Глава 1 - Ожидание кого-то на мосту Найхэ

[1] Имеется в виду мост Найхэ-цяо «Мост Беспомощности», который должна пересечь каждая душа перед входом в подземный мир.

В день церемонии возведения на престол нового императора – Му Чжимин[2] умер по пути в пагоду Нингу[3] на лютой холодной земле.

[2] Му – прекрасный, мирный, почтительный.

Чжимин – ясный, открытый, откровенный.

[3] Нин – мирный, спокойный.

Гу – древний, старинный.

Тысячи гор и птиц совершенно мертвы, снег прочен до костей, небо и земля ослепительны, а солнце и луна великолепны.

Император Цзинь У – Фу И[4], вернулся во дворец после национального праздника и вызвал невестку герцога – Нин Гогун[5], могущественного министра династии.

[4] Фу – учить, воспитывать.

И – достижение.

[5] Нин – мирный, спокойный.

Го – государство, страна.

Гун – общественный, государственный.

Золотая нефритовая кушетка в виде дракона, бутылка вина Цингэ[6] и красивая женщина на руках. Фу И обнял ее, посмотрел на нее яркими глазами и вдруг подумал об одном человеке.

[6] Цин – чистая.

Гэ – песнь.

Этот человек, министр иностранных дел, не мог позволить себе встать на колени – но несколько месяцев назад умолял его так сильно, что его лоб был залит кровью.

Его фамилия Му, любезное имя Ли Чжу[7]  – Чжимин.

[7] Ли – известный, знаменитый.

Чжу – красный (красный цвет в Китае означает преданность, пламенность, чувственность).

Когда Фу И думал о нем, Му Чжимин, находившийся за тысячи миль, стоял на коленях в снегу, чтобы собрать труп своей матери. Его десять пальцев были такими замершими, что не могли согнуться, а запястья были стерты ржавыми железными цепями.

Му Чжимин вспомнил, что его мать – Гун Ши[8], боявшаяся холода, больше всего при жизни любила шелк, атлас, золотую нить и простую парчовую одежду. Она любила наслаждаться весенними красками в саду и срывать цветы, чтобы рассеять их по ветру.

[8] Гун –

Ши –

п.п. к сожалению, имя не переводится.

Но вот, она умерла по дороге в лохмотьях мешковины, завернутая в рваную и грязную соломенную циновку, навсегда разлучившись со своей жизнью.

Перед заброшенной гробницей, Му Чжимин поднял голову. Его лицо было бесподобным и изможденным, а его умный и интеллигентный темперамент превратился в пепел. Офицер, который сопровождал его, потерял терпение и неоднократно пытался убедить Му Чжимина.

– Все мертвы, тебе просто нужно похоронить. На улице мороз, и люди дрожат от холода. Поспешим обратно в разрушенный храм, и давай не будем раздувать из мухи слона.

Му Чжимин обернулся, склонил голову и поклонился двум людям перед собой.

– Если двум чиновникам холодно, идите в древний храм, чтобы отдохнуть и подождать. Я хочу сказать несколько слов своей матери. Это прощание. Я должен сделать все возможное, чтобы быть хорошим сыном.

Взгляните на него, сын герцога Янь[9], который раньше был славным и знаменитым на всю столицу, теперь только раболепствует и умоляет о помощи.

[9] Янь – проходить через, ощущать.

Один из офицеров рассердился, взял свисающую с пояса саблю и ударил Му Чжимина ножнами по плечу.

– О чем ты говоришь? А вдруг ты убежишь? Я говорю тебе – не пытайся даже выдать трюк.

Му Чжимина отбросило на землю в холодный снег. Он был слишком слаб. Долго кашляя и тяжело дыша, прежде чем вздрогнув, он встал и лицом к офицеру, он опустился на колени.

– Хозяин, на мне тяжелые кандалы, я не могу даже пройти десять шагов, куда мне бежать? На руке печать императорского двора, кто меня примет? Не говоря уже о том, что эта северная граница пустынна – судьба моего спасения такова.

Офицер нетерпеливо сказал:

– Ц, у тебя есть все для…

– Вот и все. – Другой офицер не выдержал и продолжил: – Смерть родителей – большое событие. Нужно сказать еще несколько слов – он прав. В этом сильном снегу, где мы можем укрыться? Пойдем в храм и подождем. Если он не вернется через некоторое время, мы придем разбираться. Я не думаю, что он сможет сбежать.

Офицер, усмехнулся и выругался:

– Это действительно хлопотно, что за херовая работа. – А затем в гневе ушел.

Добросердечный чиновник с жалостью взглянул на Му Чжимина, затем повернулся, чтобы уйти, но услышал, как тот низко поклонился ему. Его голос был почти неслышен:

– Спасибо, господин.

Чиновник махнул рукой.

За короткое время, между небом и землей, остались только простые одинокие могилы и Му Чжимин.

Глубоко вздохнув, его глаза были пусты, смотрел в ночное небо в оцепенении. Он очень медленно опустил голову, выдыхая горячий воздух на замерзшие, скованные кандалами руки – они все еще были неподвижны. Подумав об этом, Му Чжимин сунул холодные пальцы в свой теплый рот.

Через некоторое время у пальцев что онемели, возникло покалывание от обморожения, и они, наконец, смогли двигаться. Му Чжимин поднял руку и вынул из-за уха спрятанную тонкую железную проволоку.

Несмотря на то, что он Му Чжимин из аристократической семьи, в молодости, он увлекался игрой на органе, поэтому кандалы, которые были на нем, не были такой уж большой проблемой.

Через некоторое время оковы и цепи, связывавшие его, упали на землю, и его тело расслабилось. Но через некоторое время вся изношенная и тонкая одежда была мокрой. Дул холодный ветер, и Му Чжимин дрожал от мороза.

Он отряхнул снег с плеч и опустился на колени перед одинокой могилой матери, трижды поклонился, потом встал и пошатываясь, сделал десять шагов, спиной к могиле, затем с подошв своих толстых ботинок неторопливо вытащил пластинку, тонкую, как крыло цикады.

Му Чжимин держал лезвие в левой руке, прижимая его к уже окровавленному правому запястью. В трансе последние слова Фу И прозвучали в его ушах.

«– Через полтора года, я обязательно приеду за тобой».

Му Чжимин с силой порезал правое запястье, но, к сожалению, он настолько ослаб, что при всей его силе, осталась лишь небольшая царапина. Он держал лезвие и резал, но крови не было, и Му Чжимин продолжал резать себя снова и снова.

Блестящая красная кровь, наконец пала на заснеженную землю, и через некоторое время, за ней упал Му Чжимин с приглушенным звуком.

Он свернулся клубком, чувствуя сонливость и изнеможение. Медленно закрыв глаза, он больше никогда в этой жизни не просыпался.

Но снова открыв глаза, Му Чжимин обнаружил, что стоит перед арочным каменным мостом.

– Мастер. – Кто-то неожиданно позвал Му Чжимина.

Он посмотрел на место, откуда донесся звук и увидел добросердечную старуху, машущую ему. Му Чжимин подошел к ней на несколько шагов, склонил голову и уже собирался спросить, что это за место, когда услышал, как старуха заговорила первая.

– Молодой мастер, кто-то ждет вас на мосту, идите и встретьте его.

– Подождите, меня? – Он пребывал в замешательстве.

– Верно, идите. – Старуха добродушно улыбнулась и указала дорогу.

Хотя Му Чжимин был озадачен, он поблагодарил ее и пошел в указанном направлении. Сделав несколько шагов вверх по каменному мосту, он действительно увидел человека, стоящего у моста спиной к нему. Му Чжимин долго и внимательно смотрел на него, но не мог распознать кто это был, так что пришлось догадываться и кричать наугад, пока он шел вперед.

– Отец? Мать?

– Хэй Инь? Цай Вэй?

«Разве это не все…? Может быть, это Цзи Ань?»

Му Чжимин кричал, направляясь к мужчине, но не увидел, как тот повернулся, пока Му Чжимин не подошел. Теперь он уже был лицом к нему.

Они смотрели друг на друга, и Му Чжимин застыл на месте.

Как это мог быть он?

Глава 2 - Ты пойдешь со мной?

Человек, стоящий перед Му Чжимином, высок и красив. Кто-то когда-то превозносил его как героического юношу, дракона и феникса.

Его фамилия Гу[1], настоящее имя Юй И[2], любезное имя Хэянь[3].

[1] Гу – заботиться.

[2] Юй – сиять.

И – блестящий/яркий

[3] Хэ – величественный.

Янь – жаркий, обжигающий.

Он был известным генералом в государстве Цзинь. В возрасте семнадцати лет, он поклонился и попрощался с Ханьюэ, чтобы командовать десятками тысяч солдат железной кавалерии. К тому же, в одиночку отрубил головы вражеским генералам.

[4] Цзинь – армия.

[5] Хань – мужчина.

Юэ – месяц.

Жаль, что за год до восшествия на престол нового императора, он погиб в битве с народом И[6] в расцвете сил.

[6] И – варвар.

Хоть Му Чжимину и посчастливилось знать его, дружба не была глубокой. Так что, в этой ситуации и в этот момент, Му Чжимин и представить себе не мог, что человеком, стоящим на мосту и ожидающим его, будет Гу Хэянь.

Двое молча смотрели друг на друга. Му Чжимин думал, что сказать, когда Гу Хэянь вдруг что-то увидел и его глаза распахнулись, тонкие губы слегка задрожали, и он шагнул вперед, осторожно притягивая Му Чжимина, будто держа что-то хрупкое.

На его правом запястье остались глубокие и не очень порезы, которые похоже и привлекли внимание Гу Хэяня.

— Сильно больно? Тихо спросил Гу Хэянь, будто боясь потревожить их.

Му Чжимин на мгновение был ошеломлен заданным вопросом и только спустя время ответил.

— Нет, совсем не больно.

Его голос резко оборвался, и тело перестало двигаться. Гу Хэянь расплакался.

Согласно фольклору, сердце Гу Хэяня подобно камню и черному железу – он, человек, который истекает кровью без слез. Однажды, с него пришлось содрать кожу, чтобы вылечить его руку от отравленной стрелы. При такой сильной боли, другие могли упасть в обморок, а он лишь вспотел, молча сдерживая ее.

Так почему же он плачет?

Гу Хэянь вытер слезы и снова посмотрел в глаза Му Чжимину.

— Хочешь пойти со мной?

— Куда?

— Я не знаю.

Му Чжимин не смог сдержать смех, его глаза изогнулись, как яркая луна, и он спросил в ответ:

— Не знаешь?

Он посмотрел на него, думая о собственной жизни, вспоминая клевету, посаженную в руки людей, что оскорбляла его. В конце концов он попал в руины. Теперь, он пришел и уходит ни с чем, поэтому кажется, что не имеет большого значения куда он пойдет.

— Хорошо, я пойду с тобой. С улыбкой сказал Му Чжимин.

Глаза Гу Хэяна загорелись:

— Правда?

— Конечно. Му Чжимин кивнул.

Гу Хэянь набрался смелости и взял Му Чжимина за руку. Его ладонь была щедрой и теплой, что заставило его чувствовать себя необъяснимо легко.

Они шли бок о бок. Проходя под каменным мостом, увидели перед собой внушительный особняк.

— Хм? Эта дверь, покрытая красным лаком, табличка с каменным львом, голова и кольцо медного магазина так знакомы. Они точно такие же, как мой особняк...

Он повернул голову и с удивлением обнаружил, что не знает, в какой момент исчез Гу Хэянь!

— Генерал Гу? Му Чжимин был в растерянности, оглядываясь вокруг.

— Генерал Гу? Где ты?

***

Му Чжимин очнулся ото сна, сел и вздохнул.

Служанка, что стояла перед окном, Му Чжимина, улыбалась и собирала сладкие, желтые цветы. Внезапно, она услышала, как Му Чжимин резко встал, и испугавшись крикнула: «Мастер!». Он был озадачен, но тут же скомандовал служанке:

— Молодой хозяин проснулся, иди и принеси медный таз с водой чтобы умыться. Молодой Мастер боится холода, поэтому ее нужно подогреть.

— Сейчас. Маленькая девочка ответила и в спешке ушла.

Цай Вэй стояла возле двери и подняла руку, чтобы постучать в дверь:

[7] Цай – срывать (цветы, фрукты)

Вэй – вид папоротника.

– Хозяин, вы не спите?

Из дома никто не ответил. Цай Вэй осторожно толкнула дверь и вошла во внутреннюю комнату в несколько шагов. Увидев Му Чжимина, сидящего на кровати в оцепенении, и упавший синий шелк, она забеспокоилась.

— Мастер, что с вами? Все еще холодно, вам нужно одеться, чтобы сидеть. Не мерзните. Цай Вэй выглядела взволнованной. Она подошла к шкафу из резного дерева груши рядом с кроватью, и взяла тяжелую парчовую одежду чтобы надеть на него.

Неожиданно, он с силой схватил ее за запястье.

Цай Вэй была в растерянности, но увидев, что глаза Му Чжимина покраснели, была готова расплакаться.

— Молодой господин, вы в порядке? У вас был кошмар прошлой ночью? Не бойтесь, я рядом.

Му Чжимин вздохнул.

— Сестра Цай Вэй… это правда, это действительно ты? Я не сплю… Где мои родители?!

— В этот час герцог и его жена уже должны были проснуться, поэтому, скорее всего, завтракают в крыле.

Му Чжимин поднял одеяло, вскочил с кровати и, спотыкаясь вышел, не надев туфли и не переодевшись.

Глава 3 - Потерянные и снова найденные

Герцог Янь – Му Божэнь, завтракал со своей женой Гун Ши во флигеле и упомянул «Жертвоприношение весенней охоты».

— Благородная наложница попросила меня и Ли Чжу отправиться во дворец через несколько дней, чтобы встретиться со Святым Учителем, а также побывать на горе Цзю Цюй[1], для того, чтобы принять участие в жертвенной церемонии весенней охоты. Это вопрос благосклонности, и мы не должны пренебрегать добротой наложницы.

[1] Цзю – весна.

Цюй – охота.

– Ага – Му Божэнь кивнул. – Ли Чжу был глубоко любим императорской наложницей с самого детства. Должно быть, я давно не приводил его во дворец. Думаю, наложница очень скучала по нему, так что в этом году…

Му Божэнь не закончил. Дверь внезапно распахнулась, и один человек безрассудно ворвался внутрь, напугав всех в комнате.

Синий шелк на Му Чжимине был небрежен – его одежда не была завязана, а тканевые туфли, что должны быть на ногах, были в руках Цай Вэй, что бежала за ним и уговаривала их надеть.

– Отец, мать… – Как только Му Чжимин увидел их, слезы, которые он вытер, внезапно снова хлынули из его глаз.

– Ли Чжу? Что с тобой? – Му Божэнь резко встал, не в силах поверить, что этот неуправляемый и растрепанный подросток был его сыном.

Чувствительное сердце Гун Ши почувствовало что-то неладное. Она сразу же попросила закрыть сына служившими в доме слугами.

– Ли Чжу, мой дорогой, что с тобой? – сказала Гун Ши.

Му Чжимин опустился на колени перед матерью.

– Мама, я обязательно оправдаю твои ожидания — я буду усердно учиться и вести себя сдержанно, чтобы компенсировать свою неуклюжесть, а затем буду защищать тебя, семью Му, и всех, кто дал мне любовь. Я полон решимости искоренить зло, грязь, и изменить мировые дела. Больше нет повязки на глазах, пусть другие будут во власти других.

Увидев, как он плачет, миссис Гун так растерялась, что обняла его и мягко утешила:

– В чем дело? Это из-за плохо сделанной домашней работы? Твой отец снова отругал тебя?

– Я его и пальцем не трогал в последнии дни, давайте без клеветы! – запротестовал Му Божэнь.

– Отец! Будь осторожен в своих словах и поступках. – снова закричал Му Чжимин.

– Этот ребенок! Что за ерунду ты несешь! – Му Божэнь был так напуган, что его лицо побледнело, и он снова и снова хлопал по столу. – Бред какой-то. Что с ним не так!

– Ладно-ладно, наверное, ты читал какие-то праздные книжки, из-за чего и приснились кошмары. Не плачь, Ли Чжу, и не говори глупостей – ты пугаешь своего отца. – Гун Ши похлопала Му Чжимина по спине несколько раз, утешая его.

Му Божэнь сдул бороду и уставился на него, заложив руки за спину, он начал ругать Му Чжимина:

– Я не читаю Четыре книги[2] и Пять классических произведений[3], но каждый день, я изучаю какие-то тривиальные вещи, что убивают мой разум. Посмотри на свой взлохмаченный вид, это действительно смущает! Где Цай Вэй? Цай Вэй! Куда ты ушла? Поторопись и верни принца в комнату. И хорошенько вымой его!

[2] Четыре книги – это классические китайские тексты, иллюстрирующие основные системы ценностей и верований в конфуцианстве. Они были выбраны Чжу Си в династии Сун, чтобы служить общим введением в конфуцианскую мысль, и они были в Мин и Цин династий, составили основу официальной программы экзаменов на государственную службу.

[3] Пять классических произведений – пять цинь до Цинь китайских книг, которые составляют часть традиционного конфуцианского канона. Некоторые из текстов были известны уже к периоду Воюющих царств. Мэнций, ведущий конфуцианский ученый того времени, считал, что весенние и осенние летописи не менее важны, чем полулегендарные хроники более ранних периодов. Во время династии Западная Хань, принявшей конфуцианство в качестве официальной идеологии, эти тексты стали частью спонсируемой государством учебной программы.

***

Раннее утро, которое было таким хаотичным, подошло к концу, как большой сон, и оно, наконец, достигло апогея.

В комнате, Му Чжимин смотрел на свое незрелое лицо в бронзовом зеркале и медленно отходил от перерождения.

Он помнил всевозможные прошлые события, и самым запутанным было то, почему он увидел Гу Хэяня после своей смерти.

Может ли быть, что…это потому, что он покончил жизнь самоубийством с помощью подарка Гу Хэяня?

Лезвие, которым Му Чжимин порезал себе запястья в прошлой жизни, было вспомогательным лезвием, взятым из рукояти кинжала, который носила утка-мандаринка.

Это был подарок на день рождения, который Гу Хэянь подарил ему, когда он был маленьким.

В прошлой жизни, на дом совершили набег, в особняке царил хаос, и Му Чжимин спрятал нож, чтобы защитить себя, но позже узнал, что это была утка-мандаринка.

Именно по этой причине?

– Господин.

Мягкий звук вернул мысли Му Чжимина к настоящему. Он поднял голову и обнаружил, что Цай Вэй завязала себе волосы. В бронзовом зеркале молодая девушка – была ясной и красивой. Непревзойденная девушка-феникс в белом.

– Господин, был ли у вас легкий сон ночью? Я приказала кому-нибудь принести успокаивающие благовония и зажечь их в курильнице перед сном. – Цай Вэй взяла полотенце, смоченное в горячей воде, и аккуратно вытерла им запястья Му Чжимина.

Он смотрел на нее – нежную и добродетельную, и не мог не думать о прошлой жизни, в которой, Цай Вэй упала на каменные ступени перед особняком, защищая его. В то время, она была беременна и слаба. Той осенью в особняке пролилась кровь — один труп и две жизни.

– Сестра Цай Вэй, – Му Чжимин вдруг сказал. – Ты обязательно будешь жить в спокойствии, а твои дети и внуки будут у тебя на коленях.

Цай Вэй еще не успела выйти из комнаты, но когда услышала это, то улыбнулась и смутилась:

– Молодой господин, не смейтесь надо мной.

– Где Хэй Инь? Где он? – Му Чжимин погладил свои рукава и встал.

Едва он закончил говорить, сильный ветер ворвался в дом вместе с молодым человеком. Ему было около четырнадцати лет. На нем была темно-синяя защитная куртка с запястьями и поясом. Его волосы были высоко перевязаны серо-голубой лентой, и на нем не было никаких аксессуаров. Вэнь Хэй Инь[4] сжал в руке птичье яйцо и подбежал к кровати.

[4] Вэнь – новость.

Хэй – журавль.

Инь – звук.

– Что случилось? Молодой мастер звал меня? Я как раз доставал птичье яйцо с ивы во дворе!

Вэнь Хэй Инь был телохранителем Му Чжимина. Они ровесники и с детства росли вместе.

Как только Вэнь Хэй Инь встал перед Му Чжимином, последний тут же протянул руки и обнял его. Хэй Инь так испугался, что его тело застыло, и он не смел пошевелиться.

Его руки были теплыми, глаза Му Чжимина были слегка горячими, а кончик носа красным.

Он не знал, стоит ли ему быть таким эмоциональным, но он действительно ничего не мог с собой поделать.

В прошлой жизни, семья Му попала в беду из-за преступлений. Вэнь Хэй Инь сказал, что собирается попросить кого-нибудь спасти их, и исчез на два дня и две ночи. На третий день, он трагически погиб на улице.

Когда Му Чжимин был полон эмоций, Вэнь Хэй Инь начал говорить.

– Мастер…

– А?

– Ты мне не нравишься.

Вэнь Хэй Инь продолжил:

– Хотя я и давно служу твоему дому… Но это не даёт тебе права пользоваться мной и забирать мою невинность с добросовестностью, – Вэнь Хэй Инь вздохнул и продолжил. – Эй, очень неприятно иметь выдающийся темперамент. Я могу понять, что я нравлюсь Мастеру, но нужна взаимная привязанность, Молодой господин.

Печаль о смерти в прошлой жизни исчезла из-за этих нескольких шуток, и настоящее чувство воссоединения наполнило сердце Му Чжимина.

Да, он дома не для того, чтобы грустить и тревожиться.

Му Чжимин спрятал все свои мысли, поднял свои блестящие глаза и без улыбки сказал:

– Правда? Я все равно не смогу принять не взаимность, так что просто тебя задушу.

Вэнь Хэй Инь закричал:

– Сестра Цай Вэй! На помощь! Молодой господин… Если он не сможет заполучить мое сердце, он уничтожит весь мой род!

Цай Вэй прикрыла губы и не могла сдержать смех, наблюдая, как они оба смеются и играют.

Внезапно в дверь постучала маленькая служанка.

– Молодой господин, герцог с женой позвали вас в боковой зал, у них есть к вам просьба!

Глава 4 - Единственный

В боковом зале Му Чжимин встал у двери и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свой разум. Он отряхнул свою одежду и вошел, затем склонив голову и сложив ладони вместе позвал родителей.

Внутри комнаты Му Божэнь и Гун Ши сидели на стульях Тайши[1]. Гун Ши улыбнулась, а Му Божэнь поднял голову и взглянул на Му Чжимина.

[1] В принцепе, эти стулья дарили в качестве подарка. И ничего в них такого нет, кроме красивых украшений.

– Ты наконец перестал нести чушь?

– Да, всё в порядке, отец ни в чем не виноват. – Му Чжимин сказал это с улыбкой.

– Хм... – Му Божэнь похлопал по подлокотнику кресла Тайши.

– Ладно-ладно, кому не снятся кошмары? Он за всю прожитую жизнь, произнес лишь несколько глупых слов, не вини его, – Гун Ши помахала Му Чжимину. – Ли Чжу, иди сюда.

Му Чжимин подошел к Гун Ши и она нежно взяла его за руку.

– Ли Чжу, я позвал тебя сюда, чтобы сказать, что в следующем месяце весенняя охотничья жертва – Благородная наложница позовет твоего отца и тебя во дворец. Вместе отправляйтесь на гору Цзю Цюй. Пусть этот год будет безопасным и мирным.

"Жертва весенней охоты" – три слова легко донеслись до ушей Му Чжимина и тут же превратились в невидимые когти, сжимающие и скручивающие его сердце. Он перестал дышать, потому что это было началом всех несчастий в прошлой жизни.

Во время церемонии весенней охоты в прошлой жизни, лошадь, на которой ехал Му Чжимин, сошла с ума, потому что ее сбил дикий зверь. Она дико бежала в глухом лесу с Му Чжимином на себе, затем, несмотря на опасность, пятый принц Фу И прыгнул в глубокий бассейн, чтобы спасти его.

С тех пор Му Чжимин посвятил себя тому, чтобы отплатить ему за его доброту. Шаг за шагом совершал ошибки и затем шагнул в бездну вечной боли.

— Ли Чжу, ты слышишь, что я тебе сказал? — спросил Му Божэнь, объяснив все правила во дворце.

Му Чжимин вырвался на свободу от кошмара прошлой жизни. Его дыхание было неровным, и он ответил дрожащим голосом:

– Да, я ясно всё слышал.

Он склонил голову и снова поднял. Как бы тяжело это ни было, Му Чжимин решил, что в этом мире он должен делать все своими руками и никогда не повторять тех же ошибок.

Му Чжимин подумал об этом и начал учиться задерживать дыхание в воде.

Во время весенней охоты, его лошадь была подарена царской семьей, и он должен был оседлать ее.

Если будет катастрофа, то ему нужно пройти ее самому. Пока он может всплыть и выбраться из глубокой горной реки самостоятельно, он не будет всю жизнь в долгу перед кем-либо.

Однако ранней весной было холодно и неразумно окунаться в воду рек и ручьев. Му Чжимин вспомнил, что в особняке была большая ванна. Его молодое тело еще не выросло – он мог запросто поместится туда и плавать.

– Сестра Цай Вэй, – Вернувшись в своё крыло, Му Чжимин поспешно позвал слугу. – Пожалуйста, сделай мне одолжение и поставь самую большую деревянную ванну, которую только можно найти в особняке, в моей комнате и наполни ее горячей водой.

Несколько дней подряд, изо дня в день, Му Чжимин погружался в деревянную ванну, наполненную водой, чтобы попрактиковаться в задержке дыхания. Он услышал, что Цай Вэй зовёт его.

– Господин, здесь доктор Куан[2].

[2] Куан – рассчитывать, помогать.

Му Чжимин выпрыгнул из воды, поднял всплеск и яростно закашлял. Цай Вэй, стоявшая снаружи, услышала движение и обеспокоенно спросила:

– Мастер, вы снова погружались в воду? С вами все в порядке?

Му Чжимин сплюнул воду, быстро вылез из ванны, вытер воду с тела, надел среднюю одежду, а затем Цай Вэй прошла в комнату, надела на него халат и аксессуары.

После того, как уход за телом был закончен, Му Чжимин поспешно отправился в главный зал, чтобы увидеть доктора Куана.

Доктор Куан – имперский врач. Он и отец Му Чжимина дружат много лет. У Му Чжимина с детства болела голова. Не обращая внимания на всё вокруг, он побежал в главный зал и увидел его, сидящего там с маленькой аптечкой, украшенной резной птицей, и быстро поприветствовал его.

– Доктор Куан, почему вы здесь? Разве вы не пошли сегодня во дворец по поручению Имперского врачебного кабинета?

– Привет, эй… – Когда доктор Куан увидел его приближение, то встал с обеспокоенным лицом и схватил Му Чжимина за запястье, чтобы проверить пульс. – Ли Чжу, что с тобой недавно случилось?

– Я в порядке, что со мной может случиться? – Му Чжимин ответил в замешательстве.

– Твой маленький охранник искал меня, – Доктор Куан обеспокоенно указал на свой лоб. – Он сказал, что у тебя что-то не так с головой! Каждый день ты купаешься в ванне, как сумасшедший!

Через полчаса Му Чжимин уже гнался за Вэнь Хэй Ином бегая взад-вперед по двору:

– Вэнь! Хэй! Инь! Ты! Это у тебя с головой все не так! Я в полном здравии!

Вэнь Хэй Инь оттолкнулся пальцами ног и прыгнул на павильон в бамбуковом лесу во дворе.

– Я не ошибаюсь! Погружаешься в ванну и не обращаешь внимание на людей! Кто бы мог это делать, если бы не был болен!

Му Чжимин встал перед павильоном, поднял голову и сердито крикнул:

– Спускайся!

Вэнь Хэй Инь покачал головой:

– Я тебя не слышу.. не слышу!

Му Чжимин погладил рукав:

– Хорошо, у тебя есть возможность остаться там до конца жизни! Не спускайся!

Пока эти двое ругались, Цай Вэй подошла с зонтиком из промасленной бумаги.

– Хорошо-хорошо, вы настолько шумные, что даже надоели Богам и они полили на вас дождем. – Она подняла зонт, чтобы укрыть Му Чжимина.

– А-Инь[3], ты все еще не спускаешься? Ты стал цыпленком в супе, подхватишь простуду или лихорадку, мне на тебя будет наплевать.

[3] А-Инь – А- придаёт имени очень ласкательный и близкий подтон.

– Ах! Сестра Цай Вэй, помоги! – Вэнь Хэй Инь спрятался за спину Цай Вэй, схватил ее за рукав и потянул, чтобы укрыться от Му Чжимина.

– Не прячься за сестрой Цай Вэй, если я поймаю тебя, то никто уже не сможет спасти! – Му Чжимин указал и сердито закричал.

Двое кружили вокруг Цай Вэй и та лишь могла обеспокоено заговорить.

– Молодой мастер, вы никогда не должны говорить вульгарные слова. Эй, вы двое меня реально надули... Послушайте меня! Сегодня, доктор Куан в особняке, а государственный служащий устраивает банкет, молодой господин, не опаздывайте. Пойдемте со мной переодеваться и ждать в банкетном зале.

Персики и абрикосы промокли под дождем, а аромат был полон весны. Сегодня особняк герцога Янь полон радости.

Глава 5 - Тогда он был слеп

На третий день, третьего лунного месяца небо было еще темным, но комендантский час уже прошел. Му Чжимин и его отец Му Божэнь вошли во дворец в паланкине. Гун Ши, Цай Вэй, Вэнь Хэй Инь и другие остались в особняке.

Войдя в усиленно охраняемые ворота дворца, они бросили паланкин, а затем направились к арочному мосту c резным изображением девяти сыновей дракона[1].

[1] У каждого этого дракона есть своя особая личность, и их обычно изображают на орнаментах.

Му Божэню не разрешили войти во внутрений дворец, поэтому, он созвал евнухов и поручил отвести Му Чжимина во дворец, где жила Благородная наложница.

Хотя ожидалось, что весенний ветерок будет сильным, дворец уже давно полон цветов, а птицы поют и танцуют. Когда Му Чжимин только вошел во дворец Фэн И, он почувствовал темный и теплый аромат. Женщина с роскошным макияжем, одетая в красный парчовый костюм, с жемчугом и заколкой в виде феникса, сидела прямо на матрасе, с темными бровями и красными губами – красота ее была несравненной.

Это сестра Му Божэня, тетя Му Чжимина и Благародная наложница, в которой души не чают тысячи людей.

Му Чжимин опустился на колени и отсалютовал. Когда она увидела его, то сразу же обрадовалась. Позвав Му Чжимина встать рядом, она вложила в его руки фрукты и пирожные.

– Сяо Чжу, мы виделись в последний раз так давно, я очень скучала по тебе.

– Наложница все так же красива. – Му Чжимин не удержался от комплимента. Он улыбнулся и положил в рот нежное пирожное.

– Сладкие речи из сладкого рта. – Нефритовый палец императорской наложницы был бледно-зеленым, и она тихонечко тыкнула по кончику носа Му Чжимина.

– Наложница, а где Цзи Ань? – Му Чжимин спросил, кушая пирожное.

Фу Цзи Ань[2] был седьмым принцем династии, сыном Благородной наложницы и был на три года моложе Му Чжимина.

[2] Фу – учить, воспитывать.

Цзи – помогать, выручать.

Ань – безопасно, мирный.

– Рано утром, он отправился во дворец Цирэн[3], чтобы поприветствовать императора и императрицу, – Императорская наложница продолжила. – Сегодня там собрались принцы, император должен спросить о домашнем задании чтобы проверить их знания, и я боюсь, что он не скоро вернется. Я не знаю, отправится ли он с тобой на гору Цзю Цюй, так что можешь пойти со мной, пока будешь ждать.

[3] Ци – милосердный, добрый.

Рэн – гуманный, сострадательный.

Му Чжимин кивнул в знак согласия. Ань Синь[4] раздавила семечку дыни и они продолжили говорить о сплетнях.

[4] Ань – спокойствие.

Синь – душа.

п.р. Это личное имя Благородной наложницы.

Когда солнце было на пике своей высоты пришел евнух, чтобы предложить Благородной наложнице уйти. Му Чжимин последовал за ней к воротам дворца, там он увидел родственников из императорской семьи и парад из кучи повозок, а императорская гвардия величественно стояла по обе стороны процессии.

Подождав некоторое время, евнух громко закричал:

– Святой Высший здесь.

Му Чжимин повернул голову, чтобы посмотреть, и увидел, что император Цзинь Вэнь[5] был одет в ярко-желтый роскошный халат с круглым вырезом и ястребом на левой руке. Он величественно ехал на своем коне, а за ним несколько принцев, которые были в приподнятом настроении.

[5] Цзинь – продвигаться.

Вэнь – письменность, в устарелом так же значит – медная монетка.

Фу И, естественно, был там.

Му Чжимин опустил голову и его взгляд потемнел.

Через полдня могучий отряд двинулся к горе Цзю Цюй. Его палатка уже была установлена, но Му Чжимин пришел в шатер к Благородной наложнице, но тут же пришел евнух и объявил, что сам Император хочет видеть его.

Императорская наложница выкинула из руки семена дыни, вскочила с мягкой подушки и рассказала Му Чжимину, что говорить, а чего нет, а затем выпроводила его из палатки.

Му Чжимин последовал за евнухом, зная, что в этот момент принцы будут с Императором.

И Фу И тоже там.

Он вспомнил свою предыдущую жизнь – он был молод и не знал, как себя вести себя при знатных людях. Поэтому, при встрече с Императором, он тайно оглядывался по сторонам, пока не встретил пару глаз, которые были такими же мягкими, как родниковая вода.

Но теперь сердце Му Чжимина полно мести…

Евнух провел Му Чжимина ко входу в императорский дворец. Император сел на коня и указал на близлежащий дремучий лес. Вокруг были люди. Му Божэнь тоже был там. И он, не испытывая никакого страха, опустился на колени.

Император призвал его встать, он посмотрел вверх на мгновение и сказал с улыбкой:

– Янь Божэнь, сын вашего рода имеет великолепную внешность, его брови, несколько похожи на брови Наложницы.

Очевидно, что он его сын, но его хвалят за красоту. Настроение Му Божэня стало немного сложным, он склонил голову и сказал:

– Ваше величество прав – так говорили все в клане, но у него упрямый характер и он все еще ребенок – совсем не то, что у добродетельной и достойной Императорской Наложницы.

Отец, ну что ты за чепуху с открытыми глазами говоришь! Благородная наложница достойна и добродетельна? Ты забыл, что раньше она хоронила меня заживо в снег и смеялась до боли в боках?

Император улыбнулся и ничего не ответив, повернул голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина:

– Какие книги ты читаешь в будние дни?

Му Чжимин ответил:

– Я читал Книгу Песен и Обрядов, а также истории о Цзянху.

– Да? – Император улыбнулся. – Звучит очень умно, много ли знаний ты получил? Тогда, скажи мне, что ты думаешь об этой охоте?

Му Чжимин спокойно сказал:

– Весенняя охота – поиск, летняя охота – саженец, а осенняя охота – жатва. Охота осенью есть охота, а зимняя для развлечений. Главное – жертвоприношения, прогулки – удовольствие, а охота и погони беременных животных и молодняка запрещены.

Выслушав, он поднял глаза к небу и улыбнулся:

– Хорошо! Чудесная речь, не имеет себе равных, иди сюда. Дайте королевского коня!

Му Чжимин немедленно опустился на колени и поклонился в знак благодарности, но в своем сердце он истерически плакал.

«Ах, плохо ли дарить золотые и серебряные украшения?! Дай коня! Ну конечно! Ваше Величество, ваш королевский конь может убить меня! Не за это ли, я сейчас вас благодарю?!»

Но эта лошадь была дана. Если не поехать на ней, то нужно быть готовым совершить самоубийство. Сев на коня с трепетом сердца, он погладил его по гриве:

– Не бросай меня, мой дорогой конь. Не сходи с ума, и если я вернусь, то сожгу Гао Сян[6] и буду вегетарианцем целых три дня!

[6] Гао Сян – это чай из цветов, если говорить просто, говорить трудно не буду, потому что всем похуй.

Под вниманием всего народа, Император натянул орлиный лук, как полную луну – острая стрела полетела в лес, и все поскакали верхом.

Му Чжимин плохо владел верховой ездой и стрельбой из лука – его абсолютно не интересовала охота. Он держал поводья и искал предлог, чтобы не ехать. Подняв глаза, он обнаружил, что пятый принц – Фу И, мчится к нему.

На первый взгляд кажется, что прошлая жизнь вернулась к нему, но, к сожалению, между ними больше нет юношеской невинности и теплой подушки – только овраг крови, стекающей с костей, полный обид и страданий.

Глава 6 - Происхождение зла подобно яду

Фу И ехал верхом на лошади, ступая по весенней траве и пробираясь сквозь ветер, остановился перед Му Чжимином.

Он был на два года старше Му Чжимина – в 16 лет, черты его лица все еще выглядели очень молодо. Однако, за его нежными глазами и расслабленными бровями скрывался расчетливый ум. Это, конечно же, было связано с тем, что зеленые стены дворца могут ломать только самые одинокие и гордые люди.

– Ли Чжу, давно тебя не видел. Я думал о тебе очень часто.. Был ли ты здоров в последнее время? – Глаза Фу И были изогнуты в улыбке, пока он спрашивал.

Не сформировав ни одной ряби в глазах, Му Чжимин, закрыл левую руку правой для приветствия:

– Приветствую Пятого принца.

– Почему ты так формален? Когда мы были маленькими детьми, разве не ты называл меня Фу И-гэгэ[1] всякий раз, когда мы встречались во дворце? – Слова Фу И были пронизаны смехом.

[1] -гэгэ – старший брат, братец/так же можно перевести как парень(в отношениях), муж.

– В детстве, я не знал правил и положений, и я не знал об этикете. Прошу Пятого Принца простить мою неосторожность. – Му Чжимин ответил равнодушно.

След растерянности промелькнул в глазах Фу И, но затем, он сказал с улыбкой:

– Говорят, что герцог Янь — человек большого таланта и обширного образования. Кажется, что с тигром, в качестве отца, сын не может быть собакой[2]. Ответ, который ты только что дал моему Императорскому Отцу, был действительно впечатляющим.

[2] Китайская идиома, означающая, что у великолепного отца, не будет столь выдающегося сына, также она работает и наоборот.

– Я благодарю Пятого Принца за его комплиментарные слова, – Му Чжимин опустил глаза и продолжил: – Я слышал, что животные, на которых сегодня охотятся принцы, должны быть переданы императору. Если Пятый Принц продолжит болтать со мной, редкие животные будут ухвачены другими. Если это произойдет, будет слишком неловко сталкиваться с императором.

Фу И улыбнулся:

– Ох, и правда, тогда я потороплюсь.

Сжав кулак в салюте, Фу И хлестнул свою лошадь и направился в лес.

Му Чжимин подождал, пока фигура Фу И полностью исчезнет в лесу, прежде чем вздохнуть. Опустив голову, он обнаружил, что его руки слишком сильно сжимали поводья, настолько, что он повредил кожу на ладони. Когда Му Чжимин попытался слегка пошевелить закрытой ладонью, он почувствовал пульсирующие волны боли.

Это были живые доказательства, что показывали, сколько усилий потребовалось, чтобы сдержать горящий гнев в его сердце.

В тот момент Му Чжимин спросил себя:

«Неужели я действительно думал, что не могу ненавидеть Фу И? Как я мог не ненавидеть его?!»

В прошлой жизни, после падения в глубокий пруд во время весенней охоты, Му Чжимин был спасен Фу И. С тех пор, он безоговорочно и самоотверженно пытался отплатить ему за эту услугу. Поступая таким образом, он становился все ближе и ближе к Фу И, вплоть до того, что много раз давал советы, чтобы обеспечить ему положение при императорском дворе.

Но что же все-таки произошло?

Позже обнаружился документ, в котором было написано, что отец Му Чжимина - Му Божэнь и Фу Цзи Ань – король Сиань[3], тайно планировали восстание с намерением узурпировать трон.

[3] Сиань – мудрость.

В то время император тяжело болел и был прикован к постели, а наследный принц руководил страной. В ярости, он приказал Министерству юстиции и Императорскому двору тщательно расследовать этот вопрос.

После этого предоставленные доказательства были твердыми и непоколебимыми, как гора. Мирная резиденция Янь подверглась ночному нападению. Му Божэня посадили в камеру смертников, а через три месяца обезглавили. Три поколения его семьи были приговорены к ссылке. В то время, короля Сианя – Фу Цзи Аня, споили отравленным вином, а Благородная супруга покончила жизнь самоубийством во дворце.

Однако действительно ли Му Божэнь сформировал армию с намерением восстать?

Когда его спросили об этом, Му Божэнь сказал только:

– Король Сиань доброжелателен, принимает советы и полон решимости правильно управлять страной. Но к сожалению, он не старший сын.

Если это было так, то кто был тем человеком, который привлек Му Божэня к этому? Кто был тем, кто фальсифицировал доказательства? Кто был тем человеком, что толкнул Резиденцию герцога Янь в безвозвратную пропасть?

Конечно, это был Фу И! Было время, когда он входил и выходил из резиденции герцога Янь каждый день!

Тот, кто сказал Му Чжимину, что любит его, И-гэгэ, который хотел быть «вместе с ним всю оставшуюся жизнь[4]!»

[4] Идиома, благословляющая на вечную любовь.

Тот самый Пятый Принц, который женился на дочери Командующего Императорской Армией сразу после восстания короля Сианя, и был «утвержден»!

Му Чжимин был ранен и травмирован в результате манипуляций, в то время как его сердце было разбито. Только когда он плакал кровавыми слезами, он смог понять...

Что он был не более, чем пешкой для Фу И!

Му Чжимин был использован, чтобы подорвать репутацию короля Фу Цзи Аня при императорском дворе, который пользовался большой благосклонностью самого императора.

Му Чжимин возненавидел Фу И. Но мало того, что Му Чжимин хотел раздавить его кости, он хотел съесть его плоть и выпить кровь, чтобы Фу И почувствовал вкус самых болезненных и неприятных страданий во всем мире.

Но у него были более важные дела, чем отомстить прямо сейчас.

Му Чжимин хотел отрезать коварные стрелы, а также ядовитые мечи власти и заговора. Он хотел сохранить гармонию резиденции Янь в течение ста лет. Хотел, чтобы его близкие были свободны от забот на всю оставшуюся жизнь. Но самое главное, он хотел простого счастья, которое было труднее всего получить в этом мире.

Му Чжимин, который сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свой беспокойный ум, услышал мягкий зов позади себя:

– Му-гэгэ, почему ты здесь стоишь? – когда Му Чжимин поднял глаза, он увидел Фу Цзи Аня, Седьмого Принца и сына Благородной наложницы. На лошади он подошел поближе к Му Чжимину и спросил в замешательстве.

Фу Цзи Аню было всего десять лет, и его волосы все еще были собраны в два пучка[5]. Поскольку его тело было еще маленьким, он качался, когда ехал на лошади, как будто ему было трудно контролировать ее.

[5] Такая прическа делается перед коронацией.

– На какой лошади ты ездишь? Ты боишься упасть? – Му Чжимин и он, были близки с детства, поэтому им не нужно было быть вежливыми с друг другом.

– Я не боюсь упасть. Кроме того, я все равно пользуюсь этой возможностью чтобы попрактиковаться.

– Но почему этот королевский конь такой медлительный? Почему он даже не скачет? – Фу Цзи Ань, потирая подбородок указательным пальцем, выглядел, как миниатюрный взрослый. Внезапно Фу Цзи Ань, казалось, что-то осознал. – Я знаю! Ты не использовал конский хлыст, не так ли? У меня есть! Позволь мне помочь тебе.

Прежде, чем Му Чжимин успел что-либо сказать, Фу Цзи Ань ударил кнутом по бедру королевской лошади. Это испугало ее, заставив поднять копыта и скакать на полной скорости, несясь с Му Чжимином в лес.

Му Чжимин в панике наклонился, схватил поводья как можно крепче и обхватил ногами живот лошади.

Фу Цзи Ань, который все еще был позади него, махнул рукой и закричал:

– Скачи, Му-гэгэ, скачи быстрее!!!

Му Чжимин истерично заревел внутри.

"Аа!! Ты – гнилой брат! Если я вернусь живым, я оторву тебе голову!"

Поскольку королевская лошадь была напугана, Му Чжимин попытался успокоить ее. Он медленно затянул поводья, пытаясь остановить, и когда увидел, что скорость замедлилась, то томно вздохнул с облегчением. Однако, прежде, чем дыхание было полностью восстановлено, большой дикий кабан внезапно выпрыгнул из леса и ударил королевскую лошадь. Она испугалась еще больше и, вздрогнув, подняла верхнюю половину своего тела, сбросив Му Чжимина вниз.

Му Чжимин был морально готов к падению, поэтому поспешил защитить голову обеими руками. Когда он скатывался по склону, покрытому увядшими желтыми листьями, он чувствовал, как будто небо вращалось. Му Чжимин хотел поймать что-нибудь, чтобы остановить себя от дальнейшего скатывания, но все было напрасно, и вскоре, он упал ниже склона в глубокий пруд горного ручья.

Ледяная холодная вода пруда поглотила Му Чжимина в одно мгновение, почти сразу заморозив его теплую кровь. Му Чжимин задохнулся в панике, но заставил себя успокоиться. Затаив дыхание, он яростно подталкивал себя ногами вверх, пытаясь подняться на поверхность.

В этот момент, он внезапно почувствовал покалывание, исходящее от его левой икры. Нога Му Чжимина застыла, не поддаваясь никаким попыткам двигать ею...

Му Чжимин был потрясен до смерти.

«Судорога в ноге!»

Вскоре после этого холодная вода в пруде начала захватывать дыхание Му Чжимина, в то же время, боль от удушья затуманила его разум. Му Чжимин боролся изо всех сил, но все равно не смог всплыть на поверхность. Отчаяние и страдания, вызванные близостью к смерти, начали оборачиваться вокруг его шеи. По мере того, как его зрение постепенно размывалось, Му Чжимин становился еще более взволнованным, беспомощным и испуганным.

«Помогите! Кто-то, кто-нибудь спасите меня!»

В этот момент он услышал звук того, как кто-то прыгает в воду.

Не видя лица плывущего к нему молодого человека, Му Чжимин изо всех сил пытался держать глаза открытыми. В этот момент, он увидел красный агатовый нефритовый кулон, с вырезанным фениксом в горящем в огне, свисающим с талии.

В своей предыдущей жизни, Му Чжимин упал в обморок сразу после падения в холодную воду. Проснувшись, он сжимал точно такой же красный нефритовый кулон, который вырвал у человека, спасшего ему жизнь.

Даже во второй жизни происхождение этой греховной любви, словно леденящий кровь яд, обернулось вокруг конечностей и костей Му Чжимина. Его нельзя было стереть, он не мог исчезнуть и его нельзя было забыть.

Тот, кто должен был спасти его, все равно спас его.

Пожизненный долг, который он задолжал тогда, все еще будет существовать и сейчас.

Как только его талия была крепко обнята, парень взял Му Чжимина на руки и поплыл к поверхности. Когда двое вышли из воды, яркий дневной свет осветил их, они только что прошли через отчаянную ситуацию жизни или смерти.

Му Чжимин сильно кашлял, даже тогда, когда в его голове образовалась боль. Хотя он прекрасно знал, что окажется в опасной ситуации, и тренировался в течение многих дней, ему все же не удалось самому спасти себя. По крайней мере, на этот раз он не упал в обморок.

Парень отнес Му Чжимина к краю пруда, а затем протянул руку, чтобы погладить его по спине с намерением помочь успокоить его дыхание.

Му Чжимин был раздражен этим жестом и отпрянул в сторону, чтобы избежать этой руки. Однако, когда Му Чжимин взглянул на своего спасителя, он был ошеломлен.

Так как это был не Фу И.

Человек, который спас Му Чжимина, не был Фу И...

Это был Гу Хэянь.

Глава 7 - Ты придурок!

Когда Гу Хэянь увидел, что Му Чжимин отпрянул от него, его глаза потускнели. Но все же подавив разочарование в своем сердце, он посмотрел на Му Чжимина и спросил:

– Тебе больно?

С ошеломленным выражением лица и дрожащим голосом Му Чжимин сказал:

– Почему... почему это ты?

«Как это может быть Гу Хэянь?! Как он может быть человеком, который спас меня?! Что насчет моей прошлой жизни?! Был ли он тем, кто спас меня и тогда?»

Вопрос Му Чжимина лишил Гу Хэяня дара речи:

«Конечно, он предпочел бы, чтобы его спас Фу И, верно?»

– Этот нефритовый кулон, он твой? – Му Чжимин не удержался от вопроса. Своей дрожащей рукой, он указал на красный агатовый нефритовый кулон горящего в огне феникса, который Гу Хэянь носил на своей талии.

– Да, – Гу Хэянь развязал нефритовый кулон, и передал его Му Чжимину. – Тебе нравится? Ты можешь взять его.

Му Чжимин был ошеломлен. Он тут же махнул рукой взад и вперед:

– Нет-нет-нет! Это не то, что я имел в виду.

Гу Хэянь опустил глаза, схватился за нефритовый кулон, который он не должен был отдавать никому, и посмеялся над собой в пренебрежительной манере.

«Как я могу быть таким глупым? Му Чжимин определенно не хотел бы что-то, что принадлежало мне».

– Хм, спасибо, что спас меня. – Му Чжимин сделал несколько глубоких вдохов. – Хотя он еще не оправился от сложной и переплетенной комедии ошибок, он все же позаботился о том, чтобы поблагодарить Гу Хэяня.

Гу Хэянь взглянул на него, отложил нефритовый кулон, встал и поднял Му Чжимина:

– Давай вернемся, ты простудишься вот так. Я отведу тебя в твою палатку.

– Тебе не нужно этого делать, я могу пойти оди… Апчхуй! – Когда холодный горный бриз ударил по мокрому телу Му Чжимина, он задрожал в объятиях Гу Хэяня.

Не говоря ни слова, Гу Хэянь держал Му Чжимина. Его поза была устойчивой, а его шаги легкими, когда он шел вверх по горному потоку не прилагая слишком много усилий. Красновато-коричневая лошадь Гу Хэяня и лошадь, которая не так давно уронила Му Чжимина, были там. Королевская лошадь теперь молчала, прижимая шею к красновато-коричневой лошади Гу Хуяня, и выглядела невероятно послушной.

«Почему ты не была такой, когда бросила меня?! Я даже не смог обуздать тебя! Ты как птица в зависимости от людей!»

Гу Хэянь помог Му Чжимину сесть на спину красновато-коричневой лошади. Затем он развязал веревку на боку лошади и связал ею хальтер на королевской лошади. Гу Хэянь одной рукой держал другой конец поводьев, затем развернулся и аккуратно сел позади. Обняв Му Чжимина защитным объятием, он свистнул и повел королевскую лошадь к лагерю.

По обеим сторонам горной тропы, деревья с засохшими листьями, еще не начали опадать, но уже окрашивались в весенний цвет, что появлялся и исчезал на глазах по мере их движения. Му Чжимин успокоился, когда начал вспоминать всевозможные беды, которые у него были в предыдущей жизни, с намерением разрезать и отсортировать эти неразрывные нити.

В прошлой жизни, Му Чжимин был без сознания после падения в воду. Когда он снова проснулся, то лежал в палатке лагеря Весенней Охоты, сжимая в руке красный агатовый нефритовый кулон. После того, как Му Божэнь и Благородная Супруга подтвердили, что с ним все в порядке, они встали и покинули палатку, чтобы дать Му Чжимину отдохнуть. Затем, Фу И пришел навестить его. Увидев, что он проснулся и невредим, то вздохнул с облегчением. Нежным взглядом, как родниковая вода, Фу И погладил лоб Му Чжимина.

– К счастью, ты в безопасности. Когда я увидел, как ты падаешь в пруд, то был напуган до смерти.

В то время сердце Му Чжимина дрожало, когда он спросил:

– Ты спас меня?

Фу И посмотрел в его светлые глаза и на мгновение замолчал:

– Да.

– Спасибо тебе, Ваше Высочество, за спасение моей жизни. В будущем я обязательно буду помнить о том, чтобы отплатить за эту доброту до моих последних дней. Кстати, я должен вернуть это. – Му Чжимин передал красный агатовый нефритовый кулон Фу И.

Глаза Фу И вспыхнули от удивления. Но все же он протянул руку, чтобы взять нефритовый кулон:

– Я думал, что он упал в глубину пруда, но оказалось, что он у тебя. Эту вещь, дал мне мой Императорский Отец. Если бы другие узнали, что я потерял его, боюсь, что эти люди попытались бы распространить слухи и создать мне проблемы. Не мог бы ты не рассказывать об этом другим?

Му Чжимин уже был благодарен Фу И за спасение его жизни, так как же он мог не согласиться на такой тривиальный вопрос? Конечно же, Му Чжимин немедленно кивнул, позволив Фу И быть уверенным в нем.

Теперь, когда Му Чжимин вспомнил об этом, он не мог не ухватиться за лоб рукой и заскрежетать зубами.

«Фу И! Ты отвратителен! Ублюдок!»

– Головная боль? – Холодный голос раздался сзади Му Чжимина, поразив его.

Выпрямившись, не желая проявлять слабость, он сказал:

– Нет, у меня нет головной боли.

Му Чжимин не понимал, почему он так отреагировал. Когда он думал об этом, это, вероятно, было из-за появления железнокровного генерала, такого как Гу Хэянь, который оказывал сильное влияние на людей. Му Чжимин чувствовал, что не может проявить слабость перед Гу Хэянем, как будто его назовут неудачником в следующую секунду.

– Мы почти на месте. – как только Гу Хэянь заговорил, красновато-коричневая лошадь выпрыгнула из леса, и перед ними появился большой лагерь Весенней Охоты.

Тот факт, что Му Чжимин упал в пруд, поразил всех.

На самом деле, у него было слабое здоровье с детства, и он часто болел. Му Чжимин на самом деле думал, что на этот раз с ним все будет в порядке. В конце концов, он не упал в обморок, когда был в воде. Однако, как только он переоделся из мокрой одежды, у него сразу же появилась головная боль и лихорадка.

Благородная наложница Нян Нян[1] так сильно любила его, что даже решила позаботиться о нем сама. Она позвала императорского врача, чтобы тот осмотрел его, а также приказала слугам принести теплые шубы для Му Чжимина. После многих неприятностей его лихорадка, наконец, исчезла. Тем не менее, ему все равно пришлось оставаться в теплой, мягкой постели в течение четырех дней, пропуская Весеннюю охоту.

[1] Нян Нян = императорская наложница.

п. п. в оригинале её называют Гуйфэй (драгоценная).

На пятый день, состоялась церемония жертвоприношения весенней охоты. Это был важный день для императорских чиновников, чтобы охотиться на животных, наливать вино и приносить жертвы Небесам, прося защиты в течение многих лет от всевозможных бедствий.

Рано утром Благородная наложница и Му Божэнь отправились в императорскую палатку, чтобы отдать дань уважения Императору, оставив Му Чжимина в покое.

Му Чжимин знал, что ему неуместно лежать в этот день. Поскольку он хорошо себя чувствовал, то изо всех сил попытался встать.

Внезапно занавес палатки был поднят, и молодой Фу Цзи Ань вошел с холодным ветерком. Му Чжимина ударило в холод, заставив его дрожать.

«Фу Цзи Ань! Я действительно начинаю верить, что ты несчастливая звезда, упавшая с Небес!»

Му Чжимин только что покинул теплую, мягкую меховую кровать, и еще даже не надел верхнюю одежду. Поэтому, когда подул холодный ветерок, Му Чжимину буквально пришлось запрыгнуть обратно в кровать, обнять одеяло и свернуться в дрожащий клубок.

– Му-гэгэ! Ты все еще не хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Фу Цзи Ань.

«Конечно, я не поправлюсь, если ты будешь продолжать пропускать этот чертов холодный ветерок ко мне!»

Му Чжимин подумал на мгновение, а затем сказал:

– Ты хочешь, чтобы я поправился, верно?

– Мм-хмм! – Фу Цзи Ань невинно кивнул. – Конечно!

– Насколько искренне твое сердце? – спросил Му Чжимин.

– Такое же ясное, как Луна, как яркий лунный свет, который легко можно увидеть даже в туманном небе.

– Если ты выучишь Книгу обрядов, мне станет очень хорошо, настолько хорошо, что здоровье мне будет обеспечено на всю оставшуюся жизнь. – Му Чжимин криво улыбнулся.

Фу Цзи Ань некоторое время думал, а затем сказал со всей серьезностью:

– Му-гэгэ, лучше оставайся больным, если конечно не вылечишься сам.

Увидев, что Му Чжимин вот-вот набросится на него и нанесет полбешник, Фу Цзи Ань поспешил крикнуть:

– Я должен пойти отдать дань уважения Императорской Матери! Пока! Му-гэгэ, если ты плохо себя чувствуешь, ты должен отдыхать побольше. Еще рано – есть еще много времени, прежде чем наступит благоприятное время для церемонии жертвоприношения! – Сказав это, Фу Цзи Ань выбежал из палатки.

Му Чжимин был так зол, что скрежетал зубами. Однако, когда он понял, что только что произошло, он рассмеялся.

Ведь это был будущий король Сиань, которого часто хвалил сам Император, а также расцениваемый как бельмо на глазу наследным принцем Фу И. Этот король Сиань был известен своим расслабленным темпераментом.

Маленький ребенок может вырасти до молодого взрослого, но море с его падающими волнами все равно превратится в сельскохозяйственные угодья[2].

[2] п. п. сама ничего не поняла, поэтому посмотрела в сносках какого-то сайта, и там было сказано, что это из поэмы какого-то нн чела и оно призывает дорожить близкими и о ценности жизни.

– Пока нет... Еще слишком рано… – пробормотал Му Чжимин.

Когда он коснулся своего лба, то почувствовал, что снова поднялась температура, поэтому он поспешно закрыл глаза.

***

С другой стороны, Фу Цзи Ань же, который только вышел из палатки, столкнулся с кем-то.

Этот человек поклонился и отдал ему честь:

– Приветствую, Седьмой принц.

Фу Цзи Ань был рад узнать этого человека. Это был Гу Хэянь, сын Гу Мяо, великого полководца, который защищал страну по дарованию императора. Из того, что слышал Фу Цзи Ань – Гу Хэянь был многообещающим, талантливым молодым человеком, который также был очень хорош в верховой езде и стрельбе из лука. Даже император очень хвалил его.

«Теперь, когда я вижу его своими глазами, он действительно выглядит довольно героически».

– Не нужно быть таким вежливым. – поспешил сказать Фу Цзи Ань.

При этом Гу Хэянь выпрямился и больше ничего не сказал. Он просто стоял на месте.

– Эх… – Фу Цзи Ань не знал, что сказать, чувствуя себя немного растерянным.

Смущенный Фу Цзи Ань поспешно шагнул к Императорской палатке. Сделав несколько шагов, он повернул голову, только чтобы увидеть, что Гу Хэянь все еще стоял на том же месте. Его поза была прямолинейной, как бамбуковое растение, но было непонятно, ждет ли он кого-то или следит.

Фу Цзи Ань в замешательстве почесал голову и сделал еще два шага вперед. Затем, внезапно, в голове Фу Цзи Аня сформировалась идея.

Обернувшись, он побежал обратно к Гу Хэяню и спросил:

– Ты хочешь войти в палатку и навестить сына герцога Янь?

Глаза Гу Хэяня загорелись, когда он закивал головой.

Фу Цзи Ань улыбнулся про себя, думая:

«Я знал это!»

Му Чжимин выздоравливал в палатке, принадлежавшей родственникам Благородной наложницы и поскольку Благородная супруга в данный момент не присутствовала, дежурившей снаружи охране не у кого было просить указаний. Конечно же, Гу Хэянь не мог просто так взять и войти внутрь.

– Все в порядке, сообщить мне о своем визите – это то же самое, что сообщить об этом моей Императорской матери. Не волнуйся и просто заходи. – Фу Цзи Ань сказал это с энтузиазмом. Затем он проинструктировал охранников у входа в палатку: – Впустите его, нет необходимости его останавливать.

– Большое спасибо Седьмому Принцу. – Гу Хэянь сжал кулак и отдал честь. Увидев, что Фу Цзи Ань уходит, Гу Хэянь поднял занавес и вошел в палатку.

Глава 8 - Веришь в "перерождение"?

Обеспокоенный тем, что холодный ветерок войдет в палатку при входе, Гу Хэянь осторожно приподнял занавес. Как только он вошел, немедленно закрыл, не издав ни звука.

Когда он оглядел палатку, Гу Хэянь увидел, то перед ним с правой стороны палатки был разложен мягкий матрас и меховое одеяло. Там Му Чжимин свернулся в клубок.

Гу Хэянь медленно подошел и увидел его, лежащего там, с бороздчатыми бровями и неустойчивым дыханием.

Сразу после того, как Фу Цзи Ань ушел, Му Чжимин закрыл глаза, чтобы отдохнуть, так как постельное белье было приятно тяжелым и теплым. В палатке было тихо, он заснул почти мгновенно. Гу Хэянь двигался очень легко, чтобы не беспокоить Му Чжимина.

Тот не спал крепко. В своем сне ему снилось, что он стоит у страшной бездны, наполненной кровью, змеями и насекомыми. Фу И стоял рядом, держа в руке красный агат горящего феникса – нефритовый кулон.

Му Чжимин увидел, как тот показал отвратительное и презрительное лицо, пытаясь бросить нефритовый кулон в пропасть с предельным презрением.

Му Чжимин был в ярости, и когда он скрежетал зубами, его десны кровоточили, он ревел на него:

«Фу И! Верните мне этот нефритовый кулон!»

В этот момент, за пределами мира снов и внутри палатки, Му Чжимин, который не спал крепко, сжал правый кулак. Его дыхание слегка обострилось, как будто ему снился кошмар.

Гу Хэянь, который стоял рядом с ним в растерянности, наклонился, чтобы нежно погладить лоб Му Чжимина, успокаивая его морщинистый лоб. Внезапно Гу Хэянь услышал, как он несколько раз пробормотал что-то.

– Фу... Фу И…

В этот момент Гу Хэянь почувствовал, что падает в чрезвычайно холодную пещеру, где его теплая кровь сразу же замерзла. Протягивая руку в воздухе, только ничто прижималось к его пустой ладони.

После минуты полного молчания, Гу Хэянь осторожно засунул беспокойную правую руку Му Чжимина обратно в одеяло. После, не издавая ни звука, он вышел из палатки.

Возвращаясь к хаотичному сну, Му Чжимин думал о том, чтобы броситься и избить свиную голову Фу И до полусмерти, как вдруг, он почувствовал холодный ветерок. Не в силах остановить холод, он задрожал и проснулся ото сна, только что бы понять, кто вошел в палатку. Когда Му Чжимин поднял глаза, он увидел, как Фу И поднял занавес палатки и подошел к нему с широкой улыбкой на лице.

Он пробормотал про себя:

– Он грешник, а не я. Мне не нужно бояться того, что должно произойти.

Затем Му Чжимин заставил себя сесть и отдать ему честь.

– Ваше Высочество.

– Твое тело еще не оправилось от болезни, поэтому, нет необходимости быть таким формальным и вежливым. – Фу И прошел весь путь до мягкого матраса и протянул руку, чтобы остановить приветствие Му Чжимина. Но последний настаивал на том, чтоб упорно кланяться ему, выражая дистанцию между ними от всего сердца.

— Ты чувствуешь себя лучше? — спросил Фу И с беспокойством, когда сел на один из шелковых ковриков сбоку от низкого квадратного стола.

– Я больше не тяжело болен. Я благодарю Его Высочество за его заботу, — сказал Му Чжимин легкомысленно. – Я собирался встать и переодеться, чтобы отдать дань уважения благородной супруге Нян Нян. Мы будем ждать весенней жертвенной церемонии охоты вместе.

«Теперь, когда ты знаешь, что мне есть чем заняться, можешь ли ты перестать приставать ко мне?»

Фу И засмеялся и сказал:

– Когда вчера мой императорский отец отправился на охоту в лес, он обнаружил потрясающий вид на водопад в долине. Сегодня утром, он отправился наслаждаться пейзажами с благородной супругой Нян Нян и его любимыми министрами, поэтому, в данный момент они не находятся в лагере. Ты должен хорошо отдыхать, тебе не нужно идти отдавать дань уважения.

– Благодарю Вас, Ваше Высочество, за то, что проинформировали меня. Я рад, что мне не пришлось ехать зря – это измотало бы меня еще больше. – Несмотря на то, что Му Чжимин поблагодарил Фу И, в его голове образовалась боль.

Какое-то время никто из них не знал, что сказать дальше, и атмосфера замолчала.

В своей предыдущей жизни Му Чжимин был бы взволнован и любопытен, спрашивая Фу И о деталях того, что произошло за последние несколько дней во время весенней охоты. Но на этот раз, он ничего не хотел говорить.

Фу И посмотрел на Му Чжимина и увидел, как тот устал. Факт того, что он не был одет во внешнюю одежду, его губы выглядели бледными и сухими, его длинные черные волосы были неопрятными, разбросанными по плечам, добавились к этому измученному виду. Поскольку, Му Чжимин смотрел в сторону, половину его лица не было видно из-за того, что его волосы покрывали другую половину его ясных, элегантных глаз и бровей. Поразмыслив некоторое время, Фу И протянул руку, чтобы поднять эти черные волосы, похожие на водопад, с намерением убрать их за ухо.

Однако Му Чжимин был поражен и сразу же увернулся от руки. Его глаза смотрели на Фу И, чрезвычайно бдительно.

Ошеломленный, он отвел руку и засмеялся:

– Я тебя напугал?

– Я тот, кто неправильно одет и не соблюдает должный этикет. Я надеюсь, что Его Высочество сможет простить меня. – Му Чжимин взял яркую пурпурную ленту волос рядом с подушкой и завязал свои черные волосы, как можно аккуратней.

– Ли Чжу, когда мы с тобой так отдалились? – Фу И медленно встал, как сказал это и с игривым тоном и неослабевающей улыбкой.

Как раз в тот момент, когда Му Чжимин собирался сфабриковать оправдание, что-то вроде: «Раньше я не знал об этикете, поэтому я не мог действовать соответствующим образом», Му Чжимин вдруг услышал, как Фу И спросил с улыбкой:

– Ли Чжу, ты веришь в концепцию «перерождения»?

Глава 9 - Разделяя одну карму, вы гараздо ближе, чем может казаться

– Ли Чжу, ты веришь в концепцию «перерождения»?

Слова Фу И были похожи на толстый, звероподобный инструмент, ползущий по его позвоночнику, дюйм за дюймом.

Му Чжимин выполз наружу из своих мыслей. По его внутренним органам бродили вспышки сильного озноба.

Как мог Му Чжимин не думать о такой возможности? Если он переродился, то в этом мире должны быть другие, которые также могли бы переродиться!

Может ли Фу И быть одним из них?!

Хоть Му Чжимин был шокирован до глубины души, он смог скрыть свои мысли глубоко внутри себя, поэтому Фу И мог видеть только растерянное выражение лица Му Чжимина, как будто он задавался вопросом, почему Фу И спросил его о этом.

Затем Му Чжумин ответил:

– Я слышал, что в предыдущей династии был странный человек, он серьезно раненный, в конце концов, не умер. В тот момент, когда он проснулся, то сказал, что получил хороший совет от Мэн По[1] на мосту Найхэ. Он постиг Шесть путей реинкарнации, и сказал, что его карма раскрылась. На первый взгляд, это звучит абсурдно, но если подумать об этом, то это действительно интересно. Я не знаю, является ли «перерождение» реальной вещью, но наши добрые и злые дела в конце концов будут вознаграждены. Я думаю, что это и вправду существует.

[1] Мэн По – богиня забвения в Китайская мифология, который подает суп на Мосту забвения или Мосту Найхэ. Этот суп стирает память о человеке, чтобы он мог перевоплотиться в следующую жизнь без бремени предыдущей жизни.

Фу И улыбнулся, выглядя спокойным и расслабленным на первый взгляд, глядел прямо в глаза Му Чжимина. Однако, если заглянуть в глубину его глаз, то можно заметить, что внутри спрятаны чрезвычайно острые лезвия. Как будто Фу И хотел заживо снять кожу с Му Чжимина и разорвать его кости, не позволяя ему спрятаться от него, чтобы он мог получить то, что хочет.

После долгого молчания, тот улыбнулся и более любезно сказал:

– Действительно, это довольно интересно. Ты должен хорошо отдохнуть. В конце концов, ты не можешь пропустить благоприятное время для жертвоприношения. Прощай, Ли Чжу.

– Прощай, Ваше Высочество. – Му Чжимин нагнулся и поклонился, ожидая, пока фигура Фу И полностью исчезнет из палатки. Только тогда Му Чжимин выдохнул весь воздух из лёгких, который он удерживал, с того момента, как Фу И спросил его об этом. Медленно расслабив плечи, он обнаружил, что его спина покрыта тонким слоем холодного пота.

«Почему Фу И задал такой вопрос? Он проверяет меня? Или он упомянул об этом вскользь?»

Если Фу И так же возродился, то он скоро поймет о внезапном отчуждении, между Му Чжимином и собой. Если это произойдет, то он опрокинет схемы и стратегии, что он планировал в своей прошлой жизни. Вместо этого, он будет использовать другие средства, чтобы свергнуть наследного принца и короля Сианя. В этом случае, все меры предосторожности, которые первоначально предусматривал Му Чжимин, станут бесполезными.

Подумав о такой возможности, голова Му Чжимина начала болеть. В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как смеяться над таким беспомощным собой.

«Расчетливые и интригующие умы других людей действительно трудно и утомительно разгадывать. Каждое слово, которое я говорю, похоже на острый меч, висящий у меня над шеей. Мне нужно будет продвигаться медленно – шаг за шагом».

***

В конце дня, когда солнце садилось, весенний свет был теплым, как вино. Как только церемония жертвоприношения была завершена, император посмотрел на пойманных зверей и наградил заслуженных чиновников.

Му Чжимин последовал за отцом и стоял рядом с ним, вместе с родственниками королевской семьи, а также родственниками Чиновников. Стоять было скучно, но неожиданно пришел евнух, чтобы доложить о вызове герцога Янь и его сына к Его Величеству Императору.

Му Божэнь поспешил взять Му Чжимина с собой к началу процессии, где находился Император, и преклонился перед ним.

С одной стороны от Императора стояла Императрица, с другой – Благородная наложница Нян Нян. Император держал благородную супругу за руку, шептал и смеялся вместе с ней.

п. п. императрица - главная и самая первая жена Императора, а Благородная наложница самая главная из всех наложниц.

Му Чжимин давно слышал, что Благородная супруга Нян Нян была самой любимой среди гарема, но теперь, он мог видеть это своими глазами. Однако, это не означало, что Благородная наложница была высокомерна из-за своего статуса. На самом деле, она всегда была скромной на публичных мероприятиях, подобных этому. Даже когда Император позвал ее сопровождать его, стоя рядом с ним, Благородная супруга следовала только за Императрицей.

Позволив отцу и сыну подняться с колен, Император позвал Му Чжимина и спросил о его здоровье после случая с падением в воду. Как только он услышал, что с Му Чжимином все в порядке, то проверил его знания о «Четыре книги» и «Пяти классиках».

Му Чжимин ответил один за другим, думая:

«Неудивительно, что лицо Фу Цзи Аня стало пепельным, когда он услышал, что мы должны отдать дань уважения Императору. Кто бы не испугался ежедневного теста на академические знания?!»

Выслушав ответы Му Чжимина, Император похвалил его. Взяв за руку Благородную Супругу, Император сказал:

п. п. Императрице там вообще хорошо наверное.

– Как и сказала Благородная Супруга. Ты умен, мудр и хорошо образован.

Благородная супруга изогнула глаза в легкой улыбке. Ее красота сияла, как хризантема, осенью,озаряемая солнцем, в то время как ее грациозная фигура была пышной, как сосна, мягко движущаяся на весеннем ветерке.

п. п. Ох эти поэтические сравнения, ох эти сравнения...

Наша Раша сосна:

Чина сосна:

п. п. В любом случае, Благородную наложницу сравнили с не очень сексуальной древесиной.

Когда такая красавица улыбалась, сердце Императора было самым счастливым.

Затем, Император сказал Му Чжимину:

– Все животные, на которых охотились в течение последних нескольких дней здесь. Выбери одного в качестве награды.

После того, как Му Чжимин поблагодарил Императора за его доброту, он взглянул на редких и экзотических животных, помещенных под жертвенную платформу.

В своей предыдущей жизни Му Чжимин сознательно выбрал кролика, на которого охотился Фу И. Но теперь…

«К черту этого кролика! Я хочу выбрать самое большое! То,что даст мне в три раза больше мяса!»

– Хм? – Му Чжимин вдруг что-то заметил.

Он увидел привлекательного кабана с острыми бивнями, лежащего в этой куче.

Му Чжимин почувствовал, что видел его раньше…

Он очень похож на дикого кабана, что столкнулся с королевской лошадью и заставил его упасть в пруд горного ручья.

«Дикий кабан, ты пришёл на карму в мой желудок?!»

– Ваше Величество, могу ли я попросить этого кабана? – Му Чжимин опустился на колени.

Император засмеялся:

– У тебя хорошие глаза, многие люди с первого взгляда влюбились в этого кабана. Даже я хотел бы его. Ты можешь подняться. Хотя с ним и больно расставаться, мужчина не может вернуть свое обещание. Я дам его тебе! Но ты все равно должен лично поблагодарить охотника, который его поймал. – Сказав это, Император обернулся и спросил. – Кто охотился на этого кабана? Был ли это один из моих сыновей?

После того, как император спросил, все замолчали. Однако старый евнух, долгое время служивший Императору, ответил спустя некоторое время:

– Отвечая Его Величеству Императору, этот дикий кабан должен быть тем, на которого охотился сын генерала Гу.

Император спросил:

– Сын Гу Мяо[2]?

[2] Мяо – связывать, обматывать.

Старый евнух ответил:

– Это так.

Император кивнул, а затем объявил:

– Позовите отца и сына!

Глава 10 - Ясное щебетание молодого Феникса

Толпа ждала в течение короткого периода времени, пока Гу Мяо, не пришел со своим сыном Гу Хэянем. Когда император увидел, что Гу Мяо был одет в доспехи, он освободил отца от церемонии коленопреклонения.

Когда взгляд Му Чжимина упал на Гу Хэяня, он увидел, что тот был одет в легкую и элегантную зеленую одежду с кремово-белым поясом. С такой простой одеждой красный агатовый нефритовый кулон, свисающий с его талии, выглядел особенно привлекательно.

В этот момент, Му Чжимину пришла мысль:

«После того, как он спас меня, когда я упал в воду, я заболел и поэтому не мог должным образом поблагодарить Гу Хэяня за спасение моей жизни. Теперь, на дикого кабана, которого император даровал мне в качестве награды, также охотился Гу Хэянь. В такой ситуации было бы неправильно не нанести ему визит и не поблагодарить после жертвоприношения Весенней охоты».

– Генерал Гу, как твое здоровье в последнее время? – Император был добр к добродетельным и талантливым людям, всегда обмениваясь условными приветствиями.

– Спасибо Вам, Ваше Величество, за Вашу заботу. Чэн[1] в добром здравии. – Гу Мяо сжал кулак и отдал честь.

[1] Чэн = слуга.

Затем, император посмотрел на Гу Хэяня, который стоял позади Гу Мяо:

– Сын семьи Гу имеет необычайно внушительную внешность. У него героическое поведение, которое генерал Гу имел в молодости. Дитя, ты охотился на этого кабана?

– Отвечая Его Величеству, он абсолютно прав. – Гу Хэянь ответил спокойно, ни скромно, ни высокомерно.

– Сколько тебе лет? – спросил император с улыбкой.

– Мои волосы были завязаны в пучок год назад[2]. Мне уже шестнадцать.

[2] молодые мальчики, показывая что уже в подростковом возрасте, завязывали волосы в пучок в 15 лет.

Император восторженно аплодировал:

– Этот кабан был убит стрелой в глаз. Тебе всего 16 лет и уже такие отличные навыки стрельбы? Кто-нибудь, принесите мой лук из рога Цилиня[3]! Я хочу проверить его!

[3] Цилинь или кирин – мифическое существо, известное в китайской и других культурах Восточной Азии. Его иногда включают в перечень четырёх благородных животных наряду с китайскими драконом, фениксом и черепахой – вместо тигра.

Му Чжимин опустил голову и еле-еле сдержал волну смеха.

«Будь то литература или боевые искусства, никто не может избежать испытаний Его Величества».

Евнух быстро принес драгоценный лук императора и подал его Гу Хэяню, который взял его обеими руками.

Император спросил его с большим интересом:

– Забудь о птицах, летящих по небу, в какой предмет, по своему мнению, сможешь попасть стрелой?

Не раздумывая, Гу Хэянь ответил:

– Медная монета.

Как только слова были сказаны, поднялся шум.

– Медная монета? Не говори по-крупному, твой отец здесь. Если ты потеряешь лицо, он также потеряет его. – Император полушутя напомнил об этом Гу Хэяню.

– Я уверен. – Тон Гу Хэяня был твердым.

– Хорошо-хорошо-хорошо. – Император рассмеялся и приказал евнуху принести три медные монеты. Однако, поскольку Император боялся, что молодой Гу Хэянь был слишком порывистым, он прошептал евнуху, чтобы он принес более крупные медные монеты.

Евнух принес три медные монеты шириной около двух пальцев, с квадратным отверстием посередине. При этом Гу Хэянь проверил одну из медных монет. Хотя наконечник стрелы из этого драгоценного набора лука был несколько маленьким, с достаточной силой, он едва мог пройти через квадратное отверстие медной монеты. Гу Хэянь кивнул евнуху, который сделал несколько шагов назад и энергично бросил медные монеты в небо.

Сразу после этого, Гу Хэянь растянул лук, как полную луну, и три стрелы свистнули прямо в небо. Прежде чем кто-либо смог его увидеть, две стрелы пронзили ствол дерева неподалеку, а третья стрела встрела в земле.

Умный евнух поспешил пойти вперед и забрать обратно три стрелы, чтобы подать их Императору. В тот момент все могли видеть, что три стрелы точно пронзили квадратное отверстие в середине трех медных монет. Пораженная толпа зааплодировала.

В своей предыдущей жизни Му Чжимин часто слышал, что навыки стрельбы из лука Гу Хэяня были на самом высоком уровне, до такой степени, что он мог стрелять с невероятной точностью. Однако теперь, когда Му Чжимин увидел это своими глазами, восхищение наполнило его грудь. Как и все остальные, он не мог не смотреть на этого действительно талантливого молодого парня.

Но пока взгляд Му Чжимина был полностью прикован к Гу Хэяню, тот тоже повернулся к нему, точно также смотря на него – столкнувшись взглядами, они были ошеломлены.

Му Чжимин не ожидал, что он посмотрит на него именно сейчас, но все же поспешил улыбнуться, глядя на него дружелюбными глазами. Неожиданно Гу Хэянь нахмурился и поспешно отвел взгляд.

Конечно, Му Чжимин не заметил очевидной нервозности в глазах Гу Хэяня. Чувствуя смущение и растерянность одновременно, маленький сын герцога Янь, впервые в жизни усомнился в привлекательности своей внешности.

– Какое великое мастерство стрельбы из лука! – Император смеялся и непрестанно хвалил Гу Хэяня. Затем, он оглянулся туда-сюда между Му Чжимином и Гу Хэянем.

– Моему императорскому двору так повезло! Молодое поколение так полно талантов, что я так ясно слышу щебетание молодого Феникса[4]! Когда они станут достаточно взрослыми, чтобы укрепить культуру, а также утвердить силу военных, мы сможем обеспечить сто лет мира и процветания для всей страны!

[4] Метафора об очень талантливом поколении.

Увидев, что Император находится в таком приподнятом настроении, министры вторили и хвалили молодежь.

Гу Хэянь, которого Император так восхвалял, не выражал никакого удовлетворения. Вместо этого, он вернул драгоценный лук Императору обеими руками, не проявляя никакой благосклонности или позора.

– Нет-нет-нет. Этот драгоценный лук для тебя! Такой хороший лук должен принадлежать такому молодому таланту, как ты, чтобы его существование не пропало даром. – Император был явно в очень хорошем настроении.

Гу Хэянь отреагировал очень быстро – он немедленно опустился на колени, чтобы поблагодарить императора.

– Спасибо, Ваше Величество!

– Вставай. Есть одна вещь, про которую я чуть не забыл. Сын семьи Гу, дикий кабан, на которого ты охотился, был запрошен сыном герцога Янь. Поэтому, я спрашиваю тебя, готов ли ты отдать его ему? – Император улыбнулся ещё шире.

Гу Хэянь был слегка ошеломлен и остался безмолвным на некоторое время.

Когда Му Чжимин увидел, что Гу Хэянь так внезапно замолчал, ему становилось все более и более стыдно:

«Возможно, нерешительность Гу Хэяня связана с тем, что он изначально намеревался отдать дикого кабана кому-то, кто ему нравится, а теперь я пытаюсь отнять этот шанс».

– Да, он может его забрать. – Гу Хэянь, наконец, сказал, как только «пришел в себя».

– Хорошо. – Император кивал снова и снова – он немедленно приказал слугам запечатать кабана во льду и отправить его в резиденцию герцога Янь.

Когда дело подошло к концу, Император продолжил разговаривать и смеяться с министрами, а также вознаграждать их за достижения.

К тому времени, когда закат растаял золотым светом на горизонте, церемония Жертвоприношения Весенней Охоты была завершена, все были готовы отправиться обратно в Столицу.

Благородная супруга весь день была на ногах, как только она вернулась в свою палатку, она закричала – вот так болели ее ноги. Учитывая, что посторонних не было рядом, она села, скрестив ноги, на мягкий матрас, без приличий, и начала есть семена дыни.

В палатке Му Чжимин, который вернулся с ней, не знал, смеяться или плакать.

– Ли Чжу, пойди, иди сюда. – Благородная супруга помахала Му Чжимину.

Понимая, чего она хочет, Му Чжимин подошел и протянул ей ладошку. Благородная супруга улыбнулась и поделилась с ним половиной семян дыни. Попросив Му Чжимина сесть, Благородная супруга заговорила:

– Снаружи слуги все еще собирают вещи, подсчитывая количество людей для подготовки лошадей и экипажей. Поскольку пройдет некоторое время, прежде чем мы сможем вернуться в столицу, давай поболтаем, чтобы избавиться от скуки.

– Я послушаю Благородную наложницу. –  сказал Му Чжимин с улыбкой.

– О, это верно! – Благородная супруга аккуратно раскрыла семя дыни и продолжила. – Хоть твой отец горд и высокомерен, ты выбрал добычу, на которую охотился сын семьи Гу. Кабан не только не слабый зверь, но и может принести большую имперскую награду. Вы должны подарить подарок генералу. Попроси своего отца избавиться от своих высокомерных литературных вредных привычек и сделать генералу Гу щедрый подарок. Кроме того, скажи своему отцу, что если генерал Гу не примет подарок, он может просто сказать: «Моя сестра в долгу перед женой генерала Гу за то, что та хорошо заботилась о ней, когда она была моложе», таким образом, генерал Гу не сможет отказаться от подарка.

– Понял. – Му Чжимин послушно ответил.

Однако только в этот момент он понял, что Благородная наложница имеет связь с семьей генерала. С любопытством он спросил:

– Благородная супруга, ты знала жену генерала Гу?

– Да… – При упоминании об этом, Благородная супруга вздохнула. Положив в руку семена дыни, она продолжила: – Жена генерала была нежной и доброжелательной. Она была на несколько лет старше меня. Раньше, она была моей подругой по играм в детстве, но, к сожалению, она... умерла, когда родила. Когда она вышла замуж за генерала Гу, я беспокоилась о ней. В конце концов, она была застенчивой и редко разговаривала. Я беспокоился, что после замужества с холодным лицом этого короля смерти, она будет страдать, но неожиданно, генерал Гу оказался довольно заботливым. На первый взгляд он выглядит свирепым и порочным – но на самом деле, он был теплым и любящим, заботящимся о каждой мелочи, в которой она нуждалась. Эти двое были прекрасной парой, такой, которой все бы позавидовали, но жаль, что... она…

Говоря о такой печальной ситуации, Благородная супруга не могла не запнуться несколько раз:

– Жена генерала ушла рано, и было много людей, которые советовали генералу Гу снова жениться. Однако генерал Гу не прислушался к этому. С тех пор он воспитывал сына самостоятельно. Как же глубока была его любовь к ней.

Му Чжимин вздохнул. Увидев, что глаза Благородной супруги были слегка красными, вспоминая старую подругу, он поспешил налить ей чашку чая. Затем Му Чжимин также налил себе чая и медленно потягивал его.

– Правильно! – Благородная супруга вдруг вспомнила еще одну вещь. – Сегодня ты видел нефритовый кулон горящего феникса, который сын генерала Гу носил на талии? Это реликвия его матери!!

Му Чжимин подавился глотком чая и кашлял до такой степени, что чуть не упал в обморок.

Глава 11 - Доброта – благословение

– Пей, пей медленней. Это всего лишь чашка чая, ты боишься, что кто-нибудь заберет ее у тебя? – Увидев, что Му Чжимин стал ярко-красным после кашля, пытаясь прикрыть лицо рукавом, Благородная наложница не смогла сдержать смех, протягивая носовой платок и похлопывая его по спине.

Придя в себя, Му Чжимин выдохнул и сказал:

– Эта нефритовая подвеска из красного агата – реликвия, принадлежащая генералу Г… матери сына генерала Гу?

– Да, правильно. – Благородная наложница уверенно кивнула головой.

Му Чжимин взялся за лоб и закрыл лицо, чувствуя себя виноватым и озадаченным.

Причина этой вины заключалась в том, что в своей предыдущей жизни, он отдал такой значимый предмет Фу И, даже ничего не подозревая.

Му Чжимин был озадачен, потому что в прошлой жизни Гу Хэянь никогда не говорил ему об этом. Однако в этой жизни, после того, как Му Чжимин был спасен, Гу Хэянь сказал Му Чжимину, что он может оставить себе нефритовый кулон.

«Может быть, Гу Хэянь еще не знает, что нефритовый кулон был реликвией его матери. Иначе как он мог так легко отдать его? Но почему Гу Хэянь ничего не сказал о спасении его жизни в прошлой жизни?!!! Он спас жизнь просто из доброты! Не ожидания благодарности!»

– Он слишком молчалив… – Му Чжимин вздохнул.

– Кто молчалив? – спросила Благородная наложница, увидев, что Му Чжимин бормочет себе под нос.

– Никто. – Му Чжимин поспешил поднять голову.

В этот момент евнух сообщил снаружи палатки:

– Благородная супруга Нян Нян, пора уходить.

***

Процессия отправилась в путь под Луной и звездами в сопровождении тысяч Имперских Гвардейцев, они прибыли в Столицу до комендантского часа.

Когда Му Чжимин упал в воду об этом не сообщили в резиденцию герцога Янь, но, однако, мадам Гун всегда была слишком внимательна. С одного взгляда она смогла понять, что с Му Чжимином что-то случилось. Она поспешила спросить, что произошло, но, поскольку Му Чжимин не хотел беспокоить свою мать, он только сказал ей, что слишком устал и ничего серьезного не случалось. Учитывая, что мадам Гун не могла выяснить причину, она позволила Му Чжимину отдохнуть.

Поздоровавшись с родителями, Му Чжимин вернулся в свою комнату в крыле. Как только Цай Вэй помогла Му Чжимину снять парчовую мантию, Вэнь Хэй Инь ворвался в комнату, словно сильный ветер.

– Молодой мастер! Ты вернулся! Ранее в Резиденцию прислали большого кабана! Эти клыки! Этот свирепый взгляд! Вау-вау-вау!

– Сколько раз я должна сказать тебе, чтобы нужно постучать в дверь, прежде чем врываться в комнату Молодого господина? Стук! Стук в дверь! – Цай Вэй сжала руку в кулак и ударила голову Вэнь Хэй Ина, заставив его вскрикнуть.

Му Чжимин рассмеялся над ними двумя, и усталость в его сердце сразу же рассеялась.

На следующий день, Му Чжимин поднял вопрос о возвращении благодарности семье Гу. Но неожиданно, его отец решил отплатить за благодарность только отправкой подарка в резиденцию семьи Гу, отказываясь нанести визит.

Му Чжимин прекрасно знал, что, несмотря на все свое высокомерие, его отец не был холодным человеком, чтобы не испытывать благодарности за спасение своего сына. Почувствовав себя немного озадаченным, Му Чжимин спросил об этом у него. Кто мог ожидать, что в следующее мгновение Му Божэнь с ужасом воскликнет:

– Что?! Ты упал в пруд горного ручья?

Только тогда Му Чжимин узнал, что, когда Гу Хэянь в тот день передал его императорскому врачу, он тихо ушел, услышав, что с Му Чжимином все в порядке. Гу Хэянь даже не взял на себя ответственность за спасение жизни Му Чжимина и ушел, не попросив награды.

Благородная наложница и Му Божэнь подумали, что Му Чжимин просто упал в мелкий ручей, играясь, поэтому промочил свою одежду.

После того, как Му Божэнь упрекнул Му Чжимина в том, что тот не сообщил ему о таком важном событии раньше. Его отец отправился приготовить щедрый подарок и написать благодарственное письмо.

Му Чжимин, которого отругали без всякой причины, ошеломленный, вернулся в свою комнату и чуть не врезался в Цай Вэй.

– Молодой господин, что-то случилось? Вы плохо себя чувствуете? – обеспокоенно спросила Цай Вэй.

После того, как Му Чжимин пришел в себя, он сказал, не думая:

– В большом лесу есть все виды птиц. В этой огромной стране есть человек, который не глухой и не немой. У него большой рот, но он не использует его, чтобы что-то сказать. Тебе не кажется это странным? Неужели в его глазах спасение человека не стоит упоминания?

Цай Вэй не понимала, о чем говорил Му Чжимин, и могла только видеть, что он начал смеяться после того, как закончил говорить.

Когда Му Чжимин поднял уголки рта, он прижал пальцы к губам и слегка сузил глаза.

Улыбаясь, как хитрый лис, которому вдруг стало весело, он пробормотал:

– Есть на свете такой бесспорно хороший человек, и я видел его своими собственными глазами.

п. р. )))...).

***

Весной город был полон дымчатыми ивами, показывая прекрасную весеннюю сцену.

Резиденция генерала Гу была тихой и ничем не украшенной. С пятью или шестью флигелями, окружающими внутренний двор, построенный из красного кирпича и красной черепицы. Двор был пуст, без ярких цветов и растений. Только на углу восточного крыла были последовательно расставленные зеленые зонтики, закрывающие павильон.

Гу Хэянь, одетый в ярко-белую парчовую одежду, практиковал технику владения мечом прямо под деревом. Его поза была похожа на блуждающего дракона, а его меч казался таким же холодным, как снег, когда на него падал лунный свет. Подняв кончиком меча половину листа, Гу Хэянь нанес пару элегантных ударов. В нужный момент остатки листа плавно упали на кончик его меча, как будто ветра не существовало.

– Молодой господин Юй И.

Гу Хэянь убрал свой меч, когда дружелюбная женщина позвала его по имени, подойдя к нему. Это была его кормилица – тетя Лян[1].

[1] Лян – мост, перекладина.

– Хозяин хочет, чтобы вы прошли в боковой зал. – сказала тетя Лян, как только подошла к нему.

Гу Хэянь кивнул, встал и бросился в боковой зал. Оказавшись там, он увидел отца, державшего письмо с красно-золотой печатью. Поза Гу Мяо была похожа на прямую сосну, стоящую рядом со старинным креслом в стиле династии Мин.

– Отец. – Гу Хэянь шагнул вперед и сложил кулак в знак приветствия.

– Хм, вот ты где…  – Гу Мяо сложил письмо в руке, что не совсем соответствовало его стилю. – Правда ли, что ты спас жизнь сыну герцога Янь, который упал в пруд горного ручья?

Гу Хэянь не ожидал, что его отец узнает об этом. Молча постояв некоторое время, он подтвердил его слова.

– Отличная работа, – Гу Мяо не удивился. Вместо этого он слегка похвалил Гу Хэяня. – Лучше благими намерениями спасти одну жизнь, чем построить сто буддийских храмов. Ты должен помнить, что только с мудростью и доброжелательностью мы можем наслаждаться ста годами счастья в жизни.

– Сын будет помнить.

– Если бы не подарок и письмо от герцога Яна, я бы не узнал об этом, – Гу Мяо положил письмо на деревенский деревянный чайный столик и продолжил. – Герцог Янь и его сын сегодня посетят мою скромную резиденцию, чтобы поблагодарить тебя лично…

Гу Хэянь вдруг поднял голову.

– Что?!

Увидев реакцию своего сына, Гу Мяо удивился. Несколько поколебавшись, он сказал:

– …Однако, я уже много лет не принимал гостей и не знаю этикета гостеприимства. Поскольку я не хочу создавать ненужных проблем из-за простого недопонимания, я собираюсь отказать.

Гу Хэянь разочарованно опустил голову:

– ................................О…..............................

Мысли в голове Гу Мяо бушевали:

"Боже мой! Что это сейчас было?!! Почему мой сын так реагирует?! Он ли не...? Интересно, ох как интересно!!"

Гу Мяо слегка погладил подбородок и долго размышлял. Спустя время, он, наконец, сказал:

– Однако Императорский Двор стабилен. Страна процветает и нет внутренней борьбы за власть. Возможно, мои собственные мысли и идеи немного прогнившие, а также старомодные. Может, мне стоит отказаться от своих вредных привычек и убеждений. Я слышал, что герцог Янь – человек прекрасного образования, так что было бы благословением пригласить его к нам, чтобы обсудить некоторые вещи. Быстро иди и попроси тетю Лян приготовить лучшие в резиденции чай и закуски, чтобы угостить наших высоких гостей.

– Да! – Гу Хэянь сжал кулак и отсалютовал, а затем поспешно вышел из бокового зала.

Гу Мяо смотрел на спину своего сына, когда тот бежал прочь, в полном благоговении.

Даже если он не любит принимать гостей, Гу Мяо было любопытно посмотреть, каким человеком был сын герцога Янь!

Глава 12 - Эти двое идеальная пара

Тетя Лян была на кухне, проверяя продукты, принесенные сегодня, и размышляла о том, какой суп приготовить на вечер. Ей помогали ее сын Вэнь Чжун Чэн[1] и невестка.

[1] Вэнь – теплый, греть.

Чжун – часы, колокол.

Чэн – честный, искренний.

Несмотря на то, что резиденция генерала была большой, в ней было всего два хозяина и три слуги. Генерал Гу относился к этой семье из трех человек очень хорошо, до такой степени, что они даже не чувствовали себя как хозяин и слуга. Родственники тети Лян отплатили за эти капли доброты родниковым фонтаном – своей верностью и послушанием. Хоть генеральская резиденция и была пустынна, в ней всегда царили чистота и порядок. Трехразовое питание было восхитительным и никогда не просто формальным.

Шли годы, и в резиденции все было тихо и мирно. К сожалению, жена генерала ушла рано, и после этого стало ещё менее оживленно.

Тётя Лян как раз попросила своего сына Вэнь Чжун Чэна принести корзину зеленой капусты к печке, как вдруг увидела, что Гу Хэянь в спешке подходит к ней.

– Тётя Лян, сегодня к нам придут очень важные гости.

– Важные? – Тетя Лян подняла глаза и вытерла виски тыльной стороной ладони. – Резиденция генерала уже много лет не принимала гостей, так почему же вдруг придут гости?

К счастью, тетя Лян была мудра и сразу же сказала своей невестке:

– Дорогая Хуан-эр[2], иди к деревянной полке с левой стороны склада и найди чайный сервиз из селадона. Вынь его и промой горячей водой.

[2] Хуан – красивая, изящная.

-эр – ласкательные суффикс.

– Да, я поняла! – Девушка тут же встала и ушла.

Тетя Лян хотела спросить Гу Хэяня, кто же должен их навестить, однако, как только она повернула голову, чтобы сделать это, заметила, что он уже исчез с кухни.

– Господи, этот мальчишка! Куда он так спешит? – недоумевала тетя Лян.

Однако вскоре она получила ответ на этот вопрос.

Через полчаса Гу Хэянь вернулся на кухню, весь в поту, слегка задыхаясь. Он поспешил вручить тете Лян шестиугольную шкатулку из розового дерева с застежками.

Тетя Лян на мгновение замерла, но потом взяла вещицу и спросила что это такое.

– Выпечка. Угощение для гостей. – сказав это, он уже повернулся, чтобы уйти.

Тетя Лян осторожно открыла крышку коробочки. Она увидела, что посередине коробки была деревянная планка, разделяющая мягкий пирог с османтусом и хрустящие блинчики с каштановыми цукатами. Это... выглядело очень нежно и аппетитно...

п.п. цукаты фу

п.р. +. Османтус или гуйхуа - сладкий, ароматный цветок, произрастающий в Восточной Азии. Его можно найти его в виде сухого чая, в сиропе для выпечки китайских десертов или в качестве приправы к вину для тушеных мясных блюд.

Вэнь Чжун Чэн подошел посмотреть что же там такое и удивился.

– Молодой мастер Юй И никогда не любил сладкое, так откуда же он знает, где купить эту великолепную выпечку?

Тетя Лян покачала головой, убрала коробку с едой и послала Вэнь Чжун Чэна прибрать главный зал. Сама же пошла заваривать чай.

Как только она закончила свою работу, она увидела идущего к ней Гу Хэяня, выглядящего несколько нервным.

– Тетя Лян, мне нужна ваша помощь. Ты можешь пойти со мной?

Тетя Лян никогда раньше не видела Гу Хэяня таким беспомощным и подавленным. Подумав, что случилось что-то серьёзное, она поспешила пойти за ним.

Когда они достигли внешней комнаты восточного крыла, тетя Лян была удивлена: Вэнь Чжун Чэн и Хуан-эр, его невестка, тоже были там.

Она была в полном недоумении.

"Что, черт возьми, происходит?!"

Гу Хэянь принес тете Лян деревянный табурет, чтобы она могла сесть. Все трое сидели в ряд, нервно наблюдая за Гу Хэянем, который расхаживал взад-вперед перед ними, думая, как и что сказать.

Спустя долгое время Гу Хэянь, который с детства всегда был равнодушным и тихим, медленно открыл рот:

– Знаете ли вы.....

– Знаем!? – одновременно крикнули трое слуг.

– Я…

– Ты?!

– …Как вы думаете, какая одежда мне подойдет?

Трое слуг замолчали.

Вэнь Чжун Чэн чуть не упал с деревянного табурета. Дрожащей рукой он крепко держал табурет и сказал:

– Молодой мастер Юй И, вы вызвали нас троих сюд…? Ой! – Прежде чем Вэнь Чжун Чэн успел закончить свои слова, он издал жалкий крик.

Тетя Лян и мисс Хуан безжалостно ущипнули не чувствующего ситуацию Вэнь Чжун Чэна. Остановив его от глупости, обе женщины посмотрели друг на друга и быстро пришли к пониманию.

"Гость! Сегодня важный гость! Придет! Очень! Сильно! Важный!"

– Вэнь-эр, ты закончил убирать главный зал? – спросила тетя Лян.

– Еще нет, – Вэнь Чжун Чэн вдохнул и выдохнул, потирая безжалостно ущиптнутую талию. – Была убрана только половина, но Молодой Мастер сказал мне поторопиться, поэтому я подумал, что случилось что-то очень плохое…

Мисс Хуан похлопала Вэнь Чжун Чэна по плечу, веля ему замолчать.

– Иди и закончи уборку в главном зале. Мы с Хуан-эр останемся здесь с Молодым Господином. – Тетя Лян махнула рукой, отгоняя этого тупого дурака, который не понимал, что происходит. Затем тетя Лян и мисс Хуан открыли простой деревянный шкаф без узоров во внутренней комнате и начали перебирать всю одежду Гу Хэяня.

На выбор было всего несколько одеяний, они остановились на небесно-голубом со скрытым бамбуковым узором. Помогая Гу Хэяню переодеться, тетя Лян нашла в шкафу нефритовую корону, зеленую, как сам бамбук, и завязала ему волосы. После того, как все было сделано, она ободряюще сказала:

п.п. ну не корона...но по-другому я это никак не переведу. Знающие сразу понимают, что это та самая залупа, которую крепят в волосы.

– Молодой мастер Юй И такой красивый и элегантный, он хорошо смотрится в любой одежде.

– Правда-правда! – Мисс Хуан согласилась с улыбкой. – По моему мнению, юный мастер Юй И может подойти любой девушке, будь то обычная девушка или, великолепно одетая, бессмертная красавица.

Гу Хэянь молчал и глядел вниз, пока поправлял рукава и завязывал запястья.

– Нефритовый кулон мадам не подходит к этому комплекту одежды... – Мисс Хуан держала кулон из красного агата и не решалась отдать его Гу Хэяню, чтобы тот повесил его на талию.

– Заверни его в чистую шелковую ткань и положи в грудь Молодому Мастеру. Он также будет носить его с собой, просто не будет видно.

– Хорошо! – Мисс Хуан кивнула и сделала, как ей сказали.

Мало-помалу время встречи, наконец, подошло, и карета, принадлежащая герцогу Янь, медленно приближалась к входу в резиденцию генерала. Вэнь Чжун Чэн вышел вперед, чтобы встретить гостей, и поклонился с улыбкой в знак приветствия. Затем он повел Му Божэня и Му Чжимина к главному залу.

Когда они прошли мимо экранной стены, то оказались во дворе, который не был украшен ни павильонами, ни растениями. Резиденция была настолько простой и торжественной, что и Му Божэнь, и Му Чжимин не могли не вздохнуть в своих сердцах.

– Господин, прибыли ваши важные гости. – Вэнь Чжун Чэн крикнул у входа в главный зал, наклонившись, чтобы сделать приглашающий жест рукой.

Му Божэнь провел Му Чжимина в главный зал, где они увидели ожидающих их Гу Мяо и Гу Хэяня, а затем поспешили отдать честь.

– Приветствую, генерал Гу. Я пришел поблагодарить семью Гу за огромную доброту и спасение жизни моего сына. Прошу прощения за задержку с выражением благодарности и надеюсь, что генерал Гу простит меня. Я пришел навестить вас и прошу прощения, если беспокою, но надеюсь, что генерал Гу не обидится!

Му Чжимин последовал за своим отцом с низким поклоном, выражая благодарность, не в силах долго стоять прямо.

– Приветствую, герцога Янь! – Гу Мяо ответил на приветствие, как только Му Божэнь перестал говорить и подошел, чтобы помочь Му Божэню встать.

– Герцог Янь слишком вежлив. Когда доброта исходит из сердца, ничего не ждут взамен. Садитесь, пожалуйста.

Герцог и генерал сели на передние сиденья, а Гу Хэянь и Му Чжимин сели на боковые. В этот момент в главный зал вошла мисс Хуан с чаем и закусками.

Когда взгляд Му Чжимина упал на маленькие тарелки из селадона с выпечкой, он был немного удивлен, увидев три куска пирожных с османтусом и хрустящие блины с каштановыми цукатами.

На самом деле это были любимые закуски Му Чжимина из ресторана Цзиюэ[3].

[3] Цзи – проясниться(про погоду)/смягчиться.

Юэ – месяц, Луна.

«Я не думал, что выпечка из ресторана "Цзиюэ" станет обычным перекусом в резиденции генерала – он ведь находится очень далеко отсюда. Кажется, у ресторана действительная хорошая репутация даже здесь».

Хоть изо рта Му Чжимина и текли слюни, он знал, что как гость, он должен быть сдержан. Пока другие разговаривают, он может только есть и пить? Его назовут неуважительным!

Поэтому Му Чжимин сдержал свое жадное желание и не приблизился к тарелке с закусками. Вместо этого он взял чашку с чаем и медленно отхлебнул.

Ароматный чай был сладок во рту Му Чжимина, и когда он осторожно пил чай, то услышал, как Гу Мяо позвал Гу Хэяня:

– Юй И.

– Отец, сын в вашем распоряжении. – Гу Хэянь встал и сжал руки в кулак.

Гу Мяо погладил бороду и сказал:

– Я буду болтать с герцогом Янь о вещах, которые вы, дети, сочли бы скучными и утомительными. Итак, возьмите с собой Молодого Господина Му, чтобы поиграть во дворе. Вам двоим не нужно оставаться здесь, чтобы быть рядом. Идите-идите.

– Понял. – Гу Хэянь кивнул и посмотрел на Му Чжимина.

В этот момент Му Чжимин поднял голову, чтобы спросить Му Божэня взглядом – тот кивнул.

– Тогда, отец, генерал, мы, младшие, уйдем первыми. – Му Чжимин поклонился и последовал за Гу Хэянем из главного зала.

Как только Гу Мяо увидел, что фигуры обоих юношей удаляются все дальше и дальше, он повернул голову и с улыбкой спросил Му Божэня:

– Герцог Янь, могу я взять на себя смелость задать вопрос?

– Генерал Гу слишком вежлив. Он может спросить, а я отвечу, если, конечно, знаю.

– Тогда я осмелюсь спросить… – Гу Мяо улыбнулся и медленно проговорил. – У герцога Янь… есть… дочь?

Глава 13 - Он действительно меня не любит

Герцог Янь изначально думал, что генерал Гу захочет поговорить о политических делах, но когда он задал этот вопрос… Тема касалась только семьи Му Божэня? Он не ожидал, что генерал Гу окажется таким добрым человеком.

Таким образом, он ответил:

– Моя жена нездорова, поэтому у нас только один сын.

Лицо генерала Гу выглядело озадаченным. Поглаживая бороду, он поднял взгляд и мягко «прошипел»:

– У герцога Янь только один ребенок? Я думал…

Генерал Гу подумал, что его слова прозвучат слишком неуместно, поэтому не стал продолжать.

Однако герцог Янь уже догадался, что хотел сказать генерал Гу. Он никогда не был человеком, который притворялся. Увидев, что генерал Гу так добр, герцог Янь сказал менее жестко:

– Как жаль. Ваш сын и мой одного возраста, если бы один из них был девушкой, может быть, они могли бы составить хорошую пару. Они были бы такой идеальной парой, возможно, красивой историей любви, кто знает! Увы, какая жалость, что надежда соединить наши семьи браком может быть только как образ цветка в зеркале или отражение луны в воде – большой пустой сон!

Генерал Гу рассмеялся над этим:

– Спасибо, герцог Янь, за высокую оценку моей семьи. Это настоящее благословение слышать это от вас! Тогда моя жена тоже хотела иметь дочь, но есть много вещей, которые этот мир не может дать. Ах, но покойный Император был очень непредубежденным. Когда он был еще жив, браки между мужчинами были обычным народным обычаем. Он даже позволил одному из принцев выйти замуж за сына знатного рода. Этот обычай сохранился и по сей день, и среди простого народа много таких браков. Может быть….

Упомянув об этом, генерал Гу внезапно вспомнил, что в этом мире есть много людей, которые не могут понять таких вещей. Кроме того, у герцога Янь был только один сын, и это была их первая встреча, поэтому генерал Гу подумал, что он снова ведет себя неуместно, и перестал говорить на эту тему. Когда генерал Гу поспешил поклониться, он сказал:

– Гм! Слишком много, я сказал слишком много. Я был невежлив и болтлив, надеюсь, герцог Янь сможет меня простить.

– Нет-нет-нет! – Му Божэнь поспешил взять Гу Мяо за руку и ласково улыбнулся. – Для меня большая честь, что генерал Гу проникся симпатией к моей семье Му и моему сыну!

Затем два старых отца посмотрели друг на друга и рассмеялись. Что касается того, был ли их разговор чистой чепухой или их искренними мыслями, этого нельзя было узнать.

***

С другой стороны, Гу Хэянь и Му Чжимин медленно шли по двору. Пока легкий ветерок шевелил листья зеленых деревьев-зонтиков, ни один из юношей не проронил ни слова.

Му Чжимин хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы навестить Гу Хэяня и спросить его о значении нефритового кулона из красного агата, но когда Му Чжимин увидел, что Гу Хэянь не носит его на талии, он не мог случайно упомянуть об этом.

Если бы они были в резиденции герцога Янь, они могли бы прогуляться по двору, чтобы насладиться весенним пейзажем. Однако резиденция генерала выглядела очень просто, с кирпичными стенами и каменными полами. Кроме деревьев-зонтиков, вокруг не было никакой другой растительности. Му Чжимин подумал, что Гу Хэянь ведет его куда-то, чтобы что-то показать, но даже спустя некоторое время, Гу Хэянь молчал и смотрел на небо. Только тогда Му Чжимин понял, что они неуклюже ходят в полной тишине уже долгое время.

Му Чжимин беспомощно улыбнулся, решив заговорить первым:

– Гу-сюн[1].

[1] -сюн – старший брат – это лишь из уважения, и как я поняла обычно не применяется к родным старшим братьям.

Гу Хэянь отвел взгляд от неба и посмотрел на Му Чжимина.

Он был легким на подъем человеком, и, прожив две жизни, он разговаривал с самыми разными людьми. Для него не составило труда завести непринужденный разговор.

– Гу-сюн, спасибо, что спас мне жизнь. Если я могу чем-то помочь тебе в будущем, просто попроси. Я правда буду рад помочь, чем смогу.

Гу Хэянь кивнул:

– Ммм.

Му Чжимин ненадолго замолк.

– Прекрасный весенний день третьего лунного месяца! Как может быть так холодно?!

«Он действительно равнодушен!!!»

Все больше и больше разочаровываясь, Му Чжимин наконец сказал:

– Некоторое время назад, во время Весенней охоты, превосходные навыки стрельбы из лука Гу-сюна были поистине потрясающими – что заставили Золотого Дракона открыть пасть и зарычать так громко, что даже Небо и Земля не посмеют забыть такое событие[2]! Гу-сюн действительно героический человек, молодой и многообещающий, который, несомненно, станет самым сильным человеком, которого когда-либо видел этот мир! Интересно, в каком возрасте Гу-сюн начал заниматься стрельбой из лука?

[2] – что то невообразимое, слишком невозможное, потрясающее.

– Четыре года.

– Четыре?! – Му Чжимин действительно был удивлен. – Кажется, семейные правила генерала Гу очень строгие. Ах, это действительно стиль генералов. Однако именно благодаря этому генерал Гу смог воспитать такой выдающийся талант, как Гу-сюн! Ммм, но я думаю, что Гу-сюн тоже пострадал. Должно быть, с юных лет у тебя было меньше времени на игры.

Гу Хэянь равнодушно ответил:

– Упражняться в стрельбе интереснее, чем играть.

Му Чжимин ударил кулаком:

– Гу-сюн так усерден в учебе! Так отличается от обычных людей, таких как я. Мне стыдно, очень стыдно.

Они оба замолчали.

В этот момент сын герцога Янь внутренне опечалился, сетуя на то, что полностью проиграл битву:

«Теперь я уверен на 100%. Гу Хэянь действительно не любит меня».

Глава 14 - Следуй за мной

Му Чжимин вспомнил одну вещь из своей прошлой жизни: Гу Хэянь всегда относился к нему холодно по сравнению с тем, как он относится к другим. При обычном разговоре с другими людьми, Гу Хэянь выглядел вполне доступным, но как только появлялся он, тут же замолкал. Мало того, когда Му Чжимин с ним разговаривал, то он почти не отвечал.

«Теперь, когда я думаю об этом, самое большее, что Гу Хэянь когда-либо говорил мне, было сказано тогда, когда он прогонял меня».

В то время Му Чжимин служил помощником министра в Министерстве обрядов. Он отправился на Северо-Западную границу, чтобы выучить язык северной чужбины, с помощью местных жителей, и подготовиться к своим будущим миссиям в качестве посла. В то время Гу Хэянь уже был великим генералом, дислоцированным на границе, поэтому Му Чжимин для удобства жил в палатке казармы.

В начале оба были в мире друг с другом, ведь они мало виделись. Неожиданно, месяц спустя, когда наступили лютые зимние холода, Гу Хэянь внезапно стал агрессивным и прогнал Му Чжимина своими холодными словами.

Он всегда отвечал добротой на доброту, враждебностью – на враждебность.

Увидев, что Гу Хэянь, похоже, ненавидит его, Му Чжимин больше не стал с ним разговаривать и на следующий день немедленно уехал в столицу, не сказав ни слова Гу Хэяню.

Теперь Му Чжимин внезапно понял, почему Гу Хэянь так относился к нему и в прошлой жизни.

В конце концов, Гу Хэянь спас жизнь Му Чжимину, но сам он, никогда не упоминала об этом. Это означает, что эта услуга никогда не была возмещена.

«Тогда Гу Хэянь, должно быть, почувствовал, что я холодный, легкомысленный первенец из влиятельной семьи. Конечно, он так меня ненавидел. Но в этой жизни я лично пришел к нему домой, чтобы поблагодарить. Почему он до сих пор холоден? Неужели я настолько непривлекателен в глазах Гу Хэяня?»

Му Чжимин горько вздыхал в своем сердце, когда вдруг Гу Хэянь заговорил:

– ...Выпечка...

– А? – Услышав, что Гу Хэянь взял на себя инициативу заговорить, Му Чжимин поспешил поднять голову и внимательно выслушать.

– Выпечка… тебе не понравилась? – спросил Гу Хэянь. – Ты ничего не брал.

Му Чжимин долго тупил, смотря в одну точку, пока не понял, что Гу Хэянь говорил о закусках, которые принесли вместе с чаем в главный зал:

– Ты говоришь о тарелке с османтусовыми пирожными? По правде говоря, Гу-сюн, с детства мне нравилась выпечка в ресторане Цзиюэ. Но, так как я гость, нужно придерживаться этикета. Хотя выпечка была проявлением гостеприимства, мне, как молодому поколению, нельзя есть, пока генерал Гу и мой отец разговаривают.

Гу Хэянь что-то понял про себя и на его слова лишь хмыкнул.

Му Чжимин смутился.

– Следуй за мной. – сказав это, Гу Хэянь развернулся и направился к восточному крылу.

– А? Гу-сюн? Гу... Гу-сюн? – Му Чжимин поспешно погнался за ним.

Миновав тень качающегося дерева-зонтика, Гу Хэянь остановился перед комнатой в крыле. Не колеблясь, он открыл дверь. Му Чжимин, с другой стороны, озадаченно стоял рядом с Гу Хэянем.

– Гу-сюн, где мы?

– Моя комната.

– А? Твоя… почему...? Забудь об этом, извини за неудобства. – Му Чжимин перестал мыслить рационально и просто последовал за Гу Хэянем в комнату.

В генеральской резиденции не только двор был прост, но и интерьер комнаты имел простую обстановку. Перед деревянным окном со старинным узором стоял письменный стол. С левой стороны стола лежал нефритовый лук, который не так давно был подарен Гу Хэяню в качестве награды от Императора. С правой стороны висел арбалет странной формы, размером с руку. Перед письменным столом слева стояла кровать с зеленой занавеской, а перед кроватью стоял круглый стол из желто-розового дерева.

п. р. желто-розовое дерево, скорее всего, палисандр.

На столе стояла изящная на вид деревянная коробка для еды размером с три ладони. В коробке с едой были закуски из ресторана Цзиюэ.

Глава 15 - Спрятать ли его в шкафу?

Гу Хэянь подошел к столу, открыл деревянную крышку, затем взял коробку с едой и сунул ее в руки Му Чжимину:

– Здесь нет старших, тебе не о чем беспокоиться.

Му Чжимин, который минуту назад чувствовал себя словно в ледяной пещере, был ошеломлен такой неожиданной услугой.

– Это, это для меня?

– Мх.

– Я действительно могу это съесть?

– Мм-хм.

– Лучше почтительно принять, чем вежливо отказать, я прав?

– Мм.

Му Чжимин тихо вздохнул. Его глаза были изогнуты, как полумесяц, когда он улыбнулся Гу Хэяню:

– Спасибо, Гу-сюн.

Гу Хэянь нахмурился. Он повернул голову, а взгляд его затрепетал от недоумения, когда он незаметно моргнул.

Му Чжимин разочарованно вздохнул, молча склонил голову и тихо кушал пирожное.

Первый кусочек был сладким и ароматным. Однако к третьему, во рту обращалась пустыня. Му Чжимин изо всех сил пытался проглотить его, но, в конце концов, не смог. В этот момент перед ним внезапно поставили чашку с водой, издав «стук» по столу.

Му Чжимин был так ошеломлен этим внезапным звуком, что ему пришлось прикрыть рот, так как он начал непрестанно кашлять.

– Ешь медленней, – после короткой паузы Гу Хэянь добавил: – Это ведь все твое.

Лицо Му Чжимина тут же покраснело, ему стало стыдно за свое неловкое поведение. Он взял фарфоровую чашку и проглотил пирожное с помощью воды:

– Спасибо.

Гу Хэянь ошеломленно посмотрел на Му Чжимина, но пришел в себя только тогда, когда услышал, что он говорит. Переведя взгляд в пол, Гу Хэянь холодно сказал:

– Не нужно меня благодарить.

Увидев, что вокруг них снова повисла тишина, Му Чжимин попытался найти темы, которые заинтересуют Гу Хэяня, чтобы разрушить неловкость между ними. Когда он огляделся, взгляд Му Чжимина внезапно остановился на... на арбалете странной формы, расположенном рядом с нефритовым луком.

– Ах! – Му Чжимин не мог удержаться от крика, когда он указал на арбалет. – Это арбалет «Охота на Солнце и Луну»?

Гу Хэянь кивнул.

Му Чжимин взволнованно встал, подошел к столу и очень внимательно посмотрел на него.

– Хоть я знал, что он находится в резиденции Гу, я не ожидал, что он будет выставлен в твоей комнате! Это такая привилегия увидеть его своими глазами!

Арбалет «Охота на Солнце и Луну» был мощным оружием, созданным Военной мастерской Министерства войны, на создание которого ушло больше одиннадцати лет, и усилия более ста человек. Самое любопытное в этом арбалете было то, что он был легким, как трехдюймовая пробка, и мог крепиться к руке, что позволяло владельцу использовать другое оружие, совершенно не давая арбалету чем-либо мешать. Хотя этот арбалет был легким и маленьким, сила стрел при выстреле была ужасающей. С такой силой стрела могла пробить череп человека на расстоянии ста шагов!

В то время генерал Гу Мяо проезжал через армию, состоящую из тысяч солдат, с прикрепленным к руке арбалетом «Охота на Солнце и Луну». Одной стрелой он смог убить предводителя врага, находившегося на большом расстоянии. С тех пор его слава распространилась по всему миру!

К сожалению, год назад арбалет был поврежден на поле боя. Что еще хуже, большинство мастеров, которые работали над созданием арбалета, уже умерли, поэтому никто не мог его починить. В настоящее время его можно только показывать будущим поколениям, чтобы они вздохнули с благоговением и оплакивали его повреждение.

Му Чжимин сопротивлялся искушению прикоснуться к нему. Чем больше он смотрел на него, тем больше он чувствовал, что арбалет был искусно сделан, удивляя его снова и снова.

Когда пронесся теплый весенний ветерок, Му Чжимин с благоговением посмотрел на арбалет. Гу Хэянь смотрел на него теплым взглядом. Солнечный свет за окном тепло сиял, отбрасывая красивую тень от деревьев-зонтиков, что танцевали на ветру, под задорное щебетание птиц.

Как раз в этот момент кто-то постучал в дверь флигеля, и снаружи послышался голос мисс Хуан.

– Молодой господин! Му-гунцзы[1] с вами?

[1] -гунцзы = господин.

– Хм, – Гу Хэянь подошел и открыл дверь. – В чем дело?

– Уже поздно. Герцог Янь беспокоится, что он слишком досаждает, и попросил позвать Му-Гунцзы, чтобы попрощаться с вами.

– Хорошо, я понял.

После того, как мисс Хуан удалилась, Му Чжимин подошел к Гу Хэяню и посмотрел на небо.

– Я не знал, что уже прошло так много времени. Гу-сюн, мы должны быстро пройти в главный зал, мы ведь не можем заставить генерала Гу и моего отца ждать нас, так ведь, Гу-сюн?

– Хм?

Му Чжимин улыбнулся и спросил:

– О чем ты думал?

Гу Хэянь взглянул на Му Чжимина…

Интересно, сможет ли он запихнуть его в деревянный шкаф и спрятать там на вечность, чтобы никто не нашёл?

– Неважно. – равнодушно сказал Гу Хэянь. – Пойдем.

Глава 16 - Так сложно обмануть больших детей

Гу Мяо и Гу Хэянь были достаточно вежливы, чтобы лично выпроводить герцога Янь и его сына из резиденции и дождаться, когда карета уедет. Затем они развернулись и снова вошли обратно.

Когда колеса кареты промчались по улице из голубого камня, а копыта лошади цокали. Му Божэнь заметил, что его сын держит в руках коробку с едой. Когда он спросил, что это такое, Му Чжимин застенчиво ответил:

– Выпечка из резиденции генерала Гу.

Му Борен нахмурился и отругал:

– Как ты можешь быть таким грубым?! Ты не можете просто так забрать выпечку!

Му Чжимин знал, что его будут ругать, поэтому просто признал свою ошибку. Дело в том, что он не знал – смеяться ему или плакать!

«Я не ожидал, что Гу-сюн вдруг сунет мне в руки коробку с едой, прежде чем я смогу сесть в карету! Я не только не успел вовремя среагировать, но даже не смог вежливо отказать! Меня обидели, ясно?!»

Му Чжимин пробормотал эти обиды в своем сердце, глядя на коробку с едой руках. Тем не менее уголки его рта медленно приподнялись в слабой улыбке.

«Может быть, Гу Хэянь уже не ненавидит меня так сильно, как в прошлой жизни».

В то же время, проводив гостей, Гу Мяо вернулся в свой кабинет. Однако в тот момент, когда он вошел внутрь, то был потрясен:

– Хм?! Где арбалет для Охоты на Солнце и Луну?! Почему его нет?!

Вэнь Чжун Чэн, находившийся во дворе, услышал шум, исходящий из кабинета, и поспешил к нему:

– Господин, не паникуйте. Утром арбалет унес Молодой Мастер и положил в его флигеле!

Гу Мяо не знал, смеяться ему или плакать.

– Когда он заинтересовался арбалетом? Быстрее, попроси его вернуть его!

Как только эти слова были сказаны, Гу Хэянь постучал в дверь и вошел. Поприветствовав отца, он положил арбалет на место.

Гу Мяо нервно сказал:

– Осторожно, осторожно, не сломай его.

Гу Хэянь равнодушно ответил:

– Отец, этот арбалет уже сломан.

Гу Мяо замолк.

«Очень трудно обмануть детей, когда они старше – их ум всегда на шаг впереди. Хо-хо… »

***

Пока летали соловьи, всюду уже выросла трава. В такой прекрасный весенний день императорский указ прибыл в Резиденцию герцога Янь.

Императорский указ призвал Му Божэня, герцога Янь, стать имперским наставником; помочь принцам старше шести лет в учебе, превратить их в разумных существ и научить различать правильное и неправильное.

Однако указ также призвал Му Чжимина во дворец, чтобы он стал слугой Фу Цзи Аня, седьмого принца, чтобы побуждать принца усердно учиться.

Отец и сын Семьи Му преклонили колени, чтобы принять указ.

В прошлой жизни Му Чжимин прижался головой к холодной земле, чувствуя себя вне себя от радости. В конце концов, он мог не только играть с Фу Цзи Анем целый день, но и чаще встречаться и разговаривать с Фу И.

Однако в этой жизни, Му Чжимин почему-то чувствовал себя неловко. В конце концов, в стенах Императорского Дворца не только были сокрыты всевозможные схемы, но эти стены также видели различные намерения бесчисленного количества людей на протяжении многих лет. Сможет ли Му Чжимин пережить этот период времени в мире?

В любом случае, Му Чжимин очень хорошо знала, что самое главное сейчас — превратить Фу Цзи Аня в способного принца. Установив основу и сделав карьеру, Му Чжимин получит силу и уверенность, чтобы помочь Фу Цзи Аню сразиться с наследным принцем вместе с Пятым принцем Фу И в будущем.

Таким образом, кошмар официально начался.

***

Однажды, в час Инь (3-5 утра, это старая двухчасовая китайская система измерения времени) петух пропел три раза. Фу Цзи Ань все еще блаженился на мягком и теплом матрасе. Во сне он увидел недалеко персиковое дерево. Под ним, он увидел человека, одетого в белые элегантные одежды. Фея (красивая, мудрая девушка) , с чистым и благородным темпераментом, повернулась к нему спиной.

Фу Цзи Ань был так счастлив, что шагнул вперед и крикнул:

– Фея! Сказочная!

Услышав голос, зовущий ее, она медленно повернулась, открывая улыбающееся лицо Му Чжимина:

– Фу Цзи Ань~ Пришло время~ запомнить~ содержимое~ книг~

Фу Цзи Ань проснулась в холодном поту. Как только он открыл глаза, то выглянул в окно и увидел, что небо все еще темное. Тем не менее, Му Чжимин стоял рядом с его кроватью со свечой в руке. Свет свечи мерцал на лице Му Чжимина, делая его добрую улыбку мрачной.

– Фу Цзи Ань~ пора~ учиться~

– Аааа…!!! – он в ужасе взвыл, накрыл голову одеялом и закричал. – Му-гэгэ! Я просыпаюсь рано уже три месяца! Ты не можешь взять выходной?! Один день!! Всего один день!

— Нет, — сказал Му Чжимин, поднимая одеяло. – Великое дерево вырастает из крошечных ростков; девятиэтажная высокая платформа построена из каждой кучи земли. (типо великое, всегда начинается с чего-то малого) Настойчивость – залог успеха!

– Это час Инь! – Фу Цзи Ань поднял одеяло и рухнул.

– Что не так с часом Инь? – Му Чжимин холодно фыркнул. – Я должен вставать каждый день в час Чжоу (с 1 до 3 часов ночи, всё та же старая система), чтобы пройти весь путь до Дворца и разбудить тебя. Разве я тебе это не говорил?

— Тогда иди сначала засвидетельствуй свое почтение матери-консорту. Я посплю еще немного. Еще немного и тогда я обязательно встану! — жалобно взмолился Фу Цзи Ань.

– Благородная супруга сказал мне, что нет необходимости приветствовать ее утром. – Му Чжимин рассмеялся.

На самом деле слова Благородной наложницы Нян Нян были совсем другими: "– Му Ли Чжу! Я насмерть задавлю тебя собой, если ты еще раз посмеешь потревожить мой сон таким ранним утром!"

– Вставай! Заканчивай учебу! – Му Чжимин жестоко и безжалостно поднял одеяло Фу Цзи Аня.

– Ааааа! На помощь! – Жалкий крик Фу Цзи Аня разнесся по всему Дворцу.

Глава 17 - Похожи

На Востоке рассветное небо было белым, как мрамор. В это время Му Чжимин сопровождал Фу Цзи Аня на учебу в Южную академию Императорского дворца.

В этой академии их давно ждал Му Божэнь. Когда юноши приветствовали его, Фу Цзи Ань обратился к нему как «Сяньшэн[1]». Когда они повернули головы, то совсем не удивились, увидев Пятого Принца – Фу И.

В течение последних трех месяцев Фу И был первым, кто посещал Южную Академию каждый день, запоминая Четыре Книги и Пять Классик с большими старанием, всегда спрашивая совета. Хотя Фу И уже был талантлив и умен, ему все равно приходилось учиться так же усердно, как и остальным. Даже Му Божэнь, который не делает комплименты просто так, испытывал некоторое уважение к Фу И.

[1] Сяньшэн – обращение к мудрому человеку.

Несмотря на то, что Му Чжимин знал, что тот был жестоким и беспринципным, с безжалостным порочным сердцем, его притворство было действительно убедительным.

Фу Цзи Ань был еще молод и не знал непостижимой истины: человеческое сердце непредсказуемо.

– Императорский брат! Ты всегда первым приходишь в Академию, я так восхищаюсь тобой!

Му Чжимин последовал за Фу Цзи Анем, двигаясь вперед. Несмотря на вежливость, Му Чжимин салютовал с явным равнодушием:

– Приветствую Пятого принца.

Му Чжимин не мог удержаться, но остановился и подумал:

«Если Фу И действительно переродился, разве у него нет угрызения совести, услышав, как Фу Цзи Ань относится к нему с такой братской любовью?»

Фу И положил книгу в руку и сказал с улыбкой:

– Я привык вставать рано утром. В этом нет ничего, чем можно было бы восхищаться. Ли Чжу, тебе не нужно приветствовать меня.

– Именно так! – Фу Цзи Ань подтолкнул Му Чжимина локтем. – Имперский брат не высокомерный человек, почему ты такой? Мы же втроем выросли играя вместе!

Хотя эти слова были безмятежными, море крови было пролито в предыдущей жизни Му Чжимина, оставив порочные и жалкие раны в его сердце...

Выпрямившись, Му Чжимин сказал с нежной улыбкой:

– То, что сказал Седьмой Принц, правильно. Я скучаю по этой невинной и наивной детской дружбе. Однако, я не уверен, что Пятый Принц помнит.

Фу И был спокоен, но он слегка улыбнулся:

– Конечно, помню, как я мог забыть? Дни, которые я провел во дворце Фэн И, были самыми беззаботными моментами в моей жизни.

Когда Фу И склонил голову, то впал в транс воспоминаний.

Наложница У – мать Фу И, была скромного происхождения. Поэтому, несмотря на то, что она родила королевского сына, она могла получить только титул Цзэ Ю[2]. Поскольку император не любил ее, они больше никогда не виделись, после того, как однажды тот отдал ей предпочтение.

[2] Цзэ Ю (фрейлин) – можно перевести, как самая красивая из наложниц (примерно тот же самый смысл).

Сколько бы Фу И ни помнил, за исключением празднеств и дней воссоединения, он никогда не видел своего Императорского Отца. Именно из-за этого у матери и сына никогда не было спокойного дня во дворце.

Другие наложницы, которые не могли родить принца, презирали наложницу У Цзэ Ю, что затрудняло ей жизнь. Когда слуги, которые когда-то искали поддержки супруги У Цзэ Ю, увидели, что император не благоволил ей, то стали относиться к ней холодно.

Позже, во дворец вошла Благородная супруга Нян Нян. Поскольку она знала наложницу У с юных лет, она гневно осуждала нечестивых людей, которые осмеливались преследовать наложницу У Цзэ Ю и ее сына. Именно по этой причине Благородная супруга Нян Нян не только защищала ее всеми возможными способами, но и взяла наложницу У Цзэ Ю и ее сына Фу И жить с ней во дворце Фэн И.

Хотя этот дворец был полон интригующих людей со зловещими сердцами, к счастью, Благородная супруга Нян Нян была глубоко благосклонна самим императором. Поскольку она была энергичной, утонченной и мудрой, даже пережив большие потрясения на протяжении многих лет, она все еще оставалась в целости и сохранности.

Благодаря этому Фу И, Фу Цзи Ань и Му Чжимин знали друг друга с детства, и поэтому были ближе друг к другу, чем кто-либо другой.

– О чем говорит Имперский Брат?! – Ясный голос Фу Цзи Аня вернул Фу И из его мыслей. – Ты не такой старый! Почему ты сказал, что это были самые беззаботные моменты в жизни? До старости еще далеко!

Фу И улыбнулся, но не ответил на это. Вместо этого он сказал:

– Иди и учи книги. Ты должен иметь в виду, что Сяньшэн проверит нас.

– Эй! Почему Имперский Брат относится ко мне как Му-гэгэ? Всегда призывает меня учиться! Раньше, когда вы двое были помладше, вы были еще более игривыми, чем я! – Фу Цзи Ань пожаловался, но в конце концов, он послушно сел за свой стол, взял книгу и начал учить.

Му Чжимин отдал честь и снова поклонился. Затем, он повернул назад и подошел к задней части Академии, где сидели сопровождающие студенты. Фу И, с другой стороны, открыто смотрел на Му Чжимина, когда тот уходил, улыбаясь своим мыслям.

Вскоре после этого начали прибывать другие принцы, один за другим, когда вдалеке раздались утренние колокола и вечерние барабаны.

Это был уже 7-й лунный месяц[3], когда цикады шумно щебетали, а летняя жара была знойной. Принцы, которые должны были учиться, держали голову на руках, чувствуя сонливость. Около полудня Му Божэнь внезапно закричал. Его голос был таким же громким, как поток колоколов:

[3] август.

– Учиться и не размышлять – пустая трата времени. Размышлять и не учиться – губительно. – В этот момент император медленно вошел в Академию с улыбкой на лице – все впали в холодный пот и встали, чтобы поклониться в приветствии.

– Садитесь. Я пришел только посмотреть. – Император убрал руки за спину, радостно улыбаясь. – Герцог Янь похоже много работал.

Му Божэнь поклонился головой и сказал:

– В своем положении человек должен выполнять свои обязанности. Я благодарю Его Величество за его внимание.

– Остановись, ты можешь подняться, – Император оглядел Академию, пока его взгляд на мгновение не остановился на Фу Цзи Ане и Му Чжимине, которые сидели в самом углу. Внезапно император что-то заметил и спросил с хмурым взглядом. – Где Ци-эр?

Му Божэнь ответил:

– Наследный принц в последнее время чувствует себя плохо – сильная головная боль и высокая температура, поэтому он не приходил в Академию уже в течение трех дней.

Император усмехнулся:

– Это так? Если он болен, почему меня не проинформировали? Хорошо, я зайду к нему во дворец позже. Герцог Янь, какую книгу ты преподавал в эти дни? Кто-нибудь из моих мятежных детей ослушался тебя, как своего Сяньшэна?

– Конечно, нет. – Му Божэнь снова и снова махал рукой. Затем он рассказал императору все книги, которые принцы недавно прочитали.

Император неоднократно кивал с доброй и любезной улыбкой. В тот момент все уже могли догадаться, что собирается делать император…

– Я проверю их!

Му Чжимин почти слышал плач и жалкие вопли, нахлынувшие глубоко внутри каждого из присутствующих принцев.

Император задумался на мгновение, а затем сказал:

– Запишите «Политику» по памяти. После того, как закончите, сдайте мне и идите на обед. Сопровождающие люди также должны будут записать ее.

Все чувствовали себя несчастными и подавленными. Когда они вытащили свои кисти, чернила, бумагу и чернильные камни, Академия на мгновение замолчала.

Му Чжимин был первым, кто закончил писать, но поскольку он не хотел отнимать внимание у принцев, он не спешил передавать его и притворялся, что все еще пишет.

В то же время Фу И встал с рисовой бумагой в руке, вызвав большое восхищение со стороны несчастных принцев.

Фу И передал эссе императору обеими руками. После быстрого взгляда императора, он убрал его, говоря с полным равнодушием:

– Хм… иди.

Фу И отдал честь и покинул Академию.

Через некоторое время Фу Цзи Ань также встал. Когда император увидел, что он закончил писать, на его лице появилась довольная улыбка:

– Фу Цзи Ань закончил писать?

– Императорский отец, пожалуйста, прочитайте это. – Фу Цзи Ань передал написанное им эссе.

– Хорошо, очень хорошо~… – Император взял, внимательно прочитал его и улыбнулся. – Неплохо, неплохо... Хм? Одно слово, вот здесь, было написано неправильно.

– Ах?! – Фу Цзи Аню сразу же стало стыдно.

Император просто любезно улыбнулся, указав Фу Цзи Аню на неправильное слово. Затем, он ласково погладил голову Фу Цзи Аня:

– Ты еще так молод, а уже пишешь очень быстро. Ты уже такой выдающийся ученик. Есть ли награда, которую ты хочешь?

– Эр-чэн[4] уже благодарен за любовь Императорского Отца. Он не нуждается ни в чем другом.

[4] используется по отношению к себе при какому либо отношению к матери или отцу императорского титула.

– Ты не тронут лестью или позором, как твоя мать-супруга, хороший мальчик. – Император улыбнулся и сказал. – Хорошо, возвращайся и отдыхай.

– Эр-чэн благодарит Императорского Отца! – Фу Цзи Ань поклонился, повернул голову к Му Чжимину и осмысленно посмотрел на него, словно говоря, чтобы он поторопиться с эссе.

Му Чжимин оглянулся и увидел, что другие принцы выглядели довольно обеспокоенными. Учитывая, что они закончат эссе еще совсем не скоро, Му Чжимин решил, что он не может больше ждать, поэтому он просто встал и передал эссе Му Божэню.

Неожиданно император сказал:

– Покажи мне.

Му Чжимин был слегка ошеломлен, но затем поспешил поклониться и передать рисовую бумагу в руки императору.

Император взглянул на него и улыбнулся:

– Твоя внешность уже похожа на Благородную Супругу, но я не ожидал, что твой почерк будет выглядеть точно так же, как у нее. Хорошо, ты можешь идти.

Му Чжимин поклонился и попрощался. Выйдя из Академии, он прошел в коридор. Там он был немного удивлен, увидев, что Фу И и Фу Цзи Ань разговаривают.

– Му-гэгэ! – Когда Фу Цзи Ань увидел, что Му Чжимин подходит, он помахал ему рукой.

– Подойди сюда! Имперский Брат сказал, что хочет поговорить с тобой!

Глава 18 - Глубокая боль, скрытая в его словах

Му Чжимин сдерживал свои эмоции и притворялся спокойным, когда приближался к принцам.

– Пятый принц искал меня?

– Да, – Фу И улыбнулся и кивнул, но не упомянул сразу, чего он хочет. Вместо этого, он повернул голову к Фу Цзи Аню. – Я хотел бы поговорить с Ли Чжу наедине. Могу ли я забрать его на некоторое время?

Как только Му Чжимин услышал это, кровь в его теле, казалось, потекла в обратную сторону, и его голова вот-вот могла будто взорваться от раздражения. В спешке, он заговорил:

– Прости меня, Пятый Принц, но у меня уже назначена встреча с Седьмым Принцем. Он должен пойти в сад конной стрельбы из лука, чтобы заниматься боевыми искусствами, я должен сопровождать его!

– А? Все в порядке, Му-гэгэ может сопровождать меня в следующий раз. Конечно, дело Имперского Брата важнее!

«Фу! Цзи! Ань! Я не позволю тебе спокойно спать до следующего года!!!»

Фу И улыбнулся:

– Спасибо.

– Не за что благодарить! – Фу Цзи Ань громко рассмеялся. – Тогда, Имперский Брат, Му-гэгэ, я пойду заниматься боевыми искусствами в сад конной стрельбы из лука! Увидимся позже!

– Подожди! Подожди… – Му Чжимин попытался остановить Фу Цзи Аня, но тот просто лишь махнул рукой и убежал, исчезнув в один момент.

На мгновение только Му Чжимин и Фу И остались в коридоре, в полной тишине. На заднем плане был только звук цикад.

Учитывая, что дело дошло до этого, в этот момент, Му Чжимин перестал паниковать и успокоился. В конце концов, он хотел посмотреть, какие козыри у Фу И были в рукаве.

Без какого-либо ветра, проходящего мимо, горячий воздух чувствовался удушающим, так как палящее солнце чуть ли не плавило землю. Фу И посмотрел на Му Чжимина равнодушными глазами и, неглубоко улыбнувшись, сказал:

– Моя мать сегодня беседует с Благородной супругой во дворце Фэн И. Проводишь меня? Мы можем поговорить во время прогулки.

– Хорошо. Интересно, что Пятый Принц должен сказать мне? – Му Чжимин ответил безэмоционально.

– Я скажу тебе, когда мы пойдём.

Му Чжимин последовал за ним, и они оба направились во дворец Фэн И.

Он изначально думал, что Фу И снова скажет кучу неоднозначных вещей, но в конце концов, тот болтал только об их детстве, поэзии и литературе. Му Чжимин задавался вопросом, что Фу И имел в виду, и когда они приблизились к дворцу Фэн И:

– Есть древняя поговорка, которая гласит: "Святые относятся ко всем одинаково". Ли Чжу, как ты думаешь, святые существуют в этом мире?

Му Чжимин был смущен и даже начал размышлял о том, как ответить. Но в тот момент Фу И пробормотал:

– В этом мире, конечно, нет святых. В мире много людей, и сердца каждого предвзяты. Ли Чжу, ты ведь знаешь? Когда мне было семь лет, я смог выучить «Политику», но… – Фу И улыбнулся, но выражение его лица выглядело немного странно. – Император никогда не хвалил меня. Сегодня Фу Цзи Ань написал слово неправильно, но император даже спросил его, хочет ли он награды. Разве это не смешно? – сказав это, Фу И опрометчиво рассмеялся.

Му Чжимин равнодушно сказал:

– В этом мире есть нечто большее, чем привлечение внимания императора.

Фу И сдержал свое выражение лица и посмотрел на Му Чжимина ужасающим взглядом.

Му Чжимин не испугался и даже добавил:

– Братская любовь, которую Фу Цзи Ань дарит тебе, гораздо ценнее золота и прочнее камня. Благородная наложница Нян Нян защищала вас и относилась к вам с добротой с самого детства…

– Благородная наложница Нян Нян? – Фу И внезапно прервал слова Му Чжимина. С холодной улыбкой он сказал: – Ты знаешь, в чем самая большая разница между Фу Цзи Анем и мной? Статус моей матери низок, и я не более чем сын, который родился по ошибке – от ночи, которую моя мать провела с пьяным императором. Му Цин Вань[1] отличае–

[1] Цинь – чистый.

Вань – грациозный.

п. р. Му Цин Вань - Благородная наложница Нян Нян.

– Как ты смеешь?! – Му Чжимин заругался. – Как ты смеешь произносить имя Благородной наложницы?!!

– Почему бы и нет?! – Голос Фу И был громким, а его взгляд яростным – таким же порочным, как и Ад. Двигаясь шаг за шагом, Фу И подошел вплотную к Му Чжимину. Однако, тот внезапно заметил что-то, и его взгляд стал мягче, скрывая каждую эмоцию на своем лице. Сразу после этого издалека можно было услышать веселый голос Благородной Супруги.

– О! Ли Чжу, И-эр!

Фу И улыбнулся и поспешил поприветствовать ее. Му Чжимин, с другой стороны, очень хорошо знал, что сейчас не время спутываться с Фу И, поэтому просто затаил дыхание и отдал честь Благородной наложнице.

Вскоре она подошла к обоим юношам, ярко и задорно улыбаясь:

– Почему только вы двое здесь? Где Цзи Ань?

– Отвечая благородной супруге, – сказал Му Чжимин. – Седьмой Принц отправился заниматься боевыми искусствами.

– О... тогда он не будет иметь удовольствия покушать с нами... Императорская кухня только что прислала мои любимые кунжутные облачные пирожные. Это очень вкусно! Пойдемте со мной! – Пока наложница говорила, она взяла их за руки и с улыбкой потянула к дворцу Фэн И.

***

В то же время Фу Цзи Ань шел к саду конной стрельбы из лука. Издалека, он мог видеть молодого человека, одетого в белую одежду, с красным агатовым нефритовым кулоном, свисающим с его талии, что стоял у бамбукового павильона.

– Шифу[2]! – Цзи Ань быстро побежал, пытаясь привлечь внимание.

[4] Шифу = учитель.

Увидев это, служители дворца забеспокоились и поспешили посоветовать:

– Ваше Высочество! Будьте осторожны, если вы не замедлитесь, то можете упасть!

Гу Хэянь пытался натянуть тетиву стрелой в руке, когда вдруг услышал голос, который становился все ближе. Подняв голову, он поприветствовал седьмого принца.

– Шифу, ты приехал сюда так рано! – сказал Фу Цзи Ань с широкой улыбкой.

На самом деле Гу Хэянь чувствовал себя некомфортно, но Фу Цзи Ань настоял на том, чтобы называть его так, сказав, что это добавляет атмосферы как в вымышленных романах о боевых искусствах, к чему Фу Цзи Ань всегда стремился. Гу Хэянь не знал, как оспорить это, поэтому просто согласился.

– Сегодня я научу тебя, как натягивать лук. – Гу Хэянь передал изогнутый лук в руки Фу Цзи Аню.

Последний, напротив, сказал с горьким от печали лицом:

– Шифу, ты слишком формален. Разве мы не недавно занимались боевыми искусствами вместе? Разве ты не хочешь поболтать со мной?

– ...О чем хочет говорить Его Высочество?

– О… о… – Фу Цзи Ань погладил свою маленькую голову и долго думал.

Однако, в конце концов, он не смог найти тему, о которой они могли бы поговорить. После долгого вздоха он сказал:

– Хаа, если бы только Му-гэгэ пришел со мной сегодня. Он ведь такой болтливый!

Глаза Гу Хэяня задрожали, а выражение лица мгновенно поменялось от равнодушного к взволнованному. Даже его голос звучал немного ослаблено:

– Сын герцога Янь хотел приехать сюда сегодня?

Не зная об изменении настроения Гу Хэяня, Фу Цзи Ань сказал:

– Сначала, он собирался пойти со мной, но Пятый Имперский Брат захотел поговорить с ним, поэтому Му-гэгэ пошел с ним.

После этих слов, Гу Хэянь опустил голову и посмотрел вниз несколько тусклым взглядом. Через некоторое время он, наконец, задал очень неуместный вопрос, даже не задумываясь:

– Относится ли Пятый принц к сыну герцога Янь... хорошо?

– Эм? – Фу Цзи Ань был в замешательстве. В то время ему было всего десять лет, так как же он мог понять глубокую боль, скрытую в словах Гу Хэяня? Конечно, Фу Цзи Ань просто рассмеялся. – Естественно, Императорский Брат хорошо относится к Му-гэгэ! Мой Пятый Имперский Брат очень любит проводить время с Му-гэгэ! У них такие хорошие отношения, я даже немного завидую. Когда они были младше, он часто дразнил Му-гэгэ. Даже заставлял его называть себя «И-гэгэ». Тогда он был глуп, так что действительно делал это! Позже, мой Пятый Имперский Брат купил много кунжутных облачных тортов для Му-гэгэ, и даже не поделился со мной! Я был так зол!

п. п. прошу  запомнить этот момент.

п. р. интересно, интересно.

– Хм... – Гу Хэянь слушал монолог Фу Цзи Аня, ожидая, пока тот закончит свою болтовню. Как только он закончил, Гу Хэянь пробормотал дрожащим голосом: – Это замечательно.

– А?

– Седьмой принц, пришло время заниматься стрельбой из лука. Натяни лук. – Дыхание Гу Хэяня постепенно успокоилось, когда он начал обучать Фу Цзи Аня упражнениям по стрельбе.

***

В мгновение ока это был конец 9-го лунного месяца[3]. Деревья-зонтики освещались холодным лунным светом, мокрым от осеннего дождя. В это время погода становилась все холоднее и холоднее.

[3] октябрь.

Мстительный Му Чжимин действительно не позволял Фу Цзи Аню лениво спать все это время. Каждый день, рано утром, Му Чжимин входил во дворец, чтобы кричать на Фу Цзи Аня, говоря ему, чтобы он вставал и начинал читать. Тот, с другой стороны, должен был глупо вставать очень рано каждый день.

В этот день, как обычно, Му Чжимин попросил разрешения войти во дворец Фэн И, чтобы разбудить Фу Цзи Аня.

Когда он, наконец, открыл глаза, то обнял свое одеяло и начал выть:

– Му-гэгэ! Разве я не могу отдохнуть сегодня? Великий Наставник еще даже не вошел во Дворец, так что ты здесь делаешь?! Академия еще даже не открылась!

– Как ты думаешь, можешь ли ты лениться просто потому, что Академия еще не открылась? Ты думаешь, что можешь перестать просыпаться рано, чтобы запоминать книги? – Му Чжимин горько улыбнулся и сказал: – Хорошая попытка.

Жалкий Фу Цзи Ань в знак протеста покатился по кровати, но в конце концов Му Чжимин насильно затащил его в кабинет во дворце Фэн И.

Фу Цзи Ань некоторое время плакал, но потом взял книгу и некоторое время молча заучивал ее. Однако, в конце концов, его игривый ум возобладал. Отказавшись от книги, Фу Цзи Ань подошел к Му Чжимину и порылся в его кипе книг, пытаясь увидеть, что он читает.

– Машинная техника по всему миру? Книга песен и классика обрядов? Язык Мохэ[4]? – Фу Цзи Ань зачитывал названия книг, одну за другой, только чтобы посетовать:

[4] языковая группа маньчжурско-тунгусского происхождения, жившая на северо-востоке древнего Китая.

– Му-гэгэ, книги, которые ты читаешь, слишком разные! Это беспорядок!

– Одна из них – мой личный интерес, в то время как остальные – для будущего моей карьеры. Перестань рыться в моих книгах и иди читать свои.

– Аа… Му-гэгэ, пожалуйста, дай мне отдохнуть! – Фу Цзи Ань заплакал. – Я все еще должен заниматься боевыми искусствами во второй половине дня!

Му Чжимин листал свои книги и вскользь спросил:

– Кто учит тебя боевым искусствам?

– Сын генерала Гу!

Му Чжимин внезапно поднял голову и посмотрел на Фу Цзи Аня:

– Сын генерала Гу?!

– Да-да, именно так! – Фу Цзи Ань взволнованно кивнул головой, а глаза были наполнены восхищением. – Му-гэгэ, позволь мне сказать тебе! Мой Шифу очень крутой! Он хорошо разбирается в стрельбе из лука, верховой езде, фехтовании и цингонге[5]!

[5] традиционное, китайское, боевое искусство.

Му Чжимин захлопнул книгу и сказал:

– Почему ты не сказал мне, что он учит тебя?!

Фу Цзи Ань почесал голову, не понимая, откуда взялась такая жалоба:

– Ты и не спрашивал!

В этот момент глаза Му Чжимина будто засветились:

– Сегодня днем, я пойду с тобой в сад конной стрельбы из лука!!

Глава 19 - Прикоснутся к тебе

Была уже осень, и в последнее время шел мрачный дождь, смачивающий поле в саду конной стрельбы из лука в Императорском дворце. А сегодня днем солнце, наконец, пробилось сквозь облака, неся немного тепла.

Гу Хэянь ждал в одиночестве у бамбукового павильона в саду. Его руки осторожно прикладывали сосновый воск к тетиве. Внезапно, он услышал, как кто-то зовет его. Гу Хэянь уже знал, что это был Фу Цзи Ань, поэтому просто поднял голову, готовый поприветствовать его. Однако, когда он увидел человека рядом с Фу Цзи Анем, его руки затряслись, заставив отпустить тетиву и прижать ее к руке, что оставило позади красный рубец.

– Шифу! – Фу Цзи Ань снова закричал, когда рысью подошел.

Му Чжимин, с другой стороны, спокойно подошел к павильону и с широкой улыбкой приветствовал Гу Хэяня.

– Гу-сюн, давно не виделись.

– Седьмой принц, – Гу Хэянь склонил голову, только чтобы приветствовать слабым голосом. – ...Му-сюн.

– Я слышал, что размер сада конной стрельбы из лука в Императорском дворце такой же большой, как лес в горах, так же, я слышал, что шифу Седьмого Принца был красивым молодым человеком, обладающим экстраординарными навыками боевых искусств. Я не мог ничего поделать и пришел сюда, чтобы посмотреть сам. Интересно, не буду ли я мешать учениям Гу-сюна по боевым искусствам, находясь здесь? – Му Чжимин улыбнулся и обменялся случайными любезностями, в то же время небрежно хваля Гу Хэяня.

Неожиданно Гу Хэянь, похоже, не оценил слова Му Чжимина, вместо этого безразлично ответив:

– Мм-хмм.

Фу Цзи Ань, который также не ожидал, что Гу Хэянь ответит так, прямо сказал:

– Шифу, разве ты не слышал слова Му-гэгэ? Как не будет нас беспокоить? Конечно, если мы не будем болтать, это не повлияет на учения…

В этот момент Гу Хэянь внезапно пришел в себя, немного ошеломленный.

Му Чжимин сказал несколько саркастично:

– Это я пришел без приглашения. Я был груб, поэтому, надеюсь, что Гу-сюн не будет ругать меня. Я, наверное, пойду.

– Нет! – сказал Гу Хэянь, – Это не так… – Он выглядел немного раздраженным и после короткого молчания, наконец, продолжил. – Я был неправ... Я... не знал, что ты придёшь…

– Хорошо-хорошо. Это недоразумение, простое недоразумение. – Фу Цзи Ань выступал в качестве посредника.

– Шифу, Му-гэгэ сказал, что он тоже хочет научиться стрельбе из лука у тебя. Поскольку это не будет беспокоить шифу, давайте усердно работать сегодня!

– Хм, я пойду в оружейную палату, чтобы получить еще один набор лука и стрел. — сказал Гу Хэянь, и обернулся, чтобы уйти.

– Шифу! – Фу Цзи Ань остановил его. – Оставьте эти дела евнухам!

– Все в порядке, я быстро вернусь. – Гу Хэянь сказал это и поспешил выйти из бамбукового павильона. Когда он шел вдаль, то глубоко вдохнул и выдохнул, размышляя о том, что говорить несколько слов не было плохой привычкой. Только тогда его разум успокоился.

В то же время, в павильоне Му Чжимин наклонил голову и спросил Фу Цзи Аня:

– Он такой же равнодушный, когда разговаривает с тобой?

Фу Цзи Ань подумал об этом и сказал:

– Хоть и шифу мало говорит, он ни в малейшей степени не равнодушен, может быть, у него сегодня плохое настроение.

Му Чжимин вздохнул, почувствовав внезапный всплеск печали в своем сердце.

Вскоре после этого Гу Хэянь вернулся с луком и стрелами в руках. Он ничего не сказав, просто передал луки и стрелы Му Чжимину и Фу Цзи Аню. Затем, начал учить их, как натягивать лук и стрелять.

– Со справедливостью и прямолинейностью во внутренней стороне и прямой позой, ты должен толкать лук в качестве приоритета – удержание стрелы является дополнением. – Гу Хэянь был чрезвычайно серьезен, когда преподавал боевые искусства, неустанно указывая на ошибки, которые Фу Цзи Ань совершал здесь и там. Когда Гу Хэянь увидел, что поза Фу Цзи Аня неправильная, он вышел вперед и безжалостно надавил на его плечо.

Под суровым руководством Гу Хэяня обычно игривый Фу Цзи Ань показал прямую спину и не осмелился расслабиться.

С другой стороны, поза лука Му Чжимина выглядела довольно нелепо.

На самом деле, Му Чжимин научился верховой езде и стрельбе из лука, когда был ребенком, но, зная, что он чрезвычайно неуклюж в таких вопросах, он решил направить свою энергию в другое место. Со временем его боевые искусства были потрачены впустую, и даже теперь, у него были проблемы с натягиванием лука.

Когда Фу Цзи Ань увидел это, то засмеялся.

– Му-гэгэ, ты такой неуклюжий... ах! Больно, больно, больно! Шифу, ах! Ты сломаешь мне плечи, будь нежнее! Я подталкиваю грудь и втягиваю живот!

Столкнувшись с такими злонамеренными словами, Му Чжимину было все равно. Вместо этого он сказал с широкой улыбкой:

– Никто не совершенен, и у каждого есть свои недостатки. Седьмой принц, почему бы нам не сравнить наши способности по запоминанию книг?

Фу Цзи Ань завыл:

– Нет! Давайте не будем сравнивать!!

Занятие боевыми искусствами было не чем иным, как занятием боевыми искусствами, поэтому было скучно. Тем не менее, Му Чжимин присутствовал сегодня, добавив смех или два к этому прохладному осеннему дню.

Через полчаса после того, как они начали заниматься боевыми искусствами, Фу Цзи Ань обнаружил, что Гу Хэянь все это время кружил вокруг него, оставив Му Чжимина в стороне.

– Шифу, иди и учи Му-гэгэ. Я буду практиковаться сам! – Затем он прошептал: – Я должен был привести Му-гэгэ сегодня, пожалуйста, не сердись и не игнорируй его.

Когда он услышал слова «сердись» и «игнорируй», Гу Хэянь, казалось, хотел защитить себя. Однако слова, которые исходили из его уст, были:

– ...Я понимаю…

Гу Хэянь повернул голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина, увидев его в одиночестве, молча практикующего стрельбу из лука. Му Чжимин натянул тетиву, отпустил ее и позволил стреле лететь, но она криво приземлилась на землю.

Му Чжимин не был обескуражен. Вместо этого, он рысью подбежал с улыбкой, чтобы достать стрелу. Взяв стрелу, он снова натянул лук.

Гу Хэянь не только не знал, что сказать Му Чжимину, но и не знал, как заговорить с ним, чтобы не впасть в транс. Таким образом, он не осмелился идти вперед. В этот момент, после того, как Фу Цзи Ань выпустил еще одну стрелу, он повернул голову и увидел, что Гу Хэянь нахмурился, полностью застыв на месте. Седьмой принц закатил глаза, и внезапная мысль прошла через его разум – он двинулся вперед так тихо, как только мог, и попытался столкнуться с Гу Хэянем, чтобы приблизить его к Му Чжимину.

Однако Фу Цзи Ань в конечном итоге упал на землю. В конце концов, Гу Хэянь был практиком боевых искусств, и его позиция была очень устойчивой. Фу Цзи Ань, с другой стороны, был слишком молод и слаб, так как же он мог сдвинуть Гу Хэяня? Пытаясь получить преимущество, он оказался в худшей ситуации, в которой мог оказаться. Просто так Фу Цзи Ань упал на землю. Прикрыв ягодицы, он громко закричал:

– Ой-ей!

Этот внезапный инцидент поразил и Му Чжимина, и Гу Хэяня, которые поспешили помочь Фу Цзи Аню. Неподалеку, когда несколько дворцовых слуг увидели это, то бросились к ним с бледными лицами. После того, как слуги окружили Фу Цзи Аня, они непрерывно спрашивали:

– Ваше Высочество, вы в порядке?! Как же вы упали?

Му Чжимин был спокойнее остальных. Он просто поднял Фу Цзи Аня, оттряхнул траву и почву на его одежде, внимательно осмотрев его:

– Твои ладони болят, иди в Императорский Дворец Врачей.

В этот момент боль Фу Цзи Аня значительно облегчилась, но он все еще не забыл первоначальную цель своего озорства. Прикрыв ягодицы, он сказал:

– Шифу, я пойду перевязать руки и вернусь позже. Между тем, ты можешь научить стрельбе из лука Му-гэгэ.

Гу Хэянь кивнул.

Таким образом, Фу Цзи Ань был окружен дворцовыми слугами и доставлен во Дворец императорских врачей. Через некоторое время остались только Гу Хэянь и Му Чжимин.

В такой солнечный осенний день среди неловкой тишины был слышен только щебечущий звук летящих на юг диких гусей. В этот момент Му Чжимин посмотрел на лук и стрелы в руке, думая:

«Гу Хэянь все это время игнорировал меня, но теперь мы совсем одни. Если он все еще будет игнорировать меня... это будет довольно неловко».

Как только эта мысль пришла в голову Му Чжимину, он услышал, как человек рядом с ним сказал:

– Натяни свой лук, я научу тебя.

Му Чжимин озарился радостью. Поспешив поднять голову, Му Чжимин посмотрел на цель перед собой. На этот раз он натянул лук более серьезно.

– Не отпускай его, держи устойчиво.

Му Чжимин попытался успокоиться, зафиксировав свою осанку настолько, насколько мог, не осмеливаясь хоть немного двигаться, пока Гу Хэянь не скажет об этом. Гу Хэянь взглянул на него и сказал:

– Держи локти поднятыми.

Когда Му Чжимин услышал это, он сделал то, что ему сказали, но затем Гу Хэянь сказал:

– Еще выше, выше, слишком много, еще немного ниже. Нет, сейчас слишком низко. Подними, подожди, это слишком высоко.

После долгого времени, когда он только слышал команды, Му Чжимин, наконец, поднял локти в правильное положение. Когда он задавался вопросом, должен ли он стрелять стрелой или нет, он услышал, как Гу Хэянь сказал:

– Разведи ноги немного в стороны. Не наклоняйся вперед. Подними плечи.

Му Чжимин подумал, что учиться таким образом слишком сложно, поэтому он сказал:

– Гу-сюн, я слишком неуклюж, чтобы заниматься боевыми искусствами. Слишком много времени требуется, чтобы наставлять словами, так что, не лучше ли, наставлять меня своими руками?

– ...Моими руками?

– Мм-хмм, – Му Чжимин кивнул.

– Точно так же, как ты учил Седьмого Принца недавно. Ты можешь показать мне, что я делаю не так, и я обещаю, что буду твердо помнить об этом, чтобы исправить свою позу.

Гу Хэянь долго молчал, пока медленно не произнес пару слов:

– ...Прикоснуться к тебе...?

Глава 20 - Сделать это

– ...Прикоснуться к тебе?

Му Чжимин засмеялся.

– Да, а что? Может быть, ты думаешь, что я настолько грязный и слабый, что меня даже нельзя трогать?

Гу Хэянь посмотрел на Му Чжимина и сказал:

– Я так не думал.

– Хорошо. Если бы ты действительно так думал, я бы разозлился. – Му Чжимин сказал, полушутя и наполовину серьезно. – Тогда мне придется побеспокоить Гу-сюна, чтобы выбил из меня всю неуклюжесть, и дал мне один или два совета.

Сказав это, Му Чжимин снова натянул свой лук. Гу Хэянь, с другой стороны, на мгновение заколебался, но в конце концов он подошел к Му Чжимину. Нерешительно протянув руку, он, наконец, надавил на плечо Му Чжимина:

– Выше.

Му Чжимин поспешно использовал свои силы, чтобы сделать то, что ему сказали. Гу Хэянь снова поднял руку Му Чжимина.

– Плечи, локти и руки должны образовывать линию. – правильно скорректировав позу Му Чжимина, Гу Хэянь сразу же сделал шаг назад. – Посмотри прямо вперед, а затем отпусти тетиву.

Видя, что Гу Хэянь так неохотно приближается к нему, Му Чжимин почувствовал себя немного несчастным. Однако, подумав, он вспомнил, что приехал сюда, чтобы попрактиковаться в стрельбе из лука. Почему он должен думать о таких тривиальных вещах? Конечно, не должен. Таким образом, Му Чжимин затаил дыхание и отпустил струну. Стрела больше не летала криво, проносясь сквозь воздух. Однако, поскольку Му Чжимин не целился, стрела вообще не попала в соломенную цель.

Му Чжимин выдохнул, чувствуя себя немного потерянным. Тем не менее, утешительные слова дошли до его ушей:

– Поза была правильной. Тебе просто нужно больше практиковаться.

– Хорошо. – Му Чжимин с благодарностью улыбнулся, снова натянув свой лук, чтобы попрактиковаться в стрельбе из лука.

Несмотря на это, Му Чжимин действительно не был хорош в этом. Как бы он ни старался, стрелы, которыми он стрелял, никогда не попадали в соломенную мишень. Учитывая, что занятия стрельбой из лука также требовали медитации, Му Чжимин становился все более и более обескураженным, а также беспокойным. Таким образом, он вообще не мог хорошо тренироваться.

Мгновение ока и солнце уже садилось за горизонт. Даже за это время Му Чжимин не смог поразить цель. Как раз в тот момент, когда Му Чжимин собирался сердито выпустить еще одну стрелу, он услышал, как Гу Хэянь сказал:

– Уже поздно. Мы должны пойти.

Тем не менее, Му Чжимин все равно натянул лук. Когда он отпустил струну, стрела все равно промахнулась мимо цели.

Гу Хэянь взглянул на него и сказал:

– Если ты продолжишь тренироваться, то в конце концов попадешь в цель.

Му Чжимин опустил лук и стрелы, потирая затекшее плечо. Внезапно что-то пришло ему в голову. Когда во рту образовалась беспомощная улыбка, он тихо пробормотал:

– В этом мире есть некоторые вещи, которые не будут работать, как бы мы ни старались.

Му Чжимин очень хорошо понимал это, после всей крови и слез, которые он пролил в своей прошлой жизни.

Хотя эта нынешняя жизнь была стабильной и мирной, Му Чжимину часто снились кошмары. Кошмары о его кровавой и печальной прошлой жизни.

Когда семья Му была подставлена, а резиденция была разрушена. Разве Му Чжимин не пытался сделать все возможное, чтобы обратить все вспять?

Разве он не старался изо всех сил спасти семью Му?

Он пытался...

Но сработало ли это?

Конечно, нет.

Он беспомощно наблюдал, как его родители, Цай Вэй, Хэй Инь, Благородная наложница, и Цзи Ань трагически погибали один за другим. Испытывая боль от расставания со своими близкими, снова и снова, Му Чжимин остался не более чем с безнадежностью и депрессией.

Всякий раз, когда он вспоминал свою предыдущую жизнь, сердце Му Чжимина пронзало холодным и острым лезвием.

Сделав глубокий вдох, Му Чжимин сумел успокоиться. В этот момент Гу Хэянь сказал:

– Натяни лук.

– Что? – Му Чжимин не слышал ясно, поэтому он посмотрел на Гу Хэяня.

– Натяни лук. – терпеливо повторил он.

Му Чжимин поспешил сделать то, что ему сказали, чувствуя себя озадаченным и неуверенным. Гу Хэянь шагнул вперед, а затем встал за ним. Он протянул руку и обнял Му Чжимина.

Теплые, широкие ладони покрывали руки Му Чжимина, заставляя его взять тетиву и натянуь лук. Затем Гу Хэянь помог Му Чжимину нацелиться на соломенную мишень. Расстояние между ними было очень близким, до такой степени, что теплое дыхание Гу Хэяня, казалось, трепетало ухо Му Чжимина. Он чувствовал, что если хоть немного сдвинется назад, то сможет прислониться к груди Гу Хэяня.

– Расслабся, смотри вперед. – Его голос звучал немного хрипло и чуть дрожал.

Му Чжимин сделал два глубоких вдоха. Затем, затаив дыхание, он сосредоточился на том, чтобы смотреть вперед.

– Когда я скажу «отпусти», ты должен отпустить тетиву. – сказал Гу Хэянь.

– Хорошо.

Когда было сказано четкое «отпусти», острая стрела покинула лук и со свистом поразила соломенную цель.

Му Чжимин на мгновение стоял ошеломленный. В это время Гу Хэянь уже отпустил его и сделал два шага назад. Как только Му Чжимин пришел в себя, то сразу же закричал от радости:

– Я сделал это!!

– Хм, ты это сделал. – серьезно сказал Гу Хэянь.

Тон Гу Хэяня был таким же равнодушным, как и обычно, но он мгновенно развеял беспомощную холодность, которую Му Чжимин вспомнил из своей прошлой жизни только что. Его грудь была теплой, как будто ее поразил ясный солнечный свет.

Му Чжимин с благодарностью сжал кулак, и пока его глаза изгибались, на его лице образовалась улыбка:

– Как говорится, «доброта светлого учителя больше, чем Небо и Земля». Таким образом, я также должен называть тебя «Шифу». Спасибо за твое руководство!

Гу Хэянь замер на мгновение, казалось бы, ошеломленный. Однако, затем он склонил голову и не ответил на это. Вместо этого он сказал:

– ...Пора уходить.

– Хорошо! – Му Чжимин больше не был обеспокоен безразличием Гу Хэяня.

«Похоже, что Гу Хэянь готов признать меня сейчас. Мне так хорошо! Даже если он не хотел, доброта, которую Гу Хэянь показал мне только что, больше не позволит ему держать дистанцию со мной».

Когда они вдвоем собирались покинуть сад конной стрельбы из лука, они вдруг вспомнили, что Фу Цзи Ань не вернулся после посещения Императорского дворца врачей, чтобы перевязать ладони.

Гу Хэянь хотел отправиться на поиски Седьмого Принца и покинуть Императорский дворец после приветствия ему. Однако Му Чжимин махнул рукой:

– В этом нет необходимости. Он, должно быть, где-то прячется, ленится и играет. Я пойду его искать. Гу-сюн, ты можешь уйти, не беспокоясь об этикете.

После расставания Му Чжимин нашел Фу Цзи Аня, который смеялся и ел закуски с дворцовыми слугами во дворце Фэн И. Му Чжимин вышел вперед, потянул за ухо Фу Цзи Аня и ущипнул его за лицо, не заботясь о том, принц он или нет.

– Ах!!! – Фу Цзи Ань закричал. – Му-гэгэ, я ошибался!

Му Чжимин слегка сузил глаза, улыбаясь, как хитрая лиса.

– Ошибался? Вкусны ли закуски? Тебе весело? Интересны ли разговоры?

Цзи Ань больше боялся сочувствующих слов и саркастических замечаний Му Чжимина, чем его ругани. Когда Фу Цзиань покачал головой, он сказал:

– Ничего не вкусно, нету никакого удовольствия, и разговор тоже неинтересный! Му-гэгэ, пожалуйста, прости меня на этот раз!

– Хорошо. – медленно сказал Му Чжимин.

– А?! – Фу Цзи Ань не мог поверить своим ушам, так как его глаза были широкими, как медные колокольчики.

– Как Му-гэгэ может быть таким милым?!

– Я пощажу тебя на этот раз, – сказал Му Чжимин с улыбкой. – но в следующий раз, когда тебе придется заниматься боевыми искусствами, тебе придется взять меня с собой.

– Нет проблем! – Фу Цзи Ань несколько раз кивнул головой.

Му Чжимин поднял уголки рта в улыбке, и свет «успеха» засиял в его глазах.

Через пять дней увядшие желтые листья опали один за другим. Растения были мрачными, так как погода становилась все холоднее и холоднее. Му Чжимин, как холод, ползущий ранним утром, вошел в Императорский дворец, чтобы заставить Фу Цзи Аня встать с постели, чтобы начать еще один учебный день.

Фу Цзи Ань некоторое время выл, пока, наконец, не встал, полностью смирившись со своей судьбой. Вдруг, Му Чжимин спросил его из ниоткуда:

– Твоё сегодняшнее расписание таково: Южная академия утром а потом занятия стрельбой из лука во второй половине дня, верно?

Фу Цзи Ань вытянул спину и потер глаза:

– Му-гэгэ, я отдыхаю сегодня днем.

– Ты снова ленишься?! – Му Чжимин свернул пальцы и слегка стукнул голову Фу Цзи Аня.

Цзи Ань положил руки на голову защищаясь.

– Нет, я не такой! Это потому, что у Шифу нет времени, чтобы прийти во дворец и научить меня. Я не ленюсь!

Му Чжимин был ошеломлен:

– Почему у него нет времени?

– Му-гэгэ, ты не знаешь? На северо-западной границе идет срочная война. Военный отчет уже был отправлен в столицу – племя Западный Жун собрало армию для вторжения. Пламя войны бушует по всей длине и ширине региона. Императорский отец вызвал генерала Гу во дворец ночью, и после некоторого обсуждения он приказал генералу Гу возглавить армию Жун Янь на северо-запад. Генерал Гу уходит сегодня, и Шифу должен проводить генерала Гу.

Сначала Му Чжимин был ошеломлен, но потом вдруг что-то вспомнил. В этот момент его лицо бледнело, а кровь стыла. Му Чжимин тогда выпалил:

– Генерал Гу не должен уходить!

– Му-гэгэ, о чем ты говоришь? – Фу Цзи Ань был озадачен. – Если генерал Гу не уйдет, кто же еще пойдет?

Му Чжимин сразу же ушел в мысли. Он долго бормочал непонятные вещи, не в силах произнести полное предложение.

***

В Храме предков семьи Гу, дым благовоний кружил в воздухе, в то время как мемориальные таблички в золотой оправе стояли торжественно молча. Все они смотрели на Гу Мяо, который стоял на коленях в центре храма предков. Генерал, одетый в серебряные доспехи, трижды преклонился перед дюжиной мемориальных табличек. Затем, он встал с твердым взглядом, повернул голову и увидел, что Гу Хэянь, стоит у двери.

Молодой человек, одетый в белое, стоял там, в то время как прозрачный солнечный свет светил позади него, выглядя как безмолвная каменная статуя. В тот момент Гу Мяо потерялся в мыслях, чувствуя себя смущенным:

«Сын мой, когда же он так сильно вырос?»

Затем Гу Хэянь медленно открыл рот, нарушив тишину, которая пронизывала родовой храм. Он говорил по одному слову за раз, как будто исчерпал все свои силы, чтобы сказать следующее:

– Отец, если ты не вернешься с этой миссии, будешь ли ты сожалеть?

Как только он произнес эти слова, казалось, что весь мир замолчал.

Гу Мяо смотрел на Гу Хэяня… предки семьи Гу, которые более ста лет писали слово «верность» своей кровью, с искренним сердцем они относились к смерти в бою как к чести, поэтому решили провести всю свою жизнь в соответствии с тем, что их ждет.

Гу Мяо улыбнулся и ответил:

– Никаких сожалений.

Глава 21 - Пойдем со мной

Когда Злая Звезда спустилась на Землю, то нарушила покой этого мира[1], Император дал генералу Гу Тигровый Талли[2] и предоставил ему военное полномочие вести 70 000 солдат армии Жун Янь на северо-запад, где желтый песок был в изобилии, чтобы отразить племя Западный Жун и защитить Границу. Однако на этот раз племя Западный Жун был прекрасно подготовлено к войне, а это означало, что холодная война могла продолжаться несколько лет.

[1] легенда, о свирепом звере по имени Нянь, который нес большую опасность.

[2] жетон из бронзы или золота из двух частей, в форме тигра. Использовался для отправки войск.

п. р. Обычно Талли состоял из двух частей. Не всегда во главе армии мог встать Император, поэтому он мог передать другому человеку половину Талли с правом руководить войском.

Время шло, и начало осени превратилось в зиму.

В холодную, снежную ночь письмо, запечатанное в белом кожаном футляре, было отправлено с северо-западной границы в императорский дворец и резиденцию Гу.

В ту ночь, все флигели и залы резиденции Гу были украшены белым шелком. Огненная яма горела стеблями проса и риса, в то время как медные монеты, а также желтые бумажные деньги[3] танцевали с падающим снегом. Большая резиденция Гу была холодной и тихой, без единого шума или движения. Как будто она была погребена под сильным снегом.

[3] жертвоприношения для покойников.

На следующий день Гу Хэянь, одетый в белую траурную одежду, отправился к фронтиру, чтобы помочь вернуть гроб обратно в столицу.

п. р. фронтир - граница, рубеж, пограничье.

Семь дней спустя, весть, о смерти Гу Мяо, распространилась по всей столице. Вся земля оплакивала и вздыхала.

«Без генерала Гу разве варвары не захотят вторгнуться на нашу территорию, топча наши горы и реки?!»

Через полмесяца кости Гу Мяо вернулись в столицу, а похоронный зал расположился в главном зале резиденции Гу. Буддийских монахов приглашали читать сутры, чтобы успокоить душу, и семь дней спустя гроб, наконец, был похоронен на военной похоронной церемонии.

В предыдущей жизни семья Му и семья Гу не имели никаких отношений друг с другом, поэтому смерть Гу Мяо не оказала большого влияния на них.

Однако эта жизнь была другой. Сын семьи Гу спас жизнь сыну семьи Му. Поэтому на второй день, когда гроб Гу Мяо был доступен для посещения, Му Божэнь привел Му Чжимина в резиденцию Гу, чтобы оплакать его смерть.

В последний раз, когда отец и сын посещали резиденцию Гу, она казалась тихим и спокойным местом. Но сейчас перед главными воротами было не только много гостей – резиденция выглядела серой, как пепел. Трава, которая когда-то окрашивала это место ярким зеленым цветом, засохла.

Всего в резиденции Гу было три слуги. Поскольку они были так заняты приемом скорбящих гостей, то не могли даже освободить секунду, чтобы заняться другими работами в резиденции. Из-за этого был полный беспорядок.

После ожидания в полдня никто не пришел, чтобы поприветствовать Му Божэня и Му Чжимина. Поэтому они осмелились войти в резиденцию самостоятельно и направились к главному залу.

Незадолго до того, как он смог войти в траурный зал, взгляд Му Чжимина сразу же был сосредоточен на Гу Хэяне, который был одет в простую белую льняную одежду – он стоял на коленях перед духовной скрижалью Гу Мяо[4].

[4] духовная мемориальная табличка.

Было неизвестно, как долго Гу Хэянь охранял духовную скрижаль, но он стоял на коленях с опущенной головой, совершенно неподвижный. Казалось, что его плечи несут тяжелое бремя, но, несмотря ни на что, он не двигался ни на дюйм. Не обращая внимания на все, что его окружало, казалось, что он даже не является частью этого мира.

Первоначальный план Му Чжимина состоял в том, чтобы приехать в резиденцию Гу и утешить Гу Хэяня. Но когда он увидел его таким, Му Чжимин понял, что он ничего не сможет сделать.

«Если никто не знает боли, которую вы испытываете, как ее можно разделить?»

Буддийский монах вышел вперед, чтобы взять Му Божэня и Му Чжимина для выполнения ритуала траура, а затем вывел их из зала. Когда они уходили, Му Чжимин не мог удержаться от того, чтобы не оглянуться на Гу Хэяня, который все еще стоял на коленях. Его осанка даже не изменилась.

– Не смотри, поехали. – Му Божэнь вздохнул, сетуя на то, насколько непредсказуемым был этот мир.

Му Чжимин отвел взгляд, чувствуя, как его сердце сжимается в печали. Кивнув, Му Чжимин последовал за Му Божэнем на улицу. Когда двое мужчин шли по двору резиденции Гу, они вдруг услышали, как кто-то кричал позади них:

– Герцог Янь!

Му Божэнь обернулся, только чтобы увидеть приближающегося человека. Поклонившись, он сказал:

– Лорд Пэй, ты тоже пришел скорбеть?

Лорд Пэй[5] – глава столицы, поклонился.

[5] Пэй – полосатый (об одежде).

– Действительно, но я также поспешил потревожить герцога Янь. Понимаете, у меня на руках сложный случай. Есть что-то особенно необычное с трупом. Я слышал, что среди предков герцога Янь раньше был криминальный чиновник[6], и я также знаю, что герцог Янь обладает большими знаниями в этой области. Поскольку это неотложный случай, и я случайно встретился с герцогом Янь, я хотел бы знать, может ли герцог помочь мне?

[6] должность, заправляющая уголовным правом.

– Ах... Это слава моего предка. Сам я знаю только одну или две вещи. Я не так хорош, как глава Пэй, но поскольку вы так уважаете меня, я не могу заставить себя отказаться от этого. Поэтому, я сделаю все возможное, чтобы помочь. – Му Божэнь согласился.

Повернув голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина, он сказал:

– Ли Чжу, выйди на улицу и жди меня в карете.

Му Чжимин кивнул, отдал честь и ушел. Пока он шел, то внезапно вспомнил про зеленые деревья-зонтики, которые он видел в восточном крыле, когда посещал резиденцию Гу в прошлом.

«Интересно, позаботится ли кто-нибудь о них в эти дни».

Имея в виду эту мысль, тело Му Чжимина двигалось еще до того, как он осознал это. Он не мог удержаться от того, чтобы идти в том направлении, где находилось восточное крыло. Именно тогда Му Чжимин увидел молодую женщину, прижавшуюся к стене вермилиона. Она была одета в траурную одежду и, держа в руках стопку документов, с тревогой плакала.

п. р. Вермилион - ртутный минерал, также известен как киноварь, имеет красивую алую окраску.

Му Чжимин вспомнил о ней. Она была одной из трех слуг резиденции Гу – мисс Хуан.

Му Чжимин сделал несколько шагов вперед и спросил мисс Хуан:

– С вами все в порядке?

Услышав волнующий вопрос, мисс Хуан посмотрела вверх со слезящимися глазами. В тот момент, когда она увидела, что это был Му Чжимин, она поспешила привести в порядок свою внешность. Затем, слабо сказала:

– Я помню, вы... ах! Это Му-гунцзы!

– Что-то случилось? – спросил Му Чжимин. – Если ли что-то, чем бы я мог помочь вам?

– Му-гунцзы, д… – Мисс Хуан схватила документы в руках, смущенно опустила голову и заколебалась, стоит ли ей это говорить или нет.

– Все в порядке, – утешил ее Му Чжимин. – Просто скажите.

Когда мисс Хуан услышала эти слова, она словно нашла свою последнюю надежду. Задохнувшись, она смущенно сказала:

– Му-гунцзы, на самом деле, я не должна говорить вам об этом, поскольку это связано с частным семейным делом. Но, как вы, возможно, уже знаете, в резиденции генерала Гу есть только три слуги. В том числе я, мой муж и моя свекровь. Теперь, когда генерал Гу ушел, и поскольку Молодой Мастер еще не взрослый, похоронная церемония, а также другие вопросы, связанные с этикетом, должны контролироваться нами. Но мы слишком заняты, чтобы справиться со всем, что нужно сделать. Гости, пришедшие сегодня оплакивать, должны были остаться на ужин, но мы ничего не смогли приготовить. Но этого было недостаточно – только что из дворца пришел другой евнух, чтобы дать мне стопку документов, сказав, что похороны генерала должны быть проведены по этим правилам. Эти правила включают в себя список гостей, которые должны быть приглашены, а также подарки, которые должны быть предложены. Евнух сказал так много вещей, но я совсем ничего не смогла понять! Я хотела спросить кого-нибудь еще, могут ли они знать про это, но мой муж был занят добавлением благовоний для родового зала, а моя свекровь заботилась о еде буддийских монахов[7].

[7] еда без масла и мяса.

Чем больше мисс Хуан говорила, тем больше она волновалась, до такой степени, что в ее глазах снова начали образовываться слезы.

– Не паникуйте, позвольте мне посмотреть документы.

Мисс Хуан поспешно передала документы Му Чжимину. Получив их, Му Чжимин понял что, то, что он делает, неуместно. Хотя у мисс Хуан были трудности, он был посторонним, похороны Гу Мяо были крупным событием для семьи Гу. Если бы Му Чжимин вмешался и наставил слугу семьи Гу, это было бы так, как если бы он вышел за пределы жертвенного алтаря и занял кухню.

Как раз тогда, когда Му Чжимин заколебался, позади него раздался голос Му Божэня.

– Ли Чжу, что ты там делаешь?

Испугавшись, Му Чжимин бессознательно спрятал документы в рукаве.

Если Му Божэню станет известно о такой невежливости, он будет ругать Му Чжимина в течение трех дней, оставив его полуглухим после всех ругательств.

Как только Му Чжимин спрятал документы, к нему подошел Му Божэнь.

– Разве я не сказал тебе ждать меня в карете? Может быть, ты снова играешь и не прислушиваетесь к тому, что я тебе говорю?

Мисс Хуан была довольно умна, и когда она увидела эту ситуацию, то вообще не упомянула документы. Вместо этого она отдала честь и сказала:

– Я позвала герцога Янь. Эта служанка была очень грустной и Му-гунцзы был достаточно любезен, чтобы утешить меня.

Лицо Му Божэня сильно смягчилось. Он перестал ругать Му Чжимина и вывел его из резиденции.

Му Чжимин по ошибке забрал стопку документов домой. После ужина он сидел один в своей комнате в крыле и рассматривал документы, пока его голова не начала болеть. Поразмыслив некоторое время, он достал кисть, чернильницу, чернильный камень и бумагу. Не говоря ни слова, он сел за свой стол и просмотрел документы, один за другим.

Более чем через полчаса, Му Чжимин, наконец, положил кисть из волчьей шерсти и выдул свежие чернильные буквы на бумаге, высушив ее. Затем он осторожно свернул ее, спрятал в рукав и встал. Открыв дверь своей комнаты, Му Чжимин наклонил голову и крикнул в сторону боковой комнаты:

– А-Инь!

Как только Му Чжимин закричал, звук чьих-то рукавов поднялся в воздух. После того, как раздался этот звук приближающегося на большой скорости чего-то, Вэнь Хэй Инь, одетый в форму телохранителя, приземлился перед Му Чжимином.

Поскольку у Вэнь Хэй Иня были довольно острые уши, а также из за того, что тот жил рядом, он смог прийти к Му Чжимину, как только его позвали.

– Молодой мастер, что случилось? – спросил Вэнь Хэй Инь.

Му Чжимин сказал:

– Я должен уйти, иди со мной.

– Уйти посреди ночи? – Вэнь Хэй Инь был в замешательстве. – Куда ты намылился?

Му Чжимин понизил голос:

– Я иду в резиденцию генерала Гу. Мы должны идти тайно – мои родители не должны узнать.

Глава 22 - К счастью, мир не безлюден

Чтобы никто их не обнаружил, Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь тихо перелезли через стену, а затем покинули резиденцию Му.

Главные ворота были пустынны, а в двух белых фонарях жутко светилось пламя. Му Чжимин подошел и постучал в главные ворота, но прошло много времени, прежде чем кто-то пришел, чтобы открыть их.

Когда Вэнь Чжун Чэн открыл их и увидел, что это был Му Чжимин, он сказал:

– Гунцзы, траурный час на сегодня закончился. Пожалуйста, вернитесь в другой день.

– Я здесь не для того, чтобы скорбеть, – сказал Му Чжимин. – Я здесь, чтобы вернуть некоторые документы.

– Документы? – Хоть Вэнь Чжун Чэн и был смущен, он все же впустил Му Чжимина и Вэнь Хэй Ина в резиденцию.

– Гунцзы, пожалуйста, следуй за мной в главный зал.

– В этом нет необходимости. – Несмотря на то, что Вэнь Чжун Чэн был слугой, Му Чжимин все еще приветствовал его. – Могу ли я спросить, где твоя жена?

п. п. хочу кое-что сказать: по каким-то невероятно-волшебным причинам, этот Вэнь Чжун и тот же самый Му Чжимин зовут эту жену – фужэнь(я не знаю как обьяснить, так что вставлю просто строку из инета) фужэнь (夫人 fūren), то есть «жена»/«дама». Однако у маньчжур ранг фуцзинь был выше, чем у китайских фужэнь. Титулы, которые даровались младшим линиям Императорского клана... Обычно титул получали Императорские дочери, рожденные супругой–консортом и наложницами. Так вот, в чем вообще проблема – я не понимаю, почему это они ее так называют – нам явно говорили, что эта дама Хуан слуга резиденции Гу, хаха, ну то есть, в информации, что я вставила, написано что, “титулом” фужэнь зовутся только ИМПЕРАТОРСКИЕ дочери, рожденные СУПРУГОЙ-КОНСОРТОМ (если брать кого-то в пример, то сюда сразу попадает Ань Синь (наложница Нян Нян) и Фу Цзи Ань) и наложницами. Так вот, я вот абсолютно не думаю, что ИМПЕРАТОРСКАЯ наложница дала бы согласие на брак со слугой (я тут сразу на наложницу перешла, ну потому что еще более “возможно” ведь МАТЬ-КОНСОР никогда бы не дала согласие на такое унижение (ведь получается императорская дочь женится на слуге, что я понимаю как понижение в ранге или что-то подобное) и главное, сам же автор дал “право” называть даму Хуан “фужэнь”, то есть это типо – “посмотрите как я люблю свою жену, что даю ей право думать, что она с высокого ранга (самоубеждение, получается) и Му Чжимин получается не хотел уничтожать это самоубеждение и тоже стал называть ее фужэнь.

– Ты ищешь мою жену? – спросил Вэнь Чжун Чэн. – Она и моя мама едят на кухне.

Вэнь Хэй Инь прямо сказал:

– Не слишком ли поздно ужинать? В какое время вы обычно едите?

Вэнь Чжун Чэн ничего не сказал и просто лишь улыбнулся. Му Чжимин знал, что в последнее время, они были слишком заняты, поэтому, должно быть, это был единственный раз, когда они могли отдохнуть и поесть горячую еду.

– Пожалуйста, отведите меня на кухню.

– Что? Но Гунцзы, там слуги. — Искренне сказал Вэнь Чжун Чэн.

– Тем не менее, отведите меня туда. – Му Чжимин настаивал.

Вэнь Чжун Чэн больше не спорил и повел Му Чжимина к кухне, которая еще не была убрана. Корзины с овощами, еда и дрова лежали в беспорядке. Мисс Хуан и тетя Лян ютились вместе перед глиняной печью и ели. Когда они увидели, что Вэнь Чжун Чэн привел людей, их лица наполнились замешательством, но внезапно мисс Хуан узнала одного из них. Она тут же встала и с радостью поприветствовала его:

– Му-гунцзы!

Му Чжимин достал документы из рукава и сказал:

– Мне очень жаль прерывать ваш ужин, приехав так поздно, но есть кое-что, что я должен обсудить с вами троими.

Сказав это, Му Чжимин оглянулся и затем вытащил небольшую скамейку, используемую для разжигания огня, которая была возле корзины с овощами, полюбовно сел и передал документы мисс Хуан:

– Я добавил свои собственные заметки. Взгляните и скажите мне, можете ли вы понять что там написано.

Мисс Хуан взяла документы и начала листать их. Она заметила, что инструкции, рассказывающие ей что она должна была делать, теперь были написаны более простыми словами, аккуратными мазками кисти. При этом она не могла не почувствовать, как ее глаза наполняются слезами, когда снова и снова кивала головой:

– Теперь я все это понимаю.

– Очень хорошо, – Му Чжимин обнадеживающе кивнул. – На самом деле... Я хотел поговорить с вами троими о похоронной церемонии генерала Гу. Конечно, я лишний, и генерал Гу не мой родственник, так что…

– Гунцзы, не говори такое, – сказала тетя Лян. – Как видишь, мы ничего не знаем, и для нас благословение, что кто-то готов помочь нам позаботиться о похоронной церемонии генерала.

Му Чжимин почувствовал облегчение и сказал, что им нужно просить людей помочь с работой по похоронной церемонии. Работа, такая как: подача еды и чая для людей, которые придут выразить свои соболезнования, поиск людей, которые будут нести гроб в могилу и т.д. Му Чжимин проинструктировал их, одного за другим, о том, что они должны делать. Однако, в конце концов, он также боялся, что эти трое не смогут запомнить все это. Поэтому, прежде, чем он пришел, он записал вещи, на которые им нужно было обратить особое внимание.

Никто из трех слуг не ожидал, что Му Чжимин сможет сделать это так тщательно в столь юном возрасте, но они все еще могли видеть, что он делает все возможное чтобы помочь им. Они были так благодарны Му Чжимину, что их глаза покраснели от слез, до такой степени, что они хотели поклониться ему с благодарностью от всего сердца.

– Эти дни были тяжелыми для вас, нет необходимости в благодарности. Если больше ничего нет, то я пойду.

Однако в этот момент тетя Лян внезапно бросилась на землю, стоя на коленях, умоляя Му Чжимина дрожащим голосом:

– Му-гунцзы, на самом деле, есть еще одна вещь, в которой мне нужна твоя помощь. Эта слуга осмеливается умолять тебя.

– Встаньте, пожалуйста, – Му Чжимин был поражен и поспешил помочь тете Лян встать. – Если есть что-то еще, что вам нужно, просто спросите. Не нужно умолять меня.

Тетя Лян держа запястье Му Чжимина, вздохнула:

– Может ли Му-гунцзы, пожалуйста, пойти и убедить нашего Молодого Мастера?

Му Чжимин был ошеломлен:

– Гу-сюна? Что с ним случилось?

Тетя Лян горько заплакала:

– Молодой Мастер стоит на коленях в траурном зале два дня и две ночи, не съев и не выпив ни капли воды. Недавно, я пошла уговаривать его отдохнуть, выпить и поесть горячую еду, но он все равно отказывался вставать.

Сердце Му Чжимина яростно трепетало:

– Как я могу... если... если люди, которые близки к нему, как вы, не могут убедить его…как может такой посторонний человек, как я… сможет?

Тетя Лян покачала головой:

– Му-гунцзы, мы слуги и не знаем, как правильно говорить. Вы, с другой стороны, хорошо разбираетесь в книгах и этикете. Му-гунцзы должен быть очень красноречивым, вы должны быть более убедительными, чем любой из нас. Пожалуйста, попробуйте.

– Я... но он относится ко мне так… он так равнодушен ко мне... и так поздно... Было бы слишком неуместно с моей стороны вторгаться внезапно… – Му Чжимин колебался снова и снова, говоря бессвязно.

Тетя Лян продолжала крепко сжимать его запястье.

– Му-гунцзы, наш Молодой Мастер неравнодушен. Он просто не очень хорош в словах. С детства, он никогда не говорил о том, что ему нравилось, никогда не спорил и никогда не был непослушным ребенком. Все говорят, что он зрелый и вдумчивый молодой человек, но чем больше о нем говорят, тем несчастнее он становится. Другие люди не понимают его, но я наблюдала, как он растет. Кто в этом мире родился с врожденной снисходительностью? Кто не был когда-нибудь рыдающим ребенком при пеленании? Если бы у него был кто-то, кто мог бы понять его уязвимость и его печаль, то ему не пришлось бы все время притворяться сильным. Как вы думаете, почему он скрывает свои страдания глубоко в своем сердце?

Слова тети Лян поразили Му Чжимина до такой степени, что его разум был в смятении.

Му Чжимин вспоминал, что в его предыдущей жизни рассказчики на улицах говорили, что Гу Хэяню было всего 17 лет, когда он впервые вышел на поле боя, описывая его, как яркого и героического молодого человека. Мало того, что он был непобедим на поле боя, но он также был железно кровным молодым генералом, который потряс всю землю и запугал иностранных врагов. Он был настолько храбрым, что мог даже встретиться лицом к лицу с Небесами.

Вся страна поставила Гу Хэяня на пьедестал. Однако, кто-нибудь думал, что оба его родителя были мертвы? Или то, что когда Гу Хэянь отрубал головы врагу, окрашивая меч кровью, он был не старше 17 лет?

– Да... Я постараюсь изо всех сил.

– Спасибо, Му-гунцзы. – Тетя Лян подняла рукав и вытерла слезы.

Му Чжимин сказал Вэнь Хэй Ину:

– А-Инь, подожди меня здесь.

– Хорошо, – Вэнь Хэй Инь кивнул и засучил рукава. – Время простоя – это время простоя. Эй, эта кухня в таком беспорядке, позвольте мне помочь вам убрать ее.

Тетя Лян не позволила Вэнь Хэй Ину работать, поэтому подала сигнал Вэнь Чжун Чэну, чтобы он заставил Вэнь Хэй Ина сесть, и попросила мисс Хуан принести ему несколько закусок.

Му Чжимин вышел из кухни и самостоятельно пошел в траурный зал.

Свет полумесяца ощущался очень холодным на фоне чернильной ночи.

Перед траурным залом вместе с ветром двигались одинокие и пустынные белые флаги, призывающие душу. Дым, производимый благовониями и горящими бумажными деньгами, выглядел эфирным, паря в воздухе. Гу Хэянь все еще стоял на коленях перед гробом и духовной скрижалью, слушая, как рыдающий звук ветра, доносящийся извне, проникал в каждый уголок зала. Мало того, что у него кружилась голова, болела спина, колени были стерты, а плечи уже дрожали. Он знал, что бессмысленно стоять на коленях, но не знал, что еще ему делать. Он просто хотел, чтобы его забыли и Небо, и Земля.

Гу Хэянь ждал. Ждал, когда его физические силы закончатся, чтобы он мог потерять сознание. Только тогда все вокруг него погрузится во тьму, включая его невыразимое горе.

В своей предыдущей жизни Гу Хэянь умудрялся терпеть подобное в течение семи дней. Не имея ни еды, ни питья, он преклонял колени в сыновней почтительности, падая в обморок, а затем просыпаясь снова и снова.

В этой жизни, он будет делать то же самое.

В этот момент Гу Хэянь услышал звук легких шагов, приближающихся к нему. Неохотно Гу Хэянь поднял голову, чтобы посмотреть, кто идет. В оцепенении он подумал, что уже упал в обморок, и то, что он видел, было не более чем сном.

«Иначе, как он мог прийти ко мне?»

Му Чжимин встал на колени рядом с Гу Хэянем и почтительно поклонился перед духовной скрижалью.

После богослужения Му Чжимин повернул голову, чтобы посмотреть на Гу Хэяня. В этот момент двое молодых людей посмотрели друг на друга, совершенно потеряв дар речи.

Хоть тетя Лян и попросила Му Чжимина убедить Гу Хэяня, но что мог сказать Му Чжимин? Что можно сказать, когда хочется убедить других людей? Что мог сказать Му Чжимин, чтобы убедить Гу Хэяня отдохнуть, чего тетя Лян и остальные еще не сказали?

Однако, даже если Му Чжимин убедит Гу Хэяня отдохнуть, вернет ли это Гу Мяо к жизни? Помешает ли это Гу Хэяню чувствовать себя одиноким?

Му Чжимин молчал. Он не хотел уговаривать его, а просто тихо сопровождать.

Пламя белых восковых свечей мерцало в траурном зале, когда холодный ветер дул снаружи. В этот момент Гу Хэянь медленно открыл рот, когда его взгляд упал на духовную скрижаль Гу Мяо. Его голос был почти неслышен:

– Перед тем, как он ушел на войну, я спросил его, будет ли он сожалеть, если не вернется. Он сказал мне, что абсолютно нет. В тот день, когда мы попрощались, я наблюдал, не сказав ни слова.

Му Чжимин смотрел на него и тихо слушал, как Гу Хэянь повторял фразу «Я ничего не говорил» снова и снова.

Хотя это были всего четыре коротких слова, было неизвестно, сколько вещей Гу Хэянь, должно быть, хотел сказать Гу Мяо в то время. Но в итоге осталось только одно предложение: я ничего не говорил.

Кристально чистые слезы затмили безразличие, присутствующее в глубине глаз Гу Хэяня, медленно падая по его щекам. В одно мгновение одинокие слезы превратились в сильный дождь, который, казалось, не прекращался. Молодой человек, который был так сдержан с тех пор, как получил трагическое известие, плакал и рыдал в тот момент, когда кто-то решил сопровождать его и слушать, как он заканчивает расставание со своим мертвым отцом.

Холодной, снежной зимней ночью, в траурном зале, Му Чжимин протянул руку и обнял опустошенного и беспомощного Гу Хэяня. Му Чжимин позволил ему упереться лбом в плечо – пусть слезы Гу Хэяня смочили его грудь, пусть Гу Хэянь спрячет свои рыдания в объятиях – пусть Гу Хэянь получит хоть немного человеческого тепла.

Мир может оказаться в тяжелом положении, но, к счастью, эта небольшая часть мира не была такой безлюдной.

Глава 23 - Очищая сознание, можно лишиться потомства

После слез, Гу Хэянь упал в обморок в объятиях Му Чжимина, он оставил Гу Хэяня и позвал тетю Лян, что вызвало только шумиху. Гу Хэяня поспешно отнесли в его комнату, укрыли и уложили в кровать. Только тогда, они увидели, что Гу Хэянь упал в обморок от истощения и, по сути, пребывал в глубоком сне.

К тому времени, когда все успокоилось, была уже полночь. Поскольку снег все еще шел, тетя Лян хотела, чтобы Му Чжимин остался в резиденции Гу, но ему пришлось вежливо отказаться.

– Но, Му-гунцзы, у тебя нет кареты, в которой можно было бы вернуться. Кроме того, комендантский час уже начался. – взволнованно сказала тетя Лян.

– Не волнуйтесь, я – сын герцога Янь. Даже если патрульные охранники встретятся со мной, они ничего не сделают. – Му Чжимин успокоил тетю Лян, попрощался, и ушел с Вэнь Хэй Ином.

Как только они ушли, Му Чжимин сразу же потерял прямолинейность и последовал за Вэнь Хэй Ином, подходя близко к стенам, как будто они были ворами.

Дело не в том, что Му Чжимин боялся быть пойманным императорской гвардией, но если уж поймают, его отправят к отцу. Другими словами, Му Чжимин больше боялся, что Му Божэнь будет ругать его, чем быть арестованным.

«Если я буду меньше страдать, то так тому и быть».

Как ловкие кошки, два молодых человека использовали различные уловки, возвращаясь назад, чтобы избежать патрулирующих охранников. Тихо проходя через дома других людей, извинялись в своих сердцах за то, что мешали их вечеру. Взобравшись уже на дюжину стен, Му Чжимин едва мог идти дальше, и ему пришлось сидеть рядом со стогом сена внешнего двора какой-то семьи. Он тер руки пока отдыхал, Вэнь Хэй Инь стоял рядом с ним и ждал.

В этот момент, Му Чжимин вдруг что-то нашел. Когда он протянул руку, чтобы поднять стог сена, Вэнь Хэй Инь озадаченно посмотрел на него. Как раз в тот момент, когда он собирался спросить своего Молодого мастера, что тот делает, он увидел, как Му Чжимин отодвинув стог сена, открыл собачий лаз в стене.

– Ах! Собачий лаз! Может ли быть собака в этом дворе?! – Вэнь Хэй Инь боялся собак после того, как его укусила одна из них, когда он был ребенком.

Му Чжимин не ответил. Он просто потянул Вэнь Хэй Ина вниз, заставил его присесть, а затем внимательно осмотрел дверь:

– Размер идеален, мы можем проползти через нее!

Рот Вэнь Хэй Ина дернулся.

– Кто будет ползать через дверь собаки? Если ты хочешь пойти на это, я не буду тебя сопровождать. Это не значит, что я не могу перелезть через туда, у меня железные когти и нечего мне там бо…

– Гав!

Вэнь Хэй Инь услышал «лай», и с перепугу прыгнул в собачий лаз..

Му Чжимин последовал за ним, не забывая вернуть стог сена в исходное положение.

В этот момент Вэнь Хэй Инь устроил истерику от раздражения и стыда:

– Молодой мастер! Как ты мог сделать это со мной?! Ты такой грубый! Ты вовсе не ведешь себя как праведник! Ты зашел слишком далеко! Я очень злюсь!

– Завтра я куплю тебе два запеченных в печи пирожных с кунжутными семечками с аллеи Западной улицы.

Вэнь-«железные кости»-Хэй Инь сразу же переобулся:

– Очень добрый, добрый молодой мастер!

– Пошли уже. Мы находимся рядом с резиденцией Му, и я уже устал.

Однако в этот момент с улицы раздался внезапный гневный рев, и несколько патрульных охранников закричали:

– Кто там?!

Вэнь Хэй Инь схватил Му Чжимина за руку, потянул его и начал убегать. Пробежав некоторое время, двое молодых людей обнаружили, что патрульные охранники преследуют их. Вэнь Хэй Инь отвел Му Чжимина в самую темную часть переулка.

– Молодой Мастер, я пойду отвлекать охранников. Подожди здесь, когда больше не будет слышно никакого движения снаружи, беги обратно в резиденцию.

Му Чжимин знал, что он потянет вниз Вэнь Хэй Ина только в том случае, если он побежит за ним, поэтому спрятался как было велено.

– Будь осторожен.

– Не волнуйся. Эти обычные охранники никогда не смогут поймать меня. – Уверенно сказал Вэнь Хэй Инь, затем повернул голову и побежал в другой переулок, намеренно издавая какой-то шум, чтобы привлечь внимание охранников.

Ночь была темной и ветреной, в это время земля была скользкой из-за снега, который выпал в первой половине ночи – охранникам было нелегко догнать Вэнь Хэй Ина. Опираясь на свои навыки цингун, он мог пролетать над карнизами и стенами, гордо пробираясь мимо патрулирующих охранников. Подсчитав время, Вэнь Хэй Инь почувствовал, что Му Чжимин уже должен был вернуться в резиденцию Му, поэтому, он вскочил и дико побежал, намереваясь полностью избавиться от патрульной охраны.

В этот момент охранники наткнулись на молодого человека, одетого в прекрасные одежды, расшитые темно-красным узором журавля и несущего на талии меч. Сосредоточив свой взгляд на нем, лидер гвардии указал на направление, в котором только что бежал Вэнь Хэй Инь, и закричал :

– Пэй-гунцзы! Поймай летающего вора!

п. п. гунцзы – молодой господин/господин, буквально «сын дворянина» или «сын общества». Естественно предположить, что положение в обществе этого Пэя и Чжимина немного разные, так как сам Му Чжимин рожден от Му Божэня – герцога, между прочим(что между прочим совсем не маленький “титул”, а тут, как я предполагаю, что-то чуть выше уровне Гу Хэяня (не принижаю “титул” Гу Мяо) просто считаю, что тут что-то связанное – мейби советник главнокомандующего или как раз таки, мб приближенный главы какого-нибудь, или, хаха, глава чего-то не очень большого( не знаю какой пример привести, чтобы вы поняли мое виденье “небольшого”, что-то подобное, короче, блядь, да нахуй это строчу кто вообще читает длинные сноски.., ладно, так что если Пэй и Чжимин встретятся, то первому определенно придется оказывать уважение последнему.

Молодой человек повернул голову, чтобы посмотреть, что же там такое, и увидел фигуру индиго, ревущую и проносящуюся по воздуху. Не раздумывая, юноша решительно начал догонять его.

Вэнь Хэй Инь слегка перепрыгнул через гофрированные карнизы, ожидая, что патрульные охранники, которых он оставил, не смогут догнать его. Именно из-за этого он сильно расслабился, готовый вернуться в резиденцию Му. Неожиданно он остановился на полпути. Уши Вэнь Хэй Ина были настолько острыми, что он даже мог услышать звук ладони, развевающейся в воздухе, направленной прямо на него.

Вэнь Хэй Инь быстро обошел стороной и уклонился от атаки. Увернувшись, он не хотел раскрывать какую-либо слабость, поэтому схватил за плечо человека, который только что напал на него.

Пэй Хантан[1] развернулся и локтем заблокировал руку Вэнь Хэй Ина ударом локтя. Пока они сражались руками, их глаза смотрели друг на друга. Как только он увидел лицо Вэнь Хэй Ина, Пэй Хантан сузил глаза, улыбнулся и, наконец, сказал:

[1] Пэй – полосатый (об одежде)

Хан – холодный, морозный.

Тан – вид нефрита.

п. п. постойте ка… кто там был недавно с нашим Божэнем…  ладно, давайте о другом – тан – вид нефрита. Я такого вида блять не ебала,так что логично предположить, что не нашла(хотя, может тут и я тупая) есть только что-то типо искусство династии Тан(но разве это не другое?) ведь получается, что чтоли в каждой династии был “свой стиль отхуепывание нефрита” что мне кажется не логичным(ведь следующая династия могла жество спиздить это у прошлой или новая могла сказать, что ничего подобного и это все их), ведь в моем виденье – вид – это стиль, а стиль хоть у китайца, хоть у индейца можно запросто спиздить и сказать что-то типа “ета стиль такой” (так и есть, ведь не помню почему, но помню что так, когда всякие богатейки разьезжали по миру и спиздохавали культуру других стран и народов, называли это “разношением\поделением” культуры мира)

– Так молод и уже вор вместо того, чтобы нормально учиться?

– Кто тут вор?! – Вэнь Хэй Инь был в ярости. – Разве не может быть так, что я не смог заснуть и пошел гулять?! Не путай лысого мужчину с монахом! Ты обвиняешь меня ложно!!

п. п. не знаю, в каком промежутке времени китая это происходит, но первое, что приходит на ум, что типо монахи бреют голову, но и некоторые обычные люди бреют головы(так что нехуй всех лысых делать монахами), но я бы это так и оставила без объяснения, если бы у меня на переводе не было еще одной новеллы, где тот же самый монах(я даже предполагаю, что они “рассказываются-пишутся” почти об одном времени) вовсе не бритый, как и другие монахи из того храма где он служил(хотя, как я предполагаю, уверования у каждых храмов были свои и правила служения тоже, так что я все это зря писала,и тут наз Хэй Инь возмущается о том, что он похожее сравнивает чтоли(я забыла правильное слово) с совсем другим ( типо Хэй Инь ведь охранник и он отвечает за защиту, и можно знать, первое, что он обязан знать, так это как скрываться, следить и всему тому подобное, а воры, зачастую, пиздят вот с таких вот стражников защиты “приемы”(кстати у меня предположение, что зачастую именно такие  охранники украдывали что нибудь у своих богатеньких хозяев, ведь они были приближенными слугами, что всегда рядом)

Пэй Хантан улыбнулся:

– Комендантский час не исключает твою бессон…!

Прежде чем он успел закончить свои слова, Вэнь Хэй Инь внезапно поднял ногу и яростно ударил Пэй Хантана между ног.

Потрясенный жестокостью и бесстыдством Вэнь Хэй Ина, Пэй Хантан немедленно ослабил свои силы – он сделал несколько шагов назад, чтобы не потерять своих будущих сыновей и внуков. Как только он выпрямился и снова поднял глаза, то обнаружил, что Вэнь Хэй Инь уже убежал, исчезнув в темноте ночи.

Пэй Хантан знал, что у того сейчас нет денег, поэтому он не беспокоился и не раздражался таким побегом, даже не удосужившись погоняться за Вэнь Хэй Ином. Он просто смеялся над ночным небом и кричал:

– Мелочь[2], я запомнил твое лицо. Надеюсь, что у тебя будет возможность никогда больше не встречаться со мной в этой жизни, потому что, если я когда-нибудь поймаю тебя, то обязательно преподам очень хороший урок.

[2] Сяо – маленький, небольшой.

Дон – хозяин, владелец/Восток

Ши – Западный Рай(тут прямое отношение к буддизму)/Запад

п. п. в анлейте, где я и перевожу, применили именно малыш, хотя я бы не осмеливалась так искажать истинность оригинала – мелочь, раньше я даже как то не подумала над этим, считая что так Пэй выражает сочувствие скачущему по крышам домов малолетке (хотя тут сразу наводиться мысль, не так уж и он младше, ведь он вырос то с Му Чжимином и по факту слишком пиздюшного его не могли подсунуть, так что я считаю, что примерная разница в возрасте уж точно не больше двух лет.

***

С другой стороны, Му Чжимин только что вернулся в резиденцию Му. После стука в боковую дверь ее открыл ночной привратник, который был удивлен, увидев Му Чжимина снаружи. Он попросил молодого человека сохранить это в тайне, а затем рысью вернулся в свой двор. При одном взгляде, Му Чжимин увидел, как Цай Вэй стояла перед его комнатой, шагая взад-вперед, и потирала свои покрасневшие руки с обеспокоенным выражением лица.

– Сестра Цай Вэй. – поспешно прокричал Му Чжимин.

При этом Цай Вэй радостно посмотрела вверх.

– Молодой господин! Куда подевались вы и А-Инь?! Я ждала здесь полдня, но вы так и не вернулись. Я волновалась до смерти.

– Извини, я вышел в такой спешке, что даже забыл сообщить тебе об этом. Ты ведь не сказала моим родителям, не так ли? – спросил Му Чжимин.

– Если бы я уведомила Герцога и Мадам, то они бы отправились искать вас на улицах с фонарями!

– Это правда, – кивнул Му Чжимин. Затем он с чувством вины сказал: – Сестра Цай Вэй, погода сейчас такая холодная, ты, должно быть, замерзла.

– Мне не холодно, – улыбнулась Цай Вэй. – Молодой господин, я рада, что вы вернулись. Я могу, наконец, быть уверенной, что всё хорошо, но где А-инь?

Сразу после того, как Цай Вэй сказала это, Вэнь Хэй Инь наступил на конек крыши и пронесся по воздуху, легко приземлившись на землю.

– Сестра Цай Вэй, я здесь! Мастер, меня чуть не поймали, но к счастью, я был достаточно умен, чтобы использовать очищающую ум технику ударов ногами, и смог сбежать!

Му Чжимин громко рассмеялся. Ведь именно он выбрал название этой «техники»:

– Ты действительно пнул?!

– Совсем легонько.

п. п. техника искоренения Хантанов.

– Это хорошо, – рассмеялся Му Чжимин. – В противном случае, это, вероятно, привело бы к огромной катастрофе.

Цай Вэй не спросила, куда они уходили. В конце концов, она знала, что Му Чжимин был довольно дисциплинированным. Должно быть, случилось что-то важное, чтобы он ушел из дома ночью.

– Хорошо, поторопитесь и отдохните. В следующий раз, когда вы соберетесь куда-то поздно, вы должны сообщить мне об этом заранее. Не позволяй мне снова так волноваться.

Оба молодых человека кивнули, как куры, клюющие рис.

***

Семь дней спустя, дующий ветер, что звучал как рыдания, и холодный снег, что морозил всем кости, приветствовали похороны верного генерала Гу. В тот день, даже простые люди в столице участвовали в похоронной процессии.

В тот же день, в столицу был направлен доклад о войне на границе. Это не принесло ничего, кроме беспорядков гражданским и военным чиновникам в императорском дворе, добавив следы крови и слез к историческим записям: из-за смерти генерала Гу моральный дух солдат на границе был подорван, и племя Западного Жун смогло захватить целую деревню. Захватив, племя Западного Жун убило ее жителей, сжигая все на своем пути, пока они грабили деревню. В настоящее время северо-запад погрузился в хаос, и требовалось скорейшее исправление ситуации.

На следующий день, Гу Хэянь вошел в императорский дворец, чтобы увидеть императора. Он попросил, чтобы его послали на северо-западную границу и дали разрешение на возглавление армии своего отца, чтобы сражаться против племени Западный Жун.

Император не согласился с этим и даже попытался отговорить его:

– Ты сейчас единственный член семьи Гу, и тебе всего 17 лет. Если с тобой что-то случится, как я смогу встретиться с твоим отцом под Девятью Источниками[3]? Даже если я хочу отправить тебя сражаться на поле боя, я должен подождать, пока ты не создашь процветающую семью. Не волнуйся, после года сыновней почтительности, я лично дам тебе брак!

[3] Девять источников – подземный мир.

Гу Хэянь опустился на колени и поклонился.

– Из 70 000 солдат Жун Янь, 50 000 были тяжело ранены, и некоторые из них в конечном итоге погибли. Когда гонги и барабаны звучат повсюду на свадебной церемонии, они желают счастливого брака. Но кто услышит тишину 10 000 трупов на краю той деревни? Если страна рухнет, то мой отец умер напрасно. Как он сможет тогда покоиться с миром под Девятью Источниками?

Когда Гу Мяо погиб в бою, вся страна была взволнована:

«С уходом генерала Гу кто стабилизирует границу?»

Для всех самым необходимым сейчас было иметь такого человека как «генерал Гу».

Глава 24 - Не поранься

На пятый день, после похорон Гу Мяо, был издан императорский указ генералу армии Жун Янь, дислоцированному на северо-западной границе. Ему был присвоен титул Великого Полководца, которому было приказано продолжать сражаться против племени Западный Жун и охранять страну. Сын Гу Мяо, молодой маршал армии Жун Янь, был назначен лейтенантом армии Юйлинь. Ему также было приказано вести 30 000 солдат к северо-западной границе для поддержки армии Жун Янь.

На следующий день Фу Цзи Ань спал до часа Чэнь[1]. Когда он, наконец, проснулся, то был ошеломлен...

[1] Час Чэнь – с 7 до 9 часов утра.

Причина в том, что Му Чжимин не пришел для того, чтобы прервать его сладкий сон или кричать на него, пока Фу Цзи Ань, наконец, не поднимется с постели.

Встав, он спросил дворцовую служанку, ожидающую сбоку, почему Му Чжимин не пришел. Дворцовая служанка ответила с улыбкой:

– Когда сын герцога Янь вчера приветствовал Благородную наложницу, то сказал ей, что должен что-то сделать сегодня и не сможет прийти во дворец. Благородная наложница также это одобрила.

Фу Цзи Ань почесал голову и пробормотал:

– Что может делать Му-гэгэ сегодня? О! Подождите, сегодня день, когда мой Шифу покинет столицу! Я должен пойти провожать его! Ааааа…!!!

Седьмой принц завыл, поспешив встать. Однако его удержала дворцовая служанка:

– Ваше Высочество, успокойтесь. В этот час армия, должно быть, уже покинула столицу.

***

На окраинах столицы и в окрестностях звучали звуки барабанов и труб, а на ветру развевались флаги. 30 000 солдат прошли маршем, готовые идти к границе.

Гу Хэянь, одетый в военную одежду, ехал верхом на лошади. Рядом с ним его лучший друг Пэй Хантан, так же был на лошади. Глядя на могучую армию, Пэй Хантан взволнованно вздохнул:

– Когда мой отец отправил меня в резиденцию генерала Гу изучать боевые искусства, нам с тобой было всего шесть лет. Но теперь, в мгновение ока, все изменилось.

– Тебе не нужно провожать меня так далеко. Возвращайся. – спокойно сказал Гу Хэянь.

– Хорошо, – беспомощно кивнул Пэй Хайтан и с улыбкой сказал: – Поскольку, ты не любишь обмениваться напутственными словами, я не буду их говорить. Во всяком случае, я просто хотел сказать… тебе лучше поспешить обратно. Я приглашу тебя выпить вина, и мы будем наслаждаться луной, отраженной в озере.

– Хорошо. – уверенно кивнул Гу Хэянь.

Пэй Хантан сжал кулак и попрощался. Когда он возвращался в столицу на своей лошади, то проехал мимо кареты.

Гу Хэянь натянул поводья, готовый ехать верхом к передней части процессии, как вдруг у дороги остановилась карета. Поднятая пыль еще не рассеялась, когда человек открыл занавеску и выпрыгнул из кареты. Этот человек оглядывался по сторонам, пока его глаза не столкнулись с Гу Хэянем. Он поспешил к нему.

Позади него Вэнь Хэй Инь нагнулся и приподнял занавес. Первоначально, он хотел выйти из кареты и последовать за Му Чжимином, но когда он увидел, что Гу Хэянь находится на небольшом расстоянии, то вернулся в карету.

Гу Хэянь быстро развернулся и спешился с лошади. Как только он приземлился на землю, перед ним встал Му Чжимин.

Они некоторое время смотрели друг на друга, но именно Гу Хэянь первым отвел свой взгляд.

– Почему ты здесь?

Не раздумывая, Му Чжимин ответил:

– Я хотел проводить тебя, поэтому я пришел.

Гу Хэянь внезапно поднял глаза, удивленный и растерянный. Через некоторое время, он сразу же собрал свое выражение лица и опустил взгляд:

– Хм..

– Что-то случилось? Разве я не могу прийти и проводить тебя?

– …Ты можешь…

Му Чжимин опустил глаза и улыбнулся. Поразмыслив некоторое время, он, наконец, спросил:

– Гу-сюн, ты хочешь услышать сентиментальные прощальные слова и пожелание всего наилучшего в твоем путешествии, или ты хочешь услышать то, что я хочу тебе сказать?

– То, что ты хочешь сказать.

– Тогда… – Сын герцога Янь чувствовал себя немного застенчиво. – Обстановка на границе опасна, позаботься о себе.

Гу Хэянь кивнул:

– Мм-хмм.

– Я буду заботиться о семье тети Лян для тебя. – пообещал Му Чжимин.

Гу Хэянь был слегка ошеломлен, но он не спросил, почему слуги в резиденции Гу нуждаются в заботе Му Чжимина. Вместо этого он поблагодарил его.

– И… – Му Чжимин, который обычно был довольно красноречив когда говорил, заикался. – Ты, ты должен хорошо питаться, отдыхать, когда можешь, и не изнурять себя работой.

Гу Хэянь продолжал кивать.

– А потом...и...хм...и... – Му Чжимин думал снова и снова, но, наконец, ему удалось сказать: – Не поранься...

Гу Хэянь сузил глаза и промолчал.

Увидев, что он ничего не говорит, Му Чжимин слегка запаниковал и поспешил спросить:

– Почему ты не отвечаешь? Я сказал что-то не так?

Гу Хэянь мягко сказал:

– Невозможно не пострадать на войне. Я не могу тебе этого обещать.

Му Чжимин долго стоял в оцепенении, и его сердце необъяснимо колотилось от боли. Но затем он выпустил длинный вдох.

Вдруг на коне подъехал солдат и сказал:

– Молодой генерал, уже поздно. Пора отправляться в путь.

Гу Хэянь кивнул солдату.

Затем он повернул голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина, и сказал:

– Я должен идти, – Он остановился на несколько секунд и добавил: – Спасибо, что пришел провожать меня.

– Конечно, – Сжал кулак Му Чжимин и отдал честь. – В конце концов, Гу-сюн – мой спаситель.

– Конечно. – равнодушно ответил Гу Хэянь.

Му Чжимин не понимал, что Гу Хэянь имел в виду под «конечно», но прежде чем он смог что-либо сказать, тот снова заговорил:

– Ты должен вернуться в карету.

Му Чжимин был удивлен и с улыбкой сказал:

– Гу-сюн, я тот, кто пришел провожать тебя. Как я могу вернуться первым? Конечно, я должен видеть, как ты уходишь.

Гу Хэянь нахмурился:

– Возвращайся.

Му Чжимин не ожидал, что Гу Хэянь будет настаивать на этом, и когда он увидел, что выражение лица Гу Хэяня выглядит уже недовольным, он должен был сделать то, что ему сказали. Склонив голову, Му Чжимин снова попрощался, развернулся и пошел обратно к карете.

Гу Хэянь наблюдал, как Му Чжимин уходит. Как только тот сел в карету, он повернулся и прыгнул обратно на лошадь, а затем, проехал на лошади весь путь до фронта армейской процессии.

Когда Му Чжимин поднял занавес, чтобы войти в карету, Вэнь Хэй Инь протянул ему руку, чтобы помочь.

– Молодой мастер, я беспокоился, что ты вернешься в карету только после того, как встанешь на обочине дороги, чтобы посмотреть, как армия уходит. К счастью, ты этого не сделал. В противном случае было бы плохо, если бы твои легкие были в окружении пыли, парящей в воздухе, пока ты бы ждал, пока армия уйдет. Если бы ты вдыхал ее в течение длительного периода времени, то вернулся бы к своей старой болезни. Тебе пришлось бы кашлять в течение трех дней и трех ночей, прежде чем сможешь выздороветь!

– Не такой я уж больной и слабый! – Му Чжимин чувствовал себя подавленным. – Это просто пыль, я мог бы просто размахать ее.

– Кто был тем, кто кашлял кровью от болезни легких в 8 лет, и смог выздороветь только после трех лет постоянного лечения? – Вэнь Хэй Инь безжалостно разоблачил слабость Му Чжимина.

– Мне было всего 8 лет! – Му Чжимин раздраженно закричал. – Сколько лет прошло с тех пор? Разве я не исцелился?!

Вэнь Хэй Инь погримасничал и не высказал своего мнения.

Когда Му Чжимин снова поднял каретный занавес, то высунулся, только чтобы увидеть марширующие флаги, обращенные к ослепительному солнцу. Количество солдат было настолько велико, что он не мог видеть, где оно заканчивается. Это означает, что он также не смог увидеть фигуру Гу Хэяня.

– Молодой Мастер, разве мы не вернемся в резиденцию? – спросил Вэнь Хэй Инь.

– Да, поехали. – сказал Му Чжимин, опустив глаза.

Затем карета медленно поехала обратно в столицу, в то время, как армия шла по противоположному пути. На бескрайних просторах страны будут времена, когда у людей будет возможность встретиться друг с другом, и также придется расстаться.

В начале весны следующего года война, присутствующая на северо-западной границе, значительно успокоилась. Всего за три месяца племя Западного Жун перешло от безудержного уничтожения городов к поражению и поспешному бегству.

В тот момент, когда в столицу прибыло военное донесение, все задались вопросом: что случилось на границе?!

Другой военный доклад разрешил это сомнение.

Гу Хэянь сражался и выиграл семь сражений, победив могущественного противника небольшим количеством войск. Наконец, он повел элитную кавалерию армии Жун Янь прямо во внутренние районы противника, вторгся прямо в казарму противника и захватил в плен вождя племени Западный Жун живым.

С тех пор репутация Гу Хэяня стала непревзойденной.

Находясь на северо-западной границе, Гу Хэянь провел более полугода, сражаясь против сил племени Западный Жун. Он строил оборонительные рубежи, обучал войска и защищал стабильность народа.

Через год, Гу Хэянь, которому было уже 18 лет, был назначен генералом армии Юйлинь, заменяя генерала Гу Мяо главнокомандующего армией Жун Янь.

Шесть месяцев спустя королевство Гоуцзи на северо-востоке Белых гор внезапно собрало свои войска для вторжения. Две страны изначально были в хороших отношениях друг с другом и даже имели торговые обмены, поэтому никто не ожидал, что королевство Гоуцзи внезапно нападет. Генералы на северо-восточной границе не смогли даже устоять перед атакой. Вскоре, три города были заняты храбрыми и умелыми воинами королевства Гоуцзи. Таким образом, еще одна война должна была распространиться на Центральные равнины.

Гу Хэянь получил приказ возглавить армию Жун Янь для поддержки северо-восточной границы.

Конечно, молодой человек оправдал ожидания и победил армию королевства Гоуцзи, величественно отвоевав три оккупированных города.

В том году история выдающегося и талантливого молодого генерала распространилась по всей стране.

В это же время, император обсуждал политику с министрами в зале Сюаньдэ, почему королевство Гоуцзи собрало свои войска для вторжения.

Министры утверждали :

"Эти варвары должно быть жадные! Они жаждут нашей земли, пищи, скота и одежды. Мы должны использовать силу, чтобы сдержать их!"

В разгар дискуссии герцог Янь советовал:

– Когда бывший император был молод и находился у власти, он взял на себя инициативу послать послов в королевство Гоуцзи для обмена поэзией, литературой, а также музыкой. С тех пор, наши две страны находятся в хороших отношениях, сохраняя эти отношения на протяжении многих лет. Вот уже Его Величество Император находится на троне более 20 лет. Когда я оглядываюсь вокруг, то задаюсь вопросом, знает ли кто-нибудь из гражданских и военных министров императорского двора язык королевства Гоуцзи? Есть ли в этой стране кто-нибудь, кто может нести большую ответственность за выполнение функций посланника?

Когда император услышал это, он почувствовал себя только просветленным. Как будто слова Му Божэня открыли уши глухим и глаза слепым. Сразу после этого император решил выбрать человека из Министерства обрядов и отправить его на северо-восточную границу для изучения языка Гоудзи, для того, чтобы подготовиться к тому, когда пограничная ситуация стабилизируется в будущем, и послать его в качестве посланника, чтобы принести мир обеим странам.

Однако это была опасная работа. Не говоря уже о нынешней сложной ситуации на границе, в будущем, когда полпред поедет в страну, в которой сложилась сложная политическая ситуация, есть вероятность, что его посадят в тюрьму или даже убьют.

п.р.Полпред — это полномочный представитель президента в федеральном округе, который обеспечивает реализацию конституционных полномочий главы государства…

Как раз тогда, когда император не мог определиться с кандидатом, человек подал письмо, добровольно вызываясь на помощь.

Человек, о котором идет речь, был кем-то, кого никто не ожидал или даже не думал, что станет добровольцем.

Это был маленький сын герцога Янь – Му Чжимин.

Глава 25 - В этой жизни нет момента, когда мы не встретимся

В ясном небе дикие гуси летели на юг. Хотя было довольно прохладно, день не был морозным. В комнате, в восточном дворе резиденции Му, Му Чжимин одетый в парчу, зеленую, как бамбуковые листья, сидел за письменным столом. С кистью из волчьего волоса в руке, он писал свое третье письмо императору.

Теплый свет осени падал на двор, птицы пели, а листья деревьев тихо падали на землю. Цай Вэй стояла в стороне, тихо перемалывая чернила для Му Чжимина. Вэнь Хэй Инь, с другой стороны, лежал на полу совершенно скучающе рядом с круглым столом, крутя виноград, который был в фруктовой тарелке. В конце концов, он не смог сдержаться:

– Молодой мастер, не пиши больше. Даже если ты напишешь десять или сто писем, мадам не отпустит тебя к границе.

Му Чжимин улыбнулся, и ,не сказав ни слова, продолжил писать.

– Молодой господин... – Цай Вэй колебалась. – Скоро зима, на севере…

– Сестра Цай Вэй, я буду заботиться о себе. Не волнуйся. – Му Чжимин мягко успокоил ее.

Цай Вэй вздохнула, поджав губы перестала говорить, и продолжила растирать чернила.

Вэнь Хэй Инь засунул виноград в рот, а руки за голову:

– Сестра Цай Вэй, не грусти. Единственный способ для Молодого Мастера добраться до границы – чудо! Этот вопрос обсуждается более 10 дней. Мадам не позволит этого, а Учитель не сказал ни слова. Даже Император игнорирует письма Молодого мастера, и Седьмой принц, также отказывается отпустить его. Я не понимаю, Молодой Мастер, почему ты хочешь ехать на границу? Ты что, сумасшедший?

Цай Вэй положила чернильный блок в руку и пошла бить Вэнь Хэй Ина по голове.

Вэнь Хэй Инь держал руки за головой и неумолимо продолжал:

– Это правда! Разве не приятно быть беззаботным в столице? Молодой Мастер, ты – сын герцога Янь. Ты можешь иметь все, что угодно, и делать все, что захочешь в столице. Почему же ты хочешь поехать на границу? Чтобы пострадать? Я слышал, что еда там вонючая и кашеобразная! Кроме того, клейкие рисовые лепешки, которые ты так любишь, ими там даже никогда и не пахло!

Цай Вэй кивнула в знак согласия, подняла ладонь и погладила Вэнь Хэй Ина по лбу.

– Серьезно? Могу ли я действительно иметь то, что я хочу? – спросил Му Чжимин с улыбкой, которая напоминала мягкий ветерок и ясное свечение луны.

– Конечно! – Вэнь Хэй Инь вскочил с пола. – Чего ты хочешь?! Просто скажи это, и я найду для тебя все что угодно!

Му Чжимин громко рассмеялся. Когда он говорил, его слова несли сильный, ясный и мощный тон, в то время как море скрывалось глубоко в его глазах:

– Я хочу, чтобы мир перестал говорить обо мне, называя меня «избалованным богатым ребенком”. Я, как сын герцога Янь, хочу быть свободным от репутации и славы своего рода и не запятнать ее. Я хочу, чтобы стабильность между нашей страной и соседними королевствами была приписана мне. Я хочу, чтобы меня знали по моим собственным заслугам, чтобы меня знали под моим именем Му Чжимин.

***

Три дня спустя, наставник Му Чжимина – старый Великий Чэн, единственный посланник отправлявшийся в королевство Гоуцзи, который остался в живых, написал письмо императору. В нем он написал 3000 слов, сказав, что он потратил 30 лет, передавая свои знания своим ученикам, и что единственный, кто мог унаследовать их – Му Чжимин.

Через ещё три дня после этого, Му Чжимин вошел в императорский дворец и долго беседовал с Благородной супругой.

В тот же день в резиденцию герцога Янь был доставлен императорский указ. В указе было объявлено, что Му Чжимин, служащий чиновником Министерства обрядов, отправится на северо-восточную границу, чтобы выучить язык Гоуцзи.

Императорскому указу нельзя было не подчиниться. Хоть Му Божэнь и мадам Гун сопротивлялись, но независимо от того, насколько они были против, они могли только согласиться.

Прежде, чем покинуть столицу, Му Чжимин отправился в резиденцию Гу, чтобы спросить тетю Лян, есть ли у нее что-нибудь, что она хотела бы передать Гу Хэяню. Тетя Лян взяла Му Чжимина за руку:

– Север так далеко, и путешествие будет очень трудным для вас. Как я могу беспокоить Му-гунцзы, передавая что-то на границу? Я просто хочу, чтобы Му-гунцзы отдал за меня честь Молодому господину и попросил его позаботиться о себе.

Затем, Му Чжимин отправился во дворец, чтобы снова встретиться с Фу Цзи Анем. Теперь он был намного спокойнее. Несмотря на то, что он не хотел отпускать Му Чжимина, он не собирался плакать.

– Тебе лучше усердно учиться, пока меня нет.

Уходя, Му Чжимин подумал:

«Когда я вернусь, Фу Ци, наследный принц, войдет в Восточный дворец[1], Фу И будет коронован как король Су[2], а Фу Цзи Ань также будет коронован как король Сиань[3]. В то время будет виден первый проблеск будущего кровопролития, вызванного ожесточенным спором между политическими партиями».

[1] дворец, устанавливающий систему чиновников.

[2] Су – почтенный.

[3] Сиань – мудрый.

Эта мысль наполнила сердце Му Чжимина множеством сложных эмоций.

Однако именно из-за этого Му Чжимин захотел отправиться на границу. Только сделав карьеру, он сможет защитить семью Му.

Попрощавшись с теми, кто не хотел его отпускать, Му Чжимин отправился в путь в легкой одежде. Вэнь Хэй Инь сопровождал его в качестве личного телохранителя.

На одиннадцатый день, после того, как Му Чжимин покинул столицу, Фу И отправился во дворец Фэн И, чтобы отдать дань уважения Благородной наложнице. Благородная супруга Нян Нян лениво опиралась на диван. Увидев его, она улыбнулась и попросила его пройти поесть семена дыни вместе с ней.

– Теперь, когда Ли Чжу ушел, Цзи Ань чувствует себя одиноким без своего "надзирателя" по учебе. Ты должен посетить дворец Фэн И, чтобы поиграть с ним, когда у тебя будет свободное время.

Увидев, как Фу И кивает в знак согласия, Благородная наложница продолжила:

– И-эр, ты хотел бы поехать с Ли Чжу? Вы двое были очень близки с детства. Хоть он и отсутствовал в течение каких-то нескольких дней, я уже скучаю по нему.

Фу И посмотрел на прекрасное лицо Благородной наложницы и заметил, как в глубине ее теплых глаз скрывалась некая резкость.

– Ты ему завидуешь.

Благородная супруга была слегка ошеломлена и подняла глаза, чтобы посмотреть на Фу И. Но потом, она уже сразу же улыбнулась.

– Ты уже читал дневник о моих путешествиях, который я писала, когда была моложе. Почему ты до сих пор поднимаешь этот вопрос?

– Я сказал что-то не так? Ты все еще можешь бродить по рекам и озерам, петь песни, свободные и безудержны...

Благородная супруга протянула руку и безжалостно постучала по голове Фу И, как будто, он был еще маленьким ребенком. Постукав, она сердито сказала:

– Почему ты давишь на моё слабое место? Хм? Не раскрывай старое.

Фу И склонил голову, заткнулся и позволил ей продолжить стукать его по голове.

Чем больше Благородная Супруга постукивала, тем злее она становилась. В тот момент, она уже не хотела больше обращать внимание на Фу И. Она схватила горсть семян дыни и пробормотала:

– Я даже сейчас не знаю, где мой сяо Ли Чжу…

В то же время, в пустыне раскинувшейся на тысячи километров, песок напоминал слой снега под серебристым лунным светом. В небе светилась яркая луна, напоминающая изогнутый крючок. Когда за крепостью был слышен звук труб, офицеры сидели в большой палатке в казармах, докладывая главнокомандующему о том, что они сделали сегодня.

Хоть Гу Хэяню и было всего 19 лет, его репутация была чрезвычайно высокой. До такой степени, что офицеры не осмеливались говорить, когда они не докладывали – они просто затаили дыхание с восторженным вниманием. Он внимательно слушал о строительстве стены, накоплении зерна, обучении и других вопросах, вознаграждая и наказывая их по мере необходимости.

Когда последний офицер доложил, Гу Хэянь, казалось, был несколько отвлечен, даже время от времени глядел на занавеску палатки. Когда он заметил это, то подумал, что сделал что-то не так и начал потеть холодным потом. Однако после того, как он закончил со своим докладом, Гу Хэянь не стал обвинять его. Вместо этого, он просто кивнул головой и сказал:

– Спасибо за отчёт.

В этот момент занавес палатки был поднят. Солдат сжал кулак, опустился на одно колено и сказал:

– Докладываю! Императорский двор прислал чиновника из Министерства обрядов!

Офицеры с недоверием наблюдали, как их молодой маршал, который обычно был равнодушен и спокоен, резко встал, как будто на него напал яд Гу[4]. В панике, Гу Хэянь также опрокинул низкий стол перед собой.

[4] Гу –  (яд из насекомых)

***

Пыльная карета, которая ехала несколько дней, медленно въехала в казарму, пока не остановилась у деревянной сторожевой башни. Вэнь Хэй Инь был первым, кто поднял занавес кареты, выпрыгнул и повернулся назад, чтобы помочь своему мастеру.

Му Чжимин носил темно-синюю хлопчатобумажную одежду и простой белый плащ, украшенный фигурным узором облаков. Му Чжимин махнул рукой Вэнь Хэй Ину, указав, что он не нуждается в его помощи. Медленно выйдя из кареты, Му Чжимин несколько раз кашлянул.

Вэнь Хэй Инь обнял его и покачал головой, как бы говоря:

«Посмотри на свое состояние».

Му Чжимин поверхностно улыбнулся и сказал:

– Разве я не могу время от времени кашлять? – Затем, он посмотрел вверх и вдаль. В темноте ночи, пятьдесят струн были перевернуты, и в казармах горел костер. Война на границе была урегулирована до поры до времени. Хоть казармы были тихими и торжественными, в желтом песке пустыни все еще был затяжной запах крови. Му Чжимин вздохнул, как вдруг услышал издалека звук приближающихся копыт, поэтому повернулся, чтобы посмотреть в эту сторону.

Внушительный молодой генерал в серебряных доспехах на большой скорости ехал верхом, но вскоре остановил свою лошадь всего в нескольких метрах от него. Два солдата, которые последовали за генералом, выглядели растерянными, но они поспешили сделать то же самое.

Затем, Гу Хэянь спрыгнул с лошади, посмотрел на Му Чжимина издалека и пошел к нему величественным шагом.

п.р. воу воу, полегче…

Глава 26 - Чувствовать сердцем

Когда Му Чжимин увидел Гу Хэяня, идущего к нему, он дружелюбно изогнул глаза. Приветствуя Гу Хэяня с радостью, он поклонился.

– Гу-сюн, я не видел тебя с тех пор, как мы расстались на окраине столицы два года назад.

– Мхм. .. – Гу Хэянь сжал кулак, отдал честь в ответ и равнодушно кивнул.

– Как ты себя чувствуешь? – Энтузиазм Му Чжимина не уменьшился – он ярко улыбался, обмениваясь любезностями с Гу Хэянем. – Тетя Лян очень скучает по тебе. Она очень беспокоится о том, что ты недостаточно тепло одеваешься или недостаточно ешь. Услышав, что я приеду сюда, она попросила меня спросить тебя об этом.

– Да, я был здоров.

– Это хорошо, – улыбнулся Му Чжимин еще больше. – Я приехал сюда по императорскому указу, чтобы выучить язык Гоуцзи, понять обычаи королевства Гоуцзи и найти источник спора между обеими странами. Поэтому, мне придется немного побеспокоить вас. Поскольку я здесь новичок, и я мало что знаю о дисциплине в армии – если я сделаю что-то не так, я надеюсь, что Гу-сюн простит меня за мои действия, наставляя меня, чтобы я мог исправить свои ошибки.

– Императорский Указ тяжел, как горы. Мы постараемся его соблюдать.

За спиной Му Чжимина, Вэнь Хэй Инь не мог не думать:

«Небеса! Неужели этот генерал не любит моего Молодого господина?!»

Два солдата с другой стороны не могли не думать:

«Небеса! Почему генерал Гу говорит с такой мягкостью?!»

– О, верно, кто эти двое? – Взгляд Му Чжимина упал на двух солдат, которые следовали за Гу Хэянем здесь.

Гу Хэянь повернулся в сторону и первым представил человека, стоящего на левом боку. Мужчине было около 30 лет, и он был одет в хлопчато-бумажную одежду. Его волосы были завязаны в пучок, украшенный короной, и не носил меч. Он был высоким, стройным, даже можно сказать худым, с добрым лицом.

– Это Сюй Чживэй, советник по военным вопросам.

– Оказывается, это советник по военным вопросам. – Му Чжимин поприветствовал Сюй Чживэя и представился.

На самом деле, Му Чжимин познакомился с этим человеком в прошлой жизни. Он не был военным генералом, и он отвечал за оформление военных документов, финансовые расходы, хранение оружия и т. д. Му Чжимин вспоминал, что Сюй Чживэй был скромным, но очень хорош в наблюдении за словами и выражениями других людей, а также имел большое понимание сердец других людей, а также их намерений.

– Му-дарен(титул уважения к кому-то выше), – Сюй Чживэй ответил на приветствие, сжав кулак, а затем сказал: – Поскольку отныне ты будешь жить в военном лагере, с чем бы ты ни столкнулся, ты всегда можешь прийти ко мне за советом.

– Спасибо.

Затем Гу Хэянь продолжил представлять другого солдата:

– Это…

В отличие от тех, кто с Центральной равнины, этот человек имел более глубокие черты, спина которого напоминает спину тигра, а талия - медведя. С большой бравадой этот человек махнул рукой и прервал слова Гу Хэяня, сказав:

– Меня зовут Ся Хоуху, и мои предки из королевства Гудзи. Я вырос на границе между нашими двумя странами и говорю на языке Гоуцзи с детства! Маленький братик, разве ты не говорил, что хочешь его выучить? Не волнуйся, оставь это мне, я научу тебя! Я гарантирую, что научу тебя до такой степени, что независимо от того, какого уроженца Гоуцзи ты встретишь, они обязательно схватят вас за руку и закричат «земляк»!

– Большое спасибо. – Му Чжимин улыбнулся и отдал честь в ответ.

– Маленький братик, тебе не нужно быть таким вежливым! – Ся Хоуху энергично похлопал Му Чжимина по плечу. – После того, как ты пройдешь через большую деревянную дверь этого военного лагеря, мы будем как семья!

Его рука была настолько сильной и тяжелой, что Му Чжимин почувствовал некоторую боль. Хотя его лицо все еще показывало улыбку, его плечо было

близко к коллапсу.

Заметив это, Гу Хэянь нахмурился и холодно сказал:

– Не распускай свои руки.

– Ого! Извини, маленький братик! – Ся Хоуху отреагировал и отвел руку. – мы, грубые люди, на самом деле не обращаем внимания на этикет. В отличие от тех богатых Гунцзы из аристократических семей в столице, мы мало что знаем об этих сложных правилах. Я надеюсь, что этот маленький братик не обидится.

– Ся Хоу-сюн хочет только хорошее, я не возражаю. — сказал Му Чжимин. – Ся Хйоу-сюн — смелый и щедрый по своей природе человек большого темперамента, с которым можно завязать глубокую дружбу. С древних времен, когда герои и воины беспокоились о таких формальностях?

– Маленький братик очень хороший болтун! Очень хорошо! – Ся Хоуху был в восторге. – Поскольку ты братик генерала Гу, ты тоже мой братишка! В будущем, если кто-то осмелится беспокоить тебя в военном лагере, просто дай мне знать! Я помогу тебе преподать им урок!

Сюй Чживэй беспомощно сказал:

– Лейтенант Ся Хоу, дисциплина и правила в нашем военном лагере достаточно строги, кто осмелится причинить неприятности? Следите за своими словами. Кроме того, сюда приехал Му-гунцзы, назначенный императорским указом. От имени императора он пришел исполнять императорские обязанно-....

– Айя! – Ся Хоуху нетерпеливо прервал слова Сюй Чживэя. – Я же ведь просто говорил. Но это правда! Посмотрите на нежную кожу и красивую внешность маленького братика. Хотя, он явно мужчина, наш военный лагерь полон злых людей, которые так же безжалостны и порочны, как волки и тигры. Кто знает, может ли у кого-то быть нечестивый ум...?

Ся Хоуху внезапно замолчал, видя, что Гу Хэянь нахмурился. Его глаза казались такими же пугающими, как железные когти орла, испачканные густой кровью после охоты.

Хотя Ся Хоуху не понимал, почему генерал Гу внезапно разозлился. Он знал, что у него нет словесного фильтра для рта, поэтому послушно заткнулся.

Му Чжимин был спокойным, и его не раздражали слова Ся Хоуху. Вместо этого он громко рассмеялся и сказал:

– Ся Хоу-сюн, не волнуйся. Я не так слаб, как выгляжу. Кроме того, я также взял с собой своего телохранителя.

– Правильно! – Вэнь Хэй Ину надоело это слушать, поэтому он сердито сказал:

– Ты думаешь, что меня не существует? Кто осмелится издеваться над моим Молодым Мастером, когда я с ним? Они ищут смерти?

Услышав неуважительные слова Вэнь Хэй Ина, Му Чжимин поспешил остановить его.

– А-Инь.

Вэнь Хэй Инь что-то пробормотал и отвернул голову.

Гу Хэянь, который долго молчал, медленно открыл рот и равнодушно сказал Му Чжимину:

– Отныне, ты будешь жить в военном лагере. Если есть что-то, что нужно, ты можете искать этих двоих.

– Хорошо, — кивнул Му Чжимин. — Спасибо, Гу-сюн.

– Хм, я уйду первым. Ваша палатка готова, военный советник Сюй поведет вас туда. — Отведя взгляд, он отдал честь Му Чжимину, развернулся и ушел.

Это было так же, как и в предыдущей жизни. После простого обмена любезностями, он и Му Чжимин больше не общались в военном лагере. Пока Гу Хэянь не огрызнулся и не заставил Му Чжимина вернуться в столицу.

Даже в этой жизни, Гу Хэянь все еще не собирался ничего просить. Он слишком долго был один и никогда не верил, что в конце его пути будет свет.

Гу Хэянь повернул назад и направился к своей лошади, но, сделав два длинных шага, остановился.

Остановился, когда Му Чжимин схватил его за руку.

– Гу-сюн, – Му Чжимин спросил с некоторым колебанием: – Почему ты так хочешь уйти? У тебя все еще есть военные обязанности, которые нужно выполнять?

Гу Хэянь посмотрел на руку, тянущую его. Как будто кто-то наложил на него заклинание иммобилизации, Гу Хэянь застыл и не осмелился пошевелиться.

– ...Да..

– Но это уже так поздно ночью. Трудно ли выполнять военные обязанности? Но, я думаю, ты действительно тот человек, который должен делать все сам. Я восхищаюсь тобой, Гу-сюн, потому что ты человек, чьи действия находятся в гармонии с принципами Небес – Сказав это с волнением, Му Чжимин снова улыбнулся и добавил: – Тогда, когда ты будешь свободен, смогу ли я прийти и найти тебя?

– Если тебе нужна помощь с королевством Гудзи, Ся Хоуху знает об этом больше, чем я.

– Я не хотел искать тебя для официальных дел.

Гу Хэянь был смущен:

– Тогда зачем тебе искать меня?

– Я… – Му Чжимин улыбнулся, чувствуя себя несколько смущенным, но в конце концов сказал: – Я просто хотел поговорить с тобой. Поговорите, наверстайте упущенное и тому подобное. Разве я не могу?

Промолчав в течение вечности, Гу Хэянь, наконец, заставил себя произнести слово:

– Хорошо…

– Неужели?! – Глаза Му Чжимина засверкали от радости.

Тон Гу Хэяня не дрогнул, когда он

произнес:

– Мгм.

***

Сюй Чживэй, наблюдавший за действиями обоих молодых людей, внезапно понизил голос и прошептал Ся Хоуху:

– Лейтенант Ся Хоу, я вдруг вспомнил что-то важное.

– Что это такое? – Ся Хоуху был

озадачен.

Сюй Чживэй вздохнул:

– Нашему генералу Гу, действительно, всего 19 лет.

Сяхоу Ху был еще более озадачен:

– Разве это не то, что все чертовски прекрасно уже знают?

Сюй Чживэй покачал головой:

– Ты не понимаешь.

– А? – Ся Хоуху продолжал путаться. – Если я не понимаю, то объясните мне.

– Нечего объяснять, – Сюй Чживэй просто чувствовал, что бесполезно пытаться. – Ты должны чувствовать это сердцем, понимаешь?

– Почувствувать это сердцем?!

Глава 27 - Когда он напивается, то сходит с ума!

Радость воссоединения со старым другом за пределами страны, смыла усталость, вызванную долгим путешествием. После того, как Му Чжимин попрощался с Гу Хэянем, он последовал за Сюй Чживэйем в военный лагерь.

Хотя Сюй Чживэй жил в казармах, его внешность была элегантной ученой с мягким темпераментом. Когда они шли к палатке Му Чжимина, Сюй Чживэй и он имели приятную беседу. Прибыв в палатку, тот поспешно сказал Му Чжимину:

– Если тебе что-то нужно для твоей повседневной жизни, ты можешь прийти и найти меня, – Сразу после этого Сюй Чживэй с улыбкой добавил: – Палатка нашего генерала расположена к востоку от твоей палатки.

— Спасибо, военный советник Сюй, – Му Чжимин поклонился и поблагодарил его.

– Уже поздно. Му-дарен, отдыхни. – Сюй Чживэй извинился и ушел.

В этот момент, внутри палатки остались только Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь – он, который все это время был напряжен, наконец расслабился. Когда Вэнь Хэй Инь начал общаться с Му Чжимином, то упаковал одеяла и меха на бамбуковом диване.

– Молодой мастер, почему ты всегда показываешь теплое лицо этому холодному молодому генералу? Я вижу, что ты ему совсем не нравишься.

Му Чжимин снял зеленую нефритовую корону в волосах и засмеялся:

– Это очевидно?

– Даже слишком очевидно! Понятно, что этот молодой генерал не хочет иметь с тобой дело. Даже если ты скажешь, что хочешь быть ближе с ним, о чем вы будете болтать? Вы двое будете сидеть напротив друг друга, в тишине, чтобы выяснить, у кого больше глаза? – Вэнь Хэй Инь гримасничал.

Му Чжимин беспомощно рассмеялся. Развязав свои черные, длинные волосы и позволив им упасть, как водопад. Он умылся горячей водой в медном тазу, расположенном рядом с низким диваном:

– Перестань говорить чепуху и ложись спать. Мы путешествовали без остановок уже несколько дней, я устал.

На следующее утро Вэнь Хэй Инь был разбужен звуками труб снаружи палатки. Когда он зевнул и потянулся, подпершись кроватью, он увидел, что Му Чжимин сидит перед столом с кистью в руке. Его волосы были разбросаны повсюду, и он был одет в те же одежды, которые были такими же зелеными, как листья бамбукового стебля, он носил прошлой ночью.

– Что ты делаешь?! – Вэнь Хэй Инь тут же вскочил с постели и поскакал к Му Чжимину. Когда он небрежно одел на Му Чжимина одежду. – Утром так холодно! Если ты не будешь носить свою одежду должным образом, то просто простудешься!! Ну же, одень его получше!

Затем Вэнь Хэй Инь вытащил пояс Му Чжимина и попытался связать его на него, но даже через некоторое время Вэнь Хэй Инь все еще не мог сделать это правильно. Наконец, Му Чжимин слегка оттолкнул его и сам правильно одел свою одежду:

– Я пишу письмо, чтобы отправить домой и сообщить о моем безопасном прибытии. Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы, чтобы я добавил от тебя?

– Мне есть что сказать! – Вэнь Хэй Инь ударил по столу и продолжил: – Пиши: О Молодом господине трудно заботиться. Я не могу держать его под контролем. Нам придется найти кого-то, кто справится с ним! – Пиши!! Записывай!!

Му Чжимин кивнул:

– Хорошо–хорошо. – он взял в руки кисть, чтобы написать на бумаге, что у его слуги всё хорошо.

После того, как Му Чжимин закончил писать письмо, они оба пошли на почтовую станцию, передали письмо почтовому посланнику. Был уже полдень, когда они вернулись в палатку. В этот момент, пришел молодой солдат, чтобы доложить:

– Му-дарен, я принес тебе еду.

– Большое спасибо. – Му Чжимин поблагодарил его, а Вэнь Хэй Инь вышел вперед, чтобы забрать коробку с едой.

Когда молодой солдат, наконец, ушел, Вэнь Хэй Инь не мог удержаться от чувства беспокойства:

– С тех пор, как мы прошли Белые горы и направились на север, еда не была такой изысканной, как раньше. Каждый день нам приходилось есть блины и суп из баранины. Это нормально,

если он был горячим, но как только, он становился холодным, он становился жирным на вкус и пахнул слишком неприятно. Его так есть было невозможно! Я думаю, что еда в этом военном лагере… А?

Слова Вэнь Хэй Ина резко прекратились.

— Что случилось? — спросил Му Чжимин, озадаченный.

Вэнь Хэй Инь достал из коробки с едой маленькое блюдо из ореховой выпечки:

– Ореховые печеньки? Как может быть выпечка в военном лагере?

– Я думаю, что на кухне военного лагеря должен быть шеф-повар, который умеет готовить этот вид пищи. Теперь, когда ситуация на границе стабильна, а у армии много еды, не было бы ничего необычного в том, что такие пирожные делаются для награждения солдат. – Му Чжимин не удивился, точно такая же ситуация была до перерождения.

В прошлой жизни, когда Му Чжимин прожил в бараке около месяца, в посылаемых ему каждый день коробках с едой были закуски и выпечка. Каждые несколько дней были даже разные виды.

Вэнь Хэй Инь поставил тарелку ореховых пирожных перед Му Чжимином и удовлетворенно кивнул.

После того, как они вдвоем закончили есть свою еду, то немного отдохнули. Потом, Му Чжимин отправился на поиски лейтенанта Ся Хоу вместе с Вэнь Хэй Ином. Ся Хоуху тепло приветствовал их двоих в своей палатке.

– Простите мое вторжение, — поклонился и отдал честь Му Чжимину. — Интересно, лейтенант Ся Хоу свободен прямо сейчас? Есть кое-что, о чем я хотел бы тебя спросить.

– Я свободен! Конечно! – Ся Хоуху широко улыбнулся и пригласил Му Чжимина сесть за стол. – Этот маленький братик, хочет выучить язык Гоуцзи, верно? Приходи-приходи, позволь мне научить тебя, как люди из Королевства Гоуцзи приветствуют друг друга.

Му Чжимин с легкой улыбкой изогнул глаза и сказал Ся Хоу на языке гоудзи:

– Лейтенант Ся Хоу, на самом деле, я уже знаю, как народ Гоуцзи приветствует друг друга.

Ся Хоуху замер, а затем ответил на языке Гоуцзи:

– Маленький братик, ты довольно хорошо говоришь. Я даже могу сказать, что ты говоришь лучше меня! Тогда позволь мне научить тебя, как проклинать! Повтори, повтори за мной: Сукин сын! Обязательно кричите, как я: Сукин ты ебливый сын!

Му Чжимин громко рассмеялся, а затем сказал:

– На самом деле, я тоже это знаю.

В конце концов, в своей предыдущей жизни, месяц, который потребовался Му Чжимину, чтобы выучить язык Гоуцзи у Ся Хоуху в военном лагере, он провел 20 дней, изучая, как проклинать на этом языке у Ся Хоуху.

– Отлично! – Ся Хоуху ударил себя по бедру. – Чему еще я могу научить тебя тогда? Это больше похоже на то, что ты тот, кто учит меня здесь.

Так, Му Чжимин упомянул о цели своего визита.

– Лейтенант Ся Хоу, ты мне льстишь. На самом деле, я пришел, чтобы спросить вас кое-что. Я слышал, что вы не были членом армии Жун Янь, и вы когда-то были размещены на северо-восточной границе. Только после войны вы перешли под командование генерала Гу.

Ся Хоу кивнул:

– Правильно.

– Великий Цзинь когда-то был в хороших отношениях с королевством Гоуцзи, но внезапно, это королевство послало войска, чтобы вторгнуться в нас. Ты давно живете в городе на границе, заметил ли ты что-нибудь, что могло бы принести пользу? — спросил Му Чжимин.

Ся Хоу даже не пришлось думать об этом, и он сразу сказал:

– Конечно, маленький братик. Позвольте мне сказать тебе! Знаешь ли ты Белый город, который находится недалеко от границы? Эти две страны часто торговали через этот город. Каким оживленным было это место десять лет назад! Рынок был шумным, улицы были переполнены людьми, и всевозможные люди продавали всевозможные вещи! Но, по какой-то причине, в последние три года все меньше и меньше купцов Гоуцзи

зи приезжали в Великий Цзинь торговать. Всего за несколько месяцев до войны королевство Гоуцзи, больше не позволяло людям приезжать и переходить через границу. На самом деле, королевство Гоуцзи, казалось, имело внутренние проблемы в то время, но все были настолько некомпетентны, что никто не обращал на это никакого внимания.

– Белый город далеко от военного лагеря? — спросил Му Чжимин.

– Это близко. Больше часа, чтобы ходить туда и обратно на лошади, — сказал Ся Хоуху. – Маленький братик если ты хочешь поехать в Белый город, ты должен попросить у молодого генерала Гу письменного разрешения. В противном случае, вам будет нелегко входить и выходить из казармы.

Му Чжимин кивнул:

– Спасибо за совет. Кстати, генерал Гу... обычно много работает?

– Генерал Гу? Он очень много работает! Он должен позаботиться обо всех основных и второстепенных делах в этом военном лагере. Он как сам Бог! – Когда Ся Хоуху упомянул Гу Хэяня, его тон голоса был наполнен восхищением. – Когда он возглавил войска для поддержки армии, частью которой был я, то сначала подумал: – В таком крупном событии, что может сделать 19-летний братик? Тем не менее, я никогда не думал, что, с помощью него, мы никогда больше не проиграем битву! Я искренне благодарен ему от всего сердца. Поскольку, я потомок королевства Гоудзи, в предыдущих битвах многие люди проклинали меня сзади и называли иностранцем. Но генерал Гу никогда не сомневался во мне, он доверял мне всем сердцем. Он даже привел меня в армию Жун Янь! Говоря об армии, хотя здесь все хорошо, военная дисциплина слишком строгая. Я не очень привык к этой части. Ах! Правильно!

Ся Хоуху вдруг что-то вспомнил, встал и вошел во внутреннюю часть палатки. Когда он неожиданно вернулся, он нес горшок с вином. Поставив его перед Му Чжимином, Ся Хоуху сказал:

– Маленький братик, возьми это вино. Я спрятал его до того, как присоединился к армии Жун Янь, но, поскольку я являюсь ее частью сейчас, то не могу пить его. Я не был уверен, как избавиться от него, поэтому я мог только скрывать его до сих пор. Поскольку ты не являешься частью армии, тебе не нужно соблюдать правила, поэтому я даю тебе это!

Прежде чем Му Чжимин смог отказаться, Вэнь Хэй Инь внезапно сказал:

– Мой Молодой господин не может пить. Он плохо переносит алкоголь, и ему лучше не напиваться. Как только он напивается, он сходит с ума и не способен узнавать людей! Хуже всего то, что он даже не вспомнит, что сделал, после того, как проснется на следующий день.

Щеки Му Чжимина покраснели ярко-красным цветом.

Сяхоу Ху засмеялся, а Му Чжимин смог только протянуть руку:

– Хотя я заставил лейтенанта Ся Хоу смеяться, я не могу принять это вино. Боюсь, что лейтенанту Ся Хоу придется продолжать скрывать это.

Попрощавшись с Ся Хоу и выйдя из своей палатки, Вэнь Хэй Инь спросил:

– Молодой Мастер, куда ты сейчас идешь?

Му Чжимин улыбнулся и сказал:

– Мы найдем нашего холодного генерала Гу и попросим у него разрешения на уйти и войти в казармы.

Глава 28 - О чем же думает генерал?

В палатке главнокомандующего Сюй Чживэй отчитывался перед Гу Хэянем по различным вопросам, таким как строительство стен и хранение продовольствия. Эти вопросы были тривиальными и повторяющимися. Однако, поскольку Сюй Чживэй взял на себя военные дела – даже если он повторял их каждый день, Гу Хэянь просил Сюй Чживэя сообщить о них, каждый день, чтобы избежать ошибок.

Как раз в тот момент, когда Сюй Чживэй только начал говорить, внезапно пришел солдат, чтобы доложить генералу:

– Докладывая генералу, есть кто-то снаружи, кто хочет тебя видеть.

– Кто?

– Это чиновник из Министерства обрядов, присланный императорским двором.

Глаза Гу Хэяня задрожали, и ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить:

– Хорошо.

– Должен ли я впустить Му-дарена?

– Подожди, – Затем Гу Хэянь повернул голову и спросил Сюй Чживэя. – ты закончили свой отчет?

– Пока нет, — Сюй Чживэй думал, что генерал Гу позволит Му-дарену прийти и услышать, что он хочет сказать.

Неожиданно Гу Хэянь сказал:

– Тогда продолжайте.

Сюй Чживэй был ошеломлен, но поспешил продолжить репортаж. Однако, прежде чем Сюй Чживэй смог сказать слово, Гу Хэянь добавил:

– Закончите в пределах десяти слов.

Сюй Чживэй был ошеломлён.

«Ну и как ты мне предлагаешь, рассказать все то дерьмо десятью словами!?»

***

За пределами палатки, Му Чжимин увидел, как молодой солдат вошел в палатку, чтобы сообщить о его присутствии. На самом деле, он немного нервничал, потому что он не знал, будет ли его внезапное прибытие беспокоить Гу Хэяня или нет.

Когда он чувствовал себя немного неловко, Сюй Чживэй вышел из палатки. Увидев Му Чжимина, сжал кулак.

– Му-дарен.

– Военный советник Сюй, – Му Чжимин ответил салютом. — Генерал Гу занят?

Глаза Сюй Чживэя сверкали улыбкой:

– Поскольку вы здесь, даже если генерал Гу занят, он обязательно освободится.

Му Чжимин был ошеломлен, услышав это, но прежде, чем он смог понять смысл этого, молодой солдат, сообщивший о своем присутствии, вышел из палатки:

– Дарен, генерал приглашает тебя в палатку.

Му Чжимин не осмелился заставить Гу Хэяня ждать. Попрощавшись с Сюй Чживэем, он велел Вэнь Хэй Ину подождать его за пределами палатки. Затем Му Чжимин вошел в палатку, только чтобы увидеть Гу Хэяня, сидящего перед длинным низким столом, на вершине которого были бамбуковые планки об Искусстве войны.(китайский термин, обозначающий военные приемы) Му Чжимин поспешил поклониться и поприветствовать:

– Привет, генерал Гу.

– Садись. – Гу Хэянь указал на сиденье напротив него. Оно было покрыто мягким белым лисьим мехом, который выглядел совершенно неуместно в этом большом шатре с упрощенными украшениями.

Му Чжимин поднял халат и сел, сказав несколько серьезно:

– Мне есть что обсудить с вами, генерал.

Гу Хэянь, который, казалось, не ожидал, что Му Чжимин приедет к нему по служебным делам, выглядел немного ошеломленным и озадаченным:

– Что такое?

– Поскольку, я приехал сюда по императорскому указу, чтобы выучить язык гоуцзи, а также выяснить причину, по которой королевство Гоуцзи внезапно послало войска на атаку, я услышал, что в Белом городе, который не так далеко, могут быть некоторые подсказки. Я хотел попросить у генерала Гу письменного разрешения, чтобы облегчить мой въезд и выезд из военного лагеря.

Гу Хэянь снял с талии позолоченную серебряную пластину (идентификационный жетон, который носили чиновники, как пропуск) и положил ее на стол, толкнув в сторону Му Чжимина.

Когда Му Чжимин посмотрел на поясную пластину, он увидел на ней выгравированные слова «Генерал армии Юйлинь».

– Ты можешь входить и выходить из военного лагеря по своему желанию с этим.

– Это, это было даровано вам императором… – Му Чжимин заикался.

В конце концов, он хотел только запечатанное разрешение, как он мог знать, что Гу Хэянь подарит ему такой ценный предмет?

– Мм-хмм, – Гу Хэянь кивнул. – Когда вы поедете в Белый город, не забудьте взять с собой охранников.

– Большое спасибо, Гу-сюн, за то, что доверили мне это, – Му Чжимин глубоко вздохнул и с благодарностью взял поясную пластину, держа ее в руках. – Я позабочюсь о ней и верну ее так же, как ты дал мне.

Позаботившись о главной проблеме, Гу Хэянь не мог оторвать глаз от Му Чжимина. Мягким, низким голосом он сказал:

– Хочешь... наверстать упущенное сейчас?

Му Чжимин посмотрел на грязную кипу документов и подумал:

«Лейтенант Ся Хоу действительно упомянул, что Гу-сюн отвечал как за основные, так и за второстепенные дела в армии. Кроме того, не так давно с ним разговаривал военный советник Сюй. Я думаю, что Гу-сюн должен быть довольно занят прямо сейчас, как я мог беспокоить его?»

– Нет, нет, нет, я приду побеспокоить Гу-сюна в другой раз, когда ты будешь свободен. Так что я сейчас лучше уйду

– ...Хм…

Гу Хэянь наблюдал, как Му Чжимин покидает палатку, а затем опустил глаза. Чувствуя себя в растерянности, Гу Хэянь долго сидел там в полной тишине, не двигаясь.

***

После того, как Му Чжимин получил пластину, он несколько дней подряд отправлялся в Белый город, чтобы найти какие-то подсказки.

Поездка в карете от военного лагеря до Белого города заняла более часа. Это место раньше было шумным и процветающим пограничным городом. Но к сожалению, после войны, слава, которую он когда-то имел, уже и не пахло. Однако после того, как ситуация на границе была разрешена, многие из людей, которые были сосланы войной, уже вернулись в свои дома, добавив луч жизненной силы в пустынное место.

Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь отправились на рынок, упомянутый Ся Хоуху, но сегодня было открыто всего несколько магазинов, продающих лекарственные травы, ткань и другие обычные предметы. Большинство других зданий были заброшены, полуразрушенные магазины покрыты паутиной.

Му Чжимин посещал его несколько дней подряд, но, несмотря ни на что, он ничего не мог найти. Тем не менее, Му Чжимин смог заметить, что пожилые жители Белого города, похоже, не ненавидели людей Гоудзи, когда он упоминал о них. На самом деле, они даже ностальгировали по прошлому, когда дружили с людьми из королевства Гоудзи.

В этот день, Му Чжимин снова пришел на рынок и стал расспрашивать людей на улице. Увидев, что приближаются сумерки, и он ничего не мог получить, Му Чжимин не мог не чувствовать разочарования. В этот момент, он вдруг что-то заметил и шагнул вперед.

В конце рыночной улицы, за пагодой красного дерева, стояла доска объявлений. На этой доске было размещено много старых и потрепанных уведомлений.

Му Чжимин присмотрелся и попытался определить расплывчатые слова, размещенные в различных бумагах. Внезапно Вэнь Хэй Инь сделал несколько шагов и сказал:

– Молодой мастер, я только что увидел кондитерскую. У них есть ореховые пирожные, и они выглядят точно так же, как грецкие ореховые пирожные, которые нам доставляют вместе с едой в военном лагере. Вам они не нравятся? Куплю ли я что-нибудь?

Му Чжимин, который был слишком сосредоточен на доске объявлений, не прислушался к словам Вэнь Хэй Ина. Когда тот увидел, что Му Чжимин занят размышлениями, то заткнулся, не осмелился потревожить его.

Большинство уведомлений были проштампованы печатью правительства, в которой указывались правила работы магазинов на рынке, а также запрещались боевые действия и т.д. Однако то, что привлекло внимание Му Чжимина, было налоговым уведомлением.

– Взять пять из десяти? Коммерческий налог в Великом Цзинь не так высок...

Му Чжимин пробормотал про себя, вытаскивая уведомление.

Когда Му Чжимин собирался засунуть его в рукав, Вэнь Хэй Инь вышел вперед и протянул руку:

– Этот потрепанный лист бумаги слишком грязный, позвольте мне взять его.

– Не нужно, – Только тогда Му Чжимин заметил, что Вэнь Хэй Инь был рядом с ним. Отложив уведомление, он улыбнулся ему. – Поехали. Мы должны поспешить обратно в казармы.

Вэнь Хэй Инь посмотрел вверх и увидел, как небо темнеет. Он больше не упомянул о ореховых пирожных и поспешно покинул Белый город с Му Чжимином.

***

Рано утром следующего дня трубы военных учений в казармах были громкими и четкими. Как только Му Чжимин проснулся, он начал кашлять. С приближением зимы, дни становились все холоднее и холоднее. Утренний ветерок был очень морозным, и Му Чжимин некоторое время не мог привыкнуть к нему. К счастью, после двух кашлей, он смог прийти в себя. В противном случае Вэнь Хэй Инь ругал бы его до самой смерти.

Как только вы просыпаетесь, трудно снова заснуть, поэтому Му Чжимину пришлось встать и одеться. Сегодня был день, когда письмо, которое он отправил своей семье, должно было прибыть в столицу, и Вэнь Хэй Инь отправился на почтовую станцию, чтобы забрать письмо, которое Му Чжимин написал накануне. Му Чжимин тоже не бездействовал, так как отправился искать Гу Хэяня с уведомлением, которое он нашел вчера. Однако, как только он прибыл в палатку Гу Хэяня, молодой солдат, охранявший снаружи, сказал ему, что генерала Гу нет в военном лагере.

Когда Му Чжимин ушел несчастным, два молодых солдата, охранявших десятку, начали болтать.

– В последнее время генерал покидает казармы на рассвете, и никто не знает, куда он идет.

– Я думаю, что он собирается в Белый город, чтобы купить некоторые вещи.

– Какие вещи ему нужно было бы покупать каждый день? Он уже очень занят, и свечи внутри его палатки обычно задуваются в полночь. Чтобы купить что-то из этого, он должен ходить туда и обратно очень рано утром, что отнимает более часа из его времени отдыха.

– Только Небеса знают, о чем думает генерал.

Глава 29 - Все слова, которые ты хотел сказать

Поздней осенью, утро было холодным и туманным, но как только вышло солнце, пейзаж уже не был таким пасмурным. Когда Му Чжимин не смог найти Гу Хэяня, то хотел просто вернулся в свою палатку, но случайно столкнулся с Ся Хоуху.

Ся Хоуху перевозил пушку «Крадущийся тигр» на тренировочную площадку. Когда тот увидел Му Чжимина, то тепло поприветствовал его:

– Маленький братик! Куда ты собираешься?

Му Чжимин поклонился и отдал честь:

– Лейтенант Ся Хоуху, я пошел спросить генерала Гу о деле окружного магистрата Белого города и местной власти. Но его не было в его палатке.

— Магистрат Белого города? Он ни на что не годен! – Когда Ся Хоуху упомянул об этом человеке, его лицо исказилось от гнева, и он начал пренебрежительно ругать окружного магистрата:

– Когда мы стояли на границе и не смогли противостоять армии Гоуцзи, нам пришлось отступить в Белый город, чтобы защитить его. Изначально, мы планировали забрать солдат окружного магистрата, чтобы вместе противостоять армии, но когда мы пошли спросить, то узнали, что окружной магистрат уже давно сбежал со своей семьей! Я слышал, что его всё еще даже не поймали!

– Он бросил своих людей и убежал?! – Му Чжимин был удивлен, услышав это.

Он никак не ожидал, что в этом мире, еще могут существовать такие недобрые и бесчеловечные люди.

– Чертовски верно! – Ся Хоуху сердито сплюнул. – Он из тех, кто заботится ни о чем, кроме как о спасении собственной жизни.

Подозрения Му Чжимина постепенно становились ясными:

«Это налоговое уведомление, должно быть, было наложено магистратом. Он полагается на то, что Император так же далек, как небеса в частном порядке облагать налогом и угнетать людей».

Пока Му Чжимин размышлял, не может ли это быть связано с внезапным нападением Королевства Гоуцзи, он услышал крик Ся Хоуху:

– Эй, помедленнее! Поднимайте осторожней и сами не пораньтесь.

Когда Му Чжимин поднял глаза, он понял, что они прибыли на тренировочную площадку, куда шли, болтая. В то время Ся Хоуху приказал нескольким солдатам занести внутрь Пушку «Крадущийся тигр». Когда глаза Му Чжимина упали на нее, то они полностью были прикованы к артиллерийскому орудию. Он сиял так ярко, что он почти не мог отвести взгляд от такого артефакта.

– Это новейшая артиллерия, изготовленная в мастерской военного министерства? Я слышал, что когда он стреляет, то звучит так же мощно, как гром – так громко и оглушительно, что даже животные, находящиеся в горах и лесах, в страхе разбегаются.

– Я не ожидал, что этот маленький братик заинтересуется этим механизмом вооружения, – Ся Хоуху рассмеялся. – Ты совершенно прав! Вчера, эта пушка «Крадущийся тигр» была доставлена в казарменный арсенал. Я принес его сюда, чтобы мои братья могли увидеть и испытать ее силу. Если тебе интересно, то можешь остаться и посмотреть вместе с нами!

– Я не солдат. Согласно правилам, я не должен заходить на тренировочную площадку и...

Однако, прежде чем Му Чжимин успел закончить свои слова, Ся Хоуху надавил на плечи Му Чжимина и подтолкнул его к тренировочной площадке.

– Правила мертвы, а люди живы! Ты только посмотри, давай!

Тренировочная площадка была такой большой, что даже не было видно ее конца. Солдаты были выстроены в различные квадратные формации для тренировок, таких как: бой голыми руками, стрельба из лука и столкновение друг с другом мечами. Хотя людей было много, они были в полном порядке.

Когда солдаты увидели, что Ся Хоуху притащил на тренировочную площадку красивого молодого господина, с элегантной внешностью, их рты широко раскрылись от шока:

– Лейтенант Ся Хоу, что вы делаете? И кто это?!

– Это чиновник министра обрядов, присланный Императорским двором. – Ся Хоуху весело представил толпе Му Чжимина.

Му Чжимин поспешил поклониться и отдал всём честь. .

Хотя они и были солдатами, атмосфера в армии Жун Янь всегда была хорошей и дружелюбной. Все они сжали кулаки и похвалили Му Чжимина:

– Я слышал о вас, но не ожидал, что вы такой молодой! Я думаю, ты Дракон и Феникс среди людей. (Человек, для которого "не касаются" правила.

– Но… лейтенант Ся Хоу, зачем вы привели этого маленького Сюнтайя(обращение взаимного уважения, для людей одного поколения) на тренировочную площадку? – Генерал авангарда(человек, который первый выступает в бою) спросил в замешательстве.

– У него есть некоторые знания о механическом оружии, и, поскольку сегодня мы собираемся опробовать пушку «Крадущийся тигр», я привел его посмотреть!

– Это очень плохая идея, – сообщил доверенное лицо Гу Хэяня, заместитель генерала батальона Юйлинь. – В армии Жун Янь действуют военные правила, и несолдатам не разрешается входить на тренировочную площадку. Если это дело дойдет до ушей генерала Гу, он обязательно разозлится. Ся Хоуху, не кричи о несправедливости, когда тебе в горло будут толкать военную палку, хотя я не думаю, что сможешь.

Когда Му Чжимин услышал, что Гу Хэянь рассердится на это, то запаниковал и захотел уйти. Когда он поспешил отдать честь заместителю генерала, то сказал:

– Мне жаль, что я побеспокоил вас всех. Поскольку в армии есть уставы, мы должны тщательно им следовать. Я совершил преступление по этому поводу, и я надеюсь, что вы не дадите знать об этом генералу Гу.

Сказав это, Му Чжимин поспешно развернулась, чтобы уйти. Однако, откуда он мог знать, что этот мир полон неопределимых, неудачных совпадений? Как только Му Чжимин обернулся, то увидел Гу Хэяня, идущего к нему.

Лицо Гу Хэяня было ужасно мрачным. Хотя ему было всего 19 лет, он был молодым человеком с элегантными бровями, роскошными глазами и красивым лицом. В конце концов, он также был генералом, который сражался на поле боя и запятнал свои руки кровью врага по локоть. Когда Гу Хэянь медленно подошел, его глаза становились все темнее и темнее. Никто не смел сказать ни слова.

Когда он подошел к толпе, его взгляд пробежался по всем присутствующим, пока взгляд наконец не остановился на Му Чжимине. Холодным голосом Гу Хэянь спросил:

– Кто позволил тебе прийти сюда?

Холодный голос Гу Хэянь заставил сердце Му Чжимин дрогнуть. Прежде чем он успел что-то сказать, Ся Хоуху выступил вперед, загораживая Му Чжимина. Затем, он сжал кулак и встал на одно колено, чтобы извиниться.

– Генерал, это был я. Я увидел, что брат Му интересуется недавно прибывшей пушкой «Крадущийся тигр», поэтому я привел его посмотреть. Генерал, если вы собираетесь кого-то наказать, вы должны наказать только меня одного.

Гу Хэянь нахмурился.

– Вставай.

Сказав это, взгляд Гу Хэянь скользнул по Ся Хоуху и снова остановился на Му Чжимине.

– Пойдем со мной.

Тон голоса Гу Хэяня был очень холодным, а его слова были неоспоримыми. Через секунду после разговора, он развернулась и пошел, не дав никому шанса опровергнуть или заступиться.

Му Чжимин беспокойно бежал за ним, пытаясь не отставать от торопливых шагов Гу Хэяня. Толпа, с другой стороны, была ошеломлена, недоверчиво глядя друг на друга.

Ся Хоуху все еще стоял на колене с ошеломленным выражением лица.

«Это явно была моя вина, но генерал Гу не наказал меня... Вместо этого он хочет усложнить жизнь чиновнику, посланному Императорским двором?!»

***

За крепостью, одинокое солнце стояло в огромном небе, а сильный ветер танцевал повсюду, заставляя людей нервничать. Му Чжимин следовал за Гу Хэянем, не зная, что делать, но и заговорить не решался. Когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на него, то заметил, что сегодня, Гу Хэянь не был одет в доспехи, а в глубокую черную мантию с поясом с облачными узорами, вышитыми золотой нитью. Эта одежда лишь подчеркивала высокую и прямую осанку Гу Хэяня, добавляя торжественности тишине, установившейся между ними.

Му Чжимин не мог не чувствовать себя немного расстроенным. Он искренне восхищалась Гу Хэянем и не хотел иметь с ним просто случайную дружбу. Однако после того, что произошло сегодня, Му Чжимин боялся, что Гу Хэянь будет относиться к нему еще более безразличней, чем раньше.

Когда печаль накопилась в груди Му Чжимина, он вздохнул. В этот момент Гу Хэянь остановился перед палаткой. Она была непроницаемой, а также усиленно охранялась солдатами как спереди, так и сзади. Когда солдаты увидели Гу Хэяня, они поспешили сжать кулаки и отдать честь. Он кивнул в ответ, а затем повернулся, чтобы сказать, чтобы тот входил.

Му Чжимин, не зная, что делать и где они, в замешательстве последовала за Гу Хэянем. Когда он вошел в палатку, его глаза тут же расширились от шока.

Внутри этой палатки, слева направо были выставлены железные мечи, луки, стрелы и алебарды. Прямо перед ними стояли две величественные пушки «Крадущийся тигр», опирающиеся на железные когти.

Му Чжимин был так восхищён, что даже не мог произнести ни слова. С другой стороны, Гу Хэянь, которая обычно молчал, заговорил первой. Глядя на Му Чжимина, он начал шептать:

– Мечи и стрелы, с которыми солдаты тренируются на полигоне, не имеют фиксированной цели, поэтому по ошибке, можно легко получить травму. Ты не знаешь никаких боевых искусств и никогда не берешь с собой телохранителя. Если тебя интересуют пушки «Крадущийся тигр», ты можешь прийти в оружейную, чтобы увидеть их. У тебя с собой мой поясной жетон, так что можешь входить и выходить из военного лагеря по своему желанию.

Му Чжимин застыл в недоумении, когда повернул голову, чтобы посмотреть на Гу Хэяня. Сделав глубокий вдох, Му Чжимин протянул руку и изо всех сил ущипнул себя за руку. Подтвердив, что это было реально, почувствовав боль, Му Чжимин медленно выдохнул затаившееся дыхание.

– Что случилось? – Гу Хэянь нахмурился, тревожно задаваясь вопросом, не был ли он слишком свиреп и не напугал ли он Му Чжимина.

Му Чжимин спросил несколько ошеломленно:

– Ты только что израсходовал все слова, которые хотел сказать мне в течении всей своей жизни..?

Глава 30 - Сошедший с ума

– Ты не отвечаешь… Ты больше никогда не заговоришь со мной?

– ….Нет.

– Нет? Теперь нам действительно не о чем будет говорить?

– ….Нет.

– Нет? Значит, ты действительно мне больше ничего не скажешь… до конца жизни?

Гу Хэянь немного встревожился и заговорил немного быстрее:

– Мне есть что сказать.

Му Чжимин разочарованно выдохнул и сказал:

– Значит, даже если тебе есть что сказать, ты не скажешь мне?

Гу Хэянь был так обеспокоен тем, что Му Чжимин неправильно его понял, что даже не подумал о том, что собирался сказать, поэтому сказал прямо:

– Я никогда не буду с тобой в плохих отношениях и не перестану с тобой разговаривать, я… – Однако, прежде чем он успел закончить свои слова, Гу Хэянь обнаружил, что его собеседник опустил голову. Губы Му Чжимина были поджаты, пытаясь сдержать смех.

Когда Му Чжимин понял, что Гу Хэянь, наконец, догадался, что он просто дразнит его, то начал говорить:

– Я вошел на тренировочную площадку без разрешения и должен был быть наказан. Однако, я не ожидала, что Гу-сюн не только не упрекнет меня, но даже отнесется ко мне с такой любезностью. Я искренне благодарен за это, и даже ошеломлен такой неожиданной услугой. В будущем, я обязательно буду уделять этим вещам больше внимания, чтобы не усложнять жизнь Гу-сюну!

Му Чжимин сказал эти слова праведным и внушающим благоговейный и трепетным образом, полностью скрывая игривую натуру, которую он показал недавно. Но он также сделала это с намерением лишить Гу Хэяня возможности снова поднять эту тему, оставив его с чувством незнания, смеяться ему или плакать. Гу Хэянь уже был немногословен, но на этот раз, действительно потерял дар речи. Гу Хэянь знал, что не может сказать и половины того, что говорил Му Чжимин, поэтому, просто опустил глаза и кивнул. Однако, затем Гу Хэянь мягко добавил:

– Я не хочу с тобой не разговаривать.

"Хотя я передумал, как море превращается в шелковичное поле,(идиома какая-то, но мне лень понимать или искать её объяснение) почему мое сердце так бьется, когда я уже не подросток?"

Му Чжимин закатил глаза и улыбнулся Гу Хэяню:

– Это была просто шутка, Гу-сюн не должен принимать это так близко к сердцу.

Гу Хэянь поднял голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина, но как только сделал это, то в страхе и замешательстве склонил голову. Гу Хэянь чувствовал, что жаждет чистого и пустого дворца Гуанхань(по китайской мифологии, это дворец, расположенный на Луне) выше девятого неба ( по китайской легенде, небо состоит из 9 частей, но поскольку в этом мире никогда не было эликсира Бессмертия, ему пришлось разрушить собственные заблуждения(означает, что Гу Хэянь чувствует себя виноватым из-за чувств к Му Чжимину) :

– ….Крадущаяся тигровая пушка….

– Что? – Му Чжимин не расслышал его, из-за того что тот шептал.

Гу Хэянь на мгновение замолчал, а когда снова заговорил, его голос был таким же холодным, как всегда:

– Эти две пушки еще не были заряжены порохом. Раз тебе интересно, подойди и посмотри.

Му Чжимин улыбнулся и спросил:

– Разве Гу-сюн не заинтересован тоже? Хочешь пойти и посмотреть вместе?

– …Хм, хорошо.

Когда двое молодых людей подошли к пушкам «Крадущийся тигр» и заметили, что на железной конструкции была вырезана голова тигра, выглядящая почти как живая, а сами механизмы были очень изысканными. Му Чжимин наклонился, чтобы рассмотреть поближе – его глаза были полны похвалы. Поскольку Гу Хэянь ничего не знал об искусстве машин, он отошел в сторону и слушал, как Му Чжимин тихо говорит.

После того, как тот закончил рассмотреть пушку, он встал прямо и повернул голову к Гу Хэяню с улыбкой, украшающей его лицо.

– Это достойно кропотливых усилий мастерской военного министерства…

Однако голос Му Чжимина постепенно затих, когда его взгляд сфокусировался на Гу Хэяне, как будто что-то увидел.

Гу Хэянь проследил за взглядом Му Чжимина и повернул голову только для того, чтобы увидеть древнюю карту из овечьей шкуры с аннотациями на языке Гоуцзи, висевшую на деревянной раме. Гу Хэянь вспомнил, что это была одна из военных добыч, которая хранилась в арсенале вместе с другим захваченным оружием. Однако Гу Хэянь не был уверен, что именно привлекло внимание Му Чжимина.

– Что это за место? – внезапно спросил Му Чжимин.

– Какое? – Гу Хэянь был озадачен.

Му Чжимин выступил вперед и указал на чернильную точку на карте из овечьей шкуры, расположенную прямо на границе между двумя странами. Рядом с этой точкой было несколько слов, написанных на языке Гоуцзи.

Гу Хэянь определил местонахождение точки на карте и ответил:

– Деревня.

– Деревня? — переспросил Му Чжимин. – Расположение слишком близко к границе. Она принадлежит Великому Цзину или Королевству Гоуцзи?

– Великий Цзин.

Глаза Му Чжимина слегка дрожали, когда он смотрел на старую карту из овечьей шкуры. Через некоторое время он вдруг сказал:

– Я хочу посетить эту деревню.

Однако, как только Му Чжимин сказала это, Гу Хэянь тут же нахмурился.

– Нет.

Му Чжимин был ошеломлен категоричным отказом Гу Хэяня, поэтому спросил:

– А? Но почему?

– Это место слишком далеко от военного лагеря и слишком близко к территории Гоуцзи. Война только что закончилась, и в приграничной зоне много бандитов, — возразил Гу Хэянь. – Нельзя идти, дорога небезопасна.

– Со мной мой телохранитель.

Позиция Гу Хэяня была непоколебимой.

– Нет.

Вместо того, чтобы спорить с Гу Хэянем, Му Чжимин снова указал на карту и спросил:

– Раз эта овчина была военной добычей, значит, она изначально принадлежала королевству Гоуцзи?

– Это так. – Гу Хэянь кивнул.

– Другими словами, названия мест, показанных на этой карте, были записаны жителями Королевства Гоуцзи. Генерал, посмотрите на слова языка Гоуцзи, написанный рядом с этой точкой, – Кончики пальцев Му Чжимина легонько постучали по чернильной точке, отмеченной на карте из овечьей шкуры. С тоном восторга от того, что он нашел что-то, что может быть подсказкой для его работы, Му Чжимин сказал: – На языке Гоуцзи это слово означает «друг»! Почему Королевство Гоуцзи назвало эту незначительную деревню в Великом Цзине «другом»? Как посланник Императорского двора, как я могу не исследовать его?

Слова Му Чжимина заставили Гу Хэяня на мгновение задуматься, но, в конце концов, он нахмурилась еще сильнее и сказала:

– Это слишком опасно.

Тогда Му Чжимин подумал про себя:

«Как бы это ни было опасно, ты не сможешь остановить меня. Я обязан поехать!»

Му Чжимин шагнул вперед, чтобы взять карту из овечьей шкуры из деревянной рамы, аккуратно свернуть ее и положить в рукав:

– Сначала я возьму это, а потом верну генералу Гу.

Гу Хэянь нахмурилась, но не остановила Му Чжимина и ничего не сказала. Когда Му Чжимин увидел хмурое лицо Гу Хэяня, то захотел разрядить напряженную атмосферу, небрежно пошутил.

– Если генерал Гу не верит, что мой телохранитель может защитить меня, то почему бы тебе не пойти со мной?

– Хорошо.

Му Чжимин кивнул.

– Да-да, я знаю. Тебя тяготят тяжелые военные обязанности, как ты м… подожди, что ты сказал?

Му Чжимин среагировал поздно и резко поднял голову, чтобы посмотреть на Гу Хэяна. Му Чжимин удивленно моргнул, чувствуя себя так, будто ослышался.

– Если хочешь, чтобы я пошел с тобой, я пойду. — сказал Гу Хэяня.

– Ты серьезно?! — спросил Му Чжимин.

Гу Хэянь активно закивал.

– Но как ты можешь покинуть военный городок, со всеми военными делами, которыми ты должен заниматься каждый день? — снова спросил Му Чжимин.

– Теперь все в порядке, и мы свободны от войны. За исключением строительства стен, хранения продовольствия, а также реорганизации границы, солдаты армии Жун Янь строги и дисциплинированы. Волнений не будет, даже если я уйду. К тому же, кроме меня, в этом военном лагере, есть еще несколько могущественных и авторитетных генералов. Даже если меня здесь не будет, ничего не случится.

– Замечательно, – Му Чжимин обрадовался. С тоном, который не мог скрыть его восторга, Му Чжимин сказал: – Тогда, генерал, пожалуйста, идите со мной, чтобы выяснить правду! Ах, мне очень повезло, что я могу путешествовать с Генералом. Спасибо, генерал Гу! Мы уезжаем через два дня, что ты думаешь?

Гу Хэянь посмотрел на Му Чжимина, и в глубине его глаз плясали незаметные круги:

– Мгм.

***

Хотя дело было решено, был кто-то, кто был против.

Вэнь Хэй Инь, только что вернувшийся с отправки письма на почтовую станцию, почувствовал, что земля и небо разваливаются, горы рушатся и что даже море исчезло из этого мира.

– Ты поедешь с этим холодным Генералом?! Ты едешь с ним один?!

— Угу~ – Му Чжимин улыбнулся и кивнул.

Вэнь Хэй Инь вскочил и приземлился прямо перед Му Чжимином, только чтобы потянуть его за лацкан (половинка грудной части распашной одежды), отчаянно тряся его:

– Молодой мастер, ты все-таки сошёл с ума?! Он применил к тебе яд любви к Гу?! Ты ударился головой, или твоё тело одержимо кем-то!? За Небеса и Мать-Землю! Ты сошел с ума или это я единственный сумасшедший?!!!

Глава 31 - Он использует тебя!

Вэнь Хэй Инь таскал за собой Му Чжимина туда-сюда, поэтому ему пришлось приложить немало усилий, чтобы наконец сказать:

– Послушай меня, я всë объясню.

Вэнь Хэй Инь перестал трясти Му Чжимина, убрал руки и ждал, пока тот объяснит, с широко открытыми глазами.

Му Чжимин разгладил складки на лацкане(половиноки грудной части распашной одежды) и терпеливо начал говорить:

– Подумай, это северо-восточная граница, и мы не знакомы с этим местом. Генерал Гу находится здесь больше года, так что не имеет ли смысла, что он лучше знаком с местностью? Если бы мы встретились на пути с бандитами, разве генерал Гу не знал бы, куда лучше бежать?

Вэнь Хэй Инь взялся за подбородок и слегка наклонил голову:

– Хм… Это действительно так…

Му Чжимин добавил:

– Более того, у меня всегда было ощущение, что война на северо-восточной границе не была преднамеренно спровоцирована Королевством Гоуцзи. Вместо этого, я думаю, что основная причина связана с Великим Цзинь. Если это расследование действительно может выявить истинную причину... Однако, это слишком возмутительно, а я никто. Не скажут ли другие, что я лгу и что мне нельзя доверять? Но генерал Гу другой. Он хорошо известен и пользуется большим уважением. Кто посмеет сказать, что словам генерала Гу нельзя верить?

Вэнь Хэй Инь продолжал размышлять:

– Хм… это и вправду веская причина…

– Поэтому, конечно, я должен пойти с генералом Гу. – улыбнулся Му Чжимин.

– Тогда почему я тоже не могу пойти? — спросил Вэнь Хэй Инь. – Разве больше людей не означает больше помощи?!

– Было бы хорошо, если бы было больше помощников, но это также привлечет больше внимания. Деревня, в которую мы едем, находится слишком близко к территории Королевства Гоуцзи. Хотя и война между двумя странами утихла, мы все еще находимся в напряженной ситуации взаимной вражды. Если бы моя личность была раскрыта, меня легко могли бы схватить.

– Кажется, это имеет смысл… но… – Вэнь Хэй Инь не находил слов. Почесав затылок, он наконец сказал: – Но что, если… этот генерал издевается над тобой?

Му Чжимин рассмеялся:

– Мы не враги, зачем ему издеваться надо мной?

Вэнь Хэй Инь поджал губы.

– Я вижу, что ты ему не очень нравишься. Если вы двое попадете в опасную ситуацию, и он подумает, что ты его задерживаешь, разве он просто не оставит тебя? Если это произойдет, кому я смогу жаловаться?

— Он не такой человек, — сказал Му Чжимин. – Даже если бы я ему не нравился, он не считал бы меня обузой.

Вэнь Хэй Инь подозрительно хмыкнул:

– В любом случае, я никогда не мог отказать тебе или помешать делать то, что ты хочешь..

Му Чжимин закатил глаза и улыбнулся:

– Не волнуйся, я обещаю тебе, что вернусь целым и невредимым.

Он всё равно продолжал бормотать, но его отношение уже не было таким резким, как раньше.

Помимо неодобрения Вэнь Хэй Ина, офицеры военного городка также не согласились с этим.

В ночном небе пустыни, луна казалась острым крючком, а в военном лагере уже горел костер. В палатке главнокомандующий генерал Авангарда из армии Жун Янь, сложил кулак и отсалютовал генералу, прямо сказав:

– Генерал, вы не можете идти. Дорога из военного лагеря занимает два дня, а дорога в эту деревню с территории Гоуцзи занимает всего полдня. Если бы королевство Гоцзи узнает, что вы там, они наверняка пошлют войска, чтобы поймать вас! Тогда нам будет слишком поздно отправить помощь!

– Хм, – Гу Хэянь кивнул. — Я оставлю тебя ответственным за хранение еды.

– ….Генерал, вы слышали, что я сказал?

– Да. Хранение продуктов сложное, не забывайте уделять этому пристальное внимание.

Тогда заместитель генерала армии Юлинь открыл рот:

– Если генерал настаивает на том, чтобы идти, позвольте нам хотя бы послать за вами небольшой отряд и расположиться недалеко от деревни.

Гу Хэянь покачал головой.

– Нет, война утихла не так давно. Если мы пошлем войска к границе, будет легко разжечь спор. Вы будете нести ответственность за обучение войск. Что же касается остальных военных обязанностей, то их возьмет на себя военный советник Сюй.

После того, как Гу Хэянь сам раздал военные дела, но проигнорировал данный совет, то сказал:

– Если больше ничего нет, иди отдыхай.

Несколько офицеров беспомощно переглянулись, но в конце концов отдали честь и вышли из палатки главнокомандующего. В этот момент, Гу Хэянь вдруг что-то вспомнил и позвал Ся Хоуху по имени. Тот подумал, что его будут наказывать за то, что привел Му Чжимина на тренировочную площадку без разрешения, поэтому поспешно опустился на колени и стал ждать наказания.

Однако вместо этого Гу Хэянь спросил:

– Как продвигается чиновник Министерства обрядов в изучении языка Гоуцзи?

Сяхоу Ху издал «хаа» и сказал:

– Братик Му не нуждается во мне, чтобы учиться чему-либо. Он даже говорит на языке Гоуцзи лучше меня!

Гу Хэянь был ошеломлен на короткое время, когда его брови медленно нахмурились:

– Лучше, чем ты… ?

"Как это может быть? Я ясно помню, что в прошлой жизни, Му Чжимин каждый день очень усердно учился в казарме, чтобы выучить язык Гоуцзи как можно лучше".

– Верно! – Ся Хоуху ответил. – Он говорит на нем довольно гладко! Понимает слова, даже которых не понимаю я!

Гу Хэянь на некоторое время замолчал, но затем кивнул:

– Я понял.

После того, как несколько офицеров вышли из палатки главнокомандующего, они случайно встретили Му Чжимина, поэтому подходили, чтобы поприветствовать его один за другим:

– Му-дарен.

— Добрый вечер, генералы, – Му Чжимин поклонился. – Генерал Гу в своей палатке?

– Да. — ответил Сюй Чживэй.

Му Чжимин снова поклонился и поблагодарил его. Затем, он сказал молодому солдату, охранявшему входную дверь палатки:

– Пожалуйста, доложите генералу Гу, что я должен кое-что сказать ему.

Молодой солдат прямо приподнял угол занавески для Му Чжимина и сказал:

– Му-дарен, вы можете просто войти. Генерал проинструктировал нас, что вам не нужно сообщать о своем присутствии.

Му Чжимин кивнул, поблагодарил молодого солдата и вошел в палатку.

В этот момент, Сюй Чживэй неоднократно кивал головой, улыбка украшала его лицо, но он не сказал ни слова.

После того, как офицеры разошлись по своим палаткам, чтобы отдохнуть, и когда вокруг никого не было, генерал авангарда спросил Сюй Чживэйя с оттенком упрека:

– Чживэй, почему ты не присоединился к нам, чтобы убедить генерала Гу?

Сюй Чживэй просто улыбнулся и сказал:

– Генерал Гу всегда действовал обдуманно, поэтому нам не о чем так беспокоиться.

– Но ты все равно должен его уговорить. Об этом сообщил заместитель генерала армии Юйлинь.

Сюй Чживэй сказал:

– На самом деле, нет необходимости убеждать генерала Гу. Уговорить его сейчас — значит только отсрочить вопрос о женитьбе генерала.

– Какое значение жизни?!(значение всей жизни/момент, умеющий большое значение в судьбе) – Генерал Авангарда был озадачен.

Сюй Чживэй вздохнул и сказал болезненным тоном:

– Все глупы, и только я понимаю: «Это то, что вы можете почувствовать только своим сердцем».

– Сердцем?!

***

У Главнокомандующего была большая палатка. Когда занавеска палатки была поднята, внутрь пробрался немного внешнего ветра, из-за чего пламя свечей на столе слегка мерцало. Когда Гу Хэянь поднял взгляд, свет пламени отразился в его глазах.

Тихо, он вытащил сиденье, покрытое белым лисьим мехом, которое было спрятано за его спиной, и поставил его рядом со столом. Однако Му Чжимин этого не заметил и попытался найти место. Увидев это, Гу Хэянь мог только сказать:

– Садись сюда.

Когда Му Чжимин собирался сесть, он увидел, как Гу Хэянь указывает на определенное место, поэтому ему пришлось встать и пересесть. Сев прямо на сиденье из белого лисьего меха, Му Чжимин поднял глаза и увидел, что стол Гу Хэяня все еще завален бумагами.

«Чтобы эта поездка прошла без забот, у него должно быть много мелких дел, которыми нужно заняться сейчас».

– Я могу быть чем-то полезен? — спросил Гу Хэянь, пощипывая центр своей брови.

– Несколько вещей, — улыбнулась Му Чжимин и сказал: — Во-первых, чтобы не привлекать внимание других людей, когда мы отправимся в эту маленькую деревню, нужно замаскироваться под обычных людей, которые едут в деревню собирать лекарственные травы. Что ты думаешь, генерал?

– Собирать лекарственные травы? – Гу Хэянь был озадачен.

– Да, — кивнул Му Чжимин. — Я слышал, что на границе между Королевством Гоуцзи и Великим Цзинь растет ценное растение под названием «Запертая душа». Многие люди поселяются в этой деревне именно по этой причине.

– Хорошо, – Гу Хэянь кивнул. — Что второе?

— Второе, эм… – Му Чжимин посмотрел на Гу Хэяня, и уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. — Осмелюсь спросить… как зовут генерала?

Гу Хэянь был слегка ошеломлен. Хоть он не понимал, зачем Му Чжимин хотел это знать, он все же ответил:

– Юи, как в «ярком сиянии»(типо полная его противоположность)

– Вот и все! – Затем Му Чжимин объяснил: – Генерал Гу теперь известный человек, поэтому тебе следует взять псевдоним для этой поездки.

Гу Хэянь кивнул в знак согласия.

– Тогда, я прошу генерала Гу сообщить мне, когда он выберет псевдоним. – Му Чжимин улыбнулся и сложил ладонь чашечкой.

Гу Хэянь колебался, но наконец смог мягко сказать:

– Можешь ли ты помочь мне выбрать?

Му Чжимин был ошеломлен, на мгновение ощутив удивление, но затем тут же изогнул глаза в улыбке:

– Мне повезло, что генерал попросил меня. Тогда, я наберусь смелости дать совет. Почему бы тебе... не выбрать один символ из вашего любезного имени и вашего имени? Как Хэ и И. Вместе это будет Хэ И. Генералу нравится?

Гу Хэянь посмотрела на Му Чжимина и сказал:

– …Мне нравится.

Му Чжимин улыбался, как теплый весенний солнечный свет в третий месяц по лунному календарю, когда ласточки, шепча крыльями, летят, неся в клювах цветы абрикоса.(ебать сравнение, я настолько ахуела, когда прочитала это, что даже не собираюсь искать третий месяц по лунному календарю) Му Чжимин небрежно поклонился, вытянув руки перед собой, и сказал в шутку:

– Тогда, в течение следующих нескольких дней, я буду беспокоить Хэ-сюна.

Глава 32 - Гу Хэянь, ты недостаточно хорош

Два дня спустя, Гу Хэянь и Му Чжимин попрощались со всеми в казарме.

Верхом на коне, они устремились на восток, путешествуя день и ночь. По пути, они нашли почтовую станцию, где остановились на ночь, а на следующее утро снова отправились в путь. После путешествия до вечера и пересечения пустыни Гоби, перед ними внезапно появился оазис.

Они стояли на возвышенности и, посмотрев вниз, увидели огромное прозрачное озеро в форме полумесяца. Небольшая деревня спряталась в тополином зеленом лесу, где деревья высокие, а трава сочная и полная жизненных сил. Это было похоже на спрятанное сокровище, оставленное в желтых песках пустыни.

Му Чжимин и Гу Хэянь остановили своих лошадей и посмотрели издалека.

– Мы, должно быть, на месте.

Гу Хэянь кивнул.

– Это место на самом деле больше, чем я думал..

– Это не похоже на деревню. Оно больше похож на город.

– Точно! Пойдем посмотрим.

Когда они ехали всю дорогу до озера, то встретили женщину, которая носила воду из озера. Ее одежда была уникальной. Несмотря на то, что они были похожи на парчовую одежду Великого Цзина, мех, который она использовала, чтобы согреться, и косы, которые она носила в волосах, напоминали те, что использовались в Королевстве Гоуцзи. Му Чжимин и Гу Хэянь переглянулись, словно соглашаясь с чем-то. Затем, они оба слезли с лошадей и, держа поводья, и направились к женщине.

После того, как женщина налила воду в пять или шесть больших кожаных мешков, она положила руки на талию и легко выдохнула. Вытерев пот, она связала все кожаные сумки пеньковой веревкой и приготовилась нести их домой. В этот момент она услышала стук лошади. Когда она в замешательстве подняла голову, то увидела двух выдающихся Гоузци, идущих к ней.

Один из них шел быстрее другого, пока не встал прямо перед ней. На нем была простая белая одежда из плотной парчи, а также плащ, украшенный узором из танцующих облаков и летящих журавлей. Он очень вежливо отсалютовал ей:

– Мисс, есть ли гостиница или место, где мы могли бы остановиться в деревне впереди?

Женщина, которая, казалось, привыкла встречаться с дальними путешественниками и не боялась новичков, добродушно улыбнулась, а затем спросила:

– Интересно, зачем сюда пришли эти два Гоуцзи?

– Я пришел собирать лечебные травы. Слышал, что недалеко от границы растет трава под названием «Запертая душа». Отец моего лучшего друга серьезно болен, и ему нужна эта трава, чтобы вылечить его болезнь.

– Понимаю, – Женщина кивнула. – С тех пор, как началась война между двумя странами, сюда уже давно не приходил ни один травник. В городе есть небольшая гостиница, но она не работает уже несколько месяцев. Давайте, я отведу туда Гоуцзи.

– Спасибо, – Му Чжимин сложил руки чашечкой и поблагодарил ее. – Мисс, вы можете положить мешки с водой на наших лошадей, чтобы выразить нашу благодарность.

Женщина не отказалась:

– Тогда мне придется побеспокоить двух Гоуцзи.

После того, как Му Чжимин сказал: «Ничего страшного», он пошел вперед, чтобы подобрать мешки с водой для женщины. Однако, прежде чем он успел это сделать, Гу Хэянь, не говоря ни слова, прошел мимо него, легко поднял эти мешки с водой и положил их на спину своей лошади.

Втроем, они шли вдоль серповидного озера в сторону деревни. Издалека они могли видеть дым, поднимающийся из кухонь в домах, построенных из желтого лесса в тополевом лесу. Выглядело тихо и мирно. При этом Му Чжимин вздохнул:

– Это место так близко к королевству Гоуцзи, и недавно между обеими странами вспыхнула война. Как это место может оставаться таким мирным?

Женщина ответила:

– Именно потому, что мы так близко к Королевству Гоуцзи, мы можем жить мирной жизнью! Бандиты боятся Королевства Гоуцзи и никогда не осмеливались ступить на это место, опасаясь встречи с иностранными солдатами.

– Разве армия Гоуцзи не пришла грабить это место? – Му Чжимин был озадачен.

– Они не придут, нас защищает этот камень. – Женщина ответила с улыбкой.

Му Чжимин и Гу Хэянь смотрели друг на друга, становясь все более и более озадаченными.

– Камень?

– Да, –  кивнула женщина. – Камень.

Сказав это, они втроем уже достигли деревни. В этот момент женщина указала на одно место:

– Этот камень.

Му Чжимин и Гу Хэянь посмотрели на место, указанное женщиной, и увидели большой камень. Его размер был около одного человека в высоту и двух в ширину. Он был установлен прямо перед городскими воротами из желтого лёсса. На этом камне было выгравировано много слов. Казалось, камень стоял на этом месте много лет, так как желтый песок пустыни и ветер со временем размыли слова, практически полностью стерев их. Слова были настолько размыты, что невозможно было понять, что было написано на камне.

– Пока этот камень здесь, Королевство Гоуцзи не придет грабить это место. — уверенно сказала она.

– Но… Как камень может помешать разграбить эту деревню? – Му Чжимин задумался.

– Я и сама не уверена, – Женщина покачала головой. – Я слышал, что в этой деревне есть 100-летняя женщина, которая может знать что, да почему. Однако, кто бы ее ни спрашивал, она только повторяла слова «мир изменился, сейчас не время» и так далее. Тогда она только начинала вздыхать, как будто думала о чем-то грустном.

Когда Му Чжимин услышал слова женщины, он ошеломленно посмотрел на большой камень. Убедившись, что в нем нет ничего странного, он еще больше запутался. Однако, поскольку он не мог найти никаких улик, ему пришлось сначала следовать за женщиной в деревню.

Сначала они отправили мешки с водой в дом женщины, затем женщина отвела Гу Хэяня и Му Чжимина в гостиницу.

Однако, хотя он и назывался постоялым двором, на самом деле это был простой двухэтажный желтый лессовый дом с печью. Поскольку у трактирщика нет клиентов уже несколько месяцев, и он давно закрыт, ему нужно было как следует убрать комнаты, в которых будут останавливаться посетители.

Они прибыли поздно вечером. К тому времени, как трактирщик закончил убирать комнату, была уже поздняя ночь. Му Чжимин, сидевший у деревянного стола, был настолько сонным, что даже зевал, поддерживая голову одной рукой. Вскоре со второго этажа торопливо спустился трактирщик, чтобы тепло сказать:

– Гости, номер готов. Я заставил тебя так долго ждать, быстро поднимайтесь и отдыхайте.

– Спасибо, могу я спросить, где находится комната? – Му Чжимин тут же встал.

– Наверху, первая комната после поворота налево.

При этом Гу Хэянь слегка нахмурился:

– Одна комната?

Трактирщик кивнул:

– Не беспокойтесь, гость, в этой комнате достаточно места для двоих. Также есть две отдельные кровати.

Гу Хэянь замолчал.

Когда Му Чжимин увидел, что с ним что-то не так, он подумал о том, что тот, возможно, не хочет делить с ним комнату.

– Хэ-сюн, если тебе не нравится делить комнату с другими людьми, то ты можешь сначала отдохнуть. Я попрошу трактирщика убрать для меня другую комнату.

Гу Хэянь поднял глаза, чтобы посмотреть на Му Чжимина, резко встал и сказал:

– Нет… все в порядке…

После двух дней спешки в дороге Му Чжимин и Гу Хэянь так устали, что почти не разговаривали. Придя в свою комнату, каждый приготовился ко сну и лег спать.

На следующее утро, когда Му Чжимин проснулся, он обнаружил, что Гу Хэяня нет в гостинице. Озадаченный, он встал с кровати и завязал волосы. Когда Му Чжимин уже собирался спуститься вниз, чтобы найти его, дверь комнаты распахнулась, и Гу Хэянь вошел с тазом с водой.

– Хэ-сюн, где ты был?

– Изучал окрестности, – Гу Хэянь опустил глаза и поставил таз с чистой водой на деревянный стол. – Используй эту воду, чтобы умыться.

– Большое спасибо, Хэ-сюн. – Му Чжимин благодарил снова и снова. Подойдя к бассейну с чистой водой, он обнаружил, что вода на самом деле теплая. Ни прохладная, ни горячая, а именно комфортной температуры.

Му Чжимин на мгновение был ошеломлен этим и поспешила посмотреть на Гу Хэяня. Однако, как только он поставил таз с водой, то сел на край кровати и начал вытирать меч, создавая впечатление, что не хочет обращать внимание на Му Чжимина. С другой стороны, был вынужден с горечью отвести взгляд.

После того, как он вымылся и привел в порядок свою одежду, трактирщик принес завтрак. Теплая пшенная каша и блины. С таким завтраком, они могли быть в хорошем настроении до конца дня. Позавтракав, Гу Хэянь и Му Чжимин спустились вниз, чтобы найти трактирщика и спросить его о большом камне возле городских ворот. Однако трактирщик покачал головой и сказал:

– Я знаю только то, что под защитой этого камня Королевство Гоуцзи никогда не придет грабить деревню. Что касается конкретных вещей, я не уверен.

Му Чжимин все равно поблагодарил его и попрощался. Затем Му Чжимин спросил Гу Хэяня:

– Хэ-сюн, по-твоему, как мог камень предотвратить разграбление деревни иностранными войсками?

Гу Хэянь покачал головой.

Му Чжимин рассмеялся:

– Я так сбит с толку. Почему бы нам не пойти к камню и не рассмотреть его вместе?

– Мх.

Глава 33 - Жарко

Му Чжимин и Гу Хэянь подошли к большому камню у городских ворот. Он стоял неподвижно более 100 лет, несмотря на песчаные бури, холод и жару пустыни – как будто ждет чего-то в полном спокойствии. Му Чжимин подошел первым. Поглаживая шероховатую поверхность камня, он тихо шептал у себя в сознании:

«Какие тайны ты скрываешь?»

– Здесь есть слова. – Сказал Гу Хэянь, стоя неподвижно, тем самым блокируя часть ветра для Му Чжимин.

Он кивнул, заметив надписи, присутствующие на камне вчера.

Когда двое внимательно посмотрели, они заметили, что слова не были нарисованы краской, и большинство из них выцвели из-за принесенного ветром песка. Именно из-за этого ни один из них не мог понять, что было написано на камне. Они даже больше походили на графические символы, чем на слова.

Му Чжимин долго смотрел на «слова» и даже потянулся, чтобы коснуться вырезанных знаков, словно в трансе. Затем, наклонив голову, он смотрел вниз и долго размышлял. Однако, сколько бы он ни думал об этом, ничего не приходило в голову.

Около полудня, они оба были голодны и потрепаны. Поэтому у них не было выбора, кроме как вернуться в деревню. Они планировали взять бумагу, кисть и чернила, чтобы отпечатать слова, присутствующие на камне, а затем взять с собой в гостиницу, чтобы изучить более внимательно.

Когда они, наконец, вернулись в гостиницу, то не смогли найти трактирщика в передней, но вскоре услышали какой-то шум, доносившийся со двора. Выйдя, они увидели трактирщика, который держал в углу двора ржавую железную крышку. Это железное покрытие было покрыто желтым лёссом.

– Эй, два Гоуцзи вернулись. – Хозяин тепло поздоровался с ними.

– Что вы здесь делаете? – с любопытством спросил Му Чжимин.

Трактирщик вытер пот тыльной стороной ладони и ответил:

– Здесь есть погреб для хранения сладкого картофеля. Я хочу открыть его, чтобы можно было проветрить и выставить на солнце. Но я не знал, насколько он ржавый, и не знаю, как я могу его открыть, ах…

– Давайте я помогу. – Му Чжимин пошел вперед, засучив рукава, наклонился и взялся за ручку железной крышки. Однако, прежде чем он смог сделать хоть что-то, то услышал, как Гу Хэянь сказал рядом с его ухом:

– Отпусти, я сам.

Му Чжимин повернулся, чтобы посмотреть на него.

– Я сам. – снова сказал Гу Хэянь.

Му Чжимин послушно отпустил ручку и уступила место Гу Хэяню. Затем тот подошел, схватился за ручку, слегка нахмурился и приложив некоторую силу, наконец поднял железную крышку. В этот момент послышался глухой звук, и подвал был открыт.

– А! Спасибо, Гоуцзи! – Хозяин был благодарен. – Эти два Гоуцзи голодны? Я пойду приготовлю вам еду!

Вероятно, из-за того, что трактирщик приготовил еду заранее, блюда подались очень быстро. Вскоре после того, как Му Чжимин и Гу Хэянь сели, трактирщик принес большие миски, а также несколько блюд на деревянном подносе, а затем поставил их на деревянный стол:

– Наслаждайтесь едой, Гоуцзи. Позовите меня, чтобы, я убрал после того, как вы закончите кушать.

– Подождите, хозяин, что это? – в замешательстве спросил Му Чжимин, указывая на глиняный кувшин размером с полруки, поставленный на стол.

– Это наша специальность. Он называется «кисломолочный».(разрешаю думать, что это кумыс, хотя вроде это он и есть) Так как вы только что помогли мне открыть подвал, я даю вам это! – ответил он с улыбкой.

– Очень мило с вашей стороны, хозяин. Спасибо большое. – Му Чжимин с радостью открыл глиняный кувшин. Сильный, сладкий и жирный запах молока ударил ему в нос. Взяв две маленькие миски, он вылил из глиняного кувшина сливочно-белую жидкость, а затем протянул одну Гу Хэяню:

– Вот, Хэ-сюн. Поскольку это особое лакомство было подарено хозяином в качестве благодарности, давай отведаем вместе.

Гу Хэяню взял маленькую миску и поблагодарил Му Чжимина. Затем, сделал глоток и слегка нахмурился.

– Как на вкус? – спросил Му Чжимин.

Гу Хэянь пробормотал:

– …Слишком мило, – Сказав это, он взял чашу и сделал еще глоток. На этот раз, Гу Хэяню глотал жидкость медленнее, чем раньше. Словно тщательно оценивая вкус, он с остроумным выражением лица уставился на миску в руке. Через некоторое время Гу Хэянь наконец сказал: – Это неплохо, тебе должно понравиться.

Когда Му Чжимин посмотрел на такие выходки, то не смог сдержать широкой улыбки. В этот момент он подумал о своей прошлой жизни:

«Тогда мы не были близки и не очень хорошо знали друг друга. Всякий раз, когда я слышал, как другие люди говорят о Гу Хэяне, у меня всегда возникало дезориентированное чувство, что он не может чувствовать что-то. В конце концов, я не мог вспомнить ничего другого о Гу Хэяне, кроме того, что он был известен как генерал с железной кровью, который служит и защищает страну с верностью и праведностью. Но теперь, тот самый Гу Хэянь, который сидит у меня перед глазами, уже не просто человек, который является частью истории, рассказанной рассказчиком на улице. Он молодой человек из плоти и крови, у которого есть симпатии и антипатии; Кто-то, кто бормоча слова «слишком мило», выглядит до крайности очаровательным».

Му Чжимин был ошеломлен.

«Подожди… Я только что подумал, что Гу Хэянь… милый? Неужели я назвал непобедимого генерала, который сражался на кровавом поле битвы и может победить 10 человек одной рукой… милым..? Ах… Я сошел с ума?!»

– Что-то случилось? – Гу Хэянь внезапно спросил его, возвращая в реальность.

– Хм… – Му Чжимин был так взволнован, что ему пришлось опустить голову, чтобы скрыть свои бурные эмоции: – Я просто… подумал, что эти деликатесы не соответствуют обычаям Великой Цзиня, а скорее той пище, которую королевство Гоуцзи любит…

Гу Хэянь несколько подозрительно посмотрел на Му Чжимина, но в конце концов не стал спрашивать. Он просто кивнул в ответ.

Затем Му Чжимин притворился спокойным и продолжил:

– Народные обычаи королевства Гоуцзи смелые, грубые и прямолинейные. Например, они никогда не нарезают мясо перед тем, как подать его к столу, а весь кусок доставляется прямо в закусочную. Из-за этого обычая большинство ученых Великого Цзиня считают людей Гоуцзи грубыми и варварскими. Но я не согласен. Мир столь же огромен, сколь и разнообразен. Если подумать, каждое место имеет свою уникальную красоту и особенности. Другой пример: письмо Гоуцзи выглядит как картина, и их способ чтения также сильно отличается от способа чтения Великого Цзина. Они…

Му Чжимин вдруг замолчал, как будто о чем-то размышляя. Он застыл на месте, глядя прямо перед собой расфокусированным взглядом.

Прежде чем Гу Хэянь успел спросить, что случилось, он увидел, как Му Чжимин поспешила подобрать бумагу со словами, которые они сняли с камня. Посмотрев на текст на бумаге, Му Чжимин тут же встал от восторга, даже закричав:

– Я понял!

– Что? – спросил Гу Хэянь.

– Эти слова из языка Гоуцзи! Порядок чтения их написания – снизу вверх и слева направо, что является полной противоположностью нашему! Вот почему я не смог узнать его с первого взгляда!

После просветления ни один из них больше не заботился о еде, поэтому они просто взяли паровые булочки, чтобы наполнить желудок, и бросились обратно к городским воротам.

Хоть ветер и песок стерли следы резьбы на камне, Му Чжимин был умен и достаточно сообразителен. Наполовину угадывая и наполовину ошибаясь в тексте, он смог в целом понять, что было написано на камне.

В Королевстве Гоуцзи когда-то был могущественный монарх, чей почётный титул был «Великий Хан Баал». Когда он был молод, то пережил жестокий военный и политический переворот в Королевстве Гоуцзи. Как побежденная сторона, он должен был бежать в эту деревню. Жители деревни, которые были добры, спрятали его и позаботились, не задумываясь. Позже, когда прибыли войска Гоуцзи, они обыскали всю деревню и даже пытали людей, чтобы добиться от них признаний. Однако ни один из них не выдал преследователям юного Хана Баала, который в то время был еще маленьким мальчиком. Жители деревни не знали о политических спорах в Королевстве Гоуцзи. Они просто действовали на основании своего упрямства и доброй воли, чтобы защитить ребенка.

После такого события Великий Хан Баал вернулся в Королевство Гоуцзи и стал монархом. Первое, что он сделал после восхождения на трон, – высек свою благодарность на большом камне, который позже поставили у входа в деревню. Таким образом, Великий Хан Баал поклялся: пока этот камень существует, люди Гоуцзи будут считать всех жителей этой деревни друзьями.

С тех пор прошло много лет, и Хан Баал давно скончался. Однако клятва, которую он дал, осталась неизменной и передавалась из поколения в поколение.

Му Чжимин, наконец, понял, почему камень может помешать иностранным войскам разграбить эту деревню, и так же понял, почему эта деревня была названа «другом» на карте, сделанной в Королевстве Гоуцзи. Однако причина, по которой Королевство внезапно отправило войска для вторжения в Великий Цзин, оставалась неизвестной.

Со смешанными чувствами Му Чжимин и Гу Хэянь вернулись в гостиницу. Когда они прибыли, уже смеркало. Даже если они не смогли хорошо пообедать, то могут нормально поужинать.

Поскольку Гу Хэянь и Му Чжимин в спешке ушли в полдень, у него не было возможности выпить ферментированного молока, которое дал им трактирщик. Таким образом, первое, что Му Чжимин сделала во время еды, это попробовала этот напиток. Налив ферментированное молоко в маленькую миску, он взял его и сделал глоток. Му Чжимин сразу почувствовал его мягкую и кремовую текстуру, а также уникальный сладкий вкус.

Гу Хэянь угадал – Му Чжимину это очень понравилось. Поскольку ему нравился этот напиток, который он никогда раньше не пробовал, Му Чжимин не мог удержаться от того, чтобы пить все больше и больше. После ужина, молочный напиток в глиняном кувшине почти опустел, большая часть которого оказалась в желудке Му Чжимина.

Покончив с едой, они попросили трактирщика убрать деревянный стол и принести чаю. В этот момент Гу Хэянь нерешительно сказала:

– Пожалуйста, скажи мне…

– Мм..? – Му Чжимин, который сейчас лениво сидел, подперев голову рукой, покосился на Гу Хэяня. – Хэ-сюн, если тебе есть что сказать, просто скажи.

Гу Хэйан наконец спросил:

– Тетя Лян и остальные, как они?

Му Чжимин улыбнулась и ответил:

– Тетя Лян, ее сын и невестка – все в порядке. Год назад у Вэнь Чжун Чэн и мисс Хуан родился сын. Ребенок симпатичный и довольно умный. Я даже выбрал его имя! Когда на границе будет мир, пожалуйста, вернешься в столицу, чтобы увидеть их. Они очень по тебе скучают. Тетя Лян часто рассказывала мне о твоем детстве, говоря, что ты всегда забываешь есть и спать, как положено, потому что слишком сосредоточены на занятиях мечом. Еще она сказала мне, что боялась за тебя… ну… боялась, что в военном лагере о тебе никто не позаботится… и что ты забудешь хорошо поесть…

Му Чжимин произнес последнюю фразу несколько расплывчато, но он вскоре понял, что с ним что-то не так. Когда он поднял глаза, чтобы в замешательстве посмотреть на Гу Хэяня, Му Чжимин спросил:

– Хэ-сюн.. тебе жарко….?

Глава 34 - Неуправляемый

Гу Хэянь был сбит с толку.

– Жарко?

Му Чжимин коснулся своего лба, вдохнул и выдохнул, а затем сказал тихим голосом:

– ….Да, почему мне так жарко и душно?

Гу Хэянь нахмурился, повернув голову, чтобы посмотреть на двери и окна – в дверях щели, а окна настежь открыты.

«Эта деревня находится на северной границе, а погода уже холодная, так как близится зима. Как ему может быть душно?»

Когда Гу Хэянь с тревогой посмотрел на Му Чжимина.

– С твоим телом все в порядке?

– Не знаю, просто… у меня… кружится голова… – Му Чжимин покачал головой, пытаясь сфокусировать взгляд, но несмотря ни на что, его взгляд все еще был мутным, как будто его глаза были покрыты легким слоем тумана. Когда Му Чжимин прижался ко лбу, он попытался понять, что с ним не так. Внезапно его взгляд упал на пустой глиняный кувшин рядом с его рукой.

Когда трактирщик вошел со двора в главный зал, Му Чжимин, сохранив последние остатки трезвости и здравомыслия, спросил трактирщика:

– Хозяин, из чего сделано это молочное варево? Это.. было… смешано с вином?

Трактирщик радостно засмеялся.

– Гоуцзи, что ты говоришь? Как его можно смешать с вином?

Му Чжимин издала долгий вздох облегчения.

Но в этот момент трактирщик добавил:

– Это вино!

Лицо Му Чжимина выглядело опустошенным, когда он держал голову обеими руками. Внезапно, он вскочил со своего места и схватил за запястье Гу Хэяня, сидевшего рядом с ним.

– Выруби меня, быстро! Сейчас, сейчас, поторопись! Иначе будет поздно!!!

Гу Хэянь обеспокоенно нахмурился:

– Что такое?

Му Чжимин расплывчато ответил:

– Я вот-вот потеряю сознание.

Как только эти слова сорвались с его губ, он упал в объятия Гу Хэяня.

К счастью, его руки были сильными, а осанка устойчивой, поэтому Му Чжимин не упал с деревянного табурета, избежав трагической ситуации. Поскольку все произошло так быстро, Гу Хэянь не мог сразу прийти в себя и просто крепко держала Му Чжимина в своих руках. Спустя, казалось бы, долгое время он наконец понял, что делает, и поспешно обнял Му Чжимина так, чтобы ему было удобно лежать в его объятиях. Гу Хэянь несколько раз пытался обратиться к нему, но Му Чжимин не отвечал. Вместо этого, он что-то бормотал себе под нос.

Гу Хэянь выглядел одновременно беспомощным и расстроенным. Подумав немного, он осторожно взял Му Чжимина и положил его на деревянный табурет, дав немного отдохнуть. Затем, встал и вышел во двор, чтобы попросить у трактирщика миску теплой кипяченой воды.

Однако, когда Гу Хэянь вернулась в главный зал, Му Чимина там не было.

Деревянная дверь трактира до этого лишь прикрытая, теперь была распахнута настежь. С одного взгляда было ясно, что Му Чжимин был тому виной.

Гу Хэянь тут же запаниковал, уронил миску с теплой водой и поспешил из гостиницы искать его.

Глубокая ночь.

Слышался только шум ветра, а холодная луна молча висела высоко в небе. Деревня была небольшой, поэтому Гу Хэянь быстро нашел потеряшку.

Му Чжимин сидел у ворот из желтого лесса на въезде в деревню. Он стоял, прислонившись к зубчатой раме, и болтал ногами, глядя на небо.

Когда безмолвный лунный свет падал в его пустые глаза и он выглядел несколько одиноким и потерянным.

Лессовые ворота были менее 3 метров в высоту, что было совсем невысоко, но Му Чжимин был пьян и сбит с толку, так что было бы довольно опасно, если бы он упал.

Гу Хэянь легко перепрыгнул городские ворота и встал позади.

Му Чжимин повернул голову, чтобы посмотреть на Гу Хэяня, но просто промолчал.

Гу Хэянь нерешительно сказал:

– Хочешь вернуться?

– Вернутся…куда?

– В гостиницу.

– Разве здесь плохо?

– Это не хорошо. На улице сильный ветер и мороз. Ты можешь простудиться.

Му Чжимин склонил голову, сохраняя молчание, и тупо смотрел на свои болтающиеся ноги, думая о неизвестных вещах и недосягаемом. В этот момент, он медленно открыл рот и почти неслышным голосом сказал:

– Я хочу спрыгнуть вниз.

Гу Хэянь была ошеломлен, услышав это, и даже сделал шаг вперед, чтобы встать ближе к Му Чжимину:

– Ты пьян.

Он ничего не сказал.

Гу Хэянь на мгновение задумался и спросил:

– Почему ты хочешь прыгать?

Му Чжимин улыбнулся, но выражение его лица было крайне грустным.

– Потому что… потому что снежная ночь такая холодная… Я больше не могу этого терпеть…

Как только он закончил говорить эти слова, две дорожки слез покатились по его глазам, словно водопад. Кристаллические слезы, скатывающиеся по нежной коже щек, переплетались с бледным лунным светом, пока наконец не упали на желтый песок. В этот момент Му Чжимин не мог сдержать рыданий.

На самом деле, он боялся каждый день. Он боялся повторить те же ошибки, и что все повторится снова. Боялся, что не сможет защитить семью Му. Боялся проснуться однажды, чтобы снова оказаться в той снежной грустной ночи, где он остался совершенно один, между небом и землей, без всякой воли к жизни.

Му Чжимину часто снились кошмары о его прошлой жизни. Снилось, что его отца обезглавливают, мать замерзает до смерти в полуразрушенном храме, Благородная Наложница повесилась, Фу Цзи Ань отравляется ядовитым вином, Цай Вэй падает с лестницы и умирает вместе с ребенком, а Вэнь Хэй Инь найден мертвой на улице, покрытый синяками и уродливыми шрамами.

Слишком больно расставаться с людьми, которые тебе дороги и в жизни, и в смерти.

Когда Му Чжимин плакал до потери дыхания, кто-то протянул руку, чтобы коснуться одной стороны его лица, а затем осторожно поднял его подбородок. Продолжая рыдать, он медленно поднял взгляд и встретился с глубокими глазами Гу Хэяня.

Затем, засучил рукав, чтобы вытереть слезы Му Чжимина, он паническим тоном сказал:

– Не плачь.

Му Чжимин проигнорировал его и продолжил рыдать.

Гу Хэянь не мог понять, о чем думал этот пьяный парень, поэтому, немного поразмыслив, наконец сказал:

– Если хочешь прыгнуть, сделай это. Я поймаю тебя.

Му Чжимин, казалось, что-то понял и внезапно отреагировал. Когда он снова поспешил поднять глаза, Му Чжимин захлебнулся рыданиями:

– Поймаешь меня?

– Мм-хм, – Гу Хэянь быстро закивал. – Я поймаю тебя под городскими воротами. Я не позволю тебе пострадать.

Му Чжимин схватил руку, которая все еще была на его подбородке, и спросил:

– А потом?

Гу Хэянь был ошеломлен, но поскольку он не мог понять, что имел в виду Му Чжимин, поэтому не осмелился ответить. С другой стороны, тот снова спросил со слезами на глазах:

– Если бы я снова упал в будущем, ты бы все равно меня поймал?

– Пока я рядом с тобой, – сказал Гу Хэянь. – я обязательно поймаю тебя.

– Я не хочу прыгать.

Затем, Му Чжимин встал, но, поскольку он был пьян, пошатнулся, и ему пришлось в страхе прислониться к зубчатой раме. Гу Хэянь поспешно протянул руки, чтобы защитить Му Чжимина, к счастью, тот не потерял равновесие и не упал. Стоя против ветра, Му Чжимин понял, что находится на городских воротах, поэтому пробормотал:

– Как странно. Как я забрался сюда, когда это так высоко?

«Я действительно не ожидал, что Му Чжимин будет вести себя и выглядеть так, когда он пьян».

– Я… не могу спуститься… Не мог бы ты… спустить меня вниз? – Когда дул ветер, Му Чжимин почувствовал похмелье, из-за чего не мог связно говорить, как будто его язык был завязан узлом.

– Мхм.. – Гу Хэянь кивнул, повернулся и присел на корточки.

Му Чжимин оперся на спину Гу Хэяня и обнял его за шею, чувствуя необъяснимое облегчение. Душевное спокойствие, которое он ощутил, не было случайностью. Когда Гу Хэянь спрыгнул с городских ворот с Му Чжимином на спине и благополучно и надежно приземлился на землю без каких-либо непредвиденных инцидентов.

После благополучного приземления Гу Хэянь не спустил Му Чжимина, вместо этого он прошептал:

– Закрой глаза и отдохни. Я отнесу тебя обратно в гостиницу.

Му Чжимин сжал руки на шее Гу Хэяня и покачал головой. Так как его голова была наклонена набок, когда он покачивал головой, его щека терлась о шею Гу Хэяня:

– Я не хочу спать. Гу Юи, ты не устанешь, если будешь нести меня всю обратную дорогу?

«Он зовет меня по имени так небрежно, он действительно пьян...»

– Нет, я не устану.

– Спасибо, ты так добр. – Му Чжимин ухмыльнулся.

Когда Гу Хэянь услышал эти слова от Му Чжимина и рассеянно посмотрел на мирную деревню перед собой. Когда он почувствовал теплую грудь Му Чжимина на своей спине, прислушиваясь к его мягкому и нежному дыханию, Гу Хэянь внезапно подумал:

«Возможно, эта жизнь будет отличаться от моей предыдущей. Теперь, когда все началось сначала, Му Чжимин не помнит своей прошлой жизни и не знает, как он был тогда счастлив. Более того, он не знает, что Фу И и он, когда-то были идеальной парой, созданной Небесами… Значит ли это, что у меня есть шанс бороться за его привязанность? Смогу ли я заставить Му Чжимина не отрывать от меня взгляда? Смогу ли я в этой жизни оставаться среди мягкого ветерка в горах и реках под невероятно красивым лунным светом? Хватит ли у меня воли бороться за любовь Му Чжимина? Будет ли у меня желание продолжать жить в своей родине на этот раз?»

Поскольку в своей прошлой жизни, он умер задолго до того, как жизнь Му Чжимина пошла под откос, он не знал, насколько несчастной на самом деле была жизнь Му Чжимина… и это также показывает, что Гу Хэянь не собирался что-либо менять в своей прошлой жизни, что означает, что он был готов умереть так же, как и раньше.

«Если Му Чжимин хоть немного полюбит меня, я позабочусь о том, чтобы на этот раз я не умер»

Глава 35 - Прошлая и настоящая жизнь

Глубокой ночью, когда Гу Хэянь нес Му Чжимина обратно в гостиницу, в деревне царила тишина и покой. Му Чжимин был так пьян, что говорил невнятно, но так как он не хотел молчать, продолжал говорить:

– Гу~ Хэ~янь~

– Хм?

– Я напою тебе песенку, хорошо?

– Мхм.

И Му Чжимин начала напевать песню на ухо Гу Хэяню. Так как он был пьян, его мычание то срывалось, то немного хрипело. После того, как он закончил напевать, он раскритиковал себя:

– Я так плохо пою.

Гу Хэянь приподнял уголки рта в мягкой улыбке.

– Ты улыбаешься, – Му Чжимин словно обнаружил что-то странное, пристально посмотрел на Гу Хэяня со стороны. – Я только заметил, что никогда не видел, чтобы ты улыбался.

– Теперь ты видел это.

На мгновение Му Чжимин был совершенно ошеломлен. Затем, как будто он открыл что-то великое, сузил глаза и поджал губы, изо всех сил пытаясь не улыбнуться.

Именно в этот момент Гу Хэянь наконец понял, что действительно переродился. Что он живет новой жизнью, и что все началось заново. Поэтому он не должен сдаваться и в панике отступать.

Теперь, Гу Хэянь хотел попробовать побороться с Фу И.

Однако в следующую секунду, он услышал шепот Му Чжимин:

– Гу Хэянь, мне правда жаль, что я не вернул тебе нефритовый кулон Феникса из красного агата в прошлой жизни.

Как только Му Чжимин сказал это, он почувствовал, что человек, несущий его на спине, перестал идти и задрожал.

– Что случилось? – спросил Му Чжимин, сбитый с толку.

В какой-то момент холодная луна скрылась за черными тучами, а холодный ветер наполнился мраком. Зима приближалась к пустыне. Воздух был таким холодным, что казалось, будто лёд проникает в тело.

Погруженные в эту тишину, вещи, которые до сих пор казались Гу Хэяну странными, начали всплывать одна за другой в его голове.

Тот факт, что Му Чжимин теперь так умело говорит на языке Гоуцзи и ему не нужно, чтобы Ся Хоуху учил его.

Тот факт, что Му Чжимину потребовалось всего полдня, чтобы понять, что было записано на камне, даже понять стиль письма Гоуцзи, что далеко не под силу новичку…

Что еще более важно, Гу Хэянь помнил, что в царстве хаоса между их прошлой и настоящей жизнями, он действительно шел по этому мосту вместе с Му Чжимином…

Гу Хэянь глубоко вздохнул и дрожащим голосом спросил:

– Му Чжимин, ты… все еще помнишь свои отношения с Пятым принцем?

Когда упомянули Фу И, Му Чжимин не мог удержаться от мысленной усмешки. Хоть он и не понимал, почему Гу Хэянь вдруг спросил его о чем-то подобном, он не был полностью в сознании, когда был пьян, поэтому ответил:

– Конечно помню. Естественно, это то, что я не могу забыть.

Глаза Гу Хэянь сразу же потемнели. С этого момента глубокая лужа в его глазах замерла. Как будто ничто и никто не мог вызвать больше ряби в его глазах.

Выдохнув холодный воздух из лёгких, он вспомнил дни перед своим последним походом на границу в прошлой жизни. В это время, он постоянно просыпался среди ночи, его руки так сильно тряслись, что все, что он хватал, оказывалось на земле. Гу Хэянь день за днем мучила необъяснимая паника и тревога, настолько, что однажды он совершил неуважительный поступок.

За день до своего отъезда, Гу Хэянь отправился в резиденцию герцога Янь, чтобы найти Му Чжимина.

Однако вместо того, чтобы открыто прийти в гости, он прокрался через стену резиденции во двор.

В конце концов, он всего лишь хотел посмотреть на Му Чжимина издалека.

Так, поздней весной, когда Гу Хэянь после полудня вошел во двор, то спрятался за ложным камнем во дворе только для того, чтобы увидеть, как Фу И что-то сказал Му Чжимину, а затем….

Затем Фу И опустил голову и поцеловал Му Чжимина.

В прошлой жизни Гу Хэянь отвел взгляд и сосредоточился на своих ботинках, испачканных грязью.

В этой жизни с совершенно бледным лицом, он смотрела на небо, которое было темным из-за отсутствия лунного света.

«Блуждая по этой земле в полном одиночестве, трудно починить луанское зеркало, разбитое чужой любовью. Ни в этой жизни, ни в прошлой у меня никогда не было и не будет шанса с тобой. Выходит, что с начала до конца, я был обманут собственными бредовыми мыслями».

Му Чжимин не знал, почему Гу Хэянь вдруг замолчал, и на вопросы, которые у него были, тоже не было ответа. Внезапно подул холодный ветер, и Му Чжимин, не выносивший холода, вздрогнул.

В этот момент Гу Хэянь вышел из транса и поспешил войти в гостиницу с Му Чжимином на спине.

Когда они наконец вернулись в свою комнату в гостинице, он осторожно положил все еще сбитого с толку Му Чжимина на кровать. Однако, как только он отошел, тот сел на кровати, как будто что-то потерял, и схватил его за руку.

– Я принесу тебе миску с горячей водой.

Му Чжимин пристально смотрела на Гу Хэяня заплаканными глазами, с водянистым туманом, который не хотел исчезать:

– Кто я? Кто ты? Где мы?

Прежде чем Гу Хэянь успел ответить, Му Чжимин прервала его:

– Подожди, не говори мне. Я сам.

Пьяница склонил голову и крепко ухватил Гу Хэяня за руку:

– Ты…ты подойди поближе. У меня немного кружится голова и я не могу ясно видеть твое лицо. Можешь немного наклониться?

Гу Хэянь послушно присела рядом с кроватью. Увидев это, Му Чжимин улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться его лица. Тело Гу Хэяня застыло как камень, не смея пошевелиться ни на дюйм.

С помощью свечи Му Чжимин изучил взглядом красивое лицо, брови и глаза Гу Хэяня.

– Я знаю кто ты.

«Он человек, который на первый взгляд выглядит холодным и равнодушным. А на самом деле, он чувствителен и нежен, как весенний ручей. Несмотря на то, что я ему не нравлюсь, он ко всем относится вежливо, доброжелательно и праведно. Всю свою жизнь, он посвятил служению своей стране и своему народу с величайшей самоотверженностью. Такая преданность навсегда запечатлелась на страницах книг по истории. Он ласковый и праведный. Человек, который также считает людей, работающих в его семейной резиденции друзьями. Он действительно хорош. Все в нем хорошо, даже его имя и вежливое имя хорошие. Хэянь, Юи. С таким ярким, пылающим и мощным пламенем, он даже осмелится сжечь до смерти духов, дьяволов, чудовищ и демонов».

Му Чжимин был так пьян, что бредил, и в его голове возникла внезапная идея. Когда он моргнул, он тихо крикнул:

– Ты… И-гэгэ. (Напоминание: в детстве, именно в детстве, Му Чжимин звал "гэгэ" Фу И, то есть старшим братом)

Человек перед ним был ошеломлен, и его ресницы слегка дрожали. Гу Хэянь не мог поверить своим ушам.

Когда, он начал думать, что, возможно, ослышался, Му Чжимин проигнорировал его удивление и снова закричал:

– И-гэгэ!

На этот раз Гу Хэянь не мог не расслышать.

Его губы задрожали, и он, казалось, задумался, постоянно бормоча:

– И….гэгэ?

– Мм-хм. – Му Чжимин гордо кивнул. ( а теперь пояснение: на самом деле, Му Чжимин не называл его Фу И в пьяном бреду, а использовал часть любезного имени Гу Хэяня - Юи)

Гу Хэянь глубоко вздохнул, и его кровь мгновенно похолодела. Когда он закрыл глаза, то схватил руку Му Чжимина, которая касалась его лица, и опустил ее. Охрипшим голосом Гу Хэянь сказал:

– Ты пьян и ошибся – я, не твой И-гэгэ. Я принесу тебе миску с горячей водой. – Сказав это, он встал и вышел из комнаты.

Му Чжимин подумала, что Гу Хэянь не любит, когда его так называют и на мгновение почувствовал себя подавленным и расстроенным.

Вскоре, Гу Хэянь принес в комнату миску с теплой водой. Взяв ее, Му Чжимин опустил голову и медленно выпил все. Как только Гу Хэянь увидел, что он закончил пить воду, то протянул руку, чтобы забрать пустую миску.

В этот момент Му Чжимин взял его за руку.

– Разве ты не можешь быть моим И-гэгэ?

Гу Хэянь потерял дар речи.

– Я знаю, что И-гэгэ не любит меня, потому что он думает, что я просто богатый ребенок, который любит только много играть. Но на самом деле я совсем не такой. Могу ли я тебе нравиться, хоть немного? Лишь малость.

– Он не испытывает к тебе неприязни. Ты ему понравишься.

"Как и в моей предыдущей жизни, он был только у тебя в глазах. Он обещал вам счастливую совместную жизнь. Жизнь, которой вы будете наслаждаться как пара до самой старости. Я просто лишний. Я не потревожу твоего счастья до конца твоей жизни."

– Действительно? – Когда Му Чжимин услышал слова Гу Хэяня, он был в восторге. — Я действительно буду нравиться И-гэгэ в будущем?

– Так и будет.

Му Чжимин изогнул глаза и улыбнулся. Крепче сжав руку Гу Хэяня, он сказал:

– Хорошо, я подожду.

– Засыпай. – сказал Гу Хэянь и отвел взгляд.

Той ночью Му Чжимин не мог спать спокойно. В запутанном состоянии ему снились всевозможные странные сны и он смутно слышал холодный ветер пустынной границы, проносящийся по комнате, словно сдавленные вздохи.

Глава 36 - Спасибо за заботу

На следующий день, когда Му Чжимин проснулся, он понял, что уже рассвело. Повернув голову, он заметил, что Гу Хэяня уже не было в комнате. После этого, он тихонечко сел на кровати, прижав левую руку ко лбу. Когда, наконец, он начал чувствовать, что рассудок возвращается к его телу, Му Чжимин с отвращением ударил себя.

Первая мысль, которая пришла ему в голову после пробуждения, была:

«Я хочу умереть».

Все его тело буквально чувствовало себя некомфортно – у него ужасно болела голова, и хотя желудок был явно пуст, казалось, что его сильно мутит.

Вторая мысль была:

«Я все еще хочу умереть».

Учитывая, что он не мог вспомнить, что произошло прошлой ночью, а последнее, что помнил Му Чжимин, это то, что он попросил Гу Хэяня вырубить его.

Третья мысль была:

«Я очень, очень сильно хочу умереть».

Хотя Му Чжимин не помнит, что произошло прошлой ночью, но знал, что, должно быть, сделал что-то безумно ужасное в пьяном виде.

Когда Му Чжимину было 12 лет, он пил вино из реальгара (что-то сильно мудреное, разрешаю думать что это просто ликер) на банкете воссоединения Праздника середины осени (с середины сентября по начало октября). Когда он проснулся на следующий день, то обнаружил, что весь покрыт чернильными пятнами. Цай Вэй сказала ему, что он напился и копировал правила дисциплины, как сумасшедший и никто не был в состоянии остановить его.

Дело в том, что он писал не на бумаге, а на стенах, столах, одежде, одеялах и вазах – там, где он мог писать, он не писал, а где нельзя было писать, писал.

С тех пор Му Чжимин редко пробовал вино, а в тех случаях, когда ему приходилось присутствовать на собрании, где было много выпивки, Му Чжимин всегда следил за тем, чтобы пить как можно меньше.

Неожиданно, но на этот раз он напился до такой степени, что потерял контроль над собой.

«И это просто должно было произойти на глазах у Гу Хэяня».

Обеими руками сжимая голову, Му Чжимин и рухнул на кровать, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью. Однако, как бы он не старался, его память оставалась такой же пустой, как и была.

Пока сердце Му Чжимин обливалось и утопало в горьких слезах, дверь комнаты открылась, и Гу Хэянь спокойно вошел.

Застигнутый врасплох Му Чжимин поднял взгляд только для того, чтобы встретиться взглядом ним. После такой, немного протяжной гляделки, Гу Хэянь первый отвел взгляд и направился к кровати и что-то вложил в руку Му Чжимина.

Это была миска теплой, сладкой и клейкой пшенной каши – именно то, в чем Му Чжимин, страдающий от похмелья и болей в животе, нуждался больше всего.

– Ах… Спасибо. – Му Чжимин поспешил поблагодарить его.

Гу Хэянь просто кивнул.

Му Чжимин взял ложку и, осторожно помешивая пшенную кашу, и будто невзначай спросил:

– Хэ-сюн, я был… пьян прошлой ночью, так ведь..?

– Мхм.

Му Чжимин неловко улыбнулся:

– Я не сделал ничего сверх нормы, так ведь? Я… ничего не помню…совсем…

Глаза Гу Хэяня слегка дрожали, когда он спросил:

– Не помнишь?

– Ага, совсем.. – Му Чжимин внимательно посмотрел на лицо Гу Хэяня. – С детства, я легко напиваюсь и делаю сумасшедшие вещи. Я не могу вспомнить ничего, что я делал в пьяном виде после пробуждения на следующий день. Я напугал тебя прошлой ночью?

– Нет.. – прошептал Гу Хэянь.

– Я все равно извиняюсь, – сказал Му Чжимин. – Спасибо, что позаботился обо мне.

– Если ты не поспешишь выпить кашу, она остынет.

– Я сейчас выпью. – Му Чжимин поспешно опустил голову, чтобы выпить кашу. Краем глаза, он наблюдал за Гу Хэянем. Увидев, что он выглядел таким же спокойным, как обычно, и не выказывал по отношению к нему никакой неприязни или дискомфорта, Му Чжимин подумала:

«Неужели прошлой ночью, я действительно не сошел с ума и уснул сразу после того как напился?»

Выпив овсянку, желудок Му Чжимина почувствовал себя намного лучше. Итак, он и Гу Хэянь начали обсуждать свою следующую поездку.

Теперь, когда камень ответил на все вопросы, которые они хотели понять, логичным было бы вернуться в казармы. Однако была одна вещь, которая все еще оставалась в голове Му Чжимина.

– Хэ-сюн, ты помнишь девушку, которую мы встретили, когда впервые прибыли в деревню? Та, кто несла воду. – спросил Му Чжимин.

– Мм-хм. – Гу Хэянь кивнул.

– Она упомянула старую женщину и сказала, что эта старуха была единственной в деревне, кто знал, почему камень защитит деревню от разграбления Королевством Гоуцзи, – сказал Му Чжимин. – Я хочу встретиться с ней. Думаю, что она может что-то знать, о чем мы, возможно, захотим узнать.

– Тогда мы пойдем к ней.

***

Му Чжимин и Гу Хэянь сначала отправились на поиски молодой женщины, которую они встретили раньше, и та с энтузиазмом рассказала им, что старуха живет в конце деревни и ее зовут Фэн. Поблагодарив молодую женщину, они пошли в окраины деревни, где увидели старый родовой храм, окруженный сандаловым деревом и дымом. Перед ними на открытом пространстве пинались и играли с камнями несколько детей.

Му Чжимин шагнул вперед с улыбкой:

– Могу ли я спросить, знает ли кто-нибудь из вас бабушку Фэн?

На него посмотрел мальчик с косичками:

– Ты ищешь мою бабушку?

– Бабушка Фэн твоя бабушка? – Когда взгляд Му Чжимина упал на маленького ребенка, он присел рядом с ним, чтобы быть на его уровне. С нежной улыбкой Му Чжимин попросил его: – Можешь отвести нас к ней?

– Хорошо. – Мальчик кивнул и повел Му Чжимина и Гу Хэяня к желтому лессовому дому, который находился рядом с храмом предков. Прежде чем они успели добраться до двора, маленький мальчик вбежал, сразу крича:

– Папа! Мама! Кто-то хочет увидеть бабушку!

Жители деревни были очень дружелюбны, и эта семья не стала исключением. Пригласив Му Чжимина и Гу Хэяня в дом, они спросили о цели своего визита.

Му Чжимин поклонился и ответил:

– Мы приехали сюда, чтобы записать местные обычаи, и нас очень интересуют каллиграфия и роспись на большом камне перед деревней. Мы слышали, что бабушка Фэн знает, что они имеют в виду, поэтому пришли спросить совета.

– Так оно и есть, – Хозяин кивнул и продолжил несколько неловко: – Бабушка сегодня неважно себя чувствует, у нее небольшая головная боль, значит, она только что легла отдохнуть. Почему бы вам двоим не вернуться завтра днем?

– Какое неудачное совпадение, тогда, мы придем в гости завтра.

Попрощавшись с семьей, Му Чжимин и Гу Хэяня направились в сторону гостиницы, и когда они подошли ближе, Му Чжимин не мог удержаться от вопроса:

– Я… действительно не делал ничего странного прошлой ночью?

Когда Гу Хэянь взглянул на Му Чжимина, он увидел, что его лицо было наполнено горечью из-за того, что он не знал, что на самом деле делал, когда был пьян.

– Ты взобрался на ворота у входа в деревню.

– ….Что? Ворота деревни? Я взобрался на них? Хм..

Гу Хэянь покачал головой.

Чувствуя себя одновременно беспомощным и удивленным, Му Чжимин спросил:

– Тогда...как же я спустился?

Немного поколебавшись, Гу Хэянь наконец ответил:

– Я спустил тебя на себе.

Му Чжимин был ошеломлен, но, отреагировав, поспешил поклониться:

– Спасибо, что позаботился обо мне, Хэ-сюн.

– Ничего сложного.

Му Чжимин вздохнул с облегчением, когда наконец узнал, что он сделал, но сразу же почувствовал легкое раздражение.

«Почему я этого не помню? Разве не будет не уважением, если я даже не смогу вспомнить, что сделал Гу Хэянь, чтобы заставить меня вести себя хорошо и нести меня на своей спине?»

Му Чжимин и Гу Хэянь вошли в гостиницу, но как только они ступили внутрь, оба застыли на месте.

В небольшой гостинице, давно не принимающей гостей, появился новый клиент. Мужчина выглядел как мечник, одетый в толстую темно-серую хлопчатобумажную одежду. Он сидел у окна и, услышав звук открывающейся двери, оглянулся. Увидев Му Чжимина и Гу Хэяня, в глазах таинственного мужчины появилось небольшое удивление.

В конце концов, война только что закончилась, и эта деревня была слишком близко к Королевству Гоуцзи. Обычные люди пока не осмелились бы приехать в эту отдаленную деревню.

Однако, вскоре он равнодушно отвел взгляд.

Му Чжимин, с другой стороны, был потрясен, увидев лицо этого человека. Боясь раскрыть свои мысли, посмотрел в землю. В панике он вдруг забыл, как ходить, и замер на месте.

– Что случилось? – тихо спросила Гу Хэянь, почувствовав, что что-то не так.

– Ничего, пойдем в нашу комнату. – Му Чжимин улыбнулась Гу Хэяню.

Тот больше не задавал вопросов и он направился на второй этаж. Му Чжимин последовал за ним, его улыбка медленно исчезла.

Му Чжимин знал, кто этот человек. Его зовут Сяо Рэн, и он тайный телохранитель Фу И!

В прошлой жизни, Му Чжимин встречался с ним однажды. В то время, он уже чувствовал, что этот человек жаден и считает деньги самым главным в жизни. Он даже однажды спросил Фу И, почему рядом с ним в качестве секретного телохранителя находится именно этот человек и Фу И ответил:

«Пока я даю ему деньги, он будет делать свою работу должным образом. Не волнуйся и не думай больше о таком».

«Почему Сяо Рэн на границе? Могло ли это быть связано с чем-то, что Фу И назначил ему?»

Глава 37 - Муравьиное гнездо

Поскольку Му Чжимин был полон вопросов о том, почему Сяо Рэн был здесь, на границе, он вскоре спустился вниз. Однако его больше не было в гостинице и Му Чжимин спросил трактирщика о нем.

– А? Тот гость? Поев, он ушел, ничего не сказав и не попросив комнату.

Му Чжимин поблагодарил трактирщика и вернулся в свою комнату, чувствуя себя все более и более сбитым с толку.

В этот момент Сяо Жэнь покинул деревню верхом на лошади, направляясь прямо к границе между двумя странами. Через полчаса после пересечения озера-оазиса Сяо Рэн обнаружил группу торговцев Гоуцзи, разбивших лагерь в пустыне.

Сяо Рэн прошел весь путь, чтобы встретиться с лидером торговцев, который находился внутри небольшой палатки. Там предводитель торговцев достал маленькую коробочку из розового дерева и открыл ее. Внутри было три маленькие черные пилюли.

— Это «то самое» лекарство? – Сяо Рэн сузил глаза. – Они такие маленькие, как три таблетки могут стоить тысячу золотых?

Лидер торговцев ответил на ломаном языке великого Цзин:

– Запертая душа, травяное лекарство, понимаете? Растет только здесь. Это драгоценно. Эта пилюля, сваренна с этой травой!

Сяо Рэн лишь щелкнул языком.

Предводитель торговцев продолжал:

– Мужчины едят – сердце защищает. Он устойчив ко всем ядам!

Сяо Рэн остро уловил часть этой информации и спросил:

– Женщины могут этого вынести?

– Могут. Но если женщина съест его, она станет бесплодной на три года. Зачем так много спрашивать? Не купишь?

– Куплю. Как я могу не купить это, когда мне это доверили. Вот деньги, – Сяо Рэн хитро улыбнулся. – Однако в дополнение к этим трем таблеткам я хотел бы купить еще одну.

– Деньги.

– Могу ли я обменять эту таблетку на информацию? – Сказал Сяо Рэн с улыбкой. – Я обещаю вам, это абсолютно хорошие новости.

– Какие новости?

Сяо Рэн наклонился ближе, пока свет огня лагеря не заколебался на его лице, делая его выражение лица зловещим и ужасающим. Тихим голосом он сказал:

– Гу Хэянь – знаешь этого человека? Он главнокомандующий армией Янь. Я расскажу вам, как поймать его. Если ты передашь эту информацию Гоуцзи-хану, разве ты не сможешь получить несметные богатства и почести?

Злобно рассмеявшись, Сяо Ран подумал:

«Какое совпадение. Хотя я только что проходил мимо этой маленькой деревни, кто бы мог подумать, что я столкнусь с Гу Хэянем? Кроме того, присмотревшись повнимательнее, вокруг него никого не было, кроме того Гоуцзи, который, кажется, не знает никаких боевых искусств».

Сяо Рэн чувствовал, что ему действительно повезло получить эту дополнительную таблетку бесплатно. Как только он вернется в столицу, то продаст и заработает кучу денег!

– Хочешь обменять или нет? – Сяо Рэн подмигнул лидеру торговцев Гоуцзи.

Торговец на мгновение задумался, а затем кивнул:

– Обмен.

***

В деревенской гостинице лунный свет снаружи комнаты казался тонким и холодным, а внутри комнаты пламя свечи, покоящейся на деревянном столе, слегка дрожало. Му Чжимин сидел за столом, просматривая бумаги с рисунками на камне, размышляя над словами, написанными на языке Гоуцзи, когда вдруг его содрогнуло.

Гу Хэянь молча встал, чтобы закрыть окно, и, закончив, повернул голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина:

– Ложись спать пораньше.

Му Чжимин кивнул и положил бумаги в руку. После воспоминаний о сегодняшнем происшествии, когда они случайно столкнулись с Сяо Рэном, на сердце Му Чжимина стало необъяснимо неспокойно.

– Давайте вернемся в казарму завтра после того, как навестим ту старушку.

– Мхм.

После ночи неглубокого сна и страшного сна они вышли из гостиницы после обеда, кое-что поев. Они вдвоем пошли к полуразрушенному родовому храму в конце деревни. Пройдя дальше, они подошли к дому бабушки Фэн.

Хозяин приветствовал их в доме и сказал:

– Извините, но у моей бабушки сегодня плохое настроение. Она разрешает навещать себя только одному человеку.

– Для бабушки Фэн уже большая честь быть готовой нас видеть. Я пойду встречусь с ней. – Хозяин кивнул и повел Му Чжимина во внутреннюю комнату. Внутреннее помещение было небольшим, окна внутри казались ясными и прозрачными. Повсюду висело множество украшений, уникальных для Королевства Гоуцзи. На бело-голубой подушке с узором из облаков лежала седовласая старуха, одетая в толстое ярко-красное пальто. Рядом с ней стояла жаровня с горящими углями, чтобы согреться.

С одного взгляда Му Чжимин понял, что эта пожилая женщина была тем человеком, которого он искал, поэтому он поспешил, чтобы поклониться ей:

– Бабушка.

Голос у старухи был старый и медленный, но добрый:

– Дитя, зачем ты пришел ко мне?

– Мне нравится узнавать о местных обычаях, поэтому я путешествовал по стране, чтобы учиться в разных местах. Во время этой последней поездки я случайно наткнулся на это место. Когда я увидел большой камень с резьбой на въезде в деревню, он сразу меня заинтересовал, поэтому я хотел бы попросить вас о нем.

Старуха посмотрела на Му Чжимина. Хоть ее веки были опущены, морщины и борозды были глубокими на коже, ее глаза совсем не были мутными. С улыбкой она сказала:

– Дитя, ты мне лжешь.

Му Чжимин сначала удивился, но потом опустился на колени и поклонился. С серьезным лицом он сказал:

– Я чиновник Министерства обрядов. Император назначил меня, Му Чжимина, посланником, чтобы я приехал сюда и выяснил причину военных раздоров между двумя странами. Я умоляю эту пожилую даму выслушать меня и развеять некоторые сомнения.

– Посланник… – Когда старуха услышала это, у нее слегка задрожали руки от волнения. После долгого вздоха она сказала: – Я думала, что никогда больше не услышу слово «посланник» за свою жизнь…

Она медленно вытянула правую руку и сняла браслет со своего запястья. Затем она дрожащими руками передала его Му Чжимину:

– Дитя, посмотри на это. Ты знаешь, что это такое?

Му Чжимин с величайшим уважением взял браслет обеими руками. В этот момент он смог увидеть, что браслет был сделан из агатовых, красных, как кровь, и золотых бусин. Браслет был нанизан на темно-красную нить, а на золотых бусинах было выгравировано слово «Гоуцзи». Потрясенный, увидев это, Му Чжимин сказал:

– Это то самое драгоценное сокровище Королевства Годзи в мире? Браслет из восемнадцати кровавых бусин? Я слышал, что он потерян уже много лет, и никто не знает, где он может быть.

Старуха счастливо улыбнулась.

– Это так. Я не ожидала, что ты будешь так хорошо осведомлен в таком юном возрасте. Его подарил семье моего деда Хан Баал. Когда он был молодым и бежал всю дорогу сюда, мой дедушка первым спрятал его. Чтобы защитить его, моему деду сломали руку, поэтому Хан Баал подарил моему деду этот браслет в знак благодарности, – Говоря это, она словно погрузилась в далекое воспоминание. Наклонив голову, она глубоко вздохнула. – В то время у Королевства Гоуцзи и Великого Цзина были тесные отношения. Ах, как оживленно было наше село. Но теперь…

Горестные вздохи возвращают ее на много лет назад. В какой-то момент начали распространяться предубеждения.

Возможно, это из-за наемников-охранников Белого города. Всякий раз, когда люди Гоуцзи входили в Белый город, с них взималась более высокая плата за вход.

Это также может быть из-за недоброго и неправедного магистрата графства в Белом городе. Рассчитывая на то, что император был до небес, он поднял налоги. Налоги для местных составляли 5 из 10, но также был введен иностранный налог, взявший 7 из 10.

С таким же успехом это может быть потому, что магистрат префектуры , который спустился, чтобы проверить, увидев людей Гоуцзи, сказал с пренебрежением:

– Эти варвары из маленькой страны жаждут процветания Великого Цзина.

Тогда конфликты начнут накапливаться один за другим. Когда терпимость прекратится и останутся только узколобые предрассудки, все в конце концов взорвется.

Как только Му Чжимин узнал причину этого, он попрощался и ушел. Однако прежде чем он успел уйти, старуха спросила Му Чжимин дрожащим голосом:

– Дитя, смогу ли я еще увидеть такой покой?

Она до сих пор слышит звонкий звон верблюжьих колокольчиков, доносящийся из глубины пустыни, а также, иностранные песни, которые поет караван, эхом разносящийся по бескрайнему небу. Когда она спрашивает их, зачем они приходят в эти земли, они отвечают:

"– Я пришел за тобой, старый друг."

***

На обратном пути в гостиницу Му Чжимин рассказал Гу Хэяню о том, что только что услышал.

– Тысячемильную плотину может разрушить маленький муравейник.

Му Чжимин кивнул в знак согласия:

– Точно, и…кха-кха – он не смог договорить, потому что закашлял.

Гу Хэянь нахмурился и посмотрел на Му Чжимина:

– Что-то случилось?

– Ничего такого. Ах, может быть, это потому, что сегодня немного холодновато… – Му Чжимин махнул рукой. – Давайте вернемся в гостиницу и упакуем наш багаж, чтобы мы могли вернуться в военный лагерь, как так….кха-кха..

Когда Гу Хэянь посмотрел на это небо, он понял, насколько темной и ветреной стала ночь. Подумав, что если они поедут в такой спешке ночью, Му Чжимин наверняка заболеет.

– Давай отдохнем за ночь и завтра утром отправимся в путь.

– Но ведь так до…кха-кха... – Му Чжимин так яростно кашлял, что ему пришлось прикрыть рот, и ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

– Хорошо.

Ночью ветер усилился в геометрической прогрессии, и холодный снег покрыл желтый песок. Хотя деревня была тихой и мирной, недалеко от нее группа солдат Гоуцзи галопом мчалась к деревне с факелами...

Глава 38 - Не бойся

Погода была действительно непредсказуемой. Ночью температура резко упала и с неба начал падать снег. Так как Му Чжимин был очень восприимчив к холоду, он не мог привыкнуть и начал чувствовать некоторый дискомфорт. Ему хотелось закашляться, но, поскольку он боялся нарушить покой Гу Хэяня, продолжал сдерживаться, что заставило его не спать посреди ночи.

Во второй половине ночи Му Чжимин наконец смог заснуть. Однако, он внезапно проснулся от странного шума, доносившегося снаружи и пока он был ещё сонным, кто-то набросился на него в темноте и закрыл ему рот…

В то же время снаружи гостиницы ворвались десятки воинов Гоуцзи в доспехах и с факелами в руках, полностью окружив их!

– Ищите!!! – Свирепый и беспощадный на вид предводитель солдат Гоуцзи махнул рукой, после чего другие солдаты тут же разбежались во все стороны с мачете в руках. Затем, они начали обшаривать каждый дюйм трактира, почти полностью подняв пол.

Трактирщик встал от всего этого шума и оделся. Когда он увидел, что все солдаты обыскивают гостиницу, он так испугался, что его ноги дрожали, как мякина.

Молодой солдат подошел к трактирщику и закричал на ломаном цзинском языке:

– Где они?!

– Какие "они"? Я не знаю! – Трактирщик несколько раз покачал головой.

Молодой солдат был недоволен этим ответом и пошел вперед с мечом, чтобы запугать трактирщика. Однако его остановил возглавлявший отряд генерал, который посмотрел на него и сердито сказал:

– Мы не трогаем деревенских жителей. Вы не знаете правила?!

– Мы нашли кое-что на втором этаже! – крикнул солдат Гоуцзи.

Генерал Гоуцзи немедленно поднялся наверх. Повернув налево на втором этаже, он прошел в первую комнату в окружении солдат, оттолкнул их в сторону и вошел.

Комната была пуста, и никого не было видно. Однако там был чей-то багаж, и постель была всё ещё теплой. Было ясно, что кто-то остался здесь и только что ушел.

– Ищите! Ищите везде! Они только что ушли, не дайте им сбежать. Вы! Все шестеро, выходите из гостиницы и осмотрите окрестности!

Прошлой ночью, перед сном, Му Чжимин упаковал свои вещи, но теперь багаж был разбросан по всему полу, обнажая одежду, а также позолоченную серебряную поясную пластину.

Генерал Гоуцзи присел на корточки и поднял пластину, только чтобы увидеть три слова, выгравированные на ней: Генерал Армии Юйлинь.

– Хм! Так что это действительно он. – Генерал усмехнулся и крепко сжал поясную пластину, а его глаза были полны самодовольства.

Наполненный уверенностью голос генерала стал громче:

– Тщательно ищите его! Вы должны найти его, даже если вам придется зарыться в землю на метр! Я не верю, что мы не можем найти его! Деревня окружена нашими людьми. Единственный способ, которым Гу Хэянь сможет сбежать – это если у него вырастут крылья и он улетит!

Той ночью вся деревня была перевернута с ног на голову, и солдаты Гоуцзи осмотрели каждый дом. К счастью, они не трогали местных жителей.

Однако они не ожидали, что Гу Хэянь растворится в воздухе – где бы ни искали, его нигде не было видно…

На заднем дворе гостиницы, рядом со стогом сена, под железным навесом, покрытым желтым песком, они спрятались в подвале трактирщика для сладкого картофеля. Крепко удерживаемый в объятиях Му Чжимин, был прижат к груди Гу Хэяня, так, что они могли чувствовать биение сердец друг друга. (Да, здесь есть (и дальше) отсебячина, и что вы мне сделаете? Согласитесь, так ведь намного романтичнее))))

Все произошло так быстро. Прежде чем Му Чжимин успел полностью проснуться, Гу Хэянь схватила его на руки и выпрыгнул из окна второго этажа, убегая на задний двор. Гу Хэянь действовал быстро и спрятался в подвале до того, как солдаты Гоуцзи успели ворваться к ним в комнату.

Однако, поскольку места в подвале было очень мало, Гу Хэяну пришлось крепко держать Му Чжимина в своих руках, прижимая его как можно ближе к своему телу, но даже так, они едва помещались в подвале.

Когда Му Чжимин понял, что произошло, он сразу же испугался до холодного пота и мурашек по спине, а когда услышал звук шагов по земле, а также громкие крики, доносившиеся то тут, то там, Му Чжимин забеспокоился еще больше – если их найдут и схватят, они обязательно погибнут.

Му Чжимин был тем, кто настоял на этой поездке в деревню, и Гу Хэянь настойчиво отговаривал его от этого, но Му Чжимин не послушал.

Думая об этом, он не мог перестать дрожать.

В этот момент, его спину погладила большая, теплая ладонь. Ошеломленный, Му Чжимин почувствовал, как руки Гу Хэяня слегка сжались вокруг его талии. Затем, он услышал шепот Гу Хэяня в самое ухо:

– Не бойся, все будет хорошо.

Хотя они все еще были в опасности, а точное количество солдат Гоуцзи было неизвестно, Му Чжимин чувствовал себя более непринужденно – он больше не боялся.

Му Чжимин и Гу Хэянь прятались в подвале полночи. В это время ни один из них не мог двигаться. После долгого пребывания на месте у них начали болеть кости. Из-за нехватки воздуха в подвале, Му Чжимин, у которого в детстве было заболевание легких, почувствовал головокружение и проблемы с дыханием.

Гу Хэянь почувствовал, что тот в его руках начал задыхаться. Хотя Му Чжимин чувствовал неловко, он не произнес ни слова и совсем не жаловался. Положив голову на плечо Гу Хэяню, Му Чжимин стиснул зубы, заставляя себя терпеть.

По прошествии неизвестного периода времени, они больше не слышали никакого движения снаружи. Однако ни один из них не осмелился действовать опрометчиво. Подождав еще полчаса, Гу Хэянь слегка приоткрыл железную крышку и через щель внимательно осмотрел окрестности, чтобы посмотреть, нет ли кого снаружи. (ХАХА ну что, облом? Пизда всем тем, кто прочитал маньхуа и такие – имба ща они пососутся, и тут ни-ху-я ХАХА9Х ЛОШАРЫ) Только убедившись, что никого нет, Гу Хэянь полностью открыл крышку подвала, вышел первым, а затем взял Му Чжимина за руку, чтобы поднять его из подвала.

Когда они впервые спрятались в подвале, была поздняя ночь, но когда, наконец, вышли, уже рассвело.

Когда Му Чжимин вышел из подвала, он дрожал и даже сделал несколько шагов, пошатываясь. Его легкие, которые слишком долго сдерживали кашель, буквально взорвались от боли и он начал беспрерывно кашлять.

– Ты в порядке?(Нет, Гу Хэянь, всё просто ахуенно, а почему ты спрашиваешь?) – Гу Хэянь поспешил приобнять Му Чжимина за талию, чтобы тот не упал на землю. Глаза Гу Хэяня были наполнены неконтролируемой болью.

Му Чжимин так сильно кашлял, что не мог даже произнести ни слова и мог только махать руками.

Когда трактирщик услышал шум, он вышел на задний двор. Когда он увидел двух мужчин, его глаза были широко раскрыты, и он не мог связно говорить:

– Гоуцзи! Как..что вы…

– Люди Гоуцзи ушли? – спросил Гу Хэянь.

– Они ушли! Ушли!

В конце концов, эта деревня принадлежала территории Великой Цзина, и солдаты Гоуцзи не осмеливались оставаться здесь надолго.

Затем Гу Хэянь и Му Чжимин поспешили на второй этаж, чтобы забрать свой багаж из комнаты, в которой они остановились. Однако, когда они толкнули дверь, то увидели, что в комнате полный беспорядок. Столы и стулья были опрокинуты на землю, а две кровати перевернуты вверх дном, показывая великое смятение прошлой ночи.

Му Чжимин искал свой багаж, но обнаружил, что он разбросан по всему полу. В этот момент Му Чжимин вдруг что-то вспомнил, и его лицо побледнело. Бросившись на землю, он порылся в одежде. Задумавшись, Му Чжимин пробормотал:

– Нет-нет-нет…Ее больше нет…

– Что-то не так? – Гу Хэянь шагнул вперед и поднял Му Чжимина с пола: – Чего не хватает?

Руки Му Чжимина дрожали, когда он крепко сжимал свою одежду. Когда он взглянул на Гу Хэяня, его ресницы затрепетали, а голос прозвучал хрипло:

– Поясная пластина, которую ты мне дал, та, на которой был выгравировано "генерал армии Юйлинь", исчезла. Ее украли, я её потерял…

– Это не имеет значения. – Гу Хэяня, похоже, это ничуть не волновало.

– Как это может быть неважно? – Му Чжимин был подавлен, а его глаза были безжизненными. — Это священный дар, данный тебе Императором. Он имеет такое же значение, как красный указ (древний документ, в котором красными чернилами записаны преступления заключенного/императорский указ) или белая лошадь (когда древние императоры даровали наследственные титулы, иммунитет от греха и другие привилегии заслуженным чиновникам, они резали белых лошадей, а затем пили их кровь, чтобы показать свою верность). Это слава твоих побед на поле боя.

– Если бы солдаты Гоуцзи не получили поясную пластину, им нечего было бы докладывать, и они бы не сдались так легко. Это благословение, что они забрали только ее.

Пока Му Чжимин смотрел, как Гу Хэянь утешает его, сердце чувствовало себя все более и более виноватым и беспокойным.

В прошлой жизни ему не удалось вернуть ему кулон из красного агата, а в этой жизни он потерял его имперский жетон. Как же он может быть в долгу перед ним в обеих жизнях?

Вдруг на плечи Му Чжимин легли широкие ладони, теплые и сильные.

Гу Хэянь посмотрел ему в глаза и сказал:

– То, что находится вне твоего тела, не стоит твоего горя.

Му Чжимин вздохнул и кивнул.

– Давай уедем. Это место больше не безопасно.

Глава 39 - Грелка

К счастью, пережив безвыходную ситуацию, Гу Хэянь и Му Чжимин смогли успешно вернуться в военный лагерь.

В тот день ветер принес холод приближающейся зимы. Му Чжимин, которому пришлось спешить обратно в военный лагерь после такого бедствия, заболел.

К счастью, болезнь была несерьезной – только озноб и кашель.

В конце концов, Вэнь Хэй Инь постоянно был рядом с Му Чжимином, проводя каждый божий день, напевая ему в самые уши:

– Граница стала такой холодной. Когда мы вернемся в Столицу? Тем болен ты болен! Почему бы нам не вернуться сейчас? Разве ты не говорил, что уже получил результаты? Раз ты уже разобрался с делами, давай вернемся!

Рядом с горящей угольной жаровней сидел Му Чжимин, поедая пирог с цветками сливы, который дали вместе с едой.

– Снаружи ветер и снег. Мы должны дождаться, когда снег перестанет идти, прежде чем мы сможем уехать.

– Снег не перестает идти уже целых три дня! – ответил Вэнь Хэй Инь поджав губы.

– Это прекратится.. кхе-кхе… – договорив, Му Чжимин дважды кашлянул.

Когда он увидел, что Вэнь Хэй Инь снова собирается придираться к нему, то поспешил сменить тему:

– Хм? Что в этом тканевом мешке рядом с дверью палатки?

Когда Вэнь Хэй Инь посмотрел на тканевый мешок, он ответил:

– Это уголь.

– Древесный уголь? – озадаченно переспросил Му Чжимин. – Но распределение древесного угля в казарме должно быть равным между всеми. Зачем нам лишняя сумка?

– Хм? Действительно? – Вэнь Хэй Инь, естественно, не понимал. – Но лишний мешок дал мне молодой солдат, который всегда давал нам уголь. Он сказал, что из-за того, что ночь на границе сейчас очень холодная и ветреная, нужно сжигать больше угля.

– В следующий раз спроси, не дал ли он его по ошибке.

– Мгм. – Вэнь Хэй Инь кивнул.

***

В то же время Сюй Чживэй направлялся в палатку главнокомандующего, чтобы сообщить Гу Хэяню о делах, которыми он руководил, пока его не было. Как только Сюй Чживэй вошел, то был сбит с толку.

Почему в палатке главнокомандующего было так холодно?

Гу Хэянь сидел перед низким столом и читал документы. Когда он услышал, что кто-то вошел, поднял голову.

– Военный советник Сюй.

– Приветствую генерала, – Сюй Чживэй шагнул вперед и отсалютовал. – Почему в такой холодный день, жаровня генерала не горит?

Гу Хэянь покачал головой.

– Лучше поговорим о важном.

Сюй Чживэй больше не смел задавать вопросов, а вместо этого начал говорить о военных делах.

Закончив свой доклад, советник вышел из палатки, а Гу Хэянь просто отложил документы, которые читал, встал и вышел из палатки, чтобы посмотреть на небо.

Ветер и снег уже шли не так сильно и завтра, снег должен был прекратиться. Однако, к вечеру лед и снег совместяться, так что эта ночь будет еще холоднее, чем до этого.

Гу Хэянь нахмурился и пошел в конюшню за своей лошадью.

***

В ледяную ночь ветер развевал знамёна и флаги. В военном лагере Вэнь Хэй Инь и Му Чжимин уже готовились ко сну, но перед тем, как лечь спать и задуть свечи, Вэнь Хэй Инь не мог не пожаловаться:

– Так холодно! Если завтра перестанет идти снег, мы немедленно вернемся в Столицу!

– Жаровня? – сказал Му Чжимин.

– Какая от этого польза?! – Голос Вэнь Хэй Инь был довольно громким. – Ветер просачивается повсюду в этой палатке! Тепло только некоторое время, но как только дует ветер, оно исчезает!

– Ладно, иди уже спать. – Му Чжимин был не в настроении продолжать болтовню.

Однако, прежде, чем он смог заснуть, услышал голос солдата, доносившийся из-за пределов палатки:

– Господин Му, вы спите?

Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь поспешно встали и оделись. Как только он стал более презентабельным, он ответил солдату:

– Я еще не сплю. Пожалуйста, войди.

Затем молодой солдат поднял занавес и вошел. Почтительно вручив Му Чжимину что-то завернутое в толстую хлопчатобумажную ткань, он сказал:

– Господь Му, простите, что беспокою вас. Это вам.

– Мне? – Му Чжимин был озадачен, но взял переданный ему предмет.

– Да, я пойду. – отдав вещь, солдат наконец мог пойти отдыхать. Сжав кулаки в знак прощания, он встал и ушел.

– Что это? – Вэнь Хэй Инь наклонился, чтобы посмотреть.

Держа предмет, завернутый в толстую хлопчатобумажную ткань, Му Чжимин мог только чувствовать, что это что-то теплое. Развернув хлопчатобумажную ткань, он был одновременно сбит с толку и удивлен.

Внутри хлопчатобумажной ткани была завернута кастрюля с горячей водой. (если на китайском это какая-то кастрюля, то если болтать на руссском, это простая грелка. Не стала писать прям в тексте по нормальном, потому что кастрюля круче, чем грелка.

Бдялть кастарюля с водой это чо ващк)

Глава 40 - Снег перестал падать, и небо прояснилось

Вэнь Хэй Инь наклонился ближе к Му Чжимину, и когда увидел в его руках теплую кастрюлю, то удивился:

– Как такая вещь могла быть в военном лагере? Я думал о поездке в соседний город, чтобы купить две.

Словно очнувшись ото сна, Му Чжимин встал и попытался покинуть палатку.

– Ох! Ты чего творишь?! На улице все еще идет снег! – Вэнь Хэй Инь поспешил оттащить Му Чжимина назад, не давая ему сделать и шаг.

– Я иду за тем солдатом.

– Почему ты хочешь пойти за ним? – Вэнь Хэй Инь был в замешательстве.

– Я хочу спросить его, кто прислал мне это. – сказал Му Чжимин.

– Не вставай! Я сам пойду! – После того, как Вэнь Хэй Инь заставил Му Чжимина вернуться в постель, а сам поспешил на улицу.

Через несколько минут он уже вернулся, чувствуя себя человеком, вернувшегося с Северного Полюса. Му Чжимин стряхнул снег с плеч Вэнь Хэй Иня и спросил:

– Он сказал тебе, кто это был?

– Черт! Ты совершенно…совершенно, определенно ты не сможешь догадаться, кто это послал! – Поскольку он сам был очень удивлен, стоя с широко открытыми глазами, Вэнь Хэй Инь не мог перестать громко говорить.

Му Чжимин, напротив, уверенно сказал:

– Генерал Гу.

Вэнь Хэй Инь был совершенно потрясен:

– А… Откуда ты знаешь?! Ты слышал, как мы разговаривали?!

Глаза Му Чжимина слегка задрожали:

– Это действительно он?

Вэнь Хэй Инь кивнул:

– Да! Я понимаю, если ты не можешь в это поверить, потому что я тоже не могу в это поверить! Я даже два раза переспрашивал того солдата, но оба раза он говорил, что этот ледяной генерал Гу просил передать тебе это! Может ли быть так, что внутри этой грелки находится яд? Неужели этот генерал так сильно ненавидит тебя, что хочет жестоко убить?!

Му Чжимин крепко сжал в руках теплую грелку, поджал губы, а затем улыбнулся:

– Он не ненавидит меня, ты неправильно его понял. Я также…. – Му Чжимин закрыл глаза и пробормотал тихим голосом: – Я тоже когда-то думал, что он холодный и отчужденный человек, но это было потому, что я не знал его достаточно хорошо, чтобы понять это…

– Почему ты так улыбаешься?!

– Как?

– Как дурак. Это просто кастрюля с горячей водой(ГРЕЛКА, НО СОГЛАСИТЕСЯ ЧО ЗА КАСТРЮЛЯ МНЕ ЛЕНЬ СМОТРЕТЬ В ИНЕТЕ ДРЕВНИЕ КИТАЙСКИЕ ГРЕЛКТ НО БЛть кастрюля!?). Ну и что?! Если он потрудится попросить кого-нибудь прислать ее? Не будь таким глупцом, чтобы купиться на такую маленькую услугу, ладно?

Му Чжимин изогнул глаза и мягко улыбнулся:

– Даже если это маленькая услуга, он все равно очень внимательный. Я восхищён.

Вэнь Хэй Инь махнул рукой.

– Хорошо-хорошо, мы можем пойти спать?

– Давай спать. – Му Чжимин обнял грелку (облом с кастрюлей) и положил ее под одеяло.

Той ночью Му Чжимин крепко спала и не чувствовала холода.

***

Ранним утром следующего дня ветер стих, перестал падать снег, и теплое солнце ранней зимы растопило мелкий иней. Вэнь Хэй Инь вышел из палатки, чтобы посмотреть на небо. Когда он вернулся, то был готов начать серьёзный разговор. Однако Му Чжимин внезапно поднял руку, чтобы остановить его:

– Подожди. Я знаю, ты снова хочешь накричать на меня по поводу возвращения в Столицу, но нам еще нужно подготовиться к поездке, не так ли?

Когда Вэнь Хэй Инь собирался снова заговорить, но тот тут же добавил:

– Я знаю, ты хочешь сказать, что готовить нечего, но мы в военном лагере. Обо всем необходимо доложить главнокомандующему. Это не мой дом, мы не можем входить и выходить, когда захотим.

– Нет…………….

– Нет? Что нет? Поскольку ветер и снег прекратились, следующие дни должны быть тёплыми. К тому же, как видишь, я уже не так сильно кашляю. Я знаю, что нам нужно вернуться в Столицу, но не нужно торопиться.

– …………..Ты………………

Му Чжимин заткнул уши и сказал:

– Я не слушаю, я не слушаю.

– ………...Генерал Гу……………

Услышав это имя, Му Чжимин тут же опустил руки:

– Генерал Гу? Что с генералом Гу?

– Я пытался сказать тебе, что генерал Гу ждет снаружи палатки. Ты хочешь его видеть или нет? – устало спросил Вэнь Хэй Инь.

Услышав это, Му Чжимин забеспокоился:

– Почему ты не сказал об этом раньше?!

Вэнь Хэй Инь обозлился:

– Я пытался! Но ты продолжал перебивать меня!!!

Му Чжимин проигнорировал его:

– Быстрее-быстрее – скажи ему войти.

Как только Гу Хэянь вошел в палатку, Му Чжимин немедленно встал, чтобы поприветствовать его. С широкой улыбкой на лице, он поклонился и отсалютовал Гу Хэяню:

– Генерал Гу, интересно, какое срочное дело возникло, что вы пришли навестить меня так рано утром?

Выражение лица Гу Хэяня было таким же холодным, как всегда. Легким тоном он начал говорить:

– После того, как строительство сигнальных башен и стены будет завершено, этот военный лагерь, то есть завтра, переместится на восток. Поскольку у нас плотный и срочный график, мы не можем заниматься разными другими делами. Вы пришли сюда по приказу – выучить язык гоуцзи и расследовать причины войны. Поскольку обе вещи уже привели к благоприятным результатам, вам больше не нужно оставаться в казармах. Я отправил письмо Его Величеству, так что вам не нужно докладывать о возвращении. Завтра, вы без промедления отправляетесь обратно в Столицу.

Му Чжимин был слегка ошеломлен. Через некоторое время Му Чжимин сжал кулак и прошептал:

– Я понимаю.

Гу Хэянь кивнул. Без дальнейших церемоний он развернулся и ушел.

Вэнь Хэй Инь немного подождал, поднял полог палатки и выглянул наружу. Убедившись, что генерал ушёл уже далеко и не сможет его услышать, Вэнь Хэй Инь вернулся и пожаловался:

– Смотри! Он считает нашу работу «разными делами»! С тем свирепым и холодным отношением, которое он только что продемонстрировал, ты действительно все еще веришь, что он не ненавидит тебя? Кто бы в это поверил?! – Чем больше Вэнь Хэй Инь говорил, тем злее он становился. – Ты был послан Императорским двором! У этого генерала нет полномочий прогонять тебя! Почему ты ничего не сказал в ответ?! Молодой господин, почему ты молчишь? Тебе совсем не грустно?

Му Чжимин тупо уставился на него, все еще находясь в трансе:

– Разве ты совсем не слышал….? Он сказал так много слов……

Вэнь Хэй Инь был в ужасе:

– Му Чжимин, ты сошел с ума?!?!

Му Чжимин слегка улыбнулся:

– Возможно, я действительно сошел с ума.

В прошлой жизни, Гу Хэянь сказал Му Чжимину в точности то же самые слова. В то время Му Чжимин уже закончила изучение языка гоуцзи у Ся Хоуху и был более чем готов вернуться в столицу. Гу Хэянь, которого Му Чжимин не видел целый месяц, внезапно подошёл к нему и сказал ему это же.

Молодой сын герцога Янь в своей предыдущей жизни был очень высокомерным и чувствовал, что слова Гу Хэяня были чрезвычайно резкими, чувствуя себя так, будто его проткнули шилом. Му Чжимин был так зол, что в тот же день покинул казарму, даже не попрощавшись.

Однако в этой жизни, его разум был чистейшим.

«Он сказал так много слов! И он обращался ко мне!! Очень-очень много слов слетело с его губ!!!!

Снег перестал падать, и небо наконец прояснилось – это действительно великий и прекрасный день!»

Глава 41 - Мирские дела, тяжёлые заботы

Сказав Му Чжимину немедленно вернуться в столицу, он вернулся в палатку главнокомандующего. Однако Гу Хэянь провел весь день с пеленой на глазах и был полностью рассеян.

На следующее утро Сюй Чживэй попросил встречи, и Гу Хэянь позволил ему войти в свою палатку.

Как только он вошел в палатку главнокомандующего, то медленно сказал:

– Генерал, господин Му...

Гу Хэянь мягко прервал его:

– Нет нужды говорить это. Я уже знаю.

«Я знаю, что Му Чжимин вчера покинул казарму, не попрощавшись».

– Генерал знает? – Сюй Чживэй был ошеломлен.

Гу Хэянь кивнул.

Сюй Чживэй поспешно сказал:

– Генерал! Вы должны быстро пойти туда!

– Идти? Куда?

– Карета господина Му ждет у входа в казармы! Генерал, вы не пойдете его проводить?

Гу Хэянь резко встал и надолго застыл, прежде чем смог пробормотать:

– Он еще не уехал..?

– Еще нет!

Гу Хэянь в панике чуть не выбежала из палатки. Не успев выйти, он помедлил и вдруг остановился:

– Я… я не хочу идти. Иди проводи его вместо меня.

Хотя Гу Хэянь не знал, почему Му Чжимин не уехал в ярости накануне, как в прошлой жизни, но все еще считал, что его холодные слова все равно разозлили его.

Но на самом деле Гу Хэянь не собирался говорить то, что сказал. Просто он не знал, как сказать Му Чжимину, что он должен немедленно вернуться в столицу, потому что холодная зима на границе была слишком суровой – если бы Му Чжимин остался на еще, его болезнь определенно усугубилась бы.

Сюй Чживэй был поражен:

– Генерал, почему бы вам самому не попрощаться с господином Му?

– Вчера был небольшой конфликт. Он не должен хотеть меня видеть в этот момент.

Если бы не тот факт, что Сюй Чживэй боялся умереть из-за того, что Гу Хэянь был его главнокомандующим, Сюй Чживэй закричал бы во все горло то, что он кричал в своем сердце:

«Что случилось с человеком, который знает, как выпустить свою убийственную ауру перед врагом на поле боя, не моргнув глазом?! Вы должны проводить его! Вы не сможете получить жену с таким отношением, понимаете? Быстро идите!!»(Чживэй самый прошареный в этой теме)

Однако, вместо этого военный советник сказал:

– Генерал, подумайте еще раз. Есть вещи, о которых, если не сделаешь сейчас, будешь жалеть всю оставшуюся жизнь!

***

Минуту назад, на сторожевой вышке военного городка, Му Чжимин стоял рядом с каретой, тихо ожидая Гу Хэяня. Однако, он уже слишком долго ждал.

Когда недавно Ся Хоуху и Сюй Чживэй пришли их проводить, Му Чжимин поблагодарил их, а затем неуверенно спросил:

– Почему еще не пришел генерал Гу? Не слишком ли он занят сегодня утром военными делами, что ему неудобно прийти?

Сяхоу Ху ответил:

– Генерал Гу очень занят. Он…

Сюй Чживэй громко прервал его:

– Нет! Он совсем не занят!!!

«Почему ты не можешь разобрать ситуацию?! Почувствуй это своим чертовым сердцем! Проглоти все их проклятые чувства в свой гребаный желудок, собака!»

Сюй Чживэй добавил:

– Поскольку господин Му так долго ждал здесь, я думаю, что генерал Гу забыл время. Я пойду проверю его прямо сейчас. – После этого Сюй Чживэй поспешно потащил Ся Хоуху к палатке главнокомандующего.

Затем, Му Чжимин встал у борта кареты и снова продолжил молча ждать, глядя в сторону военного лагеря, желая увидеть Гу Хэяня.

Посидев так немного, в карете раздался голос:

– Тц, «забыл о времени»? Этот генерал явно не хочет тебя провожать! Молодой господин, давайте поедем. Мы не можем больше ждать, нужно вернуться в Столицу. Становится поздно.

Немного поразмыслив, Му Чжимин внезапно направился к военному лагерю.

– Эй, эй! Куда ты идешь?! – Вэнь Хэй Инь поспешил за Му Чжимином.

– Даже если я не пойду к тебе, ты не можешь прийти ко мне?(из стихотворения про безответную любовь, скучающей по любимому женщины)

Вэнь Хэй Инь был сбит с толку:

– О чем ты говоришь?

– Я сам найду его, чтобы попрощаться.

Вэнь Хэй Инь закричал:

– Ты что, с ума сошел?!!!

Му Чжимин громко рассмеялся и ответил:

– Да, ты можешь думать обо мне, как о сумасшедшем!

Как только Му Чжимин произнес эти слова, издалека послышался стук копыт. Му Чжимин повернул голову, чтобы посмотреть и остановил взгляд на силуэте.

Так же, как они оба снова встретились на границе, молодой генерал, одетый в белое, остановил свою лошадь вдали. Затем он резко, но красиво спрыгнул с лошади.

На этот раз Му Чжимин не стал ждать на месте. Вместо этого он направился к Гу Хэяну.

Когда дикие гуси летят на юг, [1] северный ветер пронесся по земле, заставив белую траву согнуться[2].

Как только они встали лицом к лицу, глаза Му Чжимин ярко засияли. Сияя от восторга, он поклонился и отсалютовал:

– Генерал Гу, вы здесь.

[1] Не хочу занимать место в тексте, так что лучше напишу здесь. Кароче, как всегда стих – переводной отрывок из него:

«Земля на границе – бескрайняя пустыня, и только один этот одинокий военный лагерь без цитадели(внутренняя городская крепость). Дождь и снег заполнили небо вместе с землей, соединив небо с пустыней. Дикие гуси летели на юг, и их скорбный вой разносился по небу пограничных земель ночь за ночью. Хотя дикие гуси могли вернуться на юг, люди на границе не могли. Поскольку солдаты не могли остановить слезы, лившиеся из их глаз, пустыня превратилась в безлюдное место».

Думаю, это отсылка к МЧ (дикий гусь), возвращающемуся в Столицу (Юг), в то время как ГХ должен оставаться на границе (теперь без МЧ он видит пустыню как «безлюдное место», и его «слезы победили».

Стихотворение – 古從軍行, автора 李颀 (Ли Ци) из династии Тан (618-907)

[2] Естественно это из стихааа – там описываются великолепные пейзажи падающего осенью снега в западных регионах, выражающие чувства прощания и проводов гостей в снег за пределами крепости, также выражающие печаль отъезда и тоску по дому.

Стихотворение использует изменение снежного пейзажа как подсказку, чтобы рассказать о процессе отправки посланника, который возвращается в столицу.

Название стиха: 雪歌送武判官归京, автор – 岑参 (Цэнь Шэня) из династии Тан (618-907)

[3] чьо за династия Тан:

https://shansbooks.ru/spravochnik-kitaista/tan-dinastiya-618-907-gg-/

Гу Хэянь посмотрел на него глазами, которые отказывались смотреть куда-то еще ни на секунду.

Му Чжимин вздохнул с легкой грустью.

– Раньше я провожал тебя на окраине Столицы, а теперь ты провожаешь меня на границе. Хотя это долгое путешествие через горы и реки, будет время, когда мы снова встретимся в будущем.

– Будь осторожнее на обратном пути в столицу.

– Буду. Генерал Гу также должен позаботиться о себе на границе. Есть ли у генерала какие-нибудь сообщения, которые ты хотел бы, чтобы я доставил в столицу?

– Передай привет тете Лян и остальным от меня.

– Генерал, будьте уверены. Я передам им ваше послание.

После слов вежливости оба какое-то время смотрели друг на друга в полной тишине. Наконец Гу Хэянь сказал:

– Тебе… лучше уходи.

Гу Хэянь сказал эти несколько слов очень легко, как будто боялся расстроить Му Чжимина. А может быть, дело было в том, что он был сильно озабочен мирскими делами.

Му Чжимин еще раз отсалютовал Гу Хэяну и ушел. Когда Му Чжимин, наконец, вернулся в карету, Вэнь Хэй Инь не удержался от того, чтобы поругаться на него:

– Мы ждали его полчаса, когда ветер дул вам прямо в лицо, только чтобы обменяться парой любезностей?

– Хм, оно того стоило. – Му Чжимин опустил глаза и улыбнулся.

Вэнь Хэй Инь был в ужасе:

– Когда мы вернемся, я позову врача Куанга, чтобы он осмотрел твою голову!

Му Чжимин не ответила ему и только ещё шире улыбнулся.

Затем повозка направилась на юг и поехала по желтому песку пустыни, оставив на своем пути несколько глубоких следов колеи. В дальнем далеке кто-то стоял, глядя вдаль на оставленные в песке колеи, отказываясь уйти, пока эти следы не закроет песок, движимый ветром пустыни.

Только тогда этот человек развернулся и ушел.

Глава 42 - Тело наложницы

Полмесяца спустя, Му Чжимин наконец вернулся в Столицу. Как только его мать, мадам Гун, и Цай Вэй услышали новость о том, что Му Чжимин возвращается в столицу, они пошли ждать его у входа в резиденцию – ждали с раннего утра.

После того, как Му Чжимин отсалютовал и отдал дань уважения своим родителям, он рассказал им обо всем, что видел и слышал на границе. После этого, он принял решение отправиться завтра в Императорский дворец, чтобы встретиться с Императором, и отправился отдыхать в свою комнату. Как только Му Чжимин в сопровождении Цай Вэй прибыл в свою комнату в крыле, мальчик слуга поспешно принес медный таз, наполненный горячей водой. Поскольку он очень торопился, случайно пролил немного воды на пол. Когда Цай Вэй увидела это, она нахмурилась:

– Почему у тебя такие неуклюжие руки и ноги?

Мальчик паниковал, извиняясь снова и снова.

– Ладно, ладно, теперь возвращайся. – Цай Вэй махнула рукой и вытерла пол.

После этого она взяла чистую шелковую тряпку, смачила ее в горячей воде, затем выжала насухо, чтобы вытереть пыльные щеки и руки Му Чжимина.

– Меня не было всего полгода. Почему в Резиденции так много новых лиц?

Цай Вэй улыбнулся и сказала:

– Молодой господин, вы еще не знаете, но седьмой принц несколько дней назад получил титул короля, и его резиденция находится рядом с Имперским городом. Мадам беспокоилась, что ему будет некомфортно в окружении новых людей за пределами Дворца, поэтому она выбрала десятки верных, умных горничных и слуг, отправив их в резиденцию принца. Так как количество прислуги сильно уменьшилось, вчера, старая экономка привела много новых людей.

– Ага, понятно, – Му Чжимин кивнул. Поразмыслив в тишине, он тихо спросил: – Тогда… разве Пятому Принцу тоже не дали титул Короля?

Цай Вэй кивнула и ответила:

– Да, у него теперь тоже есть.

– Эти дни действительно становятся все ближе и ближе… – Му Чжимин обеспокоенно пробормотал.

– Какие дни? – спросил Цай Вэй, сбитая с толку.

– Ничего такого.

– Молодой господин, вам следует пораньше лечь. Посмотрите на себя. Вы всегда были худым, но после той поездки на границу сильно истощали! Хаа~ не только мадам огорчена, но когда я вижу вас таким, я тоже огорчаюсь…

– Разве это не преувеличение? – Му Чжимин рассмеялся. – Не волнуйся, я скоро вернусь к своему прежнему весу, когда вернулся домой.

Цай Вэй вытерла лицо и руки Му Чжимина, затем помогла ему снять корону с волос.

– Завтра я попрошу повара приготовить ваши любимые блюда!

Хотя зима в столице также была очень холодной и снежной, резиденция семьи Му была наполнена теплом из-за воссоединения, а также возвращения Молодого Мастера. Даже два каменных льва (парные львы, охраняющие вход) у главных ворот были одеты в малиновые одежды.

***

На следующий день, Му Чжимин отправился в Императорский дворец, чтобы увидеться с Императором, и сообщил ему о своем пограничном расследовании. Когда он услышал отчет Му Чжимина о Белом городе, он пришел в ярость и приказал двенадцати инспекторам спешить к границе, чтобы расследовать несанкционированный сбор налогов, а также устранить коррумпированных чиновников.

Что же касается Му Чжимина, то император наградил его шелком и серебром за большие заслуги, а также дал должностью помощника министра в Министерстве обрядов.

Покинув зал, Му Чжимин отправился во дворец Фэн И, чтобы встретиться с благородной супругой Нян Нян.

Дворец Фэн И, как всегда, был полностью украшен распустившимися цветами. Несмотря на то, что зимние холода были довольно суровыми, вдалеке во дворе можно увидеть холодные цветки сливы, наполняющие дворец мягким и теплым ароматом. Благородная супруга оставалась такой же элегантной и красивой, как всегда. Однако, когда она услышала, что Му Чжимин пришел навестить её, то задрала юбку и бросилась к воротам дворца, чтобы встретить его. Сколько бы лет ни прошло, ее живой характер невозможно было изменить:

– Ли Чжу! Ты вернулся!

– Благородная наложница, давно не виделись. – Му Чжимин поклонился, чтобы поприветствовать ее, но прежде, чем он успел закончить формальности, благородная супруга затащила его во дворец Фэн И.

– Ли Чжу, ты полгода меня не видел и уже забыла, какая я? Зачем приветствовать меня, а? Давай, заходи быстрее~

Говоря это, благородная супруга повела Му Чжимина во внутренний зал, где стояли подушки с пионами, вышитыми золотой нитью. После того, как она усадила Му Чжимина, то приказала дворцовым горничным принести семечки и фрукты, чтобы поесть вместе.

– Последние несколько дней мне было до смерти скучно. Расскажите мне что-нибудь о границе. Тебе было весело?

– Это весело, но очень холодно. – Му Чжимин расслабился и больше не пыталась быть вежливым, как того требуют правила.

Му Чжимин вынул из-за груди небольшую деревянную коробку.

– Нян Нян, я привез это из приграничного города. Надеюсь, тебе понравится.

– Быстрее-быстрей, дай посмотреть! – благородная супруга широко улыбнулась.

Дворцовая горничная, ожидавшая сбоку, вышла вперед и взяла маленькую деревянную шкатулку из рук Му Чжимина, а затем передала ей. Благородная супруга, с другой стороны, с широкой улыбкой взяла деревянную коробку и поспешно открыла ее, чтобы посмотреть, что внутри.

Внутри деревянного ящика находились три маленькие глиняные фигурки. Эти фигурки были одеты в экзотические северные костюмы. Хотя качество изготовления не было изысканным, так было даже гораздо интереснее.

Благородная супруга обрадовалась и держала в руках глиняную фигурку, не желала отпускать ее:

– О! Это так прекрасно! Как и ожидалось, Ли Чжу так хорошо меня понимает!

– Отец однажды сказал мне, что когда благородная супруга была молода, она любила путешествовать по миру и собирать экзотические вещи, что только и приводило моего деда в ярость.

Благородная супруга прикрыла губы и сказала с улыбкой:

– Да, все всегда говорили, что, поскольку я женщина, дочь знатного рода, не могу свободно бегать. Что это неприлично, но меня никогда не волновало, что говорят другие – я просто хотел везде путешествовать. Тогда, когда я был еще просто Му Цин Вань, я… – Внезапно голос благородной супруги понизился, словно она что-то вспомнила. Мысли ее блуждали, а слова стали такими слабыми, что их почти не было слышно: – ….Я была свободна и безудержна…

Му Чжимин тихо позвала ее:

– Нян Нян?

– Ах.. – вернувшись к реальности, благородная супруга мягко улыбнулась: – Я в порядке, просто думала о старых временах! Ли Чжу, расскажи мне все, что ты видел и слышал на границе. Я никогда не был на Северной границе или в Белом городе!

В тот день во дворце Фэн И, где ярко-красные стены Императорского дворца полностью заслонили сливовые деревья, а снег укрыл одинокий двор, Му Чжимин живо рассказал Му Цин Вань (ребят, я не ебу, что за имя и откуда оно, но я точно помню, что эту наложницу зовут Ань Синь) об обычаях людей, живущих в Великой пограничной пустыне.

Разговор продолжался до тех пор, пока Му Чжимин не поклонился благородной супруге и не отсалютовал ей, готовясь уйти. Однако благородная супруга не была удовлетворена коротким визитом и неохотно взяла Му Чжимина за руку, чтобы попросить его вернуться во Дворец, чтобы навестить ее в ближайшее время. Только после того, как Му Чжимин трижды ответил:

"– Да, я обязательно сделаю это", благородная супруга отпустила его.

После того, как Му Чжимин покинул дворец Фэн И, он столкнулся в коридоре с врачом. Врач Куанг, у которого слегка закружилась голова, прикрикнул на Му Чжимина:

– Благородная супруга Нян Нян!?

Му Чжимин поспешно остановил врача Куанга от приветствия и громко рассмеялся:

– Врач Куанг, я знаю, что очень похож на благородную супругу, но не до такой степени, чтобы меня приняли за нее. Открой широко глаза, ты узнаешь, кто я, верно?

– Ой-ëй, я такой старый, и у меня кружится голова. – Врач внимательно посмотрел на Му Чжимина и раздраженно похлопал его по лицу. Когда старое лицо врача Куанга побагровело от смущения, он сказал:

– Ли Чжу, это ты! Ты уже вернулся с северной границы?

– Да, – Му Чжимин поклонился врачу Куану и сказал: – Зачем вы пришли во дворец Фэн И? …благородная супруга нездорова? Но я ее только что видел – она выглядела вполне здоровой и энергичной.

Врач Куанг на мгновение заколебался, но затем взял Му Чжимина за запястье и прошептал ему на ухо:

– Ли Чжу, ты был близок с благородной супругой с самого рождения. Так как ты не посторонний, я скажу тебе. Его Величество Император приказал мне проверить благородную наложницу.

– Хм? – Му Чжимин был озадачен: – Зачем?

– Тело благородной супруги Нян Нян не оправдал ожиданий, – беспомощно сказал врач Куанг. – Даже спустя столько лет благородная супруга больше не беременела.

Му Чжимин был слегка ошеломлен.

Если подумать, это было действительно странно. После того, как благородная супруга вошла в Императорский дворец, Император отдал ей всю свою благосклонность. Даже по прошествии стольких лет Император по-прежнему был предан ей и никогда не уменьшал своей благосклонности к ней. Однако, кроме Фу Цзи Аня, у благородной супруги никогда не было детей.

– Из-за этого Император был очень обеспокоен на протяжении многих лет… Я больше ничего не скажу, – Врач Куанг махнул рукой и сказал: – Мне нужно идти во дворец Фэн И.

После того, как они попрощались, Му Чжимин продолжила идти к выходу из Дворца. Однако, как назло, Му Чжимин столкнулся с другим человеком, как только снова начал идти.

На этот раз человеком, с которым столкнулся Му Чжимин, был не кто иной, как…

Фу И.

Глава 43 - Цветок не спасти от увядания

В руках, Фу И держал коробку из красного дерева, обмотанную золотой фольгой. Когда они столкнулись то в изумлении посмотрели друг другу в глаза. Но тут Фу И улыбнулся:

– Ли Чжу, ты наконец вернулся с границы?

Настроение Му Чжимина было сложным, но, в конце концов, он заставил себя сделать утонченный поклон:

– Приветствую, Ваше Высочество, король Су.

Слова Му Чжимина заставили зрачки Фу И сузиться до размера иголки, однако, поскольку, он всегда проявлял себя как спокойный человек, даже когда в его сердце разражалась буря, в словах и действиях никогда не было ничего необычного.

Подавив удивление, охватившее его сердце, Фу И улыбнулся.

– Ты только что посетил Благородную Супругу во дворце Фэн И?

Му Чжимин желая закончить разговор, покачал головой в утверждение.

Фу И медленно открыл рот и сказал:

– Ли Чжу, я думаю, между нами возникло какое-то недопонимание.

– Недопонимание? – Му Чжимин усмехнулся. – Его Высочество король Су имеет в виду, что, когда он был груб с Благородной Супругой, называя ее по имени, и потому, возникло недопонимание?

Внезапно Фу И шагнул вперед и положил руку на плечо Му Чжимина. Хватка была настолько сильной, что он почувствовал некоторую боль. Из-за этого Му Чжимин не мог не нахмуриться. Увидев это, Фу И слегка улыбнулся и сказал:

– Я не собираюсь тратить время на то, чтобы объяснять тебе что-то, но я хочу, чтобы ты знал, что я очень скучаю по дням нашего детства, когда мы были очень близки. Теперь, когда мне дали титул короля, я живу за пределами Императорского дворца. В моей Резиденции твои любимые пирожные и чай всегда будут готовы, к твоему приходу в любое время! Ли Чжу, в этой жизни у нас должен сложится хороший разговор.

Сказав это, и не дожидаясь реакции Му Чжимина, Фу И отпустил его плечо. Затем помахав на прощание, ушел широким шагом.

Когда Фу И вошел во дворец Фэн И, он взглянул на внутренний двор, покрытый цветами сливы, выглядевший невероятно красивым. Их красная мякоть сияла так же ярко, как кровь, что в тот год пролилась на белые нефритовые ступени Восточного дворца. Фу И пошел вперед, сорвал ветку сливы и поиграл с ней. Улыбаясь, Фу И сказал про себя:

«Хоть я и получил титул короля, но я получил его только вчера, и об этом еще не было объявлено. Ли Чжу, ты действительно называл меня «Король Су», потому что был хорошо информирован, или...? Хм, интересно». (ПИЗДЕЦ ЕБАНЫЙ НАСРАТЬ ЧЖИМИН ТЫ ПРОЕБАЛСЯ)

(извините)

(хотя подождите, кто-то же там из них базарил про титулы, Фу И, ты чо блять, гений недоебаный)

Фу И поднял голову и увидел, что врач Куанг выходит из дворца Фэн И. Фу И не вышел вперед, чтобы поприветствовать его, вместо этого подождал, пока он не уйдет, чтобы пройти внутрь дворца.

После того, как дворцовый слуга сообщил о его присутствии, Фу И отвели в главный зал, где Благородная Супруга опиралась на диван с вырезанными из дерева пионами. Когда она увидела приближающегося к ней Фу И, то подняла повыше глиняную фигурку, чтобы показать ее:

– И-эр, смотри! Ли Чжу подарил мне это!

Фу И передал ветку с цветком сливы служанке и велел ей поставить ее в вазу с водой. Поприветствовав Благородную Супругу, Фу И поставил коробку с едой на низкий столик, стоявший прямо возле дивана:

– Если тебе так нравятся глиняные фигурки, я могу послать кого-нибудь, чтобы принести еще несколько с границы.

Благородная супруга Нян Нян улыбнулась.

– Ты прекрасно знаешь, что мне нравятся не глиняные фигурки, а желание Ли Чжу принести их мне. Что это?

– Кунжутные пирожные. – Фу И открыл крышку коробочки.

– Ах! Это нарезанный кунжутный пирог из кондитерской возле Императорского дворца?! Я ела их, когда была ребенком! – Благородная супруга узнала их с первого взгляда и улыбнулась от счастья. – Я действительно не просто так любила вас двоих. Каждый из вас очень хорошо меня знает. Сяо Ян, вынеси вещи из внутреннего зала, что были упакованы сегодня утром.

Сяо Ян – служанка, поспешила пройти во внутренний зал. Вернувшись, она принесла деревянную коробку размером с половину руки и вручила ее Фу И.

Хоть и Фу И уже знал, что находится внутри коробки, он все же притворился озадаченным:

– Что это?

Благородная Супруга Нян Нян отпустила слуг и сказала:

– Золото, серебро и драгоценности. Я видела награды, которыми Его Величество наградил Цзи Аня за титул короля. В чем разница между вашими наградами? Скажи мне, чего не хватает, и я дам тебе это.

– Нян Нян, тебе не нужно этого делать. Я давно к такому привык. Цзи Ань был сообразительным и умным с детства, и Его Величество всегда любил его. Для Его Величества вполне естественно давать ему больше наград.

Благородная супруга Нян Нян вздохнула:

– И-эр, к счастью, ты понимаешь ситуацию. Все равно возьми, это мой тебе подарок. Если ты не примешь это, я буду очень зла!

Фу И улыбнулся:

– Спасибо, Нян Нян. Я с уважением принимаю твои дары.

Благородная Супруга Нян Нян закатила глаза, протянула руку, взяла кунжутную лепешку и положила ее в рот. Она была сладкой с мягкой и липкой текстурой. Когда она слегка наклонила голову, ее взгляд внезапно упал на ветку сливы, которую только-только срезал Фу И. Ее сердце вдруг вздохнуло от волнения.

Там был только один цветок сливы. Даже если вы попытаетесь вырастить его в глиняном горшке с использованием пресной воды, в конце концов, цветок не сможет избежать увядания.

Глава 44 - Тосты друг за друга

Во время года, что намного приятнее поздней весны, зеленые ивы заполнили имперскую столицу. Министерство обрядов выбрало благоприятный день, для объявления всей стране: Пятому принцу был присвоен титул короля Су. Седьмой принц получил титул короля Сиань.

Семь дней спустя Фу Цзи Ань, ныне известный как король Сиань, устроил банкет в своей резиденции, чтобы все официальные лица могли прийти поздравить его.

Му Чжимин отправился со своим отцом, но еще до того, как карета добралась до резиденции, она не могла продвинуться дальше. Улицы были украшены бесчисленным количеством красных фонарей, а главные ворота Резиденции были битком набиты гостями.

Вэнь Хэй Инь, следовавший за Му Чжимином, был удивлен, увидев это:

– Какой большой банкет.

– Все знают, что Его Высочество король Сиань был благосклонен Его Величеством с самого детства. Неудивительно, что тут так много гостей.

Вокруг резиденции короля Сианя царил беспорядок, она была окружена каретами и лошадьми, но внутри Резиденции все было в порядке. Как только карета герцога Янь подъехала ко входу, молодой слуга немедленно вышел вперед, чтобы пригласить Му Божэня и Му Чжимина в резиденцию. С другой стороны, поскольку Вэнь Хэй Инь был телохранителем – он не мог последовать за ними в главный зал и все что ему оставалось – ждать в боковом дворе.

В пути по изящному зигзагообразному коридору, открывался вид на камни и экзотические цветы, что росли под буйной листвой деревьев. За ними виднелся красный лакированный павильон. Наконец, Му Божэнь и Му Чжимин встретились с Фу Цзи Анем на втором этаже павильона.

Молодой король больше не был маленьким детишкой, который кричал ему каждое утро:

«– Ты не можешь дать мне поспать еще немного?!» пока Му Чжимин ранним утром тянул ему уши. Фу Цзи Ань был энергичным молодым человеком, чье имперское присутствие пронизывало все его существо, и которого все называли «небесным чиновником».

– Герцог Янь! Ты здесь! – Как только Фу Цзи Ань увидел отца и сына семьи Му, то тут же улыбнулся.

– Ваше Высочество король Сиань. – Му Божэнь отсалютовал и, обменявшись любезностями, искренне поздравил Фу Цзи Аня.

Цзи Ань вежливо ответил на каждое слово, а затем позвал слугу, чтобы он провел Му Божэня к главному банкетному столу, предупредив, чтобы тот не пренебрегал герцогом.

Как только Му Божэн ушел, Му Чжимин и Фу Цзи Ань больше не были связаны жестким этикетом. Поэтому молодой король вышел вперед и радостно обнял Му Чжимина:

– Му-гэгэ! Давно не виделись! Наконец-то ты вернулся с границы.

(Если у меня и есть право назвать кого-то милым, то только Фу Цзи Аня)

– Теперь, когда ты король Сиань, больше не уместно называть меня Му-гэгэ, верно? – Му Чжимин притворился серьезным.

– Хорошо-хорошо-хорошо. Тогда я должен называть вас «лорд-помощник министра Министерства обрядов». Так будет хорошо? – сказал Фу Цзи Ань насмешливым тоном.

Как только разговор закончился, они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Немного пошутив, Му Чжимин вспомнил главную цель этой поездки: напомнить Фу Цзи Аню о «злодеях».

В своей предыдущей жизни, после того как Фу Цзи Ань стал королем Сианем, император приказал ему разобраться с наводнением в Цюн Чжоу, чтобы помочь ему обрести известность и престиж.

Получив приказ, Фу Цзи Ань лично отправился в Цюн Чжоу, чтобы максимально облегчить бремя простых людей. Однако, когда Цзи Ань вернулся в столицу, чтобы сообщить о своей работе, его неожиданно обвинили в преступлении. Кто-то подкупил его людей для подделки книги расходов. Чиновники министерства обнаружили это, и, если бы не тот факт, что император доверял Фу Цзи Аню, посылая людей в Цюн Чжоу для тщательного расследования дела, это коррупционное преступление пало бы на его голову.

– Я хочу тебе кое-что сказать. Не мог бы ты уделить мне немного времени?

Фу Цзи Ань заметил серьезность Му Чжимина, и понял, что речь шла об очень важном деле. Поэтому он сразу же пригласил Му Чжимина в тихую чайную комнату, а оказавшись там, Фу Цзи Ань отпустил слуг.

Как только они сели лицом к лицу, Му Чжимин открыл рот и прямо спросил:

– Его Величество отдал вам приказ отправиться в Цюн Чжоу, для оказания помощи после стихийного бедствия?

Сначала Фу Цзи Ань удивился, но потом рассмеялся:

– Му-гэгэ, откуда ты знаешь? Мой Отец сказал мне это только сегодня утром. Еще ничего не решено!!

– Его Величество очень уважает тебя, поэтому он обязательно отправит тебя оказать помощь после стихийного бедствия. С древних времен помощь при стихийных бедствиях кормила коррумпированных чиновников, поэтому ты должен лично проверять деньги и отчитываться о расходах! Более того, сердца людей при императорском дворе запутаны и темны. Ты должен держать глаза широко открытыми и обращать пристальное внимание на злодеев вокруг, что замышляют разорвать тебя на части. – с горечью сказал Му Чжимин.

– Му-гэгэ, спасибо за совет. Я буду иметь это в виду и тщательно изучу бухгалтерскую книгу. Я не дам другим возможности воспользоваться лазейками. – Фу Цзи Ань сказал с улыбкой. – Но это действительно странно. Разве могут быть в этом мире такие совпадения? Му-гэгэ, ты сказал то же самое, что сказал мне кое-кто сегодня.

Му Чжимин был слегка ошеломлен:

– Кто?

– Это был Пятый Королевский Брат. Он также пришел напомнить мне: обращать внимание на денежный счет помощи после стихийных бедствий. Он сказал мне, что, хоть я и знаю людей, я не знаю их истинных намерений, поэтому должен следить и быть осторожным с чиновниками, которые сопровождают меня.

Му Чжимин был совершенно ошеломлен, и ему в голову пришла идея. Из-за того, что она была настолько ужасной, кровь в его теле застыла, и он даже почувствовал, как меч пронзает его в спину.

«Может… может Фу И действительно переродился?»

– Му-гэгэ, что случилось? – Фу Цзи Ань увидел, что лицо Му Чжимина внезапно побледнело, и в замешательстве спросил: – Что случилось?

– Ничего, я в порядке. – Му Чжимин глубоко вздохнул, подавив ужас, захлестнувший его сердце, и посмотрел на Фу Цзи Аня сложным взглядом. После тщательного размышления Му Чжимин сказал: – Цзи Ань, Его Величество глубоко благоволит вам с детства, и Благородная Супруга приложила все свои усилия, чтобы защитить тебя. Твое сердце простое и честное, но ты не знаешь, как устроен мир. Человеческие сердца слишком сложны, чтобы их можно было понять. Дела власти, как и заговоры, очень коварны. Ты должен уделять больше внимания своей защите!

Фу Цзи Ань вздохнул:

– Му-гэгэ, я действительно понимаю слова, которые ты мне говоришь… – Вспоминая пыльное прошлое, его глаза потемнели, а руки сжались в кулаки. – Когда мне было шесть лет, на Празднике Весны я увидел, какими зловещими могут быть сердца людей. Я никогда не забуду эту сцену.

Му Чжимин прошептал:

– Когда тебе было шесть лет на Празднике Весны…. Ах, ты имеешь в виду, когда принц упал в воду?

– Да! – Фу Цзи Ань поднял голову. – Это был день, когда мой Пятый Королевский Брат упал в озеро Цинь Синь!»

(чо я уже вообще сюжет не помню, я столько маньхуев прочла, где почти кажды гг падает в какую-нить водичку, почему я думала что му чжимин в воду наебнудся)

Му Чжимин слышал немногое об инциденте, что произошел в том году. На Праздник Весны Император устроил большой банкет в Императорском саду. В то время принцы и принцессы были еще очень молоды, поэтому все они играли возле озера Цинь Синь. Неожиданно Фу И – пятый принц, случайно упал в воду. Увидев это, благородная супруга Нянь Нянь безрассудно прыгнула в холодное озеро, чтобы спасти его.

После этого, Фу И серьезно заболел, до такой степени, что у него не сбивалась высокая температура. К наложнице Ву, матери Фу И, отнеслись с безразличием, когда она попросила о лечении, но позже, Благородная Супруга забрала мать и сына, чтобы они жили с ней во дворце Фэн И. Благодаря заботе Благородной Супруги, Фу И смог выздороветь.

Говоря об этом, Фу Цзи Ань сердито хлопнул по столу:

– Я все это видел! Мой Пятый Брат упал в воду не случайно! Это наследный принц Фу Ци столкнул его в воду!

Эти слова потрясли небо и землю, разорвав лицемерное «смирение» брата что обнажило его зловещее, окровавленное сердце.

– В тот день, Имперская Гвардия явно была там с нами. Но когда они увидели, что мой Пятый Брат упал в воду, все, что они сделали, это закричали, стоя у озера, но не прыгнули, чтобы спасти его. Если бы моя Императорская мать не умела плавать и не прыгнула в озеро, боюсь, мой Пятый Брат не выжил бы… – Фу Цзи Ань покачал головой и нахмурился. – Я также знаю, что в тот день Фу Ци хотел толкнуть меня! Он просто по ошибке толкнул не того!

– После этого мой Императорский отец ясно заметил это, но он не хотел вникать в этот вопрос, поэтому я также похоронил это в своем сердце и никогда больше не упоминал об этом. – Фу Цзи Ань произносил каждое слово со сверхъестественным спокойствием. – Все думают, что я ничего не понимал, а на самом деле я всегда все понимал.

Му Чжимин посмотрел на Фу Цзи Аня только для того, чтобы понять, что недооценил его. Теперь Фу Цзи Ань был Его Высочеством королем Сианем.

Для Фу Цзи Аня, благосклонность Императора никогда не была благословением, а скорее железной тюрьмой. С древних времен Императорская семья всегда была безжалостной. Императорский Дворец всегда был очень глубоким и темным местом, где все взгляды были устремлены на него, а также на Благородного Консорта. Если бы не ее острый, осторожный ум, пламя ненависти и ревности сожгло бы их насмерть!

В этот момент ни Фу Цзи Ань, ни Му Чжимин не осмелились больше вникать в это. Они просто заменили чай на вино, произнося тосты друг за друга, желая светлого и процветающего будущего.

Глава 45 - Возвращение

Банкет в резиденции принца Фу Цзи Аня был настолько оживленным, что продолжался почти до комендантского часа. В боковом дворе, на крыльце, сонно зевая, сидел Вэнь Хэй Инь. Внезапно во двор вошел молодой слуга и подошел к карете герцога Янь.

Когда Вэнь Хэй Ину сказали, что ему придется ждать, он со скуки прислонился к карете. Затем из лацкана вынул бумажный пакет из промасленной бумаги, открыл его и вынул пирог с корицей. В эту же секунду он услышал, как кто-то жадно сглатывает. Вэнь Хэй Инь повернулся на звук и увидел худощавого молодого человека, одетого в грубую льняную одежду, стоящего рядом с соседней каретой. Молодой человек смотрел на пирог, который Вэнь Хэй Инь держал в руках.

Будучи замеченным, молодой человек быстро отвел взгляд и сгорбился, полностью погружаясь в гляделки с землей.

Вэнь Хэй Инь подошел к молодому человеку и предложил ему пирог с корицей:

– Хочешь его съесть? Вот, возьми.

– Эм-м-м, я… Молодой человек выглядел испуганным, до такой степени, что боязливо сделал шаг назад.

– Просто съешь. Не надо благодарности.

– Могу ли я… действительно съесть это? Молодой человек сглотнул.

– Да. Вэнь Хэй Инь сунул пирог ему в руки. Молодой человек несколько раз поблагодарил Вэнь Хэй Иня, а затем с наслаждением жадно открыл рот. Однако, как только его руки были подняты, чтобы откусить, на его тонком запястье показались синяки и старые шрамы.

– Хм? Когда Вэнь Хэй Инь заметил это, он спросил: – Что случилось с твоим запястьем?

– Эм… Юноша проглотил кусок, дернул себя за рукав и смущенно сказал: – Я… ошибся, так что мой Молодой Мастер побил меня…

– Как твой молодой господин может бить тебя?! Вэнь Хэй Инь был удивлен.

– Мы – рабы, наши статусы низкие. Если наши Мастера недовольны нами и нашей работой, вполне естественно, что они бьют нас, чтобы унять свой гнев. Разве это не всегда так? Если мы отдаем себя на продажу, у нас больше нет права выбора. Мы просто собаки для своего Хозяина. В глубине души они все думают, что мы просто какие-то дешевые и низшие собаки.

Как только молодой человек закончил говорить, его лицо стало встревоженным, и он в панике оттолкнул Вэнь Хэй Ина:

– Уходи быстрее! Мой молодой господин идет!

У Вэнь Хэй Ина не было другого выбора, кроме как вернуться в карету герцога Янь. Скрестив руки, он посмотрел на того самого Молодого Мастера. У него была элегантная и благородная внешность. Ему было около девятнадцати, он выглядел как типичный гоуцзи, который ничего не делает и играет целыми днями. Этот гоуцзи подошел к молодому человеку смотрящему вниз, слуга поспешно встал на колени. Тот наступили молодому человеку на колено и забрался в карету – тот час же она двинулась, выезжая из резиденции.

Острые глаза Вэнь Хэй Ина заметили странный предмет на земле. Когда он подошел, то увидел лежащий на земле денежный мешок с парчовым узором. Вэнь Хэй Инь схватил его и понял, что тот гоуцзы только что выронил его.

Не колеблясь, Вэнь Хэй Инь бросился к карете, чтобы остановить ее. Однако, так как он напугал кучера, тот закричал на него:

– Что ты делаешь? Сдохнуть хочешь?!

– Денежный мешок твоего Мастера выпал. Громко сказал Вэнь Хэй Инь, что прозвучало ни скромно, ни высокомерно.

Занавеска на маленьком окошке кареты отодвинулась, открывая половину лица гоуцзи:

– Подойди сюда.

Вэнь Хэй Инь остался стоять на месте, поэтому слуга рядом с ним поспешно закричал:

– Разве ты не слышал? Мой Молодой господин сказал тебе подойти ближе!

– Ой. Затем Вэнь Хэй Инь подошел к карете и передал мешочек с деньгами. – Вы уронили его.

Однако гоуцзи не принял его. Вместо этого он оглядел Вэнь Хэй Ина сверху донизу только для того, чтобы высокомерно спросить:

– Чей ты слуга?

– Сына герцога Янь.

Глаза гоуцзи не заметно дрогнули и выражение его лица тут же изменилось. В конце концов, славу герцога Яна нельзя было игнорировать. Было бы неплохо, если бы он мог воспользоваться этой возможностью, и встретился с Му Чжимином, единственным сыном герцога Янь?

Он взял мешок с деньгами, открыл его и достал золотой слиток. Подавая золото Вэнь Хэй Ину, он сказал:

– Это для тебя. Если ваш молодой мастер спросит, откуда взялось золото, скажите ему, что вас наградил сын семьи Юань, Юань Баодэ[1]. Ваш молодой господин должен знать моего дядю – начальника тюремного управления. Он доверенное лицо Императора!

[1] Юань – основной элемент, главный.

Бао – отчет, сводка.

Дэ – нравственность, добродеятельность.

Вэнь Хэй Инь ответил так, как будто ему было все равно:

– Хорошо.

– Не забудьте сказать своему молодому господину, что я наградил тебя золотом. После того, как Юань Баодэ подчеркнул последнее еще раз, он опустил занавеску, и карета продолжила свой путь, покидая резиденцию короля Сианя.

Вэнь Хэй Инь убрал золото, повернул голову и сразу же забыл слова Юань Баодэ. Вместо этого в его голове продолжали звучать слова «низший раб», которые молодой человек упоминал ранее.

Вэнь Хэй Инь угрюмо вернулся к карете и обнаружил, что Му Чжимин уже стоит там в ожидании. Увидев приближающегося Вэнь Хэй Ина, Му Чжимин улыбнулся и спросил:

– Куда ты ходил?

– Вернуть то, что упало.

– Пошли. Му Чжимин подтащил Вэнь Хэй Ина к карете и с широкой улыбкой достал из рукава две вещи, завернутые в чистую шелковую ткань. Открыв одну из них, он передал ее Вэнь Хэй Ину: – Смотри, я принес тебе кое-что хорошее.

Вэнь Хэй Инь уставился на него и сказал:

– Это… крабовый пирог?

Ходили слухи, что он был наполнен пастой из мохнатого краба из озера Чэн Ян[2], пойманного и сваренного осенью 10-го лунного месяца. Это была закуска, подаренная императору императорским двором в качестве дани, деликатес настолько редкий, что не каждый может его даже увидеть.

[2] Чэн – становиться чистой(о жидкости)

Ян – солнце.

– Верно. Му Чжимин бессмысленно улыбнулся. – Мне удалось украсть две штуки с банкета. Один для тебя и один для сестры Цай Вэй.

Вэнь Хэй Инь посмотрел на улыбающегося Му Чжимина, чья улыбка всегда была яркой, как луна, и прохладной, как ночной ветерок, а затем сказал:

– Молодой господин, ты очень добр ко мне.

Му Чжимин был озадачен тем, что сказал Вэнь Хэй Инь.

Му Чжимин внезапно отвел глаза и сказал:

– Ты мне не нравишься. Хоть ты и давно служишь моему дому… Му Чжимин громко рассмеялся, и, подражая тону Вэнь Хэй Ина, он продолжил: – Эй, очень неприятно иметь выдающийся темперамент. Я могу понять, что я нравлюсь тебе, но нужна взаимная привязанность, молодой господин.

– … Молодой господин, вы действительно затаили обиду, да? Эх, да как давно это было?

Му Чжимин дико расхохотался, что чуть не упал:

– Дворянин всегда отомстит, даже если это займет у него десять лет!

В начале весны, когда снег и лед уже растаяли, король Фу Цзи Ань отправился в Цюн Чжоу, чтобы оказать помощь при стихийных бедствиях.

В 6-м лунном месяце, когда весна перевоплотилась в лето, война между северо-восточной границей и Королевством Гоуцзи велась спокойно менее полугода. Однако на северо-западе Западное племя Жун снова отправило войска в атаку – Гу Хэянь повел армию с северо-востока на северо-запад для сражения с варварами. На этот раз войска западного племени не могли даже ступить на территорию Великого Цзинь.

Война зашла в тупик на год. Поскольку зимой было трудно снабжать продовольствием и фуражом, западное племя Жун больше не могло сопротивляться атакам, поэтому им пришлось с поражением отступить за Великую стену.

Теплой весной следующего года с северной границы в Императорский дворец в Столицу было отправлено письмо.

Шестнадцать великих генералов армии Жун Янь коллективно запросили указ – из-за снега и низких температур на северной границе раны главнокомандующего Гу Хэяня плохо заживали, поэтому они просили императора издать указ о возвращении Гу Хэяня в столицу для полного выздоровления.

Глава 46 - Это он?

Жизнь между Небом и Землей похожа на лошадь, что пересекает узкий проход. Это произошло в мгновение ока. В 5-м лунном месяце этого года Му Чжимину исполнилось 20 лет. Он уже провел церемонию коронации[1], и вознес дань уважения Небесам и Земле, а также своим предкам в Зале Предков.

[1] В древнем Китае мужчины устраивали «церемонию коронации», когда достигали совершеннолетия, обычно в возрасте 20 лет. В этом возрасте им давали любезное имя, согласно Книге обрядов, после того, как мужчина достиг совершеннолетия, было неуважительно со стороны представителей того же поколения обращаться к нему по имени данным родителями, таким образом, данное имя предназначалось для себя и своих родственников (иногда даже близких друзей).

В том же году Цай Вэй случайно столкнулась в переулке с Ученым в зеленой мантии и упала в его объятия, а затем вступила в собственный брак.

Точно так же в этом году война на северной границе значительно утихла, но правая рука Гу Хэяня была ранена отравленными стрелами. Из-за неоднократных травм его рана не заживала несколько месяцев – в связи с этим солдаты и офицеры армии Жун Янь советовали ему отдохнуть, чтобы его раны как следует зажили. Однако Гу Хэянь отказался принять совет и настаивал на том, чтобы продолжать заниматься военными делами.

Независимо от его травм.

Поэтому шестнадцать великих генералов решили написать письмо Императору, прося его издать указ с Императорским приказом, чтобы заставить Гу Хэяня отдохнуть и выздороветь.

Император приказал:

«– Довольно. Вернись к Жэнь[2]! Срочно!»

[2] я не ебу, в анлейте переводчик написал какую-то ерунду про обращения к императору ЧТО ВООБЩЕ НЕ СВЯЗАНО С ЭТИМ ЖЕНЕМ, так что давайте думать, что добродушный император просит вернуться в столицу.

Как только солдаты получили указ, они посадили своего главнокомандующего в карету и в ночь отправили обратно в столицу.

***

15-го числа 6-го лунного месяца[3], глубокой ночью, сороки уже устали, а багряные домики сияли, как звезды на темном небе от слабого света внутри них. В великой Столице было тихо и спокойно из-за комендантского часа. Среди этого спокойствия в город проник звук от кареты, сопровождаемой десятками солдат в черных доспехах. Даже в комендантский час, никто не осмелился их остановить.

[3] Ваv же всё равно посрать на эти месяца, зачем мне искать.

Карета остановилась прямо перед резиденцией Гу, молодой солдат вышел вперед, чтобы поднять занавеску на карете:

– Генерал, мы прибыли.

Затем из кареты выглянул молодой человек в белой парчовой мантии. Его брови, острые, как меч, а его прекрасные глаза отражали звёздное небо. Однако это красивое лицо выглядело усталым, а губы были бледными, что делало его вялым. Правая рука была явно повреждена и неестественно прижата к груди, это делало его неспособным использовать какую-либо силу. Поэтому вперед вышел солдат, чтобы помочь ему спуститься с кареты. Однако Гу Хэянь покачал головой.

Гу Хэянь стоял перед резиденцией Гу и смотрел на ярко-красную Луну.

– Когда я ушел из дома, я был еще мальчиком, с тех пор прошло 5 лет. Хотя все кажется мне знакомым, в то же время, все также кажется мне незнакомым.

Тетя Лян и ее семья уже знали, что сегодня Гу Хэянь вернется домой, поэтому они ждали его перед главным залом с самого начала дня. Как только они увидели его, все трое поприветствовали его «Молодой Мастер». Их глаза были красными от слез, они потеряли дар речи.

Сопровождающий военный врач Жун Янь выступил вперед:

– Генерал, путешествие было трудным, уже поздняя ночь. Сменив повязки и нанеся лекарства на раны, вы должны отдохнуть.

Когда тетя Лян услышала это, она поняла, что сейчас не время грустить. Поэтому она поспешно сказала:

– Молодой господин, ваша комната в крыле готова. Идите и отдохните.

После того, как Гу Хэянь приказал тёте Лян разместить сопровождавших его солдат армии, он повернулся к врачу:

– Пройдемте в комнату крыла, чтобы сменить повязки и применить лекарство.

– Мисс, не могли бы вы принести таз с горячей водой? – Врач сложил кулак и любезно спросил мисс Хуан. Та кивнула и поспешила выполнить просьбу.

Поставив тазик на деревянную раму, мисс Хуан подняла голову. Как только она заглянула в комнату, она прикрыла рот руками.

Гу Хэянь сидел на краю кровати, уже приготовившись сменить повязку, так что половина его тела была открыта, а правая рука полностью обнажена. Его рука от предплечья до локтя была покрыта кровью и свежей плотью, а гноящаяся рана выглядела крайне уродливо и болезненно.

Глаза мисс Хуан были настолько огорчены, что покраснели.

– Мисс Хуан, теперь вы можете идти отдыхать. – Гу Хэянь поднял глаза и тихо сказал: – Вам незачем ждать здесь.

Мисс Хуан кивнула, встала и вышла из комнаты.

Как только врач закончил применять новое лекарство и наложил новые повязки, он извинился, и пошел отдыхать. Затем Гу Хэянь надел свою среднюю одежду, и лег на кровать с закрытыми глазами. Знакомая резиденция из его юности успокаивала. Молодой генерал, побывавший вдали от дома, что страдал от сильных ветров и суровых морозов на Севере, столько лет не способный заснуть спокойно, почти мгновенно уснул в удобной постели.

Во сне Гу Хэянь все еще находился на границе, покрытой желтым песком, в своих серебряных доспехах на красновато-коричневой лошади, скачущей галопом. От одного момента к другому стрелы варваров со свистом летели в него, и весь мир, казалось, замедлялся, как будто давая ему возможность увидеть каждую стрелу в деталях.

Даже его собственные мысли были ясны:

«Я не могу увернуться».

Но на самом деле он вполне мог уклониться от этих отравленных стрел.

В прошлой жизни Гу Хэянь был ранен отравленной стрелой. Так что в этой жизни он был прекрасно подготовлен, чтобы избежать той же участи. Ему просто нужно было повернуться в сторону, и отравленные стрелы не коснулись бы его.

Но в этот момент Гу Хэянь заколебался.

Причина заключалась в том, что в его предыдущей жизни, после того как он вернулся в столицу израненным, Му Чжимин пришел навестить его.

«Что, если Му Чжимин не придет ко мне в гости, если мне не будет больно в этой жизни».

Это был всего лишь миг, мимолетная мысль, но это уже было сделано. Отравленная стрела пронзила его руку, а рукава были залиты кровью.

Гу Хэянь содрогнулся от боли. Ему почти показалось, что ветер окутал омерзительный смех, что насмехался над его страданиями, когда он почувствовал сильный запах крови.

Когда Гу Хэянь очнулся от своего сна – уже рассвело.

Обезболивающее действие лекарственных трав уже прошло, и рана сильно болела. Но после стольких страданий от этой боли Гу Хэянь уже привык ней.

За окном пели птицы, и солнышко было теплым. Поскольку он не слышал звуки бойни и труб, Гу Хэянь подумал, что он все еще спит. Когда он открыл глаза, на мгновение замер, наслаждаясь спокойствием окружающей среды. Но потом все же заставил себя встать. Даже если он вернулся в Столицу, у него все еще было много дел.

В этот момент он услышал голоса двух человек, разговаривающих за дверью. Хотя они не разговаривали громко, Гу Хэянь занимался боевыми искусствами, поэтому его шесть чувств были острее, чем у других людей. Благодаря этому он смог разобрать несколько слов.

– ..наш молодой мастер, похоже, еще не проснулся.

Это была тятя Лян.

Однако другой человек был тем, кого Гу Хэянь никак не ожидал услышать.

– Хм, ему полезно еще немного поспать – он проделал долгий путь.

Это был голос человека, которого он так жаждал! Гу Хэянь резко сел в кровати и, при этом потревожив рану, заставил себя нахмуриться от боли.

Однако он уже не заботился об этой травме. Он в шоке уставился на дверь, словно хотел переступить через нее и своими глазами увидеть, кто стоит снаружи.

Му Чжимин?

Как это мог быть он?!

Глава 47 - Ты знаешь, что такое отдых?

Гу Хэянь ясно помнил, что в прошлой жизни Му Чжимин приезжал к нему в гости 21-го числа 6-го месяца по лунному календарю вместе с Фу Цзи Анем, королем Сианем. Не сегодня.

За дверью они все еще шептались.

– Поскольку он еще не проснулся, мне неудобно его беспокоить – Я тогда уж пойду.

Гу Хэянь внезапно откинул одеяло со своего тела, готовый встать с постели.

– Я приду к нему завтра.

Гу Хэянь сначала замер, а потом снова лег на кровать в полной тишине.

– Когда Молодой мастер проснется, может мне попросить Чжун Чэна пойти в резиденцию герцога Янь, чтобы сообщить об этом?

– Не нужно. – Му Чжимин и тетя Лян шли во двор и разговаривали. – У вас у всех много дел в эти дни, так что не нужно заботиться обо мне…

Больше Гу Хэянь уже не мог услышать. Вместо этого он остался на кровати в оцепенении. Не спит ли он до сих пор?

Однако, услышав тона голосов, а также разговор между Му Чжимином и тетей Лян, что был очень сердечным, казалось, что эти двое были хорошо знакомы друг с другом.

Оказывается, 5 лет назад, когда Гу Хэянь и Му Чжимин прощались за пределами столицы, когда Му Чжимин сказал, что хорошо позаботится о тете Лян и ее семье для Гу Хэяня, были не пустыми словами.

***

В то же время Му Чжимин и тетя Лян вошли во двор. В углу двора деревья-зонтики были пышными и зелеными, купаясь в теплом солнечном свете, отбрасывали тень на землю.

– Более 20 солдат армии Жун Янь прибыли в столицу с генералом Гу, и обо всех них нужно хорошо позаботиться. Я пришлю вам на помощь несколько поваров и молодых слуг из резиденции Му.

Тетя Лян с благодарностью начала благодарить его:

– Спасибо, Му-гунцзы. Без тебя, мы втроем действительно не знали бы, что делать.

– Ах, это из-за того, что генерал Гу слишком бережлив и прост, он даже не думал о добавлении новых слуг все эти годы. Между прочим, теперь, когда генерал Гу добился стольких достижений, его репутация выдающаяся, и Император высоко ценит его. Будет много людей, которые придут дарить ему подарки, пытаясь наладить связь. Вам придется много работать и следить за этим.

Тетушка Лян вздохнула:

– Я бы хотела, чтобы мы могли позаботиться о таких вещах для нашего Молодого Мастера, но мы ничего не знаем о таком!

– На самом деле это не сложно. Если кто-то придет, чтобы пригласить его на банкет, или захочет навестить генерала Гу, вы можете просто сказать им тем, что генерал Гу еще не оправился от ран, и ему нужно отдыхать. Скажите им, что он сейчас не может принимать гостей. Если это просто подарок, вы можете получить его и составить список подарков. Таким образом, когда я приду снова, чтобы помочь вам, я посчитаю все это и верну им подарки.

– Спасибо, что взяли на себя эту работу. Как только Молодой господин проснется, я скажу ему, как сильно вы нам помогли в эти дни.

– Нет-нет-нет. – Му Чжимин поспешно замахал руками. – Не говорите ему. Просто скажите, что вы трое над этим очень трудились.

Тетя Лян была озадачена:

– Почему?

Му Чжимин сказал с улыбкой:

– Я просто посторонний для него, поэтому мне не следует вот так вмешиваться в его семейные дела. Не говоря уже о том, что мы не близкие друзья и не виделись больше двух лет. Мы не более чем незнакомцы. Боюсь, он не обрадуется, когда узнает о моем вмешательстве.

Тетя Лян поспешила сказать:

– Му-гунцзы, наш Молодой господин не такой человек.

Му Чжимин улыбнулся и ответил:

– Я знаю, но намерения чиновников Императорского двора действительно сложны. Кроме того, начинает проявляться политическое соперничество между наследным принцем, Королем Сианем и Королем Су. Генерал Гу обладает военной силой и является высокопоставленным офицером, поэтому многие люди хотят, чтобы он был на их стороне. Как близкий родственник короля Сианя, я не хочу, чтобы генерал Гу думал, что я делаю все это, чтобы заманить его в политическую партию короля Сианя. Генерал Гу столько лет защищал страну и народ. Ему было нелегко вернуться в столицу, чтобы оправиться от травм. Для меня это благословение – помочь ему облегчить его бремя.

Тетя Лян вздохнула:

– Увы, мирские дела действительно сложны. Поскольку Му-гунцзы лучше понимает ситуацию, я буду слушать гунцзы и ничего не скажу Молодому господину.

Му Чжимин кивнул и спросил:

– Кстати, в каком состоянии его раны? Все серьезно?

– Я не видела сама, но я слышала от Хуан-эр, что он был так сильно ранен, что она не смела смотреть на рану!

Сердце Му Чжимина сжалось, почувствовав непреодолимую боль.

Когда они вздохнули лицом к лицу, вошла мисс Хуан торопливым шагом:

– Императорский дворец прислал Императорского врача, чтобы осмотреть рану Молодого Мастера.

Му Чжимин знал, что сам Император послал этого врача, поэтому он подумал, что ему, постороннему, будет нехорошо находиться здесь. Опасаясь, что его увидят, и распространятся слухи, Му Чжимин попрощался с тетей Лян и мисс Хуан, а затем вышел через задний двор.

***

На следующий день в просто оформленном дворе резиденции Гу шел постоянный поток людей, присылающих поздравительные подарки. Это вызвало бурю негодования в обычно тихой резиденции.

Сначала тетя Лян хотела последовать словам Му Чжимина о получении подарков и составить список. Но она не знала, что Гу Хэянь уже приказал солдатам армии Жун Янь блокировать всех людей у дверей, даже не пропуская их через порог. Это длилось всего один день, но история о недружелюбном и безразличном отношении генерала Гу распространилась по всей столице.

Со своей стороны, безжалостный и равнодушный генерал Гу, который был объектом сплетен у всех на устах, был отвлечен другим с тех пор, как проснулся рано утром. Время от времени он выходил во двор, чтобы посмотреть на дверь, а затем спрашивал у тети Лян, есть ли в резиденции чай и пирожные. Тетя Лян подумала, что Гу Хэянь хочет поесть, поэтому принесла немного выпечки и чай в его комнату в крыле. Однако Гу Хэянь абсолютно ничего не ел.

Гу Хэянь двигал и сгибал руку, несмотря на то, что она была ранена. Это заставило Ся Тянь Ву встревожиться и отругать его:

– Генерал, вы понимаете, что означает слово «отдых»?

Примерно во время Юйчжун[1] Вэнь Чжун Чэн постучал в дверь комнаты Гу Хэяня в крыле:

– Молодой господин, к вам пришел Гунцзы. Я провел его в главный зал.

[1] Юйчжун – с 9.00 до 11.00.

Услышав это, Гу Хэянь немедленно выбежал из комнаты и поспешил в главный зал.

Прямо посреди главного зала стоял молодой человек в лилово-красной официальной военной форме и черных, как чернила, ботинках. Услышав приближающиеся шаги, молодой человек обернулся.

Пэй Хантан с улыбкой вышел вперед:

– Юй И, давно не виделись! Прошло 5 лет с тех пор, как мы распрощались на окраине Столицы, но теперь мы снова встретились. Какое прекрасное время!

Гу Хэянь:

– ……

Пэй Хантан был удивлен:

– ...О! Я не ожидал, что ты примчишься так тепло приветствовать меня. Но нет нужды показывать такое разочарованное выражение лица, хорошо?!

Глава 48 - У тебя есть возлюбленная?

Пэй Хантан практиковал боевые искусства в резиденции Гу, когда был ребенком, поэтому он и Гу Хэянь были друзьями детства – практически семьей. Естественно, Пэй Хантан лучше других знал личность и мысли Гу Хэяня, поэтому, увидев того в таком состоянии, он удивленно поднял брови:

– Подожди-ка, ты кого-то ожидал?

Гу Хэянь не ответил.

– Хм, так ты кого-то ждал. – Пэй Хантан прижал указательный и большой палец к подбородку. Поскольку Пэй Хантан уже сам ответил на свой вопрос, то рассмеялся: – Похоже, ты ждешь очень важного гостя. Может быть… возлюбленную? Да ни за что! Ни за что! Ты уже пять лет на северной границе, а в столице возлюбленная? Как же я мог не знать об этом?!

Гу Хэянь проигнорировал Пэй Хантана, вместо этого обращаясь к Вэнь Чжун Чэну, ожидавшему у входа в главный зал:

– Проводи этого гостя.

– Эй! Как же это бессердечно с твоей стороны! Мы не виделись пять лет, а ты вот так вот со мной?

Госпожа Хуан принесла чай и налила им обоим, смеясь:

– Пэй-гунцзы, когда ты был ребенком, ты всегда любил вот так дразнить нашего Молодого Мастера. Вы оба такие большие, так почему же это продолжается до сих пор?

– Да как я смею смеяться над ним? – Пэй Хантан угрюмо сел на стул и схватил чашку с чаем. – Он главнокомандующий армией Жун Янь, а также генерал первого ранга. Что касается меня, то я просто маленький Шаоинь[1] столичной префектуры[2]. Если бы я издевался над ним, разве его железная кавалерия сюнди, свирепых, как волки и тигры, не пришли бы за моей головой?

[1] Шао – молодой.

Инь – государственный чиновник, правитель/управлять, надзирать.

[2] Столичная префектура была основана во времена династии Тан [618-907 гг.] как начало префектуры как административного подразделения. В отличие от других местных администраций, столичная префектура была административным органом, который не подлежал последовательным апелляциям, и где преступник по делу с убедительными доказательствами мог быть приговорен к смертной казни в суде.

Мисс Хуан прикрыла губы и засмеялась:

– Пэй-гунцзы, следи за тем, что ты говоришь! Со сколькими драками и беспорядками тебе пришлось столкнуться? Сколько боевых травм ты получил? Все для устранения преступников с улиц. Порядок и спокойствие в столице полностью зависят от столичной префектуры.

– Хорошо-хорошо, не упоминайте об этом, а то я начну нервничать. Несколько дней назад на восточной улице появился вор. Его навыки цингуна были настолько хороши, что я не смог его догнать. Юй И, у тебя есть сюнди с хорошими навыками цингуна, которого ты мог бы мне одолжить?

Гу Хэянь ненадолго задумался, но покачал головой.

После того, как мисс Хуан закончила подавать чай им обоим, она встала и ушла.

– Если бы ты не был ранен, я бы потащил тебя ловить того вора. Кстати, как твоя рана?

– Все в порядке.

Пэй Хантан взглянул на правую руку Гу Хэяня, и увидев, что она согнута у него на груди, понял, что это «все в порядке» было неправдой. Однако он также знал, что Гу Хэянь не нуждался в утешении, поэтому просто сказал:

– Нынешняя столица сильно отличается от той, что была пять лет назад. Если тебе нужна помощь, не стесняйся спрашивать.

Гу Хэянь кивнул:

– Спасибо.

– Так неуместно слышать, как ты говоришь спасибо. – Пэй Хантан рассмеялся. – В любом случае, я все еще твой старший братик, которому ты поклонялся ручке[3]. О, не смотри на меня так. Даже дядя Гу Мяо согласился с этим!

[3] Поклонение ручке = побратимство – старый общеиндоевропейский духовный обычай закрепления мужской (иногда женской, или смешанной) дружбы приравниванием её к братским/сестринским отношениям. Главные черты побратимства: верность и преданность друг другу, чистота нравственных отношений, возможность разноверия и разноплемённости.

В этот момент в главный зал быстро вошел Вэнь Чжун Чэн. Поприветствовав их двоих, он бросился к Гу Хэяню и сказал тихим голосом:

– Молодой господин, Му-гунцзы пришел навестить вас. Впустить его?

Гу Хэянь крепко сжал ручку стула, чтобы заставить себя резко встать. Потратив несколько секунд, чтобы успокоиться, он сказал:

– Да, пригласи его в главный зал. Скажи мисс Хуан, чтобы она приготовила сладкую выпечку и принесла сюда.

Вэнь Чжун Чэн кивнул и ушел.

Пэй Хантан был явно сбит с толку:

– Му-гунцзы? Что за Му-гунцзы? Не помощник ли министра Министерства обрядов – сын герцога Янь? Подожди! Выпечка? Я сижу здесь уже предостаточно, так почему же для меня ничего нет?

– Ты не любишь.

– Хорошо, я приму это как знак того, что ты заботишься обо мне. – Пэй Хантан утешил себя. – Кстати, ты не ответили на мой вопрос. Этот Му-Гунцзы, сын герцога Янь – Му Чжимин?

Гу Хэянь кивнул.

– Чего?! – Пэй Хантан был шокирован. – Это действительно он? Почему он пришел к тебе? Вы совсем не подходите друг другу.

– Почему ты так говоришь?

Пэй Хантан объяснил:

– Дело не в том, что он плохой человек. На самом деле он довольно умен, дружелюбен и никогда не был высокомерным человеком. С ним действительно стоит познакомиться. Но теперь он ввязался в мутные воды.

– Мутные?

– Верно. – Пэй Хантан похлопал себя по бедру. – Когда я шел сюда, я услышал, что после твоего возвращения в столицу, ты отказался принимать какие-либо подарки, не говоря уже о том, чтобы с кем-либо дружить. Ясно, что ты мудрый человек, ухаживающий за своей шкурой[4], который хочет, чтобы его уши оставались чистыми и мирными. Я прав?

[4] Китайская идиома. Это относится к мудрому и дальновидному человеку, который хорошо защищает себя и воздерживается от участия в вещах, которые могут подвергнуть его риску или нанести ущерб его собственным интересам.

[5] Буддийский термин, означающий держаться подальше от грязи и беспорядков мира. Если в ушах ничего не шумит, то и беспокоиться не по чему.

п. п. было бы логично заменить это на что-то русское, но… я не могу вспомнить прям подходщее, хоть и на языке верится. И если что, я это у анлейта спиздила – не ругайте, я не могу инфу про это никакую найти…

На самом деле, Гу Хэянь лучше, чем кто-либо другой, знал, что у него слишком много военной мощи и что его репутация слишком важна. С давних времен человек больших заслуг не может умереть приятной смертью. Хотя нынешний Император никогда не держал на него зла, этого нельзя было избежать.

– Так не пойдет. Разве ты не знаешь о семье Му Чжимина? Его отец, герцог Янь, является старшим братом Благородной супруги Нян Нян. Любимой наложницы! При таких влиятельных родственниках – у него естественно высокое положение. Теперь он близок к королю Сианю, а это значит, что он один из его последователей. Если ты подружишься с ним, не боишься стать мишенью наследного принца?

– Его? Высокое и могущественное положение? – Гу Хэянь нахмурился.

– Конечно, но он не такой могущественный, как ты. Но теперь он помощник министра и кандидат на пост следующего министра Министерства обрядов. Ты не был в столице много лет, так что не можешь знать. Этот человек достаточно хитер. В последние годы он набирает силу в различных аспектах. Многие считают его колом в заднице. Разве он не пришел навестить тебя на этот раз из-за силы, которой ты обладаешь?

Когда Гу Хэянь услышал эти слова, он еще больше озадачился.

Гу Хэянь вспомнил, что в его прошлой жизни, когда он вернулся в столицу, партийный спор между наследным принцем, королем Сианем и королем Су был в самом разгаре. Осложнял ситуацию и тот факт, что Император был крайне неравнодушен к королю Сианю. Но из-за системы этикета, которая была как наказ Небес, Фу Ци, который был старшим сыном, рожденным от императрицы, получил титул наследного принца.

Чтобы не оказаться в центре конфликтов между различными сторонами, Му Чжимин просто ушел со своего поста помощника министра и держался подальше от Императорского двора.

В то время Му Чжимин был беззаботным молодым человеком. Он любил изучать искусство механического мастерства, исследовать странные вещи вместе с разными культурами, а также наслаждаться жизнью, катаясь на лошадях по горам и лесам.

Итак, «Му Чжимин», о котором говорил Пэй Хантан, сильно отличался от Му Чжимина, которого Гу Хэянь знал в своей предыдущей жизни.

Гу Хэянь вдруг о чем-то подумал.

Может ли быть…..

Что Му Чжимин тоже переродился?

Может ли быть так, что… что то случилось с Му Чжимином перед тем, как он умер в своей предыдущей жизни, и именно поэтому он делает вещи, что вызывают изменения в этой?

В своей предыдущей жизни Гу Хэянь умер молодым на поле битвы против Королевства Гоуцзи. Перед смертью Гу Хэянь услышал, что император серьезно болен и что наследный принц теперь возглавляет правительство. Однако, как военный генерал, Гу Хэянь мало что понимал в политических спорах, поэтому никогда не задумывался об этом. Он просто знал, что за королем Сианем стоит сила Благородной супруги и герцога Янь. В дополнение к этому, короля Сианя также поддерживали важные министры при императорском дворе, которые благосклонно относились к нему. Гу Хэянь считал, что даже если политическая партия короля Сианя потерпит неудачу, самое худшее, что может случиться с Му Чжимином – изгнание из столицы, где он будет жить беззаботной жизнью.

Кроме того, Му Чжимин не должен был быть вовлечен, так как он уже давно не был членом Императорского Двора.

Кроме того, он и Фу И, король Су... к тому времени уже должны были стать парой…

Даже если Му Чжимин вмешается во все это, разве Фу И не защитит его?

Но почему Му Чжимин так старается захватить власть в этой жизни?

Может ли быть… что это ради Фу И?

– О чем ты думаешь? Ты выглядишь потерянным.

Голос Пэй Хантана прервал мысли Гу Хэяня. В этот самый момент снаружи раздался звук того, что кто-то идет к главному залу.

Когда Гу Хэянь поднял глаза, он увидел ясное небо и теплый солнечный свет, отражающий очаровательную картину. Прямо там стоял старый друг, одетый в мантию белую, как снег, а его длинные черные волосы, казавшиеся гладкими, как шелк, были украшены нефритовой короной. В этом мире, красота водопада, спускающегося с горы, словно Млечный Путь, свисающий с Небес[6], не может превзойти эту красивую улыбку, отражающуюся в глазах Гу Хэяня.

[6] Ориг «万里山川, 飞流三干», но анлейт думает, что это отсылка к стихотворению о горе Лу «望庐山瀑布二首» Ли Бая [701-762] из Династия Тан [618-907]. Перевод стиха:

Когда солнце засветит на вершину курильницы,

Поднимая пурпурный дым,

Издалека виден будет водопад,

Спадающий с горы,

Как если бы это была длинная река.

Могли ли те три тысячи чи воды,

Устремляющиеся вниз,

Быть Млечным Путем,

Упавшим с Девяти Небес и лежащим между скалами?

п. п. это мой очень далёкий перевод, но думаю, надо было просто получше поискать стих в русском переводе…

Глава 49 - Называет по имени с такой интимностью

– Гу-сюн. – Му Чжимин улыбнулся и поклонился в знак приветствия. – Прошло два года с тех пор, как мы расстались на границе. Пока я шел сюда, услышал, что Гу-сюн отказывался принимать поздравительные подарки от кого бы то ни было, поэтому я забеспокоился, что Гу-сюн не захочет, чтобы кто-нибудь навещал его. К счастью, Гу-сюн был достаточно великодушен, чтобы впустить меня.

Гу Хэянь как всегда был равнодушен:

– Садись.

Поблагодарив Гу Хэяня, Му Чжимин сел. В этот момент взгляд Му Чжимина упал на человека, которого он заметил только сейчас. Когда они встретились взглядами, он поприветствовал его:

– Приветствую, господин Пэй[1]. Я не ожидал, что господин Пэй будет сегодня здесь, интересно, не прервал ли я вашу встречу?

[1] ориг – “Пэй-дарэн”. Так как я не уверена в написании этого дарэна, пусть будет так, так как вроде и до этого кто-то кого-то называл дарэном, но было господин.

– Конечно нет. – Пэй Хантан ответил на приветствие. – Но поскольку Му-гунцзы ищет Юй И, я пойду первым и вернусь в следующий раз.

Услышав слова Пэй Хантана, глаза Му Чжимина незаметно дернулись.

Как он смеет называть Гу Хэяня по имени?

Даже то, как он сказал «Юй И», было таким естественным и интимным.

Му Чжимин повернул голову, чтобы посмотреть на Гу Хэяня, но тот был совершенно спокоен. Как будто Гу Хэяню было все равно, что Пэй Хантан назвал его по имени. Как будто они были совсем близки.

– Юй И, я ухожу. Проводи меня. – Пэй Хантан встал, расправил рукава и подмигнул Гу Хэяню.

Гу Хэянь не понимал хмурого взгляда Пэй Хантана и его подмигивания, но поскольку тот хотел уйти, ему, естественно, нужно проводить:

– Подожди минутку.

Когда они остались одни, Пэй Хантан сказал Гу Хэяню:

– Я не знаю, почему сын герцога Янь пришел сюда, так что мне особо нечего говорить. Будь осторожен, я зайду к тебе через несколько дней.

– Хм, береги себя.

Пей Хантан отсалютовал и помахал на прощание. Когда Пэй Хантан подошел к входу во двор, он увидел молодого человека, одетого в форму телохранителя цвета индиго. Скрестив руки, тот прислонился к дереву-зонтику в углу двора и зевал.

Пэй Хантан посмотрел на него, но потом отвел взгляд. Пока он шел, он не мог не повернуть голову, чтобы снова посмотреть на него, как будто чувствуя, что он откуда-то знает этого молодого человека. Когда Пэй Хантан задумчиво вышел из резиденции Гу, ему вдруг что-то пришло в голову. Он повернулся и поспешно пошел к тому человеку...

В этот самый момент Му Чжимин сидел один в главном зале и ждал. Когда мисс Хуан принесла пирожные, Му Чжимин улыбнулся ей и поблагодарил. Но вдруг он тихо спросил:

– Мисс Хуан, каковы отношения между генералом Гу и господином Пэем?

– Мой молодой мастер и Пэй-гунцзы были лучшими друзьями с самого детства. Они побратимы.

– Побратимы… – тихо повторил Му Чжимин, его глаза были полны зависти. – …братская дружба с Гу Хэянем…

– Му-Гунцзы, вы уже знаете характер моего Молодого Мастера. Ему сложно выражать свои эмоции, поэтому ему трудно заводить друзей. К счастью, у Пэй-гунцзы большое сердце, и его никогда не заботило холодное выражение лица Молодого Мастера. Вместо этого Пэй-гунцзы всегда дразнил его и брал с собой поиграть и познакомиться с другими людьми. Это такое счастье, что Молодой Мастер встретил Пэй-гунцзы, иначе он не получил бы действительно счастливого детства.

Му Чжимин молча слушал госпожу Хуан, и улыбка осветила его лицо. Однако на душе у него было необъяснимо неспокойно. Му Чжимин осторожно спросил:

– Значит, хоть генерал Гу всегда выглядит холодным и равнодушным, на самом деле ему нравится играть?

–Ах, сколько лет было моему Молодому Мастеру в то время? У всех детей игривая душа. А пока… – тщательно задумалась мисс Хуан. – Теперь я не так уверенна. Но если Му-Гунцзы может чаще приходить к Молодому Мастеру то, пожалуйста, делайте это. Мой Молодой Мастер был так занят на границе, но теперь, когда он вернулся в Столицу, ему нужно отдыхать, но ему совсем нечего делать. Ах, должно быть, он чувствует себя очень неловко.

Му Чжимин мягко кивнул, как будто о чем-то размышляя.

Положив пирожные, мисс Хуан ушла, как раз в тот момент, когда Гу Хэянь вернулся в главный зал. Му Чжимин и Гу Хэянь, которые не виделись два года, посмотрели друг другу в глаза, чувствуя себя чужими.

Затем взгляд Му Чжимина остановился на правой руке Гу Хэяня, которая была согнута в положении покоя:

– Генерал Гу, твоя рана…

– Все в порядке. – сказал Гу Хэянь. – Заживет через несколько дней.

– Несколько дней? Я не буду скрывать это от генерала. Вчера я был в Императорском дворе и врач, осматривавший вашу рану, сказал, что ты был отравлен ядом Гоуцзи, и в Великом Цзине не найти противоядия. Без противоядия ты должен отдыхать несколько месяцев, чтобы выздороветь.

Гу Хэянь не ожидал, что Му Чжимин так сильно переживает из-за его травмы. Ошеломленный, он издал «хм» и больше не упоминал о травме. Вместо этого он спросил:

– Почему ты пришел ко мне сегодня?

– Зачем я пришел? – вопрос смутил Му Чжимина, заставив его повторить его в недоумении.

Гу Хэянь спокойно спросил:

– Ты здесь от имени короля Сианя… или короля Су?

Услышав такой вопрос, глаза Му Чжимина потемнели, и он потерял дар речи. После долгого молчания Му Чжимин посмотрел на Гу Хэяня с горькой улыбкой на лице:

– Я никогда не думал, что генерал Гу, так долго живущий на границе, слышал о партийных спорах в Столице. Кроме того, я никогда не думал, что в глазах Гу Хэяня я буду человеком, склонным цепляться за власть. Тогда генерал Гу думает, что я пришел сюда сегодня из-за военной силы, которой обладает генерал в своих руках? – риторически спросил Му Чжимин.

Гу Хэянь нахмурился.

Причина, по которой Гу Хэянь задал этот вопрос, заключалась в том, чтобы понять, почему Му Чжимин хотел ввязаться в мутные воды соперничества между партиями за трон. Не лучше ли быть богатым и беззаботным Гоуцзи?

Но ответ Му Чжимина еще больше смутил Гу Хэяня.

Если он не пришел ко мне из-за короля Сианя или короля Су, то зачем же еще?

Двое мужчин некоторое время молчали, погруженные в свои мысли. Внезапно в главный зал ворвался молодой человек, напугав их обоих.

Вэнь Хэй Инь схватил Му Чжимина за руку:

– Молодой мастер, какой ужас! Быстрее, быстрее, быстрее!!! Здесь демон!!!

Снаружи прибежал Пэй Хантан, смеясь:

– Мелочь, кого ты демоном называешь?

Глава 50 - Этот рот...

В самый разгар “не я” от Вэнь Хэй Иня и “это ты” от Пэй Хантана, абсолютно ошарашенные Му Чжимин и Гу Хэянь поняли причину всего этого.

Пять лет назад Вэнь Хэй Иня преследовали гвардейцы, патрулирующие столицу во время комендантского часа. Тогда они столкнулись друг с другом и Вэнь Хэй Инь ударил Пэй Хантана ногой в промежность.

Му Чжимин:

– …..

– Му-гунцзы, он ваш телохранитель? – спросил Пэй Хантан с улыбкой, будто узнал что-то забавное.

– Именно. – Му Чжимин кивнул.

– Хорошо, тогда я не буду вежлив с Му-гунцзы. Хоть он и твой телохранитель, но есть закон, согласно которому передвижение по городу в комендантский час карается днем в тюрьме.

Вэнь Хэй Инь уже собирался открыть рот, чтобы возразить, но Му Чжимин дважды похлопал его по плечу. Поняв, Вэнь Хэй Инь тут же закрыл рот.

– Господин Пэй. Ты прав, законы Великого Цзинь ясны всем. Каким бы почетным или скромным ни был статус, законы для всех равны. Конечно, если кто-то совершит ошибку, он должен быть за это наказан!

Пэй Хантан не ожидал, что Му Чжимин будет таким покладистым. Улыбнувшись, он посмотрел на Вэнь Хэй Иня:

– Мелочь, ты слышал? Будь послушным и следуй за мной. – говоря это, он начал подходить к Вэнь Хэй Ину, но прежде, чем он смог его схватить, Му Чжимин преградил ему путь и рассмеялся:

– Господин Пэй, куда же торопиться? Я еще не закончил говорить.

Сердце Пэй Хантана заколотилось.

– Если кто-то совершает ошибку, конечно, он должен быть наказан. – Хотя Му Чжимин добродушно улыбался, но на самом деле он был безжалостен. – Однако, если кто-то ложно обвинен, не является ли это нарушением закона?

После того, как Пэй Хантана обвинили в оскорблении Вэнь Хэй Иня, он немного смутился:

– Ложно? Ничего подобного.

Му Чжимин рассмеялся:

– Тогда есть ли у господина Пэя какие-либо доказательства того, что мой телохранитель нарушил комендантский час пять лет назад?

Пей Хантан встревожился:

– Прошло пять лет! Откуда же у меня могут быть доказательства?

Му Чжимин издал «ох» и медленно проговорил:

– Значит, никаких доказательств нет…

– Хоть у меня и нет доказательств, я помню, что это был именно он!

– Прошло пять лет. – Му Чжимин улыбнулся и риторически спросил: – Господин Пэй так уверен, что человек, которого он встретил в тот день, был моим телохранителем?

Темперамент Пэй Хантана сильно ослаб:

– Я… Ну, а если он ничего не сделал, то почему только что бегал от меня? Не почувствовал ли он свою вину?

– Господин Пэй, мой телохранитель с детства был робким. Должно быть, он испугался вас, когда вы агрессивно бросились к нему. Как можно говорить, что он чувствует себя виноватым за то, чего не делал?

Пэй Хантан:

– …..

Пэй Хантан посмотрел на Гу Хэяня в поисках помощи.

Гу Хэянь:

– …..

Чувствуя наиглубочайшую печаль, Пэй Хантан сравнил Гу Хэяня с камнем.

Стиснув зубы, Пэй Хантан сказал:

– Что, если я скажу, что полностью уверен, что человек, которого я видел в тот день нарушающим комендантский час, был этим телохранителем?

Му Чжимин был слегка ошеломлен.

С того случая прошло пять лет, и нарушение комендантского часа не такая уж большая ошибка. Почему же Пэй Хантан так настаивает на этом? Почему он хочет противостоять ему именно в резиденции генерала? Может, у него есть скрытые планы?

Заметив, что Му Чжимин не отвечает, Гу Хэянь посмотрел на Пэй Хантана:

– Вэнь Цюн[1]…

[1] Вэнь – теплый, греть.

Цюн – нефрит.

– Юй И, вставай не на сторону посторонних, а на сторону своего друга! Будь благоразумен. – Пэй Хантан прервал Гу Хэяня: – Этот вопрос будет прояснен сегодня!

Му Чжимин:

– …..

Гу Хэянь назвал Пэй Хантана по имени?!

Му Чжимин усмехнулся:

– Ну, господин Пэй, как вы хотите прояснить этот вопрос? Вы планируете арестовать моего телохранителя у меня на глазах без каких-либо улик? Вы находитесь в резиденции генерала. Если вы поднимаете здесь такой шум, действительно ли вы считаете генерала Гу своим другом?

Тон голоса Му Чжимина показывал, насколько он был зол.

Атмосфера стала напряженной, поэтому Пэй Хантану пришлось изменить свою стратегию. Немного подумав, он сжал кулаки в извинении:

– Му-гунцзы, простите меня. Я не собирался ссориться, просто хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы попросить помощи у вашего телохранителя. Но я не ожидал, что вы будете таким острым на язык, так что мне нечего вам ответить.

Увидев, как Пэй Хантан сделал шаг назад, отношение Му Чжимина также значительно смягчилось:

– Господин Пэй не должен был делать это таким образом. Если я смогу чем-то помочь, господин Пэй просто должен попросить.

Пэй Хантан искоса посмотрел на Вэнь Хэй Иня:

– Мелочь, как я помню, у тебя были хорошие навыки цингуна, не так ли?

Вэнь Хэй Инь скривил рот и ответил:

– Определенно лучше твоего.

Пэй Хантан не расстроился и с улыбкой ответил:

– Хорошо, лучше так лучше. Му-гунцзы, вот в чем дело – недавно появился вор. Он очень хитрый и мои навыки цингуна недостаточны для его поимки. Так что поймать его для стражи стало невозможным. Вот почему я хотел попросить помощи у этого маленького телохранителя.

Му Чжимин, внезапно просветлевший, посмотрел на Вэнь Хэй Иня, чтобы узнать его мнение.

– Молодой мастер, тебе не нужно смотреть на меня. Если ты меня отправишь, то я тебя обязательно послушаюсь.

Му Чжимин немного подумал, а затем ответил:

– Господин Пэй, могу я поговорить с вами наедине?

– Хм? Хорошо. – Хоть Пэй Хантан и был сбит с толку внезапной просьбой Му Чжимина, они прошли несколько шагов за пределы главного зала.

Внезапно Пэй Хантан почувствовал горящий взгляд на затылке. Когда он обернулся, то встретился взглядом с Гу Хэянем, пристально глядящего на них.

Пэй Хантан:

– …..

– Господин Пэй.

– Э? О, я слушаю. Говорите. – Пэй Хантан повернул голову и посмотрел на Му Чжимина.

– Могу ли я спросить, были ли в последнее время случаи сбрасывания трупа возле столицы? – спросил Му Чжимин.

Пэй Хантан был озадачен:

– Труп, сброшенный недалеко от столицы?

Му Чжимин кивнул:

– Да. Одежда жертвы неопрятна, а все тело покрыто следами от кнута и другими ранами.

Пэй Хантан удивленно посмотрел на Му Чжимина:

– Почему Му-гунцзы спрашивает о подобном?

– Простите меня, но я не могу объяснить почему.

Пэй Хантан подумал об этом, а затем сказал:

– Если подумать, в последние годы в столице было довольно мирно. Я никогда не сталкивался с таким ужасным случаем.

– Тогда… – Му Чжимин на мгновение задумался и сказал: – Был ли случай, когда молодая служанка или женщина из публичного дома умирала в резиденции высокопоставленного чиновника?

Удивленный снова, Пэй Хантан долгое время молча смотрел на Му Чжимина, прежде чем сказать:

– Я никогда не слышал ни о чем подобном.

Му Чжимин добавил:

– Если в будущем возникнет такой случай, не мог бы господин Пэй сообщить мне об этом? Если господин Пэй согласится, я позволю А-Иню помочь вам поймать вора.

Пэй Хантан потер подбородок и задумался:

– Хм... Что ж, это не невозможно.

– Тогда у нас есть сделка. – Му Чжимин отдал честь.

Как только Му Чжимин и Пэй Хантан вернулись в главный зал, Му Чжимин подошел к Вэнь Хэй Иню:

– А-Инь…

– Я знаю. – Как только Вэнь Хэй Инь увидел лицо Му Чжимина, то сразу понял, что он собирался сказать.

– Ты хочешь, чтобы я помог ему поймать вора, верно? Без проблем.

– Ты довольно быстро согласился. – Пэй Хантан рассмеялся.

Вэнь Хэй Инь высоко поднял голову и сказал:

– Естественно! В конце концов, меня попросил мой Молодой Мастер. Я пройду за него и огонь и воду, никогда не боясь лишиться собственной жизни!

– Поскольку ты уже согласился, то найди меня в столичной префектуре в час Инь[2].

[2] 3-5 утра.

– О, хорошо.

Затем Пэй Хантан сложил кулаки и отсалютовал всем в главном зале:

– Я вас всех побеспокоил. Мне жаль. Пожалуйста, вернитесь к тому, что вы делали, а я ухожу.

– Я провожу тебя. – Гу Хэянь встал.

– Все в порядке, не нужно меня провожать. Посмотри на свою раненую руку, садись же! Ты уже сделал это один раз, так что нет необходимости делать это снова. – Пэй Хантан протянул руку и сжал плечо Гу Хэяня.

– Я провожу. – настаивал Гу Хэянь.

Учитывая, что Пэй Хантан не мог сопротивляться Гу Хэяню, ему пришлось сдаться.

Му Чжимин посмотрел на раненую руку Гу Хэяня и хотел что-то сказать, но колебался. В конце концов, Му Чжимин мог только сесть на стул, наблюдая, как Гу Хэянь и Пэй Хантан покидают главный зал.

Между тем, как только Гу Хэянь и Пэй Хантан остались одни, Гу Хэянь тут же спросил:

– О чем ты только что говорил с Му Чжимином?

Пэй Хантан удивился:

– Ты поэтому хотел меня проводить? Спросить об этом?

Гу Хэянь:

– …..

– О, мой хороший брат. – Пэй Хантан внезапно обеими руками похлопал Гу Хэяня по плечу. – Затем он подошел ближе к Гу Хэяню и прошептал: – Скажи мне со всей откровенностью – есть ли у тебя чувства к сыну лорда Янь? Хм?

Гу Хэянь:

– …..

Глава 51 - Он тебе нравится

Пэй Хантан цокнул:

– Я все видел! Недавно, когда я разговаривал с Му-гунцзы, твои глаза были прикованы к нему.

Гу Хэянь:

– …..

– Кроме того, зная твой темперамент, ты не из тех, кто вмешивается в чужие дела. Так зачем же ты притащил меня сюда? – Чтобы порасспрашивать о том, что тебя не касается? Просто ответь, верна моя догадка или нет. Если не хочешь говорить, просто кивни головой, давая мне знать. Не волнуйся, я никогда никому не скажу об этом.

Гу Хэянь на мгновение замолчал, но потом уверенно кивнул головой.

Пэй Хантан закричал:

– Да какого черта! Он тебе правда нравится?!!!

Гу Хэянь поспешно прикрыл рот Пэй Хантана, но потом, подержав всего мгновение, отпустил и взглянул с прежним равнодушием.

– Хорошо. – Пэй Хантан почувствовал, будто его душа отправилась на девятое небо, став свидетелем великих изменений в горах, реках и морях настолько, что начал бредить себе под нос: Ну ты конечно чертовски хорош! Я действительно даже не предполагал, но я не могу поверить, что я на самом деле был чертовски прав!

– Что он тебе только что сказал? – снова спросил Гу Хэянь.

Пэй Хантан схватил Гу Хэяня за плечи и рассказал Гу Хэяню все, что Му Чжимин рассказал ему не так давно.

– Дело о трупе? Гу Хэянь нахмурился. – Тело слуги или женщины из публичного дома, которая умерла в доме высокопоставленного чиновника?

– Я так же удивлен, как и ты. Я не ожидал, что Му-гунцзы заинтересуется подобными делами. Он даже описал их с такой подробностью! Как будто он был уверен, что все это произойдет. Если подумать, это как-то странно и страшно. – Пэй Хантан потер руки.

Гу Хэянь:

– …..

Пэй Хантан продолжил:

– С другой стороны, он тебе действительно нравится… а? Хэй! Не уходи! Ты не собирался меня проводить? Гу Юй И! Самое безжалостное сейчас – это то, что если спрашиваешь ты, то тебе всегда дают ответ, а если вопросы к тебе, то ты просто уходишь.

Когда Гу Хэянь вернулся в главный зал, Вэнь Хэй Инь уже ушел. Му Чжимин сидел в одиночестве на стуле Тайши, медленно потягивая чай из селадоновой чашки. Услышав звук того, как кто-то входит, Му Чжимин поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Гу Хэянем.

п.р. наберите в интернете селадоновая чашка - они такие красивые.

Оба потеряли дар речи. В конце концов, разговор, который у них был до этого, прервали, он был не таким приятным, и ни один из них не хотел заводить его снова. Поэтому они не знали, с чего им вообще начать.

Тишина была прервана только тогда, когда военный врач Ся Тянь Ву вошел в дверь и поклонился:

– Генерал, пора сменить повязку на руке.

Услышав это, Му Чжимин встал и сказал:

– Поскольку раны генерала еще не зажили, я не могу его сильно беспокоить. Я приду в другой день.

Гу Хэянь:

–...Хорошо.

После того, как они оба отсалютовали друг другу, Му Чжимин покинул резиденцию Гу. Внутри повозки Му Чжимин глубоко вздохнул и прислонился головой к оконной раме. Затем он открыл глаза и уставился на проносящийся снаружи пейзаж.

Му Чжимин на самом деле не винил Гу Хэяня за то, что он спросил его, пришел ли он навестить его из-за короля Сианя или короля Су.

В конце концов, Му Чжимин был глубоко вовлечен в предательское партийное соперничество в этой жизни, и он больше не может освободиться от него.

– Если бы я был таким, как в прошлой жизни… – Му Чжимин пробормотал себе под нос. – Как бездельный человек, державшийся вдали от столичных дел, мог ли я подобраться к нему поближе...?

– Молодой господин, о чем ты бормочешь? – спросил Вэнь Хэй Инь. – Почему я чувствую, что, хотя ты пришел сюда с большим энтузиазмом, но теперь, когда мы возвращаемся, ты находишься в рассеянности?

Му Чжимин улыбнулся Вэнь Хэй Ину и ничего не ответил.

– Молодой мастер. – Вэнь Хэй Инь колебался. – У меня странное чувство, что ты очень устал…

– Может быть, это потому, что я сегодня встал немного раньше, чем обычно. – Му Чжимин потер лоб.

– Нет, я не имею в виду только сегодня. – сказал Вэнь Хэй Инь. – Я имею в виду последние два-три года.

Му Чжимин был так ошеломлен, услышав это, что даже искоса посмотрел на Вэнь Хэй Иня.

Вэнь Хэй Инь добавил:

– Кажется, ты всегда чего-то боишься. Время от времени ты внезапно просыпался посреди ночи, ошарашенный. Прошлой ночью ты внезапно проснулся и начал лихорадочно писать. Когда ты, наконец лег спать, я прочитал, что именно. Что ты имеешь в виду под брачным контрактом, который может объединить кого-то с Имперской армией? Что ты имеешь в виду под битвой в городе Бай? Что ты имеешь в виду под словами «используй свой язык, как копье, и губы, как меч?»[1]. Ты защитишь страну и предотвратишь гибель "его" на поле боя? Что ты имеешь в виду под ложным обвинением в преступлении, что ты должен позаботиться о том, чтобы как можно скорее выслать родителей из столицы под предлогом, что они должны выздороветь от болезни? Что ты имеешь в виду под фразой, которую ты повторял снова и снова, «мир становится неспокойным, и ситуация в Имперском городе быстро меняется»?

[1] Идиома, естественно. Ну, смысл, больше политический/жаркие дебаты.

Му Чжимин беспомощно сказал:

– Разве я не сжег все эти бумаги? Как ты смог их прочитать? В любом случае, что бы ты ни увидел тогда, нельзя рассказывать об этом другим.

– Молодой мастер, в конце концов, ты…

Му Чжимин перебил Вэнь Хэй Иня с улыбкой:

– Не спрашивай. Мне слишком сложно это объяснить.

– О… хорошо.

– Ничего не говори.

– Не волнуйтесь, молодой господин, можете не сомневаться, я этого не сделаю.

Вскоре повозка уже ехала по плитам из голубого камня резиденции Му. Как только Му Чжимин вышел из кареты, слуга сразу же вышел вперед и сообщил ему:

– Молодой господин, вы наконец-то вернулись! Его Королевское Высочество король Су ждет вас! Он отказывается уходить, даже если вас нет дома, поэтому уже давно ждет в главном зале. Идите и сами убедитесь!

Глава 52 - Он просто хотел его увидеть

Услышав слова слуги, Му Чжимин слегка нахмурился:

– Король Су?

– Именно! – Юноша поклонился и пошел рядом с Му Чжимином. – Хозяин и мадам отправились возжигать благовония в монастырь Десяти тысяч Будд[1], поэтому сегодня они отсутствуют в резиденции. К счастью, Молодой Мастер вернулся, иначе мы, слуги, не знали бы, что делать.

[1] Монастырь Десяти тысяч Будд – буддистский монастырь расположенный в районе Ша Тин в Гонконге.

Выражение лица Му Чжимина оставалось спокойным, пока он широким шагом шел к главному залу.

На протяжении многих лет Му Чжимин и Фу И занимались каждый своим делом, совсем не пересекаясь. Единственные разы, когда они встречались, были днем рождения Благородной супруги Нян Нян или каким-нибудь Имперским банкетом.

Почему Фу И так внезапно приехал в резиденцию?

Как только Му Чжимин достиг главного зала, он увидел охрану Фу И, одетую в черную одежду, стоящую у двери. Пройдя мимо них, широкими шагами вошел в главный зал. Оказавшись внутри, Му Чжимин увидел Фу И, одетого в черную одежду и парчовое одеяние, он сидел на стуле Тайши прямо перед резной деревянной ширмой и тихо попивал чай.

Му Чжимин шагнул вперед, поклонился в приветствии и сказал отстраненным тоном:

– Я не уверен, почему Его Высочество король Су пришел навестить меня сегодня. Простите, что заставил Вас ждать. Надеюсь, Его Высочество простит меня.

– Ли Чжу. – Фу И улыбнулся. – Нет нужды быть со мной таким формальным. Если человек, который заставляет меня ждать, ты, то в долгом ожидании нет проблем.

Му Чжимин заставил себя приподнять уголки рта в холодной улыбке, только чтобы сказать:

– Я никогда не думал, что буду иметь в сердце Его Высочества короля Су такое место.

Фу И беспомощно покачал головой:

– Так было всегда. Просто ты никогда в это не верил.

Не обращая внимания на его слова, Му Чжимин спросил:

– Могу ли я спросить, что здесь делает Его Высочество король Су? Время Его Высочества так драгоценно, неужели он действительно может тратить половину своего дня только на то, чтобы поговорить со мной?

Фу И улыбнулся и спросил в ответ:

– Что, если я кивну головой и отвечу «да»? Что, если я скажу, что пришел в резиденцию Му только для того, чтобы увидеть тебя?

Му Чжимин:

– …..

Фу И внезапно встал, посмотрел Му Чжимину в глаза и медленно начал подходить к нему. Как только он встал прямо перед ним, Фу И осторожно протянул руку, чтобы погладить прядь волос на виске Му Чжимина.

Он прошептал:

– Когда мы были младше, ты все время улыбался мне. Ты всегда улыбался мне, как будто…

– Ваше Высочество Король Су! – Му Чжимин не мог это терпеть. Когда Му Чжимин крепко сжал запястье Фу И, не давая ему коснуться его волос, он сказал: – Пожалуйста, ведите себя прилично.

Фу И внезапно пришел в себя и с саркастической улыбкой убрал руку.

Отступив, он легким голосом сказал:

– Прости меня за невоспитанность.

– Если Его Высочество король Су пришел сегодня, чтобы поболтать, простите меня, за то, что я сейчас занят и не могу сопровождать Его Высочество в данный момент.

– Ли Чжу. – Фу И снова сел на стул Тайши со спокойным выражением лица. – Ты сегодня был в резиденции генерала Гу, не так ли?

Му Чжимин в шутку ответил:

– Его Высочество король Су действительно хорошо проинформирован, но в резиденции Му достаточно слуг. Мне не нужно, что бы Его Высочество размещал здесь своих людей.

– Ты всегда меня неправильно понимаешь. – Фу И рассмеялся. – Но тебе действительно следует проверить здешних людей. В конце концов, Резиденция герцога Янь слишком велика, поэтому неудивительно, что вокруг могут прятаться крысы. Кроме того, Ли Чжу, в последнее время ты приобрел довольно много власти и влияния. Даже наследный принц это видит.

Му Чжимин нахмурил брови.

– С другой стороны, как здоровье генерала Гу? – с улыбкой спросил Фу И. Как будто он действительно не ожидал, что Му Чжимин ответит, Фу И продолжил: – Гу Хэянь, генерал армии Юйлинь, главнокомандующий 100 000 элитных солдат армии Жун Янь. Талантливый юноша, столько лет сражавшийся за страну на полях кровавых сражений. Обладая таким высоким положением и такой властью, генерал Гу всегда умел оценивать ситуацию. Я слышал, что по возвращении в столицу генерал Гу ни от кого не принимал поздравительных подарков и не пускал гостей под предлогом того, что ему нужно время, чтобы прийти в себя за закрытыми дверями. Это дало императору в Императорском дворце душевное спокойствие, поэтому, я боюсь, что ты будешь плохо выглядеть в их глазах, если попытаешься подружиться с генералом ради Цзи Аня.

Му Чжимин рассмеялся над ним:

– Мне все равно.

Весь мир, включая Гу Хэяня, думал, что Му Чжимин отправился к генералу Гу, чтобы получить власть.

Но только Му Чжимин знал свои истинные намерения.

Он просто… хотел увидеть Гу Хэяня.

Услышав слова Му Чжимина, Фу И медленно поднял глаза, чтобы посмотреть на него:

– Ли Чжу, у меня есть кое-что, что может быть полезно генералу Гу. Хочешь ли ты получить это?

Когда Му Чжимин услышал эти слова, он с крайней настороженностью посмотрел на Фу И. Немного подумав, Му Чжимин риторически спросил:

– Если такая вещь действительно существует, то почему Его Высочество король Су не посылает ее самостоятельно генералу Гу? Почему Вы хотите, чтобы я отдал ее ему сам?

– Мой младший императорский брат Цзи Ань теперь яростно конкурирует с наследным принцем. Благородная супруга Нян Нян была очень добра ко мне с детства, так что я в долгу перед ней. Из-за этого я хочу помочь Цзи Аню. – Фу И выглядел спокойным, когда говорил. – Все чиновники при Императорском дворе знают, что ты один из людей короля Сианя. Другими словами, если ты подружишься с генералом Гу, это будет означать только то, что он на стороне короля Сианя. Хоть генерал Гу и решил не выбирать дерево, на котором он будет гнездиться, ты можешь стать ближе к нему и легко поддающиеся влиянию чиновники при императорском дворе, наверняка перейдут на сторону Цзи Аня.

– Совет короля Су дальновиден. – Му Чжимин улыбнулся и отсалютовал.

Думая, что Му Чжимин принял подарок, Фу И собирался позвать своих людей, чтобы они принесли его. Однако Му Чжимин опередил его и сказал холодным голосом:

– Эта игра в богомола, преследующего цикаду, не подозревающего о том, что за ней стоит иволга. Вы играете действительно очень умно. Как только король Сиань и наследный принц закончат соперничать с друг другом, воспользуетесь ли Вы ситуацией и пожнете плоды?

Удивленный Фу И посмотрел на Му Чжимина и вздохнул, а потом беспомощно сказал:

– Ли Чжу, почему ты так плохо обо мне думаешь? Я никогда не участвовал в партийной борьбе, существовавшей в последние годы.

Му Чжимин посмотрел Фу И прямо в глаза и, не будучи скромным или высокомерным, сказал:

– О? Его Высочество Король Су слишком скромен. Разве год назад Вы не вызвались посетить Северо-Западный и Северо-Восточный пограничные города для Его Величества Императора? После этого не Вы ли потратили много денег, чтобы купить знаменитый меч из мира боевых искусств для командующего Имперской армией? Я вижу, что Его Высочество очень много старался, не так ли?

Фу И улыбнулся, взял чашку из селадона и сделал глоток уже остывшего чая:

– Ли Чжу, я счастлив знать, что ты так заботишься обо мне, учитывая, что ты так много знаешь о том, чем я занимался все это время. Но неужели ты не хочешь знать, какой подарок я приготовил для генерала Гу?

Сказав это, Фу И слегка кашлянул, и один из телохранителей, ожидавших у дверей главного зала, немедленно вошел. Затем телохранитель почтительно вручил Фу И коробку из сандалового дерева.

Му Чжимин усмехнулся про себя.

Неважно, что это такое, он ни за что не примет это.

Фу И открыл шкатулку из сандалового дерева и передал ее Му Чжимину. Получив ее, Му Чжимин увидел, что внутри коробки находятся двадцать четыре маленьких баночки из селадона шириной с медную монету и высотой около пальца[2].

[2] У меня палец почти 7 см., так что они не слишком маленькие, но и не слишком большие.

Фу И объяснил:

– Это лекарство, которое я случайно получил от племени Королевства Гоуцзи, когда посещал северо-восточный пограничный город год назад. Оно может вылечить яд на руке генерала Гу и залечить рану. Применяя его наружно в течение двадцати четырех дней, можно обеспечить полное заживление и предотвратить боль.

Му Чжимин внезапно расширил глаза, а в ушах загудело от слов Фу И.

Исцелит и избавит его от боли…

На следующий день в Имперском врачебном департаменте Му Чжимин встретился с врачом Куан:

– Вы уверены, что это лекарство в порядке? Разве оно – не подделка?

Врач Куан был раздражен:

– Ли Чжу, я уже говорил тебе три раза. В этом лекарстве нет ничего плохого, и оно действительно может вылечить яд генерала Гу.

Му Чжимин поблагодарил врача Куана и принес мазь обратно в резиденцию Му.

Если он действительно отправит это в резиденцию Гу, он в конечном итоге сделает то, что хочет Фу И.

Действительно ли нужно отправлять ее?

Хоть он все еще думал, Му Чжимин уже держал коробку из сандалового дерева, намереваясь отправиться в резиденцию Гу.

Шутка? Лекарство, которое может вылечить рану Гу Хэяня?!!

После того, как Му Чжимин вышел из резиденции Му, он сел в повозку. Однако через несколько мгновений он выпрыгнул и побежал обратно в свою комнату в крыле. Оказавшись там, Му Чжимин открыл коробку из сандалового дерева, достал одну маленькую баночку с лекарством и снова покинул резиденцию Му.

Глава 53 - Генерал, раздевайся

Над резиденцией Гу небо было ясным, белые облака плыли без дела, а красивые птицы сладко пели. Гу Хэянь изучал военное искусство в своем кабинете, когда внезапно Вэнь Чжун Чэн мягко толкнул дверь:

– Молодой господин, Му-гунцзы пришел в гости.

Гу Хэянь резко встал и спросил:

– Му Чжимин?

– Верно. – Вэнь Чжун Чэн искренне ответил.

Лицо Гу Хэяня выглядело одновременно паническим и растерянным:

– Чай и легкие закуски…

Вэнь Чжун Чэн улыбнулся:

– Молодой господин, будьте уверены. Хуан-нян[1] уже все приготовила.

[1] суффикс по отношению к жене.

Гу Хэянь кивнул. Он поправил лацкан и рукава здоровой рукой, прежде чем отправиться к главному залу.

Когда Гу Хэянь дошел до главного зала, Му Чжимин встал и поклонился в знак приветствия:

– Приветствую, генерал Гу.

Гу Хэянь кивнул.

– Я знаю, что не должен беспокоить генерала Гу два дня, но вчера я получил кое-что и хотел передать тебе это как можно скорее. Поэтому сегодня я поспешно пришел навестить генерала Гу. Надеюсь, ты простишь меня за беспокойство.

Гу Хэянь был озадачен:

– Что?

Му Чжимин осторожно достал из рукава маленькую баночку с лекарством:

– Эта мазь может нейтрализовать яд на руке генерала Гу и залечить рану.

Как только Му Чжимин достал эту маленькую баночку, она почти мгновенно приковала взгляд Гу Хэяня.

Причина в том, что эта баночка с лекарством была точно такой же, которую Фу И отправил Гу Хэяню в качестве поздравительного подарка в его прошлой жизни!

Гу Хэянь был полностью уверен, что он прав.

Так получается Му Чжимин помогает от лица Фу И – короля Су ?

Было ли его изменение в этой жизни и его необъяснимо-внезапное желание обрести власть действительно ради короля Су?

Когда Му Чжимин увидел, что лицо Гу Хэяня изменилось, Му Чжимин подумал, что Гу Хэянь не хочет принимать подарок.

– Генерал Гу, если бы я дал тебе золото, серебро, антиквариат, каллиграфию или картины, ты бы отказалися их принять. Но это лекарство может исцелить твою рану, поэтому, пожалуйста, прими его. Даже если другие люди узнают, что ты его получил, это не вызовет слишком много сплетен. Генерал, твое здоровье важнее!

Гу Хэянь хранил полное молчание, но его глаза помрачнели. Он как будто молча возражал.

Му Чжимин сделал внезапный шаг вперед, сунув маленькую банку в неповрежденную руку Гу Хэяня. Он умолял:

– Хэянь, пожалуйста, возьми это.

Гу Хэянь был потрясен:

– Ты… что… как ты меня назвал?

– Хэянь. – Глаза Му Чжимина ярко сияли: – Я, Му Чжимин, клянусь небом и землей, что даю тебе это лекарство просто потому, что считаю тебя дорогим другом. Я всегда хотел отплатить тебе за спасение моей жизни. Если я лгу, пусть Небеса поразят меня пятью молниями, лишив меня надлежащей смерти на всю вечность.

Гу Хэянь наклонил голову и не осмелился взглянуть на Му Чжимина:

– Понятно, я отдам это лекарство Ся Тянь Ву.

Гу Хэянь хотел убрать свою руку, но Му Чжимин крепко держал ее, отказываясь отпускать.

– Чтобы применять такое лекарство, нужно знать, как это делать, поэтому я боюсь, что врач Ся затруднится.

Гу Хэянь был ошеломлен.

Это лекарство он уже применял в прошлой жизни, почему он никогда не слышал, что для его применения требуются специальные знания?

– Поэтому, – праведно сказал Молодой господин семьи Му. – Генерал, позволь мне применить это лекарство для тебя!

Гу Хэянь:

– …..

Военный врач армии Жун Янь, Ся Тянь Ву, практиковал медицину в течение 10 лет и его навыки были экстраординарными. Однако сегодня он впервые в жизни столкнулся с большим препятствием.

Му Чжимин:

– Врач Ся, вы не можете смотреть.

– Что?

– Я не думаю, что вы сможете научиться.

Ся Тянь Ву:

– …..?

– Я применю лекарство для генерала сам, так что вам не о чем беспокоиться. Идите отдыхайте. – сказал Му Чжимин, выталкивая Ся Тянь Ву из комнаты и закрывая за ним дверь.

Ся Тянь Ву:

– ???

Что сложного в нанесении лечебной мази?! Но самое главное, почему же это он не может научиться этому?!

Врач Ся был так опечален, что прошел весь путь до кухни, чтобы на одном дыхании съесть две тарелки жареного редисового пирога. Однако из-за этого посреди ночи врач Ся трижды бегал в туалет. Он чувствовал себя очень несчастным из-за того, что хоть и хотел научиться технике применения этого лекарства, он не мог этого сделать.

Тем временем в комнате Гу Хэяня Му Чжимин только что закончил мыть руки теплой водой и теперь вытирал их. Затем Му он повернул голову и увидел, что Гу Хэянь молча стоит у края кровати. Му Чжимин действительно хотел знать, о чем думает Гу Хэянь.

Окно было наполовину открыто, и в него проникал свежий ветерок. На Гу Хэяне не было доспехов, он был одет в простую белую парчовую одежду. Его длинные брови, яркие глаза и красивое лицо привлекали гораздо больше внимания, чем ясный, теплый, летний солнечный свет.

Му Чжимин сделал несколько шагов вперед и встал рядом с Гу Хэянем, он достал маленькую баночку.

С улыбкой на глазах Му Чжимин сказал:

– Генерал, раздевайся.

Гу Хэянь:

– …..

Глава 54 - Генерал?

– Генерал, раздевайся.

Как только Му Чжимин сказал это, Гу Хэянь, стоявший у кровати, казалось, проигнорировал его слова. Спина Гу Хэяня была прямой, как сосна, а его голова была слегка наклонена к окну, смотря наружу. Однако точно неизвестно, на что смотрел Гу Хэянь. Возможно даже, что он вообще ни на что не смотрел.

Поэтому Му Чжимину пришлось окликнуть, чтобы привлечь его внимание:

– Генерал?

Гу Хэянь пришел в себя и посмотрел на Му Чжимина, но тут же отвел взгляд. Затем Гу Хэянь склонил голову и начал раздеваться единственной неповрежденной рукой.

– Ой… – Заметив проблему, Му Чжимин быстро отреагировал, протянув руку, чтобы помочь Гу Хэяню. – Я такой дурак – я не подумал, что из-за раненой руки, тебе будет неудобно раздеваться самому. Генерал, позволь мне раздеть тебя.

Гу Хэянь:

– …..

– Генерал, пожалуйста, подвинь свою руку.

Левая рука Гу Хэяня была настолько жесткой, что, переместив ее в сторону, он оставил ее висеть в воздухе, не зная, что с ней делать.

Му Чжимин расхохотался:

– Генерал, тебе не нужно так нервничать. Хоть я никогда не обслуживал других, я не настолько неуклюж, чтобы не суметь аккуратно снять с тебя одежду. Все в порядке, я не буду прикасаться к твоей ране и причинять тебе боль.

Гу Хэянь:

– …..

Му Чжимин помог Гу Хэяню снять верхнюю одежду, положил ее на деревянную раму кровати и начал развязывать пояс средней одежды. Затем медленно и с большой осторожностью Му Чжимин снял правую половину одежды. К этому моменту Гу Хэянь уже сидел на краю кровати. Половина его груди, талии и живота были обернуты марлей, а правая рука беспомощно прижата к груди. Марля уже была запачкана кровью и лекарствами, потеряв свой первоначальный белый цвет.

В целом осанка Гу Хэяня была высокой и прямой, что делало его стройным. Если бы он держал в руках веер, украшенный тушью, никто не смог бы удержаться от того, чтобы вздохнуть от прекрасной красоты, элегантной внешности и замечательной грации этого Молодого Мастера. Однако, раздев его, Му Чжимин обнажил тело Гу Хэяня, полное жизненных сил.

Это бледное тело... было покрыто шрамами.

У него были шрамы от меча, от колото-резаных ран и от стрел, были и те, которые Му Чжимин даже не мог распознать от чего.

Эти многочисленные шрамы олицетворяли трудности и страдания, через которые Гу Хэяню пришлось пройти за последние пять лет. Такие страдания, вызванные его сильным характером и огромной преданностью, могут даже не попасть в анналы истории.

Му Чжимин, не в силах скрыть свое недовольство, опустил голову и глубоко вздохнул. Затем Му Чжимин сел рядом с Гу Хэянем и осторожно поднял раненую руку, чтобы развязать бинт с лекарством. Хотя уже прошло некоторое время, рана, казалось, не заживала, из-за чего все еще кровоточащая и липкая рана прилипала к марле, что затрудняло ее удаление. Му Чжимин внимательно смотрел на рану, постепенно открывая ее, изо всех сил стараясь не причинять боли. Но, если продолжать так и дальше, делая это таким образом, удаление марли займет много времени.

– Тебе не обязательно это делать.

Как только Гу Хэянь сказал это, он поднял левую руку и попытался сам снять марлю.

Однако Му Чжимин поспешил схватить Гу Хэяня за запястье и остановить его:

– Генерал, тебе может быть наплевать на собственную боль, но мне нет.

Гу Хэянь:

– …..

Му Чжимин отдернул левую руку Гу Хэяня и продолжил аккуратно снимать марлю с его раненой руки. Через некоторое время марлю наконец сняли полностью. Сделав долгий глубокий вдох, Му Чжимин взял маленькую баночку и зачерпнул немного мази, чтобы с особой осторожностью нанести ее на рану Гу Хэяня.

Му Чжимин намазывал с предельной мягкостью, как будто защищая нежное и хрупкое сокровище. Это, однако, только заставило Гу Хэяня немного нервничать и чувствовать себя странно.

К Гу Хэяню никогда раньше не относились с такой заботой. Когда он был младше, он всегда получал травмы, когда занимался боевыми искусствами, и даже тогда он всегда сам наносил себе мази. Позже, когда он уже был частью армии, Гу Хэянь был еще более небрежен со своими ранами, вплоть до того, что осмеливался принимать холодный душ даже с ранами от стрел, все еще присутствующими на его теле.

Когда человек уже привык испытывать такие трудности, он, естественно, чувствует себя немного неловко, когда кто-то вдруг относится к нему с такой мягкостью.

Гу Хэянь, который сейчас чувствовал себя немного неловко, на мгновение заколебался, прежде чем сказать:

– Тебе не нужно быть таким осторожным. Это не больно.

В этот момент Му Чжимин остановился, поднял глаза и взглянул на Гу Хэяня. На его лице появилась беспомощная улыбка и Му Чжимин склонил голову, чтобы продолжить наносить лекарство на рану Гу Хэяня. Однако на этот раз его движения были еще легче.

Гу Хэянь был ошеломлен улыбкой Му Чжимина, но прежде чем он успел подумать, Му Чжимин скривил губы и сказал:

– Когда мне было 6 лет, в первый день Нового года я пошел с родителями в монастырь Десяти тысяч Будд, чтобы возжечь благовония и поклониться Будде. Когда мы шли к храму, я запнулся об порог ворот и упал на землю. Мои колени кровоточили. Лица моей матери и Цай Вэй побледнели от испуга. Все окружили меня, обнимали и утешали.

Пока Му Чжимин говорил, он уже намазал всю мазь из маленькой селадоновой баночки на рану Гу Хэяня. Му Чжимин встал, чтобы принести чистую белую марлю, и продолжил:

– У моего отца всегда был суровый характер, поэтому, когда он увидел, что я плачу, он отругал меня; «У тебя такая хорошая жизнь, тебя всегда защищают и балуют другие. Тебе не о чем плакать. В то время я был еще совсем маленьким и не знал никакого этикета. Поскольку я не знал, как мне себя вести, я сказал первое, что пришло мне в голову. – Когда Му Чжимин осторожно обмотал рану Гу Хэяня белой марлей, он продолжил: – Я сказал моему отцу: «Даже если кто-то балует и защищает меня, я все равно ранен. Рана кровоточит и болит!»

Когда юный сын герцога Янь поднял глаза, его улыбка была яркой, как луна ранней осени, и гораздо более захватывающей, чем любой цветок, оставшийся в мире:

– Генерал, я знаю, что рана болит, даже когда кто-то защищает и балует. Так как же может быть не больно, когда тебя некому защитить?

Прохладный ветерок обдувал деревья, а сквозь белые облака порхали славки и ласточки. Гу Хэянь посмотрел в светлые, красивые глаза Му Чжимина и вдохнул.

п. р. вашему вниманию - славка

Всю оставшуюся жизнь он буду чувствовать, что день без него, подобен трем осенним прошедшим годам[1].

[1] Метафора о том, что, хотя время разлуки между двумя людьми довольно короткое, кажется, что они не виделись годами. Фраза из книги песен.

Когда Му Чжимин держал руку Гу Хэяня, чтобы перевязать рану марлей, он внезапно услышал, как Гу Хэянь сказал:

– Что потом?

– Потом? – Му Чжимин был озадачен.

Гу Хэянь спросил его более четко:

– Что случилось после того, как ты упал?

Му Чжимин не ожидал, что Гу Хэянь так заинтересуется его детством, но предположив, что им двоим было немного неловко и скучно молчать, Му Чжимин решил продолжить.

Кроме того, благодаря разговору он также может заставить Гу Хэяня больше не зацикливаться на боли в руке.

– Итак, э-э… дай подумать… Я думаю, позже мои родители пошли поклониться Будде и возжечь благовония. Так как я не мог двигаться, потому что мои колени все еще болели, я сел в зале для медитации вместе с Цай Вэй, чтобы отдохнуть. Опасаясь, что я проголодаюсь, Цай Вэй предупредила меня, чтобы я не убегал и не шевелился, а сама пошла купить мне фруктовые цукаты на шпажках. Вскоре после этого в зал медитации вошел старый монах. С добрым лицом он улыбнулся мне и сказал: «Дитя, это ты». Я, с другой стороны, спросил с замешательством: «Ты знаешь меня?».

Пока Му Чжимин говорил, уже перевязал раненую руку Гу Хэяня. Затем осторожно взял руку Гу Хэяня и тщательно осмотрел ее со всех сторон, и затем удовлетворенно кивнул головой.

К счастью, он научился паре приемов перевязки у врача Куана. Если бы повязка выглядела некрасиво, это было бы слишком унизительно.

– Он знал тебя? – Внезапно послышался голос Гу Хэяня. Когда Му Чжимин поднял голову, он увидел, что Гу Хэянь смотрит на него с оттенком волнения, с нетерпением ожидая, когда Му Чжимин продолжит рассказ.

– Эм-м-м... Именно! – Му Чжимин поспешил продолжить рассказ. – Тогда старый монах сказал мне: «Я видел, как ты упал у ворот храма. Многие люди окружили тебя, чтобы утешить». Я гордо ответил: «Да! Они все хорошо ко мне относятся». Тогда старый монах сказал мне: «Дитя, ты не должен принимать то, что другие делают из чувства долга, за доброту». Хоть я и не понимал тогда, что имел в виду старый монах, я все равно кивнул головой. Тогда старый монах сказал мне: «Ты должен быть благодарен только тем, кто искренне добр, а не тем, для кого это долг». Тогда я спросил его: «Как я узнаю, что другие люди искренне добры ко мне?» Старый монах на мгновение задумался, а затем ответил мне: «Ты узнаешь. Все те люди, чьи неподдельные чувства к тебе копились годами, со временем будут обнаружены тобой».

– Вот и все. – Му Чжимин улыбнулся. – Генерал, позволь мне помочь тебе одеться.

Гу Хэянь вышел из транса, слегка кивнул и сказал:

– Спасибо.

Сначала Му Чжимин завязал пояс средней одежды Гу Хэяня, а затем взял верхнюю одежду, оставленную на деревянном каркасе кровати. Му Чжимин схватил халат за лацканы, закатал рукава и протянул их, чтобы Гу Хэянь просунул руку.

п. п. я подозреваю, что это типо когда мама мне делала, типо она брала колготку, закатывала ее в гармошку и сувала мою ногу, и так типо все просто, я даже все еще так колготки напяливаю.

За все это время Гу Хэянь не сказал ни слова. Когда Му Чжимин попросил его протянуть руку, Гу Хэянь делал это. Когда Му Чжимин попросил его поднять голову, он тоже сделал это. К тому времени, когда Му Чжимин завязал нефритовый пояс вокруг талии Гу Хэяня, он не мог не думать о том, что поведение Гу Хэяня очень милое…

Нет-нет-нет, он с ума что ли сошел?! Как он смеет использовать слово «милый» для описания Гу Хэяня?!

Действительно пришло время попросить врача Куана вставить несколько игл для акупунктуры ему глубоко в мозг!

– Хорошо, вот и все. – Как только Му Чжимин помог Гу Хэяню одеться, тот гордо замахал руками взад-вперед.

– Генерал, если ты чувствуешь, что плохо одет или чувствуешь себя некомфортно, тебе, возможно, придется побеспокоить мисс Хуан, чтобы она переодела тебя.

Гу Хэянь пробормотал:

– Все в порядке.

– Теперь, когда я закончил свою работу, я пойду. – Му Чжимин улыбнулся и отсалютовал Гу Хэяню, сложив кулаки. – Мне придется вернуться завтра, чтобы снова побеспокоить Генерала.

Гу Хэянь спросил:

– Ты… ты вернешься завтра?

Му Чжимин ответил:

– Это лекарство нужно применять в течение двадцати четырех дней, поэтому не только завтра, но и в течение следующих двадцати четырех дней я буду приходить к тебе в гости. Если Генерал уже устал от меня…

Голос Гу Хэяня был почти не слышен, когда он поспешил ответить:

– Вовсе нет.

Му Чжимин улыбнулся и продолжил:

– Тогда все хорошо. Но даже если Генералу я надоем, я попрошу его потерпеть. В конце концов, твое здоровье сейчас важнее всего.

Глава 55 - У твоего Молодого Мастера есть кто-то, кто ему нравится?

Ночью из-за комендантского часа, улицы столицы были совершенно пусты. Сегодня вечером яркий лунный свет практически затмил звезды, а непрекращающийся и громкий треск цикад тревожил уши.

Но на самом деле это место уже было полностью окружено гвардией столичной префектуры.

Все были полны решимости арестовать вора этой же ночью.

В этот самый момент Вэнь Хэй Инь и Пэй Хантан вместе прятались в довольно уединенном переулке. Поскольку ждать появления вора было довольно скучно, Пэй Хантан больше не мог сдерживать свое любопытство. Максимально понизив голос, Пэй Хантан спросил Вэнь Хэй Ина:

– Пять лет назад тем молодым человеком был действительно ты, не так ли?

Вэнь Хэй Инь не ответил, а вместо этого спросил в ответ:

– Что ты собираешься делать, если отпугнешь вора своей болтовней?

Пэй Хантан небрежно ответил:

– Все в порядке, не волнуйся. Всего минуту назад мой сюнди видел, как вор ворвался в резиденцию Сюаньпина, так что мы просто ждем, чтобы поймать черепаху в банку[1].

[1] китайская идиома, используемая в качестве метафоры для описания человека, который находится в трудном положении и не может убежать.

Вэнь Хэй Инь с сомнением спросил:

– Почему бы просто не поймать его, как только мы увидели, как он вламывается в резиденцию?

– Ты не понимаешь. Когда он выйдет из резиденции, он будет набит золотом, серебром и другими сокровищами, а это значит, что его тело будет иметь лишний вес. Таким образом, он не сможет легко использовать цингун, и нам будет легче его поймать.

– О, это очень умно.

– А теперь перестань уклоняться от моего вопроса. – Пэй Хантан отказался оставить этот вопрос. – Тот молодой человек пять лет назад – ты или нет?

Вэнь Хэй Инь надулся и отказался отвечать.

Пэй Хантан на мгновение задумался и снова спросил:

– Скажи мне, почему ты так слушаешься помощника министра Министерства обрядов?

Вэнь Хэй Инь даже не подумал над ответом и прямо ответил:

– Я принадлежу моему Молодому Мастеру.

– Кхе-кхе-кхе!!!

Все охранники столичной префектуры:

– Тссс!!!!!

Пэй Хантан был возмущен:

– Мир действительно портится! Сердца людей уже не те, что были в прежние времена! Я действительно не ожидал, что Му Чжимин окажется «таким человеком»...

Гу Юй И, да насколько ж чертовски слепым надо быть?! Как можно быть настолько слепым, чтобы влюбиться в такого человека?!

– О чем ты говоришь? Как ты думаешь, кто ты такой, чтобы ругать моего Молодого Мастера?

Пэй Хантан скрестил руки на груди и холодно рассмеялся:

– Хм, это он самонадеянный «мужчина».

– Каким образом мой Молодой Мастер является «самонадеянным» мужчиной?

Пэй Хантан сердито сказал:

– Он держит тебя в своей резиденции в качестве домашнего питомца! Это разве хорошо?!

Вэнь Хэй Инь посмотрел на Пэй Хантана, как на дурака:

– О каком «питомце» ты говоришь? Почему твой разум такой маленький?

Пэй Хантан взорвался:

– У меня маленький? Тот, кто сказал, что ты «его» был именно ты!

Вэнь Хэй Инь поморщился:

– Что в этом плохого? Разве твои сюнди из столичной префектуры тоже не принадлежат тебе?

Все гвардейцы столичной префектуры:

– ………………………………………………………………..

Да о чем он говорит?! Даже если можно есть без разбора, это не значит, что можно просто так нести чушь!!

Пэй Хантан сдержался, взял себя в руки и спросил, чувствуя себя несколько смущенным:

– Подожди, когда ты говорил, что «принадлежу ему», ты на самом деле имел в виду, что ты «один из его людей», то есть его охранник?

– Конечно, а что еще?

Пэй Хантан:

– …..

Вэнь Хэй Инь добавил, чтобы прояснить ситуацию:

– Мой Молодой мастер очень добр ко мне и всегда ставит себя на место других людей. Конечно, я всегда буду его слушаться.

– Так вот почему…

– Кстати, мой Молодой мастер упомянул тебя сегодня. – Вэнь Хэй Инь вспомнил, что сказал ему Му Чжимин, когда он спрятал коробку из сандалового дерева после того, как достал одну из маленьких баночек.

– Упомянул? – Пэй Хантан был удивлен. – Зачем ему говорить обо мне?

– Он сказал мне, что научился у вас определенному принципу.

–Что? Какому принципу?

Может быть, его элегантный стиль речи и благородная личность привлекли внимание юного сына герцога Янь? Хехехехе…

Вэнь Хэй Инь серьезно ответил:

– Мой молодой мастер сказал: «Как и этот человек, тебе, возможно, придется время от времени вести себя бесстыдно.

– …Да где же я бесстыдный?!?!?!

Вэнь Хэй Инь пожал плечами, показывая, что тоже не знает.

После недолгого молчания, Пэй Хантан снова почувствовал себя неловко. В конце концов, он наклонился, чтобы схватить Вэнь Хэй Иня за плечи и спросить:

– Мелочь, ты был рядом со своим Молодым Мастером с тех пор, как вы оба были маленькими детьми, верно?

Вэнь Хэй Инь кивнул:

– Да.

– Значит, ты должен знать все о своем Молодом мастере, верно?

– Правильно!

Озорная улыбка появилась на лице Пэй Хантана, когда он сказал:

– Я задам тебе очень важный вопрос, и ты должен ответить мне с абсолютной искренностью.

– Что за вопрос?

– Есть ли у твоего Молодого Мастера кто-нибудь, кто ему нравится?

Как только Вэнь Хэй Инь услышал этот вопрос, он даже не подумал и с полной уверенностью ответил:

– Конечно!

Глава 56 - Двое влюблённых воссоединяются на 7-ой день 7-го месяца

Пэй Хантан был потрясен:

– Твоему молодому господину кто-то нравится?!

Эх, как жаль моего хорошего брата! Чувства еще не высказаны, а путь к вечной любви разрушен.

– Да. – ответил Вэнь Хэй Инь. – Мой молодой господин любит многих людей.

– ???? Лорд Му… любит много людей? Ну, тогда у него... он очень энергичен? Но я никогда не слышал таких слухов о Му-гунцзы.

– Каких слухов?

– Развратный Гоуцзи, который живет средь тысячи “цветов” и в лунном поле.

п. п. мне хочется оставить это без объяснения.

Вэнь Хэй Инь был в полном недоумении:

– Что за ерунду ты несешь?! Моему Молодому Мастеру нравятся Мадам, Хозяин, Его Королевское Высочество Король Сиань, с которым они близкие друзья, и Благородная супруга Нян Нян, которая относится к нему с величайшей добротой! Какое отношение все это имеет к распутству?

Пэй Хантан:

– …..

Прямо в этот момент черная тень резко и проворно пересекла крышу перед ними. Пэй Хантан мгновенно отреагировал и закричал:

– Ловите его!!

В мгновение ока несколько охранников, одетых во все черное, выскочили из-за угла и побежали туда. Так как навыки цингуна Вэнь Хэй Иня были довольно хорошими, он оказался перед группой охранников, бегущих на полной скорости по черепичным крышам.

Вор, осознав, в каком затруднительном положении он оказался, поспешил бросить некоторые драгоценности, золото и серебро, которые он украл несколько мгновений назад, а затем помчался так быстро, как только мог. Вэнь Хэй Инь, заметив это, перешагнул через высокую стену и подпрыгнул на несколько метров в сторону того места, где находился вор, сумев схватить вора за руку, чтобы сразиться с ним.

К тому времени, как Пэй Хантан прибыл на место происшествия, вор уже мучительно катался по земле, обеими руками прикрывая свое драгоценнейшее место. С другой стороны, Вэнь Хэй Инь насмехалась над ним:

– Давай, беги, беги, беги, если можешь!

Когда он подошел, чтобы посмотреть, Пэй Хантан спросил Вэнь Хэй Иня:

– Ты пнул его в…?

Вэнь Хэй Инь с гордостью ответил:

– Да! Это очищающая разум техника удара ногой.

Пэй Хантан:

– …………………………..

Как же больно даже просто смотреть на это…

Один за другим прибыли гвардейцы столичной префектуры. Как только вора наконец связали, все вздохнули с облегчением:

Вор наконец пойман.

Как только проблема была решена, Вэнь Хэй Инь обратился к Пэй Хантану:

– Я поймал вора, и если для меня больше нет дел, я возвращаюсь. Пока.

– Подожди-подожди! Не уходи в такой спешке! – Пэй Хантан наклонился к Вэнь Хэй Иню, хватая его за плечи и таща обратно. С улыбкой Пэй Хантан сказал ему: – Я все еще должен поблагодарить тебя за помощь столичной префектуре…

– Ну и как же ты будешь меня благодарить? – подозрительно спросил Вэнь Хэй Инь.

– Что ж... – Пэй Хантан на мгновение задумался, а затем улыбнулся до самых ушей. – Как насчет того, чтобы пригласить тебя в башню Цзуйхуа, чтобы насладиться луной и выпить вина с запада?

Вэнь Хэй Инь ненадолго задумался, а затем кивнул:

– Хорошо.

Пэй Хантан громко рассмеялся:

– Отлично, тогда все решено!

В течение 7-го лунного месяца можно ощутить атмосферу лета по прекрасным солнечным дням, заставляющим чувствовать, что мир спокоен и все прекрасно.

В это время ученый в черной униформе усердно учится, день за днем, полный решимости обрести заслуги и славу, благодаря которым, он сможет жениться на своей возлюбленной.

Цай Вэй, которая тоскует по этому Ученому, всегда прислонялась к окну вечером, когда у нее было свободное время, скручивала носовой платок и думала о нем, беспокоясь, когда он, возможно, пошел спать прошлой ночью.

Вэнь Хэй Инь, который как раз возвращался в резиденцию, прошел мимо окна, к которому прислонилась Цай Вэй. Увидев ее, Вэнь Хэй Инь спросил ее:

– Сестра Цай Вэй, почему ты всегда стоишь здесь, погруженная в свои мысли?

Смущенная, Цай Вэй покраснела, слегка кашлянула и уклонилась от вопроса, спросив вместо этого Вэнь Хэй Иня:

– Почему ты сегодня не рядом с Молодым Господином?

Чувствуя себя немного виноватым, Вэнь Хэй Инь слабо признался:

– Шаоинь столичной префектуры попросил меня помочь ему с кое чем. Тот спросил Молодого Мастера, и он позволил мне уйти.

Поскольку в намерения Цай Вэй не входило обвинять Вэнь Хэй Иня, она тихо спросила:

– А что насчет столичной префектуры? Это не опасно?

– Это не сложно и не опасно. – Вэнь Хэй Инь поспешил сказать. – Кстати, куда делся Молодой Мастер? Он же не пошел снова в резиденцию генерала Гу, не так ли?

Цай Вэй улыбнулась:

– Да, он ходит туда каждый день.

В течение двадцати четырех дней гость, посещавший резиденцию Гу, разметал своими шагами лепестки цветов, а звук копыт коней проникал глубоко в сердце владельца этой резиденции.

В эти дни Му Чжимин сначала рано утром отправлялся в Императорский дворец, чтобы присутствовать при Императорском дворе, отчитываясь перед Императором в соответствии с законом. Затем в полдень он возвращался в свою резиденцию, чтобы отдохнуть в течение получаса, а затем шел в резиденцию генерала Гу, чтобы нанести лекарство на рану Гу Хэяня.

День за днем в распорядке дня не было никаких изменений.

Применяя лекарство, Му Чжимин говорил с Гу Хэянем о разных моментах из его детства и слухах об обществе Цзянху. Однако Му Чжимин умел быть осторожным и никогда не упоминал о делах, касающихся Императорского двора или партийной борьбы.

Когда Му Чжимин чувствовал, что Гу Хэяню может надоесть, то что он безостановочно говорит, Му Чжимин задавал Гу Хэяню вопросы. Гу Хэянь никогда не брал на себя инициативу говорить, но как только Му Чжимин спрашивал его о чем-то, тот искренне отвечал ему. Даже если некоторые вопросы, которые Му Чжимин задавал Гу Хэяню, вводили в заблуждение или были странно-дразнящими…

– Генерал, как ты познакомился с господином Пэем?

– Гу-сюн, у тебя когда-нибудь были трудности в обучении боевым искусствам, когда ты был младше?

– Хэянь-сюн, ты умеешь играть в шахматы? Если ты умеешь, будет ли у тебя время научить меня?

– Хэянь, между дюжиной горьких корней и дюжиной чеснока, если бы ты мог есть только одно из этого до конца своей жизни, чтобы бы ты выбрал?

Время летит так же быстро, как стрела, свистящая в воздухе. В этот день, когда сумерки опустились на карниз, Му Чжимин закончил осторожно оборачивать белую марлю вокруг руки Гу Хэяня. С нежной улыбкой Му Чжимин сказал:

– Хэянь, завтра последний день.

Гу Хэянь уже давно задумался, глядя на Му Чжимина и когда он услышал, как Му Чжимин сказал это, то вышел из транса:

– Последний день чего?

– Последний день моего прихода в твою резиденцию для нанесения лекарства… – Му Чжимин улыбнулся. – К счастью, это лекарство действительно очень эффективно, и твоя рана полностью зажила. Это очень хорошо, не так ли?

Выражение лица Гу Хэяня резко изменилось.

Однако Му Чжимин не мог заметить, что выражение лица Гу Хэяня изменилось, потому что тот опустил голову. Тщательно перевязав руку Гу Хэяня, Му Чжимин очистил банку из селадона, а также марлю, которой он пользовался вчера, и сказал Гу Хэяню с яркой улыбкой на лице:

– Я ухожу сегодня и вернусь завтра.

– ….. Мм-хм.

Не сказав больше ничего, Гу Хэянь проводил Му Чжимина из резиденции. Гу Хэянь смотрел, как тот сел в карету, а затем долго стоял перед ярко-красной дверью своей резиденции, глядя вдаль с неведомыми мыслями, затаившимися в его голове.

Когда Вэнь Чжун Чэн вернулся в резиденцию Гу, он увидел, как его Молодой Господин стоит перед главными воротами и поглаживает рану на руке, которая уже образовала корку. Взгляд Гу Хэяня, казалось, был полон тоски.

– Молодой Господин, что вы здесь делаете? – спросил Вэнь Чжун Чэн, совершенно сбитый с толку.

Гу Хэянь не ответил, покачал головой и отвернулся. В этот момент он обнаружил, что Вэнь Чжун Чэн держал в руках фонарь в форме кролика, белый, как снег, глаза которого были усеяны ярко-красной краской. В другой руке Вэнь Чжун Чэн держал тонкую шпильку в виде маленького цветка.

– Что это у тебя в руках?

Щеки Вэнь Чжун Чэн внезапно покраснели. Почесав затылок, он прошептал:

– Ну, завтра 7-й день 7-го лунного месяца[1], а Хуан-эр любит кроликов. Завтра я зажгу ей несколько фонарей, чтобы она увидела, я уверен, что она обрадуется…

[1] Традиционный китайский фольклорный праздник, который проводится в 7-й день 7-го лунного месяца, который также называют «Фестиваль Циси». Со временем люди начали отмечать этот день в честь романтической легенды о двух влюбленных, которые воссоединялись раз в год, принявший культурное значение «китайского дня святого Валентина». Поскольку этот праздник отмечается по лунному календарю, дата по григорианскому календарю меняется каждый год.

Гу Хэянь не понял:

– 7-й день 7-го лунного месяца?

Вэнь Чжун Чэн беспомощно ответил:

– Молодой господин! Фестиваль Циси! Облака в небе рассеются, мост, образованный сороками, двое влюбленных, которые снова встретятся после столь долгой ночи[2]!

[2] История про ткачиху и пастуха: история рассказывает о романе между Чжи Ну и Ню Лан. Поскольку их любовь не была одобрена, потому что Чжи Ну была феей, а Ню Лан – человеком, они были изгнаны на противоположные стороны Небесной реки (символизирующей Млечный Путь). Раз в году, в 7-й день 7-го лунного месяца, стая сорок образовывали мост через Млечный Путь, чтобы воссоединить влюбленных на один день.

Глава 57 - Если хочешь на кого-то ругаться, то ругайся на Пэй Хантана

– Молодой господин! Это фестиваль Циси!

Гу Хэянь:

– …..

Пока они разговаривали, издалека внезапно раздался голос мисс Хуан:

– Молодой господин, А-Чэн, что вы двое делаете стоя у двери?

Когда мисс Хуан шла через двор, она увидела, что они двое стоят в дверях и разговаривают, поэтому она подошла к ним маленькими шажками:

– Как здесь ветрено! Разве Молодой господин не ранен? Поторопитесь и зайдите внутрь.

Вэнь Чжун Чэн внезапно занервничал, поэтому поспешил спрятать цветочную заколку в рукав, а фонарь сунул в руку Гу Хэяня..

Гу Хэянь:

– …..

Как только мисс Хуан встала перед ними, она пристально посмотрела на них. Сразу же после этого она прикрыла губы и рассмеялась:

– О, что это в руке Молодого господина, а? Это фонарь? О~ Я знаю~

Вэнь Чжун Чэн мысленно вздохнул:

– Увы, сюрприз не удался.

Мисс Хуан улыбнулась и уверенно сказала:

– Молодой господин хочет пригласить Му-Гунцзы завтра посмотреть на фонари у реки, не так ли?

Гу Хэянь:

– …..

Увидев возможность, Вэнь Чжун Чэн воспользовался ею и сказал:

– Да, да!!! Вот именно, правильно!

Мисс Хуан была так счастлива, что начала хлопать в ладоши:

– Я слышала, что завтра на восточном рынке разноцветные фонари растянутся на целых 5 километров! Молодой господин обязательно должен пойти и посмотреть с Му-Гунцзы.

Гу Хэянь:

– …..

Спина Вэнь Чжун Чэна покрылась холодным потом, и он с чувством вины сказал:

– Хуан-эр, похоже, моя мама звала тебя! Ты должна пойти и поискать ее.

– Ах, я сейчас пойду! Тебе и Молодому господину тоже не следует оставаться здесь, заходите быстрее.

– Ага-ага, давай, скорее ищи маму. – Вэнь Чжун Чэн очень нервничал.

Как только мисс Хуан ушла, Вэнь Чжун Чэн глубоко вздохнул и забрал фонарь в форме кролика из рук Гу Хэяня:

– Молодой господин, вы должны сохранить для меня этот секрет. Я очень хочу сделать сюрприз Хуан-эр.

Гу Хэянь:

– …..Мх.

– Теперь я поспешу спрятать эти вещи. Молодой господин, вы также должны быстрее зайти в дом – здесь действительно очень сильный ветер. – Вэнь Чжун Чэн поклонился, развернулся и начал уходить.

Однако прежде чем Вэнь Чжун Чэн успел сделать хотя бы два шага, Гу Хэянь вдруг сказал:

– Подожди.

– Хм? – Вэнь Чжун Чэн обернулся: – Что я могу сделать для вас, Молодой господин?

Немного поколебавшись, Гу Хэянь, наконец, смог спросить:

– …..Фонари…..где я могу их купить?

***

На следующий день небо было чистым, а ветер слабым. Рано утром тетя Лян принесла завтрак в комнату Гу Хэяня в крыле и застала его стоящим у края кровати и смотрящим на фонарь, свисающий с деревянного каркаса кровати.

Фонарь имел форму ярко-красного феникса. Если бы ночью внутри него зажгли красные свечи, он выглядел бы очень натурально, будто живым.

Тетя Лян поставила миску с прозрачной кашей на стол, когда услышала, как Гу Хэянь пробормотал:

– Хочешь пойти со мной на рынок и посмотреть на фонари…..? Нет, я не могу этого сказать…..Эм….. Я слышал о фонарях на рынке сегодня…..

Тетя Лян аккуратно прикрыла губы ладонью, улыбнулась и тихо вышла из комнаты.

Остаток дня Гу Хэянь казался одержимым. То ли из-за того, что он долго смотрел на фонарь, то ли из-за того, что он безостановочно расхаживал взад-вперед, в любом случае, он, похоже, не мог успокоиться, поэтому решил пойти тренироваться. Тем не менее, он все еще, казалось, не мог перестать бормотать что-то:

– Всемогущий, управляющий силой… фонарей…..

В конце концов, когда наступил вечер, настало обычное время, когда приезжал Му Чжимин, Гу Хэянь облачился в белое шелковое парчовое одеяние, украшенное золотыми нитями и узором в виде облаков. Гу Хэянь ждал Му Чжимина в главном зале, вскоре он услышал шаги снаружи. Но когда Гу Хэянь обернулся, то замер.

Человек, который вошел, был не Му Чжимином.

Это был слуга резиденции Му.

– Здравствуйте, генерал. – Слуга почтительно поклонился и обеими руками протянул Гу Хэяню маленькую баночку из селадона: – Мой молодой господин не может прийти сегодня, поэтому он приказал мне доставить это лекарство генералу.

Глаза Гу Хэяня были несколько затуманены, и когда он протянул руку, чтобы взять маленькую банку, он спросил:

– Разве….. дела настолько важны?

– Верно. – Слуга семьи Му кивнул. – Мой молодой господин также сказал, что рана на руке генерала зажила, так как образовалась корка, поэтому нет необходимости в его присутствии, чтобы применить лекарство в этот последний день. Мой молодой господин сказал мне передать генералу, что он может попросить врача Ся применить его для него.

– Понятно.

Когда слуга семьи Му ушел, Гу Хэянь долго молчал, держа в руке банку с лекарством. Затем, вернувшись в свою комнату, он снял фонарь в форме феникса, висевший на деревянном каркасе кровати, и спрятал его вместе с лекарством в деревянном ящике в шкафу.

Когда деревянный ящик медленно закрыли, он издал громкий скрипучий звук, эхом разнесшийся по углам комнаты в крыле.

Когда звук ветра мягко дул ему в уши, Гу Хэянь опустил глаза.

Правильно, в такой день у Му Чжимина должен быть кто-то, с кем он хочет провести этот день.

Какое мне дело до того, что шумный и процветающий рынок увешан фонарями, раскинувшимися на 5 км?

Тем временем в резиденции герцога Янь.

Му Чжимин спешил к воротам, спросив молодого человека рядом с ним:

– Ты отдал лекарство в резиденцию генерала Гу?

– Не волнуйтесь, молодой господин, лекарство отдано. – Поспешно ответил слуга. – Я тщательно следовал инструкциям Молодого Мастера и организовал немедленную доставку лекарства лично генералу Гу.

Му Чжимин кивнул и вошел в повозку, оставленную у входа в резиденцию Му. Вэнь Хэй Инь, сопровождавший его, одной рукой приподнял занавеску, а другой помог Му Чжимину. Как только Му Чжимин сел, Вэнь Хэй Инь указал кучеру:

– В столичную префектуру.

Глава 58 - Знаешь, с кем вчера я был?

Пока повозка шумно раскачивалась, движась по улицам столицы, лицо Му Чжимина выглядело удивительно бледным, когда он слегка ущипнул себя за лоб.

– Молодой мастер, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Вэнь Хэй Инь. Сегодня, когда он вошел в комнату крыла Му Чжимина, чтобы найти его, он увидел, что Му Чжимин, у которого должен был быть обеденный перерыв, сидел на своей кровати и запыхался, его лоб был покрыт холодным потом.

– Я в порядке. – Му Чжимин неохотно улыбнулся, а затем закрыл глаза.

Однако, как только он закрыл глаза, картины сна, приснившиеся ему, стали преследовать его одна за другой.

Му Чжимину приснилось, что он вернулся в изгнание, идя по холодному снегу с растрепанными волосами и скованными цепями запястьями. Холод был таким сильным, что пробирал до кости, а боль, которую он чувствовал, была настолько шокирующей, что, казалось, будто его кишки разорваны.

С каждым шагом Му Чжимин более четко видел человека.

Сначала он увидел своего отца.

Затем он увидел свою мать, которая замерзла до смерти, и ее кожа стала багровой.

Затем Цай Вэй, которая лежала в луже собственной крови, все еще беременная.

Он увидел и Вэнь Хэй Иня…

А-Инь, одетый в лохмотья, с растрепанными волосами, синяками и ранами от плетей, покрывающими все его тело.

На снегу, А-Инь снова и снова повторял:

– Молодой мастер, я найду кого-нибудь, кто спасет тебя. Я найду.

Однако затем Вэнь Хэй Инь начал плакать и кричать:

– Молодой мастер, мне больно! У меня болит все тело!!!!

Му Чжимин, весь в поту, проснулся от своего кошмара, когда услышал, как дверь его комнаты тихо открылась. Когда он увидел, что Вэнь Хэй Инь стоит перед ним невредимый, то был потрясен.

С другой стороны, Вэнь Хэй Инь, увидев Му Чжимина в таком состоянии, обеспокоенно спросил его:

– Молодой мастер, что с тобой?

– А-Инь! – Му Чжимин закричал дрожащим голосом.

Вэнь Хэй Инь подошел к кровати. Му Чжимин поспешил схватить его за запястье и крепко прижать к себе. Когда Му Чжимин почувствовал, что кожа на ощупь теплая, он постепенно начал успокаиваться.

– Молодой мастер... – Смущенный Вэнь Хэй Инь сказал: – Я не…

– Ага-ага. – Му Чжимин не знал, смеяться ему или плакать. – Я знаю, что ты не любишь меня. Иди и принеси мне стакан воды.

– О. – Услышав это, Вэнь Хэй Инь поспешил подать Му Чжимину чашку теплой воды.

Му Чжимин медленно выпил, глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Затем он спросил Вэнь Хэй Иня:

– Почему ты пришел в мою комнату? Меня кто-то ищет?

– Да... – Только тогда Вэнь Хэй Инь вспомнил о цели своего визита.

Безымянный женский труп с чрезвычайно ужасной смертью был обнаружен вчера префектурой столицы.

На трупе были обнаружены синяки и хлыстовые раны, а также следы ожогов. Лицо жертвы опознанию не поддавалось.

Эти травмы соответствовали тому, что Му Чжимин ранее описал Пэй Хантану.

Заинтересовавшись, Вэнь Хэй Инь спросил:

– Молодой мастер, как ты узнал, что появится такой труп?

Му Чжимин посмотрел на Вэнь Хэй Иня и чрезвычайно мягким голосом ответил:

– Если бы я сказал тебе, что догадался, ты бы мне поверил?

– Да, я поверю всему, что ты скажешь.

Му Чжимин улыбнулся.

Это было потому, что на он самом деле просто догадался.

Хотя Му Чжимин знал, почему каждый из его ближайших родственников и друзей умер в его прошлой жизни, он ничего не знал о смерти Вэнь Хэй Иня.

В предыдущей жизни Му Чжимина Вэнь Хэй Инь сказал ему, что пойдет искать того, кто сможет ему помочь. После его отъезда он исчез на два дня и две ночи.

На третий его нашли мертвым, лежащим на улице.

Хотя они были разлучены на два дня, всего на два дня, в итоге они оказались на грани жизни и смерти.

Было две причины, по которым Му Чжимин предполагал, что убийца посмеет быть таким смелым. С одной стороны, увидев плачевное состояние семьи Му, убийца, должно быть, поверил, что никому нет дела до телохранителя этой семьи. С другой стороны, убийца должен был быть серийным преступником, а это означает, что А-Инь, возможно, не был первой жертвой, погибшей от его рук.

Поэтому, когда Му Чжимин увидел в тот день Пэй Хантана, шаоиня столичной префектуры, Му Чжимин вспомнил, что тот отвечает за уголовные дела и безопасность столицы, поэтому Му Чжимин спросил его об этом.

Но Му Чжимин не ожидал, что улики об этом убийце появятся так скоро.

Смерть Вэнь Хэй Иня в прошлой жизни Му Чжимина всегда была болезненным колом в его сердце. Если он сможет воспользоваться этой возможностью, чтобы докопаться до истины, Му Чжимин считал, что в будущем больше не будет так много кошмаров связанных со смертью Вэнь Хэй Иня.

***

Когда повозка подъехала к входу в Ямэнь столичной префектуры, Пэй Хантан лично поприветствовал Му Чжимина. После приветствий Му Чжимин был приглашен во внутрь:

– Му-гунцзы, я действительно не ожидал, что то, о чем вы недавно меня просили, действительно произойдет. Если бы у меня не было никакого доверия к вам, я бы, конечно, хотел бы спросить, имеет ли это дело какое-либо отношение к вам.

– О чем вы гово…

Однако, прежде чем Му Чжимин успел что-либо сказать в свою защиту, Вэнь Хэй Инь вскочил и сердито сказал:

– Если это дело действительно имело какое-то отношение к моему Молодому Мастеру, почему он взял на себя инициативу спросить тебя об этом? Разве это не было бы похоже на то, что он сдается?

Пэй Хантан рассмеялся и сказал:

– Мелочь, я просто пошутил. Почему ты всегда так стремишься защитить своего Молодого господина? – Сказав это, Пэй Хантан взглянул на Му Чжимина и добавил: – Я был неосторожен в словах, надеюсь, Му-гунцзы не будет обижаться на меня.

Му Чжимин поклонился Пэй Хантану и сказал:

– Я также должен поблагодарить Господина Пэя за готовность сообщить мне об этом. Не могли бы вы рассказать мне, что случилось с трупом?

– Труп был найден в высохшем пруду полуразрушенного храма на окраине города. Так как это место пустынно, да и в руинах, туда никто не ходит. К счастью, странствующий монах, проезжавший через Столицу, остановился передохнуть там и обнаружил тело. В противном случае эта несправедливость никогда бы не увидела свет.

Услышав это, Му Чжимин задумчиво кивнул.

– Коронер еще не закончил осмотр тела, так что мы все еще в неведении и не имеем никаких зацепок. – Пэй Хантан посмотрел на Му Чжимина и спросил: – Му-гунцзы, поскольку вы знали, что будет убийство такого рода, можете ли вы рассказать мне что-нибудь еще?

Му Чжимин покачал головой:

– Я знаю не больше, чем вы.

– Значит, вот как… – Пэй Хантан только предполагал, что Му Чжимин может знать что-то еще, но, услышав его ответ, разочаровался.

– Господин Пэй. – Му Чжимин сжал кулак, набрался смелости и сказал: – Есть кое-что, о чем я смело умоляю Господина Пэя. Пожалуйста, позвольте мне вместе с вами расследовать это дело – мне жизненно необходимо найти виновника всего этого. Я обещаю не беспокоить Господина Пэя и обязательно протяну вам руку помощи, если смогу.

Пэй Хантан в замешательстве посмотрел на Му Чжимина. Он искренне не мог понять, почему такой молодой человек, как Му Чжимин, может так интересоваться подобными вопросами. Подумав об этом на мгновение, Пэй Хантан сказал:

– Му-гунцзы, вы должны знать, что все мы в столичной префектуре всегда действовали в соответствии с правилами. Неуместно позволять другим вмешиваться в дело…

Услышав это, Му Чжимин сразу же стал опечаленным. Однако Пэй Хантан поспешил сказать:

– Даже в этом случае телохранитель Му-гунцзы внес большой вклад в столичную префектуру, поймав вора раньше. Навыки этого телохранителя превосходны, и я считаю, что с его помощью в этом случае это было бы так же хорошо, как помощь с Небес. Конечно, поскольку он телохранитель Му-гунцзы, для него вполне естественно следовать за своим Молодым господином.

Глаза Му Чжимина загорелись, она сразу понял, на что намекает Пэй Хантан.

Му Чжимин поспешно поклонился и сжал кулак в знак благодарности.

– Нет-нет-нет! – Пэй Хантан протянул руку, чтобы остановить Му Чжимина. – Смерть этого трупа сложна, поэтому я боюсь, что сегодня коронер не сможет прийти к заключению. Му-гунцзы может вернуться завтра днем.

– Хорошо, я уйду. – Му Чжимин попрощался и ушел с Вэнь Хэй Инем.

На следующий день утренняя роса нежно пропитала листья деревьев-зонтиков. В резиденции Гу кипела жизнь.

Когда Гу Хэянь завтракал в своей комнате, Пэй Хантан внезапно толкнул дверь и быстрыми шагами вошел, демонстрируя большой энтузиазм:

– Юй И, как ты думаешь, с кем я был вчера?

Гу Хэянь, который не мог разделить настроение Пэй Хантана, равнодушно спросил:

– С кем?

Пэй Хантан подтащил круглый деревянный табурет, сел перед Гу Хэянем и уперся локтями в стол. Затем, он наклонился ближе, подмигнул Гу Хэяню и сказал:

– Тот, кого ты жаждешь. Сын герцога Янь, помощник министра Министерства обрядов, единственный и неповторимый – Му Чжимин.

Гу Хэянь:

– …..

Глава 59 - Не желай жены друга

– Эй, эй! Не пойми неправильно! – Пэй Хантан поспешил уточнить: – Я уже знаю, что никогда не должен желать жены своего друга! Посмотри в свои устрашающие глаза, ой-ой-ой-ой. Я чувствую, как по моей спине пробегает холодок – жуть какая.

Гу Хэянь:

– …..

Пэй Хантан взял с белой фарфоровой тарелки на столе булочку, приготовленную на пару – откусил, прожевал, проглотил и, наконец, сказал:

– Вчера на окраине города был найден женский труп.

Гу Хэянь нахмурился:

– Женский труп?

– Ага. Раны на теле точно такие же, как те, о которых говорил мне в прошлый раз твой маленький Гунцзы. Это действительно странно. Я, Пэй Хантан, прожил более 20 лет и никогда в жизни не видел ничего подобного.

Затем Пэй Хантан сказал Гу Хэяню, что Му Чжимин хочет помочь в расследовании дела.

– Хм? – Пэй Хантан улыбнулся. – После того, как я проделал весь этот путь только для того, чтобы сообщить тебе такие прекрасные новости, не угостишь ли ты меня выпивкой?

Гу Хэянь не понял:

– Что?

– О, мой дорогой брат! Как ты можешь быть таким непросвещенным?! – Пэй Хантан, понимая, что гнилое дерево трудно вырезать, пояснил: – Присоединяйся к расследованию дела! Таким образом, ты сможешь встречаться со своим драгоценным маленьким Гунцзы каждый день! Эх, в любом случае, я уже позволил посторонним вмешаться, чтобы раскрыть это дело, только тебя там и не хватает! В любом случае, если вы каждый день будете встречаться друг с другом, вы будете неразлучны друг с другом, отныне и навсегда! Это означает, что я бы оказал тебе большую услугу!

Гу Хэянь:

– …..

Положил в рот последний кусочек приготовленной на пару булочки и заключил:

– Днем не забудь прийти и найти меня в столичной префектуре.

– Мм.

В условленный час, как только Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь вошли в Ямэнь столичной префектуры, они увидели Гу Хэяня, стоящего там с прямой осанкой.

– Хэянь? – Му Чжимин был удивлен, увидев его здесь. – Почему ты здесь?

Гу Хэянь немного заколебался:

– Я…

Услышав разговор, Пэй Хантан сделал несколько шагов и объяснил:

– Поскольку столичная префектура сейчас занимается несколькими важными делами, у нас не хватает людей. Поэтому я попросил Юй И о помощи.

Му Чжимин был полон сомнений:

– Поскольку в столичной префектуре не хватает людей, вы попросили… первого военного чиновника императорского двора, великого генерала Юйлинь… о помощи?

– Замечания лорда Му-гунцзы ошибочны. – Пэй Хантан протянул руку и обнял Гу Хэяня за плечи: – Дело не в титулах! На самом деле это то, что называется «глубокой братской привязанностью»!

Му Чжимин немного волновался:

– Но рана на руке Хэяня только недавно зажила, и он вернулся в столицу, чтобы выздоравливать. Если он переутомится…

Пэй Хантан махнул рукой:

– Именно потому, что его рана зажила, действительно нет необходимости упоминать об этом снова. Что касается его выздоровления, Му-гунцзы может и не понять, но этот человек не может усидеть на месте. Ему нравится двигаться, разминать мышцы и кости. Я прав, Юй И?

Гу Хэянь:

– …Мм-хм.

По какой-то причине Му Чжимин почувствовал пустоту в сердце. Му Чжимин прошептал:

– Тогда только я волнуюсь…

Как раз в тот момент, когда он это прошептал, из задней части главного зала быстро подошел коронер, одетый в грубую льняную одежду:

– Приветствую всех гунцзы.

– Вы пришли к выводу? – спросил Пэй Хантан.

Коронер поспешно кивнул головой и ответил:

– Я прошу вас слушать меня внимательно. Эта женщина была задушена до смерти, а лицо было обожжено – вероятнее всего, чтобы помешать опознанию жертвы. Это можно заметить, потому что у нее нет значительных ожогов на других частях тела, кроме лица. Кроме того, на ее шее видны заметные следы удушения. На руках женщины были мозоли и длинные ногти. Но ее руки, не похожи на руки тех женщин, которые занимаются домашним хозяйством, так что она, должно быть, была певицей, хорошо игравшей на пипе[1] или, возможно, цитре[2].

[1] Пипа – китайская лютня с 4 струнами, большим корпусом грушевидной формы и резным грифом.

[2] Цитра – инструмент, состоящий из плоского звучащего ящика с расположенными на горизонтальной поверхности многочисленными струнами, на котором играют плектром или кончиками пальцев.

– Еще одна важная вещь, которую я обнаружил, это то, что в ранах от хлыста на спине женщины были остатки наркотиков. – Коронер на мгновение заколебался, но затем продолжил: – Это какой-то… афродизиак… должно быть, должно быть, это лекарство было изначально помещено на хлыст, чтобы он проник в кожу через порку.

Пэй Хантан задумался:

– Хм, на самом деле, я уже слышал об этих странных фетишах. Так может ли быть так, что женщина погибла случайно, развлекаясь с другими?

Вэнь Хэй Инь был озадачен:

– Что такое фетиш? Что за развлечения?

Пэй Хантан старательно ответил:

– Малыш, этот мир слишком сложен. Не задавай вопросов о вещах, которых не понимаешь.

– Ты в порядке? – внезапно послышался голос Гу Хэяня.

Когда Пэй Хантан и Вэнь Хэй Инь услышали голос Гу Хэяня, они обернулись и увидели, что Гу Хэянь хмурится, глядя на Му Чжимина.

Что касается Му Чжимина, то его взгляд был прикован к Вэнь Хэй Иню с бледным лицом и слегка трясущимися плечами.

Хотя Му Чжимин смутно догадывался, что Вэнь Хэй Инь мог пережить в своей предыдущей жизни, но когда он услышал описание коронера, Му Чжимин почувствовал, как будто тупой нож вонзается в его внутренние органы.

– Молодой мастер. – Обеспокоенный Вэнь Хэй Инь быстро подошел к Му Чжимину, чтобы поближе его рассмотреть. Встревоженным голосом Вэнь Хэй Инь спросил: – Что с тобой? С тех пор, как ты проснулся после вчерашнего обеденного перерыва, ты ведешь себя странно. Ты плохо себя чувствуешь?

Му Чжимин, как мог, сдержал свои эмоции, улыбнулся и потянулся, чтобы ущипнуть Вэнь Хэй Иня за щеку:

– Ничего, я в порядке. Я просто лягу сегодня пораньше.

Вэнь Хэй Инь испытал боль от ущипывания, потер щеку и почувствовал себя более непринужденно.

Пэй Хантан вернулся к теме дела:

– Поскольку жертвой была девушка, которая играла на цитре или пипе, кажется, что нам необходимо отправиться на площадь Канпин[3].

[3] Кан – мирный, счастливый, богатый, обильный.

Пин – заслонять, загораживать.

Вэнь Хэй Инь спросил:

– Что за площадь Канпин?

Пей Хантан многозначительно улыбнулся:

– Малыш, ты узнаешь, если пойдешь со мной.

Примечания переводчика:

Пипа:

Цитра:

Глава 60 - Ты был когда-нибудь в публичном доме?

На площади Канпин были ярко освещенные и изысканно украшенные здания, в которых жили особые «типы» женщин. На озере в украшенных лодках, скрывались красивые женщины, шелковистой песней, они заставляли молодых людей соревноваться друг с другом за их благосклонность.

Как только четверо прибыли в пункт назначения, они увидели оживленные улицы, растянувшиеся на километры. Атмосфера гудела от смеха, игр, танцев и бесконечной музыки.

Вэнь Хэй Инь пробормотал:

– Это же бордель…

– Просто сказать «это же бордель» – значит иметь ограниченное представление о том, что это за место на самом деле. – Пэй Хантан улыбнулся и обнял Вэнь Хэй Иня за плечи. – Эта музыка, эти песни, эти танцы, эти прогулки на лодке по озеру – все это расцвет глубокого, неординарного вида искусства и литературы.

Вэнь Хэй Инь скривил рот:

– В любом случае… в любом случае, это место для отдыха в разврате!

Пэй Хантан подмигнул ему:

– Разве нет поговорки, которая говорит: «Взрослые люди не правы, тратя молодость впустую»?

Вэнь Хэй Инь:

– Руки прочь!

Пэй Хантан поражено отдернул руку:

– Почему так свирепо?

В тот момент, когда Вэнь Хэй Инь встал рядом со своим Молодым мастером, взгляд Пэй Хантана упал на Му Чжимина. Увидев, что тот с любопытством разглядывает высокие павильоны по обе стороны улицы, Пэй Хантан улыбнулся и спросил:

– Поскольку Му-гунцзы всю свою жизнь прожил в столице, это не должно быть первым разом, когда вы посещаете Канпин?

Му Чжимин улыбнулся и громко сказал:

– Конечно…!

Гу Хэянь пристально посмотрел на него.

– …я впервые прихожу сюда.

Гу Хэянь молча отвел глаза.

Му Чжимин добавил:

– Когда я был маленьким, моя семья была довольно строгой, и было четко оговорено, что я не могу посещать или находиться рядом с развратными местами. Позже, когда я стал Чиновником, от меня требовалось следовать закону Императорского Двора, который гласит, что Чиновникам выше 3-го ранга не разрешается заниматься сексом с проститутками. Так что да, я действительно впервые посещаю такое место.

Пэй Хантан похвалил его:

– Му-гунцзы действует с добродетелью праведного мужчины.

Му Чжимин улыбнулся и отсалютовал:

– Господин Пэй, вы слишком щедры в своих словах.

Внезапно зазвучал голос Гу Хэяня:

– Пойдем расследовать дело.

Хотя четверо мужчин пришли на площадь Канпин, зная, что им следует искать улики, в этом месте было бесчисленное количество борделей, что было настоящей головной болью.

Они стали заходить в бордели, что просто попадались им на глаза и спрашивать, не пропадала ли в последнее время какая-нибудь из проституток. Или, если уж на то пошло, знали ли они какую-нибудь девушку, хорошо играющую на цитре или пипе, которая не возвращалась в Канпин.

Однако, даже после расспросов в пяти разных местах, они не смогли найти никаких зацепок. К счастью, дамы были довольно любезны, так что они не потеряли слишком много времени.

Хотя на самом деле все это было из-за Пэй Хантана.

Как только Пэй Хантан показывал свой жетон столичной префектуры на талии, дамы кричали: «Господи!» и спешили отвечать на все вопросы, что им задавали.

Шестым местом, которое они посетили, был семиэтажный павильон, стоявший прямо перед голубым озером, с карнизами, как птичьи крылья, украшенными красным шелком и наполненными ароматом вина. Когда четверо мужчин подошли к дверям этого места, они почувствовали, что оно отличается от остальных. В то время как в других публичных домах у входа стояли красивые женщины для привлечения клиентов, это место казалось более тихим и элегантным.

– У этого места высокая репутация в столице. – Пэй Хантан склонил голову и тихо вздохнул. – Я слышал, что здешние девушки хорошо играют на цитре, шахматах, каллиграфии и живописи. Я также слышал, что они так же прекрасны, как Небесные Феи, поэтому это место часто посещают многие сановники, принцы и дворяне.

Вэнь Хэй Инь спросил:

– Ты бывал здесь раньше?

Пэй Хантан улыбнулся и спросил:

– Я похож на того, кто был здесь раньше?

Вэнь Хэй Инь кивнул:

– Да.

Пэй Хантан сказал с некоторой беспомощностью:

– …Мелочь, кажется, у тебя какое-то недопонимание насчет меня.

Как только они вчетвером вошли в здание, первое, что они ощутили, был всепоглощающий аромат теплых благовоний. Они услышали мелодичную и приятную музыку, а затем увидели несколько реалистичных картин, висящих на ярко-красной стене. Они как будто попали в сказочную страну.

Когда к ним подошла изящно одетая девушка, чтобы поприветствовать их, Пэй Хантан вытащил свой поясной жетон и сказал:

– Я – Пэй Хантан, шаоинь столичной префектуры. Мы пришли сюда, чтобы расследовать дело. Не нужно обнародовать это, просто попросите главную даму прийти и поговорить с нами, пожалуйста.

– Ой... – Девушка была несколько удивлена и напугана, поэтому она заикалась, когда говорила: – Г-господа, подождите, подождите минутку. Сядьте, сядьте и подождите минутку…

Как только девушка закончила говорить, она поспешила прочь. Вскоре после этого к ним подошла женщина, одетая в темную красновато-фиолетовую одежду с красным поясом и заплетенными волосами. Она пригласила четверых мужчин расположиться на 1-ом этаже за нефритовой ширмой с изображением заснеженной горы, чтобы насладиться выступлением, и приказала кому-то принести им чай и блюдо с фруктами в знак любезности.

Пока они ждали, Пэй Хантану стало скучно, он огляделся, и стал осматривать изысканную и красивую мебель в павильоне своими глазами. Все вокруг казалось ослепительно красивым, как вдруг взгляд Пэй Хантана упал на определенное место. Он как будто увидел что-то странное и долго смотрел на это.

После этого Пэй Хантан подошел к Гу Хэяню и прошептал:

– Юй И, посмотри на третью картину с хорошенькими проститутками, висящими на стене слева от тебя.

Гу Хэянь повернул голову, чтобы посмотреть на упомянутую картину. В то же время он услышал, как Пэй Хантан спросил его:

– Как ты думаешь, на кого она похожа?

– На кого? – Гу Хэянь не понимал, что он имел в виду.

– Присмотрись внимательней. – настаивал Пэй Хантан. – Эти брови и эти глаза, тебе не кажется, что она чем-то похожа на...

Гу Хэянь все еще был в замешательстве:

– Кого?

Му Чжимин внезапно прервал их разговор:

– На меня.

Вздрогнув, Пэй Хантан посмотрел на Му Чжимина, который смотрел на них с ухмылкой на лице. Поскольку Му Чжимин уже слышал, о чем они шептались, Пэй Хантан смущенно сжал кулак в извинении:

– Му-гунцзы, прошу прощения за неуважение. Я не пытался сравнить Му-гунцзы с проституткой.

– Нет-нет, господин Пэй просто говорил правду. – Му Чжимин ответил так, будто ему было все равно.

– О каком сравнении вы говорите? Кто на кого похож? – Вэнь Хэй Инь тоже повернул голову, чтобы посмотреть. Когда он это сделал, он был так ошеломлен, что закричал: – Молодой мастер! Эта девушка на картине очень похожа на тебя! Но разве она не одна из девушек этого места?

Му Чжимин вежливо улыбнулся и сказал:

– Мне тоже очень любопытно. Почему бы нам не найти кого-нибудь, кто расспросит о ней?

Вэнь Хэй Инь:

– Да-да!

Именно в этот момент так уж случилось, что девушка, одетая в зеленое, прошла мимо них, поэтому Му Чжимин позвал ее и спросил о девушке на картине.

Девушка сказала:

– Ах, она раньше была Королевой цветов[1] в нашем павильоне. Полгода назад в нее влюбился дворянин и выкупил ее. С тех пор она живет в том дворянском дворце, и больше ее никто никогда не видел.

[1] есть несколько значений: самый красивый цветок, непревзойденная красотой, а также использовалось для обозначения самой популярной проститутки в месте ее работы.

Глава 61 - Как кто-то может позволить себе обладать хоть половиной его красоты?

— Дворянин? — Пэй Хантан спросил с любопытством. — Какой дворянин?

Девушка покачала головой:

— Я не знаю.

Девушка ответила и, быстро попрощавшись, ушла.

Пэй Хантан вздохнул:

— Хоть и кажется, что вам двоим суждено встретиться, но, все же этого не произошло.

— Да. — Му Чжимин кивнул и повернулся, чтобы посмотреть на картину еще раз: молодая женщина на картине держала веер, который был в расписан черными птицами и цветами. Со стройной и нежной фигурой она лениво лежала на диване, украшенном пионами, принуждая мужчин вдаваться в непотребные фантазии.

На самом деле, по сравнению с самим собой, Му Чжимин чувствовал, что девушка на картине будто ему знакома.

С другой стороны, Пэй Хантан уже шептал Гу Хэяню:

— Похоже же, м? Хочешь забрать картину и спрятать ее от посторонних взглядов?

Гу Хэянь равнодушно ответил:

— Нет. Они абсолютно не похожи.

— А?! Но их глаза, их брови не отличить, так что же не так?

— Му Чжимин элегантен и сидит всегда прямо, будь он колоколом из храма. — Гу Хэянь снова посмотрел на картину красивой женщины, но несмотря ни на что, в его глазах не всплыла рябь. С еще большей уверенностью, чем раньше, он сказал: — Они не похожи.

Му Чжимин происходит из влиятельной семьи, которая «создавала» несколько высокопоставленных чиновников на протяжении многих поколений и всегда относилась к людям вежливо с раннего возраста. Как его можно сравнить с ленивой и нарочитой женщиной на картине?

Не говоря уже о...

Как в этом мире кто-то мог позволить себе обладать половиной его красоты? Откуда вообще берется мысль хоть о каком-то сходстве?

Пэй Хантан мог лишь согласиться:

— ...Хорошо…

После некоторого ожидания дама, наконец, пришла к ним и Пэй Хантан активно спрашивал ее, есть ли кто-нибудь пропавший без вести или есть проститутка, что хорошо играет на цитре или пипе, которая не возвращалась в павильон в течение трех дней.

Однако все ответы были отрицательными.

Поскольку они тоже не могли получить никаких подсказок в этом месте, четверо мужчин вышли на улицу. Оказавшись там, они оказались в окружении шума и суеты переполненных улиц, что только заставило их чувствовать себя озадаченными, а также физически и умственно истощенными.

В тот момент Вэнь Хэй Инь не мог не сказать:

— Это как искать иглу в стоге сена — это слишком утомительно. Что, если бы эта женщина была не проституткой, а просто служанкой, работающей в чьей-то резиденции? Разве мы не тратим время впустую?

Пэй Хантан рассмеялся:

— Мелочь, так ведут расследования — они всегда отнимают много времени. Если ты столкнешься с трудным и сложным делом, расследование может занять даже несколько месяцев.

Му Чжимин посмотрел на Гу Хэяня и мягко прошептал ему:

— Хэянь, ты не устал? Твоя травмированная рука только недавно восстановилась.

Гу Хэянь, похоже, не ожидал, что Му Чжимин собирается поговорить с ним, поэтому он некоторое время стоял, чувствуя себя окаменелым. Гу Хэянь даже забыл, что нужно отвечать.

Когда он только начал раздумывать над ответом, то пытался подавить все эмоции в своем голосе, что только сделало его еще более холодным и равнодушным:

— Я не устал.

В этот момент кто-то внезапно приближался на лошади. Скорость была настолько велика, что даже прохожие возмущенно кричали на него.

Гу Хэянь нахмурился.

Даже не думая, он схватил сына герцога Янь и потянул его за спину, чтобы защитить и предотвратить попадание под копыта, а также под пыль.

Человек, который спешил, был охранником из столичной префектуры. После грубого потягивания поводьев он спешно бросился к Пэй Хантану, быстро тараторя:

— Шаое! Я наконец-то нашел вас! Беда!

— Что случилось? Успокойся и будь ясен.

— Женский труп, что был найден вчера, украден!

Четверо мужчин вернулись в Ямэнь столичной префектуры, не задерживаясь ни на секунду. Оказавшись там, они направились прямо внутрь, где их ждали несколько гвардейцев столичной префектуры.

Коронер также дрожа, присутствовал, глядя на пустой гроб перед собой в полном недоумении.

Пэй Хантан сделал несколько шагов вперед:

— Как труп мог пропасть без вести?

Коронер бросился приветствовать Пэй Хантана, а затем с некоторым страхом и тревогой заговорил:

— Его украли!

— Украли?! Кто? Ты видел его? — Пэй Хантан задавал один вопрос за другим.

— Было двое мужчин, одетых в черное. Сегодня, около часа Юши[1], я запер морг и ушел. На полпути я вспомнил, что что-то забыл, поэтому вернулся. Но в тот момент я увидел, что дверь морга широко открыта еще издалека! Я задался вопросом, действительно ли я закрыл дверь, как увидел двух человек, одетых в черное, несущих труп! Я так испугался, что даже мои ноги начали дрожать!

[1] Час Юши — с 17:00 до 19:00

— Ты звал кого-нибудь?

— Да! — поспешно ответил коронер.

Охрана столичной префектуры, которая присутствовала, с ужасом сказала:

— В те часы вокруг было очень мало людей, и двое мужчин, одетых в черное, были очень опытны в боевых искусствах. Также оказалось, что снаружи были другие люди, ожидающие возможности прийти на помощь. Мы были очень некомпетентны и не успели за ними.

Тот факт, что столичная префектура подверглась нападению во второй половине дня, а труп пропал без вести, было полным позором. Пэй Хантан был в ярости, его лицо замерзло, как лед, и его голос стал ледяным, как снег:

— Обыщите морг.

Однако было очевидно, что мужчины в черном пришли подготовленными и знали, куда идти, поэтому ни одной улики не осталось.

Этот инцидент вскоре уже распространился.

Поскольку посторонним, таким как Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь, было неуместно оставаться в Ямэне, они попрощались и ушли.

На обратном пути в резиденцию Му Вэнь Хэй Инь заметил, что Му Чжимин молча хмурился:

— Молодой мастер, не думай слишком много. Ты должен оставить все на день и пойти отдыхать сегодня вечером пораньше. Разве ты все еще не чувствуешь себя немного больным?

Му Чжимин пришел в себя и посмотрел на Вэнь Хэй Иня:

— Я в порядке, просто есть кое-что, что я не совсем могу понять.

— Что именно?

— Лицо женщины было обожжено, поэтому никто не может узнать ее, что затрудняет нам поиск того, откуда она взялась. Кроме того, столица не является безопасным местом, куда можно просто приехать и уехать, как тебе угодно. Зачем убийца рискует быть пойманным, вторгнувшись в столичную префектуру, ради кражи тела?

Вэнь Хэй Инь почесал голову и сказал:

— А…э... почему же?

— Думаю, это потому, что… — Не моргая, глаза Му Чжимина внимательно смотрели на Вэнь Хэй Иня, он затянул себе горло руками и сказал ужасающим голосом: — …этот женский труп... может говорить...

Глава 62 - Все еще врешь в такой-то момент?

Услышав это, Вэнь Хэй Инь был так поражен, что отпрыгнул назад и ударился о стену повозки:

— АХ!!!! Что?!!! Женский труп может говорить?!!!

— Ох, будь осторожнее. — Злой Му Чжимин не мог не засмеяться, смотря на это. Му Чжимин пододвинулся вперед, взял голову Вэнь Хэй Иня в свои руки и начал осматривать: — Сильно больно?

— Все в порядке, Молодой мастер. Но зачем трупу говорить?

Му Чжимин протянул руку и погладил по голове Вэнь Хэй Иня:

— Я имел в виду, что у этого женского трупа должна быть какая-то подсказка, которая ранее не была уничтожена. Эта подсказка должна была быть очень очевидной, настолько очевидной, что убийца без колебаний ворвался в столичную префектуру ночью.

— Так вот оно как. — Вэнь Хэй Инь вдумчиво кивнул.

Му Чжимин тихо пробормотал:

— Но что же это может быть…?

— Оставь это. — сказал Вэнь Хэй Инь с тревогой. — Молодой мастер, не думай об этом. Этот женский труп уже украден. Даже если подсказка была настолько очевидной, у нас уже нет возможности узнать. Нет смысла ломать голову.

— Нет… — бормотал Му Чжимин. — То, что я не могу понять, не имеет к этому никакого отношения.

— Хм?

В этот момент глаза Му Чжимина внезапно осветлились. Когда он посмотрел на Вэнь Хэй Иня:

— А-Инь, ты знаешь, где живут коронеры из столичной префектуры?

Вэнь Хэй Инь, который помогал Пэй Хантану решить дело раньше, действительно знал, где живут коронеры.

— Быстрее! Сейчас же к коронеру! Указывай путь! — резко завелся Му Чжимин.

Вэнь Хэй Инь был растерян.

Му Чжимин быстро сказал:

— Слишком поздно объяснять. Едем быстрее!

— О, о! Конечно. — Вэнь Хэй Инь немедленно поднял занавес повозки и вышел, чтобы показать кучеру дорогу.

Му Чжимин сделал несколько глубоких вдохов, пока он наконец не успокоился.

Если подсказка, действительно, была настолько очевидна, почему коронер не обнаружил ее?

Не увидел?

Или... он видел, но просто не хотел ничего говорить…?

Коронер столичной префектуры жил на окраине столицы, в отдаленной стороне. Из-за неудачливой жизни у него не было ни жены, ни детей, поэтому он жил один. Даже его дом был ветхим деревянным домом без соседей.

Когда Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь подошли к парадной стороне дома, то услышали звуки драки и криков о помощи изнутри дома.

Му Чжимин крикнул:

— А-Инь!

Вэнь Хэй Инь сразу же вышел вперед и открыл деревянную дверь. В тот момент он увидел старый стол и стулья, разбросанные по всему полу. Мужчина, одетый в черное, прижимал коронера к полу, который плакал и кричал о помощи. В правой руке мужчина прижимал к шее коронера нож с угрозой замолкнуть.

Вэнь Хэй Инь побежал и схватил за запястье человека, одетого в черное, блокируя его попытку перерезать горло коронеру. Сразу после этого Вэнь Хэй Инь выкрутил руку мужчине, чтобы оттащить его от коронера.

Мужчина, одетый в черное, и Вэнь Хэй Инь нанесли несколько ударов друг другу, но когда мужчина заметил, что не ровня ему, решил больше не действовать. После того, как он пнул Вэнь Хэй Иня, мужчина разбил окно и сбежал. Вэнь Хэй Инь хотел пойти за ним, но как раз в тот момент Му Чжимин крикнул:

— А-Инь! Не гонись за ним, это слишком опасно!

Вэнь Хэй Инь немедленно остановился и побежал обратно в сторону Му Чжимина.

Му Чжимин поднял руку и схватил Вэнь Хэй Иня за плечи, двигая его туда-сюда внимательно разглядывая:

— Тебе где-нибудь больно?

— Нет! — Вэнь Хэй Инь высоко держал голову, выглядя довольно гордым.

— Хорошо. — Му Чжимин выдохнул.

Затем они оба повернули головы, чтобы посмотреть на коронера, который свернулся калачиком в углу и дрожал от страха.

Первоначально Му Чжимин пришел с намерением запугать коронера и задать ему все свои вопросы, но как он мог подумать, что случайно спасет его жизнь?

Оба мужчины вышли вперед, чтобы помочь коронеру подняться, ища чашку среди хаоса, чтобы дать ему немного воды. Коронер пил воду, продолжая дрожать. Но спустя время коронер все же оправился от шока:

— Я никого не обидел, зачем кому-то хотеть меня убить? Что мне теперь делать?

Му Чжимин спросил:

— Коронер, вы помните женский труп, что осматривали вчера?

Голос коронера дрожал, когда он говорил частями:

— Падая в колени господину, сдержанно я помню.

Му Чжимин продолжал спрашивать:

— Ты что-то скрываешь?

В тот момент коронер колебался и даже опустил взгляд с хмурым лицом:

— Не понимаю, о чем говорит господин. Как, как я мог скрывать информацию о трупе?

Вэнь Хэй Инь яростно заявил:

— Совесть не давит?! Все еще врешь в такой-то момент?

Коронер покачал головой.

Му Чжимин на мгновение задумался и спросил:

— Драгоценность?

Коронер внезапно поднял глаза и посмотрел на Му Чжимина.

Му Чжимин любезно посоветовал ему:

— Отдай это, зачем скрывать, когда тебя чуть не убили за это? Несмотря на то, что ты виновен в том, что спрятал вещи ушедшего, я буду ходатайствовать за тебя с господином Пэем в столичной префектуре.

Коронер на мгновение заколебался, но в конце концов он шатко подошел к большой деревянной коробке. Он потянул руку, чтобы открыть деревянную коробку, достал парчовую сумку с деньгами внутри и передал ее Му Чжимину.

Му Чжимин взял парчовой мешочек, открыл его и увидел внутри немного серебра и золота. Было также нефритовое кольцо, на котором было выгравировано слово "Юань". Когда Му Чжимин собирался взять нефритовое кольцо, чтобы поближе взглянуть, Вэнь Хэй Инь внезапно подошел к нему и с удивлением сказал:

— А? Этот денежный мешочек выглядит знакомым. Кажется, я видел такой раньше...

Глава 63 - Боль?

В Синбу[1], которое отвечало за резиденцию Юань, ночь была темной и ветреной, в то время как темные облака покрывали луну в небе.

[1] Синбу — министерство? если его можно так назвать, отвечающее за наказание и возможный ( я не уверена ) пересмотр законов ( как заявил анлейт. Я там что-то попыталась поискать и единственное, что мне выдало, так это сайт, где объяснили что это слово из японского (кратко объясняя, то «высшая военная моральная сила»). Так то это то, но что то мне мешает сказать что нет. Хочу подметить, что в древ китае за наказания действительно чаще всего отвечали военные, так как считалось, что если плохо наказать, то «грех не осознается — не смоется», да и так же были распространены взятки, а как считалось, военные это те люди, что подобного не «терпят».

В комнате своего крыла, Юань Баодэ был так зол, что пнул человека, стоящего перед ним на коленях:

— Мусор! Ты даже не можешь убить коронера! Черт возьми, это все вина этого чертова монаха! Этой чертовой собаки! Зачем ему, черт возьми, идти в ветхий храм, чтобы заглянуть в колодец?! Я просто играл с ней, но эта шлюха сдохла! Пустая трата слуги! Разумнее сейчас поговорить с господином и госпожой. Пусть госпожа умоляет его. Как глава тюремного департамента, у него, безусловно, будет способ решить этот вопрос должным образом. Так… Нет!!! Если мой шишу узнает об этом, он сломает мне ноги! — Юань Баодэ был так зол, что уже начал грызть ногти. — Ты уверен, что правильно увидел? Тот, кто пришел к коронеру и спас ему жизнь, был не кем иным, как Му Чжимином, сыном герцога Янь? Разве это не кто-то из столичной префектуры?

— Все верно. — Подчиненный уверенно кивнул.

Юань Баодэ на мгновение задумался:

— Давай подождем и посмотрим, что произойдет. Сын герцога Янь и я не враждуем, так почему он должен осуждать меня? Кроме того, теперь он поддерживает партию короля Сианя в борьбе за трон, и он должен собрать как можно больше сил на свою сторону. Он обязательно сделает все возможное, чтобы залезть к моему шишу и установить отношения!

Темные тучи покрыли всю столицу, и вскоре после этого начался дождь. Из-за сильного ветра дождь наклонялся, добавляя холода в тихую ночь.

В резиденции герцога Янь Цай Вэй и Вэнь Хэй Инь стояли у дверей комнаты. Цай Вэй волновалась:

— Почему Молодой господин не отдыхает? Ах, куда вы двое пошли, хм? Почему, как только вы двое приехали, Молодой господин заперся в комнате, игнорируя всех?

Многое произошло за один день, поэтому Вэнь Хэй Инь не знал, как это объяснить. Он с тревогой поцарапал дверь ножом, пытаясь заглянуть сквозь трещину в двери, чтобы увидеть, что делает Му Чжимин.

На самом деле, Му Чжимин особо ничего и не делал.

Он просто сидел перед книжной полкой, молча глядя на парчу, лежащую на столе, что была испачкана темно-красной кровью.

Не так давно, когда они все еще ехали в резиденцию Янь, Вэнь Хэй Инь внезапно вспомнил, где он видел этот денежный мешочек раньше.

— Точно! Юань! Сын семьи Юань! Это денежный мешочек Юань-гунцзы, он заплатил мне за мою доброту! — Вэнь Хэй Инь утверждал. — Он также сказал, что его шишу был главой тюремного отдела!

Как только Му Чжимин услышал эти слова, его дыхание внезапно застопорилось.

Слова «главой тюремного отдела» были похожи на пять костистых пальцев острой лапы, что один за другим медленно проникала в грудь Му Чжимина, скручивая его плоть и кровь, с намерением разорвать его белые кости.

Это было так, потому что в прошлой жизни Му Чжимин, который провел тщательное расследование по делу о восстании своей семьи Му, узнал, что это был тюремный департамент.

Тот, кто по приказу наследного принца Фу Ци привел людей на обыск в резиденцию семьи Му, посадил Му Божэня в кандалы и изгнал три клана, принадлежавшие семье Му, на чрезвычайно холодную землю, был главой тюремного департамента — Хо Синь!

Тюремный департамент был основан Тай-цзуном[2] династии Цзинь. Первоначально он был создан с целью подавления коррумпированных и вероломных должностных лиц путем установления различия правил проведения между правильным и неправильным, тем самым судя о справедливости и беспристрастности.

[2] Тай-цзун — посмертный титул, что давался лишь некоторым императорам Китая. Я пыталась вспомнить был ли такой именно в Цзинь и что-то мне подсказывает что был ( было бы странно, если бы нет ), но я ничего не помню или же его не было, ведь я помню только династии Цинь ( что так то вообще другое ) его вроде бы Фу Дэн зовут, ну короче все, харе строчить..

После нескольких династий власть и большое влияние тюремного департамента заставили как гражданских, так и военных служащих дрожать от страха.

На самом деле, была поговорка: обидь Господя, чем обидь верующего[3].

[3] Мне, наверно, стоило оставить ориг версию с Буддой и священником? Мгм, но мне хочется так.

Затем Му Чжимин спросил Вэнь Хэй Иня, откуда он знает Юань Баодэ и почему Юань Баодэ заплатил ему за его доброту. Вэнь Хэй Инь рассказал Му Чжимину все, что он пережил на праздничном банкете, в день, когда Фу Цзи Ань был удостоен титула «Король Сиань».

Итак, в одно мгновение Му Чжимин все понял.

В прошлой жизни Му Чжимин также слышал, как Вэнь Хэй Инь сказал ему, что он случайно встретил Юань Баодэ на праздничном банкете короля Сианя.

Позже, когда тюремный департамент совершил обыск резиденции семьи Му, Вэнь Хэй Инь вспомнил, что в тот день он взял сумку из парчи с деньгами, и вспомнил, что Юань Баодэ упомянул, что его шишу был главой тюремного департамента. Поэтому Вэнь Хэй Инь изо всех сил старался найти семью Юань, надеясь, что Юань Баодэ спасет жизнь Му Чжимина.

Вэнь Хэй Инь, должно быть, сказал: "Если вы спасете моего Молодого мастера, я готов сделать все, что нужно".

Затем, в холодную зиму, в холодном переулке и с порванной одеждой, чьи-то рыдания были приглушены звуком падающего снега. Его рот по уголкам был в ранах, но даже тогда у него была улыбка на лице. Вэнь Хэй Инь был покрыт ранами, но он не думал о боли. Все, о чем он мог подумать, это: "Это должно спасти Молодого мастера, верно?"

Потом...

Некоторое время назад, в тот день, когда персики и абрикосы были пропитаны дождем, наступило ароматное начало весны. В то время молодой человек в форме императорской гвардии индиго с птичьим яйцом в руке вошел в комнату словно ветер. Молодой человек улыбнулся Му Чжимину и сказал: «Что случилось? Молодой мастер звал меня? Я как раз доставал птичье яйцо с ивы во дворе!»

***

У входа в кабинет в резиденции герцога Янь, Цай Вэй спросила Вэнь Хэй Иня, который изо всех сил пытался увидеть что-то через дверь:

— Ты что-нибудь видишь?

Вэнь Хэй Инь удрученно сделал шаг назад:

— Нет, совсем ничего не видно,

Подумав об этом, Цай Вэй пошла на заднюю кухню, чтобы взять молочный пудинг с османтусом и чашку горячего чая. Вручив это Вэнь Хэй Иню, она сказала:

— Отдай это Молодому господину. Попробуй убедить его лечь спать пораньше. Если ты не сможешь убедить его, по крайней мере, мы не должны позволять Молодому господину голодать.

— Хорошо. — Вэнь Хэй Инь кивнул, взял поднос и постучал в дверь комнаты.

— Заходи. — голос Му Чжимина был заслышен изнутри и Вэнь Хэй Инь открыл дверь. Когда он вошел, то увидел, что свет внутри был тусклым — перед столом светились только две свечи. Сам Му Чжимин, сидел перед столом, на котором лежал мешочек, который они нашли сегодня.

Когда Му Чжимин увидел, что Вэнь Хэй Инь пришел с чаем и десертом, он улыбнулся:

— Сестра Цай Вэй попросила тебя отдать мне это?

Вэнь Хэй Инь кивнул, положил десерт и чай на стол, а затем спросил:

— Молодой мастер, почему бы тебе не пойти отдохнуть?

— Я о чем думаю.

— О чем же? Разве дело не решено? Мы отдадим мешочек Пэй Хантану завтра утром и позволим ему арестовать убийцу. Все будет решено!

Му Чжимин колебался:

— Но…

— Что но?

Му Чжимин поднял голову и посмотрел на Вэнь Хэй Иня:

— Но действительно ли столичная префектура пойдет и арестует его?

Вэнь Хэй Инь не понял:

— А? Доказательства есть. Почему они должны не арестовывать?

Му Чжимин глубоко вздохнул:

— А-Инь... шишу убийцы — глава тюремного отдела Хо Синь. У него есть власть, и он очень безжалостный, диктаторский человек. Хо Синь также является личной гвардией императора, которую также высоко ценит и уважает Его Величество. Если это дело будет раскрыто либо из-за кровных отношений, либо для того, чтобы сохранить свое лицо, Хо Синь определенно не позволит арестовать убийцу, его племянника. Может ли столичная префектура действительно противостоять тюремному департаменту? Разве это дело об убийстве, действительно не станет незначительным делом, что попадает в ничто? Если мы передадим эти доказательства, разве они не будут уничтожены?

— Ах, это… — Вэнь Хэй Инь почесал голову, размышляя над словами Му Чжимина. После нескольких колебаний он сказал: — Я не знаю, осмелится ли столичная префектура выступить против тюремного департамента, но я верю в Пэй Хантана.

Му Чжимин был немного ошеломлен, когда услышал слова Вэнь Хэй Иня, и даже моргнул от неверия.

Вэнь Хэй Инь стал заикаться:

— Это просто... Я думаю... Пэй Хантан —праведный человек. Кто-то вроде него не позволил бы убийце уйти.

Му Чжимин не мог не смеяться. После внезапного успокоения он сказал:

— Ну, так как А-Инь верит в него, то я тоже поверю в него. Завтра я приглашу господина Пэя приехать в резиденцию, чтобы обсудить это.

Вэнь Хэй Инь кивнул.

— Так как мы работаем над этим вместе, — добавил Му Чжимин: — Я также приглашу генерала Гу. Он тоже должен знать правду об этом деле.

Глава 64 - Забываешь про друга, ведя своего возлюбленного

Дождь шел всю ночь и небо прояснилось только рано утром. Дневной ветер был прохладным, в то время как земля все еще была покрыта росой.

Гу Хэянь и Пэй Хантан встретились у ворот резиденции герцога Янь.

– О! Привет-привет!

Гу Хэянь:

– …….

– Эй, не смотри на меня так. Это твой маленький гунцзы прислал мне весть о том, что дело о женском трупе продвинулось, поэтому я пришел к нему.

– Я знаю – я тоже.

– Тогда перестань пялиться на меня!

– Никакого конфликта.

Пэй Хантан был так зол, что уже начал тыкать пальцем на Гу Хэяня:

– Ну, ну, Гу Юй И! Ты действительно забываешь своего друга, когда видишь своего возлюбленного!

Гу Хэянь:

– Мгм.

– О боже, и ты все еще смеешь так уверенно отвечать! – Пэй Хантан притворился раздраженным.

Гу Хэянь проигнорировал его, развернулся и пошел к резиденции Му.

– Эй, подожди меня! – Пэй Хантан протянул руку, чтобы догнать Гу Хэяня, и обнял Гу Хэяня за плечи:

– По правде говоря, я совсем не заинтересован в твоем маленьком гунцзы. Скорее, меня интересует маленький телохранитель рядом с ним... Мх, он довольно забавный.

Как только они вошли в резиденцию Му, слуга немедленно подбежал к ним, чтобы встретить и провести в нужное место.

Что касается Му Чжимина и Вэнь Хэй Иня, то они уже ждали их на месте.

– Хэянь, господин Пэй, пожалуйста, присаживайтесь. – Му Чжимин поклонился и пригласил их обоих сесть. Затем Му Чжимин достал мешочек с парчовым рисунком, который он получил вчера из рук коронера, и передал его Пэй Хантану.

– Что это? – Пэй Хантан спросил без какого-либо понимания.

– Господин Пэй, не волнуйтесь. Пожалуйста, внимательно прислушайтесь к тому, что я собираюсь сказать.

Затем Му Чжимин подробно рассказал о том, что произошло прошлой ночью.

Когда Му Чжимин начал рассказывать про то, как они одни пошли в дом коронера, Гу Хэяня беспокоило только то, что это было слишком опасно.

Когда началась часть о драке между Вэнь Хэй Инем и человеком, одетым в черное, Пэй Хантан посмотрел на Вэнь Хэй Иня и спросил:

– Мелочь, тебе больно? Как ты мог хотеть преследовать этого человека, когда вас было только вы двое? Ты слишком безрассуднен.

Вэнь Хэй Инь презрительно ответил:

– Ха! Думаешь, мужчина с такими посредственными навыками действительно причинит мне боль?

– Я рад, что ты не пострадал. – Пэй Хантан закусил губу, а затем сказал: – Му-гунцзы, продолжай.

– Хорошо. – Му Чжимин кивнул головой и продолжил свой рассказ.

Услышав, что коронер хотел получить финансовую выгоду, Пэй Хантан даже пошутил:

– Я бы никогда не подумал о расследовании своего собственного окружения. – Однако, когда фамилия семьи Юань и имя «Юань Баодэ» были упомянуты Му Чжимином, улыбка на лице Пэй Хантана исчезла почти сразу.

– Поэтому убийцей должен быть Юань Баодэ. Денежный мешочек и нефритовое кольцо на большой палец и есть доказательство.

п. п. хочу подметить, что кольцо на большом пальце обычно носили лучники в качестве защиты.

Как только Му Чжимин закончил говорить, он посмотрел на Пэй Хантана.

Пэй Хантан же сидел с опущенной головой, молча глядя на парчовый денежный мешочек, который он держал в руке. Долгое время он не говорил.

Вэнь Хэй Инь не мог сдержать свои слова:

– Ты…

– А-Инь. – Однако Му Чжимин мягко прервал слова, которые хотел сказать Вэнь Хэй Инь, и покачал головой.

– Юань Баодэ. – Пэй Хантан открыл денежный мешочек и увидел внутри кольцо с нефритом: – Его шишу – глава отдела тюремного департамента, Хо Синь.

– Правильно. – Му Чжимин мягко кивнул головой. В то же время он вздохнул в своем уме: "Я действительно понимаю, почему господин Пэй молчит.

Официальность похожа на пьесу. В то время как ветер и облака коварны[1], темный прилив продолжает расти[2].

[1] – Идиома, естественно. Какая-то бурная или суетливая ситуация.

[2] – Я хз как обьяснить, так что приведу пример: заговор – заговор это обычно ничего хорошего не сулит, так что его образовывает “зло”, так вот – он же сначало тайный, а потом его приводят в действие, или, больше не вижу способов объяснить.

Пэй Хантан мог немедленно повести своих людей в резиденцию Юань и арестовать Юань Баодэ...

Но может ли столичная префектура пойти на главу тюремного департамента?

Даже отец Пэй Хантана, столичный магистрат, не осмелился бы пойти против Хо Синя.

Так как же Пэй Хантан, который является только заместителем магистрата столичной префектуры, осмелиться пойти?

Было так тихо, что если бы игла упала на пол, это было бы слышно. Пэй Хантан внезапно поднял голову:

– Я решил.

– Что ты решил?! – Вэнь Хэй Инь внезапно закричал, будто совсем не умел себя сдерживать.

Пэй Хантан, похоже, не ожидал, что Вэнь Хэй Инь будет так взволнован этим, поэтому он замер на мгновение, а затем рассмеялся:

– Я возьму свой людей, чтобы арестовать виновника.

Услышав эти слова, Вэнь Хэй Инь вздохнул:

– Я был прав насчет тебя!!!

– Что? Прав? Мелочь, пожалуйста, будь более конкретным.

Му Чжимин прервал разговор, медленно сказав:

– Господин Пэй, о тюремном департаменте...

– Я знаю. – Пэй Хантан поднял руку, чтобы прервать слова Му Чжимина: – Му-гунцзы, я знаю не меньше, чем ты, о темных и теневых намерениях. Однако, Му-гунцзы, я не позволю игнорировать несправедливость.

Му Чжимин внезапно встал и сразу же поклонился Пэй Хантану.

– Му-гунцзы, что ты делаешь?! – Пэй Хантан был поражен этим и запаниковал, поэтому он поспешно встал, чтобы помочь Му Чжимину подняться.

Глаза Му Чжимина были слегка красными:

– Если бы в мире было еще несколько мудрых и справедливых людей, таких как господин Пэй, было бы меньше несправедливости.

– Му-гунцзы, пожалуйста, вставай скорее! – Пэй Хантан паниковал, чувствуя себя беспомощным.

"Если ты не встанешь, Гу Юй И снесет мне голову!"

– Я недостоин. Хотя я полон решимости пролить свет на несправедливость, я все еще не осмелился противостоять тюремному департаменту. Это то, что я только что решил, поэтому я все еще планирую свои действия.

– Итак, ты хоть что-то придумал? – спросил Вэнь Хэй Инь.

Пэй Хантан кивнул и спокойно сказал:

– Сегодня вечером я воспользуюсь комендантским часом, чтобы проникнуть в резиденцию Юань и застать Юань Баодэ врасплох. После ареста и привоза его в столичную префектуру я напишу мемориал императору, и сообщу ему об этом деле. Как только дело будет закрыто и приговор будет вынесен, даже если тюремный департамент попытается создать проблемы, все будет бесполезно.

– Господин Пэй, я хочу попросить тебя об одолжении.

Пожалуйста, продолжай, Му-гунцзы.

Му Чжимин умолял:

– Сегодня вечером, когда вы поедите арестовывать Юань Баодэ, могу ли я сопровождать вас вместе со столичной префектурой?

– Эм… – Лицо Пэй Хантана выглядело задумчивым. – Му-гунцзы, ты не знаешь боевых искусств, если что-то случится...

– О, ты не можешь просто пообещать это моему Молодому Мастеру? – Вэнь Хэй Инь с тревогой спросил. – Из-за всего этого мой Молодой Мастер совсем плохо ел и не спал. Не волнуйся, я лично позабочусь о защите своего Молодого Мастера. Я заберу его, как только что-то случится! Ты знаешь, что я могу бегать очень быстро! Мы определенно не будем для вас обузами!!!

Пэй Хантан был удивлен фразой "Я могу бегать очень быстро" и кивнул:

– Хорошо, тогда я обещаю это.

Четверо мужчин долго строили планы в резиденции Му. После составления плана, а также подтверждения того, что ошибок не будет, Гу Хэянь и Пэй Хантан попрощались и ушли.

Оказавшись за пределами резиденции Му, Гу Хэянь посмотрел на Пэй Хантана, как будто он хотел что-то сказать.

Пэй Хантан похлопал Гу Хэяня по плечу и с улыбкой сказал:

– Я знаю, о чем ты думаешь. Ты беспокоишься о том, что твой маленький гунцзи пойдет, не так ли? Сегодня вечером, в час хайши[3], мы встретимся перед Ямэнем столичной префектуры.

[3] – Хайши – с 21:00 до 23:00.

Гу Хэянь кивнул.

Сумерки окрасили небо красноватым оттенком, как будто оно было запятнано кровью. Во внутреннем зале тюремного отдела на стене был высечен величественный Биянь[4], который внимательно смотрел на людей в зале.

[4] Биянь – В китайской мифологии Биянь это один из девяти сыновей Короля Драконов. Он выглядит как тигр – мудрый, мощный и обладает отличным чувством справедливости, способным определять, кто хороший и злой. В этом крутом Бияне часто были высечены двери и стены тюрем.

Хо Синь, глава тюремного департамента, сидел за черным столом и просматривал записи. Внезапно ворвался императорский телохранитель, одетый в черно-фиолетовую форму. Уважительно приветствуя, встав на одно колено, он сказал:

– Господь Хо.

– Хм? – Хотя Хо Синю было чуть больше сорока лет и волосы на его висках уже были седыми. Как только он посмотрел вверх, его глаза пронесли пугающую тьму.

Императорский телохранитель встал, подошел к Хо Синю и что-то прошептал.

Хо Синь внимательно слушал, когда вдруг его глаза слегка приоткрылись в гневе. В тот момент запись упала на стол, в то время как его тон голоса был таким же ужасным, как кровожадное лезвие:

– О, это так?

Имперский телохранитель прошептал:

– Господь Хо, о письме от нашего человека из резиденции Му — хотите ли вы отправить весть в резедению Юань?

– Слишком поздно… – Глаза Хо Синя резко закатились. Через мгновение он сказал холодным голосом: – Иди к отделу слов и знаний. Собери их всех перед внутренней дверью зала.

Императорский телохранитель сжал кулаки и решительно сказал:

– Да!

Глава 65 - Иди и покажи свои чувства, если он тебе нравится

В ночном небе полумесяц выглядел как лук, указывающий на напряженную ситуацию.

В резиденции Юань, когда свечи уже погасли, ночь была спокойной, что было странно.

Служанка помогала Юань Баодэ переодеться, а его рука развратно потянулась к ней. Однако прежде, чем Юань Баодэ смог закончить действие, извне внезапно вспыхнул свет, за которым последовал громкий шум.

В то время как Юань Баодэ оставался потерянным, дверь в его комнату была резко распахнута.

В следующую секунду рука Юань Баодэ была скручена за спину, в результате чего он ойкнул, затем его лицо прижали к полу.

В тот момент перед глазами Юань Баодэ находилась пара черных сапог с белой подошвой с узором из облаков. Как только Пэй Хантан присел перед ним, он достал мешочек и усмехнулся:

— Юань Баодэ, ты знаешь о преступлении, что совершил?

В тот момент в резиденции Юань царил хаос.

Юань Цзыхуай и его жена мадам Хо, которые отдыхали, даже не успели надеть свои верхние одежды из-за внезапного беспорядка. Вместо этого, они бросились к сыну.

Лицо Хо Ши было бледным, когда она кричала в ужасе:

– Мой сын!

Юань Цзыхуай сделал несколько шагов вперед и сердито спросил Пэй Хантана:

– Ты знаешь, что ты делаешь?! Ты вторгаешься на частную собственность! Справедливость мертва?! Отпусти моего сына сейчас же!

Пэй Хантан улыбнулся и поклонился:

– Господин Юань, это серьезное дело..

Юань Цзыхуай указал на лицо Пэй Хантана и крикнул:

– Какое еще дело?! Говори ясно!

Пэй Хантан не был зол. Вместо этого, положив руки за спину:

– Тогда я прошу господина слушать с вниманием. Ваш сын убил человека. Он хуже свиньи или собаки. – последние слова Пэй Хантана намеренно упоминались с целью, будто он не боялся гнева Юань Цзыхуая. – У меня есть доказательства и свидетельства о том, что ваш сын является виновным. Согласно законам нашей династии, наказанием за убийство является смертная казнь. Поскольку это непростительное преступление, мы будем действовать в соответствии с императорским двором. Пожалуйста, господин Юань, не мешайте аресту.

В этот момент глаза Юань Цзыхуая вспыхнули, будто он хорошо знал, что его сын издевался над слугами. Однако Юань Цзыхуай не хотел сдаваться:

– Какое убийство?! О какой ерунде ты говоришь!?

Пэй Хантан холодно фыркнул, а затем внушительно поднял голос на несколько тонов:

– Я не ожидал, что, хотя господин Юань носит форму чиновника, он не поймет человеческого языка. Пожалуйста, немедленно вернитесь в свою комнату и отдохните. Не мешайте моей работе.

Как только Пэй Хантан закончил говорить, несколько охранников из столичной префектуры выступили вперед и потащили Юань Цзыхуая и его жену, мадам Хо, к их комнате.

– Отец, мама!!!! – Юань Баодэ боролся. – Идите и позовите моего дядю! Скажите ему, чтобы он поторопился и пришел!!

– Заткнись, придурок. – Пэй Хантан был так раздражен и устал слушать Юань Баодэ, что яростно топнул на него. – Отведите его в тюремную повозку – она припаркована возле резиденции!

Хоть Юань Баодэ боролся решительно, размахивая руками и пинаясь ногами, все было напрасно.

Неожиданно Юань Баодэ увидел человека, и его глаза вспыхнули от сдержанного гнева.

Это был Му Чжимин, который стоял у двери крыла и глядел на него с нескрываемым холодом.

Поскольку Юань Баодэ уже был в пойман и ему негде было выплеснуть свои эмоции, пока его сопровождали, он вспыхнул в гневе. Каким-то образом он сумел вырваться из хватки и побежал к Му Чжимину. Охранники едва не смогли остановить его, но сумели сделать это как раз вовремя. Юань Баодэ в отчаянии крикнул:

– Му Чжимин! Это был ты, не так ли? Это ты спас коронера, взял денежный мешочек и передал его столичной префектуре! Это все твоя вина, ты сделал это со мной!

Гу Хэянь, который стоял рядом с Му Чжимином, нахмурился и сделал полшага вперед, закрывая Му Чжимина собой.

– Му Чжимин! Какая у тебя обида на меня?! Зачем причинять мне такую боль?! – Юань Баодэ все еще боролся. – Позволь мне сказать тебе! Я не отпущу это! Ты ублюдок, собака! Чертова собака! Мои родители, мой дядя, никто из них тебя не отпустит! – Юань Баодэ сказал все это через сжатые зубы, которые только заставили его лицо ужасно исказиться.

В эту холодную и ветреную ночь лицо Юань Баодэ выглядело по-настоящему ужасно.

Вэнь Хэй Инь, обеспокоенный тем, что его Молодой Мастер может быть напуган, поспешил отругать Юань Баодэ и заставить его заткнуться.

Однако, прежде чем Вэнь Хэй Инь смог что-то сделать, Му Чжимин выбежал из-за Гу Хэяня и встал перед Юань Баодэ.

Му Чжимин схватил Юань Баодэ за шею и начал душить его.

Под лунным светом, почти полностью скрытым темными облаками в небе, глаза Му Чжимина были покрасневшими. Тем не менее, его тон голоса был довольно нежелательно спокойным. Му Чжимин приблизил свое лицо к лицу Юань Баодэ и без страха посмотрел ему прямо в глаза:

– Как ты смеешь спрашивать меня о моей обиде? Как ты смеешь?!!

Мой А-Инь, который занимался боевыми искусствами с детства, был в добром здравии и обладал большими способностями.. Но через два дня, всего два дня... Он ничего не мог сделать, кроме как упасть на землю, не имея возможности двигать ни одной мышцей, замерзая до смерти в снегу...

Эта дорога из синего камня в столице, должно быть, была настолько холодной от снега... Раны, в которых было тело А-Иня.. от одного их вида было бы больно.

Когда Му Чжимин подумал об этом, он хотел разбить кости Юань Баодэ на куски, содрать кожу и выбросить останки, чтобы покормить диких собак!

Юань Баодэ, со своей стороны, был до смерти напуган ревом, который вышел изо рта Му Чжимина. Убийственный импульс, который родился изнутри Юань Баодэ, полностью исчез. Теперь он стоял замерзшим на месте, не зная, что делать. Причина в том, что гнев Му Чжимина вспыхнул от всего сердца, это была не просто фанфара, а настоящая ненависть и ярость, направленные на самого Юань Баодэ.

Как раз когда Му Чжимин собирался взорваться от гнева, кто-то внезапно вышел вперед и осторожно держал руки Му Чжимина, которые все еще душили шею Юань Баодэ, чтобы успокоить Му Чжимина.

– Молодой Мастер, позволь мне задушить его за тебя. Будь осторожен, чтобы не повредить руки.

Голос Вэнь Хэ Иня вывел Му Чжимина из гнева, и когда он повернул голову, чтобы посмотреть на него, Му Чжимин смог заметить, что Вэнь Хэй Инь смотрел на него с беспокойством.

Голос, который называл его «Молодым Мастером», напомнил Му Чжимину о том, что было важно в данный момент: хотя их прошлые жизни были несчастны, ему посчастливилось восстановить то, что он потерял. К счастью, сейчас это было не что иное, как ненужная паника.

В этот момент глаза Му Чжимина покраснели от сдержанных слез. Он даже медленно отпустил шею Юань Баодэ, когда пробормотал «Я был невежлив» задыхаясь. Затем Му Чжимин молча ушел. Он пошел в тихое место, где никого не было, кроме лунного света, сопровождающего его в его страданиях. Только в этот момент Му Чжимин мог позволить себе разрыдаться.

Вэнь Хэй Инь поспешно подошел к Му Чжимину:

– Молодой мастер, что-то не так? Ты в порядке?

Как только Вэнь Хэй Инь приблизился, он был крепко обнят Му Чжимином.

Ошеломленный, Вэнь Хэй Инь нерешительно сказал:

– Молодой мастер, я...

– Знаю-знаю. – Му Чжимин немного расслабился и сказал: – Я тебе не нравлюсь, я не могу издеваться над тобой и запятнать твою невинность.

– Да... все правильно...

У Му Чжимина все еще были слезы на глазах, но в тот момент он не мог не рассмеяться. Когда Му Чжимин беспомощно покачал головой, он услышал, как Вэнь Хэй Инь вскрикнул:

– Молодой мастер! Я... хотел бы сказать тебе кое-что…...

– Не говори. Еще чуть-чуть побудем так.

Вэнь Хэй Инь настаивал:

– Нет, Молодой мастер, я хотел сказать тебе, что, хотя ты мне “так” не нравишься, я все равно готов пройти через огонь и воду ради тебя. Пока ты в безопасности, я буду счастлив. Я готов сделать для тебя все, что угодно, без каких-либо сожалений.

Му Чжимин был ошеломлен. Когда он снова заговорил, слезы упали с его глаз, словно дождь:

– Я знаю. Я знаю.

Не так далеко Гу Хэянь спрятался за темным бамбуковым лесом, частично освещенным лунным светом. Гу Хэянь молча наблюдал, как Му Чжимин плакал в объятиях Вэнь Хэй Иня. Он увидел, как Вэнь Хэй Инь выглядел потерянным, когда хлопал по спине Му Чжимина и вытерал его слезы. В состоянии паники Вэнь Хэй Инь вскрикнул:

– Молодой мастер! Я пытаюсь утешить тебя. Так почему ты все еще так плачешь?

– Все в порядке.

Только тогда Гу Хэянь развернулся и вернулся обратно.

Когда Пэй Хантан увидел, что Гу Хэянь вернулся, он схватил его за плечи и спросил:

– Твоя маленький гунцзы в порядке? Что с ним? Почему он разозлился из ничего? Это было из-за того, что Юань Баодэ выругался на него?

Гу Хэянь посмотрел на Пэй Хантана и спросил:

– Тебе нравится его молодой телохранитель?

– Ха?! Посмотри, что ты говоришь! – На самом деле, Пэй Хантан был несколько смущен. Все его лицо краснело. Когда он слегка покашлял, Пэй Хантан сказал: – Не будь таким прямолинейным, ах.. Я еще не... уже об этом...

Гу Хэянь настаивал:

– Он тебе нравится?

Пэй Хантан набрался смелости и ответил:

– Хорошо, хорошо. Да, хорошо? Почему ты спрашиваешь меня об этом именно сейчас?

– Иди и покажи свои чувства, если он тебе нравится.

Пэй Хантан:

– ???

Гу Хэянь:

– Что не так?

Пэй Хантан:

– ???

Гу Хэянь:

– Не заставляй меня смотреть на тебя свысока.

Пэй Хантан:

– ?????

– Добродетели небес! Гу Юй И! Тебе самому-то не стыдно?!!!

Глава 66 - И какое отношение это имеет ко мне?

Когда Пэй Хантан услышал, как Гу Хэянь сказал все это, он не мог не рассмеяться.

Обняв плечи Гу Хэяня одной рукой, он с широкой улыбкой заговорил:

– Гу Юй И, ты сегодня достаточно болтлив, не так ли?

Гу Хэянь:

– ......

– Знаешь ли ты поговорку: отбежав на 50 шагов, насмехаться над тем, кто сделал 100.

п.п. ву ши бу сяо бай бу – буквально под конец перевода вспомнила, что это – Чэньюй (устойчивый оборот, состоящий из 4 закарулей), впервые именно этот оборот встречается в канонах конфуцианства – Мэнцзы, что написали ученики и, возможно, сам Мэн-цзы. Тексты в этой книжке в основном про беседы и всякие рассуждения Мэн-цзы о политике, образовании и подобного рода вещей. Сам Мэн-цзы между прочим подчеркивал, что эти его учения (книжка), призваны противостоять конфуцианским принципам современных доктрин (таких как янгизм и моизм)

Гу Хэянь не ответил, выглядя совершенно невозмутимым.

– Позволь мне спросить тебя, долго ли ты уже думаешь? А? Когда ты будешь со своим маленьким гунцзы... Стой, подожди, не уходи! – Прежде чем Пэй Хантан смог закончить, он почувствовал, что кто-то рядом с ним испарился. Когда он посмотрел вверх, то понял, что Гу Хэянь достаточно на много отошел от него. – Юй И, куда ты идешь?

– Найти воду.

– Вода? Питьевую? Ты хочешь пить? – Пэй Хантан был в замешательстве. – Посреди ночи – где ты собираешься найти воду, да еще и питьевую?

Гу Хэянь не ответил. Он просто подпрыгнул и его фигура исчезла в ночном небе.

Пэй Хантан цокнул, но когда он вспомнил, что они все еще находятся на расследовании, повернул голову к гвардии столичной префектуры и сказал:

– Сюнди, обыщите каждый уголок с особым вниманием и посмотрите, сможете ли вы найти какие-либо доказательства.

Му Чжимин рыдал, как оказалось, достаточно продолжительное время в объятиях Вэнь Хэй Иня.

– Молодой мастер...

– Ничего не говори. – Му Чжимин потер глаза рукой: – Мне так стыдно, что если ты еще что то скажешь, то скоро я выкопаю себе яму, что станет местом моего стыдливого упокоения. Помолчи некоторое время и я возьму себя в руки.

– Молодой мастер...

– Хм, где же копать….

Вэнь Хэй Инь поспешил отвлечь его от разглядывания земли вокруг:

– Нет, Молодой мастер, я хочу сказать, что хотя тут и много земли, данный двор – плохой выбор, ведь здесь так много мусора, из за чего тебе стоит быть внимательным, чтобы не споткнуться. У хозяина двора явно отсутствует вкус.

– М? – Когда Му Чжимин посмотрел вниз, он заметил земляной курган. Поскольку курган был хорошо спрятан рядом со скалой в бамбуковом лесу, Му Чжимин не заметил его, так что наклонившись, чтобы рассмотреть его, он заметил, что земля кургана была свежей.

В этот момент что-то пришло в голову Му Чжимину.

– А-Инь, иди и зови господина Пэя!

Абсолютно все стражи столичной префектуры раскапывали курган, и в итоге нашли женский труп, который был украден.

Пэй Хантан был обрадован этим:

– Отлично! Доказательства. Посмотрим, как он попытается отрицать! Давайте вернемся в столичную префектуру!

Му Чжимин оглянулся, почувствовав себя несколько озадаченным, и немного задумался. Подойдя к Пэй Хантану, чтобы спросить:

– Господин Пэй, где Хэянь?

– Ушел. – махнул рукой Пэй Хантан.

Му Чжимин пробормотал себе под нос:

– Он ушел...?

В его уходе есть смысл. Теперь, когда дело улажено, да и еще когда так поздно, Гу Хэяню нет смысла продолжать здесь пребывать. Ему действительно лучше вернуться и отдохнуть...

Покинув резиденцию Юань и подтвердив своими глазами, что Юань Баодэ помещен в тюремную повозку, Му Чжимин наконец смог вздохнуть со спокойной душой.

Наконец, закончив все дела и собираясь наконец выехать из резиденции Юань, вся хвара гвардейцев вдруг остановилась прямо перед воротами, так что Пэй Хантан, который ехал в конце, почувствовал, что что-то не так:

– Что случилось? Почему вы все остановились?

Один из гвардейцев закричал:

– Господин Пэй...! – Его тон голоса звучал испуганным и беспомощным, будто случилось что-то ужасно плохое.

Пэй Хантан прошел несколько шагов вперед и добравшись до ворот, все его конечности напряглись. Пэй Хантану было трудно дышать, и он даже чувствовал, что его кровь перестала течь по венам.

п.п. кровь в венах – красная(бордовая), в аорте – синяя(почти фиолетовая), артериальная – ОТ сердца, венозная – К сердцу; доставив к тканям кислород, осуществляя метаболизм, она насыщается углекислым газом, тем самым становясь венозной.

п. п. просто не спрашивайте, это было жизненно необходимо написать здесь..

Холодная луна плавала высоко в небе, в эту спокойную ночь, лишенную ветра.

Там, за пределами резиденции Юань, десятки имперских гвардейцев из тюремного департамента стояли перед каменными львами у подножия ступеней – они были одеты в черные и фиолетовые одежды, держа в руках зажженные факелы. На лошадях было всего шесть человек, остальные стояли. Лидер группы, Хо Синь, был на черном коне и холодно глядел на тех, кто хотел прямо сейчас покинуть резиденцию Юань.

Его взгляд был острым, как у хищника.

Именно в этот момент Му Чжимин также подошел к воротам резиденции Юань, чтобы посмотреть, что происходит. Как только он прибыл, его глаза на мгновение встретились с Хо Синем.

Хо Синь смотрел на Му Чжимина с презрением, глазами ледяными и угрожающими, словно меч.

В одно мгновение воспоминания из предыдущей жизни вспыхнули в голове Му Чжимина.

Му Чжимин вспомнил, что в такой же холодный день, как этот, Хо Синь привел императорскую гвардию, одетую в фиолетовые и черные одежды, в резиденцию Му.

Будто вышедшие из ада души, они втянули людей резиденции Му один за другим в бесконечные мучения. С тех пор Му Чжимин попал в ледяной мир, наполненный лишь печальными слезами.

Хотя эта горечь и печаль были глубоко похоронены в его груди, как только Му Чжимин скрестил взгляды с Хо Синем, эти почти забытые чувства снова всплыли.

Это заставило Му Чжимина бессознательно дрожать.

– Господин Хо, что это означает? – Хотя Пэй Хантан изначально был поражен, он вскоре восстановил самообладание и спросил с плотно сжатыми кулаками.

Хо Синь медленно переключил свой взгляд с Му Чжимина на Пэй Хантана. После того, как он оглянул его сверху вниз, Хо Синь заговорил голосом, таким же спокойным, как сумерки:

– Семья Юань подозревается в причастности к делу, недавно расследованному моим тюремным департаментом. Поэтому необходимо привести Юань Цзыхуая и его сына… – В этот момент своей речи Хо Синь начал говорить медленнее. В то же время его взгляд постепенно стал мрачным. Как будто он издевался над Пэй Хантаном за его чрезмерные усилия: – Юань Баодэ, будет задержан тюремным департаментом. Суд состоится позже.

– Какое дело имеет господин Хо?

– Какое отношение это имеет к тебе?

– Господин Хо, сын Юань Цзыхуая без разбора убил невиновного человека. Доказательства такого акта уже подтверждены, и все они уже хранятся в столичной префектуре. Это дело тщательно расследовалось моими сюнди в течение нескольких дней, и только сегодня оно было раскрыто. Теперь мой долг – сопроводить сына семьи Юань в столичную префектуру в качестве заключенного.

Хо Синь слегка поднял голову и снисходительно посмотрел на Пэй Хантана.

Слова Хо Синя, будто молоток, ударили так сильно, что все вздрогнули:

– Какое отношение это имеет ко мне?

Глава 67 - Справедливость в мире

Намерения Хо Синя слишком очевидны.

Однако, если бы Пэй Хантан на самом деле позволил Хо Синю забрать Юань Баодэ, то им было бы гораздо легче инсценировать смерть Юань Баодэ и сбежать как можно дальше. Таким образом, Хо Синь также сможет уничтожить все доказательства, связанные с этим делом, и заставить Юань Баодэ вернуться в столицу через несколько лет под другим именем. Именно то, что тюремный департамент может организовать без всяких проблем.

Если будет так, несправедливость будет покрыта пылью, а снег выпадет в июне.

Пэй Хантан опустил руки, чтобы поприветствовать:

— Господин Хо, есть правила династии, которые должны соблюдаться, одно из которых является привилегией порядка прибытия. Поскольку Юань Баодэ первым был арестован столичной префектурой, естественно, он должен быть заключен в тюрьму столичной префектуры. Если господин Хо хочет допросить его, вы можете приехать в столичную префектуру в любое время. Наша столичная префектура будет относиться к господину Хо с максимальной вежливостью и не позволит обидеть или расстроить его.

— Теперь вы говорите о правилах? — Хо Синь холодно рассмеялся, произнося следующие слова с презрением и насмешками. Его речь также была медленной и четкой, чтобы все присутствующие могли ясно услышать его: — Кто, по-твоему, должен говорить со мной о правилах?

Вэнь Хэй Инь, который стоял в стороне, больше не мог слушать и импульсивно выступил:

— Ты...

Однако Пэй Хантан схватил Вэнь Хэй Иня за запястье, не давая ему договорить.

Вэнь Хэй Инь был немного удивлен этой реакцией, но вскоре обнаружил, что рука Пэй Хантана слегка дрожала, и на его висках был легкий пот. Заметив это, Вэнь Хэй Инь больше не произнес ни слова и слушал Хо Синя.

Хотя тон голоса Хо Синя был настолько легким, что его мог сдуть ветер, ему все же удалось заставить десятки присутствующих не осмелиться даже дышать:

— Как смеет заместитель магистрата столичной префектуры быть таким высокомерным и тщеславным, чтобы считать всех остальных уступающими ему? — Внушительное отношение Хо Синя было не гневным, а величественным. — Это то, чему тебя научил магистрат столичной префектуры? Господин Пэй, да? Хм, он действительно хорошо тебя обучил.

Упоминание отца Пэй Хантана было слабым местом.

— Господин Хо, мой отец… — По спине Пэй Хантана пробежала дрожь. — Не имеет к этому никакого отношения.

— Не имеет к этому никакого отношения? Если его сын не получил должного образования, конечно, это вина отца. — Хо Синь насмехался. — Кроме того, с каких пор заместитель магистрата может действовать без разрешения магистрата столичной префектуры? — Как только эти слова покинули рот Хо Синя, послышался цокот приближающегося коня, на котором был человек. Скорость, с которой он приближался, была настолько быстрой, что пыль взлетала в воздух. Наконец, он внезапно остановился недалеко от резиденции Юань.

Как только человек сошел с лошади, он поспешно вышел вперед:

— Пэй Вэньцюн![1]

[1] Вэнь — температура.

Цюн — драгоценный камень.

Как только Пэй Хантан обратил внимание на этого человека, он понял, что это его отец. Магистрат столичной префектуры Пэй Юй.

— Отец? Почему ты здесь? — Пэй Хантан был ошеломлен.

— Ты, ты, ты… — Пэй Юй сделал несколько шагов к Пэй Хантану и сердито плюнул: — Как ты смеешь не сообщать мне об аресте чиновника из императорского двора?

— Мне пришлось принять немедленное решение в критический момент, чтобы арестовать убийцу. Почему я должен представлять отчет просто потому, что он касается должностного лица императорского двора?

— Ты!

— Господин Пэй. — Хо Синь становился нетерпеливым. — Я понимаю, что вы хотите преподать своему сыну урок. Не сейчас.

Пэй Юй обернулся и поклонился, чтобы поприветствовать Хо Синя:

— Господин Хо, я был невежлив. Простите меня.

Затем Хо Синь подал знак Императорской гвардии слева от себя. Имперская гвардия немедленно кивнула и поспешила к Юань Баодэ, который все еще находился в плену гвардейцев столичной префектуры.

Увидев, что тюремный департамент собирается забрать Юань Баодэ, Пэй Хантан сжал кулаки, стиснул зубы, вены в его руках вскочили. Внезапно он закричал:

— Подождите!

В этот момент луна спряталась за облаками, еще больше наполняя атмосферу мраком, листья падали без присутствия ветра, что сдувал их. Ситуация стала настолько напряженной, что было трудно дышать.

Пэй Хантан поднял глаза, которые были смутно красными, и сказал твердым тоном голоса, который был явно не уступчивым:

— Этот человек — преступник, которого столичная префектура искала в течение некоторого времени. Я не могу позволить никому забрать его.

Хо Синь посмотрел на Пэй Юя и медленно сказал:

— Господь Пэй, что это? Дела столичной префектуры не имеют для вас значения? Все ли люди здесь находятся под командованием заместителя магистрата столичной префектуры?

Руки Пэй Юя сжались от гнева. Он стоял перед Пэй Хантаном, сильно пиная его и сердито ругая:

— Непочтительный сын!

Стражи столичной префектуры, казалось, были напуганы. С другой стороны, Му Чжимин остановил Вэнь Хэй Иня, который сделал небольшой шаг вперед.

Однако, к большому удивлению Хо Синя, Пэй Юй не продолжал ругать своего сына. Вместо этого Пэй Юй повернулся к Хо Синю и снова поклонился:

—- Ах, господин Хо, я не могу контролировать своего сына. Сейчас столичной префектуре и тюремному департаменту не стоит продолжать противостоять друг другу. Как насчет этого? Заключенного сначала доставят в столичную префектуру, а завтра я лично отправлю заключенного в тюремный департамент. Что вы думаете, господин Хо?

Лицо Хо Синя сразу же похолодело.

Однако Пэй Юй больше не говорил. Хотя он, казалось, согласился с Хо Синем на первый взгляд, на самом деле Пэй Юй вообще не собирался уступать.

Через мгновение Хо Синь холодно улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

Пэй Юй почувствовал облегчение. В конце концов, он знал, что если тюремный департамент и столичная префектура будут сражаться посреди ночи, будет невозможно арестовать преступника. Поэтому Пэй Юй мог использовать только этот кислый трюк, чтобы Хо Синь больше не давил на них и не нарушал конфронтацию в процессе.

Неожиданно Хо Синь медленно сказал:

— Поскольку лорд Пэй не может контролировать своего сына, я неохотно возьму на себя все возможное, чтобы сделать это за вас.

Как только Хо Синь закончил говорить, Императорская гвардия из тюремного департамента, которая пыталась увести Юань Баодэ, подлетела и быстро приземлилась рядом с Пэй Хантаном. Прежде чем Пэй Хантан смог отреагировать, императорская гвардия удивила его, нанеся удар по плечу!

В одно мгновение Пэй Хантан почувствовал, что половина его тела парализована, поэтому он бросился атаковать Императорскую гвардию. Однако, поскольку он не мог конкурировать с Императорской гвардией в своем нынешнем состоянии, его ударили ногой в колено. Сразу после этого он потерпел поражение. Пэй Хантан получил тяжелый удар по спине, из-за которого он потерял равновесие. Он сильно упал на колени с глухим стуком.

— Господин Хо! — Пэй Юй никогда не ожидал, что Хо Синь сделает такое, поэтому он поспешно спросил: — Что вы делаете?

В тот момент голос Хо Синя звучал как ледяной, как замерзший снег, а его глаза были такими же свирепыми, как у зверя:

— Я контролирую твоего неотесанного сына, господин Пэй. Эй, сынок, тебе не хватает манер и ты невежественен в сыновнем благочестии. Тебе действительно нужно быть попокладистее. Почему бы… — Хо Синь сделал паузу, подумал о чем-то и насмехаясь сказал: — Почему бы ему не повиноваться тебе, господин Пэй?

Глава 68 - Я принес воду

Как только Хо Синь закончил говорить, несколько гвардейцев столичной префектуры схватились за рукояти мечей. Все они знали, как унизительно было бы для Пэй Хантана сейчас преклониться.

Пэй Юй никогда не думал, что Хо Синь будет таким напористым:

– Господь Хо! Вы…!

Хотя голос Хо Синя имел недовольный тон, он вложил всю свою власть в каждое предложение. Его голос звучал так напористо, что никто не осмелился перебить его:

– Господин Пэй, твой сын высокомерный и непослушный перед своими старшими. Он высокомерный, невежливый, наглый и неуважительный. Если он не будет должным образом дисциплинирован, зауважает ли он в будущем старших? Если он действительно сожалеет о своих прошлых ошибках, то он должен преклониться, чтобы покаяться. Что не так с тем, что я говорю?

В то же время, когда говорил Хо Синь, выступил императорский гвардеец, который резко пнул Пэй Хантана на землю, крепко схватил и прижал его голову к земле.

Несмотря ни на что, Пэй Хантан отказывался опускать голову.

Вены Пэй Хантана выпучились, а глаза покраснели. Он яростно сжимал зубы, чувствуя вкус крови – все его тело дрожало и каждая мышца была напряжена, когда он сопротивлялся.

Тем не менее, гвардеец тюремного департамента вовсе не был слабым – хотя Пэй Хантан изо всех сил старался противостоять, его голова все же была прижата.

Безлунная ночь, продуваемая сильным ветром.

Гвардия столичной префектуры была готова атаковать.

Вэнь Хэй Инь попытался снова подойти, но Му Чжимин вовремя остановил его.

– Молодой мастер!

– Я сам.

– Ты не знаешь боевых искусств, зачем тебе туда?

– Хотя я не могу победить Хо Синя, но могу поговорить с ним. Разве он не настаивает на почтении? Все в порядке – не волнуйся, я просто поговорю с ним.

Сказав это, Му Чжимин сделал несколько шагов вперед, однако внезапно остановился.

Сильный ветерок рассеял облака вокруг яркой луны, давая этой ночи малый просвет.

В этот момент белая одежда поднялась в воздух, а черные сапоги коснулись земли. Руки, что прижимали Пэй Хантана, резко ослабили хватку. Когда императорский гвардеец повернулся, чтобы посмотреть, он увидел красивого молодого человека с глазами, яркими, как звезды, и бровями, похожими на мечи, стоящего перед ним с хмурым взглядом.

Взгляд молодого человека был с убийственным намерением и кровожадностью. Однако эта эмоция была настолько хорошо скрыта, что гвардеец не смог сразу ее распознать.

Прежде, чем гвардеец смог что то предпринять, молодой человек внезапно отстранился.

Однако, в следующий момент ладонь молодого человека двигалась так же гибко, как меч, нацелившись на шею Императорского гвардейца. Хоть тот и сразу отреагировал, подняв руку, чтобы заблокировать атаку, но молодой человек был намного быстрее него. Как нож, прорезающийся тофу, молодой человек грубо вывихнул руку гвардейца.

Когда он наполовину встал на колени на земле, крик гвардейца разразил небо. Пока другая его рука прикрывала вывихнутую руку, лоб гвардейца был в поту от бесконечной боли, которую он чувствовал, но не давая даже передышки, молодой человек вырубил гвардейца ребром ладони.

У всех присутствующих даже не было времени отреагировать и лишь когда гвардеец упал без сознания они “ожили”.

В тот момент молодой человек поднял глаза и холодно посмотрел на Хо Синя.

При лунном свете Хо Синь смог увидеть, кто этот молодой человек, и с этим осознанием в нем проснулся шок. Однако Хо Синь был настолько проницательным и безжалостным, что ничего из этого не отразилось на его лице. Громким голосом он сказал:

– Генерал Гу, вы действительно хотите принять участие в этих грязных играх?

Гу Хэянь не ответил. Вместо этого он отвел взгляд и поднял Пэй Хантана, который все еще стоял на коленях на земле, при поддержке одной руки, и толкнул его прямиком в обьятья Вэнь Хэй Иня:

– Держись за него.

Затем Гу Хэянь подошел к Му Чжимину и что то передал.

– Хм? – Му Чжимин, в замешательстве, взял то, что ему дали. Когда он посмотрел вниз на свои руки, чтобы увидеть, что это такое, оказалось, что это мешок с водой:

– А?

“Почему он дал мне мешок с водой? Он хочет, чтобы я подержал это для него?”

У Му Чжимина, который долго плакал, была огромная пустыня Сахара во рту, поэтому, увидев мешок, полный воды, Му Чжимин облизал губы и задался вопросом, может ли он сделать глоток. Однако, как только он подумал об этом, ему стало стыдно:

"Нет, нет, нет. Как ты мог так думать? Как я могу пить воду Хэяня? Я должен вернуть ее в целости и сохранности".

Когда Му Чжимин снова посмотрел вверх, он обнаружил, что Гу Хэянь больше не перед ним.

Гу Хэянь вернулся к императорскому гвардейцу и теперь смотрел прямо на Хо Синя.

После длительного молчания Хо Синь взял на себя инициативу выступить. Все еще на лошади, наполненный снисходительным высокомерием, Хо Синь сказал спокойным, но мощным голосом:

— Генерал Гу напал и ранил одного из моих гвардейцев тюремного департамента. Это неу…

Однако, прежде чем Хо Синь смог закончить выступление, Гу Хэянь внезапно поднял гвардейца и бросил его к прямо к копытам коня Хо Синя. Черная лошадь испугалась и начала лягаться, в результате чего Хо Синь чуть не упал на землю.

Хо Синь натянул удила, но потребовалось много усилий, чтобы успокоить лошадь.

Хо Синь был в ярости:

— Генерал Гу! Вы…!

Прежде чем Хо Синь смог закончить то, что собирался сказать, он внезапно замолк.

Это потому, что взгляд Гу Хэяня отражал смертоносное намерение. Этот взгляд постудил кровь Хо Синя и вызвал холод, что прошиб его по спине.

В тот момент Хо Синь внезапно понял кое-что.

Человек, стоящий прямо перед ним, убивал на поле боя сотни тысяч варваров.

Главнокомандующий армией Жун Янь, который осмелился разорвать гору трупов и окрасить море в красный. Он был не кем иным, как генералом Юйлинь из Великой династии Цзинь.

Ожесточенная аура, которая окружала его плоть и железные кости, могли заставить заткнуться души самых известных убийц.

Огромное небо было ясным, в то время как яркая луна висела высоко в небе.

Гу Хэянь стоял на каменной дороге перед гвардейцами тюремного департамента.

Нахмурившись, Гу Хэянь посмотрел на Хо Синя и холодно спросил:

— Кто дал тебе право вести со мной разговор на лошади?

Хо Синь:

— ...

Хотя он столкнулся с Гу Хэянем, Хо Синь также не был обычным человеком.

Лицо Хо Синя все еще было спокойным, хотя в душе его царил страх:

— Прошу прощения, генерал Гу, я был невежлив. — после этих слов он сразу спрыгнул с лошади, а вслед за ним и вся имперская гвардия.

Хо Синь смотрел на Гу Хэяня сжимая кулаки. Как раз когда он собирался заговорить, кто-то вдруг сказал:

— ...Господин Хо, просто сойдя с лошади, вы думаете, вы имеете право говорить с генералом Гу…?

Хо Синь, пораженный внезапным прерыванием, оглянулся назад.

Хотя его фигура была скрыта среди гвардейцев столичной префектуры, темперамент Му Чжимина был настолько праведным, честным и полностью лишен какой-либо грязи, что его было легко найти с одного взгляда.

Хоть Му Чжимин все еще боялся Хо Синя из-за его прошлого жизненного опыта, в этой жизни у него есть, что защищать. Поэтому он на мгновение забыл о страхе:

— В императорском дворе Великой династии Цзинь есть правила. Когда офицеры ниже третьего ранга встречаются с великим генералом, они должны провести церемонию коленопреклонения. Даже если ваши мужчины не знают этикета, как вы можете не знать об этом?

Хо Синь некоторое время молчал, но потом он оглянулся назад с серьезным выражением лица и закричал:

— На колени!!

В одно мгновение императорская гвардия тюремного департамента опустилась на одно колено, склонив головы со сжатыми кулаками в приветствии.

С другой стороны, услышав слова Му Чжимина, Пэй Юй поспешил обратиться к гвардии столичной префектуры. В тот момент гвардейцы столичной префектуры также встали на колени с сжатыми кулаками.

Хо Синь сделал глубокий вдох, сжал кулак и медленно опустился на колено:

— Я отдаю дань уважения Великому генералу.

Глава 69 - Мужья работают сообща единым разумом и сердцем

Гу Хэянь был холоден:

– Поднимайся и говори.

– Благодарю генерала. – полностью собранный духом, Хо Синь спокойно поднялся. Все же он являлся главой Тюремного департамента и за свою службу испытывал множество всяких волнений и преград, так что он был совершенно спокоен при разговоре с Гу Хэянем: – К генералу это дело не относиться, так как его нахождение здесь – случайность, нет необходимости углубляться в это дело. Сын главы Министерства совершил преступление, так что он объявлен в розыск и в столице, и в тюремном отделе. С самого создания Тюремного департамента древним предком, мы подчинялись только воле Императора – ни трем провинциям, ни шести министерствам, ни двадцати четырем отделам, так что тюремный отдел имеет право вмешаться в дела даже Императорского суда, не то что Министерства. – Хо Синь повернулся к Пэй Юйю и тот, немного сомневаясь, подтвердил.

– Это человек действительно был пойман Столичной префектурой. – Голос Хо Синя был очень спокойным и текущим, словно ручеек – Однако, поскольку тюремный департамент может привлечь преступника к суду в любое время и в любом месте, какое значение может иметь "тот, кто первый поймал"? Конечно, когда я говорю "в любое время и в любом месте", я, естественно, имею в виду здесь и сейчас.

Гу Хэянь:

— …

— Я прошу генерала вынести четкое суждение. — сказал легкомысленно Хо Синь. — Это имперский закон, который Великий предок нашей династии Цзинь выгравировал в главном зале Тюремного департамента. Если генерал мне не верит, он может последовать за мной и убедиться в моих словах.

Когда дело доходит до имперского закона, изданного великим предком династии, то это закон, который даже нынешний Император не может ослушаться.

Столкнувшись с молчаливым Гу Хэянем, как Хо Синь может быть не в выигрыше, когда дело доходит до разговоров?

После того, как Хо Синь заметил, что Гу Хэянь все еще молчит, он воспользовался возможностью, чтобы оказать на него дальнейшее давление:

– Генерал, если вы настаиваете на том, чтобы остановить меня, не будете ли вы нарушать закон, установленный Великим предком?

Гу Хэянь:

– ......

Обвинение было настолько серьезным, что все присутствующие затаили дыхание в страхе, настолько, что никто точно не знал, что ответит Гу Хэянь.

Сам Гу Хэянь же повернул голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина.

Как только их взгляды встретились, Му Чжимин остолбенел.

Это было потому, что на мгновение Му Чжимин почувствовал, что что-то явно царапнуло его сердце.

В одно мгновение образовалась связь между сознаниями и сердцами Му Чжимина и Гу Хэяня, будто они стали едины.

Затем Му Чжимин отвел взгляд, передал воду Вэнь Хэй Иню, и прочистил горло пока делал несколько шагов вперед. Как только он встал возле Гу Хэяня, то улыбнулся, поклонившись ему и Хо Синю:

– Помощник министра обрядов Му Чжимин приветствует генерала Гу и главу Хо.

– Господин Му, этот вопрос не имеет к тебе никакого отношения. – сказал холодным голосом Хо Синь.

Му Чжимин помахал рукой и сказал:

– Глава Хо, вы не правы. Хоть и правда, что расследование преступления и арест преступника не имеют ко мне никакого отношения, глава Хо только что упомянул закон Великого предка. Так как же это не может иметь ко мне никакого отношения? С древних времен Министерство обрядов отвечало за пересмотр и улучшение положений, этикета и музыки, а также за изменением правил и законов. Поэтому все, что связано с законами и положениями, прочно связано с Министерством обрядов.

– Что? – Хо Синь холодно насмехался. – Пытается ли Министерство обрядов изменить имперский закон, данный великим предком?

Му Чжимину это уже начинало надоедать:

– Глава Хо, как вы можете говорить такой бред? Как Министерство обрядов может намереваться изменить правило, которое даже сам Император не может изменить? Пытается ли глава Хо поставить Министерство обрядов в трудное положение?

Получив такой ответ, Хо Синь нахмурился:

– ......Ну, поскольку ты хорошо знаешь, что даже император не может изменить закон, могу ли я спросить господина помощника министра, может ли Тюремный департамент забрать заключенного?

Му Чжимин рассмеялся:

– Да, это правда, что Тюремный департамент имеет право забрать заключенного. Имперский закон Великого предка говорит именно это.

Охранники столичной префектуры:

– ????

Хо Синь также не ожидал, что Му Чжимин согласится с ним. Таким образом, он был совершенно ошеломлен.

Му Чжимин просто слабо улыбнулся.

– Я восхищаюсь беспристрастностью господина Му. – Хо Синь с благодарно сжал кулак, а затем приказал имперской гвардии рядом с ним:

– Арестуйте преступника.

– Да! – Как только императорская гвардия тюремного департамента получила приказ, они бросились к Юань Баодэ, который все еще находился в заключении столичной префектуры.

Однако, когда рука одного из императорских гвардейцев коснулась плеча Юань Баодэ, Му Чжимин снова заговорил. Только на этот раз он смотрел прямо на Пэй Юя:

– Господи Пэй, не стойте на месте. Идите и попросите у главы Хо "это".

Только когда он услышал эти слова, Пэй Юй понял, что до сих пор не заметил этой конкретной детали. Что касается Хо Синя, то услышав это, его лицо внезапно изменилось, и он посмотрел на Му Чжимина.

Му Чжимин, все еще улыбаясь, продолжил:

– Идите и попросите главу Хо о рукописном повелении Императора. В конце концов, все дела, которыми занимается Тюремный департамент, лично поручаются Императором, поэтому для этого должен присутствовать имперский документ. Кроме того, когда Тюремный департамент должен привлечь преступника из других министерств юстиции к суду, он должен предоставить документ Императора властям. Я верю, что глава Хо… – Му Чжимин любезно и прямо улыбнулся Хо Синю: – ..не осмелился бы подделать имперский указ, верно? В конце концов, это преступление, карается смертной казнью. Глава Хо, безусловно, может показать императорский указ прямо сейчас, не так ли?

Хо Синь яростно посмотрел на Му Чжимина:

– Ты меня подставил.

– О, да как же? – Му Чжимин развел руками: – Это также написано в императорском законе Великого предка. Глава Хо, не может быть... – Му Чжимин медленно сдерживал свою улыбку и с холодом сказал ему: – Не может быть, чтобы глава Хо поверил, что никто, кроме него, не знал об императорском законе Великого предка, верно? Первый пункт императорского закона Великого предка гласит, что Тюремный департамент должен судить праведно. Четко понимать различие между правильным и плохим, быть справедливым и беспристрастным, отстаивать справедливость превыше всего. Об этом нельзя забыть даже после миллиона смертей. Глава Хо, об этом нельзя забыть даже после миллиона смертей. Вы вообще помните об этом?

Глава 70 - Вопрос чести

В тот день в резиденции Юань развернулась коварная и напряженная ситуация.

Но в конце концов Хо Синь, глава тюремного департамента, должен отступить.

Юань Баодэ, неспособный справиться с тем, как все развивалось, крикнул:

– Шишу, помо..! – Но прежде чем он смог докричать свои слова, столичная гвардия префектуры скрутили его и заперли в повозке

Вэнь Хэй Инь, который все еще держал Пэй Хантана, положил руку ему на плечо и спросил:

– Как твоя травма? Позволь мне отнести тебя к лекарю.

– Ты меня понесешь?! – Как будто услышав что-то странное, Пэй Хантан не был уверен плакать ему или смеяться.

– Да. Даже если ты выше меня, это не означает, что я не могу поднять тебя. – Вэнь Хэй Инь ответил и даже был готов положить руку под колени Пэй Хантана, чтобы поднять.

– Нет! – Пэй Хантан бросился остановить его.

– Почему? – Вэнь Хэй Инь выпрямился.

Пэй Хантан посмотрел на него с серьезным лицом и сказал:

– Это вопрос чести. Некоторые вещи нельзя делать.

– Какае еще честь?

Пэй Хантан озорно улыбнулся:

– Неважно – если ты не можешь понять сейчас, то в будущем придет время, когда поймешь.

Вэнь Хэй Инь:

– ???

Пэй Юй подошел к ним и позвал Пэй Хантана:

– Вэнь-цюн.

– Отец. – Пэй Хантан пошатнулся и попытался сделать приветственный поклон, но Пэй Юй быстро остановил его.

Пэй Хантан чувствовал вину:

– Отец, я не сообщил тебе о сегодняшних событиях заранее…

Пэй Юй махнул рукой:

– Когда я услышал, что женский труп был украден из столичной префектуры в тот день, я понял, что что-то не так. Мои подозрения были подтверждены, когда кто-то из тюремного департамента затащил меня и отправил в резиденцию Юань. Цюн-эр, ты поступил правильно! Скорее, это я мешал тебе...

– Отец, я все понимаю, так что не играй в мученика.

Отец и сын посмотрели друг на друга, затем улыбнулись, полностью понимая друг друга.

– Кстати, Цюн-эр, твоя травма... – Пэй Юй волновался.

– Я в порядке. Половина моего тела уже подвижна.

– Отлично. – Пэй Ю вздохнул с облегчением. – Тогда поспеши вернуться домой и отдохнуть, чтобы быстрее восстановиться. Оставь остальное своему отцу. Я напишу отчет о деле сегодня вечером и представлю его императору завтра утром, чтобы осудить виновника!

– Хорошо. – Пэй Хантан кивнул, наблюдая, как Пэй Юй уходит к  гвардии столичной префектуры, наблюдал, как он сели в карету, а затем наблюдал, как они уезжают. Пэй Хантан, наконец, почувствовал облегчение – как будто камень в его сердце упал на землю.

– Теперь, когда ты восстановил подвижность своего тела, тебе не нужно продолжать опираться на меня, не так ли? Отпусти. – Вэнь Хэй Инь попытался снять руку Пэй Хантана.

Пэй Хантан поспешил сказать:

– Я не выздоровел! Я просто пытался успокоить своего отца!

Вэнь Хэй Инь остановился и снова держал Пэй Хантана. Однако на этот раз Вэнь Хэй Инь держал его еще крепче.

С другой стороны, Му Чжимин, который оставил мешок с водой нетронутым, вернул его Гу Хэяню.

Когда мешок с водой очутился в руках Гу Хэяна, он мягко нахмурился.

Мешок с водой был таким же тяжелым, как и раньше, что означало, что его вообще не трогали.

– Ты… – Гу Хэянь посмотрел на Му Чжимина, колеблясь, но, наконец, тихо спросил: – ..Ты не пил воду?

– Конечно, нет! – Му Чжимин поклялся.

Гу Хэянь:

– ...........

Му Чжимин, озадаченный, спросил себя: почему лицо Гу Хэяня было таким разочарованным? Он его обидел?

– Хэянь. – Му Чжимин говорил осторожно. – Пойдем проверим раны господина Пэя, хорошо?

– ... Ммм-хм.

Когда двое мужчин подошли к Пэй Хантану, и тот увидел, что они идут, он изо всех сил пытался поднять свою все еще парализованную руку, чтобы поприветствовать их обоих.

Вэнь Хэй Инь гримасничил:

– Эй! Перестань играть, когда тебе больно, ладно?

Пэй Хантан засмеялся:

– Мелочь, было бы грубо не приветствовать их обоих вежливо. Конечно, я должен проявить свою искренность. Как я мог быть таким ноебученным? – Пэй Хантан посмотрел на Му Чжимина и Гу Хэяня, а затем отметил: – Спасибо за помощь сегодня, Гу-сюн, Му-гунцзы.

Му Чжимин поклонился и сказал:

– Сам господин Пэй праведен и довольно хорошо понимает справедливость, поэтому он не боится нечестных действий. Я просто вынес справедливое суждение.

Гу Хэянь кивнул головой в знак согласия и спросил:

– Тогда.. твоя травма...?

– Это ничего, просто небольшое растяжение.

Му Чжимин улыбнулся:

– Поскольку господин Пэй был ранен, мы прекратим разговор и попрощаемся. Господин Пэй должен быстро вернуться домой, чтобы восстановить силы. – Сказав это, Му Чжимин вдруг что-то вспомнил и сказал: – Кстати, господин Пэй…

Однако, как только Му Чжимин заговорил, он немного колебался, и его лицо побледнело. Казалось, он думал над тем, что должен был сказать.

Пэй Хантан заметив это, уверил:

– Му-гунцзы, если тебе есть что сказать, просто скажи это.

– Хорошо. – Му Чжимин кивнул. – Пожалуйста, простите мою грубость, но я думаю, что в следующие дни мы должны избегать подозрений.

Гу Хэянь немного нахмурился:

– ..... Избегать подозрений?

– Верно. Нам, вероятно, просто не стоит встречаться какое-то время.

Гу Хэянь:

– ………....

– Хэянь. – Му Чжимин, внезапно осознав, что настроение Гу Хэяня ухудшилось, поспешил объяснить: – Ты давно живешь на границе, поэтому ты должно быть мало знаешь о текущих замыслах и политике.

– Я понимаю. – Гу Хэянь прервал Му Чжимина и равнодушно сказал: — Тебе не нужно объяснять.

После короткой паузы Му Чжимин просто продолжил молчать, но потом резко опустил глаза и попрощался, зовя Вэнь Хэй Иня к себе и направился в свою повозку.

Вэнь Хэй Инь помог Пэй Хантану сесть на ступеньки сбоку и сказал:

– Я должен вернуться в резиденцию со своим Молодым мастером.

– Я знаю, я знаю. Теперь иди и будь осторожен по дороге. – Пэй Хантан улыбнулся, когда вдруг что-то пришло ему в голову. Затем Пэй Хантан поспешил схватить руку Вэнь Хэй Иньа, который уже развернулся, чтобы уйти, чтобы остановить его и оттянул его на шаг назад: – Эй, подожди. В эти дни, если у тебя есть свободное время, приезжай в столичную префектуру. Я возьму тебя на прогулку на лодке по озеру.

– Сначала тебе лучше оправиться от травм. Как ты сейчас, практически блуждающий призрак, хочешь прокатиться по озеру? – Вэнь Хэй Инь гримаснул и оттянул руку Пэй Хантана.

– Я далеко не так серьезно ранен, как ты говоришь. Эта маленькая травма не будет меня беспокоить уже завтра утром.

Вэнь Хэй Инь некоторое время молчал не отвечая.

– Молчание – знак согласия. Не забудь найти меня! – Пэй Хантан рассмеялся. – Мужчина должен держать свое слово – ты должен обязательно найти меня завтра.

– Ясно. – Сказав это, Вэнь Хэй Инь развернулся и поспешно пошел к своей повозке.

– Юй И. – Пэй Хантан положил руку на плечо Гу Хэяня, нежно похлопывая: – Не дуйся. Я думаю, что твой маленький гунцзы прав. Он сын герцога Янь, и он не просто связан с королем Сианем – он его последователь. Теперь у нас конфликт с тюремным департаментом, который имеет связи с наследным принцем. Если мы не избежим подозрений, мы можем стать следующей целью. Особенно ты. Разве ты не отказывался принимать подарки и гостей, потому что хотел держаться подальше от политики? Твой маленький гунцзы думает о нас обоих. Да, я признаю, что ошибочно дкмал о нем раньше, и я беру обратно слова, которые говорил о нем. Если бы у него была малейшая злая воля, он мог бы легко получить поддержку генерала Юйлинь, но он этого не сделал. Напротив, он сам взял на себя инициативу избежать каких-либо подозрений. Эх, твой маленький гунцзы действительно искренен по отношению к тебе!

Гу Хэянь был озадачен:

– Я не дуюсь.

– Тогда почему ты сказал, что тебе не нужно объяснений? – Пэй Хантан был еще более озадачен. – Разве ты не так зол, что даже не хотел слушать то, что он должен был объяснить?

– ..... Я просто доверяю ему, поэтому ему не нужно ничего объяснять.

– Добрейшие небеса. – Пэй Хантан ударил себя по бедру и сказал: – Гу Юй И, это убьет тебя, если ты просто что-то скажешь? Твой маленький гунцзы, должно быть, неправильно понял! Разве ты не видел его взгляд? Поскольку ты не позволил ему объясниться должным образом – его лицо было белым, как снег! Вау, как ему должно быть грустно сейчас! Он должно быть думает, что ты злишься! Он должно быть думает, что тебе все равно – видишь ты его или нет, поэтому ты и не хочешь слушать его объяснение!

Гу Хэянь:

– …………………………................

Пэй Хантан иногда ненавидел некомпетентность Гу Хэяня, поэтому Пэй Хантан покачал головой:

– Ц, несмотря на то, что ты не говоришь много, ты все равно четко понимаешь, что хочешь сказать. Почему, когда твой маленький гунцзы рядом, ты вдруг забываешь, как правильно разговаривать?

– Я...

– Я? Что "я"? Если ты что-нибудь не поменяешь, в будущем с тобой обязательно случится что-то плохое.

Гу Хэянь на мгновение молчал, а затем прошептал:

– Так и будет.

Пэй Хантан перешел на крик:

– Так будет?! Гу Юй И, ты сказал мне не быть трусом, так почему бы тебе не последовать своему собственному совету и не перестать быть трусом?!

Гу Хэянь не ответил. Вместо этого он поднял голову, чтобы посмотреть на темное небо, которое выглядело еще более обширным и безграничным этой ночью.

– Несмотря на то, что мы жили на одной земле на протяжении многих лет, мы попрощаемся в этой жизни так же, как и в прошлом. Несмотря ни на что, я никогда не смогу конкурировать с его Юй-гэгэ.

В конечном итоге, один день друг от друга будет таким, как будто прошло три осени. Когда придет это время, я надеюсь, что он будет счастлив и здоров до конца своей жизни, проводя гармоничную супружескую жизнь со своим возлюбленным.

Три дня спустя, во внутреннем зале Восточного дворца стоял низкий стол из красного сандалового дерева с резьбой Цюлун[1], а на столе стояли благовония. Наследный принц Фу Ци и Хо Синь сидели лицом к лицу. Совершенно одни.

[1] Цюлун (Цю – извращенный (типо молодой, да неопытный)) – из миф. кит. – вид молодых/незрелых драконов с рогами. Вид дракона с чешуей – Цзяолун (Цзяо – дракон, вызывающий наводнения (да-да, именно так)), с крыльями – Инлун (Ин – обещать, исполнять), без рогов – Чилун (Чи – безрогий дракон).

п. п. китайцы были настолько были уверываны своей мифологией, что по факту “забирали” иероглифы и присваивали их определенным существам, и как можно понять “лун” – это дракон, так что да..

Хо Синь глубоко поклонился в вежливом приветствии:

– Ваше Высочество, о том, о чем я говорил вам на днях...

– Вы можете быть уверены. – Фу Ци помахал рукой. – Я скажу несколько слов моему императорскому отцу о вас по вопросу о семье Юань. Ваше положение не будет затронуто.

– Нет, нет, нет. Ваше Высочество, это не то, о чем беспокоится этот. – Хо Синь поспешил сказать: – Могу ли я попросить наследного принца поговорить с Его Величеством и предотвратить смерть сына семьи Юань...?

– Хо Синь. – Фу Ци нахмурился и прервал его во второй раз. – Может быть, вы, возможно, неправильно управляете тюремным департаментом, так как вы всегда имеете дело с вопросами, которые вас не касаются?

– Ваше Высочество. – Хо Синь внезапно встал, сделал несколько шагов назад и упал на колени. – Мои родители умерли рано, и у меня, Хо Синя, не было детей. С детства я всегда заботился о своей сестре, поэтому у нас сильная связь между братьями и сестрами. У моей сестры только один сын. Теперь, благодаря ему, она каждый день вытирает лицо слезами, и ее фигура становится все тоньше... Если бы что-то случилось с ее сыном, моей сестре было бы очень трудно продолжать жить в этом мире. Если это произойдет, этот предстанет перед лицами своих почивших родителей.

Фу Ци выпустил нетерпеливый "ц":

– Понятно. Я пойду умолять моего Императорского Отца о пощаде от вашего имени.

– Спасибо, Ваше Высочество. Спасибо огромное. – Хо Синь поклонялся снова и снова.

– Кстати, действительно ли это Му Чжимин, сын герцога Янь и великий генерал армии Жун Янь – Гу Хэянь, остановили тебя в тот день?

– Все верно.

– Му Чжимин.. этот Му Чжимин снова. – Фу Ци был холоден. – Он пытался заручиться благосклонностью, а вместе с ним и властью генерала Юйлинь. Если бы он действительно заманил генерала на свою сторону, не означало бы это, что Фу Цзи Ань может легко взойти на трон? Хм... с детства мой императорский отец всегда отдавал благосклонность Фу Цзи Аню. Если бы он получил бы военную мощь армии Жун Янь, то даже мой титул наследного принца и этот Восточный дворец мог бы переключиться в его руки...

Фу Ци стиснул зубы, и его глаза приобрели убийственное намерение – настолько сильное, что мог вызвать озноб у любого, кто посмотрел бы на него.

Сейчас он ничего не может сделать против генерала Юйлинь, но…..

Глава 71 - Брачный возраст

Восьмой лунный месяц. В столице летняя жара исчезла благодаря осенней росе.

п. п. лето короче.

Во второй половине дня Му Чжимин сидел в своей комнате и внимательно читал книги из Министерства обрядов. В какой-то момент Цай Вэй вошла в кабинет с тарелкой фруктов и зеленым чаем. Аккуратно поместив их перед Му Чжимином, она спросила:

– Молодой господин, почему вы в последнее время остаетесь в своей комнате? Почему бы вам не пойти и не навестить генерала в его резиденции, как вы делали это раньше?

Му Чжимин улыбнулся:

– Я больше не могу посещать резиденцию генерала.

– Тогда вам стоит провести время на улице на улице с А-Инем. Посмотрите, каким был А-Инь в последнее время. Не было ни одного дня, когда он не уходил на улицу… и даже когда он возвращается в резиденцию, кажется, что он все еще находится снаружи.

– Пусть он гуляет. В любом случае, у него нет никакой работы. – Му Чжимин рассмеялся.

Цай Вэй вздохнула:

– Молодой господин, вам столько же лет, сколько и А-Иню. Как вы можете быть таким сдержанным? Я начинаю бояться, что вы можете умереть от скуки.

Му Чжимин просто улыбнулся ей и ничего не сказал.

Из ниоткуда молодой слуга подбежал к дверям комнаты:

– Молодой господин, хозяин и госпожа призывают вас прийти в боковой зал.

– Хорошо. Я пойду прямо сейчас.

Как только Му Чжимин прибыл в боковой зал, Му Божэнь и мадам Гун уже сидели на диване. После того, как Му Чжимин вежливо поприветствовал их, мадам Гун улыбнулась ему:

– Ли Чжу, проходи и сядись рядом со своей матушкой.

Му Чжимин кивнул и сел рядом с мадам Гун:

– Интересно, почему же отец и мать позвали своего сына?

Мадам Гун улыбнулась и сказала:

– Мы хотим обсудить с тобой кое-что важное.

– Что-то важное? – Му Чжимин становился все более и более озадаченным.

Выражение Му Божэня на лице выглядело как-то неудобно. До такой степени, что он слегка прокашлялся и подмигнул мадам Гун, ожидая, когда она что-то скажет.

В тот самый момент умный Му Чжимин понял, о чем хотят поговорить его родители.

Как он и ожидал, мадам Гун тепло и любезно улыбнулась, а затем сказала:

– Ли Чжу, ты уже достиг этого возраста, так что пришло время поговорить о твоем браке.

Му Чжимин был так ошеломлен, что даже не знал, что ответить.

Мадам Гун продолжила:

– Мы позвали тебя сегодня, чтобы спросить, есть ли у тебя кто-то, кто тебе нравится. Если нету, то твои родители подберут несколько кандидаток. Когда придет время, мы найдем самого известного свата в столице, обменяемся карточками и прочитаем восемь символов[1]. Мы сделаем все возможное, чтобы найти тебе счастливый и гармоничный брак.

[1] В Китае родители жениха и невесты писали «Восемь символов» друг друга, т.е.е. год, месяц, день и время рождения на листе бумаги. Затем этот лист бумаги обменивался между двумя семьями, чтобы сравнить Восемь Символов, а также подтвердить, будут ли жених и невеста подходящими друг другу. Если кандидаты не совпадали символами, брак считался плохим. Все зависело от года, месяца, дня, часа и знака животных обеих сторон)))))))

– Отец, мать… – Му Чжимин почти шептал: – Я… – Однако, прежде чем он смог что-либо сказать, его рот снова закрылся, не продолжая то, что он хотел сказать.

– Хм? – Мадам Гун внезапно обрадовалась: – Может быть, мой Чжу действительно нашел кого-то, кто ему нравится?

– Я… – Му Чжимин колебался. – Я...

Му Божэнь ударил по стулу:

– Если у тебя есть кто-то на уме, говори кто. Если никого нет, то не нужно так много колебаться!

– О, дорогой. – Мадам Гун поспешила вмешаться. – Не торопи его – дитя стесняется.

Му Чжимин внезапно встал и склонил голову:

– Отец, мать, вы можете дать своему сыну десять дней, чтобы подумать над этим? Через десять дней ваш сын даст ответ отцу и матери.

– Хорошо. – Мадам Гун кивнула. – Ли Чжу, отец и матушка надеются, что ты сможешь найти своего обозначенного судьбой человека. Если у тебя есть кто-то, в кого ты влюблен, скажи отцу и матушке, хорошо? Тебе не нужно слишком беспокоиться о семейном происхождении этого человека. Отец и матушка просто хотят, чтобы Чжу был счастлив.

Не произнося ни слова, Му Чжимин совершил глубокий поклон и ушел из бокового зала.

В тот момент мягкий голос мадам Гун тихо прошептал:

– Может быть, у этого дитя действительно есть кто-то, в кого он влюблен?

Му Божэнь покачал головой и вздохнул:

– Моя госпожа, тебе не кажется, что что-то давит на сердце дитя?

– Хм, кажется, что давит на него что-то действительно тяжкое…

На следующий день Му Чжимин отправился к Императорскому двору. После аудиенции с Императором и обсуждения политики Му Чжимин отправился во дворец Фэн И, чтобы посетить Благородную наложницу Нян Нян.

Как только Благородная наложница увидела Му Чжимина, она тыкнула в него пальцем, постучала его по лбу в полном возмущении и обвиняя в том, что он совсем не приходит к ней. Му Чжимин, со своей стороны, беспомощно ответил:

– Благородная наложница, я уже коронован[2], поэтому мне не так легко получить доступ к гарему[3], как раньше. Чтобы войти, мне нужно получить указ от Императора.

[2] Буквальный перевод – "молодая корона". В древнем Китае мужчин называли "молодой короной" в возрасте 20 лет. В этот период длинные волосы мужчины должны быть связаны «узлом», и он начинал носить взрослую коронку (чтобы показать свою взрослую жизнь) после празднования «церемонии коронации», где ему давали вежливое имя. Однако, несмотря на то, что молодые люди, возможно, уже считались взрослыми, их тела все еще не полностью созревали/становились сильнее, поэтому их все еще считали относительно молодыми. По этой причине их отличали тем, что называли "молодой короной".

[3] Единственными людьми, которых допускали в гарем, были евнухи (кастраты), чтобы гарантировать, что любой ребенок, рожденный в гареме, был от императора, а так же мужчинам не разрешалось служить женщинам гарема императора.

Несмотря на то, что она жила в Императорском дворце много лет, красотой и безудержным духом Благородной наложницы Нян Нян никогда не пренебрегали. Благородная наложница все еще была такой же спокойной, как горный олень. В тот момент Благородная наложница положила свою руку на подбородок и сказала:

– Ах, в таком случае я не виню тебя. Сяо Чжу, проходи, поешь со мной семена дыни и расскажи мне о наруже. Цветы лотоса храма Юнцюань к югу от окраины городских стен все еще красивы, как и раньше? Подожди минутку, Сяо Чжу, если ты недавно коронованный молодой человек, почему ты еще не женился?

Му Чжимин беспомощно рассмеялся:

– Благородная наложница, почему ты вдруг поднимаешь этот вопрос...?

Благородная наложница Нян Нян прижала семена дыни к столу и ответила:

– Вчера я что-то слышал о браке, так что я просто случайно вспомнила, что ты тоже в том возрасте, когда женятся.

– Хм? Брак? – Му Чжимин потянулся, чтобы взять семена дыни.

Благородная наложница ответила:

– Его Величество император вызовет генерала Юйлинь – Гу Хэяня, чтобы предложить брак с принцессой Цинхэ и сделать его своим зятем. Родная мать принцессы Цинхэ, наложница Фэй, была в восторге, когда услышала об этом, и с тех пор поет и поет нам об этом в уши.

Как только Благородная наложница закончила говорить, семена дыни, которые Му Чжимин только что взял в руку, упали на стол, рассыпаясь во все стороны.

Когда Благородная наложница увидела это, она забеспокоилась:

– Хм? Сяо Чжу, что-то не так?

– Ничего... все в порядке. – Му Чжимин восстановил чувства, поспешил собрать семена дыни в панике и слабо улыбнулся благородной наложнице, будто извиняясь.

Благородная наложница просто подумала, что семена дыни, возможно, случайно выпали из его руки, поэтому она больше не думала над этим вопросом.

– Ты помнишь весеннюю охоту, когда молодой генерал Гу выстрелил тремя стрелами в воздух, привлекая внимание всех присутствующих? В то время уже было известно, что этот молодой человек станет большим талантом в будущем. На самом деле, когда Гу Хэяню было еще 17 лет, Его Величество Император хотел предложить ему брак. Но именно в том же году вопрос о войне на границе был более актуальным. Генерал Гу покинул столицу и не возвращался в течение пяти лет. Теперь, когда генерал Гу вернулся, конечно, Его Величество император подумает о том, чтобы снова предложить ему брак. Кажется, он очень заинтересован в этом деле. Ли Чжу?

– Хм? – Му Чжимин снова пришел в себя и спросил: – Что сказала, Благородная наложница?

Благородная наложница Нян Нян спросила его с очевидной озабоченностью:

– Почему ты так отвлекаешься сегодня, Чжу? Ты плохо себя чувствуешь?

Му Чжимин в спешке покачал головой:

– Нет-нет.

– Ты действительно в порядке?

– Да, у меня все хорошо.

– Хорошо..

После этого они разговаривали с благородной наложницей на другие темы, чтобы снять беспокойство, когда Му Чжимин вернулся в резиденцию герцога Янь, был почти вечер. Цай Вэй спросила Му Чжимина, собирается ли он ужинать, но Му Чжимин покачал головой и сказал ей, что не голоден. Однако вместо того, чтобы вернуться в свою комнату, Му Чжимин медленно шел по саду резиденции. Когда Му Чжимин добрался до павильона бамбукового леса, он, казалось, внезапно что-то вспомнил, поэтому поспешно подошел к центру павильона, поднял халат и медленно сел на каменную скамейку.

Когда Вэнь Хэй Инь вернулся в резиденцию Му, уже было темно. В руке он нес коробку с едой из красного дерева и с нетерпением бежал к комнате крыла Му Чжимина. Однако, когда он пришел, он не смог его найти.

Вэнь Хэй Инь немного озадачился, поэтому он пошел искать Цай Вэй. Когда Цай Вэй увидела его, она спросила его с улыбкой:

– А-Инь, ты только что вернулся? На этот раз ты снова ходил помогать столичной префектуре? Хм? Что у тебя в руке?

– Сладкое. Разве Молодой Мастер не любил есть выпечку в детстве? – Вэнь Хэй Инь держал коробку перед глазами Цай Вэй и громко рассмеялся: – Сегодня я проходил мимо, поэтому остановился, чтобы купить.

– Ты проходил мимо..?? Почему ты так далеко уходил? – Цай Вэй была в шоке. Очень далеко..

Затем глаза Вэнь Хэй Иня избегали заинтересованного взгляда Цай Вэй: – Я, я действительно хорош в Цингуне. Эх, где же Молодой мастер?

– Молодой господин сидит там – в павильоне бамбукового леса. – Цай Вэй вздохнула. – Я не знаю, что с ним не так, но как только он вернулся из Императорского дворца, он пошел сидеть туда, не сказав ни слова. Он даже не хотел ужинать.

– Что?! Он не ел? Как это может быть? – Вэнь Хэй Инь волновался.

– Он сказал, что у него нет аппетита. Хм, А-Инь, почему бы тебе не дать ему выпечку? Может быть, сладкое пробудит аппетит молодого господина и он его поест.

– Ммм! – Вэнь Хэй Инь кивнул и побежал к павильону Бамбукового леса с коробкой в руке. Издалека Вэнь Хэй Инь увидел Му Чжимина, сидящего в полном одиночестве, молча наблюдавшего, как ветер шествует через бамбук. В пустом дворе контур лица молодого гунцзы, одетого в черные официальные одежды, сверкал несравненной красотой, в то время как его великолепные глаза сияли под серебряным лунным светом, где тени бамбуковых деревьев мягко ласкали его фигуру.

Вэнь Хэй Инь вдруг вспомнил, что видел подобную сцену раньше.

Когда ему было четырнадцать лет.

– А-Инь. – Му Чжимин тихо позвал, когда услышал приближение шагов. Когда Му Чжимин повернул голову, он встретился с взглядом Вэнь Хэй Иня, который был не сильно далеко от него.

– Молодой мастер, как ты можешь пропустить ужин? Разве не больно быть голодным? – Вэнь Хэй Инь подошел и положил коробку с едой на каменный стол. – Это выпечка, которая тебе нравится. Я также купил твою самую любимую выпечку – торт из османтуса. Молодой мастер, почему бы тебе не съесть немного?

– Хорошо. – Му Чжимин тепло улыбнулся.

– Молодой мастер, что с тобой?

Му Чжимин не решался сказать мгновение, но в конце концов сказал:

– Вчера отец и мать упомянули вопрос о моем браке.

Глаза Вэнь Хэй Иня расширились, и его руки резко стукнули по каменному столу:

– Брак?!!!!! Что? Что?!!! Это нормально... Я имею в виду, это, это... Итак, это то, о чем ты беспокоишься, молодой мастер?

Му Чжимин покачал головой, но в следующую секунду кивнул.

– Да или нет? Что значит кивнул и покачал головой? – Вэнь Хэй Инь спросил, чувствуя себя еще более озадаченным, чем раньше.

– Просто есть что-то, что я не могу понять.

– Что это? Скажи это, и, возможно, я смогу помочь тебе подумать об этом.

Му Чжимин улыбнулся Вэнь Хэй Иню:

– А-Инь, помнишь, когда нам было четырнадцать лет, и однажды я проснулся утром и плакал, а потом сидел неподвижно в этом самом Бамбуковом лесу практически весь следующий день?

– Помню! – Вэнь Хэй Инь быстро ответил. – Я хорошо это помню. Я не знал, что случилось с тобой в тот день, но когда ты проснулся, ты встал с постели, чтобы найти хозяина и госпожу, даже не переодевшись и не обувшись. Я также помню, как слышал, как ты говорил много глупостей, пока плакал. Затем, на следующий день, ты просто сидел здесь, ничего не говоря и игнорируя всех. В то время ты напугал абсолютно всех.

– На самом деле, я много думал в тот день. Я думал о многих вещах, например о том, что буду делать в будущем. В том числе на ком я должен жениться.

– Хм? И на ком же? – с любопытством спросил Вэнь Хэй Инь.

– Имперская армия. Тысяча кавалерийских гвардейцев.

Вэнь Хэй Инь становился все более и более озадаченным:

– На стольких многих людях и сразу??

Му Чжимин улыбнулся. Но улыбка была очень мелкой, совсем не похожа на искреннюю:

– У всех главнокомандующих и военных генералов есть дочери, близкие к моему возрасту.

– О… – Вэнь Хэй Инь стал задумчивым. Но чем больше он думал об этом, тем больше Вэнь Хэй Инь чувствовал, что что-то не так. – Молодой мастер, услышав это, я не могу найти ничего странного. Что ты так запутался, Молодой мастер?

Му Чжимин повернулся лицом к зеленому бамбуковому лесу и горько пробормотал:

– А-Инь, единственное, на чем я был сосредоточен в этой жизни до сих пор, это защита семьи Му и тебя. Давным-давно я сидел на этой очень холодной каменной скамейке и целый день думал о том, что мне делать. С четырнадцати лет и до сих пор я хожу по тонкому льду, дрожа от ужаса от ошибки и падения... Но теперь я достиг решающей точки, когда я не должен колебаться, и все же здесь я сомневаюсь. Как ты думаешь, почему так?

– Молодой мастер... Я не совсем понимаю… – Услышав слова Му Чжимина, Вэнь Хэй Инь почувствовал себя потерянным в непонятном потоке мыслей. Почесав голову, Вэнь Хэй Инь попытался немного подумать над этим, но, наконец, спросил: – Но... Но когда ты не сомневаешься, о чем ты думаешь или… о ком?

Глава 72 - Наследный принц

Яркая луна стояла над неожиданно тихим двором. Му Чжимин в тот момент стоял на месте. Казалось, он серьезно думал о чем-то, когда смотрел на бамбуковый лес перед собой с потерянным взглядом.

Вэнь Хэй Инь осторожно позвал Му Чжимина, чтобы не испугать его его.

Му Чжимин внезапно пришел в себя. Однако по какой-то причине он казался ошеломленным, даже немного нервным:

– Что? Что такое?

Вэнь Хэй Инь указал на коробочку с едой из красного дерева на каменном столе:

– Молодой мастер, съешь немного выпечки. Голод может плохо влиять на разум.

– Влиять? Ах... да, хорошо… – Му Чжимин сделал пару глубоких вдохов, посмотрел на Вэнь Хэй Иня и сказал: – А-Инь, давай вернемся в комнату.

– Да, здесь довольно ветрено. Я боюсь, что ты заболеешь. Кстати, Молодой мастер, ты уже понял то, что не мог понять?

Му Чжимин не ответил. Вместо этого он просто сказал:

– Давай поторопимся. Я немного голоден.

– Хорошо, хорошо! Давай поторопимся.

На следующий день Му Чжимин присутствовал на Императорском дворе, как обычно, и обсуждал дела в южной стороне зала Сюаньдэ. Сначала Му Чжимин думал, что министр обрядов упомянет брак, который Император даровал генералу Юйлинь – в конце концов, брак императорской принцессы был событием первостепенной важности для императорской семьи, поэтому свадебная церемония должна проводиться Министерством обрядов.

Однако даже после ожидания во все утро министр обрядов и словом не обмолвился.

После утреннего собрания Му Чжимин не смог сдержаться, поэтому он решил спросить сам.

Услышав его вопрос, министр обрядов был совершенно смущен:

– Какой брак? Я не слышал о таком. Му Чжимин, ты не можешь говорить такую ерунду таким небрежным образом.

Му Чжимин отреагировал почти сразу извиняясь за свою глупость.

Попрощавшись с министром обрядов, Му Чжимин чувствовал себя еще более растерянным, чем до этого. В конце концов, Благородная наложница никогда не шутила с ним о таких вопросах. Она сама сказала, что император хочет сделать Гу Хэяня своим зятем, заварганив его мужем принцессы. Однако, если это так, то почему министр обрядов не знал об этом...?

Может ли это быть...

…Гу Хэянь отказался от брака?

В то время в зале Сюаньдэ наследный принц Фу Ци попросил аудиенции у императора. Когда он вошел в зал, он увидел императора, сидящего за золотым столом, украшенным резьбой дракона, просматривающего документы.

– Приветствую Имперского отца. – Фу Ци склонил голову.

– Ци-эр, ты как раз вовремя. Помогите мне ознакомиться с документами. – Император указал на кучу мемориалов вокруг него.

– Да. – Фу Ци шагнул вперед и почтительно встал на колени на своей стороне. Подобрав один из листов, Фу Ци открыл его, а затем сказал:

– Эр-Чэнь[1] слышал вчера, что Императорский отец хотел предложить генералу Гу брак, но генерал Гу отказался.

[1] Достаточно странное местоимение на самом деле (имея в виду, что ласкательный суффикс уходит на место приставки. Оно используется принцами о себе в 3 лице при обращение о себе при императорском отце. (типо этот сын)

Услышав это, император слегка поднял глаза, чтобы посмотреть на Фу Ци, а затем засмеялся:

– Ты довольно быстро узнаешь о делах гарема.

В этот момент Фу Ци не осмелился сказать хоть слово.

Император положил мемориал из руки на стол, снова развернул его и спросил:

– Что ж... тебе есть что еще сказать?

Фу Ци склонил голову и сказал:

– Эр-Чэнь не осмеливается говорить ерунду. Просто Эр-Чэнь не понимает, почему Гу Хэянь не хочет жениться на императорской персоне. Это потому, что он считает, что сестра Цинхэ недостойна власти, которую он имеет со 100 000 элитных солдат армии Жун Янь?

Услышав эти слова, взгляд императора стал ожесточенным и ужасающим. Однако его слова совсем не раскрывали его истинных намерений. Император просто покачал головой и беспомощно улыбнулся:

– Ци-эр, ты всегда был чувствительным и паранойным с детства. Даже сейчас, когда ты вырос, ты все еще такой же, как и в детстве.

– Имперский отец преподал мне урок. – Фу Ци опустил голову, но потом еще раз настоял: – Но Имперский отец, это обоюдоострый меч. Даже если он убьет врага, он также может причинить вам боль. Этот меч не проявляет никакой заботы, поэтому Эр-Чэнь опасается, что человек, держащий меч, может питать злые намерения. Единственный способ чувствовать себя более безопасно – это держать этот меч в своих руках.

– Действительно, довольно утешительно быть непринужденным. Но знаешь ли ты, как использовать острый клинок этого меча, чтобы убить врага?

– ... Императорский отец... Это... Эр-Чэнь......

– Ци-эр, правильно быть осторожным и держать меч под наблюдением. Но между правителем и субъектом не должно быть никаких подозрений. – Император был серьезен: – Семья Гу оставалась верной и добродетельной по отношению к Великой династии Цзинь в течение нескольких поколений с момента ее основания. Их преданность стране также была отражена в учебниках истории. Даже предыдущий император сделал клятву Белой Лошади[2] с семьей Гу, понимаешь?

[2] По факту это жест так называемого мира, которая появилась при Лю Бане. (о ней есть упоминание в достаточно интересном китайском фильме, который я давно смотрела: 鸿门宴 )

Фу Ци, однако, поспешно настаивал еще раз:

– Имперский отец, Эр-Чэнь просто считает, что Гу...

– Хорошо, остановись немедленно. – Император прервал слова Фу Ци. – Я могу сказать, что ты не хочешь просматривать мемориалы. Иди.

Фу Ци опустил глаза, поклонился и сказал:

– Да...

Отступая, Фу Ци услышал, как Император спросил евнуха рядом с ним:

– Что Цзи Ань делает в эти дни? Я очень по нему скучаю. Ах, я пока перестану читать мемориалы и пойду во дворец Фэн Июю я скучаю по благородной супруге Нян Нян.

Наследный принц Фу Ци склонил голову и вышел из зала Сюаньдэ. Выйдя на улицу, он поднял голову и направился к Восточному дворцу. Однако с каждым шагом в его сердце зарождалось все больше обиды.

О каких "поколениях лояльности и виртуозности" вы говорите? Это всего лишь оправдания!

Ты просто не желаешь что-то делать!

Я никогда не позволю, чтобы у меня забрали титул наследного принца, не говоря уже о том, чтобы позволить вам отдать его своему любимому королю Сианю!

Вы уже знали, что должность главнокомандующего армией Жун Янь однажды будет у Гу Хэяня, поэтому вы намеренно позволили Гу Хэяню преподавать боевые искусства Фу Цзи Аню, когда он был молод! Вы позволили сформировать нерушимые отношения между королем Сианем и генералом Юйлинь, чтобы позже Фу Цзи Ань не мог быть подавлен могущественной властью Гу Хэяня!

Я твой первенец!

Я хозяин Восточного дворца. Я наследный принц Великой Цзинь!

Я! Только и я!

Глава 73 - Похоже, он собирается жениться

На окраине столицы огромное озеро Жи юэ Тань[1] мерцало, пока ивы свисали на его песчаные берега.

[1] Озеро Жи юэ Тань – озеро Солнца и Луны, которое расположено на острове Тайвань в уезде Наньтоу (так же является самым большим озером на этом острове).

Внезапно в воздухе пролетел молодой человек в синих одеждах. Его ноги слегка коснулись ветки ивы, которая касалась воды, от чего пошла водная рябь.

Юноша был словно ласточка: прыгнув, он уверенно приземлился прямо возле павильона посреди озера.

За каменном столом, что находился возле павильона, стоял кувшин вина и подойдя к нему с самодовольной улыбкой, он похлопал по нему рукой.

Вскоре после этого с ним рядом приземлился еще один юноша со вздохом.

– Ты снова проиграл! – Вэй Хэй Инь взял горшок с вином в руки, подбросил в воздух и поймал. Он сел на ограду павильона, положил руки на колени и воскликнул: – Это вино принадлежит мне!

Пэй Хантан громко рассмеялся:

– Убежден сердцем и словом[2].

[2] Идиома. Она используется на серьезные выражения (то есть не стеб), обозначая стойкую позицию согласия и убежденности в чем-либо.

Вэнь Хэй Инь сидел, крепко обнимая кувшин с вином, сжимая и облизывая свои губы с очень прожорливым видом.

Пэй Хантан сел рядом с ним и засмеялся:

– Если хочешь пить, то открывай вино – я не буду у тебя его забирать.

– У тебя все равно не получится. – Вэнь Хэй Инь сжал на мгновение губы и сказал: – А чашек нет? Как-то неприлично будет из горла.

Пэй Хантан нежно на него взглянул, наклонился и усмехнулся:

– Мелочь, если ты хочешь чашку, я могу ее тебе дать.

Вэнь Хэй Инь оглянулся вокруг: ни слева, ни справа не было никаких магазинов, а Пэй Хантан совсем не выглядел так, будто имеет с собой чашку, от чего у него заиграло любопытство:

– Где же ты возьмешь чашку?

Пэй Хантан улыбнулся еще шире:

– Если я принесу две чашки, ты поделишься со мной вином?

п. п. господиииии, такие хорошиееее

Сначала подозрительно зыркнув, а потом чутка подумав, он уверенно кивнул.

– Будь терпеливым. – Пэй Хантан встал все с той же улыбкой и, взмыв в воздух, приземлился на берег, взял несколько листов лотоса и сложил из них две чашки.

– Хех, бери. – Пэй Хантан еще ласковее улыбнулся, пока протягивал чашку.

Вэнь Хэй Инь обрадовался и взял чашку из листа лотоса:

– Ты ее сам сложил? Кто тебя научил?

Пэй Хантан немного грустно улыбнулся:

– Красивая женщина.

Вэнь Хэй Инь резко сунул в руки Пэй Хантана сосуд с еще даже не вскрытым вином:

– Никакой выпивки, пошли.

Пэй Хантан, держа в одной руке вино, приобнял Вэй Хэй Иня другой, заставляя его снова сесть на ограждение, быстро разлив вино по чашкам, он протянул ему одну с улыбкой:

– Не стоит волнений. Почему же больше никакой выпивки? Когда мне одиноко, я всегда пью. Разве не жалко не выпить? Когда у тебя есть хорошее вино, то ты просто обязан его попробовать.

– Мне это больше неинтересно, иди пей с красивой женщиной. – он встал и быстро сжал кулак в прощание.

Пэй Хантан громко рассмеялся и снова приобнял Вэнь Хэй Иня:

– Но моя мать не умеет пить.

Вэнь Хэй Инь взял чашку с вином и сделал легкий глоток, чувствуя очень приятное послевкусие.

Оба распили вино, после того, как чокнулись, когда на небе перекатывалась темень, теплый ветерок немного обдувал их, а журавли пели у озера.

Тишину прервал голос Пэй Хантана:

– Мелочь, а ты к кому относишься?

п. п. как я понимаю, а точнее, как скорее всего и есть, тут имеется в виду что-то типа знака зодиака.

Вэнь Хэй Инь Был достаточно озадачен:

– Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

Глаза Пэй Хантана засверкали:

– Если я скажу, что смогу сложить твой знак из лотоса, ты мне поверишь?

– Поверю. – Вэй Хэй Инь допил вино. – Но я не знаю свой знак. Если тебе так надо, то он такой же, как и у моего Молодого мастера.

– А твои восемь символов?

– Не знаю.

– Да как же ты можешь их не знать? Разве твои родители не записали их, когда ты родился?

Вэнь Хэй Инь взглянул на Пэй Хантана, а затем перевел взгляд на мерцающее озеро:

– У меня нет родителей, меня нашли в храме для поклонения Будде.

Пэй Хантан выглядел смущенным:

– Я… Извини, я сказал такую чепуху.

– Все в порядке. – Вэнь Хэй Инь выглядел безразлично. – Сейчас то все хорошо.

Пэй Хантан посмотрел на него и увидел, что ему действительно все равно и что его вид совсем не был таким, будто он притворяется. Он вздохнул и немного наклонился, снова приобнимая Вэнь Хэй Иня за плечи.

– Откуда вообще такая тяга обнимать людей за плечи? – Вэнь Хэй Инь тряхнул плечом, но это не помогло избежать руки и поэтому он просто отодвинулся, от чего он оказался полностью прижатым к столбу.

– Не убегаааай. – Пэй Хантан, выглядя абсолютно грациозно, пододвинулся и мягко скользнул по его плечу, снова обнимая: – Мелочь, позволь-ка мне с тобой кое о чем поговорить. Тебя действительно не волнует к кому ты принадлежишь?

– Да какая вообще разница?

– Когда люди спросят тебя о твоем знаке, ты можешь сказать, что обезьяна, хорошо?

– Почему?

– Потому, – Пэй Хантан ласково улыбался. – что я принадлежу к змее.

Вэнь Хэй Инь был очень озадачен:

– Ну и что? Какое это вообще отношение имеет ко мне?

– Видишь ли, змея либо на три года младше, либо на три года старше обезьяны, ну а ты явно младше меня, так что если я змея, то ты – обезьяна, не здорово ли?

– У тебя наверняка какие-то плохие намерения.

– Просто пообещай мне, что выполнишь такую мелочную просьбу.

– Нет.

Пэй Хантан бесстыдно двинулся вперед, кладя руку на столб, тем самым нависая над Вэнь Хэй Инем:

– Правда не согласен?

Сам Вэнь Хэй Инь ничего неприличного в их позе не видел и только уверенно помотал головой:

– Не согласен.

Пока они спорили меж собой, мимо них прошел рыбак и взглянув на них, стал ругаться:

– Такое бесстыдство, да еще и на виду у всех!

– Ты слышал это? Он сказал, что мы подходим друг другу.

– Отпусти меня! – Вэнь Хэй Инь был зол от своего смущения.

– Ладно-ладно! – увидев, что Вэнь Хэй Инь начинает сжимать руки в кулаки, Пэй Хантан быстро отстранился от него с улыбкой и отступил на несколько шагов назад. – Я же просто шучу! Не сердись.

Вэнь Хэй Инь фыркнул:

– Давай продолжим.

Пэй Хантан взял две чашки и наполнил их вином.

– Му-гунцзы в последнее время сильно занят? Для избежания подозрений нам совсем нельзя видеться?

– Хочешь увидеться с моим Молодым мастером?

– Спросить кое-что.

– Молодой мастер… очень занят, кажется, он женится…

Пэй Хантан вздрогнул и обронил чашку, от чего весь пол был в вине:

– Что!??!? Женится????? Му Чжимин будет жениться????????? На ком!?!? Уже все решено??

– Почему ты так взволнован?

Пэй Хантан сжал руки в кулаки и поджал губы:

– Это… это длинная история… Ты так и не ответил на вопрос: на ком?

– Я сам не знаю. В последнее время Молодой мастер очень задумчив. Может быть, это дочь командующего императорской армии, а может кто-то другой, но я точно могу знать – господин и госпожа не выберут Молодому мастеру плохой брак.

– Значит, подарок не вручен и помолвки не было, да??

– Ага. – Вэнь Хэй Инь кивнул.

Пэй Хантан вздохнул с облегчением.

– Что такое?

– Ничего, давай продолжим пить.

Ночью похолодало и стало темнее, когда Вэнь Хэй Инь вернулся в резиденцию. Идя в свою комнату, он прошел мимо комнаты Му Чжимина, где все еще горел свет.

Вэнь Хэй Инь шагнул к двери и постучал.

Раздался голос Му Чжимина:

– Кто?

– Молодой мастер, это я.

– А-Инь? Входи.

Осторожно толкнув дверь, он вошел в комнату и встретил нежный взгляд Му Чжимина:

– А-Инь, что-то случилось?

– Молодой мастер, у меня есть вопрос. – Вэнь Хэй Инь сделал несколько шагов в комнату.

– А? А-Инь, ты что, пил? – Му Чжимин удивился.

Вэнь Хэй Инь в испуге отступил на несколько шагов назад:

– Я сильно пахну алкоголем? Прости, я сейчас пойду помоюсь!

– Все в порядке, я просто спросил невзначай, потому что ты редко пьешь алкоголь в будние дни. – Му Чжимин быстро сказал: – Не уходи, иди сюда ко мне, что ты хочешь у меня спросить?

– Это… есть ли какая-нибудь поговорка о знаках обезьяны и змеи?

Му Чжимин был озадачен:

– Почему ты вдруг спросил об этом?

– Просто… ну… – взгляд Вэнь Хэй Иня был очень нерешительный.

– Змея и обезьяна… – Му Чжимин улыбнулся на мгновение. – Я вспомнил, что эти два знака – знаки неба и земли.

– Небо и земля? Что это означает?

– То есть, они созданы друг для друга. Если они женятся, то будут счастливы всю свою жизнь вместе. А? А-Инь? почему твое лицо такое красное?

– Я…А… Я.. же.. Я же ведь пил… И такое лицо… А-эм.. алкоголь… Ах, Молодой мастер, а как дела с твоим браком?

Му Чжимин опусти взгляд:

– Еще нет.

Завтра будет конец десяти дней, о которых он договаривался со своими родителями, но он все еще не решился.

– Это очень важное жизненное решение, так что тебе стоит обдумать все несколько раз и принять верное решение.

– Я действительно иногда неприятный?

Вэнь Хэй Инь закричал:

– Молодой мастер, кто тебе такое сказал?! Я возьму и побью этого человека!! Ты самый умный и красивый человек, которого я когда либо встречал!!

– Понятно. – Му Чжимин, достаточно сильно удивленный такому красноречивому высказыванию Вэнь Хэй Иня, засмеялся. На мгновение, снова погрузившись в себя, он стал очень печальным, отчего снова повторил: – Понятно…

Вэнь Хэй Инь осторожно спросил:

– Молодой мастер, ты в порядке?

– Все в порядке, я принял решение. – Му Чжимин поднял голову. – Я не могу читать и понимать всех людей, поэтому, мне просто нужно идти по своему первоначальному плану.

– Молодой мастер, о чем ты говоришь?

– А-Инь, я обязательно буду защищать семью Му и тебя. – Му Чжимин улыбнулся. – Иди умойся и ляжем спать.

– Хорошо…

В этот момент Пэй Хантан ворвался в резиденцию Гу:

– Гу Юй И! Все не так, как надо!!

Вэнь Чжун Чэн подбежал к нему, чтобы поприветствовать:

– Господин Пэй, Молодой господин спит. Что с вами? Почему бы вам не вернуться завтра?

– Спит? Он спит, когда такое происходит!! – Пэй Хантан поспешно побежал в комнату Гу Хэяня.

Хотя он вбежал в его комнату, Гу Хэянь совсем не рассердился:

– Что такое?

– Гу Юй И, у тебя слишком большое сердце – ты действительно беспокоишься обо мне, братец. – Пэй Хантан потащил Гу Хэяня к низкому столику. – Давай, садись, у меня есть кое-что важное!

Гу Хэянь и Пэй Хантан опустились на колени по обе стороны от низкого письменного стола:

– Что случилось?

Пэй Хантан глубоко вздохнул:

– Ты знал, что Му Божэнь ищет кандидатуру в жены своему сыну?

Глава 75 - Торопись, пока он пьян

Глаза Гу Хэяня заметались. Он был ошеломлен, от чего опустил свою голову:

– Гм..

Пэй Хантан зло рассмеялся:

– Гм? Что значит это твое гмыканье? Знал ты или нет об этом, а?

Гу Хэянь же спросил в ответ:

– Знал или не знал – какое это имеет значение?

Пэй Хантан ударил по столу:

– Почему не говоришь о браке? До этого ты не знал, так пойди сейчас, когда знаешь, к герцогу Яню, и сделай предложение руки и сердца! Да, я понимаю, ты считаешь, что не пристало мужчине искать себе мужчину для брака, но покойный император-то был просвещен в таких делах! Когда он был жив, он ведь дал благословение на брак своего сына с мужчиной. Да, конечно, такие браки не распространены, но это ведь не значит, что их вообще нет! Иди и предлагай брак!

Гу Хэянь ничего не ответил и просто покачал головой.

– Да что ты тут своей головой машешь?! – Пэй Хантан не выдержал и обессилено рухнул на свою руку. – Он что, не нравится тебе?

Гу Хэянь тихо прошептал:

– Поздно. Возвращайся к себе.

Пэй Хантан был зол на столько, что казалось, что стоит ему открыть рот, как застоявшаяся кровь из его рта фонтаном польется над поместьем.

Пэй Хантан знал Гу Хэяня. Если тот так стремительно избегал этого, значит на то есть своя причина, так что он просто встал и вышел из комнаты.

Не успело пройти слишком много времени. На низкий чайный стол были положены три тары с вином и две чаши.

Пэй Хантан действительно  был очень зол:

– Когда я напиваюсь, то избавляюсь от всех забот, будешь пить?

Гу Хэянь на мгновение застыл, но потом кивнул:

– Хорошо, я вверяю свою жизнь в твои руки.

Пэй Хантан сел, открыл вино и запах полностью окутал их двоих.

Сам Пэй Хантан изначально думал, что они вдвоем поговорят по душам под луной и выпьют пару чаш, но когда он открыл вино, Гу Хэянь сам принялся разливать.

Через некоторое время вина в горшке уже не было, а печаль в глазах Гу Хэяня стала лишь сильнее.

Пэй Хантан покачал головой:

– Эй… ты действительно…

Гу Хэянь ничего не ответил и лишь взял второй горшок вина не говоря ни слова.

– Да подожди ты, как можно так быстро пить?

На войне, в казармах, Гу Хэянь не раз видел, как гвардейцы пьют, но сам он не прикасался к алкоголю уже несколько лет, отчего сейчас, выпив, он быстро опьянел.

– Хэй, ты действительно сможешь смотреть на то, как Му Чжимин выходит замуж?

Гу Хэянь вытер тыльной стороной ладони рот от вина и опустил глаза:

– У меня от силы осталось лишь пару месяцев. Моя жизнь обречена, ведь в любую минуту на поле боя я могу умереть от стрелы, от которой не смогу увернуться.

– Гу Юй И, о чем ты там бормочешь? – Пэй Хантан не услышал, но продолжил его убеждать. – Тебе нравится Му Чжимин, так дай ему это понять.

Гу Хэянь покачал головой:

– Если это не взаимно, то это принесет лишь одни проблемы.

– А если вы любите друг друга?

– Это невозможно, потому что у него уже есть любимый человек.

Пэй Хантан был шокирован:

– Что!? Уже есть любимый человек? Откуда ты это узнал?

Гу Хэянь опустил глаза:

– Я просто знаю.

Он просто знает.

Гу Хэянь потянулся уже за третьим горшком вина.

– Так. – Пэй Хантан забрал вино из его рук. – Даже если ты ему действительно не нравишься, даже если у него действительно доброе сердце, факт того, что его брак еще не определен все еще существует, так что плохого в том, что бы посвататься? Ты что, тот самый самовлюбленный человек, который не может пережить отказ?

Гу Хэянь покачал головой.

– Так чего ты, черт возьми, боишься?!

– Боюсь того, что он меня возненавидит.

После трех чарок вина Гу Хэянь был действительно пьяным. Он обнял вино и начал шептать:

– Это произойдет… всплеск… и это было… и этого достаточно.

Услышав про то, что его друг боится ненависти к себе, Пэй Хантан больше ничего не говорил.

Сделав глубокий вдох, он привел свой внешний вид в порядок и решил рискнуть:

– Я тщательно подумал над твоими словами и понял, что не должен тебя убеждать. Этот Му Чжимин вообще не стоит твоего предложения руки и сердца.

Гу Хэянь посмотрел на Пэй Хантана и нахмурился.

– Он всего лишь сын герцога – подумаешь, немного славы заработал. А ты!! – Глаза Пэй Хантана были острыми, словно морозные клинки. – А ты знаменитый генерал армии Юйлинь! Какой еще брак с таким человеком?

Гу Хэянь:

– …

Через некоторое время из комнаты выбежал Пэй Хантан, чтобы найти Вэнь Чжэнчэна, а когда наконец нашел его спящего, начал трясти его и с тревогой тараторить:

– Проснись! Поторопись! Делай дело немедля!!

– Разве это… неуместно, верно…?

– Неуместно это или нет – с этим я сам разберусь. Во всяком случае это именно то, что сказал твой Молодой господин!!! Я повторил это слово в слово! Давай выполняй, пока не поздно!!

На следующий день небо было ясным и от чего-то даже ветра не было.

Сегодня Му Чжимин не пошел в суд, а просто после завтрака сидел в бамбуковой беседке и медитировал.

В прошлой жизни, Фу И уже женился на дочери командующего запретной армией. Если это так, то Фу И имеет полную власть над капиталом. Все очень очевидно.

Если брак еще не состоялся, Фу И, можно сказать, попросту потерял свои крылья. Му Чжимин встал и вышел из беседки, попутно подзывая к себе Цай Вэй:

– Родители дома? Мне нужно кое-что спросить у них.

Цай Вэй кивнула и только тогда, когда Му Чжимин сделал несколько шагов, встрепенулась:

– Молодой господин!

– А? Что такое?

Цай Вэй помедлила, перед тем как начать говорить:

– Рано утром что-то было доставлено в резиденцию. Все думали, что это присланно для Госпожи, но я остановила… если бы Господин увидел, то могло произойти недопонимание, поэтому я подумала, что вам первому следует передать об этом.

Му Чжимин был озадачен, ведь как может проницательная и проворная Цай Вэй так колебаться:

– Откуда посланное?

– Молодой господин… это… отправлено из резиденции генерала Юйлинь.

Глава 76 - Все успокаивается

Му Чжимин был удивлен:

– Резиденция генерала Гу?

Цай Вэй кивнула.

– Ну и что же в присланном?

– Выкуп за невесту…

п. п. меня смущает этот выкуп за невесту: сами китайцы очень туго идут на саму свадьбу, сначала выполняя всю рутины перед самим знакомством молодоженов, но, Гу Хэянь сделал серьезный шаг, прислав выкуп, но выкуп за невесту называется ча ли (茶礼 – чайный подарок) или ча цянь (茶钱 — чайные деньги), а он отправил пин ли (聘 – найм), вот теперь думайте сами..( пин ли в принципе переводится так же, то есть выкуп за невесту...)

п. р. отправил то Пэй Хантан.

Цай Вэй повторила:

– Молодой господин, в приданом не украшения или деньги, а что-то сломанное.

Спустя некоторое время, выкуп за невесту уже находился в комнате Му Чжимина.

Письмо о помолвке было в золотой пудре и киновари – красивое, но без единого слова, Му Чжимин не знал, можно ли назвать это небрежностью.

Он аккуратно положил на стол письмо и перевел взгляд на выкуп.

Лакированная золотом коробка с золотым узором в виде играющих в воде уток-мандаринок и большим красным шелковым цветком, обернутым вокруг верхушки, была праздничной.

Цай Вэй не могла ни смеяться, ни плакать:

– Молодой господин, генерал Гу шутит над вами?

Му Чжимин не ответил. Когда он открыл коробку и увидел то, что внутри, его глаза расширились.

Это был арбалет “Охота на Солнце и Луну”.

Му Чжимин поднял руку и дотронулся до него, пока в голове играли воспоминания связанные с ним.

Цай Вэй была озадачена:

– Молодой господин?

Му Чжимин резко поднял голову и крикнул:

– Я еду в резиденцию генерала Гу! Сейчас же!

Звук лошадиных копыт, колес, шум природы.

Му Чжимин сидел в повозке и чувствовал, что его дом находится слишком далеко от резиденции Гу.

Чем больше он думал об этом, тем больше смущался и в итоге, все становилось более неловким.

В прошлой жизни они с Гу Хэянем были незнакомцами, между которыми и дружбой не пахло.

Хоть они в этой жизни и были друзьями, и испытали много вещей вместе, случайно брошенные холодные слова или безразличие сразу его отталкивали.

Необъяснимое приданое и выкуп выглядели как шутка, так почему же Му Чжимин так раздражен?

Повозка остановилась перед резиденцией генерала Гу и Му Чжимин быстро зашел внутрь. Вэнь Чжунчэн не удивился, завидев его, и сделав несколько шагов вперед, поприветствовал его:

– Господин Му, вы здесь.

– Где генерал Гу?

– Наш молодой господин был пьян вчера и проснулся только сейчас. Кажется, у него болит голова. – ответил ему Вэнь Чжунчэн.

Му Чжимин был ошеломлен:

– Он.. напился вчера?

– Да, господин Му. Давайте я принесу закуски. Молодой господин скоро придет.

Му Чжимин с благодарностья кивнул.

После того, как тот покинул главный зал, принеся еду, Му Чжимин нервно сделал несколько вдохов, а затем взял османтусовый торт с белой тарелки.

Сладость во рту компенсировала небольшое беспокойство.

В этот момент он услышал шаги за дверью.

Му Чжимин повернул голову и посмотрел на нее.

Гу Хэянь, одетый в белое, ворвался в зал. У него все еще была усталость от похмелья на лице, но сам он был спокоен.

Спокойствие, которое было совсем неуместным.

Му Чжимин доел пирог и встал.

Они безмолвно смотрели друг на друга.

Гу Хэянь очень тихо прошептал, опустив глаза:

– Вчера… Я был пьян и побеспокоил тебя..

Му Чжимин прервал его:

– Гу Хэянь.

Это был первый раз, когда Му Чжимин полно позвал его, да еще и с такой жесткой интонацией. Это заставило Гу Хэяня поднять голову и посмотреть прямо на него.

– Почему ты послал мне выкуп за невесту именно тогда, когда был пьян? – в вопросе Му Чжимина присутствовало немного агрессии. Его голос так же выдавал нетерпение: – Почему?

Гу Хэянь молчал.

Му Чжимин сделал несколько шагов к нему и с тревогой сказал:

– Гу Хэянь, я даже слышать ничего не хочу. Извини. Даже слушать не хочу. Ты был пьян. Я просто хочу узнать, было то глупость или безумие, о чем ты думал, используя в виде приданого арбалет “Охота на Солнце и Луну”?

Глаза Гу Хэяня вспыхнули и дыхание участилось – в сердце будто поднялась огромная бурная волна, но он по-прежнему молчал, будь на его месте камень, давно занесенный многолетним снегом.

– Гу Хэянь. – уже умоляюще позвал его Му Чжимин. – Не молчи. Скажи хоть что-нибудь.

Гу Хэянь резко закрыл глаза и когда открыл, его взгляд был полон льда, который нельзя было растопить:

– Я… Император хотел женить меня на госпоже Цинхэ, но я не хотел иметь дело с семьей императора, поэтому сказал, что мне нравятся мужчины. Присланное – убеждение для императора в правде моих слов и… больше ничего.

Му Чжимин замер на месте, тупо глядя на Гу Хэяня и только через некоторое время заговорил очень тихим голосом, будто чуть громче заговорив, разрушил бы слабое и невидимое ожидание в его сердце:

– Это все?

Гу Хэянь закрыл глаза. Воспоминания из его прошлой жизни развели в его душе холодную снежную бурю, от чего у него заболели кости:

– Это так.

Не в силах вымолвить ни слова, Му Чжимин молча поклонился и вышел из резиденции Гу. Пока он шел в повозку, его губы дрожали, и сев, он заговорил самоуничижительным тоном:

– Правильно.. о чем же я думал…

В повозке раздался сдавленный всхлип и вздох.

Глава 77 - Я считаю, что Ли Чжу – конкурент

Когда повозка вернулась в резиденцию герцога Янь, Му Чжимин вышел из кареты безэмоциональным, слуга окликнул его несколько раз, но тот не отвечал.

Молодой слуга встревожился и немного повысил голос, и только тогда Му Чжимин услышал:

– Что случилось?

– Молодой господин, возле резиденции сейчас находится повозка, посланная за вами.

– За мной? – Му Чжимин был озадачен: – Откуда повозка?

– Дворец короля Су.

Му Чжимин нахмурился, но промолчал.

Слуга напомнил ему:

– Молодой господин, повозка уже давно стоит около резиденции. Мне пойти и переговорить с кучером?

Взгляд, как и сердце Му Чжимина были словно лед:

– Нет. Я пойду. Где находится повозка?

– Позвольте вас отвести, Молодой господин.

Слуга вошел обратно в резиденцию, когда перестал видеть уезжающую повозку, чтобы продолжить свою работу.

– Это резиденция Янь! Сюда нельзя входить без приглашения! – Слуга был слишком занят, но охрана успела среагировать.

Молодой человек, казалось, прибыл в большой спешке, держа в руках какой-то нефритовый кулон.

– Если вы ищете нашего Молодого господина. – ответил слуга. – Он не в резиденции, приходите в другой день.

– Не в резиденции? – юноша в ужасе уставился на слугу. – Куда он поехал?

– Во дворец короля Су.

Любовь разрушена молчанием, чай пролит, фарфор разбит, а цветы завяли.

Он знал, что сказал не то, но собрал все свое мужество, чтобы все объяснить, но опоздал на один шаг.

Какой толк теперь в сожалении?

– Я знаю… – голос юноши в белой одежде дрожал, он повернулся, и ушел так же быстро, как пришел.

– Эй! Эй, гунцзы, кто ты?! Да кто ты, черт возьми??!! – слуга почесал затылок и пожал плечами, решив бросить это дело.

Резиденция короля Су располагалась на вершине каменных ступеней, обставленная стражами.

В своей предыдущей жизни Му Чжимин часто бывал здесь, но в этой он был тут впервые.

Когда Му Чжимин дошел до двери, он почувствовал одновременно знакомое и незнакомое чувство, но оно было мимолетным.

– Вы пришли, господин Му. – слуга подошел и поприветствовал его.

Му Чжимин последовал за ним внутрь, идя по извилистым коридорам, прямиком к водному павильону.

Слуга поклонился:

– Господин Му, его высочество ждет вас на втором этаже.

Когда он поднялся на второй этаж, то увидел Фу И, одетого в одеяние из черной и золотой парчи, сидящего у перил павильона. Перед ним стоял низкий столик из цветущей груши и желтого дерева, на котором стояла маленькая печка из красной глины и хороший чай.

– Ли Чжу, я уже давно жду тебя. Присаживайся напротив меня. – сказал он, осторожно поднимая пурпурный песочный чайник на глиняной печке, готовясь налить чаю в чашку.

Му Чжимин не шелохнулся и спокойно сказал:

– Если король Су хочет убедить меня не жениться на дочери командующего Запретной армией, то нет нужды утруждать себя словами.

Рука Фу И дрогнула и вода из чашки немного пролилась.

Му Чжимин посмотрел на него, вспоминая свою прошлую жизнь, но вот только Фу И больше не был тем, кем он восхищался.

В то время он был совсем не влюблен в него и последовав совету родителей, обменялся восемью символами с дочерью главы армии.

На следующий день Фу И позвал его к себе и попытался отговорить от брака.

Тогда он смутился и спросил почему он это делает, а Фу И посмотрел на него грустным взглядом и спросил, что неужели он не знал о его чувствах.

Ласковый Му Чжимин не хотел принимать решение о своей жизни, пока он все еще связан с Фу И, поэтому он вернулся в свой дом и умолял родителей отказаться от женитьбы.

Но в ответ на столь искренние намерения он получил записку из рук Фу И, в которой говорилось, что Му Божэнь и король Сиань – Фу Цзи Ань вступили в заговор с целью убийства наследного принца и заполучения трона.

Это печальная, грустная и нелепая история.

Услышав слова Му Чжимина, Фу И поставил чайник обратно на печь из красной глины и повернул голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина.

Му Чжимин встретил его взгляд:

– Если у короля Су нет других дел, я удаляюсь.

Сказав это, Му Чжимин повернулся, чтобы уйти, и тут он услышал, как Фу И окликнул его:

– Ли Чжу, в моей прошлой жизни я отправился в горькие холодные земли пагоды Нингу, чтобы забрать тебя, но я... не нашел тебя….

Глава 78 - Что еще я могу сделать?

Услышав это, дыхание Му Чжимина встряло и он остановился.

Хоть он смутно догадывался, что Фу И тоже мог переродиться, он не был уверен. Теперь, когда в развернутой карте оказался кинжал[1], Фу И говорит такие вещи, чтобы уже уничтожить до конца?

[1] Идиома. Был как то случай, когда на короля Циня пытались покуситься, но намерения были разоблачены, ну и типа теперь идиома значит раскрыть плохие намерения/преступление.

Он стиснул зубы, пытаясь сдержать ярость в груди, и спросил холодным голосом:

– Да даже если он то получит, что он сможет сделать?

Фу И достал платок и вытер с рук чай, который пролился на низком столе:

– Ли Чжу, я знаю, ты винишь меня, ненавидишь меня, презираешь за то, что я не смог защитить тебя, за то, что заставил тебя так страдать, Ли Чжу, мне жаль тебя.

– Фу! И! – Му Чжимин больше не мог этого выносить и повернувшись, в ярости уставился на него. – Я ненавижу тебя, ненавижу! Ненавижу, что я не разглядел твою сущность еще раньше, твое человеческое лицо и чудовищное сердце! Если бы я ясно развидел тебя, то все были бы живы и семья Му не была бы оклеветана изменниками!

Услышав эти слова, Фу И был потрясен еще больше, чем он сам.

Он встал и сделал несколько поспешных шагов в сторону Му Чжимина:

– Ли Чжу, что же ты говоришь? В прошлой жизни, после того как я занял трон, я сообщил всему миру, что Фу Ци подставил Цзи Аня и семью Му. Я очистил ваши имена, я очистил имя семьи Му, но, к сожалению, вы уже были на пути в изгнание и не знали об этом. Если бы я завоевал мир раньше и отправился искать тебя раньше, ты бы не... Я бы не…

На его лице была печаль и чуть ли не слезы.

– О чем ты говоришь? – Му Чжимин недоверчиво посмотрел на Фу И, потрясенный его отвратительным бесстыдством: – В прошлой жизни, это явно ты подделал улики, это ты написал те улики, это ты сказал всем, что мой отец и король Сиань намеревались завоевать трон!

– Когда я увидел тебя, я был очень счастлив. Неужели ты думаешь, что я единственный, кто был неблагодарным по отношению к тебе? Поверишь ли ты мне, если я скажу, что никогда не делал таких вещей?

Услышав это, Му Чжимин замер, а когда пришел в себя, нахмурился и опустил голову, потому что не знал, куда деть свой взгляд, бормоча и повторяя:

– Невозможно.

Фу И спросил его:

– Кто сказал тебе это? Это был Хо Синь, не так ли?

За день до изгнания Му Чжимина, Хо Синь рассказал ему об этом в тюрьме.

В то время он стоял на коленях в кандалах, умоляя Хо Синя сказать ему правду – он не хотел умирать за просто так.

Тогда он услышал из уст Хо Синя то, что уничтожило его сердце и привело в отчаяние.

Тот, кто предал его, был его лучшим другом, его доверенным лицом, королем Су, которым он восхищался с детства, тот, кто сказал, что обожает его, Фу И.

Му Чжимин тоже не хотел в это верить, но когда он оказался на лютом холоде и услышал, что Фу И завоевал трон, он был потрясен, поняв, что это и вправду все было подстроено.

Король Су, который с детства был непопулярен, наконец-то смог воспользоваться ситуацией и захватить трон в результате мятежа после того, как наследный принц убил короля Сианя.

Но теперь Фу И утверждает, что он не совершал ничего подобного.

Правда или ложь, предательство, покрытое интригой, так кто же не прав?

– Ли Чжу! – пока в голове Му Чжимина царил хаос, Фу И шагнул вперед и положил руки на плечи Му Чжимина: – Тюремный отдел – это люди Фу Ци, ты веришь словам Хо Синя, а не моим? – в тоне Фу И была неприкрытая мрачность.

Му Чжимин протянул руку, чтобы оттолкнуть Фу И, и сделал шаг назад, насторожившись:

– В прошлой жизни ты был единственным, кто много раз входил и выходил из кабинета семьи Му, и доказательства – из кабинета, который был перевернут с ног на голову.

– Да, это верно, но тюремный отдел также приложил глаза и руки к дому Му! Я не виню тебя за то, что ты подозреваешь меня – в конце концов, я нахожусь на свету, а тюремный отдел – в темени. Ты не видишь всей картины и введен в заблуждение клеветой.

Слова Хо Синя и аргументы Фу И были настолько громким и режущими слух, что у Му Чжимина заболела голова.

– Тогда что еще я могу сделать?! – Фу И внезапно зарычал. – Я видел, как вы все трагически погибли от рук Фу Ци, если бы я не сделал этого, как бы я мог противостоять наследному принцу, как бы я мог очистить ваше имя и имя Цзи Аня?

Му Чжимин был бессвязным:

– Я не знаю... Я больше не знаю.

– Ли Чжу, ты, очевидно, знаешь. В прошлой жизни я тебе нравился, не так ли? Тогда, во дворе резиденции Му, я поцеловал тебя, но ты не оттолкнул меня, не так ли? Человек, которого я обожаю, Ли Чжу, – это ты, и это всегда был ты, как в прошлой жизни, так и в этой. Ты веришь мне, Ли Чжу?

Глава 79 - Я согласен на этот брак

Му Чжимин глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться.

В его голосе уже не было обиды или ненависти, он просто медленно говорил:

– Эта жизнь – не та, так и нет значения, верю я тебе или нет.

– Важно! Очень важно! – Фу И сделал шаг вперед и крепко сжал руку Му Чжимина: – Я слышал, что ты собираешься жениться, верно? В этой жизни я буду хорошо защищать тебя, и никогда не позволю трагедии предыдущей жизни повториться, пожалуйста, на этот раз.

Му Чжимин молчал, медленно убирая руку Фу И, твердо и решительно. Затем он сделал шаг назад и поклонился Фу И с вежливостью, но каждое его движение было отстраненным:

– Я не буду беспокоить Ваше Высочество, прощайте.

– Ты не веришь мне, ты веришь словам Хо Синя. Ты веришь в бредни Хо Синя и думаешь, что я убил Цзи Аня и твоих родителей. Но как я мог подставить семью Му?

Му Чжимин был спокоен:

– Ваше Величество, ответ на этот вопрос есть только у вас в сердце, но, однажды, я узнаю его. – сказав это, Му Чжимин снова поклонился и повернулся, чтобы покинуть павильон, решительно и целеустремленно. В водном павильоне, где было шумно, на мгновение стало тихо и только ветер проносился по залу и морщил воду.

Фу И повернулся, снова сел за низкий столик, взял чайник на красной глиняной плите и налил себе чашку сладкого чая.

В этот момент с лестницы донеслись шаги, и когда он повернул голову, чтобы взглянуть, к нему подошла женщина, одетая в одеяние с цветами гибискуса и красную парчу с жемчужной заколкой.

Брови женщины напоминали брови Му Чжимина.

Женщина издали отдала приветствие, не решаясь подойти ближе, она настороженно смотрела на Фу И.

Фу И опустил чашку с чаем:

– Иди сюда.

Только тогда женщина осмелилась подойти к Фу И, и когда она подошла к низкому столику, тот протянул руки и притянул женщину к себе, обняв ее за талию.

Почувствовав тепло в своих объятиях, он прижался к ее лицу и тихо прошептал:

– Научи меня писать твое имя.

Женщина послушно кивнула, обмакнула кончики пальцев в чай в фарфоровой чашке и написала на низком столике. Сделала она это одним росчерком, четким и элегантным почерком.

Фу И крепко обнял ее, погрузившись в раздумья, и прошептал:

– Человек, которого я обожаю это ты, почему бы тебе не поверить в это.. в этой жизни я не позволю тебе снова пострадать, никогда...

***

Цай Вэй накрыла обеденный стол, но Му Чжимин не хотел есть, потому что у него было что-то на уме, поэтому он отложил миску всего после нескольких ложек.

Цай Вэй мягко посоветовала:

– Молодой господин, поешьте еще, не морите себя голодом.

Му Чжимин покачал головой.

Цай Вэй ничего не оставалось, как попросить кого-нибудь убрать еду, палочки для еды и тарелки, а затем принести любимое блюдо Му Чжимина – османтусовый торт.

В маленьком фарфоровом блюде лежал ароматный и мягкий торт, точно такой же, как тот, который Му Чжимин пробовал сегодня в резиденции генерала.

Когда Му Чжимин смотрел на него, ему становилось все более неуютно в груди, ведь он впервые попробовал эту земную любовь, а в его сердце остался только горький привкус.

Когда Цай Вэй увидела, что он выглядит неважно, она тихо сказала:

– Молодой господин, что с вами?

Му Чжимин спросил:

– Сестра Цай Вэй, разве это неправильно – хотеть идти по пути, который, как ты знаешь, является плохим, но ты все равно хочешь идти по нему без колебаний?

Цай Вэй задумалась на мгновение, затем мягко улыбнулась и ответила:

– Хотя это и не тот путь, пока нет сожалений, нет ничего плохого в том, чтобы идти по другому пути!

Услышав этот ответ, Му Чжимин ошеломленно посмотрел на торт и пробормотал:

– Лишь бы не..

– Кстати, Молодой господин. Бессловесное письмо о выкупе невесты и коробка с подарками, отправленные резиденцией генерала – я попрошу кого-нибудь вернуть их завтра утром?

– Сестра Цай Вэй, есть кое-что, о чем я должен побеспокоить.... – услышав указания Му Чжимина, Цай Вэй встревожилась, она в шоке посмотрела на Му Чжимина и заикаясь сказала: – Но, Молодой господин, это слишком опрометчиво... Это неправильно..... Вы обсуждали это с господином и госпожой? Первое, что вам нужно сделать, это точно понять, что именно вы хотите сделать…

На следующее утро барабаны и гонги у дома разбудили хмельного Гу Хэяня, который вчера вернулся из резиденции Му и заперся в комнате, напиваясь в одиночестве, пока чуть ли не умер.

После двух дней пьянства у него разболелась голова, а когда он открыл глаза, то не понял, где вовсе находится. Выдохнув, он услышал стук в дверь своей комнаты, и Вэнь Чжун Чэн тревожно позвал его:

– Молодой господин, выйдите и посмотрите…

Гу Хэянь прижал руку ко лбу, приподнялся и поспешно умыл лицо холодной водой, что дало ему небольшую передышку.

Он переоделся из вчерашней одежды, от которой пахло алкоголем, и вышел из комнаты, где увидел во дворе восемь красных шелковых цветочных коробок, четыре слева и четыре справа, а за ними людей, играющих музыку. Хуа-нян и тетя Лянь смотрели на золото, серебро и шелк, гусиные шкуры и редкие сокровища в коробках – они были удивлены и восхищены.

Гу Хэяню казалось, что он все еще спит.

Юноша наклонился и сделал несколько шагов вперед, он с радостной улыбкой спросил Гу Хэяня:

– Вы ведь генерал Гу, верно?

Увидев, что Гу Хэянь кивнул, мальчик поспешно протянул красно-зеленое приглашение. Гу Хэянь на мгновение замешкался, прежде чем протянуть руку, чтобы взять его.

Как только он принял красно-зеленое приглашение, мальчик тут же закричал:

– Генерал, наш Молодой господин сказал, что если вы примете это письменное приглашение, то вы готовы принять этот подарок взамен, и тогда брак будет заключен!

Голова Гу Хэяня все еще болела, и он не совсем проснулся, поэтому он спросил в замешательстве:

– Что? Кто?

Мальчик рассмеялся:

– Вы шутите, генерал? Наш Молодой господин, сын герцога Янь, министр обрядов – Му Чжимин.

Гу Хэянь был поражен молнией и мгновенно протрезвел.

У него заложило уши, и он застыл на месте без единого слова на добрую половину дня, а потом медленно открыл красно-зеленую открытку и увидел на ней всего несколько слов:

Только желание – не жалеть ни о чем.

Глава 80 - Наконец-то он узнает

Всего за один день слухи о том, что генерал Юйлинь выходит замуж за сына герцога Янь, разнеслись по всей столице.

Ходили разные слухи и догадки.

Одни говорили, что Му Чжимин, поддерживающий короля Сианя, жаждал военной власти в руках генерала Юйлинь. Другие говорили, что генерал Юйлинь с первого взгляда влюбился в несравненного юношу.

Всего за три дня об этом узнала даже вдовствующая императрица, которая так долго жила в глубине своего дворца.

Услышав об этом, она была поражена:

– Как мой старший брат мог согласиться? – и догадка Ее Высочества была верна.

Герцог Янь, Му Божэнь, был абсолютно против этого брака.

Он так рассердился, что раздувал бороду своим гневным дыханием и смотрел на Му Чжимина, который самостоятельно принял решение о браке:

– Ты действительно нечто – ты сам себя назначил без сватовства и родительского приказа! – Му Чжимин понял, что поступил неправильно, и поэтому стоял, опустив голову, и слушал ругань Му Божэня.

– Нет, я не согласен. – решительно произнес Му Божэнь, вскинув рукавом.

Му Чжимин встревожился:

– Отец!

Му Божэнь, злой и раздраженный, стал тыкать пальцем в Му Чжимина:

– Ты все еще знаешь, как называть меня своим отцом?! Я должен был отругать тебя еще тогда, когда ты оказался в центре партийного спора! За сотни лет в нашей семье, кроме тебя, все были свободны от дворцовых игрищ! Ты – сын семьи Янь, но ты не продолжишь наследие семьи Му, так как хочешь жениться на генерале Юйлинь. Я спрашиваю тебя: теперь, когда он занимает высокое положение – не уступишь ли ты ему, выйдя за него замуж? Какое имя он собирается дать тебе? Будешь ли ты его женой или его юношеской ошибкой? Му Ли Чжу, тебе не стыдно за меня?

Му Чжимин сузил глаза, пал на колени и прошептал:

– Отец, я не знаю, что ты слышал в сплетнях, но я делаю это не для того, чтобы получить власть.

– Ли Чжу! – Гун Ши выглядела расстроенной и поспешила поднять Му Чжимина, но не смогла, так что ей пришлось крикнуть Му Божэню: – Господин, ах, давайте поговорим с ребенком как следует, не нужно так сердиться.

Му Божэнь был все еще зол:

– Не становись передо мной на колени, уходи.

Му Чжимин трижды поклонился Му Божэню, встал и ушел.

Гун Ши вздохнула и подошла к Му Божэню, успокаивающе поглаживая его по спине, попросила слуг принести ему чай:

– Господин, семья Му большая и имеет большую ветвь. Ребенок сам решил жениться, это ведь не настолько плохо, так почему же ты так рассержен?

– Он ведь всегда чем-то занят – с самого начала своей карьеры он стремится к власти! Ходят слухи, что генерал хладнокровен, бессердечен и не очень хороший человек. Если однажды у него действительно появится много наложниц, то для меня, Му Божэня, это пустяк – трепать языком, а для Ли Чжу - унижение.

Гун Ши поняла всю суть его злости.

Му Божэнь пил чай, внезапно вспомнив несколько шуток от генерала Гу много лет назад. И вот теперь, когда шутки сбылись, поздно вздыхать, что в этом подлунном мире есть предопределенная судьба.

Вторым человеком, который заговорил с Му Чжимином об этом вопросе, был король Сиань, Фу Цзи Ань.

– Ты тоже думаешь, что я женюсь на генерале Гу ради власти? – спросил Му Чжимин.

Фу Цзи Ань с беспокойством сказал:

– Неважно, как об этом думаю я, главное, что наследный принц Фу Ци так думает. Му-гэгэ, этот шаг слишком опасен для тебя, если ты станешь... женой генерала Гу. Нет, даже если вы не поженитесь, теперь даже с этим слухом принц Фу Ци обязательно искоренит тебя – насколько ядовиты и безжалостны его методы, Му-гэгэ, ты же знаешь, что я беспокоюсь...

Му Чжимин покачал головой и мягко прервал его:

– Не волнуйся, этот путь сбивает с пути, но я, Му Чжимин, не из тех, кто сидит и ждет смерти.

В конце концов, Фу Цзи Ань был еще чист сердцем, так что он говорил о скрытых мотивах людей и думал об этом день и ночь:

– Значит, благоприятный день для тебя и генерала Гу назначен?

– Мой отец не дал согласия на брак, но это неважно, я знал об этом еще в тот момент, когда решился выйти замуж за Гу Хэяня, что все не может быть слишком гладко, так что эти трудности и опасности я обязательно преодолею. Просто он скоро уезжает из столицы, поэтому было бесполезно настойчиво требовать что-то от отца, даже если бы я торопился выйти за него замуж.

– Уезжает из столицы? – Фу Цзи Ань был озадачен: – Куда это генерал Гу собрался?

В ту ночь в столицу с границы прибыло военное донесение.

Враги собрали солдат и разместил их на границе между двумя странами, угрожая разжечь войну. В прошлой жизни, получив императорский указ, генерал Юйлинь не стал медлить ни секунды и отправился в путь в одночасье, несясь по звездам и луне.

Однако в этой жизни Гу Хэянь, который знал, что этот день наступит, и все предусмотрел, не отправился сразу, но все же после донесения не сомкнул глаз.

На следующий день, когда луна уже заходила, а небо было еще темным, перед резиденцией Гу Хэяна находились десятки солдат армии Жун Янь, вернувшихся в столицу вместе с Гу Хэянем, сидя на конях, они ожидали приказа своего генерала  — мчаться к границе.

Гу Хэянь, держа в руках поводья своего рыжего коня, смотрел на пустые каменные улицы и спокойно ждал чего-то.

На рассвете вдалеке послышался стук лошадиных копыт, и Гу Хэянь устремил свой взгляд туда.

Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь приехали на своих лошадях, и когда Му Чжимин увидел, что Гу Хэянь еще не уехал, он не мог не вздохнуть с облегчением.

Это была их первая встреча с момента предложения брака.

Пока они смотрели друг на друга, Му Чжимин поднял вещь, которая всю дорогу была в его руках, развернул и потряс ею. Это был плащ из черного атласа, расшитый узором пламени.

Му Чжимин шагнул вперед и накинул плащ на Гу Хэяна, опустив голову, чтобы застегнуть завязки.

п. п. мои детки уже так вырослии…

Гу Хэянь на мгновение замер, на мгновение посмотрел на брови Му Чжимина и нерешительно сказал, отводя взгляд:

– О помолвке…

– Если генерал Гу хочет отказаться от своего слова, то, пожалуйста, подумай над этим еще. Письмо о браке генерал отправил первым, поэтому я надеюсь, что генерал дважды подумает. – Му Чжимин громко и уверенно прервал его.

– Я просто не знаю, зачем ты это делаешь…

Му Чжимин спросил риторически:

– Тогда, как думает генерал, зачем я это делаю?

Гу Хэянь промолчал.

Неважно, зачем он это делает, он все равно умрет в этой битве от вражеской стрелы, как и в прошлой жизни.

Отправляться в эту битву – жестоко, да еще и с таким малым шансом выжить.

А поскольку Му Чжимин переродился, он должен знать об его смерти.

Теперь Гу Хэяню страшно не возвратиться.

Этот по факту несостоявшийся брак – зеркало его желания. Пустой мечты.

– Мне пора идти.

– Я не могу тебя сопровождать туда, так что, пожалуйста, позаботься о себе.

Гу Хэянь кивнул и повернул своего коня, перед этим одарив Му Чжимина глубоким, прощальным взглядом и крепко натянув поводья, он поскакал вместе с генералами.

Му Чжимин не двигался, а стоял на месте и смотрел.

Вэнь Хэй Инь сделал несколько шагов вперед и подошел к Му Чжимину:

– Молодой мастер, не грустите.

– Грустить?

– В прошлый раз, когда вы расставались с ним, вы долго грустили.

Му Чжимин слабо улыбнулся:

– В этот раз все по-другому, через пару дней я отправлюсь на границу, чтобы встретиться с ним.

Му Чжимин только улыбнулся и ничего не ответил с глубоким и непостижимым взглядом.

Вэнь Хэй Инь уже собирался спросить, когда услышал издалека звук лошадиных копыт.

Му Чжимин был в замешательстве:

– Генерал, почему вы вернулись?

Гу Хэянь посмотрел на него – его дыхание было частым и тяжелым, руки опустились на бока и сжались в кулаки от нервозности:

– Я обернулся и увидел, что ты смотришь на меня, а не сразу ушел.

Му Чжимин мягко улыбнулся:

– Естественно, я ведь хочу проводить тебя, генерал.

Глаза Гу Хэяня слегка дрогнули.

Если это действительно было прощание...... Да и они уже были обручены....... Тогда.....

Гу Хэянь глубоко вздохнул:

– Но......

Му Чжимин не услышал и поэтому наклонился вперед:

– Что? Генерал, я тебя не расслышал.

– …Может, нам сначала следует начать с объятий…..?

Му Чжимин застыл на месте.

Из-за осторожного отношения Гу Хэяня.

Гу Хэянь увидел, что он долго молчит и, подумав, что он не позволит, опустил голову:

– ...Это я резко....

– Нет-нет-нет. – Му Чжимин пришел в себя и поспешно сказал: – Да, конечно, можно.

Глаза Гу Хуяня на мгновение засветились, и он шагнул вперед, осторожно обхватив Му Чжимина, как драгоценное сокровище. Его руки были сильными, так что он не осмеливался слишком его сжимать.

Через несколько мгновений Гу Хэянь отпустил Му Чжимина и прошептал:

– Я ухожу.

Тепло в мгновение померкло, Му Чжимину и вовсе не хотелось с ним расставаться, но он смог сказать только:

– Генерал, счастливого пути.

Гу Хэянь кивнул и повернулся, чтобы уйти, на этот раз не возвращаясь.

Му Чжимин смотрел, как его фигура исчезает из виду, и долго стоял на месте, прежде чем Вэнь Хэй Инь повел свою лошадь вперед:

– Молодой мастер, пора возвращаться в резиденцию.

Му Чжимин кивнул и взял поводья из рук Вэнь Хэй Ина. В этот момент из резиденции Гу выбежала тетя Лянь:

– Молодой господин, ой-е, молодой господин уже уехал? О нет…

– Тетя Лян? – Му Чжимин шагнул вперед. – Что случилось?

– Господин Му. – вздохнула тетя Лянь. – Молодой господин ушел в спешке и забыл свою вещицу!

– Вещицу? – Му Чжимин был озадачен: – Какую?

Тетя Лянь протянула руку и показала ее Му Чжимину, чтобы тот посмотрел.

Му Чжимин посмотрел вниз и увидел, что шелковая ткань в руке тети Лянь расправилась, а в руке лежал кулон из нефрита.

Тетушка Лян вздохнула:

– Это нефритовый кулон – в спешке я забыла о нем!

– Он не знал, что это наследство его матери, поэтому небрежно оставил его, что вполне оправданно.

– Господин Му, мой Молодой господин всегда знал, что этот нефритовый кулон был реликвией его покойной матушки. Когда Молодому господину было шесть лет, хозяин передал ему нефритовый кулон и сказал, что это реликвия его жены и что он должен носить его при себе.

Му Чжимин был ошеломлен:

– Шесть лет? Но.....

Но после того, как он упал в воду и был спасен, он просто спросил, и Гу Хэянь решил дать ему этот нефритовый кулон без всяких колебаний и раздумий.

Глава 81 - Его любовь глубока, словно море

В девятый день девятого месяца, когда утренний свет был тускло-ярким, ворота дворца Тайхэ открылись, и сотня чиновников отправилась ко двору, чтобы увидеть Императора. Это был день, когда 200-тысячная армия врага стояла на границе между двумя странами и смотрела на Великую Цзинь.

Это был день, когда генералы на границе Великой Цзинь, которые год за годом страдали от морозов и желтых песков, были вооружены и готовы к смерти.

В этот день жители Белого города собирали свои вещи и молились о конце этой еще не начавшейся войны.

Именно в этот день Гу Хэянь и его солдаты были в пути. В этот день Гу Хэянь и его солдаты мчались по дороге, думая только о том, как защитить страну.

В тот же день Му Чжимин вошел в Золотой зал и опустился на колени, шокировав всех чиновников своими словами.

Его глаза были так спокойны, а слова тверды:

– Я прошу Ваше Величество позволить мне отправиться на границу, чтобы своими словами успокоить войну, чтобы своими словами прекратить беспорядки, чтобы возжелать, о том, чтобы небо было тихим и свободным от войны, а энергия солдат свелась к свету солнца и луны.

Какое мужество, какая смелость и какое желание ехать во вражескую территорию перед войной!

Попасть в плен было делом незначительным, а Му Чжимин мог даже не увидеть вражеского лидера, прежде чем ему отрубят голову и он станет скелетом, который умрет в другой стране даже без погребения.

Просьба о приказе была настолько шокирующей, что даже Император растерялся и вызвал Му Чжимина на разговор наедине после заседания, чтобы спросить его, знает ли он, о чем вообще говорит.

Му Чжимин был очень спокоен:

– Разве не ради этого дня Его Величество приказал мне отправиться на границу к северу от Белого города, чтобы выучить язык Гоуцзи? Если бы Гоуцзи и Великая Цзинь смогли превратить войну в мир, и больше не было бы смертей из за войн, а народная казна не страдала, то в стране и народе, несомненно, был бы мир и процветание.

– Но задумывался ли ты когда-нибудь о том, что если дела пойдут плохо, ты никогда не вернешься?

– Ваше величество, в зеленых холмах на протяжении веков похоронено много верных душ, если я смогу быть таким же, как они, и внести свой вклад в стабильность мира, то я ни о чем не жалею.

Через три дня указ дошел в резиденцию герцога Янь. В тот день Му Чжимин опустился на колени перед недоумевающим отцом и плачущей матерью, трижды кланяясь:

– Отец и матушка, я был рожден, я тяжело работал, меня растили много лет, ваша доброта выше небес.

Гун Ши вытерла слезы:

– Дитя мое, с древних времен верность и сыновняя почтительность труднодостижимы, мы все понимаем.

Му Божэнь испустил долгий вздох и просто сказал:

– Встань, не смей вставать на колени.

Му Чжимин встал:

– Отец, ваш сын хочет сказать вам кое-что важное.

Отец и сын прошли во внутренний зал и разошлись по разные стороны, а Вэнь Хэй Инь в это время слушаясь указаний Му Чжимина, осматривался по сторонам на случай, если в стенах есть лишние уши.

Му Чжимин открыл дверь:

–Отец, в доме есть глаза и уши Тюремного отдела, пожалуйста, будьте осторожны.

– Что?! – Му Божэнь был ошеломлен: – Да как они смеют! Завтра же я проверю каждого человека.

– Нет, пожалуйста, отец, не торопитесь, у вашего сына есть план.

Му Божэнь посмотрел на Му Чжимина и увидел, что его взгляд был спокойным, он не мог не почувствовать, что его сын действительно повзрослел:

– Я слушаю тебя.

– Спасибо, отец. – Му Чжимин добавил: – У меня есть еще одна просьба.

– Давай, я сделаю все, что ты хочешь.

– Как только я уеду, если отец получит известие о моем возвращении в столицу, пожалуйста, немедленно заберите матушку из столицы под предлогом ее плохого здоровья и отправляйтесь на несколько месяцев в город Минь Чжоу.

п. п. скорее всего город перековерканный из настоящего города Мын Чжоу (такая догадка возникает из значения иероглифов), по сути, тот город, самый безопасный, так как он является “тремя стенами”

– Зачем это? – Му Божэнь был озадачен.

Му Чжимин поклонился и отдал честь:

– Простите меня за то, что я не могу объяснить это отцу.

Му Божэнь задумался и долго смотрел на него с тревогой, ничего не говоря.

– Отец, пожалуйста, поверьте мне.

Му Божэнь вздохнул:

– Хорошо, я обещаю тебе, но ты должен знать, как себя вести.

Му Чжимин расслабился и улыбнулся:

– Я понимаю, спасибо, отец.

После периода интенсивной подготовки в Министерстве обрядов, Му Чжимин через три дня должен был покинуть столицу, чтобы отправиться в королевство Гоуцзи.

Одни надеялись, что он вернется раньше, сбегая с такого ужасающего места, другие – что он вообще не вернется.

В этот день на окраине столицы ивы цеплялись за озеро Солнца и Луны. Когда Вэнь Хэй Инь дошел до павильона в центре озера, он увидел Пэй Хантана, который сидел на перилах павильона, откинув голову назад, и наливал себе вино.

Вэнь Хэй Инь подошел и спросил:

– Почему ты не подождал меня и начал пить один?

Пэй Хантан вытер уголок рта и горько улыбнулся:

– Мы все равно будем пить, так какая разница, если это будет немного раньше или немного позже?

Вэнь Хэй Инь промолчал и сел рядом с ним.

Когда Му Чжимин отправлялся в Белый Город, Вэнь Хэй Инь, как его личный охранник, естественно, должен был сопровождать его, и эта поездка могла быть как короткой, на несколько месяцев, так и длинной, например, на год.

– Это не значит, что я не вернусь. Ты можешь просто подождать, пока я вернусь.

Пэй Хантан покачал головой:

– Я не могу ждать.

– Не можешь…?

Пэй Хантан рассмеялся:

– Ну, не могу.

На самом деле он шутил, ожидая реакции Вэнь Хэй Иня, а затем добавил:

–Не могу ждать, но все же придется.

Услышав слова "не могу ждать", Вэнь Хэй Инь выглядел задумчивым, а через мгновение поднял глаза на Пэй Хантана, пристально глядя на него, с немного суровым выражением. Пэй Хантан почувствовал, что следующим предложением должно быть, так что решил озвучить:

– Даже если ты не можешь ждать, тогда ты просто долж…

Но прежде чем Пэй Хантан успел закончить, Вэнь Хэй Инь вдруг подошел к нему, положил руки ему на плечи и резко поцеловал.

Озеро Солнца и Луны огромное, крики соловья и песня гребцов далеко.

Вэнь Хэй Инь закрыл глаза и приник к губам Пэй Хантана с ароматом свежего вина – всего мгновение и потом сделал полшага назад и спросил:

– Теперь ты можешь подождать.

Пэй Хантан долго не приходил в себя, только чувствуя, как корни лотоса обволакивают его сердце, заставляя его зверски биться в груди.

– Все еще не можешь подождать? – Вэнь Хэй Инь недовольно поджал губы.

– Я могу подождать! – Он протянул руку и схватил Вэнь Хэй Ина, притянув его к себе, а когда заговорил снова, он уже улыбался: – Один поцелуй равен одному дню.

– Не забегай вперед.

– Разве поцелуйчик это слишком много? – сказал Пэй Хантан с недоброй улыбкой.

Вэнь Хэй Инь не понял поддразнивания в его тоне и серьезно возразил ему:

– Если я уеду на полгода, мне придется целовать тебя сотни раз?

– У меня есть хорошая идея, подойди сюда, и я тебе расскажу. – Рука Пэй Хантана была сильной, и он притянул его в свои объятия, шепча что-то прямо в ухо.

Не успел он закончить фразу, как Вэнь Хэй Инь покраснел и оттолкнул Пэй Хантана, бессвязно повторяя:

– Ты! ты… ты бессовестный ублюдок!

Пэй Хантан обиделся:

– Как это я – бессовестный ублюдок? Это ты первый поцеловал меня. Ты можешь целовать меня, а я то...

Вэнь Хэй Инь не хотел слушать и повернул голову, намереваясь уйти.

– Подожди. Через несколько дней ты покинешь столицу, так что если ты не выпьешь со мной, действительно придется ждать полтора года.

Только когда он это сказал, Вэнь Хэй Инь вернулся назад, четко обозначив:

– Не забегай вперед.

– Хорошо, хорошо. – Пэй Хантан улыбнулся и кивнул головой, но, сказав это, он прижал Вэнь Хэй Иня к колонне и целовал его снова и снова, пока не наступило утро, не желая отпускать, даже если он сердился и ругал его.

Три дня спустя, в хрустящий осенний день, Му Чжимин покинул родителей и вместе с Вэнь Хэй Инем и сопровождающими отправился к границе.

После нескольких дней пути они остановились на отдых на почтовой станции – до Белого города оставался один день.

Луна была редкой, стрекотали осенние насекомые.

Так как на посту не хватало места, Вэнь Хэй Инь и Му Чжимин разделили комнату.

Когда он повернул голову, то увидел, что Му Чжимин снова смотрит на нефритовый кулон, который тетя Лян попросила Му Чжимина передать Гу Хэяню.

С тех пор как они покинул столицу, каждый вечер перед сном Му Чжимин всегда брал в руки этот нефритовый кулон и подолгу рассматривал его.

Если Гу Хэянь знал, что это реликвия жены генерала Гу, почему он тогда без колебаний хотел отдать ее ему?

– Молодой мастер! – Вэнь Хэй Инь шагнул вперед и обратился к нему: – Что такого красивого в этом нефритовом кулоне? Почему ты смотришь на него каждый день?

– А-Инь... – Му Чжимин потянул Вэнь Хэй Инь к себе, чтобы тот сел перед ним. – Позволь мне задать тебе один вопрос.

– Хм? Какой вопрос?

– Есть один человек, который без раздумий отдал драгоценную реликвию своей почившей матушки, как ты думаешь, почему?

– Хммм..... У него закончились деньги? Он отдал ее в ломбард?

– Нет, подумай еще раз.

– .....Он играл в азартные игры и потерял все свои вещи?

– Ни то, ни другое.

Вэнь Хэй Инь прижал руку к подбородку:

– Тогда..... реликвия сломалась, и он отдал ее кому-то другому, чтобы починить?

Му Чжимин все еще качает головой:

– Нет, неправильно.

– Это слишком сложно, я не знаю, молодой мастер, почему?

Му Чжимин вздохнул, подперев подбородок обеими руками и посмотрев на кулон из нефрита, лежащий на столе:

– Я тоже не знаю...

– Ты сам не знаешь, еще и меня спрашиваешь? – Вэнь Хэй Инь зарычал.

– Иди спать. – Му Чжимин аккуратно убрал нефритовый кулон.

Вдвоем они задули свечи и легли на кровать, чтобы отдохнуть. Му Чжимин был ошеломлен, закрыв глаза, он вдруг почувствовал, что Вэнь Хэй Инь резко сел рядом с ним.

– Молодой мастер! Я знаю! – сказал Вэнь Хэй Инь, встряхивая Му Чжимина.

Му Чжимин встал с растерянным выражением лица и осторожно потер глаза руками:

– Что? Что ты знаешь?

– Я знаю почему, этот человек хотел отдать реликвию своей матери другому без колебаний. – Вэнь Хэй Инь был немного самодоволен.

Му Чжимин зевнул, сонный и с туманными глазами, неясно пробормотал:

– Почему же?

– Ему нравится этот человек! И эта любовь настолько глубока, что даже если это реликвия его матери, он отдаст ее без колебаний!

Му Чжимин внезапно растерял сон.

– Разве это не так? Правильно ведь? – Вэнь Хэй Инь снова и снова спрашивал.

Му Чжимин сухо рассмеялся:

– .....Кажется..... Это маловероятно....

– Это не так. – Вэнь Хэй Инь надулся и лег обратно на кровать,

Му Чжимин ничего не говоря на мгновение застыл в темноте, прежде чем лечь, а затем всю ночь спал неглубоким сном, шевелясь и ворочаясь.

Глава 82 - Потому что я стесняюсь

Прошел еще один ветреный день, когда они достигли белого города и стали отдыхать.

Место оказалось немного более шумным, чем они ожидали:

– Поперво все были готовы бежать, все же, целых 200 000 солдат Гоуцзи расположились на границе – как не бояться? Но теперь, когда генерал Гу вернулся, все успокоились.

В прошлой жизни, когда Гу Хэянь погиб на поле боя через несколько месяцев, вся страна была в трауре, земля и небо были в трауре, стебли проса и зерна горели в горшках с огнем в каждом доме, и даже снег в столице лежал целых три дня.

Мир неумолим, желание одного человека обменивается на миллион трупов, в хаотичном мире нет дома, но верность и праведность способны сотрясти небо, а раны можно обменять лишь на фразу "душевный покой для всех".

Му Чжимин отставил чашку чая и выглянул из окна гостиницы: рядом с границей пустыни смутно свистели ветер и песок, так он думал о тысяче вещей, думал, сможет ли он переломить ход событий в своей жизни? Сможет ли он защитить свое сердце?

Все эти мысли, тревожные и печальные, превратились в шепот над ухом: завтра мы снова увидимся.

Вечером следующего дня, когда луна еще светила, они наконец прибыли в лагерь армии Жун Янь, где их встретили Сюй Чживэй и Ся Хоуху.

Му Чжимин соскочил с коня, а Ся Хоуху подбежал к нему с криком:

– Сюнди! Наконец-то ты снова приехал! Я так по тебе скучал!

Когда Ся Хоуху собирался тепло обнять Му Чжимина, Сюй Чживэй стремительным движением заслонил Ся Хоуху и поклонился:

– Господин Му, давно не виделись.

– Давно не виделись. – Му Чжимин улыбнулся и ответил на приветствие. Он огляделся, но не увидел знакомой фигуры, из за чего не мог не показать своего разочарования: – Генерал Гу......

Сюй Чживэй сразу ответил:

– Генерал Гу занят военными делами и не может сегодня приветствовать, надеюсь, ваше превосходительство простит его.

Му Чжимин кивнул:

– Генерал, естественно, должен ставить военные дела на первое место.

– Господин Му, пойдемте со мной, я отведу вас в палатку, где вы сможете отдохнуть.

– Спасибо, генерал Сюй.

Хоть война между Цзинь и Гоуцзи еще не началась, в казарме уже царила военная атмосфера, а солдаты выглядели взволнованными и торопливыми, в отличие от того, какими те были по последнему приезду Му Чжимина.

Пока Сюй укладывал свою повозку, Ся Хоуху подошел к Му Чжимину и, подмигнув, сказал:

– Сюнди, позволь задать тебе вопрос.

Му Чжимин улыбнулся и сказал:

– Пожалуйста, говорите, капитан Ся.

– Айя, не называй меня так смешно! Кхм, нет, хотя лучше называй так. – Ся Хоуху с любопытством сказал: – Я слышал, что наш генерал помолвлен и собирается жениться, это действительно так?

Му Чжимин только кивнул головой, а Ся Хоуху тут же воскликнул:

– Матушка моя! Это правда! Я не поверил им, когда они мне сказали! Мне придется немного оттянуть генерала Гу назад, когда мы пойдем в бой. Она императорская принцесса?

Уголки глаз Му Чжимина слегка подпрыгнули, затем он слегка улыбнулся, не меняясь в лице, и спросил:

– Почему бы тебе не спросить генерала Гу?

– Ой… – Ся Хоуху беспомощно сказал: – Да разве ж я посмею? Авангардному генералу было любопытно, и он спросил, но генерал Гу сразу же надулся и не сказал ни слова, так что мы догадались, что он был недоволен браком, поэтому не осмелился дальше просто упоминать об этом..... Мне было очень любопытно, поэтому я пришел, чтобы спросить сюнди!

Му Чжимин был слегка ошеломлен, затем его глаза сузились в разочаровании:

– .......Это..... Он не доволен…..

– Сюнди, кто именно женится на генерале Гу? – спросил Ся Хоуху.

Му Чжимин слабо улыбнулся:

– Лучше подождать того дня, когда генерал Гу захочет сказать сам, и пусть он сам тебе все расскажет.

– Хм… – Ся Хоуху кивнул: – Ты прав, сюнди!

Пока они разговаривали, они уже добрались до палатки, где остановится Му Чжимин. Вэнь Хэй Инь огляделся вокруг и воскликнул:

– Хм, разве это не то место, где мы останавливались в прошлый раз? Обстановка не сильно изменилась!

– Да. С тех пор, как вы покинули казарму в прошлый раз, это место пустовало и не предоставлялось никому другому, потому что...

– Кхм!!! – В какой-то момент в палатку вошел Сюй Чживэй. Он громко кашлянул, прервав слова Ся Хоуху и заставив группу людей повернуть головы и посмотреть на него.

– Капитан Ся, господин Му устал от седла и лошади, поэтому нам не стоит их слишком беспокоить, пусть они поскорее отдохнут.

– Верно! Тогда, сюнди, хорошо тебе отдохнуть, а мы удалимся.

Му Чжимин кивнул и отдал честь, прощаясь с Сюй Чживэем и Ся Хоуху.

В палатке было чисто и аккуратно, ее только что привели в порядок, что сэкономило Му Чжимину и Вэнь Хэй Иню много сил.

Му Чжимину кое-что показалось странным:

– Хм? Где ты взял горячую воду?

Вэнь Хэй Инь поставил медный таз и сказал:

– Благодаря тому самому холодному генералу, который стоит снаружи и ждет. Впусти генерала! Стой, беги медленнее!

Глава 83 - Сколько ты можешь вести диалог?

Свет огня плясал в его глазах, как плывущий дракон, и он повернул голову, чтобы посмотреть на него.

Вокруг больше никого не было, и Му Чжимин негромко, но сдержанно позвал его по имени:

– Хэянь, ты.... здесь, ты закончил со своими делами?

Он нахмурился и сказал глубоким голосом:

– Нет необходимости.

Му Чжимин был слегка ошеломлен:

– Что?

– Нет необходимости ехать в королевство Гоуцзи.

– Ах.... – Му Чжимин не был удивлен, так что он уклонился от темы и рассмеялся: – Хэянь, ты не видел меня несколько дней и все, о чем ты хочешь поговорить со мной, это война? Разве мы не можем просто встретиться под луной, прогуляться и поговорить по-молодоженному?

Гу Хэянь по-прежнему настаивал:

– У тебя есть сто и один способ продвинуться в столице, зачем тебе быть посланником? Ты знаешь, как опасно ехать в чужую страну до войны?

Хотя он был статным и красивым мужчиной, он был генералом, который сражался в песках и владел кровавым клинком.

– Так генерал думает, что я поехал на границу ради власти? Значит, я в сердце генерала – человек, который ищет власти и известности?

Гу Хэянь:

– ......

– Если у тебя есть возражения, ты можешь написать Императору, но на то, чтобы письмо дошло до столицы, уйдет полмесяца, а к тому времени я уже прибуду в Гоуцзи.

Гу Хэянь выглядел серьезным, и после минутного молчания он повернул голову и пошел прочь.

Му Чжимин крикнул:

– Подожди!

Он думал, что Гу Хэянь рассердился и не хочет с ним разговаривать, и поэтому он пошел, не останавливаясь.

Однако, как только Му Чжимин крикнул, Гу Хэянь тут же замер на месте и повернулся, чтобы посмотреть на него. Он достал нефритовый кулон, который был закутан шелковым платком, и протянул его Гу Хэяню:

– Это то, что тетя Лян просила передать тебе.

Гу Хэянь был немного удивлен и, приняв его, кивнул с суровым лицом:

– Большое спасибо.

Му Чжимин посмотрел на него и не мог не задать вопрос, который беспокоил его всю дорогу и не давал спать по ночам:

– Хэянь, ты все еще помнишь, как семь лет назад во время весенней охоты на горе Цзюцюй спас меня и решил подарить мне этот нефритовый кулон?

Когда он услышал эти слова, взгляд Гу Хэяня на мгновение запаниковал, он опустил глаза и поспешно завернул кулон из нефрита в шелковую ткань, полагаясь на этот короткий момент, чтобы скрыть то, что он считал своими бесстыдными мыслями. Когда он снова поднял глаза, его тон был безразличным, а взгляд неподвижным, как тарн застоявшейся воды:

– Я не помню.

п. п. ты что творишь…

– Ты тогда вытащил меня...

Гу Хэянь прервал его и повторил:

– Я не помню.

Глаза Му Чжимина медленно потускнели, как яркая луна, скрытая за облаками, он был обескуражен и неловко улыбнулся:

– Правда, прошло семь лет, возможно, я неправильно запомнил.....

– Генерал! Вот вы где! Я наконец-то нашел вас! – Внезапно к ним подбежал генерал: – У Вэя к вам срочное дело.

– Понял, сейчас буду. – ответил Гу Хэянь и повернул голову, чтобы посмотреть на Му Чжимина: – Есть ли еще что-нибудь?

– Нет, больше ничего нет, я потревожил генерала. – Му Чжимин склонил голову и отдал честь.

Гу Хэянь кивнул головой и повернулся, чтобы уйти.

Му Чжимин смотрел, как он уходит, вздохнул и вернулся в свою палатку.

– Молодой мастер, я расстелил кровати, так что ты можешь помыться и идти отдыхать.

– Неправильно…

– А? Что? – Вэнь Хэй Инь не расслышал его.

– Ничего страшного. – Му Чжимин махнул рукой: – Отдыхай.

Проснувшись рано утром, Му Чжимин встал и написал письмо своим родителям, чтобы сообщить, что он прибыл в лагерь армии Жун Янь.

Еда в лагере была такой же, как и несколько лет назад: все тот же толстый слой масла и сильный запах овечьей вони, суп с мясом в кляре и блины.

Му Чжимин достал, отломил кусочек и положил его в рот, тщательно пережевывая.

В этот момент в гости пришел Ся Хоуху. Он вошел в палатку и сказал с яркой улыбкой:

– Ты ешь?

Му Чжимин встал, чтобы поприветствовать Ся Хоуху, и пригласил его сесть за низкий столик:

– Я выделил немного времени, чтобы написать письмо родителям, поэтому я просто ем.

– Ай-я, а если суп из баранины? Если этот бульон остынет и на нем застынет масло, как ты сможешь его есть? – сказал Ся Хоуху. Его глаза смотрели в сторону стола, и вдруг он рассмеялся, как будто увидел что-то новое.

Му Чжимин был озадачен:

– Почему капитан Ся Хоуху смеется?

– Нет, ничего страшного. – Ся Хоуху махнул рукой: – Я просто не ожидал, что ты возьмешь с собой закуски в поездку на границу!

Му Чжимин становился все более и более озадаченным:

– Привез свои закуски? Что это значит?

Ся Хоуху указал рукой:

– Это пирожное с кунжутом! Разве ты не привез его с собой?

– Это слоеное тесто с кунжутом было принесено с обедом.

– Сюнди! Если ты привозишь закуски, то не беспокойся! Нечего стыдиться! Не нужно меня обманывать этой отговоркой! – Ся Хоуху громко рассмеялся: – Подумай сам, у нас в казарме повсюду подготовленные солдаты, как мы можем есть такие маленькие и нежные закуски!

Глава 84 - Он очень рад, что ты здесь

Услышав это от Ся Хоуху, Му Чжимин надолго потерял дар речи, уставившись на тарелку с кунжутной закуской на столе, его глаза были полны растерянности и недоумения.

– Эй, сюнди!

Только тогда Му Чжимин пришел в себя:

– Капитан Ся, по какой причине ты пришел ко мне?

– Это по поводу военных ден! – сказал Ся Хоуху. – Генерал хочет знать, что ты планируешь делать и когда ты отправишься на север.

– Боюсь, я не могу сказать этого в ближайшее время. Лучше я сам скажу генералу.

– Хорошо, хорошо. – Ся Хоуху кивнул головой в знак согласия: – Будет лучше, если ты скажешь ему сам! Я не знаю, о чем думал молодой генерал Гу, но он приказал мне спросить тебя, но я такой забывчивый! Если я искажу твои слова, я буду грешником.

Му Чжимин улыбнулся.

– Тогда я удаляюсь. – Ся Хоуху сжал кулак, встал, положив руки на колени, потом вдруг подумал о чем-то другом и постучал себе по голове: – Точно, есть еще кое-что.

– Хм?

Ся Хоуху осмотрел углы палатки и вдруг указал вперед:

– Ха, это спрятано здесь.

Он сделал несколько шагов к левой стороне низкого стола и наклонился, чтобы взять деревянную коробку. Му Чжимин был озадачен:

– Что это?

– Ничего, просто несколько древних военных книг. – Ся Хоуху объяснил: – Генерал Гу забыл взять их с собой, когда упаковывал вещи, поэтому он попросил меня забрать их для него.

– Генерал Гу? – Му Чжимин не мог не спросить его: – Почему здесь книги генерала Гу?

– О, это то, о чем я уже говорил вчера. – Ся Хоуху сказал: – После того, как эта палатка опустела, здесь больше никто не жил, потому что генерал Гу время от времени приходил сюда, чтобы посидеть и почитать при лампе, оставаясь на всю ночь.

– Так вот оно как… теперь, когда я здесь, я нарушаю покой генерала.

– Не говори так, сюнди, мы очень рады видеть тебя здесь, как и генерал Гу. – Ся Хоуху рассмеялся: – Когда он услышал о твоем приезде, он поспешил вернуться в казармы, и когда он увидел нас, первое, что он спросил, прибыл ли ты.

Му Чжимин недоверчиво моргнул:

– Неужели это правда? Он действительно рад, что я здесь?

– Нет, я не могу тебе лгать! Ладно, без лишних слов, я должен доставить эту коробку с книгами нашему маленькому генералу Гу.

– Хорошо. – Му Чжимин встал и проводил Ся Хоуху из палатки. Он колебался мгновение, а затем спросил: – Капитан Ся, в этой казарме действительно нет выпечки?

– Головой своей клянусь – нет! – Ся Хоуху сказал с предельной уверенностью: – Подумай, сюнди, сколько генералов в этом лагере?

Он поклонился и попрощался с Ся Хоуху.

– Молодой мастер, письмо передано посыльному. Сказал Вэнь Хэй Инь как только зашел в палатку.

– Что ж, спасибо. – Му Чжимин кивнул, но не поднял глаз, чтобы посмотреть на Вэнь Хэй Иня.

– Что не так с этим блюдом с кунжутом? Почему ты смотришь прямо на него, а не ешь?

– Нет.... С кунжутом все в порядке .... – Му Чжимин пробормотал: – Только... я кое чего не могу понять…

– Ты опять чего-то не можешь понять? – Вэнь Хэй Инь приложил одну руку ко лбу и беспомощно закричал: – Молодой мастер, не мне это говорить, но день за днем, ты не можешь понять слишком много вещей!

Му Чжимин рассмеялся:

– В жизни, с тех пор, как мы молоды и до того, как мы умираем, мы часто путаемся.

– Хорошо, хорошо, хорошо, все, что ты говоришь, имеет смысл. – Вэнь Хэй Инь сел рядом с Му Чжимином: – Так что же ты не можешь понять на этот раз?

– А-Инь. – Му Чжимин указал на тарелку с кунжутным слоеным тестом. – Это не закуска из казармы, я не знаю, откуда она взялась, и я не знаю, кто ее сделал.

– Ах? Не из казармы? Может быть… – Вэнь Хэй Инь тоже был озадачен: – Когда мы жили в лагере армии Жун Янь разве не было закуски в обеде, который нам приносили каждый день? У нас были разные виды угощений: ореховые пирожные в один день, сливовые пирожные в другой... Подожди! – Вэнь Хэй Инь вдруг воскликнул: – Кажется, я знаю, откуда берутся эти пирожные. Молодой мастер, когда мы были в Белом городе, я видел на рынке лавку со сладостями, и тогда я подумал, что пирожные в этой лавке особенно похожи на пирожные, которые нам давали в казарме.

Му Чжимин сразу же встал:

– Поехали в Белый город.

– А? Прямо сейчас? Даже верхом на лошади дорога до Белого города и обратно займет больше часа, а уже почти стемнело, ты уверен?

Му Чжимин с уверенностью кивнул:

– Да, я уверен.

Глава 85 - Все возможное, чтобы понять его

В Белом городе наступили сумерки, в каждом доме горели свечи, добавляя нотку тепла не слишком оживленным улицам.

Молодой человек в форме стражника цвета индиго потянул за рукав красивого юношу, одетого в бледно-зеленый с орхидеями парчовый плащ:

– Молодой мастер, смотри, этот магазин!

– Два молодых господина, чего-то хотят? – Бабушка Сюй прищурила глаза и весело улыбнулась: – Каштановые пирожки только что из печи, они сладкие и ароматные, хотите купить?

– Бабушка. – Му Чжимин поприветствовал ее: – Ты помнишь, кто приходил купить у тебя кунжутные угощения сегодня утром?

– Было так много людей, которые покупали их, что я не могу вспомнить их всех! – Бабушка Сюй помахала рукой.

– Тогда.... – Му Чжимин обдумывал свои слова, пытаясь найти выход. – Четыре года назад, зимой, был ли кто-то, кто каждый день покупал у вас выпечку?

– Сынок, четыре года назад – это очень давно, я, ах, такая старуха, у меня большие проблемы с памятью. – Бабушка Сюй добродушно улыбнулась.

– Бабушка, подумайте еще раз, это было четыре года назад, когда выпал первый снег. – Му Чжимин взмолился: – Подумайте хорошенько, может быть, вы сможете что-нибудь вспомнить?

Бабушка Сюй на мгновение задумалась и беспомощно покачала головой, слегка извиняясь:

– Прости, сынок, я не могу вспомнить.

Му Чжимин поджал губы и вздохнул, его лицо было полно разочарования.

Вэнь Хэ Инь успокаивающе похлопал его по плечу:

– Молодой мастер…

Вдруг сзади раздался крик:

– Детишки, ореховое тесто из дома бабушки Сюй самое лучшее, покупайте, вы точно не пожалеете.

Му Чжимин повернул голову и увидел большого мужчину с густой бородой, который нес вязанку сухих дров.

– О боже, ты здесь, Да Ниу. – Бабушка Сюй засмеялась.

п. п. не совсем удачное имя: да – большой, ниу – бык/корова.

– Бабушка Сюй, я сейчас принесу тебе дров на задний двор.

– Хорошо, хорошо. – Бабушка Сюй кивнула головой.

Да Ниу отнес дрова на задний двор и убрал их. Когда он вернулся и увидел, что Му Чжимин все еще стоит перед магазином, он не мог не сказать:

– Дитя, купи ореховые пирожные, не будь таким скупым и придирчивым. Даже тот юноша считает их вкусными! Он каждый день приходил к бабушке Сюй, чтобы купить их!

– А?! О ком ты говоришь?! – Му Чжимин вдруг заволновался и закричал: – Когда он приходил покупать их?

Да Ниу был напуган Му Чжимином:

– Ай-йо-йо, что с тобой, ты воздыхатель генерала? Если я правильно помню, это было около четырех лет назад, генерал Гу приходил каждое утро, а я должен был приносить дрова бабушке Сюй каждое утро, так что мог видеть его каждый день. Иногда было холодно и когда шел снег и дул ветер, магазин бабушки Сюй открывался поздно, он стоял у двери и ждал – даже если он был покрыт снегом, он покупал ореховое пирожное, так что можно ли вообще подумать о том, что оно было не вкусным?!

Грудь Му Чжимина поднималась и опускалась, он не произносил ни слова, часто моргал, растерянно оглядывался по сторонам и не знал, куда деть свой взгляд,.

– Молодой мастер, с тобой все хорошо? – Впервые увидев такое выражение лица Му Чжимина, он запаниковал.

– ..... Я в порядке… – Му Чжимин махнул рукой: – Купи ореховых пирожных и пойдем.

– Хорошо. – Вэнь Хэй Инь поспешил сделать то, что он сказал.

Му Чжимин открыл засаленный бумажный пакет, положил в рот кусок орехового пирожного, тщательно прожевал его и пробормотал с недоверием:

– Вкус действительно тот же...... Это действительно тот самый магазин.. Но почему… почему..... И в прошлой жизни .... В прошлой жизни тоже…

– Молодой мастер, что с тобой? В тебя будто демон вселился!

– Я просто…

Что именно с ним, он снова не смог сказать, и наконец испустил долгий вздох:

– Я не понимаю.

– Хорошо. Ты все время что-то не понимаешь: не понимаешь это, не понимаешь то и из-за этого мы вдвоем пытаемся понимать непонимание.

Му Чжимин был позабавлен Вэнь Хэй Инем и не мог не рассмеяться.

– Забудь об этом, я все равно когда нибудт сам пойму. – Он поднял глаза и посмотрел на ночное небо. – Уже слишком темно, давайте поспешим обратно в казармы.

Они вдвоем сели на лошадей и галопом поскакали в сторону лагеря армии Жун Янь.

Лунный свет устилал путь, а Му Чжимин погрузился в раздумья, не понимая, почему Гу Хэянь все это вытворяет.

Если он спросит, ответит ли ему Гу Хэянь?

Ответ наверняка был бы отрицательным или же было так же, когда Гу Хэянь уклонился от вопроса о кулоне.

Пока его лошадь скакала галопом, а ветер свистел в ушах, Му Чжимин постепенно принял решение: раз уж он не может видеть его насквозь, то постарается изо всех сил понять его, и однажды он поймет Гу Хэяня.

– Молодой мастер! Будь осторожен!

Внезапно раздался крик Вэнь Хэй Иня, который привел блуждающего в своей голове Му Чжимина в чувство.

– Что случилось? – Му Чжимин в замешательстве обернулся на Вэнь Хэй Иня, но в следующее мгновение свирепый зверь в пустынной тьме бросился вперед и перекусил шею лошади Му Чжимина.

Повсюду полилась кровь, лошадь заржала и упала на землю, и Му Чжимин упал вместе с ней.

Когда небо закружилось, он услышал в своих ушах ужасный вой волков.

Глава 86 - Он просто стесняется

Песок заполонил небо, и Му Чжимин несколько раз прокатился по земле, прежде чем остановиться. Дважды он яростно кашлянул, а левое запястье отдавало колющей болью.

В ушах стоял свист ветра, душераздирающие крики лошадей и горловое довольное рычание волков.

Му Чжимин почувствовал отвратительный рыбный запах, он повернул голову и огляделся. Его кровь похолодела от страха, ведь в нескольких метрах от него находился волк, смотрящий на него своими красными глазами.

Он чувствовал острые когти голодного волка всего в дюйме от себя, отчего у него волосы встали дыбом, но в следующее мгновение до его слуха донесся резкий звук, рассекающий воздух, и звук падения волка на песок.

Он в страхе открыл глаза и увидел, что глаз волка был пробит острой стрелой, а затем из ниоткуда вылетела еще одна стрела, пронзив грудь волка и пригвоздив его к песку.

Молодой человек в белом натянул свой лук и пустил стрелу, чтобы спасти его от смерти и увечий. Подстрелив голодного волка рядом с Му Чжимином, Гу Хэянь спокойно натянул лук снова. Стрела была направлена на волка, напавшего на Вэнь Хэй Иня. Вожак был убит, а остальные волки забрали свою добычу и ушли.

– Молодой мастер. – Вэнь Хэй Инь в панике подбежал и помог Му Чжимину подняться. – Ты в порядке?

– Я в порядке, а как насчет тебя, А-Инь? Ты ранен? – Му Чжимин был весь в песке и, спотыкаясь, поднялся на ноги.

Вэнь Хэй Инь похлопал себя по груди и его сердце заколотилось:

– Я не ранен, к счастью, я был просто напуган до смерти.

Пока он говорил, Гу Хэянь соскочил со своего рыжего коня, который еще не перестал бить копытами, и бодро зашагал к ним. Его глаза остановились на Му Чжимине, он внимательно осмотрел его с ног до головы, чтобы понять, не ранен ли он.

– Хэянь, спасибо, что спас нам жизни… – Му Чжимин хотел поклониться, чтобы поблагодарить его, но когда он поднял левую руку, ему стало так больно, что его покрыл холодный пот.

Гу Хэянь нахмурился, громко свистнул и рыжий конь галопом остановился рядом с ним.

– Твоя лошадь еще жива? – спросил Гу Хэянь Вэнь Хэй Иня.

– Жива.

– Хорошо. Мой конь очень быстрый, так что просто едь за нами. Направляемся в казармы. – после того, как Гу Хэянь закончил говорить, он обеими руками взял Му Чжимина и посадил его в седло, следом садясь сзади него.

Хотя Му Чжимин только пережил опасную ситуацию, и теперь, когда он чуть ли не восстал из мертвых,он уже успокоился, так что схватился за седло своей неповрежденной правой рукой и сказал:

– Хэянь, ты снова спас мне жизнь, спасибо тебе, я не могу отплатить тебе за твою великую доброту.

Гу Хэянь не ответил и его глаза смотрели вперед, а изо рта вырвалось только “мгм”.

Му Чжимин не унывал и продолжал говорить с ним:

– Но почему ты здесь, Хэянь?

Гу Хэянь долго молчал, прежде чем сказал:

– Ты не вернулся в казарму, когда было уже поздно.

Му Чжимин был слегка ошеломлен и посмотрел на него косо:

– Так ты вышел один, чтобы искать нас?

Гу Хэянь:

– …

Он был таким же немногословным, как обычно, в глубине его глаз были только бесплодные и пустые глаза.

Если бы это было раньше, Му Чжимин последовал бы за ним и затих, но сегодня, он был склонен расспрашивать:

– Хэянь, ты думаешь, что со мной может что-то случиться, если я вернусь поздно?

– Мы почти приехали..

– Ты не ответил на мой вопрос. Неужели… Ты беспокоишься обо мне? Ты? Ты? Ты? Ты? – он отбросил абсолютно все манеры, так что он был настолько шумным, что ветер решил задуть песок ему в рот, заставив его наклониться и закрыть наконец рот от сильного кашля.

Гу Хэянь нахмурился:

– Сейчас ветрено, не разговаривай.

– Я не...кха-кха, ты не отвечаешь мне, я просто продолжаю спрашивать, кха-кха, ты волнуешься?

– Волновался! – выпалил наконец Гу Хэянь, и после того, как он закончил, он замер на некоторое время, прежде чем он продолжил: – Я.. Все, не разговаривай.

Рыжий конь галопом проскакал десятки миль, чтобы достичь казарм армии Жун Янь и Гу Хэянь прискакал прямо к палатке военного врача Ся Тянь У, заставив толпу генералов смотреть только на них.

В палатке больше никого и так как война еще не началась, он просто готовил лекарства, перемалывая травы. Увидев, как Гу Хэянь принес Му Чжимина внутрь, Ся Тянь У встал и отдал честь, чтобы спросить, в чем дело.

– Он ранен. – Гу Хэянь был краток и лаконичен.

Ся Тянь У посмотрел на Му Чжимина:

– Где ранен господин Му?

– Я встретил волчью стаю и упал с лошади.

– Что!? – Се Тянь У был удивлен. – господин Му, вы были поцарапаны и укушены волками?

– Нет, я просто не могу поднять левую руку.

Ся Тянь У пригласил Му Чжимина сесть на мягкий сул, поднял его левую руку и посмотрел на нее, видя, что запястье опухло и неестественно согнуто, поэтому он протянул руку, нажал и начал его разминать.

Гу Хэянь нахмурился:

– Мягче.

Ся Тянь У поспешно убрал руку и сказал:

– Господин Му, ваша рука вывихнута, к счастью, это не слишком серьезно, я вправлю вам кости, а затем возьму деревянную доску, чтобы зафиксировать ее. Ваша рука будет в порядке после нескольких дней отдыха.

– Спасибо за помощь. – Му Чжимин поблагодарил его кивком головы.

– Это.. это просто ...... – Ся Тянь У с опаской взглянул на Гу Хэяня: – Вставлять кости больно.

Гу Хэянь:

– …

– Все в порядке, я могу потерпеть. – Му Чжимин глубоко вздохнул: Начинайте.

Ся Тянь Ву продолжал смотреть на Гу Хэяня, а потом кивнул и сказал:

– Хорошо, тогда я начну.

Ся Тянь У снова поднял руку Му Чжимина, поглаживая слегка опухшее запястье снова и снова, казалось, ища место для давления, но он просто поглаживал его, заставляя Му Чжимина напрячь мышцы.

– Генерал! – Ся Тянь У вдруг закричал: – Поговорите с господином Му, он такой беспокойный, так что как только я начну прикладывать силу, он, конечно, будет бороться, а если он будет двигать костями, я допущу ошибку.

Гу Хэянь, заикаясь, начал говорить:

– ......Ты

Му Чжимин не знал, плакать ему или смеяться:

– Господин Ся, вы слишком усложняете задачу своему генералу.

– Тогда давайте сделаем так. Генерал Гу, держите господина Му, чтобы он не двигался.

Гу Хэянь:

– …

– Генерал Гу?

– ....Понял. – Гу Хэянь опустился на одно колено на один уровень с Му Чжимином и нерешительно посмотрел на него.

Му Чжимин скривил губы в легкой улыбке и протянул к нему правую руку.

Гу Хэянь немного успокоился и взял Му Чжимина за руку, надавив на неповрежденную часть его левого плеча, чтобы он не отдернул руку из-за боли.

Ся Тянь У продолжал гладить запястье Му Чжимина и обнаружил, что Му Чжимин постепенно расслабился после того, как к ним присоеденился генерал. Ся Тянь У улыбнулся и сказал:

– Кстати, господин Му, я слышал, что вы и генерал Гу помолвлены и собираетесь пожениться.

Гу Хэянь:

– …

Му Чжимин:

– Д…

Он уже собирался ответить, как вдруг его запястье пронзила невыносимая боль, он вскрикнул, его тело задрожало, а рука, тщетно лежавшая на спине Гу Хэаня, яростно схватила его за спину.

Гу Хэянь поспешно обхватил Му Чжимина руками и его глаза наполнились неудержимой душевной болью.

– Отлично. – Ся Тянь У отпустил запястье Му Чжимина. – Итак, теперь готово.

Услышав эти слова, Гу Хэянь перестал держать Му Чжимина и сделал полшага назад.

– В следующий раз, пожалуйста, скажите мне заранее, мне очень неловко будет снова так кричать.

Ся Тянь У принес две деревянные доски и марлю, чтобы зафиксировать запястье Му Чжимина:

– Это не унизительно, я столько лет помогал людям с их травмами и каждый раз все кричат.

Му Чжимин прищюрил глаза и улыбнулся:

– Правда?

– Конечно, а как еще? Те, кто кричал, были солдатами, которые осмелились пойти в пески, ты – молодой господин из столицы, что же плохого в крике? У тебя, наверное, синяки и ссадины от падения, тебе нужно еще лекарство.

– Хорошо. – Му Чжимин кивнул и протянул руку, чтобы развязать свою одежду.

Гу Хэянь:

– ……………..

Он повернулся и сказал холодным голосом:

– Раз больше ничего нет, я уйду первым.

– Куда ты, Хэянь? – окликнул его Му Чжимин.

Лицо Гу Хуяня было угрюмым:

– Военные дела слишком тяжелы.

Увидев его таким, Му Чжимин заволновался и расстроился:

– Спасибо за сегодняшний день, я тебе очень мешаю, я больше не буду выходить из казармы ночью без разрешения.

Гу Хэянь холодно угукнул и поднял полог, чтобы выйти из палатки.

Ся Тянь У пришел с мазью от кровотечения и весело сказал Му Чжимину:

– Впервые вижу, чтобы наш генерал был таким застенчивым!

Му Чжимин был ошеломлен его словами и недоверчиво моргнул:

– ...Застенчив?

– Да. – Ся Тянь У с уверенностью кивнул.

– Господин Ся, вы шутите. Как он может быть застенчивым, когда он был рассержен?

– Это совсем не так.

– Не так?

Му Чжимин подумал, что тот рассердился, потому что он отвлек его от военных дел.

Ся Тянь У нанес мазь на ушибленную руку Му Чжимина:

– Господин Му, разве вы не видели?

– Что видел?

– У генерала уши покраснели!

Глава 87 - Красота — не оружие

Несколько дней спустя, утром, когда гуси пели, а пустыня была одинока, внутри палатки, где жил Му Чжимин, Ся Тянь У снял деревянную дощечку с его запястья и осторожно потер:

– Болит?

Му Чжимин покачал головой:

– Нет.

Ся Тянь У кивнул:

– Больше дощечка не нужна, но это не означает, что все полностью зажило.

– Хорошо, большое спасибо. – Му Чжимин кивнул головой и поблагодарил его.

Ся Тянь У попрощался с Му Чжимином и вернулся в свою палатку, где его ждал младший генерал. Как только он увидел, что тот вернулся, он рассмеялся:

– Господин Ся, генерал сказал мне…

– Понял! – Ся Тянь У нетерпеливо прервал младшего генерала и положил походную аптечку. – Ты приходишь каждый день спрашивать о его самочувствии. Иди и скажи генералу, что сегодня я снял дощечку с руки господина Му и с ним все в порядке.

– Хорошо. – младший генерал попрощался и ушел.

Ся Тянь У беспомощно покачал головой, чувствуя себя хорошо и весело.

Младший генерал вернулся в палатку главного командира, проинформировал его, а затем поднял полог, чтобы войти внутрь, где Гу Хэянь сидел за низким столом и слушал доклад генерала Вэя о строительстве юго-западной оборонительной линии.

После того как, тот закончил свой доклад и ушел, младший генерал повторил Гу Хэяну то, что сказал ему Ся Тянь У.

Услышав, что с запястьем Му Чжимина все в порядке, Гу Хэянь расслабил брови и его сердце вздохнуло с облегчением, когда охранник у двери доложил:

– Генерал, господин Му просит аудиенции.

Как только Му Чжимин вошел, Гу Хэянь сразу же заметил, что он отличается от себя обычного: волосы, увенчанные зеленой нефритовой короной, простая темная одежда и серьезный взгляд.

Как и ожидалось, Му Чжимин поклонился и встал на колени, после чего сказал:

– Генерал, через пять дней я отправлюсь в королевство Гоуцзи.

Гу Хэянь знал, что у них будет разговор об этом, и не удивился, но его сердце все равно упало на самое дно:

– Ты только-только оправился от травмы.

– Я слишком долго восстанавливался, я не могу больше медлить.

– Это опасный шаг, может случиться что-то опасное.

Му Чжимин усмехнулся:

– С древних времен основа посла в том, что он не боится жизни и смерти, даже если отправляется в страну тигров и волков. Если бы я боялся меча и топора Гоуцзи, я бы не стал просить Его Величество о приказе.

Гу Хэянь замолчал, его грудь вздымалась от гнева за то, что он не мог убедить Му Чжимина не рисковать своей жизнью.

Видя, что он молчит, Му Чжимин продолжил:

– Генерал, я один отправлюсь на задание в Гоуцзи. Если через 20 дней от меня не будет вестей, пожалуйста, доложите обо мне Его Величеству, простите мою некомпетентность и неспособность оправдать ожидания Его Величества.

– Что? – Гу Хэянь нахмурился: – Ты идешь один?

Му Чжимин кивнул:

– Это дело для одного человека. Если не получится, то нет необходимости рисковать жизнями других, поэтому я пойду один.

– Нет!

– Генерал. – сказал спокойно Му Чжимин: – Я здесь не для того, чтобы обсуждать с вами, я здесь, чтобы сообщить вам.

Гу Хэянь нахмурился и стиснул зубы. Его тон был холоден как мороз:

– Ты всегда был умным, но ослеплен властью, знаешь ли ты, что если тебе не позволят вернуться, то ты будешь просто грудой безымянных и безызвестных костей, выброшенных неизвестно где.

С его словами в палатке повисла тишина.

Эти суровые слова, которые долгое время преследовали их двоих, медленно впивались в грудь Му Чжимина, как чернила в рисовую бумагу, причиняя ему такую боль, что он не знал, что говорить.

Гу Хэянь понял, что сказал не то – он прекрасно знал, что Му Чжимин не был человеком, который искал славы.

Он не мог, не мог стоять в стороне и смотреть, как Му Чжимин идет на смерть.

Поэтому, если бы это могло заставить Му Чжимина повернуть назад, он бы произнес эти злые слова.

Тишина, невыразимая тишина, наконец, была нарушена вздохом Му Чжимина.

Он очень неохотно поджал губы, растягивая улыбку, а затем смело и неохотно посмотрел на Гу Хэяня:

– Хэянь, это не ради власти и ты можешь не верить мне, когда я говорю это, но.....

Лед в глазах Гу Хэяня рассыпался, когда он услышал эти слова, и осталось только недоверие.

– Единственное, что я могу понять, это то, что ты мне не веришь. Ведь ты победоносный генерал, ты храбр и умеешь сражаться и ты можешь заставить армию противника дрожать. Генерал......

В этот момент Му Чжимин глубоко вздохнул и подавил дрожь в голосе:

– Генерал, почему бы тебе не вернуться в свой родной город?

После этих слов Му Чжимин не захотел больше ничего говорить, встал и поклонился, намереваясь уйти.

В тот момент, когда он поднял занавес, он услышал, как человек позади него внезапно крикнул:

– По крайней мере, ты должен позволить мне пойти с тобой.

Му Чжимин приостановился и, повернув голову, удивленно посмотрел на Гу Хэяня:

– Что?

– Я пойду с тобой в Гоуцзи.

Му Чжимин был ошеломлен и долго не мог прийти в себя:

– Генерал, ты известный командир армии Жун Янь, все в Гоуцзи знают твое лицо!

– Я могу изменить свое лицо.

Му Чжимин колебался:

– Это тоже не сработает, как может…

– Шестнадцать генералов в армии Жун Янь все храбры и находчивы, так что нет необходимости беспокоиться.

Му Чжимин все еще качал головой:

– ......Это слишком опасно......

– Именно потому, что это опасно, я и иду. – Генерал, у которого хватило смелости запугать волков и тигров в кровопролитии, теперь умолял низким голосом: – Позвольте мне пойти с тобой.

Сердце Му Чжимина сразу же смягчилось.

Он сжал губы, закрыл глаза и задумался на мгновение, затем внезапно его сердце благословилось.

Глаза Гу Хэяня мгновенно просветлели.

– Но, ты должен пообещать мне, что когда ты попадешь на территорию Гоуцзи, ты должен во всем меня слушаться. – сказал Му Чжимин: – Ты должен делать все, что я тебе скажу, и ты не должен колебаться, когда я скажу тебе уйти.

Гу Хэянь:

– ..........

– Если ты не согласишься, ты не сможешь пойти со мной.

– ...... Хорошо, я обещаю.

Му Чжимин вздохнул с облегчением и улыбнулся:

– Генерал Гу, слово мужчины – это обещание, убедись, что ты сделаешь то, что говоришь.

После того, как этот вопрос был решен, нужно было сообщить об этом решении другим генералам армии Жун Янь.

Как и ожидалось, все остальные солдаты армии Жун Янь воспротивились и попытались отговорить Гу Хэяня, а сварливый генерал авангарда даже направился прямо к палатке, указал пальцем на Му Чжимина и спросил его:

– Ты заставляешь нашего генерала идти с тобой по императорскому указу? Говорю тебе, ты сам ищешь своей смерти, не втягивай в это нашего генерала!

– Успокойся! Что за чушь ты несешь!? – остальные солдаты остановили его, чтобы предотвратить наступление чего-то серьезного.

– Мы не трусы, мы не боимся сражаться и не боимся умереть! А теперь ты просишь нашего генерала склониться перед Гоуцзи и просить мира! Вы это можете стерпеть, но я не могу!

Му Чжимин не рассердился и с улыбкой на губах он отдал честь и сказал:

– Генерал, переговоры о мире – это не поклон, мы не должны оскорблять престиж Цзинь, сражаясь за мир от имени нашей страны.

Гнев генерала авангарда немного утих, но он все еще был раздражен:

– Хорошо, я не буду спорить с тобой об этом. Если ты хочешь поехать в чужую страну, ты можешь поехать сам, почему ты используешь императорский указ, чтобы заставить генерала Гу поехать с тобой?

На лице Му Чжимина появилась невинность:

– Я не использовал силу Императора, чтобы принудить генерала.

– Чушь собачья! Если бы ты не заставил нашего генерала Гу пойти с тобой, как бы наш генерал мог совершить такой глупый и отчаянный поступок? – Генерал авангарда сделал полшага вперед, но был оттащен генералами, а Вэнь Хэй Инь, не выдержав, попытался встать перед Му Чжимином, но тот покачал головой и оттодвинул его назад.

Оглянувшись, он увидел, что хотя солдаты и тащили генерала авангарда, все они смотрели на него с презрением и пренебрежением, думая, что он использовал какие-то подлые средства, чтобы заставить генерала.

– Что за уловку ты использовал?

Му Чжимин улыбнулся еще шире:

– Это не хитрая уловка, я просто подарил генералу 18 помолвочных подарков.

Все солдаты:

– .....Ха?!?!!!

– Вы знаете о помолвке генерала Гу? Человек, который обручен с ним… кха-кха…. извините, это моя скромная персона.

На некоторое время воцарилась тишина, настолько тихая, что можно было услышать звук падения булавки.

Прошло сколько то времени и кто-то крикнул:

– Генерал Гу здесь.

Он огляделся вокруг, его лицо было чрезвычайно холодным, глаза мрачными, настолько властными, что толпа прижала головы к земле и не смела говорить.

У всех по спине пробежал холодок, и они не осмелились ничего сказать, кроме.......

Му Чжимин поспешно шагнул вперед:

– Хэянь, не беспокойся, просто этот генерал запутался в указе и я объясняю ему.

– Все в порядке?

Му Чжимин улыбнулся:

– Да.

– Твоя рука......

– Благодаря чудесным рукам господина Ся теперь все в порядке и я не чувствую боли.

– Это хорошо......

Толпа солдат:

– .......................

Ахххххх, генерала украли!!!!!!

После этого дня, хотя солдаты все еще не были согласны с тем, чтобы генерал Гу отправился в Гоуцзи, но количество людей, которые открыто говорили об этом, в основном уменьшилось.

Гу Хэянь закончил свои военные дела, а также разработал надежный план, чтобы подготовить все после его ухода, так что тем, кто слишком много болтал, нечего было сказать.

Еще через три дня в лагерь армии Жун Янь прибыл искусный маскировщик из Великой Цзинь и вошел в палатку Гу Хэяня.

Тот вымыл руки и попросил Гу Хэяня прилечь, после чего уверенно сказал:

– Генерал, не волнуйтесь, я гарантирую, что люди Гоуцзи не смогут увидеть ни одного изъяна и маска не слезет, когда намокнет, и не порвется через три месяца. Ее так же можно сделать так, как вы захотите.

Гу Хэянь пробормотал:

– …Так, как я хочу?

– Именно. – маскировщик кивнул: – Интересно, есть ли у генерала какие-нибудь идеи?

Гу Хэянь:

– ..........

Он замолчал на мгновение, а затем внезапно спросил.

– Ты видел короля Су?

Глава 88 - Очень ласково…

Сильный запах трав задержался в его носу. Шершавые и мозолистые пальцы маскировщика нежно надавили на виски Гу Хэяня. Он закрыл глаза и молча ждал. Внезапно он вспомнил свою предыдущую жизнь.

Цветы дуриана внезапно расцвели весной. В день рождения Му Чжимина он отправил поздравительные подарки в особняк герцога Янь. После того, как Му Чжимин взял утку-мандаринку с кинжалом, он неоднократно благодарил его и хвалил его изысканность.

Но в следующее мгновение в дверь ворвался Фу И:

– Ли Чжу, вот ты где!

Му Чжимин сразу же поднял голову на его голос, улыбнулся и посмотрел в глаза Фу И, а затем не стал смотреть на кинжал.

Именно тогда Гу Хэянь понял, что если человек спрятал в своем сердце одного человека, то для всего остального не остается места.

Примерно через два часа запах трав рассеялся и Гу Хэянь услышал, как маскировщик сказал:

– Генерал, пожалуйста, откройте глаза.

Гу Хэянь открыл глаза и сел, тот спросил:

– Чувствуете ли вы дискомфорт?

Увидев, что Гу Хэянь качает головой, он принес бронзовое зеркало и протянул его Гу Хэяню:

– Я видел короля Су всего два или три раза, поэтому, пожалуйста, взгляните в зеркало.

В зеркале было незнакомое ему лицо, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что в нем действительно есть некоторые оттенки короля Су.

– Хорошая работа, спасибо. – Гу Хэянь знал, что невозможно отправиться в Гоуцзи с лицом Су, но сходство доставляло ему некоторое личное удовлетворение.

Через полчаса Вэнь Хэй Инь взял поводья лошади и подвел Му Чжимина к деревянной сторожке перед казармами армии Жун Янь.

– Молодой мастер, ты должен благополучно вернуться. – Вэнь Хэй Инь продолжал напевать эти слова раз за разом, неохотно удаляясь.

Му Чжимин взял у него поводья и с кривой улыбкой сказал:

– Конечно.

Одно это слово заставило Вэнь Хэй Ина почувствовать себя спокойнее.

Му Чжимин добавил:

– Ты должен позаботиться обо всем за меня, пока меня нет.

– Молодой мастер, не волнуйся. – Вэнь Хэй Инь похлопал его по груди: – Кстати, разве генерал не должен был поехать с тобой? Почему его нет?

В это же время к ним подъехал человек с мешком на спине и спрыгнул с лошади.

Му Чжимин оглядел его с ног до головы и почувствовал, что его лицо одновременно странное и знакомое, но он не мог сразу сказать почему, кроме того, что как только он встретил его взгляд, он увидел в глубине этих холодных, застывших глаз нежность.

Му Чжимин уверенно позвал:

– Хэянь.

– Да. – Гу Хэянь кивнул головой.

Рот Вэнь Хэй Иня широко раскрылся от шока:

– Черт, эта маскировка слишком искусна!

– Я давно слышал, что в Великой Цзинь есть чудесный человек, который обладает необыкновенным мастерством маскировки, а сегодня, видя это собственными глазами, это просто великолепно. – Му Чжимин вздохнул в восхищении: – Кстати, Хэянь, в этой поездке ты будешь продолжать использовать свой прежний псевдоним "Хэ И", хорошо?.

– Да.

– Есть ли еще кто-нибудь, с кем ты хочешь попрощаться?

– Нет, я попросил солдат не провожать меня.

– Хорошо. – Му Чжимин улыбнулся: – Тогда давай отправимся в путь.

Они вдвоем покинули лагерь армии Жун Янь и вместо того, чтобы сразу направиться туда, где на границе стояла армия Гоуцзи, они направились на восток – в маленькую деревню, спрятанную в желтом песке.

В деревне Му Чжимин зашел в дом из желтой глины рядом со старым родовым святилищем и встретился с бабушкой Фэн.

Услышав о цели его визита, она протянула свою старую, сухую и изборожденную руку, сняла с запястья нитку с 18 кровавыми бусинами и протянула ему со словами:

– Возьми это с собой, сын мой, и верни звук верблюжьего колокольчика из глубин далекой пустыни.

В ярко освещенной комнате, Му Чжимин встал на колени и поклонился до земли, принимая обеими руками нитку с 18 кровавыми бусинами, которая стала свидетелем обмена доброй воли на искренность.

Было позднее утро, а пустыня – табу для ночных путешествий, поэтому Му Чжимин и Гу Хэянь решили остаться на ночь, а утром отправиться на север.

Когда дело дошло до ночлега, они, естественно, остановились на единственном в деревне постоялом дворе.

Трактирщик увидел Му Чжимина, и сразу же узнал его и тепло поприветствовал:

– Молодой господин, это вы!

– Вы действительно узнали меня?! – Удивленный, Му Чжимин улыбнулся и сказал: – Удивительно, что у вас такая хорошая память.

Трактирщик гордо ответил:

– Все меня так хвалят! Молодой господин, я не хвастаюсь перед вами, но я могу вспомнить все, что произошло за пять лет! – Как только он это сказал, то тоже пошутил: – Молодой господин, вы же не собираетесь на этот раз набрать кучу солдат Гоуцзи, чтобы пугать людей?

Му Чжимин рассмеялся:

– Нет-нет, не волнуйтесь, в этот раз мы не задержимся надолго – мы уйдем утром.

– Да? Господин, с которым вы путешествовали в прошлый раз, не пришел, но вы с другим господином. – Взгляд трактирщика упал на Гу Хэяня.

Му Чжимин улыбнулся и не стал ничего объяснять.

– Это все та же комната, что и раньше. Две кровати и комната. Пойдет?

– Да.

Поскольку все было как прежде, им двоим не нужно было, чтобы трактирщик указывал дорогу к комнате и они пошли прямо на второй этаж.

Первым, что бросилось им в глаза, было двумя простыми кроватями без узоров, как и тогда.

Эти двое знали об этом и, без лишних слов, легли на свои кровати спать.

Возможно, из-за тревожного характера путешествия в чужую страну, а возможно, из-за ветра песчаной пустыни, который звенел в ушах, посреди ночи Му Чжимин пробудился от сна.

Проснувшись, он почувствовал, что в горле пересохло, поэтому он собрал одежду и встал.

Он осторожно подошел к квадратному деревянному столу и взял в руки фарфоровый чайник, но обнаружил, что тот пуст.

Ночь в пустыне была холодной, но ветер утих, так что было нестерпимо холодно.

Как говорится, "свинину не ел, но видел, как свинья бегает", – подумал Му Чжимин когда вышел на улицу, подобрал бечевку рядом с колодцем и закрепил на ней небольшое деревянное ведро, зацепил конец бечевки и бросил ведро в колодец.

Ведро было наполовину наполнено водой, лунный свет отражался в ряби. Му Чжимин наклонился, чтобы зачерпнуть воды и положить ее в рот, но обнаружил, что вода в колодце настолько холодная, что его губы и зубы задрожали.

– Мой господин, почему вы не отдыхаете ночью? – подозрительно спросил трактирщик.

– Я проснулся ночью от жажды и пришел за водой, чтобы попить. А почему же не спите вы?

– Мой сын проснулся оттого, что ему холодно, и я пришел принести ему одеяло, чтобы постелить на кровать, но, господин, разве вам нельзя пить холодную воду? Вода из колодца очень холодная.

– Хм? – Му Чжимин был озадачен. – Почему вы думаете, что я не могу пить холодную воду?

– Я так не думаю! – Трактирщик любезно отмахнулся. – Прошлый молодой господин с вами в первый же день попросил меня одолжить ему печь и грел вам воду каждый день, объясняя это тем, что у вас плохое здоровье из за чего пить холодную воду нельзя.

Му Чжимин долго стоял на месте, прежде чем сказал:

– ......Ах..... это так......

– Молодой господин, тогда я схожу за постельным бельем и вернусь, вы тоже должны пойти спать.

– Хорошо.

Попрощавшись с трактирщиком, Му Чжимин направился в свою комнату. Его тяжелое сердце отягощало его медленными шагами, его сердце падало все ниже с каждым шагом, который он делал.

Как он мог скрывать всю глубину своих чувств за молчанием?

На самом деле, все уже было ясно и очевидно и Му Чжимин понял это в одно мгновение.

Он злился на себя за то, что был слеп.

Когда Му Чжимин вернулся, его сердце было в смятении, и ему не хотелось спать.

Он подошел к кровати Гу Хэяня и присел на корточки, сдержанным голосом изучая его спящее лицо.

– Я тебе нравился в прошлой жизни? – Му Чжимин посмотрел на него, его глаза покраснели, и он сказал тихим голосом: – Я наконец-то знаю, почему ты вдруг прослезился, когда мы встретились на мосту Найхэ – на самом деле, мое запястье тогда совсем не болело.

Но, Хэянь, почему ты не только не хочешь излить мне свои чувства, но и всегда намеренно избегаешь этого

Му Чжимин затих и стал размышлять над этим вопросом, но он думал и думал, и все никак не мог понять. После того, как лунный свет скрылся за облака, Гу Хэянь медленно открыл глаза.

Гу Хэянь, очевидно, все еще был сонный и он даже не удивился, увидев Му Чжимина, присевшего перед его кроватью.

Му Чжимин немного смутился и мягко сказал:

– Хэянь.....

Как только Му Чжимин назвал его имя, Гу Хэянь внезапно протянул руку и схватил его за запястье, потянул его на кровать и обхватил его руками, склонив голову к его шее и плечу и слегка потираясь об него.

Внезапное движение испугало Му Чжимина, но когда он пришел в себя, то улыбнулся и обхватил Гу Хэяня руками, успокаивающе поглаживая его по спине.

Гу Хэянь постепенно пришел в себя и почувствовал, что что-то не так.

Человек в его объятиях был теплым и твердым, так что это не было похоже на сон.

По спине мгновенно побежал холодный пот и Гу Хэянь в шоке прижатый к плечу Му Чжимина, оттолкнул его на расстояние вытянутой руки.

Он не мог вспомнить, что произошло во сне и он не знал, почему держит Му Чжимина в своих объятиях, неужели он сделал что-то не так?

– Хэянь?

– Извини, я.....думал......я думал.....

Му Чжимин рассмеялся:

– Ты думал, что это сон?

– ......Гм…

Видя, что тот смущен, Му Чжимин не мог удержаться от желания поддразнить его, так что изогнув глаза и протянув руку, чтобы подцепить его подбородок, он прошептал:

– Правильно, это сон.

Гу Хэянь:

– ......

– Я просто не знаю, снится ли Чжуан-цзы мотылек. – Му Чжимин придвинулся ближе к нему и его голос был низким и тихим, а дыхание теплым: – или это мотылек снится Чжуан-цзы[1].

[1] сон Чжуан-цзы – кароче говоря, челу приснился мотылек и он подумал, что он станет таким же, как я поняла. Типа несбыточная мечта, видящяяся во сне/фантазиях.

Сказав это, Му Чжимин поцеловал Гу Хэяня.

Глава 89 - Неожиданность

Му Чжимин, словно рыба, пробующая пестик цветка, закрыл глаза и нежно приник к губам Гу Хэяня.

От неожиданного поцелуя Гу Хэянь застыл как камень и его тонкие губы плотно сомкнулись.

Му Чжимин осторожно чмокнул его дважды, а затем отодвинулся, слегка улыбнувшись:

– Испугался?

Только после его вопроса Гу Хэянь вдруг перевернулся и прижал к себе Му Чжимина, положив левую руку ему над головой, а правой рукой сжал его челюсть и яростно поцеловал его снова.

Гу Хэянь, будто умирал от жажды, ища воду – поцелуй очень глубокий и безжалостный, словно шторм.

Му Чжимин еще не успел отреагировать, но почувствовал, что в его рот вторглись языком и его тело не могло двигаться.

– Хорошо...... хорошо..... – тихий шепот в губы и язык снова беспорядничал в его рту, а потом он был атакован мелкими поцелуями по всему лицу.

Через некоторое время Гу Хэянь наконец отпустил Му Чжимина, но его руки обхватили его и голова прижалась к его шее, задыхаясь, а затем его губы начали целовать шею и мочки ушей Му Чжимина, казалось, пытаясь успокоиться.

Му Чжимин задышал глубже и чаще, и на несколько мгновений ему показалось, что он задыхается.

Прошло немало времени, прежде чем пелена с его глаз сошла и Му Чжимин облизал свои больные губы и несколько раз сглотнул. После глубокого вдоха он снова обнял Гу Хэяня и мягко улыбаясь, начал говорить:

– Завтра нам придется рано вставать, так что поторопись и отдохни, хорошо?

Гу Хэянь зарылся головой поглубже в его шею и тихо ответил:

– ......Хорошо….

Му Чжимин успокаивающе похлопал его по спине и, обняв, закрыл глаза.

На следующее утро Му Чжимин открыл сонные глаза и, зевнув, замер – он действительно спал на собственной кровати.

Мало того, что он спал на собственной кровати, так еще он был закутан и укутан одеялом словно младенец.

Если бы не боль на губах, то вся эта ночь могла бы показаться сном.

Му Чжимин повернул голову и посмотрел на кровать Гу Хэяня.

На кровати никого не было, что означало, что Гу Хэянь куда-то ушел.

В этот момент дверь в комнату открылась и Гу Хэянь внес таз с водой. Увидев, что Му Чжимин проснулся и сидит на кровати, он опустил глаза и поставил медный таз на квадратный деревянный стол:

– Умывайся.

– Хорошо. – Му Чжимин встал и подошел к столу – его рука слегка коснулась медного тазика с чистой водой.

Вода в тазу была теплой и приятной, не слишком горячей и не слишком холодной.

Му Чжимин поднял глаза и посмотрел на Гу Хэяня, который стоял рядом с кроватью и собирал свою сумку. Му Чжимин улыбнулся и спросил:

– Ты встал рано, чтобы согреть воду на печи?

Гу Хэянь замер на мгновение:

– ......Поскорее умывайся, тебе пора отправляться в путь.

Его тон был холодным.

Если бы это было обычно, Му Чжимин не стал бы больше ничего говорить и поспешил бы умыться, но сейчас он посмотрел на Гу Хэяня, уши которого покраснели, улыбнулся еще шире и сказал:

– Не вставай так рано в будущем – отдыхай по-больше. Я не такой ценный, так что не нужно так много обо мне заботиться.

Гу Хэянь повернулся к Му Чжимину и ничего не ответил.

Му Чжимин сощурил глаза и улыбнулся ему.

Гу Хэянь опустил голову и продолжил собирать свои вещи, его тон был легким:

– Ты..... недавно...... теперь ты так много улыбаешься мне….

п. п. не могу, детки такие утютютютю

Раньше такого не было. Лишь после маскировки.

– Что? – Му Чжимин не почувствовал, что что-то не так, и спросил: – Это плохо?

Гу Хэянь снял меч, висевший рядом с кроватью, и надел его на пояс, а когда снова раскрыл руку, на его ладони были красные следы от рукояти меча:

– ......Хорошо…

Умывшись и собрав вещи, они пошли есть, и пока Му Чжимин ел пшеничную кашу, он вдруг спросил Гу Хэяня:

– Правда, что Императору Хан страны Гоуцзи недавно стукнуло двадцать?

– Верно.

– Ты сражался с ним?

Гу Хэянь покачал головой:

– Нет.

Тот, кто поднял армию для нарушения границы, был дядей нынешнего Императора Хан, и было слышно, что в императорской семье Гоуцзи происходили жестокие междоусобицы и кровь заливала придворные ступени - полгода назад предыдущий Император Хан по какой-то причине умер, а затем на трон вступил нынешний Император и три месяца назад он приказал разместить двести тысяч солдат Гоуцзи на границе.

– Молодой Император… – пробормотал Му Чжимин, не говоря больше ни слова, сосредоточившись на завтраке.

Наполнив желудки, они распрощались с трактирщиком и отправились на север.

Императорский конь мчался галопом, пересекая перевал Чанмин, подъезжая к границе страны Гоуцзи, а еще через день пути – место размещения армии Гоуцзи.

Ближе к вечеру Му Чжимин и Гу Хэянь встретили караван Гоуцзи.

Му Чжимин поговорил с главой каравана, вернулся к Гу Хэяню и сказал:

– Мы последуем за караваном. Завтра утром нас отправят в казармы и ночью отправят в дорогу, чтобы мы могли и ехать, не боясь встретить пустынных волков, и не беспокоиться о том, что в казармах на нас полетят стрелы..

Гу Хэянь озадачился:

– Почему они хотят нам помочь?

Му Чжимин рассмеялся:

– Серебро может решить многое.

Они шли за караваном по пустыне. Сначала караван людей отнесся к Му Чжимину и Гу Хэяню очень настороженно, но у Му Чжимина характер веселый и расположительный – он всю дорогу проявлял инициативу и вскоре караван стал относиться к ним как своим, а ночью они даже дали им ветрозащитную палатку, чтобы они могли хорошенько отдохнуть.

Палатка тонкая и узкая, из нескольких палок, просто собиравшаяся – в ней едва могут улечься два человека, по высоте так мог сидеть только один человек, но это было лучше, чем спать под открытым небом.

В пустыне прохладно, костер горит, сухие ветки в огне горят и трещат.

Му Чжимин вылез из палатки и увидел сидевшего около костра Гу Хэяня, который, похоже что, не собирался отдыхать:

– Не будешь отдыхать?

Гу Хэянь взглянул на него и покачал головой.

– Залезай.

Гу Хэянь немного поколебался, но все-таки залез.

В палатке было тесновато, но сидеть лицом к лицу все же было возможно.

– Почему ты не спишь?

– Не хочу.

– Караван уже охраняется. Тебе неспокойно?

– Ну...

– Хорошо. – Му Чжимин медленно лег: – Ты можешь точно так же не спать в палатке. На улице холодный ветер с песком.

– Мг…

– Ночь в пустыне холодная, так что обними себя, чтобы согреться.

Гу Хэянь:

– .............

Му Чжимин посмотрел на него:

– Ты правда не будешь спать?

Гу Хэянь покачал головой.

Му Чжимин засмеялся, внезапно подполз и положил голову на руки Гу Хэяня, чувствуя, как тот на мгновение напрягся и задержал дыхание, из-за чего он снова рассмеялся:

– Сладких снов. Если ты захочешь спать, то просто отодвинь меня и ложись. У меня крепкий сон, так что я не проснусь. –  сказав это, Му Чжимин закрыл глаза и сразу уснул.

Тело Гу Хэяня расслабилось только через долгое время.

Он посмотрел на спящее лицо человека в его объятиях, а затем сосредоточился на стороже.

На следующий день раздался звон верблюжьих колокольчиков, костер погас, превратившись в черный пепел.

Му Чжимин проснулся и обнаружил, что его держит в объятьях Гу Хэянь – они лежали на боку лицом друг к другу и как только он пошевелился, Гу Хэянь открыл глаза.

Му Чжимин улыбнулся:

– Доброе утро.

Гу Хэянь убрал руки и его глаза блуждали по всему, что возможно, но совсем не смотрели на Му Чжимина:

– ...... Ага…..

Они встали, собрали палатку и вместе с караваном отправились на север.

Песок пустыни на холмах. Туман пустыни. Закат над рекой Янцзы. Перед ними сейчас находились казармы армии Гоуцзи.

Даже купцы Гоуцзи не могли легко приблизиться к казармам, а вот караван мог, ведь именно через них обычно они добывали нужную им информацию.

Пока глава каравана разговаривал с солдатами, Му Чжимин сказал Гу Хэяню:

– Подожди, что бы ни случилось, не двигайся и не волнуйся – просто доверься мне.

Его тон был спокойным, взгляд – твердым и резким, но не снисходительным.

Гу Хэянь, конечно же, поверил ему:

– Хорошо.

После того, как солдат Гоуцзи закончил разговор с главой каравана, он повернул голову и посмотрел на Му Чжимина, который шагнул вперед и на языке Гоуцзи заговорил с солдатом, но когда слова упали, нож и топор в руке солдата сразу же прижались к горлу Му Чжимина.

Гу Хэянь не успел сделать шаг вперед, как он резко остановился.

Острый клинок находился прямо перед ним, но Му Чжимин был неустрашим и спокойно произнес еще несколько слов.

Солдат с подозрением посмотрел на Му Чжимина, затем повернул голову и дважды крикнул, и вскоре появились другие солдаты, которые принесли пеньковые веревки, чтобы связать Му Чжимина и Гу Хэяня, и повели их к казармам Гоуцзи.

Солдаты сначала закрыли обоих в палатке, где хранили мусор.

Му Чжимин успокоился и расслабился, ища сломанный ящик, чтобы присесть, а заодно упомянул Гу Хэяню, что вчерашний жареный барашек на костре был очень вкусный.

Около часа спустя, солдат Гоуцзи поднял занавес и повел их к другой палатке – красновато-красный купол, словно палящее солнце, создавал великолепную картину.

Внутри палатки, в которую могло вместиться около тысячи человек, слева и справа были расположены колонны с копьями и мечами, в центре, на деревянной лестнице, сидел молодой человек со светлыми волосами и голубыми глазами в чернильно-нефритовой налобной повязке и в бледно-зеленой одежде Гоуцзи.

Бу Чжи Гуй Дэ.

Он посмотрел на стоящих в палатке Му Чжимина и Гу Хэяня, взгляд его был острым и суровым, как у злобного волка.

Му Чжимин смотрел на него спокойно и мягко.

В это время один из представителей императорской семьи Гоуцзи, сидевший по левую руку от Бу Чжи Гуй Дэ, встал и спросил:

– Кто вы такие и почему вторглись в военный лагерь?

Му Чжимин неторопливо ответил:

– Министр обрядов Великой Цзинь – посланник Му Чжимин, прибыл с целью ведения переговоров о мире.

Как только он заговорил, со всех сторон раздались насмешки:

– Переговоры о мире? Что, Великая Цзинь боится? Не смеет больше с нами воевать?

Му Чжимин не стал сразу опровергать, а лишь посмотрел на Бу Чжи Гуй Дэ, увидев, что тот не выказывает презрения, а лишь поджимает губы и меряет его взглядом, похоже, находя это интересным.

Дождавшись, когда смех в палатке прекратится, Бу Чжи Гуй Дэ задал вопрос, не относящийся к делу:

– Твой язык Гоуцзи хорош. Ты раньше жил здесь?

– Не жил, но мне приходится нести на плече приказ посланника, поэтому я, естественно, должен обладать нужными навыками, но ведь это вы, Император Хан, хотите навести к себе мое неуважение к вам.

– А? – Бу Чжи Гуй Дэ поднял брови: – Что ты имеешь в виду?

– С древних времен видеть посланника – все равно что видеть страну. Гоуцзи и Цзинь установили договор о 100-летней дружбе и мире, но сегодня, когда Император Хан видит меня, он связывает меня веревками и бросает мне вызов взглядом, разве это не недоброжелательность, унижающая доверие Императора и уменьшающая уважение к вашему предку.

– Заткнись!!! – Стоявший рядом представитель императорской семьи Гоуцзи гневно выругался: – Что за чушь ты несешь? Смерти своей ищешь?

Увидев, что тот возмущен, Бу Чжи Гуй Дэ игриво улыбнулся, а затем фыркнул и бесстрастно сказал:

– Развяжите их обоих.

Глава 90 - Ты можешь быть уверен

После того как Бу Чжи Гуй Дэ закончил говорить, лицо члена императорской семьи Гоуцзи, задававшего вопросы Му Чжимину, стало уродливым, потому что его взяли и отмахнули.

Генерал Гоуцзи вышел вперед и развязал Му Чжимина и Гу Хэяня.

Му Чжимин потер запястья, на которых остались красные следы и достал из своих рукавов шкатулку из розового дерева, держа ее обеими руками:

– У меня есть вещь, которую я хочу предложить Императору Хан.

Бу Чжи Гуй Дэ подал знак и тут же появился генерал, который принял шкатулку и тщательно проверил, нет ли в ней ничего опасного, прежде чем передать ее Бу Чжи Гуй Дэ.

На некоторое время взгляды почти всех присутствующих в палатке упали на шкатулку в руках Бу Чжи Гуй Дэ, который в свою очередь смотрел на Му Чжимина, чтобы проследить за его выражением лица, а затем открыл шкатулку.

Увидев содержимое, Бу Чжи Гуй Дэ с удивлением посмотрел на него, осторожно достал содержимое шкатулки и показал его собравшимся.

– Кровавые бусины! – воскликнул представитель императорской семьи.

Всемирно известное сокровище Гоуцзи, которое было утеряно в течение многих лет.

– Откуда у тебя это? – спросил Бу Чжи Гуй Дэ у Му Чжимина.

Му Чжимин рассказал о маленькой деревне и о договоре.

Преданность и праведность того времени во имя общего блага, преодолев языковой барьер, были просто доброй волей, вызванной желанием защитить ребенка, находящегося в изгнании в другой стране.

Когда Му Чжимин закончил рассказывать, в палатке на мгновение воцарилась тишина и все Гоуцзи посмотрели друг на друга.

Бу Чжи Гуй Дэ, размышляя, смотрел на бусины на нитке в своей руке.

Вдруг другой генерал Гоуцзи встал и холодно фыркнул:

– Но при чем тут мы-то? Если мы не будем вторгаться в эту деревню при нападении на Великую Цзинь, то это не будет считаться нарушением договора. – сказав это, генерал Гоуцзи сжал кулаки и отсалютовал Бу Чжи Гуй Дэ: – Император Хан, эти людишки из Цзинь словно лисицы – хвостом все прикроют, Император Хан не должен слушать их болтовню, лучше оттащить их на корм волкам!

Бу Чжи Гуй Дэ поднял глаза и посмотрел на генерала Гоуцзи, но ничего не сказал.

Член императорской семьи Гоуцзи посмотрел на охранников, которые кивнули и пошли вперед, чтобы скрутить руки Му Чжимину и Гу Хэяню.

Му Чжимин, оставаясь спокойным и собранным:

– Я пришел сюда только с одним человеком – в армейскую палатку армии Гоуцзи в числе 200 тысяч хороших и храбрых солдат, какой же обман тут может быть? Я пришел со всей искренностью и единственное мое оружие – мой язык, а сейчас вы будто с завязанными глазами и закрытыми ушами не слушаете моих слов, из-за чего в будущем будут реки крови, что будут на совести Гоуцзи.

Член императорской семьи семьи Гоуцзи не ожидал, что Му Чжимин окажется таким словоохотливым, и гневно выругался:

– Закрой свой рот!

Му Чжимин повернул голову и посмотрел на него:

– Ах, так на самом деле вы являетесь Императором Хан? Иначе, как же в палатке самого Императора Хана с посланником говорит в гневе и тащит посланника на корм волкам представитель императорской семьи, по законам Гоуцзи, не будет ли это актом нарушения правил?

п. п. об этом члене/представителе императорской семьи: это почти такой же по статутсу человек, как и Му Чжимин, но, как я понимаю, эти самые представители были гораздо ближе к императору.

Некоторые люди в палатке зашептались и втянули холодный воздух – атмосфера была необъяснимо напряженной.

Увидев, что солдат Гоуцзи взял веревку и скрутил руку Му Чжимину, Бу Чжи Гуй Дэ холодно сказал:

– Остановись.

Солдат Гоуцзи понял приказ и в страхе отступил.

Бу Чжи Гуй Дэ прищурил глаза и посмотрел на Му Чжимина, изогнув одну сторону губ,спросил:

– Ты знаешь все законы Гоуцзи?

– Не прям все.

В прошлой жизни он не служил чиновником и проводил свободное время, изучая множество книг, среди которых были и законы Гоуцзи.

Бу Чжи Гуй Дэ похвалил:

– Ты очень сведущ.

– Большое спасибо Императору Хану за его комплименты. – Му Чжимин поблагодарил его, отсалютовав, а все генералы Гоуцзи в казармах были поражены и зашептались.

– Интересно..... – Бу Чжи Гуй Дэ положил бусины в шкатулку из розового дерева, слегка откинулся на спинку сиденья и выражение его лица стало спокойным. – у Великой Цзинь есть такой человек, который так хорошо знает язык и обычаи моего государства, а теперь он привез с собой бусины нашего предка, так что будет если действительно не завести мирную беседу.

– Император Хан! – Враждебно настроенный член императорской семьи собирался заговорить снова.

Бу Чжи Гуй Дэ взглянул на него и равнодушно сказал:

– Сядь и послушай, что он скажет.

Предствитель выразил недовольство и сел, гневно глядя на Му Чжимина.

Му Чжимин глубоко вздохнул: в палатке врага, посреди огромной пустыни, не смиряясь и не властвуя сердцем, твердо, как гора, нужно вести мирные переговоры.

Почти все взгляды людей в палатке упали на Му Чжимина.

Му Чжимин заговорил и в палатке некоторое время можно было слышать стук иголок.

Поразмыслив, Бу Чжи Гуй Дэ медленно огляделся, а потом улыбнулся уголком рта:

– По-моему, посланник из Цзинь сказал разумно, я согласен на мирные переговоры, все согласны?

– Император Хан! – член императорской семьи Гоуцзи снова поднялся: – Мы не можем подвести намерение покойного Императора только из-за нескольких слов врага!!!

Бу Чжи Гуй Дэ не обратил на него внимания и спросил у остальных:

– Что думают остальные? Говорите все.

Внутри палатки одни выступали за мир, другие молчали, третьи были категорически против.

Хотя число противников было невелико, они, казалось, обладали большой властью и говорили весомо.

Группа министров спорила до тех пор, пока, наконец, Бу Чжи Гуй Дэ не вышел из себя и не крикнул:

– Ладно, дайте мне поразмыслить несколько дней, расходитесь.

Генералы встали, отдали честь и вышли из палатки.

Бу Чжи Гуй Дэ взял бусины, спустился по короткой деревянной платформе и встал перед Му Чжимином, улыбаясь непостижимой улыбкой, протянул левую руку Му Чжимину.

Гу Хэянь хотел было шагнуть вперед, но резко остановился.

Бу Чжи Гуй Дэ надел на запястье Му Чжимина бусины, улыбнулся и сказал:

– Эту вещь подарил другим предок, как же мы – Гоуцзи, можем забрать ее обратно? Следует вернуть вещь ее истинному хозяину.

– Бусины непременно будет возвращены своему первоначальному владельцу.

Бу Чжи Гуй Дэ снова рассмеялся:

– Также прошу посланника отдохнуть несколько дней здесь, будет мир или война, результат… – Он вдруг приблизился к уху Му Чжимина, понизив голос: – Ты пришел в нужное время.

Сказав это, Бу Чжи Гуй Дэ выпрямился и с улыбкой вышел из палатки.

Му Чжимин слегка нахмурился, поглаживая бусины на запястье и размышляя.

Вскоре после этого пришел генерал Гоуцзи и вывел Му Чжимина и Гу Хэяня из палатки Императора Хана в палатку, укрытую бело-голубым войлочным одеялом.

В палатке было тепло: стояли две низкие кровати, покрытые мягкими матрасами и мехами, в одном углу горели благовония, успокаивающие ум, так что все это было принято за гостеприимство.

Но у палатки стояла охрана, так что Му Чжимин и Гу Хэянь не могли выйти по своему желанию.

Ближе к вечеру несколько человек прислали блины с говядиной и овечьим беконом, чай и другие блюда, которые по очереди ставили на стол.

Му Чжимин с тех пор, как покинул палатку Императора Хана, был рассеян – сидел рядом с кроватью, хмурился, казалось, что он вовсе не голоден, как вдруг кто-то поставил перед его глазами миску теплого чая. Му Чжимин замер, поднял голову и посмотрел на обеспокоенного Гу Хэяня.

– Поешь немного. – мягко сказал Гу Хэянь.

– Хорошо. – Му Чжимин изогнул глаза и улыбнулся, взяв деревянную миску.

Му Чжимин обхватил чашу обеими руками и сделал два глотка – его тело и разум расслабились, он поднял голову и увидел, что Гу Хэянь все еще стоит рядом с ним и смотрит в пол, поэтому он поставил чашу и похлопал по мягкой подушке рядом с собой:

– Хэ-сюн, пожалуйста, присядь, мне нужно кое-что сказать тебе.

Гу Хэянь сел рядом и посмотрел на него.

Му Чжимин засмеялся:

– Ближе.

Гу Хэянь:

– ......

Он слегка наклонился вперед, но не сдвинувшись ни на сантиметр.

Му Чжимин не смог удержаться от слез и смеха, так что он просто протянул руку и обхватил его шею, прижимая к себе, а губы приблизились к его уху:

– Я беспокоюсь, что по ту сторону стены есть уши, поэтому слушай меня очень внимательно.

Гу Хэянь знал, что тот собирается говорить о важном, и был занят тем, что успокаивал свой разум, чтобы внимательно слушать:

– ...... Хорошо……

Гоуцзи в эти дни опасались государственного переворота, ведь это всегда была дорога крови.

Раньше Му Чжимину казалось странным, что 200-тысячную армию разместили на границе и еще не напали.

Императорская семья разделена на две части.

Войска были размещены, но не отправлены, именно потому, что эти две силы враждовали.

Хотя Му Чжимин не знал, почему войска старого Императора Хана намеревались вторгнуться в Великую Цзинь, но он был уверен, что сам Бу Чжи Гуй Дэ хотел мира.

Причина, по которой он послал сюда войска, заключается в принуждении к власти старого Императора Хана.

– Только что, когда Император Бу Чжи Гуй Дэ уходил, он сказал мне: "Ты пришел в нужное время". – Му Чжимин наклонился еще ближе к уху Гу Хэяня и голос его звучал с нажимом: – Я сначала не понял почему он так сказал, а сейчас до меня наконец дошло. Он хочет поединка, чтобы посмотреть на силы старого Императора Хана и мое появление как раз дало ему возможность проверить их. Внутри палатки тогда собрались те, кто не согласен с ним и настаивает на нападении на Великую Цзинь – это все те, от кого он хочет избавиться. В эти несколько дней произойдет кровопролитие, Хэ-сюн, мы должны быть готовы к этому.

Выслушав Му Чжимина, Гу Хэянь кивнул:

– Хорошо, не беспокойся.

Му Чжимин сощурил глаза:

– Мне всегда спокойно, когда ты рядом.

В последующие дни, им все так же приносили еду, но никто никуда их не звал, и хотя палатку все так же охраняли, Гу Хэянь был начеку ночью, Му Чжимин же днем, а если оба не спали, то от скуки занимались всякой ерундой.

Таким образом, через пять дней, ночью, Му Чжимин лежал на кровати засыпая, как вдруг закричал Гу Хэянь и он открыл глаза, услышав за пределами палатки столкновения мечей.

Му Чжимин мгновенно проснулся и по его спине побежал холодный пот.

– Не бойся. – в темноте раздался знакомый голос и широкая теплая ладонь легонько сжала его плечо.

Но от этих простых двух слов у Му Чжимина сразу же защемило сердце.

В этот момент неизвестно откуда донесся резкий запах парафина, а в следующую секунду занавесы палатки вспыхнули ярким пламенем.

Глава 91 - Доверяйте друг другу от всего сердца

Изначально темная палатка осветилась пламенем пожара.

Гу Хэянь быстро среагировал – достал с пояса кинжал, отрезал угол одеяла и протянул его Му Чжимину:

– Прикрой рот и нос. – затем он поднял его на руки и побежал туда, где палатка еще не горела.

Пока дым клубился и застилал глаза, Гу Хэянь несколько раз взмахнул кинжалом и, наконец, прорезав палатку, вытащил Му Чжимина на свободу.

Снаружи царил хаос: свет мечей и тени топоров, лунный свет окрасился кровью, солдаты убивали друг друга, кричали и вопили. Некоторые солдаты подняли мечи навстречу им, но Гу Хэянь быстро расправился с ними и выхватил длинный меч, чтобы защититься.

Му Чжимин потянул Гу Хэяна за руку:

– В противоположной стороне от палатки императора меньше людей.

– Хм… – Гу Хэянь кивнул, взял Му Чжимина за руку и вместе с ним двинулся прочь от этого месива.

Разобравшись с несколькими воинами, преграждающими путь, они пробежали всю дорогу и наконец нашли стог соломы, где смогли немного передохнуть.

При свете холодной луны Му Чжимин увидел кровь на одежде Гу Хэяня и в страхе спросил:

– Ты ранен?

Гу Хэянь покачал головой:

– Нет.

Му Чжимин облегченно вздохнул и снова почувствовал беспокойство.

Теперь, когда велась внутренняя война, он не знал, чем все закончится, а если победят войска старого императора, то они оба окажутся в очень опасной ситуации.......

Если наплести, что Гу Хэянь родом из деревни, то получится ли спасти ему жизнь?

В любом случае, он должен защитить Гу Хэяня – он не мог допустить, чтобы тот оказался за решеткой один, ведь Великая Цзинь могла обойтись без Му Чжимина, но не без Гу Хэяня.

Му Чжимин поднял голову и увидел Гу Хэяня, который внимательно осматривал окрестности. Он открыл рот, чтобы окликнуть его, но Гу Хэянь что-то почувствовал, внезапно закрывая ему рот и утаскивая.

Вдалеке послышался звук торопливых шагов: двое мужчин затаили дыхание и с удивлением обнаружили, что это был Бу Жи Гу Дэ.

Император Бу Жи Гу Дэ был явно ранен, прикрывая грудь, пошатываясь, шаг за шагом в крови. Похоже, его преследовали, ведь он часто поворачивал голову, чтобы оглянуться.

В этот момент из темноты в его сторону полетело несколько острых стрел.

Бу Жи Гу Дэ стиснул зубы и обернулся, взмахнув мечом, отсекая от себя стрелы, но так как он был ранен, это давалось ему очень тяжело.

Серебряный свет клинка и ясный свет луны отражали друг друга. Гу Хэянь спокойно взмахнул мечом и отбил стрелы одну за другой.

Ошеломленный Бу Жи Гу Дэ, которого тащили назад, держался за руку.

Му Чжимин подтолкнул Бу Жи Гу Дэ за соломенную кучу и крикнул:

– Хэя...... Хэ И, стог не позволит стрелам пройти сквозь.

– Хм… – Гу Хэянь отбил еще две острые стрелы и сделал несколько шагов назад, отступая к стогу сена.

После нескольких выпущенных стрел настала резкая тишина, но вскоре снова послышались звуки шагов и копыт лошадей.

Осторожно присмотревшись, Гу Хэянь увидел, что вчерашний агрессивный представитель императорской семьи ведет за собой группу людей и лошадей.

Бу Жи Гу Дэ выругался:

– О нет, если они меня сейчас поймают, то к чертовой бабушке в тот же момент отсекут голову.

– Император, где ваши люди и лошади? – спросил Му Чжимин.

– Они должны скоро прибыть, надо задержать их на некоторое время.

– У меня есть план.

Бу Жи Гу Дэ озабоченно сказал:

– Что? Говори быстрее!

В это время представитель императорской семьи уже отдал приказ о поиске и несколько воинов Гоуцзи с мечами наперевес шаг за шагом приближались к стогам соломы.

Это была ситуация конца пути – кровь Бу Жи Гу Дэ отлила от лица, руки и ноги окоченели и как только он поднял голову, то увидел, что Му Чжимин торопливо говорит несколько слов Гу Хэяню на языке Великой Цзинь, а Гу Хэянь кивает – они оба спокойно и невозмутимо доверяют друг другу всем сердцем и душой.

– Что именно ты задумал? Не говори с ним, скажи мне! – с тревогой сказал Бу Жи Гу Дэ.

Му Чжимин повернул голову и улыбнулся Бу Жи Гу Дэ:

– Нет нужды говорить тебе, достаточно того, что он знает.

Стоило этим словам дойти до его ушей, Гу Хэянь положил в руку Му Чжимина кинжал, а Му Чжимин, добродушно улыбаясь, прижимал к его горлу кинжал:

– Император, не бойтесь, моя рука очень твердая – горло не перережет.

Бу Жи Гу Дэ:

– ......

Увидев, что воины Гоуцзи уже очень близко, Му Чжимин появился перед толпой, держа в заложниках Бу Жи Гу Дэ.

Он медленно вышел из-за стогов сена и крикнул на языке Гоуцзи:

– Никому не двигаться, иначе я убью вашего императора.

п. п. бро, разве они не ради этого сюда пришли??

Ночь была тусклой, беззвездной и безлунной. Гоуцзи прищурились и при свете факелов, которые держали в руках воины, поднявшиеся на его поиски, едва различили Му Чжимина и несчастного императора Бу Жи Гу Дэ, которому он выкрутил руку и приставил кинжал к горлу.

Представитель императорской семьи фыркнул:

– Великая Цзинь, ты не можешь понять в чем дело? Делай то, что ты хочешь.

– Что?! – Му Чжимин удивленно посмотрел на него: – Это ведь ваш император.

– Хе-хе, наш император. – Из горла Гоуцзи вырвался ехидный смех: – Великая Цзинь, поторопись и сделай это, и если уж ты боишься, то пусть это сделают мои люди.

Му Чжимин скрипнул зубами и оттащил Бу Жи Гу Дэ на полшага назад:

– Боюсь? Не думайте, что я не осмелюсь убить его!!!

Представитель холодно рассмеялся:

– Может, ты убьешь его, а я оставлю тебя в живых?

Му Чжимин с подозрением посмотрел на него.

Представитель императорской семьи Гоуцзи не выдержал и зарычал:

– Давай уже! Убей его!

Му Чжимин, казалось, дрожал от страха, и кинжал так же слегка дрожал в его руке, оставляя маленькие порезы на шее Бу Жи Гу Дэ.

– Великая Цзинь, я буду считать до трех и если ты не убьешь, то будешь разрублен на куски и брошен волкам. Раз, два...... – спокойно и собранно произнес представитель.

Му Чжимин напрягся, глотнул воздуха, вдруг сделал глубокий вдох и с силой поднял кинжал к горлу Бу Жи Гу Дэ.

Через мгновение все взгляды были прикованы к кинжалу в руке Му Чжимина и этот удар стал бы решающим штрихом в писаниях истории страны Гоуцзи! Это было началом смены династии Гоуцзи!

Однако никто не ожидал, что кинжал в руке Му Чжимина поднимется высоко вверх, а затем опустится, но он неуклонно остановился в сантиметре от горла Бу Жи Гу Дэ.

Поднялся ветер, затрещал огонь, задрожали тени, небо и земля молчали.

Некоторые генералы оглянулись на представителя, желая узнать, какие приказы он отдаст, но, взглянув на него, втянули в себя холодный воздух.

К горлу представителя императорской семьи был приставлен длинный меч! Он, похоже, тоже только что отреагировал, и был потрясен.

– Не двигайся! – Человек, стоявший за его спиной, говорил ледяным тоном – от него исходила сильная аура ярости и убийственного намерения, а слова были произнесены на языке Великой Цзинь и Гоуцзи не могли их понять.

Оказалось, что Му Чжимин использовал Императора Бу Жи Гу Дэ в качестве заложника, чтобы привлечь всеобщее внимание, а Гу Хэянь воспользовался этой возможностью, используя темноту, чтобы скрыть свою фигуру, бесшумно кружил из-за стогов сена, и в тот момент, когда Му Чжимин поднял кинжал, он бросился к представителю, чтобы с молниеносной скоростью и ловкостью зажать его!

На мгновение голова власти старого императора оказалась в руках Гу Хэяна, а голова власти нового императора – в руках Му Чжимина.

Никто из присутствующих не решался на необдуманные действия.

Через несколько минут этого противостояния со всех сторон послышался стук копыт, шаги и крики.

У Бу Жи Гу Дэ загорелись глаза, и он обратился к Му Чжимину:

– Это мои люди!

Му Чжимин крикнул:

– Хэя...... Хэ И, люди императора Бу Жи Гу Дэ прибыли!

– Хм… – Гу Хэянь кивнул ему, а затем посмотрел в сторону представителя, который дрожал под длинным мечом и в ужасе молил о пощаде.

Гу Хэянь холодно посмотрел на него и равнодушно сказал:

– Кого ты хотел разрубить на куски и скормить волкам?

Сказав это, он поднял руку и опустил меч. Острый клинок перерезал ему горло.

Представитель императорской семьи Гоуцзи мертв.

п. п. хочется кое что прояснить. Этот чел, которого только что завалили – не старый император, он представитель страны гоуцзи, как об этом до этого и говорилось при разговоре в палатке императора Хана. Он – голова императора, но не он. Я не помню что там случилось со старым императором, но этот представитель целиком был за старого императора и он не стремился к трону, а скорее к самой власти императора.

Тени людей, свет костров застилал глаза, два отряда людей Гоуцзи бросились друг на друга и так как один из них был без главы, то быстро потерпел поражение.

Бу Жи Гу Дэ наконец стал единственным Императором, вырвав власть старого императора под корень.

После военной смуты Бу Жи Гу Дэ очистил военный лагерь и все вернулось к спокойствию.

Бу Жи Гу Дэ снова вызвал к себе в палатку Му Чжимина и Гу Хэяня.

В прошлый раз Му Чжимина и Гу Хэяня втолкнули в палатку, обвязав их тела пеньковыми веревками.

В этот раз они вошли в палатку как послы дружеской Великой Цзинь и как благодетели, спасшие императора.

Во всю игралась музыка и был накрыт большой стол с едой.

Бу Жи Гу Дэ перед всеми генералами Гоуцзи лично пообещал союз с Великой Цзинь и решил в будущем отправить послов в столицу Великой Цзинь на прием к императору.

Деловой путь Белого города будет возобновлен, прежняя слава вернется, найдутся поэты для пустынной границы, чтобы написать великолепную легенду.

После празднества Му Чжимин и Гу Хэянь вернулись к себе в новую палатку.

Старая палатка была разрушена, так что им дали новую палатку, обставленную великолепно и изысканно.

Му Чжимин поднял занавеску, посмотрел вокруг и не смог удержаться от вздоха:

– Сегодня уже не вчера..

Гу Хэянь, напротив, выглянул за пределы палатки и увидел, что у входа нет охраны – теперь у них есть возможность свободно передвигаться.

Му Чжимин коснулся мягкой подстилки, повернул голову к Гу Хэяню и улыбнулся:

– Хорошо отдохни сегодня, завтра мы отправимся обратно в Великую Цзинь, после чего я скажу отправить награду, а я и А-Инь вернемся в столицу, чтобы возобновить выполнение поручений императора.

Гу Хэянь кивнул.

Пока они разговаривали, к ним подошел генерал Гоуцзи, отдав честь, он посмотрел на Му Чжимина и сказал:

– Господин посланник, наш император зовет вас к себе.

– Зовет? – Му Чжимин был озадачен: – Только меня?

– Да. – Генерал Гоуцзи кивнул: – Только вас.

Му Чжимин повернулся, чтобы поговорить об этом с Гу Хэянем.

Гу Хэянь нахмурился:

– Нет, это опасно.

– Хоть я и не знаю, чего хочет император, но раз уж две страны намерены установить мир, а мы – его спасители, то опасности быть не должно.

– Господин посланник, пожалуйста, следуйте за мной.

Му Чжимин похлопал Гу Хэяня по плечу:

– Не волнуйся, я вернусь, как только все закончится. – Сказав это, он ушел вместе с генералом Гоуцзи.

Глава 92 - Мне нравится убеждать людей пить

Генерал поднял занавес, приглашая Му Чжимина войти.

Внутри палатки горели три благовония и три зеленых бронзовых подсвечника в форме птиц, а на земле лежал большой ковер из шкуры зверя. За низким резным столом сидел Бу Жи Гу Дэ улыбаясь и указывая на место около себя:

– Присаживайся, посланник.

п. п. который раз я уже провалилась с именем из за своей тупой невнимательности (в скором времени в тексте все будет исправлено. Так же, похоже что, я не перевеле имя:

Бу – ткань

Жи – солнце/сленг:трахать

Гу – крепкий, надежный, твердый

Дэ – добродетель, доброта.

Му Чжимин поклонился, сел напротив Бу Жи Гу Дэ и увидел, что стол обставлен деликатесами и очень озадачился:

– Какова причина того, что Император позвал меня к себе?

Бу Жи Гу Дэ поднял кувшин с вином и налил в чашу освежающего сладкого вина:

– Прекрасное вино Гоуцзи известно далеко за пределами страны, сегодня пиршество. Видишь ли, посланник, ты и капли в рот не взял, а ведь я до этого звал абсолютно всех отведать это столетнее вино.

Му Чжимин вежливо отказался:

– Спасибо за заботу Императора, но я никогда не умел пить и боюсь сотворить глупость, за что разозлю Императора, но…. – Му Чжимин поднял голову, пристально смотря на Бу Жи Гу Дэ. – если Император звал меня, то наверняка не просто, чтобы выпить.

Бу Жи Гу Дэ улыбнулся:

– Ты действительно умен. Великая Цзинь, должно быть, гордится таким талантом как ты. Ты прав, есть вещи, которые я бы хотел обсудить с тобой.

Сказав это, Бу Жи Гу Дэ, до этого сидевший с закинутой ногой, оперся локтем на стол, внимательно следя взглядом за Му Чжимином, сразу спросил:

– Осмелюсь спросить у посланника: что же за личность находится с тобой?

Этот вопрос был слишком двусмысленным и по спине Му Чжимина поползли мурашки.

Его глаза затрепетали, но он сразу заставил себя успокоиться.

– Господин посланник? – заметив долгое молчание Му Чжимина, Бу Жи Гу Дэ позвал его.

– Он… – Му Чжимин собрался с мыслями и расплылся в улыбке: – Он мой муж.

Бу Жи Гу Дэ:

– …………….

– Если на языке Гоуцзи, то “дорогой чело..”

– Хватит-хватит, я знаю, что это значит. – Бу Жи Гу Дэ резко прервал Му Чжимина, похоже, несколько потеряв дар речи. Погладив лоб, он посмотрел вверх: – Господин посланник, давай поговорим серьезнее.

Му Чжимин выглядел невинно:

– Разве сейчас все несерьезно?

Бу Жи Гу Дэ сухо кашлянул и поднял голову с серьезным лицом:

– Господин посланник, я вызвал тебя одного, потому что не доверяю твоему спутнику.

Му Чжимин недоумевал:

– Почему? Вы ведь никогда его не видели, Император.

– Да, но его лицо мне кое-кого напоминает из Великой Цзинь.

Му Чжимин все больше и больше недоумевал:

– Кого?

Бу Жи Гу Дэ посмотрел на Му Чжимина и медленно открыл рот, произнеся то, от чего у Му Чжимина по всему телу пробежал холодок, а глаза сузились:

– Пятый принц Великой Цзинь, Фу И. Около года назад он встретился со старым Императором на границе, а затем тот начал набирать войска и готовиться к нападению на Великую Цзинь. Если сейчас не перевести переговоры на мир, война будет неизбежна.

Сердце Му Чжимина заколотилось, дыхание стало прерывистым, и прошло немало времени, прежде чем из его горла вырвался звук:

– Император, вы хотите сказать, что пятый принц Великой Цзинь спровоцировал во…

Бу Жи Гу Дэ перебил его:

– Я не знаю, какие там конфликты в императорской семье Великой Цзинь, более того, я не знаю, что собирается делать этот ваш пятый принц – я просто вдруг вспомнил об этом, увидев твоего спутника, и рассказал то, что знаю. Ты умный, поэтому должен что-то да понять.

Да, как только Бу Жи Гу Дэ закончил говорить, в голове Му Чжимина развернулся свиток о власти и интригах.

Му Чжимин вспомнил свою прежнюю жизнь: в этом же году Гоуцзи и армия Жун Янь по какой-то причине подняли войну, заставив пограничный маяк гореть день за днем. Гу Хэянь погиб в бою, от чего армия Жун Янь развалилась и в Великой Цзинь наступил хаос из за захвата городов.

В то время как чужеземные копыта вот-вот должны были наступить на столицу, пятый принц Фу И проявляет инициативу и добровольно, рискуя жизнью, идет на поле боя, а затем отвоевывает три города, защищая линию обороны.

Когда все успокоилось, Цзинь потеряла два города, а Фу И возымел могущество в руинах и похвалу военных.

Этот принц, которого с детства не любили и не знали, вдруг стал обладать силой, которая могла соперничать с силой действующего Императора и наследного принца.

Хоть Му Чжимин и ненавидел Фу И, до этого он не считал, что тот пришел к власти заговором, ведь, по мнению Му Чжимина, когда на карту была поставлено будущее Цзинь, именно Фу И взял на себя важную задачу по защите страны до самой смерти.

Но теперь…

В прошлой жизни смерть Гу Хэяня, гибель миллионов воюющих и обычных людей – это осознанно спровоцированная война, которую вызвал сам Фу И.

Увидев, что лицо Му Чжимина стало чуть ли не белым, а руки по бокам сжались в кулаки и слегка дрожат, Бу Жи Гу Дэ с беспокойством спросил:

– Посланник, все ли в порядке?

Му Чжимин сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем успокоить свой полный негодования и гнева взгляд, он сжал кулаки и отсалютовал императору Бу Жи Гу Дэ:

– Большое спасибо Императору за то, что он сообщил мне об этом.

– Просто пара пустых слов, не нужно так благодарить. – Бу Жи Гу Дэ рассмеялся: – Посланник, неужели ты прям совсем не хочешь попробовать вино? Говорят, оно может жизнь приукрашивать.

Му Чжимин махнул рукой:

– Прошу прощения, что отмахиваюсь от добрых намерений Императора, но я действительно не умею пить.

Бу Жи Гу Дэ поджал губы: его голубые глаза изогнулись, словно полумесяц, и он рассмеялся:

– У меня есть некоторое проблемное пристрастие: мне нравится убеждать людей пить.

– Император, не хотите ли вы отомстить мне за то, что несколько дней назад я приставил к вашему горлу клинок?

Бу Жи Гу Дэ хмыкнул:

– Господин посланник, не волнуйся, хотя мне и нравится уговаривать людей выпить, но я их совсем не заставляю, мне нравится, когда другая сторона самостоятельно проявляет инициативу.

– Тогда, боюсь, сегодня я разочарую Императора. – Му Чжимин вдохнул полную грудь воздуха и при выдохе продолжил. – Я никогда не пью по собственной инициативе.

Бу Жи Гу Дэ улыбнулся еще шире:

– Господин посланник так насытил свои слова, что у меня только больше начинает расти желание выпить с тобой. – Сказав это, он что-то аккуратно положил на стол, невзначай показывая Му Чжимину: – Но уж не знаю, стоит ли эта вещь того, чтобы господин посланник отведал прекрасного вина Гоуцзи?

Му Чжимин потерял дар речи.

То, что положил на стол Бу Жи Гу Дэ, было потерянной серебряной пластиной, которую самолично Император подарил генералу Юйлинь!

Глава 93 - Удивительное сходство

Внутри палатки Гу Хэянь расхаживал то сюда, то туда.

Хоть Му Чжимин и ушел совсем ненадолго, но в этой неизвестности, находясь в чужой стране, когда Му Чжимина не видно уже мгновение, Гу Хэянь испытывал волнение.

Прошло сколько то времени и за палаткой послышались шаги. Гу Хэянь резко повернул голову и увидел, что полог поднят, а солдат Гоуцзи помогает спотыкающемуся Му Чжимину войти в палатку.

Гу Хэянь почти бросился к нему, подхватил Му Чжимина и посмотрел на солдата Гоуцзи налитыми кровью глазами и холодными, как острые лезвия.

Этот солдат Гоуцзи был как заноза в его спине, он задрожал и сказал:

– Господин посланник, хорошо отдохните, я уйду первым.

Му Чжимин едва сохранял сознание:

– Хорошо, спасибо.

Гоуцзи повернулся и скрылся.

– Что они с тобой сделали? – Гу Хэянь держал пошатнувшегося Му Чжимина.

– Не, ничего не сделали. – Пьяные глаза Му Чжимина были мутными: – Просто пил вино, а после питья вернулся обратно.

– Пил?

– Ну… – Му Чжимин кивнул: – Выпил-то всего пол-кувшина, вино просто замечательное, но я его пить больше не буду, но это того стоило… это того стоило…

Видя, что Му Чжимин начал говорить глупости, Гу Хэянь взял его на руки и отнес к кровати:

– Отдохни немного, я налью тебе горячей воды.

Но Му Чжимин схватил его за руку и не отпускал:

– Подожди, я сейчас потеряю сознание, так что сначала я должен отдать тебе это.

С этими словами он достал из лацканов позолоченную серебряную поясную пластину и сунул ее в руку Гу Хэяню – его глаза, наполненные туманом из-за пьянства, были полны радости, и он рассмеялся:

– Наконец я должен тебе на одну вещь меньше.

Гу Хэянь ошеломленно взял позолоченную серебряную пластину и кивнул:

– Спасибо.

– Не благодари, она ведь из-за меня была потеряна. – Му Чжимин все еще дергал его за руку, но не отпускал и сказал неопределенно: – Это я должен извиняться, шш...... голова болит…. – Он протянул руку и постучал по своему лбу.

Гу Хэянь нахмурился и взял его за запястье, чтобы он больше не бил себя:

– Сначала приляг и отдохни.

– Хорошо. – Му Чжимин послушно лег на бок и, обняв одеяло, бессвязно заговорил: – Я напиваюсь… я очень плохо пью.. я ничего не помню, когда просыпаюсь… Если я сделаю что-нибудь, что тебя обидит, выруби меня.. ты должен меня вырубить... выруби меня......

Он повторял "выруби меня" и его голос постепенно затихал, а глаза постепенно закрывались.

Гу Хэянь протянул руку, чтобы нежно погладить его по вискам, затем встал и налил в миску горячей воды, потом снова сел на край кровати и взял Му Чжимина за плечи, чтобы помочь ему подняться, и прислонил его к своей груди:

– Выпей горячей воды, потом будет лучше.

Му Чжимин провел тыльной стороной ладони по глазам, посмотрел на Гу Хэяня и вдруг, как безумный, протянул руку, кидая миску в руке Гу Хэяня на пол.

Деревянная чаша с глухим звуком разбилась о ковер, вода брызнула на пол, окрасив лиловый ковер в темно-красный цвет, и пока Гу Хэянь растерянно молчал, Му Чжимин вдруг поднялся и оседлал его, положив руки ему на плечи и пристально глядя на него.

Генерал Гу был так напуган, что его руки вытянулись и неподвижно повисли в воздухе.

Му Чжимин умоляюще опустил брови и прошептал:

– Ты можешь мне улыбнуться? Я хочу увидеть твою улыбку.

Гу Хэянь:

– ............

Он нехотя изогнул уголки рта и изобразил кривую улыбку.

Му Чжимин протянул руку, потирая уголок его рта:

– Забудь, не улыбайся, если не можешь, я просто не понимаю, почему твой взгляд всегда наполнен грустью и печалью, когда ты смотришь на меня – разве я что-то сделал не так?

Гу Хэянь опустил глаза:

– ......Ты не ошибся, это я......

Му Чжимин был озадачен:

– Это ты? Что – ты?

Гу Хэянь произнес невнятно:

– Я ненасытный.

Услышав это, Му Чжимин затих и неподвижно уставился на своего собеседника, только потому, что слова Гу Хэяна озадачили его, он посмотрел в знакомые глаза, от которых на сердце становилось спокойно, на мгновение задумался и поднял руку, чтобы погладить Гу Хэяня по щеке.

Лунный свет затих, огонек свечи слегка затрепетался.

Му Чжимин наклонился вперед и нежно поцеловал Гу Хэяня в губы.

Глава 94 - Ничего не изменить

– Подожди. – Гу Хэянь, которого насильно поцеловал Му Чжимин, склонил голову в сторону, глубоко вздохнул, пытаясь сохранить спокойствие:

– Ты пьян.

– Да, я пьян. – Маленький герцог Му искривил глаза в улыбке и чмокнул Гу Хэяня в щеку, после чего стал еще более смелым – он потянулся к поясу Гу Хэяня и стянул с него одежду, превратив ее в мятый беспорядок.

Гу Хэянь от неожиданности вздрогнул и, сжав руку Му Чжимина, произнес глубоким голосом:

– Не шути так.

Му Чжимин вытянул шею и праведно сказал:

– Я не шучу.

– Ты пьян, ты не понимаешь, что делаешь.

– Я знаю. – сказал Му Чжимин и взял руку Гу Хэяня сцепив их пальцы, тяня к своим губам, интимно выдыхая, облизывая и целуя, затем слегка потерся щекой о ладонь Гу Хэяня, Му Чжимин громко рассмеялся и сказал с крайней уверенностью: – Я хочу целовать тебя и я все еще хочу, чтобы ты целовал меня.

– Нет. – Гу Хэянь закрыл глаза, затем снова открыл их и повернул голову, не решаясь посмотреть на Му Чжимина, подавляя чрезвычайно сильное и глубокое желание в своих глазах, он убрал свою руку из хватки Му Чжимина.

– Все в порядке. – Му Чжимин обхватил шею Гу Хэяня, тщетно пытаясь побороть пьянство: – Ты мне нравишься.

Три слова легко прозвучали из уст Му Чжимина, но на Гу Хэяня словно наложили заклинание обездвиживания и он не мог пошевелиться, даже дыхание, казалось, остановилось.

Молодой господин, используя силу алкоголя, пытался донести до него свои чувства, но не получал никакого ответа.

Он без устали донимал Гу Хэяня, повторяя:

– Ты мне нравишься, слышишь?

Гу Хэянь издал протяжный вздох, повернул голову, посмотрел на Му Чжимина и спросил всего одно:

– Кто я такой?

Пьяница в замешательстве наклонил голову: он посмотрел на его брови, не похожие на суровые брови-мечи его возлюбленного, он посмотрел на его нос, не похожий на высокую переносицу его возлюбленного, он посмотрел на его губы, не похожие на тонкие губы его мужа, но эти глаза…

Да, человек перед ним – смелый и верный генерал Гу из Цзинь, а также его Гу Хэянь.

Му Чжимин открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг остановился, хотя и был уже пьян, но в глубине души он кое-что вспомнил.

Находясь в чужой стране, нельзя произносить его настоящее имя, иначе это приведет к большой беде.

У пьяного человека разболелась голова.

И..

Му Чжимин, заикаясь, ответил:

– И..

п. п. внимание, Му Чжимин называет иероглиф не из имени фу и, а как раз таки из “псевдонима” гу хэяня.

Гу Хэянь, который знал, что именно тот скажет, внезапно поцеловал его, загнав остальные слова обратно в горло.

И, еще раз Фу И – словно по сердцу ножом.

Гу Хэянь оказался более жадным, чем он полагал – зная, что Му Чжимин сейчас бредит по пьяни, он был просто спровоцирован.

Он был бессилен оттолкнуть Му Чжимина, поэтому просто продолжал, уже прижимая Му Чжимина к кровати.

Красное шелковое постельное белье под ними мягкое, освежающий аромат вина в губах двух сплетенных людей.

Му Чжимин был под напором Гу Хэяня – глаза увлажнились, он несколько раз хныкнул, чтобы получить секунду передышки, но Гу Хэянь все еще не желал отпускать его: губы и язык плотно обгладывали и терли, продолжая жестоко лишать его дыхания.

Словно чарующий сон, и вот, вернувшись к Богу, эти двое привели одежду в беспорядок, спутываясь конечностями друг друга.

Му Чжимин, словно белый фарфоровый нефрит: чистая грудь и тонкая талия вся в красных отпечатках пальцев от рук Гу Хэяня.

Хотя прилив похоти нахлынул и безжалостно затопил и поглотил их обоих, Гу Хэянь все еще сохранял остатки здравомыслия и полагался только на использование рук и трения между мягкими бедрами Му Чжимина и другие действия, чтобы погасить огонь похоти их обоих.

Му Чжимин был уже пьян от вина и после того, как он еще немного повалялся в бреду, он вскоре уютно устроился в объятиях Гу Хэяня и погрузился в глубокий сон.

Гу Хэянь легонько обнял его, глядя на кровать в беспорядке, его глаза помрачнели, голова успокоилась, но в сердце были только бесконечные угрызения совести и стыд.

Несмотря ни на что, все уже было сделано, а сделанного не воротить.

Глава 95 - Твою ж мать

п. п. 真他娘惊世骇俗 чжэнь та нян цзин ши хай су, что можно перевести как – это чертовски шокирует, ну вы поняли, да? 真他娘 – твою ж мать/черт возьми/ахуеть можно и так как все остально тоже связано с шоком, а твою ж мать универсальное словосочетание, поэтому…

На следующее утро, когда на небе еще не взошло солнце, Му Чжимин медленно открыл сонные, слегка припухшие глаза.

Сознание вернулось в его тело и он почувствовал, что конечности необъяснимо слабы и бессильны, грудь, поясница и еще несколько мест почему-то болели.

Так как Солнце еще не взошло, а пламя свечи было потушено, в палатке было тускло. Вчерашний беспорядок давно убран, постельное белье хоть и помято, но уложено аккуратно, а на теле Му Чжимина чистое одеяние – прямо-таки заметаны следы вчерашнего ночного переполоха, так что он не зная что произошло, растерялся.

– Ха… – он не смог подавить стон в горле, медленно поднялся на ноги, прижал правую руку ко лбу, пытаясь вспомнить вчерашние события.

Оглядываясь по сторонам, он увидел то, что внесло еще больше волнений.

В палатке была гостеприимно установлена большая кровать, которая была просторной даже для двоих человек и не слишком большая кушетка.

Гу Хэянь не спал на кушетке и Гу Хэянь так же не спал на кровати рядом с Му Чжимином.

В углу, вдали от кушетки, он спал прямо на земле, Гу Хэянь даже не взял какое-либо покрывало – все это было сбагрено и уложено вокруг и около Му Чжимина на и так комфортной кровати, в то время как Гу Хэянь укрывался нечто похожим на драный коврик.

– Да что ж случилось… – пробормотал Му Чжимин, с тревогой думая о том, что пьяное безумие может напугать бесстрашного генерала Гу и повалить его прямо на землю.

Му Чжимин встал с кровати.

С этим движением он обнаружил, что внутренняя часть бедер также испытывала горячую боль, как будто твердый предмет сильно терся о них – это место слишком сокровенное и именно эту боль Му Чжимин не мог просто взять и проигнорировать.

Му Чжимин бросился рассуждать о прошлой ночи, что же произошло вчера от его пьянства и пока раздумывал, он взял со своей кровати теплое одеяло и на носочках тихонько приблизился к Гу Хэяню, полностью укрывая его.

Брови Гу Хэяня слегка дрогнули, но он не открыл глаза, казалось, совсем не проснувшись.

Му Чжимин затаил дыхание и присел на корточки рядом с Гу Хэянем, вглядываясь в его черты.

Вчера император Бу Жи Гу Дэ сказал, что лицо Гу Хэяня сейчас напоминает ему пятого принца Фу И, что очень удивило Му Чжимина.

Му Чжимин всегда знал, что за маской скрывается Гу Хэянь и всегда смотрел ему прямо в глаза, совсем не обращая внимания на остальные черты, а после того, как Бу Жи Гу Дэ сказал ему об этом, он снова посмотрел и понял, что Гу Хэянь с личиной достаточно сильно похож на Фу И.

Совпадение?

Но разве в этом мире может быть такое совпадение?

Му Чжимин был сильно озадачен.

– Как бы ни было, и вправду похоже… – пробормотал про себя Му Чжимин. – ...... Фу И…….

Лицо Гу Хэяня не двигалось, а рука, спрятанная в одеяле, медленно сжалась в кулак.

Му Чжимин некоторое время смотрел на него, чувствуя, как от дискомфорта слегка сводит живот, и думал о том, что, вернувшись в казарму, он должен немедленно привести человека, что надел на Гу Хэяня маску, чтоб тот вернул все обратно.

Все-таки, его генерал прекрасен.

Му Чжимин встал, потянулся, зевнул, подошел к деревянному столу, налил себе воды и выпил ее, держа деревянную чашу обеими руками. Именно в этот момент он услышал сзади себя шорох, а когда повернул голову, то увидел, что Гу Хэянь проснулся и стоит рядом не говоря ни слова.

– Проснулся? Я был...... прошлой ночью…. – Му Чжимин уже собирался спросить, что он делал прошлой ночью, когда пролил свою воду и Гу Хэянь вдруг сказал:

– Мне жаль.

– Хм? – Му Чжимин изогнул глаза и улыбнулся: – Вчера я был пьян и даже побеспокоил тебя, чтобы ты позаботился обо мне, так не я ли должен извиняться перед тобой?

Гу Хэянь опустил голову, говоря очень пристыженно:

– Я сделал тебе кое-что очень плохое…………

Му Чжимин не поверил:

– Ах? Плохое? Что же ты мог мне сде…. – Вдруг в голове Му Чжимина промелькнуло несколько разрозненных и нечетких фрагментов, отчего его голос постепенно затих.

Он был полуобнажен, одеяние распахнуто и висело на руках, его тело бесстыдно сидело в объятиях Гу Хэяня, крепко хватаясь за его плечи, а рука Гу Хэяня дразнила его горячее желание, заставляя его хныкать и задыхаться.

Он стоял на коленях на низкой кушетке, выгнувшись дугой и ухватившись обеими руками за изголовье, Гу Хэянь же наклонился к нему сзади и нежно целовал его лопатки. Твердый, похожий на железныый столб, член терся взад-вперед о его пах и внутреннюю часть бедер.

Он споткнулся об свои же ноги и едва не оказался под столом, но вовремя успел ухватиться за деревянный стол.

Видя, что он вот-вот упадет, Гу Хэянь испуганно сделал несколько шагов вперед, чтобы помочь, но увидев, что тому больше не нужна помощь, так и застыл на месте, не решаясь больше идти вперед, в ужасе и беспокойстве глядя на Му Чжимина, в глубине глаз которого слышалось отчаяние обезглавленного человека.

– Я...... мы...... я и ты ......как мы вдвоем..... просто...... просто так...... просто.....

В казарме, фактически, их врагов!!!!

Да твою же ж мать!!!

– Если ты чувствуешь злость – ругай и бей меня, не злись в душе.

– Пффф..... – одна лишь фраза вызвала громкий смех и облегчило смущение Му Чжимина. – Бить тебя? Мы вдвоем были немного импульсивными… Но все равно...... кха…

Но все равно они оба скоро поженятся, так подобное ведь все равно когда-нибудь да произошло бы, верно?

Му Чжимин покраснел и отвернул голову, чтобы не смотреть на Гу Хэяня:

– В любом случае, это не такая уж большая ошибка...

Гу Хэянь повторил низким голосом, его тон казался спокойным:

– ...Небольшая ошибка?

Му Чжимин подумал, что Гу Хэянь заботится о приличиях и чести перед браком и спросил с легким чувством недоумения:

– Может быть, ты против такого?

– Я..... – глаза Гу Хэяня слегка дрогнули. – Не против….

Не против, что во мне ты видишь другого человека.

– Это хорошо, в конце концов, я был пьян...... – Му Чжимин вспомнил события прошлой ночи: по его телу разлилось леденящее тепло, ему было вдвойне стыдно и не хотелось продолжать выяснять этот вопрос, поэтому он махнул рукой: – Не будем об этом говорить. Собирай вещи, сегодня мы должны отправиться в Великую Цзинь, нельзя больше задерживаться.

Глава 96 - Лекарство?

Десять лет упорного труда и бессонных ночей, наконец, дождались своей оплаты.

Му Чжимин оставил в знак мира скрепленные печатью документы, после чего попрощался с Императором Бу Жи Гу Дэ, и он с Гу Хэянем покинули казармы.

По стечению обстоятельств эти два человека встретились с прошлым странствующим караваном – глава радушно пригласил их отправиться вместе на перевал Чанмин.

В этой пустыне, где безлюдно и желтый песок абсолютно везде, очень везло, если было с кем идти, так что, Му Чжимин, конечно, не ответил отказом.

Люди в караване отнеслись к ним очень доброжелательно: они рассказали Му Чжимину множество местных обычаев и исторических преданий, которые он записал, а потом пересказал самые интересные Гу Хэяню.

Они не упоминали о пьянстве и совершенных тогда глупостях, но с того дня сердце Му Чжимина часто думало об одном: почему же маскировка Гу Хэяня так похожа на Фу И?

Уже был поздний вечер. Под куполом пустыни падали звезды.

Му Чжимин сидел у костра с длинной засохшей веткой возясь с остальными засохшими ветками, размышляя над этим вопросом.

Он вспомнил, что создавший личину человек был не из столицы, так что тот вряд ли когда-то видел Его Высочество короля Су.

Но если это действительно случайное совпадение, то разве возможно, чтобы сходство было настолько большим?

Му Чжимин, глядя на пляшущий свет костра, размышлял, но услышав звук шагов, поднял голову и увидел, что к нему идет Гу Хэянь – он подошел к нему сбоку и протянул ему руку, на которой лежал какой-то флакончик.

– Хм? Что это? – Му Чжимин в замешательстве взял его.

– Лекарство.

– Лекарство? – Му Чжимин был озадачен: – Для чего лекарство?

– Вылечить………… ноги.....

Му Чжимин мгновенно отреагировал быстро закрыв губы и кашляя. Его лицо покраснело:

– Кха-Кхалв-КХплвы! Ладно, хватит, я понял.

На самом деле, хотя внутренняя сторона его бедер и покраснела, там не сильно болело – после того случая он целый день бездельничал, но когда они ушли из казарм, ему пришлось все время ехать верхом, от чего внутренняя часть бедер очень сильно раздражилась.

Но так как было не сильно болезненно, Му Чжимин притворялся, что все в порядке, и он не знал, как Гу Хэянь заметил.

Му Чжимин поблагодарил его и принял лекарство, а когда поднял глаза увидел, что Гу Хэянь собирается уходить, то быстро дернул его за рукав:

– Куда ты идешь?

Гу Хэянь:

– ……........

Видя, что тот не отвечает и зная, что тому нечем заняться, Молодой господин изогнул глаза и улыбнулся:

– Поболтаешь со мной?

Гу Хэянь кивнул и сел рядом с Му Чжимином, молча смотря на костер, ожидая, когда Му Чжимин начнет разговор.

– Откуда взялось лекарство?

– Я искал людей из каравана, что могут его продать.

– Хм? – удивился Му Чжимин. – Неужели кто-то из каравана говорит на языке Цзинь?

Гу Хэянь покачал головой.

– Это...... – Му Чжимину сразу же пришел в голову другой аспект и он удивленно посмотрел на Гу Хэяня: – Что? Так ты знаешь язык гоуцзи?!

Гу Хэянь кивнул:

– Я могу понимать, что мне говорят, но говорить не очень хорошо получается – я могу произнести только несколько простых слов.

– Ты учил язык гоуцзи, когда служил на границе?

– Гм.

Ночь была темной, температура опускалась все ниже и ниже, промерзая до костей. Гу Хэянь взял сухую ветку из руки Му Чжимина и разворошил костер.

– Зачем ты учил язык гоуцзи? – Му Чжимину было очень любопытно.

Гу Хэянь некоторое время молча смотрел на огонь, а потом сказал:

– Ты сам сказал.

– Я сказал? Что я сказал?

– Знай себя и своего врага, и ты не будешь в опасности в ста битвах.

– Что? – Му Чжимин перестал улыбаться. – Разве я вообще говорил тебе такое? Когда я это говорил? Почему я не могу вспомнить?

Эта фраза была взята из главы "Искусство войны", посвященной стратегии и атаке, и разве он не выставил бы себя дураком, подчеркивая такие слова перед Гу Хэянем, который хорошо разбирался в военном деле и искусстве войны?

– Ты мне этого не говорил. – Гу Хэянь сузил глаза: – Это был Сяхоу......

– Да? Что-то случилось с капитаном Сяхоу? Почему ты ничего не сказал? – Му Чжимин был озадачен.

– Все. – Гу Хэянь встал, избегая взгляда Му Чжимина: – Я пойду ставить палатку.

– А? Все? – Му Чжимин был еще больше озадачен и на мгновение он не знал: то ли его понимание было слишком плохим, то ли Гу Хэянь был слишком краток в своей речи: – Как это все? Я же не понял.

Гу Хэянь уходил большими шагами, не обращая внимания на оклик Му Чжимина, будто за ним гнался свирепый зверь и если он бы замедлился хоть на чуть-чуть, тот бы его разорвал.

– Просто… – пробормотал Му Чжимин, подперев голову рукой. – Просто попрошу его в следующий раз поговорить со мной.

Но на следующий день, когда караван перешел перевал Чанмин и двинулся на юг, к границам Великой Цзинь, оба понеслись галопом на своих лошадях, так и не найдя времени для разговора.

Первым делом они помчались в пограничную деревню: кровавые бусины были возвращены обратно к бабушке Фэн, и узнав, что переговоры пришли к миру, старые, полные борозд глазницы наполнились слезами, и она, крепко держа Му Чжимина за руку, совсем не желала его отпускать.

Попрощавшись с бабушкой Фэн они вдвоем поспешили в лагерь армии Жун Янь.

Их благополучное возвращение вызвало всеобщее облегчение.

Услышав новость о том, что переговоры прошли успешно, а армия Гоуцзи, стоявшая на границе, готова отступить, генералы армии Жун Янь были ошеломлены.

Чего? Нет необходимости сражаться?

Как это не надо воевать?

Неужели в этом есть какой-то скрытый замысел?

Ся Хоуху считал это дело слишком подозрительным и каждый день бегал за Му Чжимином, чтобы тот ему все рассказал.

Маленький господин Му серьезно ответил:

– Генерал Гу сказал, что если я хорошо проведу мирные переговоры с Гоуцзи, то смогу воззваться к нему в мужья.

Ся Хоуху:

– ??????? Сюнди, ты меня, кажись, обманываешь.

Му Чжимин рассмеялся:

– Никакого обмана. Скажи мне, только исходя из небесной красоты генерала Гу, кто не захочет прижать свое сердце к его сердцу, лишив себя жизни, бросаясь за него под венец?

В голове Ся Хоуху всплыло, как Гу Хэянь с холодным лицом смотрит на него……

– Точно. – Му Чжимин вспомнил кое-что и спросил у Ся Хоуху: – Капитан Ся Хоуху, могу ли я спросить, говорил ли я вам когда-нибудь фразу "Знай себя и своего врага, и ты не будешь в опасности в ста битвах"?

Ся Хоуху погладил бороду и надолго задумался:

– Знай себя и своего врага, и ты не будешь в опасности в ста битвах? Я не помню, чтобы ты когда-нибудь говорил мне такие слова.

– Подумайте еще раз, точно не говорил? – продолжал Му Чжимин.

– Ну...... если подумать, то действительно нет. – Ся Хоуху сказал: – Сюнди, зачем ты это спрашиваешь?

– Просто так. – Му Чжимин добродушно улыбнулся, подумав, что, возможно, Гу Хэянь неправильно вспомнил, а может быть, тогда он сказал что-то другое, чем Ся Хоуху, и он не расслышал.

– Сюнди, ты..... – нерешительно спросил Ся Хоуху. – действительно хочешь выйти замуж за нашего генерала?

– Действительно! – Му Чжимин громко рассмеялся: – Истинное сердце этого Му Чжимина видно Солнцу и Луне – в этой жизни Гу Хэянь больше не женится ни на ком другом!

Хотя Ся Хоуху чувствовал, что слова Му Чжимина нельзя воспринимать всерьез, это не противоречило любви его рта к разговорчикам.

Поэтому три дня спустя праведный брат Гу Мяо – дядя Гу Хэяня, такой же генерал армии, Вэй Лин Юнь разыскал палатку главнокомандующего и первое, что он сказал, встретившись с Гу Хэянем, было:

– Я слышал, ты продал себя?

Гу Хэянь:

– ....................……….

Вэй Лин Юнь с болью воскликнул:

– Сяо Янь, ты же генерал армии Жун Янь!!! Как ты можешь так просто ставить такие условия??!! Как ты можешь действовать так импульсивно и безрассудно!????

Гу Хэянь:

– .................………….

Пока армия Жун Янь все еще была потрясена двумя новостями: "воевать не придется" и "генерал Гу выходит замуж", Му Чжимин уже все как следует подготовил и был готов вернуться в столицу, чтобы сообщить Императору радостную новость.

Наступил день нежеланной разлуки.

Поднялся холодный ветер, одинокие гуси не пели, на этот раз Му Чжимина провожал только Гу Хэянь, потому что остальные генералы глубоко чувствовали сердцем, что не должны тревожить расставание возлюбленных.

– После того, как я доложу Императору, что граница в мире, он призовет тебя обратно в столицу, а по поводу женитьбы тебе придется хорошенько проговорить все со мной. – сказав эти слова, Му Чжимин поклонился в прощание Гу Хэяню, а затем сел в повозку.

Генерал Гу долго стоял перед деревянным мостом и смотрел вслед повозке, как и раньше, когда они расставались, не желая уходить.

После прощания на севере страны, в лучах ясного осеннего солнца, после утомительного пути, повозка отправилась на пост Линьси в горах.

Вэнь Хэй Инь и Му Чжимин устроились в доме.

Вэнь Хэй Инь положил сумку и поднял взгляд, осматривая дом, на стене которого кто-то из прошлых жителей кистью написал четыре больших иероглифа.

Вэнь Хэй Инь уставился на них: "и шуй у...... у......"

Му Чжимин поднял голову и посмотрел в направлении, куда смотрел Вэнь Хэй Инь: "обряд Ишуй".

п. п. когда читал хэй инь я использовала пиньинь, полная фраза – ю шуй у юй. Возникли некоторые проблемы во время перевода этой идиомы – танец ишуй – знать время для наслаждения миром.

– О! – понял Вэнь Хэй Инь.

Му Чжимин рассмеялся:

– Разве я не учил тебя этому раньше? Забыл?

– Нееееет. – защищался Вэнь Хэй Инь: – Молодой мастер, ты не учил меня.

– Как же так? Я же тебя уже учил, когда мы бывали здесь.

– Молодой мастер, ты должен придумывать правдоподобные слова, даже если обманываешь. Мы еще никогда не были на этом посту!

– Как это не были...... здесь… – Му Чжимин уже собирался возразить, как вдруг вспомнил и резко дернулся.

Стоп, то, что он сказал, казалось, было из прошлой жизни.

– Мы впервые приехали на этот пост. – Вэнь Хэй Инь все еще беззлобно спорил.

– Точно, это я неправильно вспомнил. – Му Чжимин улыбнулся.

Вэнь Хэй Инь взял верх, прекратил напевать и вышел спросить у почтальона, где поблизости есть колодец, из которого можно набрать воды.

Му Чжимин в одиночестве сидел на краю кровати смотря в разбитое деревянное окно и видел лишь широкую холодную и прозрачную пустоту.

– Прошлая жизнь...... – бормотал про себя Му Чжимин, не зная, о чем думать, и повторял: – Знай себя и своего врага, и ты не будешь в опасности в ста битвах….

Вдруг тело Му Чжимина яростно задрожало, зрачки сузились до размера острия иглы, а рот слегка приоткрылся.

Эту фразу он сказал Ся Хоуху.

Но не в этой жизни.

Это было в прошлой жизни.

Глава 97 - Может, поедем навестим предков?

В прошлой жизни Ся Хоуху недоуменно спрашивал Му Чжимина, почему он, столичный господин, всегда хорошо одетый и сытый, должен ехать в это пустынное и бесплодное приграничье, чтобы изучать язык.

В то время Му Чжимин был полон энергии, так что откровенно сказал:

– Знай себя и своего врага, и ты не будешь в опасности в ста битвах. Так что незнание языка врага – незнание врага.

В голове Му Чжимина возникла мысль, от которой появился холодный пот на спине.

Причина слов Гу Хэяня слишком очевидна.

Гу Хэянь тоже переродился.

Эта мысль не была абсурдной.

Он переродился, Фу И переродился, так почему же Гу Хэянь не мог?

Вэнь Хэй Инь только закончил кормить лошадь и вернувшись в дом, увидел Му Чжимина, который сидел на краю кровати, наклонившись вперед и прижав ладони обеих рук ко лбу – его грудь слегка вздымалась, а взгляд был безжизненным.

– Молодой мастер, что с тобой? – Вэнь Хэй Инь подозрительно спросил: – Почему ты выглядишь так, будто увидел призрака?

Му Чжимин выпрямился:

– Я опять кое-чего не могу понять.

Вэнь Хэй Инь:

– ...... – помолчав, он уже начал рычать. – Молодой мастер, не чувствуешь ли ты усталости?! Дай своей голове уже отдохнуть денек не думая ни о чем.

Му Чжимину не хотелось немедленно возвращаться в казармы армии Жун Янь и ловить Гу Хэяня, чтобы задать ему ясный вопрос.

Он вздохнул, глядя на дымный лунный свет:

– Я не хочу, но мне хотелось бы иметь крылья и за день долететь до казарм армии Жун Янь.

– А? – Вэнь Хэй Инь озадачился: его Молодой мастер день за днем становится все безумнее?

На самом деле, это не безумие – просто сердце входит в дверь любовной тоски, в которой есть своя любовная горечь.

В тот день, когда первый снег покрыл столицу, в резиденцию герцога Янь пришло письмо с границы, и, получив его, слуга поспешно побежал в восточный зал и закричал:

– Господин, госпожа, Молодой господин прислал письмо! – Му Божэнь и Гун Ши стояли рука об руку во дворе особняка герцога Янь, чтобы насладиться первым снегом и холодным цветением сливы. Услышав это, они поспешно взяли бумаги.

Гун Ши сурово посмотрела на письмо в руке Му Божэня, и поскольку ей нужно было сохранять спокойствие, она подавила мысль выхватить у него письмо:

– Муж, с все ли в порядке с Чжу?

– Хорошо. – Му Божэнь бросил на нее беглый взгляд, а затем снова внимательно посмотрел в письмо: – Он пишет, что отправился в столицу...

Гун Ши тихо вздохнула, а затем спросила:

– Что по переговорам с Гоуцзи?

– Ли Чжу не упоминал об этом в письме. – После того, как Му Божэнь дочитал, он беспокойно сложил письмо. Западный ветер внезапно сдул снег с ветвей холодной сливы, немного намочив письмо.

“Должно быть, провалились, но эта задача перед войной изначально была трудной. Мы не хотим лишать Чжу славы, мы просто надеемся, что он будет в безопасности и счастлив в своей жизни”.

Гун протянула руку и смахнула холодный снег с плеч Му Божэня.

– Госпожа. – Внезапно сказал Му Божэнь: – Я уже много лет не возвращался в свой родной город Минчжоу и я скучаю по своим предкам. Почему бы нам не отправиться в Минчжоу и не остаться там на несколько месяцев?

Гун Ши была слегка удивлена:

– Конечно, но теперь, когда Ли Чжу собирается вернуться в столицу, почему мы не можем дождаться его?

Му Божэнь огляделся и увидел, что во дворе тихо – нет ни слуг, ни глаз, ни ушей. Он тихо объяснил своей жене:

– Это то, о чем просил Ли Чжу. Хотя он не сказал мне причину, я согласился. Пожалуйста, жена, поедь со мной в Минчжоу.

С другой стороны, в Восточном дворце, принц поспешно вызвал во дворец Хо Синя. Они встретились во внутреннем зале. Принц бросил письмо перед Хо Синем. Лицо принца Фу Ци побагровело и он стиснул зубы:

– Му Чжимин готов вернуться в столицу и ходят слухи, что он заключил мир с Гоуцзи.

Хо Синь взял документы и открыл их. Он не мог удержаться от потрясенного восклицания:

– Когда Гоуцзи и Большая Цзинь находились практически в войне, как он это сделал?

Глаза Фу Ци были свирепыми и разъяренными:

– Независимо от того, как он это сделал, если это правда, то его определенно поддержат сотни чиновников и поддержит его отец после возвращения в столицу, и тогда он получит повышение до чиновника и звание. А уже в то время наша власть даже не будет сравнима с властью Фу Цзи Аня.

– Принц, не беспокойтесь. Вы принадлежите к императорскому роду. Даже если Император будет обладать всей властью и добродетелями в династии, однажды трон достанется вам.

– Все говорят, что однажды это случится, но когда же я дождусь этого дня!? – Фу Ци был в ярости, не в силах контролировать свои эмоции, он сердито хлопнул ладонью по столу и закричал: – Могу ли я просто сидеть и ждать, когда вот так умру? С тех пор как я был ребенком, я наблюдал, как мой отец гладит Фу Цзи Аня. Теперь мне все еще приходится наблюдать, как уже Гоуцзи встают на его сторону благодаря Му Чжимину и видеть, как Фу Цзи Ань становится Императором. Тогда, должен ли я еще наблюдать, как Император Сиань захватывает мир?

Хо Синь поспешно поднял кулаки и отсалютовал:

– Принц, успокойте свой гнев.

Фу Ци сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Глава 98 - Жена в опасности, скорее приходи

Засов был аккуратно поднят тыльной стороной ножа, вставленного в щель двери, отведен в сторону и снова опущен, издав стук в тишине – звук был очень тихим, но вызывал ужас.

Вэнь Хэй Инь сначала подумал, что это вор, поэтому встал и громко закричал:

– Откуда взялся этот мелкий воришка, да еще и такой самонадеянный!? – Таким образом он пытался отпугнуть людей снаружи.

После его рева снаружи дома на долю секунды стало тихо и вдруг человек снаружи начал яростно пинать дверь ногой, явно нетерпеливо желая ворваться во внутрь! Громкий звук нарушил ночное спокойствие и сразу после этого послышались жуткие крики, наводящие ужас.

Они оба были напуганы, но Вэнь Хэй Инь первый пришел в себя, выхватил меч и направился к двери.

Му Чжимин одернул его:

– А-Инь, давай сбежим, не будем с ними связываться и драться, кто знает, сколько там людей и насколько они сильны!

– Хорошо. – Вэнь Хэй Инь перетащил деревянный стол и шкаф, чтобы заблокировать дверь и задержать злоумышленников. Затем они подбежали к окну. Вэнь Хэй Инь уперся руками в верхнюю раму окна, оттолкнулся ногами и бесшумно перемахнул на черепичную крышу, уже потом помогая Му Чжимину.

Как только Му Чжимин оказался на крыше, он услышал громкий звук открываемой двери и стук опрокидываемого стола и шкафа.

– Молодой мастер, идем. – прошептал Вэнь Хэй Инь. Вдвоем они бесшумно перебрались с левой стороны крыши на правую. Там Вэнь Хэй Инь наклонился, чтобы осмотреться.

Убедившись, что в комнате внизу никого нет, он спустился первым, а затем помог спуститься Му Чжимину.

Эту комнату явно только что обыскали, так как абсолютно все было разбросано по полу. Немного пройдя, Му Чжимин случайно споткнулся обо что-то. Когда он посмотрел вниз, то в свете луны обнаружил совершенно ужасающее зрелище. Ему пришлось прикрыть рот, чтобы не закричать.

То, о что он споткнулся, оказалось вовсе не предметом, а трупом. Это был человек, которому перерезали горло. Его безжизненное тело лежало в луже собственной крови, а некогда ясные глаза были затуманены и смотрели на него широко раскрытыми.

Если бы Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь не болтали тогда, а легли спать, они тоже могли бы стать такими же трупами, как и этот.

Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь смогли незаметно скрыться от наемных убийц и добраться до конюшни. Однако, добравшись до туда, они обнаружили, что лошадей там больше нет, и были вынуждены бежать своим ходом.

Тем временем бойня внутри продолжалась.

Убийцы не щадили никого.

Некоторое время воздух был наполнен отголосками криков и густым запахом крови.

Вэнь Хэй Инь с Му Чжимином направились в горный лес.

Двое ассасинов заметили их и последовали за ними.

Вэнь Хэй Инь толкнул Му Чжимина за свою спину, выхватил меч и столкнулся с двумя напавшими.

В лесу между ними завязалась ожесточенная схватка. Среди искр от столкновения мечей, Вэнь Хэй Инь использовал рукоять своего меча, чтобы сбить одного из убийц, чьи боевые навыки были ниже. Однако в тот момент, когда Вэнь Хэй Инь перевел дух, в воздухе просвистел короткий кинжал и глубоко вонзился в его правое плечо – другой убийца воспользовался возможностью атаковать его скрытым оружием, пока тот на мгновение отвлекся.

Вэнь Хэй Инь застонал от боли и прикрыл плечо, шатаясь отступив на несколько шагов назад. Кровь просачивалась сквозь его пальцы и капала на траву. Лицо Вэнь Хэй Иня побледнело.

– А-Инь! – в панике закричал Му Чжимин.

Убийца, планировавший воспользоваться положением Вэнь Хэй Иня и убить его, услышав крик Му Чжимина, тут же развернулся и бросился на него.

Однако кто-то оказался быстрее убийцы. В тот момент, когда меч убийцы находился в нескольких сантиметрах от груди Му Чжимина, тонкое лезвие пронзило горло убийцы.

Убийца был слишком неосторожен, недооценив навыки цингуна Вэнь Хэй Иня, который поспешил рискнуть жизнью ради своего Молодого мастера. К счастью, Вэнь Хэй Инь успел спасти Му Чжимина в нужный момент.

Из раны на шее убийцы хлынула горячая кровь, забрызгав тело и лицо Му Чжимина. От ощущения горячей крови на себе тело Му Чжимина задрожало. Однако последнее, о чем он мог подумать в тот момент – это стереть с себя кровь. Му Чжимин, чувствуя, что его сердце бьется словно барабан, бросился вперед, чтобы поддержать раненого Вэнь Хэй Иня:

– А-Инь! Ты в порядке?!

– Молодой мастер, давай быстрее. – Вэнь Хэй Инь заскрипел зубами. – Я слышу шаги других убийц, которые приближаются к нам. Судя по их хаотичным голосам, похоже, их достаточно много.

Неуклюжими шагами они оба пошли еще глубже в лес. Внезапно они наткнулись на глубокий горный пруд, преграждающий путь. Вэнь Хэй Инь уже собирался свернуть в сторону, но Му Чжимин остановил его:

– А-Инь, давай спрячемся в глубине пруда! Если мы будем продолжать убегать, нас поймают!

– Что?! – Вэнь Хэй Инь был ошеломлен. – Молодой господин, я могу задерживать дыхание надолго, потому что занимаюсь боевыми искусствами, но ты не сможешь!

– Нет, смогу! – настаивал Му Чжимин. – Ты уже забыл, что в юности я тренировался задерживать дыхание под водой? Хватит болтать, давай скорее в воду!

Луна была высоко в небе, заливая серебристым светом обширный ландшафт, простиравшийся на тысячи миль, а в глубине пруда, вода которого была настолько холодной, что пробирала до костей, прятался проблеск жизни. Благодаря этому, Му Чжимину и Вэнь Хэй Иню удалось уйти от преследовавших их убийц.

Однако, несмотря на то что им удалось спрятаться, их одежда оказалась полностью промокшей посреди гор в холодную ночь и они едва не лишились жизни. Но за свободу пришлось заплатить. Промокшие до костей и дрожащие, они шли по горной дороге, цепляясь за жизнь в объятиях холодной ночи. Пока они шли по коварной тропе, силы Вэнь Хэй Иня иссякли из-за большой потери крови. Не имея другого выхода, Му Чжимин всю оставшуюся дорогу нес Вэнь Хэй Иня, держась изо всех сил. Наконец, на рассвете они, к счастью, добрались до входа в небольшую деревню у подножия горы. Не в силах больше держаться, Му Чжимин рухнул на землю, увлекая за собой Вэнь Хэй Иня, который все еще был без сознания. К счастью, добросердечные жители деревни, проезжавшие мимо по горной дороге, увидели их и спасли.

Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь пробыли в деревне три дня, восстанавливаясь после травм. В это время Му Чжимин обдумывал ситуацию и даже смутно догадывался, кто послал убийц. Понимая, что лучшей стратегией будет быстрое возвращение в столицу, чтобы сообщить о случившемся императору, они должны были продолжить путь, несмотря на то что рана на плече Вэнь Хэй Иня еще не полностью зажила, а у Му Чжимина после резкой смены температуры вновь обострилась болезнь, из-за чего он непрерывно кашлял. Тем не менее, они оба настояли на продолжении путешествия и снова отправились в столицу.

Днем Му Чжимин и Вэнь Хэй Инь осмеливались передвигаться только по людным дорогам, а ночью жертвовали несколькими часами сна, чтобы пройти пустынными тропами. Наконец, после трех непрерывных дней пути, в сумерках они добрались до окраины столицы.

Му Чжимин был страшно измотан путешествием и почти всю дорогу мучительно кашлял. Прибыв в чайную лавку на окраине столицы, Му Чжимин сгорбился на деревянном табурете и затрясся как лист, кашляя так сильно, что ему казалось, будто легкие вот-вот выскочат изо рта. Увидев это, Вэнь Хэй Инь поспешил найти продавца и попросить у него чашку горячего чая. Вручив Му Чжимину дымящуюся чашку чая, он выразил свое беспокойство:

– Молодой мастер, подожди еще немного. Через полдня мы доберемся до столицы и сможем вернуться домой. Тогда мы сможем разоблачить того, кто за этим стоит, и хорошенько его поколотить!!!

– А-Инь. – Му Чжимин слабо окликнул его, держа в руках чайную чашку.

– Молодой мастер, что случилось? – с тревогой спросил Вэнь Хэй Инь.

– Как твое плечо?

По правде говоря, травма плеча Вэнь Хэй Иня не только не зажила, но даже начала ухудшаться из-за длительного напряжения, вызванного напряженной поездкой. Однако Вэнь Хэй Инь стиснул зубы и ответил:

– Молодой мастер, рана на моем плече уже затягивается.

– Хорошо. Слушай меня внимательно, я вернусь в столицу один. Не следуй за мной.

Услышав это, Вэнь Хэй Инь вскочил с табурета:

– Почему?!

– А-Инь, послушай меня. – Му Чжимин жестом велел ему сесть и продолжил шептать: – Послать убийц, чтобы убить посланника – это преступление, карающееся уничтожением трех поколений. Приняв такое решение, человек, стоящий за ним, позаботится о том, чтобы в живых не осталось ни одного человека. По этой причине убийцы позаботились о всех присутствующих на том месте, а не только сопровождающих посланника. Учитывая все это, как они могли позволить нам так легко вернуться в столицу? Очевидно, что они ждут нашего возвращения.

– Это ловушка! – воскликнул Вэнь Хэй Инь: – Тогда тем более я должен сопровождать! Что с тобой будет, если они начнут действовать?

Му Чжимин покачал головой:

– Если бы у них были намерения действовать, они бы уже сделали это. По мере приближения к столице вероятность открытого покушения снижается. Скорее всего, их стратегия будет включать в себя тайные попытки помешать нам. А-Инь, доверься мне. Я знаю, что делаю – у меня есть план.

Вэнь Хэй Инь неохотно поджал губы и после продолжительного молчания ответил:

– Хорошо.

– Не волнуйся. Будь уверен, я, Му Чжимин, никогда не попаду в такую очевидную ловушку. – с доброй улыбкой заверил Му Чжимин.  – А-Инь, спроси у продавца, нет ли у него туши, бумаги и кисти, которые мы могли бы одолжить.

Вэнь Хэй Инь кивнул и пошел, чтобы попросить нужное. Вернувшись, он передал их Му Чжимину.

Взяв в руки бумагу, он расстелил ее на столе, обмакнул кисточку в тушь и начал писать. Убедившись, что тушь достаточно высохла, Му Чжимин сложил бумагу и передал ее Вэнь Хэй Иню, сказав:

– А-Инь, когда я отправлюсь в столицу, ты тайно вернешься и спрячешься в резиденции господина Пэя. Если... если со мной что-нибудь случится....

Вэнь Хэй Иня прервал его:

– Молодой мастер?!

– Если со мной что-нибудь случится, – настаивал Му Чжимин, закончив то, что хотел сказать. – Откройте это письмо и следуйте инструкциям до конца. Понятно?

– Я понял, но ты....

Му Чжимин улыбнулся:

– Не волнуйся, А-Инь. Доверься мне. А теперь иди и верни тушь и кисть.

Вэнь Хэй Инь не мог спорить с Му Чжимином.

Вернув тушь и кисть владельцу и выразив свою благодарность, Вэнь Хэй Инь развернулся, чтобы пойти обратно к Молодому мастеру. Однако, обернувшись, Вэнь Хэй Инь обнаружил, что Му Чжимин уже покинул чайную лавку, сел на лошадь, которую они позаимствовали в деревне, и галопом помчался в сторону столицы.

– Молодой мастер! – Вэнь Хэй Инь никак не ожидал, что Му Чжимин поступит так и уедет, даже не предупредив его. Вэнь Хэй Инь закричал и попытался бежать за ним, но рана на плече была уже настолько сильная, что он едва смог продвинуться на пару шагов. Вэнь Хэй Инь только и мог, что держаться за плечо и смотреть, как Му Чжимин галопом уносится вдаль.

– Молодой мастер.... – жалобное прошептал Вэнь Хэй Инь. С поджатыми губами, слегка покрасневшими глазами, шмыгнув носом, Вэнь Хэй Инь опустил голову и аккуратно спрятал письмо, переданное ему Му Чжимином, в свою одежду. Затем он вернулся в чайный лавку, сел и погрузился в раздумья.

В этот самый момент в тихих залах Восточного дворца Хо Синь наклонился к наследному принцу Фу Ци и прошептал:

– Ваше Высочество, Му Чжимин прибудет в столицу в течение полудня.

– Отлично. Восточный ветер подул[1], и черепаха окажется запертой в банке[2]. – Губы Фу Ци скривились в жестокой усмешке. – Действуйте по плану.

[1] Идиома о хороших изменениях или о благоприятных развитиях. Она пошла от того, что когда зима заканчивается, именно с востока дует теплый ветер.

[2] Метафора о человеке, который попадет в очень трудную/безвыходную ситуацию.

Хо Синь кивнул, отсалютовал, сжав кулак, и удалился.

Спустя полчаса императрица получила секретное письмо от наследного принца. Ее изящные пальцы развернули бумагу, а глаза внимательно изучили содержание. После минутного раздумья она с тихим вздохом положила письмо на место.

Дворцовая служанка подошла и помассировала плечи императрицы:

– Что случилось, императрица? Что же вас беспокоит?

– Я просто не могу понять. Как кто-то может отказаться родить ребенка императора? Неужели она может быть такой высокомерной только потому, что пользуется его благосклонностью? Забудь об этом, мы продолжим план наследного принца. – Императрица встала. – Приготовьте повозку, я поеду во дворец Фэн И.

Несколько минут спустя император получил письмо с границы. Хотя оно было кратким, его слова несли в себе трепет, способный потрясти Небо и Землю.

Согласно письму, миссия провалилась, а процессия посланника была убита Гоуцзи. Возглавлявший процессию Му Чжимин, пытаясь спасти свою жизнь, предал Великую Цзинь и тайно сотрудничал с врагом, сообщив ему о местонахождении запасов армии Жун Янь. Вернувшись в страну, он коварно притворится, что миссия прошла успешно, намереваясь обмануть всех.

Император сначала не поверил этим словам, поэтому срочно вызвал во дворец Хо Синя, начальника тюрьмы и человека, которому он доверял. По прибытии император приказал Хо Синю продолжить расследование этого дела.

Однако не успел Хо Синь покинуть зал и отправиться в путь, как произошел еще один переполох. В зал ворвался дворцовый слуга, поклонился и прошептал императору:

– Ваше Величество, императрица только что прибыла во дворец Фэн И, утверждая, что благородная супруга Нян Нян пользуется иностранными лекарствами, обвиняя ее в том, что она идет против намерений Его Величества и оскверняет мир Шести дворцов[3]. Императрица приказала тщательно обыскать дворец Фэн И.

[3] императорский двор, это не одно здание, где скоплены все бумаги, люди и рабы. «Двор» совмещает в себе дворцы, которые, естественно, отвечают за разные отрасли. Дворец императора, дворец императрицы, дворец слуг, дворец, чтоб покушать, дворец, чтоб подышать и все тому подобное. Ну типа исходя из сложившийся ситуации, весь императорский двор будет под угрозой.

– Что?! – Император встал в гневе, как только услышал это. – Приготовьте повозку, я еду во дворец Фэн И!

Глава 99 - Пожалуйста, постарайся полюбить меня в ответ

Учитывая то что было начало зимы, глубокие стены дворца, с мрачным безразличием пожирающие весенние цветы, оставались пустынными. Однако дворец Фэн И, во дворе которого пылали яркие, зимние цветы сливы, выделялся.

В зале дворца Фэн И на коленях стояла благородная супруга Нян Нян, являя собой образ безмятежности на фоне дрожащих служанок. Императрица Нян Нян, восседавшая на изысканном кресле, напротив, с презрением в глазах разглядывала их.

Хотя служанки дрожали под взглядом императрицы, благородная супруга оставалась невозмутимой – ее глаза, как покрывшиеся льдом лужи, ничего не отражали.

Императрица перевела взгляд на благородную супругу и внимательно осмотрела ее. Лицо благородной супруги напоминало цветок персика, а ее гладкая кожа была бледной, как снег. Увидев это зрелище, императрица не могла не подумать:

"Конечно, ведь именно эта ослепительная красота ослепила императора и он даровал этой женщине привилегию пользоваться его благосклонностью на протяжении многих лет".

Однако, хотя эту благосклонность можно было считать благословением, она также стала бельмом на глазу у других наложниц, разжигая желание разрушить эту красоту, сорвать ее с лица и покончить с жизнью. Но попытки всегда заканчивались неудачей.

К счастью, после того как благородная супруга родила Фу Цзи Аня, забеременеть снова было невозможно. Это вынудило императора отдать предпочтение другим наложницам, предоставив благородной супруге Нян Нян возможность перевести дух.

И все же, каким бы мимолетным ни было внимание к другим, император всегда возвращался во дворец Фэн И, к своей любимой благородной супруге Нян Нян. Он брал ее за руку и тихо шептал: "Моя дорогая Вань-эр".

Лунный свет мог померкнуть, но его суть оставалась – вечность и нерушимость.

В зале дворца Фэн И воцарилась тишина. На столе в фиолетовой шкатулке из сандалового дерева лежала черная пилюля, обнаруженная служанками императрицы.

Императорский лекарь, вызванный вместе с императрицей, наклонился поближе, внимательно изучил пилюлю, и потом прошептал ей на ухо.

– Что?! – Императрица была ошеломлена. – Значит, правда, что эта пилюля обладает таким эффектом?

Императорский лекарь кивнул:

– Этот слуга не посмел бы солгать.

Внезапно тишину нарушил возглас евнуха, донесшийся из зала:

– Его Величество император! – Императрица резко поднялась, на ее лице промелькнуло беспокойство, но затем она взяла себя в руки и поприветствовала его.

Император вошел в зал торопливыми шагами и его глаза с отчаянной поспешностью осмотрели зал. Внезапно его взгляд упал на благородную супругу, молча стоявшую на коленях. В тот же миг на лице императора появилось недовольство. Взмахнув рукавом, он произнес голосом, полным ярости:

– Императрица! Я доверил тебе шесть дворцов, чтобы ты облегчила мое бремя и поддерживали гармонию в гареме. Так вот как ты решила исполнить свой долг?!

– Пожалуйста, успокойтесь, Ваше Величество! – Императрица глубоко поклонилась. – Мои служанки сообщили мне о том, что благородная супруга Нян Нян скрывает странные лекарства. Опасаясь вреда и не зная о ее намерениях, я с несколькими слугами прибыла для расследования. К нашему удивлению, мы нашли это... Таинственную пилюлю, спрятанную среди ее вещей. Гарем должен быть чистым, свободным от подобных примесей. Молю вас, Ваше Величество, провести расследование.

– Пилюля? – Император нахмурился. – Что за пилюля?

– Ваше Величество, пожалуйста, взгляните. – Императрица указала на маленькую пилюлю в шкатулке из сандалового дерева, стоявшей на столе. – Это та самая пилюля.

В глазах императора мелькнуло замешательство. Он повернулся к благородной супруге Нян Нян и его голос смягчился:

– Благородная супруга, что это за лекарство? Что-то целебное? Говори же, я защищу тебя от клеветы.

Благородная супруга, склонив голову, слегка покачала ею. Но в ее темных глазах светилась непоколебимая гордость – дух, который не могли погасить даже удушливые стены дворца.

– Что же ты головой качаешь? Почему ты не говоришь со мной? – спросил император, ничего не понимая.

– Ваше Величество. – Императрица, усмотрев подходящий момент, вмешалась. – Я не смела предполагать злой умысел благородной супруги. Возможно, эта пилюля – тонизирующее средство, укрепляющее тело и разум. Я вызвала императорского лекаря, чтобы развеять все сомнения.

Как только императрица заговорила, она подала знак императорскому лекарю подойти.

Через мгновение императорский лекарь бросился вперед, почтительно поклонился в пол и сказал:

– Этот скромный слуга выражает свое почтение Его Величеству.

Император нахмурился и нетерпеливо спросил:

– Тогда что это за пилюля?

Императорский лекарь ответил:

– Ваше Величество, это лекарство изготовлено из чрезвычайно редкой травы, закрывающей душу, найденной в пустошах Северо-Западной территории. Если женщина когда-нибудь употребит эту пилюлю… – Имперский лекарь замешкался, словно ему нужно было набраться храбрости, чтобы продолжить: – Это сделает ее неспособной к зачатию в течение трех лет.

На дворец Фэн И опустилась удушающая тишина.

Ветер, заунывно напевая, пронесся по двору, разбросав хрупкие цветы сливы. Лепестки кружились на белом снегу, отражая суровый холод, охвативший комнату.

Несмотря на десятилетие непоколебимой благосклонности, благородная супруга Нян Нян так и не забеременела. Теперь, после долгих лет предположений, тайна раскрылась.

Император, ошеломленный открытием, повернулся к все еще молчащей благородной супруге, стоящей на коленях. Словно вызванный судьбой, он мысленно вернулся к их первой встрече.

На горе Цзюцюй была весна, воздух благоухал ароматом распустившихся цветов. Император, облаченный в простую одежду, стоял, спрятавшись среди яркой листвы. Издалека он наблюдал, как благородная супруга, тогда еще молодая девушка, известная только под именем Му Цинвань, скачет по лесу, словно искусная танцовщица, пробираясь между деревьями с грацией горного оленя.

Она натянула поводья и глаза ее сверкнули, когда она встретилась с его взглядом.

– Кто вы? – Она спросила и слабая улыбка заиграла на ее губах.

Эта улыбка, пленительная и свободная, украла сердце императора и зажгла любовь, которая останется с ним до конца жизни.

Они встретились снова и император, все еще замаскированный, передал приглашение:

– Императорский дворец может похвастаться самыми изысканными садами и цветами, которые я когда-либо видел. Я жажду разделить их красоту с вами. Не присоединитесь ли вы ко мне?

В тот момент, не подозревая, что перед ней не кто иной, как император, юная Му Цинвань решительно и твердо ответила:

– Нет. О какой "красоте" императорского дворца вы говорите? Это место больше похоже на тюрьму – позолоченную клетку для женщин, в которой они должны увядать. Эти красные стены похожи на надгробия, а не на дома. Я, Му Цинвань, жажду свободы, беззаботной жизни, отныне и навсегда. Я не жажду богатства или титула, я хочу странствовать по миру, завязывать дружеские отношения в каждом уголке этой огромной земли!

И все же через некоторое время она попала в императорский дворец.

Ибо он не мог смириться с тем, что упустит ее.

Он был императором, существом, обладающим высшей властью на этой земле. При желании он мог приковать к себе женщину, что требовало совсем немного усилий.

На протяжении десятилетий эти двое сопровождали друг друга в стенах императорского дворца. Он не жалел сил, чтобы баловать ее роскошью – отчаянная попытка компенсировать ей украденную свободу. За все эти годы она ни разу не заикнулась о своем желании странствовать по миру. Лишь улыбки, похожие на нежные цветы, украшали ее губы. Долгие годы их жизнь представляла собой картину гармонии и казалось, что они глубоко влюблены друг в друга.

Он думал, что она уже простила его.

Но сегодня он наконец понял.

Что она улыбалась просто потому, что любила улыбаться.

И ничего больше.

…

Удушающая тишина давила на дворец Фэн И, достаточно плотная, чтобы растянуть время в бесконечную вечность. Наконец голос императора, ровный монотонный, лишенный радости или гнева, разорвал тишину:

– Все уходите. Мне нужно поговорить с благородной супругой наедине.

Вскоре все во дворце Фэн И ушли, оставив императора и благородную супругу наедине в просторном зале.

Когда взгляд императора упал на благородную супругу. Он сжал губы, чувствуя, как внутри него нарастает ярость. Однако, не выдержав ее страданий, император сжалился над ней и заговорил с ноткой беспокойства в голосе:

– Встань, тебе не нужно стоять на коленях. Твое тело очень ценно и если ты будешь продолжать в том же духе, у тебя только колени заболят.

Благородная супруга осталась в поклоне. Ее голос был спокойным и безразличным:

– Ваша покорная слуга совершила тяжкое преступление и я готова принять любое наказание.

Не обращая внимания на ее слова, император спросил:

– Кто дал тебе эту пилюлю?

– Этот вопрос действительно важен, Ваше Величество?"

– Ты ненавидела меня все это время? Держала обиду на меня за то, что тогда я отказался отпустить тебя?

Спокойный голос благородной супруги произнес:

– Я не ненавижу вас, Ваше величество. Я прекрасно знаю, какую доброту вы мне оказали и что для меня сделали.

Ярость императора разразилась как ураган. Внезапное открытие, что любовь, которую он столько лет считал настоящей, на самом деле никогда не была взаимной, обнажилась перед ним, отрывая последние крупицы его достоинства:

– Если ты не держишь на меня зла, тогда зачем принимала подобное лекарство? Почему не хочешь разделить со мной радость иметь много детей да внуков?!

Хотя гнев императора был подобен раскату грома, способному заставить любого затрепетать как лист, благородная супруга осталась непоколебима.

Мягким и непоколебимым голосом она произнесла:

– Ваше Величество, я просто не хочу, чтобы мои дети оказались в клетке этого каменно-холодного дворца.

– В клетке? Где ж они будут заперты?! – Император подошел к благородной супруге, которая все еще стояла на коленях. Присев на корточки, император обхватил ее обеими руками и спросил с ощутимой болью в голосе: – Разве я не любил бы тебя и наших детей всем сердцем? Разве не каждый мой вздох был бы посвящен вашей безопасности да радости? Посмотри на Цзи Аня – разве я когда-нибудь проявлял к нему жестокость? Неужели после стольких лет ты не можешь попытаться хоть немного полюбить меня в ответ?

Глаза супруги, когда-то живые, как у оленя, теперь были наполнены глубокой печалью. Улыбка, горько-сладкая и опустошенная, украсила ее губы:

– Ваше Величество, я уже изменила себя, превратившись из Му Цинвань в благородную супругу Нян Нян ради вас. Пожалуйста, простите меня, Ваше Величество, но большего я не смогу сделать.

В стенах дворца Фэн И желтая императорская мантия спуталась по малиновым одеждам благородной супруги и обе коленопреклоненные фигуры прижались к холодному полу. Дрожащими руками император осторожно высвободил свои пальцы из ее рук, склонив голову. По его телу пробежала дрожь, в глазах мелькнул смех, прикрытый слезами. Однако когда он поднялся, в его глазах, хотя и затянутых пеленой печали, не было и следа слез. Размеренными шагами, скрывая свое страдание, он вышел из дворца.

Снаружи его ждала императрица. На ее лице было написано множество невысказанных вопросов. Голос императора, холодный и решительный, эхом разнесся по воздуху:

– Благородная супруга сошла с пути добродетели, храня запрещенные лекарства и действуя из корыстных побуждений. За этот проступок она будет заключена в Лэнгун*, где уединение может навести на размышления. Да будет вам известно, что без моего прямого указа она останется в его стенах.

*Лэнгун, букв. холодный дворец. В этот дворец отправляли жить наложниц, что были в абсолютной немилости императора.

Несчастья, как семена на ветру, прорастают из, казалось бы, незначительных трещин.

И они никогда не приходят в одиночку.

Не успел шепот о падении благородной супруги выйти за ворота дворца, как Му Чжимин прибыл в резиденцию герцога Янь в тишине ночи.

Луна, бледная жемчужина на бархатном небе, и звезды, похожие на россыпи бриллиантов, стали свидетелями его прибытия в дремлющую столицу.

Глава 100 - Восемьдесят один поцелуй

Привратник ахнул, увидев, как Му Чжимин подъехал к резиденции герцога Янь:

– Молодой господин, почему вы вернулись один?

Му Чжимин, не обращая внимания на вопрос, быстро спросил:

– Где мои родители?

Привратник ответил:

– Господин и госпожа отправились в префектуру Мин десять дней назад, чтобы отдать дань уважения своим предкам.

Му Чжимин почувствовал облегчение, ведь это была первая хорошая новость, которую он услышал за последние несколько дней. Вздохнув, он сошел с лошади и, передав багаж привратнику, направился в свою комнату. Му Чжимин планировал сразу же написать письмо, намереваясь сообщить императору об успехе миссии посланника, а также о покушении, которому он подвергся по дороге, когда сопровождавшая его процессия погибла.

Однако стоило Му Чжимину прийти в комнату и взять в руки кисть, как тишину нарушил неистовый стук.

Голос Цай Вэй, пронизанный страхом, эхом разнесся по комнате:

– Молодой господин, вы здесь? За пределами резиденции стоит много стражников в темно-фиолетовой форме!

Темно-фиолетовая форма принадлежала охранникам Тюремного департамента.

Му Чжимин отложил кисть и подумал:

Беды в этой жизни наступили на целый год раньше, чем в предыдущей.

В любом случае, Му Чжимин ничуть не удивился. В конце концов, в этой жизни он накапливал власть и лично занимался политикой. Наследный принц Фу Ци, человек, в жилах которого течет лед, не потерпел бы, чтобы кто-то содействовал возвышению короля Сианя. Му Чжимин, активно поддерживая Фу Цзи Аня, стал занозой в боку наследного принца.

Успешная выполненная миссия Му Чжимина в Гоуцзи, несомненно, разожгла ярость наследного принца. Как он мог не захотеть избавиться от Му Чжимина как можно скорее?

Му Чжимин спокойно подошел к двери комнаты и открыл ее. Как только он открыл дверь, то обнаружил Цай Вэй в состоянии полной паники. Срывающимся от волнения голосом и на грани слез Цай Вэй кричала:

– Молодой господин, как вы могли столкнуться с такой ситуацией, как только вернулись в резиденцию? Теперь, когда господина и госпожи нет дома, что нам делать, молодой господин?

Му Чжимин ободряюще улыбнулся Цай Вэй и очень спокойно сказал:

– Сестра Цай Вэй, не волнуйся и не паникуй. Делай, как я говорю, оставайся в своей комнате и никуда не уходи, слышишь? Если охранники захотят обыскать резиденцию, пусть обыскивают. Не пытайтесь их остановить или спровоцировать какой-либо конфликт, хорошо?

– Но, молодой господин..

Му Чжимин наклонился к ней и мягко повторил:

– Хорошо?

Видя его спокойствие и уверенность, Цай Вэй почувствовала необъяснимое облегчение. Кивнув головой, она ответила:

– Хорошо.

– А теперь иди и отдохни в своей комнате. Я обещаю, что все будет хорошо.

Проследив за уходившей Цай Вэй, Му Чжимин быстро зашагал к главному входу в резиденцию.

Вечная луна с ее ледяным серебристым светом разгоняла слабые тени долгой ночи. Му Чжимин, сопровождаемый лишь своей тенью, стоял прямо, как сосна, перед главными воротами резиденции герцога Янь, спокойно глядя на стоящих охранников Тюремного департамента. Затем, не выказывая ни смирения, ни страха, он посмотрел прямо на начальника Тюремного департамента и спросил:

– Могу ли я поинтересоваться, господин Хо, причиной вашего очень позднего визита?

Хо Синь, уперев руки в спину, заговорил:

– Му Чжимин, ты намекаешь, что не знаешь о своих преступлениях?

Му Чжимин улыбнулся и ответил:

– Нет, я не знаю. Пожалуйста, просветите меня, господин Хо.

– Ты все еще смеешь вести себя высокомерно? Все в порядке, это не имеет значения. У меня будет достаточно времени, чтобы заставить тебя говорить, когда ты будешь сидеть в камере тюремного департамента.

С этими словами Хо Синь взмахнул рукой и двое охранников из тюремного департамента шагнули вперед и скрутили Му Чжимину руки, заставив его встать коленом на землю. Тем временем остальные охранники из тюремного департамента бросились к резиденции Янь.

Со свирепым выражением лица Хо Синь объявил:

– Отведите преступника Му Чжимина в тюремный департамент! Остальная часть резиденции под замок. Запечатайте все углы плотнее, чем гробницу! Ни один шепот не должен покинуть стены резиденции Му!

Ночью по столице пронеслась буря. Благородная супруга Нян Нян, изгнанная в Лэнгун, лежала, дрожа от стыда.

Единственный наследник герцога Янь, обвиненный в измене, томился в мрачной камере. Семья Му стояла на краю гибели.

Эти события разворачивались под завесой молчания. Посторонние, не замечая потрясений, мечтали о безмятежной ночи.

Так должно было быть и с Пэй Хантаном.

Сегодня вечером он должен был патрулировать улицы во время комендантского часа. Вернувшись домой, он потер ноющие плечи и снял верхнее одеяние – нижнее белье прилипло к нему, как вторая кожа. Пэй Хантан присел на край кровати, в его руке блестел потертый кинжал. С практической легкостью он вырезал небольшую горизонтальную метку на деревянном изголовье.

Пэй Хантан посчитал:

– Восемьдесят один день. Один поцелуй в день, хм, восемьдесят один поцелуй.

Слова, произнесенные шепотом, повисли в воздухе, отдавая странной, почти пьянящей сладостью. На его лице появилась непроизвольная и немного глупая улыбка. Пэй Хантан похлопал себя по щекам, пытаясь развеять затянувшуюся задумчивость, но уголки его губ упрямо дернулись вверх.

Вздохнув, он задул мерцающую свечу и погрузился в темноту.

Однако стоило Пэй Хантану лечь на кровать, как он услышал стук и царапанье, доносившиеся из-за деревянного окна его комнаты.

– Откуда взялся этот маленький бродячий кот, который не спит по ночам и нарушает мой покой? – Пэй Хантан встал с кровати и подошел к окну, готовый прогнать бродячую кошку.

Он распахнул окно, ожидая обнаружить там кота-бродягу, но вместо него в окно влетела темная фигура. Она рухнула и придавила Пэй Хантана своим весом. На лбу Пэй Хантана выступили бисеринки холодного пота, а к горлу подступила паника. Он попытался удержать незваного гостя, но знакомый голос остановил его:

– Это я...

Пэй Хантан замер, его рука зависла в движении. В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь его неровным дыханием.

Наконец он прошептал, едва слышно:

– Мелкий?

Глава 101 - Вот как ты просишь о помощи

– Мелкий?

– Мм. – Человек, прижимающий Пэй Хантана к полу, ответил приглушенным голосом – его голос слабо дрожал, будто его душили беззвучные рыдания.

– Боги, что случилось? – Почувствовав тревогу, Пэй Хантан поднялся с пола, подхватил юношу на руки и отнес к кровати.

Осторожно уложив его на кровать, Пэй Хантан взял подсвечник и зажег каждую свечу, пока комната не озарилась теплым светом.

Обернувшись, Пэй Хантан обнаружил Вэнь Хэй Ина, сидящего на кровати с опущенной головой. Его глаза слегка налились кровью, волосы были взъерошены, а одежда испачкана грязью и пылью.

Он представлял собой картину полного несчастья.

Пэй Хантан поспешил сесть рядом с ободряющей улыбкой на лице:

– Прошло несколько месяцев с тех пор, как я видел тебя в последний раз, и как только я увидел тебя снова, ты напугал меня до смерти. Ты очень мил со мной, да? Но скажи мне, что случилось? Кто над тобой издевался? Подойди и расскажи своему доброму геге, я помогу тебе хорошенько их отлупить.

Вэнь Хэй Инь пробормотал:

– ....Не в этом дело.

Пэй Хантан на мгновение задумался и снова спросил:

– Что-нибудь случилось во время миссии? Независимо от того, удалась она или нет, разве мы не должны встретить процессию праздником? С гонгами, барабанами и прочим. Где твой Молодой мастер?

Вэнь Хэй Инь еще больше опустил голову, его голос задыхался от дрожи, когда он отвечал:

– Молодой мастер вернулся в резиденцию. Он... он не разрешил мне следовать за ним. Я... я не смог защитить его.

– Что? – Пэй Хантан остро почувствовал, что что-то не так, и, нахмурившись, спросил: – Что случилось? Расскажи мне все в подробностях.

Вэнь Хэй Инь рассказал Пэй Хантану обо всем, включая покушение на станции и то, как была убита вся процессия посланников.

Ужасающая история потрясла Пэй Хантана до такой степени, что у него застыла кровь.

Пэй Хантан на мгновение замолчал – на него давил груз новостей. Когда он наконец вышел из шока, голос Пэй Хантана был полон беспокойства:

– Ты сказал, что дрался с двумя людьми в черном, – тебя поранили?

Вэнь Хэй Инь, опустив глаза, потер плечо и безразлично пожал плечами:

– Просто небольшая травма. Плечо немного болит, вот и все.

Но Пэй Хантан уже забеспокоился:

– Раздевайся. Дай мне посмотреть.

Вэнь Хэй Инь протянул руку и медленно начал снимать с себя одежду. Видя его нежелание раздеваться, Пэй Хантан принял меры и, не обращая внимания на протесты, осторожно помог Вэнь Хэй Иню снять верхнюю одежду.

Теперь Пэй Хантан увидел, что правое плечо Вэнь Хэй Иня, небрежно прикрытое несколькими кусками хлопчатобумажной ткани, покрыто темными пятнами крови, под которыми виднелась плоть.

С губ Пэй Хантана сорвался беззлобный смех:

– И это ты называешь это незначительной раной?

Вэнь Хэй Инь наклонил голову и посмотрел на свое поврежденное плечо:

– Может, стало хуже из-за холодной воды.

Пэй Хантан встал, взял лечебную мазь для ран и чистую марлевую ткань.

Будучи опытным мастером боевых искусств, он умел применять лечебную мазь и перевязывать раны.

Как только Пэй Хантан нанес прохладную мазь и умело забинтовал рану, Вэнь Хэй Инь тут же почувствовал приступ боли:

– Больно! Нежнее!

– Ах, так теперь тебе больно? – Пэй Хантан слегка отругал его, но все же смягчил свои движения. –  Почему ты не закричал от боли, когда только вошел в мою комнату?

– С чего бы мне кричать? Я телохранитель и такая небольшая рана – пустяк. Это мой Молодой мастер… – Вспомнив о своем Молодом мастере, Вэнь Хэй Инь снова начал беспокоиться. – Он наверняка себя сейчас очень плохо чувствует. Во время дороги он сильно кашлял, но теперь, когда он вернулся в резиденцию, сестра Цай Вэй позаботится о нем.

По мере того как он говорил, Вэнь Хэй Инь все больше и больше расстраивался:

– Это я слишком некомпетентен.

Пэй Хантан, не выдержав такого расстройства, воскликнул:

– О какой некомпетентности ты говоришь? В такой ситуации, как эта, не умереть – уже благословение. Му-гунцзы очень умен и хитер, и то, что он не позволил тебе последовать за ним, означает, что у него есть план. Отдыхай здесь, а завтра утром я пойду выяснять ситуацию. Что скажешь?

Вэнь Хэй Инь, чувствуя себя немного лучше, спросил:

– Где я буду спать?

– Где? – Пэй Хантан рассмеялся. – Где еще ты хочешь спать? Конечно, ты будешь спать в моей кровати.

Вэнь Хэй Инь:

– …………………...

Пэй Хантан встал, достал из шкафа чистое одеяло и расстелил его на кровати. Увидев, что Вэнь Хэй Инь все еще сидит у кровати, Пэй Хантан улыбнулся:

– Разве ты не собираешься отдохнуть? Бегство в столицу, должно быть, было очень утомительным, не устал разве?

Вэнь Хэй Инь в ответ мыкнул и лег на кровать.

Взгляд Вэнь Хэй Иня упал на изголовье, где виднелись знаки, вырезанные кинжалом. Почувствовав замешательство, он спросил:

– Что это?

Пэй Хантан озорно улыбнулся и сказал:

– Мелкий, поцелуй меня, и я расскажу тебе.

– Забудь об этом, не хочу я знать. – Вэнь Хэй Инь надулся и отвернулся, повернувшись спиной к Пэй Хантану.

Увидев такую реакцию, Пэй Хантан задорно захихикал, встряхнул толстое одеяло и окутал Вэнь Хэй Иня его теплом.

– Приятных снов.

Вэнь Хэй Инь, лишенный сна после долгих дней непрерывного путешествия, задремал, стоило только закрыть глаза. Однако Пэй Хантан рядом с ним бодрствовал. В его голове прокручивались леденящие душу подробности нападения на посланников.

Серьезность ситуации тяготила Пэй Хантана. Малейшая небрежность или недосмотр могли позволить тем, кто скрывается в тени, пожрать невинных, не оставив и следа.

На этот раз Му Чжимин мог оказаться в опасной ситуации.

Только на рассвете Пэй Хантану наконец удалось заснуть.

Но сон его был недолгим – его прервал голос Вэнь Хэй Иня.

– Уже рассвело, не мог бы ты сходить за меня в резиденцию Му и узнать, как там мой Молодой мастер?

Пэй Хантан, раскинувшийся на кровати, встретил взгляд Вэнь Хэй Иня с дразнящей улыбкой на лице:

– Мелкий, вот как ты просишь о помощи?

– А как ты хочешь, чтобы я попросил?

Игривый блеск в глазах Пэй Хантана усилился и он поднял руку, прикоснувшись кончиком пальца к губам.

Вэнь Хэй Инь поняв, о чем просит Пэй Хантан, раздраженно отругал его:

– Не надо пользоваться ситуацией и просить больше, чем положено.

– О, небеса! – Пэй Хантан встал, чтобы надеть сапоги и верхнее одеяние. – Ладно, забудь об этом. Просить тебя поцеловать меня ради другого мужчины – все равно что мучить себя.

Вэнь Хэй Инь:

– ........................................

Вэнь Хэй Инь, не дождавшись, пока Пэй Хантан закончит одеваться, бросился вперед.

Он схватил Пэй Хантана за рукав, притянул к себе, а затем впился яростным поцелуем. От неожиданности Пэй Хантан был ошеломлен. К тому моменту, когда к нему вернулись чувства, губы Пэй Хантана уже были обкусаны.

Вэнь Хэй Инь отпустил его, сохраняя грозный вид, несмотря на подозрительный румянец на щеках:

– Это всего лишь поцелуй. Я не прошу тебя сделать что-то для меня в обмен. Он не имеет никакого другого значения.

Придя в себя, Пэй Хантан усмехнулся:

– Я понял. Оставайся здесь, в моей комнате, и не шатайся по улице.

С этими словами он ушел.

Но, едва сделав десяток шагов, Пэй Хантан остановился – его осенила мысль.

Вернувшись, Пэй Хантан вошел в комнату и заключил Вэнь Хэй Иня в страстные объятия, а его губы заглушили все протесты других губ. Поцелуй был долгим, голодным и наполненным невысказанными эмоциями.

Удовлетворившись, Пэй Хантан отстранился и ушел.

…

Прошло несколько часов с тех пор, как Пэй Хантан ушел, практически на полдня, вернулся он только в полдень.

Вэнь Хэй Инь забеспокоился и совсем не хотел больше ждать.

Увидев вернувшегося Пэй Хантана, Вэнь Хэй Инь поспешил спросить его:

– Ну как? Мой Молодой мастер благополучно добрался до резиденции Му?

Лицо Пэй Хантана, лишенное обычного игривого очарования, было наполнено такой серьезностью, что по позвоночнику Вэнь Хэй Иня пробежала дрожь.

Пэй Хантан долго смотрел на него не решаясь заговорить.

– Говори!

– Давай, сначала сядь. – Пэй Хантан жестом указал на стол и они с Вэнь Хэй Инем опустились на стулья. Пэй Хантан увидел, что Вэнь Хэй Инь смотрит на него широко раскрытыми глазами, и глубоко вздохнул, прежде чем выдать новость: – Му-гунцзы был заключен в тюрьму Тюремного департамента.

Эти слова прозвучали как удар грома. Вэнь Хэй Инь вскочил на ноги, отчего его стул с грохотом упал на пол. Его голос задрожал и он выдавил из себя единственное:

– Что? – Прежде чем Пэй Хантан успел отреагировать, Вэнь Хэй Инь поднялся на пятках и бросился к двери.

Пэй Хантан мгновенно оказался на ногах и с удивительным проворством поймал Вэнь Хэй Иня за руку. Его тело перекрыло путь к отступлению, заставив того повернуться:

– Куда ты собираешься идти?!

Вэнь Хэй Инь с дикими от паники глазами закричал:

– Отпустите меня! Я должен спасти своего Молодого мастера!

– Ну и как ты его спасать будешь? Ты хоть знаешь, где это место – Тюремный департамент?!

Плечи Вэнь Хэй Иня опустились в знак поражения. Чувствуя себя потерянным, он сказал:

– Тогда... тогда я вернусь в резиденцию. Там кто-нибудь сможет помочь.

Пэй Хантан покачал головой:

– Резиденция Му находится под замком и ее охраняют сам Тюремный департамент. Никто не войдет да и никто не выйдет. Если уйдешь, то буквально бросишься в их распростертые лапища.

Вэнь Хэй Инь обернулся – его глаза покраснели от непролитых слез:

– Тогда что же мне делать? Скажи – что мне делать? Молодой мастер болен, что, если эти люди будут пытать его....? – Голос Вэнь Хэй Иня запинался от ужасающей картины, представшей перед его мысленным взором, и он едва не упал на колени.

– Хорошо-хорошо. – Пэй Хантан успокаивал его, заключая в объятия. Пэй Хантан нежно гладил Вэй Хэй Иня по спине и его голос был спокойным и ровным. – Раз уж твой Молодой мастер не позволил тебе последовать за ним, он должен был предвидеть, что так случится. Он что-нибудь сказал перед расставанием?

– Да! – внезапно вскрикнул Вэнь Хэй Инь. – Он говорил.

Вэнь Хэй Инь потянулся к рукаву, дрожащими пальцами достал письмо, которое ему доверил Му Чжимин. Не в силах развернуть его дрожащими руками, он посмотрел на Пэй Хантана.

Пэй Хантан с пониманием принял письмо и осторожно открыл его. На бумаге знакомым почерком Му Чжимина было написано несколько слов.

Отправляйся на северную границу и попроси генерала Гу вернуться в столицу.

– Генерал Гу? – Вэнь Хэй Инь был озадачен. – Почему?

Пэй Хантан задумался о слухах, ходивших о преступлениях Му Чжимина, и спросил:

– Удалось ли заключить мирный договор с Гоуцзи?

– Да! – Вэнь Хэй Инь ответил без колебаний.

Пэй Хантана осенило. С новым пониманием плана Му Чжимина Пэй Хантан быстро принял решение:

– Я пойду и подготовлю лошадей и багаж. Я буду сопровождать тебя до границы.

Глаза Вэнь Хэй Иня расширились от удивления:

– Ты поедешь со мной?

Пэй Хантан пояснил:

– Да, я беспокоюсь о том, что ты поедешь один. Тем более что тебя могут искать люди из Тюремного департамента. Кроме того, ты ранен, и я не могу спокойно отпустить тебя одного.

– Хорошо, но..... – Вэнь Хэй Инь колебался. – Но сможем ли мы убедить генерала Гу пойти с нами?

Пэй Хантан спрашивал себя:

– Как ты, глупыш мелкий, можешь быть таким? Проведя столько лет вместе с Му-гунцзы, ничего что ли не заметил? Увх, тебе вообще не стоит об этом беспокоится. Стоит нам лишь ступить на границу да все поведать ему, генерал Гу будет быстрее, чем ты себе можешь представить, мчать в столицу! А теперь хватит болтать, я пойду готовить лошадей!

За полдня слухи о предательстве и заточении Му Чжимина распространились по столице словно лесной пожар. Аналогичным образом до всех ушей дошли новости о заточении благородной супруги в Лэнгуне.

Придворные и простолюдины были потрясены – в воздухе все горели жаркие дискуссии. Эти два события втянули короля Сианя, Фу Цзи Аня, в грязь, и, естественно, его последователи стали наперебой пытаться добиться расположения наследного принца.

Король Су же, Фу И, воспринял новости с ледяным хладнокровием. Вызвав своего самого доверенного шпиона, Фу И холодным и резким тоном приказал:

– Проведите тщательное расследование, кто узнал и передал о том, что благородная супруга принимает иностранные лекарства. Я хочу, чтобы этот человек умер без достойного погребения.

Тем временем в промозглых и холодных подземельях Тюремного департамента мерцающий свет свечи отбрасывал длинные тени на сгорбленную фигуру человека, сидящего в углу на куче соломы.

Это был Му Чжимин, обе руки которого были скованы тяжелыми ржавыми железными цепями. Прислонившись головой к стене, Му Чжимин время от времени сильно кашлял.

После целой ночи Му Чжимин ощущал вкус сладкой крови во рту. Взглянув на покрытый мхом каменный потолок, Му Чжимин тихонько вздохнул. На самом деле он не боялся своего положения, просто ему было немного тяжело его переносить.

Внезапно в подземелье раздался звон цепей и Му Чжимин обратил внимание на дверной проем. Повернув голову, он увидел, что к нему уверенными шагами приближается Хо Синь.

Остановившись перед Му Чжимином, Хо Синь посмотрел на него сверху вниз и в его голосе прозвучало ледяное безразличие:

– Господин Му, вы уже привыкаете к моей тюрьме?

Му Чжимин слабо улыбнулся:

– Если честно, господин Хо, я совсем не привыкаю. Я с детства чувствителен к холоду, а здесь так холодно, что усугубляет мою болезнь, заставляя кашлять так, будто уже помираю. Интересно, не раздражаю ли я своим кашлем охранников Тюремного департамента, следящих за этой камерой?

– Неплохо, господин Му, у вас еще есть время шутить. Похоже, вы чувствуете себя вполне спокойно и безмятежно. – сказал Хо Синь. – Но, наверное, как человек, знающий, что он осужден за совершение непростительного преступления, вы решаете жить беззаботно изо дня в день до самого конца, верно?

Му Чжимин спокойно ответил:

– О? Непростительное преступление? Нет, я действительно не знаю о чем вы. Пожалуйста, просветите меня, господин Хо.

Хо Синь усмехнулся:

– Естественно! Вы совершили непростительное преступление, вступив в сговор с врагом! Вы не только сообщили царству Гоуцзи о местонахождении продовольствия и припасов нашей армии, желая прославиться, но и после возвращения в Цзинь обманули всех, ложно заявив об успехе мирных переговоров. Вы пытались воспользоваться расслаблением наших сил, чтобы дать Гоуцзи возможность вторгнуться. Му Чжимин, признаешь ли ты эти жестокие и злые поступки?

Му Чжимин спокойно улыбнулся:

– Ну, раз уж господин Хо взял на себя труд все объяснить, то я могу лишь признать.

Глава 102 - Глубокие чувства запутывают эмоции

– Что? – Глаза Хо Синя расширились от удивления, сразу сменяясь маской спокойствия: – Признаешь?

Улыбка Му Чжимина расширилась:

– Разве не любопытно, господин Хо? Только что господин Хо, гневаясь, обвинял меня, словно опасаясь, что я опровергну обвинения. Однако теперь, когда я признаю, вы, кажется, удивлены.

Глаза Хо Синя сузились.

Холодно фыркнув, он сказал:

– Я слыхал, что господин Му достаточно красноречив, и сегодня я стал свидетелем этого. Похоже, гостеприимство Тюремного департамента дает много времени для этого театра. Ты действительно признаешь себя виновным, Му Чжимин, или это очередное представление?

Му Чжимин пару раз кашлянул, чувствуя острую боль в легких.

Натянув улыбку, Му Чжимин поднял голову:

– Даже если бы я не собирался признавать у господина Хо наверняка есть множество средств, чтобы заставить сделать это, верно? Я не смогу вынести пытки от Тюремного департамента, так зачем лишние страдания? Конечно, я признаю.

– Заставить? Не преувеличивай, господин Му. Твоя вина ясна, как полуденное солнце. Зачем же заставлять?

– Сговаривался ли я с врагом и совершил ли измену – лучше всех знать господину Хо. – Му Чжимин улыбнулся, его тон стал еще грубее. – Мое сердце холодно, словно пепел, господин Хо. Несомненно, убийство посланников приведет к возобновлению конфликта между двумя странами. Наследный принц Фу Ци – наследник, будущий император, но он настолько безжалостен, что толкает людей на границе в яму, обращаясь с жизнями солдат как с ничтож....

Не успел Му Чжимин договорить, как Хо Синь внезапно протянул руку. Пальцы вцепились в челюсть Му Чжимина с силой, достаточной для того, чтобы сломать.

Хо Синь сурово сказал:

– Как ты смеешь оскорблять наследного принца!

Му Чжимин подавил стон и боль исказила его черты.

Убрав руку, Хо Синь насмешливо произнес:

– Договориться о мире, когда на носу уже была война – задача не из легких, верно? Нельзя верить только тому, что ты сказал, что все прошло успешно.

Борясь с тяжелыми железными цепями, Му Чжимин смог поднять руку, осторожно потирая челюсть, отдающую болью. Каждое прикосновение напоминало о жестоком захвате и Му Чжимину казалось, что его челюсть все же сломали:

– Верно, господин Хо, наверное, думает, что если все посланники мертвы, то кто ж сможет доказать, что я успешно договорился о мире с Гоуцзи, да? Но.... – Му Чжимин насмешливо усмехнулся. – Неужели вправду нет никого, кто мог бы доказать?

– Если ты рассчитываешь на своего молодого телохранителя, то лучше не думай об этом. Его слова не имеют большого веса. Кто поверит простому слуге? Ему лучше вообще не высовываться, иначе его постигнет достаточно трагичный конец.

– Действительно, действительно. – Му Чжимин откинулся, а с его губ сорвался наигранный смех, когда он прислонился головой к ледяной каменной стене: – Господин Хо, вы совершенно правы.

Хо Синь нахмурился.

Он занимал свою должность уже много лет, но никогда не видел никого подобного Му Чжимину, что сохранял спокойствие даже после того, как его бросили в камеру Тюремного департамента.

Может, он притворяется?

Хо Синь чувствовал себя неловко. Но если подумать, то теперь, когда сильнейший сторонник семьи Му – благородная супруга Нян Нян, оказалась в Лэнгуне, о чем еще нужно беспокоиться?

Хо Синь больше не пытался разговаривать с Му Чжимином и покинул камеру, вернувшись в главный зал Тюремного департамента. Оказавшись там, Хо Синь вызвал своих подчиненных и приказал:

– Му Чжимин сознался. Возьмите отпечатки пальцев и его подпись. Мне нужно немедленно сообщить императору, чтобы избежать лишних неприятностей.

Отдав приказы, подчиненные сразу бросились их выполнять. Хо Синь устало вздохнул и потянулся к теплому чаю на столе. Но прежде чем чашка достигла его губ, один из подчиненных объявил:

– Господин, король Сиань просит аудиенции.

– Король Сиань? – Лицо Хо Синя исказилось. – Какой необычный гость. Быстрее впускай.

Хо Синь поставил чашку на стол и задумался о том, что невозмутимое спокойствие Му Чжимина и внезапный визит короля Сианя имело смысл.

Фу Цзи Ань, одетый в синевато-черное одеяние, вошел во внутренний зал Тюремного управления. Подняв голову, Фу Цзи Ань столкнулся с внушительным изображением Бианя, нарисованного на стене. Красный, так похожий на кровь, переплетался с глубокими черными линиями, отчего изображение выглядело величественным и внушающим благоговение. Не удержавшись, он похвалил:

– Это изображение Бианя прямо так и внушает благоговение.

п. п. Биань – один из девяти сыновей дракона (кит. мифология). Зверь, внешне похожий на тигра и любящий судебные процессы. Биань обладает врожденным чувством справедливости. Его изображения можно часто, как раз таки, встретить на тюремных воротах.

Хо Синь встал и сцепил руки в вежливом приветствии:

– Приветствую вас, Ваше Высочество король Сиань.

– Нет нужды в формальностях. – ответил Фу Цзи Ань, величественно садясь за стол. Затем Фу Цзи Ань поставил на стол деревянную шкатулку и сказал:

– Сегодня я пришел, чтобы принести подарок господину Хо.

– Подарок? – Хо Синь посмотрел на Фу Цзи Аня, находя все это довольно забавным.

Поскольку вопрос о заключении Му Чжимина в тюрьму был, попросту говоря, результатом борьбы за власть между наследным принцем и королем Сианем, Хо Синь подумал: да неужели король Сиань действительно верит, что небольшой подарок убедит меня предать наследного принца и освободить Му Чжимина?

– Господин Хо, прошу, открой и посмотри. – небрежно подтолкнул его к действиям Фу Цзи Ань.

Фу Цзи Ань сидел прямо перед столом и его спина была прямой, как бамбук, взгляд спокойным, но твердым.

Он уже не был тем безрассудным и юным седьмым принцем.

С годами Фу Цзи Ань научился любить людей, как собственных детей, усердно работать на благо государства и придерживаться строгих стандартов.

Для всех Фу Цзи Ань был благосклонным и честным принцем. Хо Синь, как и все остальные, придерживался такого же мнения, поэтому он никак не ожидал, что окажется в коробке.....

Это был отрубленный человеческий палец.

Отрубленный палец все еще кровоточил, что свидетельствовало о том, что отрезали совсем недавно.

Хо Синь, который за свою жизнь пережил много всего, естественно, не был сильно испуган таким “подарком”.

Но все же он все равно был удивлен.

Фу Цзи Ань спокойно объяснил:

– Это палец сына из семьи Юань.

– Что?!

Фу Цзи Ань продолжил:

– Изначально я собирался отправить его в резиденцию Юань. Однако, учитывая эмоциональность госпожи Хо, я не думал, что у нее хватит сил выдержать столь шокирующий презент. Поэтому в итоге я решил отнести его сюда, господин Хо.

Хо Синь не смог сдержать гнев:

– Вы зашли слишком далеко!

Фу Цзи Ань спокойно ответил:

– Господин Хо, я знаю, что наследный принц обещал спасти сына семьи Юань, держа под своей защитой. Однако, та территория под моим правлением. Я понимаю, что господин Хо, правящий Тюремным департаментом уже много лет, никогда не предаст наследного принца, даже перед такой угрозой. Но что, если мы придем к компромиссу? Ты не подашь доказательства измены Му Чжимина Императору, а я не стану вредить сыну семьи Юань. Что скажешь?

Хо Синь протянул руку, его пальцы задержались на деревянной шкатулке и медленно закрыли ее. После минутной внутренней борьбы он неохотно кивнул головой.

Получив то, за чем пришел, Фу Цзи Ань встал и молча ушел.

Втянувшись в политические перипетии, король Сиань обнаружил, что для противостояния наследному принцу не всегда достаточно одной лишь благожелательности и праведности.

Так, тот самый Фу Цзи Ань, который в шестилетнем возрасте едва спасся от попытки Фу Ци утопить его в озере, с годами усвоил суровую истину: чтобы отстаивать справедливость, иногда неизбежно приходится совершать несправедливые поступки.

Хо Синь доложил обо всем наследному принцу Фу Ци.

п. п. знаете, как ни крути, а я не считаю Хо Синя кем-то вроде врага. Складывается та же ситуация, что и в эрхе с Ши Мэйем – можно понять, но не простить. Хо Синь – верный как слуга, еще и до последнего пытается защитить того додика из Юань.

Такое откровение удивило Фу Ци, после чего он холодно усмехнулся:

– Ничего, просто отчаянная борьба. Хорошо, тогда я спасу ради тебя сына семьи Юань. Сразу после этого ты предстанешь перед Императором и обвинишь Му Чжимина в предательстве. На этот раз я позабочусь о том, чтобы у Фу Цзи Аня и семьи Му не было и единого шанса искупить свою вину.

Хотя щупальца Фу Ци пытались опутать его, Фу Цзи Ань не был простой пешкой. Он встречал каждую атаку в лоб, не желая уступать контроль над своей судьбой.

Так коварный танец заговоров и ответов на них растянулся на полмесяца.

В начале зимы во дворце выпал первый снег, окрасив пурпурные стены в мягкий белый цвет и превратив зеленый бамбук в мерцающие нефритовые ветви. В этом безмятежном пейзаже благосклонность Императора переключилась на двух новых дворцовых служанок.

Одна из них обладала тонкими чертами лица, напоминающими благородную супругу, и красота была шепотом ее очарования. Другая, полная жизни, отражала живой темперамент благородной супруги.

В пустом Лэнгуне, украшенным лишь предметами первой необходимости, благородная супруга лежала, укутавшись в толстые одеяла, на узкой бамбуковой кровати.

В дремоте ей приснился сон.

В этом сне она снова была Му Цинвань, а не забытой всеми благородной супругой.

Под прекрасным голубым небом она стояла на огромном лугу, пила и пела.

С ее губ срывался смех, когда она учила маленьких Фу Цзи Аня, Фу И и Му Чжимина верховой езде. Их постоянные падения на землю только подстегивали ее веселье и по воздуху разносились раскаты радостного смеха.

Вздрогнув, благородная супруга проснулась, и ее зрение затуманилось, пока не остановилось на фигуре дворцового слуги в официальном одеянии, разжигающего огонь у ее постели.

Смутившись, благородная супруга задалась вопросом в своих мыслях: меня заточили в Лэнгун и прислуживать мне может только моя личная слуга Сяо Янь. Что здесь делает дворцовый слуга?

– Кто ты?

Фигура подняла голову.

Это был Фу И.

Глава 103 - Глубокие чувства

– Ах?! – Благородная супруга вздохнула, поспешно прикрывая рот. – И-эр, как ты сюда попал?

Фу И бесстрастно подтолкнул тазик с углем ближе к ее кровати:

– У меня есть свои способы.

– Ты выглядишь слишком смешно в этой одежде. Это ведь форма дворцовых слуг, не так ли? – Благородная супруга разразилась весельем, когда она подошла к нему и игриво потянула за плохо сидящую на нем форму слуги.

– Этот Лэнгун такой грязный, старый да заброшенный. А ты все такая же жизнерадостная.

– Что в этом такого? Когда я была молода, я путешествовала по миру в одиночку, даже ночуя в случайных пещерах. – Благородная супруга пожала плечами – похоже, ее это не волновало. – Кроме того, посмотри сюда, у меня есть несколько толстых одеял, которые прислал мне мой дорогой король Сиань.

Из-за ее темперамента многие завидовали и ненавидели Благородную супругу. Но как много было тех, кто ненавидел ее, так и еще больше тех, кто жалел и любил ее.

– Насчет....

– Не волнуйтесь, никто не знает, откуда взялась пилюля. Я бы не рассказала, даже если бы меня хотели убить.

Много лет назад Фу И обнаружил, что Благородная супруга тайно принимает пилюли, чтобы не забеременеть. Благородная супруга хотела все объяснить, но Фу И сказал ей, что объяснений не нужно. Фу И дал ей новое лекарство, сказав, что оно избавляет от необходимости принимать его ежедневно. Кроме того, это лекарство не причинит вреда ее организму.

Фу И был всего лишь только начавшим взрослеть мальчиком, но он с таким пониманием отнесся к ее поступку. Будто он знал об этом уже давно, удивляя Благородную супругу и по сей день.

Фу И добавил, изменив тон:

– Я не беспокоился об этом.

Благородная супруга нахмурила брови.

Фу И опустил голову и достал из рукава что-то завернутое в масляную бумагу и протянул Благородной супруге.

Благородная супруга взяла его и, открыв, радостно воскликнула:

– Кунжутный торт! Я не зря баловала тебя все эти годы!

– Я должен был прийти раньше. Я опоздал.

Благородная супруга Нян Нян захихикала и ее голос зазвенел в пустынных залах Лэнгуна:

– Несмотря на то, что я нахожусь в Лэнгуне, я почти никого не вижу. В конце концов, это все еще часть гарема. Я очень удивлена, что тебе удалось попасть сюда. Кстати, как поживает Цзи Ань? Вернулся ли сяо Ли Чжу с границы? Как продвигается дело с переговорами?

Фу И ответил несколько равнодушно:

– Очень хорошо. Все идет очень хорошо.

– Тогда я могу быть спокойна. – Благородная супруга вздохнула и с улыбкой на лице поднесла ко рту кусок пирога.

Внезапно Фу И сказал:

– Му Циньван, через два года я приду, чтобы забрать тебя из императорского дворца.

Благородная супруга моргнула и кивком головы подозвала Фу И:

– Подойди ближе.

Фу И наклонился и на его юношеском лице было написано предвкушение. Неожиданно Благородная супруга подняла руку. Ее костяшки соприкоснулись с его лбом в легком, но многозначительном касании.

Фу И:

– ....

– И-эр, ты.... – Благородная супруга улыбнулась и сказала: – Ты всегда говоришь так прямолинейно. С самого детства, когда я учила тебя писать мое имя, ты никогда больше не обращался ко мне как к Благородной супруге Нян Нян наедине. Хотя я не возражаю, чтобы ты называл меня по имени, но будет неприлично, если это услышат другие. – Сказав это, она снова вздохнула: – Что касается ухода из императорского дворца, то я давно оставила это. Теперь я надеюсь только на то, что Цзи Ань, ты и сяо Ли Чжу смогут часто навещать меня. Этого будет достаточно.

Фу И молчал, не озвучивая своих мыслей. Тишину нарушил стук в дверь снаружи. Это была служанка Сяо Янь.

– Благородная супруга, вы проснулись? Послеобеденный чай готов. – позвала Сяо Янь с другой стороны двери.

Благородная супруга Нян Нян посмотрела на Фу И, ища в его взгляде молчаливого совета. Увидев его едва заметное покачивание головой, она ответила:

– Я устала. Можешь оставить за дверью, я сама заберу его позже.

– Поняла. – приглушенно ответила Сяо Янь, после чего послышался звук удаляющихся шагов.

Фу И ждал в напряжении, пока не наступила тишина. Затем он подкрался к двери и взял поднос с чаем.

Фу И налил себе чашку, но как только горькая жидкость коснулась его губ, лицо его исказилось от ярости. Фу И швырнул чашку и чай разлился по полу:

– Как они смеют подавать тебе такие помои!

– И-эр, – Благородная супруга Нян Нян поспешила успокоить его: – Я оказалась в этом месте из-за своих грехов. Мне достаточно чашки хотя бы горячего чая.

Глаза Фу И горели негодованием. Он сжал кулаки, а его челюсть напряглась от едва сдерживаемого гнева:

– Я так и знал. Он ничтожество, просто никчемный ублюдок. Он не сможет защитить тебя, как и в прошлой жизни.

– И-эр, что ты говоришь? – Благородная супруга, не в силах расшифровать загадочное бормотание Фу И, в замешательстве нахмурила брови.

– Ничего. – Фу И принужденно улыбнулся, сглатывая ярость. – Я не должен оставаться здесь надолго, я должен уйти. В следующий раз, когда я навещу тебя, я принесу тебе хорошего чая.

Вернувшись из Лэнгуна, Фу И уединился в тихой террасе павильона в своей резиденции. Теплый аромат возвестил о приходе женщины и она мягко обняла его сзади. Фу И открыл глаза, инстинктивно потянувшись к знакомому теплу, и заключил ее в свои объятия.

Женщина позвала:

– Принц....

Увидев, что он слегка нахмурился, она быстро исправилась:

– Эта слуга была глупа, я снова забыла, что нужно называть И-эр. Я нравлюсь И-эру?

Фу И мягко ответил:

– Да.

Его мысли вернулись к воспоминаниям, запечатлевшимся в глубине его души. Много лет назад, когда Фу И упал в ледяные воды озера, он страдал от сильной лихорадки. Открыв глаза, он увидел ее, Благородную супругу, обеспокоенную и встревоженную, с синими кругами под глазами.

В этом холодном и глубоком дворце Фу И ощутил всю горечь человеческой жестокости.

Император презирал его, а поскольку его мать была слабой наложницей, она никогда не пыталась защитить его.

Только Благородная супруга, нежно взяв его за руку, вела его, чтобы он научился писать несколько иероглифов штрих за штрихом. Улыбаясь, она сказала ему:

– Это мое имя. Красивое, не правда ли?

С тех пор Фу И нравился любой, кто был на нее похож.

В ту холодную ночь, во время сильного снегопада, глава тюремного департамента был срочно вызван наследным принцем Фу Ци в Восточный дворец.

Увидев Хо Синя, кронпринц первым делом произнес:

– Я приказываю немедленно убить Му Чжимина.

Глава 104 - Ты действительно мне нравишься

– Что?! – лицо Хо Синя побледнело от шока. – Ваше Высочество, что случилось?

Выражение лица Фу Ци превратилось в маску яростного гнева.

– Гоуцзи действительно прислали посланника, желающего получить аудиенцию у Императора.

Хо Синь был ошеломлен.

Значит, предвоенные мирные переговоры прошли успешно! Му Чжимин говорил правду!

После некоторого раздумья Хо Синь сжал кулаки. Его взгляд был свирепым, а тон – решительным.

– Ваше Высочество, учитывая обстоятельства, мы можем пойти на все. Мы должны убить посланника Гоуцзи до того, как он достигнет столицы.

– Думаешь, я об этом не подумал?! – Фу Ци скрипнул зубами от досады. – Но знаешь ли ты, кто его сопровождает?

Удивление Хо Синя было ощутимым:

– Кто?

В голосе Фу Ци прозвучали ярость и негодование, когда он выкрикнул имя:

– Гу Хэянь!

– Что?! – в недоумении воскликнул Хо Синь. – Он же великий генерал Юйлинь! Как он мог опуститься до такой низости, чтобы сопровождать простого посланника?

– Мало того, он еще и привел с собой кавалерию из армии Жун Янь для защиты. – Фу Ци жестом показал, что его гнев вполне ощутим. – Половина отправленных мною убийц исчезла и никто из них даже пальцем не тронул посланника Гоуцзи. Я подозреваю, что кто-то известил Гу Хэяня о ситуации в столице и он знает, что что-то не так. Мы не можем позволить Му Чжимину остаться в живых, даже если он находится в тюрьме.

Хо Синь заметил:

– Но, Ваше Высочество, если Му Чжимин умрет в камере тюремного департамента, Его Величество Император непременно заподозрит неладное.

Фу Ци ответил с оттенком отвращения:

– Господин Хо, только сегодня утром мне удалось вызволить сына семьи Юань из тюрьмы в храме. Если я поддержу вас, чего вам бояться? Сейчас вам достаточно объявить, что Му Чжимин покончил с собой в тюремной камере, переполненный чувством вины за свои поступки и опасаясь последствий своего наказания.

– Но как только посланник Гоуцзи войдет в столицу, правда неизбежно станет известна.

Фу Ци заявил:

– Я уже разработал план. Во всем императорском дворе только Му Чжимин владеет языком Гоуцзи. Я отправил кое-кого на границу, чтобы найти человека из Великой империи Цзинь, понимающего язык Гоуцзи. После смерти Му Чжимина в императорском дворе не останется никого, кто мог бы принять посланника Гоуцзи. Поэтому я буду выступать вперед, чтобы рекомендовать этого человека. Независимо от того, что скажет посланник, все будет переведено так, чтобы разоблачить лесть Му Чжимина по отношению к Великому Императору Гоуцзи, а также его обмен военной разведки Великой Цзинь на золото и серебро. Однако, поскольку Гоуцзи не заинтересованы в продолжении конфликта, он отправил посланника для ведения мирных переговоров. Таким образом, факт измены Му Чжимина будет подтвержден и дело будет считаться решенным.

– Независимо от обстоятельств, Му Чжимин должен умереть. – Фу Ци произнес свои слова ядовитым тоном. – Мертвые не могут говорить и создавать проблемы.

В холодных, гулких углах камеры Тюремного департамента послышался нескончаемый кашель.

Му Чжимин с измазанным грязью лицом ютился в углу камеры, укрывшись влажной соломой. Все его тело содрогалось при каждом приступе кашля. После особенно сильного приступа кашля Му Чжимин вытер рукавом уголок рта, на котором остались мутные следы крови.

В этот момент дверь камеры со скрипом открылась. Принесли дневную порцию еды и поставили перед Му Чжимином.

Еда состояла из миски холодной рисовой каши с кислым запахом и жесткой сухой булочки. Это была единственная еда, которую давали Му Чжимину с момента его заключения в тюрьму.

Му Чжимин с трудом сел, поддерживая верхнюю часть тела, чтобы дотянуться до еды. За последние дни Му Чжимин настолько исхудал, что стал похож на сухую палку, а его руки совсем потеряли силу. В результате он едва мог удержать миску с рисовой кашей в дрожащих руках.

Схватив булочку, Му Чжимин обмакнул ее в рисовую кашу и стал ждать, пока она немного размокнет. Когда она стала достаточно мягкой, чтобы есть, он разорвал ее на кусочки и положил их в рот. Прожевав несколько раз, Му Чжимин быстро проглотил, подавляя угрожающую подняться волну тошноты.

– Кто бы мог подумать, что господин Му, привыкший к роскошной жизни и изысканным блюдам, сможет проглотить такую отвратительную пищу.

Вдруг раздался глубокий голос и в камеру вошел Хо Синь с небрежно сложенными за спиной руками.

Му Чжимин улыбнулся и сказал:

– Лучше бороться за жизнь, чем обрекать себя на легкую смерть.

Отложив миску с рисовой кашей и булочкой, Му Чжимин поднял глаза. Перед ним стоял Хо Синь с маленькой черной баночкой в руке. Удивительно, но на Хо Сине не было черно-фиолетового халата, который он носил в Департаменте тюрьмы, а был простой серо-белый хлопковый халат. В сочетании с седеющими волосами он казался еще более старым, чем обычно.

Хо Синь подошел к Му Чжимину, снял с его запястий тяжелые железные цепи и отбросил их в сторону.

Освободившись от гнетущей тяжести цепей, Му Чжимин почувствовал облегчение.

– Благодарю вас, господин Хо. Но мне любопытно, что привело вас ко мне сегодня? Вы пришли, чтобы дать мне наставления?

Хо Синь встретил его взгляд и спокойно ответил:

– Господин Му, с вашим острым интеллектом, я уверен, у вас уже есть пара догадок.

Му Чжимин окинул взглядом Хо Синя и посмотрел за пределы камеры. В этот момент Му Чжимин понял, что все охранники у двери уже ушли. Присмотревшись к одежде Хо Синя, Му Чжимин заметил нечто необычное.

Даже в камере тюремного департамента он должен вести себя скрытно.

Может быть, Хо Синь пришел, чтобы убить его?

Если это так, то...

Внезапно в глазах Му Чжимина появился блеск, и он воскликнул:

– Генерал Гу вернулся в сто... Кха-кха-кха… – Однако не успел Му Чжимин договорить, как наклонился вперед и сильно закашлялся.

Когда приступ кашля у Му Чжимина прошел, Хо Синь ответил:

– Похоже, господин Му предвидел это. Полагаю, вы разрабатывали стратегию за кулисами. К вашему сожалению, генерал Гу, сопровождающий повозку посланника гоуцзи, прибудет в столицу только через десять дней. Господин Му, с вашим-то, интеллектом вы никогда не думали о том, что наследный принц может попытаться убить вас?

Сжимая грудь, все еще болевшую от кашля, Му Чжимин не ответил прямо. Вместо этого он задал вопрос:

– Господин Хо, вы всегда были осторожным человеком. Учитывая ваше понимание характера наследного принца, почему вы продолжаете служить ему?

– С тех пор как Великий предок основал Тюремный департамент, я неукоснительно соблюдаю закон. Поддержка наследного принца означает поддержку законного престолонаследия. Что в этом плохого?

– Действительно... У каждого свои причины, а я... Кха-кха... – Му Чжимин снова зашелся в приступе кашля, чувствуя, как в желудке распространяется леденящий душу дискомфорт. Холодная булочка, которую он только что съел, казалось, вызывала в его желудке сумятицу. Му Чжимин нахмурился, чувствуя нарастающую слабость. – Все, чего я хочу – это обеспечить безопасность себе и своей семье.

– Тогда, господин Му, сегодня у вас нет другого выбора. – Хо Синь держал перед Му Чжимином маленькую черную баночку.

Му Чжимин спросил:

– Что это?

– Отравленное вино. – Хо Синь признался. – Господин Му, будьте уверены, что, выпив его, вы спокойно отправитесь в подземный мир, не испытывая никакой боли.

Му Чжимин долго молчал, а затем медленно протянул руку, чтобы взять маленькую баночку. После очередного приступа кашля Му Чжимин спросил:

– Господин Хо, поскольку я нахожусь на грани смерти, не могли бы вы ответить на один мой вопрос с полной откровенностью?

Хо Синь разрешил:

– Не стесняйтесь, спрашивайте.

– Господин Хо, вы поручили своим подчиненным проникнуть в резиденцию Му? – поинтересовался Му Чжимин, устремив на него взгляд. – А вы не думали сделать ложные улики, спрятать их в резиденции Му и раскрыть, когда наступит подходящий момент?

– Я предполагал, что у господина Му есть серьезный вопрос, но, похоже, вы просто хотите выдвинуть необоснованные обвинения. – ледяным тоном ответил Хо Синь. – Вопрос не в том, буду ли я участвовать в подобных действиях. Позвольте спросить вас, господин Му. Вы все еще помните кучера, который отвез вас на окраину столицы, чтобы встретиться с коронером той ночью?

В глазах Му Чжимина мелькнуло удивление:

– Это был ваш подчиненный, не так ли?

– Да, это был он. Семья Му придерживается очень строгих правил и проявляет крайнюю осторожность при найме персонала. Лучшее, что я мог сделать, это посадить одного из своих подчиненных в качестве вашего кучера. – откровенно признался Хо Синь. – Несмотря на то что он был простым кучером, он мог постоянно следить за вашими передвижениями, а этого было достаточно для моих целей.

Му Чжимин почувствовал, как в животе забурлило.

Фу И уже сообщал Му Чжимину, что в прошлой жизни тот, кто подбросил в его резиденцию ложные улики, чтобы подставить его отца и короля Сианя, был подчиненным Хо Синя.

Однако семья Му всегда придерживалась строгих правил, и простому кучеру не позволили бы войти во внутренний двор резиденции.

– Господин Му! – Заметив, что Му Чжимин долго молчит, Хо Синь предположил, что тот просто пытается отсрочить неизбежное и настоятельно попросил: – Пора пить вино.

Вернувшись к реальности, Му Чжимин улыбнулся и сказал:

– Я ценю вашу честность, господин Хо.

Взглянув на маленькую черную баночку, Му Чжимин поднес ее к лицу и осмотрел с разных сторон. Тем не менее, он воздержался от питья.

– Мне интересно, что это за вино и какой яд в нем содержится. Не могли бы вы просветить меня, господин Хо? Я хотел бы понять, что может лишить меня жизни.

Хо Синь ответил холодным тоном:

– Господин Му, нет смысла тянуть время. Вопрос уже решен, это лишь вопрос времени. Пейте.

– Неужели...? – Му Чжимин посмотрел в сторону тюремной двери и прошептал: – Всю жизнь мне везло. В трудные времена кое-кто всегда приходил вовремя и спасал меня. Интересно, придет ли он и в этот раз.

Не успел Му Чжимин договорить, как снаружи тюрьмы поднялся сильный шум!

– Кто осмелился так самонадеянно устроить беспорядки в тюрьме Тюремного департамента?! – возмущенно воскликнул Хо Синь, но его крик был встречен тишиной.

Хо Синя охватило леденящее душу осознание. Стремясь незаметно устранить Му Чжимина, он сегодня увел большую часть тюремной охраны.

Огни свечей мерцали, отбрасывая длинные тени, которые тянулись и извивались, как злобные пальцы. Из коридора доносился гулкий стук шагов, становившийся с каждым шагом все ближе. Взгляд Хо Синя метнулся к отравленному вину, зажатому в дрожащей руке Му Чжимина. В отчаянном порыве Хо Синь выхватил его, намереваясь влить в горло Му Чжимина.

Слабый Му Чжимин сопротивлялся. Его челюсти сомкнулись, тело извивалось, борясь с хваткой Хо Синя.

Но Хо Синь был безжалостен. Со злобным рычанием Хо Синь сжал обе стороны лица Му Чжимина, заставив его открыть рот. Смертоносное содержимое банки хлынуло в горло Му Чжимина, вызвав удушливый вздох.

В этот момент дверь тюрьмы с силой распахнулась, вызвав громкий шум. Внутрь ворвался человек с мечом, направленным в грудь Хо Синя. В ответ Хо Синь поспешно отступил, уклоняясь от удара и отправил в полет небольшой кувшин. Отравленное вино расплескалось по полу, окрасив плитку в тошнотворный пунцовый цвет.

Му Чжимин, задыхаясь и конвульсивно дергаясь, рухнул на пол. Он закашлялся, отплевываясь и отплевываясь, и с расширенными от ужаса глазами бросился в угол.

Сердце Гу Хэяна заколотилось, когда он увидел, что Му Чжимин борется. Гу Хэянь бросился вперед, но Хо Синь перехватил его, а руки превратились в злобные когти. В течение дюжины движений они вели отчаянную борьбу. После десятка яростных схваток Гу Хэянь наконец обезоружил Хо Синя и повалил его на землю. Гу Хэянь бросился к Му Чжимину и упал на колени, прося у него прощения:

– Я пришел слишком поздно, прости, с тобой все в порядке?

Му Чжимин, просидевший в тюрьме несколько дней, впервые заговорил с ужасом:

– Гу Хэянь, вино... отравлено... Я проглотил немного... Кха-кха…

Глаза Гу Хэяня сузились от шока. Гу Хэянь помог Му Чжимину прислониться к стене и повернулся к Хо Синю, а его лицо исказилось от ярости. Схватив Хо Синя за шею, Гу Хэянь прижал его к стене и пригрозил:

– Противоядие! Где оно?!

У Хо Синя, получившего внутренние повреждения в результате избиения, из уголков рта пошла кровь.

Сохраняя жуткое спокойствие, Хо Синь ответил:

– Яд в вине – это холодный яд скорпиона. Генерал Гу должен знать, что от этого яда нет противоядия.

Рев Гу Хэяня эхом разнесся по всей тюрьме, а его недоверие было ощутимо:

– Что?!

Тем временем Му Чжимин, опиравшийся одной рукой о стену, вдруг наклонился вперед и его вырвало большой лужей крови. Постепенно его чувства онемели, и он ощутил ноющую боль во всем теле и раскалывающуюся голову. Как раз в тот момент, когда Му Чжимин почувствовал себя дезориентированным, кто-то присел рядом с ним на корточки и крепко обнял его.

– Не бойся. – Гу Хэянь попытался успокоить Му Чжимина, но, несмотря на утешительные слова, его голос дрожал: – Я отведу тебя к лекарю. Все будет хорошо, ты поправишься.

С этими словами Гу Хэянь поднял Му Чжимина на руки и поспешил к выходу из тюрьмы Тюремного департамента.

– Гу Хэянь! – Му Чжимин собрался с силами и слабым голосом повторил имя: – Гу Хэянь.

Гу Хэянь не сделал паузы, но ответил придушенным голосом:

– Я здесь.

Прижавшись к теплой груди Гу Хэяня, Му Чжимин дышал едва различимо. Он продолжал говорить и каждое слово давалось ему с трудом:

– Спасибо, что пришел мне на помощь, Хэянь. Мне нужно тебе кое-что сказать. Боюсь, если я не скажу это сейчас.. Кха-кха... у меня может не быть другого шанса...

– Нет! – Глаза Гу Хэяня покраснели от слез.

Му Чжимин слабо улыбнулся:

– Хэянь, ты мне нравишься. Возможно, ты нравился мне не так долго, как я тебе, но ты действительно мне нравишься… – Его голос был едва слышным шепотом, и Му Чжимин не был уверен, что Гу Хэянь его услышал. Все, что знал Му Чжимин, это то, что произнесение этих слов истощило все его силы.

Закончив говорить, Му Чжимин закрыл глаза и потерял сознание, рухнув в объятиях Гу Хэяня.

Глава 105 - Хочешь попробовать?

Пока в городе варили новое вино на печах, а небо расчищалось после облаков снегопада, в столице произошло несколько шокирующих событий, которые навсегда войдут в историю.

Великий генерал Юйлинь, Гу Хэянь, дерзко проник в Тюремное управление, спасая заключенного. Этот поступок вызвал гнев Императора.

Однако прежде чем Император смог наказать генерала Гу, ему было представлено предложение о мире с Гоуцзи.

Му Чжимин, помощник министра Министерства обрядов, взял на себя роль дипломатического посланника с миссией договориться о мире между двумя странами. Бесстрашно противостоя угрозам и насилию, помощник министра Министерства обрядов отправился с миссией до начала войны и успешно провел переговоры о мире между двумя странами. Этот акт героизма и патриотизма выделил его как заслуженного чиновника, о котором будут помнить еще многие поколения.

Обвинение в государственной измене рассыпалось само собой.

Впоследствии король Сиань Фу Цзи Ань выдвинул обвинения против главы Тюремного управления Хо Синя за преступления, совершенные им против верных подданных императора.

Хо Синь взял на себя всю ответственность за совершенные преступления. На второй день заключения, поддавшись чувству вины и страха перед предстоящим наказанием, он покончил с собой в камере.

Император решил не углубляться в это дело. Как и много лет назад, когда пятый принц Фу И был столкнут в озеро, император не хотел и не мог углубляться в расследование.

В конце концов, первый сын – лицо императорской семьи.

Однако вскоре после этого наследный принц Фу Ци совершил небольшую ошибку, которая вызвала ярость Императора, в результате чего он был заключен в Восточный дворец на шесть месяцев.

Юань Баодэ, сын семьи Юань, после заключения Хо Синя в тюрьму сумел замаскировано бежать из столицы.

К сожалению, судьба преподнесла ему жестокий удар, когда он пересекся с Пэй Хантаном и солдатами армии Жун Янь, сопровождавшими посланника Гоуцзи в столицу.

Юань Баодэ был схвачен.

Однако на этот раз у него не было возможности сбежать.

Глава храма был уволен из-за недостаточного надзора за заключенными, а на его место назначили нового высокопоставленного чиновника.

В результате Император оказался в затруднительном положении: некому было принять посланника из Гоуцзи по прибытии в столицу.

С предельной искренностью Фу Цзи Ань посетил скромную обитель бывшего наставника Му Чжимина, старого Великого наставника Чэна, которому было уже более семидесяти лет. Фу Цзи Ань посетил его три раза, чтобы убедить выйти. Кроме Му Чжимина, старый Великий наставник Чэн был единственным в стране знатоком языка гоуцзи.

Впоследствии при содействии старого Великого наставника Чэна Великая империя Цзинь, несомненно, заключила союз с Гоуцзи, надеясь на процветание и славу.

В знак признания его значительного вклада в развитие государства Император наградил Фу Цзи Аня драгоценными сокровищами. Император также пригласил Фу Цзи Аня в императорский дворец и вместе с ним полдня играл в шахматы.

Этой ночью снова пошел снег. Аромат зимней сливы наполнил воздух, сопровождая снег, который падал всю долгую прохладную ночь. По неизвестным причинам Император покинул спальные покои наложницы, которой он недавно отдал предпочтение и простоял перед Лэнгуном половину ночи, в результате чего заболел.

На следующий день Благородная супруга Нян Нян была восстановлена в должности и переведена из Лэнгуна обратно во дворец Фэн И.

Однако, несмотря на то что Благородная супруга вновь заняла свое положение, Император ни разу не посетил ее. Благородная супруга, напротив, была довольна и беззаботна. Она наслаждалась свободой, проводя дни за сплетнями и поеданием дынных семечек со своими подругами, наложницей Сянь и наложницей Дэ.

Наложница Сянь прокомментировала:

– Новая любимая наложница императора, наложница Фэн, становится довольно высокомерной. Вчера утром, когда она отправилась выразить почтение Ее Величеству императрице, она непрерывно говорила о заточении Его Высочества наследного принца. Вы бы видели лицо Императрицы: она была бледна словно снег.

Благородная супруга спросила:

– Императрица не сообщила Его Величеству?

– Что толку сообщать об этом Его Величеству? – ответила наложница Сянь, смахивая с рук крошки дынных семечек. – Она молода и красива – самое подходящее время для того, чтобы отдать предпочтение распустившемуся цветку. Вам следует быть осторожным, она может прийти, чтобы спровоцировать вас.

Как будто слова наложницы Сянь были пророческими: на следующее утро наложница Фэн действительно прибыла со своей свитой, чтобы посеять смуту во дворце Фэн И.

Ссора возникла из-за того, что наложница Фэн услышала о ярком цветении сливы во дворе дворца Фэн И. Узнав об этом, наложница Фэн приказала своим служанкам срезать несколько веток со сливовых деревьев, чтобы поставить их в вазу в своих покоях. Однако личная служанка Благородной супруги, Сяо Янь, отказала им во входе и попросила удалиться. Узнав об этом, наложница Фэн лично отправилась во дворец Фэн И, чтобы отомстить.

Благородная супруга, известная своим миролюбивым нравом, не желала вступать в ссору. Поэтому она удовлетворила просьбу наложницы Фэн и поручила своим служанкам отнести в покои наложницы Фэн несколько веток с цветами сливы.

Неожиданно для всех наложница Фэн не успокоилась и не отступила. Она не только дала пощечину Сяо Янь, но и отрезала рукав платья Благородной супруги, насмехаясь над ней как над супругой из Лэнгуна.

Этот инцидент сильно встревожил Императора.

Наложница Фэн, со слезами, стекающими по лицу, как капли дождя по цветам сливы, распростерлась у ног Императора. Она рыдала о своих обидах и обвиняла Благородную супругу в том, что она является злобным мучителем.

Император молча наблюдал за Благородной супругой и издал указ:

– Наложница Фэн совершила тяжкое преступление, проявив неуважение. За то, что она проявила высокомерие, считая всех ниже себя, превысила свои полномочия и не признала своего места, она должна быть приговорена к повешению на белом шелке.

Наложница Фэн до самого своего предсмертного вздоха оставалась в неведении относительно причины своего смертного приговора.

Во время бурной зимы, отмеченной множеством событий, обсуждений и хаотичных мыслей, люди находились в постоянном волнении. Однако простой двор в резиденции генерала Гу оставался оазисом спокойствия и умиротворения.

Му Чжимин медленно открыл глаза, почувствовав, как его одежду шелестит легкий ветерок, проникающий через открытое окно. Первым зрелищем, которое встретило его после пробуждения, были листья деревьев и танцующие тени, которые они отбрасывали за окном.

Му Чжимин вспомнил момент из своего детства, когда его мать, госпожа Гун, держала его на руках, обучая грамоте.

Ее глаза светились нежностью, когда она с улыбкой говорила ему:

– Сяо Ли Чжу, существует пять видов птиц Феникса[1], причем Феникс символизирует красный цвет.

[1] В китайской мифологии существует пять видов фениксов: Феникс (凤), Золотой орел (鵷鶵), Луан (鸾), Юэчжо (鸑鷟) и Белый лебедь (鹄). Каждая из этих птиц ассоциируется со своим цветом: Феникс – с красным, Золотой орел – с желтым, Луан – с синим, Юэчжо – с фиолетовым, а Белый лебедь – с белым. Среди этих птиц только Феникс считается благоприятной, в то время как остальные четыре считаются зловещими.

В то время Му Чжимину было всего шесть лет и он в замешательстве спросил:

– Феникс?

– Именно так. – улыбнулась госпожа Гун. – Феникс, живущий на дереве, питающийся волшебными плодами и пьющий из чистого и сладкого божественного источника. Это действительно благоприятная птица.

– Наконец-то ты проснулся.

Хриплый голос раздался рядом с ухом Му Чжимина, заставив его повернуть голову.

Гу Хэянь уже не помнил, сколько дней и ночей он провел у постели Му Чжимина. Однако его решительное поведение резко контрастировало с его нынешним усталым видом. Глаза Гу Хэяня были подернуты усталостью, лицо измождено, а мысли рассеяны. Однако как только он заметил, что глаза Му Чжимина распахнулись, его собственные глаза, до этого наполненные усталостью, внезапно загорелись.

Му Чжимин слабо позвал его:

– Хэ... Янь..

– В чем дело? Тебе не по себе? – поспешно спросил Гу Хэянь.

Му Чжимин покачал головой и протянул к нему руку.

После секундного колебания Гу Хэянь крепко сжал протянутую руку Му Чжимина.

Му Чжимин улыбнулся и сказал:

– Хэянь, давай поженимся...

Гу Хэянь затрепетал. Он долго молчал, потом торжественно кивнул и сказал:

– Хорошо.

Му Чжимину уже довелось однажды пересечь врата Ада и он считал, что ему повезло, что на этот раз он все же смог открыть глаза.

Военный лекарь Ся отметил, что, к счастью, Му Чжимин успел проглотить только два глотка отравленного вина. Поскольку после проглатывания яда его почти сразу же вырвало, ему удалось избежать катастрофы.

Оглядываясь назад, можно сказать, что та миска кислой рисовой каши оказалась благословением.

Однако из-за коварной и странной природы яда скорпиона было неизвестно, вызовет ли он длительные симптомы.

Цай Вэй долго сидела у постели Му Чжимина и горько плакала. Несмотря на попытки Му Чжимина утешить ее, его усилия оказались тщетными. В конце концов госпожа Хуан и тетя Лянь, обеспокоенные тем, что чрезмерный плач может сказаться на ее здоровье, отвели Цай Вэй в соседнюю комнату, чтобы она отдохнула.

Как только Цай Вэй ушла, прибыл Вэнь Хэй Инь.

Вэнь Хэй Инь с помощью Пэй Хэнтана помогал Гу Хэяню сопровождать посланника Гоуцзи в столицу, а Гу Хэянь поспешил за Му Чжимином. Прибыв в резиденцию Му, они узнали о беде, постигшей Му Чжимина.

Вэнь Хэй Инь бросился к Му Чжимину и, крепко обняв его, воскликнул:

– Молодой мастер! Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы тоже не хотел жить. Вааа……

– Этого бы не случилось. – Му Чжимин с улыбкой погладил Вэнь Хэй Иня по спине снова и снова успокаивая его: – Травма на плече уже зажила?

– Она уже давно зажила, ваааа..... – Вэнь Хэй Инь всхлипнул. – Эти проклятые псы из Тюремного департамента, животные, ублюдки, подонки! Пусть они спят на досках до конца своих дней! Пусть их хоронят вверх ногами, пусть их гробы покупают в канун Нового года и пусть им не подносят благовония!

– ..... Где ты научился говорить такие слова?

Пэй Хантан посмотрел вверх и вниз, притворяясь неосведомленным:

– ...........

Гу Хэянь посмотрел на Пэй Хантана и кашлянул.

Пэй Хантан сразу же понял ситуацию и шагнул вперед, чтобы оттащить Вэнь Хэй Иня от Му Чжимина, обнимая его:

– Хорошо, хорошо, пусть господин Му отдохнет. Мы не должны больше мешаться.

Вэнь Хэй Инь, протянув руки к Му Чжимину, запротестовал:

– Молодой мастер...!

Тогда Пэй Хантан оттащил Вэнь Хэй Иня и вывел его из комнаты.

Наконец в комнате стало тихо. В этот момент лекарь Ся принес лечебный суп и посоветовал выпить его, пока горячий. Гу Хэянь кивнул, взял миску и сел рядом с кроватью. Он зачерпнул ложкой немного супа, подул на него, чтобы слегка остудить и предложил выпить Му Чжимину.

Руки Му Чжимина были еще слабыми, поэтому, если бы он сам держал миску, она бы сильно тряслась. Му Чжимин с улыбкой на лице спокойно выпил целебный суп, которым его кормил генерал Гу.

– Кстати, – вспомнил Му Чжимин и с некоторым недоумением спросил: – Кто-нибудь из резиденции Му приходил забирать меня, пока я был без сознания?

– Герцог Янь еще не вернулся в столицу.

Что касается остальных, то Гу Хэянь не позволил бы никому забрать Му Чжимина без его согласия.

– Хм.... Понятно. – Му Чжимин кивнул. Вспомнив, что отец был категорически против его брака с Гу Хэянем, Му Чжимин не мог не почувствовать беспокойство.

Гу Хэянь, как всегда проницательный, уловил в глазах Му Чжимина угрюмый блеск. Опустив глаза и немного помолчав, Гу Хэянь мягко спросил:

– Ты хочешь вернуться в резиденцию Му?

Му Чжимин слабо улыбнулся:

– Я не хочу возвращаться, мне лучше здесь, с тобой. Здесь спокойнее. – Повернув голову к окну, он улыбнулся еще шире. Му Чжимин игривым тоном произнес: – Когда дует легкий осенний ветерок, листья дерева шевелятся и опадают. После первого глотка ароматного, мягкого вина человек легко поддается опьянению и в конце концов погружается в глубокий сон перед маленьким окном[2].

[2] Из стихотворения《清平乐·金风细细》автор (晏殊) Янь Шу [991-1055] из династии Сун [960-1279]. Стихотворение передает меланхоличное настроение осени, изображая сцены с опавшими листьями и тусклым светом сумерек. Кроме того, в нем затрагиваются темы тоски, одиночества и мимолетности жизни.

– Хм… – ответил Гу Хэянь. – Выпей лекарство.

Му Чжимин кивнул:

– Хорошо.

Допив миску лечебного супа, Му Чжимин горько скривился, высунув язык. Он попросил Гу Хэяня принести ему воды, чтобы смыть горький привкус во рту.

Гу Хэянь поднялся и на мгновение вышел из комнаты. Когда он вернулся, в руках у него была чашка с водой и тарелка рисовых пирожных с османтусом.

– Это из лавки Цзыюэ?! – Глаза Му Чжимина сверкали детским ликованием, а в голосе слышалось волнение.

– Хм… – Гу Хэянь едва заметно кивнул, присел рядом с кроватью и протянул пирожные Му Чжимину.

На лице Му Чжимина расцвела лучезарная улыбка, а глаза изогнулись уголками, словно полумесяц. Он быстро проглотил один кусок османтусового пирожного, а затем протянул руку за вторым. Откусывая второй кусок, Му Чжимин заметил, что Гу Хэянь пристально наблюдает за ним.

Глаза Му Чжимина сверкнули улыбкой и сузились, словно он вынашивал план.

Му Чжимин вдруг сказал:

– На протяжении многих лет выпечка из Цзыюэ всегда была исключительно вкусной. Это пирожное с османтусом как всегда восхитительно. Оно сладкое и прекрасно убирает горький вкус лекарства во рту.

– Хм……

– Генерал Гу. – сказал Му Чжимин, его улыбка была теплой, как ручей. – У меня во рту сейчас очень вкусно. Не хочешь ли попробовать?

Гу Хэянь:

– …………….

– Генерал Гу?

Гу Хэянь холодно ответил:

– Не шути так.

Однако мочки его ушей уже покраснели.

Му Чжимин рассмеялся и сказал:

– А что, если я скажу, что не шучу?

Гу Хэянь:

– ......................................

Му Чжимин вздохнул:

– Неважно, похоже, генерал Гу действительно не хочет пробовать.

– Я…

Не успел Гу Хэянь закончить фразу, как Му Чжимин наклонился к нему и с улыбкой сказал:

– Все в порядке. Можешь не пробовать, если не хочешь. Но раз уж я хочу поцеловать тебя, то это сделаю я сам.

Му Чжимин прильнул к губам Гу Хэяня и поцеловал его в танце нежности и ласки. Их дыхание смешалось, а сладость от привкуса османтусового пирожного передавала невысказанное желание. Языки встретились, медленно и томно исследуя, говоря больше, чем когда-либо проговоренные слова. Рука Гу Хэяня нашла путь к волосам Му Чжимина – шелковистые черные пряди падали на плечо, словно полуночный каскад. Пальцы проследили изгиб виска Му Чжимина, затем опустились к затылку, слегка надавливая.

Помня о недавней болезни Му Чжимина, Гу Хэянь сохранял нежность поцелуя, как медленно разгорающийся уголек, а не бушующий огонь. Но когда Гу Хэянь неохотно отстранился, Му Чжимин, как зачинщик, провел языком по уголку губ Гу Хэяня с озорным блеском в глазах. С дерзкой смелостью Му Чжимин впился зубами в нижнюю губу Гу Хэяня, игриво кусая, от чего по телу генерала пробежала дрожь.

Гу Хэянь:

– ....

Му Чжимин, улыбка которого расширялась с каждой вызванной им реакцией, слегка отстранился:

– Генерал, скажи, это османтусовое пирожное сладкое?

Грудь Гу Хэяня вздымалась, а дыхание перехватывало. Через мгновение ошеломленного молчания он наконец-то смог лишь кивнуть.

Улыбка Му Чжимина стала еще шире, распространяясь, как цветущий мед. Он потянулся за оставшимися кусками ,а в его глазах играл триумфальный блеск.

Гу Хэянь застыл в тягостном молчании и его пальцы нервно теребили подол одеяния. Наконец он заговорил, едва слышно шепча:

– Ты…

– Хм? – Му Чжимин встретил его взгляд, а на его губах играла теплая улыбка: – Хэянь, ты хочешь меня о чем-то спросить?

Гу Хэянь сглотнул, в горле внезапно пересохло:

– ....В тот день, когда я вызволил тебя из камеры Тюремного департамента, ты сказал мне.... Сказал..... – Он прервался, не в силах сформулировать вопрос, терзающий его сердце.

Му Чжимин с интуитивным пониманием, которое может сформировать только глубокая привязанность, вмешался, чтобы завершить невысказанный вопрос:

– Я сказал, что ты мне нравишься. Ветер и луна безграничны под вечно меняющимися звездами – когда бы ты ни задал мне вопрос, ты получишь один ответ.

Гу Хэянь замер и слова нахлынули на него, как волна. Радость не расцвела на его лице, в глазах не зажглось волнение. Вместо этого в его глазах поселилась глубокая растерянность, а между бровей образовалась складка:

– Но.... – пробормотал Гу Хэянь, его голос был едва слышным шепотом.

Хотя Гу Хэяню и хотелось спросить, он боялся это сделать.

Если змея укусила тебя однажды, ты будешь бояться ее и десять лет спустя.

Гу Хэянь, преследуемый предыдущей жизнью, в которой он наблюдал за тем, как Му Чжимин все больше сближается с Фу И, в этой жизни все воспринимал неправильно. Эмоциональная уязвимость Гу Хэяня оставалась хрупкой, поэтому он не решался легко довериться.

– Но? – Му Чжимин нахмурил брови и его замешательство отражало незаконченную мысль, повисшую в воздухе. – Но что?

Му Чжимин никогда не видел такой нерешительности на лице Гу Хэяня.

– Что происходит? Что заставило великого генерала Гу чувствовать себя так неуверенно?

Пока они гадали, в дверь неожиданно постучали:

– Молодой господин! – Вэнь Чжу Чэн позвал снаружи.

– Его Высочество король Сиань прибыл. Он услышал, что Му-гунцзы пробудился и пришел нанести ему визит.

Гу Хэянь, мысли которого все еще путались в лабиринте невысказанного вопроса, поднялся, чтобы поприветствовать принца.

В комнату вошел Фу Цзи Ань, а за ним, к удивлению, последовал еще один человек.

Этот человек был одет в простой плащ из белой парчи. Голова была опущена, лицо скрывал капюшон, не позволяя разглядеть его.

Как раз в тот момент, когда Му Чжимин задумался о личности новоприбывшего, тот поднял капюшон, открыв лицо.

Неожиданный гость оказался не кем иным, как Благородной супругой!

Глава 106 - У тебя есть воспоминания о прошлой жизни?

– Благородная супруга?! – Глаза Му Чжимина расширились и, несмотря на слабость в теле, он инстинктивно попытался встать, чтобы выразить свое почтение.

Три фигуры в комнате одновременно зашевелились, вытянув руки, чтобы остановить его. Благородная супруга, стоявшая ближе всех, сделала несколько быстрых шагов и мягко прижала Му Чжимина обратно к кровати:

– Неужели мы еще должны обращать внимание на такие формальности между нами? Сяо Ли Чжу, скорее ложись.

Му Чжимин, мгновенно подавив удивление, поддался ее прикосновению и снова улегся на подушки. Благородная супруга укутала его в одеяла и эти движения излучали глубокую искреннюю привязанность.

Поскольку Благородная супруга была почетным гостем, Гу Хэяню не следовало оставаться в комнате. Почтительно поклонившись, Гу Хэянь извинился и вышел из комнаты.

– Благородная супруга, как вам удалось выбраться из дворца? – озадаченно спросил Му Чжимин.

– Цзи Ань сообщил мне о твоем положении. Меня охватил страх за твое благополучие и я обратилась к Императору с просьбой разрешить мне навестить тебя. Он дал мне всего один день под строгим секретом. – ответила Благородная супруга.

Му Чжимин улыбнулся:

– Действительно, это не должно стать достоянием гласности. Иначе несравненная красота Благородной супруги, украшающая улицы, подстрекнет к беспорядкам и привлечет на свою сторону каждую душу в городе.

– Твое красноречие не оскудело даже спустя столько лет. – В голосе Благородной супруги прозвучали нотки нежности, когда она легонько потрепала Му Чжимина за щеку. Но тут же в ее голосе вновь появилось беспокойство: – Почему ты стал таким худым? Старшие брат и невестка будут очень огорчены, увидев тебя в таком виде, когда вернутся в столицу.

Фу Цзи Ань, желая успокоить ее, вмешался:

– К счастью, дух Му-гэгэ по-прежнему стоек.

Му Чжимин рассмеялся:

– Если кто-то будет так преданно заботиться обо мне, конечно, я буду чувствовать себя хорошо.

Фу Цзи Ань, слегка нахмурив брови, заметил:

– Хм? Но я заметил, что резиденция генерала Гу выглядит довольно экономной и не подходящей. Кажется, тут все очень заняты.

– Главное, чтобы кто-то заботился о тебе всем сердцем, а не количеством рук. Важно намерение, а не количество.

Фу Цзи Ань кивнул, соглашаясь, но все же продолжил:

– Действительно, но, Му–гэгэ, тебя следует поскорее вернуться в резиденцию Му. Там комфортнее и удобнее для твоего восстановления. Не стоит оставаться в резиденции генерала Гу на долго.

Благородная супруга повернула голову, окинув Фу Цзи Аня неодобрительным взглядом, и махнула рукой:

– Ладно, ладно, Цзи Ань. Хватит болтать.

На лице Фу Цзи Аня появилось озадаченное выражение:

– ... А?

Благородная супруга тепло улыбнулась Му Чжимину:

– Признаюсь, я была удивлена новостью о вашей помолвке. Я даже подумала, нет ли здесь скрытых мотивов. Но теперь, видя вас вместе, я не могу не думать, что вы действительно пара, созданная на небесах. Согласны?

– Ммм… – Му Чжимин улыбнулся.

– Я рада. Мне приносит огромное утешение твое счастье. – Благородная супруга игриво сузила глаза: – Ранее я виделась с И-эром и спрашивала о твоем самочувствии. Представляешь, этот негодяй уверял меня, что все в порядке. А я-то ведь знала, что он просто обманул меня. Я знала, что он просто дурачит меня. В следующий раз, когда я его увижу, я его хорошенько отругаю.

При упоминании Фу И выражение лица Му Чжимина неуловимо изменилось.

По мере того как приближались события его прошлой жизни в столице, Му Чжимин задавался вопросом:

Должен ли он предупредить Благородную супругу о планах Фу И? О его безжалостном желании во что бы то ни стало взойти на трон?

Голос Му Чжимина стал серьезным, когда он обратился к ней:

– Благородная супруга.

– Хм? Что случилось? – Благородная супруга, заметив внезапную перемену в его поведении, с беспокойством посмотрела на Му Чжимина.

Му Чжимин вздохнул, готовый открыть правду:

– Если бы я сказал, что король Су....

В этот самый момент Му Чжимина прервал стук в дверь.

Фу Цзи Ань подошел к двери и спросил:

– Кто там?

С той стороны двери раздался голос с оттенком веселья:

– Цзи Ань, это я.

Как только голос донесся до Му Чжимина, его пробрала дрожь, а по позвоночнику пробежало леденящее предчувствие.

Однако Фу Цзи Ань встретил гостя с безудержным энтузиазмом, распахнув дверь и воскликнув:

– Императорский брат, это ты!

Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, Фу И улыбнулся и спросил:

– К чему вся эта суета? Мы выросли вместе. Если ты можешь навещать Ли Чжу, то почему я не могу? Ли Чжу лучше себя чувствует? – Взгляд Фу И прошелся по комнате и когда он остановился на фигуре у кровати, его глаза расширились. Фу И понадобился долгий напряженный момент, чтобы спросить: – Почему ты... за пределами дворца?

Хотя Фу Цзи Аню показалось, что манера Фу И обращаться к матери была несколько неуместной, Фу Цзи Ань воздержался от выговора:

– Императорский брат, матушка-супруга пожелала посетить Му-гэгэ, поэтому она попросила разрешения у Императора-отца. Императорский отец разрешил ей незаметно покинуть дворец на один день.

– И-эр, ты же уверял меня, что за пределами дворца все в порядке! Посмотри на Ли Чжу – он такой хрупкий и больной! Как ты мог скрыть это от меня? – Благородная супруга притворилась рассерженной.

Фу И, заметно потрясенный, взял себя в руки и улыбнулся:

– Я не хотел, чтобы ты волновалась.

Однако Благородная супруга осталась недовольна:

– Посмотрите на себя – вы оба принцы с титулом королей, но вы даже не смогли помочь сяо Ли Чжу. Вы просто стояли в стороне, наблюдая за тем, как с ним плохо обращаются!

– Благородная супруга! – поспешил вмешаться Му Чжимин. – Если бы не своевременное обвинение Цзи Аня в адрес главы Тюремного управления, боюсь, я бы до сих пор страдал там.

– Мы всем обязаны стараниям императорского брата по сбору доказательств. В противном случае, даже если бы посланник Гоуцзи не вошел в столицу, Император-отец, конечно, не помиловал бы сразу Му-гэгэ и не приказал заключить Хо Синя.

Услышав это, Му Чжимин слегка нахмурил брови.

Благородная супруга взяла каждого из них за руку и сложила их вместе на своей ладони.

С тихим вздохом она сказала:

– Безжалостные политические интриги двора раздирают сердце, скрытые течения поглощают людей. Я надеюсь только на то, что вы трое сможете прожить хорошую жизнь, наполненную миром и счастьем, поддерживая друг друга.

Фу Цзи Ань честно ответил:

– Матушка-супруга, можете не сомневаться.

Му Чжимин посмотрел на Фу И, внимательно изучая его.

Фу И сохранял улыбку, словно на нем была маска из человеческой кожи, которую нельзя было сорвать:

– Хорошо.

Му Чжимин колебался.

– А, точно! Сяо Ли Чжу, что ты хотел мне сказать? – спросила Благородная супруга, чувствуя себя несколько озадаченной.

В этот момент Му Чжимин не решился высказаться. Он просто улыбнулся и предложил:

– Небо темнеет, а зимний снег делает дороги скользкими. Благородная супруга, возможно, стоит вернуться во дворец пораньше.

– Действительно, уже поздно. – Благородная супруга признала это, грациозно поднявшись. Накинув на голову капюшон из простой парчи, она с нежной улыбкой посмотрела на Фу И. – И-эр, раз уж ты только что прибыл, почему бы не остаться с Ли Чжу подольше?

Фу И посмотрел на нее и ответил:

– Как пожелаешь, я тебя послушаю.

Благородная супруга в сопровождении Фу Цзи Аня вышла из комнаты. Когда они вышли на улицу, под деревом оказалась одинокая фигура, на темных одеждах которой лежал снег.

Это был Гу Хэянь.

Увидев, что они вышли из комнаты, он приветственно поднял руки:

– Приветствую Благородную супругу Нян Нян. Приветствую Его Высочество короля Сианя.

Прошло много лет с тех пор, как Благородная супруга в последний раз видела Гу Хэяня. Теперь, глядя на него, она чувствовала, что он повзрослел и превратился в молодого человека, обладающего неземным обаянием, красивого и элегантного.

Действительно... – подумала она. Он и сяо Ли Чжу – идеальная пара!

Чем больше Благородная супруга смотрела на него, тем больше радовалась:

– Генерал Гу, спасибо за заботу о сяо Ли Чжу. Я попрошу вас и дальше присматривать за ним.

Гу Хэянь ответил:

– Это не проблема.

Благородная супруга улыбнулась, поправила капюшон и, помахав напоследок рукой Гу Хэяню, удалилась вместе с Фу Цзи Анем.

Гу Хэянь повернул голову и задержался взглядом на закрытой двери. Теперь в комнате оставались только Му Чжимин и Фу И, а напряжение в воздухе было гуще зимнего холода.

В комнате глаза Фу И, наполненные нотками беспокойства, остановились на Му Чжимине и с тревогой спросили:

– Ли Чжу, как ты себя чувствуешь? Яд холодного скорпиона, который ты проглотил, пришел с юго-западных болот и очень странный. К нему нельзя относиться легкомысленно.

В присутствии Фу И Му Чжимин не хотел говорить, лежа на кровати. Поэтому Му Чжимин заставил себя сесть прямо и ответил:

– Я постепенно поправляюсь. Спасибо за заботу, король Су.

Фу И ободряюще улыбнулся:

– Приятно слышать.

– Король Су. – В голосе Му Чжимина зазвучали серьезные нотки. – Я разговаривал с главой Хо и он сказал мне, что человек, которого он подбросил в резиденцию Му, был кучером. Кучерам не разрешается входить в кабинет резиденции Му.

Движения Фу И на мгновение замедлились, но он быстро восстановил самообладание. Улыбка Фу И, однако, казалась маской, что резко контрастировало с его прежним отчаянием, когда он объяснялся с Му Чжимином:

– Ты всегда был очень наблюдателен, не так ли?

– В этой жизни. – заявил Му Чжимин, каждое слово которого было пропитано твердой решимостью. – Я не позволю никому причинить вред моим близким.

Фу И кивнул, а на его губах заиграла слабая улыбка:

– Это соответствует твоей натуре, Ли Чжу. Кстати, разве тебе не интересно узнать, как я умер в прошлой жизни?

Му Чжимин нахмурил брови – подозрения затуманили его взгляд и он внимательно посмотрел на Фу И.

– Я расскажу тебе, когда придет время. А пока я не буду больше мешать отдыхать. – Фу И попрощался и вышел, оставив после себя чувство тревоги.

Му Чжимин все это время заставлял себя говорить, поэтому, как только он остался один, почувствовал, как холод пробирает его до костей. Му Чжимин зашелся в сильном кашле, отчего его затрясло вдвойне.

В этот момент скрип открываемой двери оборвал приступ кашля. Му Чжимин, все еще прикрывая рот, слабо улыбнулся и прохрипел:

– Хэя......

Однако не успел Му Чжимин договорить, как остановился на месте. В комнату вошел не Гу Хэянь, а госпожа Хуан.

– Му-гунцзы, почему вы так сильно кашляете? Нужно прилечь и отдохнуть. – Госпожа Хуан поспешила помочь Му Чжимину лечь и спросила: – Воды?

– Спасибо, но в этом нет необходимости.

– Тогда постарайтесь отдохнуть, Му-гунцзы. Не стесняйтесь звонить, если что-то понадобится. Мы здесь, чтобы служить вам. – С этими словами госпожа Хуан удалилась, оставив его отдыхать в одиночестве.

После ухода госпожи Хуан Му Чжимин облегченно вздохнул, подумав про себя, что и не подозревал, насколько жадным может быть, надеясь, что Гу Хэянь будет сопровождать его все время.

Закрыв глаза, Му Чжимин попытался снова уснуть, но сон был неспокойным. Постоянная боль в груди заставила его просыпаться, а тело сотрясалось при приступах кашля. Повернувшись к окну, Му Чжимин заметил, что снег прошел и в небе появилась величественная луна, отбрасывающая на пол мягкое, неземное сияние. Это зрелище, хотя и захватывало дух, лишь усиливало холод и опустошенность, которые он ощущал.

Минуты превратились в часы, а Му Чжимин лежал без сна, обходя глазами комнату. Затем тишину нарушил слабый скрип, за которым последовал мягкий звук шагов. К кровати кралась фигура, окутанная темнотой, и двигалась с практической осторожностью. Подойдя к кровати, фигура осторожно приподняла одеяло, на котором лежали ноги Му Чжимина, а затем.....

Он поставил грелку.

Му Чжимин:

– ...........

Поставив грелку, фигура с практической легкостью заправила ноги Му Чжимина обратно под одеяло и повернулась, чтобы уйти.

Но не успела фигура дойти до двери, как Му Чжимин произнес:

– Хэянь...

Фигура замерла на месте.

Му Чжимин с игривой улыбкой на губах снова заговорил:

– Хоть грелка это неплохо, но мне все равно холодно.

Гу Хэянь с пониманием посмотрел на него, пододвинул мангал с углями ближе к кровати.

Однако Му Чжимин продолжал игриво жаловаться:

– Мне все еще холодно.

В ответ Гу Хэянь переставил мангал, поставив его прямо перед кроватью.

– Кха.. Кха.. – Му Чжимин, изображая приступ кашля, добавил. – От горящего угля образуется зола, которая раздражает горло.

Гу Хэянь, всегда внимательный, быстро отодвинул мангал, на его лице появилось выражение озадаченности.

Му Чжимин с озорной улыбкой на лице и сощюренными от удовлетворения глазами сказал:

– Хм, когда мангал находится далеко, то холодно. Но когда он находится слишком близко, пепел раздражает мое горло. Так, так, так, что же нам делать?

Лунный свет, холодный и острый, как мороз, омывал лицо Гу Хэяня неземным сиянием, подчеркивая его недоуменное выражение в ответ на игривое настроение Му Чжимина.

– Я придумал идеальное решение. – заявил Му Чжимин, а на его губах заиграла торжествующая ухмылка.

Почувствовав себя заинтригованным, Гу Хэянь спросил:

– Какое?

Увидев, что Гу Хэянь безропотно поддался на его уловку, Му Чжимин не смог удержаться от озорной улыбки:

– Почему бы тебе не лечь спать рядом со мной и не обнять меня?

Гу Хэянь:

– .......................

Му Чжимин продолжил:

– О, Боже, кажется, что сегодня ветер пронизывает стеганые одеяла! Здесь как в ледяной темнице. Клянусь, я могу замерзнуть до смерти.

Гу Хэянь:

– ……………………………..

Наклонив голову, Гу Хэянь снял верхний халат. Оставшись в одних штанах, Гу Хэянь лег на кровать рядом с Му Чжимином. Как только он это сделал, Му Чжимин тут же развернулся с одеялом и завернул в него тело Гу Хэяня.

Внутри одеяла было уютно и комфортно, что резко контрастировало с тем холодом, который описывал Му Чжимин.

– ....В кровати не холодно.

Достигнув своей цели, Му Чжимин больше не чувствовал необходимости притворяться. Му Чжимин просто радостно улыбнулся и согласился:

– Действительно, не холодно.

Гу Хэянь:

– ……………………………...

Гу Хэянь замешкался, затем медленно протянул руку и обхватил ею плечи Му Чжимина. Он притянул Му Чжимина ближе, молча утешая. Чувствуя себя невероятно спокойно, Му Чжимин пожелал ему спокойной ночи и приготовился спать.

Однако, когда Му Чжимин уже собирался заснуть, он услышал, как Гу Хэянь неожиданно спросил:

– Что произошло между тобой и королем Су?

Му Чжимин:

– ????

Черт возьми! Почему ты заговорила о нем, когда у нас такой прекрасный момент!?

Внутри Му Чжимина поднялась смесь гнева, веселья и замешательства:

– Почему ты вдруг заговорил о короле Су?

Заметив явное недовольство в тоне Му Чжимина, Гу Хэянь немного засомневался:

– Это просто.... Просто..... Неважно, ничего страшного. Давай спать.

Однако как Му Чжимину теперь спать?

Му Чжимин на мгновение замолчал, а потом вдруг спросил:

– Хэянь, у тебя есть воспоминания о прошлой жизни, не так ли?

Глава 107 - Если бы он узнал, его б вырвало литрами крови

Рука Гу Хэяня, лежавшая на плече Му Чжимина, внезапно напряглась. Даже не смотря на молчание, было очевидно, что дыхание Гу Хэяня заметно участилось.

Му Чжимин протянул руку и успокаивающе похлопал его.

– Как.... Ты узнал?

– В тот день, когда мы были на границе пустыни у костра – ты сказал мне ту фразу про врага и познание.

Гу Хэянь молчал. Му Чжимин, с его пристальным вниманием к деталям, заметил волнение.

– Хэянь. – Му Чжимин вложил свою руку в руку Гу Хэяня, переплетая их пальцы. – У меня тоже есть воспоминания о прошлой жизни.

Гу Хэянь слабо кивнул, пробормотав тихое “Хм’.

– Ты совсем не удивлен? – спросил Му Чжимин и на его лице промелькнуло замешательство. Тем не менее, тот быстро понял: – Могло ли быть так, что.... ты уже знал, что у меня есть воспоминания о прошлой жизни?

– Гм. – Гу Хэянь не стал этого отрицать.

– Что?! Когда? Где? – Му Чжимин удивленно воскликнул.

– Пять лет назад, в пустынной деревне недалеко от границы. Когда ты напился, ты рассказал мне. – объяснил Гу Хэянь.

Му Чжимин не знал, смеяться ему или плакать, чувствуя одновременно удивление и разочарование. Схватившись за лоб, Му Чжимин сказал:

– .... Действительно, пьянство может привести к неприятностям. Однако ты сумел сдержаться и не задавал мне никаких вопросов, когда я был трезв. После того, как я понял, что у тебя тоже были воспоминания о прошлой жизни, я ломал голову, ожидая подходящего момента, чтоб поговорить об этом.

Однако дело было не в том, что Гу Хэянь сдерживался, он просто не осмеливался спросить.

Му Чжимин не знал, что Гу Хэянь неправильно понял его отношения с Фу И, полагая, что он питает чувства к Пятому принцу. Независимо от того, было ли это в прошлом или настоящем, Гу Хэянь твердо придерживался этой веры.

Поэтому, в это время, когда Гу Хэянь внезапно спросил Му Чжимина, произошло ли что-то между ним и Фу И, Му Чжимин подумал о том, что в прошлой жизни его отношения с Фу И были близкими, как у братьев, и Гу Хэянь заметил холодное отношение к Фу И в этой жизни, что его озадачило. Возможно, он спросил меня о нем только из простого беспокойства, без какого-либо другого смысла.

Имея это в виду, Му Чжимин сказал:

– Нынешняя ситуация между королем Су и мной отличается от той, что была в прошлой жизни.

Гу Хэянь:

– ...................

Гу Хэянь был озадачен, задаваясь вопросом – что это вообще может значить?

Когда Му Чжимину было семнадцать, он должен был восхищаться Фу И и любить его, как и в своей предыдущей жизни. Иначе, почему он принял его за Фу И, будучи пьяным? Зовет "И-гэгэ" и спрашивает, когда "И-гэгэ" ответит взаимностью на его чувства?

Может ли быть так, что в этой жизни у Фу И не развились чувства к Му Чжимину, как в прошлой жизни? Несмотря на свою преданность, Му Чжимин не смог завоевать расположение Фу И, и решил оставить его, но тоска была слишком сильной, слишком горькой, поэтому Му Чжимин искал утешения.

В тот день на землях Гоуцзи, когда Му Чжимин напился, он принял его за “того, по которому тоскует”, установив интимную связь.

Что касается момента, когда он признался, возможно, это было некоторое желание загладить свою вину и некоторая благодарность за его спасение.

Раньше Гу Хэянь был не в состоянии понять многие вещи, несколько раз впадая в замешательство. Однако в этот момент он пришел к пониманию: для Му Чжимина он всего лишь замена королю Су, Фу И.

В голове Гу Хэяня бушевал неистовый шторм, запутанный узел эмоций, слишком сложный, чтобы можно было распутать. Тем не менее, его лицо оставалось непроницаемой маской, ничем не выдавая внутреннего смятения.

К счастью, Му Чжимин не обращал внимания на ураган, бушующий внутри Гу Хэяня. Если бы он знал, то, возможно, пришел бы в ярость до такой степени, что его вырвало бы литрами крови, отправив его душу обратно на мост Найхэ.

Видя, что Гу Хэянь молчит, Му Чжимин заговорил снова:

– В прошлой жизни ты сражался на залитых кровью полях, твоя юная жизнь трагически оборвалась, неизвестно даже, как тебя похоронили. Интересно, если бы… Кхе-кхе-кхе....

Прежде чем он успел закончить предложение, Му Чжимин прикрыл рот рукой и несколько раз сильно закашлялся. Придя в себя и убрав руку от лица, он понял, что его ладонь испачкана кровью.

В этот момент зрачки Гу Хэяня сузились. Он быстрым движением отбросил одеяла, явно намереваясь встать с кровати.

– Куда ты идешь? – прохрипел Му Чжимин, его хватка была слабой, но настойчивой.

– Я собираюсь позвать лекаря. – ответил Гу Хэянь и его голос выдавал сильное беспокойство.

– Не шуми, уже поздно. Лекарь Ся, должно быть, спит. Давай не будем его беспокоить. – сказал Му Чжимин. – Я сегодня слишком много болтал, но не волнуйся, я знаю свои пределы. Иди сюда, если ты отдохнешь со мной, то все будет в порядке.

После долгих колебаний Гу Хэянь наконец внял искренней мольбе Му Чжимина и воздержался от того, чтобы будить лекаря Ся и вместо этого принес чистый шелковый носовой платок и начал вытирать кровь с руки Му Чжимина. Затем же он вернулся и лег рядом с Му Чжимином на кровать.

В течение первой половины ночи Му Чжимин оставался один в постели, не в силах спокойно уснуть, ворочаясь с боку на бок. Однако во второй половине ночи Му Чжимин мирно и крепко спал рядом с Гу Хэянем – их тела прижались друг к другу в объятиях. В итоге Му Чжимин проспал до полудня.

Поскольку Му Чжимин выздоравливал в резиденции генерала Гу, Цай Вэй и Вэнь Хэй Инь в обязательном порядке навещали его каждый день.

Естественно, поскольку Вэнь Хэй Инь часто бывал в резиденции генерала Гу, Пэй Хантан так же стал навещать его чаще.

В результате, резиденция генерала Гу была наполнена шумом каждый божий день.

Семь дней спустя здоровье и настроение Му Чжимина значительно улучшились. К этому времени он не только меньше кашлял, но и больше не нуждался в том, чтобы проводить весь день в постели.

Сегодня снег растаял и ярко светило солнце. Во дворе Цай Вэй и Хуан стояли у плиты, лениво болтая и следя за кастрюлей, в которой готовилось лекарство Му Чжимина. Тетя Лян играла со своим внуком и ее лицо светилось нежной привязанностью. Тем временем Вэнь Чжун Чэн старательно расчищал двор от снега.

Как и каждый день, Вэнь Хэй Инь приехал рано, чтобы навестить своего Молодого господина. Однако в разгар своего обычного патрулирования прибыл Пэй Хантан, все еще одетый в форму и с мечом в руке, он забрал с собой Вэнь Хэй Иня, чтобы ему не было скучно на службе.

Тем временем Гу Хэянь и Му Чжимин играли в шахматы. Гу Хэянь, с волосами, стянутыми сзади светло-зеленой шелковой лентой, одетый в темно-зеленую атласную мантию, украшенную бамбуковыми узорами, излучал опрятную элегантность. Му Чжимин, с другой стороны, с волосами, заколотыми белой нефритовой заколкой, источал утонченность и нежность. Он был одет в теплую хлопчатобумажную мантию и тяжелый белый плащ с узорами облаков. В руках Му Чжимин держал грелку, а рядом с ним стояла жаровня с древесным углем, гарантирующая, что ни малейший намек на холод не коснется его.

На шахматной доске Гу Хэянь сделал ход своими черными фигурами. Му Чжимин улыбнулся и спросил:

– Генерал, ты все продумал? Действительно хочешь сделать этот ход?

– Я не пожалею.

– Хорошо. – Му Чжимин полез в коробку с шахматами, взял белую фигуру и поставил ее на доске.

Гу Хэянь без малейшего удивления сказал:

– Ты победил.

Когда Му Чжимин начал собирать фигуры с доски и возвращать их в коробку, он спросил:

– Генерал, ты помнишь соглашение, которое мы заключили перед началом игры?

Соглашение предусматривало, что проигравший должен выполнить одну просьбу победителя.

– Я помню. Можешь говорить.

– Отлично! Генерал, ты действительно человек слова. – сделав комплимент, Му Чжимин больше не скрывал игривой улыбки: – Я бы хотел, чтобы генерал кое-что сделал для меня.

– Что?

С улыбкой, которая становилась все более нескрываемой, Му Чжимин ответил:

– По прибытию моих родителей я бы хотел, чтоб ты обращался к ним как к своим тестю и теще.

Гу Хэянь:

– …………………………………....

Глава 108 - В поисках благоприятной даты

Вэнь Чжун Чэн выбежал в коридор и в панике воскликнул:

– Молодой господин! Только что прибыл гунцзы Вэнь с новостями! Господин Янь вернулся и в настоящее время находится в резиденции Му. Но он уже собирается сюда!

Гу Хэянь：

– ....

Гу Хэянь, чувствуя себя подавленным и беспомощным, на мгновение схватился за лоб. Подняв голову, он посмотрел на Му Чжимина:

– Ты знал, что сегодня приедет твой отец?

Му Чжимин улыбнулся:

– Какая разница, знал я или нет? Генерал Гу, это только вопрос времени, когда ты начнешь называть его ‘тестем’. Ты должен принять свою судьбу. – сказав это, Му Чжимин закрыл крышку шахматной доски, довольный собой.

—

Полчаса спустя господин Янь – Му Божэнь и его жена, госпожа Гун, прибыли в резиденцию генерала Гу. В главном зале их встретили Гу Хэянь и Му Чжимин.

В тот момент, когда они вошли внутрь, Гу Хэянь отвесил низкий поклон, а его голос слегка дрожал:

– Пр-приветсд… Приврет… – Гу Хэянь глубоко вздохнул, собираясь с духом, прежде чем, наконец, произнести: – Приветствую вас, тесть и теща.

От этого приветствия у Му Божэня чуть не случился сердечный приступ.

Увидев, что Гу Хэянь выражает свое почтение, Му Чжимин быстро встал рядом с ним и последовал его примеру.

– Генерал Гу, пожалуйста, не нужно! – Му Божэнь бросился помогать ему подняться. – Вы – генерал первого ранга. Ваше официальное положение выше моего. Это противоречит надлежащему этикету.

Гу Хэянь начал протестовать:

– Но как молодое поколение —”

– С древних времен ранг определялся заслугами, а не возрастом. Генерал Гу, вы много лет охраняли границу, защищая земли нашей Великой Цзин. Именно этот старик должен выразить вам свое уважение. – сказав это, Му Божэнь почтительно низко поклонился.

Когда Му Божэнь выражал свое почтение, госпожа Гун, естественно, не могла просто стоять в стороне – она так же низко поклонилась Гу Хэяню.

Вскоре развернулось веселое зрелище: каждый человек пытался превзойти другого в этикете, соревнуясь за самый низкий поклон.

Наконец, Му Чжимин вмешался со смешком:

– Отец, даже если это не соответствует этикету, теперь, когда мы семья, нет необходимости слишком беспокоиться о титулах.

Поскольку никто не знает сына лучше, чем его отец, Му Божэнь поднял голову, погладил бороду и свирепо посмотрел на Му Чжимина:

– Му Ли Чжу, это из-за тебя генерал Гу болтает такую ерунду как “тесть”?

Му Чжимин послушно опустил голову, признавая свою ошибку:

– Да. Пожалуйста, успокой свой гнев, отец.

Му Божэнь был настолько взбешен, что поднял руку, словно собираясь ударить Му Чжимина.

Заметив это, Гу Хэянь встревожился и инстинктивно двинулся вперед, прикрывая собой Му Чжимина.

Госпожа Гун также вмешалась, схватив Му Божэня за руку и умоляя:

– Муж, не нужно! Пожалуйста, успокойся!

Му Божэнь просто разыгрывал представление, поэтому, когда вмешалась госпожа Гун, он воспользовался возможностью отступить и убрал руку. Однако гнев Му Божэня не утихал:

– Му Ли Чжу, возвращайся с нами в резиденцию Му.

Упоминание о возвращении в резиденцию Му немедленно встревожило Гу Хэяня. Он знал, что ему нужно оставить Му Чжимина здесь, но как только он начал формулировать свои слова, Му Чжимин уже начал говорить:

– Отец, я понимаю, что для меня неуместно оставаться в резиденции генерала Гу так долго. Однако лекарь Ся из армии Жун Янь все это время лечил меня. Если я сейчас вернусь в резиденцию Му, лекарю Ся придется метаться между двумя резиденциями.

– Тогда больше не будем беспокоить лекаря Ся твоим лечением. Я приглашу другого лекаря и приготовлю вознаграждение, чтобы выразить благодарность лекарю Ся.

– Боюсь, что лекарь из столицы может быть не знаком с таким редким ядом, которым меня отравили. С другой стороны, лекарь Ся, который в молодости путешествовал по Юго-Западу, хорошо разбирается в подобном. Более того, лекарь Ся лечит меня уже некоторое время и добился значительного прогресса. Если мы сменим лекаря, боюсь, все усилия лекаря Ся пойдут прахом.

– В таком случае я приглашу лекаря Ся погостить в резиденции Му на время твоего лечения. Мы отнесемся к нему с максимальным гостеприимством, прямо как к почетному гостю.

– Армия Жун Янь, которая сопровождала генерала Гу в столицу, остановилась на границе на ферме. Многим из них нужно лечение. Лекарь Ся посещает ферму каждые пять дней, чтобы лечить их. Просить его остаться в резиденции Му…

– Куда бы лекарю Ся ни понадобилось отправиться, я позабочусь о том, чтобы наши слуги подготовили повозку для его перевозки.

– Но лекарь Ся – военный лекарь армии Жун Янь. Если бы он остался в резиденции Му, люди бы начали пускать слухи.

Гу Хэянь:

– ..........................

Му Чжимин про себя подумал, что, наверное за всю жизнь не обменивался с отцом стольким количеством слов, сколько за сейчас.

Му Божэнь и Му Чжимин как отец и сын, вступили в словесную баталию.

В конце концов, поражение потерпел Му Божэнь.

Наблюдая за этой ситуацией, госпожа Гун быстро вмешалась, пытаясь сгладить ситуацию:

– Муж, я могу сказать, что в резиденции генерала Гу очень спокойно. Если генерал Гу не возражает, давай позволим Ли Чжу остаться здесь. Как только здоровье Ли Чжу восстановится, мы сможем вернуть его обратно в резиденцию Му. Он уже совершеннолетний, поэтому остаться на несколько дней в доме друга – не нарушение этикета.

Му Божэнь уже собирался согласиться со словами мадам Гун, когда Му Чжимин вмешался с предельной серьезностью:

– Мам, ты не права. Мы с генералом Гу помолвлены. Как ты можешь звать его другом?

– Ты! – Му Божэнь так разозлился, что даже попытался снова ударить Му Чжимина.

Му Чжимин опустился на оба колена:

– С давних времен вопросы брака всегда решались с одобрения родителей. Теперь, когда у нас с Хэянем уже есть согласие свахи, я надеюсь получить одобрение моих родителей. Если отец и мама не согласятся, я, как сын, останусь стоять здесь на коленях.

Его слова наполнили Гу Хэяня смесью тревоги и страха – он беспокоился, что Му Чжимин действительно будет стоять на коленях неизвестно сколько.

– Му Ли Чжу, ты мне угрожаешь?!

– Я бы не посмел, отец.

– Тогда вставай немедленно! – Сердито крикнул Му Божэнь. – Если хочешь преклонить колени, сделай это перед табличками наших предков. Ты собираешься преклонить колени здесь, в резиденции генерала Гу? Тебе не хватает манер!

Госпожа Гун поспешно потянула Му Чжимина встать:

– Ладно тебе, Ли Чжу, вставай быстрее.

Гу Хэянь также подошел, чтобы помочь и вместе им удалось поднять Му Чжимина на ноги:

– Господин Янь…

Му Божэнь прервал слова Гу Хэяня резким кашлем:

– Генерал, по прибытии, несколько минут назад, я приметил одно место. Не согласится ли генерал сопровождать этого старика на прогулке?

– …Конечно.

С этими словами Му Божэнь и Гу Хэянь покинули главный зал, оставив Му Чжимина и госпожу Гун одних.

Госпожа Гун, которая раньше не решалась спросить, теперь взяла Му Чжимина за руку, а затем начала беспрестанно расспрашивать о его травмах и болезни.

Вместо ответа Му Чжимин несколько разочарованно спросил:

– Мама, ты тоже считаешь, что мне не следует жениться на Хэяне?

Госпожа Гун улыбнулась:

– Как я могу? Твоя мама действительно счастлива за тебя от всего сердца.

Му Чжимин вздохнул с облегчением:

– Спасибо, мам. С твоим одобрением я чувствую себя намного увереннее. Я надеюсь, что отец тоже даст свое благословение.

Госпожа Гун прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку, а затем тихо сказала:

– Глупый мальчишка! По пути в столицу твой отец усердно искал в календаре благоприятную для вашей свадьбы дату!

Глава 109 - В день свадьбы нужно улыбаться

В разгар зимы в столице несколько дней подряд шел снег. Однако сегодня был ясный день с легким ветерком, который приносил ощущение спокойствия. Когда Му Божэнь смотрел на покрытую мхом каменную дорожку во внутреннем дворе, воспоминания о том времени много лет назад, когда они с Му Чжимином посетили резиденцию генерала Гу, вызвали в нем некоторые эмоций.

– Генерал Гу, во время моего путешествия в столицу я узнал о том, что пришлось пережить моему сыну. – начал Му Божэнь, почтительно кланяясь. – Я глубоко благодарен вам, генерал, за то, что вы в очередной раз спасли жизнь моему сыну. Я никогда не забуду вашей доброты.

– Герцог Янь слишком вежлив. – ответил Гу Хэянь, помогая ему выпрямиться.

– Генерал Гу, ваши достижения, ваша слава, честь и верность хорошо известны всем. Жаль, что старый генерал Гу и его жена слишком рано покинули этот мир. Я уверен, они бы безмерно гордились вами. – посетовал Му Божэнь, с сожалением вздыхая. После короткой паузы он спросил: – Простите мою дерзость, генерал, но мне интересно: вы тот, кто принимает все важные решения, касающиеся ваших собственных дел?

Гу Хэянь кивнул:

– У меня не осталось никого из старших.

У семьи Гу была долгая история преданных и храбрых людей, которые защищали страну своей плотью и кровью. Не считая нескольких дальних родственников, которые даже не проживали в столице, Гу Хэянь был единственным в “семье Гу” – один и без поддержки.

Несмотря на то, что Му Божэнь был чиновником, он не мог не проникнуться уважением к Гу Хэяну. Однако это тоже беспокоило Му Божэня:

– Есть одна вещь, которую я не совсем понимаю, генерал Гу. Надеюсь, вы сможете просветить меня.

– Герцог Янь слишком вежлив. Пожалуйста, не стесняйтесь.

– С вашей уважаемой репутацией, генерал, почему вы не подыскали подходящую жену? Разве не было бы честью и для вас, и для семьи Гу иметь процветающее, счастливое будущее, дом, наполненный детьми и внуками?

После минуты молчания Гу Хэянь наконец ответил:

– Я понимаю, что здоровье вашей жены не крепко, герцог Янь, и вы решили не заводить еще детей, чтобы избавить ее от невзгод. Нежелание герцога Яня иметь еще детей и мое нежелание иметь большую семью проистекают из той же причины.

На лице Му Божэня мелькнуло удивление и в нем появился намек на понимание.

Гу Хэянь сложил руки вместе и низко поклонился:

– Я прошу прощения за то, что затронул семейные дела герцога Яня. Пожалуйста, простите мою неосмотрительность и сделайте мне выговор, если сочтете нужным.

– Не нужно. – Му Божэнь махнул рукой с улыбкой на лице. – Объяснение генерала меня успокоило. Вернемся.

К тому времени, когда они достигли главного зала, поведение Му Божэня снова стало жестче. Он стоял, сцепив руки за спиной, и суровым тоном обратился к Му Чжимину:

– Как только выздоровеешь, ты должен вернуться в резиденцию Му!

Паника вернулась в голос Му Чжимина, когда он закричал:

– Отец...!

– Зачем кричишь?! Вопрос о браке имеет первостепенное значение и требует тщательного планирования. Если ты не вернешься в резиденцию Му, как мы сможем начать приготовления?

Му Чжимин, переходя от беспокойства к радости, восторженно поклонился:

– Спасибо, отец!

Му Божэнь взмахнул рукавами и воскликнул:

– Хм!

Шесть дней спустя прибыл императорский указ, принесший двойную радость.

Признавая заслуги Му Чжимина в мире с Гоудзи, Император пожаловал ему титул вместе с поместьем в тысячу дворов. Кроме того, были даны устные инструкции о том, что после выздоровления Му Чжимин сможет служить при дворе и будет повышен до должности министра ритуалов.

Как говорится, песня молодого феникса превосходит старого феникса. Сыну герцога Янь больше не нужно было полагаться на своего отца – все теперь уважали его как сяохоу[1] Му.

[1] Сяохоу 小侯 xiǎohóu – местный князь маленького владения/мелкий правитель-феодал.

Однако в тот день, когда он получил императорский указ, на лице Му Чжимина не было радости. Вместо этого, казалось, на него навалилось тяжелое бремя.

Гу Хэянь был обеспокоен тем:

– Что тебя беспокоит?

Му Чжимин слабо улыбнулся:

– Высокое дерево привлекает ветер.

Поначалу, движимый желанием защитить семью Му, Му Чжимин был полон амбиций подняться до более высоких постов во власти. Однако, достигнув этого желанного высокого положения, он неожиданно почувствовал дурное предчувствие.

Гу Хэянь утешил его:

– Дерево ищет спокойствия, а ветер никогда не утихает. Прямой ствол не боится, что его тень искривится.

Му Чжимин на мгновение опешил, но затем кивнул:

– Ты прав. – подойдя ближе с игривой улыбкой на лице, Му Чжимин наклонился к Гу Хэяню и сказал дразнящим тоном: – Гу-лан[2], ты покорил сердце этого сяохоу. Интересно, можно ли попросить этому сяохоу сладкий поцелуй у своей жены?

[2] 郎 láng – молодой человек, муженек.

Гу Хэянь:

– …………………....

Сяохоу Му подошел с улыбкой, обнял будущую “жену” и осыпал его нежные губы неоднократными поцелуями.

После того, как Му Чжимин получил титул, его слава взлетела до небес, в результате чего в резиденции Му надолго воцарилась суета, поскольку приходили целые толпы.

Когда распространилась новость о его помолвке с Гу Хэянем, поползли слухи. Теперь, когда их свадьба приближалась, по улицам и переулкам столицы прокатилось волнение.

Новость достигла даже Северной границы, побудив генерала Вэй Лин Юня и нескольких высокопоставленных генералов армии Жун Янь прискакать верхом в столицу, чтобы поздравить.

Гу Хэянь не пожалел усилий на подготовку подарков к помолвке. От пухлых живых гусей и роскошных оленьих мехов до изысканных сокровищ.

После периода суеты день свадьбы наступил в мгновение ока. 11-й день 1-го лунного месяца был выбран в качестве благоприятного дня для свадебной церемонии.

п. п. кстати, 11 день по лунному считается очень благоприятным и все такое.

Когда солнце опустилось за горизонт, окутав зал Предков семьи Гу теплым золотистым сиянием, в воздухе разлился слабый аромат благовоний. Золотые надписи на красных табличках висели в зале полном тишины.

С наступлением благоприятного часа малиновые ворота со скрипом распахнулись и их вес отражал серьезность события. Солдаты армии Жун Янь, облаченные в черные доспехи, вошли и построились по обе стороны.

Гу Хэянь и Му Чжимин вышли вместе – оба были одеты в простые белые одежды, без каких-либо украшений.

Дойдя до родовых табличек Гу Мяо и его жены, Му Чжимин и Гу Хэянь остановились, низко поклонились в знак уважения и исполнили три торжественных поклона.

Сопровождающие солдаты армии Жун Янь преклонили колени, а блеск их доспехов разнесся по залу с благоговением, которое, казалось, достигло небес

По этому радостному случаю они отдали дань уважения в железных доспехах, выражая свое почтение.

Между тем, резиденция Му была великолепно украшена и от нее доносилось громкое эхо барабанов и гонгов.

Повсюду можно было увидеть красные фонарики, украшенные символами «двойного счастья». Слуги и служанки суетились как в коридорах, так и во дворах, готовясь к праздничному банкету.

Му Божэнь и госпожа Гун, сияя от счастья, встречали гостей с теплыми улыбками на лицах.

Один гость с любопытством спросил:

– Почему мы до сих пор не видели сяохоу и генерала?

Му Божэнь ответил:

– Они скоро будут здесь.

После поздравлений гости вошли в резиденцию и начали переговариваться между собой:

– Будут ли сяохоу и генерал шествовать по улицам? Я представляю, что процессия с двумя лошадьми и без свадебной повозки была бы довольно необычной. Какое это, должно быть, потрясающее зрелище.

Другой гость заметил:

– Сегодня радостное событие. Да и все же свадьба мужчин.

Предыдущий гость рассмеялся:

– Ты прав! Пока царят величие и волнение, свадьба обязательно будет хорошей!

Засвидетельствовав свое почтение у семьи Гу, Му Чжимин и Гу Хэянь взялись за руки, направляясь к резиденции Му. Перед отъездом их все торопили как можно быстрее переодеться в свадебные наряды.

Женихи, разодетые в яркие свадебные одежды и восседающие на величественных лошадях, соблюдали формальности, шествуя парадом по улицам. Добравшись до резиденции Му, они выразили свое почтение Небесам, земле и своим родителям.

Большой зал был красиво украшен красочными орнаментами, создавая атмосферу необычайного великолепия. Военные и чиновники, присутствовавшие на свадьбе, вышли вперед, чтобы поздравить.

Воздух был наполнен музыкой, песнями, смехом и оживленными разговорами, наполняя жизнь в этот момент радостью.

Свадебный банкет затянулся до поздней ночи и, наконец, молодожены смогли немного побыть наедине.

Как только Му Чжимин закончил вырезать свечи, он зажег их, присев рядом с Гу Хэянем.

Они вместе взялись за руки и выпили вина из свадебного кубка.

Когда церемония закончилась, Му Чжимин поднял глаза, встречаясь со взглядом Гу Хэяня. Гу Хэянь, однако, опустил взгляд, из-за чего невозможно было прочесть его чувства.

Пытаясь развеять атмосферу, Му Чжимин заговорил:

– Не волнуйтесь, это вино не сильное. Оно было приготовлено специально для меня, чтобы я не напился и не устраивал переполох всю ночь.

Гу Хэянь наконец поднял глаза, чтобы встретиться со взглядом Му Чжимина.

Му Чжимин поставил свой кубок с вином и недоуменно спросил:

– Я знаю, ты всегда был сдержанным, редко проявляя свои эмоции. Но сегодня, в день нашей свадьбы, ты действительно не собираешься даже улыбнуться?

В этот момент Гу Хэянь достал из рукава какой-то предмет и осторожно вложил его в ладонь Му Чжимина.

Посмотрев вниз, Му Чжимин обнаружил, что это подвеска из красного агата.

Воспоминания о прошлом поперли обратно, наполняя Му Чжимина чувством вины.

Му Чжимин опустил взгляд, взял нефритовую подвеску и озорно улыбнулся, наклоняясь ближе к Гу Хэяню:

– Часто говорят, что в жизни есть четыре вида радостей, и одна из них – брачная ночь....

Пока он говорил, рука Му Чжимина нежно скользнула вверх по руке Гу Хэяня, спрятанной в широком рукаве. Легкое прикосновение кончиков его пальцев вызвало дрожь во всем теле Гу Хэяня.

Гу Хэянь:

– ……………………………………...

– Генерал Гу, не могли бы вы объяснить мне, из чего состоит проведение первой брачной ночи? – губы Му Чжимина были дразняще близко к лицу Гу Хэяня, поддерживая хрупкий баланс близости. В мгновение атмосфера между ними стала наполнена двусмысленным напряжением.

В тот момент Гу Хэянь стоял твердо, как гора. Он спросил:

– Ты не пожалеешь об этом?

Озадаченный, Му Чжимин ответил:

– Пожалею о чем?

– Погоня за удовольствием мимолетна, но обязательства длятся всю жизнь.

Му Чжимин:

– .......................................................................

Му Чжимин был так поражен, что сел прямо, больше не осмеливаясь безрассудно двигать руками.

Он знал, что Гу Хэянь серьезен, но не ожидал, что он будет прям таким!!!

Гу Хэянь даже отругал!!!

Гордыня, экстравагантность, похоть и разврат! Все они происходят от потакания своим желаниям!

Молодой господин хорошенько подумал и понял, что действительно был ослеплен похотью, Му Чжимин, обычно красноречивый в своих речах, почувствовал, как его захлестнула волна смущения. Заикаясь, Му Чжимин сказал:

– Об.. Обычно я не такой смелый. Обычно я не веду себя так неподобающе. Пожалуйста, не сердись. Я обещаю, что больше так не буду.

Гу Хэянь, услышав, что он сказал, подумал, что тот понял, что он был не более чем заменой.

В конце концов, замена – это всего лишь замена. Даже если бы они могли жить вместе, он не смог бы согласиться на физическую близость с ним.

Глаза Гу Хэяня потемнели. Кивнув головой, он сказал:

– Давай спать.

Му Чжимин:

– ????????????????????????????

Спать?

Он собирается спать в такое время?

Черт возьми!

Быть серьезным – это одно, но как он может просто укрыться одеялом и спать в их первую брачную ночь?!!!!

– Мы действительно собираемся просто поспать?

Гу Хэянь:

– Гм.

– А как же наша брачная ночь? Как насчет того, чтобы разделить наши чувства? Как насчет нашего “интимного слияния”?

– .... Разве ты не.... Понял?

– Понимаю-понимаю. Мне нужно быть чистым и пушистым со своим мужем, верно?

Гу Хэянь:

– …………………………..………….

Молодой господин Му думал, что понял, но его понимание было таким: "Ну неужели я действительно такой невзрачный и неинтересный, что не могу вызвать даже намека на желание или страсть в Гу Хэяне?"

Му Чжимин пренебрег всеми оговорками и страстно поцеловал Гу Хэяна. Их языки сплелись в дразнящем танце, с жаром исследуя друг друга. Тем временем беспокойные руки Му Чжимина теребили не только его собственную одежду, но и одежду Гу Хэяня, тяня ее снова и снова.

Гу Хэянь протянул руку и положил ее на плечо Му Чжимина. Тяжело дыша, его грудь слегка поднималась и опускалась:

– Ты действительно уверен в этом?

Это то, чего ты действительно хочешь?

– Да. – пробормотал Му Чжимин, наклоняясь, чтобы снова его укусить.

Гу Хэянь не успел закрыть рот, как проворный язык Му Чжимина переплелся с его собственным, облизывая небо и посасывая кончик языка. Как бы Гу Хэянь ни пытался сопротивляться, в конце концов, он не смог удержаться и повалил Му Чжимина на кровать, страстно целуя его не только в губы, но и в лоб, мочки ушей и шею.

– Генерал Гу. – Му Чжимин ахнул, его руки крепко сжали плечи Гу Хэяня. – Я мужчина. Женясь на тебе, я отказываюсь от возможности когда-либо иметь жену или наложниц. С этого момента я весь твой. И все же, несмотря на то, что это наша первая брачная ночь, ты отказываешься быть рядом со мной. Это меня глубоко огорчает.

Гу Хэянь некоторое время молчал. Затем, казалось бы, из ниоткуда, он достал красную шелковую ленту и использовал ее, чтобы завязать глаза Му Чжимину.

Глава 110 - Время не ждет

Му Чжимин видел только красный, не видя человека перед собой, он отчетливо чувствовал обжигающий жар, исходящий от рук Гу Хэяня, когда тот блуждал по его телу.

Му Чжимин не мог видеть губ этого человека, но его дыхание было яснее, чем когда-либо.

Му Чжимин не мог видеть язык Гу Хэяня, но нежное прикосновение к его шее возбудило Му Чжимина.

Тело Му Чжимина задрожало от чувствительности, а голос застонал от неловкости момента. Потерянный и сбитый с толку, Му Чжимин протянул руку, чтобы убрать красный шелк с глаз, однако Гу Хэянь схватил Му Чжимина за запястье, останавливая.

– Не снимай. Оставь. – голос Гу Хэяня звучал хрипло. – Если ты не видишь моего лица, можешь обращаться со мной, как если бы это был он.

Му Чжимин:

– ??????

Что за хуйня????

Что это он подразумевает под “обращаться со мной, как если бы это был он”????

Это он неправильно расслышал, или это Гу Хэянь сказал неправильно?

– Кто такой ‘он’?

Человек над ним заметно напрягся в этот момент.

Почувствовав неладное, Му Чжимин сорвал красный шелк со своих глаз, уперся руками в плечо Гу Хэяня и сел. Сохраняя невозмутимость, Му Чжимин спросил:

– Что ты имел в виду под тем, что только что сказал?

Гу Хэянь:

– ………………….

– Обычно ты молчалив, и я не требую от тебя ответов. Но сегодня все по-другому. Если ты мне не ответишь, я буду спрашивать, пока не получу ответ.

Гу Хэянь глубоко вздохнул:

– Я все знаю. Знаю, что я всего лишь его замена.

– Чего? Что за чушь ты несешь? Что ты подразумеваешь под ‘заменой’? – Му Чжимин был одновременно шокирован и озадачен, будто он не мог понять слов Гу Хэяня. Несколько раз моргнув, Му Чжимин спросил с лицом, полным замешательства: – Чья замена? Кто – ‘он’?

Гу Хэянь:

– ....Король Су.

Застигнутый врасплох, Му Чжимин вскочил с кровати. Однако его тело было слишком расслабленным, от чего он сразу пошатнулся.

К счастью, Гу Хэянь быстро отреагировал, поймав Му Чжимина в воздухе и вернув его обратно на кровать.

– Почему? – Голос Му Чжимина дрожал от смеси гнева и тревоги. Он схватил Гу Хэяня за растрепанную одежду: – Почему ты вообще так думаешь? Кхе-кха... Почему?

Лицо Гу Хэяня побледнело при виде кашля Му Чжимина:

– Не сердись.

– Я не сержусь, я очень спокоен! Ты должен сказать мне, почему ты так думаешь. Время не ждет – торопись. – Му Чжимин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

После нерешительного молчания Гу Хэянь заговорил, и его голос был едва слышен:

– В прошлой жизни ты и король Су... Были.... Жена....

Слова Му Чжимина быстро перебили его:

– Хватит! Не говори больше ни слова.

Гу Хэянь:

– …………………………...

Внезапное понимание осенило Му Чжимина. Каждый раз, когда Гу Хэянь встречался с ним взглядом, Му Чжимин видел проблеск невысказанной грусти, тайну, скрытую в глубине этих темных глаз. Теперь все обрело смысл.

Му Чжимин понимал, почему Гу Хэянь, несмотря на свою очевидную привязанность, хранил молчание, не решаясь что-либо раскрыть.

Му Чжимин понял, почему в том задании Гу Хэянь решил основать свою маскировку на внешности Фу И.

Всего несколько мгновений назад атмосфера, окружающая их, была двусмысленной, но теперь она стала настолько гнетущей, что даже пламя свечей, казалось, дрожало в панике.

Гу Хэянь опустил взгляд и пробормотал:

– Тебе следует отдохнуть. Я пойду посижу снаружи. – сказав это, Гу Хэянь встал с кровати с намерением уйти.

Му Чжимин не знал, смеяться ему или плакать:

– Вернись сюда. Сейчас же.

Гу Хэянь немедленно вернулся, устраиваясь рядом с кроватью.

Му Чжимин потянул его, заставляя переместиться обратно на кровать. Му Чжимин сказал:

– Генерал Гу, мы уже прошли церемонию бракосочетания и выпили вина. Мы связаны на всю жизнь, почему ты пытаешься сбежать сейчас? Слишком поздно!!

Гу Хэянь опустил голову:

– ....Я боюсь, ты рассердишься, если будешь на меня смотреть. Я просто хотел избавить тебя от.... – Он замолчал, не в силах закончить.

Му Чжимин вздохнул с серьезным выражением лица:

– Изначально я планировал подождать до окончания свадьбы, чтобы рассказать тебе все. В конце концов, это болезненная история. Но теперь я понимаю, что больше нельзя тянуть. Хэянь, ты знаешь, как я умер в своей прошлой жизни?

Гу Хэянь поднял голову, чтобы посмотреть на него.

Му Чжимин улыбнулся с оттенком горечи и беспомощности:

– Ты думаешь, я прожил долгую и счастливую жизнь? Что я наслаждался старостью?

После этих слов Му Чжимин начал рассказывать о трагедиях, которые он пережил в своей прошлой жизни.

Он говорил о бедствии, постигшем семью Му.

История не была длинной и он пересказал ее достаточно быстро.

Однако каждое слово было пропитано болью и слезами. Каждое предложение было настолько душераздирающим, что пронзало прямо в сердце.

Но Му Чжимин говорил спокойно, не раскрывая полностью глубину перенесенной им боли. Он просто рассказал Гу Хэяню, как узнал от Хо Синя, что именно Фу И сделал ложные доказательства. Затем, по пути в изгнание, не желая жить в позоре, Му Чжимин покончил с собой.

Тем не менее, Му Чжимин не упомянул ни о пронизывающем холоде заснеженной земли, ни о боли в запястьях, когда он потерял сознание.

К тому времени, как Му Чжимин закончил говорить, Гу Хэянь сжимал его запястье. Дрожащим голосом он сказал:

– Ты.... много страдал....

В этих нескольких словах было огромное количество душевной боли, тоски и печали.

– Все это в прошлом. – Му Чжимин рассмеялся.

Гу Хэянь почувствовал, как его сердце разрывается на части:

– ....Я понятия не имел. Я ничего не знал обо всем этом...

– Конечно, ты не мог знать. Ты погиб молодым еще в бою – до того, как все это произошло. Откуда ж тебе все знать?

Гу Хэянь стиснул зубы, зажмурив глаза от боли в сердце.

– Я просто не понимаю. – сказал Му Чжимин, улыбаясь и придвинувшись к Гу Хэяню. Му Чжимин положил обе руки на щеки Гу Хэяня, заставляя его встретиться с ним взглядом. – Одно дело – недопонимание из-за событий нашей прошлой жизни, но почему ты все еще веришь, что я любил кого-то другого в этой жизни? Разве моя привязанность к генералу Гу была недостаточно ясна? Кажется, мне следует приложить больше усилий.

Гу Хэянь с трудом подбирал слова:

– Но... В тот день… Когда ты был пьян... Ты назвал меня ‘И-гэгэ”....

– И-гэгэ? Чего? Я действительно был настолько бесстыден, что назвал тебя ‘И-гэгэ"? Пьянство действительно может привести к таким ошибкам… Но разве это не доказывает, что у меня есть к тебе чувства?

– ………....И...

– Верно, И. Разве твое имя не ‘Юй И”?

Гу Хэянь:

– .........................

Увидев ошеломленное выражение лица Гу Хэяня, Му Чжимин был приятно удивлен. Он понял, что Гу Хэянь тоже может быть весьма выразительным. Осознав это и поняв, что он увидел эту сторону Гу Хэяня, которую удается увидеть очень немногим людям, Му Чжимин почувствовал себя глубоко тронутым. Не в силах больше сопротивляться своим желаниям, Му Чжимин поцеловал его и сказал с улыбкой:

– Генерал Гу, свечи уже догорели до половины, а это значит, что первая половина ночи прошла. Мы сказали все, что нужно было сказать, и прояснили все недоразумения между нами. Время не ждет так что сейчас, во второй половине ночи, не подаришь ли ты мне незабываемую брачную ночь?

Глава 111 - Брачная ночь

Комната новобрачных была залита теплым сиянием мерцающих свечей. Облака плыли по небу, позволяя лунному свету, робкому и нежному, проникать в комнату.

Му Чжимин распахнул свой ярко-красный свадебный наряд, обнажив грудь, гладкую и белую, словно нефрит. Его кожа, на которую падали черные волосы, мягко освещалась свечами. Гу Хэянь нескрывая улыбался, а глаза Му Чжимина были полны любви, молча давая ему разрешение делать все, что тому заблагорассудится.

Заметив, что Гу Хэянь ничего не делает, Му Чжимин рассмеялся и обнял Гу Хэяня за плечи:

– Генерал Гу, только не говори мне, что ты все еще сомневаешься в том, что ты тот, кого я люблю? Тогда послушай мою торжественную клятву. Я, Му Чжимин, в этой и предыдущей жизни посвятил свое сердце только одному человеку. Единственный человек, которого я буду любить и которым буду глубоко восхищаться, – это ты, Гу Хэянь. Если я солгал, да поразят меня Не– Ммм…

Гу Хэянь прервал его поцелуем, да таким напористым, что заставил Му Чжимина ахнуть и застонать, отчего у него закружилась голова, а дыхание стало прерывистым.

Гу Хэянь ответил шепотом:

– Я верю тебе.

Отдышавшись и пару раз вздохнув в попытке прийти в себя, Му Чжимин улыбнулся, а затем сказал:

– Это первый раз, когда ты проявил инициативу поцеловать меня. Генерал Гу, с этого момента тебе следует целовать меня чаще. И даже если ты мне веришь, мне плевать. Мои истинные чувства ясны, как солнечный и лунный свет, долговечны, как небо и земля. Рано или поздно ты сам все осознаешь.

Гу Хэянь, обхватив руками тонкую талию Му Чжинина, уткнулся головой в его плечо:

– Хм.

Нежно поглаживая спину Гу Хэяня, Му Чжимин неустанно повторял ему на ухо:

– Генерал, ты мне нравишься, я обожаю тебя, люблю тебя. Я надеюсь, что смогу сопровождать тебя днем и ночью всю жизнь.

– Мгм.

– Для меня нет другого человека. Это ты, только ты. Генерал Гу, Гу Хэянь, Гу Юй И– Мммм....

Гу Хэянь начал одаривать Му Чжимина мягкими, нежными поцелуями, начиная с его шеи, спускаясь по плечу, вплоть до груди и.....

Гу Хэянь не только покусывал плечи и грудь Му Чжимина, но и оставлял светло-красные засосы везде где только мог. От рук до нижней части живота и талии. Даже внутреннюю часть бедер... Будто Гу Хэянь хотел поглотить Му Чжимина целиком.

– Генерал Гу, хочешь съесть? – Му Чжимин ахнул, поглаживая челюсть Гу Хэяня и заставляя его поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Гу Хэянь не ответил. Вместо этого он укусил Му Чжимина за палец, продолжая держать его во рту, пристально смотря на него своими яркими глазами.

– Все в порядке, можешь кусать. – Му Чжимин улыбнулся, прищурив глаза. – Можешь оставить столько следов, сколько захочешь. Настолько видные, чтоб не исчезли спустя даже несколько дней, а если исчезнут, можешь снова прижать меня к кровати и кусать, оставляя новые отметины поверх старых. Каждый раз, когда ты сомневаешься в том, насколько сильно мне нравишься, все, что тебе нужно сделать, это сорвать с меня одежду и посмотреть на следы, которые ты оставил на моем теле. Так тебе будет спокойнее, м?

Услышав слова Му Чжимина, глаза Гу Хэяня, казалось, покраснели. Отпустив палец Му Чжимина, Гу Хэянь прижал его к кровати, яростно и безжалостно целуя.

…

– Разве не больно? – Спросил Гу Хэянь, нахмурив брови.

– Не больно. – Му Чжимин покраснел, пытаясь глотнуть воздуха, слова вырывались у него с трудом. – Туго, потому что я нервничаю. Я никогда раньше не был с мужчиной, поэтому думаю.… Я подумал о том, чтобы сделать то же, что мы сделали в Гоузци, когда я был пьян...

– Это тоже можно.

– Нет. – поспешил сказать Му Чжимин. – Продолжай. Я хочу пройти это все с тобой. Без всяких сожалений.

Гу Хэянь, почувствовав, что пришло время, перевернул Му Чжимина на живот.

Му Чжимин:

– ???

Му Чжимин оперся на кровать руками и снова повернулся.

– Будет лучше, если ты будешь на животе.

– Не хочу. – молодой господин Му был недоволен, четко выговаривая каждое слово: – Разве ты не сомневаешься в том, что нравишься мне? Тогда я настаиваю, чтобы ты все время смотрел мне в глаза, чтобы видел, как я получаю удовольствие

Ресницы Гу Хэяня слегка задрожали, в конце концов, он не смог больше сопротивляться своим желаниям...

Му Чжимину казалось, будто он просто лежит пока, наконец, не пришел в себя.

Затем он осознал, что уютно устроился в объятиях Гу Хэяня, а тот нежно целует его запястье.

В его действиях было ошеломляющее чувство преданности и мягкости.

На этом запястье должны были быть отвратительные шрамы. Однако в этой жизни не было и следа боли, которую перенес Му Чжимин.

Гу Хэянь повернулся к Му Чжимину и медленно спросил:

– Было больно?

Было больно, когда он порезал запястье ржавым лезвием?

Было больно, когда его близкие умирали один за другим на его же глазах?

Было больно, когда тяжелые цепи судьбы были жестоко скованы на его теле?

– Думаешь, что если бы ты выжил на поле боя в прошлой жизни, то защищал меня, несмотря ни на что? – Пока Му Чжимин говорил, его руки дрожжали, играя с рукой Гу Хэяня. Му Чжимин переплел свои пальцы с пальцами Гу Хэяня, и сжал его запястье.

Гу Хэянь:

– Гм.

Му Чжимин улыбнулся:

– На самом деле, когда я узнал, что у тебя были чувства ко мне даже в прошлой жизни, почувствовал облегчение, узнав, что ты ушел из жизни раньше меня.

Гу Хэянь был озадачен и сбит с толку.

Му Чжимин объяснил:

– Имея воспоминания о прошлой жизни и переродившись, я чувствую, что твой уход в прошлой жизни был довольно изящным и героическим. Ты сохранил манеры генерала, оставив наследие, которое будут помнить поколения. Если бы ты дожил до того времени, когда наследный принц стал императором, ты, несомненно, пострадал бы из-за меня. Мои страдания затронули многих людей, и я не могу добавить еще одного человека к этому списку.

– Я готов к этому.

Му Чжимин рассмеялся и сказал:

– Я знаю. Но поскольку ты мне нравишься, я не хочу, чтобы ты страдал.

Гу Хэянь некоторое время молчал, его хватка на переплетенных руках Му Чжимина слегка усилилась.

После короткого отдыха, вспоминая чрезвычайное приятное блаженство, которое он недавно испытал, Му Чжимин, все еще обнаженный, прижался к энергичному, мускулистому и хорошо сложенному телу Гу Хэяня. Нежно потираясь о него, Му Чжимин озорно захихикал:

– Генерал, после произошедшего, как ты можешь спрашивать больно ли было мне? Разве ты не должен спросить о том, было ли мне хорошо?

Гу Хэянь:

– …………………….....

Му Чжимин усмехнулся:

– Что случилось? Не осмеливаешься спросить? Или, может, ты хочешь спросить меня в тот момент, когда я схожу с ума от удовольствия? Ну, в тот момент, вероятно, я бы вообще не стал сдерживаться и сказал что-нибудь развр— Ммммм....

После этого Му Чжимин не смог больше ничего говорить.

Как только они закончили свои интимные встречи, свечи, горевшие всю ночь, погасли со слабым светом зари. Му Чжимин бессильно лежал в объятиях Гу Хэяня, измученный настолько, что не мог пошевелить и пальцем.

Гу Хэянь хотел быть нежен к нему, но Му Чжимин отказывался – постоянно дразнил Гу Хэяня, доводя до предела.

Внезапно Му Чжимин проснулся с лучами рассвета и обнаружил, что Гу Хэянь наблюдает за ним.

– Спи. – сказал Гу Хэянь, натягивая одеяло на Му Чжимина и нежно похлопывая его.

Му Чжимин был озадачен:

– Я чувствую себя таким измученным, так почему же ты совсем не устал?

Му Чжимин испытывал чувство беспомощности. Он спровоцировал Гу Хэяня, намереваясь полностью отдаться в их первую брачную ночь, надеясь, что тот будет удовлетворен. Однако Му Чжимин не предполагал, что переоценивает свои собственные возможности:

– Не могу поверить. Я думал, что ты не всерьез воздерживаешься. Я поражен твоим нежеланием даже прикоснуться ко мне в нашу первую брачную ночь.

Гу Хэянь слегка улыбнулся.

Му Чжимин воскликнул:

– Ты улыбнулся!

Гу Хэянь:

– Гм.

Не в силах сдержать своего волнения, Му Чжимин сказал:

– Я впервые вижу, как ты улыбаешься мне!

– Не впервые.

– Разве? – Му Чжимин на мгновение задумался, а затем сказал: – Невозможно. Я никогда не видел, чтобы ты улыбался мне.

Гу Хэянь объяснил:

– Это случилось, когда ты был пьян...

– Что? Опять, когда я был пьян? – Му Чжимин чувствовал себя крайне расстроенно и раскаянно. Му Чжимин пожалел, что не может немедленно написать у себя на лбу большими буквами ‘Пьянство – сплошные проблемы’.

Гу Хэянь предложил:

– Небо вот-вот рассветет. Постарайся поспать еще немного.

Му Чжимин вздохнул:

– Не могу уснуть. Когда я думаю о том, как ты улыбался, а я вспомнить не могу, это сводит меня с ума. У меня действительно разрывается сердце.

– Тогда я..... С этого момента я буду больше улыбаться...

– Да?!!!

Гу Хэянь кивнул:

– Гм.

– Хорошо. – Му Чжимин счастливо улыбнулся, и уютно устроился в объятиях Гу Хэяня. Вскоре он погрузился в глубокий сон.

Ранний утренний солнечный свет проникал через деревянное окно, отбрасывая тени на красные занавесы кровати. Гу Хэянь нежно прикрыл глаза Му Чжимина рукой, позволяя ему спокойно спать.

Легкий ветерок приносил ощущение спокойствия, медленно обволакивая их обоих, как утешительные объятия.

На горизонте была весна.

В тот день, когда ранним утром иволги соперничали за место под солнцем на деревьях, а легкий дождик увлажнял улицы, императрица наконец навестила наследного принца, который оставался под домашним арестом в Восточном дворце.

Узнав, что Му Чжимин получил титул, и вышел замуж за уважаемого великого генерала Юйлинь, Гу Хэяня, и что император часто обращался за советом к королю Сианю, Фу Цзи Аню, ярость наследного принца привела к тому, что он разбил одну фарфоровую чашку за другой прямо в присутствии императрицы.

Фу Ци причитал:

– Мать-императрица, как отныне я могу стоять на ногах?

Слезы навернулись на глаза императрицы, когда она изо всех сил пыталась контролировать свои эмоции, утешая его:

– Но Его Величество император не лишил тебя титула наследного принца. Ты определенно унаследуешь трон в будущем, не волнуйся.

Фу Ци покачал головой:

– Пока жив отец-император, я буду просто наследным принцем. Если я нахожусь под домашним арестом, я не более чем свергнутый наследный принц. Я сам себя подвел, мать-императрица.

Императрица вытерла слезы и успокоила его:

– Сын мой, все наладится. Все будет хорошо, доверься своей матери.

В тот же день Фу И сидел в одиночестве в павильоне своей резиденции у воды, бормоча себе под нос:

– Где есть воля, там есть и выход.

На следующий день госпожа Сян, дочь командующего императорской армией, резвилась на улице со своими служанками. Неожиданно она споткнулась и упала в объятия короля Су. Связь между ними установилась незамедлительно, что привело к приятной и продолжительной беседе.

С того дня госпожа Сян поймала себя на том, что постоянно думает о короле Су, убежденная, что познала любовь с первого взгляда. Ее сердце болело от такой сильной преданности и тоски по нему.

В тот же день в бывшей резиденции предыдущего министра по государственным делам, несмотря на заросли сорняков, планировка залов и павильонов излучала ощущение изысканной элегантности.

Когда Му Чжимин прогуливался по резиденции вместе с Вэнь Хэй Инем, то усмехнулся заметив:

– Я думаю, что эта резиденция выглядит очень хорошо, но я не знаю, нравится ли она тебе. Если тебе правда нравится, то я ее куплю.

Вэнь Хэй Инь оглядел окрестности и ответил:

– Тут правда хорошо, но Молодой господин, тебе действительно нужно переехать и жить здесь?

Му Чжимин объяснил:

– Я уже женатый мужчина, получивший титул. Мне больше не подобает жить со своими родителями.

– Нет, я не это имел в виду. – Вэнь Хэй Инь перепрыгнул через перила коридора и вышел во внутренний двор резиденции. – Разве ты не собираешься жить с генералом Гу?

Му Чжимин медленно перелез через перила, вышел во двор и подошел к Вэнь Хэй Иню.

– Конечно, мы собираемся жить вместе. Однако, когда я вернусь к императорскому двору в качестве чиновника, мне придется заниматься политическими делами. Это неизбежно приведет к тому, что многие люди будут посещать меня по государственным делам. Резиденция генерала – это место спокойствия, и я не могу нарушить его шумихой политики. Вот почему мне нужен собственный дом.

– О, понятно. – Вэнь Хэй Инь кивнул, как вдруг воскликнул: – О, здесь пруд с лотосами! И довольно большой.

– Несмотря на то, что сейчас оно заполнено только увядшими лотосами, при небольшом уходе летом он превратится в море зелени, усеянное прекрасными красными цветами.

– Правда? – Вэнь Хэй Инь задумался: – Тогда очень хорошо.

Му Чжимин улыбнулся:

– Отлично, тогда покупаю. Поскольку тебе нравится пруд с лотосами, а западный двор находится неподалеку, ты можешь жить там в будущ—Кхе-кхе, кхе....

По какой-то причине Му Чжимин внезапно прикрыл рот и начал сильно кашлять.

Глава 112 - Довольно мило

Услышав кашель Му Чжимина, Вэнь Хэй Инь быстро подбежал к нему и аккуратно похлопал Му Чжимина по спине. С беспокойством Вэнь Хэй Инь спросил:

– Молодой мастер, в чем дело? Разве ты не сказал, что уже выздоровел?

Отмахнувшись от его беспокойства, Му Чжимин ответил:

– Кха-кхе, я просто немного простудился. Ничего серьезного.

Вэнь Хэй Инь, все еще обеспокоенный, предложил:

– Давай вернемся. Я слышал, что лекарь Ся сегодня в резиденции генерала. Нужно попросить его проверить тебя.

Му Чжимин кивнул в знак согласия, улыбаясь:

– Звучит заманчиво.

Когда они возвращались в резиденцию генерала, они столкнулись с Пей Хантаном. Одетый в малиновую мантию, он стоял во весь рост у входа в резиденцию и осматривался по сторонам. Когда Пэй Хантан заметил их приближение, он улыбнулся и шагнул вперед, выводя руки пред собой в знак приветствия:

– Приветствую, господин.

Му Чжимин ответил взаимностью на жест:

– Господин Пэй слишком вежлив.

Вэнь Хэй Инь даже не поздоровался:

– Что ты здесь делаешь?

С озорной улыбкой на лице Пэй Хантан обнял Вэнь Хэй Иня за плечи и подмигнул:

– Пойдем, сопровождай своего братца в патрулировании рынка. Разве ты не говорил, что любишь печеные пирожные с уличных прилавков? Твой братец купит тебе немного. Кроме того, я слышал, что там открыли новую лавку и блюда, которые они предлагают, говорят, восхитительны. Пойдем попробуем.

– Не пойду. – Заявил Вэнь Хэй Инь, сбрасывая руку Пэй Хантана со своих плеч. – Моему молодому мастеру нездоровится, и мне нужно остаться рядом с ним.

– Болен? – Спросил Пэй Хантан, переводя взгляд на Му Чжимина.

– Нет-нет. Я всего лишь пару раз кашлянул. Сейчас я чувствую себя лучше. – со смешком заверил его Му Чжимин. – А-Инь, тебе следует пойти с господином Пэем, не беспокойся обо мне.

Вэнь Хэй Инь поколебался, выражая свое беспокойство:

– Но...

Му Чжимин жестом подозвал его поближе:

– А-Инь, иди сюда.

Вэнь Хэй Инь наклонился, и Му Чжимин прошептал ему на ухо:

– Кажется, господин Пэй всегда таскает тебя с собой в свои патрулирования?

Вэнь Хэй Инь честно ответил:

– Да.

– Сколько дней ты сопровождал его в этих патрулях?

– Включая сегодня, около тридцати одного дня.

Му Чжимин прищурился:

– Это целый месяц. Как говорится, "одна минута усердной работы, одна минута сбора урожая". А-Инь, ты.... Ты должен настоять, чтобы он платил тебе!

Вэнь Хэй Инь задумчиво наклонил голову:

– О, ну конечно! Я сделаю это прямо сейчас...

– Подожди. – прервал Вэнь Хэй Иня Му Чжимин. – Разве господин Пэй только что не упомянул, что собирается угостить тебя обедом? Тебе следует подождать до окончания обеда, чтобы попросить его. Иначе этот обед не будет бесплатным, верно?

Вэнь Хэй Инь ответил с энтузиазмом:

– Молодой мастер, ты абсолютно прав!

Обрадованный перспективой получить деньги, Вэнь Хэй Инь ушел, полный решимости и энергии, готовый патрулировать улицы вместе с Пей Хантаном.

Однако, только когда Вэнь Хэй Инь добрался до рынка, он понял, что что-то не так:

– Подождите, разве я не должен был сопровождать Молодого мастера в поисках лекаря Ся?

Войдя в резиденцию Гу, Му Чжимин направился прямо в западное крыло в поисках лекаря Ся Тяньву.

Лекарь Ся был поглощен своей работой по измельчению и смешиванию кучи трав. Заметив прибытие Му Чжимина, лекарь Ся быстро поклонился в знак уважения:

– Приветствую, господин.

– Лекарь Ся. – приветствовал его Му Чжимин: – Вы готовитесь отправиться в лагерь в городе Ло?

Ся Тяньву кивнул в подтверждение.

С улыбкой Му Чжимин попросил:

– Пожалуйста, передайте мои пожелания генералу Гу.

Поскольку на данный момент активных сражений не было, армия Жун Янь насчитывала тридцать тысяч солдат, находившихся в лагере в городе Ло, к северу от столицы. Они помогали Императорской армии поддерживать мир. Как главнокомандующий, генерал Гу Хэянь был обязан посещать лагерь каждые полмесяца.

Ся Тяньву с готовностью согласился:

– Конечно.

Затем Му Чжимин выразил свою озабоченность:

– Лекарь Ся, в последнее время я испытываю давку в груди, а также горло болит. Не могли бы вы проверить меня?

Ошеломленный тем, чем поделился Му Чжимин, Ся Тяньву попросил:

– Господин, пожалуйста, присаживайтесь.

– Спасибо вам, лекарь Ся. – выразил свою благодарность Му Чжимин, усаживаясь за стол и протягивая руку Ся Тяньву, чтобы тот проверил его пульс.

Ся Тяньву положил кончики пальцев на пульс Му Чжимина и погладил свою маленькую бородку. После минутного размышления Ся Тяньву поколебался:

– Это странно...

Му Чжимин, почувствовал беспокойство:

– Что случилось?

Ся Тяньву объяснил:

– Сначала осмотра, ваш пульс был нестабильным. Однако осмотрев еще раз это ощущение исчезло, что привело к тому, что он стал нормальным. Господин, страдали ли вы ранее какими-либо серьезными заболеваниями?

Му Чжимин утвердительно кивнул:

– Я страдал от заболевания легких в возрасте восьми лет.

Ся Тяньву понимающе кивнул: “Понятно. Сейчас весна, так что многие болезни обостряются. Позвольте мне выписать рецепт. Если вы будете ежедневно употреблять лекарство, сваренное в виде супа, вы должны почувствовать себя намного лучше.

Му Чжимин вздохнул с облегчением. Он был обеспокоен тем, что яд вызывает осложнения. Му Чжимин опасался, что, если произойдет что-то серьезное, это может вызвать неоправданное беспокойство Вэнь Хэй Ина. К счастью, это оказалось незначительной проблемой.

– Спасибо, лекарь Ся. Я был бы признателен, если бы вы воздержались от информирования генерала Гу. У него уже есть военные дела, которыми нужно заняться, и я бы не хотел, чтобы он был обременен мной.

После минутного колебания лекарь Ся кивнул в знак согласия.

Пять дней спустя Му Чжимин отправился в свою новую резиденцию, чтобы понаблюдать за ее ремонтом. После этого он нанес визит в резиденцию Янь, чтобы встретиться со своим отцом, Му Божэнем, и своей матерью. Все сделав, Му Чжимин, наконец, вернулся в резиденцию Гу.

Недавно поступили многочисленные обращения о ворах в столице, из-за чего там был нужен Вэй Хэй Инь. Следовательно, Вэнь Хэй Инь не мог сопровождать Му Чжимина.

Предпочитая, чтобы его больше никто не сопровождал, Му Чжимин решил отправиться в путь самостоятельно. Вернувшись в резиденцию Гу, он немного поел, а затем устроился у окна со свечой, погрузившись в чтение и письмо.

Когда луна взошла над ветвями ивы, тетя Лян постучала в дверь и вошла. В руках она держала деревянный поднос, на котором стояла миска дымящегося лечебного супа:

– Му-гунцзы, пришло время принять лекарство.

– Спасибо, тетя Лян. – ответил Му Чжимин, принимая горький лечебный суп и выпивая его, пока он был еще горячим.

Тетя Лян забрала пустую миску и посмотрела на стол. На ее губах заиграла улыбка:

– Му-гунцзы, Молодой Господин должен вернуться завтра. Не стоит волноваться, постарайтесь больше отдыхать.

– Хм? – Ответил Му Чжимин, отрицая. – Я совсем не беспокоюсь.

Не произнеся больше ни слова, тетя Лян просто вышла из комнаты, а на ее лице озарилась теплая улыбка, пока она несла пустую миску.

Му Чжимин опустил взгляд и закрыл лицо рукой, чувствуя, как густой румянец разливается по его щекам. Он быстро сложил листок, заполненный его "глубочайшими и бесконечными мыслями о любви", где присутствовало имя “Гу Хэянь”, повторяемое снова и снова, а затем спрятал его в книгу. Убедившись, что книга незаметно стоит среди других, Му Чжимин снова поднял взгляд.

Выполнив эти действия, Му Чжимин обрел чувство спокойствия и обратил свое внимание к окну. Снаружи он наблюдал, как луна поднимается высоко в небо, и не мог не задуматься.

Му Чжимин провел долгое время, любуясь луной, но в конце концов, он улыбнулся и сказал:

– Хорошо, пора ложиться спать.

Зевая, Му Чжимин почувствовал себя комфортно, оставаясь в комнате, где вырос Гу Хэянь, спя в его кровати.

Несмотря на это, Му Чжимину было трудно крепко спать. Он чувствовал стеснение в груди и некоторую боль. Этот дискомфорт заставил его ворочаться в постели, вызывая необъяснимое беспокойство.

Посреди ночи Му Чжимин услышал слабый скрип открывающейся двери. Затем кто-то тихо вошел в комнату, приблизившись к кровати, на которой лежал Му Чжимин. Человек снял накидку, испачканную пылью, а затем отложил в сторону. Затем осторожно приподнял одеяло и лег рядом с Му Чжимином.

Му Чжимин улыбнулся, зная, кто это был, и обнял его.

– ...Я тебя разбудил?

– Нет. – Ответил Му Чжимин. – Без тебя я не могу спать.

– ...Правда?

– Неправда.

Гу Хэянь:

– ..............................

Му Чжимин тихо рассмеялся:

– Нет, я просто чувствовал себя немного беспокойно и совсем не мог уснуть. – С этими словами Му Чжимин наклонился, чтобы поцеловать Гу Хэяня. В лунном свете их языки и губы переплелись в страстном объятии. Пробыв некоторое время порознь, ни один из них не смог удержаться от интимного контакта. Теплые руки Гу Хэяня блуждали по телу Му Чжимин под одеялами, нежно разминая и пощипывая каждый дюйм кожи, вызывая тихие стоны из горла Му Чжимин.

Затем Гу Хэянь сделал паузу, сближая их тела в простом, но успокаивающем объятии.

Му Чжимин ахнул:

– И это все что ли?

– Ты болен.

– Ах... Тебе сказал лекарь Ся?

Гу Хэянь кивнул:

– Он сказал мне об этом как раз в тот момент, когда я собирался возвращаться в резиденцию.

– Ты примчался домой за ночь? – Му Чжимин улыбнулся. – Я в порядке, просто кашлянул пару раз. Я принимаю лекарства уже несколько дней, так что чувствую себя лучше.

– Хм. – ответил Гу Хэянь, и его рука мягко двигалась вверх и вниз по спине Му Чжимина, успокаивая его.

Сдерживая свои самые сокровенные желания, Му Чжимин заверил:

– Сейчас я действительно в порядке, тебе нет необходимости быть чрезмерно осторожным. Если ты хочешь... гм...

Прежде чем Му Чжимин смог закончить свои слова, Гу Хэянь внезапно сильно надавил на его чрезвычайно чувствительную нижнюю часть, отчего Му Чжимин застонал, а его тело стало мягким, как шелк. Гу Хэянь продолжал ласкать его еще несколько раз, потирая, пока Му Чжимин не превратился в дрожащее месиво, неспособное вымолвить и слово.

После их интимного контакта Гу Хэянь аккуратно вытер их тела куском ткани. Затем он обнял Му Чжимина, и они снова легли вместе.

Удобно положив голову на грудь Гу Хэяня, Му Чжимин внезапно кое-что вспомнил:

– Кстати, я слышал, что твои родители похоронены на горе?

Гу Хэйан подтвердил:

– Да, моя мать была набожной буддисткой. После ее кончины мой отец решил похоронить ее рядом с древним храмом на горе. Когда мой отец скончался, его останки были похоронены рядом с моей матерью.

– Я часто посещал этот древний храм со своими родителями, когда был ребенком. Теперь я понимаю, что там находятся могилы моих родственников со стороны мужа.

Гу Хэянь, казалось, о чем-то думал. Через некоторое время он спросил:

– Почему ты вдруг заговорил об этом?

Му Чжимин объяснил:

– Завтра праздник Цинмин. Поскольку мои родители только недавно вернулись, нам нет необходимости ехать, чтобы поклониться им. Учитывая, что у меня будет пара выходных, я подумал, почему бы нам не пойти вместе, чтобы засвидетельствовать наше почтение твоим родителям.

п. п. в праздник Цинмин почитают своих родителей.

– Хорошо.

– Хэянь, ты… – Но затем он заколебался и остановился.

Зная, что у Гу Хэяня были воспоминания о прошлой жизни, Му Чжимин часто ловил себя на том, что размышляет о прошлом. Это было время, когда из-за сильного снегопада в похоронном зале в резиденции Гу было особенно холодно. Гу Хэянь, которому тогда было всего шестнадцать лет, со слезами на глазах преклонил колени перед гробом генерала Гу, прощаясь со своим отцом.

Оказалось, что когда Гу Хэянь прощался с Гу Мяо, отправляясь на поле боя, Гу Хэянь с самого начала знал, что это будет последний раз, когда он видит его живым.

Поле боя – безжалостное место. Даже если кому-то удастся увернуться от одного удара, всегда найдется другой, с которым придется столкнуться. Когда битва была проиграна, тысячи людей скорбели, и тысячи костей оказались похороненными в землях вдали от их домов.

Переполненный бесчисленными сожалениями и чувством беспомощности, Гу Хэянь оказался в болезненном положении, когда ему пришлось попрощаться со своим отцом.

Однако Гу Мяо был последним из близких родственников Гу Хэяня!

Каждый раз, когда Му Чжимин размышлял об этом, его охватывала глубокая печаль.

– В чем дело? – Спросил Гу Хэянь, заметив, что Му Чжимин резко замолчал.

– Ничего. – быстро успокоил его Му Чжимин. Поскольку он не хотел поднимать грустные воспоминания, Му Чжимин решил сменить тему: – Поскольку сейчас весна, я уверен, что пейзаж цветущего персика на горе будет самым красивым. После того, как мы засвидетельствуем свое почтение, мы могли бы посетить храм, чтобы воскурить благовония и полюбоваться пейзажем.

Гу Хэянь согласился:

– Давай немного отдохнем.

На следующее утро они скакали бок о бок почти полдня, пока, наконец, не достигли подножия горы. Они оставили своих лошадей в ближайшей постройке, предложив несколько серебряных монет мальчику, который присматривал за лошадьми, и поднялись вверх по горной тропе. В полдень они прибыли к могилам родителей Гу Хэяня.

Выразив свое почтение, очистив гробницу, поднеся благовония и почтительно поклонившись, они направились к храму.

Гора была окутана спокойствием, и только звон храмовых колоколов отдавался эхом вдалеке, создавая атмосферу безмятежного умиротворения.

По прибытии Му Чжимин засвидетельствовал свое почтение настоятелю в главном зале, которого он часто видел в детстве, прежде чем отправиться на поиски Гу Хэяня. Храм был таким большим, что Му Чжимину пришлось искать его повсюду, и в конце концов он нашел его под столетним деревом.

Легкий ветерок шелестел листьями, отбрасывая движущиеся тени на его плечи. Гу Хэянь, казалось, был глубоко погружен в свои мысли, настолько поглощен, что не заметил приближения Му Чжимина.

– О чем думаешь? – С улыбкой спросил Му Чжимин. – Ты, кажется, размышляешь о чем-то довольно серьезном.

Застигнутый врасплох, Гу Хэянь очнулся от своих мыслей и, повернувшись лицом к Му Чжимину, медленно ответил:

– Я думал о тебе.

Глава 113 - Соглашение между двумя детьми

Услышав слова Гу Хэяня, Му Чжимин на мгновение опешил. Но быстро восстановив самообладание он ответил с улыбкой на лице:

– Ты редко говоришь так откровенно, и, хотя я рад видеть, что ты так честен со мной, это дерево не имеет ко мне никакого отношения. Интересно, мой генерал, что заставило вас ассоциировать меня с этим деревом?

– ....Никакого отношения?

Когда он произносил эти два слова, в тоне Гу Хэяня слышались разочарование – будто его подвели.

Му Чжимин усмехнулся:

– Произошло непонимание. Генерал, не могли бы вы просветить меня?

Гу Хэянь взглянул на него, а затем перевел взгляд на дерево. Му Чжимин проследил за его взглядом, но не обнаружил ничего необычного, что привело его в еще большее замешательство.

– Когда ты был ребенком, ты часто приходил в этот храм.

Му Чжимин кивнул:

– Верно.

Гу Хэянь продолжил:

– Когда тебе было восемь лет, ты перенес серьезную болезнь. У тебя была очень высокая температура, которая не проходила, и даже развилось тяжелое заболевание легких, из-за которого ты кашлял кровью. Тебе потребовалось три года, чтобы полностью выздороветь.

– Верно. Какое отношение ко всему этому имеет моя болезнь?

Гу Хэянь повернулся к Му Чжимину:

– Ты помнишь, как ты заболел?

– В то время мне было всего восемь лет, и из-за болезни у меня поднялась такая высокая температура, что я бредил. Тогда я был очень близок к смерти. Из-за этого я не могу вспомнить многое из того, что происходило до и после болезни.

Хотя Му Чжимин не мог вспомнить, но Гу Хэянь помнил.

Четырнадцать лет назад, холодной зимой, когда вода в озерах и прудах замерзла, Гу Юй И, которому было всего десять лет, сидел один под этим деревом. Он терпел пронизывающий холод ледяных ветров и ледяной снег, покрывавший землю.

Внезапно в его ушах раздался чистый и мелодичный детский голос:

– Зачем ты тут сидишь?

Когда юный Гу Юй И поднял взгляд, он оказался лицом к лицу с ребенком, одетым в толстую синюю накидку. На тонких чертах лица ребенка, словно тщательно вылепленных из тонкого нефрита, появилось выражение недоумения, когда он смотрел на Гу Юй И.

Пронизывающий ветер, как показалось Гу Юй И, стал тише.

Гу Юй И ответил:

– Я заблудился.

Не говоря ни слова, маленький мальчик, Му Личжу, сел рядом с ним. Своими миниатюрными, белыми, как лотос, руками он нежно стряхнул снег с плеч и волос Гу Юй И. Заметив покрасневшие от холода руки Гу Юй И, Му Личжу снял свой теплый плащ и закутал их в него.

Затем Му Личжу спросил:

– Куда ты шел?

– Я искал маму.

– Тебя разлучили с мамой? – Му Личжу на мгновение задумался, прежде чем предложить: – У меня есть идея! Давай пойдем в зал для медитации и подождем ее там. Внутри тепло, и тебе не придется ждать на холоде. Твоя мама наверняка придет тебя искать.

После минутного молчания Гу Юй И тихо пробормотал:

– Она не придет.

– Почему нет? – спросил маленький Му Личжу, на его лице отразилось замешательство.

– Она скончалась. Я пришел, чтобы найти ее могилу. – признался Гу Юй И.

На лице маленького Му Личжу появилась надутая гримаса. Его невинность была очевидна, когда он спросил:

– Что значит “скончалась”?

Гу Юй И сделал все возможное, чтобы объяснить:

– Это значит, что она ушла, и ее больше нет.

Все еще не до конца понимая, Му Личжу спросил:

– Значит ли это, что она больше не может составлять тебе компанию?

Гу Юй И просто кивнул.

– Если бы моей мамы больше не было со мной, я бы начал плакать. – сказав это, маленький Му Личжу поднялся на ноги и бросился в ближайшую комнату для медитации. Его шаги издавали хруст по снегу и постепенно затихали, пока он не скрылся из виду Гу Юй И.

Юный Гу Юй И, все еще державший плащ того ребенка, чувствовал себя потерянным и неуверенным в том, что делать. Внезапно воздух снова наполнился хрустом снега. Му Личжу вернулся.

– Возьми это, это для тебя. – сказал Му Личжу, задыхаясь от беготни туда-сюда по снегу, передавая Гу Юй И вещь, которую он принес.

Посмотрев вниз, Гу Юй И обнаружил несколько пирожных, аккуратно завернутых в промасленную бумагу.

– Это пирожные с османтусом и белым сахаром. Они мои любимые. Тебе стоит попробовать, они действительно вкусные.

Гу Юй И кивнул:

– Спасибо.

Затем Му Личжу вздохнул, уперев обе руки в бока:

–Ты действительно тихий человек, не так ли? Где твой папа?

– Мой папа служит на границе.

– Значит, ты отважился прийти сюда совсем один? – поинтересовался Му Личжу.

Гу Юй И просто кивнул.

После минутного размышления Му Личжу спросил:

– Сегодня произошло что-то, что тебя расстроило?

Гу Юй И промолчал.

В то время как вся столица была погружена в празднование Нового года, наполненное звуками петард и веселыми сборищами, резиденция Гу выделялась своим резким контрастом – тихой, холодной и пустынной. Гу Юй И провел новогоднюю ночь в одиночестве.

Можно ли считать, что это его расстраивает? Гу Юй И задумался.

Му Личжу снова заговорил:

– Даже если ты мне не скажешь, я могу понять. Ты, должно быть, был очень расстроен, раз пришел искать свою маму. Не грусти. Тебе следует пойти в зал для медитаций и подождать там, пока не прекратится снегопад, прежде чем идти искать свою маму. Мне тоже нужно возвращаться, иначе моя кормилица будет волноваться.

– Ты…

– Я?

После долгой паузы, наполненной колебаниями, Гу Юй И наконец сумел озвучить свою просьбу, хотя и с некоторым трудом:

– Ты... Не мог бы ты... Не мог бы составить мне компанию....?

– Ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя в поисках твоей мамы?

После минутного колебания Гу Юй И медленно кивнул головой.

Наблюдая за плечами Гу Юй И, теперь мокрыми от растаявшего снега, Му Личжу внезапно расплылся в улыбке и заявил:

– Хорошо, я пойду с тобой! Просто подожди здесь немного. Мне нужно сходить в зал для медитации, чтобы одолжить кисточку и чернила. Я напишу записку своей кормилице, объяснив, что я пошел с тобой. Таким образом, когда она приедет за мной и увидит записку, она не будет волноваться.

С этими словами Му Личжу снова умчался, вернувшись через некоторое время, его дыхание было прерывистым из-за всех этих туда-сюда. Взяв Гу Юй И за руку, Му Личжу сказал с сияющей улыбкой на лице:

– Пойдем!

Рука об руку двое детей шли по снегу, оставляя за собой глубокие следы в снегу. Они шли почти полдня, и к тому времени, когда они наконец нашли могилу, уже сгустились сумерки.

Затем Гу Юй И опустился на колени перед могилой и почтительно поклонился, в то время как Му Личжу, дрожа рядом с ним, пару раз чихнул.

Поднявшись и увидев Му Личжу в таком состоянии, Гу Юй И предложил:

– Давай вернемся.

Сбитый с толку, Му Личжу спросил:

– А? Почему? Мы же только что пришли сюда.

– Этого достаточно.

Хотя путешествие к могиле было нелегким, поскольку им нужно было сначала найти ее, обратный путь был намного быстрее, поскольку они уже были знакомы с дорогой. Всего за полчаса оба ребенка добрались до храма.

Ищущие полдня слуги резиденции Му были встревожены, повсюду разыскивая своего Молодого господина. Увидев, что Му Личжу вернулся целым и невредимым, кормилица с облегчением воскликнула:

– О, слава богу, вы вернулись, слава богу! О дорогой, молодой господин, почему ваша одежда такая мокрая и холодная? Как будто вы только что выплыли из ледяного озера! Ваше маленькое личико тоже все красное от холода! Молодой господин, у вас слабое здоровье, вы не должны подвергать себя такому холоду!

Когда они попытались увести Му Личжу, он упрямо вцепился в рукав Гу Юй И и сказал:

– Меня зовут Му Личжу. Приходи в резиденцию Янь поиграть со мной, когда будешь свободен.

Гу Юй И поколебался, но в конце концов ответил:

– ...Я так и сделаю.

Попрощавшись с Му Личжу, тетя Лян наконец нашла Гу Юй И, и они вместе вернулись в резиденцию генерала Гу.

Позже, когда Гу Юй И попытался навестить Му Личжу в резиденции Му, ему сообщили, что молодой господин Му Личжу заболел.

Глава 114 - Брак за браком

Весенний солнечный свет окрашивал листья в яркие тона, в то время как ласточки порхали в воздухе, неся в клювах ветки. Под деревом Му Чжимин погрузился в свои мысли. Наконец, всплыло смутное воспоминание:

– Кажется, до того, как я так сильно заболел, я встречал мальчика старше себя в этом храме.

– Хм.

– Могло ли быть так, что... Им был ты? – Поинтересовался Му Чжимин.

Гу Хэянь кивнул в знак подтверждения.

– А?! Я просто высказал случайное предположение, но попал? – Му Чжимин был одновременно ошеломлен и вне себя от радости этим открытием. – Значит, это то место, где наши пути впервые пересеклись?

– Гм.

Му Чжимин огляделся и теплая улыбка украсила его губы. Это была нежная улыбка, словно родниковая вода, тронутая лаской весенних облаков:

– Мне нравится это место. Давай приходить сюда почаще.

Гу Хэянь согласился:

– Хорошо.

Му Чжимин с сожалением вздохнул и посетовал:

– Увы, как я мог забыть нечто столь важное?! Кхе-кха… – Внезапно порыв холодного ветра пронесся по окрестностям, заставив Му Чжимина вздрогнуть и закашляться.

Гу Хэянь, почувствовав тревогу, бросился к нему.

После пары приступов кашля Му Чжимину удалось успокоиться:

– Я в порядке.

– Нам следует возвратиться. – предложил Гу Хэянь, обеспокоенно нахмурив брови.

Му Чжимин улыбнулся и согласился:

– Хорошо, я тебя послушаю.

В 4-м лунном месяце, в сезон цветения абрикоса, туман и дождь, казалось, намеренно увлажняли все. Именно в это время Цай Вэй должна была выйти замуж.

Му Чжимин убедил свою мать, госпожу Гун, признать Цай Вэй приемной дочерью, устроив для нее брак, как если бы она была его старшей сестрой. Госпожа Гун, которая ценила и привязанность, и праведность, обожала своего сына, немедленно кивнула головой в знак согласия.

Молодой муж также оправдал ожидания. Он сдал императорский экзамен, получил должность чиновника в столице и женился на Цай Вэй с огромной праздностью. Он наделил ее статусом и подарками на помолвку, которых она заслуживала, позаботившись о каждом аспекте признания, а также о приданом, не упустив ни единой детали.

В тот день Цай Вэй, одетую в ярко-красное свадебное одеяние, сопроводили в свадебный паланкин, а рядом с ней были Вэнь Хэй Инь и Му Чжимин. Переполненный эмоциями, Вэнь Хэй Инь вцепился в рукав Цай Вэй, безудержно рыдая:

– Если этот мужчина посмеет запугивать тебя, сообщи мне, и я преподам ему урок!

Му Чжимин, который обычно был сдержанным и воспитанным, позволил крикам Вэнь Хэй Иня разноситься эхом .

Те, кто не знаком с отношениями этой троицы, могли ошибочно принять действия Му Чжимина и Вэнь Хэй Иня как попытку похитить невесту.

В течение месяца, когда бутоны лотоса только начинали проглядывать сквозь поверхность, свадьба Фу И была решена.

Госпожа Сян, дочь командующего императорской армией, по уши влюбилась в Фу И с момента их случайной встречи на шумных улицах столицы. С этого момента она была непреклонна в своем решении выйти замуж ни за кого, кроме него.

Командующий императорской армией Сян Жушань берег свою дочь как зеницу ока. Следовательно, хотя и неохотно, он умолял Императора даровать ей этот брак ради счастья его дочери.

Сян Жушань, командовавший грозным отрядом из пяти тысяч солдат императорской армии в столице, обладал значительной властью при дворе, будучи одним из любимых чиновников Императора. Хотя Фу И носил титул принца, он не пользовался благосклонностью императора, что делало его принцем без влияния. Даже в присутствии Императора престиж Фу И мерк по сравнению с престижем Сян Жушаня. Поэтому командир изначально не хотел, чтобы его любимая дочь выходила замуж за отвергнутого короля Су. Однако настойчивые просьбы госпожи Сян и ее желание выйти за него замуж, движимые ее глубокой любовью к Фу И, вынудили Сян Жушаня согласиться с ее решением о браке.

Император вызвал Фу И во дворец на аудиенцию.

Вечером перед аудиенцией, при свете луны в резиденции короля Су, Фу И выпивал с бывшей главной куртизанкой.

Куртизанка опустилась на колени на пол, отвешивая глубокий поклон, а по ее лицу текли слезы. Она всхлипнула:

– Ваше Высочество король Су находится на пороге женитьбы, и я боюсь, что больше не смогу сопровождать вас в будущем. Я умоляю Ваше Высочество вспомнить наше общее прошлое и найти для меня выход.

Фу И вздохнул:

– Выпьем вместе.

Куртизанка кивнула и села рядом с Фу И, подняв чашу вместе с ним.

Однако вскоре после вина куртизанка начала испытывать внезапную мучительную боль в животе, за которой последовала рвота из крови.

Не веря в происходящее, куртизанка вцепилась в рукав Фу И, ее голос срывался, когда она прерывисто выкрикивала:

– Ваше высочество… Король Су... Н-нет... Нет, И-Эр… Да.. Почему...?

Вскоре после этого куртизанка испустила свой последний вздох, скончавшись с широко открытыми глазами.

Фу И спокойно подошел к ней, протянув руку, чтобы закрыть ей глаза и пробормотал:

– Именно из-за того, что произошло между тобой и мной, никто никогда не должен узнать обо всем. Только мертвые могут хранить секреты, и только они могут обеспечить мне душевное спокойствие.

Он убрал руку, заметив, как лицо куртизанки исказилось. Фу И покачал головой:

– В конце концов, внешности была лишь немного похожа…

С блеском в глазах Фу И вызвал своего самого доверенного слугу, поручив ему избавиться от тела куртизанки и всего ее имущества.

На следующий день Фу И посетил дворец, где Император сообщил ему об одобрении его брака с госпожой Сян. Фу И выразил свою благодарность уважительным поклоном.

Покинув зал, Фу И направился во дворец Фэн И.

Поскольку уже наступало лето, во дворце Фэн И стояла удушающая жара. Благородная супруга сидела на диване снаружи, смакуя кислые сливы и листая старые писания о путешествиях. Внезапно она услышала чье-то замечание:

– Есть слишком много кислых слив нехорошо. Живот может заболеть.

– Хм? – Благородная супруга подняла глаза и на ее лице расцвела улыбка, когда она узнала своего гостя: – А, И-эр, ты здесь. Я съела не так уж много кислых слив, всего несколько. Сяо Янь, быстро принеси, чтобы–

Фу И перебил ее:

– В этом нет необходимости, я не буду садиться. Я быстро.

Благородная супруга в замешательстве нахмурила брови.

– К чему такая спешка, И-эр?

Фу И встретился с ней взглядом, а его голос понизился до тихого шепота:

– Я женюсь.

Глава 115 - Будь мягче

– И-эр, ты выходишь замуж? Когда это было решено? – Услышав слова Фу И, Благородная наложница поначалу была поражена, но ее удивление быстро переменилось радостью.

– Всего минуту назад Его Величество даровал мне разрешение на брак. Указ будет издан в ближайшее время.

– Правда? Замечательные новости. – глаза Благородной наложницы заискрились от радости. – Из какой семьи эта юная госпожа? Она нежная, добродетельная, или, возможно, активная и храбрая? Ах, радостные новости все идут и идут! Сначала сяо Личжу нашел свою любовь, а теперь ты женишься! Поистине череда радостных событий.

Фу И слабо улыбнулся:

– Да, это действительно череда радостных событий. – однако в его голосе, несмотря на спокойный тон, прозвучал резкий акцент на словах "радостные события", будто он был произнесен сквозь стиснутые зубы.

– И-эр, тебя что-то беспокоит? – Благородная наложница выглядела озадаченной. – Ты, кажется, не особо рад этому. Если ты недоволен браком, устроенным Императором, я могу попытаться поговорить с ним от твоего име…

Когда вокруг никого больше не было, Фу И осмелился прервать Благородную наложницу, обратившись к ней по имени:

– Му Цинвань, если бы у тебя был шанс прожить свою жизнь заново, ты бы предпочла избегание Императора в тот день, когда встретила его?

Благородная наложница усмехнулась:

– Что на тебя сегодня нашло? Ты говоришь такие странные вещи. Прошлое есть прошлое. Нет никакой логики в том, чтобы заново проживать жизнь, которая уже была прожита.

Фу И продолжил, казалось бы, погружаться в свои мысли, игнорируя слова Благородной наложницы:

– Если бы ты никогда не встретила его, возможно, сегодня ты могла бы гоняться за ветром, охотиться на орлов на лугу или играть на цитре и сочинять стихи в горах. Свободная и необузданная, вместо вечно запертой в холодных стенах этого дворца.

– Глупый мальчишка. – Благородная супруга мягко улыбнулась.  – Если бы я не приехала во дворец, твоя жизнь была бы намного хуже. Мне было необходимо быть здесь, заботясь о тебе.

Рука Фу И, висевшая вдоль его бока, крепко сжалась в кулак. Он медленно поднял голову, чтобы посмотреть на Благородную наложницу.

Благородная наложница взяла горсть засахаренных кислых слив и предложила их Фу И:

– Когда я увидела тебя в первый раз, тебе было всего пять лет. Несмотря на то, что ты был принцем, ты жил в самой отдаленной части дворца. Когда я спросила тебя, почему ты не зажег немного угля, чтобы согреться, ты ответил мне, что уголь украли дворцовые слуги. В тот момент, услышав твои слова, мое сердце заболело. Я умоляла Императора разрешить тебе и сестре У переехать во дворец Фэн И и жить со мной. Позже, когда наложница У скончалась, ты остался один, что сделало твое положение еще более плачевным.

Раньше все считали пятого принца, Фу И, предзнаменованием несчастья, притягивающим невезение, куда бы он ни пошел.

Следовательно, его избегали.

На второй день после смерти наложницы У она тепло улыбнулась Фу И и пообещала:

– Не бойся, я позабочусь о тебе вместо сестры У. Тебе следует сосредоточиться на том, чтобы хорошо жить во дворце Фэн И.

Она мягко улыбнулась. Ее улыбка, казалось, заключала в себе вечную весну:

– Да, если бы у меня был шанс начать все сначала, я бы ничего не меняла. Я с теплотой вспоминаю тот год, теплый весенний ветерок, украшенный нефритом дворик, где ты учил Личжу ловить бабочек, держась за руки с Цзи Анем, которому тогда было всего три года. Поймав бабочку, вы трое взволнованно подбежали ко мне, намереваясь преподнести мне эту белокрылую бабочку в подарок. Неважно, сколько раз я мог бы переживать свою жизнь заново, я всегда хочу пережить этот момент снова.

Услышав это, Фу И повернул голову, чтобы посмотреть на зеленые шелковые ленты, развевающиеся на ветру за окном, и тихо сказал:

– Я понял.

– Хм? Что ты понял? – Благородная наложница спросила, чувствуя себя озадаченной. С улыбкой на лице она продолжила разговор о предстоящем браке: – Так из какой семьи та счастливая молодая госпожа, которая выйдет за тебя замуж? Да, ты должен сказать мне~

– Я должен откланяться. – сказав это, Фу И развернулся и ушел, оставив Благородную наложницу в полном замешательстве.

В 6-м лунном месяце, когда пейзаж был настолько потрясающе красив, что, казалось, на него не влияла смена времен года, Фу И заключил свой брак.

С помощью Сян Жушаня Фу И начал постепенно укрепляться при дворе.

Король Су, который много лет держался в тени, произвел неожиданное впечатление, когда наконец решил высказаться. Император, который раньше уделял мало внимания этому сыну, едва удостаивая его взглядом, наконец обратил на него внимание.

Хотя наследный принц Фу Ци больше не находился под домашним арестом, Император все равно не разрешал ему вмешиваться в политику.

Чувствуя глубокое разочарование, Фу Ци бил себя в грудь, жалуясь императрице:

– Хотя я ношу титул наследного принца, что отличает меня от свергнутого? Раньше король Сиань доминировал при дворе, а теперь король Су возвышается! Я действительно первый сын императора?!

Императрица лила слезы, делая все возможное, чтобы утешить своего сына:

– Ци-эр, сейчас ты должен научиться быть терпеливым. Пока ты остаешься наследным принцем, трон, несомненно, будет твоим.

Наступила летняя ночь, залитая прохладной ясностью лунного света. Хотя звезд было мало, воздух наполнял хор цикад.

Гу Хэянь вернулся в свою резиденцию из лагеря. Вэнь Чжунчэн приветствовал его у ворот, взяв поводья его лошади.

– Он здесь?

– Му-гунцзы упомянул, что рано утром отправится в свою резиденцию, чтобы понаблюдать за постройкой. Он не возвращался с тех пор, как уехал.

– Хм… – сорвалось с губ Гу Хэяня, выдавая его разочарование.

Учитывая, что строительство резиденции близилось к завершению, Му Чжимину приходилось ежедневно наведываться туда, чтобы контролировать различные вопросы. Более того, поскольку резиденция находилась в непосредственной близости от резиденции Янь, если будет слишком поздно, Му Чжимин останется там на ночь.

Узнав, что Му Чжимин не вернулся, Гу Хэянь не стал спешить в свои покои. Протянув руку, чтобы взять поводья у Вэнь Чжунчэна, он сказал:

– Отдай, я сам покормлю лошадь.

– Молодой господин, позвольте мне заняться этим. – Вэнь Чжунчэн быстро повел лошадь к конюшне.

Гу Хэянь не стал настаивать и направился в восточное крыло резиденции.

Поскольку там никого не было, комната, естественно, погрузилась в темноту и абсолютную тишину. Тишину нарушал только шепот летнего ветра, шелестящего листьями.

Лунный свет лился, как вода, отбрасывая слабое сияние внутрь комнаты. Гу Хэянь толкнул дверь, оглядел комнату и направился прямо к столу, чтобы взять спички и зажечь свечи.

Именно в этот момент он услышал слабый, почти незаметный звук дыхания в нескольких шагах позади себя. Несмотря на попытки человека скрыться, Гу Хэянь, опытный мастер боевых искусств, остро осознавал присутствие.

Гу Хэянь слегка нахмурился. Когда человек был всего в шаге от него, Гу Хэянь быстро развернулся, протянув руку, чтобы схватить человека, который собирался напасть на него сзади.

К его удивлению, человек не оказал сопротивления. Гу Хэянь крепко скрутил ему руки за спиной и прижал грудью к столу.

– Э-а... Ммм... – Живот Му Чжимина ударился о край стола, заставив его застонать от боли. Терпя боль, Му Чжимин пошутил: – Генерал, я не не согласен, но не могли бы вы быть немного мягче? Или вы на самом деле предпочитаете доминировать? Это тоже хорошо. В конце концов, вы мне очень нравитесь, генерал. Что бы вы ни хотели со мной сделать, не стесняйтесь.

Именно в этот момент ранее внушительный Гу Хэянь вздрогнул, пораженный. Он поспешно отпустил Му Чжимина, сделав несколько шагов назад, прежде чем снова броситься вперед, заикаясь:

– Т-ты ранен? Я... Я... не знал, что это ты…

Услышав заикание, Му Чжимин подавил улыбку и обернулся. Прислонившись к столу, Му Чжимин потер больную руку:

– Все нормально.

Выражение лица Гу Хэяня было жалким:

– Вэнь Чжунчэн сказал, что тебя не было в резиденции.

Му Чжимин рассмеялся:

– Я попросил его не говорить тебе. Я думал подразнить тебя, когда ты вернешься.

Гу Хэянь зажег свечу, залив комнату теплым светом. Он бросил обеспокоенный взгляд на руку Му Чжимина.

– Ничего страшного, все в порядке. – Му Чжимин махнул рукой и улыбнулся. – Я взрослый мужчина. Я не фарфоровый. Ты проделал ночной путь от лагеря до столицы и весь в пыли. Отдыхай.

С этими словами Му Чжимин потянулся к фарфоровому чайнику на столе, намереваясь налить чашку воды для Гу Хэяня. Однако, когда он взял чайник, лицо Му Чжимин скривилось.

На самом деле, если бы Гу Хэянь не понял, что человек сзади не обучался боевым искусствам, он бы не уменьшил силу своей хватки. В противном случае, с его силой, Гу Хэянь мог бы легко вывихнуть руку Му Чжимина.

Му Чжимин посмотрел на Гу Хэяня с несколько беспомощной улыбкой на лице, чувствуя что-то среднее между удивлением и смущением:

– Это была моя вина, я не должен был разыгрывать тебя, не принимая во внимание собственные пределы. Это... Хм...… похоже, я вывихнул руку. Подожди, куда ты идешь, Хэянь?

Гу Хэйянь выбежал из комнаты, затем вернулся с бутылочкой лекарства.

– Тогда мне придется попросить генерала помочь мне. – Му Чжимин улыбнулся, развязывая пояс, наполовину распахивая одеяние, обнажая верхнюю часть тела и плечи.

Его спина была гладкой и белой, как полированный нефрит. Из-за его стройной фигуры его лопатки соблазнительно выступали, выглядя чрезвычайно привлекательно. При ближайшем рассмотрении можно было заметить слабые красные отметины, разбросанные по его шее и спине, свидетельствующие о страстных встречах, которые эти двое разделили всего несколько дней назад.

Однако прямо сейчас Гу Хэянь был не в настроении размышлять о таких вещах. Он все еще был недоволен собой. Гу Хэянь налил масло в ладонь, согрел его между ладонями, прежде чем нежно помассировать лопатки Му Чжимина. Голос Гу Хэяня смягчился, когда он заговорил:

– Если будет больно, дай мне знать.

Лицо Му Чжимина покраснело и он закашлсялся.

Гу Хэянь, все больше тревожась, спросил:

– У тебя болит горло?

– Нет, дело не в этом. – Му Чжимин быстро уточнил. – Просто запах лекарственного масла несколько сильный.

Гу Хэянь продолжал массировать плечи Му Чжимина.

– Сегодня Цзи Ань посетил резиденцию, чтобы обратиться ко мне за помощью. Он искренне просил меня вернуться ко дворцу как можно скорее. Поэтому я планирую написать Его Величеству, сообщив ему, что мое здоровье полностью восстановилось и я готов вернуться к своим обязанностям.

Руки Гу Хэяня, массировавшие плечо Му Чжимина, на мгновение замерли. Он тихо пробормотал:

– Хм.

Почувствовав неладное, Му Чжимин спросил:

– Ты же не хочешь, чтобы я вернулся к своим официальным обязанностям, не так ли?

– Ты только выздоровел.

Му Чжимин улыбнулся:

– Но я ведь выздоровел, не так ли?

Гу Хэянь промолчал и просто произнес еще одно ‘Хм’.

– Не волнуйся, я не буду переутомляться. Я не позволю перегружать себя. Хэянь, иногда я вспоминаю свою прошлую жизнь, когда я не был чиновником. Тогда я был всего лишь наследником. Я побывал во всевозможных местах, и поскольку у меня была любовь к путешествиям, я подружился с молодым господином Мо из павильона Цяньцзи, выдающейся фигурой в мире боевых искусств.

Гу Хэянь:

– ……....

Не подозревая о реакции Гу Хэяня, Му Чжимин продолжил:

– Он живет в городе, что далеко отсюда. У нас была общая страсть, и это переросло в тесную дружбу. Мы договорились встречаться раз в год, пить чай при лунном свете и обсуждать  поделки. Однако, поскольку позже он принял на себя тяжелые обязанности по Цяньцзи от предыдущего господина, наши встречи постепенно уменьшились. В этой жизни я предан своим обязанностям, поэтому у меня не было возможности вновь пережить те дни, когда я свободно путешествовал по стране.

Гу Хэянь:

– ................

Му Чжимин с задумчивой улыбкой предложил:

– Хэянь, как насчет того, чтобы в свободное время съездить в туда, когда все уляжется? Пейзаж, особенно туманный дождь над разрушенным мостом, захватывает дух. Возможно, я даже встречу старого друга.

Гу Хэянь ответил:

– ...Там слишком влажно.

Му Чжимин выглядел озадаченным:

– А?

Гу Хэянь добавил:

– .. Лучше не...

Му Чжимин выразил свое удивление:

– А?

Гу Хэянь заключил:

– ... Лучше не ехать.

Только тогда Му Чжимин понял, что что-то не так. Он повернулся лицом к Гу Хэяню и его взгляд остановился на сложной смеси эмоций, запечатленных на его лице: дискомфорте, нерешительности и легком раздражении. Гу Хэянь, известный своим каменным лицом, редко демонстрировал такую гамму чувств, поэтому, если на его лице было заметное выражение, это указывало на то, что эмоции взяли верх.

Му Чжимин моргнул.

Может ли быть, что Гу Хэянь… Ревнует?

Глава 116 - Почему ты не хочешь мне помочь?

Му Чжимин сел на круглый табурет из грушевого дерева и ярко улыбнулся. Он посмотрел на Гу Хэяня и спросил:

– Ну что, очень влажно там?

Гу Хэянь не мог посмотреть в глаза Му Чжимину:

– …Гм.

– Странно, я, кажется, припоминаю, что генерал Гу много лет служил на границе и никогда не бывал там.

– …Мне так сказали другие.

Подавив улыбку, Му Чжимин сказал:

– Хорошо, давай пока не будем обсуждать это. Кстати, я хотел попросить генерала об одолжении. – Му Чжимин взял Гу Хэяня за запястье, мягко потянув на себя, чтобы тот сел рядом с ним.

Выпрямившись, Гу Хэянь сказал:

– Продолжай.

Му Чжимин медленно провел рукой от запястья Гу Хэяня к его локтю, и от этой медленной ласки по руке генерала пробежала дрожь. Наконец, остановившись на его плече, Му Чжимин слегка рассмеялся:

– Резиденция готова. Я позаботился обо всем внутри и снаружи. Нам просто нужно выбрать благоприятный день для переезда, но…

– Но что?

Му Чжимин крепче сжал плечо Гу Хэяня и притянул его к себе:

– Но в резиденции не хватает жены, чтобы согреть постель.

Гу Хэянь:

– .........

Не в силах больше сдерживаться, Му Чжимин расхохотался:

– Думаю, вы, генерал, идеально подходите на эту роль. Просто я не уверен, что генерал захочет помочь мне с этим делом...

Говоря это, Му Чжимин все ближе и ближе пододвигался к лицу Гу Хэяня, пока их губы почти не соприкоснулись. Голос Му Чжимина становился все тише и тише, едва слышным, заставляя Гу Хэяня внимательно слушать. На мгновение атмосфера между ними стала крайне неоднозначной.

Закончив говорить, Му Чжимин не стал ждать ответа. Он просто улыбнулся и прижался губами к губам Гу Хэяня.

Преодолевая волнение, Гу Хэянь обнял Му Чжимина за талию, поднял его со стула и усадил к себе на колени. Прервав поцелуй, Му Чжимин, слегка задыхаясь, с улыбкой на губах пробормотал:

– Генерал, теперь, когда мы поцеловались, вы не можете отказать мне в помощи согреть мою постель.

Гу Хэянь, все еще не отдышавшись, тихо спросил:

– Твоя рука все еще болит?

Му Чжимин помассировал свое плечо, слегка встряхнув его. С улыбкой на лице Му Чжимин сказал:

– Больше совсем не болит.

Гу Хэянь с облегчением выдохнул и предложил:

– Давай отдохнем.

Гу Хэянь слегка пошевелился, ожидая, что Му Чжимин, сидевший на нем, поднимется первым. Однако Му Чжимин не сдвинулся с места. Его рука, все еще лежавшая на плече Гу Хэяна, слегка напряглась.

– Куда вы собираетесь, генерал? – спросил Му Чжимин с улыбкой.

– К кувшину с водой, чтобы помыть руки.

Руки Гу Хэяня все еще были покрыты лечебным маслом. Раньше, когда он целовал Му Чжимина, Гу Хэянь осмелился лишь обнять Му Чжимина за талию, стараясь не прикасаться к нему ладонями.

– Ты еще не закончил наносить лекарство, да? – со смехом спросил Му Чжимин. – Генерал, у меня пострадало не только плечо.

Гу Хэянь нахмурился:

– Где еще болит?

– Здесь. – Му Чжимин взял руку Гу Хэяня и приложил ее к нижней части своего живота. Верхняя часть тела Му Чжимина была обнажена, поэтому ладонь Гу Хэяня коснулась теплой кожи Му Чжимина. Возможно, из-за ушиба, полученного при столкновении, или из-за подсознательного напряжения от прикосновения, но Гу Хэянь кончиками пальцев почувствовал, как живот Му Чжимина слегка дрожит.

Гу Хэянь наконец осознал серьезность ситуации и близость их положения.

– ...З-здесь...?

Му Чжимин улыбнулся:

– Хм? Что-то не так с «здесь»?

– Может быть, тебе стоит нанести лекарство самому... Там… Внизу… – Пробормотал Гу Хэянь, отводя взгляд и пытаясь убрать руку. Однако хватка Му Чжимина на его запястье оставалась твердой и непреклонной.

– Хм? Почему? Генерал, это вы нанесли мне эту травму. Разве вы не должны взять на себя ответственность и помочь мне залечить раны? – В его улыбке промелькнула озорность.

Услышав это, Гу Хэянь глубоко вздохнул, пытаясь сдержать стыдобу:

– Прости… Но… Тебе лучше уйти...

– Нет, я не уйду. – Му Чжимин отказался, упрямо спросив: – Скажите, генерал, почему вы так не хотите помогать мне?

Гу Хэянь замешкался:

– Я не могу… Не могу…

– Что именно ты «не можешь»?

– ... Я не смогу вынести ...

Му Чжимин улыбнулся шире:

– Что именно ты «не можешь вынести»?

Гу Хэянь:

– .........

Затем, посреди ночи, маленький кувшинчик, наполненный лекарством, скатился с кровати. На мгновение звук упавшего на пол кувшинчика заглушил тихие всхлипывания и тяжелое дыхание, доносившиеся с кровати. Кувшинчик, который был до краев наполнен лечебным маслом, когда Гу Хэянь принес его в комнату, не оставил и капли жидкости на полу – упал он уже пустым…

На следующий день Вэнь Хэй Инь навестил Му Чжимина. Как только он вошел, глаза Вэнь Хэй Иня расширились от удивления:

– Где ты получил травму?

– Хм? – Му Чжимин в замешательстве принюхался к себе. – Запах лечебного масла очень сильный?

Вэнь Хэй Инь воскликнул:

– Очень! Он не просто сильный, он чрезвычайно резкий! Его запах чувствуется даже за порогом.

Му Чжимин:

– …………...

Вэнь Хэй Инь продолжил, в его голосе слышалось беспокойство:

– Так ты ранен? Почему твое лицо вдруг стало таким красным!?

– А-Инь, успокойся, перестань кричать! – лицо Му Чжимина покраснело еще сильнее. – Ты отправишь меня в Преисподнюю своим криком!

Теперь, когда политическая буря временно утихла, а Му Чжимин поправился, он написал Императору письмо с просьбой вернуть его ко двору.

Теперь Му Чжимин был назначен министром Министерства обрядов.

Му Чжимин усердно выполнял свои обязанности, был строг к себе и снисходителен к другим. Он проработал на этой должности всего три месяца, но уже заслужил всеобщее признание.

Когда лето уступило место свежим осенним ветрам, Император, к сожалению, заболел. Несколько дней он страдал от непрекращающихся головных болей, из-за чего пропустил три из пяти дней, когда должен был появляться при дворе. К счастью, в последнее время в Великой Цзинь царил относительный мир, и лишь несколько неотложных дел требовали немедленного внимания Императора.

Хотя простуда не считалась серьезным заболеванием, она вызвала у Му Чжимина сильное беспокойство. Когда у него появилось свободное время, Му Чжимин решил навестить Фу Цзи Аня.

Фу Цзи Ань, обрадованный неожиданным визитом, поспешил пригласить Му Чжимина во внутренний зал. Отпустив слуг, Фу Цзи Ань лично приготовил чай для своего гостя.

Му Чжимин, не теряя времени, перешел к делу:

– Цзи Ань, несмотря на то, что наследный принц уже почти полгода не участвует в государственных делах, он остается наследным принцем. Если однажды Император серьезно заболеет и окажется прикован к постели, тебе следует постараться получить от Императора рукописный указ, дающий тебе полномочия действовать в качестве регента. Ни при каких обстоятельствах наследный принц не должен становиться регентом.

– Му-гэгэ, Император просто простудился. Когда я вчера отдавал ему дань уважения во дворце, ему уже было намного лучше. Сейчас неуместно предполагать, что Его Величество может оказаться прикованным к постели.

В прошлой жизни все придерживались такого же мнения. Однако эта, казалось бы, незначительная простуда привела к быстрому ухудшению здоровья Императора, застигнув всех врасплох серьезной болезнью.

Му Чжимин настаивал:

– Мы должны быть готовы к худшему. Этот вопрос очень важен, и я чувствую себя обязанным напомнить тебе.

– Я понимаю. – Фу Цзи Ань кивнул. – Я буду иметь это в виду. Говоря о болезни, я заметил, что в последнее время ты часто кашляешь. Ты плохо себя чувствуешь? Если ты заболеешь, генерал Гу будет вне себя от беспокойства.

Му Чжимин не мог не улыбнуться при мысли о том, что Гу Хэянь беспокоится о нем:

– Сейчас только начало осени, и погода начинает холодать. Мне просто нужно начать носить более теплую одежду.

– Ты должен хорошо заботиться о своем здоровье. – Приготовив чай, Фу Цзи Ань подал его Му Чжимину и сказал: – Му-гэгэ, этот чай приготовлен из цветов, подаренных самим Императором. Я хранил их для особого случая, и теперь, когда ты здесь, я наконец-то могу насладиться ими!

Му Чжимин радостно поднял чашку и сказал:

– Я и не ожидал, что мне так повезет.

Медленно подняв крышку нефритовой чашки, Му Чжимин ощутил аромат чая, который был освежающим и бодрящим, по-настоящему приятным как для сердца, так и для ума. Даже после того, как он сделал небольшой глоток, вкус чая остался на его губах. Му Чжимин не мог не воскликнуть:

– Поистине изысканный чай!

Однако в следующий миг Му Чжимин почувствовал внезапную тяжесть в груди и слабый привкус крови, который начал подступать к горлу.

– Му-гэгэ, что-то не так? – Фу Цзи Ань, который собирался выпить чашку чая и поболтать с Му Чжимином, заметил, что что-то не так. Подняв взгляд, Фу Цзи Ань увидел необычное выражение на лице Му Чжимина и в замешательстве спросил: – Что-то не так с чаем?

– Я в порядке. – Му Чжимин успокоил его, опуская голову, чтобы сделать еще глоток чая в попытке подавить горьковато-сладкий привкус крови в горле. Горячий чай увлажнил его горло и согрел живот, принося легкое чувство комфорта. Однако, когда Му Чжимин поднял взгляд, он был поражен, увидев, что чай в его чашке приобрел ужасающий темно-красный оттенок!

Более того, ободок белой чашки в его руке был испачкан темной кровью…

– Му-гэгэ?! – Фу Цзи Ань, тоже заметивший это, в шоке воскликнул.

Рука Му Чжимина задрожала, и чашка упала на пол и разбилась вдребезги. Кипящий чай, теперь окрашенный кровью, растекся по полу, смешиваясь с осколками. Как только Му Чжимин собрался что-то сказать Фу Цзи Аню, его вырвало большим количеством черной крови!

Атака началась без предупреждения. Когда хлынула кровь, Му Чжимин почувствовал жгучую боль, словно его внутренние органы выворачивало наизнанку. Боль усилилась, охватив каждую конечность и кость, а затем постепенно ослабла, когда он начал терять сознание. Му Чжимин рухнул на землю, смутно осознавая панические крики Фу Цзи Аня вокруг него.

Страх и паника охватили Му Чжимина, погрузив его в бессознательное состояние, и он не осознавал, что будет дальше.

Тем временем в комнате Императорского лекаря осенний ветер шелестел листвой, которая падала на землю и покрывала ее золотым ковром. Лекарь Куан писал книгу по медицине. Учитывая его преклонный возраст, лекарь Куан чувствовал себя измотанным, написав всего несколько страниц, и ему пришлось отложить кисть и помассировать виски.

Лекарь Куан тяжело вздохнул, когда его жена, госпожа Цзин, убедила его уйти на покой пораньше и наслаждаться оставшимися годами. Покачав головой, лекарь Куан пробормотал:

– Жаль, что я еще не нашел подходящего ученика. У меня так много знаний, но некому их передать.

Пока он был погружен в свои мысли, снаружи раздались тревожные крики:

– Лекарь Куан здесь?! Лекарь Куан!

– Я здесь, я здесь. – ответил лекарь Куан.

Услышав ответ, Вэнь Хэй Инь бросился к нему, его голос дрожал от волнения:

– Лекарь Куан, слава Небесам, я нашел вас! Пожалуйста, вы должны прийти и спасти молодого мастера!

– Ты ведь телохранитель Личжу, да? – лекарь Куан сразу узнал Вэнь Хэй Иня и не стал медлить. Встав, лекарь Куан спросил: – Что случилось с Личжу?

– Его внезапно стошнило кровью, и он потерял сознание! – в тревоге закричал Вэнь Хэй Инь.

– Что?! Он потерял сознание? Погоди, юноша, не торопи меня. Мои старые кости не выдержат бега!

Вэнь Хэй Инь практически тащил его за собой. Дойдя до зала, они встретили Му Божэня.

– Куан-сюн. – Му Божэнь шагнул вперед, умоляюще сжимая руку лекаря Куана: – Прошу, осмотри моего сына!

– Му-сюн, не волнуйся. Я все сделаю. – заверил его лекарь Куан, открывая дверь. Войдя, лекарь Куан увидел, что там находятся Его Высочество король Сиань и Гу Хэянь. Там же стояли несколько человек, которые, судя по всему, были лекарями.

Не утруждая себя формальностями, лекарь Куан пробрался сквозь толпу к кровати, на которой лежал Му Чжимин. Молодой господин лежал на кровати, его губы посинели, а лицо было бледным. Пораженный его состоянием, лекарь Куан поспешно проверил его пульс.

Тщательно прощупав пульс Му Чжимина, лекарь Куан обратился к остальным:

– Эти симптомы указывают на отравление. Кто-нибудь знает, что это может быть за яд?

Лекарь Ся Тянь У быстро ответил:

– Это яд холодного скорпиона.

– Что?! – воскликнул лекарь Куан, и его голос наполнился ужасом: – У этого яда нет противоядия!

Страница книги После перерождения генерал все время считает себя заменой в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Ожидание кого-то на мосту Найхэ

Глава 2 - Ты пойдешь со мной?

Глава 3 - Потерянные и снова найденные

Глава 4 - Единственный

Глава 5 - Тогда он был слеп

Глава 6 - Происхождение зла подобно яду

Глава 7 - Ты придурок!

Глава 8 - Веришь в &quot;перерождение&quot;?

Глава 9 - Разделяя одну карму, вы гараздо ближе, чем может казаться

Глава 10 - Ясное щебетание молодого Феникса

Глава 11 - Доброта – благословение

Глава 12 - Эти двое идеальная пара

Глава 13 - Он действительно меня не любит

Глава 14 - Следуй за мной

Глава 15 - Спрятать ли его в шкафу?

Глава 16 - Так сложно обмануть больших детей

Глава 17 - Похожи

Глава 18 - Глубокая боль, скрытая в его словах

Глава 19 - Прикоснутся к тебе

Глава 20 - Сделать это

Глава 21 - Пойдем со мной

Глава 22 - К счастью, мир не безлюден

Глава 23 - Очищая сознание, можно лишиться потомства

Глава 24 - Не поранься

Глава 25 - В этой жизни нет момента, когда мы не встретимся

Глава 26 - Чувствовать сердцем

Глава 27 - Когда он напивается, то сходит с ума!

Глава 28 - О чем же думает генерал?

Глава 29 - Все слова, которые ты хотел сказать

Глава 30 - Сошедший с ума

Глава 31 - Он использует тебя!

Глава 32 - Гу Хэянь, ты недостаточно хорош

Глава 33 - Жарко

Глава 34 - Неуправляемый

Глава 35 - Прошлая и настоящая жизнь

Глава 36 - Спасибо за заботу

Глава 37 - Муравьиное гнездо

Глава 38 - Не бойся

Глава 39 - Грелка

Глава 40 - Снег перестал падать, и небо прояснилось

Глава 41 - Мирские дела, тяжёлые заботы

Глава 42 - Тело наложницы

Глава 43 - Цветок не спасти от увядания

Глава 44 - Тосты друг за друга

Глава 45 - Возвращение

Глава 46 - Это он?

Глава 47 - Ты знаешь, что такое отдых?

Глава 48 - У тебя есть возлюбленная?

Глава 49 - Называет по имени с такой интимностью

Глава 50 - Этот рот...

Глава 51 - Он тебе нравится

Глава 52 - Он просто хотел его увидеть

Глава 53 - Генерал, раздевайся

Глава 54 - Генерал?

Глава 55 - У твоего Молодого Мастера есть кто-то, кто ему нравится?

Глава 56 - Двое влюблённых воссоединяются на 7-ой день 7-го месяца

Глава 57 - Если хочешь на кого-то ругаться, то ругайся на Пэй Хантана

Глава 58 - Знаешь, с кем вчера я был?

Глава 59 - Не желай жены друга

Глава 60 - Ты был когда-нибудь в публичном доме?

Глава 61 - Как кто-то может позволить себе обладать хоть половиной его красоты?

Глава 62 - Все еще врешь в такой-то момент?

Глава 63 - Боль?

Глава 64 - Забываешь про друга, ведя своего возлюбленного

Глава 65 - Иди и покажи свои чувства, если он тебе нравится

Глава 66 - И какое отношение это имеет ко мне?

Глава 67 - Справедливость в мире

Глава 68 - Я принес воду

Глава 69 - Мужья работают сообща единым разумом и сердцем

Глава 70 - Вопрос чести

Глава 71 - Брачный возраст

Глава 72 - Наследный принц

Глава 73 - Похоже, он собирается жениться

Глава 75 - Торопись, пока он пьян

Глава 76 - Все успокаивается

Глава 77 - Я считаю, что Ли Чжу – конкурент

Глава 78 - Что еще я могу сделать?

Глава 79 - Я согласен на этот брак

Глава 80 - Наконец-то он узнает

Глава 81 - Его любовь глубока, словно море

Глава 82 - Потому что я стесняюсь

Глава 83 - Сколько ты можешь вести диалог?

Глава 84 - Он очень рад, что ты здесь

Глава 85 - Все возможное, чтобы понять его

Глава 86 - Он просто стесняется

Глава 87 - Красота — не оружие

Глава 88 - Очень ласково…

Глава 89 - Неожиданность

Глава 90 - Ты можешь быть уверен

Глава 91 - Доверяйте друг другу от всего сердца

Глава 92 - Мне нравится убеждать людей пить

Глава 93 - Удивительное сходство

Глава 94 - Ничего не изменить

Глава 95 - Твою ж мать

Глава 96 - Лекарство?

Глава 97 - Может, поедем навестим предков?

Глава 98 - Жена в опасности, скорее приходи

Глава 99 - Пожалуйста, постарайся полюбить меня в ответ

Глава 100 - Восемьдесят один поцелуй

Глава 101 - Вот как ты просишь о помощи

Глава 102 - Глубокие чувства запутывают эмоции

Глава 103 - Глубокие чувства

Глава 104 - Ты действительно мне нравишься

Глава 105 - Хочешь попробовать?

Глава 106 - У тебя есть воспоминания о прошлой жизни?

Глава 107 - Если бы он узнал, его б вырвало литрами крови

Глава 108 - В поисках благоприятной даты

Глава 109 - В день свадьбы нужно улыбаться

Глава 110 - Время не ждет

Глава 111 - Брачная ночь

Глава 112 - Довольно мило

Глава 113 - Соглашение между двумя детьми

Глава 114 - Брак за браком

Глава 115 - Будь мягче

Глава 116 - Почему ты не хочешь мне помочь?

О книге