Бонус

Этот cиквел был опубликован в формате буклета для почтовой пересылки специально для заказавших 2-го том “О красоте” (в издании Holly Novels).

В тот день Ёсукэ Мацуока прибыл в офис в восемь двадцать утра. У него было десять минут до начала совещания главных менеджеров. Так как прошлую ежедневную утреннюю встречу он пропустил, его подчинённый, Синодзаки, быстро ввёл в курс дела по дороге к конференц-залу.

Всего лишь ещё одно запланированное совещание, и отделу продаж нечего было доложить. Мацуока вполуха прослушал объявления, свесил голову и время от времени украдкой зевал, ёрзая на сидении. Было тяжело сидеть прямо.

Каждый раз, когда внизу отдавало жжением, ночь с Мотофуми Хиросуэ вспыхивала в памяти, и это причиняло лёгкое неудобство. Ощущение страстного поцелуя, нерешительные пальцы на спине, звук чужого дыхания, отдающийся в ушах, — этих воспоминаний было достаточно, чтобы всё тело распалялось до самых глубин.

— ...эй.

В реальность его вернул голос Сайдзё, ровесника, менеджера отдела из управления по общим вопросам. Люди вокруг вставали с сидений и направлялись к выходу разрозненной толпой.

— Где ты витаешь? Совещание кончилось.

— Ох, точно, — Мацуока торопливо поднялся и ощутил, как жжение распространилась по всему телу.

Было непросто задавить это странное ощущение, болезненное и щекотное одновременно. Но ему было приятно думать, что это некая отметина, которую оставил на нём Хиросуэ. Он был безнадёжен, и сам это признавал.

— Тебя редко можно увидеть таким рассеянным, — они вышли в коридор, и Сайдзё поднял руки и потянулся. Его бытность игроком в регби в студенчестве выразилась в крепком телосложении. Мыслил он как настоящий спортсмен. Для человека, добившегося высокого поста в таком молодом возрасте, он на удивление не был ни снобом, ни лицемером, с ним приятно было общаться.

— Всё ещё мыслями в выходных?

Мацуока криво улыбнулся.

— Быть может, — он коротко зевнул. — Наверное, устал, потому что вчера весь день гулял.

Прошедшие выходные стали для него головокружительными американскими горками. Всего за два дня Ёсукэ словно бы пережил все эмоциональные взлеты и падения за целый год. Воссоединение с человеком, которого он когда-то любил… Сначала Хиросуэ водил Мацуоку из одного места в другое, а потом, в самом конце, признался, что любит его, вызвав настоящий хаос в душе мужчины.

Мацуока всегда хотел услышать эти слова… хотел, чтобы Мотофуми любил его. Но даже получив долгожданное, щемящее сердце признание, Мацуока оказался неспособен принять его всерьёз. Его уже отвергали дважды, ему было известно, как нерешителен Хиросуэ по своей натуре. И Мацуоке было страшно, он опасался, что Хиросуэ признается в любви сейчас, а позже отмахнется: “Это была неправда”.

Мацуока предложил переспать, намереваясь как можно скорее привести мужчину в чувство. Он не хотел питать несбыточных надежд. Но в противоположность его ожиданиям у Хиросуэ не возникло проблем с прикосновением к мужскому телу. В его действиях не было ничего жестокого, он был нежен до самого конца. Пальцы, гладившие тело, произносимые слова были до невозможности полны любви.

Несмотря на свою осторожность, Мацуока обнаружил, что тонет в водовороте эмоций, вскипевших и нахлынувших сверх меры. Даже в офисе воспоминания об обнаженных телах, слившихся в любовном акте, врывались в мысли. Он помнил мягкое прикосновение к своей щеке. Даже этого было достаточно, чтобы возбудить Ёсукэ до горящих ушей.

— И куда же ты ходил по такой жаре?

— А?

— Ты сказал, что весь день гулял.

Сайдзё удивился, когда Мацуока назвал ему захолустный городишко, где прошла ночь с Хиросуэ.

— Неужто по работе?

— Нет, по личным делам.

— И что же такого важного ты там забыл?

Мацуока не собирался говорить, что его утянул в скоростной поезд любимый мужчина… и тем более не собирался говорить, что целую вечность занимался сексом с этим мужчиной и вернулся только утром.

Сайдзё, видимо, ощутил, что от него что-то скрывают, и атаковал настойчивыми вопросами. Ёсукэ ускользнул от них и возвратился в офис. Он аккуратно устроился на кресле, но всё равно ощущал некую пульсацию, пробуждавшую мысли о мужчине, которого не было рядом.

На столе лежала целая гора документов, но сначала Мацуока достал из кармана пиджака телефон. На письмо, отосланное из поезда, не было ответа. Он знал, что Хиросуэ не стал бы беспокоить его сообщениями на работе, но всё равно немного расстроился.

В тот момент он так отчаянно хотел донести свои чувства, что его сообщение было невнятной массой фраз вроде “желаю встретиться с тобой” и “хочу увидеть твоё лицо”. Если задуматься, всё это звучало достаточно по-детски, по-девчачьи. Теперь же он гадал, не решил ли Хиросуэ, что Мацуока ведёт себя как незрелый юнец.

Всё то время, когда Мацуока питал односторонние чувства, они кончались безжалостным отказом. Ёсукэ оборвал все возможные контакты и полагал, что они больше никогда не увидятся. Но всего за одну ночь они зашли настолько далеко, что переспали и стали любовниками. У него до сих в голове не укладывалось, что же и как же так произошло, ему всё будто приснилось.

Мацуока переключил телефон на беззвучный режим и вздохнул. Наверное, из-за того, что их отношения пережили столько метаморфоз за короткий момент, даже в одиночестве он ощущал беспокойство. Ёсукэ решил, что пора приниматься за работу, и потянулся к документам в папке.

— Шеф.

Подняв взгляд, он увидел Уэмуру. То была его помощница, женщина с короткой стрижкой.

— У вас есть время? Вопрос по компании Дайто.

Ранее Мацуока работал с компанией Дайто, после повышения до главы отдела он передал дела Уэмуре. Хоть он и неоднократно предостерегал её насчёт хитростей с их договором, проблемы не прекращались. Он надеялся, что к сотруднице-женщине будут хотя бы немного снисходительны, но, очевидно, ошибся в ожиданиях.

Мацуока предложил заменить её кем-нибудь ещё, но Уэмура отказалась.

— Я позанимаюсь этим ещё немного и посмотрю, что смогу сделать, — решительно произнесла она.

По окончании беседы Уэмура задала неожиданный вопрос:

— Произошло что-то хорошее?

— Эм, да не то чтобы. Почему вы спросили?

— Вы выглядите очень счастливым.

Мацуока только криво улыбнулся. Он взялся за какие-то бумаги, положенные Уэмурой на его стол, но не мог сосредоточиться. Прошли часы с тех пор, как они расстались, но кожу до сих пор покалывало. Он больше не был в отеле, к нему не прикасались, но яркие воспоминания продолжали вставать перед глазами.

Мацуока вынул сигареты и зажигалку из ящика стола, вышел из комнаты. В конце коридора находилась зона для курения с вытяжкой и пластиковыми перегородками, свисающими с потолка. Он неодобрительно относился к перерывам в столь раннее время, но Ёсукэ знал, что в таком состоянии не сможет работать.

Чтобы избежать дискомфорта, ощущавшегося внизу от сидения, Мацуока оперся о стену, пока курил.

— Босс, и вы тоже вышли покурить?

Его подчиненный, Синодзаки, тоже пришёл в курилку. Он был на голову выше коллег в продажах, если считать по количеству выкуренного. Мацуока считал, что рановато для перерыва, но коль уж они одинаково виновны, то нельзя на это указывать.

— Не хотите присесть? — покосился Синодзаки на начальника, опирающегося о стену.

— Все равно скоро пойду обратно.

— Тогда я присяду, — подчинённый уселся на скамью.

Через окно в конце коридора виднелось слегка облачное небо. Ранним утром было солнечно. Ёсукэ лениво прикинул, какая погода должна быть на западе.

— Эй, босс, что-то вы с утра сильно суетились, нет? Так странно было, что вы поздно пришли.

Мацуока стряхнул сигарету в пепельницу.

— Проспал.

— Чем бы вы ни занимались, это было на всю ночь, — Синодзаки лукаво сощурился. — Достаточно, чтобы проспать, а?

И он был абсолютно прав, но Мацуока не был настроен шутить, подтверждая это.

— Как знать, — пожал он плечами и снова вложил сигарету в губы.

— Босс, у вас, получается, всё же есть подружка?

До этого момента Ёсукэ всегда отрицал наличие девушки, ведь это было чистой правдой. Но если он собирается встречаться с Хиросуэ, то девушки, вечно пытающиеся с ним познакомиться, станут проблемой. Синодзаки был болтлив и плохо хранил секреты. Если Мацуока обмолвится, весь офис узнает об этом за день. Пожалуй, это хорошая возможность.

— Думаю, можно и так сказать, — подтвердил мужчина.

— Я знал! — воодушевленно произнёс Синодзаки, заглотив наживку. — Уж очень странно было видеть вас без девушки, босс. Но ваши фанатки будут рыдать. Мне казалось, некоторые из девчонок имели на вас серьезные планы. А ваша девушка работает в нашей компании?

— Без комментариев.

— Никому не скажи, клянусь. Пожалуйста?

Мацуока уставился в потолок.

— Она обычный человек.

— Все мы обычные, — кисло фыркнул Синодзаки.

— Она добрая, нерешительная и зацикливается на своём беспокойстве. Это всё, что я скажу.

— О-о-о, — разочарованно протянул собеседник, но больше не пытался выудить информацию. Несдержанный и фамильярный, он всё же знал, где лучше остановиться. — Девушки — это здорово, но вам не кажется, что с ними иногда столько проблем? — пробормотал он.

Если Мацуока правильно помнил, Синодзаки уже два года встречался с девушкой из дочерней компании.

— Моя всё упрашивает гулять с ней там и сям на выходных. Когда говорю, что устал и хочу отдохнуть, дуется и говорит, что я с ней в последнее время холоден. Конечно, я сильно старался, когда мы начали встречаться… все же стараются, да? Но вечно так нельзя.

Синодзаки испустил невесомый клуб дыма.

— К тому же, в последнее время она всё твердит курить поменьше. Я-то думал, ей нормально, раз раньше она ничего не говорила, но, кажется, это её беспокоило. Мне стресса и на работе достаточно. Не хватало ещё и с девушкой волноваться.

— Ну, кажется, ты ничего с этим поделать не можешь.

Мацуока, выдавший одну-две вежливые фразы в ответ, посмотрел на пачку сигарет в руках. Раньше он не курил так много. Начал курить больше после того, как Хиросуэ вернулся в провинцию.

Хиросуэ не курил. Единственный раз, когда пробовал, ужасно кашлял. Он никогда не противился тому, что Ёсукэ курит. Но раз сам не курил, то вряд ли сильно сам это любил.

— Такие пробовал? — Ёсукэ показал пачку подчинённому.

— Хорошие. Мне нравятся.

— Забирай. Там ещё полпачки.

Мацуока перекинул пачку, и Синодзаки ловко подхватил её одной рукой.

— Что это на вас нашло?

— Решил бросить.

— А? Да вы шутите!

Мацуока смеялся, уходя из курилки. Он никогда не покупал сигарет впрок, так что это была последняя пачка. Он выбросит зажигалку. И перестанет курить.

Он хотел избавиться от любой части себя, которую Хиросуэ может считать неприятной.

Мацуока сказал Хиросуэ встретиться с ним на железнодорожном вокзале Токио, раз уж мужчина не знал, где находится его новая квартира. Здесь же останавливался скоростной поезд, также это была пересадочная станция Мацуоки. Была пятница, турникеты на пересадку забило толпой. Жар от толчеи стоял неимоверный, тонкая пелена пота появилась на лбу без единого движения с его стороны.

Он сам прибыл на станцию чуть раньше, потому что не хотел заставлять Хиросуэ ждать. Однако, хоть скоростной поезд изредка опаздывал, он никогда не прибывал ранее назначенного. Мацуоку швыряло из стороны в сторону волнами толпы. Он внимательно оглядывался, краем глаза наблюдая, как люди пихают друг друга локтями на пути к турникету.

Наконец он увидел знакомое лицо. Сердце внезапно бешено застучало. Хиросуэ оглядывался вокруг, приближаясь к турникетам. Он еще не заметил Ёсукэ. Тот поднял правую руку высоко вверх.

Вот и заметил. Спокойное выражение, предназначенное для посторонних, превратилось в радостную улыбку, когда мужчина подошёл.

— Ты только глянь на толпу, а? — Хиросуэ вытер пот с бровей пальцами.

Он был одет в неброскую клетчатую рубашку, джинсы, а большая, тёмно-синяя сумка свешивалась с правого плеч. Они не виделись с утра понедельника, то есть, четыре дня.

— Прости, не подумал, — извинился Мацуока. — Семь часов в будний день, самое пекло вечернего часа пик. Мне стоило выбрать другое место.

Хиросуэ помотал головой.

— Скорее всего, на всех станциях сейчас людно. И всё равно мы нашли друг друга без проблем. Я так долго пробыл в деревне, что совсем забыл, каково находиться в такой толпе. Немного растерялся.

Они звонили друг другу каждый день и говорили довольно долго — час-два. Мацуока оставался невозмутим, если разговор по телефону затрагивал нечто личное, но будучи лицом к лицу с Хиросуэ он ощутил бессмысленную тревогу.

— Как насчет поужинать для начала? — предложил он. — Умираю с голоду. Хочешь выбрать какой-нибудь конкретный ресторан, Хиросуэ?

— Я плохо знаю округу станции, так что это неважно.

— Может, тогда пойдем в идзакаю у моего дома? Там приятная атмосфера.

Бок о бок, они пробрались через толпу к платформе метро. Там было значительно меньше людей, нежели у турникетов на вокзале, но вагоны были забиты. Словно этого было недостаточно, у мужчины позади Мацуоки шумела музыка из огромных наушников. Хиросуэ находился совсем рядом, но они едва могли поддерживать беседу.

Они окончательно освободились от толпы, сойдя на станции, ближайшей к квартире Мацуоки. В вагоне было жарко и влажно, но снаружи было так же. Ветерок обдавал теплом, воздух был душным.

Хироусэ оставался малословным и после того, как шум остался позади. Мацуока притворился, что не замечает этого и поддерживал лёгкую беседу.

— Во сколько ты вышел из дома, Хиросуэ?

— Хм… Примерно в полчетвёртого, вроде.

— Я знаю, что сегодня пятница и всё такое, но не будет проблем из-за раннего ухода с работы?

— Я всё равно занят только по утрам.

Их разговор постоянно затихал из-за того, что мужчина не поднимал новых тем. Он провёл около трех часов в местных электричках и скоростных поездах, пока добирался сюда, наверное, устал и потому не особенно хотел разговаривать.

Мацуока шёл рядом с мужчиной и молчал. Он очень хотел увидеться с Хиросуэ. Его сердце болело ожиданием встречи с момента, когда двери скоростного поезда захлопнулись утром в понедельник. Он настолько желал встречи, что места себе не находил с самого утра, каждый несколько секунд поглядывал на часы. Он так отчаянно ждал этой минуты, а теперь же ощущал себя брошенным из-за того, что их общение замерло, несмотря на долгожданную встречу.

Идзакая располагалась на проезде у главной улицы, но это не спасло её от заполнения людьми. Хоть большинство мест и было занято, посетители быстро сменялись. Им пришлось подождать только пять минут, прежде чем им выделили уединённый столик.

— Свиное жаркое здесь отличное. И салат из огурцов тоже хороший, — пока Мацуока показывал меню, Хиросуэ склонился через столик, чтобы посмотреть.

— Где?

Когда он приблизился, Мацуока уловил запах пота. Запах Хиросуэ. Одно осознание этого заставило его тело загореться. Ёсукэ отшатнулся.

— Что такое?

— Ой… эм...

Он сам удивился, насколько сильно его заводил один только запах Мотофуми. Будь он в среднем или старшем классе, это было бы другое дело. Но так возбуждаться даже без прикосновений — повод для замешательства.

— Ты в порядке? У тебя лицо красное.

Он вздрогнул, когда Хиросуэ притронулся к его щеке. Пальцы мужчины тут же отдёрнулись, словно бы в нерешительности от его реакции.

— Ой… нет, все в порядке. Просто удивился, — торопливо успокоил Ёсукэ.

Хиросуэ выдавил кривую усмешку. Мацуока схватил горячее полотенце и прижал его к пылающим щекам.

Он хотел бы реагировать нормально. Они сто раз вместе ужинали. Но перевозбужденный разум превратил его в постыдную размазню.

Прежде… прежде, чем Хиросуэ признался в любви, Мацуока сохранял осторожную дистанцию, чтобы быть уверенным — он не отвратит мужчину своим очевидным влечением. Он избегал романтических тем и старался не пялиться слишком много. Хорошо справлялся.

Но стоило мужчине признаться в любви, как Мацуока обнаружил, что стал слишком много переживать, ожидать и подозревать. Теперь они встречаются, ему позволено прикасаться и заглядываться. Но, едва получив дозволение и снятие всех запретов, он обнаружил, что стал дёрганым и неловким, будто кукла на шарнирах.

Мацуока мучительно размышлял, будет ли он в порядке такими темпами. Пусть его тело и отвечало желанием, он сам отталкивал мужчину своей нервозностью. Они вообще смогут заниматься сексом в таком состоянии?

Ёсукэ ощутил, как взмокла спина. Его смутила одна только мысль о том, что они будут заниматься сексом. Хиросуэ собирался остаться на две ночи, с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. Наверное, сегодня у них не получится.

Им принесли пиво, мужчины подняли бокалы. Прочие блюда принесли довольно быстро, и Мацуока сконцентрировался на еде. Хиросуэ тоже жадно ел. Еда исчезла с тарелок в считанные мгновения.

Хиросуэ съел всё до последнего кусочка, и Мацуока задумался, уж не остался ли его спутник голодным. Он думал, не заказать ли ещё что-нибудь, когда Хиросуэ произнёс:

— Пойдём?

Мацуока глянул на часы — прошло едва ли полчаса. Раньше они могли пить, есть и по два часа. Мужчина был почти уверен, что Хиросуэ устал и отчаянно хочет отдохнуть.

— Пойдём, — согласился он.

Хиросуэ оплатил счёт. Хоть Ёсукэ и предлагал разделить его, мужчина настоял, что именно он должен платить, ведь он останется с ночевкой на два дня. Мацуока позволил оплатить за себя, ведь, судя по настрою, Хиросуэ мог огорчиться из-за слишком жёсткого отказа. Ёсукэ не хотел истощать финансы спутника более необходимого — он и так успел сильно потратиться на скоростной поезд досюда — но сколь Хиросуэ был вежлив, столь же легко было и ранить его гордость. Мацуока был осторожен со словами.

От идзакаи до дома было пять минут ходьбы. Мацуока пытался поговорить о любимом племяннике Хиросуэ, но разговор не продлился долго.

Квартира, в которую Мацуока заселился примерно пять месяцев назад, была более просторной в сравнении с предыдущей. В тот момент им двигала отчаянная необходимость сменить жилище, и мужчина остановился на первом же риэлторском агентстве. Плата за жилье была выше, и хоть до офиса было дальше, но район был уютный. Рядом располагались парк и небольшой магазинчик, а крупный супермаркет был в пределах пешей доступности.

Они шли молча, Мацуока размышлял. Ему казалось, что он тут единственный, кто как бы… ходит кругами. Хиросуэ всегда двигался в своём темпе, не казалось, что ему требуется некое прояснении ситуации. Наверное, только для Мацуоки молчание было неловким.

Они дошли до подъезда и зашли в лифт. Мацуока смотрел себе под ноги.

“Честно говоря, если так продолжится и наедине в комнате, будет сложно”, — думал он.

Дойдя до входной двери, Мацуока помедлил, прежде чем взяться за ключи. Но сейчас уже не было способа развернуть гостя, не у самого же порога. Он открыл дверь и зажёг свет в коридоре.

— Проходи, — позволил Хиросуэ войти и запер дверь.

Когда он обернулся, его внезапно потянули за руку и заключили в неожиданное объятие. Он ощутил слабый запах пота от мужской шеи перед собой.

— Х-хиросуэ, — пролепетал Ёсукэ.

От внезапной близости его сердце было готово разорваться. Его подбородок резко вздёрнули вверх, их губы соприкоснулись. Правая рука мужчины привлекла его ближе, а горячий язык раздвинул губы и проскользнул в рот. От этого ощущения Мацуока вздрогнул, и Хиросуэ замер.

Поцелуй прекратился, и Мотофуми неуверенно уставился на Мацуоку. Хотя тот и был удивлен такому нападению без романтических предисловий, но не возражал. Он также не хотел, чтобы мужчина останавливался. Но и не мог заставить себя попросить Хиросуэ продолжить. Это слишком смущало.

Он предпринял лучшую попытку передать своё желание, скользнув рукой вверх по чужой спине, притягивая мужчину ближе. Хиросуэ, наблюдавший за реакцией, прижался к его губам в глубоком поцелуе.

Мацуока не мог сказать, хорошо целовался мужчина или нет, но само осознание, что это Хиросуэ, уносило прочь мысли и дезориентировало. Он задыхался. Мужчина нежно проводил ладонью по волосам Ёсукэ, снова и снова. Мацуока дрожал от наслаждения, рождавшегося из этого касания.

— М-м-м, — он издал низкий стон, и романтический настрой был нарушен ощущением, как его отталкивают. — А?

Мацуоку захлестнула неуверенность от такого внезапного избегания. Может, Хиросуэ почувствовал отвращение от его стона.

“Я не должен был издавать ни звука”

Его ранило сожалением.

— Прости. Я сам себя смущаю, — извинился Хиросуэ. Его лицо было красным, тронь — обожжёшься. — Планировал делать всё правильно, но совсем себя не контролирую.

Его лицо всё ещё было красным, когда он пробормотал “ох, точно” и потянулся к сумке на полу, вынул кубическую коробочку примерно двадцатисантиметровой длины.

— Я принёс сувенир. Самая популярная продукция на фабрике.

— С… спасибо.

Мацуока искренне радовался подарку. Он помнил, как Хиросуэ рассказывал по телефону, что посетители часто отзывались о прекрасном вкусе. Но то, как он сейчас себя ощущал, лучше всего описывалось словом “неловко” — вот сейчас, когда он держал коробочку с кацуобуси[1].

Атмосфера мгновенно разрядилась. Не понимая, что делать с коробкой в руках, Мацуока спросил:

— Хочешь кофе?

Он усадил гостя на диван в гостиной, пошёл на кухню и приготовил кофе. Ожидая, пока вода закипит, Мацуока вёл серьёзные мысленные дебаты на тему — садиться рядом или напротив. Сесть рядом будет слишком очевидно и нагло. Сесть напротив будет выглядеть отстранённо.

Когда Мацуока поставил чашку на столик, Хиросуэ поблагодарил его. Результатом обдумывания стало то, что Мацуока сел рядом, но на некотором расстоянии. Они по-прежнему молчали. Ёсукэ понятия не имел, о чём говорить, особенно с этим неловким настроением со множеством подтекстов. На лице же Хиросуэ, пьющего кофе, было самое мрачное выражение, какое он когда-либо видел.

Мацуоке было неважно, назовут ли его материалистом или озабоченным, он, честно говоря, хотел бы отправиться прямиком в постель. Ему было известно, что проникновение сопряжено с неудобством, но он желал прикосновений и ласки после этого.

Вчера он купил новую кровать и ни за что не признался бы Хиросуэ в этом. Как только планы на пятницу были согласованы, Мацуока задумался о покупке гостевого футона. На тот момент у него была кровать на одного — её было достаточно для самого Ёсукэ, но двое бы там разместились с трудом. Когда-то, ещё когда у него была девушка, имелся запасной футон, но после расставания Мацуока избавился от него. Раздумывая, где бы купить футон, он осознал, что с отдельным спальным местом им и спать придётся раздельно.

В ночь, когда они впервые по-настоящему занялись сексом, они нежились в объятьях друг друга до самого утра. Тепло, греющее спину, пальцы, любовно ласкающие время от времени — от удовольствия он почти прослезился. Он хотел бы оказаться в одной постели после любовного акта. Он хотел, чтобы Хиросуэ был достаточно близко для прикосновений, если того захочет, и также хотел ощущать эти прикосновения.

Может, Хиросуэ остался с ним рядом в тот раз, только потому что в отеле была лишь одна кровать. Может, в отличие от Мацуоки, мужчине не нравится обниматься. Но Ёсукэ ни за что на свете не стал бы спрашивать, понравилось ли Хиросуэ быть рядом после секса. Он подумал на первый раз купить футон, понаблюдать за реакцией Мотофуми. Если бы тот нормально отнёсся к близости, он бы купил кровать. Но такое решение создало новую проблему.

Если бы Мацуока купил новую кровать, большую по размеру, сразу после начала свиданий, это выглядело бы как прямой сигнал Хиросуэ к тому, что ему хочется больше секса. Если бы ему нужно было произвести именно такое впечатление, он бы просто купил большую кровать.

Спальня была достаточно большой для кровати с двойным спальным местом. Но это показалось Мацуоке слишком непристойным намёком, и он остановил свой выбор на полуторной кровати.

— Мацуока.

Он повернулся на оклик. Хиросуэ пристально смотрел на него, но медленно опустил голову. Рука мужчины осторожно потянулась к левой руке Ёсукэ. Ладонь обжигала жаром.

Этот жар мгновенно распространился по нему самому, тело начало гореть. Желание Хиросуэ было вполне очевидно, но вслух высказано не было. Это сводило с ума. Мацуока больше не мог сдерживаться.

— Хиросуэ.

Мужчина поднял лицо.

— ...ты не хочешь пройти в спальню? — сделал Ёсукэ первый ход.

Нечто среднее между счастьем и облегчением отразилось на лице мужчины, когда тот твёрдо сжал ладонь Мацуоки в ответ.

Мацуока нервничал, невзирая на внешнее спокойствие: когда попытался сесть на кровать, колени подломились. В то же мгновение он плюхнулся на кровать. Ох, это было жалко. Пока он пытался справиться с приливом стыда, с удивлением обнаружил, что Хиросуэ уже оказался сверху.

Подумал ли мужчина, что это было нарочной провокацией? Прежде, чем Мацуока успел задуматься, его отвлекли поцелуем. Он беспокоился, не принял ли Хиросуэ напористость за проявление скуки. Но беспокойство растворилось под потоком яростных поцелуев.

Хоть поцелуи Мотофуми и были настойчивыми, но его пальцы дрожали, расстегивая пуговицы на рубашке Мацуоки. То, как непривычно ему это было, казалось Ёсукэ милым. Очень в духе Хиросуэ.

Он ощутил головокружение, когда мужчина укусил его за шею и крепко поцеловал. Если след будет слишком высоко, его не спрятать за воротничком. Но Мацуока не смог заставить себя сказать мужчине быть осторожнее, ведь меньше всего он хотел, чтобы Хиросуэ опомнился и остановился.

— Ой!

По спине Мацуоки пробежали мурашки от возгласа Хиросуэ. Его вырвало из блаженства, в которое погрузили голодные поцелуи мужчины. Глаза того с потерянным выражением смотрели на тело под собой.

— Мы забыли принять душ.

Мацуока об этом уже вспомнил, но предполагал, что они пропустят этот шаг, раз уж Хиросуэ так отчаянно его жаждет.

— Ну... Да. Ты прав, — больше сказать было нечего.

— ...тогда давай помоемся, — робко пробормотал Мотофуми.

У Мацуоки уже встало от поцелуев, и член Хиросуэ проявлял свою форму напротив его бедра. Ёсукэ казалось, что душ сейчас только разрушит настрой. Это и произошедшее у входной двери натолкнуло Мацуоку на подозрение, что Хиросуэ избегает секса. Но, как и раньше, он не смог заставить себя произнести это вслух.

— Сегодня и впрямь было жарко, — согласился он. — Хиросуэ, хочешь пойти первым?

Он старался поддерживать лёгкий тон. Мужчина слез с него и потянул за правую руку, чтобы помочь подняться. Ответа не прозвучало.

— Или мне пойти первым? — продолжал спрашивать Мацуока.

— По очереди будет долго. Может, пойдём вместе?

Дыхание перехватило. Принять ванную вместе? Он мысленно взмолился не делать этого. Он никогда не мылся вместе с тем, с кем встречался, кроме как во время посещения горячих источников.

Помимо этого, ему придётся обнажить своё неоспоримо мужское тело прямо под яркими лампами и мужчиной, который до самого последнего момента утверждал, что не выдержит близости с другим мужчиной. В постели это было не столь видимо. Но в душе все части дела будут ясно различимы.

Когда они занимались сексом в прошлый раз, Мацуока беспокоился, сможет ли Хиросуэ возбудиться. Вопреки ожиданиям, мужчина прикасался, входил и говорил, что любит его. Ёсукэ также смог возбудиться и переспать с Мотофуми. Но даже зная, что всё будет в порядке, Мацуока не мог избавиться от сомнений. Он не хотел, чтобы к нему заново ощущали отвращение. Он не хотел, чтобы о нём думали в таком ключе.

— У меня маленькая ванная.

Хиросуэ расстроенно опустил взгляд.

— Ну… если так, наверное, вдвоем будет слишком тесно, — голос был полон смирения, но мужчина продолжал сжимать и разжимать правую ладонь Мацуоки.

Ёсукэ не стоило большого труда догадаться, что мужчина всё ещё желал принять ванную вместе. Он не мог это проигнорировать. Ёсукэ слегка прикусил губу.

— Кроме того, как знать, ты можешь ощутить отвращение, когда увидишь меня голым, — он произнёс это легко, чтобы не испортить настроение.

Хиросуэ взглянул с любопытством.

— В прошлый раз ты был прекрасен, Мацуока.

Ёсукэ ощутил, как взмокла спина.

— Ты был невероятно красив, особенно в сравнении с кем-то вроде меня. Поэтому я хочу увидеть.

Губы Мацуоки дрогнули. Всё его тело вспотело от смущения. Но даже в этом состоянии мужчина продолжал держать его за руку. Он беззвучно умолял о том, чтобы увидеть.

— Со мной всё будет в порядке, пока ты не против тесноты, — произнёс Мацуока.

— Правда?

— Да, — подтвердил Ёсукэ, отбрасывая сомнения. Что должно случиться — случится.

Хиросуэ говорил, что он прекрасен, и что хочет видеть его. Мацуока предполагал, что продолжением этих слов станут интимные прикосновения или ласки, но не ожидал, что мужчина воспользуется преимуществом в виде их взаимной наготы и позволит обстановке накалиться настолько, что они будут буквально в одном шаге от проникновения.

— Ах… ах… ах…

Его голос отдавался эхом от стен ванной. Каждое движение рук и ног приводило к всплеску воды, которая выливалась из ванны.

Она была достаточно просторной для одного, но неимоверно тесной для двоих мужчин. То, как их ноги переплелись внутри ванны, наверняка выглядело крайне нелепо.

Поведение Хиросуэ было подозрительным даже когда они просто обмывались. Он приобнимал напененное тело Мацуоки, прикасался к нему. Он был терпеливым и приземлённым по своей натуре, однако его храброе предложение помыться вместе, а также его действия в ванной граничили с непристойностью.

Хиросуэ повёл рукой в область паха Мацуоки, когда они погрузились в ванну. Хоть тот и пытался отодвинуться, но пространство было слишком маленьким. Кроме того, его ноги были по обе стороны от Хиросуэ, сдвинуть их было невозможно.

— Не трогай меня там.

— Почему? — прошептал Хиросуэ ему в ухо. Его голос, полный нежности, отдался эхом по ванной.

— У меня встанет, если ты продолжишь.

— Я хотел бы это увидеть, — улыбнулся Мотофуми и сомкнул ладонь.

После нескольких поглаживаний под водой член мужчины напрягся. Хиросуэ продолжил поглаживать вверх и вниз, и в какой-то момент Мацуока ощутил, что он готов кончить. Когда он торопливо поднялся, Хиросуэ схватил его за ногу.

— Что такое?

— Эм… я...

Он вдруг осознал, что его вставший член направлен прямо в лицо мужчины, и неосознанно прикрыл наготу руками. Хиросуэ взялся за его руки и отвёл в сторону. Совсем как ребёнок, пойманный на проказе, Мацуока замер с обнажённым пенисом, который, благодаря Хиросуэ, полностью встал. Мацуока был уверен, что мужчина тоже видит непрозрачную жидкость, стекающую с кончика — и это была не вода.

— Ты почти кончил?

Мацуока вздрогнул, отрывисто кивнул.

— Давай.

— Нет. Всё окажется в воде.

— Неважно.

Большие ладони легли на его обнажённые ягодицы. Привлекли ближе. Прежде, чем он осознал, Хиросуэ взял его влажный, подрагивающий пенис в рот.

Мацуока ошеломленно уставился на мужчину, отсасывающего ему. От шока у него пропал дар речи. Он никогда бы не подумал, что Хиросуэ сотворит такое с самой мужской частью его тела. Он не хотел, чтобы мужчина выходил за комфортные ему границы, но в то же самое время испытывал такое блаженство, что ноги отказывались стоять. Удовольствие, наслаждение прокатились по всему телу, Мацуока понял, что безумно возбуждён. Его член, и до этого напряжённый, был готов взорваться.

— Стой, — выдавил он. — Хиросуэ, я… кончаю…

Мужчина не отпустил, даже когда Мацуока взмолился об этом. Напротив, взял за бёдра ещё крепче и заглотил до самого основания.

— Я правда не могу… Я…

Он попытался отодвинуть голову Хиросуэ, но было слишком поздно. Он кончил во влажную, тёплую глубину.

— П-прости.

Кадык Хиросуэ дернулся, когда тот сглотнул. Мацуока внутренне содрогнулся. Он плюхнулся обратно в ванну и обхватил лицо мужчины ладонями.

— В-выплюнь!

Он не хотел оставлять столь сильное впечатление, связанное с его принадлежностью к мужскому полу, не тогда, когда они наконец-то преодолели проблему. Пока Мацуока паниковал, Хиросуэ облизнул верхнюю губу. Он был не самым горячим мужчиной на свете, но от эротичности зрелища Ёсукэ вздрогнул.

— Ты на вкус как зелень.

Смущение начисто исчезло, его заменил дискомфорт, от которого бросило в холод. Перед глазами всё поплыло, Мацуока был близок к тому, чтобы расплакаться.

— Что случилось? — поспешно спросил Хиросуэ.

“Случилось то, что всё произошло так внезапно”, — подумал Мацуока, но не смог сказать ни слова. По его щекам текли слёзы.

Его привлекли ближе, сжали в объятиях. Ёсукэ обнаружил, что его руки сами собой обвили шею Хиросуэ.

— Прости. Если тебе не понравилось, я больше так не сделаю.

Мужчина гладил его по влажным волосам. Если Хиросуэ по-прежнему его обнимает, значит, его не беспокоит то, что он только что сделал?

— Ты не чувствуешь… отвращения или чего-то такого?

— К чему? — раздался встречный вопрос.

— К подобным вещам.

— Когда я смотрел в интернете, это упоминалось в качестве прелюдии.

Мацуока удивлённо взглянул на Хиросуэ.

— В интернете?

— Я не знал, что делать в прошлый раз, — пояснил мужчина. — Если тебе не понравилось, больше не буду.

— Понравилось, но… ты не против, Хиросуэ?

— Мне тоже понравилось, — взгляд мужчины смягчился от появившейся улыбки. — Было здорово. Выражение на твоём лице так сильно отличалось от обычного… и я возбудился только от того, сосал тебе.

Мацуока потёрся щекой о шею мужчины.

— Хиросуэ, все эти штуки в интернете… это просто примеры. Ты не должен заставлять себя, просто потому что так там написано.

— Знаю. Но я хотел попробовать. Хотел попробовать тебя на вкус, Мацуока, — легкомысленно пояснил Хиросуэ.

Заявление было шокирующим, однако тон оставался вполне обыденным. Ёсукэ густо покраснел.

— Не нужно тебе этого знать, — выпалил он.

— Я бы всё равно узнал, как только подвернулся бы случай. Хочу знать о тебе всё.

Мацуока был рад, что мужчина хочет знать о нём больше. Он хотел, чтобы Хиросуэ желал знать всё больше и больше. Но когда он задумался, насколько далеко зайдёт мужчина в этом стремлении, стало даже немного страшно.

Они обнимались и занимались любовью снова и снова. Ко времени, когда их сморило сном, занимался рассвет. Когда Мацуока проснулся, подкатывало к полудню.

Его нижняя половина тела, наконец-то начавшая возвращаться к норме, снова подверглась вторжению Хиросуэ. Теперь там всё онемело, ощущения притупились. Он хотел, чтобы мужчина обращался с ним помягче, раз уж он не девушка, но, когда Хиросуэ просил ещё, словно ребёнок, Мацуока не смог устоять. Он раз за разом открывался Хиросуэ.

Виновник преступления, произошедшего с Мацуокой, всё ещё крепко спал. Ёсукэ всмотрелся в расслабленное лицо. Один лишь взгляд заставил сердце сжаться от осознания, насколько же он влюблён. Эти губы, сейчас занятые лишь поверхностным и ровным дыханием, бессчётное количество раз называли его “милым” прошлой ночью. Наверное, из-за плохого навыка общения у Хиросуэ были пробелы в словарном запасе. Мацуока мог стонать, кончать, кричать, и всё это было “милым”. Только это он и говорил, как заезженная пластинка.

Все сомнения Мацуоки по поводу секса двух мужчин полностью испарились после голодных ласк Хиросуэ. Мужчина лизал его крохотные соски до тех пор, пока те не начали плавиться от удовольствия, и даже в кровати он снова взял в рот член Мацуоки. Кажется, он и сам получал от этого удовольствие. Когда Мацуока ощутил во время ласк крепнущее возбуждение мужчины, упирающееся ему в бедро, он был так счастлив, что чуть не расплакался.

Вид спящего Хиросуэ побудил Мацуоку приблизиться и нежно его поцеловать. Он замер, когда увидел, что веки, до этого закрытые, оказались распахнуты. Руки мужчины обвились вокруг него и опрокинули на спину. Хиросуэ лёг сверху, словно это была сама естественная на свете вещь, и стал смотреть в упор. Его взгляд был возбужденным, но притом нежным.

Хиросуэ провёл пальцами по волосам партнёра и осторожно погладил щёку. Он смотрел так пристально, что Мацуока смущённо отвёл глаза. Он не отказался бы от поцелуя, и в тот же момент, когда промелькнула эта мысль, их губы соприкоснулись, а его самого сжали в крепком объятии. Ему стало так хорошо, что сердце было готово остановиться.

— М-м-м… нх…

Они отчётливо ощущали друг друга, каждое прикосновение, пока языки переплетались в поцелуе. Мацуока весь нежился в сладкой истоме. Бёдра немели, сознание уплывало, но ему хотелось, чтобы мужчина ласкал его дальше. Хотелось, чтобы Хиросуэ желал его.

Превратив партнёра в безвольную массу при помощи поцелуев, Хиросуэ сел. Он приподнял лежащего перед ним Мацуоку, обхватил руками. Внизу отдалось болью, когда Ёсукэ сел, но он всё равно обнял Хиросуэ за спину и прижался ближе.

Хоть Мацуока и не ощущал голода, его живот издал громкое урчание. Хиросуэ был совсем рядом, так что наверняка это слышал. Как неловко. Один раз — пусть, но желудок продолжал свои жалобы.

— Ты голоден?

— Да не особо, — торопливо ответил Мацуока.

— Но у тебя в животе бурчит, — Хиросуэ приложил ладонь к чужому животу, который снова издал печальный звук. Словно бы его органы умоляли наполнить их. — Уже почти полдень, так? Пойду, куплю чего-нибудь.

Хиросуэ несколько раз звучно поцеловал его вокруг уха, затем слез с постели. Поднял одежду, сброшенную вчера, оделся. Он больше не был обнажён, и одного этого факта хватило, чтобы опечалить Мацуоку, однако он и так уже считал, что неправильно грустить о таком.

Одевшись, Хиросуэ присел на край кровать и вгляделся в лицо мужчины.

— Хочешь чего-нибудь конкретного?

— Я съем всё.

Мотофуми склонил голову набок.

— А что ты предпочитаешь?

Ёсукэ не знал, что ответить. Но он должен был сказать хоть что-то, и он выпалил первое, что пришло в голову:

— Онигири.

— Значит, куплю онигири. Скоро вернусь.

Хиросуэ легко чмокнул его и погладил по голове перед уходом. После того, как мужчина ушёл, Мацуока натянул простыни на голову и свернулся в клубочек.

— ...это невозможно, — пробормотал он сам себе.

Хиросуэ был столь нежен, что он не верил в происходящее. Он никогда не отдавался нежности и не принимал её в такой мере до сей поры. Он был счастлив, настолько счастлив, что это почти пугало. Стоит ему привыкнуть к этой приторной атмосфере, и он никогда не сможет уйти от неё. Никогда не сможет вернуться в реальность.

Но он не мог прекратить двигаться в будущее только из-за страха перед ним. Нельзя остановить неизбежное.

Он лежал, завернувшись в простыни, словно цыплёнок, ждущий маму-птицу с едой. Хотя Хиросуэ ушёл совсем недавно, Мацуока уже гадал, насколько скоро он вернётся.

Мужчина вернулся через пятнадцать минут с одними только онигири, дюжиной штук. Он сказал, что не знал, какую начинку предпочитает Мацуока, а потому купил по одной штуке с каждым видом начинки во всём магазине.

Один вид того, как неловко, ссутулившись, объяснялся мужчина, невыразимо завораживал его. Они не выходили из квартиры, пока не прикончили всю дюжину онигири. Они почти не общались, не смотрели телевизор. Им вполне хватало валяться и играться в постели, как котята.

Мацуока всерьёз желал, чтобы вечер воскресенья никогда не наступил, и Хиросуэ бы никогда не пришлось возвращаться домой.

[1] Кацуобуси (яп. 鰹節) - стружка из сушеного, копченого, ферментированного тунца вида бонито.

Примерно в середине сентября с Мацуокой связался бывший друг-старшекурсник, Рокусима. Когда Рокусима попросил повидаться в субботу или воскресенье днём, Мацуока отказался, сославшись на планы, которые нельзя поменять. Тогда Рокусима предложил компромисс — поздний вечер пятницы. Хиросуэ собирался приехать в это время, но Мацуока испытывал чувство вины перед бывшим другом за многочисленные отказы. Он согласился повидаться и сказал Хиросуэ доехать до квартиры самому и подождать там.

Назначенным временем было семь вечера, Рокусима опоздал на двадцать минут. Они встретились в идзакае в западном стиле рядом со станцией.

— Прости! Совещание с клиентом длилось дольше, чем ожидал.

Рокусима опустошил бокал с пивом сразу же после прибытия. Он с Мацуокой посещал один и тот же университет, но Ёсукэ учился на факультете финансов, а Рокусима, на два года старше, на факультете права. Хотя они и были на разных факультетах, но познакомились в футбольном клубе. Члены клуба не особо играли в футбол как настоящая команда, они куда чаще смотрели на игру в роли болельщиков.

Они начали общаться как товарищи-фанаты команды младшей лиги, “Предис”, а найдя общий язык, стали время от времени ходить на игры вместе. Даже сейчас, если перепадали хорошие билеты, они приглашали друг друга. Болеть было куда веселее с кем-то, кого знаешь, чем с незнакомцем.

— Они выиграли в последний раз, а? — ухмыльнулся Рокусима.

— Точно.

— Кайдо шикарно забил, да?

Мацуока застенчиво усмехнулся:

— Я знаю результаты, но на игру не ходил.

— Ох, правда? А она была хороша.

Игру транслировали по телевизору на прошлой неделе. Время было удобным, девять вечера субботы, но из-за визита Хиросуэ Мацуока совершенно забыл посмотреть запись.

— Девушка, что ли, завелась? Из-за этого забыл?

— Ну, вроде того, — скромно подтвердил мужчина.

— Ты ведь достаточно долго был один после расставания, да?

— Ага.

Точнее, два года односторонних чувств, наконец-то ставших взаимными два месяца назад — но говорить об этом вслух Мацуока не собирался.

— Эй, а девушкам такое нравится? — Рокусима указал на короткую бородку Мацуоки.

— Ну, не слишком уверен.

— Здорово, наверное, так ходить, — мужчина потёр свой гладко выбритый подбородок.

— Почему не попробуешь?

— Нельзя, — пожал плечами товарищ. — Первое впечатление важно, понимаешь? И если в моей внешности будет хоть намёк на — как там это называется, — небрежность, это плохо скажется на моём имидже.

Рокусима был крепко сложен, черты лица ярко выражены. Если он отрастит бородку, то внешность от “небрежной” быстро перешагнёт к “устрашающей”. Скорее всего, мужчина об этом не догадывался.

— Особенно среди пожилых, — продолжал Рокусима. — Имидж — хрупкая штука, и я не могу с ним играться.

В апреле мужчина ушёл с должности в крупной юридической конторе, чтобы открыть собственное дело. Судя по всему, Рокусиме было непросто — в отличие от крупной компании, не было стабильного потока работы, приходилось самому искать клиентов, а зарплата капала на счёт нерегулярно. Крупные дела не возникали сами по себе, а если и возникали, то далеко не всегда приносили хорошую прибыль.

Мацуока прикоснулся к своему подбородку. Изначально он отрастил бородку чисто из желания радикально изменить внешность. В то же самое время он продолжал общаться с клиентами, которые нашли в этом отличную тему для шуток. С повышением до начальника он стал подумывать о том, чтобы всё сбрить, но к тому моменту бородка уже стала чем-то вроде личной изюминки. Так Мацуока расстался с шансом избавиться от бородки и носил её по сей день.

Он опустил взгляд на часы.

— Ох, я должен был сказать заранее… Мне надо вернуться домой к девяти.

— Да ладно, мы не виделись целую вечность, и ты так со мной поступаешь? Бессердечный, — надулся Рокусима и потянулся за вторым бокалом пива.

Сделав глоток, он звучно выдохнул. Над верхней губой мужчины красовались пенные усы.

— Моя секретарша увольняется в конце года, — поведал он.

Едва открыв фирму в апреле, Рокусима начал искать секретаря. Мацуока слышал об этом в то время, когда Хиросуэ был уволен с работы и столкнулся с трудностями в поиске новой.

Тогда Мацуока воспользовался шансом и рассказал о месте Хиросуэ. Но к тому времени Хиросуэ ещё не рассказал о своей отставке. Действуя на своё усмотрение, на основе информации от третьих лиц, Мацуока предложил вакансию Хиросуэ, упустив из внимания его молчание, и тем самым нанёс сокрушительный удар по гордости мужчины.

Дальше всё было хуже некуда. Хиросуэ бросил его худшим способом из возможных, уехал на родину, а Мацуока причинил ту ещё головную боль Рокусиме, которого заклинал придержать место свободным.

Честно говоря, даже теперь Ёсукэ не хотел вспоминать о тех событиях.

— Она уходит? — удивился Мацуока. — Но прошло только полгода. Она вышла замуж или что-то вроде того?

В итоге Рокусима нанял на роль секретарши двадцатидвухлетнюю выпускницу университета.

— Угадал, — дёрнул плечами мужчина. — Но она сделает мне большое одолжение своим уходом. Я заблуждался и слишком потакал ей из-за личика и милого голоска. К тому же я в первый раз столкнулся с управлением другими людьми, так что спускал ей с рук мелкие ошибки, но из-за этого она не научилась нормально работать.

Он тяжело вздохнул.

— Я знал, вечно так нельзя, попытался быть строгим, но она каждый раз начинала плакать. И вся эта мелкая работа накапливалась, потому что она не научилась её выполнять, и я раздражался только больше. Я уже привык не замечать, как она звонит по личным делам во время работы, но это действовало мне на нервы всё сильнее. Когда она сказала, что увольняется ради замужества, я прыгал от радости. Теперь мне осталось потерпеть её всего три месяца.

Триумфально воздев кулаки к небу, Рокусима выудил кусочек авокадо из салата и отправил себе в рот.

— Знаешь, она была хороша на собеседовании. Мило улыбалась, чётко говорила и вроде как подмечала детали. Но теперь же есть всякие книжки, как успешно проходить собеседования. Если одну такую вызубрить, то наверняка ответишь так, как хочет работодатель… Похоже, нельзя сказать, что за человек к тебе пришёл, пока он не начнёт работать. Вот как-то так. Я теперь учёный. Нельзя сказать, насколько хорош сотрудник, исходя только из образования и собеседования. На этот раз я хотел бы сотрудника, который точно сможет выполнять свою работу. Не женщину, с ними одни проблемы. Мужчину. Кого-то честного, приземлённого, с опытом бумажной работы.

Лицо Хиросуэ всплыло в памяти Мацуоки.

— Слушай, помнишь, ты говорил мне в марте про кого-то неплохого? — протянул Рокусима.

Ёсукэ сглотнул.

— Помню, ты говорил, что он честен до тошноты. Бывший коллега, да?

— Ну, эм…

Рокусима легко кивнул.

— В тот раз ты твердил, что это хороший выбор. Я считал, что могу поверить в этого парня, раз ты его советуешь. Как думаешь, он захочет поработать на меня после того, как эта девушка уйдет в декабре?

Говоря, Рокусима куснул куриное крыло.

— Но, впрочем, после того, что произошло с той девушкой и вообще, я бы лучше выпил с этим парнем разок вместо собеседования. Поболтал бы с ним откровенно, прежде чем решить.

Мацуока опустил взгляд, задумавшись.

— Тебе нужен ответ прямо сейчас?

— Да нет, не прямо сейчас. Она же останется до конца декабря. Но если он сможет, было бы здорово, чтоб он приходил раз в неделю с конца ноября, буквально несколько раз. Так переход пройдёт более гладко.

В девять тридцать Мацуока сел на поезд до дома. Рокусима сказал, что ждёт ответа насчёт вакансии до конца ноября.

Мацуока уже написал Хиросуэ из идзакаи, что вернётся поздно. Он ещё раз написал из поезда: “Еду домой. Прости”.

Ответ пришёл незамедлительно: “Всё в порядке. Будь осторожен”.

Беспокоиться было не о чем, он же был мужчиной, но Мацуока не смог подавить тёплое чувство в глубине души, когда захлопывал телефон-раскладушку.

Хиросуэ приезжал на каждые выходные. Ни единого пропуска за исключением тех раз, когда Мацуока уезжал в командировку или имелись неотложные планы. Хиросуэ жил в родительском доме, и говорил, что получает за помощь деньги объемом с зарплату за неполный рабочий день. Еженедельные визиты наверняка влетали в копеечку. Если он продолжит тратить больше, чем зарабатывать, то деньги кончатся. Мацуока однажды предложил себя в роли гостя в провинцию, но Хиросуэ не согласился.

Ёсукэ предлагал оплачивать билеты за Хиросуэ. Тот неожиданно замкнулся, а лицо мужчины напряглось. Мацуоку бросило в холодный пот от мысли, что он ранил гордость мужчины так же, как в тот раз, когда предложил работу. Он почти желал, чтобы Хиросуэ разозлился… Так он бы хоть смог извиниться.

Что, если бы Хиросуэ просто уйдёт, ничего не говоря? Что, если бы он откажется слушать объяснения и извинения, и опять просто уедет прочь? Живот Ёсукэ скрутило от вида молчащего мужчины.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, — тихо произнёс Хиросуэ спустя долгое время. — Но это то, что я делаю из своей прихоти. Не беспокойся об этом, Мацуока.

Он не злился и не порывался уйти. Но взгляд был полон печали, когда он провёл пальцами по щеке Мацуоки. Теперь Ёсукэ не сомневался — тема была под запретом. С тех пор он больше её не поднимал.

Но то, что они прекратили разговоры об этом, не означало, что Мацуока перестал беспокоиться о финансах Хиросуэ. Так что после долгих раздумий и метаний Мацуока решил готовить дома. Они всегда ходили по ресторанам, когда приезжал Хиросуэ, но такие еженедельные походы только умножали траты. Они чётко делили счёт пополам, изредка Хиросуэ его угощал, однако никогда не позволял платить за себя. Домашней едой Мацуока мог хотя бы немного помочь Хиросуэ.

Если говорить о кулинарии — Мацуока знал, как жарить лапшу, яйца, делать еще несколько блюд. Он делал отличное карри, но не накормил бы Хиросуэ одним этим блюдом. Мацуока купил книгу рецептов с оттиснутым на обложке “Очень просто!” и засел за изучение кулинарии.

Первые результаты оказались не слишком-то вкусными, но, приноровившись, он стал готовить намного приличнее. Он не хотел, чтобы Хиросуэ хоть немного заподозрил что-то в переходе на домашнее питание, так что солгал, что хотел бы перейти на здоровое питание из-за медицинских проверок внутри компании.

Хотя Мацуока начал готовить скорее по принуждению, нежели по желанию, вскоре он обнаружил, что это не стало бременем. Сначала Хиросуэ только наблюдал из-за спины, но постепенно стал помогать.

Для Ёсукэ это означало, что он управится быстрее, чем в одиночку. Честно говоря, Хиросуэ скорее мешал, чем помогал, но очень уж умиляло смотреть, как неловко и сосредоточенно мужчина очищает помидоры от шкурки.

— Так пойдёт? — нерешительно спросил Хиросуэ и показал морковь, нарезанную куда толще, чем полагалось по рецепту.

Когда Мацуока ответил “Нет”, мужчина удручённо свесил голову. Это было так мило, что Ёсукэ рассмеялся.

Пусть домашняя еда и помогла, но это решение-заплатка не влияло на корень проблемы. Мацуока выяснил, что у его компании есть офис продаж рядом с домой Хиросуэ, в сорока минутах на машине, и присмотрелся к нему. Увы, там было совсем немного работников и ни одной вакансии. На небрежное упоминание при беседе со знакомым в отделе кадров, знакомый сказал, что это филиал, по большей части там работают по контракту и только двое постоянных работников.

— Как думаешь, примут заявку на перевод? — спросил Мацуока.

— Без шансов, — усмехнулся знакомый.

Ёсукэ стабильно поднимался по карьерной лестнице. Перевод из главного офиса в филиал вдали от города означал бы застой или регресс в карьере, но точно не подъем. Мацуоке нравились его работа и карьерный успех, но куда больше он хотел быть с Хиросуэ.

Честно говоря, он бы хотел, чтобы Хиросуэ уехал из провинции. Мужчина упоминал, что брат и сноха унаследовали семейный бизнес, и только потеря работы вернула его на родину. Мацуоке казалось, что Хиросуэ бы снова стал жить в городе при наличии работы.

Он всё ещё пребывал в глубокой задумчивости, когда поезд прибыл к станции у его дома. Он прошёл через турникет и взял быстрый темп. Не хотелось заставлять Хиросуэ ждать после столь долгой дороги.

— Мацуока!

Голос раздался из-за спины, когда он ждал на светофоре у станции. Мацуока обернулся и с удивлением увидел Хиросуэ.

— Пойдём домой вместе, — предложил мужчина со смущённой улыбкой. Он был в джинсах и рубашке с воротничком, любимой одежде. — Я всё равно зашёл в книжный магазин и понял, что ты будешь рядом в любой момент, так что ждал. Ты прошёл мимо, я едва угнался.

В руке мужчины был пластиковый пакетик. Мацуока задумался, не слишком ли радужным будет предположение, что покупка книги была лишь предлогом для встречи.

— А, я… прости, что так поздно, — извинился Мацуока. — Заговорился с другом из университета и забылся.

Загорелся зелёный, они перешли улицу вместе.

— Не беспокойся обо мне. Тебе стоило насладиться встречей.

Мацуока внимательно прислушивался к тону. Но, кажется, слова Хиросуэ не несли в себе некоего скрытого смысла, и Ёсукэ не стал углублять тему. Без разницы, была ли покупка книги оправданием для того, чтобы проводить его, Мацуока всё равно испытывал чувство вины за то, что заставил мужчину томиться в ожидании.

Капля упала на нос мужчины. Хиросуэ тоже поднял голову.

— ...дождь начинается.

До квартиры оставалось десять минут. Эх, если бы только небо подождало ещё чуть-чуть. Как же невовремя.

— Мацуока, бежим!

Мужчина неожиданно схватил его за правую руку и рванул с места. Руку дёрнуло, и Мацуока, споткнувшись, торопливо сорвался в бег за Хиросуэ. Рука, держащая его, была горячей. Они уже были недалеко от квартиры, а потому добрались быстро. Хоть и бежали они меньше пяти минут, плечи Мацуоки вздымались и опадали от одышки, когда они ворвались в холл.

— Я удивился, когда ты вдруг побежал.

Лифт поднимался совсем тихо.

— Боялся, что промокнем.

Кажется, от пробежки у него стало ещё больше алкоголя в крови. Вроде бы уже начавший трезветь, Мацуока снова ощутил лёгкое головокружение. Его пошатнуло, и мужчина вцепился в руку Хиросуэ.

— Ты в порядке?

— М-м. Угу. Накатило от выпивки.

Пока Хиросуэ поддерживал его за спину, Мацуока поднял голову. Их взгляды пересеклись, и мужчина прижал его ближе, превращая поддержку в объятия. Хотя они и были одни, другие люди могли зайти в лифт в любой момент. Вид обжимающихся мужчин был ненормальным, как ни посмотри.

— Хиросуэ…

Прежде, чем он закончил “отодвинься”, их губы соприкоснулись. Лишь на мгновение, настолько краткое, что он даже не успел оттолкнуть мужчину, который расплылся в такой счастливой и озорной усмешке, что было сложно его в чём-то укорять.

Лифт остановился. Даже когда они вышли в коридор, они продолжили держаться за руки. Мацуока ощущал беспомощность, радость и смущение одновременно и опустил голову, пока они шли, хоть никто за ними и не наблюдал.

Хиросуэ был спокоен, но иногда бывал решителен в своих действиях. Ёсукэ никогда не мог предугадать таких поступков, те всегда заставали врасплох.

Хиросуэ отпёр дверь запасным ключом, который отдал Мацуока. Их пальцы всё ещё соприкасались, когда они вошли внутрь. Ёсукэ не хотел, чтобы его отпускали, и ни капли не хотел отпускать сам.

— Ты же поел, верно?

— Да… А ты, Хиросуэ?

— Заскочил в идзакаю неподалёку.

Их ладони соприкоснулись, хватка усилилась. Мужчина пристально смотрел на него в мягком свете прихожей. Мацуока ощутил, что дело идёт к постели. Чужая ладонь была необычно горячей.

Хиросуэ так заигрывал с ним. Судя по атмосфере, они сейчас отправятся прямиком в ванную комнату. Мацуока опустил рабочий портфель на пол.

— Хорошо, — смиренно согласился он.

Они намеревались сходить куда-нибудь в субботу, например в кино. Но дождь только усилился, и выход наружу грозил обернуться проблемами.

За обсуждением вариантов Мацуока вспомнил, что купил DVD-диск и ещё не успел его посмотреть. За окном был день, но они всё равно открыли по баночке пива и развалились на диване. Хиросуэ в конце концов уснул на коленях Ёсукэ.

Он не проснулся и после конца фильма. Мацуока был полон счастья от ощущения тепла на своих коленях. Если бы Хиросуэ мог стать котом или псом, он определённо стал бы псом, — подумалось ему. И ему этого определённо хотелось. Будь Хиросуэ псом, Мацуока смог бы держать его у себя дома. Они бы спали вместе каждую ночь.

Когда они начали встречаться, Мацуока был счастлив, но тревожился, что он может внезапно наскучить мужчине, и случится ещё одно расставание. Но теперь, после почти двух месяцев, благодаря поступкам Хиросуэ он начинал чувствовать, что всё в порядке.

Хиросуэ был нежен и показывал Мацуоке, что заботится о нём по-своему. Он приезжал каждую неделю с ночёвками. Звонил и писал каждый день, не оставляя сомнений. Мацуока знал, что Мотофуми любит его всем своим существом, и сам тоже старался прикладывать усилия, чтобы отношения продолжались. Он хотел уже наконец удовлетвориться, но обнаружил, что желает ещё большего.

Время, которое они проводили вместе, было прекрасно. Но неважно, занимались ли они животным сексом или невинно развлекались, как только воскресный вечер подходил к концу, Хиросуэ уезжал домой. Не было момента, которого бы Мацуока ненавидел больше, чем тот, когда он возвращался домой после отправления Хиросуэ со станции. Даже вид кружки с недопитым кофе на столе заполнял пустоту в его сердце болью.

Он хотел, чтобы Хиросуэ работал в фирме его друга и жил вместе с ним. Они могли бы оправдаться, что снимают квартиру вскладчину — вполне приличное оправдание для посторонних. Но он не мог сказать этого вслух. Дилемма завязалась в тугой узел в груди.

Хоть Хиросуэ и был добр, мягок, но также он был гордым. Если Мацуока окажет ему непрошенную услугу, то наверняка испортит Мотофуми настроение, совсем как в тот раз, когда мужчина бросил его и уехал в провинцию.

Хиросуэ — мужчина, которого Ёсукэ сумел добиться после изнурительной борьбы. Он не хотел портить отношения или отталкивать Мотофуми из-за такой мелочи.

Пусть Мацуока и не собирался поднимать тему работы в разговоре, он не мог сразу же отказать старому другу. Слишком уж соблазнительная возможность, а сам Хиросуэ, с его серьёзным подходом к работе, наверняка бы сработался с Рокусимой.

Будь они мужчиной и женщиной, все было бы намного проще. Но их бытность мужчинами создавала незримый барьер между ними.

Источник же всех этих проблем мирно спал на его коленях. Мацуока нежно прикоснулся к уху мужчины. Плечо Хиросуэ дёрнулось.

— Так ты не спишь, — пробормотал Мацуока.

Хиросуэ виновато приоткрыл глаза.

— Какое-то время я правда спал, — оправдывающийся тон вызвал у Ёсукэ смешок.

— Я не говорил, что недоволен.

Хиросуэ сел с тяжёлым вздохом, притянул к себе Мацуоку и усадил себе на колени.

— Тебе нравится эта поза, да? — словно бы невзначай спросил Ёсукэ.

Хиросуэ удивлённо заморгал.

— Разве?

“Ты брал меня так вчера”, — хотел аргументировать Мацуока, но не стал.

— Да. Нравится.

— Ну, так мне хорошо видно твоё лицо.

Его привлекли ближе. Их губы легко встретились. Мацуоке хотелось большего, но Хиросуэ только целовал его, игриво пощипывал и лизал подбородок. Кажется, он не был настроен на что-либо ещё.

— ...почему бы тебе не вернуться в город?

— Хм?

Мацуока испугался своих непреднамеренных слов.

— А… ничего. Не думай об этом, — попытался он торопливо отмахнуться от своего предложения.

Хиросуэ внимательно посмотрел на него. Взгляд не был резким. Но хоть глаза его и были нежны, Мацуоке было слишком неловко смотреть в ответ.

— Ты хочешь, чтобы я переехал обратно?

“Конечно хочу”, — мысленно выпалил Ёсукэ, но вслух не сказал. Но его желание, чтобы Мотофуми вернулся, шло от самого сердца. Должен ли он сказать об этом? Вышколенная вежливость и искренние чувства боролись друг с другом.

— Мацуока?

— ...мы же всё равно видимся раз в неделю. Мне этого хватает, — осторожные слова вкупе с непроницаемым лицом.

Он боялся, что Хиросуэ прочтёт его мысли при взгляде в глаза, поэтому уткнулся лбом в шею мужчины.

На следующую неделю после этой беседы Хиросуэ не приехал на выходные. Мацуока по умолчанию полагал обратное, но пал духом во время ночного звонка в четверг, когда Хиросуэ поведал, что у него появилось поручение, из-за которого он не приедет на эти выходные.

— У родных много дел, а работников недостаточно.

Сожаление в его голосе было искренним. У Мацуоки не было причин сомневаться в нём, но… хотелось. Ведь это случилось сразу же после выходных, на которых он попросил Мотофуми вернуться. “Я и так приезжаю каждую неделю. Неужто тебе этого недостаточно?” — так, наверное, думает мужчина. Ему казалось, что он наскучил Хиросуэ.

— Очень жаль, — легко согласился он, не настаивая, но внутри всё кипело от переживаний.

Обычно их разговор мог длиться и по часу, и по два, но в тот раз Хиросуэ прекратил разговор спустя полчаса, сославшись на некие дела, которые ему необходимо сделать.

Ничего не поделаешь. У него есть и свои заботы. Мацуока верил словам мужчины, но в то же время его захлестнули мрачные воспоминания. Когда-то Хиросуэ уже совершал грубые попытки увеличить дистанцию между ними. Не отвечал на письма всё дольше и дольше, планомерно уходя прочь.

Его еженедельные визиты сократятся до одного раза в две недели, потом в три, телефонные звонки будут становиться всё короче, а письма станут нерегулярными до тех пор, пока не прекратятся окончательно — и Мацуока боялся этого ещё сильнее, потому что уже пережил такое.

Он почти перезвонил Хиросуэ и спросил, любит ли тот его. Но не смог. Если мужчина не хотел приезжать, потому что злится на произошедшее в тот раз, он наверняка будет раздражён дополнительным звонком от Мацуоки ещё больше.

Хиросуэ был очень добр наедине. Мацуока мог говорить о том, что мужчина очень привязан к нему. Но как только они теряли друг друга из вида, Ёсукэ больше ни в чём не мог быть уверен.

Была пятница, день, когда обычно приезжал Хиросуэ. Мацуока чувствовал, что в одиночестве его одолеют плохие мысли, а потому пригласил Синодзаки выпить. ещё одна коллега вмешалась в разговор и попросилась пойти с ними. Мацуока согласился, так как ему не было важно количество людей. Потом и другие люди присоединились со словами “я тоже хочу”, “и я пойду” — так размер компании вырос до восьми человек.

Они заказали пива в идзакае с приятной обстановкой и вкусной едой за разумную цену. В последние дни Мацуока затворничал с Хиросуэ в своей квартире и давненько не выпивал с коллегами. Он уже и забыл эту шумную атмосферу.

— Вот уж невидаль, что вы свободны в пятницу, шеф, — кажется, Синодзаки уже расслабило с пива, его губы складывались в ленивую усмешку.

— Да разве?

— Он прав, — вклинилась Уэмура, сидящая напротив. — В последнее время вы рано уходите домой на выходные. Девушка к вам всегда приезжает на выходные?

— Что? — воскликнул один из коллег. — Шеф, у вас появилась девушка?

— А вы не знали? — невозмутимо откликнулась Уэмура. Кажется, кроме этого человека все были в курсе, потому что никто больше не выглядел удивлённым.

— У начальника отношения на расстоянии. И он без ума от неё, — знающе поведал Синодзаки.

Но ведь всё, о чём ему сказал Мацуока, были свидания, и что “она” была доброй. Разве он упоминал расстояние?

— Вы же пытались подать заявку на перевод в филиал в городке поближе к вашей девушке, да?

Компания загудела: что? Неужели! Не выдумывайте.

— Откуда ты знаешь? — удивился Мацуока.

Синодзаки довольно ухмыльнулся.

— Като из отдела кадров мой знакомый по курилке.

— Шеф, вы уйдёте из отдела? — ахнула одна из работниц.

Мацуока торопливо помахал ладонью, отрицая:

— Нет-нет, ни за что. Даже если я и пошлю запрос, его наверняка не примут. И у меня здесь есть, чем заняться.

— Вам необязательно гоняться за девушкой. Почему нельзя привезти её сюда и сыграть свадьбу?

Едва Синодзаки это сказал, как все сотрудницы прожгли его взглядами. Кажется, мужчина этого даже не заметил.

— Покажите хоть, как она выглядит, — азартно спросил он. — У вас же есть фотографии на телефоне, а? — потянулся к Мацуоке.

— Нет, нету, — вообще-то, он тайком фотографировал спящего Хиросуэ, потому что считал его беззащитное лицо милым. Но Хиросуэ он об этом не говорил, и уж тем более не собирался показывать фотографии кому-либо ещё.

— Да ладно вам! Я знаю, что есть.

Подвыпивший Синодзаки был очень настойчив.

— У меня их нет. Она очень стесняется таких вещей.

— ...она миленькая, да?

— Что?

— Она, должно быть, миленькая, шеф. Я уверен, — убеждённо заявил Синодзаки. Когда Мацуока попытался настоять, что девушка самая обычная, он упрямо потряс головой. — Нет! Она наверняка симпатяжка. И — дайте догадаюсь, — она стройная, аккуратная, хороша в готовке и всяком, убирается у вас, всё же верно?

Мацуока криво улыбнулся и колыхнул пивным бокалом.

— Ну, я готовлю.

— Вы готовите? — изумлённо переспросила Уэмура.

— Только простую еду.

— Почему вы вообще готовите? Этим ваша девушка должна заниматься, — выпятил губу Синодзаки.

— Кулинария — не её сильная сторона, и мои блюда выходят вкуснее. Она тоже работает и всё равно приезжает ко мне каждую неделю. Я не хочу заставлять её готовить, когда она и так уже потратила время на дорогу ко мне. Мне кажется, что наименьшим, что я могу сделать, это заняться готовкой.

Истинной причиной была экономия денег, но не было нужды сообщать эту информацию.

— Вы же специально это делаете, не так ли? — понизил голос Синодзаки. Взгляд исподлобья сфокусировался на начальнике.

— Что специально делаю?

— Вы симпатичный, хороши в работе и ещё готовите! Вы слишком идеальны!

— Говорю же, я готовлю только потому, что у неё это выходит хуже.

Синодзаки не выглядел убеждённым и продолжил подозрительно коситься.

Пьянка окончилась незадолго до десяти вечера. Еда была хороша, и Мацуока наслаждался общением. Он понимал, что начнёт размышлять о всяком, когда придёт домой, но каким же облегчением было забыться хотя бы ненадолго.

Хотя они согласились разделить счёт между собой, Мацуока собрал по две тысячи йен с каждого и оплатил остальное. Когда они вышли из ресторана, Уэмура подошла к нему и склонила голову в извинении:

— Простите, — произнесла она. — Я сказала Синодзаки, что хочу идти с вами, и остальные тоже присоединились.

— Не беспокойся. Я наслаждался компанией.

— Простите, — опять извинилась Уэмура и пристально посмотрела на него. — Я так завидую, — пробормотала она. — Мне кажется, вашей девушке достаётся так много заботы.

— Ну, я был тем, кто влюбился, так что вечно борюсь за то, чтобы меня не бросили.

Уэмура коротко улыбнулась. Она выглядела так, словно сейчас заплачет.

— О чём вы тут общаетесь?

Общение прервалось, когда к ним подошёл Синодзаки. Группа распалась, когда каждый пошёл своей дорогой от дверей ресторана. Мацуока с Синодзаки же садились на один и тот же поезд и пошли на станцию вместе.

Сначала Мацуоку грел алкоголь, но он начал ощущать прохладу, пока шёл. Он накинул пиджак, который до этого нёс в руках. Он заметил, как Синодзаки, шедший рядом, достал сигарету и поджёг кончик. Втянул носом знакомый запах.

— Эй, шеф, вы же бросили, да? Ума не приложу, как вы это сделали, — признался мужчина, выдыхая клуб белого дыма.

— До сих пор иногда хочется.

— Оу. Хотите одну?

Мацуока остановил Синодзаки, когда тот начал рыться в кармане.

— Никогда не мог бросить надолго, — признался коллега. — В чём секрет?

— Ну, не то, чтобы я знал какой-то секрет. Просто моя девушка не курит.

— Ого, — Синодзаки поражённо повёл плечами. — Она вам сказала бросить?

— Она не говорила, но я рассудил, раз она сама не курит, то ей это и не нравится.

Коллега улыбнулся с сигаретой во рту.

— Вы не устаете от того, что делаете всё, как ей угодно? Бросаете курить, так как она не курит, готовите, ведь она плохо готовит…

— Нет, — такого с Мацуокой не случалось. Куда больше он боялся, что всё станет хуже, потому что он недостаточно старается.

Они пришли на станцию вместе с поездом — чтобы успеть, пришлось бежать. Синодзаки сошёл на второй остановке, Мацуоке осталось ещё шесть.

Он запрыгнул в ближайший к турникету вагон, потому что поезд готовился к отходу, но вагон в противоположной стороне был для него более удобен — оттуда меньше идти до квартиры. Мацуока медленно шёл по качающемуся поезду.

Было сравнительно пусто. Мацуока смотрел поверх пустых сидений и заметил знакомый силуэт около двери, спиной к нему. Джинсы и рубашка с воротничком. Сердце Мацуоки затрепетало. Правда ли это — гадал он, уставившись, но со спины было невозможно увидеть лицо.

Поезд остановился, мужчина повернулся, чтобы пропустить пассажиров, сходящих с поезда. Это был Хиросуэ, безо всяких сомнений. Он приехал, хоть и говорил, что будет занят по работе.

Мужчина солгал. Все мысли до единой исчезли от шока. Мацуока тихо попятился, пока не оказался в коридоре между вагонами, и там он уставился в стену.

Он знал, что Мотофуми может лгать и всегда пытается оправдать ложь, когда та всплывает. Мацуока позволил себе полностью забыться, потому что Хиросуэ не напоминал об этой черте после того, как они начали встречаться.

Несмотря на непоколебимый факт того, что Хиросуэ солгал ему, Мацуока всё равно пытался оправдать это. Может, Мотофуми и в самом деле был очень занят, но неожиданно получил перерыв и решил приехать повидаться. Мацуока взялся за мобильный телефон. Он получил утром несколько будничных писем от Хиросуэ, но ни одного звонка.

Мацуока стиснул телефон. Может, Хиросуэ не связывался с ним, потому что вынашивал тайный план, как его приятно удивить. Если так, то Хиросуэ сел в лужу — его заметили. Мацуока мог бы даже подойти и поздороваться, чтобы проверить эту версию.

Но он слишком боялся. Была возможность, что Хиросуэ приехал повидаться, но мог приехать и не за этим.

Подозрения укрепились, когда Хиросуэ вышел за одну станцию до него. Мацуока мог только стоять и смотреть на удаляющуюся спину, пока поезд двигался дальше.

Сойдя с поезда и пройдя через турникет, Мацуока вынул мобильный телефон. После недолгого колебания он нажал на кнопки. Трубку подняли через пять гудков.

— Привет, Мацуока. Что случилось? — голос Хиросуэ звучал как обычно.

— А… да ничего такого. У тебя есть возможность сейчас поговорить?  Что там с работой?

— Она закончилась. Как ты, Мацуока?

— Я выпил с коллегами и возвращаюсь домой. Ты дома, Хиросуэ?

— Ага. Готовлюсь ко сну.

Ещё одна ложь. Не мог он быть дома, сойдя за станцию от квартиры Мацуоки. Ёсукэ уставился под ноги. Накатывало отчаяние. Неожиданно он услышал в фоновом шуме из динамика звук проезжающей машины.

— Ты на улице? Я слышал, как проехала машина.

Короткая заминка на другом конце.

— А, эм. Да. Я у торгового автомата, покупаю пиво.

— Завтра ты тоже занят работой, верно? Не переборщи с алкоголем.

После этого дружеского совета он торопливо сбросил звонок. И мгновенно пожалел об этом.

“Я должен был взгреть его и сказать, что видел в поезде. Я должен был приказать не лгать мне. Он мог бы… мог бы разозлиться и даже поссориться. Мог бы?”

Придя домой, Мацуока отшвырнул портфель и тяжело свалился на диван. Не было похоже, что мужчина изменяет, он резко реагировал на такие вещи. Наверняка у Хиросуэ были дела, которые он хотел сделать без чужого ведома. Но в этом случае он хотел, чтобы Хиросуэ честно признался, что смог приехать, но не смог повидаться, потому что у него дела. Этого бы хватило, чтобы успокоиться.

Ложь и оправдания. Всё переплелось в его голове и заволокло разум мраком. “Мне нужно поспать”, — думал он по пути в ванную. В поле зрения попала вторая зубная щётка. Он положил её для Хиросуэ, приезжавшего каждые выходные. От одного только её вида сердце сжалось, и Мацуока развернулся, ушёл в спальню. Он рухнул на кровать, которая до сих пор хранила запах Хиросуэ, и позволил слезам пролиться из глаз.

Когда ему стало невмоготу, Мацуока вскочил и вернулся в гостиную, вцепился в телефон. Не задерживаясь, чтобы не передумать, он набрал номер Хиросуэ.

— Алло?

В этот раз ему ответили после двух звонков. Он не придумал, что говорить, так как позвонил спонтанно… У него не было готово ничего, кроме острых вопросов.

— Мацуока?

Он злился на самого себя. От этого ему было плохо.

— Мацуока, это же ты? Что не так? — голос Хиросуэ был нерешительным, но нежным. Поэтому Мацуока не смог высказаться.

— Ой, прости. Я перепутал твой номер с номером по работе, — небрежно оправдался он, подавляя дрожь в голосе.

Хиросуэ рассмеялся.

— Вот уж не думал, что с тобой такое случается.

— Извини.

— Ничего страшного. Благодаря этому я смог услышать твой голос дважды за сегодня. Спокойной ночи.

Мацуока тоже пожелал спокойной ночи и повесил трубку. С одной стороны, Хиросуэ лгал как дышал, с другой — он говорил вещи, которые трогали его до глубины души. Мацуока больше не знал, чему верить. Какое-то время он лежал лицом вниз, потом поднялся и потащился к холодильнику. Достал пиво. Кажется, сегодня он не сможет уснуть.

Мацуока провёл субботу и пятницу выпивая и отсыпаясь. Хиросуэ ему не звонил, только прислал четыре письма. Он хотел услышать голос мужчины, но больше не вынес бы слышать или догадываться об очередной лжи, так что сам больше не звонил.

В понедельник утром в основании черепа Мацуоки поселилась тупая боль. Наверное, то был алкоголь с прошлого вечера, до сих пор остался в крови. Он стоял перед зеркалом в ванной и осознавал, насколько жалко выглядит с отросшей щетиной, которую не брил ни в субботу, ни в воскресенье. Мацуока быстро провёл лезвием, проявляя особую осторожность на границе бородки.

Он вроде как отвлёкся и пальцы соскользнули. Когда он понял, что произошло, было уже слишком поздно — половины бородки как не бывало. Никакой начёс это бы не скрыл. У Мацуоки не осталось выбора кроме как полностью сбрить бородку, которую он тщательно наращивал вплоть до сегодняшнего дня.

По пути на работу и даже после прибытия в офис Мацуока испытывал уныние. Он не хотел полностью сбривать бородку, особенно, потому что Хиросуэ она, кажется, нравилась. Он часто пощипывал ее и даже лизал, когда они дурачились. Мацуока сопротивлялся, потому что ему было щекотно, а Хиросуэ трогал её ещё больше. Его это раздражало и забавляло одновременно.

Часть его, которую любил Хиросуэ, исчезла. Это казалось предзнаменованием их будущего, отчего Мацуоке становилось ещё хуже. Он торопливо отогнал прочь тяжёлые мысли.

Когда плохие события наваливались разом, раздражение Мацуоки часто выплескивалось через работу. Он отчаянно подавлял желание сорваться на подчинённых и стрельнул сигаретку с зажигалкой во время перерыва. Когда он затягивался в курилке, подошёл Синодзаки и радостно воскликнул:

— Ого, Шеф! Нечасто я вас здесь вижу.

Его весёлый тон действовал Мацуоке на нервы.

— Курить замечательно, не правда ли? Нет ничего, что могло бы с этим сравниться.

Хоть он и был раздражен, игнорировать Синодзаки не стоило. Мацуока криво улыбнулся в ответ и продолжил затягиваться. По нему было легко понять, когда он раздражен — в такие моменты он искал убежища в алкоголе и курении.

— Эй, а почему вы побрились? Вы же так долго ходили с бородкой.

Несколько человек задали ему сегодня один и тот же вопрос, когда он появился в офисе. Мацуока провёл пальцами по подбородку, непривычному наощупь.

— Просто так. Надоела.

Мацуока выкурил целиком две сигареты, прежде чем вернуться в офис. Хотя он уже проверил телефон в курилке, ещё раз глянул на экран, прежде чем сесть на место. Писем от Хиросуэ не было. Даже привычного сообщения с утра не было.

Он ненавидел, когда письма отсутствовали, и ненавидел себя за то, что изводился в ожидании. Мацуока выключил телефон, но понял, что так будет хуже для работы, и включил обратно.

Может, просто забыл отослать письмо утром. И не выслал позже, потому что, когда заметил, было уже рабочее время, а Мотофуми не отсылает письма в рабочее время. Он был тем самым человеком, который не отвлекает письмами от работы.

Несмотря на отчаянные оправдания, которые он придумывал для себя, Мацуока так и не получил писем от Хиросуэ даже после того, как работа закончилась, а сам он сел на поезд до дома.

“Интересно, это конец?” — задумался Мацуока, держа телефон в руках. В прошлый раз Хиросуэ отдалялся более осторожными темпами. В сравнении с предыдущим разом всё происходило куда быстрее, и действия Хиросуэ были более очевидными.

Всё было хорошо до сей поры. Он должен был увидеть предупреждающие знаки: ведь ненормально было для Хиросуэ внезапно становиться таким нежным после столь долгого неприятия. Хоть мужчина и говорил, что любит его, Мацуока больше не мог в это верить. Хотел бы, но слишком боялся.

И всё же Мацуока не был способен окончательно отвергнуть мужчину, потому что тоже любил его. Ёсукэ задался вопросом, как лучше поступить: встречаться вплоть до самого расставания или отпустить, более не встречаясь. Но сравнить не выходило. Оба выхода были одинаково кошмарны.

По дороге от станции до дома Мацуока зашёл в магазинчик и купил две палеты пива, по шесть банок каждая. Он твёрдо намеревался утопить печаль. Не хотел растягивать это болезненное состояние, так что собирался закончить всё как можно быстрее. В любом случае, он найдёт кого-нибудь вроде Хиросуэ.

...но невозможно оборвать концы и двинуться дальше так быстро. Если бы он мог, то вообще не стал бы встречаться с Хиросуэ. Даже после всего этого, хоть он и предвидел неудачу, он всё равно вцепился в зыбкую вероятность и продолжил питать односторонние чувства.

Неспособный сделать выбор, он продолжал метаться и пить в попытке сбежать от своих метаний.

Мацуока отпирал дверь в квартиру, понурившись, и был удивлён, увидев, что в прихожей горит свет. У порога стояла знакомая пара ботинок, на размер больше его. Мацуока отставил в сторону пакет из магазина. “Не говорите мне… не может быть…” — вспыхивало в голове, когда он метнулся через прихожую и ворвался в гостиную.

— С возвращением, — мужчина, сидевший на диване, обернулся и улыбнулся.

— К… как...

Хиросуэ не мог приезжать по будням, потому что работал. И сегодня была даже не пятница.

— Выдалось свободное время, — Хиросуэ приблизился к Ёсукэ, который застыл от удивления. Погладил чисто выбритый подбородок.

— Исчезла.

— А… прости. Задумался с утра и… промахнулся бритвой, — Мацуока мгновенно пожалел о том, что сбрил бородку по собственной неуклюжести, ведь Мотофуми она так нравилась.

— Не нужно извиняться, — Хиросуэ игриво ткнул его в подбородок, а затем вздёрнул вверх.

Мацуоку привлекли ближе, их губы встретились. Ёсукэ затрепетал в объятиях Хиросуэ.

— ...давно не виделись. Ты на вкус отдаешь сигаретами.

Сегодня Мацуока курил в каждую свободную минуту. Кажется, он умудрился выбрать для этого худшее время из возможных. Хиросуэ поднял голову и глянул на часы.

— У тебя есть время? Я хочу тебя кое-куда сводить.

— Куда?

Хиросуэ только улыбнулся и не ответил. Но он добавил, что это рядом, и Мацуока пошёл следом, не переодеваясь. Хиросуэ неспешно прокладывал путь по району.

Уличные фонари были расположены далеко от друг друга, и был один особенно тёмный участок между ними. Мацуока споткнулся о небольшую ступень и полетел вперёд.

— Ай!

Прежде, чем он упал, его поймали за правую руку. Он завис в неустойчивом положении, но ему больше не грозило рухнуть на бетонную мостовую. Когда Мацуока восстановил равновесие, пальцы, державшие за руку, разжались.

— С… спасибо.

— Ну ты и недотёпа, — сощурил глаза в улыбке Хиросуэ.

Но едва он это сказал, как сразу же споткнулся и едва не упал сам. Прежде, чем Мацуока смог среагировать, мужчина поспешно оправдался:

— Я уже немного выпил перед твоим приходом, вот.

Плечи Мацуоки затряслись от смеха, а Хиросуэ неловко уставился себе под ноги. После такой обыденной беседы Ёсукэ почувствовал себя глупо из-за своих переживаний и метаний в пятницу.

Хиросуэ восстановил душевное равновесие и снова зашагал. Когда Мацуока поравнялся с ним, мужчина бросил косой взгляд.

— Так странно видеть тебя без бородки.

— Ты к ней неравнодушен, да, Хиросуэ?

Мужчина встал и задумался.

— Правда, что ли?

— Я слышал о фетише на запахи и ноги, но точно никогда не встречал фетиша на бородку.

— Я не настолько на этом зациклен, — торопливо перебил Хиросуэ. — Она просто привлекала внимание, вот и всё.

Мацуоке эти отрицания показались уморительными. Они общались обо всём на свете еще минут десять, прежде чем Хиросуэ остановился у трёхэтажного здания.

— Нам сюда?

Ему не ответили, и они молча поднялись по ступенькам. Мужчины дошли до конца коридора на третьем этаже, уводившего направо, и Хиросуэ открыл ключом дверь. Мацуоку пропустили внутрь. По правую руку от прихожей располагалась кухня, через которую можно было пройти в гостиную. В другом конце коридора находилась комната в десять квадратных метров. Она ощущалась просторной, так как в ней не было ничего кроме футона. Пока Мацуока стоял на пороге, Хиросуэ взял его за правую руку и вложил в ладонь ключ.

— Возьми. Я въехал вчера. Можешь заходить в любое время.

Ёсукэ уже понимал, к чему всё клонится, когда они шли по лестнице. Но он намеренно отгонял эту мысль, так как боялся разочароваться в своих ожиданиях. Но теперь это “вдруг” стало реальностью.

— Мацуока?

Когда мужчина уставился прямо ему в лицо, Ёсукэ наконец осознал, что он стоит с открытым ртом.

— ...я очень удивился. Потерял дар речи на какое-то время.

Хиросуэ радостно усмехнулся.

— Замечательно. Я хотел тебя удивить.

Он прошёл дальше по коридору и вынул банки пива из небольшого холодильника.

— Отпразднуем, — сказал Мотофуми и передал одну банку Мацуоке.

Тот сделал глоток. Его пригласили сесть, и Мацуока уселся на татами.

— Мне пришлось использовать грузовик, чтобы всё сюда перевезти. Брат помогал. Так переезд вышел дёшево, — Хиросуэ говорил об этом легко, но переезд никогда не бывает простым.

— Это из-за того, что я в тот раз попросил тебя вернуться? Поэтому ты…

Хиросуэ не стал отпираться.

— Частично — да, — подтвердил мужчина. — Я какое-то время размышлял. Понял, что дешевле арендовать жильё, чем приезжать на поезде. Но у меня была работа дома, пришлось открыть вакансию работника на неполное время, раз я ухожу… много надо было доделать. И я думал, что родителям будет спокойнее, если я вернусь в Токио после того, как найду работу. Но...

Пальцы Хиросуэ прикоснулись к щеке Ёсукэ.

— После того, как ты попросил меня вернуться, я не смог усидеть на месте.

Их пальцы переплелись на татами. Подушечки пальцев Хиросуэ были странно горячими. Его взгляд тоже был тёплым, он встретился со взглядом Мацуоки.

Ёсукэ двинулся первым — потянулся за поцелуем. Горячие пальцы мужчины скользнули вдоль его спины с очевидным желанием. Был четверг, но Мацуоке было не до того. Он хотел этого мужчину прямо сейчас.

Хиросуэ уже упоминал, что успел выпить в квартире Мацуоки и по приходу в своё жильё. Наверное, именно алкоголь был виновен в том, как быстро он уснул, насытившись Мацуокой.

На окнах ещё не было штор. Тусклый свет уличных фонарей падал сквозь стекло, и Мацуока отчётливо видел лицо мирно спящего мужчины.

Он стыдился тех раздумий, мыслей, что его бросят или что они расстанутся. Пока эти кошмары крутились в голове, Хиросуэ планировал переезд, чтобы они стали ближе друг к другу. Шесть месяцев назад Мотофуми уехал без единого признака симпатии к нему, и теперь вернулся — Мацуока был почти полностью уверен в этом, — исключительно из любви. И всё это несмотря на слова, что его полностью удовлетворяла жизнь в провинции.

Мацуока понял, что мужчина любит его намного больше, чем ему казалось. Два месяца вместе вполне это доказали, но он до сих пор начинал сомневаться из-за любой мелочи. Ёсукэ оставалось только признать, насколько он недоверчив.

Он зарылся носом в плечо Хиросуэ и погрузился в свои мысли. Он был счастлив. Очень счастлив. Хиросуэ переехал сюда ради него. Само по себе это было изумительно. Он так отчаянно желал совместной жизни — думая об этом, Ёсукэ стиснул челюсти.

Почему, когда Хиросуэ размышлял о переезде он не рассматривал жильё Мацуоки? Если он будет арендовать квартиру так близко, почему он не подумал о жизни с Мацуокой, пусть и на условии оплаты половины стоимости?

Ёсукэ казалось, что Хиросуэ уже думал об этом. Но в итоге предпочёл снимать отдельное жильё, потому что так решил.

Тогда, весной, их отношения скатились в неразбериху, потому что Мацуока вмешался и предложил работу без спроса. Хоть помощь Ёсукэ и оказалась бы кстати, это не было решением Хиросуэ. Теперь Мацуока понимал, что даже не предложи он тогда помощь, даже если бы работа была не так хороша, Хиросуэ поступил бы по-своему.

Мацуоке пришло на ум, что, будь он на месте мужчины, то тоже бы испытывал смешанные чувства. Неважно, насколько сильно ты влюблён, всегда существуют границы, которые можно и нельзя переступать. Это тоже сыграло роль. Он не должен был продумывать всё за Хиросуэ — мужчина вполне мог справиться, он сам хотел этого.

Ёсукэ заключил, что остаётся только ждать. Может быть, однажды Хиросуэ захочет быть ещё ближе и скажет, что желает жить с ним.

Плечи замерзали. Мацуока натянул на себя простыни и свернулся рядом с источником тепла.

Хиросуэ сказал, что будет искать работу. На ум пришла вакансия в юридической фирме старого знакомого. Он хотел рассказать Хиросуэ, предложить эту вакансию, но не мог. Только если Хиросуэ сам, пусть и в шутку, не станет спрашивать вслух, нет ли где рядом хорошей работы.

Небольшая дистанция была необходимой, чтобы держать Мацуоку в стороне от личного пространства Хиросуэ, необходимой, чтобы они оставались равными.

Хотя Хиросуэ и переехал поближе, Мацуока уважал личное пространство. Возможно, Хиросуэ не решился переезжать в одну с ним квартиру из-за подобного. Не влезать дальше, чем тебе необходимо — Мацуока держался этого принципа и был осторожен со сближением.

Но как тот, кто желал жить вместе, он искренне признавал, что хотел бы по возможности видеть мужчину каждый вечер. А до того было меньше десяти минут ходьбы. Даже меньше двух, если Мацуока сходил за одну остановку до своей.

Изначально Ёсукэ ограничивал себя и навещал Мотофуми раз в три дня. Но мужчина настолько радостно приветствовал каждый раз, когда Мацуока появлялся на пороге, что скоро визиты участились до каждых двух дней, и понемногу жильё Хиросуэ стало его вторым домом.

Хиросуэ брал небольшие подработки, пока искал постоянную работу.

— Нелегко это, с моим-то возрастом и прочим, — говаривал он.

Хотя он почти не говорил о трудоустройстве с Мацуокой, изредка в разговорах проскальзывала фраза-другая. Каждый раз Мацуока усиленно сдерживал себя от того, чтобы выпалить: “Вообще-то, у моего знакомого есть компания…”

— Но, конечно, я понимал, как сложно будет устроиться заново, так что…

Хиросуэ смотрел в будущее с оптимизмом, он не спешил раздражаться или терять терпение. Наоборот, он стоически переносил отказы и в такие дни особенно не хотел расставаться с Мацуокой. Даже если они не занимались сексом, он всё равно цеплялся за Ёсукэ. Пусть Хиросуэ и не выражал печаль вслух, Мацуока был рад, что мужчина полагается на него… что он стал своеобразным утешением.

В последнюю неделю ноября Мацуока находился в супермаркете неподалёку, когда позвонил Рокусима.

— Ну, так что там с твоим знакомым? — спросил он.

— Эм… — промямлил Мацуока.

— Дело-то в чём, — начал Рокусима, — моя тётя попросила пристроить к себе двоюродного брата.

Хиросуэ всё ещё не нашёл постоянную работу. Мацуока терпеливо ждал, чтобы мужчина сам обратился к нему за помощью, он не мог поднять эту тему первым. Он не хотел заставлять Рокусиму ждать, но понятия не имел, когда же Хиросуэ всё же обратится к нему.

— О, ну… без проблем, найми брата.

— Не хочу.

— Что? — само собой вырвалось у Мацуоки.

— Мне он не нравится. На два года старше, большущий детина и вечно измывался надо мной в детстве. Знаю, мы теперь взрослые, но я его по-прежнему не выношу. Ну и потом, сложно как-то родственникам указания отдавать, понимаешь, — в его голосе было куда больше раздражения, чем обычно. — Так что я малясь схитрил и ответил, что уже решил нанять друга моего товарища по университету.

— А?

— Мне пришлось, иначе бы она не отстала. Ну так что там с твоим другом?

Мацуока склонил голову в жесте извинения перед невидимым собеседником на том конце провода.

— Прости. Я ещё не сказал ему о твоём предложении.

— А? Как так?

— Он старше меня и… у меня чувство, что он не хочет выслушивать предложение от работы от кого-то младше, вроде меня. Когда я подумал об этом, то не смог заставить себя поднять эту тему.

Кажется, Рокусима понял его.

— Хм-м-м, — задумчиво протянул он. — Ты прав, ситуация сложная. Я понимаю, что у тебя тоже есть тонкости в отношениях. Слушай, как насчет такого? Скажи, что собираешься познакомить с другом, мы втроём пойдём, выпьем как товарищи. Так я смогу с ним пообщаться, и, если он мне приглянётся, скажу о вакансии. С тебя тут взятки гладки. Как тебе, хорошо звучит?

Мужчина был прав, это была отличная идея. Так Мацуоке не придётся ранить гордость Хиросуэ предложением вакансии, а если Рокусиме не придётся по духу Хиросуэ, и он ничего не скажет, то и Хиросуэ ничего не узнает, а значит, никак не расстроится. Для него это будет просто вечер в компании. Мацуока не стал долго раздумывать и спросил время, когда Рокусима будет свободен. Затем он сказал, что узнает расписание Хиросуэ и перезвонит, повесил трубку.

Мацуока беспокоился о том, что Хиросуэ не может найти работу, и наконец-то начал вырисовываться выход из этого положения. Он и так потратил много времени на разговор по телефону в супермаркете, а потому поспешно расплатился и отправился домой к Хиросуэ. Тот, как правило, возвращался домой в самое разное время, но Мацуока не хотел заставлять мужчину ждать, особенно в случае, если тот вернётся голодным.

Ёсукэ торопился, однако к его приходу Хиросуэ ещё не вернулся. В окнах, обращённых на улицу, не горел свет. Соседняя выходная дверь открылась, пока Мацуока отпирал дверь Хиросуэ. Соседом оказался молодой человек примерно двадцати с лишним лет. Их взгляды пересеклись.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Мацуока.

Мужчина не ответил ему, более того, он презрительно изогнул брови.

“Как грубо”, — мгновенно пронеслось в голове у Ёсукэ, но больше он ничего не подумал. Когда Хиросуэ пришёл домой, Мацуока спросил, что за человек его сосед. Хиросуэ сказал, что успел только несколько раз поздороваться с ним с момента переезда, но не познакомиться.

Когда Мацуока завёл речь о вечере в компании с другом, Хиросуэ поколебался.

— Ты уверен, что мне стоит идти? — засомневался он, но в итоге всё же согласился пойти.

На следующее утро Мацуока рано ушёл от Хиросуэ. Он остался на ночь, но из-за отсутствия запасной рубашки был вынужден вернуться в свою квартиру за сменной. Соседу, видимо, тоже было пора на работу, потому что он вышел в одно и то же время с ним. Тоже офисный работник — надевает костюм по утрам.

Их взгляды пересеклись, и Мацуока предположил, что, может, вчера мужчина просто был в плохом настроении.

— Доброе утро.

Мужчина уставился на него, но ничего не сказал. Мацуока уже решил, что лучше не будет больше заговаривать, и сохранял дистанцию, пока они спускались по лестнице друг за другом. Мужчина остановился на полпути и обернулся.

— ...вы очень сильно шумите ночью. Потише нельзя? — выплюнул он и завершил спуск по лестнице.

Лицо Мацуоки вспыхнуло от стыда. Он знал, что стены тонкие, старался быть тише, но забывался, потому что квартира располагалась на углу последнего этажа. Иногда его настолько уносило, что он абсолютно не мог сдержаться. Его квартира была хорошо звукоизолирована, но после того, как Хиросуэ переехал, они чаще спали у Мотофуми, а не у Ёсукэ.

Мацуока вернулся домой и переоделся перед возвращением в офис. Всё это время слова соседа преследовали его, и ему было неуютно и беспокойно.

— Дай мне услышать твой голос, — шептал Хиросуэ в ухо, погрузившись до упора, сжимая тело Мацуоки в объятиях.

— Чт…

— Дай мне услышать твой голос, Мацуока.

На окнах наконец-то появились занавески, и мужчина смотрел ему в лицо в тусклом свете, заливавшем комнату, прикоснулся рукой ко лбу Ёсукэ. Кажется, он заметил, что Мацуока пытается подавлять возгласы.

— Я хочу услышать, как ты стонешь. Это прекрасно.

Хотя выражать наслаждение через стоны и смущало, Мацуока не был против. Но прямо сейчас имелась более насущная проблема.

— Ну, я…

— Что? Чего ты внезапно застеснялся?

Когда мужчина щипнул кончик возбуждённого, подрагивающего члена, Мацуока коротко вскрикнул — больше походило на крик от боли. Он торопливо прикрыл рот ладонями, но Хиросуэ убрал их прочь и прижал к простыням.

— Нет, Хиросуэ. Меня будет слышно.

— И что? Всё же хорошо.

Мужчина толкнулся вперед, и ноги Мацуоки дёрнулись.

— С… стой… не… ах!

Его спина изогнулась, а Хиросуэ присосался к бугоркам на груди. Мацуока не мог подавить срывающиеся стоны. Он беспокоился о соседе, но ничего не мог сделать с прижатыми руками.

— Ах… А… нет! Стой… ст… Хиросуэ!..

Было сложно сказать, стон то был или предупреждение. Спустя какое-то время раздался громкий стук в стену рядом. Хиросуэ удивлённо повернулся, и по спине Мацуоки пробежала дрожь.

— Это ещё что? Так шуметь посреди ночи, — пробормотал Хиросуэ, явно не обеспокоившись причиной. Возбуждение же Мацуоки, напротив, отступило. Если бы они остались в таком положении ещё ненадолго, непотревоженный партнёр заставил бы его кричать во всё горло. Мацуока двинул бёдрами и разорвал их связь.

— А? — растерянность проступила на лице Хиросуэ. Неудивительно, ведь никто из них ещё не кончил.

— Извини. Могу я сделать это рукой? — нерешительно попросил Ёсукэ.

— Ох… конечно, — ответил Хиросуэ и притих.

Работа рукой заняла немного больше времени, но мужчина всё же кончил. Ёсукэ ощутил облегчение, но рука Мотофуми тоже поползла вниз.

— Мне… мне нормально. Не надо.

— Почему нет?

— Не сегодня.

Несмотря на отказ Мацуоки, его член всё ещё немного стоял. Он не мог оставить как есть, так что поднялся, чтобы выйти в ванную. Хиросуэ, ощутив движение, остановил его.

— Позволь мне, — попросил он.

— Сегодня я сам.

Хиросуэ внимательно посмотрел, а затем извинился:

— Прости.

— Хм? За что?

— Прости меня и, пожалуйста, не злись. Я не сделаю ничего, что тебе не нравится.

— Я не злюсь.

— Злишься, — упёрся Хиросуэ.

Это было не так, но мужчина не верил. Он смотрел упрямо и понуро. Мацуока не хотел расстраивать Хиросуэ из-за такого и, честно говоря, хотел прикосновений. Но он также сознавал, что их голоса слышны по соседству в такое позднее время.

Мацуока схватил Хиросуэ за руку и поднял его с кровати, повёл к двери, всё ещё абсолютно голый. Было немного холодно.

— Мне всё нравится.

— Тогда что не так?

Он содрогнулся и чихнул. Шмыгнул, думая, что стоило бы накинуть что-нибудь, прежде чем вылезать из кровати. Но потом его привлекли ближе. Прикосновения согревали. Мацуока считал, что ему просто необходимо контролировать себя, но Хиросуэ наверняка не успокоится, пока не узнает причину.

— ...мой голос...

— Хм?

— Сосед пожаловался, что мы… слишком громкие, когда этим занимаемся.

Кажется, для Хиросуэ это было открытием — он выглядел шокированным.

— Поэтому я считаю, что мы должны быть чуть более осторожными, когда занимаемся этим здесь, — добавил Мацуока.

Объятие стало крепче.

— Прости, что заставил тебя переживать из-за этого, — извинился Хиросуэ.

— Не стоит… я в порядке.

Мужчина несколько раз поцеловал его, прежде чем нежно провести ладонью по его голове. Мацуока был рад, что сумел открыться.

— Значит, нам нужно приходить к тебе для этого?

Верно, его квартира была лучше звукоизолирована, но после стольких дней здесь Мацуока проникся симпатией к комнатушке.

— Мне просто нужно быть осторожнее, вот и всё.

— Но так мне тоже придётся себя сдерживать.

Мацуока был единственным, кто стонал и вскрикивал в руках Хиросуэ. Он с любопытством склонил голову на слова мужчины.

— Придётся сдерживать себя от желания услышать твой голос, Мацуока.

Так вот что он имел в виду. Уши Ёсукэ загорелись.

— Если ты не хочешь, чтобы другие слышали тебя, тогда… — пробормотал Хиросуэ и поцеловал его. Кончик языка проник между губ, подчиняя его и соблазняя. Когда Мацуока почувствовал слабость в ногах, Хиросуэ потянулся ласкать полувставший член.

Тело Ёсукэ разгорячилось от прикосновений мужчины во время поцелуев. Хиросуэ тёр кончик, посылая искристые импульсы по всему телу, и прежде, чем Мацуока опомнился, он кончил. Из-за того, что он не предупредил об этом Хиросуэ, тот не смог поймать всё ладонью. Жидкость немного расплескалась.

— Ох, прости…

Остаток стекал по бедру Хиросуэ. Зрелище было ярким и неприглядным.

— Теплая, — пробормотал Хиросуэ, сняв капли кончиками пальцев и лизнув их без малейшего стеснения. Мацуоке всегда казалось, что мужчина глотает, когда Ёсукэ кончает ему в рот, но он никогда не пытался это проверить.

Хиросуэ взглянул на него и облизнулся. Мацуока торопливо отвёл взгляд. Затем уставился под ноги, размышляя про себя, всегда ли этот человек был настолько эротичен.

После случая с соседом настал черёд Хиросуэ фактически поселиться у Мацуоки. У него никогда не было много вещей, так что он стал жить у Мацуоки даже не возвращаясь к себе домой. Теперь они были практически как съехавшиеся вместе молодожёны

Пусть Мацуока и стал готовить ради экономии денег на еду, ему начало это нравиться. Ему думалось, что приготовление еды на двоих, а не на себя одного, мотивировало его ещё больше.

В то время как Ёсукэ готовил, Хиросуэ убирался. Он также занялся стиркой и уборкой по дому, если находилось время после дневных подработок. Пусть они никогда это не обсуждали, но естественным образом поделили домашние обязанности между собой.

В настоящий момент мужчина обнимал его, быстро уснув. Нежно поглаживая его, Мацуока испытывал огромную благодарность за то, что Мотофуми был таким стеснительным. Будь Хиросуэ более разборчивым или внимательным к своей внешности вдобавок ко всем имевшимся качествам, то точно не был бы холост к в своём возрасте, Мацуока в этом был абсолютно уверен.

Случай с соседом в жилье Хиросуэ послужил отличным поводом, чтобы мужчина приходил сюда. Мацуока ощущал, что в ближайшем будущем — не прямо сейчас, конечно, — он мог бы совершенно естественно предложить Хиросуэ: “Почему бы тебе не съехать со своей квартиры в мою?”

В один день в середине ноября у Мацуоки оставалась уйма дел вплоть до последней рабочей минуты, и когда он вышел из офиса за обедом часы показывали немного за полдень.

Он столкнулся с Синодзаки у входа на первом этаже. Коллега сказал, что тоже идет обедать, так что они решили пойти в столовую поблизости. Основой меню здесь были домбури[1], и Мацуока заказал сырого тунца с рисом, а Синодзаки взял панированную свиную котлету с рисом.

— Скажите, шеф, у вас по-прежнему всё хорошо в отношениях на расстоянии с той девушкой? — внезапно спросил Синодзаки, пригубив из стакана воду из бойлера.

— Вообще, они больше не на расстоянии. Она переехала в город.

— ...так и думал, — убеждённо кивнул коллега.

— В смысле — “так и думал”?

— Она наверняка начала чувствовать неуверенность из-за таких отношений. Вы же идеальный партнёр, шеф. Она наверняка приехала, чтобы вас огородить. Держать прытких девчат подальше.

— ...можно и так на это смотреть, — иронично усмехнулся Мацуока.

— Да точно так, — с нажимом произнёс Синодзаки. — Всё серьёзно, шеф. Вам теперь не выбраться. Что ж вы делать будете, если она потребует от вас ответственности и жениться на ней?

— Буду счастлив.

— О боже. Надежды нет, — вздохнул коллега.

— Не стоит так огорчаться.

— Простите. Я ничего не имею против отношений между вами и вашей девушкой, шеф. Просто подумал, что та девчонка — ваша фанатка, —окончательно падёт духом. Я-то понял, что у вас всё всерьёз, когда вы упомянули, что готовите сами, но…

Лицо Уэмуры мелькнуло в памяти. Это о ней говорит Синодзаки? Мацуоке чудилось, что он ей нравится, но он предпочитал этого не замечать. Нет нужды спрашивать, если тебе об этом не говорят.

— Если ваша девушка вернулась в город, значит, вы живёте вместе?

— Ну, она тоже снимает жильё, так что фактически мы вместе не живём. Но, думаю, скоро будем.

— Уже столкнулись с суровым бытом?

— Суровым? — склонил голову набок Ёсукэ.

— Мелочи в поведении вашей девушки, неприятные или раздражающие.

— Пока нет. Я готовлю, она убирается и стирает.

— Вот как, — кивнул Синодзаки. — Знаете, я представить не могу вас таким заботливым со своей девушкой. Вы что, вместе купаетесь и всё такое?

Ёсукэ замялся перед ответом. Синодзаки изумлённо распахнул глаза, хотя он же этот вопрос и задал.

— Неужто… да?

— Н-нет, ни в коем случае! У меня и без того ванная крохотная.

На самом деле они купались вместе каждый вечер, потому что Хиросуэ того хотел. Было мало места, тесно, но намного более приятно, чем купаться одному, и, привыкнув к этому, Мацуока стал ощущать себя одиноко, когда купался один.

Он знал, что романтические отношения строятся не только на физической основе, но то был один из главнейших столпов. Сначала Мацуока боялся и не решался позволять Хиросуэ смотреть на него. Теперь же он наслаждался вниманием и желал больше прикосновений… Однако по-прежнему не горел энтузиазмом насчёт этого самого в ванной.

— Вот это вы извращенец, шеф.

— Всё не так.

Глаза Синодзаки маслянисто блестели.

— Серьёзно. Всё не так. Не смей никому такого говорить.

— Понял, — ответил коллега, но Мацуока понимал, что отрицанием только укрепил подозрения. — Ну, кажется, у вас всё гладко идёт, шеф. Я вот наоборот, недавно расстался со своей, — обыденным тоном поделился он. — Познакомился с одной милашкой на групповом свидании, а моя девушка запалила, что я ей изменяю. Теперь я встречаюсь с милашкой с того свидания.

Хоть Синодзаки и не затыкался, ел он тоже быстро. Совсем скоро он уничтожил содержимое чашки и вынул сигарету, намереваясь закурить.

— Как только узнала, что я изменяю, тут же вышвырнула прочь. Всё равно наши отношения уже шли по наклонной, но конца всё не намечалось. Что до меня, так я думал, может… знаете, думал, может, мы всё-таки сыграем свадьбу. И когда всё случилось, я понял, что нажал ее большую красную кнопку. Очень расстроился.

— Но ты же сейчас встречаешься с девушкой с группового свидания, так?

— Ну, да. Но всё равно, — Синодзаки затянулся второй сигаретой. Выглядел он каким-то вялым.

Вечером Мацуока торопливо закончил работу и направился в парк, где была назначена встреча. Хиросуэ уже был там, сидел на скамье и ждал. Он был одет в то, что обычно носил дома: плотная рубашка с длинными рукавами, джинсы, хлопковое пальто поверх. Мацуока предпочёл бы костюм, раз уж сегодняшний ужин подразумевался как собеседование, но Хиросуэ не беспокоился о своём виде, так как считал, что это будет просто ужин с выпивкой.

— Долго ждёшь?

— Только что пришёл, — Хиросуэ, улыбаясь, встал со скамьи.

— Мой товарищ задерживается. Он сказал, что мы можем зайти в ресторан.

Мацуока повёл Хиросуэ вперед, к заведению. То была идзакая с азиатской атмосферой и уединёнными столиками. Ёсукэ получил письмо от Рокусимы, когда они уселись — он предупредил, что опоздает на двадцать минут, так что мужчины решили начать с напитков.

Мацуока теперь почти всегда ел дома, в последний раз он ходил в идзакаю, когда они с коллегами решили выпить. Сейчас, начав готовить самостоятельно, Мацуока стал интересоваться приправами, которые использовали повара в ресторанах, и даже начал спрашивать официанта о всяком. Он собрался заказать ещё пива, но заметил, что Хиросуэ почти не пьёт. Мацуока выпил три бокала, а Хиросуэ одолел едва ли половину первого.

— Не нужно сдерживаться, — сказал Ёсукэ.

— Но это же первая встреча с твоим старым другом. Не хочу быть пьяным, когда он подойдёт.

— Он не из тех, кто на это смотрит. Всё в порядке.

За разговором Мацуока услышал знакомый голос. Повернулся вправо. Официант вёл Рокусиму к их столику.

— Привет, Мацуока.

— Давно… точнее, не так уж и давно я тебя видел.

Рокусима повернулся к Хиросуэ и склонил голову в извинении:

— Прошу прощения, задержался.

— Ничего страшного, — тоже склонил голову Хиросуэ.

— У меня безумно сложный заказ. С ним столько возни! Я замотался, — Рокусима сел рядом с Мацуокой.

Тот незамедлительно представил мужчин друг другу, но намеренно умолчал о профессии товарища. Рокусима вроде бы понял намёк, и их общение касалось только таких безобидных тем как знаменитости и злободневные новости.

Хиросуэ был напряжён во время разговора с Рокусимой, которого видел в первый раз, и не особо принимал участие в беседе. Но он отвечал на вопросы, направленные к нему. В любом случае, мужчина был не из тех, кто задаёт тон беседы, так что Мацуоке казалось, что всё будет хорошо.

Разговор свернул на футбол, и Рокусима стал рассказывать, как он ходит по выходным на стадион, на игру, чтобы поболеть за команду. Хиросуэ же слегка склонил голову набок.

— А кем вы работаете, господин Рокусима?

Глянув на Мацуоку, мужчина признался:

— Я адвокат.

— О, адвокат. Понятно, — кивнул Хиросуэ, но тему развивать не стал.

— А чем занимаетесь вы, Хиросуэ?

Мацуоку передёрнуло. Хотя он уже говорил товарищу, что Хиросуэ безработный, Рокусима намеренно задал этот вопрос.

После небольшой паузы Хиросуэ ответил прямо:

— ...честно говоря, прямо сейчас я безработный. Ищу работу.

— Должно быть, сложно, — чересчур энергично кивнул Рокусима. — Вы сами ушли с прошлой работы?

Он продолжал углублять тему, которую Мацуока меньше всего хотел бы обсуждать.

— ...нет. Мне пришло уведомление в феврале этого года, а к концу марта я официально был уволен. Если бы я мог, я бы хотел остаться, но есть вещи, которые нельзя изменить.

— Как быстро-то всё случилось. Вы же пытались переговорить с начальством?

— Нет, лично не пытался. Вроде бы мой начальник пытался обсудить это с теми, кто выше, но...

— Хм-м-м, — прогудел Рокусима и скрестил руки на груди. — А знаете, вы могли бы и засудить свою компанию за такое, — произнёс он, подавшись вперёд.

Хиросуэ быстро помотал головой.

— Всё в порядке. Я всё равно не считал себя самым компетентным работником. И у меня нет денег, чтобы судиться. Лучше я буду на подработках или чём-то подобном, — улыбнулся мужчина. Он не выглядел печальным или униженным.

Мацуока полагал, что Хиросуэ может задеть тема о его увольнении, но Мотофуми не выказывал ни малейшего признака недовольства. Он просто спокойно излагал факты в объективном свете.

Потом беседа ушла в другое русло. Рокусима рассказывал о возмущённом клиенте, посетившем его фирму, и Мацуока надрывался от хохота. Хиросуэ тоже посмеивался.

В какой-то момент они услышали телефонный звонок.

— Прошу прощения, — Рокусима поднялся с места.

Мацуока тоже отлучился в туалет. По пути обратно он встретился с товарищем в коридоре — очевидно, мужчина говорил по телефону снаружи.

— Мне нравится твой друг, — пробормотал Рокусима.

— Он не слишком хорош в общении, но честен, верно же?

— Верно. Нужно быть до чёртиков честным, чтобы рассказать об увольнении человеку, которого в первый раз в жизни видишь.

Рокусима направился по направлению к туалету, сказав, что тоже туда зайдёт, раз по пути. Мацуока же вернулся к столику. Хиросуэ смотрел в экран телефона, но захлопнул его, когда вернулся Ёсукэ.

— Что думаешь о Рокусиме?

Впечатления Рокусимы о Хиросуэ были важны, но и мнение Хиросуэ мужчина тоже хотел бы знать.

— Что думаю? Ну… он довольно забавный человек, — нерешительно ответил Мотофуми.

— Не производит впечатление безумного футбольного фаната?

Хиросуэ рассмеялся.

— Я думаю, здорово иметь что-то, по чему фанатеешь, и неважно, сколько тебе лет.

— О, да вы обо мне разговариваете? — Рокусима вернулся совсем незаметно. Едва сев на место, он подозвал проходящего мимо официанта: — Еще один бокал пива, — заказал он. — Так, Хиросуэ. Вы упомянули что ищете работу. Намечается что-нибудь?

Наконец он затронул эту тему. Хиросуэ застенчиво улыбнулся:

— Признаюсь, это достаточно сложно. И я слышал присказку, что люди моего возраста, когда ищут другую работу, проходят столько же собеседований, сколько им лет, так что…

— Ну, в общем, из моей компании в конце года уйдёт сотрудница. Хиросуэ, если вы не возражаете, хотели бы работать у меня?

Глаза мужчины удивлённо расширились.

— Но… я ничего не знаю о праве.

— Всё нормально. Это бумажная работа, в ней не нужно быть экспертом.

Хиросуэ всё ещё выглядел взволнованным, когда закрыл рот и опустил взгляд. Это было хорошее предложение. Мацуока внимательно наблюдал за выражением лица мужчины, надеясь, что он не откажет.

Мотофуми резко поднял лицо. Их взгляды встретились. Он пристально смотрел на Мацуоку. Тому показалось, что взгляд словно бы злой, по спине побежали мурашки.

— Ой, не переживайте, насильно загонять не стану, — добавил Рокусима, когда молчание стало уже неловким.

— ...нет, — Мацуока отметил, что голос Хиросуэ звучит чуть тише. — Я очень долго и тщательно искал работу, поэтому очень благодарен за предложение. Я работал в управлении по общим вопросам на своей прошлой работе, так что если вы ищете секретаря, то мой опыт бумажной работы пригодится.

Его голос звучал жёстко, но смысл слов заключался в согласии.

— Значит, берётесь?

— Непременно, если вы согласны.

Беседа прошла так, как надеялся Мацуока. Хиросуэ принял предложение о работе по собственной воле. Но Ёсукэ по-прежнему не мог посмотреть ему в лицо… слишком боялся.

Они расстались с Рокусимой перед рестораном. Конец беседы прошёл гладко, и Хиросуэ условился раз в неделю появляться в компании Рокусимы с начала декабря для того, чтобы работать на полставки.

Домой они шли рядом, но ни один из них не сказал ни слова. Хиросуэ только смотрел вперёд и совсем не смотрел на Мацуоку. Всё в его поведении предупреждало: “Не разговаривай со мной”, и Ёсукэ не мог и слова выдавить в такой атмосфере.

Хиросуэ продолжал молчать и в поезде. Мацуока ощутил, как его внутренности завязываются в болезненные узлы. Он был искренне рад, когда Хиросуэ не сошёл на станции у своего жилища, так как боялся, что его спутник отправится прямиком на свою квартиру.

Они сошли с поезда на станции у квартиры Мацуоки. Между ними повисло молчание, и Ёсукэ хотелось немного отстать, потому что шагать рядом становилось уже физически больно.

Мотофуми остановился перед магазином.

— Мне нужно кое-что купить. Иди вперёд, — его голос не отличался от обычного.

— О, тогда я тоже что-нибудь куплю…

Внезапно, Хиросуэ не стал отвечать. Только тут Мацуока наконец осознал, что зайти в магазин было для его спутника предлогом, чтобы побыть одному.

— ...я немного пьян, так что хочу пройтись до парка перед тем, как вернуться домой.

— А. Хорошо. Тогда я пойду.

Хоть Ёсукэ это и произнёс, но его ноги не двигались, а потому он не отправился домой сию минуту. Очевидно, Хиросуэ был зол. Было чувство, что, если он оставит мужчину здесь, тот уедет из города, как в прошлый раз. Хоть Мацуока и знал, что это невозможно — скоростные поезда не ходили в этот час, — он по-прежнему боялся.

Ему вспомнился сегодняшний разговор с Синодзаки о большой красной кнопке… Той, которую нельзя трогать, нельзя нажимать, если вы встречаетесь. Нечто такое, чего в любой ситуации будет достаточно, чтобы окончить отношения.

Хиросуэ наверняка догадался, что этот разговор подстроил Мацуока. И потом, Мацуока уже разговаривал с мужчиной о том же самом — товарище с юридической компанией, который ищет сотрудника. Вполне естественно, что Хиросуэ углядит подвох. Ёсукэ был слишком озабочен деталями на поверхности, он считал, что всё будет в порядке до тех пор, пока это не он тот, кто предлагает вакансию. Это была его ошибка — не продумать всё до конца.

А теперь он терзался опасением, что нажал на кнопку, которую Хиросуэ никому не позволял трогать.

— ...прости, — извинился Мацуока, более не способный сдержать это в себе.

— За что? — спросил Хиросуэ столь холодно, что Ёсукэ вздрогнул. И продолжил, не дожидаясь ответа: — За то, что организовал мне собеседование, замаскировав под ужин?

— Прости.

Хиросуэ вздохнул, всем своим видом излучая раздражение.

— Увидимся дома, — с этими словами он пересёк пешеходный переход.

Парк был в стороне от дороги к дому. Ёсукэ стоял на месте, как пригвождённый, пока силуэт Хиросуэ не исчез вдали, а затем потащился домой. Его ноги казались невыносимо тяжёлыми, словно бы кто-то их сковал цепями.

Вернувшись в квартиру, Мацуока упал на колени в прихожей. В голове было черным-черно. Хиросуэ не было дома. Ёсукэ даже не был уверен, что тот вернётся, его пронизывало отчаяние. Всё шло так хорошо, и он всё испортил. Порвал в клочья.

Посидев какое-то время в прихожей, Мацуока наконец снял обувь. Прошёл в гостиную и свалился на диван.

“Всё кончено. Всё кончено. Всё кончено.”

Эти слова кружились в его мыслях с ужасающей скоростью, грудь горела от боли. На месте не сиделось, и Мацуока думал о том, чтобы рвануть в парк и упасть ничком перед Хиросуэ, чтобы извиниться. Но если мужчина скажет ему, что всё кончено, он никогда не найдёт в себе силы, чтобы ожить.

Он желал умереть. Желал, чтобы вломился грабитель и убил его. Тогда Хиросуэ увидит его мёртвым и пожалеет, что отпустил домой в одиночку. Хоть это и далеко не было решением проблемы, Ёсукэ искренне хотел, чтобы так случилось.

Ему стоило отвергнуть предложение Рокусимы, едва тот поднял тему. Хиросуэ напряжённо трудился над тем, чтобы найти работу самостоятельно. Всё, что нужно было делать Ёсукэ — это благожелательно наблюдать со стороны. Мотофуми искал у него утешения, когда ему отказывали в работе, но больше он ничего не просил.

Если говорить совсем честно, то Мацуоке было неважно, трудоустроен Хиросуэ или нет. Главное, чтобы был рядом — этого достаточно.

Сожаление заполнило каждый уголок разума, не оставляя места ни для чего ещё. Мацуока кинулся к холодильнику. Достал пиво и выпил до дна, пусть и не хотел. Он собирался напиться так быстро, как только мог, чтобы забыться и спастись от этой ситуации. Но когда он потянулся за третьей банкой, то услышал, как открылась входная дверь.

Только у одного человека были запасные ключи от этой квартиры. Шаги звучали всё ближе, человек остановился перед Мацуокой, который сидел на диване с банкой пива в руках.

— ...я дома, — произнёс Хиросуэ привычные слова, но было в его тоне нечто мрачное. Он испустил выдох сквозь сжатые зубы — этот выдох ножом вонзился в сердце Мацуоки. Мужчина сел рядом.

— Мне… жаль, — вымолвил Ёсукэ, вцепившись в банку, неспособный поднять взгляд.

— Почему ты извиняешься?

— Мне жаль...

Слёзы полились из глаз. Он знал, что только разозлит Хиросуэ извинениями на подобную тему, но не мог остановиться.

Пальцы дотронулись до его щеки и нежно отёрли уголок глаза Мацуоки.

— Я понял, что что-то намечается, ещё когда ты сказал, что хочешь познакомить меня с другом. В следующий раз лучше говори прямо, не надо таких сложностей… Просто спроси, хотел бы я работать в компании твоего друга.

Мацуока повернулся к нему.

— Но тебе не нравится слышать такое от меня. В прошлый раз… т-ты разозлился и уехал из города.

— Ну, да, но… — пробормотал Хиросуэ. — В тот раз я сорвался. Я всё еще переживал, что меня уволили, а когда узнал, что тебя повысили — почувствовал себя ещё хуже. Словно мне ткнули в лицо, как мы отличаемся. Но теперь я знаю, что мне нет смысла сравнивать себя с кем-либо, а значит, нет смысла злиться.

— Но ты злишься. Ты почти не разговаривал со мной по пути домой, и выглядел ты пугающе.

Ёсукэ вздрогнул, когда Хиросуэ притянул его к себе.

— Я злюсь, но не на тебя, Мацуока.

Мужчина обнимал его, хотя злился, и Ёсукэ больше не понимал, счастлив он или боится.

— Я люблю тебя, Мацуока. Я знаю, что ты тоже меня любишь, но ты веришь мне, правда?

— Я изв-в…

— Не нужно извиняться. Я сам виноват, что ты мне не веришь. Из-за этого я стыжусь самого себя и… злюсь.

— Ты не винов…

Он пытался опровергнуть, но его остановил поцелуй. Так Хиросуэ пытается сказать ему больше ничего не говорить? В крепких объятиях он начал ощущать ещё и возбуждение в придачу к страху и грусти. Его чувства штормило.

— Знаешь, ты можешь на меня злиться, — Хиросуэ твёрдо посмотрел в лицо Мацуоки. — Если тебе что-то не нравится, то говори. Если становится скучно — говори. Я изо всех сил постараюсь это исправить, если потребуется что-то обсудить — обсужу. Я не стану злиться или ненавидеть только потому, что у нас разное мнение. И, Мацуока, ты можешь просить большего от меня.

Чужой взгляд смягчился нежной улыбкой.

— Мне хотелось бы ощутить, каково это — баловать тебя.

Мацуока нерешительно помотал головой:

— Нет.

— Почему нет?

— Если я попрошу, ты не станешь.

— Я постараюсь, неважно, какой будет просьба. Например, — прошептал он, — если ты хочешь заниматься сексом целый день…

И тут Мацуоку выдернуло обратно в реальность. “Это не моя прихоть, а то, что ты хотел бы услышать от меня”, — мысленно отметил он. Разве можно искренне о таком просить? Да ещё в такой момент? Хиросуэ был в своём репертуаре — говорил совершенно невпопад происходящему. Мацуоке это показалось настолько смешным, что он не сдержался и нервно рассмеялся.

Всё ещё смеясь, он обвил руками шею Хиросуэ и прижался носом к ключице.

— Можешь съехать со съёмного жилья? — его голос дрожал. Он не мог заставить себя посмотреть в лицо мужчины. — Я хочу, чтобы ты жил здесь… со мной. Пожалуйста.

“Пожалуйста”, — мысленно повторил Ёсукэ и обнял крепче.

— ...но у меня всё ещё нет работы. Ты с этим смиришься?

— Угу, — голос всё ещё дрожал.

С декабря Хиросуэ начал появляться в компании Рокусимы как работник на полставки. В обеденный перерыв Мацуока размышлял, как Хиросуэ справляется с первым днём на работе, и в это же время позвонил Рокусима.

— Привет, Хиросуэ великолепен, — выпалил товарищ непривычно жизнерадостным голосом. — Он со всем справился, а это лишь первый день! Подошёл к этой девчонке, которая увольняется из-за замужества, и в лоб ей заявил, что не стоит заниматься личной перепиской во время работы. Она начала, мол, это всё ерунда, она же не так много переписывается, но он сказал, что пусть и так, но взрослые люди соблюдают этикет поведения на работе — боже, это было потрясно!

Прямота Хиросуэ не была чем-то новым, но для Мацуоки было облегчением узнать, что это воспринимается положительно.

Сотрудница ушла в конце декабря, и Хиросуэ был без малейших сомнений нанят как постоянный сотрудник начиная с января.

Мужчина утверждал, что на работе ещё много вещей, которые он не понимает, а потому частенько изучал право на дому.

В марте Мацуока столкнулся с Рокусимой по пути домой с работы. Хотя Хиросуэ изредка и рассказывал о своей работе, мужчина решил спросить товарища лично.

— Хиросуэ хороший работник, — поделился Рокусима. — Сначала мне казалось, что он немного туговат, но ошибок не допускает, так что я на него полагаюсь. Совершенно не понимаю, за что его уволили. Ну, во всяком случае, так я смог его заполучить… Есть только одна деталь, — печально добавил мужчина. — Он совершенно несгибаемый. Однажды я умолял его провести мои расходы как командировку, он мрачно так уставился и сказал: “Не делайте ничего, о чём пожалеете” и всё в таком духе. Я знаю, что он прав. Но всё-таки!

— Я же говорил, он честный.

— Он хороший парень, я не жалуюсь. Просто считаю, что иногда правила всё-таки можно нарушать, понимаешь, о чём я?

Окончив разговор, Мацуока уселся в поезд. На мобильный пришло письмо. Оно было от Хиросуэ.

“Я закончил рано, сделаю ужин. Что хочешь?” — было написано в нём.

Некоторые люди решают отказаться от того, что у них не получаются. Хиросуэ же, хоть готовил и плохо, но пытаться не переставал. Напротив, он храбро вступал в бой с кулинарией, что умиляло, однако доставляло некоторые проблемы. Мацуока решил попросить приготовить карри. Неважно, насколько провальны кулинарные навыки у того, кто готовит, любое карри аппетитно, если приправить подливой.

“Постараюсь” — пришёл ответ, и Мацуока чуть улыбнулся.

[1] Домбури или домбуримоно - японское блюдо, называющееся по посуде, в которой оно традиционно подаётся (яп. 丼, "домбури" - чашка). Основа блюда - две порции риса, поверх которых накладываются добавки. Разные виды домбури имеют свои названия, однако все они заканчиваются на слог "дон" (оядон, кацудон и др.).

Часы

Эта короткая история прилагалась в буклете к аудио-драме “О любви” (3-й том).

В ту субботу он спал в доме любовника и собирался спать до полудня. Но звонок мобильного телефона заставил мужчину в его объятиях, Ёсукэ Мацуоку, вздрогнуть. Ёсукэ схватил телефон с прикроватного столика.

— Алло, это Мацуока.

Когда контакт между ними пропал, стало прохладно, и Мотофуми Хиросуэ потянул тёплое тело обратно к себе. Мацуока дёрнул плечами, словно бы ему было щекотно.

— Синодзаки? Почему так рано звонишь?

Пусть Мацуока и говорил “рано”, но было уже десять утра. Хиросуэ улавливал голос из телефона. Ёсукэ напрягся от торопливости собеседника.

— И что ты тогда сделал? — резко осведомился он. Хиросуэ, всё ещё обнимавший любовника, удивился его громкости. — Иди и извинись лично… Сказали больше не приходить? Само собой, что они так сказали!

Мацуока выскользнул из рук Мотофуми и вышел из комнаты, по-прежнему обнажённый. Хиросуэ поражённо уставился на закрывшуюся дверь. Уютная сонливость вмиг пропала, больше ему спать не хотелось.

Мужчина выбрался из кровати и надел отброшенную вчера в сторону одежду. Подобрал верх пижамы Мацуоки, прежде чем вышел из комнаты. Как и ожидалось, Ёсукэ стоял в гостиной и выговаривал со зверским выражением лица:

— Это называется “быть искренним”. И не думай, что твои мелкие делишки не считаются.

Хиросуэ накинул пижаму на обнажённые плечи мужчины. Мацуока удивлённо обернулся, и Хиросуэ похлопал его по плечу, прежде чем вернуться в спальню. Он чувствовал, что лучше ему остаться вне зоны слышимости.

Спустя десять… может, пятнадцать минут Мацуока вернулся к нему.

— Извини за шум. Спасибо, — он прикоснулся пальцами к пижаме.

— Всё в порядке? — поинтересовался Хиросуэ. Ему ответили раздражённой усмешкой.

— Мне пора на работу. Прости, что приходится так делать, когда ты приехал.

“Но сегодня же суббота”, — подумал, однако не произнёс вслух Мотофуми.

— Всё нормально. Не беспокойся обо мне, — вот что он сказал вслух.

У него зачесался нос. Мацуоке наверняка было холоднее, чем ему, но именно Хиросуэ чихнул три раза подряд.

— Ты в порядке? Простудился?

Хиросуэ и впрямь покашливал перед отъездом в Токио. Мацуока выглядел обеспокоенным, но мужчина улыбнулся и покачал головой:

— Я в порядке, в порядке.

Ёсукэ принял душ и переоделся в костюм. Хоть единственным его действием и было одевание, сам процесс сокрытия его наготы, вид со спины казались Хиросуэ очень соблазнительными.

Отладив узел галстука до идеала, Мацуока обернулся.

— Я пойду, — он прикоснулся к правой руке Хиросуэ.

— Хорошего дня.

— Позвоню перед выходом.

— Хорошо, — Хиросуэ чихнул после ответа.

Ёсукэ пошёл к кладовой, открыл. Вынул нечто из верхнего ящика в правом углу.

— Это лекарство продают без рецепта, но оно работает. Чем раньше ты начнёшь его принимать, тем лучше.

— С-спасибо.

Передав бутылочку с лекарством от простуды, Мацуока еще раз погладил мужчину по голове и ушёл из дома.

Простудой Мотофуми обычно болел долго. Он помнил, что слышал где-то — лекарство от простуды наиболее эффективно на ранних этапах. Хиросуэ последовал инструкциям на этикетке и выпил три таблетки лекарства, которое вручил Мацуока.

Он знал, где должно лежать лекарство, потому что наблюдал за его извлечением. Хиросуэ подошёл к кладовой, чтобы вернуть лекарство на место. Он открыл верхний правый ящик и задумчиво склонил голову набок. В аккуратно уложенных вещах лекарств не было.

Он считал, что должен открыть самый правый ящик — может, ему нужен второй сверху? Нет… он был почти полностью уверен, что верхний.

Перед ним находилась квадратная кожаная коробочка. Хиросуэ вынул её, гадая, уж не для лекарств ли она предназначена. Приоткрыл и криво улыбнулся. Он-то успел предположить, что раз Мацуока такой модный, то и аптечка у него тоже будет модная, из кожи, но, конечно же, ошибся. Это была коробка для часов.

Единственными часами, которые использовал Хиросуэ, были часы с голубым циферблатом, которые ему подарил Мацуока. Сам же Ёсукэ, напротив, носил самые разные часы, подбирая их под костюм. Коробка была поделена на прямоугольные секции, в которые были аккуратно и тесно уложены множество наручных часов.

Хиросуэ прикрыл коробку и положил обратно в шкаф. Но теперь коробка лежала криво, одним углом выше, она перестала влезать. Должно быть, что-то мешало снизу. Хиросуэ пощупал под донышком и выудил плоскую, деревянную, прямоугольную коробочку с изящной гравировкой на крышке. Она тоже смахивала на футляр для часов.

Не думая, Хиросуэ открыл её, и не сдержал изумлённого восклицания.

Там лежали совсем не модные часы, не подходящие такому, как Мацуока. Расцарапанное стекло, поношенный и хлипкий кожаный ремешок — это же были его часы, без малейших сомнений.

В прошлом году он потерял их во время выезда на природу — во всяком случае, он решил, что потерял. Что они тут делают?

Мацуока нашёл их и подобрал, чтобы отдать ему? Если так, то почему до сих пор не отдал? Или забрал домой, думая, что это его собственные часы?

Изнутри коробочка была обита мягкой, похожей на вельвет тканью.

Держа часы в руке, он вспомнил тот день. Мацуока ушёл прочь из комнаты той ночью и не вернулся. Хиросуэ пошёл искать его и нашёл в машине, спящего. В тот раз он испытывал облегчение, что нашёл Мацуоку, но в то же время злился… А теперь? Он задумался, что мог бы сказать Мацуоке, если бы был тем, кем являлся сейчас.

Мацуока вернулся домой в два часа дня. Хиросуэ был в курсе произошедшего: подчинённый Ёсукэ вляпался в неприятности, и им вдвоём пришлось ехать и извиняться перед бизнес-партнёром. Но Хиросуэ не смог заставить себя спросить, чем же всё закончилось.

Проснувшись, Мотофуми закусил куском хлеба, а Мацуока вообще не завтракал. Странное было время дня — слишком позднее для обеда и слишком раннее для ужина. Обоим не хотелось готовить, так что они пошли в кафе.

Мацуока был не слишком разговорчив за едой. Он поддерживал разговор из вежливости к Хиросуэ, однако слишком сильно озадачился проблемой на работе, а потому быстро умолкал. Хиросуэ показалось, что это не лучшее время для разговора о часах, а потому ничего не стал говорить.

Когда они вернулись домой, он ощутил на себе пристальный взгляд Мацуоки.

— Что такое? — спросил Хиросуэ, но ответом Мацуоки было “Ничего”. Это не удовлетворило любопытства мужчины, а потому спросил вновь: — Ну что же?

— Просто гадаю, почему ты злишься.

Хиросуэ был удивлён — такого ответа он никак не ожидал.

— Я не злюсь.

— Но я же оставил тебя одного, хотя ты столько проехал, чтобы приехать сюда.

Хиросуэ рассмеялся:

— Я же не ребёнок, всё нормально. Вообще, я понимаю, что у тебя были на то причины.

Когда он привлёк Мацуоку ближе, успокоенный Ёсукэ закрыл глаза. Хиросуэ ощутил, что был бы не против продолжить с того момента, где они остановились прошлой ночью.

— Мы можем?.. — спросил он, прикоснувшись к кончикам пальцев Мацуоки.

— Я пойду в душ, — ответил любовник, уставившись в пол с лёгким смущением во взгляде.

— Мне и так нормально.

Хиросуэ взял его за тёплую руку и отвёл в спальню.

Они ели в необычное время и занялись сексом в необычное время, так что после девяти снова ощутили голод.

Они лежали, переплетаясь конечностями, в постели, говорили о таких неромантичных вещах как доставке еды на ужин. И теперь Хиросуэ понял, что может говорить.

— Спасибо за лекарство утром.

Услышав благодарность, Мацуока потрогал ладонью лоб Хиросуэ.

— Температуры нет?

— Нет, я только покашлял утром. Так вот, то лекарство… Я хотел положить его обратно, поэтому забрался в ящик в кладовой. А в итоге нашёл свои часы…

Расслабленное, нежное лицо любовника сразу словно бы затвердело.

— Мне… жаль...

Извинение дало ему понять, что Мацуока прятал часы, полностью осознавая этот факт. Хиросуэ погладил его по голове.

— Я не злюсь. Я уж и забыл совсем, что потерял их. Те часы, которые ты мне подарил, уже ощущаются намного более родными.

— Мне жаль… мне жаль, — он продолжал извиняться, хотя Хиросуэ и утверждал, что не злится. — В тот раз я заметил, что ты оставил их. Я знал, что они для тебя важны, и собирался их вернуть, но…

Мацуока свернулся клубочком, столь маленьким, что на это было больно смотреть. Хиросуэ поцеловал его, убирая губами слёзы, набегающие в уголках глаз.

— Оставь их себе, Мацуока.

— Но…

— Если ты хочешь оставить себе эту старую вещь, то оставь. Так что не надо её больше прятать.

— Прости… мне так жаль...

— И не о чём тут плакать.

Часы, примечательные только возрастом, хранились в стороне от прочих, в коробочке, куда более прекрасной, чем её содержимое.

— Спасибо, что так хорошо о них заботишься, — прошептал Хиросуэ в нежное ухо своего прекрасного и трогательного любовника, подрагивающего от слёз.

Страница книги О красоте в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

Бонус

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 8

2 - 9

3 - 1

3 - 2

3 - 3

Часы

О книге