Глава 1 - Как встретить фанатика автографов?

Поезд едет на весну.

Даже место назначения было подходящим: Чанчунь*

*Название города означает «долгая весна»

Сидя у прохода, Дун Чжи почувствовал, что он, должно быть, сошел с ума¹ из-за того, что выбрал жесткое место² в поезде для поездки, которая длилась 32 часа. Поскольку была почти полночь, снаружи было темно, и пейзажа было не видно. Он не знал, когда заснул, но внезапно проснулся, чувствуя желание пописать. Он уже собирался пойти в туалет, когда мимо него прошел мужчина со слегка сгорбленной спиной и седыми волосами. Человек вошел в туалет, сразу же заперев дверь.

Из-за лени Дун Чжи не пошел дальше в туалет. Он сидел неподвижно, ожидая выхода другой стороны, пока играл в телефоне, скучая.

Перед отъездом он ожидал, что интернет в поезде будет использоваться слишком часто, перегружая систему, поэтому он специально купил пакет данных на 8 Гб. Когда он зашел в игру, кто-то в мировом чате предложил создать команду. Он сразу же присоединился, и когда он закончил матч, прошло уже полчаса.

Дверь в уборную была по-прежнему закрыта.

В перерывах между игрой он не забывал несколько раз посмотреть вверх. Человек, вошедший до него, не выходил с тех пор, как вошел. Дун Чжи не знал, что тот делал внутри, поэтому остался наблюдать за ним на полчаса.

Он решил постучать в дверь. Он не только хотел в туалет, но и боялся, что что-то могло случиться со стариком внутри. Несмотря на несколько стуков, никто не ответил.

"Он там сознание потерял?" Дун Чжи подумал, поскольку у него было плохое предчувствие.

Случилось так, что мимо проходил проводник поезда, который патрулировал ночью. Он быстро остановил собеседника и объяснил ситуацию. Проводник нахмурился и начал стучать в дверь, обращаясь к человеку.

Не в силах больше сдерживаться, Дун Чжи быстро побежал в туалет на другом конце вагона. Когда он вернулся, дежурный все еще стучал в дверь. Он понял, что что-то не так.

Судя по ситуации, если человек внутри не был без сознания или глух, то должен был услышать шум. У дежурного тоже были подобные мысли, и она сразу воспользовалась рацией, чтобы позвать другого дежурного, который принес ключ, чтобы открыть дверь.

В этот поздний вечер в вагоне было не так много людей. Большинство либо спали на своих местах, а некоторые играли в карты группами по двое и по трое. Некоторые, которым было очень скучно, подошли посмотреть на суматоху.

Когда дверь наконец открылась, все пассажири были в шоке. Там никого не было!

Первой мыслью проводницы было то, что Дун Чжи лжет, но она не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Если на самом деле никто не входил, почему дверь была заперта? Поезд мчался на большой скорости, и вряд ли кто-нибудь выпрыгнул бы с него. Даже если бы кто-то это сделал, это было бы невозможно, так как окно туалета было заперто!

Дун Чжи подтвердил: — Я своими глазами видел, как этот человек вошел!

Дежурный недоумевал: — Может ли быть так, что он вышел, а вы его не заметили?

Но это все равно не объясняло, как дверь была заперта.

Все обменялись растерянными взглядами, а дежурный пробормотал, пытаясь найти разумный ответ: — Может, замок сломался!

Дун Чжи подсознательно посмотрел за свое сиденье. В этом вагоне было не так много людей, и свет был тусклым. Кто-то спал, кто-то играл в карты, кто-то смотрел фильмы в наушниках, но никто из них не был похож на старика, которого он видел.

Может быть, потому, что свет был слишком тёмным, и он не мог ясно видеть? Или, возможно, другой человек перешел в другой вагон поезда? Это событие было слишком странным.

Дун Чжи вернулся на свое место и время от времени поглядывал в сторону туалета. Время шло, несколько пассажиров, как обычно, входили и выходили из него.На соседнем сиденье никого не было, а пассажир с противоположной стороны вышел на предыдущей остановке. Там было несколько рассеянных молодых людей, которые хотели поиграть в битву с хозяином.* Они случайно увидели, что в его зоне много свободных мест, поэтому подошли и спросили, могут ли они ими воспользоваться, и пригласили его поиграть с ними.

*Доу дичжу, или же «борьба с хозяином» - популярная карточная игра в Китае.

Дун Чжи обычно был жизнерадостным человеком, но после того, как он увидел эту сцену, в его сердце появилось странное чувство. Ему хотелось поразмышлять в одиночестве, поэтому он вежливо отказался. Он поднял рюкзак, лежавший на соседнем сидении, и поставил его на пол, освобождая место.

Группа молодых людей подошла, неся с собой карты и закуски. Все они быстро перезнакомились. Дун Чжи узнал, что это студенты, которые собрались вместе в веселую поездку перед выпуском.

— Я думал, ты моложе нас! — высокий и красивый парень удивленно посмотрел на него, когда услышал, что Дун Чжи уже несколько лет работает.Контуры лица Дун Чжи были мягкими, а волосы – эластичными. Такая внешность была универсальной. Он будет выглядеть маленьким, пока он молод и останется таким даже в старости. Изюминкой была его кожа, которая была светлее, чем у девушки.

Дун Чжи привык к этому, поэтому давно не реагирует. Он просто улыбнулся и не стал ничего опровергать. В его сознании всплыла сцена, как старик проходит мимо него.

Как кто-то может просто исчезнуть из ниоткуда? Был ли в туалете проход из альтернативного измерения, который никто не видел?

Он продолжал думать об этом, мало-помалу, пока его голова не начала бессознательно кивать. Девушка, игравшая в карты рядом с ним, увидела это и поспешно зашикала, заствив всех вдруг помолчать.

Спящий наклонил голову, прислонив её к окну поезда. Ресницы отбрасывали мелкие тени на его глаза, а брови ививались даже когда глаза были закрыты, как будто он смеялся.

К сожалению, это спокойствие длилось недолго. Поезд проехал по неровному пути, и из-за слегка громкой вибрации он ударился затылком о край окна. Со стоном он потер голову и проснулся, все еще в полусне, с ошеломленным и невинным видом.

Девушка, сидевшая напротив него, увидела это и подумала, что это мило и забавно. Она не могла удержаться от смеха. Карты в ее руке упали на землю, и одна из них выскользнула под ногу Дун Чжи. Он наклонился, чтобы поднять ее, и когда перевернул карту, то увидел, что это "джокер".

Внезапно, охваченный вдохновением, он вернул карту, достал из рюкзака ручку и бумагу и начал ходить с ними в руках.

— Что ты рисуешь? — спросил парень, сидевший рядом с ним, когда он посмотрел на бумагу.

— Водяной призрак* — Он не поднял головы, когда отвечал, кончик его ручки быстро летел.

* карта, которую поднял Дун Чжи, является джокером, но также называется "призраком", поэтому его внезапно посетило вдохновение.

На бумаге медленно появилось стоящее на четвереньках чудовище с отвратительной мордой. Он не просто демонстрировал свои навыки по прихоти. Прежде чем отправиться в это путешествие, он работал художником по играм. Эта работа была еще сложнее, чем работа программиста игр. Проработав три года, коллеги из его отдела постепенно уходили один за другим, и в конце концов даже главный художник дезертировал, в результате чего амбициозный Дун Чжи был повышен до своей должности, чтобы заменить его.

Однако это повышение произошло не благодаря удаче или навыкам. Все дело в том, что руководитель проекта в их отделе был особенно сложным человеком. Они работали над мобильной игрой, связанной с древнекитайской мифологией, и он хотел, чтобы они добавили в нее милые элементы. Когда появились арт-принты, руководителю они сразу же не понравились, сказав, что они недостаточно классические.

После многочисленных итераций художники, которым приходилось работать сверхурочно несколько месяцев подряд, хотели рвать на себе волосы. Он почти свел их с ума, и они поменяли работу. Теперь даже Дун Чжи не мог больше терпеть. Когда другая сторона в н-ный раз попросила их изменить рукопись, он бросил ручку в лицо толстому руководителю и подал в отставку.

Несмотря на увольнение, у него все ещё оставалось несколько черновиков, которые нужно было передать. Одним из них был "водяной призрак", который был копией мини-босса из начала игры.

Вспомнив об этом, настроение Дун Чжи улучшилось, и он напевал песенку. Парень рядом заинтересовался и спросил: — Это называется водяной призрак?

— Официальное название – Водяная обезьяна³. — Дун Чжи объяснил: — Она специально разработана для того, чтобы затягивать людей в воду во время плавания и занимать их место. Она немного похожа на каппу⁴ из японской легенды.

Он использовал ручку, чтобы тщательно обвести глаза водяной обезьяны. С добавлением этих мрачных глаз сразу же появился общий вид монстра. Поезд ехал быстро, и изменения света и тени за окном отражались на его рисунке, что придавало рисунку дополнительную жуткость.

— Это кажется неправильно. — внезапно сказал студент.

Дун Чжи засомневался: — Что здесь может быть не так?

Парень протянул руку, указал на голову обезьяны и сказал: — Надо выкопать верхнюю часть головы. Она должна быть пустой.

Дун Чжи был озадачен. Он небрежно спросил: — Почему она должна быть пустой?

— Потому что он еще не высосал мозг. Только высосав чей-то мозг, он может принять более человеческий вид. Иначе как он может заменить человека?

Услышав объяснение, Дун Чжи покрылся мурашками. Он повернул голову и посмотрел на парня. Он улыбался ему, демонстрируя ряд жемчужно-белых зубов, которые придавали ему неописуемую странность.

— Ты так не думаешь? — видя, что Дун Чжи не отвечает, парень наклонился и спросил снова.

Каким то образом Дун Чжи вдруг заметил, что на лбу появилась тонкая красная линия, которая тянулась от одной стороны к другой. Казалось, что на его голову наложили швы. Во рту внезапно пересохло, а руки и ноги онемели.Когда парень уже собирался подойти ближе, Дун Чжи холодно оттолкнул его и отпрыгнул в сторону. Он вдруг открыл глаза!

Сон?

Дун Чжи, потеряв дар речи, уставился на нескольких молодых людей, которые все еще играли в карты перед ним. Группа тоже была ошеломлена его внезапным пробуждением.Один из парней, похожий на того, с кем он разговаривал во сне, спросил: — Ты в порядке?

Дун Чжи посмотрел на его лоб. Там было несколько прыщей, но красной линии не было. Затем он посмотрел на водяную обезьяну, которую нарисовал перед сном. Она смотрела на него широко открытыми глазами.

— Здесь немного душно. Пойду пройдусь немного. — Дун Чжи был обеспокоен. Он быстро засунул ручку и бумагу в рюкзак, извинился, подхватил рюкзак и встал. Молодой человек быстро освободил ему дорогу, и все смотрели на его торопливую спину, чувствуя замешательство.

Дун Чжи приказал себе не думать слишком много, но он не мог избавиться от ощущения, что в этом поезде присутствует какое-то зло. Пройдя через два вагона поезда, он наконец нашел вагон, где было побольше народу. Увидев свободное место, он подошел.

— Здравствуйте, здесь кто-нибудь сидит?Бородатый мужчина, игравший в игру, быстро поднял голову, посмотрел на него и сказал: — Нет, не стесняйтесь!

В мужчине было пять больших и три грубых*. Его мужественность переполняла его, и чувство безопасности у Дун Чжи возникло спонтанно.

*(五大三粗) Идиома, описывающая человека высокого роста и крепкого телосложения.

Краем глаза Дун Чжи увидел, что мужчина играет в ту же игру, над которой он работал до своей отставки. Игра называлась «Великая пустошь», а сеттинг был в «Классике гор и морей*», где в мир были включены боги, будды и демоны. После запуска игра быстро стала популярной, заняв первое место в таблице лидеров игр.

*Сборник мифической географии и зверей. В значительной степени это известный географический и культурный отчет о Доцинском Китае, а также сборник китайской мифологии.

Доход от игры определял надбавки сотрудников отдела. Поэтому последние три года, несмотря на изнурительную работу, его зарплата и пособия были неплохими. Он зарабатывал достаточно, чтобы прокормить всю семью, и даже оставалось, чтобы отложить деньги. Если бы не это, он не смог бы смириться с отклонением в работе руководителя проекта. Не говоря уже о том, чтобы продержаться три года, он бросил бы корабль меньше чем через один.

— Этот состав не может победить Чжужуна*. Ты должен заменить призывателя! — Дун Чжи не мог не предложить.

* Госпожа Чжужун - вымышленный персонаж из романа "Роман о трёх королевствах". Она утверждает, что происходит от китайского божества огня Чжуронга, от которого и получила свое имя. Чжужун - единственная женщина в романе, которая участвует в боях вместе со своим мужем против сил Шу.

Люди из его команды сильно ругали человека за то, что они проиграли командный бой. Услышав слова Дун Чжи, он разозлился и зарычал: — Тогда сделай это сам!

Дун Чжи с радостью принял вызов. Он взял у него телефон и начал менять снаряжение и вызывать зверей. Затем он сформировал команду и вошел в подземелье. Его движения были умелыми и плавными, что делало его похожим на отаку* без социальной жизни.

* люди, одержимые компьютерами или отдельными аспектами популярной культуры в ущерб своим социальным навыкам.

Мужчина был в восторге: — Большой брат, в каком ты районе? Можешь ли ты позволить мне обнять твое бедро*?

*(抱大腿) Означает, что кто-то пытается добиться расположения другого.

Дун Чжи не знал, смеяться ему или плакать: — Мы живем в одном районе, поэтому ты можешь добавить меня в друзья. После небольшого разговора Дун Чжи узнал, что другого человека зовут Хэ Юй и что он тоже едет в Чанчунь, но по работе.

Хэ Юй пожаловался: — Они заставляют меня преодолевать тысячи миль и даже не удосужились купить билет на самолет. Меньшее, что они могли бы сделать, это дать что-то получше, чем билет на поезд с жестким сиденьем!

Дун Чжи потерял дар речи: — Что за компания может быть такой дешевой?!

— Ваш руководитель должен быть в этом поезде, верно? Будь осторожен, иначе он может тебя подслушать.

Хэ Ю закатил глаза: — Все в порядке. Он на мягком спальном месте!

Дун Чжи не мог не сочувствовать ему. Эта компания, похоже, была еще хуже, чем его отдел.

— Дун Чжи – очень интересное имя. — Хэ Юй сказал: — Твоя фамилия действительно Дун? Неужели такая фамилия есть?

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Конечно. Меня зовут Дун Чжи¹ из-за моей фамилии. Это легко запомнить. Я так же родился в день зимнего солнцестояния². Разве это не совпадение?

¹ Его имя в переводе звучит как Зима [Дун] (冬) Солнцестояние [Чжи] (至).

² Самый короткий день в году.Хе Юй поднял голову и посмотрел на него многозначительным взглядом, затем кивнул: — Какое совпадение!

Поболтав и поиграв некоторое время в игры, страх, который он испытывал, постепенно исчез. Дун Чжи вспомнил, что он еще не закончил свой набросок, и достал его из рюкзака.Когда Хэ Юй увидел картину, он вздохнул: — Твои работы похожи на стиль «Великой Пустоши».

Дун Чжи продолжал рисовать, раскрашивая ногти водяной обезьяне, и ответил, не поднимая головы: — Да, я тот самый художник. Мое публичное имя на экране — Дун Дун Цян.У Хе Юя отвисла челюсть, и он выглядел недоверчивым.

Только после того, как Дун Чжи показал ему все рисунки с его подписью, которые он хранил в своем телефоне, Хэ Юй наконец поверил ему.

— Великий Бог, пожалуйста, позволь мне поклониться тебе! — Он резко обнял Дун Чжи: — Боже мой, я прикасаюсь к живому богу!

Мужчина, дремавший на противоположной стороне от них, проснулся и бросил на них взгляд, как бы говорящий: — Оказывается, это пара геев.

Дун Чжи подумал, что это забавно, и хотел оттолкнуть Хэ Юя, но тот обнял его так крепко, что толчок едва заставил его сдвинуться с места.

Он торопливо вынул из стоявшего рядом портфеля ручку и бумагу и сказал с лучезарными глазами: — Великий Боже, могу я попросить тебя расписаться за меня несколько раз?

Дун Чжи: — Сколько раз?

Хэ Ю: — Можно по одной подписи на странице?

Дун Чжи: — ....

Он посмотрел на чистый блокнот, в котором было не менее тысячи страниц, пять раз тихонько расписался, затем закрыл его и вернул обратно.

Хэ Юй начал подробно рассказывать о своем восхищении Дун Чжи: — Мне нравятся героини, которых ты рисуешь, особенно бессмертные*. Эта маленькая Лолита такая милая. Фанаты игры даже сняли фан-видео. Вы видели его? Фоновая музыка, которую они использовали...

*(仙) Сянь используется для описания бессмертных, но также может относиться к феям или другим мифическим существам.

Дун Чжи был счастлив. Он не то чтобы не знал, что «Великая Пустошь» была популярна. Он просто не ожидал, что его будут искать поклонники. Помимо смущения, он также почувствовал облегчение от того, что все его старания за последние несколько лет были не напрасны.

После того, как он закончил черновик для водяной обезьяны и проинструктировал Хэ Юя о нескольких игровых стратегиях, Дун Чжи сказал: — Я немного проголодался. Думаю, я пойду в вагон-ресторан. Ты тоже хочешь поесть?

Хэ Юй был очень внимателен к своему кумиру: — Я пойду куплю!

Видя, что он не закончил свой PvP* матч, Дун Чжи отказался: — Все в порядке. Я хочу прогуляться. Просто закончи командный бой, иначе тебя снова будут ругать товарищи по команде.

* PvP - player vs player/ игрок против игрока

Хе Юй задумался и ответил: — Пожалуйста, Боже, помоги мне и купи лапшу быстрого приготовления. Я позже переведу тебе деньги через мобильный.

Дун Чжи засмеялся и сказал: — Хорошо, давай я добавлю тебя.*

*я думаю, он имеет в виду, например, добавить его в друзья в WeChat или QQ или любое другое приложение, популярное в Китае в настоящее время.

Глаза Хэ Юя загорелись: — Тогда не могли бы вы также подписать упаковку лапши быстрого приготовления?

Дун Чжи: — ...

Отойдя от фанатика автографов, он направился к вагону-ресторану. По пути он увидел несколько пассажиров, которые, как и он, не могли заснуть посреди ночи и прогуливались. Были и другие, которые дремали на своих местах или смотрели фильмы. Большинство ламп в вагоне были выключены, а оставшиеся отбрасывали тусклые тени, когда он шел вперед. Время от времени они исчезали и появлялись вновь под нависшим светом.

Поезд слегка трясло, из-за чего Дун Чжи замедлился и оперся на стену. Вдруг он увидел, что его тень подняла левую руку и помахала ему, как бы здороваясь.

_______________________________________________________

¹ фраза означает, что голова застряла в двери. Это относится к человеку со сломанным мозгом, глупому, идиотскому и т.д.

² Тип сиденья, устанавливаемого в пассажирских поездах на железнодорожных линиях Китая. У них самый низкий комфорт, но самый дешевый тариф.

³ (水猴子) Легендарное существо, живущее в воде и похожее на обезьяну. В фольклоре они известны как водяные призраки/призраки водяного льва/водяные трупы.

⁴ Демон-амфибия (йокай), встречающийся в японском фольклоре. Они изображаются как зеленые человекоподобные существа с перепончатыми руками и ногами, на спине у них черепахоподобный панцирь.

Глава 2 - Люди любят обманывать себя!

Дун Чжи внезапно повернул голову.

Ничего. Там никого не было.

В данном случае ему пришлось мобилизовать всю свою силу воли, чтобы не закричать. Сделав глубокий вдох, он снова посмотрел на землю. Его тень по-прежнему оставалась тенью. В лучшем случае она лишь слегка дрожала, когда поезд двигался вперед. Сцена, которую он только что наблюдал, была как в тумане.

Дун Чжи успокоился. Его ладони вспотели, оставляя скользкие влажные следы на тех местах, к которым он прикасался. Он поспешно ускорил шаг и не осмелился больше смотреть на землю.

Вагон-ресторан был ярко освещен, внутри сидели небольшие группы людей. Он подсознательно почувствовал облегчение, увидев это.

Он заказал миску лапши с тушеной говядиной и купил лапшу быстрого приготовления и несколько закусок для Хэ Юя. Когда он уже собирался подойти к свободному месту, с сиденья рядом вдруг выпал ребенок и упал перед ним, испугав его. Он быстро положил свои вещи и бросился на помощь ребенку.

— Маленькая девочка, ты в порядке?

На вид девочке было не больше шести или семи лет. Ее волосы были заплетены в косу, а под аккуратной челкой скрывалось яблочное лицо. Услышав слова Дун Чжи, она медленно покачала головой. Дун Чжи посмотрел на ее колено. Кажется, там не было никаких царапин.

Молодая женщина поспешно подбежала: — Тунтун!

Девочка повернулась и раскрыла руки, позволяя девушке подхватить ее. По этому действию было понятно, какие у них отношения. Дун Чжи боялся, что собеседник поймет его неправильно, поэтому он быстро объяснил: — Малышка только что упала, и я поспешил ей помочь.

Женщина не рассердилась, а наоборот, охотно поблагодарила его. Она корила ребенка за то, что он был непослушным в ее отсутствие. Она хотела заказать еду, но вскоре после ухода произошло следующее.

Дун Чжи: — Так получилось, что я здесь, жду свой заказ. Я могу помочь вам присмотреть за ней некоторое время.

Молодая женщина бросила на него благодарный взгляд и поблагодарила его несколько раз. Она посадила свою дочь на сиденье напротив него и велела ей слушать старшего брата, пока она пойдет заказывать еду.

Маленькая девочка была очень тихой, совсем не "непослушной", как говорила ее мать. Она и Дун Чжи смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, не произнося ни слова. Дун Чжи почувствовал, что атмосфера становится неловкой. К счастью, в этот момент проводник поезда принес лапшу с тушеной говядиной, и девушка тоже вернулась.

— Большое спасибо. Я пришла с Тунтун одна. Иногда я бываю невнимательна и не могу позаботиться о ней. К счастью, на пути всегда есть такие добросердечные люди, как вы!

Девушка, не говоря ни слова, протянула ему бутылку минеральной воды.

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Все в порядке. Тунтун была очень хорошей.

— Не слишком ли вы добры? —  Молодая женщина горько улыбнулась: — По правде говоря, у неё аутизм. Из-за этого её отец развелся со мной. Я обычно занята работой, и наконец-то у меня появилось время для отпуска. Я хотела взять Тунтун с собой, чтобы мы могли повеселиться, надеялась, что она сможет увидеть пейзаж и, возможно, ее состояние улучшится.

Маленькая девочка была очень послушной. Она взяла у матери суп с лапшой и ела его ложку за ложкой. Ее движения были немного медленными, но она не была избалованной, как другие дети, которые привередничали и отказывались есть то или другое.

Дун Чжи не мог не сочувствовать.

— Куда Вы направляетесь? — спросил Дун Чжи.

— В Чанчунь, — сказала молодая женщина: — Красивое название. Я всегда хотела поехать туда, но с тех пор, как вышла замуж, у меня не было времени. Потом у меня появилась Тунтун... Если у меня будет больше возможностей, я хочу свозить ее во многие другие места.

— Я тоже еду в Чанчунь. Если сестре Сюй что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обращаться ко мне.

Доев свою порцию лапши, он обменялся контактной информацией с девушкой. Ее звали Сюй Вань*, и она, безусловно, соответствовала этому имени. Она была нежной и красивой. К сожалению, ее судьба была несчастливой.

*Xu (宛) означает "нежный". Я не уверена, что Wan (宛) имеет какое-то значение. Само по себе оно означает извилистый/похожий.

Сюй Вань неоднократно благодарила его, ее лицо было полно благодарности. Когда он встал, чтобы уйти, она попросила дочь попрощаться со старшим братом. Тунтун, казалось, все поняла, она послушно медленно подняла руку и помахала ему.

Увидев это, Дун Чжи вспомнил о тени, которую он наблюдал ранее. Его сердце необъяснимо окутала странная дымка.

Попрощавшись с дуэтом матери и дочери, он пошел обратно с вещами, которые просил Хэ Юй. Пройдя через вагон, он вдруг почувствовал, что что-то не так. Вокруг было тусклее, чем в предыдущем вагоне, и не горел ни один ночник. Он увидел несколько человек вокруг.

...... Несколько?

Бросив взгляд, он увидел, что по обе стороны прохода сидят люди. Странно, но никто не спал, не играл в игры на своих телефонах, не разговаривал и не смеялся. Все они сидели прямо, их позы были неподвижными, неописуемо жуткими.

Дун Чжи посветил на них светом своего телефона, чтобы рассмотреть поближе. У людей было пустое выражение лица, глаза были широко открыты, как у... восковых фигур или живых мертвецов.

Воображение заставило его вздрогнуть и быстро повернуться, желая вернуться обратно в вагон-ресторан. Не успел он сдвинуться с места, как обнаружил, что вагон-ресторан позади него полностью исчез, сменившись таким же глубоким и темным железнодорожным переходом.

Что за черт?!

Сердцебиение Дун Чжи усилилось, когда он ускорил шаг. Он продолжал двигаться вперед, но вагон казался бесконечным. Свет от телефонов пассажиров освещал их невыразительные и безжизненные черты, и их лица начали светиться странным голубым цветом.

Он не издавал ни звука и совсем перестал дышать, боясь, что вдруг протянется рука и схватит его. После долгих часов ходьбы он наконец увидел перед собой слабый свет. Дун Чжи был вне себя от радости и быстро побежал к нему.

Конечно, там кто-то стоял, и фигура показалась ему знакомой. Дун Чжи сразу же узнал его и ликовал.

— Хэ Юй!

Хэ Юй сидел на корточках на земле спиной к нему. Он держал фонарь и смотрел вперед. Увидев подбегающего Дун Чжи, он повернул голову и поднял палец, показывая, чтобы тот замолчал. Встреча со знакомым немного ослабила страх Дун Чжи.

— Почему ты здесь? Ты тоже здесь в ловушке? Это место такое странное. Нам нужно найти выход! — сказал Дун Чжи, потянувшись за ним.

— Подожди, посмотри на этот фонарь! — сказал Хэ Юй.

— А что это? — Дун Чжи посмотрел на маленький серо-желтый фонарь в своей руке. Огонек свечи внутри слабо трепетал, словно вот-вот погаснет.

— Этот фонарь из человеческой кожи вот-вот сломается, — сказал Хэ Юй с загадочным выражением лица.

— Какой фонарь? — Дун Чжи подумал, что с его ушами что-то не так.

Хэ Юй сказал: — После смерти человека, если в его черепе проделать небольшое отверстие* и влить туда ртуть, угадайте, что произойдет?

*(天灵盖) [Тяньлин гай] Небесная крышка. Означает кость на верхней части головы человека или животного, или череп.

Дун Чжи почувствовал, как от подошв его ног поднимается холодок. Не удержавшись, он медленно отступил назад, бормоча: — Что происходит?

Хэ Юй встал и посмотрел на него с довольной улыбкой: — Закопай человека в землю, и через семь, семь, сорок девять дней* ты сможешь полностью содрать с него кожу.

*Буддизм. Это традиционный китайский похоронный ритуал, который проводится каждые семь дней после смерти человека. Семь дней - это один период, максимальное количество периодов - сорок девять дней. Согласно поверью, человек проходит через 7 залов мира нежити, где его судят 7 королей подземного мира, и в зависимости от его кармы либо перерождается, либо сразу же попадает в ад после 49-го дня.

Дун Чжи сухо улыбнулся: — Глупости, как это возможно?

— Почему это невозможно? Я уже делал это раньше! — Хэ Юй, казалось, был недоволен своим ответом. Его лицо опустилось, а глаза расширились. Слабый свет фонаря отражал его лицо, которое выглядело особенно предательски.

— Но из пары человеческих шкур можно сделать только один фонарь. Мой фонарь скоро сломается, так что я использую тебя для следующего!—  После того, как он закончил говорить, он издал смешок.

Волосы по всему телу Дун Чжи встали дыбом. Он больше не мог этого выносить. Он с силой швырнул бутылку с минеральной водой, из которой сделал всего несколько глотков, в своего противника, а затем развернулся и побежал!

Хэ Юй протянул руку и схватил его за макушку, выглядя несчастным. Дун Чжи не смог увернуться от его хватки и был пойман. Он широко раскрыл глаза, его рот слегка приоткрылся, а сердце сжалось от страха. Он вдруг обнаружил, что когда страх человека достигает крайних пределов, он уже не может даже кричать о помощи. В следующее мгновение Хэ Юй потянул его за голову.

"Все кончено, меня превратят в фонарь из человеческой кожи!" — подумал Дун Чжи, почувствовав внезапный холод на лбу. Как будто ледяная вода капала на его лопатку, проникала сквозь кожу прямо в центр сердца, заставляя его сильно дрожать.

Его глаза загорелись, когда окружающий пейзаж изменился. Не было ни темного и мрачного вагона, ни восковых фигур и живых мертвецов, ни встречи с Хэ Юем, несущим фонарь из человеческой кожи. Стоял только один загадочный человек.

Дун Чжи задыхался, обильно потея. Его лицо было бледным. Его рот открывался и закрывался, но слов не было. Он был похож на обезвоженную лягушку.

У загадочного человека были прекрасные глаза цвета персика. Они смотрели спокойно и непоколебимо, как будто ветер и дождь не могли сделать никаких волн.*

*Относится к неспособности противостоять давлению или неудачам. В данном контексте "не быть в состоянии делать какие-либо волны" означает быть спокойным или плавно идти вперед.

Глядя на него, Дун Чжи почувствовал, что нарисованный им ранее портрет, который называли золотым сечением черт лица*, мгновенно отошел на второй план.

* Золотой стандарт для определения того, красив человек или нет, по его лицу.

Одинокий свет озаряет себя, а печень и желчный пузырь полны льда и снега*. Он совсем забыл об опасной ситуации, в которой оказался, когда этот отрывок бессознательно всплыл в его памяти.

*Отрывок из книги Чжан Сяосяня "Ниан Нуцзио: Пересечение Донтинга". Одинокий свет относится к лунному свету. Печень и желчный пузырь полны льда и снега - метафора сердца, чистого, как лед и снег. Вся работа выражает благородный, верный и героический дух автора.

Это был живой человек?

Дун Чжи ошеломленно смотрел на мужчину, но не чувствовал страха.

Видя, что собеседник ошарашен, мужчина слегка нахмурился. Он протянул тонкий палец и ущипнул Дун Чжи за подбородок, наклонив его вверх. Его теплое дыхание распространялось по воздуху, издавая ароматный запах льда и снега, оттягивая рассудок Дун Чжи.

Его лицо было горячим, и он подсознательно хотел отступить, но не мог вырваться из рук мужчины. Мужчина крепко сжимал его подбородок, отчего тот болел. В это время мужчина взял инициативу в свои руки и наклонился, чтобы поднять бутылку с минеральной водой, которую Дун Чжи только что выбросил.

Оглядевшись, Дун Чжи заметил, что вокруг разбросаны пассажиры, которые странно смотрели на них. У них не было жестких выражений, как у восковых фигур, похожих на зомби. Он вздохнул с облегчением, но не посмел полностью расслабиться.

— Эта бутылка с водой Ваша? — спросил мужчина. Его голос не был ни высоким, ни глубоким, в отличие от мягкого тона, который обычно используется для описания приятного голоса.

Находясь так близко, Дун Чжи вспомнил запах одеколона, который он почувствовал. Запах был похож на смесь свежего мха после дождя и великолепия пруда, полного лотосов. Это было незабываемо. Все в этом человеке, от запаха до его внезапного появления, было полно таинственного очарования.

Дун Чжи кивнул: — Я только что купил его в вагоне-ресторане... О, подождите. Я помог пассажирке присмотреть за ее ребенком, и она купила мне воду в благодарность.

То, что произошло сейчас, было слишком странным. Он смутно осознал, что если бы не этот человек, то он, возможно, не проснулся бы от этого ужасного кошмара. Он поспешно поблагодарил собеседника и спросил: — Что случилось? Что-то не так с бутылкой воды?

Мужчина фыркнул, но ничего не ответил.

Дун Чжи не мог не чувствовать себя немного раздраженным. Он заметил, что мужчина сосредоточенно смотрел на бутылку с водой в своей руке, как будто наблюдал за бомбой замедленного действия. Он не смог сдержаться и снова спросил: — Кто вы? Только что у меня на лбу... — Не успел он договорить, как к нему подбежал Хэ Юй.

— Мастер! — Улыбающееся лицо сопровождало Хэ Юя, когда он позвал его льстивым голосом.

Мужчина взглянул на него: — Я сказал тебе оставаться в 6 номере. Куда ты пошел?

Хэ Юй почесал голову: — В туалет. Когда я услышал шум, пришел как можно скорее.

Мужчина усмехнулся: — К тому времени, как ты придешь, дневная лилия уже остынет!* Ты знаешь, что делать, когда мы вернемся?

*(黄花菜都凉) В оригинале говорится, что огурцы холодные, но теперь стало, что дневная лилия будет холодной. Это насмешливая критика людей, которые опаздывают, или вещей, сделанных с опозданием.

Хэ Юй выглядел подавленным: — Понял, я напишу это в своем исследовании.

Он снова посмотрел на Дун Чжи: — Почему ты здесь? Ты в порядке?

У Дун Чжи были воспоминания о том, что он только что пережил, поэтому он оставался настороже. Он заставил себя улыбнуться и ничего не сказал.

Мужчина сказал Хэ Юю: — Останься и реши этот вопрос.

Что решить? Они собираются убивать людей?

Дун Чжи был поражен. Увидев, что мужчина уходит, он уже собирался развернуться и ускользнуть, когда Хэ Юй схватил его за воротник.

Хэ Юй шагнул вперед и обхватил его за плечи, глупо ухмыляясь: — Старший брат, давай поговорим!

— Не о чем говорить. —  Дун Чжи старался сохранять спокойствие.

Хэ Юй подозрительно спросил: — Что ты только что видел? Почему ты вдруг испугался меня?

Нынешний Хэ Юй был ярким и веселым, с праведным лицом, что резко контрастировало с коварным и мрачным поведением его коллеги в иллюзии. Дун Чжи осторожно спросил: — Вы используете фонари из человеческой кожи?

— Какие фонари из человеческой кожи? — Хэ Юй был необъясним. Не похоже было, чтобы он был фальшивкой.

Дун Чжи вздохнул с облегчением и вкратце описал, с чем он столкнулся после выхода из вагона-ресторана.

Хэ Юй потрогал свой подбородок: — С этой бутылкой воды должно быть что-то не так.

Дун Чжи был шокирован: — Что?

Хэ Юй кивнул: — Вы хотите услышать правду или ложь?

Дун Чжи спросил: — Что за ложь?

Хэ Юй сказал: — Ложь в том, что вы были под воздействием наркотиков, и то, что вы видели, было просто бредом и галлюцинациями.

Дун Чжи: — А как насчет правды?

Хэ Юй: — Правда в том, что бутылка воды наполнена демонической энергией. Выпив ее, ты впадешь в состояние замешательства и вызовешь галлюцинации.

Дун Чжи: — ...Ложь кажется более правдоподобной.

Хэ Юй пожал плечами: — Людям всегда нравится обманывать самих себя. Вы можете верить во что хотите!

Он указал на себя и обиженно сказал: — Посмотрите на меня внимательно. Я действительно похож на плохого человека?

На 100% да — тихо подумал Дун Чжи.

Он своими глазами видел, как сестра Сюй покупала бутылку с водой. На дорогу туда и обратно ушло всего несколько минут. Когда бутылка оказалась у него в руках, она все еще была совершенно новой и нераспечатанной. Кроме того, какой смысл накачивать его наркотиками? Ограбление? Кража? С какой стороны на него ни посмотри, он не был хорошей мишенью.

Он растерянно думал обо всех странных происшествиях, с которыми столкнулся с тех пор, как сел в этот поезд. Пассажир, который исчез из воздуха в туалете, сон, приснившийся ему посреди ночи, и только сейчас – галлюцинации. Он был уверен, что психически устойчив и не страдает наследованными психологическими заболеваниями, поэтому существовало только одно возможное объяснение.

То, что сказал Хэ Юй, было правдой.

Моргнув глазами, Дун Чжи, словно придя к осознанию этого, осторожно спросил: — Я выпил эту воду, наполненную демонической энергией... со мной все будет в порядке?

Хэ Юй: — Конечно, нет. Она пустит корни в твоем желудке и будет медленно расти внутри него, пока не вырвется наружу! К тому времени ты уже будешь мертв.

Дун Чжи вдруг вспомнил сцену из фильма «Алиен»*. Его тело внезапно похолодело.

*Это печально известная сцена, о которой он говорит. Предупреждение: кровавая и жуткая.

Он дрожащим голосом спросил: — Правда?

Хэ Юй рассмеялся: — Конечно, нет! Как смешно, что ты можешь верить в такую ложь, на которую способны только дети!

Дун Чжи: — ...

— Хорошо, хорошо! — Хэ Юй протянул руку и потрепал его по волосам, как будто утешая глупого ребенка: — Но я не лгал тебе. Даже если ты выпьешь всю бутылку воды, ты будешь в порядке. Там не так много зла. Босс уже помог тебе решить эту проблему, так что продолжения не будет!

Дун Чжи не собирался больше обращать внимание на Хэ Юя. То, что его погладили по голове, рассеяло его гнев. Поддавшись любопытству, он спросил: — Что, черт возьми, происходит в этом поезде? Кто вы такие?

Глава 3 - Даньтянь так зол, что не выпустил ни пука

Он отвел его туда, где они сидели до этого, достал разрешение на работу и тайком показал его ему, как будто у них было какое-то подпольное совещание.

Там было написано: Специальное административное бюро, рабочий номер 2491, Хэ Юй.

Дун Чжи был ошеломлен на мгновение, затем внезапно его осенило вдохновение: — Вы из отдела экзорцизма?

Хэ Юй забрал карточку и улыбнулся: — Отдел экзорцизма? Это странное название, но его нередко так называют. Мы только что получили новости о том, что в этом поезде есть что-то странное, поэтому мы пришли выследить это.

Он снова утешил: — Но ничего страшного. Не волнуйтесь, мы с этим разберемся.

Услышав эти слова, Дун Чжи необъяснимо занервничал: — Тогда я потеряю память?

Хэ Юй был озадачен: — А?

Дун Чжи сказал: — Это как в американских фильмах и драмах, где людям, которые видят пришельцев или каких-то неизвестных существ, стирают память с помощью карты памяти. Когда их фотографируют, у них начинается амнезия, и они ничего не помнят.

Хэ Юй заинтересовался: — Есть ли такой фильм? Как он называется? Позже я посмотрю его!

Дун Чжи сказал: — Он называется «Люди в черном». Есть три фильма. Есть еще американский драматический сериал «Секретные материалы», который тоже похож на него. Они оба довольно известны.

Хэ Юй почесал нос: — Я уже некоторое время нахожусь в горах, занимаясь культивированием. Недавно, два года назад, я спустился вниз и использую большую часть своего свободного времени для игр. Я не видел такой карты памяти*, о которой ты говорил, но если я ее не видел, это не значит, что у американцев ее нет. В прошлый раз, когда я ездил за границу, я видел много передового оборудования, которое, как сказали в Главном бюро, они представят нам, так что я не уверен, что происходит!

*Инструмент, на который они ссылаются, — это нейролайзер из «Людей в черном».

Хотя Дун Чжи был заинтересован в том, что он говорил, услышав как он отвлёкся от разговора на тысячи миль, он поспешил вернуть тему назад: — Значит, вы не будете насильно стирать память свидетелей? А что если она просочится?

Хэ Юй пожал плечами, придав своему лицу бесстрастное выражение: — Сначала кто-то должен в это поверить. Если ты скажешь кому-то, что видел монстров, выпив демонической энергии, от которой у тебя начались галлюцинации, думаешь, другие поверят? Они все подумают, что ты сумасшедший!

Дун Чжи: — ....

В его словах было столько смысла, что он не мог возразить. Если бы кто-то сказал ему полчаса назад, что в этом поезде есть демоны и призраки, то даже он подумал бы, что у собеседника не все в порядке с головой. Притворившись спокойным, он не смог сдержать своего любопытства и спросил: — Что это за твари? Почему они появились в поезде?

Изначально он хотел спросить о личности этого человека, но догадавшись, что собеседник – мастер Хэ Юя, и посчитав свой вопрос слишком резким, прежде чем повторить слова, он нехотя переменил его на другой вопрос.

Хэ Юй правдиво произнес: — Я еще не уверен. Возможно, есть люди, которые манипулируют ими из-за кулис, но эти вещи не имеют к тебе никакого отношения. Лучше не знать слишком многого, чтобы тебе не снились кошмары.

Дун Чжи моргнул: — Кроме меня, кто-нибудь еще сталкивался с такими странными вещами в этом поезде? Что если я столкнусь с этим снова?

— Пока что ты единственный пострадавший. —  Хэ Юй задумался и сказал: Вот, я дам тебе защитный талисман.*

*(平安符) также можно назвать заклинанием мира. Говорят, что в древние времена этот амулет можно было использовать, чтобы сделать солдат неуязвимыми и найти покой для защиты тела и духа. Теперь его обычно используют как знак любви и благословения, переданного родственникам и семье.

Закончив говорить, он открыл свой рюкзак и порылся в нем. Дун Чжи уставился на пушистый рюкзак Рилаккума, на него смотрела пара милых глаз из бобов мунг.

— Этот рюкзак принадлежит тебе?

— Да, а в чем дело? — риторически спросил Хэ Юй, не поднимая глаз.

— Я думал, он твоей девушки. — Дун Чжи сухо рассмеялся. Картина, когда такой грозный мужчина, как он, несёт милую сумку с медвежонком, была просто потрясающим зрелищем.

Хэ Юй слабо произнес: — Мне тоже нужна девушка. Я слышал, что девушки в игровых компаниях очень красивые. Ты меня познакомишь?

Дун Чжи почесал голову: — Я мог бы тебя представить, если бы не был одинокой собакой.

Хэ Юй долго искал, но так ничего и не нашел. Он начал нервничать: — Очевидно, я положил его перед уходом! Я не использовал его как туалетную бумагу, как в прошлый раз! Это конец, меня снова будет ругать начальник!

Дун Чжи: — ....

Он вдруг почувствовал, что талисман Хэ Юя может иметь ограничения.

— Забудь, забудь! — Хэ Юй достал ручку и киноварную коробочку: — Я не взял с собой желтую бумагу, так что давай сначала попробуем. У тебя есть бумага?

Неужели это можно решить так просто?

Дун Чжи достал из рюкзака стопку чистых черновиков.

— А белая бумага подойдет?

— Да, но эффект немного хуже.

Хэ Юй взял одну, сложил ее пополам, разрезал примерно на одну треть от первоначального размера, положил на стол, расправил, открыл киноварную коробку, обмакнул в нее кисть, задержал дыхание и опустил голову, чтобы записать строчку иероглифов.

Поскольку Дун Чжи был студентом художественного факультета, он, естественно, был чувствителен к различным узорам. Он обнаружил, что узоры, которые писал Хэ Юй, на первый взгляд не имели смысла. Круги были соединены с другими кругами. При ближайшем рассмотрении казалось, что они соединяют одну бесконечную вселенную за другой.

Серьезное выражение лица Хэ Юя создавало впечатление, что он создает какой-то шедевр.

Было относительно тихо, так как была глубокая ночь. Многие люди перешептывались, а шум колес, катящихся по рельсам, отвлекал Хэ Юя, он что-то тихонько бормотал про себя, так что Дун Чжи не мог разобрать его слов.

В тот момент, когда был сделан последний штрих, Хэ Юй быстро прикусил палец и щелкнул им по талисману.

Его движение было слишком быстрым, поэтому Дун Чжи увидел лишь брызги крови на киновари, которые, казалось, сопровождались слабой вспышкой золотого света, которая быстро исчезла.

Хэ Юй нарисовал талисман одним движением, потратив на это меньше минуты, но выглядело это так, будто ему понадобилось гораздо больше времени.

— Хорошо!

Он глубоко вздохнул, вытер пот со лба, высушил талисман, сложил его в равносторонний треугольник и передал Дун Чжи.

— Это талисман солнечного света¹, самый распространенный вид амулета для изгнания нечистой силы. Если нанести его на тело, можно сохранить ясность ума², и в него не будут вторгаться злые духи. — Хэ Юй почесал голову: — Изначально лучший эффект дает написание на желтой бумаге, но поскольку у нас ее нет, придётся обойтись этой. Я использовал свою кровь, чтобы усилить её, это  компенсирует недостаток силы. Держи ее всегда при себе, даже когда идёшь в туалет.

Поскольку у него были добрые намерения, Дун Чжи торжественно поблагодарил его и положил талисман в карман. Не обращая внимания, Хэ Юй достал свой телефон и снова начал играть в игры, болтая с ним о разработке и настройках игры.

Почувствовав скуку, Дун Чжи подумал о талисмане, который нарисовал Хэ Юй, и небрежно нарисовал его на своем блокноте. Хе Юй заметил это краем глаза и усмехнулся.

Дун Чжи удалось набросать талисман, который он так старательно рисовал. Он нарисовал что-то, что имело такие сложные символы, так просто. Хотя он не выглядел точно так же, как и талисман, и не обладал такой же силой, этого все равно было достаточно, чтобы удивить Хэ Юя.

— Мне понадобился целый день, чтобы научиться рисовать этот талисман, а ты сделал это одним взглядом!

— Ну, я же изучаю искусство, —  Дун Чжи был немного самодоволен, но сохранил скромность, невинно моргая глазами вверх-вниз.

Хэ Юй одновременно завидовал и ревновал: — К счастью, ты не подчиняешься моему мастеру. Иначе он бы ругал меня каждый день!

Как только он закончил говорить, его сердце дрогнуло: — Хорошо, я научу тебя рисовать талисман солнечного света. В следующий раз ты можешь использовать желтую бумагу и киноварь, чтобы рисовать самостоятельно.

Дун Чжи с нетерпением ждал, но нерешительно спросил: — Разве это не раскрытие секретов мастера вашей секты?

Хэ Юй решительно махнул рукой: — Все в порядке. Это всего лишь талисман. Кто сделал тебя моим любимым игровым художником!

— У людей есть голова и ноги, и талисманы такие же. Талисманы делятся на голову, желудок, желчный пузырь и ноги. Они незаменимы для усмирения демонов. Они также отгоняют демонов и оберегают семью. Некоторые из них являются королевскими указами, а другие могут даже приглашать богов. Ты должен добавить Бога, которого хочешь пригласить, но у каждой секты есть свои секреты, поэтому талисманы в разных сектах отличаются, даже если функция одна и та же.

Хэ Юй продолжил болтать, а затем рассказал ему о хитрости рисования талисманов.

— Рисование рун часто бывает неудачным. Если ты не практикуешь внутреннее кунг-фу³, ты можешь сделать больше с меньшими усилиями. Только что ты смог нарисовать контур узора, но до введения в талисман еще далеко. Я позже нарисую для тебя талисман солнечного света. Когда вернешься, продолжай практиковаться. Помни, когда ты рисуешь талисманы, ты должен держать свою Ци⁴ внизу в своем даньтяне⁵ и убедиться, что твой разум един... .

Дун Чжи робко спросил: — Где находится даньтянь и как мне удерживать свою ци?

Хэ Юй немного подумал, а затем сказал: — Это похоже на ощущение, когда пукаешь, но не выпускаешь.

Дун Чжи: — ...

Хэ Юй сказал: — Талисманы, нарисованные обычными людьми, пусты и не обладают никакими способностями, но если ты действительно сможешь нарисовать эту руну в ее первоначальном виде, даже если она будет пустой, этого будет достаточно, чтобы отпугнуть мелких демонов и монстров. Если в следующий раз ты столкнешься с такой ситуацией, и талисман не сработает, то всё равно можешь укусить свой палец и нарисовать талисман солнечного света на воздухе. Если ты мысленно представишь его, сила может стать еще больше.

Сказав это, он сделал паузу, повернул голову и спросил Дун Чжи: — Ты все еще девственник?

Дун Чжи не хотел отвечать на этот вопрос.

Хэ Юй улыбнулся, похлопал его по плечу и подмигнул: — Я понял. Я понял! Тогда так даже лучше. Ты должен уделить внимание своему дню рождения.

Дун Чжи был озадачен: — Что с моим днём рождением?

Хэ Юй сказал: — Во время зимнего солнцестояния инь уменьшается, а ян увеличивается. Другими словами, это как раз то время, когда можно воспользоваться преимуществами обоих. Обычно с этим нет никаких проблем, однако неожиданно ты носишь одно и то же имя "Зимнее солнцестояние". Если я не ошибаюсь, твоя судьба* показывает аналогичное отрицание между инь и ян, которые стремятся к равновесию. С точки зрения несчастья, ты не самый худший, так как есть многие хуже тебя. Однако для тех, кто имеет дурные намерения, твоя судьба не совсем бесполезна для использования.

*"Судьба" относится к Ба-цзы, что означает "восемь символов". Вы можете прочитать об этом больше, зайдя в Википедию.

Он не стал продолжать, но лучше верить, что что-то есть, чем нет. Дун Чжи постоянно кивал, покорно внимая его наставлениям. Видя его воспитанный вид, Хэ Юй не мог не взъерошить свои волосы: — Хорошо.

Затем он почувствовал смущение и усмехнулся: — У меня есть проблема. Я не могу терпеть, когда вижу милого пушистого зверька.

Уголок рта Дун Чжи дернулся: — Где я пушистый?

Хэ Юй уверенно сказала: — Твои волосы!

***

Дун Чжи несколько раз нарисовал талисман по рисунку Хэ Юя. По мере того, как он тренировался, они становились все лучше и ровнее. Даже Хэ Юй чувствовал, что он очень талантлив, и не мог тайно не жалеть его.

— Если бы тебя увидел мой мастер десятью годами раньше, думаю, ты был бы моим младшим братом.

Дун Чжи стало любопытно: — Неужели в наше время есть такие мастера-отшельники? Из какой ты секты? Где ты обычно живешь в уединении? Горы Эмэй и Цинчэн сейчас ежедневно переполнены туристами, как же вы можете заниматься культивированием?

Обычно он сдержан, но когда он заводился, то мог говорить бесконечно. Это усиливалось, когда разговор шел между знакомыми. К счастью, Хэ Юй и сам был болтуном, поэтому они нашли общий язык.

Поскольку вопросы не касались секретов его секты, Хэ Юй не собирался лгать, поэтому он честно сказал: — Наша секта называется Хэцзао...

Прежде чем он смог продолжить, Дун Чжи издал звук, прерывающий его.

— Я только что видел сестру Сюй и ее дочь!

Хэ Юй встал и сказал: — Где?

Дун Чжи указал на проход вагона впереди: — Они только что прошли мимо. Они выглядели очень знакомыми, так что это должны быть они!

— Подожди меня здесь. Я вернусь, как только проведу расследование! Не двигайся! — Хэ Юй ушел в одно мгновение, не сказав больше ни слова.

Поезд все еще двигался на высокой скорости, заставляя свет и тени за окном мерцать и накладываться друг на друга, создавая похожее на транс ощущение путешествия во времени и пространстве.

Вдохновение захлестнуло Дун Чжи, когда он слушал великолепный голос Цай Цинь из «Ты должен быть ребенком»*, и он не смог сдержать себя, взял ручку и сделал набросок на бумаге.

*Тема песни из фильма «Великий защитник». Написана Бу Сыфанем, сочиненная Доу Пэном и исполнена Цай Цинь.

Проводник поезда толкал по проходу передвижную тележку-ресторан. Когда колеса соприкасались с полом вагона, это вызывало мелкую дрожь.

— Напитки, закуски, фрукты, чипсы, лапша быстрого приготовления здесь.

С момента посадки в поезд он слышал подобные крики каждые три-пять минут, поэтому на его ушах образовались мозоли⁶, и он обычно не поднимал головы. Однако в этот момент боги послали призрака⁷, и он поднял голову, чтобы посмотреть.

Проводник показался мне немного знакомым. У Дун Чжи была хорошая память, почти фотографическая, он легко запоминал вещи в течение нескольких секунд.

Не та ли это проводница, которая дежурила, когда я находился в вагоне-ресторане? Но почему она толкает передвижную тележку? Обычно, работу передвижной тележки и стационарного вагона-ресторана не выполнял один и тот же человек!

Пока он думал об этом, проводница бросила на него взгляд, и их глаза встретились. Под тусклым светом её глаза были необычно странными, а уголки рта слегка вздернуты, как будто она улыбалась прямо ему, отчего его кожа головы полностью онемела!

_______________________________________________________¹ Mingguang (明光)  Мингуан = означает дневной свет, но может также обозначать солнце/яркий/солнечный свет.

² Lingtai (灵台)/ Линтай = то, что древние культиваторы называют средней областью лба. Она относится к сердцу и уму.

³ Нейтральное кунг-фу, занятое духовными, ментальными или связанными с ци аспектами, в отличие от "внешнего" подхода, сосредоточенного на физиологических аспектах.

⁴ Витальная сила, составляющая часть любого живого организма. Обычно переводится как энергия.

⁵ Определяет фокусные точки для медитативных и физических техник.

⁶ Означает, что вы слышите одно и то же предложение или вещь слишком часто, что у вас вырастают мозоли, когда вы продолжаете это слышать.

⁷ Идиома, обозначающая бессознательное выполнение чего-то, чего вы не ожидали.

Интересное:

Талисман состоит из пяти элементов:

1. Голова представляет голову человека.

2. Боги и Будды —  наблюдает за разумом и сердцем человека.

3. Живот — представляет собой желудок человека, где описан эффект талисмана.

4. Ноги — представляет ноги человека.

5. Желчный пузырь — представляет печень человека. Это очень важная позиция в талисмане. Это как замок на дверь. Без него злые духи могут беспрепятственно проникнуть внутрь.

Вообщем, там так не понятно, Хэ Юй по разному называет своего главного, в том числе и босс/лидер/руководитель/мастер. Поэтому в следующих главах я оставлю только мастера, так как это звучит более приближенно))

Глава 4 - С деньгами туго, так что выпей горячей воды

Дун Чжи успокоился и снова посмотрел на проводницу, но она уже отошла, разглядывая других, как будто ничего не случилось. Кто-то, сидящий на переднем сиденье, попросил бутылку воды и стал выходить. Когда проводница передала бутылку, Дун Чжи чуть не закричал.

В свете ночника на крыше вагона отражались смутные тени. Они двигались совсем не так, как человек, которого они отражали. Вдруг одна из них медленно стала трехмерной и потянулась к верхушке сиденья человека!

Изначально плоская тень достигла верха переднего сиденья и превратилась в черный туман, который опускался вниз. Она вот-вот должна была коснуться пассажира, сидящего на переднем сиденье, но никто вокруг этого не замечал. В ужасе, не раздумывая, Дун Чжи достал талисман солнечного света, который лежал у него в кармане, и бросил его в черный туман!

Как только талисман проник в черный туман, из него вырвалось облако света, создав короткую яркую вспышку, прежде чем рассеяться.  Талисман взорвался вместе с черным туманом, оба превратились в порошок и бесследно исчезли.

Дежурная внезапно повернулась и посмотрела на Дун Чжи, улыбка на ее лице исчезла, сменившись яростью. Глаза были переполненны яростью. Она толкнула тележку с едой вперед, и к ней устремилась масса людей!

Прежде чем он успел осознать ситуацию, его крепко схватили за плечи. Боль мгновенно прошла через одежду и плоть, дойдя до костей. Его зрение помутнело, словно покрылось кровавым туманом. Ему показалось, что все плечо вот-вот оторвется, и от сильной боли он непроизвольно закричал.

— Аааааааах!!!

Внезапно его глаза загорелись, как фейерверк, взорвавшийся в ночном небе, ослепительный, как пламя, рассыпавшееся как серпантин, блестящий и великолепный, заполняя взор. Он услышал пронзительный вопль, который глубоко проник в его уши, наполненный горечью и обидой. Люди вокруг дрожали, желая закрыть уши, чтобы заглушить звук.

Дун Чжи почувствовал внезапную легкость на плече. Он не мог упасть обратно в кресло и отдышаться.

Хаос только начинался. Темнота покрыла все вокруг, все огни погасли. Все еще был слышен звук катящейся тележки с едой, а также крики пассажиров " Что происходит!?" или "В чем дело?!".

В этот момент его плечо слегка опустилось, как будто кто-то держал его. Не в силах полностью оправиться от испуга, он уже собирался подсознательно закричать, как вдруг ему закрыли рот. На ухо прошептал голос: — Это я.

Это был человек, которого Хэ Юй называл своим мастером. Возможно, волей судьбы он встретил Хэ Юя. Его сердце чуть не выпрыгнуло изо рта, но его поймала рука и медленно поставила на место.

Заметив, что Дун Чжи расслабился, мужчина отпустил его.

— Я обработаю ваше плечо, — кратко ответил он.

Дун Чжи сразу же почувствовал, что его раненое плечо словно облили ледяной водой, которая мгновенно облегчила острую боль. Он перестал чувствовать половину руки, но теперь, когда он попытался пошевелить пальцами, обнаружил, что стало намного лучше, чем раньше.

Он попытался поблагодарить человека, но обнаружил, что горло пересохло и огрубело. Весь пот, который он только что излил, полностью обезвожил его, тело было мягким и слабым, что не получалось встать.

Вдруг в вагоне зажегся свет, и кто-то крикнул "Кто-то упал в обморок!", привлекая внимание всех растерянных пассажиров, которые обнаружили, что проводница, толкавшая тележку с обедом, упала на пол и потеряла сознание.

В голове Дун Чжи все время всплывал образ ее жуткой улыбки, и он не мог не посмотреть в ту сторону, где она упала в обморок. Увидев это зрелище, он подумал, что сходит с ума. Он не был уверен, была ли это иллюзия, вызванная освещением, но ему показалось, что он увидел слабое красное пятно на лбу проводницы.

Дун Чжи не осмелился сделать шаг вперед, чтобы рассмотреть поближе. Он повернул голову, желая рассказать мужчине о своем открытии, но обнаружил, что собеседник уже давно исчез. Пришел без тени и ушел без следа. Если бы не боль в плече, которое теперь болело гораздо сильнее, Дун Чжи заподозрил бы, что все это было галлюцинацией.

Кассир быстро подошел вместе с полицейскими, которые растолкал  толпу. Он наклонился, чтобы проверить состояние дежурной, и тут же его лицо стало серьезным.

В вагоне царил беспорядок. Дети плакали от испуга, а пассажиры бесконечно жаловались. Тело дежурной поспешно унесли, а через некоторое время вернулись полицейские и стали расспрашивать пассажиров о недавней ситуации.

Когда его допрашивали, Дун Чжи, конечно, не осмелился сказать правду. Он только сказал, что видел, как дежурный внезапно потерял сознание, но поскольку свет погас, он не мог видеть, что произошло потом. Его слова повторяли слова других пассажиров.

Когда Хэ Юй вернулся, его также допросила полиция. К счастью, у него был с собой билет. Увидев его, Дун Чжи почувствовал, что перед ним его спаситель, застав Хэ Юя врасплох, увидев его бледное пораженное лицо.

— Что-то случилось?

Дун Чжи кивнул и спокойно пересказал ему события.

— Мастер был здесь? — Хэ Юй почувствовал облегчение: — К счастью, раз мастер здесь, ничего серьезного не должно случиться. Как твое плечо? Дай-ка я посмотрю.

Дун Чжи тоже хотел посмотреть на свою травму. Когда его схватили, ему показалось, что лопатка вот-вот сломается. Он снял рубашку и был в полном шоке. На левом плече, в том самом месте, где его схватили, был сине-фиолетовый отпечаток большой ладони.

Он с мрачным лицом прикоснулся к этому месту, затем к отпечатку ладони, прежде чем вздохнул с облегчением: — Все в порядке. Просто небольшой синяк. К счастью, ты встретил мастера, иначе было бы намного хуже.

Дун Чжи вздрогнул: — С ним что-то не так? Перелом?

Хэ Юй покачал головой, выражение его лица было напряженным: — Все еще хорошо. Когда демоническая энергия проникнет под кожу и потечет через плоть и кровь, душа человека погаснет, в результате чего он превратится в безмозглый труп. К тому времени никакая сила под небесами не сможет их спасти.

Значит, это все равно, что превратиться в зомби?

Дун Чжи вздрогнул: — Можешь объяснить понятнее?

Хэ Юй хлопнул его по плечу: — Другими словами, смерть!

Дун Чжи испуганно вздрогнул, как от пощечины.

По правде говоря, до этого случая, даже когда Хэ Юй дал ему талисман, он все еще сомневался. Когда он увидел, как талисман взорвался, столкнувшись с черным туманом, и отпечаток руки на его плече, все его сомнения исчезли.

Ни один нормальный человек, как бы он ни старался, не смог бы оставить такой след, просто схватив человека за плечо. Дверь в новый мир медленно открывалась перед Дун Чжи. Вырвав страницу из книги девушки, он хотел зарыдать.

Увуууууууу. Можно ли снова запереть эту дверь?!

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он сказал: — Еще кое-что. У дежурной, которая только что упала в обморок, на лбу была красная отметина. Я видел этот знак во сне!

Затем он пересказал предыдущий сон и рассказал, как он встретил Хэ Юя.

Слушая его, Хэ Юй стал серьезным: — Я отведу тебя к мастеру.

Дун Чжи все еще был в шоке. Он шел легко, как будто наступал на вату, и полагался на поддержку Хэ Юя, пока они не добрались до комнаты мужчины в мягком спальном вагоне. Войдя, он заметил, что там никого не было. Не было никаких следов багажа, и единственным видимым предметом была книга в цветной обложке, лежащая на подушке в нижней левой части кровати.

— Я не знаю, куда опять ушел мастер. Это место охраняется, так что садись, когда захочешь. Я куплю тебе попить что-нибудь горячее.

Хэ Юй вскоре ушел. Дун Чжи хотел было удержать его, но почувствовал, что это слишком неловко, поэтому притворился спокойным, оглядывая комнату. Его взгляд неосознанно упал на книгу.

Присмотревшись, он увидел, что книга называется «365 сказок». В его сознании возник образ мужчины, держащего в руках книгу сказок и с серьезным лицом читающего ее, и он не мог отделаться от мысли, что это невозможно.

Может ли быть, что он купил ее для ребенка?

Он чувствовал, что нехорошо рыться в чужих вещах без согласия владельца, но не мог сдержать любопытства. Два голоса* в его сознании сцепились в жаркой схватке. В конце концов, дьявол одержал верх, и он потянулся за книгой. Он не взял её в руки, а открыл на последней странице.

* Обращение к ангелу и дьяволу своей совести.

Оказалось, что это была не книга, а блокнот. Он слегка усмехнулся и обнаружил, что почерк был похож на каракули и его трудно было разобрать. Он был похож на рисунок Хэ Юя, когда тот нарисовал ему талисман, но он вызывал у него волнующее чувство, способное разрезать бумагу.

Текст не был ни упрощенным, ни традиционным китайским, но и не казался иностранным языком.

Что это за иероглифы?

Дун Чжи знал, что ему не следует продолжать чтение, поэтому он быстро подавил желание просмотреть другие страницы и закрыл блокнот. Вдруг дверь толкнули, напугав Дун Чжи. Он поспешно повернул голову и увидел Хэ Юя у входа.

— Простите! Я думал, что это книга сказок, поэтому хотел посмотреть на нее! — Не успел собеседник спросить, как он уже взял на себя инициативу и признался.

Хэ Юй рассмеялся: — Хе хе. Все в порядке. Я заглядывал в нее много раз! Мастер часто пишет и рисует в нем, когда бездельничает, но большинство людей все равно не могут понять, поэтому читать бесполезно.

Он отдал горячую воду и сказал Дун Чжи: — С деньгами туго, поэтому я не могу купить тебе горячий шоколад, так что чашка горячей воды будет как раз.

Дун Чжи: — ...

У вас ограниченные средства, но вы смогли покрыть мягкое место?!

Видя его выражение лица, Хэ Юй пожаловался: — Именно из-за этого у нас нет лишних денег!

Дун Чжи нашел это странным: — Здесь есть три свободные кровати, так почему тебе купили жесткое место?

Хэ Юй вздохнул: — Работу надо делать. Нельзя концентрироваться только на одном вагоне. За жестким сиденьем тоже нужно следить.

Вспомнив о Сюй Вань и ее дочери, Дун Чжи спросил, не сталкивался ли с ними Хэ Юй.

Хэ Юй покачал головой: — Я прошёл взад и вперед через несколько вагонов, но не видел матери и дочери, о которых ты говорил. Может, тебе привиделось?

Пока они болтали, мужчина вернулся.

Он не поздоровался с Дун Чжи, а прямо спросил: — Почему он здесь?

Хэ Юй пересказал ему то, что рассказал Дун Чжи, отчего тот нахмурился. Он посмотрел на Дун Чжи и покачал головой.

Увидев это, Дун Чжи напрягся, не понимая, что это значит.

Хэ Юй поспешно спросил: — Как это?

Мужчина сказал: — Никаких отклонений не обнаружено.

Хэ Юй облегченно вздохнул: — Ему только что взепились в плече. Я помог ему очиститься, но боюсь, что в его теле еще что-то осталось. Я хотел, чтобы вы посмотрели на это.

Он также утешил Дун Чжи: — Не волнуйся. Раз мастер сказал, что все в порядке, значит, все действительно в порядке.

Мужчина сказал: — Пусть сойдет с поезда, когда прибудет на станцию.

Следующей остановкой был Тяньцзинь, который был все еще далеко от того места, где они сейчас находились.

Дун Чжи сказал: — Но я хочу поехать в Чанчунь.

Когда он посмотрел на лицо мужчины, он почувствовал, что что-то не так, и спросил: — Что-то случилось?

Мужчина небрежно сказал: — Дежурный мертв.

Дун Чжи был ошеломлен.

Хэ Юй спросил: — Причина смерти?

Мужчина сказал: — Травм нет, поэтому мне нужно проверять дальше. Я уже сказал об этом в верхушку. Когда мы остановимся на следующей остановке, они передадут нам человека.

Хэ Юй спросил: — Тогда мы тоже уедем?

Мужчина покачал головой: — Кто-то возьмет на себя ответственность, и нам сообщат результаты теста.

Он был немногословен, по видимому, из-за присутствия Дун Чжи.

Хэ Юй посмотрел на Дун Чжи и попросил его: — Мастер, поскольку мы тоже выходим на следующей станции, не могли бы мы подвезти его? Мы не знаем, сколько там... вещей. Если Дун Чжи сойдет, и они последуют за ним, мы не сможем заметить этого какое-то время. Тогда это будет довольно хлопотно, Вы так не думаете?

Мужчина молчал.

Дун Чжи было не по себе, он чувствовал себя так, как будто молодой выпускник, отвечающий на вопросы интервьюера на своем первом собеседовании. Он не знал, хочет ли он остаться с ними или нет.

Хэ Юй подмигнул Дун Чжи.

Молчаливо поняв, Дун Чжи поспешно сказал: — Я не буду ни о чем расспрашивать и расстанусь с вами, как только мы доберемся до терминала!

Мужчина смирился и кивнул.

Дун Чжи одновременно нервничал и радовался. Он не был уверен, потому ли, что мог остаться с этими загадочными людьми и стать свидетелем еще более причудливых зрелищ, или потому, что перед ним был этот человек.

Несмотря на то, что собеседник редко говорил, он был как книга в темной ночи, манящая других открыть ее.

Глава 5 - Дракон выходит из бездны на вершины небес

Дун Чжи устроился спать на нижней койке напротив мужчины. Его тело было истощено, как будто он только что пробежал 10 000 метров, но он все ещё был в приподнятом настроении. После того, как он ворочался в течение часа, он постепенно впал в ступор. мужчина выругался, сказав, что не надо было приводить его сюда.

В состоянии полусна-полудрема он услышал, как дверь мягкой спальной комнаты толкнули, и

Хэ Юй сказал: — До того, как с дежурным произошел несчастный случай, мы не обнаружили никаких отклонений. Я думал, что раз мы были там, то они боялись и не решались нападать просто так, но теперь я обнаружил, что их нападения целенаправлены.

— Невозможно! — Незнакомый голос прозвучал как детский крик.

Дун Чжи с любопытством подумал: — Откуда взялся этот ребенок?

Изначально он спал на боку, лицом к стене. В этот момент в голове царил хаос, и он хотел перевернуться, чтобы посмотреть на источник шума, но обнаружил, что его тело настолько тяжелое, что ему трудно это сделать.

Ребенок продолжил: — У этих тварей нет разума, они могут только высасывать человеческую сущность и кровь. Как они могут быть настолько умны, чтобы намеренно целиться на конкретных людей?

Мужчина сказал: — В удостоверении личности погибшей дежурной было указано, что дата её рождения - 21 августа 1975 года.

Внезапно все стихло.

Что такого особенного в этой дате? - с тоской подумал Дун Чжи.

Хэ Юй крикнул: — 21 августа 1975 года - это пятнадцатый день седьмого месяца по лунному календарю! В инь - году, инь - месяце и инь - дне, разве дата ее рождения не должна быть инь*?

* это относится к Ба-Цзы, который также известен как «Четыре столпа». Четыре столпа - это час, день, месяц и год рождения, и каждому из этих столпов соответствует инь или ян.

Ребенок был потрясен: — Возможно ли, что кто-то манипулирует ими за кулисами?

Хэ Юй: — Вот почему я привел его сюда, чтобы он не стал следующей жертвой.

После минутного молчания Дун Чжи услышал, как мужчина сказал: — Ты присмотришь за ним, пока мы не доберемся до места назначения.

Хэ Юй похлопал себя по груди и заверил: — Не волнуйтесь. Вы можете на меня рассчитывать!

Ребенок холодно сказал: — Это из-за тебя мы не можем спокойно отдыхать. Кто это забыл взять с собой туалетную бумагу, перед походом в туалет, а потом испортил всю нашу желтую бумагу, которую мы используем для рисования талисманов, и чуть не уничтожил нашу команду?!

Хэ Юй фыркнул: — Странно. Конечно, это не ты захотел перекусить и вернулся в отель за закусками, из-за чего мы опоздали и позволили нескольким рыбам проскользнуть через сеть, и теперь нам придется провести ночь в этом поезде, а?

Мужчина: — Вы двое, закончили? — В его голосе не было и намека на гнев, но двое других мгновенно притихли.

Дун Чжи все еще хотел подслушать, но внезапно накатила волна усталости. Не в силах сохранять трезвость, он провалился в глубокий сон. Он думал, что ему снова приснится кошмар, не говоря уже о фонаре из человеческой кожи, даже проводник поезда не проник в его сны, и он смог хорошо выспаться. Когда он открыл глаза, уже рассвело.

Поезд остановился, когда он услышал звуки пассажиров, что выходили и садились на станции. Он посмотрел на часы, которые показывали 9 утра. Он должен был прибыть в Шаньхайгуань.

Небо было голубым, как озёра в Цзючжайгоу, покрытое мелкими и глубокими облаками. Дымка в его сердце рассеялась, и стало легче. Когда он попытался пошевелить руками, он заметил, что у него болит спина, поэтому он перевернулся, чтобы сесть.

Его встретила пара глаз, которые пристально смотрели на него. Они принадлежали ребенку, который сидел, скрестив ноги, на нижней койке напротив него. В руке он держал пакетик с желе Ванван, который он сосал, разинув рот.

— Маленький мальчик, ты потерялся? — спросил он.

Ребенок проигнорировал его, продолжая посасывать желе, пока не закончил, а затем сказал: — Ты что, реинкарнация свиньи?! Как ты спокойно можешь спать!

Дун Чжи: — ...

Услышав его голос, можно было подумать, что это тот самый ребенок, который вчера вечером разговаривал с Хэ Юем и мужчиной.

Видя, что он сидит в изумлении, ребенок усмехнулся, достал еще одну пачку желе, казалось, из воздуха, и начал сосать ее.

Дун Чжи молча подумал: "А не свинья ли ты?" - но тут же почувствовал себя неловко, пытаясь соревноваться с ребенком. Он открыл свой рюкзак и достал пакет с сушеными желтыми персиками.

— Хочешь?

Ребенок колебался.

Дун Чжи дал ему немного: — В сушеных желтых персиках этой марки еще есть немного влаги. Они кисло-сладкие. Их боярышник с горным сахаром и сушеные красные абрикосы тоже хороши.

Другой человек был искушен. Он взял закуски, не говоря ни слова, и бросил несколько кусочков в рот, раздувая щеки. Он был таким милым, несмотря на свой уродливый вид, что это можно было простить.

Еда может сделать рот мягким, и отношение ребенка немного улучшилось. Дун Чжи взял на себя инициативу представиться: — Меня зовут Дун Чжи. Моя фамилия Дун*. Это праздник зимнего солнцестояния, то есть фестиваль зимнего солнцестояния.

*Иероглиф Дун (冬) (как и иероглиф Чжи (至)) - это те же иероглифы зимнего солнцестояния [Дунчжи] (冬至). Дунчжи также относится к фестивалю Дунчжи.

Ребенок высокомерно и скромно кивнул: — Меня зовут Чаошэн*. Это прилив, который видно, когда на реках ветрено и дождливо.

*Чао (潮) означает прилив.

Дун Чжи был ошеломлен: — У тебя есть фамилия?

Ребенок задрал подбородок. Его глаза расширились, словно небо: — Даже если у меня и была раньше фамилия, ее больше не существует.

Хотя это звучало довольно властно, это не соответствовало его телосложению, особенно его коротким ногам. Дун Чжи представил, что он похож на маленькую кошку, стоящую на скале и пытающуюся издать самый громкий рык*, и в душе рассмеялся.

*Он имеет в виду сцену из "Короля Льва", где лев стоит на большой скале и рычит, но вместо Муфасы это Симба.

Он перевел разговор на тему закусок, поскольку ему было интересно наблюдать за Чаошэном, который, казалось, потеплел к нему, и перестал относиться с отчуждением.

С рассветом поезд оживился. Все вчерашние события казались сном. Только отпечаток ладони под рубашкой не исчезал, он служил напоминанием о том, что вчерашний вечер не был иллюзией.

Только в четыре часа дня, когда поезд уже должен был прибыть на конечную станцию, мужчина наконец появился. Он выглядел измученным до такой степени, что это было трудно скрыть.

Увидев его, Чаошэн тут же вскочил с кровати: — Мастер Лун, как обстоят дела?

Дун Чжи подумал: Значи его фамилия Лун.

Мужчина сказал: — Я уничтожил троих, так что мы почти закончили. А что здесь?

Чаошэн пожал плечами: — Я не знаю, куда он делся!

Поезд медленно остановился на конечной станции в Чанчуне, когда прозвучало объявление, оповещающее пассажиров о его прибытии. Мужчина посмотрел на Дун Чжи, как бы спрашивая его, почему он все еще здесь.

Дун Чжи почесал нос: — Спасибо за помощь. Могу я угостить вас едой, когда мы сойдем?

Чаошэн оживился: — Где?

Мужчина сказал: — Не нужно.

Чаошэн надулся, но не стал протестовать, больше не демонстрируя высокомерия, которое было у него, когда они были наедине.

Дун Чжи не был уверен, что это из-за преломления света, но ему показалось, что лицо мужчины было почти прозрачным. Набравшись смелости, он не мог не спросить: — Если вы не позволите мне угостить вас едой, могу я хотя бы узнать ваше имя?

Собеседник безразнично сказал: — Нет.

Чаошэн слегка подмигнул ему за спиной, насмехаясь над ним, как будто издеваясь. Он чувствовал себя озадаченным, но у него не было причин оставаться. Нехотя он встал, попрощался с ними, отдал все закуски из своего рюкзака Чаошену и попросил того передать его прощание Хэ Юю.

Возможно, благодаря закускам, Чаошэн предложил проводить его. Когда они сошли с поезда, он милостиво сказал ему: — Имя мастера - Лун Шэнь*.

*Лун (龙) = дракон. Шэнь (深) = глубина.

Дун Чжи подсознательно спросил: — Что глубоко?

Чаошэн закатил глаза: — Глубина глубокая*!

* Он имеет в виду иероглиф шэнь (深). Он означает расстояние от поверхности до дна.

Дун Чжи вздохнул, глядя, как Чаошэн разворачивается и исчезает в поезде.

Дракон выходит из бездны¹ на вершины небес². Это было действительно хорошее имя³.

Все люди вокруг в спешке проходили мимо, изредка кто-то оглядывался на него. Он подождал некоторое время, пытаясь поймать Лун Шэня или Чаошэна, но они не выходили. Дун Чжи предположил, что они, вероятно, ушли через другой выход, поэтому он встал и ушел.

Он слышал от своих коллег из родного города, что Чанчунь не так уж и красив, как может показаться из его названия, в основном из-за тумана, который окутывает местность каждый год. Он считал, что в этот раз ему повезло, так как погода была хорошей. Когда он вышел из здания вокзала и посмотрел на бескрайнее голубое небо над головой, в глубине души у него возникло чувство радости.

Он взял такси до забронированного им отеля и поселился в нем. После ночи, тени в поезде развеялись по ветру и больше не задерживались в его сознании, пока он расслаблялся в своем номере с хорошим настроением. Он уложил свой багаж и подошел к стойке регистрации, чтобы попросить туристическую информацию.

Администратор отеля с энтузиазмом порекомендовал ему однодневную экскурсию по Чанчуню. Просмотрев содержание, он обнаружил, что это все парки развлечений или народные музеи, поэтому он покачал головой: — А есть ли двух- или трёхдневная поездка? Мне нравится что-то с более естественными пейзажами.

— Тогда я предлагаю вам отправиться на гору Чанбай. Это недалеко отсюда на поезде, и если вы сядете на него утром, то приедете к полудню. После того как вы приедете на станцию, там будут группы, добирающиеся на машинах до живописного места. Вы можете предложить им дать денег или может они подвезут вас бесплатно.

Дун Чжи подумал, что это хорошая идея. Это были не зимние или летние каникулы, а также не сезон, поэтому там не должно быть много людей. Он может остаться на несколько дней и найти тихое место для зарисовок.

Поблагодарив администратора, он спросил о местном ночном рынке и ближайших местах, которые можно посетить. Получив несколько рекомендаций, он вышел из отеля и направился к ночному рынку.

Было еще рано, но по обеим сторонам дороги уже были расставлены ларьки, готовящиеся к ночи. Еда, которую он съел в поезде, уже давно переварилась, поэтому он бродил по рынку, на ходу перекусывая, и к тому времени, когда он дошел до конца, его живот стал совсем полным.

Но все равно этого было недостаточно, чтобы утолить голод, поэтому он купил еще один пакет соленого и перченого утиного языка и пошел обратно в отель. Ветер принес несколько листков бумаги к его ногам, и он случайно наступил на них. Владелец магазина благовоний неподалеку поспешно подбежал к нему.

— Простите, простите, сейчас просто немного ветрено! — Владелец поспешно извинился. Он знал, что некоторые люди суеверно относятся к подобным вещам, и непокорный человек может начать спор.

Дун Чжи вместо этого зашевелился: — Босс*, в вашем магазине продается желтая бумага?

*(老板) уважительное обращение к бизнесмену.

Босс: — Да, конечно. Что вам нужно?

Дун Чжи: — То, что нужно для рисования талисманов и сжигания бумаги. Я также возьму немного мелкого золотого порошка, если он у вас есть.

— У меня есть и то, и другое! Просто так получилось, что в запасе еще осталась партия. Я поищу их прямо сейчас! — Босс не ожидал, что ветер принесет ему бизнес. Он с радостью достал коробку желтой бумаги и несколько бутылок золотого порошка и продал их Дун Чжи со скидкой.

Дун Чжи не планировал покупать так много, но вспомнив о случившемся и словах Хэ Юя, он решил купить все, а затем отправился в магазин, чтобы купить кисть и чернильный камень, после чего на такси вернулся в гостиницу.

Отель находился в центре города, и цена была хорошей, учитывая его расположение. Когда Дун Чжи вошел в отель, он увидел администратора на стойке регистрации. Они уже были знакомы друг с другом, поэтому оба кивнули и улыбнулись друг другу. Когда он подошел к лифту, он услышал голос коллеги клерка, которая просила его набрать номер.

Он вошел в лифт и нажал на 9 этаж. Дверь уже собиралась закрыться, как вдруг он услышал чей-то крик: — Подождите, — и вместо этого быстро нажал на кнопку открытой двери.

Внутрь поспешила молодая женщина с ребенком на руках и благодарно улыбнулась ему: — Спасибо!

Когда они встретились взглядами, Дун Чжи удивился: — Сестра Сюй?!

— Сяо* Дун? — Сюй Вань тоже удивилась и сразу же ответила: — Вы тоже остановились в этом отеле?

*Означает маленький/младший/молодой. Когда используется перед именем, это ласковый/неформальный способ обращения к человеку, который младше вас.

— Да. — У Дун Чжи изначально было хорошее впечатление о матери и дочери, но из-за инцидента с бутылкой воды, несмотря на то, что он смотрел на слабую молодую женщину и милую маленькую девочку, его настроение стало сложным. Он хотел спросить, не сталкивались ли они с какими-нибудь странными событиями, но придержал язык.

— Сестра Сюй, на каком вы этаже? — он сделал жест, чтобы помочь Сюй Вань нажать на кнопку лифта.

— На девятом. — Сюй Вань назвала ему номер своей комнаты, которая по совпадению оказалась рядом с его. Он догадался, что так распорядился отель, поскольку она зарегистрировалась вскоре после него.

— Тунтун, это твой брат, — сказала Сюй Вань маленькой девочке.

— ...Брат. — Реакция маленькой девочки была замедленной, и она не подняла голову. С его точки зрения он мог видеть только макушку ее головы.

— Хорошая девочка.

Сюй Вань почувствовала, что Дун Чжи не заинтересован в разговоре, поэтому она молчала, пока лифт не поднялся на 9 этаж. Комната Дун Чжи была предпоследней по правой стороне коридора, а ее комната - последней, которую обычно называют хвостовой. В отеле была хорошая звукоизоляция, и днем было очень тихо, потому что толстый ковер заглушал звук шагов. Все трое шли от лифта к своим номерам. Они увидели, что из другого конца коридора им на встречу идёт женщина.

Гостья несла небольшую сумку и была изысканно накрашена, но её походка была странной. Дун Чжи не мог не посмотреть на ее ноги, увидев, что она была на высоких каблуках. Присмотревшись, он обнаружил, что каблук не был в туфле, но она идет на цыпочках, поэтому ее поза была такой странной.

Когда они проходили мимо, женщина случайно коснулась его плеча, но он не посмел оглянуться и продолжил идти вперед, как вдруг услышал низкий голос, напевающий песню.

_________________________________________

Автору есть что сказать：

Хождение на цыпочках - это городская легенда в Фуцзяни, Гуандуне, Гонконге, Макао и Тайване. Это означает, что человек одержим призраками, и это часто показывают в фильмах ужасов, но я не говорю об этой ситуации здесь.

________________________________________________________¹ (龙出深潭) Первый и третий иероглифы предложения содержат имя Лун Шэня, к которому оно относится.

² (灵通九天) относится к высшей точке неба или девяти слоям небес.

³ Он говорит, что Лун Шэнь чувствует себя драконом, выходящим из бездны и достигающим высшей точки небес, и поэтому это подходящее имя для него.

Глава 6 - Отель

Сюй Вань также заметила странную походку женщины, но для неё чем меньше участия, тем лучше. Она прикрыла голову Тунтун, чтобы та не оглядывалась, и шепнула Дун Чжи: — Убедись, что твоя дверь заперта, прежде чем ложиться спать.

Дун Чжи кивнул: — Сестра Сюй, сделай то же самое. Не так-то просто выйти с Тунтун. Если у тебя что-то срочное, просто постучись ко мне.

Сюй Вань тепло улыбнулась: — Спасибо.

Вернувшись в свою комнату, Дун Чжи не обратил особого внимания на то, чему он только что был свидетелем. Он уже достаточно столкнулся со странными событиями на своем пути, поэтому еще одна вещь не слишком беспокоила. Он достал желтую бумагу и киноварь, смешал киноварь с минеральной водой и начал практиковаться в рисовании талисманов солнечного света.

По словам Хэ Юя, при смешивании киновари минеральная вода была лучше водопроводной, так как содержала больше минералов и была ближе к природе. Рисование талисманов – это метод общения с небом и землей, поскольку талисман становится посредником. Бумага представляет дерево, которое само также сделано из дерева. Желтый цвет представляет землю, которая находится в середине пяти элементов*, что позволяет ей принимать ци неба и земли. Киноварь представляет огонь, а киноварь с добавлением воды содержит атрибуты воды. В совокупности это было почти полное собрание атрибутов пяти элементов.

*Пять элементов: дерево, огонь, земля, металл, вода.

Хэ Юй рассказывал ему, что некоторые специально добавляют в киноварь золотой порошок, чтобы сделать пять элементов совершенными, образуя полный цикл, который переплетается и течет бесконечно, достигая эффекта усмирения демонов и призраков. Однако он говорил это с такой глупой улыбкой, что Дун Чжи подумал, что он просто дурачится.

Даже сейчас Дун Чжи не возлагал больших надежд на эффективность талисманов. Его больше интересовало их написание. В силу своей карьеры и хобби он приравнивал рисование талисманов к "завершению картины". Он считал, что в этих вещах должно быть какое-то неповторимое очарование, учитывая, что древняя китайская культура талисманов смогла распространиться и завоевать популярность даже в наше время.

Древние предки связывали живопись с усмирением демонов и применяли это на практике, и именно Хэ Юй открыл ему дверь в этот таинственный мир.

Он не мог сдержать охватившее его волнение. Он нарисовал сотни рисунков на одном дыхании, затем выбрал два самых подходящих, сложил их в треугольники по методу, которому научился у Хэ Юя, и положил в карман.

Он посмотрел на время и увидел, что прошло два часа. Сильно вспотевший и голодный, он чувствовал себя так, словно пробежал марафон. Он подумал про себя, как повезло, что он купил немного еды на рынке. Он привел в порядок свой планшет, а затем съел утиный язык с солью и перцем, играя на своем телефоне.

Он уже собирался принять душ, когда услышал стук в дверь. Через глазок он увидел, что это была Сюй Вань. Она держала на руках Тунтун со смущенным лицом.

— Сяо Дун, ты ведь еще не спишь? Я хочу спуститься вниз, чтобы купить что-нибудь поесть. Можешь присмотреть за Тунтун? Я вернусь через несколько минут, но слишком боюсь оставлять её одну. — Ее тон был мягким, как бы намекая на то, что он может отказаться.

Однако это было настолько легкое задание, что Дун Чжи с готовностью согласился: — Хорошо. Пусть Тунтун немного посидит у меня!

Они обменялись короткими приветствиями, и когда Сюй Вань уже собиралась уходить, раздался звук бьющегося стекла. Вскоре после этого раздался глухой звук, как будто что-то тяжелое упало на землю.

Было уже 10 часов вечера, скоро 11, а отель находился в центре города за торговой улицей. Шум и суета с улицы были слабо слышны, но они не были сильно громкими, особенно для тех, кто жил на верхних этажах с закрытыми окнами.

У Дун Чжи окна не были закрыты, поэтому после того, как он услышал приглушенные звуки, они сопровождались криками. Пронзительные крики проникли сквозь ночь и распространились по комнате, чем заставили Дун Чжи вздрогнуть.

Он и Сюй Вань посмотрели друг на друга, затем подошли к окну и заглянули вниз. Они увидели лежащего на земле человека, из-под головы которого медленно вытекала темная жидкость. Вокруг собралось много людей, но никто не осмеливался подойти. Звуки сирены вывели их из ступора.

Сюй Вань в панике прикрыла рот рукой и заикаясь произнесла: — Этот человек... кажется, она выпрыгнула из соседней комнаты... .

Услышав ее слова и присмотревшись к телу, Дун Чжи обнаружил, что человек выглядит знакомо. Чтобы подтвердить свои подозрения, он отправил Сюй Вань и Тунтун обратно в их номер, а сам спустился в холл отеля, чтобы провести расследование.

Новость о том, что кто-то выпрыгнул из отеля, быстро распространилась, и у входа в отель собралось много людей. Большинство из них были постояльцами, а также охранниками и менеджерами. Все выглядели встревоженными, а вокруг слышались разговоры. Сцена стала хаотичной, когда многие гости подошли к стойке регистрации с просьбой выселиться; внезапный наплыв людей перегрузил двух портье.

Дун Чжи стоял позади толпы и смотрел на происходящее. Увидев знакомую одежду, он сразу же понял, что это женщина, мимо которой он проходил в коридоре!

Она спрыгнула с 9-го этажа; один заметный красный каблук все еще оставался на ее ноге, а второй был разбросан недалеко. Кровь еще не успела высохнуть, как она медленно исчезала под телом погибшей. Дун Чжи поспешно отступил назад и посмотрел на неприятную сцену. Непроизвольно его рука коснулась талисмана солнечного света в кармане. Он не был уверен, было ли это связано с его предыдущим опытом, но он чувствовал, что эмоции были спокойны, он не был напуган.

Полиция быстро прибыла на место происшествия и начала устанавливать оцепление. Они попросили персонал и гостей отеля покинуть территорию и велели всем вернуться в свои номера.

Менять гостиницу было бы слишком хлопотно, так как он планировал уехать завтра рано утром. Едва он лег, как услышал стук в дверь. Это была полиция.

Они узнали, что покойный проживал в соседнем номере, и хотели узнать, как обстоят дела. Дун Чжи честно ответил на их вопросы и рассказал все, что знал, даже о том, что они столкнулись в коридоре, и ему показалось, что собеседник ведет себя странно. Полицейские сказали ему, что он не является подозреваемым, так как считают, что инцидент связан с самоубийством, но они должны были допросить его в соответствии с обычной процедурой. Они записали его телефон и идентификационный номер и опечатали комнату жертвы для проведения расследования.

Вскоре после их ухода Дун Чжи услышал стук в дверь соседней комнаты и догадался, что они пошли допрашивать Сюй Вань.

Он некоторое время ворочался в постели, прежде чем заснуть. Он специально оставил свет включенным в ванной, чтобы придать себе уверенности. В середине ночи он спал неподвижно, так как все время слышал звук воды, льющейся из ванной, как будто включили кран. Он почувствовал, что кто-то стоит у его кровати, хочет дотронуться до него, но не может из-за невидимого барьера. В конце концов, фигура стояла там, угрожающе глядя на него глазами, которые становились все более обиженными.

Дун Чжи почувствовал что-то в своем сердце, но его тело было на грани истощения, поэтому он не мог даже открыть глаза. В конце концов он потерял сознание и полностью заснул.

Проснувшись на следующий день, он первым делом потянулся к талисману в кармане и обнаружил, что тот полностью сгорел. Это испугало его, поскольку единственное правдоподобное объяснение заключалось в том, что прошлой ночью что-то хотело приблизиться к нему, но было отбито талисманом, что привело к его "жертве".

К счастью, у него еще оставался один, и он быстро достал его из рюкзака. У него не было настроения бездельничать, поэтому он собрал свой багаж и отправился на выписку. Когда он вышел из своей комнаты, он специально оглянулся на комнату жертвы, увидев, что дверь была закрыта, а территория плотно запечатана.

Он хотел проверить Сюй Вань и спросить, не случилось ли с ними чего-нибудь странное прошлой ночью, но, подумав, решил, что это только помешает им. Если бы Сюй Вань почувствовала что-то неладное, она бы, естественно, выехала бы и сменила отель.

Из-за вчерашнего происшествия в отеле сегодня было больше опыта. Они быстро справились со всеми выездами без каких-либо проблем. Количество охранников в холле отеля также увеличилось с двух до четырех человек, они охраняли вход, отгоняя репортеров, которые хотели взять интервью у гостей и сделать фотографии.

Выйдя из отеля, он сразу же отправился на железнодорожный вокзал. Из-за своего предыдущего опыта он немного не хотел ехать на поезде, но поездка прошла без происшествий. Вечером он прибыл на станцию Байхэ, которую обычно называют Эрдаобайхэ. Он нашел гостиницу неподалеку и устроился на ночь. С тех пор как он покинул предыдущую гостиницу, все странные события, казалось, исчезли, что принесло ему некоторое облегчения.

Рано утром следующего дня Дун Чжи нашел группу, которая направлялась к горе Чанбай, и дал им немного денег за проезд, чтобы он мог поехать с ними на машине.

Он сел на свободное место сзади. Девушка, сидевшая рядом, поприветствовала его, и они обменялись несколькими словами. Дун Чжи узнал, что ее зовут Чжан Син и она недавно закончила колледж. Изначально она планировала эту поездку с подругой, но в последний момент подруга отказалась. Поскольку поездка уже была оплачена, она решила поехать одна. К счастью, она встретила эту группу молодых людей и присоединилась к ним, а руководитель группы позаботился о них.

Выслушав её объяснения, Дун Чжи понял, что кроме него в машине были еще члены туристической группы, которая готовилась к поездке на природу к горе Чанбай.

______________________________________________

*5 элементов являются частью философии инь и ян и взаимосвязаны. Они обычно используется в гадании для обозначения человека, в китайской медицине и акупунктуре. Каждый элемент имеет свое взаимодействие друг с другом.

Дерево контролирует землю, но подавляется металлом, огонь контролирует металл, но подавляется водой, земля контролирует воду, но подавляется деревом, металл контролирует дерево, но подавляется огнем, а вода контролирует огонь, но подавляется землей.

Дерево способствует огню, огонь способствует земле, земля способствует металлу, металл способствует воде, а вода способствует дереву.

Глава 7 - Помогите!

Машина быстро отправилась в путь. По дороге руководитель туристической группы начал рассказывать о достопримечательностях Чанчуня. Поскольку Дун Чжи не знал многого об этой местности, он внимательно слушал, так как ему было интересно.

Руководитель группы рассказал о том, что в Чанчуне есть подвесной чайник*, и один в Харбине, но в нем не было воды. В прошлом несколько туристов не поняли этого и сели не на тот автобус. В результате они доехали до горы Сунфэн в Харбине и были ошарашены, когда увидели, что там нет ни капли воды. Все, включая Дун Чжи, смеялись, слушая эту историю.

*(吊水壶) - это живописное место, состоящее в основном из пещер, висячих водопадов, вулканических колодцев и тому подобных достопримечательностей. Тот, о котором он говорит, скорее всего, небольшой водопад.

Руководитель группы попросил всех по очереди рассказать об интересном, с чем они сталкивались в своих путешествиях. Когда Чжан Син закончила, она обратилась к Дун Чжи: — Почему бы тебе не рассказать историю?

Руководитель группы также заметил Дун Чжи и сказал с улыбкой: — Пусть маленький красавчик рассказывает. Такая красавица, как Чжан Син, редко проявляет  инициативу, чтобы пригласить других. Никто из красавчиков в нашей команде не имеет такой чести!

Все повернули головы, чтобы посмотреть на Дун Чжи, когда услышали слова лидера команды. Они увидели его, когда он только сел в машину, и подумали, что он особенно привлекателен. Теперь, когда он сидел рядом с прекрасной Чжан Син, они не могли не сравнивать. Те, кто любил пошутить, уже начали подшучивать над ними: — Надо же, золотой парень и нефритовая девушка*.

*(金童玉女啊) В даосизме обозначает девственниц, служащих бессмертным. Сейчас используется как обозначение невинных мальчиков и девочек.

Чжан Син слегка покраснела, но не стала их опровергать.

Дун Чжи не был надменным, поэтому он поделился историей о Цзючжайгоу в Сычуане, где есть отель под названием "Цзючжайский Рай". Когда он сошел с самолета, отель прислал за ним машину. Водитель был беззаботным человеком, который любил спрашивать гостей, едут ли они в рай. Гость приходил в ярость и тут же отвечал, что отправит его в рай.

Группа была вежлива и слушала его без перерыва. Выслушав его рассказ, все упали на землю от смеха. Чжан Син воспользовался ситуацией и спросила: — В Цзючжае весело?

Дун Чжи усмехнулся: — Да. Вам нужно посмотреть на озера в Цзючжае. Вода там подобна живым духам. Если у вас есть возможность,  вы должен пойти и посмотреть на них.

Чжан Син почувствовала некоторое вдохновение и игриво сказал: — Тогда, когда я поеду, могу я попросить тебя быть моим гидом?

Дун Чжи растерянно моргнул, делая вид, что не понимает ее намека: — Я уже был там.

Услышав его ответ, Чжан Син почувствовала разочарование, и вся её смелость внезапно исчезла, потому всю дорогу она молчала. Поездка была наполнена смехом и разговорами, и в конце концов через полчаса они достигли северного склона горы Чанбайшань.

При покупке билетов Дун Чжи воспользовался возможностью отделиться от туристической группы. Чжан Син хотела, чтобы он остался, но он отказался под предлогом, что хочет найти тихое место для рисования. Это место всегда было популярным среди туристов, поэтому, несмотря на несезон, здесь было не так пустынно, как он себе представлял. Дун Чжи сел на автобус до Тяньчи и рисовал там два часа, а затем пошел по дороге в противоположном направлении от того места, куда пришел.

В горах было холодно, но деревья и растения уже начали оживать. Когда он приехал сюда, то сел на автобус до верха горы, а поскольку он был в относительно хорошей форме, то захотел вернуться вниз пешком.  Он шел некоторое время и в конце концов остановился, чтобы сделать наброски и порисовать, и понял, что неосознанно вышел из живописной зоны. Когда он повернулся, чтобы посмотреть назад, то обнаружил, что зашел слишком далеко.

Раздумывая, не развернуться ли ему и не пойти ли обратно тем же путем, что и пришел, он услышал "мяу". Обернувшись, он увидел позади себя пухлого желтого кота, который мяукал, словно звал его.

Он на мгновение остолбенел, а затем сделал несколько шагов навстречу коту. Он не выглядел испуганным, так как оставался неподвижным.

— Малыш, ты домашний или дикий? Ты потерялся? — Дун Чжи рассмеялся: — У меня есть только шоколад и вода, но ты не можешь есть шоколад.

Кажется, поняв его, кот посмотрел на него, затем встал и медленно пошел прочь.

Дун Чжи нашел это очень забавным, и не мог не последовать за ним, держась на небольшом расстоянии. Пройдя почти полчаса, он услышал впереди шум водопада и случайные голоса. Кот, похоже, испугался шума и прыгнул вглубь леса, исчезнув в мгновение ока.

Продвигаясь вперед, он увидел водопад, от которого у него  перехватило дыхание. Там были небольшие группы по двое и трое, которые были заняты фотографированием на свои телефоны, а некоторые просто стояли в стороне и наслаждались пейзажем, как Дун Чжи.

— Брат Дун!

Придя в себя, Дун Чжи поднял голову и увидел Чжан Син и экскурсионную группу. Он подошел и поприветствовал ее: — Мы снова встретились.

Да, я не видела тебя на озере, поэтому подумала, что ты отстал! —  В голосе Чжан Син слышалось волнение: — Почему бы нам не пойти вместе позже?

Дун Чжи показал ей блокнот с набросками в своей руке: — Не могу, мне нужно найти место для зарисовок.

Чжан Син вздохнула, показав обескураженный вид. Он сделал вид, что ничего не заметил, достал из рюкзака два кусочка шоколада и протянул один. Это заставило её вновь улыбнуться.

— Чжан Син, не хочешь ли ты рыбу на гриле? — Подошел мальчик, передал Чжан Син пакет с рыбным филе на гриле и сел рядом: — О чем ты говоришь, что выглядишь счастливой? Кто этот человек, которого ты назвала братом?

Он спрашивал о Дун Чжи, но его взгляд не покидал Чжан Син. Чжан Син разволновалась, сунула рыбу-гриль в руку Дун Чжи, ничего не сказав, потом встала и ушла. Мальчик не заинтересовался Дун Чжи, поэтому он встал и побежал за ней. Дун Чжи посмотрел на рыбу-гриль в своей руке и засомневался, стоит ли её возвращать, но вдруг увидел, что пухлый кот вернулся и сидит на камне перед ним на корточках, наклонив голову и глядя на него.

Один человек и одна кошка уставились друг на друга, большие глаза на маленькие, и тут Дун Чжи осенило, и он протянул руку с жареной рыбой: — Ты хочешь это?

Кошка закатила глаза, спрыгнула вниз и бросилась к Дун Чжи, удивив его. Прежде чем он успел отреагировать, пакет с жареной рыбой в его руке был украден. Кошка тут же пересекла реку и разрушила мост. Не оборачиваясь, она побежала прямо в лес.

Увидев такое зрелище, он не знал, смеяться ему или плакать. Он немного отдохнул, затем проверил Чжан Син, которая все еще разговаривала с мальчиком. Выражение их лиц выглядело довольно спокойным, поэтому он догадался, что они не ссорятся. Он не стал их беспокоить, подхватил свою сумку и продолжил идти по дороге.

Он намеренно избегал туристов, следуя инструкциям, которые он купил, когда был у подножия горы, и пошел по отдаленным тропам. Эти дорожки были изрезанными и крутыми, но они все еще находились в пределах живописной зоны и соответствовали государственным нормам, однако обычные туристы избегали их, боясь, что они слишком напряженные. Дун Чжи обошел пруд и, перебравшись на другую сторону, увидел чистое голубое небо, белые облака и заснеженные горы вдали. В стахе он нашел место, где можно было присесть, и начал рисовать.

Хотя обычно он был энергичен, во время рисования он успокаивался. Как только кисть начинала двигаться, он терял всякое чувство времени. Этот раз не стал исключением. Когда он закончил первый набросок, его вывел из транса раскат грома.

Он посмотрел на небо и увидел, что оно затянуто тяжелыми темными тучами, а вдалеке грохочет гром, время от времени между тучами вспыхивают свирепые молнии. Безмятежная сказочная страна внезапно изменилась.

Оглядевшись, он обнаружил, что редкие туристы, которые были здесь раньше, исчезли. Он поспешно собрал вещи и приготовился искать место, где можно укрыться от дождя. Не было ничего странного в том, чтобы ни с кем не столкнуться, поскольку они, вероятно, давно ушли, чтобы избежать дождя, но он прошел довольно большое расстояние, не встретив ни единой души, и странное чувство внутри стало усиливаться.

Дун Чжи резко остановился и уставился на камень перед собой, вспомнив, что именно этот камень он только что рисовал, так как на траве в том месте, где он сидел, остались следы. Он был озадачен тем, как ему удалось пройти полный круг и снова оказаться на том же месте.

На этот раз, чтобы не отвлекаться, он достал маркер и нарисовал небольшую отметку на камне, прежде чем двигаться дальше. Если память ему не изменяет, то нужно было пройти совсем немного, чтобы выйти на главную дорогу, где были таблички, указывающие в направлении различных живописных мест. Он шел уже почти пять минут и наконец увидел конец рощи. Ускорив шаг и помчался через лес, пока не достиг его конца, увидев перед собой травянистые скалы, а вдали - озеро и заснеженные горы.

Конечно, он снова вернулся к камню. Он уставился на след, оставленный им на камне, и подумал о старой поговорке "призрак бьется о стену*", которую часто повторяли старики в его родном городе, когда он был молодым.

*(鬼打墙) Означает, что когда вы идете ночью, вы не можете определить направление, в котором идете, и ваше восприятие размыто, в результате чего вы ходите кругами. Когда вы рассказываете другим об этом опыте, им трудно понять, поэтому это называется "призрак, бьющийся о стену". Человек находится в состоянии затуманенного сознания.

Если бы не встреча в поезде перед приездом в Чанчунь, он был бы напуган до смерти, однако, учитывая его опыт, он укрепил свою психическую устойчивость и смог противостоять страху.

Темные тучи стали увеличиваться, полностью закрывая небо. Раскаты грома звучали так, словно кто-то бил в барабаны среди облаков, клянясь расколоть заснеженные горы. Это было похоже на битву бессмертных, сражающихся в небе. Молнии и громы сталкивались, поражая смертных, которые шли по их следам.

Если бы эта сцена была опубликована в Интернете, некоторые пошутили бы и сказали, что кто-то переживает несчастье*. Прожив более 20 лет, Дун Чжи никогда не видел таких темных туч, которые бесконечно катились, словно огромное ревущее море по горам.

*Ссылка на культивирование (жанр сянься), где люди могут культивировать, чтобы стать бессмертными/богами. Обычно они должны пройти и пережить бедствие, часто в виде бури с молниями и громом, прежде чем они смогут стать богами.

Собравшись с мыслями, он обернулся и посмотрел назад, увидев недалеко от себя человека, который шел торопливо и, казалось, не замечал его. Внешность фигуры показалась ему очень знакомой, и Дун Чжи не мог не воскликнуть: — Сестра Сюй?!

Его голос был громким, но Сюй Вань, казалось, не услышала его. Он не видел с ней Тунтун, так как она бежала одна и выглядела потерянной. Он заколебался, прежде чем догнать ее.

Логично было предположить, что Сюй Вань, будучи женщиной, не так быстра, как он, и он должен быть в состоянии догнать ее, если будет бежать на полной скорости, но, преследуя ее довольно долго, он не мог догнать ее, так как расстояние между ними оставалось относительно одинаковым. Даже глупец в этот момент понял бы, что что-то не так.

Он остановил погоню и смотрел, как фигура Сюй Вань удаляется все дальше и дальше и наконец исчезает из виду. Он повернулся и попытался найти выход из леса. Поскольку он встретил призрака, ударившегося о стену, похоже, он теперь застрял, ходя кругами в каком-то лабиринте. Лес был не большой, но куда бы он ни пошел, он не мог выбраться.

Тревога начала нарастать. Он вспомнил, что читал новости о двух студентах колледжа, которые пришли исследовать гору Чанбай и попали в ловушку, так что им пришлось вызвать полицию для помощи. Он подумал, что если бы поступил так же, это было бы позорно, но, учитывая его положение, это было лучше, чем потеряться. Удивительно, но когда он достал свой телефон, он был шокирован, потому что сигнала не было.

Он нажал на приложение компаса. Хотя электронные компасы имели большее отклонение, чем механические, они все равно были полезны. Посмотрев на приложение, он увидел, что иглы бешено вращаются, и почувствовал, как замирает сердце.

Не успело его настроение полностью опуститься на самое дно, как он услышал чей-то крик.

— Помогите!!

Голос был знакомым и звучал так, как будто он принадлежал молодой девушке. В отличие от грома, крик немного освежил его, и он, не раздумывая, побежал на звук. Когда он подошел ближе и голос стал громче, его глаза загорелись, так как он обнаружил, что действительно вышел из леса и вернулся к водопаду, мимо которого проходил ранее.

Он увидел мужчину, который схватил девушку за волосы и тащил ее по земле. Девушка отчаянно сопротивлялась и плакала, но её противник был слишком силен, она не могла вырваться. Её спина была полностью исцарапана, так как на нее приходился весь вес тела, когда ее тащили по ухабистой каменной дорожке, и она измучено плакала.

Это зрелище потрясло Дун Чжи. Он узнал в девушке Чжан Син, а в мужчине - того самого юношу, который совсем недавно пытался угостить ее жареной рыбой.

— Брат Дун! Помоги мне! Помоги! — Чжан Син увидела его и горько заплакала, умоляя о помощи.

Мужчина, вцепившийся в ее волосы, не шелохнулся и даже не обернулся, чтобы посмотреть на Дун Чжи, а механически бесцельно блуждал шаг за шагом.

Не раздумывая ни секунды, Дун Чжи бросился вперед.

Глава 8 - Это был талисман, ради которого он пролил много крови!

— Отпусти ее!Крик Дун Чжи не вызвал никакой реакции. Мужчина продолжал идти вперед, как марионетка. Дун Чжи заметил, что небольшой кусочек с кожи головы Чжан Син был оторван, а кровь текла по задней части её ушей. Неудивительно, почему она так сильно кричала. Судя по повреждениям, похоже, что мужчина был очень силен.

Не обращая внимания на свои колебания, он шагнул вперед, пытаясь освободить волосы Чжан Син от хватки мужчины. К сожалению, мужчина держал их так крепко, что он не мог освободить волосы. Дун Чжи толкнул мужчину, но тот не сдвинулся ни на дюйм. Как будто его там и не было, собеседник даже не повернулся, продолжая смотреть прямо перед собой пустыми глазами, в которых было больше склеры, чем зрачков.

Что-то не так. Это совсем не похоже на нормального человека.

В момент отчаяния Дун Чжи озарила идея. Он быстро достал из рюкзака хозяйственный нож и полоснул им по волосам Чжан Син, но промахнулся и порезал мужчине тыльную сторону руки. Кровь хлынула наружу, испугав Дун Чжи. Несмотря на повреждения, он не вскрикнул от боли и не отдернул руку, а по-прежнему оставался безучастным, крепко вцепившись в волосы Чжан Син.

Дун Чжи снова ударил, но на этот раз он схватился одной рукой за волосы и приложил гораздо больше усилий. Острое лезвие прорезало большую часть волос, но оставило небольшую часть, которая все еще была в руках мужчины. Из-за того, что на такую маленькую область пришелся весь удар мужчины, боль стала еще более мучительной, Чжан Син зарыдала, слезы и сопли потекли по ее лицу, и она закричала еще громче. Увидев свой шанс, Дун Чжи схватил оставшийся клок волос и с силой вырвал его из рук мужчины, наконец, сумев освободить Чжан Син из лап противника.

Мужчина наконец-то заметил, что что-то не так. Он остановился, повернул голову и уставился прямо на Дун Чжи. В его взгляде больше не было ни намека на ревность, как раньше, когда он завязывал с ними разговор. Белые уголки его глаз стали синими, что придавало ему жутковатый вид.

Он схватил Дун Чжи, который пытался помочь Чжан Син встать, и поймал его за руку. Вспышка боли пронеслась по всему телу и достигла мозга.

Была еще ранняя весна, поэтому в горах было холодно. На нем было два слоя одежды, включая пальто, но он чувствовал сильную боль сквозь эти толстые слои. Теперь он понял, насколько силен его противник, и почему Чжан Син не могла вырваться.

Не говоря ни слова, он ударил противника ногой, отчего тот пошатнулся и отступил на два шага назад. Мужчина восстановил равновесие и потянулся другой рукой, чтобы обхватить шею Дун Чжи, но споткнулся о камень и упал на землю.

Не обращая внимания, Дун Чжи не стал оглядываться, а схватил Чжан Син и побежал. Ноги Чжан Син разжались, и почти половина её тела опиралась на него. Видя, что ничего не поделаешь, он стиснул зубы и понес её на спине. Во время бега он внимательно следил за дорогой, но не мог не оглянуться назад и чуть не потерял свою душу*!

*(魂飞魄散) Идиома, означающая такой страх, что душа покидает тело и рассеивается. Используется для описания чувства сильного испуга.

Мужчина быстро встал и побежал за ними. Его движения не были быстрыми, но были странными. Он бежал на цыпочках, как будто кто-то держал его за плечи из-за спины и манипулировал его конечностями, как марионеткой. У Дун Чжи онемела кожа головы, когда он вдруг вспомнил женщину, которая спрыгнула со здания в отеле!

После некоторого времени спотыкания Дун Чжи устал и вынужден был замедлиться. Чжан Син вдруг закричала: — Он догоняет!

От страха она подсознательно крепко обхватила шею Дун Чжи, так, что он задергался. Дун Чжи почти не мог дышать, он кричал: — Не души меня! Я не могу бежать!

— Мне жаль! Прости меня! Опусти, я побегу сама!

Не в силах больше нести её, он опустил на землю, и они побежали, держась за руки. Дорога казалась бесконечной, а их физические силы были ограничены. Мужчина же, казалось, никогда не уставал, он неустанно преследовал их, постепенно настигая их по мере того, как их физические силы ослабевали. Это было захватывающее зрелище, когда он несколько раз настигал их, едва не хватает одежду, когда протягивал руку, чтобы схватить их.

— Я-я больше не могу бежать! —Чжан Син плакала, продолжая бежать.

— Продержись еще немного!

— Нет, я не могу, я умру! — Лицо Чжан Син было в беспорядке: сопли, слезы и кровь текли повсюду. Ее волосы были полностью искалечены, словно это была собачья шерсть, которую разрезали ножом, не оставив и следа красоты.

— У тебя еще есть силы говорить!

Как только он произнес эти слова, Чжан Син споткнулась и упала на землю, увлекая за собой Дун Чжи. Мужчина догнал её, и его глаза были совершенно белыми, без зрачков. Лицо было покрыто синюшными венами, которые слабо светились под кожей, а на лбу виднелась неглубокая красная отметина. Он шел к ним на цыпочках, ни быстро, ни медленно, но каждый шаг был широким, словно он был похож на тех артистов, которые ходят на высоких ходулях. Зрелище было невероятно сверхъестественным.

Видя, что он вот-вот схватит Чжан Син за шею, Дун Чжи подсознательно потрогал карман, достал нарисованный им "поддельный и некачественный продукт" и бросил его в мужчину.

*(福至心灵) Благослови душу. Идиома, означающая, что когда приходит удача, ум человека становится открытым и гибким. Она описывает людей, которые обладают гибкостью мышления и действуют правильно, когда наступает подходящий момент.

В тот момент, когда талисман встретился с лицом мужчины, движения, которые не могли быть вызваны даже порезом ножа, заставили его остановиться. Талисман запылал, медленно распадаясь на черный порошок со скоростью, видимой невооруженным глазом.

В это время Дун Чжи услышал резкий крик из ниоткуда: тело мужчины потеряло опору, он рухнул на землю и потерял сознание. Дун Чжи поспешно подхватил Чжан Син и продолжал бежать, пока они не оказались на грани истощения и не остановились.

Лицо Чжан Син было бледным. Она широко раскрыла рот, продолжая задыхаться и издавая звуки "хаф-хаф", как будто натягивала мехи. Состояние Дун Чжи было не лучше. Осмотрев окрестности, он понял, что с тех пор, как он нашел Чжан Син, они не встретили по дороге ни одного человека.

Куда делись все туристы из этого изначально оживленного места?

— Что, черт возьми, происходит? —  спросил он Чжан Син.

Она была на грани нервного срыва. Она словно оглохла и не слышала, о чем её спрашивал Дун Чжи. Не имея другого выбора, он поступил жестоко и дал ей пощечину, окончательно вернув её к реальности.

Видя, что она снова начала плакать, Дун Чжи пришлось пригрозить: — Если ты будешь продолжать плакать, то приведешь этого парня к нам!

Это резко прекратило рыдания Чжан Син, и она смогла рассказать, что произошло.

После того, как они отделились от водопада, походная группа продолжила путь. С ней шел Яо Бинь, тот самый мужчина. Он был высоким и красивым парнем, солнечным и разговорчивым, и был довольно популярен в группе. Он также путешествовал один. Хотя она не считала его плохим, но её взгляд был прикован к Дун Чжи, поэтому между ними возникла неловкость, особенно во время обмена мнениями у водопада. Когда Дун Чжи ушел, Яо Бинь взял на себя инициативу извиниться перед ней, признав, что его поведение было плохим, и сказал, что извинится, если снова встретит Дун Чжи. Через некоторое время они поболтали, пошутили и в конце концов отстали от группы туристов.

Группа планировала отправиться в Айюаньтань*. Когда они дошли до развилки дороги, там было относительно немного людей. Руководитель группы попросил всех оставаться на тропе, но многие хотели сделать фотографии. В результате Чжан Син и Яо Бинь, которые не обращали внимания, из последних превратились в первых.

* Водопад в Чанбае. Когда поднимается туман, вода на озере наполняется туманом, что делает его похожим на сказочную страну на земле. ( фото сверху)

— Вы имеете в виду, что руководитель группы уже попросил всех отправиться в путь, но все были заняты фотографированием, поэтому вы двое оказались впереди, а когда через некоторое время обернулись, то не увидели никого вокруг? — Дун Чжи нахмурился.

Чжан Син вздохнула и сказала: — Это было странно. Мы подумали, что остальные не догнали нас, и подождали немного, но они так и не пришли, и мы пошли обратно по тому же пути, чтобы найти их. Кто бы мог подумать, что, пройдя так долго, мы снова вернемся к водопаду! В этот момент я уже не могла идти, поэтому Яо Бинь предложил мне присесть и отдохнуть, пока он пойдет и найдет кого-нибудь, чтобы облегчить дорогу.

— Я ждала почти полчаса, прежде чем Яо Бинь медленно вернулся. В это время он стал очень странным. Он повесил голову и ходил на цыпочках, не глядя на меня. Я подумала, что он ранен, и подошла, чтобы помочь ему. Кто бы мог подумать, что он вдруг собьёт меня с ног и потащил вперед за волосы... —  При мысли о случившемся её охватил страх.

Погода и так была удручающей, а раскаты грома вдалеке только усугубляли ситуацию.

— Что же нам теперь делать?! —  Чжан Син крепко схватила его за руку. Она была так напугана, что её голос непроизвольно дрожал, когда она говорила.

— Сначала нам нужно найти выход!

Чжан Син горько заплакала: — Но куда бы мы ни пошли, мы не сможем выбраться!

— Тогда мы должны продолжать искать. Посмотри на время. Оно ничуть не сдвинулось! — сказал парень, уставившись на свой телефон.

Чжан Син поспешно достала свой телефон и увидела, что время было 2:01. Когда походная группа проходила мимо бассейна, было 1:45. Невозможно, чтобы с того момента до сейчас прошло всего 15 минут... если только время не застыло, когда она и Яо Бинь отделились от группы. От осознания этого факта в её сердце зародился страх, который начал быстро распространяться.

Неужели они уже не на горе Чанбай, а в другом измерении?

Дун Чжи опрокинул свой рюкзак, вытащив оттуда только доску для рисования, карандаш, стопки чистых и исписанных бумаг, несколько кусочков шоколада, бутылку воды и портативное зарядку. Он взял с собой немного вещей, поэтому оставил киноварь и желтую бумагу в отеле.

Изначально он думал, что двух талисманов будет достаточно, так как ни один нормальный человек не ожидал, что с ним произойдет подобная встреча во время похода в гору. Он немного подумал, затем достал чистый лист бумаги, небрежно вытер хозяйственный нож о рубашку и порезал им пальцы, отчего кровь мгновенно хлынула наружу.

Он проигнорировал лицо Чжан Син, которое имело выражение, говорящее: "Ты тоже злой?" –  заставил себя успокоиться и начал рисовать символы на белой бумаге. Если Хэ Юй смог сделать это, то и он должен быть способен, даже если эффективность будет минимальной. Пока это имело хоть какой-то эффект, это все равно даст им шанс сбежать в следующий раз...

— Возьми это. Это талисман. Брось его во врага, если встретишь опасность.

Чжан Син взяла у него треугольный талисман, потеряв дар речи. Она не знала, как реагировать на такое зрелище.

Он потряс руками. Первые два нарисованных им талисмана были бесполезны. К счастью, два следующих оказались адекватными. На его пальцах было несколько ран из-за порезов, которые он сделал, и они так больно покалывали, что он не мог дышать.

Чжан Син молча открыла свой рюкзак и достала пластыри, чтобы перевязать. Видя, что его телефон разрядился, несмотря на наличие портативного зарядного устройства, он не хотел пользоваться им так просто. Он уже собирался продолжить путь, когда услышал движение позади себя. Он повернул голову, чтобы посмотреть, и был застигнут врасплох: Яо Бинь появился снова и шел к ним шаг за шагом на цыпочках!

Чжан Син закричала, подпрыгнула на три фута и швырнула в него талисман, который держала в руках.

Дун Чжи: — ...

Хоть он и не очень хороший, но это все же талисман, ради которого он пролил много крови! Ему хотелось плакать без слез*.

*(欲哭无泪) Метафора для обозначения крайней печали беспомощности.

Когда талисман попал в Яо Биня, он на мгновение приостановился и продолжил идти к ним.

— Это бесполезно! — Чжан Син повернула голову и крикнула Дун Чжи.— Бежим! — крикнул Дун Чжи, подхватив её на руки, и помчался прочь.

Благодаря перерыву, который они сделали, они восстановили силы. Все еще уставшие изо всех сил старались бежать вперед, не обращая внимания на то, как долго они бегут. Они заметили, что их окружение постепенно тускнеет, и увидели несколько лучей света, которые издалека были похожи на фонарики, висящие перед ними.

— Кто! — раздался низкий крик с другого конца, полный настороженности и бдительности.

Обычно, услышав такой тон, Дун Чжи останавливался, чтобы оценить человека, прежде чем двигаться дальше, но сейчас, когда позади них была опасность, он бросил осторожность на ветер и быстро бросился на кричащий голос: — Мы потеряные туристы!

Глава 9 - Спереди были волки, а сзади тигры

Когда они подошли ближе, то увидели, что это была группа из семи или восьми человек, которые держали в руках фонарики. Даже если бы они выглядели враждебно, это все равно было бы лучше, чем Яо Бин, который преследовал их. Возможно, он уже не был человеком.

Группа нахмурилась, увидев двух людей, бегущих к ним, на их лицах было написано, что им не рады, но Дун Чжи и Чжан Син было всё равно. Крича о помощи, они продолжали шатаясь идти к группе, чувствуя облегчение.

Яо Бинь все еще преследовал сзади, сохраняя устойчивый темп, похоже, не обращая внимания на новоприбывших. Из-за своего большого шага, он быстро их догнал.

Дун Чжи не нужно было оглядываться, он чувствовал шум ветра, когда Яо Бинь протянул руку, чтобы схватить их сзади. Пуховик издавал неприятный царапающий звук, и, несмотря на толстые слои, он все равно чувствовал, как рвется его одежда. О том, какой невообразимой силой он обладал, можно было легко судить, взглянув на окровавленную голову Чжан Син.

Внезапно кикие то движение группы заставили его затаить дыхание. Они достали из карманов оружие черного цвета, похожее на пистолеты, и направили его на него.

Бах!

Люди действительно взяли с собой оружие на гору Чанбай?!

Спереди были волки, а сзади тигры*. Звук выстрелов заставил Дун Чжи и Чжан Син резко остановиться. Они быстро поняли, что целью были не они, а Яо Бинь. Дун Чжи потянул Чжан Син вниз и быстро перекатился в сторону, создавая неприглядную сцену, но, по крайней мере, это спасло бы ему жизнь.

*(前面有狼，后面有虎) Метафора: плохие парни появляются один за другим. Форма «Гильотинно-партийный спор» династии Цин.

Несмотря на многочисленные выстрелы, они лишь заставили тело Яо Биня слегка дрожать, но он все ещё продолжал идти вперед.

— Прекратите стрелять! Оружие на него не действует! — крикнул кто-то.

Дун Чжи увидел, как женщина подобрала с земли ветку, её руки были скованы печатями. Она начала повторять какие-то слова. Ветка спонтанно загорелась, и женщина создала из воздуха лук, наложила на него ветку и выстрелила прямо в Яо Биня. Горящая ветка пролетела мимо Яо Биня, и в тот момент, когда Дун Чжи подумал, что она промахнулась, как вдруг услышал пронзительный крик, от которого ветка взорвалась сзади огненной вспышкой.

Свет от огня осветил облако черного тумана, которое закрутилось и деформировалось, а затем рассеялось. Дун Чжи был шокирован этим зрелищем, пока не увидел, что огонь перешел на Яо Биня. Чжан Син тихонько вскрикнула, желая броситься к нему, чтобы спасти, но её крепко оттащили назад. Ее тело задрожало, когда она поняла, что Яо Бинь перед ней больше не обычный человек.

— Разве здесь не плохо убивать людей? — заговорил мужчина средних лет, которого они услышали впервые.

— Его мозг был высосан Якшей*, поэтому он больше не считается человеком, — сказала женщина, которая только что выстрелила веткой. Её тон был грубым и немного странным. Он тайком взглянул на нее и обнаружил, что она молодая и симпатичная.

* в индуизме, буддизме и джайнизме - один из видов природных духов, может быть как безобидным, связаным с лесами и горами, так и монстром-людоедом (Ракшаса), злым духом или демоном, поедающим путников в лесной глуши.

У пожилого мужчины, стоявшего рядом с ней, было мрачное по лицо, как будто он был должен кому-то десятки миллионов. Рядом с ними стояла группа молодых мужчин с оружием в руках. Дун Чжи не осмелился больше смотреть на них и быстро отвел взгляд.

— Мы только что столкнулись с этими тварями! Как они появились?! — с ужасом сказал мужчина средних лет.

— Возможно, кто-то выпустил их. — Женщина холодно сказала: — В следующий раз, когда встретите подобного, не стреляйте. Просто подожгите, иначе оно прикрепится к тебе, высосет мозг, и ты станешь таким же.

Под "ним", конечно же, подразумевался Яо Бинь. Огонь становился все больше и вскоре охватил все его тело. Самое странное, что за все это время Яо Бин не издал ни звука и оставался неподвижным, словно отвечая на слова девушки: он больше не человек.

Так как он уже видел подобное зрелище из-за случая в поезде, он был морально готов, но Чжан Син пришлось столкнуться с последствиями, наблюдая, как тело её знакомого сгорает до тла. Если бы не Дун Чжи, который крепко держал её и закрывал ей рот, она бы закричала и упала на землю.

— Кто вы?! — спросил мужчина в пиджаке. Его тон был таким же резким, как и у девушки.

Чжан Син все еще не отошла от шока и пока не могла ответить на их вопросы. Дун Чжи вкратце рассказал им, что они встретились в горах и заблудились, а затем, в нужный момент, спросил: — Вы тоже ищете выход? Можем ли мы следовать за вами? Мы обещаем, что не будем тянуть вас вниз!

Мужчина в пиджаке нахмурился и оглянулся на старика и девушку. В это время мужчина средних лет громко сказал: — Еще один или два не будут иметь значения, верно?

Дун Чжи заметил, что в его тоне прозвучало согласие, означающее, что ни мужчина в пиджаке, ни он не имеют права голоса. Все решения принимал старик, сидевший рядом с девушкой. Он посмотрел на Дун Чжи без выражения, но его глаза были острыми, как у орла. Находясь под его взглядом, Дун Чжи чувствовал, что тот может пронзить его тело насквозь.

Старик слегка кивнул и что-то прошептал человеку в пиджаке. Тот выпрямился, опустил голову и сказал всем: — Идите и найдите место для отдыха!

Дун Чжи облегченно вздохнул, поднял Чжан Син и пошел за ними.

Небо было темным, скрывая луну и все звезды. Им пришлось полагаться на свои фонарики, чтобы указывать путь. Дун Чжи не хотел расходовать заряд телефона, поэтому не хотел доставать его, чтобы освещать путь, и внимательно следил за группой, что бы не потеряться.

Хоть у них было оружие и они не выглядели как хорошие люди, по крайней мере, они все еще были в пределах человечности. По сравнению с Яо Бинем, Дун Чжи предпочел бы быть с ними. Идти позади тоже было невыгодно. Дун Чжи быстро обнаружил, что группа разделилась на две части. Первая состояла из пожилого мужчины и молодой девушки, всего шесть человек. Мужчина в пуховике шел рядом с ними, изредка перекидываясь парой слов. Похоже, он имел определенный статус, но его отношение к старику и девушке было льстивым. Он окружил их еще двумя людьми, как телохранителями.

Другая группа состояла из мужчины средних лет и еще одного молодого парня в черном пуховике. Это было странное сочетание, а поскольку у них было оружие, похоже, что они занимались черным рынком.

В этом случае в голове Дун Чжи промелькнули такие понятия, как грабители гробниц, контрабандисты, наркоторговцы и тому подобное. Поскольку у него не было сигнала в телефоне, он не мог выполнить свой моральный долг и сообщить о них как законопослушный молодой человек родины.

По пути они не встретили ничего странного. Когда группа людей достигла края реки, человек в куртке поднял руку и показал стоп. Все остановились, развели костер и собрались вокруг него, чтобы отдохнуть.

Дун Чжи не хотел подходить к ним слишком близко, но и не осмеливался отходить слишком далеко, поэтому он нашел большой камень и устроился на нем вместе с Чжан Син.

— Черт! Почему нет зарядки?! — Молодой человек в черном пуховике посмотрел на свой мобильный телефон и выругался низким голосом.

Понимая, что это возможность, Дун Чжи предложил: — Брат, у меня здесь есть портативная зарядка. Он достал из рюкзака аккумулятор и протянул его.

Молодой человек посмотрел на него с удивлением, и Дун Чжи обнаружил, что на его лице есть шрам.

— Меня зовут Сяо* Дун. Как тебя зовут старший брат? — Дун Чжи показал свою улыбку, которую он обычно показывает, когда хочет сблизиться с другими, и увидел, что выражение лица юноши стало более расслабленным.

* Xiao "Сяо" - младший, молодой.

— Зови меня просто Шрам, — сказал молодой человек.

— Брат Шрам, куда ты идешь? Я не хочу ни о чем спрашивать. Я просто хочу знать, есть ли по пути безопасное место. Мы можем остановиться там и дождаться рассвета, чтобы найти путь вниз с горы, — прошептал Дун Чжи.

Шрам рассмеялся: - Ты можешь продолжать мечтать, если не последуешь за нами. С тех пор как мы поднялись на гору, мы встретили множество призраков. Некоторые из них без плоти, а другие, как и сейчас, манипулируют людьми, чтобы напасть на нас. Без них...

Он наклонил голову в сторону старика и девушки: — Вы не сможете спокойно уйти.

Дун Чжи почувствовал холодок. Он неуверенно спросил: — Их акцент не похож на китайский.

Шрам скривил губы и сказал: — Да! Они япошки¹! Даже мой хозяин не воспринимал их всерьез. Говорят, что он президент консорциума с численностью от 80 000 до 250 000 человек и довольно высокомерен². Ба! Мы на китайской земле!

Недовольство было ощутимым, но он осмелился сказать это лишь низким голосом.

Поскольку личности этих японцев были необычными, их цель на горе Чанбай посреди ночи была не так проста. Должно быть, это не очень хорошо, раз Шрам и его хозяин оказались среди этой группы людей. Дун Чжи понял это и больше не задавал вопросов. Поблагодарив Шрама, он встал и вернулся к Чжан Син.

Чжан Син, которая постепенно успокаивалась, вдруг снова стала напряженной, как тетива. Дун Чжи дотронулся до нее, отчего она чуть не подпрыгнула. Дун Чжи поспешно прижал ее к себе и обнаружил, что она дрожит, как решето, и даже зубы у нее стучат.

Дун Чжи был встревожен: - Тебе холодно?

Чжан Син схватила его за руку и, продолжая дрожать, медленно написала на его ладони.

[Я понимаю по-японски. Я только что слышала их разговор].

Дун Чжи замер и тут же понял, что разговор, скорее всего, был не очень хорошим, иначе Чжан Син не была бы так напугана.

Она снова написала на его руке: [Похоже, они что-то ищут. Они держат нас, чтобы отвлечь, если столкнутся с опасностью.]

Дун Чжи глубоко вдохнул и тихо выдохнул. Это был настоящий побег из волчьего логова в тигриное!

Поучившись у Чжан Син, он взял её ладонь и написал: [Мы не знаем дороги и не можем бежать. Иди позади и действуй в зависимости от обстоятельств. Не подходи слишком близко. Ты слышала, что они искали?]

Чжан Син написала: [Нет. Они говорили что-то о консорциуме Асо].

Консорциум Асо?

Японские чеболи* были шумными, и Дун Чжи иногда слышал о них в новостях.

* Крупная многонациональная группа, контролирующая ряд связанных компаний и обладающая монополией или влиянием в финансовых и деловых кругах. Они оказывают большое дипломатическое влияние на мировую политику, поскольку являются мощным источником финансирования общественного и политического лоббирования, конечной целью которого является максимизация денег и власти.

Ладони Чжан Син были потными, да и у Дун Чжи было не лучше. Они смотрели друг на друга в темноте и горько улыбались. Люди - ножи, а он - рыба. Чтобы жить, им приходится выбирать меньшее из двух зол. Другого пути не было. Нужно было идти вперед.

*(人为刀俎，我为鱼肉) Означает, что власть жизни и смерти находится в руках других, и человек находится в положении убитого. Это следует из "Исторических записей: Хроники Сян Юя". Оригинальная строка звучит следующим образом: "Большой строй не заботится о мелочном, а большой церемониал без колебаний отказывается от малого. Теперь люди - меч, а я - рыба".

Группа достаточно отдохнула. Мужчина в куртке зажег несколько факелов и разделил их между собой, отдав один Дун Чжи. Когда они отправились в путь, Дун Чжи тайком обратил внимание и обнаружил, что они движутся полностью в гору.

Мы снова поднимаемся в горы?

Даже после этого открытия Дун Чжи и Чжан Син оставалось только молиться о безопасном путешествии. На самом деле, чем больше ты чего-то боишься, тем вероятнее, что оно придет. Рука Дун Чжи, державшая факел, начала болеть. Как раз когда он собирался поменять руку, его острые глаза уловили облако черного тумана, позади Шрама, плывущее к нему.

— Осторожно! — подсознательно крикнул Дун Чжи.

Шрам среагировал быстро: он резко развернулся, взмахнул факелом вперед, а другой рукой нажал на курок пистолета, который держал в руке, стреляя позади себя. Это было сделано исключительно из инстинкта, когда он столкнулся с опасностью. Он знал, что стрелять бесполезно. Черный туман, слившийся с темнотой, слегка задержался, когда он откатился в сторону. Внезапно он ударил снова. Шрам вскрикнул и потянулся к Чжан Син, намереваясь использовать ее как щит!

_________________________________________

¹(小日本) В переводе означает "маленькая Япония". Оно имеет унизительный оттенок по двум причинам. Во-первых, чтобы посмеяться над маленькой территорией и невысоким ростом Японии, а во-вторых, из гнева и ненависти к японскому милитаризму и захватчикам. ²[Глаза на макушке головы] (眼睛都长头顶上) Выражение для описания человека, который высокомерен и смотрит на других свысока.

Якша также известен как «Якса».

В фольклоре призраки якши - это в основном «морские чудовища» или «водяные призраки». Они могут есть людей и животных и связаны с Королем Драконов и Злым Богом. Это уникальное призрачное существо в подземном мире, и все его тело черное.

Дакини Якша имеет два крыла и может летать в воздухе. Он постоянно меняется. Иногда он красный, иногда синий, иногда желтый. Независимо от того, какого они цвета, они обладают своего рода темным светом, который очень силен. Его тело иногда превращается в голову человека-зверя, коровы или лошади, что наводит ужас и любит доставлять неприятности.

Якша, идущий по земле, еще страшнее. Его волосы - зеленое пламя высотой в несколько футов, горящее как свеча. Один из его глаз находится на лбу, а другой вырос на подбородке. Они странной формы, некоторые треугольные, а другие в форме полумесяца.

Якша в этом романе не относится к якше из индуистских, джайнских и буддийских текстов, которые в целом доброжелательны.

Глава 10 - Неожиданная встреча

С тех пор как они отправились в путь после короткого отдыха, Дун Чжи постоянно сохранял бдительность. Сейчас ему было все равно, проклинать других или наживать себе врагов. Он быстро оттащил Чжан Син назад, используя свои быстрые рефлексы, в результате чего Шрам схватил пустой воздух!

Он и Чжан Син, пошатываясь, отступили на несколько шагов и упали, покатившись по земле, но им удалось избежать попытки Шрама использовать их как щит.

Не сумев никого схватить, он быстро встал и бросился вперед с криком: — Помогите!

Появилось еще больше черного тумана, что окружил их, пока люди в форме размахивали факелами, пытаясь его отогнать. Однако это было бесполезно. Туман был похож на воду, которая то уклонялась от огня, то снова собиралась, ожидая возможности их поглотить.

Это были монстры тьмы, и темнота была их естественным убежищем. Обычные люди не могли с ними сравниться. Дун Чжи подумал о трагической ситуации с проводницей и Яо Бином, и если эти твари действительно овладеют его телом и высосут мозг, превратив в марионетку, то он предпочтет просто покончить с собой ножом, пока до этого не дошло.

Группа быстро контратаковала. Босс Шрама, мужчина средних лет, вытащил меч из красного дерева со своей спины и закружился вокруг него так, что напугал черный туман, который не осмелился приблизиться. Девушка наугад бросила несколько талисманов, и они загорелись в воздухе и устремились к черному туману, захватывая его. Черный туман внезапно вспыхнул и распался в порошок.

Еще больше черного тумана окружало их, пока люди в форме размахивали факелами, пытаясь отогнать их. Однако эти действия были бесполезны.

Туман был похож на воду, которая то уклонялась от огня, то снова собиралась, ожидая возможности поглотить их. Это были монстры тьмы, и тьма была их естественным убежищем. Обычные люди не могли с ними сравниться. Дун Чжи подумал о трагической ситуации со стюардессой и Яо Бинем, что если эти твари действительно вторгнутся в его тело и высосут его мозг, превратив его в марионетку, то он предпочтет просто покончить с собой ножом, пока дело не дошло до этого. Группа быстро контратаковала.

Босс Шрама, мужчина средних лет, вытащил меч красного дерева из своей спины и закружился вокруг него так, что напугал черный туман, который не осмелился приблизиться. Девушка наугад бросила несколько талисманов, и они самопроизвольно загорелись в воздухе и устремились к черному туману, захватывая его.

Черный туман внезапно вспыхнул и распался в порошок.

Дун Чжи был поражен. Девушка тоже использовала талисманы, но ее руки были более нежными и красивыми, чем у Хэ Юя.

Руки старика были покрыты печатями, и после того, как он что-то проговорил, из-за его спины внезапно выскочил серый волк. Он зарычал и набросился на черный туман, раскрыв пасть и показав ряд острых клыков. Черный туман, не имеющий материального тела, был легко разорван на куски. Хотя туман пытался быстро восстановиться, снежный волк был не менее свиреп. Когда туман попытался изменить свою форму, он был растоплен белым сиянием тела снежного волка.

Шрам вдруг закричал: — Босс, помогите мне!

Посмотрев в сторону звука, Дун Чжи увидел, что факел в руке Шрама вот-вот погаснет, черный туман приближался, словно готов напасть в любой момент. Шрам споткнулся о камень и упал на задницу. Он растирал тело, отчаянно отползая назад. Он все еще мог отбиваться спереди, но внезапно позади него подкатил черный туман.

— Сзади!

Босс Шрама тоже видел это. Он закричал, чтобы предупредить своего ученика, но было уже поздно. Как только он заговорил, черный туман устремился за Шрамом, окутывая его. Он безнадежно боролся, звал на помощь, выкрикивая всевозможные ругательства. Черный туман исчез над его головой, не оставив и следа.

Дун Чжи был встревожен, а дрожащая Чжан Син крепко сжимала его руку.

Шрам с криком покатился по земле, и внезапно шум прекратился. Его горло все еще тряслось, но не вырывалось ни звука. Человек в пиджаке посветил фонариком в его сторону. Дун Чжи увидел, что на лице Шрама медленно проступают вены, а его глаз стал белеть, выглядел он точно так же, как Яо Биня.

Шрам яростно впился когтями в землю, так глубоко, что почти наполовину погрузил пальцы. Отвратительные синие вены начали прорываться наружу, создавая зловещую картину.

Девушка бросила в его сторону талисман, заставив его разъяриться. Он разорвал горящий талисман в воздухе и с ревом бросился к группе. Белый волк отпрыгнул в сторону, но был окутан черным туманом и не мог к ним добраться.

Шрам протянул руку и схватил телохранителя неподалеку. Телохранитель среагировал и продолжал стрелять в него, но в конце концов все же был брошен на землю, шея была обхвачена и его душили.

— Господин Фудзикава, Госпожа Китаичи, пожалуйста, спасите моего ученика! — с тревогой сказал мужчина средних лет.

Девушке скрепили руки печатями и и пропели девять иероглифов разными тонами. Из её рук, казалось, исходил белый свет. Внезапно из-за спины вылетел белый журавль и устремился к Шраму.

Хотя журавль выглядел элегантно, его кастрация была жестокой. Он тут же клюнул лоб Шрама, образовав кровавую дыру посередине. Сказав, что уже слишком поздно, девушка бросила еще один талисман, который попал прямо в дыру, создав огненный взрыв, поглотивший Шрама, как и в случае с Яо Бинем.

— Шрам! — крикнул мужчина средних лет. Он яростно повернул голову и ругнулся на девушку: — Я сказал, что покажу тебе дорогу, но вы, ублюдки, убили моего ученика!

— Господин Инь, вы прекрасно понимаете, что это была безвыходная ситуация для вашего ученика. Если мы не убьем его, он убьет нас! — Человек в пиджаке холодно пригрозил: — Вам лучше проявить к нам уважение, иначе в следующий раз мы вас не спасем.

Лицо мужчины средних лет дернулось, исказилось от гнева, но он не посмел снова открыть рот.

В тот момент, когда все внимание Дун Чжи было приковано к этой сцене, Чжан Син внезапно закричала. Он обернулся, услышав звук, и увидел облако черного тумана, плывущее к ним. Не раздумывая, он достал из кармана талисман и бросил его в туман.

В тот момент, когда талисман соприкоснулся с черным туманом, вспыхнули следы красного света, отчего черный туман на некоторое время застыл, а его скорость замедлилась. Оказывается, его талисманы были не совсем бесполезны! Эта мысль промелькнула в его голове, но прежде чем он успел почувствовать гордость, он быстро оттащил Чжан Син.

Увидев эту сцену, девушка не могла не вздохнуть.

— Что? — Пока он отбивался от черного тумана, у старика еще оставались силы, чтобы побеспокоиться о состоянии девушки.

— Этот человек немного странный. Я хочу кое-что проверить. — Девушка ответила, взмахнув своей тонкой рукой.

Белый журавль внезапно появился перед Дун Чжи, испугав его. Он пошатнулся и упал на землю, позволяя черному туману быстро нагнать его. Не имея талисманов, он мог лишь беспомощно наблюдать, как черный туман нависает над ним и Чжан Син.

Видя, что у него нет других способностей, спасающих жизнь, девушка почувствовала разочарование и больше не обращала на них внимания. Для нее черные туманы были рассеянными и трудноразличимыми, поэтому с ними было сложно бороться. Проще было уничтожить их огнем талисмана после того, как они прикрепились к человеку.

Когда черный туман был совсем рядом, он думал о судьбе Яо Биня и Шрама, Дун Чжи почувствовал опустошение в своем сердце. Последняя мысль, промелькнувшая в его голове, была о том, что объем легких Чжан Син был достаточно велик, чтобы кричать за двоих.

Вдруг во тьме появился белый свет, словно разрывая воздух, и выстрелил прямо в черный туман. Туман издал визг и мгновенно рассыпался в пыль.

Чжан Син, которая не знала, что едва избежала смерти, все еще кричала с закрытыми глазами. Дун Чжи не мог больше этого выносить и быстро закрыл ей рот.

Раздались раскаты грома, фиолетово-белые молнии озарили небо, осветив вершины гор вдали. Гром гремел с тех пор, как он заблудился, поэтому Дун Чжи уже не помнил, сколько времени он продолжался, но дождь прекратился, что вызвало тревогу, как будто это был знак, что должно произойти что-то важное.

В мерцающем свете черный туман снова сошелся и был быстро рассеян ударом кнута, сопровождаемый криками, способными разорвать барабанные перепонки. Это было похоже на вой демона в его последней схватке. Перед лицом смерти все живые были равны.

Человек с кнутом медленно шел к ним, остановившись недалеко от Дун Чжи и Чжан Син. Человек в куртке посветил фонариком в их сторону, показав обычное лицо, принадлежащее мужчине, которому на вид было около сорока лет.

— Кто вы?!

— Прекратите использовать этот кусок дерьма в своей руке и светить им в лицо Лаоцзы!* — крикнул мужчина, взбивая облако черного тумана. Он оскалился в ответ и сказал: — Я еще не спрашивал, но что делает кучка маленьких детей, бегающих по горе Чанбай посреди ночи!

*Относится к старому мастеру. Часто используется в сленге для обозначения фразы "Твой отец". По сути, это означает "этот великий".

— Сэр, у нас общий враг. Самое главное сейчас - это сотрудничество.

Это был первый раз, когда Дун Чжи услышал речь старика. До этого его держали звезды и луна*, и он всегда сохранял надменное отношение. Хотя его тон голоса был все еще грубым, он ясно выразил свою признательность.

*(众星拱月) Метафора, обозначающая людей, которые поддерживают одного человека или все вещи, окружающие одну вещь.

Человек с хлыстом усмехнулся и ничего не сказал. Движение его руки не прекращалось. Хлыст казался чрезвычайно мощным. Каждая трещина создавала слабый ветерок и звучала как гром, полностью разбивая черный туман. Из-за его огромной силы после каждого удара хлыста мужчине приходилось немного отдыхать, прежде чем он возобновить следующую атаку. С его помощью бороться было легче, и они смогли стереть черный туман за несколько ударов.

Несмотря на тяжелые потери, все наконец-то смогли перевести дух. Шрам погиб, как и подчиненный человека в пиджаке. Старик выглядел нормально, но девушка была бледна, скорее всего от истощения, из-за чего ей пришлось присесть и отдохнуть у дерева.

В отличие от них, Дун Чжи и Чжан Син, не имевшие сил защитить себя, остались невредимы благодаря своевременному появлению человека с хлыстом.

Мужчина средних лет, державший меч из красного дерева, безучастно смотрел на то место, где сгорел его ученик. После решения проблемы с черным туманом сразу же возник конфликт.

Человек с кнутом усмехнулся: — Что хорошего в сотрудничестве с группой воров?

Толстяк рядом со стариком облегченно кашлянул: — Почему вы так враждебны? Гора Чанбай – туристическое место, и нет такого правила, что иностранцы не могут прийти поиграть. Мы заблудились на полпути, так что...

Мужчина нетерпеливо прервал его: — Президент консорциума Асо с брокером¹ и двумя японскими онмёдзи² приехали на гору Чанбай с целью туризма. Вот это действительно уникальное сочитание!

Несколько человек на другой стороне не ожидали, что их личности будут раскрыты так легко, и их лица мгновенно стали уродливыми. Выражение лица девушки изменилось, когда она сказала: — Вы посещали нашу группу три года назад... Господин Чжэн?

Видя, что собеседник лишь холодно фыркнул, она подтвердила свою догадку. Она повернула голову и прошептала несколько слов старику, который слегка нахмурился, глядя на Старика³ Чжэна. Через мгновение он поклонился и прямо сказал: — Я Фудзикава Аой⁴, учитель Эйко. Пожалуйста, дайте мне ваше руководство⁵.

Эйко, которую он имел в виду, была девушка сидящая рядом с ним.

Старый Чжэн не выглядел сердитым, когда отвечал: — Отдел Экзорцизма* не получил ваш специальный отчет о поступлении. У вас есть какие-нибудь объяснения этому?

* это краткое название, что бы не путаться

Девушка тихо сказала: — Мы уже подали заявку на специальные процедуры, но ваш департамент еще не утвердил её. Я бы хотела попросить Господина Чжэна вернуться и проверить все еще раз.

Старый Чжэн усмехнулся: — Не думайте, что я не знаю, чего вы хотите. Вы планируете сначала въехать в страну, а потом подать заявление, поэтому я не получил вашего одобрения. Поскольку мы столкнулись друг с другом, пожалуйста, покорно следуйте за мной обратно, чтобы мы могли уладить все формальности, иначе я могу расценить это как незаконное вторжение!

Сцена сразу же стала напряженной. Толстый мужчина, который является президентом Консорциума Асо, сказал: — Господин Чжэн, мы все здесь в ловушке, и мы ничего не можем с этим поделать, пока не уйдем. Мы могли бы искренне сотрудничать и попытаться выбраться, прежде чем обсуждать другие вопросы. Вы так не считаете?

Старый Чжэн холодно окинул их взглядом, но в итоге ничего не сказал. Видя, что Старый Чжэн не возражает, группа вздохнула с облегчением.

Мужчина средних лет с мечом из красного дерева сидел на периферии к группе японцев. Казалось, он завидовал старому Чжэну, но не решался подойти. Старый Чжэн тоже не обращал на него внимания, проводя четкую границу между ними.

Дун Чжи посмотрел на обоих, а затем бесшумно двинулся в сторону Старого Чжэна. Старый Чжэн знал, что эти двое – обычные люди, и, естественно, они не держат зла, поэтому он спросил: — Как вы с ними спутались?

Дун Чжи вкратце объяснил, как они заблудились и ситуацию с Яо Бинем.

Старый Чжэн нахмурился, выражение его лица стало более торжественным, и он сказал: — Неудивительно!

Неудивительно, почему эти двое мало разговаривали.

Дун Чжи поблагодарил его и спросил, как его зовут.

Тот небрежно сказал: — Зовите меня просто Старый Чжэн.

Чжан Син вздрогнула и спросила низким голосом: — Что это были за существа? Это призраки?

— Было бы здорово, если бы они были призраками. Было бы намного легче убираться! — прошептал Старый Чжэн: — Просто следуйте за мной. Я отведу вас в безопасное место. Когда наступит рассвет, вы сможете поспешить вниз с горы. Идите быстро и не задерживайтесь здесь надолго!

Дун Чжи вдруг спросил: — Вы знаете Хэ Юя и Лун Шеня?

Старый Чжэн опешил: — Ты знаешь их?

Дун Чжи кивнул.

Естественно, он понял это, услышав разговор старого Чжэна с японцами.

Старый Чжэн не сразу поверил ему: — У тебя есть доказательства?

Дун Чжи сказал: — Рабочий номер Хэ Юя - 2491.

После этого он поднял ветку и нарисовал на земле символ солнечного света, которому научил его Хэ Юй.

— Символ солнечного света? — Старый Чжэн - знающий человек. Услышав правильный номер работы Хэ Юя и увидев нарисованный символ, его выражение лица внезапно смягчилось: — Оказывается, ты один из наших, так что все будет намного проще.

Он также достал из кармана значок и показал его Дун Чжи. Это оказалось разрешение на работу, такое же, как у Хэ Юя. На нем также было написано Бюро Специального Управления, но четыре иероглифа под ним были другими. Это было имя старого Чжэна - Чжэн Суй, а его рабочий номер - 1334.

Увидев это разрешение на работу, Дун Чжи понял чувства тех, кто приходит в восторг при виде Народно-освободительной армии.

Он поспешно объяснил: — Я не один из вас. Я только недавно встретил Хэ Юя!

Старый Чжэн улыбнулся и сказал: — Хотя Хэ Юй и дурак, но этот парень все же надежен, когда речь идет о важных событиях. Раз он научил тебя рисовать талисманы, то, должно быть, он тоже думает о том, чтобы попросить своего мастера принять тебя. Несколько лет назад я ездил с ним за границу с групповым визитом, и он подрался с той маленькой девочкой, которая сидела напротив тебя.

Дун Чжи воспользовался случаем, чтобы спросить: — Кто эти японцы?

С тех пор как он узнал о его отношениях с Хэ Юем, отношение старого Чжэна к Дун Чжи стало гораздо более сердечным, и он стал немного болтливым.

— Эту девочку зовут Китаичи Эйко, она ведьма храма Исэ.

Дун Чжи задумался: — А разве она не онмёдзи?

Старый Чжэн: — Онмёдзи – это просто общий термин. В Японии это своего рода священство, поскольку мужчин называют священниками, а женщин - ведьмами. У них есть разные уровни и ступени, образующие свою собственную систему. Ходят слухи, что она родилась с небесными глазами и может управлять двумя шикигами* одновременно. Она является лидером среди нового поколения ониодзи в Японии. Это старое существо – её хозяин, который должен быть более могущественным.

*Согласно традиции оммёдо, шикигами является символом силы оммёдзи ,потому что оммёдзи может свободно использовать шикигами с магическими способностями.

Чжан Син, сидевшая рядом с ним, выглядела совершенно потерянной, и ее дух тоже был не в лучшей форме. Она все еще не до конца оправилась от полученных травм и шока. Старый Чжэн протянул руку и погладил ее по лбу, отчего она тут же закрыла глаза и медленно опустилась головой на плечо Дун Чжи.

— Маленькая девочка напугана. Дай ей поспать, — сказал Старый Чжэн.

Дун Чжи продолжал спрашивать: — Они незаконно въехали в страну?

Старый Чжэн усмехнулся: — Такие особые личности, как Фудзикава Аой и Китаичи Эйко, помимо официального въезда, должны получить лицензию, но у них ее не было. Они сказали мне, что приехали в отпуск. Что за чушь!

_________________________________________

¹Используемый здесь термин (二道贩) в переводе означает "второй торговец". Он относится к посреднику/брокеру/торговцу, я думаю, в данном случае к посреднику в том, что эта группа пытается поймать.

²В данном случае это японский экзорцист.

³Префикс Лао (老), используемый перед фамилиями, обозначает главу или старшего в семье. Я решила использовать переведенный термин вместо использования пиньина.

⁴Последнее имя, первое имя. Обратите внимание, что все имена будут в этом формате, если это не западный формат.

⁵ не в прямом смысле. Это скорее вежливое приветствие.

Глава 11 - Ах, такой голодный!

Старик и девушка не обращали внимания на тихий разговор между Старым Чжэном и Дун Чжи. Они оба решили отдохнуть, желая поскорее восстановить только что потраченную энергию. Сидящий рядом с ними толстяк, президент консорциума Асо, Асо Кензо, нервно оглядывался по сторонам, словно все еще опасался, что черный туман вернется и нападёт. Мужчина в пиджаке время от времени настороженно поглядывал на Старого Чжэна.

Взгляд Дун Чжи упал на мужчину средних лет, державшего меч из красного дерева на окраине.

— Тот, что с мечом, кажется, китаец?

Старый Чжэн презрительно глянул на него: — Этого человека зовут Инь Хуай. Он брокер. Не знаю, где он научился такому кривому мастерству, но он специализируется на скупке культурных реликвий у грабителей гробниц и перепродаже их иностранцам. Недавно он был освобожден и тоже находится в нашем черном списке. Очевидно, что они замышляют недоброе, если он преследует эту группу японцев в горах!

Дун Чжи был удивлен: — Разве на горе Чанбай есть культурные реликвии?

Старый Чжэн покачал головой, и выражение его лица стало серьезным: — В последнее время в этих окрестностях происходят некоторые аномалии. Изначально мы хотели закрыть гору, но посчитали, что ситуация недостаточно серьезна. Поспешное закрытие горы привело бы к тому, что трава побилась бы, а змея испугалась*. Черный туман, с которым вы столкнулись, называется Подлый Якша. Это не призрак, а разновидность демона, который пожирает души людей.

*(打草惊蛇) Идиома первоначально означала наказание других и предупреждение себя. Так же метафора означает совершение действий не тайно, заставляя другую сторону быть настороже. Происходит из книги Чжэн Вэньбао "Последние события в южной династии Тан". В данном контексте это последнее значение.

Под влиянием аниме, Дун Чжи представлял, что Якша - очень красивая раса. Эти Подлые Якши, очевидно, такими не являлись, и они еще более страшны, чем настоящие призраки. Он вспомнил случай в поезде и быстро рассказал о нём Старому Чжэну.

Старый Чжэн нахмурился и сказал: — Подлые Якши могут появляться только там, где глубоко сидят обиды и демоны. На горе Чанбай их никогда раньше не было. Это внезапное появление уже само по себе очень странное. Если твой рассказ правдив, то за этим должна быть какая-то причина. Возможно, кто-то специально выпускает этих злых существ и манипулирует ими.

Услышав тяжесть в его словах, Дун Чжи не мог не занервничать: — Почему они сейчас на этой горе? Неужели мы снова столкнемся с ними?

Старый Чжэн вздохнул и прошептал: — Хэ Юй и Мастер Лун из Бюро Специального Управления. Если бы мы знали, что они придут, мы бы подождали еще два дня. Мы ничего не слышали о них до того, как поднялись на гору. Теперь я разделен с другим коллегой.

Дун Чжи был потрясен и сказал: — Сколько ты пробыл на этой горе?

Старый Чжэн удрученно сказал: — Около четырёх или пяти дней. Я искал источник Подлого Якши, но, к сожалению, не нашел никаких зацепок.

Он не должен был так много рассказывать Дун Чжи. Хоть он и  выглядел спокойным перед японской группой, но на самом деле внутренне задыхался и, наконец, получил возможность выговориться. То, что он сказал сейчас, показало, что он был один. Что еще хуже, на японской стороне было больше людей, и у них были скрытые мотивы. Хотя сейчас они были вежливы, но из-за страха перед Бюро Специального Управления, стоящего за Старым Чжэном, если бы они узнали, что он один, они могли бы просто убить его на месте, и даже утащить с собой Дун Чжи и Чжан Син. В этих пустых горах никто не узнает.

Дун Чжи наконец понял, почему тон старого Чжэна был таким тяжелым. Сейчас перед ними стоял не только неуловимый Подлый Якша, но и японец с неизвестной целью, и, возможно, еще более таинственная и непредсказуемая сила, стоящая за всем этим.

Мама, я недавно уволился с работы и хотел немного отдохнуть. Почему это происходит?!

Вспоминая свою работу, он подумал о руководителе проекта, который тоже был толстяком. По сравнению с тем злонамеренным президентом консорциума, который стоял перед ним, его первоначальный придирчивый руководитель проекта теперь кажется милым. Если он сможет благополучно спуститься с горы, то должен вернуться и обнять того толстяка и осыпать его поцелуями.

В этот момент Инь Хуай вдруг удивленно вскрикнул: — Смотрите, дорога открыта!

В изначально темном лесу внезапно появилась тропинка, возникшая из воздуха. Она выглядела так, будто по ней ходили. Никто не двигался. Старый Чжэн сначала поднялся и исследовал её, а затем попросил Дун Чжи разбудить Чжан Син и последовать за ним.

Человек в куртке спросил Фудзикаву Аой: — Почему бы мне не исследовать путь первым?

Фудзикава Аой покачал головой: —Следуй за ними.

Две группы людей шли в темноте друг за другом. Пока они шли, Дун Чжи шепнул старому Чжэну: — Куда мы идем?

Старый Чжэн сказал: — Вверх по этой дороге. Мы сможем добраться до вершины горы. Я сказал своему коллеге, чтобы он встретил нас там. Как только мы прибудем, то сможем поговорить.

Чжан Син подвернула ногу, когда бежала, поэтому она похрамывала. Видя её хмурое лицо, наполненное болью, Дун Чжи сказал: — Я понесу тебя на спине.

Чжан Син немного замешкалась, но Дун Чжи уже наклонился и присел перед ней на корточки. Она приняла его щедрое предложение и легла на спину, крепко обхватив руками его плечи.

Вдруг Дун Чжи что-то вспомнил: — У тебя есть при себе предметы, которые отгоняют злых духов?

Чжан Син была шокирована: — Что ты имеешь в виду?

Дун Чжи: — Эти монстры обладают человеческим телом, но почему они не напали на тебя, когда ты была одна с Яо Бинем?

Услышав его слова, Чжан Син также почувствовала, что это не может быть простым совпадением, что ей удалось выжить. Подумав об этом, она достала ожерелье и показала ему.

— Это небесная бусина, которую моя мать привезла из Тибета. Это считается? — Как только она закончила говорить, она воскликнула: — Почему бусина выглядит такой темной!

Дун Чжи вздохнул с облегчением, так как немного понял: — Возможно, она спасла тебе жизнь, так что береги её.

Небо было безлунным, но молнии время от времени освещали местность. Их факелы яростно горели, пока они пробирались по тропе, отбрасывая темные и неизвестные тени, а ночной ветер завывал, яростно раздувая листья.

Это была ужасающая ночь. Видя стройную шею молодого человека рядом и ощущая температуру тела собеседника, слабо проступающую сквозь одежду на её ладони, Чжан Син хотелось плакать.

— Спасибо, — прошептала она.

Дун Чжи промолчал. Он боялся, что если заговорит, то дыхание, которое он сдерживал, вырвется наружу, и он упадет...

...потому что Чжан Син была слишком тяжелой.

Физическая близость с красивой женщиной с хорошей фигурой, как у неё, должна была породить много прекрасных мыслей, и в этот момент Дун Чжи действительно был полон мыслей, но они не имели никакого отношения к его нынешнему путешествию...

Жирная говядина с золотым грибным рисом, томатная лапша с морепродуктами, свиная шея, жаренная на углях, хрустящая лапша с барбекю...

Ах, как хочется есть.

Последние шоколадки были давно съедены, поэтому в качестве мотивации он мог только думать о еде. От куриных ножек на пару до пельменей с креветками - он даже начал размышлять об ингредиентах для кастрюли с утками-мандаринами.

Внезапно почувствовав головокружение, он подумал, что это от голода, и силы покидают его, но головокружение усилилось. В конце концов, его ноги стали мягкими, и он рухнул на землю, отбросив Чжан Син.

Земля начала трястись!

Дун Чжи отреагировал на это, остальные тоже были потрясены и побежали к ближайшим деревьям, чтобы ухватиться. Старый Чжэн посмотрел вдаль и воскликнул: — Проклятье!

Частота молний увеличилась до такой степени, что они освещали всю темноту без промежутков. Вершина горы осветилась, яростно сотрясаясь, а из глубин земли доносился грохот, содержащий необъяснимую странную силу, словно что-то вот-вот должно было прорваться и выйти из нее.

Внезапно раздался грохот, который огласил всю округу, вызвав шум в ушах, так как не было слышно никаких других звуков.

Чжан Син почувствовала покалывание в барабанных перепонках и закричала, закрыв уши. Её руки дрожали, она потрогала уши и поняла, что из них течёт кровь.

Старый Чжэн резко побежал в гору, как сумасшедший. Онмёдзи быстро среагировали и последовали за ним, и вскоре они уже почти догнали старого Чжэна. Фудзикава Аой выглядел почти семидесятилетним, но на самом деле он бежал быстрее своего ученика. Никто больше не знал, что происходит, поэтому все бежали за ними.

В это время они были уже недалеко от вершины горы, но чем выше они поднимались, тем сильнее трясло. Даже появились трещины в земле. Камни скатывались вниз, и хотя они были не очень большими, но при ударе могли проломить голову.

К счастью, Старый Чжэн, размахивая хлыстом из стороны в сторону, на бегу превратил многие камни в пыль, а Фудзикава Аой выпустил свой шикигами, заблокировав фронт и избавив всех от многих неприятностей.

Когда они уже почти достигли вершины горы, земля так сильно тряслась, что никто не мог идти. Всем пришлось держаться за толстые деревья, чтобы не сорваться вниз вместе с камнями.

Вдруг раздался еще один рёв! На этот раз звук был настолько пронзительным, что даже если он закрыл уши, звук все равно проникал сквозь ладонь и ударял по барабанным перепонкам, вызывая головную боль и приводя его в смятение.

— Дракон! Это настоящий дракон! —  Инь Хуай внезапно закричал и начал смеяться как сумасшедший — Здесь и правда есть драконы. Это место действительно является одной из великих драконьих жил*. Я был прав!

*Источник великой жизненной энергии, которая формирует пути, по которым они текут. В Фэн-Шуй считается, что земля живая, а ее пульс - это горный массив. Поскольку горы волнистые, постоянно появляются и исчезают, подобно дракону, путешествующему по земле, Фэн-шуй называет горы венами дракона.

Дун Чжи перетерпел боль, но было чувство, что его голова вот-вот расколется. Посмотрев вверх, он увидел высокую и величественную фигуру, поднимающуюся в воздух. Фигура дракона скользила и плыла среди грома и молний, создавая ослепительное зрелище, полное силы и красоты. Через некоторое время он превратился в облако дыма и медленно рассеялся, как будто сражался с небесами и был отправлен на покой.

Однако рёв дракона не прекратился и по-прежнему раздавался, время от времени смешиваясь с громом, но он уже не был таким пронзительным, как раньше. Все были шокированы, никогда прежде не наблюдая столь фантастической и величественной сцены.

— Все кончено, все кончено! Мёртвое тело дракона воскресло! —  Только у Старого Чжэна были ясные глаза, и он пробормотал, глядя перед собой.

Придя в себя, Дун Чжи был шокирован тем, что предстало перед ним. Все деревья и скалы полностью исчезли, на их месте образовалась огромная воронка, почти сравнимая с размером небольшого озера.

Он был не единственным, кто был потрясен этим видом. Только Инь Хуай выразил волнение, подбежав к краю ямы. Его глаза загорелись, и он рассмеялся: — Как и ожидалось, я оказался прав. Там, где драконьи жилы, должен быть настоящий дракон!

Землетрясение продолжалось, но уже не было таким сильным, как раньше. Еще одна вспышка молнии пронеслась по небу, осветив человека, стоявшего недалеко от ямы. Его фигура была расплывчатой и неясной, но в то время как все остальные были заняты тем, что держались за что-то, чтобы устоять, фигура этого человека все еще стояла непоколебимо, как будто он был совершенно бесстрашен, даже если бы небо рушилось.

— Кто там?! — Фигура повернула голову к ним лицом.

Лун Шэнь!

Дун Чжи сразу узнал этот голос, и необъяснимое волнение почти заставило окликнуть его, но Старый Чжэн, который был в восторге, ответил еще быстрее: — Драконье Бюро, это вы? Я Старый Чжэн из Северо-восточного отделения!

_________________________________________От Автора:

Дун Чжи: Уууууаввууу, меня ограбили, и я не смог закурить*...

*Курить - это модное слово, которое имеет оттенок счастья/несчастья. Он говорит, что не мог курить, поэтому противоположное значение.

Глава 12 - Чёрт возьми, что происходит?

Старый Чжэн подбежал, и Дун Чжи подсознательно последовал за ним.

— Драконье Бюро, какова ситуация? Вам нужна моя помощь?!

Лун Шэнь: — Не нужна. Как дела на вашей стороне?

Он нахмурился, когда заметил Дун Чжи, который шел позади Старого Чжэна. Дун Чжи тихо спрятался за Старого Чжэна, делая вид, что не замечает собеседника.

Старый Чжэн вытер пот и быстро сказал: — Мы с Ван Цзингуань поднялись на гору на несколько дней раньше вас, но разделились. Люди, которые идут позади –  японцы. Фудзикава Аой - онмёдзи, и есть люди из консорциума Асо. Я не уверен, что они тоже пришли сюда, чтобы провести расследование, раз почувствовали движение!

Лун Шэнь кивнул: — Присмотри за ними здесь. Я спущусь и посмотрю.

Старый Чжэн поспешно спросил: — Драконье Бюро, черт возьми, что происходит?

Лун Шэнь кратко сказал: — Кто-то намеренно разрушил эту драконью жилу и вытащил мертвое тело дракона с кровью и гневом.

Старый Чжэн потерял дар речи.

Драконья жила - это широкое понятие в Фэн-шуе*. Многие люди признают, что гора Куньлунь является местом происхождения драконьей жилы в Китае, хотя нет никакой неизбежной связи между драконьей жилой и драконом. Старый Чжэн, как человек из отдела экзорцизма обладал внутренними знаниями, которых не было у других. Он действительно слышал, что дракон однажды умер на горе Чанбай, но это было много лет назад. Когда Старый Чжэн поступил на работу в департамент, дракон был мертв уже много лет, и его мертвое тело спало под астрономическим пиком Чанбай, слившись с горами и реками. В этом не было ничего необычного, ведь Китай обширен и богат ресурсами. Несколько лет назад было много странных зверей, которые тонули в море, погибая под горами и реками.

* Также известная как китайская геомантия - это древняя китайская традиционная практика, которая утверждает, что использует энергетические силы для гармонизации человека с окружающей средой.

Однако, чтобы воскресить труп дракона, потребуется огромное количество силы. Сколько враждебности должно было быть собрано в массиве, чтобы это стало возможным? Человек, способный на такое, не может быть обычным!

Если что-то пойдет не так, то привлечет демонов. Это не просто какое-то случайное событие, а начало бесчисленного множества вещей. Сердце старого Чжэна упало в пятки, когда он подумал о Подлом Якше, что вторгся в горы, и он сурово сказал: — Понятно. Драконье Бюро, я буду охранять здесь. Будьте осторожны!

Лун Шэнь снова взглянул на Фудзикаву Аоя, кивнул и, не говоря больше ни слова, прыгнул вниз к яме. Дун Чжи был на мгновение шокирован, но потом подбежал к краю воронки и заглянул внутрь. Воронка была размером как минимум с два футбольных поля. Невозможно было представить, сколько взрывчатки и динамита нужно было использовать, чтобы сделать яму такого размера.

— Воронку можно было бы закрыть мертвым телом дракона, которого воскресили. Я не знаю, какой подонок за этим стоит, но неудивительно, почему в последнее время здесь происходит столько странностей! — сердито сказал старый Чжан, дав Дун Чжи ответ на его мысли.

Яма оказалась не такой уж бездонной, как он себе представлял, примерно около десяти метров. На дне ямы было большое отверстие в стене, через которое пробивался яркий свет. Лун Шэнь спрыгнул в яму и, используя выступы по бокам, несколько раз перепрыгнул через них, прежде чем достиг дна. Без альпинистских приспособлений обычный человек, скорее всего, погиб, если бы прыгнул так просто, как он.

Небо немного прояснилось, показались звезды и луна, которые время от времени пробивались сквозь облака, освещая их пурпурно-красным светом, который предательски выглядел над их головами. Солнце было закрыто, а луна темна, сверху нависли тяжелые тучи, в которых бушевали злые духи, а звуки птиц были полностью утихшими. Это была поистине подходящая ночь для убийства и поджога.

Дун Чжи спросил старого Чжэна: — Если дракон вернется из мертвых, будет ли он по-прежнему драконом?

Выражение лица старого Чжэна было серьезным: — Обычно живые существа умирают нормально, и их души рассеиваются между небом и землей, но могут быть и отклонения. Иногда остатки души задерживаются в теле, и мёртвое тело сохраняется долгое время благодаря инь и ян, которыми он обладает. В это время, если внешняя сила намеренно направляет и стимулирует его недовольство, он станет бедствием.

Дун Чжи вдруг сказал: — Прямо как зомби?

Старый Чжэн кивнул, он хотел сказать еще что-то, но увидев, что Фудзикава Аой и остальные подошли к краю ямы, он шагнул вперед, чтобы остановить их.

— Стойте!

Фудзикава Аой сказал: — Господин Чжэн, если я не ошибаюсь, мертвое тело дракона уже должно было воскреснуть. Справиться с ним будет очень непросто. Когда он появится в мире, это приведет к катастрофе. Я готов приложить свои силы, чтобы помочь справиться с этой ситуацией.

Как благородно с его стороны, но Старый Чжэн не поверил ни единому слову. Если бы он не знал об этом заранее, разве были бы сейчас японцы здесь, у могилы трупа дракона?

Старый Чжэн сердито сказал: — Простите, но это место – запретная зона. Я найду кого-нибудь, кто перекроет его после рассвета. Пожалуйста, уходите немедленно!

Фудзикава Аой вышел вперед: — Господин Чжэн, хотя труп дракона еще не полностью появился в этом мире, судя по масштабам этой большой ямы, его сила должна быть бесконечной. Сейчас у вас не хватает людей, поэтому будет трудно полностью уничтожить его. Любой дополнительный человек может пополнить вашу силу сейчас. Иначе, когда оно полностью освободится от своих уз, мы все станем его жертвами!

Старый Чжэн усмехнулся: — Господин Фудзикава, давайте не будем такими скрытными. Вы проделали весь этот путь. Чего же вы хотите?

Фудзикава Аой помолчал мгновение и сказал: — После того, как все будет улажено, мы хотим получить труп дракона.

Зная его возможности, не было необходимости танцевать вокруг этой темы со Старым Чжэном. В конце концов, они находились на территории Китая, а коллеги Старого Чжэна были ниже ямы. Он не мог действовать необдуманно, пока не оценил ситуацию и не вычислил своих противников.

— Невозможно! — категорично заявил Старый Чжэн: — Труп дракона будет оставлен для исследований. Это не то, что я могу просто так разрешить!

— Но если мы хотим спуститься сейчас, вы не сможете нас остановить! — Человек в пиджаке усмехнулся.

— Цзянкоу, не груби господину Чжэну! — крикнул Фудзикава Аой.

— Да! — Человек в пиджаке тут же встал прямо и отдал честь.

Хоть Фудзикава отчитал его за грубость, он не стал поправлять его за то, что он сказал, дав понять, что один пел с белым лицом, а другой - с красным*.

*(一个唱红脸一个唱白脸) Коллоквиализм, означающий, что в процессе разрешения конфликтов один играет суровую или раздражающую роль, а другой - дружелюбную или симпатичную. Он же "хороший полицейский", "плохой полицейский".

Старый Чжэн с усмешкой смотрел на это представление собак и пони, но он также знал, что не в силах остановить такое количество людей. Он уже собирался придумать отвлекающий маневр, чтобы отвлечь их внимание и потянуть время, как вдруг со дна ямы раздался крик.

— Я больше не могу, старый Чжэн. Спустись ненадолго, чтобы я мог отдохнуть!

Тишина окутала пространство вокруг ямы, усиливая громкий голос Хэ Юя.

— Не беспокойте господина Чжэна. Я спущусь и помогу! — сказала в ответ Китаичи Эйко. Как только она заговорила, старый Чжэн насторожился и тут же отправился преграждать ей путь. Суматоха привлекла внимание Дун Чжи, когда он вдруг почувствовал, что кто-то столкнул его в яму. Падая, он оглянулся и увидел, что человек в пиджаке злобно улыбается ему.

Застигнутый врасплох криком Дун Чжи, Старый Чжэн быстро протянул руку, чтобы схватить его, но импульс Дун Чжи при падении был слишком велик, и он потащил их обоих вниз. Китаичи Эйко воспользовалась этим шансом и прыгнула в яму.

Сердце Дун Чжи сжалось, так как он понял, что, скорее всего, погибнет, упав в яму глубиной десять метров. К счастью, Старый Чжэн крепко схватил его за руку, а другой рукой уперся рукояткой хлыста в стену горы, чтобы замедлить их спуск и смягчить падение насколько это возможно.

— Хэ Юй, иди на мой голос! —  крикнул старый Чжэн, чей голос эхом отдавался в яме.

Хэ Юй быстро откликнулся: — Блять, что за ситуация?!

Когда они приблизились ко дну, Дун Чжи почувствовал, что перед тем, как упасть на землю, его что-то мягко поддерживает под задницей. Его одежда была порвана от ударов камней о стену, но в целом он остался невредим.

Внизу порхал белый журавль, несущий на своей спине Китаичи Эйко. Её спуск был гораздо  грациозным, чем у него и старого Чжэна. За ней следовал Фудзикава Аой на своем снежном волке.

Дун Чжи был поражен насколько священно было это зрелище и не перестал думать о том, как  удивительны шикигами и сила онмёдзи. Ему казалось, что он смотрит фантастический блокбастер, а в роли человека в костюме дракона в фильме выступает он сам.

Старый Чжэн не обратил внимания на боль в заднице и крикнул: — Остановите их! Им нужен труп дракона!

Было очевидно, что Хэ Юй, который раньше сражался с Китаити Эйко, не сможет остановить ни её, ни её хозяина. Фудзикава Аой воспользовался случаем и скрылась в пещере, исчезнув с такой скоростью, которая не подобает старику. Старый Чжэн не обратил внимания на Китаити Эйко, потирая задницу и прихрамывая, погнался за ним.

Когда Хэ Юй сражался с белым журавлем, тот чуть не продырявил ему плечо, напугав: — Маленькая леди, ты слишком жестока!

Китаичи Эйко, которой не терпелось войти в пещеру, не стала отвечать, а начала яростно сражаться. Она не участвовала в схватке сама, а использовала маленький тонкий веер, размахивая им вправо и влево. При каждом взмахе белый журавль атаковал в том направлении, в котором двигался веер.

Если бы это была обычная ситуация, то, каким бы свирепым ни был белый журавль, он бы его не боялся. Однако он только что был ранен в битве за мертвое тело дракона, и его грудь болела при каждом движении, поэтому он мог только давить и бить другого. По невнимательности он получил удар крыльями белого журавля по голове, причинивший такую мучительную боль, что проклял собственную мать.

Успокоившись и видя, что Хэ Юй постепенно оказывается в невыгодном положении, Дун Чжи начал беспокоиться, поэтому он подобрал несколько камней и небрежно бросил их в сторону девушки. Китаичи Эйко почувствовала боль на спине, что нарушила ее канал, прервав атаку журавля.

Хэ Юйвоспользовался этой возможностью, прикусил указательный палец и начертил символы из воздуха.

— Четыре великих просветления, небо и земля вечны, восемь направлений¹ подавляют душу, девять уединений² подавляют зло, поспеши, как я укажу, императорский указ!

Кровавая пена превратилась в красный свет в центре воздуха и исчезла в мгновение ока. Белый журавль тут же поднял голову и закричал, его тело постепенно становилось прозрачным. Китаичи Эйко была в ярости, она повернулась и яростно посмотрела на Дун Чжи, бросив в него талисман.

— Уклоняйся! — прорычал Хэ Юй.

Даже без его предупреждения, Дун Чжи поспешно откатился в сторону. В следующую секунду раздался взрыв, который превратил камень рядом с ним в пыль! Он едва избежал этого, но его уши и шея были поцарапаны маленькими кусочками камня, который только что взорвался.

Дун Чжи продолжал собирать камни и бросать их в Китаичи Эйко, но каждый раз, когда камень попадал в нее, он внезапно отлетал в сторону. Похоже, она сформировала некий барьер, который защищал ее.

Китаичи Эйко больше не обращала на него внимания. Единственным реальным противником, который был на прицеле – Хэ Юй. Её журавль был ранен в результате его атаки, и это сильно ослабило наступательные возможности. Её рука все еще была запечатана, поэтому она использовала ее, чтобы призвать другого шикигами, гигантского паука.

Паук был высотой с половину взрослого человека и шириной около двух человек. Его многочисленные глаза мерцали слабым зеленым светом, а движения были необычайно быстрыми. Как только он принял свою форму, он бросился к Хэ Юю, обнажив острые клешни. От одного этого зрелища у людей немела кожа головы.

Дун Чжи был в недоумении, пока не вспомнил, что Старый Чжан говорил ему, что есть несколько онмёдзи, которые обладают способностью вызывать двух шикигами одновременно, и Китаичи Эйко была одной из них.

Вдалеке виднелись телохранители Китаичи и Инь Хуай, спускавшиеся по горной стене. Справиться с самой Китаичи было достаточно сложно. А если к этому добавить еще и этих людей, то ситуация становилась еще более проблематичной. Дун Чжи почувствовал, что нужно что-то делать.

_________________________________________

¹ Относится к направлениям: север, юг, восток, запад, юго-запад, юго-восток, северо-запад, северо-восток.² Jiuyou Дзюю (九幽) относится к самой низкой и глубокой части бессмертного мира. Говорят, что небо имеет девять слоев небес, а земля - девять слоев земли.

Глава 13 - На Дун Чжи преждевременно подали в суд

Неподалеку Дун Чжи обнаружил знакомый предмет, лежащий среди обломков. Это был пушистый медвежонок, рюкзак Хэ Юя. Он подбежал, взял рюкзак в руки и открыл его, надеясь найти киноварь и желтую бумагу. Увидев содержимое внутри, он обрадовался. Используя метод, которому научил его Хэ Юй, он начертил на желтой бумаге талисманы солнечного света.Его руки слегка дрожали, и чем больше он хотел нарисовать хорошо, тем больше у него не получалось. Приказывая себе успокоиться, он игнорировал мысли вроде "этот большой паук страшный" или "Хэ Юй скоро превратится в цветную капусту". Изолировав себя от внешнего мира, он положил рюкзак на землю, сверху - бумагу и сел, скрестив ноги, держа в руках ручку.

Земля все еще слегка дрожала, так как в пещере время от времени слышались звуки, издаваемые драконом, а гром и молнии не прекращались. Невозможно было представить, какая жестокая битва происходила внутри.

Пока Лун Шэнь держал удар, мёртвое тело дракона не могло создать никаких волн, но Фудзикава Аой был неизвестной переменной. Старый Чжэн не сможет остановить его, и если он захочет заполучить труп дракона, между двумя сторонами начнется конфликт...

Хэ Юй был встревожен, но ему нужно было собраться с силами, чтобы справиться с Китаичи Эйко, которая была сейчас перед ним.

— Есть ли у этой маленькой красавицы парень? Ваша синтоистская секта не запрещает ведьмам влюбляться, верно? Японские мужчины все такие низкорослые. Не хочешь ли ты рассмотреть кандидатуру этого брата?

Хэ Юй промелькнул мимо паутины, которую выплюнул паук, и достал короткий кинжал, спрятав его за спиной, и двинулся к Китаичи Эйко. Хотя на его лице играла отстраненная улыбка, его намерения были прямо противоположными.

— Я помню, что вы, онмёдзи, можете жениться и иметь детей, но как ведьма, разве ты не обязана посвятить свою жизнь Аматэрасу*?

*Богиня солнца в японской мифологии.

Хотя она знала, что Хэ Юй намеренно провоцирует её, она не могла не почувствовать раздражения и сердито сказала: — Аматерасу - женщина!

— Тогда ты тоже можешь быть  лилией*! — сказал Хэ Юй с улыбкой, и пока противница отвлеклась, он нацелил свой кинжал на её левое ребро.

*Это эвфемизм для обозначения девичьей любви/лесбиянки.

Китаичи Эйко быстро уклонилась, и, взмахнув веером, направляя паука позади Хэ Юя, подняв свои острые клыки, намереваясь вгрызться ему в спину. Если бы Хэ Юй хотел избежать атаки, ему пришлось бы отказаться от наступления на неё, но таким образом он дал бы ей передышку, чтобы перевести свою защиту в атаку.

Грудь Хэ Юя болела до такой степени, что он не мог больше не обращать на это внимания. Он подозревал, что в любой момент он вырвет кровью и упадет на землю, и тогда остановить Китаичи Эйко будет невозможно.

Эта маленькая японская девочка была такой злобной. Он просто хотел остановить её, но она хотела забрать его жизнь! Он был так зол, словно один Будда родился, а двое вознеслись на небеса*, а паучьи конечности, которые были позади него, имели рыбный запах, что только еще больше раздражало его.

*(一佛出世，二佛升天) Это метафора жизни и смерти, но также используется как выражение крайнего гнева.

В этот момент движение веера Китаичи Эйко необъяснимо замедлилось. Именно в эту паузу паук заколебался, и его фигура стала немного полупрозрачной. Увидев свой шанс, Хэ Юй ударил своим кинжалом, вонзив его в тело.

Сильная боль пронзила Китаичи Эйко, и она ударила Хэ Юя ногой. Он быстро уклонился от удара и, пошатываясь, отступил на несколько шагов назад, упав на задницу. Он торжествующе засмеялся и помахал Дун Чжи большим пальцем: — Хорошая работа!

Это было очень близко. Еще мгновение, и спасать Хэ Юя было бы уже поздно. В спешке он сложил талисманы солнечного света в треугольник, привязал их к двум камням размером с ладонь, а затем один за другим бросил их в Китаичи. С благословения талисмана камень пробил ее барьер и попал в нее, выиграв время для Хе Юя, чтобы завершить свою атаку.

Китайчи Эйко выплеснула полный рот крови, а паук превратился в белый туман и медленно рассеялся. Мало того, что ей было трудно управлять двумя шикигами, ей еще пришлось создать защитный барьер вокруг своего тела, что истощило всю её духовную силу. Ослабев, она рухнула на землю.

Дун Чжи подбежал, чтобы помочь Хэ Юю: —Ты в порядке?!

Хэ Юй кашлянул, схватился за грудь и слабо произнес: — По началу нет, но увидев эту сучку в более тяжелом состоянии, я мгновенно выздоровел!

Дун Чжи потерял дар речи.

Китаичи Эйко с горечью смотрела на них обоих: — Кхе кхе... мой мастер не позволит вам уйти безнаказанными!

Хэ Юй закатил глаза: — Ты все еще можешь грубить? Японское правительство хочет вернуть тебя, так что жди, умоляй дедушку и судись с бабушкой*!

*(着求爷爷告奶奶) Метафора, означающая просить помощи у других. Термин происходит от "умолять дедушку" и "судиться с бабушкой за деньги".

— Госпожа Эйко, с вами все в порядке? — Мужчина в куртке подбежал и, увидев состояние Китаичи, уставился на Хэ Юя, намереваясь отомстить.

— Если ты посмеешь тронуть хоть один волосок, два твоих хозяина не смогут от этого отвертеться! —  усмехнулся Хэ Юй, неподвижно опустившись на землю.

— Стой! — крикнула Китаичи Эйко мужчине: — Мастер все еще внутри. Иди за ним!

Как только она закончила говорить, земля сильно задрожала, и из пещеры раздался рёв, оглушивший всех и заставивший их побледнеть.

Рёв дракона в воображении Дун Чжи, который должен был быть героическим и чистым, грациозным, как певчие птицы, и немного густым, в этот момент был разрушен реальностью. Настоящий рёв дракона вовсе не был красивым. Звук был глубже, чем у тигра, и звуковые волны были сильнее, что позволяло ему распространяться эхом дальше, заставляя людей непроизвольно вздрагивать и побуждая их встать на колени и сдаться.

Прежде чем человек в куртке успел добраться до пещеры, камни начали падать один за другим, и с очередным грохотом пещера начала разрушаться.

— Мастер! — Китаити Эйко была в шоке и пыталась встать.

— О, дерьмо! Мёртвое тело дракона выходит наружу! — Хэ Юй сказал Дун Чжи: — Поторопись, принеси мне мой рюкзак! Нужно установить массив талисманов. Ты можешь помочь!

Дун Чжи поспешно приготовил для Хэ Юя желтую бумагу и киноварь, но как только он взял кисть, его вырвало с кровью, испугав Дун Чжи.

С очередным грохотом пещера обрушилась.

— Господин Фудзикава! — тревожно крикнул человек в пиджаке. Как будто в ответ на его крик, несколько фигур вылетели наружу за мгновение до того, как пещера полностью обрушилась.

Фудзикава Аой лежал на снежном волке, тело которого было испачкано кровью и находилось в слабой форме. Хотя он сохранял высокую скорость, его тело медленно распадалось. Фудзикава Аой был не лучше. Его одежда была в лохмотьях, на ней виднелись многочисленные раны.

Старого Чжэна вытащил Лун Шень. Его хлыст был сломан, и его состояние выглядело еще более плачевным, чем у Фудзикавы Аоя. Лун Шэнь, казалось, был в лучшем состоянии из всех троих. Его одежда была почти вся цела, а видимых ран не было. Он нахмурился, держа в руке длинный черный меч. Хотя время было неподходящим, сердце Дун Чжи все равно заколотилось, и он был потрясён таким неподходящим моментом. Хорошие чувства длились недолго: руины вокруг них обрушились, как зыбучие пески, как будто внизу боролось и падало какое-то чудовище. Не успел Лун Шэнь и остальные отступить на безопасное расстояние, как из-под земли раздался рёв чудовища, и его огромная голова высунулась из руин, яростно ревя, отдаваясь эхом, как гром, словно пробуждая силу инь и ян в небесах и земле.

У чудовища не было ни плоти, ни крови, только кости. Присмотревшись, все поняли, что это костяной дракон, но в его глазах горели два слабых красных огонька. Когда он повернул шею, в нем не было ни капли воображаемого величия настоящего дракона, только невыразимый ужас.

— ...Это и есть труп дракона? — Перед лицом такого чудовища, не говоря уже о Дун Чжи, даже свирепый мужчина в пиджаке не сделал и полшага вперед.

Хэ Юй вздохнул: — Он долгое время спал под землей. Я не знаю, что за ублюдок мог сделать такое, но он пожертвовал дракону много крови и невинную душу, чтобы пробудить обиду, оставшуюся в его теле после смерти. Это как добавление последних штрихов к чему-то. Два пламени в его глазах - это на самом деле обертки с кровью-душой, которые дали начало его воскрешению.

Дун Чжи озарило вдохновение: — Значит, пока ты уничтожаешь два огня, ты можешь подавить его?

Хэ Юй смог только ответить: — Легче сказать, чем сделать!

Нижняя часть тела костяного дракона все еще оставалась под руинами. Он ревел и метался, пытаясь вырваться, но Лун Шэнь не позволял ему это сделать. Черный меч в его руке слегка вибрировал, издавая низкий гудящий звук. Лун Шэнь приложил силу к ногам и побежал к костяному дракону. Его взгляд упал на то место, где когда-то росла чешуя.

Естественно, поскольку это был просто скелет, чешуи там не было. Однако остатки души все еще сохраняли значительную память о своей предыдущей жизни, поэтому, хоть чешуи не существовало, она все еще хранила воспоминания о том, что она там была, и если нанести удар в такие места, труп дракона все еще будет чувствовать боль.

Пока Лун Шэнь собирался атаковать Костяного Дракона, другой человек тоже сделал свой ход. Фудзикава Аой не хотел сражаться с Костяным Драконом, а хотел остановить Лун Шэня.

Когда он получил известие о Костяном Драконе, он немедленно отправился в путь, взяв с собой своих учеников из Японии в Китай, и даже использовал силу Консорциума Асо, чтобы пройти через специальный канал и избежать глаз властей Китайского Бюро Специального Управления. Он тихо пришел на гору Чанбай, чтобы сделать этого костяного дракона своим шикигами. Если бы он мог обладать такой силой, то его статус японского онмёдзи поднялся бы до огромных высот, став национальным сокровищем онмёдзи.

С этой мыслью, даже если это оскорбит Лун Шэня и Бюро специального управления, Фудзикава должен во что бы то ни стало поймать Костяного дракона. Взмахнув рукой, он достал из кармана три талисмана. Он тихо произнес заклинание и бросил их в Лун Шэня.

Трепещущие талисманы сгорели в воздухе, превратившись в три маленьких огненных шара, которые, словно метеорит, устремились к Лун Шэню. Когда они были уже на полпути к столкновению с Лун Шэнем, из ниоткуда появилась большая желтая кошка и одним махом проглотила все три огненных шара. Приземлившись на землю, она мяукнула на Фудзикаву Аой, бросив на него насмешливый взгляд.

Дун Чжи сразу же узнал её. Именно эта большая желтая кошка вела его, когда он заблудился, и забрала у него рыбное филе. Только теперь она казалась раненой, ее шерсть была не такой яркой, как раньше, и она прихрамывала.

Лун Шэнь проигнорировал мелкие движения Фудзикавы Аоя и продолжил мчаться к костяному дракону. Длинный меч вошел в положение призрачной чешуи, отчего костяной дракон зарычал и яростно закрутил головой, желая укусить Лун Шэнь, но его шея была поймана его ударом сзади. Он прыгнул на голову дракона, поднял свой длинный меч и вонзил его в заднюю часть шеи костяного дракона!

Большая желтая кошка шипела на Фудзикаву Аоя, вся её шерсть встала дыбом, предупреждая его не создавать проблем.

Хэ Юй нахмурился и прошептал: — Это плохо!

Дун Чжи занервничал: — В чем дело?

Хэ Юй быстро сказал: — Мы изначально хотели сохранить труп дракона, но теперь он соединился с негодованием от сущности крови и душ, поэтому мы должны уничтожить его. Тот старик, который хочет, чтобы труп дракона стал его шикигами, обязательно помешает нам!

Пока он говорил, Фудзикава Аой уже вызвал своего шикигами, снежного волка. Серо-белый зверь встряхнул шерстью, вскочил и бросился на Лун Шэня!

Небо было абсолютно черным и окрасилось в жуткий фиолетовый цвет, земля дрожала, зловещие тени окутывали сердца людей, а деревья и растения были беспокойны. В ответ на вопли костяного дракона сверху надвинулась туча, которая пронеслась над всем небом, накрыв собой весь мир.

Молния сверкнула, отражая острое лицо Лун Шэня. Одной рукой он схватился за позвоночник костяного дракона, а другой крепко сжал рукоять длинного меча, словно выигрышный лотерейный билет. Он полностью ввел меч в тело костяного дракона, стабилизировав его фигуру, словно камень.

Дун Чжи не мог не вскрикнуть от осторожности, а остальные затаили дыхание, так как все увидели, что у Лун Шэня не было времени, чтобы уклониться от снежного волка, который собирался яростно атаковать! Его сердце замерло в горле, когда внезапно рыже-желтая фигура метнулась к снежному волку, как стрела, и впилась ему в шею. Снежный волк заскрежетал когтями, подсознательно пытаясь сбросить желтую кошку. Несмотря на разницу в размерах, большая желтая кошка не выказала ни малейшего страха. Она устойчиво приземлилась на каменную груду и грозно уставилась на снежного волка. Вся ее шерсть встала дыбом, когда онп шипела на снежного волка.

В шоке, снежный волк слабо испугался и сделал несколько шагов назад. Все были ошеломлены этой сценой. Дун Чжи не мог не сказать Хэ Юю: — Эта кошка превратилась в тигра?

Хэ Юй рассмеялся, широко ухмыляясь так, что показался ряд зубов: — Хехе! Она мощнее тигра!

Глава 14 - В губине глаз скрывались бесчисленные слова, обращённые к нему

Пока желтая кошка сражалась со снежным волком, битва между Лун Шэнем и костяным драконом начала разгораться. Костяной дракон бесконечно ревел, пытаясь вырвать свою нижнюю часть тела из под земли. Хотя он был мертв, его сила все еще была сокрушительной и могла заставить плакать призраков и богов*. Он открыл окровавленную пасть и одним махом перекусил оковы, удерживавшие его на месте.*(惊天地，泣鬼神) Идиома, описывающая нечто удивительное/трогательное/сотрясающее землю, способное довести богов и призраков до слез.

Костяной дракон, похоже, боялся длинного черного меча в руке Лун Шэня. Несмотря на многочисленные удары, костяной дракон оставался невредимым, барахтаясь и сопротивляясь. Фудзикава Аой также находился неподалеку и вмешивался всякий раз, когда Лун Шэнь собирался нанести решающий удар. Хотя он не воспринимал его всерьез, помехи все равно отвлекали его, поэтому не получалось убить костяного дракона.

Ярость дракона вызвала грозу, свет и гром пронеслись мимо, добавив еще одну переменную, которая могла повлиять на исход битвы.

— Сукин сын! Этот старый японский ублюдок, такой некомпетентный бездарь¹! Пусть выебет своего дядю²! — Хэ Юй стиснул зубы, обмакнул кисть в киноварь и начал рисовать талисманы. Не успел он закончить, как хлынула кровь, и если бы не Дун Чжи, который быстро пришел на помощь, он бы упал прямо на острый камень.

Увидев, что крови, которую он выплюнул, было на пол стакана больше, чем нужно, рот Дун Чжи дернулся: — Почему бы тебе не сделать перерыв. Лун... Твой мастер, похоже, все уладил.

Лицо Хэ Юя было как золотая бумага*, он выглядел слабым и бессильным: — Сам дракон – существо, покоряющее небеса и землю, поэтому он может вписаться в любые природные изменения. Поскольку его кормили кровью и душами с сильной обидой, с ним еще сложнее справиться... Конечно, мастер очень силен, но он был недавно ранен, и меч, который он использует, не тот, которым он обычно пользуется!

*Бумага для поклонения богам и жертвоприношений.

Дун Чжи сказал: — Что я могу сделать?

Хэ Юй проглотил кровавую слюну во рту, стиснул зубы и сказал: — Подойди, поможешь мне рисовать талисманы. Я научу тебя формуле и отпечатку руки!

Дун Чжи чувствовал, что не сможет хорошо справиться с задачей, но, учитывая ситуацию, колебаться было нельзя.

Сбоку сидела японка Китаичи Эйко, скрестив ноги, с закрытыми глазами, как будто она лечилась. Два её шикигами стояли позади неё, один слева, другой справа, не двигаясь.

Люди и драконы боролись, разбрасывая песок и камень, окрашивая небо и землю в разные цвета. Человек в куртке собирался подойти ближе, но был замечен остроглазым Старым Чжэном, который в ответ сжал свой сломанный хлыст и холодно посмотрел на него.

В этот момент Асо Кензо издал крик и в ужасе произнес: — Демоны! Эти демоны идут!

Он говорил по-японски, но все слышали страх в его тоне, и все проследили за его взглядом, увидев, что среди вспышек молний к ним плывут облака черного полупрозрачного тумана, от которого у всех онемели чешуйки.

Судя по их виду, невозможно было представить, какой ужас они испытывали в этот момент. Дун Чжи вспомнил сцены с проводником поезда, гостьей, которая ходила на цыпочках в гостиничном номере и прыгнула навстречу своей смерти, и Яо Бинем, который превратился в зомби, отчего он мгновенно замер, и ему показалось, что он не может дышать.

— Не бойся. Иди и помоги мне рисовать! — сказал Хэ Юй.

Группа черного тумана не осмелилась подойти к Лун Шэню и костяному дракону, потому что боялась их, как будто у них были другие угрызения совести, ведь они бесцеремонно обращались со Старым Чжэном и остальными, показывая свои явные намерения.

У старого Чжэна оставалось еще около половины его сил. Его кнут был сломан, длина составляла лишь половину первоначальной длины, поэтому, когда он взмахнул кнутом, туман слегка задрожал, но не рассеялся, как раньше. Их движение на мгновение замедлилось, но затем они снова продолжили плыть вперед.

Раздались выстрелы, и один из телохранителей под мужчиной в пиджаке закричал, когда черный туман вошел в него с макушки, медленно сливаясь внутри, кусочек за кусочком. Он упал на землю и отчаянно боролся, но безрезультатно. Человек в куртке быстро выстрелил ему в грудь. Ноги несколько раз дернулись, прежде чем его глаза расширились, а затем движения прекратились. Спустя некоторое время его тело вдруг поднялось, неподвижное и медленное. Мужчина в пиджаке сделал еще несколько выстрелов, в результате чего из тела хлынула кровь, но на его лице появилась отвратительная улыбка, когда он бросился к мужчине в пиджаке.

Его движение было прервано белым журавлем, который пролетел и повалил телохранителя на землю. Асо Кензо и человек в пиджаке быстро отступили за Китаичи Эйко. Они были так напуганы, что потеряли ту надменность, с которой раньше относились к Дун Чжи и Чжан Син.

Хэ Юй установил на земле небольшой массив и обвел им Лао Чжэна. Черный туман мог только бродить за пределами массива, но не мог проникнуть внутрь. Дун Чжи посмотрел вниз и увидел, что талисман на земле медленно чернеет. Он не был уверен, сколько времени пройдет, прежде чем они потеряют свою эффективность.

Он ускорил движения руки, но чем больше он волновался, тем более неустойчивым становилось его письмо, в результате чего он нарисовал несколько плохих талисманов.

Хэ Юй неожиданно похлопал его по спине, и Дун Чжи обнаружил, что все вокруг молчит. Он поднял голову и огляделся, увидев, что вокруг все еще царит хаос, и обнаружил, что его уши не слышат никакого шума. Хэ Юй сделал жест в его сторону, показывая, что это позволит ему сосредоточиться на рисовании талисманов, и Дун Чжи сразу понял его намерения.

Он заставил себя расслабиться и сосредоточиться на бумаге, что  лежала перед ним. Сначала он мысленно смоделировал узор талисмана, а затем, используя кисть, начал рисовать один штрих за другим, размышляя при этом над формулой в своем сердце: — Небеса рождают воду, земля рождает огонь, небеса рождают дерево, земля рождает золото. Пять центральных дворцов*, покорите зло, преодолейте бедствия и устраните все следы зла!

*Ссылка на квадрат Луошу, который в древности также известен как Диаграмма девяти залов или Черепашья книга. Каждый квадрат представляет собой дворец.

Все руны, которые он нарисовал, были талисманами солнечного света. Было уже поздно, и времени на изучение нового талисмана не было, поэтому эффект был не очень хорошим. Хэ Юй просто попросил его продолжать рисовать,  запоминать формулу и отпечаток руки. Закончив рисовать, Дун Чжи обеими руками наложил печать лотоса, приложил палец к середине руны и выдохнул. Талисман... все еще оставался талисманом. Не было никаких вспышек красного света, и он не левитировал над землей, как в его воображении.

Дун Чжи почувствовал разочарование, но он знал, что это нормально. Хэ Юй говорил, что для создания талисманов требуется единство души и тела, а будучи новичком, практически невозможно достичь подобного за одну ночь.

Однако начало каждого романа всегда было таким. Хотя главный герой поначалу был посредственностью, он всегда мог переломить ход событий в критический момент, победить злодея и убить четверку*, покорить костяного дракона, поднять его труп в воздух и получить шок и восхищение от группы японцев...

*(大杀四方) Означает быть настолько высококвалифицированным, что подавляешь всех остальных.

Очевидно, он слишком много думал. Фантазии прекрасны, реальность жестока. Ему не удалось нарисовать более двух десятков талисманов подряд, пока он наконец не смог нарисовать пригодный для использования. Продолжая упорствовать, он не прекращал стараний и успешно нарисовал еще несколько. Он не знал, как долго рисовал, когда его внезапно  похлопали по спине, и весь шум внешнего мира нахлынул, как прилив, как будто он вернулся в реальный мир из другого измерения.

Только тогда он понял, что его грудь и спина промокли от пота. Холодный ветер проникал за воротник, принося сырость и прохладу, и он чувствовал себя так, словно только что пробежал марафон.

— Что произошло после того, как ты меня похлопал, и до сейчас? — с любопытством спросил Дун Чжи.

С момента, когда он рисовал талисманы, до этого момента прошло меньше часа. Лицо Хэ Юя снова побледнело, и он увидел, что часть массива талисманов была полностью сожжена. К счастью, Старый Чжан охранял брешь, поэтому они смогли противостоять атаке Подлого Якши.

На стороне Китаичи Эйко дела обстояли не так хорошо, так как у них не было массива. Мужчина в куртке и Асо Кензо могли рассчитывать только на ее защиту. Сама она была тяжело ранена и едва ли могла поддержать двух шикигами в бою, так как опасность окружала их со всех сторон.

— Нам нужно установить больший массив. Восьми листов едва хватит, чтобы поддержать его! Прикрепи талисманы согласно моим указаниям! — сказал Хэ Юй Дун Чжи, указывая на северо-запад от воронки: — С костяным драконом в центре, помести один талисман там и, начиная против часовой стрелки, формируй массив. Следи за тем, чтобы расстояние до каждого талисмана было одинаковым, и старайся, чтобы радиус не слишком сильно отличался от центра. Будь осторожен!

— Почему бы мне не пойти? У Сяо Дуна нет опыта, в конце концов! — вызвался старый Чжэн.

Хэ Юй взглянул на него: — Твоя нынешняя травма, и ты не такой быстрый, как он.

Старый Чжэн горько улыбнулся.

— Не надо меня недооценивать! Даже у отакуса есть весна*! — Дун Чжи похлопал Старого Чжэна по плечу и утешил его, затем встал и побежал на северо-запад.

*Означает быть сильным/мощным и т.д.

Позади него Старый Чжэн прошептал: — Ты хочешь завербовать этого парня?

Хэ Юй прошептал в ответ: — Сможет он поступить в наш отдел или нет, будет зависеть от одобрения мастера. У меня нет права голоса в этом вопросе, но я хочу, чтобы мой мастер принял его в ученики. У него есть талант к рисованию талисманов, но мне придется подождать, пока это дело не закончится, а потом я попрошу этого чудака.

Лун Шэнь и костяной дракон продолжали ожесточенно сражаться в воронке. Периодически раздавались взрывы, циклоны кружились вокруг, разбрасывая повсюду камни и грязь. Несмотря на свою осторожность, Дун Чжи все еще был поражен происходящим.

Вдруг рядом с воронкой ударила молния, ослепив всех. Земля сильно задрожала, нижняя часть тела костяного дракона немного сдвинулась с места, обнажив толстые белые кости, а глаза ярко горели. Несмотря на то, что дракон не обладал таким великолепием, он был не менее грозен.

После того, как Лун Шэнь воткнул свой длинный меч в невидимую чешую, он из ниоткуда вытащил хлыст, обернул его вокруг шеи дракона и снова вытащил меч. Он подпрыгнул, приземлился на голову дракона и, держа меч обеими руками, вонзил его в один из глаз дракона.

Костяной дракон дико взвыл, все его тело затрепетало, пытаясь сбросить Лун Шэня. Словно в ответ на боль в сердце дракона, в небе над головой раздался раскат грома.

Фудзикава Аой, стоявший в слепой зоне в углу воронки, достал талисман и бросил его. В воздухе он превратился в сокола и молниеносно метнулся к голове дракона, схватив длинный меч, вставленный в глаз дракона, и унес его!

Китаичи Эйко, которая находилась дальше от поля боя, похоже, тактильно поняла своего хозяина и использовала своего белого журавля, чтобы блокировать Лун Шэня. Не моргнув глазом, Лун Шэнь отбил белого журавля. Журавль, размером с половину баскетбольной площадки, не оказал ни малейшего сопротивления и упал прямо вниз, превратившись в шар света, а затем растворился в воздухе. С его исчезновением Китаичи Эйко, как ее хозяину, был нанесен урон. Она закричала и упала на землю, теряя сознания.

Белый журавль смог остановить Лун Шэня лишь на короткое мгновение, но этого было достаточно. Лун Шэнь упустил свой шанс. Костяной дракон впал в ярость и полностью освободился от оков. Горы задрожали, когда огромный белый костяной дракон с ревом прорвался сквозь них и взлетел в воздух!

Он таил в себе обиду за то, что был веками заперт под землей, а в сочетании с бурлящей в его глазах кровяной душой он стал еще более свирепым. Он изрыгнул полный рот мутного газа, и его хвост внезапно взметнулся в сторону воронки. В одно мгновение повсюду взорвались камни, и большой валун обрушился на Дун Чжи.

Уворачиваться было уже поздно, но не успел он опомниться, как из головы дракона вырвался луч света и устремился к нему. Он услышал звук резкого движения и поднял голову, увидев, что валун удерживает какая-то фигура. Только тогда он понял, что только что избежал смерти.

Он посмотрел на стоящего перед ним мужчину с длинным мечом и хотел бы осыпать его похвалами, сотни раз назвав его "красавчиком", но тот не обратил на него внимания и даже не удосужился взглянуть на него, снова быстро бросившись к костяному дракону.

Увидев, что его ученик тяжело ранен и находится без сознания, лицо Фудзикавы Аоя потемнело от гнева. Его снежный волк был застигнут в бою с желтой кошкой, поэтому он вызвал еще одного черного гигантского сокола и набросился с ним на Лун Шэня. Затем он зажал в руке талисман и начертил рукой символы, вызвав восемь зеленых шаров света, которые окружили костяного дракона.

Восемь зеленых шаров были маленькими и висели в воздухе вокруг падающего костяного дракона. Свет становился все ярче и ярче, а красный огонь в глазах костяного дракона постепенно тускнел, и его движения становились все более вялыми.

Старый Чжэн был поражен: — Что он делает?!

Хэ Юй нахмурился и сказал: — Он хочет поглотить обиду костяного дракона и сделать его своим шикигами, но его сила слишком велика! Даже мастер не смог его подчинить. Этот старик просто жаждет смерти!

Словно подтверждая его слова, молния ударила в один из шаров света. Остальные семь шаров в мгновение ока были опрокинуты аурой дракона, а сам дракон заревел в сто раз яростнее, чем прежде.

В облаках раздался гром, скалы трещали, а вспышки света озарили большие участки снега на вершинах далеких гор. Аура пронеслась по горам и реке с несравненной властью. На фоне сильного ветра костяной дракон раскрыл пасть и полетел в сторону Лун Шэня и Фудзикавы Аоя, поклявшись проглотить этих двух маленьких человеческих существ в свой желудок и раздробить их трупы на тысячи кусочков!

Лун Шэнь не отступил ни на шаг, а рванулся вперед. Его фигура проворно прыгала по костяному дракону, перемещаясь между молниями, как будто он был непобедим. Хотя костяной дракон был большим и грозным, его фигура не была гибкой. Он не мог вовремя повернуть свое тело, чтобы укусить Лун Шэня, поэтому он мог только выместить свой гнев на Фудзикаве Аое, который стоял на земле. Отбросив мысль о попытке покорить костяного дракона, он в полном замешательстве побежал вокруг, чтобы избежать атаки костяного дракона.

Его черный гигантский сокол попытался сразиться с драконом, но в него попал полный рот ядовитого газа и тут же превратился в черный туман, который развеялся по ветру. Фудзикава Аой был потрясен и разгневан этим зрелищем и бросил в воздух двенадцать талисманов. Они превратились в острые стрелы и, воспламенившись, со свистом полетели в сторону дракона. Когда они достигли дракона, то взорвались: каждая стрела вонзилась в кости тела дракона, мгновенно испепелив все вокруг.

Старый Чжэн, наблюдавший за битвой, испустил долгий вздох.

Хэ Юй, чувствуя то же настроение, что и он, прокомментировал: — Идея хорошая. В конце концов, природа дракона – вода, и после смерти он был воскрешен с кровью и душами, хранящими обиду, вызвал огонь небес и земли, придав ему металлический атрибут, так что лучше всего покорить его огнем, но...

Фудзикава Аой забыл, что драконы – одни из самых крупных существ в мире. Если не удастся одолеть его одним движением, его ждет более серьезная расправа.

Конечно, костяной дракон зарычал, и его туловище яростно закрутилось. Он взмахнул хвостом и обрушил его на Фудзикаву Аоя, который не успел увернуться от удара и врезался в стену. Хромое тело упало на землю, и его вырвало тазом, полным крови; состояние учителя теперь было не лучше, чем у его ученика.

В состоянии ярости с костяным драконом стало еще труднее справиться. Несколько раз Лун Шэнь был почти отброшен. Пока дракон был нацелен на Лун Шэня и Фудзикаву Аоя, Дун Чжи воспользовался случаем и разложил талисманы по всем семи направлениям. Оставался только один.

Он сильно потел, и не мог понять, это от усталости или испуга, или и то, и другое. Его пуховик был тяжелым на теле, и он хотел снять его, но боялся, что ему будет слишком холодно, поэтому он решил не медлить и продолжать двигаться вперед, шаг за шагом. До конечного пункта назначения оставалось всего десять метров.

Перед лицом ветра, настолько сильного, что он мог сдуть человека, он медленно полз вперед по земле. Сопротивляясь вою ледяного ветра, он вспомнил, что эта сцена была похожа на то, как солдаты Красной Армии подкрадываются из засады к бункерам бомбардировщиков, и почувствовал необъяснимое счастье.

Не успел он насладиться моментом счастья, как услышал крик: — Прочь с дороги!

Костяной дракон опустился в воздух, и в мгновение ока белые кости закрыли звезды и солнце, отбрасывая тень на Дун Чжи. Он даже не поднял голову, так как вокруг дул зловонный ветер, зная, что дракон находится всего в нескольких шагах от него.

Спрятаться было негде, убежать невозможно, поэтому он просто стиснул зубы и бросился вперед, крепко сжимая в руке последний талисман. В тот момент, когда костяной дракон рухнул вниз, он ударил по руне в месте, указанном Хэ Юем!

Над головой пронесся ураган, и он почувствовал боль в затылке. Его тело тут же отбросило в сторону, и он ударился о горную стену, усеянную зазубренными и разбитыми трупами. Внезапно его пронзила острая боль, и он не мог понять, откуда она исходит – из груди или из спины. Он чувствовал только, что все его тело вот-вот развалится на части.

Вокруг было полно летящего песка и камней, размывающих картину. Созданный им талисман, похоже, сработал, образовав вокруг костяного дракона связующий барьер, изолирующий связь между громом и костяным драконом. Однако это образование продержалось недолго. Все восемь талисманов начали медленно чернеть, пока не взорвались одновременно!

Дун Чжи не мог понять, отчего возникла боль на лице, руках и спине: от порывистого ветра или от удара о гравий. Даже с плотно закрытым ртом песок все равно проникал внутрь, так как все его тело было погружено в грязь. Все онемело, и даже мысли о жизни и смерти больше не казались важными.

Еще день назад он и подумать не мог, что на своем веку увидит такое существо, как дракон, а теперь он чуть не погиб от его руки. Дун Чжи с трудом поднял голову и увидел, что Лун Шэнь впивается в другой глаз дракона. Он крепко вцепился в рукоять меча, пока костяной дракон неистово боролся. Все его тело болталось в воздухе, как мертвый лист на ветру, и металось, создавая захватывающую сцену.

Красный огонь в глазах костяного дракона постепенно исчез, и его рев превратился в вой, раздававшийся по всей пустыне горы, эхом отдавая в сердце каждого, парализуя разум. Это был звук борьбы всех существ под небесами, которые не желали умирать, и он еще сильнее оплакивал пробуждение злого существа. Когда-то оно величественно ревело по всему миру, став символом этой земли, но теперь оно могло только разбегаться, хаотично летая в этом жалком виде.

Неосознанно на глаза Дун Чжи навернулись слезы. Казалось, он понял внутренний голос костяного дракона за мгновение до его смерти и осознал его неукротимую борьбу с судьбой.

Лица остальных были такими же. Фудзикава Аой опустился на колени рядом с воронкой и разрыдался. Неизвестно, оплакивал ли он дракона или потому, что его бамбуковая корзина была пуста*. Человек в куртке лежал на земле весь в крови. Асо Кензо собрал дыхание, ноги его стали мягкими, и он упал плашмя на задницу.

*(竹篮打水一场空) Идиома, означающая напрасные усилия, когда все делается только для того, чтобы все было напрасно.

Как раз в тот момент, когда костяной дракон был на последнем издыхании, раздался мощный всплеск энергии. Человек в куртке прикрыл Асо Кензо от взрыва и мгновенно умер от полученных травм. Дун Чжи тоже был ранен, но, к счастью, выжил.

Хэ Юй сказал: — Я не ожидал, что в маленькой Японии есть такие преданные и храбрые люди, что они готовы умереть за своих работодателей!

Старый Чжэн покачал головой: — Ты ничего не знаешь. С древних времен в Японии есть самураи, которые служат своим господинам на протяжении многих поколений. Если бы Асо умер только что, даже если бы он выжил, он не смог бы жить, когда вернется в Японию, поэтому лучше сражаться за свое имя и верность своего господина.

Хэ Юй потерял дар речи: — Похоже, что они не только жестоки к другим, но еще более жестоки к себе!

Фудзикава Аой, пошатываясь, подошел к Китаичи Эйко, чтобы проверить её раны. Он посмотрел на Лун Шэня и остальных и грозно сказал: — Я никогда не забуду ту доброту, которую вы проявили к моей ученице!

Хэ Юй усмехнулся: — В чем дело? Ты хочешь отомстить? Твой ученик плохо учится, поэтому ты обвиняешь других? Не забывай, что ты пришел сюда без особого предупреждения. Это уже достаточно любезно с нашей стороны, чтобы не воспользоваться случаем и не превратить тебя в заявление о пропаже!

Лицо Фудзикавы Аоя стало еще более уродливым. Он открыл рот, но нехотя сдержался, ничего не сказал и ответил тяжелым хрипом.

Асо Кензо, напротив, прихрамывая, поклонился Лун Шэню и остальным: — Мне очень жаль, что мы причинили вам неприятности. Спасибо вам за помощь. После того, как мы вернемся, мы обязательно пройдем все формальности и будем помнить о той доброте, которую вы проявили сегодня!

Хэ Юй небрежно махнул рукой: — Вам не нужно помнить о нас. В будущем, если вы приведете с собой еще больше всяких отбросов* и ступите на нашу землю, не вините нас за то, что мы приняли меры!

*Дословно: Рифраф( riffraff)  - нет три нет четыре (不三不四). Оно обозначает сомнительную/непорядочную вещь или человека.

Фудзикава Аой, которого назвали "отбросом", покраснел от гнева. Он свободно владел китайским языком, поэтому понимал весь разговор. Как высокочтимый онмёдзи, он никогда не подвергался подобному обращению. Это было просто невыносимо для него, всегда имевшего высокую самооценку.

После того, как Хэ Юй закончил говорить, Лун Шэнь сказал: — По поводу этого инцидента мы проведем переговоры и выдвинем серьезные жалобы на дипломатическом уровне.

На этот раз настала очередь Асо Кензо выглядеть плохо. Переговоры означали перепалку, а перепалка означала шантаж со стороны коварных китайцев, но они были пойманы с поличным*, поэтому ничего не могли сказать. Он неохотно улыбнулся им и попрощался. Он поднял потерявшую сознание Китаичи и пошел вниз с горы вместе с Фудзикавой Аоем, выглядя смущенным и пристыженным, как побежденный генерал.

*Термин - рукоятка попадает в руку противника (把柄落在别人手里). Имеется в виду, что улики против вас попали в руки вашего противника.

После ночи ожесточенной борьбы наступил рассвет. Когда ты приходишь, на тебе звезды и луна, а когда возвращаешься, утреннее солнце слегка покрыто росой. Неся на спине утренний свет, Лун Шэнь стоял у воронки и смотрел вниз, держа в руке длинный меч, ножен не было.

Он не был уверен, что это из-за безлюдного снега на вершинах гор или тишины дыма, который медленно рассеивался, но Дун Чжи почувствовал одиночество, исходящее от Лун Шэня.

В глубине его глаз скрывались бесчисленные слова, обращенные к нему.

_________________________________________¹ (成事不足败事有余) Идиома, означающая делать плохие вещи и делать их еще хуже.² Проклятый диалект, используемый в окрестностях Пекина. Он похож на "трахни свою мать/деда", но в целом менее эмоционален и может использоваться среди друзей.

Глава 15 - Одиноким собакам не разрешается делать прозьбы!

В отличие от Лун Шеня, Старый Чжэн и Хэ Юй сели на землю, задыхаясь, не обращая внимания на свой вид. Инь Хуай лежал на земле неподалеку, видимо без сознания.Старый Чжэн размышлял о том, как отпустить нескольких оставшихся японцев, и пробормотал: — Мы могли бы оставить их позади и сказать, что они все исчезли на горе Чанбай. В конце концов, они не сообщили в Бюро специального управления!

Хэ Юй сказал: — У нас все еще есть дипломатические связи между двумя странами, а мастер и ученик имеют статус в синтоистской религии. Если мы убьем их, Япония не сможет не знать об этом, и в следующий раз, когда у нас будет миссия там, маленькая Япония нанесет ответный удар, и правила превратятся в хаотичный беспорядок.

— Ну, я всего лишь из Отделения Главной Администрации, так что ваше общее мнение лучше моего! —  Старый Чжэн похлопал Хэ Юя по плечу: — Я просто проветрился. Больше всего в жизни я ненавижу япошек!

Хэ Юй поклонился: — Я еще не так хорошо тебя знаю! Нам нужно поболтать. Раз уж я наконец-то здесь, ты должен пригласить меня выпить и заказать для меня как минимум три порции!

Увидев, что Дун Чжи бросил любопытный взгляд, он спокойно сказал: — Предок старого Чжэна принадлежал к Северо-Восточной армии. Однажды он последовал за Чжан Цзолинем*, которого потом убили японцы, и с тех пор он их ненавидит.

*Влиятельный китайский бандит, солдат и военачальник в эпоху военачальников в Китае. Он пользовался поддержкой Японии и успешно влиял на политику в Китайской Республике. Позднее был убит бомбой, подложенной Квантунской армией.

Старый Чжэн скривил губы: — Это общая ненависть*, и на северо-востоке мало тех, кто не ненавидит маленькую Японию!

*(国仇家恨) Национальный враг и семейная ненависть. Это идиома, означающая ненависть к стране, в которую вторглись, и ненависть к разрушению своей родины.

— Можно ли позволить им вот так спуститься с горы? Вдруг они уйдут в другое место... — Дун Чжи дважды кашлянул, почувствовав слабый запах крови в горле.

— Все в порядке. Мастер попросил Кань Чаошэна следовать за ними. — Хэ Юй протянул руку и схватил Дун Чжи. Увидев, как тот вздрогнул от боли, он сказал: — У тебя сломано ребро. Не двигайся. Мы спустим тебя с горы и отвезем в больницу.

Когда Дун Чжи услышал слова "Кань Чаошэн", и удивленно спросил: —Кошка?!

Хэ Юй улыбнулся и сказал: Ты все же понял?

Осознание поразило Дун Чжи. Неудивительно, что когда он заблудился у водопада, большая желтая кошка привела его обратно, и этот жадный и цундере* взгляд был точно таким же, как у Чаошэна.

*Японский термин, обозначающий человека, который изначально холоден, суров, стоичен, суров, темпераментен, вспыльчив (а иногда и враждебен), а со временем постепенно проявляет более теплую, дружелюбную сторону.

Но чтобы человек стал кошкой... Он вспомнил испуганный вид снежного волка, стоящего перед большим желтым котом, и с любопытством спросил: — Кто она - дух кошки или дух тигра?

Хэ Юй загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.

Дун Чжи был так измучен, что не мог даже пошевелить пальцем. Жара постепенно испарялась, а холод проникал внутрь. Он весь обливался потом, и ему было очень некомфортно.

В этот момент он услышал, как Лун Шень сказал: — Каменная скрижаль разбита.

Лица Хэ Юя и Старого Чжэна, которые только что разговаривали и смеялись, внезапно изменились.

— Как такое могло случиться? Разве мертвое тело дракона не подавлено?!

Лун Шень подошел к ним, но его тон не сильно изменился: — Каменная скрижаль была под трупом дракона. Я подозреваю, что целью того, кто воскресил труп дракона, была именно она.

Мысли Хэ Юя быстро перевернулись: — Значит, причина, по которой те японцы получили новость, что здесь захоронен труп дракона, в том, что кто-то намеренно проболтался?

Старый Чжэн также сказал: — Я проверю Подлого Якшу, когда вернусь. Он должен быть как-то связан с этим! Как только костяной дракон умер, они исчезли. Как может быть такое совпадение!

Лун Шень фыркнул: — Я только что связался с Ван Цзингуань. После разлуки с тобой она не могла тебя найти, поэтому спустилась с горы, чтобы найти помощь. Она скоро приедет.

Старый Чжэн почувствовал облегчение: — Это здорово!

Хэ Юй улыбнулся и подмигнул Лун Шеню: — Мастер, Дун Чжи на этот раз внес большой вклад. Он был невинным сторонним наблюдателем, но был вовлечен. Разве ты не должен быть более обеспокоен?

Лун Шень оставался абсолютно нейтральным: — Какое выражение ты хочешь видеть?

Хэ Юй поспешно подтолкнул Дун Чжи: — Недавно была выдана партия денег, а Дун Чжи пострадал из-за общественных дел. Как насчет того, чтобы подарить ему путевку на пятизвездочный курорт или что-то в этом роде? Лучше на двоих, как думаешь?

Дун Чжи не смог удержаться от смеха и выпалил: — Зачем одиноким собакам пакет на двоих?

Хэ Юй жалостливо сказал: —Для меня! Разве я не могу быть двумя?!

Лун Шень посмотрел на него с ухмылкой: — Я помню, что зарплата, из твоего прошлого порицания, еще не была вычтена, верно?

Рот Хэ Юя изменился в собачью улыбку: — Мастер, я так усердно работал в этот раз. Разве не стоит уравновесить мои заслуги теми поблажками?

Лун Шень кивнул: — Верно, поэтому, чтобы вознаградить тебя, зарплата за этот месяц не будет вычтена.

Хэ Юй: — ...

Другими словами, она будет вычтена в следующем месяце! Хэ Юй вдруг почувствовал, что в жизни нет любви. В его играх заканчивалась валюта, и нужно было пополнять её, чтобы купить больше героев!

Дун Чжи засмеялся, находясь в оцепенении, что привело к его травме. Боль всколыхнула его, заставив снова протрезветь. — Тогда могу ли я обратиться с просьбой? — спросил он.

Хэ Юй кротко сказал: — Одиноким собакам не разрешается обращаться с просьбами!

Дун Чжи автоматически проигнорировал Хэ Юя, посмотрел на Лун Шеня, укрепил свое сердце и сказал: — Могу ли я присоединиться к вам?

Он думал, что его тон был спокойным, но другие все равно чувствовали беспокойство.

Видя, что Лун Шень не отвечает, Дун Чжи занервничал: — Я не умею драться, особенно по сравнению с тобой, но я умею рисовать. Мои талисманы, кажется, в порядке. Я могу быть помощником Хэ Юя, или работать на ресепшене...

Вначале это была импульсивная просьба, но позже он более четко сформулировал её.

Хэ Юй сломал лед и пошутил: — У нас на ресепшене работа лучше, чем у меня.

Дун Чжи фыркнул и, как божий посланник*, добавил: — Значит, играя в игры, ты становишься очень сильным, да?

*(神使鬼差) Идиома, означающая, что призраки и боги поддерживают друг друга, бессознательно делая то, чего раньше не ожидали.

Хэ Юй издал звук обиды. Он был так смущен тем, что ответил Дун Чжи, что хотел нырнуть в небо и лечь замертво рядом с костяным драконом.

Лун Шень не стал возражать и только сказал: — Сначала вернись и хорошенько отдохни.

Он не отказался на месте, но Дун Чжи это показалось вежливым отказом. Он был немного разочарован и смущен тем, что ему отказали, и не знал, что сказать. Лун Шень не дал ему шанса ответить, развернувшись, он подошел к краю ямы и осмотрел местность.

Хэ Юй похлопал Дун Чжи по руке и прошептал: — Мастер прав. Ты должен сначала позаботиться о своих травмах. Не думай слишком много об этом вопросе. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы ты получил вознаграждение.

Дун Чжи хотел ответить, но его тело так сильно болело, что он не мог даже пошевелить уголками рта. Его веки тяжелели, а голос Хэ Юя, говорившего со старым Чжэном, становился все мягче, словно он пытался слушать, как кто-то говорит через слой стекла.

— Чжан Син, — прошептал Дун Чжи, внезапно вспомнив о девушке, которая все еще находилась на полпути в гору.

Старый Чжэн, казалось, услышал его и утешил еще несколькими словами. Дун Чжи наклонил голову и наконец отключился. Последующие события не имели к нему никакого отношения.

Мир был спокоен.

Возможно, ему приснится дракон.

_________

Тонкие веки сначала чувствуют свет, а затем яркое и ослепительное ощущение передается в мозг. Открыв глаза, Дун Чжи увидел букет розовых и белых колокольчиков. Половина воды в вазе отражала ветви внизу, которые были чистыми и яркими, как небо. В нос ударил слабый запах дезинфицирующего средства. В палате было тихо, и кроме него он увидел еще одну кровать, которая пустовала.

— Двухместная палата, которую я специально нашел для вас, в хорошем состоянии, верно? —  Знакомый голос сопровождался звуком открываемой двери.

Дун Чжи удивленно сказал: — Старый Чжэн!

Старый Чжэн вошел с улыбкой: — Йоу! Ты хорошо поправляешься, и у тебя нет потери памяти!

Его рука была перевязана, но он все еще шутил, когда открывал рот. Его образ сильно отличался от того, когда он осматривал японца в тот день. Следом за ним вошла женщина.

Старый Чжэн представил её: — Это Ван Цзингуань. Зови её просто сестра Ван. Она была той самой коллегой, которая отделилась от меня на горе в тот день. Она услышала, что вы получили почетное ранение, и пришла навестить вас. Я не ожидал, что мы встретимся так рано, но похоже мы вовремя, ведь ты только что проснулся!

Дун Чжи хотел сесть, но Ван Цзингуань велела ему остановиться и ласково сказала: — Вы можете прилечь. Доктор сказал, что у вас сотрясение мозга, поэтому вам нужно восстановиться!

Неудивительно, почему он почувствовал легкое головокружение. Он поднял руку к голове и обнаружил, что в его руке все еще находится игла.

Дун Чжи: — Старый Чжэн, ты в порядке?

Старый Чжэн: — Я в порядке. Рука сломана, но это несерьезно.

Ван Цзингуань посмотрела на него: —Что в порядке? Ваши внутренние повреждения тяжёлые. Доктор сказал тебе отдыхать в постели, но тебе постоянно приходится прыгать!

Старый Чжэн почесал голову: — Я не могу лежать спокойно. Меня это нервирует.

Вскоре пришел врач, провел общий осмотр, вытащил иглу и объяснил: — У вас сломаны ребра и небольшое сотрясение мозга, но это несерьезно. Вам в основном нужен отдых. Не гуляйте, пока свободны. Медсестра будет регулярно осматривать вас, чтобы давать вам лекарства от травматических ран на теле. Не забывайте вовремя принимать противовоспалительные препараты.

По сравнению с непослушным Старым Чжэном, Дун Чжи уступчиво кивнул, и это ему понравилось, тем более что он выглядел таким солнечным и красивым. Женщина-врач средних лет не удержалась и погладила его по голове, а затем ушла, улыбаясь под смущенным взглядом Дун Чжи.

Ван Цзингуань улыбнулась и сказала: — Хотя это не слишком серьезно, не хотите ли вы позвонить своей семье, чтобы они не волновались?

Дун Чжи сказал: — Я единственный ребенок. Мои родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад. Близких родственников дома нет, поэтому я не буду их беспокоить. К тому же, это не так уж важно.

Его тон был спокойным, но остальные не знали, как реагировать. Дун Чжи не позволил этой неловкой атмосфере проникнуть внутрь и вскоре шутливо спросил: — Старый Чжэн, сестра Ван, поскольку я был ранен во время службы, имею ли я право на бесплатную еду, пока нахожусь здесь?

Ван Цзингуань рассмеялась и сказала: — Конечно. Не только еда бесплатна, но и осмотр, и пребывание здесь тоже включены. Вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите.

Старый Чжэн открыл коробку с едой: — Вот, сестра Ван приготовила это для вас. Дай-ка взглянуть... Здесь овсяная каша и суп из свиных ребрышек. Неплохо, но в следующий раз тебе стоит приготовить свиной рысак*.

*Свиной рысак, также известный как петтитое, или иногда известный как свиная нога –  является кулинарным термином для ноги свиньи.

От этого замечания Ван Цзингуань закатила глаза.

Как только он выпил суп из свиных ребрышек, то понял, что это домашнее блюдо. Благодаря добавлению моркови и кукурузы суп приобрел золотисто-желтый цвет, а вкус стал более сладким. В супе было несколько кусочков свиных хрящей, которые пропитались сладостью, и, попробовав их, он похвалил: — Этот суп очень вкусный!

Ван Цзингуань улыбнулась и сказала: — Я сама его приготовила. Кушай кушай. Завтра я принесу тебе еще.

Видя воспитанное поведение и отношение Дун Чжи, её материнская забота усилилась, а глаза стали мягче, когда она посмотрела на него.

Старый Чжэн проявил зависть и ревность: — Я столько лет не видел, чтобы ты давала мне суп!

Ван Цзингуань усмехнулась: — Разве я не отправляла тебе суп двенадцать лет назад, но его выбросили в унитаз.

Старый Чжэн: — ...

Дун Чжи почувствовал необычную двусмысленность между этими двумя, опустил голову и молча  продолжал есть.

_________________________________________

Лучше прочтите:

Автору есть что сказать:

[Не относится к основному тексту] Короткая история：

(Время: после обучения Дун Чжи)

Дун Чжи нравится Лун Шень, но он не осмеливается сказать об этом. Он боялся, что после того, как он признается, он будет зарублен им и очистит дверь¹. В отчаянии он обратился к суевериям и ежедневно превращал кои². Он активно ретвитил на Weibo каждый день, когда видел: [Пока вы пересылаете этого кои, вы получите хорошие новости в течение 30 дней].

¹ Означает выбрасывание грязных и плохих вещей в доме. Также используется для обозначения "секты", расширяя ее значение для удаления или исправления членов секты, которые позорят ее репутацию.

² Интернет-слово, означающее поиск удачи путем перепостинга фотографий кои. Кои - символ богатства и удачи, и блоггеры используют его в качестве уловки, чтобы набрать объем перепостов. Хотя многие нетизены надеются, что это принесет им удачу, в итоге это стало современным интернет-суеверием.

Пока однажды занятой Босс Лун не обнаружил, что его ученик одержим пересылкой кои. Он вызвал Дун Чжи в офис, указал на молодого человека и сказал: — Повернись.

Дун Чжи выглядел ошарашенным: — Что повернуть????

Молодой человек застенчиво сказал: — Моя изначальная форма* - кои.

*Заключение: Это будет объяснено позже в романе, но просто знайте, что тут животные и вещи могут культивироваться и становиться людьми.

Лун Шень: — Он приехал из Главного управления и пробудет здесь около недели. Разве у вас нет места? Просто забери его, и ты сможешь превращать его каждый день.

Дун Чжи почувствовал себя подавленным. Он очень хотел сказать: — Мастер, мне нужен не кои, а ты!

Глава 16 - Рекомендательная библиография по сдаче экзаменов на гос. службу 2017 года

У Дун Чжи был хороший аппетит, и он съел весь суп за один раз. Ван Цзингуань была очень рада, что её мастерство так высоко оценили: — Что бы вы хотели съесть завтра? Сестра Ван приготовит это! — Дун Чжи искренне ответил, держа в руках миску: — Сестра Ван очень вкусно готовит. Я буду доволен еще одним супом из свиных ребрышек.

Сердце Ван Цзингуань почти растаяло, когда она услышала это: — Давай я завтра приготовлю тебе куриный суп моей мамы. Если тебе понравится, сестра Ван в будущем будет считать тебя своим младшим братом. Когда ты поправишься, то сможешь жить со мной столько, сколько захочешь!

Старый Чжэн тихо сказал: — Ты старше его более чем на двадцать лет! Разве не стыдно быть его сестрой*?!

*Словарь: термин, который они используют, это jiejie (姐姐), может относиться к старшей сестре по кровному родству, но так же к любой женщине старше вас. Как правило, этот термин используется для обозначения кого-то, кто ближе к вашему поколению и с кем вы близки, а учитывая ее возраст, вероятно, более уместно называть ее "тетушкой", чем "сестрой".

Ван Цзингуань не рассердилась: — Я не замужем, не старая. Что плохого в том, чтобы быть сестрой? Все лучше, чем иметь такое старое лицо с апельсиновой коркой, как у тебя. Если кто-то назовет тебя братом, его сначала стошнит!

*Гэгэ (哥哥). То же понятие, что и цзецзе, но относится к старшим мужчинам.

Дун Чжи хотел рассмеяться, но не посмел, так как увидел, что старый Чжэн не хочет быть униженным. После ухода Ван Цзингуаня старый Чжэн начал бродить, бормоча и жалуясь: — Эта старая ведьма такая надоедливая. Я не прийду в следующий раз, когда она будет здесь!

Дун Чжи улыбнулся: — Старый Чжэн, хвост молодости никого не ждет. Поторопись и поймай его!

Старый Чжэн посмотрел на него, но через некоторое время приуныл: - Знаешь, она мне тогда призналась, а я её отверг. Позже она считала меня никудышным и слишком раздражающим. Как я могу осмелиться что-то сказать? Если я скажу, она меня засмеёт до смерти.

Дун Чжи потерял дар речи: - Ты не понимаешь женского сердца? Если люди не заботятся о тебе, как они могут постоянно цепляться? Это же так очевидно. Если ты не проявишь инициативу, то не будешь счастлив!

Старый Чжэн подозрительно сказал: — Ты прав. Почему у тебя до сих пор нет девушки?

Дун Чжи: — ... Ты только что вонзил нож мне в сердце, дружище*.

*Я беспокоюсь, старый утюг*. (扎心了，老铁) Фраза, означающая, что что-то сильно трогает вас, вызывая изменения в ваших эмоциях. Old iron означает "железный приятель", что является просто другим диалектом для приятелей.

Он переключился на вопрос, который его больше волновал: — Что с ними случилось?

Старый Чжэн: — Они давно ушли. Вчера рано утром ты потерял сознание. Лун Шэнь нёс тебя на руках половину горы, а оставшуюся часть пути мы проехали на машине. Они уехали во второй половине дня.

Услышав, что его несли с горы, Дун Чжи моргнул. Не понимая смысла сказанного, он удивленно спросил: - Разве Хэ Юй все еще не страдает от серьезной травмы?

Старый Чжэн вытер лицо, и его выражение было немного тяжелым: — Ничего не поделаешь. В этот раз дело было более серьезным, поэтому им пришлось спешно вернуться, чтобы разобраться с докладом.

Дун Чжи осторожно спросил: — Могу я узнать?

Старый Чжэн сказал: — На самом деле сказать особо нечего. Под горой Чанбай был похоронен дракон, но он умер много лет назад. Ходили слухи, что недавно на горе происходили аномальные явления, но мы не связывали их с трупом дракона. Затем он внезапно воскрес. Хотя в конце концов его удалось подавить, это было расценено как инцидент четвертого уровня. Что еще более неприятно, так это то, что никто не ожидал, что под ним окажется каменная скрижаль.

Дун Чжи: — Что это значит?

Старый Чжэн: — Я не знаю. На каменной скрижали был какой-то древний талисман, который сейчас утерян. Мы должны дождаться результатов расследования. Они забрали каменную скрижаль, поэтому я предполагаю, что она должна обладать особым эффектом, и, скорее всего, труп дракона был использован для его подавления.

Вспышка вдохновения поразила Дун Чжи: — То есть, вполне вероятно, что закулисный подстрекатель Подлого Якши хотел уничтожить каменную скрижаль?

Старый Чжэн кивнул: — Да, после того как каменная скрижаль была разбита, эти Подлые Якши исчезли в воздухе и больше не появлялись. Что касается того, как японцы узнали о трупе дракона, мы тоже это выясняем. Лучше оставить их в живых, чтобы теперь мы могли идти по их следу и узнать больше, но тебе не стоит беспокоиться об этих вещах. Если ты будешь знать слишком много, это только добавит тебе проблем. Просто сначала позаботься о своих ранах.

Неожиданно Дун Чжи вспомнил, что видел Сюй Вань, когда заблудился в горах. Он все еще не мог понять, была ли это галлюцинация или реальный человек. Она не показалась ему подозрительной. Каждый раз, когда он общался с ней, у него всегда возникало ощущение, что он видит сестру или мать. Возможно, из-за этого он бессознательно снижал свою бдительность. Однако, столкнувшись со многими странными вещами, когда другая сторона постоянно присутствовала, он не мог не начать сомневаться в этом.

Он рассказал Старику Чжэну свои мысли, а он кивнул и сказал: — Я попрошу кого-нибудь проверить это, но я хочу спросить тебя кое о чем. Когда мы были в горах, почему ты сказал, что хочешь присоединиться к нам?

У Дун Чжи заплетался язык.

Старый Чжэн рассмеялся: — Это был порыв? Слишком ослеплен? Для молодых людей нормально быть вспыльчивыми, но это не шутка. Ты обычный человек. Даже если ты научишься нескольким вещам под руководством Хэ Юя, ты не сможешь многого добиться.

Дун Чжи вспомнил, что он сказал перед Лун Шэнем, и смутился.

— Сначала мне было очень страшно, особенно когда я ехал в поезде. Я чувствовал, что мне не повезло, и я попал в такую передрягу, но не был полностью напуган. На самом деле, мне было немного любопытно, поэтому, сойдя с поезда, я отправился практиковаться в рисовании талисманов в соответствии с тем, чему научил меня Хэ Юй. Неожиданно это пригодилось мне в гостинице и на горе.

Старый Чжэн выразил сочувствие и понимание.

— В прошлом, когда мои родители были живы, мне приходилось заботиться о них. Я даже не осмеливался кататься на американских горках, боясь, что если попаду в аварию, то оставлю их одних. Потом с ними произошел несчастный случай, и это заставило меня все переосмыслить. Возможно, через несколько десятилетий моей жизни я тоже попаду в аварию. В таком случае лучше просто жить свободно и смело и делать то, что хочешь. Кроме того, сражаться рядом с тобой было очень захватывающе.

Он не привык делиться своими мыслями в присутствии других. То, что сказал старый Чжэн, было действительно верно. Он был импульсивным, но это было то, что он не мог скрыть, когда сталкивался с подобными вещами, и он не жалел об этом.

— Хэ Юй сказал, что мое телосложение немного особенное. Если я смогу присоединиться к вам, я также смогу получить больше навыков. Если в будущем я столкнусь с подобным, мне не придется ждать, пока меня спасут другие, и я смогу помочь обычным людям... Конечно, Мастер Лун могущественен, и это еще одна причина. Какой человек не захочет истреблять демонов, подобно величественному и могущественному, как он!

Старый Чжэн понял: — После таких слов, ты просто заворожен красотой мастера?

Дун Чжи подавился слюной и сильно закашлял.

Старый Чжэн громко рассмеялся: — Не волнуйся, я не буду над тобой смеяться! На самом деле, таких, как ты, очень много. Раньше был молодой человек, предки которого были луань шэн*, он был талантлив в своем поколении. Изначально семья хотела, чтобы он спокойно работал и женился. Неожиданно он попросился в Бюро Специального Управления после того, как увидел, как мастер побеждает зло!

*По сути, пророк/оракул. Это человек, который одержим богами, он пишет писания, чтобы передать мысли бога и сделать пророчества.

Дун Чжи с любопытством спросил: — А что случилось потом?

Старый Чжэн: — Естественно, он присоединился, и его успехи весьма высоки. Сейчас он работает в Главном бюро, его зовут Чжун Юйи. Вот почему я всегда говорю, что мастер - это как живая вывеска. Сейчас, когда Бюро специального управления расширилось, сотрудников не хватает. Если бы это зависело от меня, я думаю, мастеру следовало бы больше рекламироваться. Один взмах его меча перед камерой - и толпы людей выстроятся в очередь и протиснутся в дверь, чтобы подать заявление о приеме на работу!

Дун Чжи представил себе сцену, как Лун Шэнь с холодным лицом смотрит на толпу обезумевших от страха соискателей, и разразился смехом.

Старый Чжэн: — Хэ Юй сказал мне перед отъездом, чтобы я убедился, что ты не импульсивен, и тогда дам тебе что-нибудь. Не хочешь ли ты подумать еще несколько дней?

Дун Чжи серьезно сказал: — Нет, я уже думал об этом. Я действительно хочу присоединиться.

Старый Чжэн кивнул, посмотрев на него серьезным взглядом, как будто собирался научить его какому-то несравненному секрету боевых искусств. Он достал из сумки книгу и протянул ему.

Дун Чжи посмотрел на название: [2017 Библиографическое руководство по сдаче экзаменов на гос. службу].

???

Он был озадачен.

Старый Чжэн улыбнулся и сказал: — Разве ты не хочешь присоединиться к нам? Два вступительных экзамена на государственную службу такие же, как и вступительные экзамены. Хотя это независимый экзамен, он не такой сложный, но тебе все равно следует поторопиться и прочитать это. Экзамен будет через четыре месяца. Смотри, на обороте есть адрес. Когда поедешь в Пекин, зайди туда и найди Хэ Юя.

Дун Чжи спросил: — Но разве национальный экзамен не в конце года?

Старый Чжэн сказал: — Бюро специального управления набирает кандидатов самостоятельно, поэтому они сами назначают время. Каждый год оно разное, в этом году - в июле.

Он думал, что Лун Шэнь отверг его, когда он попросил присоединиться, и не получив ответа. Он не ожидал, что в такой критический момент появиться надежда. На лице появилась улыбка, которая становилась все шире, и в конце концов он не смог ее сдержать. Его настроение было наполнено радостью, и он был в ожидании даже больше, чем когда он только закончил колледж и собирался поступить на работу.

Старый Чжэн тоже был счастлив, когда увидел его таким: — Не радуйся слишком рано. После письменных экзаменов будут собеседования, а после собеседований - обучение. Не так-то просто официально стать членом Бюро специального управления. В последние годы нашему отделению становилось все труднее и труднее туда попасть. Я слышал, что Бюро общей администрации, включая Драконье Бюро, возможно, планируют принимать учеников в этом году.

Дун Чжи нашел это странным: — Почему вы называете это Драконьим Бюро? Почему они называют Лун Шэня мастером?

Старый Чжэн: — Лун Шэнь - глава это бюро и является заместителем директора Бюро Главной Администрации. Я из филиала, поэтому у меня есть некоторое положение, а Хэ Юй и остальные - члены его команды и находятся под непосредственным руководством.

Дун Чжи широко открыл рот: — Так здорово!

Старый Чжэн кивнул: — Не так уж и здорово.

Может ли он действительно войти в такой могущественный и таинственный отдел?

В тот день он говорил импульсивно и знал, что если он снова станет перед Лун Шэнем, то у него, вероятно, не хватит смелости сказать то, что он хочет.

Дун Чжи: — Сложное ли собеседование?

Старый Чжэн: — Конечно, трудно, но случай тоже играет свою роль. Если тебе повезет, возможно, когда ты будешь проходить собеседование, тебя возьмет на работу один из крупных парней!

Дун Чжи: — Это значит, что у обычных людей вроде меня еще есть шанс побороться?

Старый Чжэн рассмеялся: — Да, такого раньше не случалось. Если тебя действительно интересует Бюро специального управления, ты можешь попробовать. Однако я слышал, что в этом году конкуренция будет особенно жесткой. Многие известные кандидаты и восходящие звезды хотят присоединиться. Они тренировались с юных лет, но их культурные классы* не могут сравниться с твоими, так что у тебя все еще есть возможность, если ты будешь усердно работать.

*Культурные классы относятся к интеллектуальным или художественным культурным курсам. Более широким термином были бы гуманитарные науки и искусства. Он говорит, что Дун Чжи имеет это преимущество, так как он уже закончил колледж.

После долгого разговора Дун Чжи уставился на него, как мальчишка на влюбленного, и от этого у Старого Чжэна по коже побежали мурашки. Затем он спросил: — Почему ты так смотришь на меня?

Дун Чжи: — Старый Чжэн, сейчас я очень хочу поцеловать тебя.

Лицо Старого Чжэна испуганно нахмурилось, и он простонал: — Не надо! Если эта старая ведьма Ван Цзингуань увидит это, это вызовет еще больше недоразумений!

Дун Чжи улыбнулся: — Ты же сказал, что ей не интересен!

В дверь постучали, и Старый Чжэн подумал, что это вернулась Ван Цзингуань. К его удивлению, когда он открыл дверь, это была Чжан Син в инвалидном кресле.

— Брат Дун, ты проснулся! — радостно сказала Чжан Син.

Дун Чжи был шокирован: — Входи. С тобой все хорошо?

Чжан Син поприветствовала Старого Чжэна, затем с улыбкой сказала: — Я в порядке, но сломала ногу и должна какое-то время посидеть в инвалидном кресле.

Старый Чжэн своевременно сказал: — Чжан Син лежит в соседней палате. Она приходила навестить тебя три-четыре раза, пока ты был в отключке.

Чжан Син смутилась.

— О. Я только что вспомнил, что у меня есть кое-какие дела, поэтому уйду первым и дам вам поговорить. - Старый Чжэн подмигнул Дун Чжи и вышел.

Они все были госпитализированы! Чем он может быть занят?!

Дун Чжи хотел остановить его, но не успел, Старый Чжэн уже ушел.

Глава 17 - Сжульничать на экзамене с помощью метода "пяти призраков"

Когда все расселись по местам, Чжан Син заговорила первой: — Ко мне приходили люди из туристической группы. Они спрашивали о местонахождении Яо Биня, и я не знаю, что ответить.

Когда все расселись по местам, Чжан Син заговорила первой: — Ко мне приходили люди из туристической группы. Они спрашивали о местонахождении Яо Биня, и я не знаю, что ответить.

Сказать правду было невозможно, так как никто бы не поверил. У старого Чжэна и других есть особые обязанности, и они не стали бы выступать для показаний Чжан Син.

Дун Чжи не мог придумать хорошего решения: — Тогда что ты им сказала?

Чжан Син сказала: — Я просто рассказала, что в то время была далеко от Яо Биня, и не знаю, что с ним случилось. Я слышала, что его родители получили известие и отправились на его поиски. Я не знаю, как встретиться с ними, когда придет время.

Пока она говорила, глаза покраснели: — Я все еще не решаюсь сказать родителям или позволить им навестить меня. В то время... если бы мы двое не отстали... возможно... возможно, мы бы не столкнулись с этими вещами!

Чжан Син не могла сдержаться от тихих рыданий. Смерть Яо Биня навсегда оставила тень в ее сердце.

Дун Чжи не мог этого вынести: — Почему бы мне не попросить за тебя старого Чжэна и не узнать, что делать. Никто не ожидал, что такое случится. Это не имеет никакого отношения к тебе, так что не дави на себя.

После того как он утешил её, все же убедил прекратить плакать.

Однако родители Яо Биня оказались быстрее, чем ожидалось, и приехали на следующее утро, направившись прямо в больницу в сопровождении медицинской бригады. Дун Чжи и Чжан Син не находились в одной палате, поэтому он не знал, что именно они обсуждали. Он слышал только приглушенные голоса, доносившиеся из-за двери, но их громкость постоянно увеличивалась, переходя в крики и шум. Это продолжалось несколько часов. В конце концов, Дун Чжи с болью поднялся с кровати и пошел смотреть, но вовремя заметил полицейских и охранников больницы, сопровождавших пару мужчины и женщины средних лет, которые были окружены большой группой людей, похожих на родственников и друзей семьи Яо.

Когда Старый Чжэн увидел Дун Чжи, он спросил: — Почему ты вышел?

— Там был такой шум, я хотел проверить. Как там сейчас? — спросил Дун Чжи.

Старый Чжэн вздохнул: — В жизни нет человека, а в смерти нет трупа*. Это нормально, что родители людей волнуются и злятся. Мы уже заключили договор с полицией и попросим их помочь в поисках тела, так что это немного успокоит членов семьи. В конце концов, невозможно сказать им правду или отдать случайное тело. Маленькая девочка была несправедливо обижена родителями жертвы. Ты должен пойти и утешить её!

*(生不见人，死不见尸) Поговорка, означающая, что кто-то пропал или исчез.

После этого он снова понизил голос: — Эта девочка хороша собой, она заинтересована тобой. Поторопись и ухвати эту возможность!

Дун Чжи почувствовал себя беспомощным: — Разве это не использование кого-то в своих интересах, особенно учитывая состояние, в котором она находится?

Старый Чжэн посмотрел на него: — Неудивительно, что ты до сих пор не нашел себе девушку!

Дун Чжи подумал: "Как это богато с твоей стороны", — но не успел он это сказать, как Старый Чжэн уже открыл дверь.

Глаза Чжан Син были очень красными, как будто она плакала. Дун Чжи поставил рядом с ней маленькое комнатное растение, которое купил в интернете, и сказал: — Его очень легко вырастить. Просто поливай раз в день, и к тому времени, когда тебя выпишут из больницы, оно может вырасти довольно высоко.

Чжан Син засмеялась: — Тогда как я смогу забрать его?

Дун Чжи тоже засмеялся: — Ты можешь отдать его другим пациентам, когда уйдешь, чтобы они могли продолжать его выращивать. Я купил несколько закусок в интернете, и я дам тебе немного, когда их доставят.

Чжан Син была удивлена: — Врачи разрешают?

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Старый Чжэн тайно попросил меня купить их. Врач ограничил его в питании, он может есть только кашу и гарниры, но больше не может этого выносить.

Чжан Син неожиданно сказала: — Спасибо, брат Дун. Я смогла выжить благодаря тебе, а теперь ты даже утешаешь меня.

Дун Чжи погладил её по голове: — Ты уже очень сильная. Я лишь немного опытнее тебя, потому что несколько лет назад умерли мои родители. В жизни нет таких трудностей, через которые ты не сможешь пройти.

Чжан Син посмотрела на Дун Чжи. У него была теплая улыбка, как у комнатного растения, полного сил и жизненной энергии. Какую бы сильную бурю он ни пережил, от него не останется и следа, он по-прежнему будет оставаться энергичным, даже заражая своим оптимизмом окружающих, осветляя их сердца.

Она набралась смелости и вдруг сказала: — Брат Дун, ты мне очень нравишься. Будешь ли ты моим парнем?

Дун Чжи был застигнут врасплох. Увидев его реакцию, Чжан Син захотелось рассмеяться и подумала: "Как кто-то может найти такого хорошего парня?"

— Я знаю, что у тебя нет девушки, поэтому не спеши отказывать мне. Неважно, если ты не бегаешь за девушками, я буду бегать за тобой.

— Вообще-то, у меня есть та, кто мне нравится! — Дун Чжи наконец-то придумал оправдание и проболтался.

Чжан Син была шокирована: — Ты ведь не врешь?

— Конечно, нет, — Дун Чжи открыл глаза и солгал: — Этот человек об этом не знает, а я еще не придумал, как признаться.

Чжан Син не отпустила его так просто: — Тогда как выглядит этот человек?

Он продолжал врать: — Э-э, высокий, худой, симпатичный, не болтливый...

В этот момент раздался стук в дверь, и Дун Чжи, словно получив амнистию, поспешил открыть дверь под проницательным взглядом красавицы. Вошла медсестра, и пока она проверяла Чжан Син, он воспользовался случаем, чтобы ускользнуть.

Снаружи, у стены рядом с дверью, прислонившись к стене, стоял старый Чжэн и жалобно смеялся.

Дун Чжи: — ...

Старый Чжэн вздохнул: — Прекрасная маленькая девочка сама доставила себя к твоим порогам. Как ты мог отказаться?

Дун Чжи сказал: — Когда я учился в школе, на моем потоке была девушка, которая нравилась школьному травести* из другого потока. В то время парень был окружен девушками, но она не нравилась ему настолько, чтобы он отверг других девушек ради нее, поэтому он продолжал вести себя с ней двусмысленно. Поскольку он вел ее за собой, девушка решила, что она ему действительно нравится, и влюбилась в него еще сильнее. Неожиданно она застала его целующимся с другой, и это сломило ее. Она предъявила ему претензии, и парень сказал, что та, с кем он целовался, была очень глупой, а она сама тоже была глупой.  Она не выдержала его ответа и в конце концов она покончила с собой, спрыгнув. Позже я узнал, что парень тоже пострадал от этого инцидента и у него начались проблемы с психикой.

*(校草) Имеется в виду самый красивый мальчик в школе, которого все узнают.

Рассказав эту историю, он развел руками и сказал: — Так что лучше не носить с собой такие вещи, как эмоциональный долг.

Старый Чжэн ненавидел, что железо не делается из стали*: — Кто тебе сказал, что нужно наступать на несколько лодок? Ты можешь выбрать только одну, и она сейчас прямо перед тобой!

*(铁不成钢) Идиома, описывающая недовольство человеком, который не оправдал ваших ожиданий, и нетерпеливую надежду, что он станет лучше.

Дун Чжи моргнул: — Но она мне не нравится. Если я поведу ее за собой, не причинит ли это боль?

Старый Чжэн погладил его по голове: — Как может мужчине не нравиться красивая девушка? Даже если ты говоришь, что она тебе не нравится, если вы будете ладить друг с другом, то в конце концов она тебе понравится. Не будь таким, как я, и не жалей об этом в старости!

Дун Чжи: — Тебе нравится Чжан Син?

Старый Чжэн сказал: — Мне не нравятся наивные и плаксивые маленькие девочки. Я предпочитаю зрелых женщин!

— Как сестра Ван? — радостно сказал Дун Чжи. Он все еще помнил свирепое и неулыбчивое лицо, когда впервые встретил его. После более близкого знакомства он обнаружил, что на самом деле оно было довольно забавным.

Старый Чжэн скривил губы: — Почему она считается красивой?

Дун Чжи ничего не ответил, он молча сделал шаг в сторону, потом еще один, а затем медленно пошел обратно в свою комнату, думая: "Ты мертв"

Мрачный голос Ван Цзингуань раздался сзади Старого Чжэна: — Должно быть, тяжело так долго работать с такой уродливой сволочью, а? Я действительно обидела тебя.

— Нет, нет, подожди и послушай меня! А? Не уходи! Подожди, дай мне объяснить! —  Старый Чжэн заплакал от волнения.

Медсестра сделала ему замечание: — Не шумите в коридоре! Вы мешаете другим пациентам!

Дун Чжи не мог не почувствовать себя счастливым.

После этого Дун Чжи больше не посещала палату Чжан Син. Она часто приходила навещать его, как будто того разговора, который состоялся в тот день, никогда не было. Через месяц ее выписали, и перед отъездом она связалась с родителями, но скрыла причину перелома ноги. Она солгала и сказала, что сломала её, когда поднималась на гору, и её спасли Дун Чжи и Старый Чжэн. Отец и мать Чжан пришли и забрали свою дочь в большом горе. Они поблагодарили Дун Чжи, а мать Чжан даже предложила деньги, от которых он решительно отказался.

Когда семья Чжан уехала, Старый Чжэн, как обычно, беспокойно бродил вокруг и увидел, что Дун Чжи собирает свои вещи.

— Йо. Ты внезапно нашел настоящую любовь и планируешь погнаться за ней?

Дун Чжи рассмеялся: — Да. Еду в Пекин, чтобы найти свою настоящую любовь!

Старый Чжэн почесал голову: — Как твой справочник?

— Я читаю его каждый день. — Дун Чжи похлопал по своему рюкзаку, показывая, что он не бездельник.

Старый Чжэн снова сказал: — Сложность письменного экзамена схожа с национальным экзаменом*. В этом году кандидатов больше, чем в предыдущие годы. Ты считаешься частью нашего филиала, поэтому не ставь Северо-Восточный филиал в неловкое положение. В прошлом году рекомендации, присланные от нашего филиала, не сдали экзамен.

*(国考) Метод, используемый национальными министерствами, комиссиями, агентствами и генеральными бюро для набора сотрудников в центральное правительство. Набор является относительно строгим. Экзамены проводятся каждое четвертое воскресенье ноября каждого года. Письменный экзамен, который сдает Дун Чжи, похож на этот.

Услышав его слова, Дун Чжи почувствовал себя удрученным: — Я находил вопросы к государственному экзамену в предыдущие годы и набрал около 60-70 процентов. Экзамен должен быть похож на эти тесты. Может ли кто-нибудь действительно получить высокий балл?

Старый Чжэн выглядел смущенным: — Это не так... Кандидат, которого мы рекомендовали в прошлом году, был зелёным, и только что культивировал свою человеческую форму. Он хотел сжульничать на экзамене с помощью метода Пяти призраков* и попросил своего младшего брата украсть ответы. В результате он был пойман и дисквалифицирован на тридцать лет. Даже наш Северо-Восточный филиал получил разжалование и был опозорен перед всеми остальными филиалами!

*(五鬼搬运大法) Относится к пяти призракам в китайских романах, которые забирают имущество людей, не открывая двери и не ломая шкатулки. Метод обработки/транспортировки означает, что призрак переносит чужое богатство (или, в данном случае, предметы) в ваш собственный дом.

Дун Чжи: — ...

Ван Цзингуань узнала, что он собирается в Пекин, купила ему чанчуньские деликатесы и попросил старика Чжэна отвезти их в аэропорт.

— Сяо Дун, хотя мы недавно познакомились, эта сестра знает, что ты хороший парень. У меня нет младшего брата, поэтому я воспринимаю тебя как своего младшего брата. Приходи играть, когда освободишься, и эта сестра отведет тебя домой поесть вкусной еды.

Ван Цзингуань сунула ему в руку еду, а затем сказала, чтобы он был осторожен на дороге и пожелала счастливого пути. Увидев, что Дун Чжи успокоился, она вдруг почувствовала грусть.

Старый Чжэн махнул рукой: — Хорошо, хорошо, поехали! Пока он не провалит экзамен, у него точно будет много времени, чтобы вернуться к тебе!

— Отвали! — Ван Цзингуань со злостью пнула его.

Дун Чжи рассмеялся.

Самолет, в который он сел, взлетел, устремляясь все выше и выше в небо. Все в Чанчуне постепенно становилось меньше, а все в Пекине медленно приближалось. Откинувшись на мягкую подушку, Дун Чжи смотрел на тяжелые облака за окном, переполненный предвкушением.

Наконец-то он был здесь, в Пекине.

______________

Улица Ванфуцзин.

Дун Чжи стоял в замешательстве перед пыльной вращающейся дверью. Если смотреть снаружи, то пыльный интерьер свидетельствовал о том, что здание, похоже, давно заброшено. На двери висела вывеска отеля, но трехконечная вода* в слове "вино" давно исчезла. Трудно было представить, что такое место существовало на оживленной торговой улице, где было много транспорта.

*Радикал, представленный тремя знаками перед иероглифом вино (酒), исчез. Таким образом, переведите это так, как будто в слове "вино" отсутствует буква "w".

Возможно, его выражение лица выглядело слишком невинным, так как проходившая мимо тетушка с энтузиазмом сказала: — Малыш, ты пришел устраиваться на работу? Не втягивайся в финансовую пирамиду. Это здание заброшено уже несколько лет!

Дун Чжи не знал, смеяться ему или плакать. Он поблагодарил собеседника и, еще раз убедившись в правильности адреса, набрал номер, оставленный Хэ Юем.

На другой линии никто не ответил. Он начал волноваться.

Что же делать?

Вдруг сзади кто-то постучал его по плечу. Он обернулся и был приятно удивлен: — Хе Юй!

Хэ Юй улыбнулся и сказал: — Иди за мной.

Он повел Дуг Чжи к задней части здания и вошел через полуприкрытую маленькую дверь. У двери стоял охранник в форме, на вид ему было около пятидесяти лет. Он сидел с опущенной головой, как будто дремал, но когда Дун Чжи вслед за Хэ Юем вошел внутрь, он увидел, что другой участник встречи смотрит на него сверху. Его глаза были холодными, и он не был похож на обычного охранника, отчего у Дун Чжи по коже побежали мурашки. Когда Дун Чжи оглянулся, тот уже закрыл глаза и снова заснул, как будто то, что он только что увидел, было плодом его воображения.

Они прошли через задний коридор в вестибюль. Повсюду стоял запах пыли, от которого Дун Чжи закашлял.

— Почему мы идем через пожарный выход?

— Потому что мы не платили за обслуживание, поэтому лифт давно перестал работать.

Дун Чжи: — ...

Если бы не то, что он пережил на горе Чанбай, он бы действительно подумал, что попал в логово финансовой пирамиды.

Поднимаясь по лестнице, Хэ Юй продолжал: — На самом деле, остановка лифта – это тоже для маскировки. Передняя дверь заперта, а дядя Юнь охраняет заднюю. Прохожие не могут попасть внутрь, а воры не проявят любопытства к такому месту.

Дун Чжи подумал, что это странно: — Почему бы вам просто не сменить место? Старый Чжэн и его отдел прикреплены к Бюро социального обеспечения, и никто их совсем не замечает.

Хэ Юй раздраженно ответил: — Мы – Главное административное бюро! Как мы можем тесниться с другими ведомствами и не иметь собственного независимого офисного здания!

Дун Чжи увидел таракана, быстро проскочившего мимо его ног, и молча проглотил свои слова.

_________________________________________

Автору есть что сказать：

Ответ на два вопроса аудитории:

1. У Дун Чжи плохая судьба, почему он раньше не сталкивался со странными вещами?

Его телосложение - только инь, а не любимое мясо Танского монаха*. Монстры не нападают на него. Все эти нападения были случайными. Я уже упоминал об этом, но некоторые невнимательные читатели не обратили на это внимания, поэтому я отвечаю снова.

*(的唐僧肉) Относится к Тан Саньцзану из <Путешествия на Запад>. Как чрезвычайно благочестивый монах и с благословения Будды и других богов, монстры и демоны жаждут его плоти и хотят съесть его, чтобы получить больше силы.

2. Имеет ли странное название какое-либо отношение к содержанию?

Да.

_________________________________________

В китайском фольклоре пять призраков известны как пять вестников чумы или боги чумы. Каждый год в некоторых храмах поклоняются этим пяти призракам, чтобы обеспечить безопасность своего скота.

К ним относятся:

1.Чжан Юаньбо (призрак востока)

2. Лю Юаньда (призрак запада)

3. Чжао Гунмин (призрак юга)

4. Чжун Шигуй (призрак севера)

5. Ши Вэнье (призрак удачи китайской стороны/генеральный менеджер 5 призраков).

По второй версии в китайском фольклоре эти пять призраков считаются приносящими удачу, что переносят чужое богатство в гороскоп дарителя. Они могут сделать это, не открывая дверь и не разбивая никаких шкатулок. Часто монахи брали высокую плату за свои талисманы, способные отпугнуть этих призраков.

Глава 18 - Мы невиновны!

— По правде говоря, первоначальное место расположения Бюро Генеральной администрации находилось на первом этаже дома Чаонэй № 81*. Мы думали, что раз это заброшенный дом, то никто туда не пойдет. Я не знаю, какой идиот это был, но ходили слухи, что это дом убийц. В результате группы людей целыми днями входили и выходили, чтобы исследовать его, что серьезно повлияло на нашу эффективность. Главный начальник в бюро доложил верхушке, и наш офис перевели сюда. Теперь гораздо проще заказать еду на вынос, поскольку никто не осмеливался сделать это, когда мы были там...

*Известен благодаря распространенному мнению, что в здании обитают привидения, и его называют "самым знаменитым домом с привидениями в Пекине".

Хэ Юй, шедший впереди него, наконец закончил бредить, затем повернулся, и спросил: — Кстати говоря, я попросил Старого Чжэна проверить тебя на более реальных вопросах национального экзамена. Ты ведь не отстал?

Дун Чжи послушно сказал: — Я практиковался все это время. Я даже купил банк вопросов.

Хэ Юй был удовлетворен его ответом: — С твоими способностями проблем быть не должно. Хотя конкуренция в этом году очень жесткая, никто еще не набрал высокий балл на письменном экзамене. Все сосредоточены на собеседовании и последующих тренировочных экзаменах. Если ты сможешь получить высокий балл на письменном экзамене, все остальное пройдет гладко. Позже я расскажу тебе о содержании собеседования.

Дун Чжи сказал с любопытством: — Неужели руководитель бюро сам подготовил экзамен?

Хэ Юй покачал головой: — Письменная часть была взята из прошлогоднего национального экзамена. Собеседование – это собственные вопросы бюро!

При мысли о молодом листке, которого упомянул старый Чжэн, уголки его рта дернулись: — Значит, на самом деле, письменный тест не имеет практического значения?

Хэ Юй категорично заявил:  — Конечно, имеет! Если ты будешь накачивать себя, даже если не очень веришь, это превратится в веру. Люди от природы обладают положительной энергией.

Дун Чжи был настроен скептически. Он впервые слышал, что положительную энергию можно объяснить таким образом.

— Это не шутка. Одна вещь или человек, если они запомнились бесчисленному количеству людей и никогда не забываются, будут иметь власть над разумом. Вы слышали о японском поверье "котодама*"?

*Японская вера в то, что в словах и именах заключена мистическая сила. Понятие котодама предполагает, что звуки могут магически воздействовать на предметы, а ритуальное использование слов может влиять на наше окружение, тело, разум и душу.

Видя, что Дун Чжи кивнул, Хэ Юй продолжил: — Они твердо верят, что язык сам по себе обладает духовной силой. В этой идее есть своя правда. Именно на этой основе развивается искусство речи и духовности. Отличный онмёдзи может даже убивать людей, произнося имя своего противника, подобно духовному склону в Юго-Восточной Азии. Это и есть сила языка.

Дун Чжи немного понял: — Значит, положительная энергия, с другой точки зрения является разновидностью духовной речи?

— Умно! — Хэ Юй похлопал его по бедру: — Разве ты не работаешь в Гуанчжоу? Видел основные ценности, развешанные на улице Ливан Плаза? Это способ подавления злых духов через праведность слов. Многие люди не обращают внимания на письменные экзамены, в основном потому, что они глупы. Поскольку у тебя хорошая память, это может пригодиться и спасти тебе жизнь в будущем!

В любом случае, разговор об основных ценностях социализма с мошенником* вызвал у Дун Чжи странное чувство.

*Божественная палочка (神棍) Означает коварного лжеца.

Когда двое подошли к пятому этажу, Хэ Юй сначала постучал в дверь в странном ритме, а затем толкнул открытую дверь запасного выхода. Взору предстали гладкие мраморные полы и стены, с потолка свисали хрустальные фары, их свет мерцал, в зале было чрезвычайно оживленно, повсюду были люди. Одни стояли в очереди у окна, чтобы пройти формальности, другие разговаривали между собой, третьи делали звонки в служебной зоне.

Сначала Дун Чжи подумал, что он попал в вестибюль банка. Здешнее великолепие по сравнению с ветхостью снаружи было похоже на совершенно разные миры.

Увидев его удивленную реакцию, Хэ Юй торжествующе улыбнулся: — Все средства использованы здесь. Нет смысла ремонтировать снаружи. Это сэкономит нам деньги и проблемы!

— Что они делают? — с любопытством спросил Дун Чжи, потрясенный открывшимся перед ним зрелищем.

Хэ Юй сказал: — Некоторые из них – монстры, которые обрели человеческую форму и пришли на регистрацию. Как ты знаешь, до основания Китайской Народной Республики обстановка была грязной, и правительство не заботилось о таких вещах. Это привело к тому, что в мире царил хаос, и не было различий между монстрами и людьми. После основания было принято решение, что все, кто принимает форму, должны быть зарегистрированы, чтобы лучше управлять и следить за ними. Однако есть те, кто десятилетиями и сотнями лет культивировал в глухих лесах, поэтому они не знали об изменениях во внешнем мире. Другие приходят сюда, чтобы сообщить о преступлениях, а некоторые – чтобы найти посредника в спорах.

У Дун Чжи перехватило дыхание.

Красивый молодой человек подошел к нему, его поза была неловкой, а глаза украдкой смотрели на Дун Чжи, но потом резко отвели в сторону, отчего он стал выглядеть застенчивым.

Хэ Юй указал на него: — Ты, остановись!

Молодой человек опешил, и на его голове тут же появились два пушистых ушка, он растерянно посмотрел на Хэ Юя.

Хэ Юй спросил: — Откуда ты? Что ты здесь делаешь?

Юноша напрягся, не решаясь пошевелиться, и прошептал: — Мои предки из семьи Ху на северо-востоке Китая. Мои родители переехали в Тяньцзинь. В Тяньцзине нет филиала, поэтому они попросили меня зарегистрироваться здесь.

Хэ Юй почувствовал, что у него вот-вот разболится голова, и сказал: — У взрослых вашего клана, конечно, большие сердца. Они осмелились отпустить тебя бегать по улицам, как только ты преобразился! Посмотри, как ты ходишь. Любой, кто посмотрит на тебя, сразу поймет, что тут что-то не так. Кроме того, твои уши торчат на каждом шагу! Ты хоть думал об этом? Иди за мной в приемную и позвони своим родным, чтобы они тебя забрали!

Когда молодой человек услышал это, его уши мгновенно опустились, и он не посмел опровергнуть Хэ Юя, а лишь жалко поплелся за ним. Хэ Юй отвел его в приемную, а сам вернулся к Дун Чжи и поручил коллеге разобраться с ситуацией.

— В храм входишь, чтобы поклониться богам, в дом – чтобы позвонить кому-то*, сначала я отведу тебя на встречу с мастером. Если ты хочешь работать у нас, и мастер готов открыть для тебя заднюю дверь, тогда тебе не нужно беспокоиться о собеседовании. В конце концов, ты внес свой вклад в развитие организации, и я также могу воспользоваться возможностью попросить для тебя ежегодный отпуск!

*Относится к вежливости и проявлению обычной учтивости при входе в дома и храмы.

В отсутствие посторонних Хэ Юй сразу же утратил серьезность и снова начал шутить, ведя себя как обычно.

Дун Чжи было очень любопытно увидеть эту сцену: — Это был лис?

Хэ Юй кивнул и непринужденно сказал: — Животные обычно не имеют большой продолжительности жизни, и есть очень мало тех, кто может культивировать человеческую форму. Этот ребенок должен быть первым из семьи Ху, который обрел форму за последние 100 лет.

Проходя через офисное помещение, Дун Чжи с удивлением обнаружил, что шум внезапно стал изолированным, как будто он попал в другое измерение. Хэ Юй поднял его на 15 лестничных пролетов, что вызвало у него сильную тошноту.

— Та, что в конце коридора – это офис Бюро Ли. Предпоследняя комната принадлежит мастеру. Остальные комнаты принадлежат большим парням из Бюро специального управления. Не заходи в них. Мой кабинет внизу...

Говоря о Цао Цао и появляется Цао Цао*. Издалека послышались шаги, становившиеся громче с каждым шагом. Оба повернули головы и увидели приближающегося Лун Шэня.

*(说曹操曹操到) Означает неожиданное появление другой стороны, о которой говорят, что часто становится для людей сюрпризом. Аллюзия происходит из "Романса о трех царствах", а упоминание относится к военачальнику Цао Цао. Говорят о дьяволе, и он появляется.

— Это не то место, где можно ходить как в магазине и болтать без дела. — холодно сказал Лун Шэнь.

Хэ Юй глупо улыбнулся: — Дун Чжи здесь впервые, так что я просто показывал ему где находится мастер!

За Лун Шэнем последовал молодой человек с непримечательной внешностью, но со спокойным характером. Другая сторона кивнула Хэ Юю и ничего не сказала. Дун Чжи почти заподозрил, что Лун Шэнь забыл о нем, потому что тот ни разу не взглянул, как будто он был просто соучастником Хэ Юя.

Когда эти двое ушли, Дун Чжи спустился на шестой этаж вместе с Хэ Юем. Он спросил: — Этот человек только что сдал экзамен, как и я?

Хэ Юй сказал: — Нет, его зовут Чжун Юйи, он наш коллега.

Дун Чжи вздохнул и вспомнил слова старого Чжэна о том, что есть человек, который поступил на работу в Бюро специального управления, потому что, как и Дун Чжи, видел, как Лун Шэнь покоряет демонов.

— Он оракул*? — спросил Дун Чжи.

*Луань Шэн (кит.) Жрец, который передавал предсказания от лица бога (запомните) + можно прочитать в 16 главе

Хэ Юй: — Откуда ты знаешь?

Дун Чжи: — Старый Чжэн сказал, что Чжун Юйи – поклонник мастера Луна... эээ...

Хэ Юй рассмеялся: — Верно, в бюро очень мало оракулов. Чжун Юйи – единственный.

Луань шэн, ранее известный как Фуи*, говоря прямо, это пригласить Бога.

*(扶乩) Технически Фуи (Fuyi) - это метод гадания, а Луань шен (luan sheng) - это титул человека, которым обладает бог.

Дун Чжи не мог не спросить: — Неужели в этом мире действительно есть боги?

Хэ Юй покачал головой: — Это не то, что ты думаешь. Когда ты пройдешь собеседование в будущем, возможно, у того паренька Чжун Юйи будет возможность научить тебя, и ты узнаешь, когда придет время.

Кабинет Хэ Юя был довольно просторным, но грязным. Повсюду валялись подушки и бумаги с талисманами, на журнальном столике было разбросано несколько кистей. Некоторые кисти все еще были испачканы киноварью, отчего на столе остались чернильные следы. Его Айпад беспорядочно лежал на диване, а в стороне большой кучей лежали недоеденные и нераспечатанные закуски. С первого взгляда казалось, что он зашел в комнату отаку.

Увидев безмолвное лицо Дун Чжи, Хэ Юй почесал голову и рассмеялся: — Моя травма еще не зажила, поэтому я не могу делать сильные упражнения.

Но ты же только что с радостью бегал по лестницам! Ты вообще травмирован?!

Мысленно жалуясь на Хэ Юя, Дун Чжи помогал убирать и организовывать свою комнату. Бумажки с талисманами были сложены одна за другой и отложены в сторону, а все недоеденные закуски выброшены. Внезапно в кабинете стало намного свежее.

Хэ Юй был так тронут, что обнял его: — Дорогой~, ты такой хороший. Почему бы нам не пожениться!

Как только он закончил говорить, дверь открылась, и они оба подсознательно посмотрели на нее. Лун Шэнь стоял у входа, наблюдая, как они обнимают друг друга, и наконец на его всегда каменно-холодном лице появилась трещина.

Дун Чжи: — ...

Атмосфера стала крайне неловкой. После двух секунд молчания, Лун Шэнь спокойно сказал: — Не удивительно, почему вы рекомендовали ему подать заявление и хотите, чтобы ваш дядя принял его в качестве ученика.

Дун Чжи: — ...

Его сердце заколотилось: — Нет, вы неправильно поняли! Мы невиновны!

Жаль, что Лун Шэнь не дал им шанса объяснить, он сразу же ушел, сказав: — Будьте серьезны и не обнимайтесь в рабочее время. Хе Юй, позже зайди ко мне в кабинет. — Он даже запер за ними двери, чтобы не ворвался еще один несчастный, как он, и не стал свидетелем такой интимной сцены.

Дун Чжи протянул руку с полуоткрытым ртом, но Лун Шэнь уже ушел.

Хэ Юй покатился со смеху: — Я и не знал, что у мастера есть такая юмористическая сторона!

Дун Чжи хотелось плакать без слез!

Глава 19 - Не мучает ли это вашу совесть?

Хэ Юй спросил его: — У тебя есть где остановиться в Пекине?Дун Чжи все еще не оправился от удара, когда его кумир понял его неправильно: — Я могу снять жилье.

Хэ Юй махнул рукой: — Это слишком хлопотно. Срок аренды составляет не менее полугода. До экзамена осталось меньше трех месяцев. Если ты провалишь экзамен, остаток твоего депозита не будет потрачен впустую?

Дун Чжи: — ...У тебя навыки вороньего рта*?

*(乌鸦嘴) Часто используется для описания чьего-то рта как особенно ненавистного. Термины происходят от ворон, которые часто едят гнилое и вонючее мясо.

Хэ Юй улыбнулся и сказал: — Нет, я обладаю навыками испорченного молока*. Каждый раз результаты моих слов оказываются совершенно противоположными. Может быть, если я повторю это еще несколько раз, ты действительно сможешь сдать экзамен!

*(毒奶) Жужжащее слово, которое является обратной стороной заправки (jiayou)/подтягивания товарищей по команде. Термин стал популярным в киберспорте, а позже превратился в словесное ругательство. Примечание: Jiayou (加油) - это повсеместное китайское выражение поощрения и поддержки. Прямого перевода нет, но часто оно означает: "Удачи! /Ты сможешь! /Не сдавайся!" и т.д.

Уголок рта Дун Чжи дернулся: — Как щедро!

Хэ Юй рассмеялся: — Ладно, ладно. У меня здесь комната в общежитии. Я обычно сплю в офисе и редко возвращаюсь, так почему бы тебе не спать со мной и не сэкономить на аренде. Кстати, как у тебя обстоят дела в семье? Сколько у тебя братьев и сестер?

Дун Чжи сказал: — Я единственный ребенок. Мои бабушка, дедушка и родители умерли. Другие мои бабушка и дедушка живут с моим дядей. Я обычно посылаю им немного карманных денег на Новый год, но кроме этого я с ними почти не общаюсь.

Хэ Юй радостно сказал: — Отлично, твое происхождение даст тебе дополнительные очки на собеседовании!

Дун Чжи странно посмотрел на него: — ...смерть обоих родителей – это плюс?

Хэ Юй поднял брови: — Конечно! В нашей работе мы обычно сталкиваемся с различными опасностями. Если у нас есть семья, о которой мы слишком сильно заботимся, это может повлиять на наши способности принимать решения в критический момент. Если единственного ребенка принесут в жертву, что будет со старшими дома? Вот почему лидерам больше всего нравится ваш тип семейного окружения!

Дун Чжи потерял дар речи: " ...В его словах есть смысл"

Хэ Юй похлопал его по плечу и подбодрил: — Не волнуйся, если ты хорошо освоишь свои навыки, то повезёт тебе, а не врагу! Кроме того, характер нашей работы особенный. Помимо пяти различных страховок, ты также получаешь средства на жилье, а зарплата и премия намного выше, чем на обычных должностях. Возможно, если ты будешь работать достаточно усердно, то через несколько лет сможешь купить дом в Пекине!

Пока он говорил, в офисе зазвонил телефон. Хэ Юй. посмотрел на номер и крикнул: — Чуть не забыл! Мастер велел мне зайти к нему в кабинет. Вот, твой первый тест на месте, чтобы проверить, достаточно ли ты вынослив. Ответь на этот звонок за меня.

— Кто звонит? Что я должен сказать?! — Дун Чжи схватился за Хэ Юя, который спешил уйти.

— Это звонок с Северо-Востока по поводу воронки на горе Чанбай, жалуются, что мы не предупредили их заранее, а теперь хотят, чтобы мы помогли убрать последствия. За последние несколько дней я ответил не менее чем на десять звонков из разных ведомств. В любом случае, помоги мне разобраться с ними. Говори все, что хочешь!

Закончив говорить, он отказался отвечать на звонки и исчез. Чувствуя себя беспомощным, Дун Чжи заставил себя поднять трубку.

На другом конце был звонок из Бюро по туризму. Конечно, они жаловались на большую воронку, которая осталась на горе Чанбай, что вызвало бесчисленные проблемы для последующего развития туризма, и жаловались на нехватку средств для ее устранения. Они надеялись объединить голоса обоих департаментов, чтобы выступить с официальным заявлением.

Пока Дун Чжи говорил глупости, Хэ Юй стоял перед начальником, которому делали выговор. Лун Шэнь не поднимал головы, его перо ходило как дракон и змея*.

*(笔走龙蛇) Означает, что когда перо движется, оно показывает танец дракона и змеи. Описывает почерк, яркий и внушительный.

— Зачем ты его привел?

Хэ Юй одарил его глупой улыбкой: — Мастер, разве вы не думаете, что он духовно развит и талантливый? Вы действительно не думаете о том, чтобы принять его? Вы никогда раньше не принимали учеников, поэтому Чаошэн и остальные делают ставки наедине.

Лун Шэнь: — Сколько вы поставили?

Хэ Юй жестко улыбнулся.

ХэЮй виновато протянул палец: — Всего сто.

Лун Шэнь посмотрел на него.

Лун Шэнь усмехнулся.

Хе Юй: — ...Ладно, ладно, вообще-то пятьсот.

Лун Шэнь сказал: — Твой отпуск отменяется.

Хэ Юй завопил: — Не надо! Я признаюсь, это пять тысяч! Я потратил на это все свои личные деньги. Это действительно та цифра! Чаошэн сказал, что в этом году вы не примете ученика. Пожалуйста, мастер, примите одного. Это не обязательно должен быть Дун Чжи! Не дайте моим 5 000 юаней улететь! Это очень много для меня! Я даже выплачу вам дивиденды, когда придет время. Как насчет 37, нет, нет 46!

Лун Шэнь: — 73.

Хэ Юй: — ...Может быть, вы хотя бы оставите мне средства к существованию?

Лун Шэнь: — 82.

Хэ Юю хотелось плакать. Он стиснул зубы: — Хорошо! 73! Это 73*!

*Процентное соотношение доли от выигрыша по ставке.

Не нужно было представлять, какое печальное выражение было на лице Хэ Юя. Лун Шэнь хотел улыбнуться, уголок его рта слегка приподнялся, но быстро снова исчез, вернувшись к холодному как сталь лицу.

— Есть новости из Японии.

Хэ Юй сразу же перестал смеяться и стал серьезным.

Лун Шэнь сказал: — Согласно сообщениям, которые пришли, Фудзикава Аой и Китаити Эйко оставались в храме Исэ с тех пор, как вернулись из Китая. За это время святилище посетило много высокопоставленных лиц, но только один человек, по имени Отова Хацухико, установил контакт с Асо Кэнзо в то время. На третий день, когда Асо Кэнзо вернулся в Японию, он отправился навестить Отову Хацухико, президента Консорциума Отовы.

— Я знаю, что консорциум Отова в основном занимается тяжелой промышленностью. Его историю можно проследить после Второй мировой войны, но человек, отвечающий за это предприятие, всегда был очень сдержанным. Может ли быть так, что он снабдил Асо новостями о трупах драконов? С какой целью? — Хэ Юй был озадачен.

Лун Шэнь сказал: — Возможно, их цель – не костяной дракон. Фудзикава и Китаичи были выдвинуты на передний план, чтобы привлечь наше внимание, а захват костяного дракона, чтобы превратить его в шикигами, был лишь прикрытием.

Хэ Юй произнес: — Каменная скрижаль?!

Лун Шэнь кивнул.

Хэ Юй: — Есть ли какие-нибудь результаты о происхождении монумента?

Лун Шэнь покачал головой: — Никто не может понять руны*. Однако Старый Цзун сказал, что, судя по технике вырезания рун и печатей, их можно отследить, по крайней мере, до династий Мин и Цин.

*Ясность: Я использую руны как символы (писание) талисманов, а талисман – как сам талисман.

Старый Цзун, о котором говорил Лун Шэнь, это Цзун Лин, один из нескольких консультантов Бюро Специального Управления. Его статус легендарен, он обладает более высокой квалификацией, чем кто-либо в бюро.

Хэ Юй нахмурился и сказал: — Через несколько дней у моего дяди будет день рождения. Почему бы мне не вернуться в школу и не спросить? Возможно, кто-то из старейшин знает больше о талисманах на каменной скрижали?

Лун Шэнь кивнул: — У секты Хэцзао долгая история и много известных мастеров. Возможно, там есть эксперты, которые смогут это понять.

Хэ Юй улыбнулся и сказал: — Если старейшины моей секты услышат, как вы их так хвалите, они, несомненно, будут счастливы. Тогда я попрошу Чаошэна дать мне копию надписи!

Перед уходом он не забыл послать Лун Шэню воздушный поцелуй: — Мастер, не забудьте принять ученика. Только от вас зависит, смогу ли я заработать немного денег на жену!

Дун Чжи.

Понапоминанию Хэ Юя, Лун Шэнь, который был полон мыслей о каменной скрижали, наконец-то нашел немного времени, чтобы переключить свои мысли на другие вещи.

Этот Дун Чжи действительно хорошо справился. Несмотря на отсутствие фундамента, он не испугался сцены в решающий момент. Но только это хорошо. Есть много людей, которые сильнее его.

Лун Шэнь покачал головой и вычеркнул это имя из своих мыслей.

Когда Хэ Юй вернулся в офис, Дун Чжи как раз положил трубку. Увидев вошедшего, он не мог не сказать: — Я так много говорил, что во рту пересохло. Почему ты прячешься за дверью и подслушиваешь, как будто считаешь время?

Хэ Юй рассмеялся: — Я возвращаюсь в свою школу, чтобы отпраздновать день рождения дяди и проверить кое-какие дела. Не хочешь ли ты пойти со мной? Считай, что это будет экскурсионная поездка!

Дун Чжи обрадовалась этой мысли, но заколебалась: — Но мне нужно просмотреть...

Хэ Юй махнул рукой: — Ты можешь проанализировать все во время поездки. С твоим интеллектом я смотрю на тебя с оптимизмом. Решено! Поскольку ты прибыл только сегодня, мы отправимся в путь через два дня. Я подготовлю маршрут. Сейчас пойдем в интернет-кафе и сыграем несколько партий в Доту, потом вернемся с ужина и сыграем в <Великую пустошь>. Ты можешь взять меня с собой, чтобы поднять уровень! Разве это не звучит весело?

Уголки рта Дун Чжи дернулись: — Бесплодная жизнь отаку

Хэ Юй обхватил его за плечи: — Не будь таким. Что тебе сделал отаку? Не говори, что этот брат не заботится о тебе. Завтра я отведу тебя в хорошее место, которое очень поможет на собеседовании и будущих экзаменах! Избегай Чаошэна. У этого парня ужасная скорость движения рук, поэтому с ним неинтересно работать в команде. Давайте пойдем тихо и не дадим ему нас поймать...

Это был не первый раз, когда Дун Чжи посещал столицу. Последний раз он был на выпускном в школе, куда приехал повеселиться с группой одноклассников. Хотя прошло несколько лет, он все еще узнавал некоторые дороги.

С другой стороны, Хэ Юй, как отаку, который выходил на улицу всего несколько раз, чуть не заблудился, пытаясь найти место, где он хотел поесть жареной утки. Они долго блуждали по окрестностям, пока Дун  Чжи наконец не нашел место. Когда они вошли, заведение было почти закрыто. В зале стояло несколько столиков, и уже вовсю работал ночной рынок.

Они были так голодны, что, заказав несколько фирменных блюд, оба легли на стол и устало ждали, пока им принесут еду.

Дун Чжи сделал вид, что говорить не о чем, и небрежно сказал: — Ты ведь раньше ходил к мастеру Луну? Он что-нибудь говорил обо мне?

Хэ Юй: — Немного. Я сказал, что у тебя есть талант, и рекомендовал ему принять тебя в ученики.

Дун Чжи обрадовался, и его голод мгновенно исчез: — Что он сказал?

— Ничего. Хотя ты показал хорошие результаты, мастер никогда не принимал учеников, поэтому ему трудно сделать для тебя исключение. — Хэ Юй пожал плечами. Когда он увидел, что Дун Чжи навострил уши, чтобы послушать, он странно сказал: — Что? Ты действительно хочешь стать его учеником?

Дун Чжи моргнул: — Мастер Лун очень силен. Разве не здорово быть его учеником?

— Но он также очень строг. — Хэ Юй похлопал его по плечу: — Поверь мне, ты узнаешь, когда будешь проходить обучение. Он будет мучить тебя до смерти, и все твои представления о нем исчезнут.

Маленький голосок в сердце Дун Чжи закричал: — Это не так.

Но это был лишь голос, который он должен был услышать.

Хэ Юй вдруг вспомнил: — Кстати, есть хорошие новости. В прошлый раз вы героически выступили на горе Чанбай и очень помогли в критический момент. Я подал заявку на премию в 20 000 юаней для тебя, но если ты хочешь участвовать в экзамене, то премию можно обменять на дополнительные баллы. Что ты хочешь выбрать?

Дух Дун Чжи снова воспрянул, и он обрадовался: — На сколько баллов можно обменять 20 000 юаней? Двадцать?

Хэ Юй: — Два очка.

Дун Чжи: — ...

После еды Хэ Юй потащил его в интернет-кафе. По его словам, он занимался культивированием в горах более 20 лет и был изолирован от человеческой цивилизации. Когда он впервые спустился с горы, даже не знал, как пользоваться мобильным телефоном. После столь долгого затворничества он очень хотел пить*. Всего один-единственный контакт позволил ему мгновенно подсесть на онлайн-игры и превратиться в одного из тысяч одиноких собак-отаку. К сожалению, обычные рабочие часы слишком длинные, отпуск был слишком мал, а его коллеги были сплошными подонками с 5 боевой силой*. Наконец, когда он встретил Дун Чжи, у него появилась отдушина, на которую он смог выплеснуть всю свою зависимость.

*Фигурально.

*(战五渣) Иногда называют "Борьба с пятью отбросами", что является сокращением от "отбросов с пятью боевыми способностями", где число 5 может быть заменено на любое число. Это происходит из Dragon Ball, где парень анализирует боевую мощь фермера и видит, что она составляет всего 5. Относится к этой сцене. Начинается примерно в 2:20.

Дун Чжи сопровождал его в играх всю ночь, пока почти не рассвело, после чего измотанные они вдвоем вернулись в Бюро Специального Управления. Лун Шэнь все еще думал, что травмы Хэ Юя не зажили, поэтому он хотел воспользоваться возможностью полениться, пока ему не нужно было выходить в поле. Он был так счастлив, что отдал диван Дун Чжи, а сам достал одеяло, расстелил его на полу, обнял подушку с Пикачу и лег спать.

Хотя Дун Чжи тоже очень устал, храп Хэ Юя был настолько громким, что он не мог уснуть. В конце концов, он встал. В общежитии, где Хэ Юй разрешил ему остановиться, был беспорядок, и сначала нужно было убраться. Дун Чжи решил пока остановиться в гостинице, хотя бы для того, чтобы немного поспать.

Как только он открыл дверь, он увидел Лун Шэня, который проходил мимо.

Дун Чжи: — ..._________________________________________

Автору есть что сказать：

Дун Чжи: Двадцать тысяч юаней за два балла. Вас не мучает совесть?

Лун Шэнь: Не только не мучает, но и приносит большую радость.

Глава 20 - Если нужны негласные правила, то приходите скорее!

Закрывать дверь было уже поздно, и когда он увидел, что собеседник смотрит на него, он смог лишь неловко вежливо улыбнуться. В конце концов, он не был сотрудником, но все равно торчал здесь целыми днями. Он чувствовал себя немного неловко и боялся, что может оставить плохое впечатление.

Лун Шэнь спросил: — Что случилось?

Дун Чжи честно ответил: — Не мог заснуть.

Он не осмелился сказать ему, что они вдвоем играли в игры всю ночь напролет. Лун Шэнь не стал больше задавать вопросов, кивнул и сказал: — Пойдем со мной.

Дун Чжи на мгновение опешил и подумал, что именно потому, что он выглядел приятным на вид, он планировал открыть для него черный ход и завербовать его заранее? Он последовал в кабинет, наполовину встревоженный, наполовину ожидающий.

Кабинет заместителя директора Луна был таким же, как и он сам. Простой и чистый. Единственное, на что стоило обратить внимание, это два меча, висевшие на стене. Ножны были изношены и выглядели старыми. Даже драгоценные камни, инкрустированные в них, были покрыты слоем тумана.

— Заполни это. — Лун Шэнь достал бланк и положил его перед ним.

В бланке требовалась его личная информация и даже номер банковского счета. Это было его вознаграждение за работу?

Дун Чжи робко спросил: — Нужно ли мне заполнять его так скоро? Не слишком ли это нечестно по отношению к тем, кто еще не сдал экзамен?

Лун Шэнь был озадачен: — Какой экзамен? Разве Хэ Юй не сказал тебе, что ты внес большой вклад в развитие горы Чанбай, поэтому он подал заявку на получение для тебя вознаграждения в размере 20 000 юаней. Счет должен прийти в течение десяти рабочих дней после подачи заявки.

Дун Чжи: — ...

Покраснение быстро распространилось от шеи вверх, устыдившись своей самоуверенности.

Улыбка в глазах Лун Шэня мелькнула, и он медленно спросил: — Я слышал, от Хэ Юя что ты хочешь поступить к нам?

— Да, я буду усердно учиться! — поспешно сказал Дун Чжи.

Лун Шэнь сказал: — Я предлагаю тебе отказаться от этой идеи.

Дун Чжи был шокирован. Он был полон энтузиазма, но на него обрушился поток холодной воды: — Почему?!

— Потому что ты не подходишь. — Выражение лица Лун Шэня было мрачным: — Каждый здесь имеет особое и необычное происхождение. Возьмем, к примеру, Хэ Юя. Он родился в секте Хэцзао¹. Эта секта возникла во времена династии Тан. Когда-то она была одной из трех великих сект, наравне с Маошань² и Лунху³. Только во времена династий Мин и Цин она постепенно стала малопопулярной. Ты действительно умен, но на этом всё. В конце концов, ты все ещё смертный. Здесь скрываются драконы и тигры. Ты не сможешь попасть сюда, так что не трать свои усилия.

Дун Чжи открыл рот, но не смог возразить. Он знал, что то, что сказал Лун Шэнь, было правильным. Хэ Юй умел рисовать талисманы, Чаошэн мог превращаться в кошку, даже у старого Чжэна был кнут, который мог справиться с этими Подлыми Якшами. Что он мог сделать? Даже талисман, который он нарисовал, был нарисован Хэ Юем.

Но он не смирился. Как в детстве, когда учитель сказал, что у него слишком неуклюжие руки и он не годится для рисования. Это только сделало его более упрямым, и он хотел работать еще усерднее, чтобы доказать, что тот был неправ.

— Мастер Лун, я знаю, что люди с такими способностями, как у вас, смотрят на меня свысока. Я также понимаю, что ничего не знаю по сравнению с Вами, но Хэ Юй сказал, что после экзамена будет обучение, и будут люди, которые не знают никаких техник. Пройдя обучение, они смогут стать во главе...

— И погибнуть на передовой, — перебил Лун Шэнь.

Дун Чжи был потрясен.

Лун Шэнь холодно сказал: — Есть человек, который был внешним учеником Удана*. Его квалификация была намного выше твоей, и он тоже сдал экзамен. Он работал здесь в отделе логистики. Более десяти лет назад на юго-западе произошел инцидент. В то время у нас не хватало людей, поэтому его отправили туда, но в итоге он погиб во время выполнения задания. Даже если тебя примут, ты сможешь быть только офицером по логистике, не более. Если тебе отдали приказ, ты должен его выполнить. Я не буду щадить жизни своих подчиненных, но и не позволю им умереть просто так!

* Известная даосская гора, связанная с богом Сюаньву. Секта Удан (иногда известная как секта У-тан) - вымышленная секта боевых искусств, основанная на этой горе.

Видя, что собеседник молчит, Лун Шэнь сказал: — Это просто ерунда, но я надеюсь, что ты примешь мои слова к сведению.

— Спасибо за ваше предложение. Я хорошо подумаю над этим. — сказал Дун Чжи, стараясь показать искренность, но неизбежно он почувствовал себя увядшим цветком. Он повернулся и собрался уходить, но его остановил Лун Шэнь.

— Подожди.

Дун Чжи безучастно смотрел на протянутую руку другого, когда слегка прохладные кончики пальцев коснулись его шеи, заставляя его подсознательно сжаться. Когда дыхание собеседника приблизилось, разум Дун Чжи помутился, а сердцебиение ускорилось. Его рот словно склеился клеем, как будто он забыл, как его открыть.

— Ты... — Лун Шэнь наконец заговорил.

Что он хотел сказать?

В голове Дун Чжи мелькали случайные догадки, и чем больше он нервничал, тем легче было доверить лошади поводья*.

*(信马由缰) Метафора, означающая позволить вещам идти своим естественным путем.

Это из-за его красоты? Если бы он хотел использовать негласные правила*, он должен согласиться или отказаться? Почему он еще не заговорил? Ждет ли он, пока он сам проявит инициативу?

*(潜规则) Относится к определенным отраслям/группам людей, которые накладывают определенные поведенческие ограничения, являющиеся неявными правилами, которые широко применяются и обычно соблюдаются всеми вовлеченными сторонами. Примеры: взятки, стеклянные потолки, предложение секса в обмен на льготы.

— На вашем воротнике что-то есть, — Лун Шэнь отдернул руку, и на ладони действительно оказался клок волос.

Дун Чжи: — ...

Если бы не тот факт, что он его бог–мужчина, Дун Чжи, скорее всего проклял бы его.

— Наверное, он попал туда, когда меня не было дома! — Он заикался, не зная, какое выражение лица придать.

Лун Шэнь фыркнул: — Можешь идти.

Уголки рта Дун Чжи дернулись. Ему хотелось броситься к нему, схватить за плечи и энергично трясти, рычать на него за то, что он жаждет его красоты, сказать ему, что если он хочет негласных правил, то приходи скорее! Зачем мешкать и оправдываться!

Но он не смел. Он мог только внутренне трусливо плакать, а затем уйти, чувствуя себя оскорбленным.

Вдруг раздался стук в дверь, и через несколько секунд дверь открылась, и в нее просунулась голова. Хэ Юй посмотрел на Лун Шэнь, а затем на вялого Дун Чжи: — В чем дело?

Лун Шень холодно посмотрел на него. Хэ Юй сухо усмехнулся, чувствуя, что от одного его взгляда в теле появляется дыра. Он подхватил Дун Чжи и выбежал, не забыв прихватить с собой форму на столе.

— Мастер, я сегодня же отвезу Дун Чжи обратно на гору Хэцзао. Я уже просил у вас отпуск! Мы отправимся первыми. Я отдам вам формуляр, когда вернусь!

Когда они вернулись в кабинет Хэ Юя, Дун Чжи увидел, что там кто-то есть. Он увидел Кань Чаошэна, который сидел на стуле в кабинете и ел закуски, свесив две короткие ноги с земли, его щеки были выпуклыми.

Хэ Юй сказал: — Если бы не Кан Чаошэн, который видел, как тебя только что вызвал мастер, я бы не смог тебя спасти. Ты в порядке? Что он говорил?

Дун Чжи опустил уголки рта и повторил то, что сказал Лун Шэнь.

Кань Чаошэн похлопал по руке остатками закуски и сказал: — Я думаю, что мастер прав. Ты действительно ничего не знаешь, а Хэ Юй просто дурачится!

Хэ Юй закатил глаза: — Спасибо, но я не дурачусь. Дун Чжи действительно очень талантлив в рисовании символов. На этот раз я планирую забрать его в свою школу. У меня есть боевой дядя, у которого нет детей и учеников. Я планирую порекомендовать ему моего малыша Дундунчика.

После этих слов он похлопал Дун Чжи по плечу. Было видно, что он подавлен, так как его плечо было опущено. Хэ Юй сказал: — Не останавливайся на словах мастера. По сравнению с его уровнем, не говоря уже о тебе, даже я для него невидимка. Это не значит, что ты бесполезен. Мастер просто не хочет, чтобы ты пожалел об этом в будущем или умер из-за собственной импульсивности, поэтому он ведет себя немного серьезнее!

Дун Чжи горько улыбнулся и сказал: — Я знаю, что мастер Лун добрый, но я действительно хочу присоединиться и сражаться бок о бок с вами!

— В чем смысл быть искренним, когда у тебя нет сил! — Ядовитый язык Кань Чаошэна высунулся, бросив в Хэ Юя кусок картофельного чипса, а затем безжалостно продолжил укорять: — Хэ Юй, ты похож на тех родителей, которые безразнично любят своих детей!

Хэ Юй с любящей улыбкой обратился к нему: — Сынок, ты съел так много закусок отца. Подойди и скажи спасибо своему отцу.

Кань Чаошэн мрачно улыбнулся: — Если ты хочешь быть моим отцом, давай я выбью тебе все зубы! — Он швырнул закуски в Хэ Юя, бросившись к нему, и оба тут же вступили в потасовку, превратившись в большой клубок пыли.

Несмотря на свою маленькую фигуру, он не выглядел ущемленным, когда боролся с таким высоким крепышом, как Хэ Юй. Он даже смог нанести ему несколько ударов, заставив того сказать: — Если у тебя есть истинные навыки, не выпускай свою истинную форму!

Кань Чаошэн зарычал: — Мне не нужна истинная форма для лаоцзы, чтобы заставить тебя встать на колени и молить о пощаде!

Взмахнув рукой, вода из двух аквариумов с золотыми рыбками в офисе одновременно взлетела вверх и полилась на лицо Хэ Юя.

Хэ Юй закричал от злости и бросил талисман: — Ты обманщик!

Прежде чем талисман достиг Кань Чаошэна, он указал в сторону Дун Чжи. Дун Чжи что-то почувствовал и быстро уклонился. Вода в чашке с водой позади него внезапно всосалась из воздуха и превратилась в водяную стрелу, которая полетела прямо в затылок Хэ Юя.

Офис мгновенно погрузился в хаос*, оставив Дун Чжи в замешательстве.

*Курица летает собака прыгает (鸡飞狗跳) Идиома, обозначающая панику и хаос. Описывает сцену пугающего полета кур и прыжков собак.

Через полчаса эти двое боролись так сильно, что совсем выдохлись. Наконец они остановились и упали на диван, пыхтя, как собаки, высунув языки. Дун Чжи раздал каждому из них по напитку и открыл банку колы для себя.

К счастью, у него хватило предусмотрительности отложить напитки, когда они начали сражаться. Как и ожидалось, во время битвы закуски рассыпались повсюду, так как несколько пачек с картофельными чипсами были растоптаны.

Хэ Юй пнул Кань Чаошэна: — Эй, у тебя есть о нем хорошее мнение?

Кань Чаошэн посмотрел на него пустым взглядом: — Он не нужен мастеру. Что я могу сделать?!

Хэ Юй сказал: — Ешьте людей с коротким ртом*. Не думай, что я не знаю. Ты съел много закусок у моего малыша Дундунчика в поезде. Разве вы, чудовища, не заботитесь о причине и следствии? Выплюнь это быстро!

*Ешьте людей с коротким ртом, берите людей с мягкими руками. (吃人嘴短啊) Идиома относится к тому, что нельзя есть и брать небрежно. Это предупреждение для людей, чтобы они не брали чужие блага, а когда принимаешь блага, то должен дать другому лицу и помочь ему в ответ.

Кань Чаошэн в гневе отпихнул его, заглотнул полный рот "Спрайта" и сказал: — Разве ты не хочешь забрать его обратно в свою школу? Если твой дядя готов принять его в ученики, то мне ничего не нужно делать!

Хэ Юй улыбнулся и сказал: — Тогда я буду считать это обещанием!

Он сказал Дун Чжи: — Не стоит недооценивать Чаошэна. Он просто любит притворяться мягким, но на самом деле он старый монстр. Если он захочет помочь тебе, то я тебе не понадоблюсь!

Дун Чжи поспешно сказал: — Это будет слишком сложно для тебя?

— Че, не думай слишком много. Я просто возвращаю тебе деньги за те закуски, которые ты мне дал! — Кань Чаошэн фыркнул и задрал подбородок. Невозможно было соотнести его поведение с его реальным возрастом: — Сначала сдай письменный экзамен, собеседование и тренировочный тест. В крайнем случае, я могу только просить за тебя перед Старым Цзуном. Если ты не оправдаешь ожиданий, я ничего не смогу с этим поделать!

Дун Чжи был полон решимости добиться успеха. Чем больше другие смотрели на него свысока, тем больше он хотел проявить себя.

Он хотел сдать экзамен и произвести впечатление на Лун Шэня, поэтому он откажется от того, что сказал ему раньше. Он достойно войдет в Бюро специального управления, и с тех пор, мало-помалу, он достигнет вершины своей жизни, и в конце концов мужской бог воздаст ему похвалу!

Конечно, Дун Чжи хочет бороться. Чем больше другие смотрят на него свысока, тем больше он должен доказывать свою силу.

Его подавленное настроение длилось всего полчаса, и, как ребенок, Дун Чжи сразу же снова стал амбициозным и оживленным.

_________________________________________

¹ Известная даосская гора и родовая гора даосской школы Линбао.² Известная даосская гора и место рождения даосской школы Шанцин.³ Известная даосская гора, где Чжан Даолин выковал алхимию. Со временем его внук Чжан Шэн в 4-м поколении поселился в горах во времена Троецарствия, и их потомки наследуют ее уже более 63 поколений.

Глава 21 - Я расстаюсь с тобой!

После боя Кань Чаошэн ушел с кучей закусок, а Хэ Юй ушел с амбициозным Дун Чжи.

— Какую работу смогут выполнять обычные люди вроде меня, если я поступлю в Бюро специального управления? — В самом начале, когда Хэ Юй и Старый Чжэн звали его присоединиться, он был полон решимости, но слова Лун Шэня продолжали звучать в ушах, сводя на нет его уверенность. Умереть самому было пустяковым делом, но если он вовлечет в это других – дело серьезное.

Хэ Юй пожал плечами: — Есть много вещей, которые можно делать. Не все должны спешить на поле боя. Есть обычные люди, такие как ты, в логистике. Обычно они составляют отчеты и выдают зарплату. Для чего им нужна магия, чтобы выполнять такую работу? Кроме того, сейчас мы регулярно обмениваемся информацией с другими департаментами экзорцизма во многих зарубежных странах. Ты хорошо знаешь английский?

Дун Чжи кивнул: — Я также немного знаю русский.

Хэ Юй: — В бюро много таких людей, как я, которые годами тренировались в горах и не получили формального образования. Не думай, что только потому, что кто-то является мастером¹ , он всесилен. Кроме Лун Шэня, большинство остальных в нашей группе даже не говорят на иностранном языке. Здесь так много иностранных дьяволов² из стольких разных стран, говорящих на множестве языках, что для меня все они звучат одинаково. Если ты присоединишься к нам, нам не нужно будет идти в другой отдел, чтобы занять кого-то, если в будущем поедем за границу.

Дун Чжи сказал: — Лун Шэнь выглядит как мастер, культивировавший глубоко в горах, а не как человек, который может говорить на иностранном языке.

Хэ Юй рассмеялся: — Ты ошибаешься. Насколько я знаю, он может говорить как минимум на пяти языках.

Дун Чжи мысленно похвалил его: Так удивительно! Этот мужчина-бог действительно божественный!

Хэ Юй обхватил его за плечи и торжественно сказал: — Не волнуйся. Там 360 линий*, но ученичество только одно. Кроме того, мастер может отругать тебя до такой степени, что ты не сможешь поднять голову, так что, по сути, ты легко отделался. Можно считать, что он был вежлив с тобой. Не переживай по этому поводу. После того, как ты сдашь экзамен, начальство будет знать, что делать. Кроме того, моему дяде нравятся такие хорошие дети, как ты, так что если он примет тебя в ученики, разве это не будет означать, что у тебя солидная подготовка?

*Относится ко всем слоям общества.

Дун Чжи серьезно кивнул: — Спасибо.

Хэ Юй одарил его глупой улыбкой: — Раз уж ты хочешь меня отблагодарить... не мог бы ты помочь мне получить ограниченый набор коллекционного издания с автографом от команды разработчиков <Великой Пустоши>? Он настолько популярен, что его распродают, как только он попадает на полку! Я не могу его достать!

Уголки рта Дун Чжи дернулись, и все эмоции, которые он испытывал ранее, исчезли: — ...Да.

Прежде чем он успел пожалеть о своих словах, Хэ Юй твердо сказал: — Тогда решено! Вчера я сказал, что отведу тебя в одно место. Это прямо. Поторопись, иначе мы опоздаем!

Они перешли дорогу, и Хэ Юй повел его к Национальному музею, расположенному рядом с Министерством общественной безопасности.

Дун Чжи не понимал: — Какое отношение это место имеет к экзамену?

Хэ Юй взял их удостоверения личности и пошел за входными билетами. Людей было немного, потому что это был будний день. Он быстро достал билеты и передал один из них Дун Чжи.

— Согласно опыту, который я приобрел за эти годы на собеседованиях и вступительных экзаменах, больше всего они любят задавать вопросы, связанные с вещами на Национальной выставке. Обычно вопросы касаются происхождения или роли различных культурных реликвий или их создателей. Короче говоря, они будут проверять вас по всем реликвиям, которые только можно себе представить.

Дун Чжи: — ... Начальники – любители культурных реликвий?

Хэ Юй пожал плечами: — Может быть, это потому, что Бюро Специального Управления выпустило несколько больших шишек, которые трансформировались из них.

Трансформировались... из этого?

Дун Чжи сначала не отреагировал, слишком потрясенный этой мыслью: — Ты имеешь в виду, что культурные реликвии могут стать людьми?

— Это странно? — спокойно ответил Хэ Юй: — Разве ты не видел костяного дракона? А как Кань Чаошэн превращается в кошку? Я знаю, что есть легенды о духе лисы и белой змеи, но в целом, мало кто из животных может превращаться.

Дун Чжи немного подумал и сказал: — Потому что у большинства животных срок жизни короче, чем у людей? Разве они не могут преодолеть свой предел жизни?

Хэ Юй щелкнул пальцами, хваля его сообразительность. Дун Чжи вспомнил мальчика с лисьими ушами, которого они видели, когда он только вошел в офис, и засомневался.

Хэ Юй объяснил: — Семья Ху немного особенная. Говорят, что в их предках течет кровь белой лисы, но с возрастом она становится все тоньше. Тот, кого ты видел, выглядит слабым, но на самом деле он лучший из их поколения. Это как плыть на лодке против течения: если не продвигаться вперед, то можно только отступать. То же самое верно и для расовой эволюции.

После обеда ученики начальной школы, которые были на экскурсии со своим учителем, ушли. В музее династий Суй и Тан стало намного тише, так как туристов было мало.

Национальный музей классифицирован по династиям, каждая из которых имеет коллекцию культурных реликвий, выполненных в самых разных цветах. Когда Дун Чжи посещал музей в прошлый раз, он был еще молод и пошел за группой второкурсников, чтобы бездельничать и шалить. Он не мог оценить широту и глубину старинных предметов. Теперь, когда он смотрел на них с точки зрения студента факультета искусств, он мог почувствовать неописуемое очарование.

Каждая вещь была наполнена изобретательностью, отражая великое мастерство, которое потребовалось для их создания. Помимо восхищения их внешним видом, Дун Чжи также внимательно читал каждое текстовое описание. Если он не мог запомнить, то фотографировал на телефон. Через некоторое время он почувствовал головокружение.

— Те большие шишки, о которых ты упомянул, какова их первоначальная форма? Они лисы? Кань Чаошэн - один из них? — с интересом спросил он.

Хэ Юй усмехнулся: — Этот маленький пердун – большая шишка? Много чести. Что касается их изначальной формы, я не смогу сказать. Или они сами расскажут, или пока ты сам не найдешь.

Менее чем через три секунды он с горечью произнес: — На самом деле, я очень хочу поговорить об этом, но у нас есть правила конфиденциальности. После того как ты официально присоединишься, если к тому времени ты все еще не будешь знать, я поделюсь с тобой всеми сплетнями. Ты не представляешь, как трудно мне сдерживаться, когда я вижу тех, кто занимается тайными делами друг с другом!

Дун Чжи: — ...

Они шептались во время прогулки. Хэ Юй был на многих выставках, и мог пересчитать все реликвии с закрытыми глазами, как будто был одним из гидов. Он небрежно указал на отдельную витрину в центре: — Это самый известный фарфор тайного цвета* династии Тан. В мире найдено всего дюжина экземпляров, и это один из них.

*Тайный цвет - это слой таинственного цвета, который наносился на фарфор Yue Kiln во времена династии Тан. Только в 1987 году, когда были раскопаны некоторые из этих артефактов, люди смогли увидеть тайный цвет, который можно было представить только в стихах Лу Гуймэна. Значение тайного цвета варьируется.

Дун Чжи подошел к фарфоровой чаше тайного цвета. Лазурный фарфор мягко светился под светом, как будто в нем слегка рябила лужа воды, завораживая людей так, что они не могли отвести взгляд. В его форме и цвете заключена предельная красота и хрупкость.

Дун Чжи вдруг спросил: — Даже если фарфор имеет длинную историю, он  не может трансформироваться?

Хэ Юй фыркнул: — Почему ты так думаешь?

Дун Чжи сказал: — Просто внезапно подумал об этом. Хотя эти фарфоровые изделия красивы, но они также очень хрупкие. Если их разбить, то восстановить первоначальное состояние практически невозможно.

Хэ Юй: — Человек, который мне нравится, такой умный! Ты прав. Если хочешь перевоплотиться и принять форму, у тебя должно быть достаточно времени, чтобы поглотить духовную энергию небес и земли, и в то же время должна быть прочная форма. Как правило, артефакты народного производства грубые, и им трудно впитывать духовную энергию. Хотя печной фарфор - изысканное произведение искусства, он слишком хрупок и не поддается культивированию.

Дун Чжи моргнул: — Значит, антиквариат из золота, серебра, меди и железа легче культивировать?

Хэ Юй покачал головой и сказал: — Это также зависит от конкретных обстоятельств. Некоторые старинные предметы были украдены грабителями гробниц слишком рано, они попали в руки людей и были слишком сильно загрязнены мирскими злыми духами. Любой человек или вещь, которые могут культивироваться в человеческую форму, должны иметь преимущество времени, места и людей, среди множества других факторов.

После этого он почесал голову: — Разве я не говорил тебе, что один из моих младших братьев провалил экзамен в прошлом году? Только что ты спросил, может ли фарфор трансформироваться, что было одним из вопросов собеседования в прошлом году! Увы, он также был учеником Секты Хэцзао, из-за чего я потерял лицо, и наша школа долго ругала меня!

Дун Чжи странно сказал: — Он провалился только из-за этого вопроса?

Знаменитые ученики имеют сильное семейное происхождение и обычно специализируются на искусстве. Как они могли даже не ответить на такой вопрос?

Хэ Юй покачал головой и с горечью сказал: — Нет, он был отсеян на письменном экзамене. Вопросы с несколькими вариантами ответов касаются основных ценностей³. Разве последняя из них не дружелюбие? Он по глупости выбрал "воспитанность"! Что еще более ненавистно, так это то, что эксперт сказал, что если он не может вспомнить даже такие базовые знания, то ему нужно вернуться и перестроиться⁴ , прежде чем он вернется!

Дун Чжи: — ...

Хэ Юй сказал: — В то время я был в поле, и не мог заступиться за него. Эти ублюдки его действительно отстранили. В прошлом году бумаги были изменены людьми из Секты Лунху. Я слышал, что они завидуют Чжун Линюйсинь из нашего Хэцзао, которая умная и симпатичная...

Рот Дун Чжи дернулся, и он поспешно прервал его: — Какие еще вопросы были заданы на собеседовании в прошлом году?

Хэ Юй крепко задумался, почесал голову и сказал: — Я не помню других. Был вопрос о адаптации, где спрашивали, что ты будешь делать если находишься в поле с коллегой-женщиной и вам угрожает опасность, и вдруг вы обнаруживаете, что забыли взять с собой киноварь, поэтому не можете рисовать талисманы?

Дун Чжи спросил с пустым лицом: —Что мне делать? Просто засучить рукава?

Хэ Юй: — Неправильно. Попроси у коллеги губную помаду и используй ее для рисования талисмана!

Дун Чжи: — ???

— Ты должен внимательно изучить вопросы. Во-первых, вопрос связан с рисованием талисманов, поэтому ты не можешь придумать других способов. Во-вторых, женщина-коллега – это подсказка о том, как ты адаптируешься к ситуации, — с грустью сказал Хэ Юй: — Маленький товарищ, тебе легко потерять очки, если ты будешь таким!

Дун Чжи потерял дар речи: — А что если коллега-женщина не любит макияж и не пользуется помадой? В помаде может не быть киновари!

Хэ Юй: — Тот, кто задал вопрос, просто предположил ситуацию. Они хотят увидеть, быстро ли вы соображаете на месте или нет. Тебе не нужно слишком много анализировать. Просто скажи, какой план будет наиболее подходящим.

Дун Чжи вздохнул. Он думал, что понимает ход мыслей того, кто задавал вопросы, но не знал, что они изо всех сил стараются расставить ловушки и ямы для кандидатов. Неудивительно, что мало кто мог сдать экзамен каждый год.

Хэ Юй сказал: — Бюро специального управления имеет широкую юрисдикцию. Мы контролируем странные вещи, которые не могут решить другие отделы. За последние несколько лет льготы и привилегии были улучшены, поэтому в наши дни появляется все больше кандидатов, желающих поступить на работу. Многие из них полагаются на связи и проникают внутрь через черный ход, поэтому Бюро пришлось ввести некоторые меры, чтобы ограничить количество людей. Хотя вопросы на экзамене сложные и странные, если ты сдашь его, это покажет, что ты действительно способен, и другие не смогут говорить с тобой свысока.

Дун Чжи кивнул. В его словах есть доля правды. Кажется, что куда бы ты ни пошел, подобное неизбежно. Он подумал, что это немного смешно – думать об этих монстрах, проходящих через черный ход с подарками.

Пока его мысли были заняты этой темой, он сказал: — Мне всегда было любопытно, почему монстры культивируют себя в человеческой форме? Может быть, потому что люди доминируют в легендах мира и думают, что все монстры хотят быть людьми?

Хэ Юй раздвинул ладони и позволил Дун Чжи увидеть линии ладоней.

— Смотри, от указательного пальца до мизинца есть в общей сложности двенадцать секций, которые в точности представляют двенадцать знаков зодиака. Когда эти мастера фэншуй сжимают пальцы, они на самом деле вычисляют с их помощью единицы. Линии на ладонях конденсируют всю вашу жизнь, которая чрезвычайно длинна и непредсказуема. Кроме людей, нет других существ, обладающих этим.

Дун Чжи также посмотрел на свою ладонь. За исключением тонкой мозоли на тигриной пасти из-за того, что он круглый год держал ручку, остальная область была честной и нежной, как десять пальцев не касаются родниковой воды*.

*(十指不沾阳春水) Метафора для описания человека, чьи семейные условия хороши, что ему не нужно заниматься стиркой или работой по дому. Обычно относится к изнеженным людям, в основном к женщинам из богатых семей.

— Три света - солнце, луна и звезды. Три таланта - небо, земля, человек* — пробормотал он.

*Из "Классики трех характеров", написанной поэтом Ван Инлинем во времена династии Сун.

Хэ Юй одобрительно улыбнулся: — Поскольку человек – это три таланта, которые могут быть сопоставлены с небом и землей, то видно, что он обладает большой духовной мудростью. Поэтому те, кто способен к духовной культивации, выбирают только человеческую форму. По их мнению, родиться человеком – это великое благословение. Жаль, что многие люди не дорожат этим.

Дун Чжи вздохнул. У семьи Ху ушло много лет на культивирование, а в этом поколении родился всего один оборотень. В отличие от них, люди часто легко отказываются от собственной жизни, а некоторые даже не воспринимают всерьез другие жизни.

Он огляделся вокруг: — Когда ты это сказал, я вдруг почувствовал, что в музее полно глаз, и все на нас смотрят.

Хэ Юй рассмеялся: — Не бойся, те, кто может трансформироваться, уже трансформировались. Духовная энергия в музее тонкая, и теперь, когда снаружи загрязнение, этим реликвиям трудно культивироваться. Тем не менее, полезно часто приходить и гулять здесь. Помнишь Чжун Юйи, с которым вы недавно познакомились? Он очень интересуется культурными реликвиями. Возможно, в будущем ты сможешь узнать от него больше.

Каждый раз, когда он узнает больше о другой стороне мира, становится все интереснее. Если в то время его побудило вступить в Бюро специального управления, то теперь это побуждение трансформировалось в исследование и симпатию. Имея перед собой столько примеров для подражания, Дун Чжи был воодушевлен.

Уголком глаза он заметил экспонат. На нем было написано: [Бронзовый меч короля Хелу из Ву].

Мысли Дун Чжи слегка переместились, когда он вспомнил о двух мечах, висевших в кабинете Лун Шэня. В этот момент он услышал телефонный звонок.

Когда Хэ Юй взял трубку, выражение его лица стало серьезным. Он сказал Дун Чжи: — С моим учителем что-то случилось. Похоже, нам придется отправиться в путь раньше.

_________________________________________¹ [Высокий человек (高人)] - человек, чьи духовные способности превосходят обычных людей.

² [Ян Гуйцзы] (洋鬼子) Термин обычно используется как презрение для описания иностранцев.

³ Ценности - это патриотизм, преданность, честность и дружелюбие.

⁴ Это значит, что одного недостатка не должно быть, что затрудняет изменение другой стороны, поэтому ему нужно перестроить ее. Таким образом, он сможет начать все сначала, и эти недостатки исчезнут. Обычно это слово используется в уничижительном смысле.

Видя, что он редко бывает серьезным, Дун Чжи не стал много спрашивать. Они спешили покинуть музей, и неторопливый маршрут был уничтожен. Дун Чжи вернулсч в общежитие, чтобы отдохнуть, а Хэ Юй отправился улаживать дела.

Комната Хэ Юя в общежитии была приведена в порядок. В ней был кондиционер, телевизор, стиральная машина, и в целом состояние комнаты было хорошим. Однако в ней давно не жили, поэтому присутствовал запах пыли.

Дун Чжи открыл окно, чтобы проветрить комнату, и пошел в супермаркет, чтобы купить кое-что из повседневной необходимости, а затем вернулся и убрал оставшиеся места. Когда комната была полностью убрана, почти наступили сумерки. Он был настолько измотан, что не хотел даже шевелить пальцами. Приняв душ и переодевшись в новую одежду, он пропустил ужин и сразу лег в постель, тут же заснув.

А когда открыл глаза, уже рассвело. Поскольку он был молод, физические силы быстро восстановились. Он потянулся и почувствовал себя отдохнувшим. Посмотрев на телефон, увидел, что Хэ Юй звонил около 6 утра. Он еще спал, и телефон был на беззвучном режиме, поэтому он его не услышал. Сейчас было уже 9 часов.

Дун Чжи быстро перезвонил ему. После того, как телефон зазвонил дважды, Хэ Юй ответил и сказал: — Где ты? Приходи к нам на завтрак!

Хэ Юй сказал, что место находится недалеко от Ванфуцзина, и, повесив трубку, он вышел и вскоре нашел его. Хэ Юй и Кань Чаошэн сидели вместе в кафе, на их столике повсюду были разбросаны чашки и тарелки, создавая беспорядок. Когда Хэ Юй увидел его, он спросил: —Ты хорошо спал прошлой ночью?

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Неплохо, спасибо, что разрешил остаться в твоем общежитии. Вчера мастер Лун попросил меня заполнить анкету. Премия должна быть отправлена в ближайшее время, поэтому позвольте мне угостить вас этой едой. Вы наелись? Не хотите еще?

— Нет, нет, нет! — поспешно сказал Хэ Юй.

Дун Чжи подумал, что он хочет быть вежливым, пока другой участник не сказал: — Эта еда никакая. По крайней мере, можешь угостить меня Дзюйдэ*!

*Скорее всего, что это относится к корпорации Jude Huatian( Дзюйдэ Хуатянь) которая владеет множеством ресторанов.

Кань Чаошэн последовал его примеру: — Дзюйдэ дешевый. Я хочу Тань Цзяцай*!"

*(谭家菜) В Пекине есть ресторан с таким названием, но я думаю, что он имел в виду само блюдо. Это одно из самых известных национальных блюд в Китае.

Дун Чжи засмеялся, сжав кулак и покорно признал перепалку. Оба дяди выразили свое удовлетворение и перестали дурачиться.

Хэ Юй сказал: — Я еду в Гуанчжоу после обеда.

Дун Чжи был ошеломлен: — Разве ты не собирался ехать в Цзянси, чтобы отпраздновать день рождения своего дяди?

Хэ Юй вздохнул: — Мой младший боевой брат пропал. О нём я тебе вчера рассказывал, провалил прошлогодний экзамен.

Младшего брата Хэ Юя звали Чэн Хуэй. Хотя секта Хэцзао была известна своими талисманами, Чэн Хуэй был более искусен в гадании. Два года назад, после смерти старшего боевого дяди Хэ Юя, мастер Чэн Хуэй принял мантию и стал лучшим прорицателем в секте Хэцзао.

Провалив экзамен в прошлом году, Чэн Хуэй не стал возвращаться в школу, а продолжил путешествовать за границей. Гексаграмма* соответствует судьбе, поэтому невозможно знать о делах мира за закрытыми дверьми. Поэтому Чэн Хуэю было необходимо проехать тысячи миль, чтобы увеличить свои знания и проконсультироваться с экспертами в своей области.

*Также известная как книга И-Цзин, состоит из 64 гексаграммы. Линии гексаграмм традиционно считаются снизу вверх, поэтому самая нижняя линия считается первой, а самая верхняя - шестой. Гексаграммы образуются путем комбинирования первоначальных восьми триграмм в различных сочетаниях. Каждая гексаграмма сопровождается описанием, часто загадочным, сродни притче. Каждая линия в каждой гексаграмме также имеет подобное описание. В данном контексте гексаграмма используется как метод гадания.

После инцидента на горе Чанбай, Хэ Юй связался с Чэн Хуэем, который был в путешествии, и попросил его использовать свои навыки, чтобы проверить дело. После того как он поднял гексаграмму, Чэн Хуэй сказал, что он достиг прорыва, и дело связано с чем-то на юге. Он сам собирался туда отправиться, поэтому поможет Хэ Юю искать любые подсказки по пути.

В результате вчера Хэ Юй получил известие о том, что его младший брат исчез.

— Ты не можешь использовать какое-нибудь устройство, чтобы связаться с ним? — спросил Дун Чжи.

Хэ Юй покачал головой: — Не говори об этом. После того, как он вышел, его страстью стали игры. У меня есть  пароль от его аккаунта, но я уже проверил его. Его товарищи по команде сказали, что последние несколько дней он не играл в игры. Хотя он может быть немного замкнутым, он не стал бы исчезать, не сказав ни слова. Вчера я попросил кого-нибудь проверить IP-адрес его телефона и подтвердил, что последний раз он заходил в игру, когда был в Гуанчжоу перед исчезновением.

Кань Чаошэн вдруг спросил: — А как же его натальная лампа?

*(本命灯) Это лампа жизни человека, свет которой отражает его состояние (т.е. если свет сильный, то человек находится в хорошем состоянии). Если свет гаснет, это означает, что человек мертв.

— Учитель сказал, что свет все еще горит, но гораздо тусклее, чем раньше. Возможно, он с чем-то столкнулся и временно попал в ловушку. Я пойду и проверю, так ли это. — Из-за этого Хэ Юй не выглядел сильно обеспокоенным.

Он повернул голову и спросил Дун Чжи: — Почему бы тебе пока не остаться здесь, а я дам тебе знать, когда закончу, тогда мы сможем встретиться прямо в Цзянси.

Дун Чжи поспешно сказал: — Разреши мне поехать с тобой. Я знаком с Гуанчжоу и смогу сориентировать вас.

Кань Чаошэн холодно сказал: — Да, забери его, иначе, если мастер увидит, что он болтается у него перед глазами весь день, будет раздражен и поставит низкую оценку на экзамене, тогда ему действительно негде будет плакать.

Дун Чжи: — ...

Хэ Юй сказал: — И это тоже.

Дун Чжи вдруг почувствовал, что его колени вонзилось много стрел.

Он спросил Хэ Юя: — Мы одни едем?

Кань Чаошэн уперся руками в подбородок и с сожалением произнес: — Я бы хотел поехать. В Гуанчжоу так много вкусной еды, но, к сожалению, у меня есть другие дела.

Дун Чжи сказал: — Почему бы тебе не записать, что хочешь съесть, а я куплю то, что смогу привезти.

Кань Чаошэн махнул своей маленькой рукой: — Это будет не так вкусно, потому что не свежее. Когда я закончу в этот раз, я возьму ежегодный отпуск и поеду в Гуанчжоу на десять дней!

Хэ Юй сказал: — Ты такой обжора. Почему ты такой?!

Кань Чаошэн оскалил зубы: — Оставь меня в покое!

Пока они препирались, Дун Чжи пошел решать проблему с завтраком и оплачивать счет. Он заказал миску бобового творога и две жареные лепешки. Загвоздка в том, что бобовый творог здесь был несладким. Сделав заказ, он позвал босса проверить счет.

Босс сказал: — Спасибо! С вас 307 юаней. Я сделаю вам скидку и округлю, так что общая сумма составит 300 юаней!

Дун Чжи подумал, что с его ушами что-то не так: — Сколько?

Босс принес длинный список счетов и кивнул подбородком на Кань Чаошэна: — У него большой аппетит.

Дун Чжи посмотрел на блюда, указанные в счете, и не мог поверить: — Они закончились?

— Закончились! — Босс, очевидно, часто угощал Кань Чаошэна и остальных, поэтому он не удивился. Он указал на тарелки, которые были сложены высокими стопками на столе рядом с ним: — До вашего прихода он съел все это.

Хэ Юй позлорадствовал и сказал Дун Чжи: — Теперь ты знаешь, сколько он может съесть. Забудь о Тан Цзяцае, даже KFC тебя разорит!

Кань Чаошэн сердито сказал: — Я не ем столько каждый день!

Дун Чжи привычно пригладил волосы, сказав: — Ладно, ладно. Просто ешь и не беспокойся. Не сердись. Позже пойду и куплю тебе засахаренные тыквы.

Кань Чаошэн сердито хмыкнул и бросил на Хэ Юя победный взгляд, ему было все равно, что Дун Чжи уговаривает его, как ребенка. Наоборот, он считал это выгодным.

Вместо этого Хэ Юй в свою очередь кисло произнес: — Почему ты так хорошо с ним обращаешься!

Дун Чжи промолвил: — Он милый!

Хэ Юй: — Тогда кто симпатичнее, я или он?

Дун Чжи: — ...

На такой вопрос можно было ответить не задумываясь.

Видя его вид, Хэ Юй прикрыл свое сердце и сказал: — Ты колебался! Ты действительно проявил нерешительность! Я хочу порвать с тобой!

Кань Чаошэн был в восторге и с усмешкой смотрел на Хэ Юя.

Их рейс был в два часа дня. Судя по дорожной обстановке, времени оставалось не так много. Все трое вышли из кафе, и Кань Чаошэн отправился к себе домой. Хэ Юй и Дун Чжи вернулись, чтобы сложить вещи, а затем встретились внизу.

Здание, в котором он остановился, было разделено на части: на верхних этажах располагались офисные помещения, а на нижних - общежития для сотрудников. Дун Чжи оставил свой ноутбук в общежитии и упаковал два простых наряда в рюкзак, затем взял свою чертежную доску, которую всегда носил с собой, и отправился на улицу.

По совпадению, как только он открыл дверь, увидел Лун Шеня, выходящего из противоположной двери. Дун Чжи был шокирован, и ему потребовалось время, чтобы хоть как то отреагировать.

____________

— Лун–мастер Лун! — Как только он заговорил, он почувствовал, что называть его так неуместно, поэтому он поспешно изменил свои слова: — Драконье Бюро* – удивительно!

* Лун в Лун Шене означает дракон, поэтому он изменил свои слова, вместо обращения к Лун Шен, он изменил их на Драконье (Long) Бюро удивительно!

Лун Шень кивнул, не обращая внимания на то, как к нему обращаются, и даже не потрудился посмотреть, и поспешно ушол. Дун Чжи хотел остановить его, но не нашел причины. Когда спустился вниз, Хэ Юй уже ждал его там и начал жаловаться, что он бездельничает. Дун Чжи рассказал ему, что столкнулся с Лун Шенем.

Хэ Юй вздохнул: — Комната мастера находится напротив моей. У него есть дом в городе, но обычно он остается в офисе, как и я, хотя редко сюда возвращается.

Он подумал, что проявляет сочувствие, поэтому утешил его: — Не волнуйся, мало кто может выдержать лицо мачехи*, но в будущем ты не часто будешь с ним состыкаться!

*(晚娘脸) В широком смысле означает очень большое, неулыбчивое, свирепое или жалкое лицо.

Дуг Чжи моргнул и хотел сказать, что ему не противно с ним встречаться, но когда заговорил, изменил свои слова: — Разве мастер Лун не сильно занят в последнее время?

Хэ Юй сказал: — Поездка на гору Чанбай в прошлый раз была связана с многими вещами. Новость о каменной скрижали еще не была обнародована. Начальство наверняка задавали вопросы, так что он сейчас очень перегружен.

Дун Чжи с любопытством спросил: — Он стал Руководителем* в столь юном возрасте. Много ли людей не уверены в этом?

*Директор/секретарь/руководитель отдела (局长) Это титул высшего должностного лица департамента в Китае, который управляет определенными административными делами города или области.

Хэ Юй коснулся своего лица: — Он кажеться молодым? Разве он не моего возраста?

Он улыбнулся и сказал: — Кто смеет быть не убежден?! Шоу Сингун повесился, решив, что его жизнь слишком длинна*!

*(寿星公上吊) Это идиома, которая относится к тому, что кто-то должен устать от жизни/жаждать смерти. История гласит, что Shou Xingong - это метафора долгожителя, который повесился, потому что считает свою жизнь слишком долгой и хочет умереть.

Дун Чжи: — ...

Ну, когда дело доходит до самолюбования, никто не может сравниться с Хэ Юем.

Время полета из Пекина в Гуанчжоу составляет менее трех часов, но задержки рейсов в столичном аэропорту – обычное дело. Сегодня им повезло, рейс задержали всего на час. Когда они прибыли в Гуанчжоу, как раз наступила ночь.

Они были сыты, потому что поели в самолёте, после быстро нашли гостиницу, в которой остановились, и, зарегистрировавшись и закинув багаж в номер, отправились исследовать место, где Чэн Хуэй был в последний раз перед своим исчезновением, – городскую деревню в районе Тяньхэ.

В это время, в 6-7 часов вечера, на улицах было шумно, люди шли и шли. В южном городе, который был на одном уровне с Бэйшаном, ночная жизнь только начиналась.

— Куда направляетесь? — Таксист, которого остановил Дун Чжи, спросил на кантонском* языке. Это был типичный старый водитель из Гуанчжоу. Обычно они не говорят на мандаринском* с самого начала. Если гости не понимают ответа на мандаринском, они переходят на китайский язык. Это было уникальным чувством превосходства в их отрасли, и чужаки, впервые приехавшие в город, почувствуют местные особенности, когда только приедут. Для туристов Линьнаньская культура - это не еда или пейзажи, а акцент этих водителей.

** Местные диалекты.

Дун Чжи уже был знаком с такой рутиной, и когда он услышал таксиста, тот сказал ему местоположение на кантонском языке. Водитель подумал, что это иногородние туристы. Когда он услышал акцент Дун Чжи, внезапно стал энергичным. По дороге он бесконечно болтал с Дун Чжи, не обращая внимания на Хэ Юя, который сидел на заднем сиденье.

Бедный Хэ Юй был вынужден забить свои уши "птичьим языком*", и все еще гудели, когда они вышли из такси.

*(鸟语) Имеет 3 значения. В данном контексте относится к непонятному языку.

— Какого черта он говорил? О чем вы разговаривали?

Дун Чжи сказал: — Он просто жаловался, говоря, что недавно популярное приложение для совместных поездок лишило его многих денег.

Хэ Юй пожаловалась: — Надо было притвориться, что спишь, и он бы заткнулся.

Дун Чжи пожал плечами: — Тогда он просто повернет голову и заговорит с тобой на мандаринском.

Хэ Юй закатил глаза.

— Вот где мы ищем.

Войдя под арку, они не увидели никакого барьера из стены, но, похоже, у нее была своя невидимая граница. Снаружи тянулись длинные очереди, движение было оживленным, как ночной рынок. Повсюду рестораны, а на обочине дороги стояла печь, жарящая устриц, заставляя прохожих ускорять шаг. Внутри и снаружи было полно разговоров, повсюду раздавался смех, а звон чашек и тарелок создавал атмосферу фейерверка.

Хэ Юй огляделся вокруг: — Здания здесь такие плотные. Ты можешь найти конкретное место, где он остановился?

Дун Чжи: — Да, но у нас нет ключа.

Хэ Юй сказал: — Я уже связался с хозяином дома, который живет на первом этаже.

Дун Чжи кивнул, ничуть не удивившись. В настоящее время большинство жителей городских деревень – это люди, приехавшие из-за границы на работу, также много выпускников. Им нравится, что здесь низкая арендная плата, и используют в качестве временного жилья.

Дун Чжи было немного любопытно: — У Бюро специального управления есть северо-восточное отделение, а есть ли у них южное отделение?

— В прошлом было только два отделения, Северное и Южное. Позже, когда дел стало слишком много, а Бюро стало слишком большим и пришлось расширяться, было создано четыре отделения: Северо-Восточное, Южно-Китайское, Северо-Западное и Юго-Западное. Департамент логистики Бюро общей администрации также управляет внутренними районами Центральных равнин.

Хэ Юй красноречиво произнес: — Штаб-квартира Южного отделения изначально находилась в Гуанчжоу, но позже Южно-Китайское отделение было переведено в Шанхай, а руководитель также был переведен в Главное административное бюро, поэтому здесь всего несколько человек, и их способности средние. Более того, это личное дело, так что не стоит их беспокоить.

Разговаривая, двое последовали указаниям по адресу и нашли восьмиэтажное здание. Оно располагалось в переулке, вдали от шума и суеты улиц. Переулок был узким и темным, потому что не было фонарей.

Он позвонил, и через несколько секунд послышался звук шагов. Дверь охраны открылась, и изнутри высунулась голова тетушки средних лет.

— Вы брат Чэн Хуэя?

Выражение лица женщины было настороженным. Было очевидно, что внешность Хэ Юя не давала ей покоя.

Хэ Юй кивнул, достал свой телефон и показал ей групповое фото с Чэн Хуэем, а также свое удостоверение личности.

Это все равно не развеяло сомнений тетушки: — Завтра ты должен пойти в полицейский участок, получить справку и вернуться. Иначе, если он вернется и скажет, что не знает тебя, я не смогу ничего объяснить.

В это время Дун Чжи поднялся с места. Он двинулся вперед и тепло сказал: — Здравствуйте, старшая сестра. Я одноклассник Чэн Хуэя. Это я рассказал его брату о исчезновении. Он сбежал из дома после того, как доставил неприятности своей семье, и мы все боимся, что его могли похитить в какой-нибудь организации MLM*, поэтому я хотел прийти и посмотреть. Если действительно не будет никаких зацепок, мы позвоним в полицию, но его родители сейчас немного волнуются.

*Многоуровневая маркетинговая организация. По сути, более "легальная" финансовая пирамида.

У хозяйки дома сложилось лучшее впечатление о Дун Чжи. Она странно глянула на Хэ Юя и спросила: — Он действительно двоюродный брат того человека?

Хэ Юй:  ...Эй, вы только познакомились, а уже относитесь к Дун Чжи как к своему племяннику, а ко мне как к вору. Разве это справедливо?

Дун Чжи с улыбкой кивнул: — Действительно, мы просто хотим зайти и посмотреть. Мы уйдем через полчаса. Вы можете охранять дверь. Это мое удостоверение личности. Вот, взгляните.

Хозяйка взяла удостоверение Дун Чжи, посмотрела на него и сказала: — Вы выглядите таким красивым на своей фотографии. Есть ли у тебя девушка?

Хэ Юй: — ...

Дун Чжи застенчиво сказал: — Еще нет.

Хозяйка с энтузиазмом начала расспрашивать: — Какую школу вы закончили? Работаете ли вы сейчас в Гуанчжоу? Чем занимаетесь?

Хэ Юй не мог больше слушать, поэтому он громко кашлянул, чтобы напомнить остальным о своем существовании. Хозяйка дома посмотрела на него и, наконец, позволила им войти.

— Чэн Хуэй платил за квартиру полгода, а коммунальные платежи оплатил только неделю назад. Он живет на шестом этаже. Я редко вижу его, поэтому не знаю, возвращался ли он в эти дни. В наше время нелегко растить детей. Убедитесь, что вы не позволите какой-нибудь маркетинговой организации обмануть его...

Тетушка бесконечно болтала, наполовину на жаргоне, а наполовину на мандаринском, пока вела их в комнату Чэн Хуэя. Комната с одной спальней была небольшой. Гостиная и спальня были соединены между собой. Телевизора не было, а единственной ценной вещью был настольный компьютер. Планировка была примитивной, и с одного взгляда можно было все разгледеть.

Хэ Юй нахмурился.

Дун Чжи: — Ну что? Нашел что-нибудь?

Хэ Юй сказал: — Он исчез четыре дня назад. Я не видел ни рюкзака, ни каких-либо вещей в комнате. Это значит, что он не возвращался с тех пор, как ушел отсюда.

Дун Чжи: — Ты можешь определить его местонахождение по телефону?

Хэ Юй покачал головой: — Сигнал полностью пропал. Есть другой способ; мы можем использовать землю.

Он взял с кровати кусок одежды Чэн Хуэя, понюхал его и с отвращением разбросал по полу, затем принес с балкона заброшенный цветочный горшок. Растения в нем давно засохли, но почва все еще была на месте. Он схватил горсть и разбросал ее по четырем углам комнаты.

— Иди и поищи, может тут есть палочки для еды, — сказал он Дун Чжи.

Чэн Хуэй не готовил, поэтому кухня была пуста. Не было ничего, кроме чайника. Порывшись в шкафах, Дун Чжи, наконец, достал несколько пар палочек из кучи мусора на балконе. Вероятно, их оставил там бывший жилец.

Тетушка посмотрела на странные действия Хэ Юя и подозрительно спросила: — Что ты делаешь?

Хэ Юй проигнорировал её и попросил Дун Чжи держать палочки для еды поверх одежды, а сам держал мантру в обеих руках и произносил слова: — Чэн Хуэй, ученик Хэцзао, родился 15 апреля 1992 года и сегодня отсутствует здесь. Прошу существ, проходящих мимо издалека, одолжите мне свои силы и помочь найти человека! Встаньте!Через некоторое время, не открывая глаз, он быстро сказал Дун Чжи: — Отпусти!

Дун Чжи поспешно отпустил палочки. Они не упали, а стояли на месте. Не только Дун Чжи широко раскрыл глаза, даже хозяйка была шокирована.

—Небесный император¹, уединенный перевал² земного мира³, пожалуйста, следуй моим желаниям и найди кого-нибудь! Вперёд!

— Запад, — Хэ Юй испустил долгий вздох: — Чэн Хуэй отправился на запад.

Вернув ключ хозяйке, они вышли из здания. Хэ Юй достал из своего любимого рюкзака Рилаккума маленький компас размером с ладонь и измерил азимут.

— Сюда.

Они вышли из дома и пошли по компасу на запад. Пройдя более 20 минут, компас не менялся, и Хэ Юй начал раздражаться.

Дун Чжи предложил: — Почему бы нам не сесть на автобус и не выйти, как только на компасе появится движение. Так будет удобнее.

Естественно, у Хэ Юя не было своего мнения. Недалеко от места, где они находились, была автобусная остановка. Они потеряли много времени в арендованном доме, поэтому было уже 11 часов вечера. Так как это был не выходной день, людей, ожидающих автобус, было мало. После того как они вошли на станцию, Дун Чжи отыскал на карте автобус, идущий на запад.

В этот момент автобус медленно въехал на платформу. Он огляделся по сторонам и смутно увидел, что маршрут автобуса идет на запад, поэтому поспешил затащить и Хэ Юя. В автобусе было не так много пассажиров, и никто не выходил, когда автобус остановился, а свободных мест было еще много, поэтому они прошли назад, выбрав самые дальние места. Когда сели, Хэ Юй дважды кашлянул и ударился спиной.

— Ты в порядке? — Дун Чжи заметил, что его лицо выглядело не очень хорошо.

Хэ Юй пожаловался: — Травмы, полученные на горе Чанбай, слишком серьезны, я еще не полностью восстановился, увуууууу*".

*[Инь-инь-инь] (嘤嘤嘤嘤) слово, выражающее недовольство и плач, но имеющее милый атрибут. В основном используется для кокетливого поведения. При переводе его пиньиньская форма "хум хум" или "инь инь инь", но это не имеет никакого смысла, поэтому я лично использую "увуууууу", что больше подходит по смыслу. Это было отмечено в связи с реакцией Дун Чжи после этой фразы, потому что, как правило, это в основном используется девушками.

Дун Чжи сморщился: — Говори нормально! Не учись у девочек!

Хэ Юй: — Этот парень, Чэн Хуэй, не знает, что делает. Если его действительно похитила какая-то организация MLM, то после того, как я его найду, как следует поколочу, чтобы развеять ненависть!

Дун Чжи: — Разве у Чэн Хуэя нет возможности защитить себя?

Хэ Юй покачал головой: — Не думай, что все практикующие владеют всеми восемнадцатью боевыми искусствами*. Таких, как я, очень мало, они могут рисовать талисманы и сражаться, ясно? Многие люди тратят всю свою жизнь, чтобы достичь мастерства в одном ключе, что уже является выдающимся достижением. Теперь я - квинтэссенция мирового гения, с которым никто не может сравниться!

*(十八般武艺) или известен как 18 оружий (十八般兵器). Оно относится к различным навыкам/оружию, и список варьируется в зависимости от временного периода. Современный список таков: ножи, копья, мечи, алебарды, топоры, крюки, вилы, плети, булавы, молоты, пистолеты, ге, вольфрам, копья, палицы, копья и грабли.

Дун Чжи жаловался: — Если ты воплощение души гения, то каков же мастер Лун?

Хэ Юй скрестил ноги и вздохнул: — Плохо то, что мои родители не дали мне хорошего имени, поэтому я проиграл уже на старте.

Дун Чжи схватил рюкзак с медведем Хэ Юя и начал бить его. Это было так приятно, что он защипал голову медведя несколько раз, прежде чем небрежно ответить: — Какое отношение это имеет к началу?

Хэ Юй снова начал разевать рот: — Его зовут Лун Шень! Подумай, корни дракона* толстые и длинные. Для мужчины что может быть более впечатляющим? Так что мне не следует называться Хэ Юем. Если бы меня звали Хэ Цида*, то он точно был бы больше³!

*(被苏) Означает корень дикой орхидеи.

* Цида в переводе – большой.

Хотя он не пил воду, Дун Чжи чуть не захлебнулся собственной слюной.

_________________________________________

¹ (太帝阳元) Также известен как император Тяньгуань, является одним из трех официальных императоров даосизма, которые даруют благословение миру.

² (幽关) В даосизме обозначает область (укромный проход) между двумя почками.

³ (四罗) В даосизме относится к миру людей.

⁴ Он делает намек. Long в Long Shen используется в корне дракона [Longen] (被苏), который относится к корню дикой орхидеи. Предположительно, они толстые и длинные. Хэ (何) в его имени переводится как/что. Таким образом, если бы его назвали Хэ Цида, то когда люди называют его имя, они, по сути, говорят "Какой большой!", имея в виду его член.

Глава 22 - Это Лун Шэнь!

В этот момент Хэ Юй фыркнул. Хоть он говорил глупости с Дун Чжи, его глаза не отрывались от компаса. Внезапно игла слегка завибрировала, затем сильнее.

— Господин, пожалуйста, остановите на следующей остановке. Мы должны сойти! — крикнул Дун Чжи, смотря на компас.

Водитель не ответил. Дун Чжи показалось что его не услышали. И тогда он понял, что они едут на последнем автобусе, и было так поздно, что на остановке никто не ждал. Автобус продолжал двигаться  не останавливаясь, и другие пассажиры тоже не выходили.

Он огляделся и заметил, что табличка с маршрутом автобуса, которая должна была показать маршрут, пуста. Без понятия, было ли это следствием небрежности персонала или по другой причине. Вдруг его запястье защемило, и он испуганно повернулся назад.

Хэ Юй также понял, что с автобусом что-то не так, и прошептал: — Я поговорю с водителем. Стой у двери и если что выходи!

Он нервно кивнул, и оба встали и подошли к водительскому месту.

— Господин, какая следующая остановка? Мы хотим выйти из автобуса, так что не могли бы вы остановиться! — громко сказал Хэ Юй.

Проходя мимо других сидений, Дун Чжи специально посмотрел на пассажиров. Их вид шокировал. Женщина средних лет выглядела бледной и смотрела в пустоту. Она похоже не замечала его, оставаясь неподвижной.

Еще больше странной была одежда. На пухлой верхней части тела было надето простое полосатое платье. Ткань была немного грубой, а на углах виднелись пятна. Она выглядела как рабочая, что трудиться круглый год. Проблема была в том, что такая грубая одежда и стиль явно не были повседневной одеждой жителей современных городов!

На автобусных остановках в этом районе был принят метод считывания карт и монет на входе, так что пассажиры могли зайти в автобус сразу на остановке. Когда они садились, то входили через заднюю дверь, поэтому не обращали особого внимания на наряды других пассажиров.

Дун Чжи подавил холод, который почувствовал, и быстро пошел, как будто ничего не случилось, и догнал Хэ Юя.

После того, как Хэ Юй крикнул несколько раз, водитель медленно повернул голову, посмотрел на него и сказал хриплым голосом: — Вы можете выйти на конечной остановке.

— Как вы можете так говорить. Я подам на вас жалобу! — сказал Хэ Юй.

Водитель тихо засмеялся, отчего появились мурашки. Автобус все еще двигался вперед. Дун Чжи обнаружил, что ноги водителя стоят на земле, а рядом с его ногами нет ни тормозов, ни педали газа!

— Лаоцзы говорит тебе не разыгрывать людей!

Хэ Юй поднял правую руку, в которой между вторым и третьим пальцами уже находился талисман, и приложил его ко лбу водителя. Как только талисман был наклеен, водитель хрюкнул и зашипел. Все его тело сморщилось со скоростью, видимой невооруженным глазом, и вскоре превратилось в человеческую кожу, которая опустилась на сиденье.

Скорость автобуса замедлилась, и Хэ Юй быстро нажал на кнопку, чтобы открыть дверь.

— Выходи!

Пока он говорил, Дун Чжи уже подбежал к двери и выпрыгнул из автобуса. Хэ Юй последовал за ним и уверенно приземлился, но автобус продолжал медленно двигаться вперед.

Пассажиры у окна повернули головы в сторону Дун Чжи. Под тусклым светом отражались их синие и бледные лица, выглядевшие жутковато.

— Где это мы? — Хэ Юй огляделся вокруг.

Повсюду была серая мгла, и слышался слабый шум воды. В тумане, казалось, ходило несколько фигур, но они не были видны.

Дун Чжи посмотрел на автобус, который постепенно удалялся, и вздрогнул.

— Я кое-что вспомнил, —  сказал он спокойно: — Кажется, здесь нет автобуса № 588...

Хэ Юй: — Когда я только что разговаривал с водителем, то понял, что это машина-призрак.

Дун Чжи вздрогнул: — Пассажиры в машине действительно не люди?

Хэ Юй покачал головой и сказал: — Не люди, но и не призраки. Должно быть, это та же ситуация, с которой мы столкнулись в поезде.

Игла компаса в его руке бешено вращалась, пока они шли по обочине дороги. Земля была неровной. Судя по тому, как они ехали, то не могли попасть в сельскую местность.

Дун Чжи размышлял: — Может быть нас сюда специально направили, и человек, который ввел в заблуждение, был тем же, кто манипулировал Подлым Якшей в поезде.

Хэ Юй кивнул: — Я тоже так думаю. Давай осмотримся. Чэн Хуэй, скорее всего, находится в ловушке. Следуй за мной и не отставай.

Хоть и немного нервничал, но психологическая устойчивость значительно улучшилась после событий в поезде и на горе Чанбай, так что эта нервозность не повлияла на раздумия.

Поскольку вокруг не было света, они включили телефоны, чтобы осветить дорогу. По мере того как они шли, все ближе слышался шум воды. Серый туман постепенно рассеивался, открывая вид на мост. Под мостом журчал ручей, а с обеих сторон густо росли леса. Если бы был обычный день, это было бы идеальное место для отдыха.

Сейчас же Дун Чжи чувствовал только холод, который постоянно усиливался и распространялся по всему телу.

Хэ Юй фыркнул: — Почему здесь мост? Разве это должен быть мост через Найхэ?

*(奈何桥) Мост через реку Найхэ, через который должны пройти все души, чтобы переродиться. Разделен на 3 слоя. Добрые души проходят по мосту на верхнем уровне. Полудобрые души – среддий, а злые – нижний. Они часто становятся призраками в грязной воде, их кусают медные змеи и железные собаки. В конце их встретит пожилая богиня Мен По, накормит супом Мен По, что бы они забыли прошлую жизнь и переродились.

Дун Чжи: — ...Брат, на мосту четыре иероглифа.

Хэ Юй: — О, "У моста Найхэ*" - это ровно четыре иероглифа.

*Хэ Юй добавил (边), что означает "рядом" с мостом Найхэ (奈何桥).

Дун Чжи: — Твоя шутка отстой.

Эти двое препирались, приближаясь к мосту. Хэ Юй достал свой телефон и посветил им на иероглифы.

— Лю, Хуа, Древний, Мост?

Дун Чжи вдохнул холодный воздух. Он пристально смотрел на четыре иероглифа "Древний мост Люхуа", которые были выгравированы на гранитной стороне. С обеих сторон моста были деревянные перила.

Странно. Как могло случиться, что рядом с мостом Люхуа оказалось такое безлюдное место?

Он схватил Хэ Юя и не дал ему пошевелиться: — Это место находится недалеко от железнодорожной станции, но я помню, что оно не такое.

— Как это? — спросил Хэ Юй.

Дун Чжи нахмурился и сказал: — Здесь не должно быть столько деревьев, и это в городском районе, где много транспорта...

Вдруг он заметил что-то странное. Голос Хэ Юя не казался таким уж скучным... Сердце сжалось, и Дун Чжи спокойно потянулся в карман, сжал талисман внутри и повернулся, смотря на Хэ Юя.

Даже если он мысленно был готов, один взгляд, и появилось смятение. Там, где стоял Хэ Юй, был пассажир, который сидел у окна в автобусе!

Дун Чжи мгновенно достал талисман, бросил в него, затем повернулся и бежал, не говоря ни слова, и не обращая внимания на то, преследует ли его кто-нибудь.

Он был в панике и не знал, как далеко убежал. Вдруг увидел перед собой группу людей и, думая, что он вне опасности, поспешно побежал к ним, но обнаружил, что это была группа заключенных, которых вели под конвоем.

Все заключенные были одеты в халаты, а люди, сопровождавшие их в форму, не похожую на полицейскую. Они больше походили на военную полицию Китайской Республики, которую можно увидеть по телевизору. Некоторые все еще носили косы за головами.

Появление Дун Чжи встревожило их, и все переглянулись, глаза были холодными и ничего не выражали. Прежде чем он успел развернуться и убежать, почувствовал, что плечо опустилось, так как его уже крепко держали за плечи с обеих сторон.

— Оказывается, через сеть проскользнула рыба! — Холодная усмешка дошла до ушей.

— Нам не хватает одного для сегодняшней казни, так что можем взять его, чтобы восполнить число! — сказал другой человек.

Хоть Дун Чжи боролся и кричал, это было бесполезно. Противники были очень сильны, они тащили его прочь. Он неохотно повернул голову, но все, что он мог увидеть, это двух людей, одетых в форму военной полиции.

Он оказался без весла*. Он громко звал Хэ Юя, но не знал, где находится, а Хэ Юй все не появлялся. Безумно испугавшись и находясь на грани беспомощности, он вдруг услышал голос.

*Взывал к небу и земле и не получил ответа (叫天天不应，叫地地不灵) полное изречение таково: Взывайте к небесам, но небеса не отвечают. Взывайте к земле, но земля непроницаема. Это означает без помощний.

— Это я. Помолчи.

Это не Хэ Юй. Это Лун Шень!

Он был удивлен и заволновался. Голос, словно звезда в темной ночи, внезапно указал заблудившемуся ягненку путь. Дун Чжи затаил дыхание, его сердце бешено билось, едва мог подавить свой восторг.

Лун Шень сказал: — Слушай, что я говорю, и мысленно отвечай. Не издавай ни звука.

Дун Чжи не осмеливался поднять глаза, боясь выдать собеседника, поэтому он быстро согласился мысленно.

Лун Шень: — Я не знаю, какова ситуация с вами случилась, поэтому расскажи мне.

Дун Чжи не знал, что Лун Шень нашел его, не говоря уже о том, чтобы сказать ему, где он сейчас находится, и ситуация не позволяла расспросить, поэтому он мог только быстро передать, как его разлучили с Хэ Юем, а затем мысленно сказал: — Я не знаю, куда они меня ведут!

Наступила тишина, но несколько секунд показались ему долгой зимой. Дун Чжи висел на волоске и забыл о борьбе, позволив другой стороне провести себя вперед и влиться в длинную вереницу пленников. Его сильно толкнули, он пошатнулся и чуть не столкнулся с тем, кто шел рядом.

Слабые крики впереди раздавались один за другим, как скулеж кошки в темной ночи, пробирая до костей. Некоторые из людей, одетых в однотонное, имели бритые лунные головы, как у людей династии Цин, но все их тела, казалось, были покрыты слоем белого тумана, который размывал их облик.

— Кажется, я вспомнил один слух, — мысленно пробормотал Дун Чжи: — Местные жители говорят, что возле моста Люхуа было место казни во времена Китайской Республики. Одежда этих людей не похожа на современную. Может быть...

Но такие вещи казались слишком фантастическими. Они просто ехали в автобусе по городу. Как они могли попасть на мост Люхуа, существовавший сотни лет назад?

Луг Шень наконец сказал: — Сейчас я использую чей-то разум, чтобы общаться с тобой, поэтому помощь ограничена. Ты должен спасаться сам.

Дун Чжи приободрился: — Я сделаю, как вы сказали. Хэ Юй тоже может быть в беде, поэтому я должен найти его!

Лун Шень: — У тебя есть при себе талисман?

Дун Чжи: — Да, три!

Лун Шень сказал: — Судя по твоим словам, ты находишься с группой заключенных, которых ведут на место казни и собираются обезглавить. Ищи возможность, где защита противника наиболее слаба. Используй её как шанс сбежать, и беги на восток.

Дун Чжи: — ...Вокруг темно. Я не знаю, где восток.

Снова молчание, и как раз когда он собирался почувствовать беспокойство, он услышал, как Лун Шень сказал: — Отпусти свой разум и ни о чем не думай. Я одолжу твои глаза, чтобы взглянуть.

Дун Чжи не знал, что он собирался делать, но подсознательно доверял Лун Шеню. Услышав эти слова, он глубоко вздохнул и выкинул из головы как можно больше беспорядочных мыслей, освободил пространство, выровнял дыхание и успокоился.

Вдруг он почувствовал, как будто его сердце дернули. Боли не было, но ощущение было немного странным. Его дух постепенно ослабевал, как будто он не мог его контролировать. В ушах шумело, как будто он был отделен стеклянным экраном. Дун Чжи открыл рот, но не смог издать ни звука. Тело вдруг стало легким, и он начал постепенно подниматься вверх.

Оглядевшись вокруг, он увидел, что все покрыто серой пеленой. Военные позади и заключенные перед ним слились с туманом. По мере того как взгляд медленно поворачивался, недалеко мерцал лишь маленький огонек.

— Прямо за тобой. Беги в направлении этого маленького огонька. Хэ Юй тоже там, — сказал Лун Шень.

При этих словах Дун Чжи почувствовал, что его тело тяжело упало и погрузилось обратно в себя. Его уши вновь слышали, а спереди снова доносились звуки плача. Он задыхался, так как его сердце сильно билось.

— Ты помнишь? — снова спросил Лун Шень.

— Да! — Быстро ответил Дун Чжи.

Здесь время превратилось в небытие. Он потерял счет времени, сколько они двигались, прежде чем остановиться. Дун Чжи спокойно достал из кармана сложенный талисман и сжал его в ладони.

Заключенных выводили на площадку для казни и выстраивали одного за другим, по мере того как их расстреливали. По приказу надзирателя раздался отчетливый звук выстрелов, и тела заключенных неподвижно упали.

Вокруг было полно зрителей, но при ближайшем рассмотрении лица этих людей были закрыты слоем белого тумана, поэтому лица нельзя было разглядеть.

Количество людей перед Дун Чжи уменьшалось по частям, пока не подошла его очередь. Он замешкался на мгновение, затем яростно оттолкнул толпу и побежал вперед.

Сзади послышалась суматоха и оскорбления. Дун Чжи повернул голову и увидел, что несколько военных быстро догнали его, их лица были синими, они обнажили зубы, показывая мерзкое лицо. В руках было не оружие, только веревки с узлами, которые они пытались накинуть на него. Сцена была захватывающей: несколько раз им едва удавалось поймать его.

Дун Чжи стиснул зубы и выбросил талисман! Он прорезал плотный туман и упал на голову одного из военных. Военнослужащий издал крик, вспыхнув, а затем пламя взмыло в небо!

Оглянувшись назад, Дун Чжи увидел, что остальные преследователи временно остановились, так как волны огня, вызванные взрывом, заставили замешкаться. Однако свет от пылающего огня быстро угас, превративщись в массу выжженного пепла, который рассыпался по земле.

У него было всего три талисмана, и один из них был только что использован. Невозможно было уничтожить всех с двумя последними талисманами. Дун Чжи не осмеливался оглядываться и продолжал бежать вперед так быстро, как только мог.

Факты доказали, что люди обладают неограниченным потенциалом, когда попадают в чрезвычайно опасные ситуации. Раньше, когда он еще учился в школе, он держался на грани проходного балла в беге на 1 км, но если бы вы попросили учителя физкультуры замерить его сейчас, он как минимум соответствовал бы стандарту национального спортсмена.

Рев позади него был пугающим, звуки плача и воя призраков становились все ближе. Казалось, что они совсем рядом и в любой момент он снова окажется с ними. Волоски на его теле встали дыбом, и он подсознательно хотел оглянуться.

Лун Шень, который долгое время молчал, но знал о его мыслях, вовремя крикнул: — Не оглядывайся!

Это потрясло Дун Чжи и заставило его прекратить свои действия. Даже если другая сторона находилась за тысячи миль, услышав его голос, его страх уменьшился.

Огонёк постепенно становилась больше, означая, что он приближается. Дун Чжи обнаружил, что это свет телефона, который лежал на земле с включенным фонариком.

Хэ Юй был рядом. Возле сидел молодой человек с головой длиной в дюйм* в спортивной одежде. Они сидели неподвижно, скрестив ноги, с закрытыми глазами.

*Бан-щетка/Размер головы (板寸头) Это специфическая прическа такого типа. Она получила свое название, потому что волосы длиной около дюйма и короткие, как доска.

— Хе Юй! — взволнованно крикнул Дун Чжи. Однако собеседник нахмурил брови, как будто попал в какой-то кошмар и совершенно не заметил его движения.

Преследователи позади него подходили все ближе. Дун Чжи стиснул зубы, бросил еще один талисман назад, затем рванулся вперед и яростно потянул Хэ Юя вверх!

...не сдвинулся с места!

Хэ Юй был намного крупнее него, но неподвижная реакция чуть не заставила Дун Чжи упасть. Времени на колебания не было, Дун Чжи достал последний талисман и приложил его ко лбу Хэ Юя.

Тело Хэ Юя задрожало, и он внезапно открыл глаза, как будто пробудился от глубокого сна.

—Почему ты здесь? — растерянно произнёс Хэ Юй.

Дун Чжи схватил его и побежал, ничего не говоря. Теперь, когда он смог двигаться, Хэ Юй последовал за ним, чуть чуть отставая. Видя, что преследователи уже близко, Хэ Юй достал талисман, прикусил кончик языка, брызнул кровью на бумагу, сжал пальцы, произнес мантру и рефлекторно положил талисман на землю.

Когда талисман приземлился, раздался громкий удар, и огромная стена огня внезапно вспыхнула, отделяя их от преследователей. Хэ Юй несколько раз ударил молодого человека рядом с собой тыльной стороной ладони, и тот выплюнул полный рот крови, медленно открыв глаза с пустым выражением лица.

— ...Учитель – брат?

— Беги!

Хэ Юй схватил его одной рукой и начал убегать. Они втроем старались изо всех сил, пробежав несколько десятков метров. Дун Чжи использовал свой фонарик, чтобы освещать дорогу, но вдруг перед ними показался край обрыва. Они сразу же затормозили, в результате чего Хэ Юй упал на землю.

Внизу обрыв казался бездонным. Хэ Юй небрежно бросил камень вниз, но не услышал ни звука.

— Откуда в этом месте обрыв?! — Дун Чжи был поражен.

— Бабушкина нога*, если бы не травма Лаоцзы, как бы я попал в эту переделку! — выругался Хэ Юй.

*(奶奶个腿) В зависимости от употребления это может быть плохое ругательство или легкая фраза, которую говорят перед тем, как начать жаловаться на что-то. В данном случае это последнее.

Огонь постепенно угасал, а число преследующих солдат увеличивалось. За стеной огня пламя обнажило сожжённые лица военных, показав белые кости под плотью и кровью. У некоторых не было глазных яблок, оставались два круглых пустых отверстия. Они мрачно улыбались, ожидая, когда огонь полностью погаснет.

Хэ Юй задыхался: — У меня закончился талисман, а крови не хватает, поэтому я не могу больше рисовать. У тебя еще есть?

Дун Чжи горько улыбнулся: — Последний на твоем лбу!

Впереди была пропасть, а сзади - демоны. Что они собирались делать?

В этот момент внезапно раздался голос Лун Шеня: — Прыгай!

Дун Чжи сразу же обратился к Хэ Юю: — Мастер Лун сказал прыгать!

Хэ Юй был шокирован: — Ты уверен?

Дун Чжи кивнул: — Мастер Лун говорит, что пропасть может быть просто уловкой.

Возможно...

Другими словами, это может быть и не так. Если они прыгнут, есть вероятность, что они разлетятся на куски. Хэ Юй горько улыбнулся, стиснул зубы и быстро принял решение: — Прыгаем!

Дун Чжи не возражал. Он скорее поверит словам Лун Шеня, чем будет иметь дело с тем, что не является ни человеком, ни призраком. Чэн Хуэй все еще не двигался, и прежде чем он понял, что происходит, его потянул за собой Хэ Юй. Они втроем обхватили друг друга руками и в позе мученика прыгнули с обрыва!

Крики Хэ Юя эхом отдавались в темноте: — Я забыл свой телефон...

Последний заряд телефона Дун Чжи иссяк, и все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Не видя ничего, пока его тело падало, он решил закрыл глаза, стиснув зубы и тихо молился. В этот момент ему было все равно, что Лун Шень может заглянуть в его внутренний мир, так как беспорядочные мысли мелькали в его голове.

— Ай! — крикнул Хэ Юй.

Не было никакого разлета на куски, как ожидалось. Когда они приземлились, за исключением цветущей задницы*, все остальные части тела остались целыми.

*(屁股开花) Означает ушиб задницы. Происходит от того, что взрослые говорят детям слушаться, если они не хотят получить шлепок.

Была глубокая ночь. Изредка мимо них проносилось несколько машин, а ночные огни города все еще светились, излучая теплый свет. Все было таким знакомым, что на глаза навернулись слезы. Они оба задыхались, скорчившись на обочине дороги, как дохлая собака, без манеры поведения.

Хэ Юй все еще оплакивал безвременную кончину своего телефона: — Увууууу...

Дун Чжи извинился и сказал: — Я просто оттащил тебя и оставил телефон рядом!

Хэ Юй растерялся: — В коллекционном издании было много старых мастеров, которые сейчас трудно найти!

Дун Чжи: — ...

Он набрался смелости и мысленно спросил Лун Шеня: — Мастер Лун, как вы связались со мной? Почему не связались напрямую с Хэ Юем?

— Когда ты в последний раз встречался с Чжун Юйи, он увидел, что цвет лица у тебя потемнел, и сказал, что в этой поездке ты можешь столкнуться с бедой. Раны Хэ Юя еще не зажили, и он боялся, что будет трудно, если ты столкнешься с сильным врагом, поэтому я позвал тебя в кабинет, чтобы взять часть твоих волос. — сказал Лун Шень после небольшой паузы. Его тон был спокойным.

Дун Чжи вдруг вспомнил двусмысленное поведение Лун Шеня, когда он был в его кабинете в прошлый раз. Оказалось, что он пытался спасти его жизнь. Ему стало стыдно за свои кривые мысли, и он поспешил выразить свою благодарность. Возможно, зная, что они вне опасности, Лун Шень в одностороннем порядке прервал контакт. После этого Дун Чжи больше не получал от него никаких сообщений.

Хэ Юй задохнулся и спросил Дун Чжи: — Как ты меня нашел?

Дун Чжи сказал: — Мастер Лун использовал свой разум, чтобы общаться со мной и помог найти твое местоположение.

Хэ Юй удивился: — Ого, мастер использовал связь с сердцем*?

*Способность общаться телепатически. В главе упоминается, что они говорили "сердцем",  и было заменено на "разум", так как связь сердца - это телепатия, а они общались "мыслями". В дальнейшем я буду использовать телепатию вместо сердечной связи.

Дун Чжи кивнул: — Чжун Юйи сказал, что у нас могут быть проблемы, когда он увидел меня, поэтому Мастер Лун взял у меня клок волос, но он мне больше не отвечает.

Хэ Юй: — Конечно, телепатия – это техника, требующая огромных умственных затрат. Более того, мы только что побывали в месте, изолированном от реального мира. Мастер уже был ранен, а теперь будет еще хуже. Поскольку я потерял свой телефон, одолжи мне свой. У меня есть несколько вопросов к нему.

Дун Чжи забеспокоился и сказал: — С мастером Луном все будет в порядке?

— Он намного сильнее, чем ты думаешь. Лучше беспокойся о себе, — Хэ Юй указал на Чэн Хуэя: — У нас также есть этот парень!

_________________________________________

Автору есть что сказать：

В прошлый раз некоторые люди были удивлены тем, что Мастер Лун взял Дун Чжи в свой кабинет, в то время это невозможно было предсказать.

Небольшой театр, который не имеет отношения к роману:

Лун Шень: — Я не думаю, что вы усвоите урок, если я сейчас просто вычту зарплаты и премии.

Хэ Юй: ???!

Лун Шень: — С этого момента ваш офис и телефон будут отключены от интернета, чтобы вы не могли скачивать плохие фильмы или играть в игры. Вы можете приходить ко мне в офис, если вам нужно работать.

Хэ Юй: — Боже мой! Вы меня убиваете!

_________________________________________

Связь с сердцем, синьтун [Xintong] (心通)

Буддийский термин и одно из шести звеньев буддизма. Синьтун - это телепатия, которая означает, что вы можете понимать, что думают другие без языка. Его называют "мыслечувствованием", что означает, что эта сверхспособность может ощущать мышление (мыслеволны) между людьми или животными, и может передавать восприятие неизвестными способами.

Я не уверена, что "сердечная связь" имеет какое-то более глубокое значение, чем просто телепатия. Хочется думать, что более глубокий смысл заключается в том, что они связаны сердцами друг друга, и поэтому автор назвал это "сердечной связью". В конце концов, они - пара этого романа.

Глава 23 - Сочетание китайской и западной медицины даёт хороший лечебный эффект

Все еще удивляясь Чэн Хуэй молча опустился на землю. Выражение его лица было вялым, как будто он вообще не слышал их разговора. С момента их встречи Дун Чжи чувствовал, что с ним что-то не так, но ситуация в то время была срочной, поэтому у него не было времени задавать вопросы.

— Что с ним произошло?

Хэ Юй: — У человека есть три души, свет плода, холодный дух и уединенный дух*. Он потерял свой холодный дух, поэтому сейчас он невнятный, как умственно отсталый человек. Выйдя из автобуса, ты, похоже, столкнулся с призраком, который решил вести тебя к мосту. Я хотел погнаться за тобой, но меня остановили несколько обнаженных девушек, которые появились, танцуя передо мной.

*Три души, управляющие духовной частью тела. Свет плода: управляет вашей жизнью. Холодный дух: управляет вашими знаниями и мудростью. Уединенный дух: управляет вашей личностью.

Уголок рта Дун Чжи дернулся: — Сола Аой?

*Бывший японский АВ-идол, который считается самым известным АВ-идолом 2000-х годов.

Хэ Юй закатил глаза: — Их фигура была лучше, чем у Солы Аоя. Как меня можно было одурачить, когда я видел все её тысячи парусов? Видя, что они не могут остановить меня, все превратились в Чэн Хуэя, и только один из них был настоящим. Я очень хотел разобраться с ними и спасти Чэн Хуэя, но потерял тебя. Как хорошо, что мастер помог нам, иначе все это было бы хлопотно!

Дун Чжи: — Я думаю, что при возвращении тебя могут наказать.

Хэ Юй завыл: — Это точно! Когда я ушел, я не только потерял тебя, мне еще пришлось полагаться на мастера, чтобы спасти нас. Я уже вижу, как мои денежки прорастают крыльями и улетают!

Дун Чжи хотел закрыть уши, чтобы заглушить нытье Хэ Юя, но в голову лезли мысли о месте казни и военных полицейских, с которыми он столкнулся. Холодок в сердце не рассеивался.

— Что вообще сейчас случилось? Мы столкнулись с призраком или путешествовали во времени?

Хэ Юй: — Ни то, ни другое. Кто-то устроил здесь ловушку и ждал, когда мы в нее попадем. То, что ты видел, были демоны с сильной концентрацией обиды. Человеческое зрение часто ограничено, поэтому они могут легко запутаться.

Дун Чжи был мрачным: — Значит, то, что мы сейчас видели, было иллюзией?

Но он был физически задержан, и все рыдания, которые он слышал, казались такими реальными.

Хэ Юй: — Не иллюзия. Эти ребята принадлежат к тому же виду демонов, что и Подлый Якша, но более низкого уровня, поэтому не могут поглотить сущность человеческого мозга и могут выжить только в определенных границах.

Дун Чжи забеспокоился: — Тогда обычные люди не пострадают?

Хэ Юй покачал головой: — Это место когда-то было местом казни в Китайской Республике. Здесь было бесчисленное множество мертвых, и их негодование сконденсировалось. Спустя сотни лет она так и не рассеялась, образовав особое магнитное поле. Однако все было в порядке, пока кто-то не воспользовался этим фактом, специально заманил нас сюда и создал чары, заставив нас думать, что мы перенеслись на сто лет назад во времени. Если бы мы остались здесь надолго, то не смогли бы вернуться обратно.

Двое отправились в путь вместе с Чэн Хуэем, один держал его за левый бок, другой - за правый. Сопротивления не было, так как он все еще был в беспамятстве. В гостинице было много народу, поэтому было неудобно, и они вернулись в арендованный дом Чэн Хуэя.

Была глубокая ночь, небо прояснилось. Хозяйка дома, погруженная в крепкий сон, была разбужена их приходом. Она с сердитым выражением лица подошла к двери и открыла её. Когда она увидела, что они действительно нашли Чэн Хуэя, резко вспомнила странный метод, который они использовали, когда пришли в его комнату, и была в полном недоверии. Ругань, которую она собиралась им высказать, была тут же забыта.

Дун Чжи солгал и сказал, что они спасли его из организации MLM, но из-за того, что над ним издевались, он был не в духе и нуждался в отдыхе. Они позаботятся о нем несколько дней и сказали, что она может временно увеличить арендную плату, успокоив свой гнев*.

*Задушить в колыбели (扼杀在摇篮) Идиома, означающая убить идею еще до ее реализации. Она относится к младенцам, которые беззащитны и слабы, и их легче убить, прежде чем они вырастут и станут скрытой опасностью. В данном контексте хозяйка была рассержена тем, что больше людей собираются жить в одной комнате, но они предложили платить больше арендной платы, что успокоило ее еще до того, как она предложила эту идею.

Уложив Чэн Хуэя, оба рухнули на пол, обессиленные, и чувствовали, что больше никогда не захотят двигаться.

— Позже я доложу мастеру и попрошу найти кого-нибудь для расследования заколдованного моста Люхуа, — слабо сказал Хэ Юй.

Дун Чжи неохотно встал, взяв две бутылки воды из холодильника и бросила одну ему.

— Мне кажется, что кто-то постоянно подталкивает нас к чему-то. Дело Чэн Хуэя, скорее всего, связано с тем, что ты попросил его расследовать.

Хэ Юй открыл бутылку, сделал большой глоток и удовлетворенно вздохнул: — Это все моя вина. Я был слишком беспечен. Этот парень очень любопытен. Должно быть, он обнаружил что-то странное, привлекая внимание кого то.

Дун Чжи достал ручку и бумагу, написал на ней слово "поезд", затем нарисовал стрелку, указывающую на Чанчунь. К юго-востоку от Чанчуня находится гора Чанбай. Затем - Гуанчжоу. Наконец, он соединил все точки. С севера на юг он охватил почти половину страны.

Дун Чжи поместил скобки с надписью [Подлый Якша] помимо поезда, Чанчуня и горы Чанбай. Он посмотрел на Хэ Юя и написал возле Гуанчжоу: [Низкоуровневый Подлый Якша].

Хэ Юй нахмурился, глядя на схему, которую нарисовал Дун Чжи.

— Я помню, что в прошлом было одно событие, — Хэ Юй сказал: —Семь лет назад меня послали на границу Юньнани для выполнения миссии, где я столкнулся с похожей ситуацией. Нас запутали демоны, и мы подумали, что вернулись в древнюю Юньнань на тысячи лет назад. Я тогда только вступил в армию, поэтому был горяч духом, не боялся ни неба, ни земли. В результате я чуть не умер. Позже я узнал, что те монстры назывались Подлые Якши, и они специализировались на пожирании кровью и душами.

Дун Чжи был удивлен: — Они повсюду?

Хэ Юй покачал головой: — С ними не сложно справиться, но они неуловимы и специализируются на поиске человеческих слабостей. Слабые из них похожи на тех, с кем мы столкнулись в чарах, а более сильные овладевают телом человека и высасывают его мозг, как это случилось в поезде.

— Я слышал, как мастер сказал, что для этих демонов слабый следует за сильным, а сильный следует за сильнейшим. Если они внезапно появляются, значит, их вызвал более сильный демон. Они предоставляют демону эссенцию крови и души, а взамен демон даёт защиту, где они могут спокойно питаться людьми.

— Однако в прошлый раз на горе Чанбай мы полностью уничтожили костяного дракона, а также убили многих Подлых Якшей. Демон, скрывавшийся за кулисами тоже пострадал. Даже если мы не убили его, они были тяжело ранены и не должны осмелиться появиться снова так быстро.

Дун Чжи ущипнул за два пушистых ушка рюкзака Хэ Юя, так как у него появилась эта привычка во время раздумий. Заблудившись в своих мыслях, он почти деформировал голову медведя от его трений.

— В итоге есть две вероятности. Первая - здесь может быть каменная скрижаль, и другая сторона пришла, чтобы разобраться с ней.

Юй вздохнул, показывая, что он не удивлен, так как думал о том же.

— Вторая вероятность, согласно тому, что ты сказал, заключается в том, что человек, который манипулирует Подлым Якшей был сильно ранен из-за удара по горе Чанбай. Если это так, то он должен найти место, где можно подлечиться? Поскольку он ранен, сила уменьшилась, поэтому он может вызывать только демонов низшего уровня в ограниченных чарах, так как у него не хватает сил, чтобы поддерживать более высокий уровень Подлого Якши.

Дун Чжи проанализировал и сказал: — Это соответствует тому факту, что ты попросил Чэн Хуэя о гадании. Вполне вероятно, что он нашел какие-то подсказки и случайно привлек неприятности.

Хэ Юй был шокирован, показывая, что он явно не думал о такой возможности.

Дун Чжи продолжил: — Если ему нужно больше эссенции крови и обиды душ, то идеальная цель должна быть в таких городах, как Пекин, Шанхай и Гуанчжоу, где есть три религии и девять потоков¹, а рыбы смешиваются с драконами². Даже если несколько человек пропадают каждый год, все равно будет трудно разыскать их в огромном море людей.

Хэ Юй с сарказмом спросил: — Тогда почему Гуанчжоу, а не Шанхай или Пекин, они же ближе к Чанчуню?

Дун Чжи серьезно ответил: — Я помню как ты говорил что после того, как Бюро специального управления было разделено на четыре части, южная штаб-квартира была переведена в Шанхай, а в Гуанчжоу остался только небольшой офис. Если бы я был этим человеком, я бы определенно выбрал место, которое находится вдали от глаз Бюро и имеет приличную численность иностранного населения. Гуанчжоу, Шэньчжэнь и даже Гонконг – все это хорошие варианты.

Хэ Юй уставился на него, потеряв дар речи. У Дун Чжи побежали мурашки, когда он увидел выражение лица Хэ Юя, но не смог удержаться от того, чтобы сильно похлопать его по плечу.

— Я не ожидал, что ты окажешься таким умным!

На лице Дун Чжи появились черные линии: — Я выгляжу глупым?

Хэ Юй: — В следующий раз тебе стоит показать свою сообразительность перед мастером, и возможно, он захочет открыть для тебя черный ход!

Дун Чжи хотел сказать ему: — "Каждый раз, когда я оказываюсь перед твоим мастером, я настолько поглощен его аурой, что забываю, где север, юг, восток и запад, так что как я могу ему что-то показать".

С этими словами Хэ Юй взял телефон Дун Чжи и позвонил Лун Шэню. Гудки шли все время, пока трубку не взял Кань Чаошэн.

— Что? Мастер помог тебе выбраться из неприятностей, поэтому он устал и отдыхает. Что тебе нужно?

Хэ Юй знал, что состояние Лун Шеня было тяжелым, иначе он бы ответил на звонок, а не попросил Кань Чаошэна сделать это.

— Можешь разбудить ради меня? Это срочно!

Кань Чаошэн не стал задавать ему вопросов. Через некоторое время голос на другой линии изменился.

— Что случилось? — и послышался усталый голос Лун Шеня.

Дун Чжи был слишком измотан, у него больше не было сил, поэтому он не стал слушать разговор Хэ Юя, а заснул как в тумане, пока его не разбудили на следующий день.

Сегодня настроение Хэ Юя было намного лучше, так как он шутил: — Ты точно умеешь спать. Вчера вечером ты вообще не просыпался, я разговаривал с мастером. Он сказал, что слышал твой храп!

Дун Чжи был шокирован: — Правда?!

Хэ Юй с горечью сказал: — Конечно я соврал. Почему ты такой доверчивый и милый! Мой маленький малыш Дундун, ты больше не великий Дундун Цян* в моем воображении!

*Заметьте, что это онлайн-обращение Дун Чжи. Кроме того, Dong (咚) в его рукоятке - это другой иероглиф, чем Dong (冬) в Dong Zhi.

Дун Чжи: — ...

Поскольку Чэн Хуэй потерял часть своей души, то не реагировал на происходящее. Он сидел, скрестив ноги на кровати, грыз булочку в руке, молчал и не вмешивался в их препирательства.

Хэ Юй ударил его палкой, затем дал сладкий джуджуб* и поспешно сказал: — Я купил завтрак. На столе соевое молоко, оладьи, рисовая лапша и булочки. Бери, что хочешь. Чтобы вознаградить тебя за вчерашнюю тяжелую работу, брат угостит тебя большим обедом!

*Метафора для использования как вознаграждения, так и наказания, чтобы вызвать желаемое поведение. Она же "кнут и пряник".

Дун Чжи не мог думать о еде, поэтому быстро спросил: — Что мастер Лун сказал прошлой ночью? Что нам делать дальше?

Хэ Юй сказал: — Есть хорошая и плохая новость. Какую хочешь услышать первой?

Дун Чжи: — ...Плохую.

Хэ Юй: — Согласно портрету, который ты предоставил в прошлый раз, мы использовали распознавание лиц, чтобы найти Сюй Вань и её дочь. Их личности не являются аномальными. Сюй Вань развелась с мужем несколько лет назад, а затем взяла под опеку своего ребенка.

Дун Чжи нашел это странным: — Значит, они не вызывают подозрений? Что это за плохие новости?

Хэ Юй: — Неделю назад Сюй Вань привезла свою дочь, Чэнь Тун, в Гуанчжоу.

Дун Чжи удивился: — Они как-то связаны с Подлым Якшей?!

Хэ Юй сказал: — Ты встретил Сюй Вань в поезде, и в поезде оказался Подлый Якша. Ты встретил её в гостинице, и случилось так, что там кто-то умер. Позже, на горе Чанбай... В мире много совпадений, но редко случаются такое, связанные с этим моментом. Я даже подозреваю, что она хотела напасть на тебя в самом начале – бутылка с водой тому доказательство; но ей помешал мастер, и она переключила свою цель на проводника поезда.

Дун Чжи пробормотал: — Она стала моей заменой?

Хэ Юй покачал головой: — Нет, я сказал, что хотя твои Ба-цзы полезны, они не самые простые для привлечения призраков и демонов. Проводница поезда родилась в праздник Середины осени, поэтому ее Ба-цзы подходит больше, чем твой.

Дун Чжи: — Но тогда, в гостинице, тебя там не было. Очевидно, у нее было много возможностей, так почему она не начала со мной?

— Из-за этого, — Хэ Юй достал талисман солнечного света и положил его на стол.

— Мы сломали ее планы в поезде, поэтому она должна была оставаться бдительной. Если с тобой что-то случится, это позволит нам отследить ее. Она очень хотела воскресить труп дракона и не могла позволить себе лишних проблем, поэтому отпустила тебя.

Хэ Юй вздохнул: — Но другим не так повезло, например, человеку, который выпрыгнул из отеля, и Яо Биню. До этого она убила много людей по пути, собрав достаточно эссенции крови и обиды, чтобы пробудить труп дракона.

При мысли о том, сколько раз он сталкивался с Сюй Вань, даже останавливался в соседнем номере рядом с ней, и как ему удалось избежать смерти, он невольно вздрогнул. Он не мог не задуматься о том, почему не проявил бдительности по отношению к ней во время их многочисленных встреч.

Дун Чжи припомнил, что, когда он смотрел на Сюй Вань, от нее исходила мягкая и приветливая аура, и он даже чувствовал, что она похожа на его покойную мать, поэтому постоянно терял бдительность по отношению к ней. Даже когда он увидел ее на горе Чанбай, даже тогда не усомнился, а решил, что она заблудилась, и не нашел ничего плохого в этой ситуации, пока не прошло некоторое время.

Только позже, когда они спустились с горы Чанбай, Хэ Юй и остальные начали исследовать каменную табличку, на которой он рассказал им о своей "случайной встрече" с Сюй Вань, и начали более глубокое расследование.

Теперь, когда его осенило, он почувствовал страх и рассказал Хэ Юю об этих мыслях.

Хэ Юй не выглядел удивленным: — Это природа демона - сбивать людей с толку. Если Сюй Вань действительно связана с демонами, если она хотела, чтобы ты влюбился в нее всей душой, это можно сделать. Просто в то время мы были слишком беспечны и не перекрыли поезд для проверки на месте. Иначе, возможно, Яо Бинь не погиб бы. К счастью, еще не поздно все исправить

Дун Чжи утешил его: — Она была подготовлена с самого начала. Использовала проводника поезда, чтобы отвлечь наше внимание, и даже привлекла японцев в качестве прикрытия. Это было сделано намеренно, и никто не мог этого ожидать

Хэ Юй продолжил: — За Сюй Вань стоит кто-то еще, или она сама демон? Теперь, когда у нас есть зацепка, нам нужно найти её, чтобы получить ответы. Когда дуэт матери и дочери прибыл в Гуанчжоу, будь то иммиграционная служба или регистрация в отеле, о них не было никаких записей. Я подозреваю, что они использовали поддельные документы и справки и теперь где-то скрывается.

Услышав такие неожиданные новости утром, Дун Чжи пришлось выпить немного соевого молока, чтобы подавить свой шок.

— А что насчет хороших новостей?

Хэ Юй улыбнулся и сказал: — Ивы и цветы*. Прежде чем ты встал, я использовал метод определения местоположения, и на основе приближения, данного палочкой для еды, я попросил отдел моего брата помочь с мониторингом и расследованием, и в итоге нашел видео Чэн Хуэя перед его исчезновением.

*(柳暗花明) Метафора для внезапного выживания после поворотов и трудностей.

Дун Чжи поднял большой палец вверх: — Сочетание китайской и западной медицины дает хороший лечебный эффект. Потрясающе, брат!

Хэ Юй элегантно зачесал волосы назад: — Правильно. Посмотри, кто делает всю работу!

Чэн Хуэй посмотрел на него безучастно и вдруг сказал: — Дурак...

Хэ Юй сердито сказал: — Заткнись! Это ты дурак. Я помогаю такому дураку, как ты, найти свою душу!

Чэн Хуэй: — Большой дурак.

Хэ Юй: — ...

Дун Чжи изо всех сил сдерживал смех. Чэн Хуэй потерял душу и обычно не реагировал на происходящее. Время от времени он ни с того ни с сего произносил несколько ничего не значащих слов, и Хэ Юю было лень с ним спорить. Он открыл приложение карты на телефоне Дун Чжи и ввел местоположение.

— На видео видно, что Чэн Хуэй не выходил из того переулка в тот день. Я не почувствовал остатков его души возле моста Люхуа, так что вполне вероятно, что она все еще где-то заточена. Поскольку это единственная зацепка, которую мы нашли, то должны еще проверим здесь.

Дун Чжи посмотрел на карту: — Переулки в таких городских деревнях, как эта, обычно очень узкие, поэтому здесь нет камер. Скорее всего, будет трудно проверить.

Хэ Юй: — Мы сузили его настолько, насколько это возможно. Давайте сначала сходим и посмотрим.

После завтрака Дун Чжи почувствовал, что восстановил все силы, которые потерял: — Могу ли я что нибудь сделать?

Хэ Юй сказал: Так как я ранен ты должен помочь мне рисовать талисманы. Мы должны сначала подготовиться, а вечером отправиться в путь.

Дун Чжи показалось это странным: — Разве днем не больше солнечного света?

Хэ Юй ответил: — Другая сторона знает об этом, поэтому определенно решит действовать ночью. С наступлением ночи я смогу почувствовать их магическую энергию.

С этими словами они быстро занялись делом. Такие вещи, как рисование талисманов, требуют сосредоточенности. Хотя он и помнил, как их рисовать, но не всегда получалось. К вечеру Дун Чжи, отложив кисть, сильно вспотел. Его умение рисовать талисманы значительно улучшилось, но все же использовать можно было только каждый десятый, что уже было весьма примечательно. За полдня он смог нарисовать только десять приличных талисманов солнечного света.

Хэ Юй потерял слишком много крови, чтобы укрепить талисман. Когда он сделал их все, то рухнул на пол, задыхаясь.

— Теперь я жалею об этом... — Лицо Хэ Юя выглядело так, словно он умирал: — Я знал, что должен был перетянуть Кань Чаошэна на свою сторону. Его кровь намного лучше моей!

Дун Чжи был немного обеспокоен: — Ты все еще способен найти кого-то в твоем нынешнем состоянии?

Хэ Юй слабо поднял руку и сделал жест "ОК"

Дун Чжи тоже лег на пол, не желая больше вставать: — Что ты хочешь поесть? Я закажу на вынос.

Хэ Юй сказал: — Нет, я попрошу что бы её принесли.

Он позвонил и заказал более дюжины блюд, таких как Будда, прыгающий через стену, тушеная черная курица с желатином из ослиной шкуры, запеканка из морского огурца с просом и еще десять блюд, после чего с удовлетворением повесил трубку.

На лице Дун Чжи появились черные линии, когда он сказал: — Ты можешь закончить есть все это, и разве тушеную черную курицу* не едят женщины?

* Блюдо разделено на 3 части (на основе ингредиентов), которые имеют различные преимущества. Черная курица помогает при дизентерии, запястьях и спазмах в животе (поэтому она полезна для матерей), а также лечит послеродовую слабость, коллапс и лейкорею. Жужубы способны оживить селезенку и желудок, питают ци и кровь. Желатин из ослиной шкуры помогает печени, легким и почкам и возвращает их в свои меридианы.

Дун Чжи: — Ты вдруг стал таким возбужденным. Это потому, что можешь получить компенсацию?

Хэ Юй уверенно сказал: — Восполнение крови и питание ци - вот что нам сейчас нужно!

Хэ Юй гордо сказал: — Маленький Дундунчик из моей семьи такой умный. Раз это связано с демонами, значит, инцидент с горой Чанбай еще не закончился, так что это деловые вопросы. Мастер согласился возместить мне ущерб!

Дун Чжи не выдержал, притворился милым, как пятилетний ребенок: — Кто твоя семья? Чэн Хуэй - твоя семья!

Хэ Юй нахмурился: — Тогда чья ты семья? Мастера?

Дун Чжи моргнул, сделал паузу, а затем сказал: — Почему ты вдруг привлек Мастера Луна?

Хэ Юй рассмеялся: — Посмотри, как ты нервничаешь. Мастер настолько силен, и это нормально, что ты восхищаешься им!

Пока они разговаривали, зазвонил телефон. Хэ Юй спустился вниз, чтобы забрать еду, и через некоторое время вернулся с молодым человеком. Как только коробка с едой была открыта, сильный аромат быстро заполнил все пространство.

Хэ Юй представил их: — Это Линь Цзюнь, из офиса в Гуанчжоу. А это Дун Чжи.

Дун Чжи одарил его улыбкой, в то время как другая сторона была чрезвычайно воодушевлена: — Интересно, откуда родом старший брат* Дун?

*Линь Цзюнь обращается ко всем им как Shixiong ( Шисюн ) (师兄), что переводится как старший брат. Обычно так обращаются к людям, которые принадлежат к одному учителю и старше тебя.

Хэ Юй нетерпеливо сказал: — Сначала поешь, я умираю от голода!

Услышав его, Линь Цзюнь замолчал. Все трое, плюс потерявший душу Чэн Хуэй, словно ветер, сметающий тучи, слопали всю еду.

*(风卷残云) Метафора, означающая сметание остатков всего сразу, обычно это еда людей.

Закончив, Хэ Юй вытянул ноги и покрутил туловищем из стороны в сторону. Его настроение было намного лучше. Он сказал Линь Цзюню: — Инцидент произошел так неожиданно, что мне пришлось обратиться к тебе за помощью. Если люди из Южнокитайского отделения прибудут вовремя, попроси их прийти по этому адресу и найти нас.

Линь Цзюнь посмотрел на местоположение, присланное Хэ Юем на его телефоне, кивнул и сказал: — Старший брат Хэ, не волнуйся. Я буду следить за старшим братом Чэном здесь.

Их багаж все еще оставался в отеле, когда они только заселились. Линь Цзюнь был полон энтузиазма и вызвался сходить за ним. Приняв душ и переодевшись в новую одежду, Дун Чжи почувствовал себя совершенно обновленным. Хэ Юй объяснил Линь Цзюнь еще несколько вещей, а затем ушел вместе с Дун Чжи.

Дун Чжи было очень любопытно узнать о Линь Цзюне: — Он твой младший боевой брат?

Хэ Юй покачал головой и сказал: — Старший брат - это просто общий термин. Он член боковой ветви семьи Линь в Линьнане. Его способности посредственны, а кунг-фу просто для показухи*. Сейчас в офисе в Гуанчжоу никого нет, так что иногда он пригодиться!

*Преследующие лошади (溜须拍马) Метафора, означающая обольщение, бесстыдную лесть.

Дун Чжи неожиданно сказал: — Неужели у культиваторов тоже такая жизнь?

Хэ Юй закатил глаза: — Культиваторы тоже люди. Конечно, без лести и интриг не обойтись. Если бы он был более способным, то нам двоим не пришлось бы отважиться на дьявольское логово. Я уже отправил срочный запрос в Шанхай, надеюсь, они пришлют несколько надежных людей.

Храбрость в логове дьявола - это очень точное выражение того, что они сейчас делают. Внезапно Дун Чжи почувствовал грусть.

Они взяли такси до места, которое нашли. Это был еще один городской поселок, оживленный по ночам, но  на главной дороге. Как только они вошли в переулки, не было ярких уличных фонарей, и вокруг сразу померкло, а лампочки, пришедшие в негодность, периодически мерцали, издавая шипящий звук.

— Это здесь, — сказал Хэ Юй.

Они стояли у входа в переулок, который был очень узким. Два здания стояли рядом друг с другом, оставляя посередине небольшой промежуток, который и образовывал переулок. В некоторых переулках трудно было протиснуться даже одному человеку. К счастью, этот был лучше. По всему улице были разбросаны фонари и вывески магазинов массажных салонов, трактиров и залов для игры в маджонг.

Хэ Юй и Дун Чжи сначала выбрали трактир и вошли внутрь.

Хозяйка сидела за стойкой и смотрела корейскую драму. Уголком глаза она заметила, как они вошли, но не стала присматриваться, а небрежно спросила: — Хотите комнату? — После вопроса она бросила на них мимолётный взгляд, и выражение лица тут же изменилось.

Дун Чжи: — ...

Ты первая заговорила, даже не посмотрев на людей!

_________________________________________

¹ Тремя религиями являются: Конфуцианство, Буддизм и Даосизм. Девять потоков означают принадлежность к разным рангам.

Эти религии далее делятся на 9 потоков, которые представляют собой классификацию людей по статусу и роду занятий в древнем Китае. Они есть:1.Императоры2.Писцы3.Должностные лица4.Врачи5.Монахи6.Припои7.Крестьяне8.Ремесленники9.Торговцы

² (鱼龙混杂) Идиома, означающая, что хорошие люди смешиваются с плохими.

Глава 24 - Изображая милого и несчасного, можно покорить сердце

Не обращая внимания на непонимание начальницы, Хэ Юй наклонился вперед и гордо произнес: — Я здесь, чтобы поймать изменщицу. Кто-то сказал, что моя жена приходила сюда чтобы снять комнату с мужчиной. Красотка, не могли бы вы позволить нам проверить комнаты. Если мы никого не найдем, то немедленно уйдем!

Лицо начальницы потускнело: — Это ваше личное дело, если хотите поймать жену на измене. Вы и правда думаете, что я открою и позволю вам обыскать все комнаты в моем отеле!?

Эта гостиница была неформальной. Любой, кто платит, может не регистрироваться и не предъявлять документы. Хэ Юй взял 200 юаней и положил на стойку: — Мы не будем обыскивать. Просто помогите опознать человека.

Увидев деньги, лицо начальницы оживилось: — Кого?

Хэ Юй включил телефон Дун Чжи и достал фотографию Чэн Хуэя: — За последние несколько дней, этот человек заходил к вам?

Начальница нахмурилась и сказала: — Не сегодня. Два дня назад меня здесь не было.

Хэ Юй достала еще 200 юаней и сунула их в руку: — Вы можете узнать для меня?

Ради денег начальница позвонила мужу. Она снова посмотрела на фотографию, а потом вспомнила: — Я видела его! Он приходил несколько дней назад, но не сказал, хочет ли он снять комнату. Походив немного внутри, он ушел. Я подумала, что это полицейский, который пытается конфисковать порнографию, но он сказал, что кого-то ищет, а потом пошел в спа-салон неподалеку.

Хэ Юй: — Куда он пошел после?

Начальница ответила: — Я не знаю, не следила за ним!

Выйдя из гостиницы, они направились прямо в "Спа для ног Синьюан", расположенный по диагонали напротив гостиницы. Внутри был тусклый свет, создающий двусмысленное настроение. С первого взгляда можно было понять, что помимо педикюра и массажа здесь есть еще и "скрытый бизнес".

Очаровательная женщина средних лет встретила их с улыбкой: — Вы знакомы с нашими масажистами стоп?

Хэ Юй сказал: — Нет. Не могли бы вы представить двух из масажисток?

Он снова понизил голос: — Молодые, красивые и безупречные.

Женщина средних лет притворилась недовольной: — Мы все здесь мастера своего дела!

Хэ Юй нетерпеливо сказал: — Не несите чушь. 350 в час!

Увидев, что он знаком с ценами, женщина средних лет обрадовалась. Она провела их в небольшую комнату и с улыбкой сказала: — Подождите здесь минутку, — а затем ушла.

Дун Чжи уставился на него пустыми глазами: — Откуда ты знаешь про 350 в час?

Хэ Юй: — Национальные цены не особо отличаются.

Дун Чжи потерял дар речи: — Ты планируешь возместить это? — Когда он закончил говорить, он увидел, что Хэ Юй сосредоточился на компасе, и почувствовал замирание сердца: — Здесь есть проблема?

Хэ Юй: — Я чувствую какую-то магию, но она не сильная. Должно быть, Сюй Вань была здесь... Тсс, кто-то идет!

Дун Чжи сразу же замолчал. Дверь открылась, и вошли две молодые женщины.

— Здравствуйте, господин. Давайте сначала промочим ваши ноги. Хотите морскую соль или имбирный сок?

Девушки держали деревянные бочонки по бокам, и Хэ Юй прошептал одной из девушек на ушко.

— Как скажешь! Ты так красива, что меня устроит все! — Он вел себя как озабоченный развратник, у которого возбужденно виляет хвост.

Две женщины, казалось, привыкли к такому кокетливому языку, а Дун Чжи чувствовал себя неловко. Когда одна из женщин протянула руки, чтобы помочь ему снять обувь и носки, он наклонился и начал делать это сам.

Женщина поджала губы и улыбнулась: — Просто ложитесь и дайте мне с этим разобраться.

Для такого случая молчаливость была ключевым моментом, и не было необходимости напускать на себя важность. Она начала массировать ноги Хэ Юя, медленно поднимая руки вверх неопределенным движением.

Хэ Юй быстро поморщился: — У меня болит спина. Есть ли у вас здесь кто-нибудь, кто может помассировать мне поясницу!

Женщина усмехнулась: — Здесь не очень удобно, может сменим место?

Хэ Юй: — Хорошо!

Он вел себя как извращенец, который не может ждать, быстро встал и последовал за женщиной.

Дун Чжи прикрикнул: — Старина Хэ!

Хэ Юй бесцеремонно сказал ему: — Эта комната вся твоя. Можешь делать все, что захочешь. Сегодня все за мой счет! — После этого, не дожидаясь ответа Дун Чжи, он поспешно обнял женщину и ушел вместе с ней.

Дун Чжи: — ...

Вдруг он почувствовал боль в стопе, и непроизвольно вскрикнул, заставив женщину рассмеяться: — Вы плохо спали в последние несколько дней. Ваши меридианы немного заблокированы. Я вам сделаю массаж.

Видя, что Дун Чжи шокирован, отчего девушка рассмеялась: — Или вы хотите, чтобы я и талию помассировала?

Пока она говорила, то провела рукой по его икрам, отчего Дун Чжи вздрогнул и резко остановил её руку: — Нет, нет, я в порядке!

Женщина снова засмеялась, смутив Дун Чжи. Он чувствовал себя так, словно его видели насквозь.

— Меня зовут Сяо Дун. Как тебя зовут, сестра?

Называть женщину сестрой было очень полезно, так как она немного расслаблялась: — Можешь звать меня А Юэ. Это твой первый раз?

Дун Чжи кивнул и прошептал: — Сестра А Юэ, я ищу здесь кое кого.

А Юэ насторожилась: — Кого вы ищете?

Дун Чжи достал свой телефон и показал ей: — Это она, — Это была фотография удостоверения Сюй Вань, которое ему прислал Хэ Юй.

А Юэ на мгновение опешила, а затем начала отрицать: — Здесь нет такого человека.

Она говорила так быстроя, и было понятно, что она лжет.

— По правде говоря, она моя сестра, — сказал Дун Чжи. Поскольку Хэ Юй оставил его здесь одного, это означало, что А Юэ не связана с демонами, поэтому он мог смело расспросить.

А Юэ вздохнула, показав удивленное выражение лица.

Дун Чжи продолжал убедительно нести чушь: — Когда моя сестра вышла замуж, все в моей семье были против, но сестра любит моего зятя и должна была быть с ним. В результате она родила дочь с аутизмом, из-за чего они развелись. Поскольку она рассорилась с нашими родителями, не хотела возвращаться и в порыве отчаяния приехала сюда работать. Я просил многих людей найти ее и только потом узнал, что она здесь. Сестра А Юэ, если ты что-нибудь знаешь, могла бы ты рассказать мне?

Если бы это сказал Хэ Юй, это было бы совсем не эффективно, но Дун Чжи выглядел чистым и невинным, и видя, как он ведет себя так мило и жалко, она не могла не смягчить свое сердце в этот момент, особенно когда он достал 500 юаней, сунул их ей в руку и мягко сказал: — Сестра А Юэ, пожалуйста, расскажите. Об этом никто не узнает.

А Юэ наконец-то развязала язык: — Она приехала не так давно и не называла себя Сюй Вань.

Это было нормой, ведь кто будет использовать свое настоящее имя в такой индустрии.

Довольный, Дун Чжи поспешно спросил: — Она пришла сегодня на работу?

А Юэ сказала: — Она взяла двухдневный перерыв. Я с ней не знакома, но есть еще один человек, с которым они близки, он может знать ее адрес. Я позже спрошу его.

Дун Чжи: — Спасибо, сестра А Юэ!

Поскольку Сюй Вань связана с демонами и, возможно, сама является одним из них, она проделала весь путь на юг, но жила в уединении, как проститутка в подворотне. Кроме того, что она пряталась, чтобы избежать обнаружения, может быть, у нее были и другие идеи, и она думала, что так будет удобнее убить и сбежать?

Он не осмеливался думать об этом слишком тщательно, так как от этого страх усиливался.

Дун Чжи оставил ей сообщение в WeChat и собирался уходить, но А Юэ заставила его остаться, сказав, что их бизнес бдительный, и гости не могут уйти на полпути, иначе люди подумают, что это полицейский под прикрытием пытается провести расследование. Не имея другого выбора, Дун Чжи остался на весь час, где его одолевали постоянные вопросы собеседника. По истечении часа он быстро убежал, оставив позади А Юэ с дразнящей улыбкой.

Выйдя из магазина, он немного подождал у входа, пока Хэ Юй не вышел. Выходя он лениво потянулся и зевнул, создавая впечатление, что он зависим от денег.

— Почему ты так быстро вышел? Разве тебе не понравилось?

Дун Чжи потерял дар речи: — Ты думаешь, что все такие же голодные, как ты? Я не стыжусь того, что я девственник!

Хэ Юй сказал: — Тц тц. Товарищ, ты не можешь так думать. Я жертвую своим имиджем ради бизнеса. Кроме того, как можно тратить мое драгоценное целомудрие в таком месте? Ты слишком принижаешь мой вкус!

Дун Чжи: — Тогда какой уровень придется тебе по вкусу?

Хэ Юй серьезно задумался, а затем сказал: — Это должно быть около 800 в час.

Дун Чжи: — ...

Хэ Юй наконец-то вспомнил о делах: — Есть ли какие-нибудь новости с твоей стороны? Моя сторона знала Сюй Вань, но не знала ее адреса. Я применил к ней небольшой метод, чтобы убедиться, что она не лжет. Если ты ничего не узнал, тогда нам просто нужно поговорить с прокурором.

Дун Чжи сказал: — Я обменялся WeChat с А Юэ, и она сказала, что поможет мне.

Хэ Юй похлопал его по плечу и удовлетворенно сказал: — Я был прав насчет тебя. Твоя внешность больше всего говорит о материнстве женщины.

Черные линии появились, когда Дун Чжи сказал: — Я тоже красивый парень с длинными ногами! Ты оскорбляешь мое мужское достоинство!

Они выходили из переулка, препираясь, когда Дун Чжи получил уведомление от WeChat. Когда он открыл его, оказалось, что это было сообщение от А Юэ, которая прислала ему адрес. Место было недалеко отсюда.

Хэ Юй сказала: — В будущем мы будем посылать тебя на соблазнительные задания. Это доверие организации к тебе.

Дун Чжи: — Как предусмотрительно со стороны организации. Неужели только мы двое идем в логово тигра? Разве не должно прибыть подкрепление?

— Я уже попросил Линь Цзюня сказать им, но не знаю, кто придет. С тех пор как Специальное административное бюро расширилось, у нас появилось много таких людей, как Линь Цзюнь – полведра воды*. С хитростью Сюй Вань, она скоро узнает, что мы были в месте, где она работает, и переместится в другое место, которое будет еще труднее найти.

*(半桶水) Кантонский диалект, изначально был половиной ведра дерьма, но показался слишком вульгарным, был заменен на воду. Оно обозначает человека, который не умен или плохо учится.

Хэ Юй уверенно похлопал себя по груди и сказал: — Не волнуйся. У тебя есть я, так что ты будешь в целости и сохранности.

Дун Чжи: ...Чем больше ты меня уверяешь, тем больше я волнуюсь.

Дом Сюй Вань они легко найти. Было уже около 8 часов, поэтому внизу иногда проходили люди. Хэ Юй и Дун Чжи смешались и последовали за ними, что сэкономило много сил. На каждом этаже здания проживало по две семьи. Согласно адресу, указанному А Юэ, Сюй Вань живет в комнате 302. Они поднялись на третий этаж и позвонили в дверь, но никто не ответил.

— Никого нет? — спросил Дун Чжи у Хэ Юя.

Хэ Юй покачал головой и посмотрел на компас в своей руке. С момента входа в здание магнитная игла на компасе бешено вращалась. Видя это, Хэ Юй не стал больше медлить и воспользовался теневым методом, чтобы быстро открыть дверь. В комнате было тихо и темно - признак того, что хозяина не было.

Хэ Юй включил свет в гостиной. Планировка квартиры была простой: две спальни и гостиная. Оглядевшись, Дун Чжи не обнаружил ничего, связанного с детьми, и никакой женской мебели. Это было ненормально для якобы матери-одиночки, которая очень любит своего ребенка.

— Здесь много демонической энергии. Я пройдусь по комнатам, чтобы осмотреться. Подожди здесь и приготовь талисманы, —сказал Хэ Юй.

Хотя Дун Чжи не почувствовал никакой магической ауры, он ощутил мрачную тоскливую атмосферу, от которой перехватило дыхание. В анализе фэн-шуя не было необходимости. Интуиция часто оказывалась наиболее точной. Он вспомнил случай, когда собирался снять дом. Как только он вошел в него, то почувствовал беспокойство. Агент, который показывал дом, утверждал, что в нем нет никаких проблем. Только позже он узнал от соседа, что в этом доме ранее произошло убийство. Теперь от этого дома исходило то же знакомое ощущение, что и тогда.

Отвлекаясь от висевшего на стене прошлогоднего календаря, он вдруг обнаружил темную тень у двери второй спальни, отчего его сердце подпрыгнуло. Присмотревшись внимательнее, он увидел, что это знакомая фигура.

— Тунтун? — Хотя Дун Чжи знал, что Сюй Вань была главной подозреваемой, он все равно сочувствовал этой больной и невинной девочке. Она даже не знала, что её мать общалась с демонами.

Девочка, как и прежде, неподвижно смотрела на него. Дун Чжи не выдержал и еще больше смягчил свой голос: — Тунтун, мы не хотели врываться в твой дом. Просто с твоей матерью что-то случилось, и мы должны были посмотреть. Ты знаешь, где твоя мама?

— Мама... — Маленькая девочка была тронута, и вдруг подняла руку, приглашая его подойти.

Дун Чжи подавил странное чувство в своем сердце и медленно пошел к ней. Подходя к двери второй спальни, Дун Чжи увидел как уголки рта Тунтун вдруг выгнулись странной дугой, а ее маленькие бледные руки схватили его.

Дун Чжи был уже мысленно готов. Хотя он все еще был потрясен,  поспешно отступил назад и быстро приложил талисман, который держал в руке, к её голове. Как только талисман соприкоснулся с кожей девочки, он тут же воспламенился. Девочка закричала, и на ее лице появились синие вены.

Эта сцена заставила его вспомнить Яо Биня, который был одержим Подлым Якшей на горе Чанбай. Все его волосы встали дыбом, талисман быстро сгорел, а выражение лица девочки стало еще более отвратительным, она побледнела, посинела и бросилась к нему!

Дун Чжи воспользовался ситуацией и схватил ее за запястье, думая, что сможет контролировать силу. Удивительно, но сила девочки была даже больше, чем у Хэ Юя, поэтому она сразу же дала Дун Чжи пощечину, обхватила его бедро одной рукой и погрузила пять пальцев в кожу Дун Чжи!

Не успел он закричать, как Хе Юй выбежал из спальни и стал душить Тунтун.

— Киноварь!

Услышав рев Хэ Юя, Дун Чжи проигнорировал боль в бедре, поспешно достал из рюкзака Хэ Юя коробочку с киноварью и открыл её.

Хэ Юй сформировал палец меча* одной рукой и ударил им по киноварной коробке.

*[Цзянь Цзюэ] (剑指) Это жест, используемый в даосизме при произнесении заклинаний. Форма пальца также представляет меч в боевых искусствах.

— Четыре великих просветления, небо и земля вечны, вода и огонь гасят друг друга, золото и вода зрезали друг друга. Те, кто видит демонов и зверей, будут уничтожены сверху донизу, как только я укажу, разбейтесь!

Когда он указательным пальцем начертал руны на голове, Тунтун дико закричал. Хэ Юй завершил все одним махом и, как только была произнесена мантра, схватил ее пятью пальцами в воздухе! Дун Чжи увидел, как из тела Тунтун вытягивается черный туман, который сгустился в руке Хэ Юя. Он изо всех сил пытался удержать их и неистово боролся.

— Талисман солнечного света! — прорычал Хэ Юй.

Дун Чжи мгновенно отреагировал. Как только Хэ Юй заговорил, он уже успел прикрепить талисман солнечного света к черному туману. Хэ Юй быстро отпустил туман, и он с ревом и воплем превратился в пепел, не оставив после себя и следа.

Дун Чжи, задыхаясь, подхватил упавшую девочку.

— Старый Хэ, сейчас...

— Отпусти! —закричал на него Хэ Юй.

Дун Чжи был поражен и подсознательно отпустил ее руку, только чтобы увидеть, как девочка внезапно открыла глаза с отвратительной улыбкой на лице. Когда Хэ Юй уже собирался сделать шаг, девочка выгнулась назад в позе, на которую не способен ни один человек, и встала прямо недалеко от них.

— Я не ожидала, что ты придешь так быстро...

Маленькая девочка хихикнула, а голос был хриплым и низким, определенно не тем тоном, которым она говорила раньше.

Дун Чжи недоверчиво спросил: — Сюй Вань?!

Девочка одарила его жуткой улыбкой: — Я должна была съесть тебя давным-давно...

Она совершенно не походила на ту воспитанную Тунтун, которую он встретил в поезде. Дун Чжи непроизвольно вздрогнул.

Хэ Юй серьезно произнес: — Мне все равно, в каком сговоре ты с демонами. Оставшаяся душа, которую вы поймали – мой младший брат. Если вы готовы отдать его остаток души, я могу вас отпустить! Или ты хочешь, чтобы за тобой вечно охотились Бюро Специального Управления и Секта Хэцзао!

Услышав это, девочка не только не испугалась, но даже рассмеялась громче: — Лун Шень уже почти здесь, а ты смеешь нести такую чушь!

Услышав, что она упомянула мастера, лицо Хэ Юя опустилось еще ниже. Это показывало, что демон был знаком с ними.

— Если тебе нужен этот кусочек души, тогда возьми каменную скрижаль и приходи на крышу здания Тяньюань!

Хэ Юй разозлился: — Каменная скрижаль сейчас в Пекине. Мы не сможем получить её сейчас!

Она мрачно улыбнулась и сказала: — Завтра до восхода солнца. Не опаздывай!

Не успела она договорить, как Хэ Юй начал действовать. Держа в одной руке печать, а в другой талисман, он бросился к монстру. Тот не успел среагировать, как он уже сжал шею, а талисман, несущий огонь ветра и грома, впечатался в её сердце!

Дун Чжи услышал громкий рев, гром и огонь внезапно вспыхнули, отчего маленькая девочка застонала и упала на землю. Не понимая, что происходит, он поспешно шагнул вперед, но был отброшен назад Хэ Юем. Не подготовленный, он чуть не упал.

В это время тело маленькой девочки начало сморщиваться со скоростью, видимой невооруженным глазом. Из того места, где в сердце было проделано маленькое отверстие, выползло бесчисленное множество плотно набитых личинок. От увиденного зрелища все его волосы встали дыбом, а Дун Чжи закричал: — Что это такое?!

Хэ Юй бросил еще один талисман, который затрепетал в воздухе и упал на девочку, но тут же воспламенился, и огонь быстро распространился по всему телу. Свет от огня был очень ослепительным, но дыма не было, так как его контролировал невидимый круг. Всего за десять минут тело девочки было охвачено огнем и сгорело. Дун Чжи посмотрел на пустую землю, на которой не осталось даже пепла.

— Она умерла?

— Она не человек, — Хэ Юй сел на землю и устало сказал: — Ты только что все видел. В ее тело давно вселились эти насекомые, а Сюй Вань контролировала ее тело.

Дун Чжи был в недоумении. Когда он увидел Тунтун в поезде, она уже не была живым человеком.

— Это демон, который управляет Сюй Вань и ее дочерью? Или...

Хэ Юй прервал его: — Сейчас самое главное - не дать ему сбежать. Я должен немедленно доложить вышестоящему начальству и спешить в здание Тяньюань!

Когда Дун Чжи услышал, что он сказал "я" вместо "мы", то сразу произнёс: — Я тоже пойду!

Хэ Юй горько улыбнулся: — Малыш Дундун, я уверен в тебе из-за прошлых событий, и ты способен стать учеником, однако, на этот раз отступать некуда, и я не смогу защитить тебя...

Дун Чжи сказал без колебаний: — Демон был подготовлен уже давно, а ты снова ранен. Наличие дополнительного человека будет лучше!

— Мне нужно, чтобы ты отправился в офис в Гуанчжоу, — серьезно сказал Хэ Юй: — Оставшаяся душа Чэн Хуэя все еще в руках демона. Я не могу не пойти, но не смогу сделать это один. Я помню, что в кабинете есть волшебное оружие, сделанное из пятибатовых монет*. Пойди и принеси его, и найди несколько помощников. Приведи как можно больше людей!

*Медная валюта в древнем Китае. Скорее всего, речь идет о мече, сделанном из пятибатовых монет, скрепленных вместе.

Услышав это, Дун Чжи согласился. Хэ Юй взял свой телефон и позвонил Лун Шеню, чтобы объяснить серьезность дела. Дун Чжи не знал, что говорили на другом конце. В конечном счёте, Хэ Юй сказал несколько "ум" и повесил трубку.

— Мастер сказал, что в Сямене случайно оказался кто-то из Восточно-Китайского филиала. Во второй половине дня он попросил другого человека поспешить на помощь, но я не знаю, успеет ли он вовремя. В любом случае, я пойду туда первым. Не забудь принести мне волшебное оружие!

Видя серьезное лицо Дун Чжи, Хэ Юй похлопал его по плечу и пошутил: — Если я умру, не забудь сказать мастеру и попросить его каждый год сжигать для меня несколько красавиц. Я не хочу спуститься вниз и остаться одинокой собакой!

У Дун Чжи не было чувства юмора. Он неохотно улыбнулся и сказал: — Не волнуйся, я обязательно сожгу для тебя и несколько красавчиков!

Они разошлись на перекрестке. Дун Чжи взял такси до офиса в Гуанчжоу. Он находился в другом районе, который охватывал почти половину Янчэна. Даже если он поедет на машине, дорога до места назначения займет почти два часа.

Сначала водитель был разговорчив, пока ехал. Когда они уже подъезжали, он стал более беспокойным и перестал разговаривать. Он часто смотрел на Дун Чжи из зеркала заднего вида, выражение его лица становилось все более серьезным, и наконец он не удержался и спросил: — Вы уверены, что адрес правильный?

Пейзаж за окном машины становился все более отдаленным. Как только они проехали шумные районы пейзаж сменился небольшими деревнями и городками. Без тысяч уличных фонарей редкие фонари на дороге казались одинокими и холодными.

Дун Чжи никогда раньше не был здесь. Он почувствовал, как сердце погружается в бездонную яму, и сказал: — Правильно. Просто езжай по адресу.

Если бы этот инцидент не был ужасным, он бы подумал, что Хэ Юй разыгрывает его. В конце концов, кто бы стал устраивать офис рядом с кладбищем? Но потом он вспомнил, что первоначальное место расположения Бюро Генеральной Администрации находилось в известном доме с привидениями, так что нет ничего удивительного в том, что здесь будет офис.

Наконец машина остановилась у пункта назначения, которым оказалось фабрики рядом с кладбищем. Вокруг были пустыри, изредка росло несколько деревьев, источавших заброшенную ауру. Несколько заброшенных заводов были расположены по шоссе. Судя по всему, даже днем никто не стал бы специально останавливаться в таком месте.

Дун Чжи достал бумажник и хотел дать водителю денег.

Водитель дрожал от страха: — Никаких наличных. Я принимаю только Alipay или WeChat.

Дун Чжи: — ...

Он знал, о чем тот беспокоится, и даже мог бы пошутить, чтобы напугать его, рассказав какой-нибудь вздорный городской миф, но сейчас он был не в настроении. Расплатившись, Дун Чжи попросил водителя немного подождать на обочине, а сам пошел в сторону завода, где никто не жил.

Глава 25 - Я, блядь, сказал тебе не приходить!

Постучав в дверь несколько раз, его беспокойство усилилось. Он вдруг услышал движение с другой стороны двери, затем железные ворота медленно открылись. Неопрятный молодой человек, выглядевший так, словно он еще не совсем проснулся, и пахнувший лапшой быстрого приготовления, высунул голову наружу.

Может, это не то место?

Дун Чжи начал подозревать: — Здравствуйте, Хэ Юй попросил меня прийти. Вы его знаете?

— Что случилось? — Молодой человек моргнул и медленно сказал: — Старший брат Хэ из Бюро Главной Администрации?

— Да, это он. В здании Тяньюань появился демон, и он попросил меня прийти, чтобы сообщить о случившемся и попросить помощи! — с тревогой сказал Дун Чжи.

Молодой человек выглядел в ужасе: — Демон? Это тот самый, о котором говорил Линь Цзюнь?

Дун Чжи кивнул: — Сейчас я единственный человек на стороне Хэ Юя. Боюсь, что один я с ним не справлюсь!

Второй участник обрадовался, потер руки и сказал: — Отлично. Наконец-то пришла моя очередь делать большую работу. Подождите немного. Я возьму несколько вещей!

Он разразился энергией, повернулся и исчез за дверью. Дун Чжи последовал за ним. Внутри все было освещено лампами, которые делали помещение очень ярким, в центре стояло несколько столов, и вокруг был беспорядок. Казалось, что он стоит посреди мусорной свалки, и на это было невыносимо смотреть.

Молодой человек порылся в коробках, как будто не знал, что искать, и представился: — Меня зовут Чжан Чун. Я родился у подножия горы Лунху. Как зовут даосского брата?

— Дун Чжи, как в солнечном календаре* зимнего солнцестояния! — Видя, что он не торопиться Дун Чжи рассердился и прикрикнул: — Брат, поторопись. Хэ Юй все еще ждет, а с этим демоном очень трудно справиться!

Чжан Чун странно ответил: — Пять батов? Нет, у меня есть медный меч, который мне подарили старейшины из школы. Ты хотел расширить свой кругозор?

— К чему такая спешка? Небо же не падает! — ворчал Чжан Чун.

Дун Чжи вдруг вспомнил, о чем просил Хэ Юй: — У тебя есть волшебное оружие, сделанное из пятибатовых монет?

Дун Чжи многократно подтвердил: — Ты правда не понимаешь?

Видя, что выражение его лица было слишком серьезным, Чжан Чун ответил: — Правда. Линь Цзюнь и я – единственные два человека в этом месте, и он не использует мечи.

Дун Чжи: — Разве им раньше не  пользовались? Хэ Юй специально попросил у меня это волшебное оружие!

Чжан Чун улыбнулся и бросил на него взгляд, говорящий: " Ты выглядишь умным, но почему ведешь себя как дурак ": — Магическое оружие носится на тебе. Кто может оставить что-то подобное другим и ждать, пока его принесут? Старший брат Хэ никогда не был здесь, так откуда ему знать, что тут есть пятибатовый меч?

Именно так. Хэ Юй был экспертом, поэтому он не мог сказать такую глупость. Он попросил его отправиться в это путешествие, зная, что оно займет не менее трех часов...

Дун Чжи осознал это, и его сердце заколотилось.

Он сделал это специально!

— Он в опасности! Поторопись и иди со мной! — Независимо от причин*, Дун Чжи шагнул вперед, потащив Чжан Чуна на улицу.

*Несмотря ни на что 3-7-21 (不管三七二十一) Идиома, означающая независимо от всего/независимо от причины.

Чжан Чун все еще медлил: — Подожди! Там еще есть медный колокольчик. Я возьму его!

— Мы не успеем! — прорычал Дун Чжи: — Он солгал мне, что здесь есть волшебное оружие. Он знал, что демон будет очень опасен, и специально обманул, чтобы я не пострадал! Этот монстр убил много людей, а Старый Хэ только недавно снова был ранен. Он долго не протянет!

Чжан Чун был шокирован, но позволил вытащить себя без сопротивления. Водитель уже давно ждал с нетерпением. Он хотел уехать, но чувствовал, что это будет пустая машина на обратном пути, а он не мог смириться с потерей стоимости, поэтому колебался. Когда он увидел Дун Чжи, выходящего обратно, он сразу же приободрился. Услышав слова "Здание Таньюань", и машина рванула с места.

Надеюсь, я успею вовремя!

Дун Чжи волновался и втайне молился.

Было уже за полночь, когда они подъехали к зданию Тяньюань. Желая помочь Хэ Юю, он достал несколько стоюаневых купюр и сунул их в руку водителя. Не дожидаясь, пока тот даст сдачу, он вместе с Чжан Чуном быстро поднялся на верхний этаж.

Здание Таньюань имело более 90 этажей и считалось одним из двух самых высоких зданий в регионе. Лифта на крышу не было, поэтому они могли подняться только на 98-й этаж, а затем спуститься по лестнице.

Когда они добрались до двери на крышу, Дун Чжи обнаружил, что она не открывается.

— Здесь нет замка, так почему она не открывается?!

— Там должен быть установлен барьер. Посмотри! —сказал Чжан Чун. Он достал из рюкзака три палочки благовоний, поджёг зажигалкой, зажал между двумя пальцами и ловко поднес руку ко лбу.

Дун Чжи нервно посмотрел на него,  сердцебиение ускорилось. Он увидел, что Чжан Чун закрыл глаза и громко произнес: — Дух Саньцин*, император свыше, ученик горы Лунху Чжан Чун приглашает четверку...

*Относится к залу Саньцин, где покоятся 3 торжественных божества. Они являются высшими богами даосизма: Юаньши Тяньцзунь, Линьбао Тяньцзунь, Даодэ Тяньцзунь.

Не успел он закончить свое пение, как налетел порыв ветра, и все сгоревшие части благовоний упали. Дым и запах рассеялись, оставив Чжан Чун в замешательстве.

Дун Чжи: — ...

— Что теперь?! — яростно спросил Дун Чжи.

— Я попробую еще раз! — нервно ответил Чжан Чун.

Дун Чжи наконец-то понял, почему Хэ Юй смотрел свысока на людей в офисе Гуанчжоу. Хотя Чжан Чун происходил из известной семьи, он, скорее всего, был выгнан своим учителем из-за плохих академических навыков.

— Твой медный меч... разрушь барьер...

Голос прозвучал слабым эхом, когда пронесся еще один тоскливый ветер.

— Кто! — Чжан Чун достал свой меч и прижал его к груди, бдительно оглядываясь по сторонам.

— Я... Чэн Хуэй... — Его голос был мягким и прерывистым. Не похоже, чтобы он специально пытался напугать их, но он был слаб.

Чжан Чун был в растерянности, так как не знал, кто такой Чэн Хуэй, но Дун Чжи, напротив, был очень рад: — Это действительно ты? Хэ Юй взял самоотвод? Он сейчас на крыше? Мы должны спасти его!

Чэн Хуэй: — Открой дверь... меч... и талисман...

Дун Чжи встревоженно спросил: — Меч - это меч Чжан Чуна? Какой талисман?!

Чэн Хуэй: — Солнечного свет..та...

Чжан Чун резко хлопнул себя по лбу и крикнул: — Понятно! Используй метод багуа ган*, чтобы соответствовать ветру, но талисман солнечного света принадлежит секте Хэцзао. Я не умею!

*Багуа известно как 8 триграмм. Даосское заклинание, которое требуется во время поста, притягивания талисманов, практикования методов и обращения к духам.

Дун Чжи поспешно сказал: — Да! Я слушаю. Что мне делать?

Все еще держа меч близко к груди, Чжан Чун сказал: — Смотри на меня и повторяй мои движения. Лучше всего, если мы будем делать это вместе, так как я боюсь, что моя магическая техника может оказаться недостаточно мощной!

Дун Чжи был в замешательстве, но в этот момент он не выдержал и кивнул головой: — Понял!

Чжан Чун бормотал слова во рту, и когда он произнес "указ", медный меч в его руке указал на дверь, а Дун Чжи держал талисман солнечного света, который он приготовил, и сопоставил отпечаток руки с магической формулой в соответствии с тем, как учил его Хэ Юй.

— Небеса рождают воду, земля рождает огонь, небеса рождают дерево, земля рождает золото. Пять центральных дворцов, покорите зло, преодолейте бедствия и устраните все следы зла!

Вспышка красного света появилась на мече, прежде чем он вылетел наружу. Следуя его движению, Дун Чжи также хлопнул талисманом по двери. С грохотом дверь резко распахнулась, и внутрь ворвался ветер! Двое подсознательно опустили свои тела и плотно прижались к стене.

На крыше ярко сиял свет, в центре стояла Сюй Вань, как долгожданная центральная фигура. Хэ Юй был сильно избит и упал на землю.

— Есть еще двое, но, к сожалению, вы не те, кто мне нужен, — Сюй Вань с улыбкой посмотрела на Дун Чжи и Чжан Чун, а затем снова перевела взгляд на Хэ Юя.

— Как замечательно.

Послушав ее мягкий и нежный тон, несведущие люди могли бы подумать, что у нее какие-то двусмысленные намерения по отношению к Хэ Юю. Сюй Вань была одета в огненно-красное платье. Ее волосы длиной до пояса развевались на ветру, а движения были грациозными. За исключением налитых кровью глаз, она не была похожа на демона, убившего бесчисленное количество людей.

— Я, блядь, сказал тебе не приходить, а ты все равно пришел! — Хэ Юй задыхался и кричал на Дун Чжи. Он был в плачевном состоянии, его грудь и руки были в крови. Заложив одну руку за спину, он сделал жест в их сторону.

Дун Чжи спокойно держал талисман в кармане.

Чжан Чун поднял меч и крикнул: — Зло! Сейчас я схвачу тебя! — С этими словами он бросился к ней, но не успел и коснуться уголка одежды Сюй Вань, как та подняла руку и взмахнула ею, Чжан Чун перевернулся всем телом, а медный меч в его руке упал на землю.

Дун Чжи, Хэ Юй: — ...

Чжан Чун, который гордился собой, не мог поверить, что он был повержен противником одним движением. Он уныло смотрел на свои пустые руки.

— Неужели все эти старики мертвы, что прислали мусор, с которым я должна разобраться?! — Сюй Вань холодно фыркнула, вытянула пять пальцев, и ветер и туман вокруг нее внезапно сгустились в ладони. Она мгновенно отпустила ее, и бросилась к Чжан Чуну, который все еще лежал на земле.

— Прочь с дороги! — громко крикнул Хэ Юй.

Реакция Чжан Чуна не заставила ждать: он резко откатился в сторону. В следующую секунду сильный ветер разнес туман в том месте, где он упал, и оставил на цементе пять глубоких следов, словно их поцарапали когти зверя.

Чжан Чун подумал, что демон нацелился на него. Он подполз к медному мечу и поднял его. Начав читать мантру Пяти Громов*, он хотел призвать гром свыше, чтобы уничтожить этого демона. Несмотря на долгое пение, цвет ночного неба не менялся, и он не знал, было ли это потому, что он был плох, или же это зло было слишком сильным.

*(五雷轰) Идиома, описывающая, как люди будут наказаны Богом в различных формах после совершения ими плохих поступков. В даосизме это, по сути, вызов грома/молнии небес (запомните это на будущее).

Он отчаянно хотел доказать, что его школа ошибалась, и он действительно был человеком с большими амбициями и талантом. Когда его спустили с горы, он поклялся подняться више и произвести впечатление на старейшин школы. Он был крайне недоволен тем, что его поставили на случайную должность в Гуанчжоу, но дело в том, что эта должность очень ему подходила. Он был учеником из младшего поколения, из той же даосской линии, но не мог сравниться даже с одним из пальцев Хэ Юя.

Среди всех присутствующих, единственный, кто может противостоять демонам, это Хэ Юй, да и тот был все еще ранен. Целью Сюй Вань с самого начала был Хэ Юй.

Чжан Чонг почувствовал, что его достоинство унижено. Он громко закричал, зажал рукой магическую технику и бросился к Сюй Вань, которая сражалась с Хэ Юем. Внезапно звук рвущейся бумаги усилился, и медный меч пробил брешь яростного ветра!

Чжан Чун был вне себя от радости. Он сжал свой длинный меч, громко произнес мантру экзорцизма и поднял оружие, чтобы ударить Сюй Вань в спину.

Тем временем Дун Чжи тихо ходил по крыше, прячась в тени, которую не освещал свет. С Сюй Вань в центре, он спокойно устанавливал массив багуа. Это был метод создания, который помог Лун Шеню покорить костяного дракона на горе Чанбай. После ожесточенной битвы Хэ Юй подкорректировал и обучил его, поэтому мастерство возросло.

В одной руке он держал маленький компас, чтобы определить направление, а в другой - талисман, который определял небо и землю. Массив багуа в этот раз был более эффективным, чем в прошлый. В будущем, если он сможет преуспеть, то назовет эту формацию массивом Дун Чжи Инь-Ян Багуа. Или лучше сказать "Непобедимый массив багуа Дун Чжи"?

В этот момент Хэ Юй выплюнул полный рот крови и брызнул ею на талисман, отчего тучи со всех сторон устремились к зданию Тяньюань. Издалека послышался гром. Дун Чжи был поражен этим звуком и поспешил вернуть свой рассеянный разум обратно, продолжая класть талисман в направлении, указанном магнитной иглой на компасе, а затем поспешил к следующему месту.

Столкнувшись с громом над головой, Сюй Вань закрыла глаза и усмехнулась: — Это даже не пять громов с небес. Что ты можешь сделать с таким маленьким сухим громом?! Похоже, у этого младшего брата совсем нет сил, так что лучше просто отдать мне свое тело и покорно подчинись!

Взмахнув правой рукой, Чжан Чун, который собирался приблизиться к ней, был отброшен в сторону, головой ударившись о стену. Он рухнул на землю, кровь залила все лицо, его судьба была неизвестна.

— Хоть это тело не сложно использовать, я все же предпочитаю практиков с большим количеством крови, как у тебя!

Сюй Вань улыбнулась, размахивая руками. Ветер рванул во все стороны, создавая невидимый барьер, который заблокировал гром и молнии, ударившие сверху. Фиолетовая молния скользнула вдоль барьера и устремилась к Дун Чжи.

— Уйди с дороги!

Дун Чжи был занят тем, что расставлял талисманы против воя сильного ветра. Его уши уже привыкли к раскатам грома, поэтому он не ожидал, что молния вот-вот ударит прямо в него. Когда он заметил, что что-то не так, вместе с криком Хэ Юя, Дун Чжи поднял голову, и его глаза почти ослепил электрический свет.

Осторожно!

Это была единственная мысль, которая пришла ему в голову, но реакция его тела была на полтакта медленнее, чем разум. Он уже готов был распасться на угольки, когда в поле его зрения появилась белая линия. Точнее, это был белый свет, отделявший его от молнии.

Молния была разбита куском белого шелка*. Дун Чжи почувствовал силу, когда что-то обхватило его за талию и отдернул в сторону! Тяжело упав на землю, его нос почувствовал запах горелого, а ладони заскребли по земле, заставляя морщиться от жгучей боли, но, по крайней мере, ему удалось выжить.

*[Bai ling] (白绫) Вид ткани, обычно сделанной из шелка. Иногда используется в качестве оружия, как шелк в этой сцене фильма "Дом летающих кинжалов".

В критический момент кто-то спас его! Дун Чжи посмотрел в сторону источника белого шелка и увидел, что перед ним падает женщина в старинном костюме. С развевающимися лентами и в белом одеянии, как у бессмертного, она была похожа на божество, спустившееся с девяти небес. Зрелище было изящным, великолепным и ослепительным.

В следующее мгновение фея слегка приоткрыла губы.

— Хэ Юй, ты хочешь умереть?! Думаешь, что только потому, что ты лидер Секты Хэцзао, ты осмелился прийти один, чтобы сразиться с демоном? Ты даже обычных людей притащил! Если бы Лаоцзы не подоспел вовремя, вас бы уже уничтожили!

Дун Чжи: — ...

Его мечта о феях была мгновенно разрушена.

Хэ Юй был знаком с новенькой, поэтому он сразу же ответил на ее слова: — Если бы ты пришла раньше, как бы я оказался в таком состоянии! Это твоя вина!

Пока Хэ Юй говорил, Дун Чжи увидел, как он слегка указал пальцами в его сторону, и он тут же среагировал, спокойно перемещая свое тело в направлении, где должен быть помещен последний талисман.

Сюй Вань сузила глаза, глядя на женщину в костюме, и через некоторое время покачала головой: — Имея только внешность, но не суть¹, с плотью из золота и костями из железа²... Бесполезно, мне не нужен этот тип³.

Женщина усмехнулась: — Разве тебе не стыдно, что такой великий демон, как ты, прячется в теле смертного?

— Стыд - это человеческое понятие, оно не применимо к тому, кто не является человеком, как я. Кроме того, как бы ты ни старалась вести себя по-человечески, ты тоже не человек! —  Сюй Вань странно улыбнулась, и ее голос, казалось, не исходил из ее тела.

Она подняла руку и указала на Хэ Юя: — Ты мне не нужен. Оставь этого человека и можешь идти!

Женщина в костюме заметила, что когда собеседница говорила, ее вторая рука медленно скручивалась, белые пальцы покрылись синяками, а вокруг ладони начал сгущаться густой черный туман.

Злодеи умирают от того, что слишком много говорят, но Сюй Вань не была сплетницей. Похоже, ей нужно было время, чтобы собрать магию, поэтому она намеренно тянула время!

Женщина больше не колебалась. Она достала из рукавов зеркало и положила его перед собой. Гром и молния продолжали бить над ее головой, но все они были поглощены зеркалом. Зеркало задрожало, затем превратилось в золотой свет и взмыло в небо!

На другой стороне Дун Чжи противостоял свирепому ветру, с огромным трудом полз вперед, выбиваясь из сил, чтобы установить последний талисман на место!

Массив Талисманов Солнечного Света Багуа был завершен!

Неизвестно когда, но Хэ Юй, держась одной рукой за медный меч Чжан Чуна, а другой сжимая его руку, выплевывал кровь, читая заклинание, которое направило молнию в голову Сюй Вань. Молния вдруг мгновенно ударила вниз!

Чжан Чун медленно очнулся, отпрянув в сторону. Его лицо было растерянным, так как не понимал, что происходит.

В одно мгновение гром и молния, золотой свет зеркала и массив багуа отразились друг от друга, и небо и земля задрожали во всех направлениях! Гром загрохотал между облаками, словно бессмертная скорбь, а ветер яростно завывал вокруг, как будто наступил конец света!

В этот момент, если бы кто-нибудь посмотрел на небо, то увидел бы, что над зданием Тяньюань медленно вращается черная дыра, окрашиваясь в фиолетовый цвет, в который время от времени ударяли вспышки молний. Эта сцена была необъяснимой и шокирующей.

Дун Чжи почувствовал себя блуждающим между царством жизни и смерти. Сила неба и земли, которые были спровоцированы, была настолько велика, что смертные могли только бороться за выживание, прячась в щелях и молясь о благосклонности Бога.

Раздался оглушительный раскат грома, а золотой свет ослепил. Внезапно барьер вокруг Сюй Вань разбился вдребезги! Ее тело, заключенное в талисман, разлетелось на куски от удара молнии!

Золотой свет из зеркала подавил все внешние повреждения, изолировав битву в пределах крыши здания Тяньюань, минимизировав ущерб.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем Дун Чжи почувствовал, что все вокруг постепенно успокаивается. Свет исчез, а гром утих. В ушах все еще звенело, а глаза болели, глядя на сильный свет.

От места, где стояла Сюй Вань, ничего не осталось. На земле были выжженные следы от молнии и повреждения, полученные в результате битвы.

Все рухнули на землю, включая женщину в костюме. Ее лицо было бледным, а состояние не намного лучше, чем у Хэ Юя.

— Она действительно мертва?—  спросил Дун Чжи спустя долгое время, все еще задыхаясь.

Все упорно трудились, с трудом избегая смерти*, и наконец-то уничтожили демона, но он чувствовал себя нереально, как будто все эти события были просто сном.

*Девять смертей и жизней (九死一生) Идиома означает спасение от смерти после прохождения через всевозможные трудности и опасности.

Неужели демон, облаченный в человеческую кожу Сюй Вана, полностью исчез и больше не будет бедствием для мира?

Из уголков рта Хэ Юя хлынула кровь, так как у него, вероятно, не было сил ответить ему.

Женщина в костюме сказала: — Она использовала человеческую жизнь, чтобы накопить обиду и собрать эссенцию крови, чтобы пробудить труп дракона, но это привело лишь к тому, что он был уничтожен тобой и сильно ранил ее. Иначе нам было бы не так легко расправиться в этот раз!

Ты называешь это легко...?

Оглядевшись вокруг, кроме собственной слабости и многочисленных синяков, он увидел, что кровь на голове Чжан Чуна засохла и выглядела мерзко. Хэ Юй, очевидно, был в худшем состоянии. Он дрался с Сюй Вань напрямую и потерял много крови. Теперь он неподвижно лежал на земле, не имея сил даже произнести ни слова, его дыхание становилось все более поверхностным.

Единственной, кто, похоже, был в хорошем состоянии, была женщина в костюме. Она прислонилась к стене, достала свой телефон и...

Сделала селфи?

Дун Чжи: — ...

Попозировав три раза подряд, женщина заметила, что Дун Чжи тупо смотрит на нее, и повысила голос на несколько октав.

— Почему ты такой идиот? Сражаешься с демоном и втягиваешь обычных людей в это дерьмо?!

В ответ Хэ Юй лишь закатил глаза.

Дун Чжи: — Здравствуйте, юная леди. Меня зовут Дун Чжи.

Женщина в костюме заговорила с ним гораздо более мягким тоном: — Вы только что установили массив талисманов багуа?

Дун Чжи кивнул и застенчиво сказал: — Хэ Юй научил меня этому. К счастью, я не утянул вас вниз.

— Твои действия были очень даже хороши, — Женщина в костюме откинула волосы: — Меня зовут Тан Цзин; Тан из династии Тан, Цзин* из чистых"

*Тан (唐) из династии Тан. Цзин (净) от [гань цзин] (干净), что означает чистый (без пыли, загрязнений, грязи).

— Приятно, сестра Тан, — послушно позвал Дун Чжи.

— Хороший мальчик. — Женщина в костюме сказала очень довольным тоном: — Но называй меня брат Тан.

Дун Чжи тихо произнес: — ...Брат Тан?

Хэ Юй слабо спросил: — Почему мастер позволил тебе приехать?

Тан Цзин сердито сказал: — Ты думаешь, я этого хотел? Я участвовал в косплее на аниме конвенции, но меня настоятельно требовали смертоносные серийные звонки* из Драконьего Бюро, что мне пришлось спешить, даже не было времени переодеться!

*Сленг для непрерывных безостановочных звонков.

Хэ Юй кисло сказал: — Мастер действительно доверяет тебе. Он послал тебя одного, зная, что я все еще ранен. Если ты не можешь с этим смириться, мы можем свести счеты сегодня вечером!

Тан Цзин усмехнулся: — Похоже, ты не очень-то и ранен, если у тебя еще хватает сил на ревность! Если ты хочешь, чтобы мастер приехал и стал героем, чтобы спасти уродца, тогда тебе нужно посмотреть на расстояние между Пекином и этим местом, плюс расстояние от аэропорта, включая состояние дорожного движения. К тому времени, как он приедет, ваша дневная лилия* уже остынет!

*Напоминание: (等到黄花菜都凉了) разговорное выражение, обозначающее людей, которые опаздывают или делают что-то с опозданием.

Хэ Юй сердито произнёс: — Что значит быть героем, чтобы спасти уродцев? Выйди на улицу и посмотри, сколько мужчин красивы, как Лаоцзы!

Дун Чжи слабо сказал: — Хватит ругаться...

_________________________________________

¹ Оригинальная идиома - пустой стол/пустота имеет свою внешность [kong you qi biao] (空有其表), которая означает, что он не настоящий/на поверхности он выглядит хорошо, но на самом деле это не так.

² Оригинальная идиома - медные прутья и железные кости [tong jin tie gu] (铜筋铁骨) Метафора для обозначения очень сильного тела. Также может обозначать человека, способного нести тяжелую ответственность. Из фильма "Путешествие на Запад".

³ Сюй Вань меняет несколько слов в идиомах в знак несогласия с этой костюмированной дамой. Она изменила (铜筋铁骨) на (金筋铁骨), заменив медь на золото, что в сочетании с первой идиомой означает "Все, что у тебя есть - это внешность".

_________________________________________

Автору есть что сказать：

Демон был ранен в горе Чанбай и отправился на юг, чтобы спастись. Случилось так, что Хэ Юй попросил Чэн Хуэя провести гадание, тот нашел подсказку и пошел по следу, в результате чего попал в плен к демону. Хэ Юй пришел спасать его вместе с Дун Чжи. Видя, что у Хэ Юя больше крови и он более энергичен, демон захотел завладеть его телом, поэтому он взял остаток души Чэн Хуэя в качестве приманки, чтобы привести его в здание Тяньюань. Хотя он знал, что это ловушка, он должен был идти. Дун Чжи взял Чжан Чуна, отчаянно пытаясь спасти его. Малыш Дун Чжи не тянет на умственно отсталого.

- Это краткое изложение сюжета для читателей и друзей, которым трудно следить за историей.

Глава 26 - Это преследование собаки высшего класса!

Оба проигнорировали его. Тан Цзин с сарказмом сказал: — О, такой красавец, но почему до сих пор одинок как собака?

Хэ Юй сердито сказал: — Как ты можешь говорить обо мне, когда сам – одинокая собака?!

Тан Цзин: — Простите, я не человек. У меня нет необходимости использовать ограниченную жизнь для ухаживаний, как у тебя, спасибо!

Хэ Юй сердито указал на Дун Чжи: — Тогда он тоже одинокая собака! Почему ты ничего не говоришь о нём?!

Дун Чжи посмотрел на него невинным взглядом, показывая, что он устал.

Тан Цзин сказал: — Он гораздо красивее тебя, поэтому завтра я познакомлю его с девушкой. В Восточно-Китайском филиале так много красивых женщин, которые, увидев его, захотят ухватить.

Хэ Юй: — Он не пойдет в Восточно-Китайский филиал. Наше Главное административное бюро зарезервировало для него место! Я также хочу, чтобы мой дядя принял его в ученики. Он подготовительный ученик нашей Секты Хэцзао!

Тан Цзин усмехнулся: — Я слышал только о внешних и внутренних учениках, и никогда не слышал о подготовительных учениках. Что такого хорошего в Секте Хэцзао? Лучше поклоняться мне как учителю. Я могу научить его лучше, чем ты!

Он посмотрел на Дун Чжи и мило улыбнулся: — Как насчет этого, ты хочешь поклоняться мне как учителю? Как вы только что видели, даже Секта Хэцзао вынуждена полагаться на меня, чтобы спасти положение!

Если бы Хэ Юй не лежал на земле, полностью обессиленный, он бы уже вскочил на ноги: — Не надо!

Под взглядом этих двоих Дун Чжи почувствовал сильное давление: — Я уже обещал Хэ Юю...

Хэ Юй засмеялся, но его задушил кашель.

— Кха кха... позволь мне сказать, что наш маленький Дун Чжи не такой уж и легкомысленный человек!

Дун Чжи знал, что Тан Цзин не имел в виду, когда говорил, что примет его в ученики, и сказал это только из-за спора с Хэ Юем. Воспользовавшись перемирием между ними, он поспешно сказал: — Чжан Чун потерял сознание!

Тан Цзин подошел проверить его и с отвращением сказал: — Он в порядке. Возможно, сотрясение мозга. Это поколение Горы Лунху не так хорошо, как предыдущее. Неужели они теперь так талантливы? Не стоит упоминать о высших демонах, он не смог справиться даже с Подлым Якшей!

Хэ Юй кашлянул: — Его выгнали с горы, потому что он был недостаточно искусен и имел слишком высокие амбиции. Я встречался с лидером горы Лунху. Его зовут Чжан Хэн, и его пациент так же хорош, как и мой.

Он достал из своего тела черную фарфоровую вазу, открыл пробку и сел, скрестив ноги, расположив обе руки так, чтобы напевать мантру.

— Чэн Хуэй, ученик горы Хэцзао, вернись в его душу быстро!

— Чэн Хуэй, ученик горы Хэцзао, быстро вернись в его душу!

Когда он произнес это заклинание в пятый раз, Дун Чжи увидел полупрозрачную фигуру, парящую в трансе, и быстро исчез в бутылке. Хэ Юй быстро достал талисман, прикрепил его к бутылке и завернул.

— Я хочу забрать маленького Дун Чжи обратно в школу, а потом пусть мастер и остальные вернут душу Чэн Хуэя, — сказал Хэ Юй.

Тан Цзин на мгновение замолчал, а потом вдруг спросил: — А как насчет того, чтобы закончить работу здесь?

Хэ Юй: — Ах, я чувствую боль в груди! Я теряю сознание!

Сказав это, он действительно закрыл глаза и упал на землю.

Тан Цзин, Дун Чжи: — ...

Дун Чжи шагнул вперед, чтобы проверить. Он поднял его веки и пару раз встряхнул его, затем сказал Тан Цзину: — ...похоже, он действительно потерял сознание.

Уголок рта Тан Цзина дернулся, и он внезапно подошел. Разорвав подол куртки Хэ Юя и прижал руку к рваным дырам.

Дун Чжи в ужасе сказал: — Что ты делаешь?!

Тан Цзин возился с Хэ Юем, делая его похожим на эксгибициониста, который раздевается, затем высоко поднял телефон, наклонился, правой рукой ущипнул его за подбородок, поднял голову на сорок пять градусов и сделал надутое выражение лица, прежде чем сделать снимок.

Дун Чжи: — ...Ты действительно жесток.

Тан Цзин сделал несколько снимков подряд, после чего удовлетворенно остановился: — Собираю доказательства, чтобы он не говорил, что не помнит, что был мне должен.

Увидев безмолвное лицо Дун Чжи, он погладил его по голове и сказал: — Не перенимай от него плохие привычки. Если Секта Хэцзао откажется принять тебя, ты можешь найти меня в Шанхае!

Хотя Тан Цзин сказал, что он мужчина, по его одежде и голосу нельзя было ничего сказать. Дун Чжи смутился, когда его погладили по голове, но был слишком застенчив, чтобы избежать этого.

— Спасибо, брат Тан.

Хэ Юй тихо закатил глаза, лежа рядом с ним.

Сколько лет этому древнему монстру? Притворяется теплым и нежным, блять!

Дун Чжи не хотел вспоминать, как они наконец перевезли Хэ Юя и Чжан Чуна в больницу. Из-за шума, поднятого во время битвы, их обнаружили охранники, которые чуть не вызвали полицию. К счастью, Тан Цзин использовал заклинание иллюзии, чтобы запутать их, и группа смогла уйти без проблем.

Хотя Хэ Юй, кажется, имеет силы препираться с Тан Цзином, на самом деле его травмы были гораздо серьезнее, чем у Чжан Чуна, который был весь в крови. У него были множественные висцеральные повреждения и ушибы мягких тканей, из-за которых врач почти перевел его в отделение интенсивной терапии.

У Дун Чжи дела обстояли лучше. Кроме многочисленных ссадин, других серьезных проблем не было.

Битва на вершине здания Тяньюань подняла слишком большой шум. Вначале Хэ Юй смог заглушить шум с помощью заклинания, но позже он не смог скрыть молнии, гром и водоворот в небе, что не могло не привлечь внимания обычных людей. Кроме того, крыша здания Тяньюань обрушилась, а некоторые этажи и стены были повреждены. Хотя это был не такой уж значительный ущерб, и его можно было отнести к стихийному бедствию, активность была слишком велика, и уже через несколько дней ходили сплетни о том, что в здании Тяньюань обитают демоны и призраки.

В офисе в Гуанчжоу остался только Линь Цзюнь, который оказался совершенно бесполезным. Тан Цзин был вынужден бегать по офису, как безголовая курица, занимаясь всеми делами. Ему приходилось не только отчитываться перед боссом, но и общаться с несколькими отделами, чтобы устранить негативные последствия их сражения. Он был настолько занят, что в гневе подал торжественный протест в Главное административное бюро, заявив, что если они не пришлют больше людей на станцию в Гуанчжоу, то он принципиально не будет убирать беспорядок в будущем.

В далёком будущем, когда Дун Чжи стал важным членом Бюро специального управления и проезжал через Гуанчжоу с деловой поездкой, он обнаружил, что протест Тан Цзина был не совсем безрезультатным. Тамошний офис был преобразован в филиал под юрисдикцией Восточно-Китайского отделения, и персонал также претерпел сокрушительные изменения.

Впрочем, об этом мы поговорим позже.

Через десять дней Хэ Юю стало немного лучше, и он отправился с Дун Чжи и Чэн Хуэем в путешествие к горе Хэцзао. Хотя его раны еще не полностью зажили, Хэ Юй не хотел затягивать с этим, ведь Чэн Хуэю срочно нужно было воссоединиться со своей остаточной душой. Чем больше времени это займет, тем слабее будет ян души, и тем неблагоприятнее это будет для Чэн Хуэя.

Когда они подошли к подножию горы Хэцзао, у Хэ Юя зазвонил телефон. Дун Чжи заметил, что его первоначально небрежная поза вдруг бессознательно выпрямилась.

Хэ Юй сказал: — Мастер хочет поговорить с нами по видеозвонку? Подождите!

Он быстро взъерошил волосы, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и дал себе несколько пощечин.

Дун Чжи: — ???!!!

Хэ Юй подошел, чтобы поправить одежду Дун Чжи. Но он вытянул руку, чтобы блокировать его атаку.

— Что ты делаешь?!

Хэ Юй серьезно произнёс: — Продаём несчастье! Если мы не будем выглядеть хуже, как мы можем заставить мастера сочувствовать нам, чтобы он дал больше бонусов!

Дун Чжи посмотрел недоверчиво и отказался: — Я не хочу!

Ему очень хотелось произвести хорошее впечатление на собеседника, чтобы не попасть впросак во время экзамена на собеседовании. Как он мог теперь самооценивать себя!

Хэ Юй обиженно сказал: — Почему, ты больше не любишь меня?

Дун Чжи оттолкнул его с холодным лицом: — Я никогда не любил тебя.

Он плавно нажал кнопку ответа на видеозвонке. На экране появилось хмурое лицо Лун Шэня.

— Почему так долго не отвечал?

— Я не слышал! — Хэ Юй в мгновение ока изменился в лице, теперь он весь заискивал* и улыбался: — Если вам что-то нужно, пожалуйста, скажите мне!

Лун Шэнь: — Где ты сейчас находишься? Удобно говорить?

Ну и задница! Прикрыв лицо, Дун Чжи был слишком смущен, что не мог быть свидетелем этого.

*Слишком собачьи ноги (好狗腿) Собачьи ноги - метафора, означающая льстить/лесть.

Хэ Юй: — Очень удобно. Я отвез маленького Дун Чжи обратно в свою школу. Мы только что прошли барьер Хэцзао, но я еще не достиг горных ворот. В радиусе десяти миль вокруг только насекомые.

Он также специально направил экран телефона на пейзаж позади себя и просканировал его, чтобы показать, что он не лжет.

Даже если бы сейчас не было пика туристического сезона, вокруг горы Хэцзао все равно было бы несколько туристов. Однако после того, как они вышли из автобуса у подножия горы, Хэ Юй, будучи знакомым с местностью, повел Дун Чжи и Чэн Хуэя по нехоженой тропе. Пройдя через лес на обочине, изрезанная тропинка исчезла, сменившись аккуратной гранитной дорогой.

Когда они шли вверх, возвышающиеся горные ворота выглядели так, словно парили на облаке. Вся округа была покрыта облаками, туманными и дымчатыми. Пейзаж полностью отличался от оживленных туристических мест, переполненных людьми. Здесь были слышны только щебетание птиц и жужжание насекомых, идеальное место для выращивания растений.

Лун Шэнь сказал: — В Гуанчжоу обо всем позаботились?

— Да! — уверенно ответил Хэ Юй, не чувствуя за собой никакой вины, так как он бессовестно переложил ответственность на Тан Цзина: — Мастер, где вы сейчас? Почему кажется, что за вами песок?

Лун Шэнь: — Знамя Эцзинь.

Хэ Юй был ошарашен: — Где это?

Лун Шэнь спокойно сказал: — Пустыня к западу от Внутренней Монголии. Когда закончишь, если будешь в порядке, возвращайся как можно скорее.

Хэ Юй: — Что случилось?

Лун Шэнь: — Вопрос о пограничном маркере прояснился.

Хэ Юй удивился: — Так быстро? Это действительно связано с костяным драконом?

Лун Шэнь сказал: — Это не имеет никакого отношения ни к костяным драконам, ни к каменной скрижали, ни к демонам. Разве Тан Цзин не сказал тебе?

Хэ Юй сказал: — Тан Цзин упомянул, что Сюй Вань – демон, но больше он ничего не сказал.

Дело имеет большое значение, поэтому Лун Шэнь редко говорил так много: — Это прошлое место дивизии Яньцзюнь в городе Хэйшуй во времена династии Западной Ся. Мы с Чаошэном нашли несколько символов на каменной стене, похожих на талисман, но они немного отличаются и смешиваются с текстами Западной Ся. Тебе нужно вернуться и найти эксперта, чтобы расшифровать их. Чаошэн пришлет тебе фотографии. Покажи их своим старейшинам.

Закончив говорить, он развернул камеру. Дун Чжи наклонился, чтобы посмотреть, и увидел в конце другого экрана Лун Шэня в пещере.

На каменной стене позади него были выгравированы плотные символы и тексты, большинство из которых стерлись с годами. Некоторые из оставшихся символов действительно были похожи на те, что были на каменной скрижали, которую они нашли на горе Чанбай.

Раздался голос Лун Шэня: — Увидел?

Хэ Юй поспешно сказал: — Да!

Лун Шэнь: — Эти символы расположены далеко друг от друга, поэтому Чаошэн не может запечатлеть их все на одной фотографии. Я выберу несколько и пришлю их тебе.

Лун Шэнь кивнул ему, его холодное выражение лица немного смягчилось: — Я слышал от Тан Цзина. Ты хорошо справился в этот раз.

Сказав это, он вдруг спросил: — Дун Чжи там?

Дун Чжи не думал, что Лун Шэнь упомянет его, поэтому был застигнут врасплох. Он поспешно сказал: — Я здесь!

Лун Шэнь слегка улыбнулся. Это было лишь короткое мгновение, но его уловил Дун Чжи. Он вдруг понял, что в этом мире есть люди, способные одной улыбкой стереть пыль с сердца. Все трудности, которые ему пришлось пережить, тревога и паника, которые испытывал при встрече с демонами, в этот миг превратились в клочья и были развеяны по ветру.

Дун Чжи не ожидал, что Тан Цзин, с которым он встречался всего один раз, замолвит за него словечко. Он покраснел и быстро ответил: — Брат Тан просто льстит мне. Он сделал большую часть работы. Я мало чем помог...

Он почувствовал, что его сердце успокоилось и помолодело. Вот оно – стремление собаки высшего уровня.

— Нет, нет! Тан Цзин не сделал всю работу. Дун Чжи действительно очень помог. Без него мы бы, наверное, не справились!

Хэ Юй с детства не знал, что такое смирение. Он поспешно оттолкнул Дун Чжи, побил змею палкой* и нацепил свою глупую улыбку: — Мастер, с этим демоном было очень трудно справиться. Он почти уничтожил всю нашу группу, если бы не большой вклад Дун Чжи. Не будем говорить о том, как пройти через черный ход, но не стоит ли нам выдать несколько бонусов или что-то в этом роде? Смотри, смотри! Это диагноз врача, который я принес!

*(打蛇随棍上) Означает увидеть возможность и воспользоваться ею для достижения большей выгоды.

Дун Чжи хотел было отказаться, как вдруг увидел, что Хэ Юй полез в рюкзак Рилаккума и достал оттуда медицинские и компенсационные формы. При виде такой сцены уголок глаза Дун Чжи дернулся. Будучи остроглазым, он увидел, что среди бланков были не только бланки Хэ Юя, но и его и Чжан Чуна, которые были вложены в середину, отчего стопка бланков казалась толще.

На лице Лун Шэня появилось выражение, говорящее: — Пожалуйста, начинайте выступление.

Хэ Юй сказал: — Мастер, лапа, которую ударил костяной дракон на горе Чанбай, все еще болит время от времени, но я все еще бегу в Гуанчжоу, чтобы поймать демонов. Знаетп, люди часто тайком говорят о тебе плохие вещи, например, что ты холодносердечный, но я каждый раз изо всех сил стараюсь очистить твой образ. Неужели у тебя хватит духу обидеть такого молодого и беспомощного человека, как я...

Лун Шэнь: — Ты закончил? — Синие вены на его лбу слегка подергивались, указывая на то, что кое кто вот-вот достигнет предела своего терпения.

Хэ Юй тут же использовал руку, чтобы застегнуть рот: — Готово!

Лун Шэнь: — В сочетании с вашей работой за эти два раза, ваши заслуги и недостатки равны. Ваша зарплата за следующий месяц будет выплачена как обычно, и ежегодный отпуск за этот год также будет предоставлен как обычно.

Хэ Юй: — Спасибо, мастер! Мастер, вы действительно лучший человек в мире, ах нет, лучший в...

Лун Шэнь отключился.

Хэ Юй был в восторге некоторое время, но потом вдруг почувствовал, что что-то не так: — Почему у меня такое ощущение, что моя левая рука снаружи, а правая внутри*? Разве зарплата и отпуск изначально не мои?

*Это относится к понятию "левая рука в правой" (左进右出). В даосской культуре левая рука называется чистой, а правая - грязной. Это распространяется и на ношение украшений, где ношение вещей на левой руке приносит удачу, а на правой - несчастье. Хэ Юй переиначил поговорку так, что вместо "левая рука в руке" стала "правая рука в руке", что означает, что он в основном столкнулся с несчастьем (его обманул Лун Шень).

Дун Чжи: — ...Поздравляю, молодой человек, вы еще не совсем глупы.

— Ты можешь дать мне номер телефона мастера Луна?

Хэ Юй удивленно спросил: — Зачем он тебе?

Дун Чжи сказал: — В прошлый раз, когда мы попали в чары на мосту Люхуа, разве мастер Лунтне спас нас? Я хочу лично поблагодарить его и пригласить на ужин, иначе это будет слишком позорно...

Хэ Юй вдруг сказал: — Понятно! Может быть, это ты... — Он изобразил знающее выражение, на котором появилась ухмылка.

Дун Чжи: — ...

Хэ Юй: — Ты хочешь воспользоваться возможностью сблизиться, чтобы в будущем пройти через черный ход, когда мы будем нанимать на работу?

Услышав его слова, Дун Чжи попятился назад.

Видя, что Дун Чжи смотрит на него с таким лицом, полным слабости, он  рассмеялся: — Я просто стебусь. Знаю, что ты не такой человек. Расслабься!

Он записал номер и передал его Дун Чжи. Дун Чжи спросил: — Разве тебе не нужно сначала получить разрешение у мастера?

Хэ Юй: — Все в порядке. Я отправлю ему сообщение.

Он взял телефон Дун Чжи и отправил Лун Шэню запрос на дружбу. Приложенная записка гласила: [Мастер Лун, это Ли Ханьэр].

Дун Чжи был озадачен: —?????? Кто такая Ли Ханьэр?!

Хэ Юй: — Дочь Ли Жуй, консультанта нашего бюро. Она очень красивая. Ли Жуй родился на горе Лунху, поэтому ходят слухи, что Ли Ханьэр с детства училась на горе Лунху. Сейчас в Восточно-Китайском филиале ее преследует куча безумных пчел и бабочек*, но она смотрит только на нашего мастера.

*Относится к большой группе поклонников. Часто используется в уничижительном смысле.

Зная, что другая сторона – типичный натурал, девушка, которую описывал Хэ Юй, вероятно, белая, богатая и красивая*.

*Термин [bai fumei] (白富美) Buzzword, обозначающий женщину со светлым цветом лица, сильной экономической силой, с красивой внешностью, обладающую хорошей фигурой и темпераментом.

— Значит, она нравится и мастеру Луну?

Хэ Юй пожал плечами: — Я не знаю, поэтому пытаюсь выяснить. Если он готов добавить её в друзья, разве это не означает, что судьба уже написана? Я заключил пари с Кань Чошэном, и тот, кто проиграет, должен будет угощать другого ужином в течение месяца.

*Относится к Бацзы без инсульта/Судьба еще не написана (八字还没一撇) Метафора, означающая, что еще ничего не ясно.  В данном контексте Хэ Юй говорит, что судьба уже решена, то есть Лун Шень и Ли Ханьэр будут вместе, если Лун Шень добавит ее в друзья.

На лице Дун Чжи появились черные линии, и он тихо подумал: "У тебя, конечно, много смелости, чтобы так дурачиться со своим мастером"

Через некоторое время запрос на добавление в друзья был отклонен. Причина отказа: [В ежегодном отпуске Хе Юя отказано.]

Дун Чжи, Хэ Юй: — ...

Хэ Юй безумно закричал: — Невозможно! Он не ясновидящий! Как он узнал, что это я?!

Уголки рта Дун Чжи подергивались: — Может быть Кань Чаошэн продал тебя?

Хэ Юй со скоростью света сделал сообщение в чате их внутренней социальной группы, которое представляло собой рычащее выражение лица Ма Цзинтао, а затем прикрепил текст: [Кань Чаошэн!!!!!!!!!!!!!!].

Строка восклицательных знаков не могла отразить того количества внутреннего гнева, который он испытывал.

Кань Чаошэн коротко ответил в группе: [?]

Хэ Юй: [Личный чат!]

Кань Чаошэн: [Ни за что. Если осмелился сказать, то делай это при всех, или ты сделал что-то плохое за спиной мастера?]

Хэ Юй: (безразличное лицо.jpg) [О, я не буду рассказывать мастеру о плохих вещах, которые ты делал, например, прятался в его кабинете, пока его не было, чтобы перекусить].

Кань Чаошэн: [Личный чат!]

Хэ Юй: [Хехе.]

В следующую секунду Кань Чаошэн отправил Хэ Юю в приватный чат красный конверт. Хэ Юй нажал на него и получил 66 юаней. Он неохотно принял его и спросил в личном чате: [Ты рассказал мастеру о пари, которое я заключил с тобой по поводу Ли Ханьэр?!]

Кань Чаошэн: [...]

Хэ Юй: [Что означает многоточие? Отвечай быстро!]

Кань Чаошэн: [В прошлый раз, когда мастер проходил мимо, он случайно увидел, что я переписываюсь с тобой. Я случайно проболтался. Ты не можешь меня винить.]

Хэ Юй: [Я знал, что у тебя рот больше, чем у бегемота!]

В то время как Хэ Юй стиснул зубы, препираясь с Кань Чаошэном, Дун Чжи снова отправил Лун Шеню запрос на дружбу. На этот раз он написал: [Простите, мастер Лун. Это Дун Чжи. То, что произошло сейчас, было розыгрышем].

После отправки он стал с нетерпением ждать ответа. Усталость, которую он чувствовал от подъема на гору, полностью перешла в его внимание к телефону. Время от времени он доставал телефон и смотрел на него.

Хэ Юй был слишком занят спором с Кань Чаошэном в WeChat, что не обращал внимания на Дун Чжи. Через некоторое время, не получив ответа от Лун Шэня, Дун Чжи дал волю своему воображению.

Самой нормальной ситуацией было бы то, что Лун Шэнь был занят и не имел времени просматривать свои сообщения. Также возможно, что он уже видел это сообщение и решил проигнорировать его, внутренне фыркая и думая что-то вроде: "Хэ Юй, ты все еще хочешь меня обмануть?!" или "Этот Дун Чжи - обычный человек, но он осмелился захотеть сблизиться с..." Он представил себе Лун Шэня в образе властного президента, который улыбается в трубку, говоря: — Маленькая фея, только потому, что ты хочешь дружить с этим президентом... — Он вдруг почувствовал, что сюжет развивается в плохом направлении.

Нет, нет, босс Лун не должен быть таким! Какой ужас!

Погрузившись в свои мысли, он посмотрел на телефон и увидел на экране сообщение.

[Лун Шэнь принял ваш запрос на дружбу].

Дун Чжи: — ?!

Его сердце готово было взлететь. Он быстро нажал на него и убедился, что это действительно чат между друзьями.

Что должно быть в моем первом сообщении? Привет - это просто. Мастер Лун так занят, что, скорее всего, даже не ответит. Может, сразу перейти к делу и сказать, что он хочет пригласить его на ужин? Нет, нет. Это слишком прямолинейно, а что если он получит отказ?

Настроение у Дун Чжи было как у фанатки, которую только что добавил в WeChat бога-мужчина, но она не знает, как начать разговор. После долгих колебаний он наконец написал: [Здравствуйте, мастер Лун. Большое спасибо за то, что спасли мне жизнь, когда я был в Яньчэне. Интересно, могу ли я пригласить вас на ужин? Хочу выразить свое почтение. (*^__^*)]

Это должно быть нормально, если добавить выражение в конце, верно?

Дун Чжи удалил некоторые части, сократил другие и, наконец, отправил сообщение. Подумав, он добавил: [Если вы заняты, не стоит отвечать. Желаю вам крепкого здоровья и гладкой работы! O(∩_∩)O].

Когда он отправил второе сообщение, то почувствовал некоторое сожаление, подумав, что Лун Шэнь, скорее всего, не ответит. Возможность подружиться со своим кумиром уже была наивысшим стремлением, на которое может надеяться любой фанат, так что большего он и не мог ожидать.

Похоже, Бог услышал его смятенное сердце и с огромным нетерпением ждал исполнения его желания. Когда он и Хэ Юй прибыли в пункт назначения, Дун Чжи получил ответ.

[Oк]

Это было простое, односложное слово, без знаков препинания, не говоря уже о каких-либо сопроводительных выражениях, но этого было достаточно, чтобы Дун Чжи взлетел со дна долины в небо.

О Боже, бог-мужчина ответил мне!

Он тут же ответил: [Спасибо, мужской бог! Я угощу вас ужином, как только вернусь в Пекин!]

После отправки сообщения Дун Чжи понял, что изначально хотел написать "Мастер Лун", но его пальцы оказались быстрее мозга, и вместо этого он написал "Мужской бог". Его мгновенно охватил ужас.

Несмотря на это, Лун Шэнь больше не отвечал. Скорее всего, он осматривал каменные памятники в пустыне и был слишком занят другими важными делами, чтобы беспокоиться об этом. Ответить ему было нелегко, поэтому Дун Чжи отложил телефон в сторону, довольный тем, что его переполняет блаженство.

После того, как Хэ Юй закончил спор с Кань Чаошэном, он повернул голову и увидел Дун Чжи, который шел бодро и в приподнятом настроении, поэтому он подозрительно сказал: — Ты не устал?

Дун Чжи повернул голову и широко ухмыльнулся: — Когда я думаю о тяжелой работе и стремлении стать твоим коллегой, это наполняет мое сердце мотивацией!

Хэ Юй: — ...

Глава 27 - Тогда я научу тебя!

Горные ворота над их головами казались не такими уж далекими, но путь к ним занял целых два часа. Придя туда, Дун Чжи обнаружил, что пейзаж, который он только смутно видел под ступеньками, полностью изменился.Изначально пейзаж густого леса превратился в храм даосизма, который величественно возвышался перед ним. В центре площади стояли каменные столбы с драконами, а на ветру развевались даосские флаги. По коридорам ходили фигуры в даосских одеждах и с завязанными в пучок волосами. Все это заставило его почувствовать, будто он попал в другой мир.

— Это и есть секта Хэцзао? — Дун Чжи с любопытством спросил: — А обычные туристы могут войти?

Хэ Юй сказал: — Хотя это часть гор, здесь есть барьеры. Обычные люди даже не смогут найти вход, не говоря уже о том, чтобы войти. Как и написано в "Хрониках Тао Юаньмина "*, туда невозможно войти.

*(桃花源记) - известный писатель времен династии Восточной Цзинь. Его сборник произведений под названием "Земля цветущих персиков" выражает его идеалы стремления к лучшей жизни и неудовлетворенность реальной жизнью в то время. Это аллегория погони за "раем".

Под лазурным небом даосский храм стал более торжественным, а напольные плитки тайцзи на площади ярко сияли. Дун Чжи задохнулся от удивления, а глаза смотрели с восхищением: — Он достоин своего знаменитого названия. Так отличается от туристического района!

Хэ Юй: — Ты еще даже не видел больших сект. Такие богатые секты, как горы Лунху и Маошань, в сотни раз величественней. Несмотря на то, что у нас такой же престиж, как и у двух других, Секта Хэцзао носит свое имя впустую, потому что они отказываются тратить деньги на маркетинг, из-за чего она катастрофически бедна... ой!

Его шлепнули по затылку прежде, чем он успел закончить свою дерьмовую речь.

— Какой ублюдок... — Хэ Юй дотронулся до своей головы и повернул ее, затем сразу же сменился на улыбающееся лицо: — Шишу*, ты вышел, чтобы выпустить ветер¹?

*[Шишу] (师叔) Это сочетание слов "учитель + дядя". Это титул для младшего брата своего мастера [шифу] (师父), который младше его. Ранее я переводила это слово как "боевой дядя или дядя", но теперь использую форму пиньинь.

Белобородый старик сделал жест, как будто хотел побить его снова: — Какой ветер¹? Я твой шишу, а не кто-то, запертый в психушке!

Хэ Юй поспешно спрятался за Дун Чжи и подтолкнул его вперед: — Шишу, смотри, смотри. Это ученик, которого я привел к тебе!

Белобородый старик посмотрел на Дун Чжи, добродушно улыбнулся и сказал: — Где ты нашел этого ребенка?

Хэ Юй гордо сказал: — Я подобрал его на дороге. Как у вашего племянника, у меня хороший глаз. Я выбрал того, кто обладает неплохим талантом в рисовании талисманов. Он может почти мгновенно научиться рисовать руны с помощью одного урока, он умён, чем я раньше!

Дун Чжи был скромен: — У меня не так хорошо получается. Только потому, что я ходил в школу графического дизайна, у меня есть небольшой фундамент!

Старик улыбнулся и сказал: — Не волнуйтесь, не волнуйтесь. Ты вернул остатки души Чэн Хуэя?

Хэ Юй: — Вернул. Мы тогда едва избежали смерти! Даже моя жизнь была почти учтена.

Старик сказал: — Твой шифу* ждет тебя, так что быстро отведи Чэн Хуэя. Ему вредно медлить.

*[Шифу] (师父) Относится к мастеру/учителю. Я оставлю его в форме пиньинь, чтобы сохранить единообразие. На мандаринском диалекте будет Шифу, на кантонском - Сифу.

Хэ Юй кивнул и посмотрел на Дун Чжи: — Тогда ты можешь поиграть с моим шишу некоторое время. Позже я вернусь и найду тебя. — С этими словами Хэ Юй увел Чэн Хуэя.

Дун Чжи мысленно пожаловался: — Как ты смеешь говорить, чтобы я играл с ним, когда твой шишу так стар?

Старик улыбнулся и сказал: — Поскольку вы здесь впервые, я хочу вас хорошо развлечь. Как насчет того, чтобы отведать сегодня чайной копченой утки? Повар родом из Сычуаня, поэтому он сочетает сычуаньский стиль приготовления с местной чайной копченой уткой. Это восхитительный деликатес, который вы больше нигде не найдете.

Дун Чжи был польщен и поспешил отказаться, не желая слишком вмешиваться.

Старик сказал: — Все в порядке. Благодаря вам я могу так вкусно поесть. Пойдемте.

Он медленно шел впереди с руками за спиной, время от времени указывая на камень или дерево и говоря пару слов Дун Чжи.

Секта Хэцзао процветала во времена династии Северной Сун. Она, наравне с Маошань и Лунху, была определена императором Сон Хуэйцзуном как три основные секты буддизма. В это время она процветала. В конце династии Сун началась династия Юань, в которой секта Хэцзао почти не существовала. Некоторые даосы секты Хэцзао бежали, чтобы принять участие в восстании. Натолкнувшись на военное бедствие, их даосские храмы были почти разрушены, и все три секты резко пришли в упадок. Только при династии Мин, благодаря огромным усилиям главы 31-го поколения, секта Хэцзао возродилась и снова процветала.

Чтобы не повторять прежних ошибок и не быть уничтоженной войной и огнем, секта Хэцзао переняла опыт Маошаня и Лунху и спрятала свой вход в глубине горы за барьером, который сохранился до сих пор.

Дун Чжи слушал с удовольствием, а когда все закончилось, спросил:— Значит, обычный турист не может найти настоящий путь к горам Маошань и Лунху?

Старик улыбнулся и сказал: —  Естественно, эти живописные места снаружи предназначены для обычных людей. Хотя Секта Хэцзао тоже устроила подобный трюк и находится на одном уровне с историей сект Маошань и Лунху, мы все же всего лишь маленькая группа и не можем сравниться с такой крупной, как они.

Прежде чем Дун Чжи успел задать больше вопросов, он услышал, как старик сказал: — Мы здесь.

Они остановились на озере, где была группа больших белых уток, которые радостно хлопали крыльями в воде. Плакучие ветви низко свисали у берега, а лотос расцвел и начал заселять озеро. Такое зрелище было поистине завораживающим.

Старик: — Ладно, лови.

Дун Чжи: — ???

Видя его лицо пустым, старик сказал: — Разве ты не хочешь поесть чайно-копченую утку? Ты должен сам поймать утку.

Дун Чжи не знал, смеяться ему или плакать: — Неужели я могу так просто поймать утку?

Старик сказал: — Конечно, мы здесь выращиваем все для кухни. Говорят, что у меня высокое давление, поэтому редко разрешают их есть, так что приходится ждать, пока придут гости, чтобы наконец-то полакомиться!

Дун Чжи понял, что слова Хэ Юя вовсе не были неуважением к старшим!

Он действительно имел это в виду, говоря пойти поиграть!

Дун Чжи чувствовал себя так, словно его обманом заманили на пиратский корабль, но под добрым взглядом старика ему пришлось смириться со своей участью, поэтому натянув штаны он пошёл к группе уток.

В то же время в герметичной комнате с закрытыми окнами Чэн Хуэй покосился набок и упал на пол. Глава секты Хэцзао, директор Синь, сильно впотел, лицо было ужасно бледным. Он сказал Хэ Юю: — Когда он очнется, это не будет слишком большой проблемой.

Хэ Юй поспешно протянул полотенце: — Шифу хорошо потрудился!

Директор Синь вытер горсть пота, покачал головой и сказал: — Хоть Чэн Хуэй и хорош в гадании, он не владеет навыками кунг-фу. Как он мог так легко попасть в ловушку?

Хэ Юй сказал: — Сначала я просто хотел, чтобы он помог выследить тех, кто стоит за Подлым Якшей, но не ожидал, что это привлечет архидемонов*.

*термин (人魔) используется для описания того, кем является Сюй Вань. Ранее было написано "демон", но это не точно. Скорее, это нечто среднее между человеком, который "пал" и стал демоном. Я решила использовать "архидемон", потому что это демон высокого уровня, который может управлять другими демонами".

Выражение лица директора Синь застыло: — Архидемон? Вы уверены, что это архидемон?

Хэ Юй кивнул: — Кроме того, мастер нашел фрагменты на каменных стенах в пустынной местности на северо-западе Внутренней Монголии. Руны похожи на те, что были на каменной скрижали, которую мы добыли на горе Чанбай. Я хотел бы попросить вас взглянуть.

Он открыл альбом на своем телефоне и увеличил фотографию. Брови директора Синь напряженно нахмурились.

— Вы знаете, сколько взлетов и падений пережила Секта Хэцзао?

Хэ Юй был озадачен, казалось бы, не относящимся к делу вопросом*: — Я знаю, как вы учил меня, подъем и падение даосизма тесно связаны с подъемом и падением династии. В смутные времена древние записи даосизма теряются и рассеиваются по всем уголкам мира, а некоторые так и не удается восстановить.

*Ветер, лошадь и скот не в гармонии (风马牛不相及) Идиома, означающая несовместимость. В данном контексте Хэ Юй был озадачен вопросом директора Синь, который, казалось, не имел никакого отношения к загадочным рунам.

Директор Синь сказал: — Когда я был ребенком, я слышал, как ваш шицзу* рассказывал, что в секте на Центральной равнине была Книга Писаний, которая была уничтожена пожаром в конце правления династии Цин. Однажды он пролистал ее и смутно запомнил некоторые талисманы и продемонстрировал их мне, но поскольку все это было по памяти, то повторенное было неполным. Я не учил его, но помню, что один из талисманов по крайней мере семью или восемью штрихами похож на руну в центре фотографии.

*(师祖) Титул хозяина вашего мастера.

Он поднял горелку для благовоний, высыпал немного пепла на землю и нарисовал талисман по памяти. Хэ Юй усмехнулся и сравнил его с фотографиями. Хотя он и не был точно таким же, но был очень похож.

— Ты знаешь, что делает этот талисман?

— Подавляет демонов.

Директор Синь похлопал по пеплу на своих руках и сказал: — Я слышал, как ваш шицзу говорил, что Книга Писаний была написана за много лет до основания секты Хэцзао, так что она должна быть, по крайней мере, до династии Тан. На основании предоставленных вами фотографий и остатков руны я предполагаю, что руна, выгравированная на каменной скрижали, должна быть руной, представляющей различные направления или функции талисманного массива.

Хэ Юй глубоко вздохнул: — Тогда этот массив талисманов действительно большой! Один находится в горе Чанбай. Другой - в пустыне Внутренней Монголии. Значит, есть и другие каменные скрижали?

Директор Синь сказал: — Я должен лично рассказать об этом Лун Шэню. Дай мне его контактную информацию.

Хэ Юй прикрикнул, включил телефон, несколько раз постучал по нему и передал его. Когда директор Синь посмотрел на него, он был так зол, что поднял руку, чтобы ударить Хэ Юя по затылку.

— Кто будет сканировать QR-код в такое время, чтобы добавить друзей?! Скорее позвони ему!

Хэ Юй обиделся и сказал: — Откуда мне знать, что вы хотите с ним поговорить? Я думал, вам нравится общаться таким образом!

Он набрал номер Лун Шэня, но с первого раза никто не взял трубку. Он попробовал снова, и прошло много времени, прежде чем кто-то взял трубку.

— В чем дело? — раздался голос Лун Шэня.

Директор Синь принял звонок и включил громкую связь: — Мастер Лун, это я, Синь Хуайюань.

Лун Шэнь встречался с директором Синь раньше, поэтому узнал его голос: — Директор Синь?

Директор Синь не стал утруждать себя приветствиями и сразу перешел к делу, объяснил свои догадки, а затем спросил: — Вы уверены, что архфиенда, с которой вы столкнулись, действительно архфиенда?

Лун Шэнь сказал: — Несколько лет назад, когда Хэ Юй и Тан Цзин отправились на задание к границе Юньнани, они столкнулись с наркобароном, который мог манипулировать Подлым Якшей. Устранив его, они решили, что дело сделано. Кто бы мог подумать, что три года назад мы с Тан Цзином отправимся в Россию и столкнемся с подобным инцидентом. С Сюй Вань это будет уже в третий раз. Подлые Якши - монстры*, которые сгущаются, перерабатывая кровь и душу обиды. При нормальных обстоятельствах они не могут появляться в больших масштабах, не говоря уже о том, чтобы иметь какое-то чувство автономии, так что, должно быть, ими кто-то намеренно манипулирует.

* Я уже называла их "демонами", и технически они таковыми и являются, как (魔物) используется для их описания, но они как демоны очень низкого уровня, чем то, чем является Сюй Вань, так как она может контролировать их. Чтобы не запутаться и установить "рейтинг силы", я теперь буду называть их монстрами.

У людей есть семь эмоций и шесть желаний*, на которые они обижаются, либо их выпрашивают, либо отказываются. В городе, где мужчины и женщины пируют и пьют, бесконечные обиды сгущаются в небе. Некоторые безобидны и со временем рассеиваются сами по себе, другие же являются глубокой одержимостью и могут существенно вечно. Люди с мотивами могут использовать эти обиды и сгущать их, смешивая с душами тех, кто погиб напрасно, и превращая их в монстров.

*Семь эмоций обычно означают: радость, гнев, печаль, страх, любовь, зло и желание.*Шесть желаний (согласно буддизму) - это: похоть, внешность, осанка, речь, голос, гладкость и человеческие желания.

Это не то, что может сделать любой обычный практикующий. Это может сделать только могущественный демон.

Директор Синь торжественно произнес: — Примите обиду и ненависть как душу. Прими вражду как Бога. Возьмите зло как кость, плоть и кровь, и вместе они образуют Архидемонов.

Лун Шэнь: — Действительно. Согласно древним записям, среди великих демонов, Небесные Демоны, Земные Демоны и Архидемоны считаются самыми страшными. Небесные демоны вызывают ветер и дождь, Земные демоны разрушают горы и реки, а Архидемоны ходят с десятками тысяч демонов. Хоть его человеческое тело мертво, он может возродиться снова, меняя свои мешочки, как злой дух в "Разрисованной коже" Ляочжая*. Хоть он не самый могущественный из трех, но самый сложный. Круговорот жизни и смерти бесконечен, поэтому их трудно полностью уничтожить.

*Это произведение Пу Сунлина, одно из самых известных из его "Странных рассказов из Ляочжая" и известное произведение в китайских историях о привидениях. Краткое содержание: человек подбирает демона, который носит человеческую кожу, которую он "раскрашивает", чтобы выглядеть как обычный человек.

Выражение лица директора Синь было серьезным: — Если эта каменная скрижаль действительно является частью массива талисманов, то труп дракона, скорее всего, охранял её. Я подозреваю, что цель архидемона при воскрешении трупа дракона заключалась в том, чтобы использовать вас для уничтожения каменной скрижали, тем самым разрушив массив талисманов.

Лун Шэнь: — Мы тоже так думаем. В сочетании с ценными подсказками, предоставленными вами, можно предположить, что мы недалеко от истины*.

*Восемь к девяти не далеко от десяти (八九不离十) Идиома, означающая очень близкую к реальной ситуацию.

Директор Синь сказал: — Я не знаю, что за монстр находится в этом массиве талисманов. Если это Небесный демон или Демон Земли, то он доставит много хлопот. Вам лучше поторопиться до появления Архидемоны и послать людей найти остальные каменные скрижали и охранять их.

Лун Шэнь: — Наше бюро сейчас проводит совещание. Если появятся новые новости, Хэ Юй даст вам знать. И еще одно. Я надеюсь, что вы сможете присоединиться к делегации и принять участие во Всемирной конференции по обмену в следующем году.

Директор Синь улыбнулся: — Спасибо за приглашение. Я внимательно рассмотрю его. Если возникнет необходимость, вы можете напрямую сказать об этом Хэ Юю. Он имеет право обращаться к ресурсам Секты Хэцзао.

Видя, что директор Синь повесил трубку, Хэ Юй спросил: — Шифу, вы действительно собираетесь участвовать в следующем году?

Директор Синь посмотрел на него: — Неужели пришло время беспокоиться об этом? С Чэн Хуэем все в порядке, так что тебе стоит поскорее вернуться и посмотреть, чем ты можешь помочь!

Хэ Юй застонал: — Шифу, я твой ученик, и меня не воспитывала мачеха*! Мои раны еще не полностью зажили. Даже тогда я приложил все усилия, чтобы поспешить к тому старику и поздравить Шишу с днем рождения. Как ты можешь так со мной обращаться?!

*(后娘养的) Пословица, относящаяся к ребенку, которого никто не любит.

Директор Синь неожиданно вздохнул и похлопал его по плечу: — У нас в секте Хэцзао нет таких, как ты, и мы не так глубоко укоренились, как секта Лунху. Тебе действительно трудно идти одному в Бюро Специального Управления.

Вопли Хэ Юя резко прекратились, он замер и осторожно произнес: — Шифу, ты... ты в порядке?

Его шифу вдруг стал так нежен с ним. Может быть, это яма, которая ждет, чтобы он прыгнул в нее?

Директор Синь сердито пнул его: — Ты неблагодарный. Тебе не нравится, когда я говорю приятные слова, поэтому ты предпочитаешь, чтобы я тебя побил, а? Тогда позволь мне исполнить твое желание!

Хэ Юй обнял голову, убегая.

________________

Дун Чжи держал большую белую утку, следуя за стариком на кухню, и слышал, как он сказал персоналу: — Я не хочу сегодня есть чайно-копченую утку. Это для гостя, который специально попросил это блюдо, — Дун Чжи потерял дар речи.

Он отдал утку и пошел за стариком, недовольно сказав при этом: — Разве можно использовать меня как щит?

— Почему бы и нет? — Старик шел с рукой за спиной, похожий на утку. Он медленно продолжил: — У меня скоро день рождения, поэтому я просто хочу съесть то, что мне нравится. Это не противоречит закону. Просто в моем возрасте я не могу есть слишком много!

Увидев, что борода и волосы у него седые, а цвет лица румяный, Дун Чжи рассмеялся: — Думаю, вы точно проживаете дольше меня!

Старик улыбнулся: — Хэ Юй не говорил тебе? Мне почти 100 лет в этом году!

Дун Чжи подумал, что ослышался: — Вы выглядите на пятьдесят или шестьдесят!

Старик любезно ответил: — Я намного старше шифу Хэ Юя, просто поздно начал, поэтому отстаю.

Дун Чжи не знал, как зовут старика, поэтому последовал примеру Хэ Юя и назвал его "шифу". Старик, казалось, не возражал, как будто он совсем забыл, что Хэ Юй сказал ранее о том, что он принял его в ученики.

Он повел Дун Чжи по даосским храмам, и наконец они добрались до комнаты. По статуям и табличкам внутри, Дун Чжи понял, что этот храм был посвящен предкам Саньцин* и секты Хэцзао.

*Они являются высшими богами даосизма: Юаньши Тяньцзунь, Линьбао Тяньцзунь, Даодэ Тяньцзунь.

Старик указал на подушку на земле и сказал: — Иди. Поднимись и поклонись. Я буду говорить, а ты повторяй за мной.

Дун Чжи встал на колени и поклонился три раза. Затем он услышал, как старик сказал: — Патриарх Саньцин. Дух предков. Этот человек не является учеником моей секты Хэцзао, но из-за его честности и доброты к нашим ученикам Хэ Юю и Чэн Хуэю, я научу его Талисману Пяти Громов.

Дун Чжи: — ???

Старик положил благовония в руку и сказал Дун Чжи: — Повторяй за мной. Предки Саньцин были на вершине, и наши предки получили от них Талисман Пяти Громов. Это наша секретная техника секты Хэцзао. Мы клянемся придерживаться своего сердца и следовать праведным путем. Никогда не клеветать на даосизм, легкомысленно относиться к священным писаниям, не издеваться над бедными и не захватывать имущество. Никогда не будьте жестокими, высокомерными или бесцельными.

Видя, что от Дун Чжи не доносится ни звука, старик призвал: — Начинай повторять!

Дун Чжи бросил недоуменный взгляд и поспешно повторил слова старика.

Старик вставил благовоние в горелку, а затем долго склонял руку. Только после этого он удовлетворенно произнес: — Хорошо, вставай.

Дун Чжи был в замешательстве: — Что вы делаете?

Старик сказал: — Хэ Юй привел тебя сюда, чтобы я мог взять тебя в ученики, но я слишком стар, чтобы иметь такого ученика. Однако у тебя ясный ум, и ты, вероятно, будешь работать с Хэ Юем в будущем, поэтому я научу тебя нашей секретной технике. Я слышал, что ты научился искусству Талисмана Солнечного Света у Хэ Юя, так что твоей основы достаточно. Пойдем со мной.

Когда он услышал, что старик не примет его в ученики, он почувствовал разочарование, но в то же время вздохнул с облегчением. Он не был недоволен ни этим шифу, ни сектой Хэцзао, но замечание Хэ Юя о том, что Лун Шень принимает учеников, все еще оставалось в его памяти, заставляя питать несбыточные надежды.

Старик повернул голову и увидел, что он тупо стоит и не двигается: — Не доволен Талисманом Пяти Громов? Позволь сказать! Это не то, что может быть изучено учениками, если они не пробыли здесь по крайней мере пять лет!

Дун Чжи был ошарашен и почувствовал себя тронутым: — Разве это нормально, что вы преподаете такой важный секрет постороннему человеку?

Старик улыбнулся и сказал: — Это нормально. Неужели ты думаешь, что я так просто научу этому? Я наблюдал за Хэ Юем с самого детства. Он неприхотлив в мелочах, но однозначен в серьезных. Он привел тебя к нему и ты прошел тест на умственные способности. Только что ты долго возился со мной, пытаясь поймать уток, но не проявил никакого нетерпения. Это признак того, что ты хороший ребенок, так что же плохого в том, что я тебя чему-то научу?

Дун Чжи: — Но...

Старик: — Хорошо, хорошо. Это же не против воли. Смысл талисманов в том, чтобы люди их изучали. Если ты будешь скрывать это и не посмеешь никого учить, то какая разница между сектой, которая гордится своей праведностью, и лицемерным негодяем?

Судьба между людьми была удивительной. Хоть эти двое и встретились совсем недавно, между ними мгновенно возникла связь. Как Дун Чжи нравился этот живой и милый старик, так и он испытывал к Дун Чжи схожие чувства. Услышав его слова, Дун Чжи больше не сопротивлялся. Он встал и трижды поклонился.

— Спасибо вам, шифу, что научили меня. Я буду усердно учиться и использовать полученные знания, чтобы следовать праведным путем. Я никогда не совершу никаких преступлений!

Старик был доволен его вежливостью и сообразительностью. Он улыбнулся: — Правильно. Не лицемерь. Хорошо, чтобы научить тебя мы пойдем одно место.

— Вот сюда. — Старик привел его во двор, указал на каменный стол под деревом и сказал: — Это место подходит для обучения. Иди и садись.

Дун Чжи с любопытством спросил: — Здесь достаточно духовной энергии?

Старик достал телефон из внутреннего кармана халата и сказал: — Нет, мы сдесь поужинаем. Подожди минутку. Я напишу группе и попрошу их доставить еду сюда, когда будет готово.

Дун Чжи: — ...

Наконец-то он понял, откуда взялась ненадежность Хэ Юя.

Отправив свое сообщение в WeChat, старик удовлетворенно помахал Дун Чжи рукой и начал обучать его искусству дыхания и питания ци.

Когда Хэ Юй учил его рисовать талисманы, он как-то сказал, что в Дун Чжи нет внутреннего кунг-фу. Даже если талисманы совпадут, они будут иметь только внешний вид, но не благословение. На крыше здания Тяньюань талисманы, которые он использовал для багуа, были нарисованы Хэ Юем заранее. В противном случае, талисман, который он нарисовал сам, смог бы только отпугнуть Подлого Якшу. Было бы заблуждением, если бы он думал, что сможет покорить архидемонов.

Только практикуя кунг-фу тона*, можно по-настоящему приступить к рисованию талисманов.

*Дыхание (吐纳) Техника для очищения ци в цигун. Она включает в себя внешнее и внутреннее дыхание. В даосизме метод дыхания используется для произнесения сутр, мантр и вызова богов. Я буду использовать его пиньиньскую форму, так как это не просто "обычное" дыхание, а особый вид.

Старик сказал: — Этот набор кунг-фу не секрет. Все секты знают его. Ты слышал о горе Удан? На ней каждый год проводятся занятия по тайцзи. Ты можешь научиться методу дыхания за несколько тысяч юаней. Все внутренние кунг-фу в основном одинаковы. Главное - упорство в течение многих лет. Полчаса утром и полчаса перед сном.

Он произнес мантру, используя кунг-фу тона, чтобы Дун Чжи мог ее запомнить, а затем продемонстрировал сам и позволил Дун Чжи следовать за ним. Дун Чжи не знал, как ему повезло, ведь старик не принимал учеников, а ученики секты Хэцзао редко получали его личное руководство.

Старик сказал: — Ты должен научиться медитировать. Закрыв глаза, представь, что над твоей головой находится солнце, и ты впитываешь его сущность. Когда выдыхаешь, представляй, что изгоняешь мутную ци из своего тела.

Аллюзия была очень яркой, и у Дун Чжи сразу же возникло интуитивное впечатление. Он кивнул. Это было несложно. В детстве он занимался тайцзи со своим дедом, который научил его основным навыкам дыхания и практики ци. Однако он не стал им заниматься, поскольку, как и все дети, больше любил играть. Выполнение этого упражнения сейчас вызвало у него воспоминания о прошлом.

Когда старик увидел, что он все сделал правильно, он начал обучать его технике Талисмана Пяти Громов.

Дун Чжи чувствовал, что этот шишу слишком нетерпелив, совсем не похож на того неторопливого старика, когда они только познакомились, но старик, похоже, настаивал на том, чтобы закончить урок до ужина. Он сказал: — Техника Талисмана Пяти Громов - это то, чем владеют многие секты, включая секты Маошань и Лунху. В народе ее называют Законом Пяти Громов, потому что небесный гром может изгонять злых духов и демонов, так как для того, чтобы превратиться в человека, духи и монстры должны пройти через грозовое бедствие. Кань Чаошэн - пример, который вы, вероятно, встречали в их бюро... забудь, забудь. Другими словами, Талисман Пяти Громов - это индукция между тобой и небесами, притягивающая гром и молнию. Понимаешь?

Дун Чжи кивнул и спросил: — Тогда если человек, который использует этот талисман будет ранен, или не будет иметь достаточно навыков в обучении, не сможет полностью контролировать талисман, приведет ли это к обратной реакции?

Видя, что Дун Чжи может делать выводы из его слов, старик был очень доволен: — Конечно. Такая ситуация применима ко всему на свете, и то же самое верно в отношении Талисмана Пяти Громов. Однако, пока ваш разум тверд и нет ошибок в талисмане, то разница будет только в силе. Например, новички не могут привлечь гром. Среди учеников этой секты только Хэ Юй способен на это, и то лишь раз в месяц.

_________________________________________

¹ Отпустить (放风) имеет много значений. В данном контексте Хэ Юй спрашивает, вышел ли он "подышать свежим воздухом", но это слово также имеет двойное значение - "отпускать заключенных погулять во дворе или сходить в туалет".

Глава 28 - Я помогу тебе!

Во время их разговора вернулся Хэ Юй. Старик чувствовал себя немного уставшим, поэтому махнул рукой и попросил Хэ Юя проинструктировать Дун Чжи, пока он будет давать указания. Когда Хэ Юй услышал, что старик обучает Дун Чжи технике Талисмана Пяти Громов, у него перекосило рот: — Шишу, ты серьезно?

Старик бросил на него недовольный взгляд: — Ты думаешь, я шучу? Конечно, я серьезно!

— Тогда почему бы тебе просто не принять его в ученики? — Хэ Юй был озадачен. Он только что покинул горы на несколько лет, а его шифу и шишу с каждым днем вели себя все более странно.

Старик посмотрел на него: — Ты собираешься мне помочь или нет? Не задерживай ужин!

— Хорошо, хорошо! — Хэ Юй почесал голову и сказал Дун Чжи: —Талисман Пяти Громов - это учение, специально предназначенное для усмирения демонов. Во всех сектах есть похожие талисманы, которые действуют одинаково, но небесный гром - это не то, что можно просто призвать, когда захочешь, поэтому те, кто не обладает твердым сердцем, не смогут научиться...

Старик прервал его: — Я уже говорил ему об этом! Ближе к делу!

Хэ Юй потерял дар речи и мог только продолжать: — Ты только начал учиться, поэтому тебе не стоит изучать такую продвинутую технику талисманов, но раз уж шишу хочет, чтобы я тебя научил, я сначала продемонстрирую. Смотри и спрашивай, если что-то непонятно.

Поскольку они находились в Секте Хэцзао, желтая бумага и киновари были легкодоступны, их можно было найти в любое время. Хэ Юй прижал пресс-папье к желтой бумаге, закрыл глаза и вдохнул. Собравшись с мыслями, открыл глаза и быстро взял в руки кисть.

Дун Чжи затаил дыхание и не осмеливался его потревожить, пристально наблюдая за Хэ Юем, пока тот рисовал на желтой бумаге.

— Тебе не нужно кусать пальцы и капать на них кровью? — спросил Дун Чжи, глядя на готовый талисман.

— Обычно в этом нет необходимости. Я сделал это только в поезде, потому что не мог найти желтую бумагу, и когда сражался с архидемоном, чтобы усилить эффект, — сказал Хэ Юй.

Руна на Талисмане Пяти Громов сильно отличалась от Талисмана Солнечного Света. Она выглядела намного сложнее и состояла из деформированных китайских иероглифов. Дун Чжи мысленно представил ее и молча записал. Некоторые детали он не мог запомнить с первого взгляда, но заучивание будет улучшаться.

Когда талисман был готов, а чернила высохли, Хэ Юй вышел на открытое пространство и, держа талисман в одной руке, а другой сжимая ладонь, начал читать заклинание.

Дун Чжи посмотрел на небо. Он не был уверен, была ли это иллюзия, но первоначальное солнце, заслоненное темными облаками, выглядело еще более закрытым и мрачным. Когда Хэ Юй произнес мантру, талисман затрепетал и вдруг  загорелся. Он отпустил его, но талисман не упал, а покачнулся и медленно поднялся.

Ветер дул со всех сторон. Сначала это был легкий ветерок, хранивший тепло раннего лета и запах зеленой травы гор, но вскоре ветер усилился, и над головой зашумели листья. Многие молодые листочки, которые только выросли, были сорваны. Дун Чжи и старик сузили глаза, наблюдая, как песок летит вокруг, и в конце концов им пришлось прикрыть глаза, чтобы песок не попал в них.

Дун Чжи спросил: — Шишу, небесный гром вот-вот грянет?

Старик фыркнул: — Талисманы - это своего рода носители информации. Как и в древние времена, когда ты приходишь к кому-то в дом, тебе нужно попросить приглашение. Так и с небесным громом. Чем быстрее поднимется талисман, тем быстрее небеса получат ваше послание. Но он не может сделать это сейчас... талисман медленный, как ползущая черепаха.

Когда Хэ Юй услышал это, он не смог удержаться от протеста: — Я ранен, но ты все равно попросил меня пригласить небесный гром, а теперь еще и поучаешь меня. Думаешь, это легко для меня? Я.....

Прежде чем он успел продолжить, в облаках внезапно вспыхнула искра света, а вскоре за ней последовал гром. Дун Чжи и старик прикрыли головы руками и бросились бежать, а каменный стол под деревом мгновенно раскололся пополам!

Старик: — ...

Хэ Юй сухо усмехнулся: — Я ранен, поэтому моя меткость оставляет желать лучшего. Простите. Пожалуйста, простите меня!

Старик протянул руку и ударил его: — Стол исчез, где я буду есть?!

После раската грома Дун Чжи обнаружил, что темные тучи быстро рассеялись, а небо снова стало ярким. Хэ Юй долгое время преследовался и избивался стариком, пока младший брат не пришел доставить ужин и не спас его.

Ученики секты Хэцзао, видимо привыкли к подобным сценам, поэтому закрыли глаза на трагическую судьбу каменного стола и спросили старика: — Шишу, куда мне положить еду?

Из всех учеников директора Синя Хэ Юй был самым младшим. Старший из его учеников был следующим старостой, и он на двадцать лет старше Хэ Юя. Другие его ученики приняли несколько своих учеников, они были моложе Хэ Юя, и их отделяло от старика два поколения.

Старик небрежно указал на землю: — Положите сюда!

Два ученика положили еду и с любопытством посмотрели на Дун Чжи. Они не работали на кухне и только хотели посмотреть на волнение, когда услышали, что Хэ Юй кого-то привел. Дун Чжи поприветствовал их с улыбкой, и те вскоре ушли.

Хэ Юй увидел еду на земле и закричал: — Вы опять тайно едите утку!

— Это для Дун Чжи! —;жестко сказал старик.

Дун Чжи решительно взял котелок и протянул большой кусок старику: — Можно ведь дать шишу съесть маленький кусочек?

Старик улыбнулся: — Посмотри на него по сравнению с тобой!

Хэ Юй закатил глаза: — Домашние цветы не так благоухают, как полевые*!

*(家花不如野花香!) Это означает, что супруг дома не так хорош, как на улице.

Старик хотел побить его.

Утки, выращенные на ферме в горах, действительно были намного жирнее и нежнее, чем обычные утки на улице. Помимо собственной вкусности, к утке примешивался аромат чайных листьев, который делал ее мясо нежным настолько, что оно таяло во рту. Утиное мясо, которое изначально было немного жирным, нейтрализовалось сладкими чайными листьями, оставляя хрустящий и освежающий вкус.

Старик двигался быстрее всех. Когда Дун Чжи откусил только второй кусок, старик уже запихнул в рот большую часть утиного мяса.

Видя, что Дун Чжи в оцепенении смотрит на то, как он ест, Хэ Юй сказал: — Смотри, вот истинный злой умысел шишу, когда он попросил тебя поймать уток!

Как только он закончил говорить, сразу получил пощечину по тыльной стороне ладони, затем старик подвинул всю тарелку с утиным мясом к Дун Чжи и себе.

— Тогда не ешь. Кое кому тоже нужно похудеть. Ты слишком большой и толстый. Вот и понятно, почему у тебя все ещё нет девушки. Мы приличная школа, а не монастырь. Я не думал, что тебе придется состариться в одиночестве!

Ужин закончился пощечиной.

Дун Чжи давно не ощущал подобной атмосферы. Это напомнило ему о том времени, когда его родители были еще живы. У них были хорошие отношения, они часто вели себя друг с другом как влюбленные,  будто вокруг никого не было. Дун Чжи был похож на телефонный счет, брошенный на стол. Ужин между ними всегда заканчивался для родителей приторно-сладкой едой. В то время он чувствовал, что его титановые собачьи глаза* будут ослеплены, но после смерти родителей он хотел ослепнуть, но некому было это сделать.

*(钛合金狗眼) Термин, связанный с игрой World of Warcraft. Поговорка "ослепить глаза моей титановой собаке" относится к визуальному воздействию необычных вещей.

После трапезы старик попросил Хэ Юя принести бамбуковое кресло. Он удобно расположился под деревом, чтобы охладиться, продолжая незавершенную тему с Дун Чжи.

— Шифу ведёт вас к двери, но культивация зависит от самого человека. Ключ ко всем талисманам лежит в понимании человека. Например, эффект, который только что использовали не удался.

Хэ Юй, которого ставили в качестве отрицательного примера, также лежал на бамбуковом лежаке, играя в телефоне, не обращая внимания на его слова.

До того, как Хэ Юй спустился с горы, не говоря уже о мобильных телефонах, не было даже интернета. По его настоятельной просьбе и для того, чтобы облегчить связь друг с другом, директор Синь попросил людей прийти и установить средство связи.

С тех пор для учеников секты стало обычным делом пользоваться телефонами, а под влиянием Хэ Юя они образовали группы для совместных игр, но все они были насильно подавлены директором Синь.

Над головой мерцали звезды, освещая светлую, как иней, землю, а вокруг жужжали насекомые и пели птицы. Дун Чжи представил, что он попал в чудесную летнюю ночь, и мысленно представил себе эту сцену. Ему захотелось нарисовать её при возвращении.

Ночью в горах было прохладно, но старик все равно достал веер пу и обдувал себя: — Если использовать поэзию, чтобы сравнить действие талисмана грома, тогда представление будет более насыщенным. Когда восточный ветер шумит и моросит, над прудом с лотосами раздается легкий гром*. Если ты попрактикуешься еще несколько раз, то сможешь достичь этого эффекта, но лучше всего практиковаться в пустом пространстве, чтобы не навредить невинным людям.

*(飒飒东风细雨来，芙蓉塘外有轻雷) Отрывок из "Четырех песен без названия".  Это набор из четырех стихотворений без названия, созданных Ли Шаньинь во времена династии Тан.

Дун Чжи покорно кивнул.

Старик сказал: — Когда твое мастерство достигнет определенного уровня, ты сможешь достичь эффекта "гром пролил проливной дождь, и вдруг налетел ветер "*. Хэ Юй едва достиг этого уровня, и он один из самых квалифицированных в своем поколении Секты Хэцзао.

*(暴雨逐惊雷，从风忽骤来) Строка из поэмы "Большая вода" Сюэ Фэна.

— А как насчет дальнейшего совершенствования? — Дун Чжи подумал, что его способ использования древних стихов для сравнения эффективности талисмана грома был чрезвычайно новым и интересным. Он вспомнил сцену уничтожения Сюй Вань на крыше здания Тяньюань. В тот момент десятки тысяч громов нанесли совместный удар, который сотряс землю, но по мнению старика, это был даже не самый сильный удар.

Старик сказал: — Тогда это "душа, соединенная с землей, гром, подобный силе бога "*. Никто не может достичь этого уровня. Когда я был молод, я видел, как мой шифу однажды использовал его, но с тех пор его жизненная сила сильно пострадала, и тело становилось хуже с каждым днем. Если ты помнишь демонстрацию Хэ Юя, то мы можем попробовать. Ты еще не умеешь рисовать руны, поэтому пусть Хэ Юй сходит ко мне и принесет тебе несколько талисманов, которые уже нарисованы, чтобы ты мог их использовать.

*(魂魄山河气，风雷御宇神) Строка из "Холодной пищи" Лу Сяна.

Он пнул Хэ Юя: — Иди и принеси Талисман Грома!

Хэ Юй, который чуть не поцеловал пол, закричал: — Неужели меня воспитывает мачеха?

Старик: — Да!

Хэ Юй: — ...

Пробормотав что-то про себя, вставая и заканчивая игру, пока просыпался. Старик покачал головой и сказал Дун Чжи: — Ты не играешь в игры? Не учись у него.

Дун Чжи сухо рассмеялся и ничего не ответил. Хэ Юй быстро принес талисман грома и передал большую стопку.

— Это позволит тебе тренироваться до рассвета!

Старик рассмеялся и выругался: — Ты специально мстишь?

Дун Чжи взял талисман, вышел на открытое пространство, вспомнил действия Хэ Юя и начал тренировку.

Первая попытка - ничего не произошло.

Вторая попытка - тоже ничего.

При третьей попытке талисман загорелся, но не поднялся.

...

На восьмой попытке талисман загорелся и поплыл, но небо было спокойное.

На девятой попытке горящий талисман медленно поднялся в воздух, а над головой собрались темные тучи, как будто надвигалась гроза.

Несмотря на неоднократные неудачи, Дун Чжи было все равно. Он пристально смотрел на талисманы в своей руке и совершенно забыл о внешнем мире, включая старика и Хэ Юя. Он словно находился в отдельном измерении, даже звуки жужжания насекомых и крики птиц не долетали до его ушей.

Толстая стопка громовых талисманов истощилась, пока не осталось только три. Дун Чжи взял верхний и зажал его между указательным и средним пальцами. С прямой фигурой он закрыл глаза, произнося мантру, и одной рукой наложил печать.

Со звоном талисман загорелся. Открыв глаза, он отпустил его и выбросил. Полусгоревший талисман медленно поднялся, как будто его держала рука. Небо уже потемнело, поэтому невозможно было определить, собираются ли темные тучи, но издалека доносились слабые раскаты грома, которые эхом разносились по округе, издавая приглушенные звуки.

Дун Чжи не обращал внимания на эти звуки и сосредоточил все свое внимание на собственном маленьком мире.

Талисманы - это средство связи между небом и землей. Люди так малы, но часто могут выплескивать огромную энергию. Они способны изобретать талисманы, чтобы пробуждать силу небес и делать то, что не под силу другим существам.

Талисман уже почти догорел, пламя стало слабее, но гром над головой становился все громче. Дун Чжи был бесстрастен, в нем не было привычной мягкости и миловидности, а лицо напоминало нефритовую резьбу, которую время от времени освещали молнии.

Даже Хэ Юй, сосредоточенный на своей игре, не мог отвлечься и сидел прямо, глядя на сцену перед собой. Ни он, ни старик не издавали ни звука, боясь потревожить Дун Чжи во время его заклинания.

Вдруг раздался громкий удар, и молния, сопровождаемая громом, ударила менее чем в трех футах перед Дун Чжи. От ослепительного света оба прищурили глаза. Но все только начиналось, так как сразу после этого еще три-четыре вспышки обрушились на Дун Чжи, окружая его, но не задевая.

Вскоре на его теле появилось несколько ожогов, образующих круг. Толщина молний не превышала размера его пальцев, но их было достаточно, чтобы удивить старика. Хэ Юю потребовался месяц практики, чтобы достичь той стадии, которую Дун Чжи прошел за одну ночь!

Он быстро подбежал и схватил Дун Чжи, который находился в середине падения.

— У меня немного кружится голова...  Дун Чжи побледнел и сильно впотел.

— Перетрудился. Иди, сделай перерыв и отдохни, — добродушно сказал старик.

Дун Чжи с сожалением сказал: — Но я хочу услышать больше ваших историй.

Старик улыбнулся: — Подожди до завтра. Когда ты встанешь, я расскажу тебе истории, которые ты захочешь, но сейчас пора отдыхать!

Дун Чжи послушно кивнул.

Когда Дун Чжи ушел, Хэ Юй положил телефон, встал с бамбукового кресла и гордо сказал: — Ну, как тебе, шишу? Человек, которого я нашел, неплох, правда?

Старик вздохнул: — Не просто неплохой, но жаль, что им можно легко воспользоваться.

Лицо Хэ Юя выпрямилось, и он перестал улыбаться: — Шишу, почему ты сегодня так много говоришь? Будь честен, даже если тебе нравится Дун Чжи, ты бы не стал относиться к нему как к старому другу и бесконечно болтать с первой встречи.

Старик закатил глаза: — Я сегодня в хорошем расположении духа. Кроме того, мое время приближается. Не думаешь ли ты, что мне лучше поесть и побольше поговорить?

Хэ Юй был шокирован.

— Не говори, что твой шифу не рассказывал тебе об этом? —  медленно сказал старик: — Как ты думаешь, почему я не принял Дун Чжи в ученики? Я не могу его учить, но даже если между нами не будет ученичества, у ребенка хорошее сердце и темперамент, поэтому я научу его Талисману Пяти Громов, чтобы у тебя было больше помощников в Бюро Специального Управления.

— Шишу... — Глаза Хэ Юя слегка покраснели, и он неохотно улыбнулся: — Почему ты так говоришь? Мастер с самого начала не хотел его нанимать, а теперь, когда он не может быть твоим учеником, без имени Хэцзао, его скорее всего, не примут в Бюро Специального Управления.

Старик покачал головой и сказал: — Это не точно. Я думаю, что его шанс появится в ближайшем будущем. Мы перейдем мост, когда придем туда*. Тебе не нужно думать об этом. Я провел гадание на себе год назад. Срок должен наступить летом этого года. Хорошо, что ты вернулся, и я смог увидеть тебя в последний раз.

*Корабль естественно пойдет прямо к мосту (船到桥头自然直) Означает, что не нужно беспокоиться заранее, и проблема может быть решена к тому времени.

Увидев, что лицо Хэ Юя стало кислым, старик похлопал его по руке: — Хотя мы, Маошань и Лунху, имеем схожее наследие, род Хэцзао все-таки прервался. Они не менялись тысячелетиями, поэтому вполне нормально, что на нас смотрят свысока. Вначале ты жаловался мне, что хотел попасть в первую группу Бюро Особого Управления, но в итоге не смог, и перешел во вторую группу, Бюро Дракона. Когда я смотрю на это, думаю, что с твоим темпераментом, оставаться во второй группе на самом деле лучше, чем в первой. Я не прав?

Хэ Юй кивнул: — Да, у мастера холодное лицо, но теплое сердце, и атмосфера в группе живая. Его сила не уступает силе первой группы. Теперь, даже если меня попросят перейти в первую группу, я не смогу к ней привыкнуть.

Старик улыбнулся: — Иногда благословения приходят из несчастий. Все в мире так. Не вини своего шифу. Он передает тебе руководство не потому, что не ценит тебя. Напротив, секте Хэцзао нужен человек, который сможет говорить перед лицами чиновников. Твой общительный темперамент как нельзя лучше подходит для этого.

Хэ Юй сказал: — Я понимаю. Не нужно слов. После стольких лет я уже все понял.

Старик спросил: — Некоторое время назад ты сообщил своему шифу об исчезновении Чэн Хуэя, поэтому твой шифу попросил меня провести гадание. Согласно гаданию, в то время Чэн Хуэй был в опасности, но все еще могут быть некоторые последующие неприятности. Тебе нужно быть более осторожным в будущем.

В присутствии Дун Чжи Хэ Юй не выдавал своих чувств, но теперь, слушая старика, как будто он произносил последние слова, ему стало еще более не по себе.

— Хватит об этом говорить. Я хочу спать, так что я иду спать. Мы поговорим об этом завтра, когда я встану!

— Тогда иди, иди! — Старик не стал его удерживать. Он встал с улыбкой и пошел в свою комнату, заложив руки за спину.

В комнате для гостей Дун Чжи лежал на кровати и ворочался, не в силах заснуть. Он испытывал одновременно возбуждение от изучения нового заклинания и иллюзию того, что достиг вершины своей жизни. Перекатываясь с боку на бок, как блинчик, он не мог удержаться, чтобы не послать сообщение Лун Шэню.

Дун Чжи: [Мастер Лун, у меня для вас хорошие новости. Сегодня я научился рисовать Талисман Пяти Громов! O(∩_∩)O]

После отправки он пожалел об этом. Он не очень хорошо знал Лун Шэнем, и, похоже, с его стороны было слишком самонадеянно отправлять сообщение так поздно. Дун Чжи положил телефон и снова зашевелился, отчего кровать зашумела.

Поскольку бессонница не проходила, он достал из рюкзака ручку и бумагу и начал практиковаться в рисовании Талисмана Пяти Громов. Через некоторое время экран его телефона загорелся, и он взглянул на него, обнаружив, что Лун Шэнь ответил, поэтому он поспешно поднял телефон, чтобы посмотреть.

Лун Шэнь: [Когда ты освоишь талисман, сможешь жарить для меня кальмаров!]

Дун Чжи: — ???

После сообщения появился слюнявый эмодзи.

Талисман Пяти Громов? Использовать гром для жарки кальмаров?

Мысли Дун Чжи колебались между "собеседник одержим" и "у собеседника украли телефон".

Не успел он ответить, как тут же получил еще одно сообщение: [Это я. Я попросил Кань Чаошэна посмотреть мой телефон, так как ожидал звонка].

Уголки рта Дун Чжи дернулись, он вздохнул с облегчением и поспешно ответил: [Понятно. Я не мог заснуть и хотел с кем-нибудь поговорить. Надеюсь, я не побеспокоил вас. Сегодня я встретил шишу Хэ Юя в секте Хэцзао. Хотя он не принял меня в ученики, все же научил меня Талисману Пяти Громов. Говорят, что этот талисман - мощное магическое оружие даосизма. Если в будущем меня примут в Бюро особого управления, я не буду тянуть людей вниз.]

Он набрал много слов на одном дыхании и отправил его.

На этот раз Лун Шэнь ответил быстро: [Талисманом Пяти Громов овладеть сложно. Даже у Хэ Юя не все гладко.]

Подразумевается, что новичку, как Дун Чжи, который только начал заниматься, не стоит ожидать, что он сможет сделать что-то сокрушительное с этой техникой.

Увидев это сообщение, Дун Чжи расстроился. В нем не было ни похвалы, ни поощрения, но это был стиль Лун Шэня - искать истину из фактов, но это также заставляло людей чувствовать, что он холоден. Он не сказал Лун Шэню, что ему удалось успешно привлечь гром, но по сравнению со способностями Лун Шэня было нечем похвастаться.

Дун Чжи не сразу ответил: [ Понятно, спасибо, мастер Лун. Я буду хорошо тренироваться. (*^__^*) ]

Он отложил телефон в сторону и больше не смотрел на него.

Он не знал, что Лун Шэнь в данный момент сидел у костра в юрте где-то в пустыне далеко на северо-востоке и просматривал сообщения Дун Чжи.

— Что ты думаешь о Дун Чжи? — неожиданно спросил он.

— ..... — Кань Чаошэн, который грыз жареную баранью ногу, перестал жевать, его щеки были надуты и полные еды. Вопрос на мгновение застал его врасплох. Он с трудом проглотил баранину и сказал: — Он в порядке, да?

Его ответ был формальным, чтобы удовлетворить своего непосредственного начальника. Хоть Кань Чаошэн не боялся ни неба, ни земли, перед Лун Шэнем он все же не мог сдержать свою импульсивность.

— Люди очень хрупкие существа, но Хэ Юй сказал, что Дун Чжи очень талантлив в рисовании рун. Если он сможет обучиться этому в течение нескольких лет, будет неплохо. Разве Хэ Юй не планирует вернуть его в школу своего мастера и сделать учеником? Когда он станет учеником секты Хэцзао, сможет добавить несколько очков впечатления во время экзамена на собеседовании.

Лун Шэнь сказал: — Секта Хэцзао не примет его.

Кань Чаошэн удивился: — Почему?

Лун Шэнь: — Но они научили его Талисману Пяти Громов.

Кань Чаошэн почесал щеки: — Тогда, значит, все должно быть хорошо? В нашей второй группе всегда не хватало людей. Обычно все нормально, но когда дело доходит до крупных событий, проявляется слабость. В этот раз мы были теми, кто первыми обнаружили Архидемона, но первая группа забрала наши заслуги под предлогом нехватки людей.

Лун Шэнь облегченно вздохнул: — Это действительно была наша небрежность – позволить архидемону ехать в поезде.

Кань Чаошэн был неубедителен: — В то время мы были заняты борьбой с костяным драконом, и японцы тоже вмешивались, но мы все равно сделали всё, что могли. Эти ублюдки сильны только в клевете. Почему они сначала не выяснили, что в поезде возникли проблемы? Они свалили всю вину на нас, а потом присваивали наши заслуги в критические момент. Однако мы приложили больше усилий и оказались сильнее! Мастер, при наборе на экзамен в этом году вы должны быть сильными. Не позволяйте первой группе снова переманивать людей!

Лун Шэнь позволил ему продолжать жаловаться, сохраняя угрюмое выражение лица: — Понятно.

Кань Чаошэн продолжал жевать баранью ногу, а Лун Шэнь продолжал смотреть на свой телефон. Он не думал, что есть что-то плохое в том, чтобы сказать правду, поэтому он отправил это сообщение. Увидев, что Дун Чжи не ответил, он решил, что тот заснул.

Он положил телефон, сцепил руки и заложил их за голову, затем лег на ковер. Тепло огня быстро заставило его закрыть глаза.

Глава 29 - Душа соединилась с землей, гром был подобен силе бога

На следующее утро Дун Чжи проснулся от будильника. Он открыл глаза и уставился в пустоту, затем как обычно поднял телефон, выключил будильник и проверил, нет ли уведомлений. Он увидел, что вчера вечером Лун Шэнь отправил ему сообщение.

[ Когда вернешься в Пекин, найди меня ]

Дун Чжи уставился на сообщение и тут же поднялся. Он не отрывал взгляда более трех секунд, а улыбка на лице становилась все шире. Он почувствовал себя счастливым и стал ворочаться в кровати, обжимаясь с одеялом.

Чувство потери прошлой ночи мгновенно исчезло. Он вскочил с постели, умылся, а затем начал делать утреннюю зарядку во дворе так же, как его вчера научил шишу. При этом он внимательно следил за своим дыханием. Когда он закончил, то сильно вспотел, но почувствовал как тело стало намного легче.

Он уже собирался завтракать, он увидел Хэ Юя, выходящего из дома.

— Ты не спал? — осторожно спросил Дун Чжи.

— А где Шишу? — Хэ Юй огляделся.

— Еще не встал, — сказал Дун Чжи и увидел, что выражение лица Хэ Юя быстро изменилось.

— В чем дело? — Он почувствовал, что что-то не так. Хэ Юй внезапно сорвался с места, и он в недоумении последовал за ним. Через некоторое время Хэ Юй достиг комнаты, открыл дверь и вошел в нее.

Здания секты Хэцзао существовали уже много лет. Все они были построены из древнего кирпича и камней, и имели покатые деревянные двери. Следы современной цивилизации были видны только на вышке, предназначенной для сигнала сотовой связи.

Хэ Юй открывал дверь, прилагая слишком много усилий, и она издала неприятный скрип. Когда Дун Чжи вошел, он увидел, что старик лежит на кровати не двигаясь. Хэ Юй закричал, его лицо побледнело, и не получалось разбудить старика.

Дун Чжи в недоумении уставился на шишу, глаза которого были закрыты, словно он мирно спал, и вдруг вспомнил, что даже не знает его имени.

На улице гремела гроза, а вслед за ней доносились звуки дождя. Ветер раздувал капли, принося с собой прохладу.

Радость от того, что Лун Шэнь получил ответ, улетучилась. Старик учил его рисовать талисманы прошлой ночью, и его улыбающийся вид все еще был в памяти Дун Чжи. Слезы навернулись на глаза, и вид затуманился. Он не мог сдерживаться и вскоре разрыдался.

Оригинальное празднование дня рождения превратилось в похороны. Ученики секты Хэцзао, услышав новость, приходили один за другим и разбирались с последствиями. Дун Чжи помогал им, тихо плача и не в силах остановить слезы. Его светлый цвет лица только усиливал красноту его глаз. Им было невыносимо видеть его в таком состоянии, что даже директор Синь пришел его утешить.

— Моему младшему брату было почти сто лет. Говорят, что и в смерти есть радость. Не стоит слишком печалиться. Он прожил свою жизнь свободно, как ёж, и не хотел смотреть, как вы оплакиваете его кончину.

— Извините, — Дун Чжи вытер слезы: — Мы с Шишу очень понравились друг другу, когда впервые встретились. Несмотря на то, что он научил меня рисовать талисманы, мне нечем ему отплатить. Мои родители умерли, и как только я встретил Шишу, он тоже ушел из жизни. Может быть, именно из-за моего несчастья Шишу...

Директор Синь засмеялся и почувствовал себя тронутым словами Дун Чжи. Он подумал, что его младший брат не ошибся в своих суждениях. Мальчик был честным и мягкосердечным. Жаль, что им не суждено стать мастером и учеником.

— Ты не должен винить себя. Мой младший брат знал о приближении своего времени задолго до твоего прихода. Ваша жизнь предопределена, и нет такой силы, которая могла бы ее изменить. Если твои родители умерли молодыми, то можно сказать, что на то была воля небес.

Дун Чжи почувствовал себя лучше от его слов: — Спасибо, директор.

Спустя долгое время после смерти родителей Дун Чжи встретил гадалку в уличном ларьке. Гадалка сказала ему, что он плохо относился к своим родителям и его будущее не может зависеть от его семьи*. Он размышлял над своим предсказанием, когда услышал, что на гадалку позже донесли и арестовали за ложь. Однако эти слова зацепили, так как он чувствовал, что в них есть доля правды. Смерть Шишу стала последней каплей, которая переполнила его, и он внезапно потерял контроль над своими эмоциями.

*Шесть родственников не являются близкими (六亲不近).

Директор Синь сказал: — Хэ Юй - мой близкий ученик. Я больше не принимаю учеников. Хоть мой младший брат не смог принять тебя, но поскольку он обучил тебя технике рисования талисманов, ты можешь записать его как своего учителя по имени, и тогда, когда ты пойдешь сдавать экзамен, сможешь называться учеником секты Хэцзао. Это не помешает тебе в будущем принять ученичество у кого-то другого, и это будет удобно для сдачи экзаменов.

Директор Синь был чрезвычайно внимателен. Дун Чжи поспешил поблагодарить его.

Закончив похороны Шишу, Хэ Юй и Дун Чжи отдыхали в течение дня, прежде чем спуститься с горы и вернуться в Пекин. Чэн Хуэй медленно поправлялся. Он все еще был немного не в себе от последствий потери части своей души, поэтому ему нужно было медленно восстанавливаться, потому он не присоединился к ним. Перед тем как они ушли, он собрал им несколько больших пакетов, полных грибов и киви, и попросил их взять с собой и съесть на обратном пути.

— Брат, Дун Чжи, спасибо вам! — Чэн Хуэй вздохнул: — Изначально я хотел приложить настойчивые усилия в этом году и продолжать участвовать в экзаменах по набору, думая, что открытых вакансий будет больше, а значит, будет больше возможностей. Кто бы мог подумать, что со мной такое случится!

Затем он обратился к Дун Чжи: — Я слышал, что ты хочешь вступить в Специальное административное бюро. Ты должен сражаться за Секту Хэцзао и сокрушить этих людей из Лунху!

Хэ Юю уже нетерпелось, поэтому он начал поторапливаться: — Хорошо, хорошо. Не дави слишком сильно на маленького Дун Чжи. Как ты можешь что-то говорить, если сам не сдал экзамен? Теперь оставь еду и уходи!

Чэн Хуэя безжалостно прогнали.

Услышав слова Чэн Хуэя, Дун Чжи спросил: — Секта Лунху враждует с сектой Хэцзао?

Хэ Юй почесал голову: — Не совсем. Помимо нештатного и небоевого персонала, в Бюро Главной Администрации есть три группы, возглавляемые тремя заместителями директора. Наш мастер возглавляет вторую группу, но в нашей группе не так много людей. Кроме меня и босса, есть только Кань Чаошэн и Чжун Юйи. Лидер первой группы - У Бинтянь. Он родился во дворце Юаньмин на горе Цинчэн. Он довольно высокомерный, хоть у него и есть некоторые навыки. Если ты встретишь его в будущем, держись подальше. Он любит находить недостатки, поэтому может придираться к нашей группе!

Дун Чжи кивнул: — Он часто задирает мастера Луна?

Хэ Юй крикнул: — Он не посмеет! Мастер равен ему. Можно придираться к нам, маленьким приспешникам, но если он захочет подраться с мастером, может не победить, поэтому и не может издеваться над ним. Скажу так, у У Бинтяня есть комплекс родословной. Он набирает учеников только из великих фракций. Дворец Юаньмин тесно связан с сектой Лунху, поэтому многие ученики Лунху находятся в первой группе. Хех, я просто не присоединился к ним!

Дун Чжи начал все лучше понимать: — Значит, когда ты присоединился ко второй группе, они посчитали тебя предателем?

Хэ Юй смущенно коснулся носа: — Я просто не могу привыкнуть к их надменности. Кроме того, вторая группа ничуть не хуже. Когда рядом мастер, эти люди не смеют поднимать волну. Третья группа еще более жалкая. Они известны как разношерстная группа, но их лидер, Сон Чжицунь, довольно крут. Я слышал, что раньше он был поваром. Позже, волею судьбы, его оценили старшие братья из секты Лунху, и они научили его нескольким даосским техникам. Опираясь на эти навыки, он учился дальше и стал талантливым человеком, способным преодолевать реки и озера. Поэтому те, у кого есть способности и желание, могут прославиться, куда бы они ни пошли, так что, маленький Дун Чжи, я очень оптимистичен к тебе!

Повар, который сам себя обучил и в итоге преуспел, был просто великолепен. Дун Чжи заинтересовался заместителем директора Соном и спросил: — Он потом присоединился к Секте Лунху?

Хэ Юй покачал головой и сказал: — Порог вступления в Секту Лунху высок. Вступить в нее не так-то просто. Сун Чжицунь родился поваром, его фамилия не Чжан, и в детстве он не жил на горе Лунху. Я считаю, что эти факторы не позволят ему вступить, но это все слухи, так что кто знает! Ну, автобус уже здесь, так что поехали!

Дун Чжи развернулся и, повернувшись лицом в сторону горы, трижды поклонился. Он случайно встретил милого старика и не знал, что его звали Фан Ян, пока тот не умер. Однако его доброта глубоко запечатлелась в его сердце. Перед тем как покинуть гору, он благородно добавил свое имя под именем Фан Яна в родословную секты Хэцзао.

Пассажиры на станции на него странно смотрели, думая, что он сумасшедший.

Хэ Юй похлопал его по плечу: — Шишу понимает твои чувства, так что вставай. В его жизни было множество легенд. Он сражался со многими иностранными дьяволами. Противостоял агрессии США во время Корейской войны. Несмотря на свой преклонный возраст, он всегда вел себя как ребенок. Я думаю, что больше всего он сожалеет о том, что не смог официально принять тебя в ученики и не смог провести с тобой больше времени. У него не было детей, поэтому он определенно относился бы к тебе как к своим родным или даже как к внуку.

Дун Чжи: — Расскажи мне побольше о нем.

Хэ Юй: — Когда родился Шишу, это было самое хаотичное время в Китае...

Вскоре прибыл рейсовый автобус. Они сели в него и смотрели, как изображение горы Хэцзао медленно уменьшается. Оглянувшись на него издалека, Дун Чжи увидел зелень, покрывающую горы, и пышную растительность. Всё вокруг было наполнено жизненной силой, что расцветала во всех слоях.

Это было похоже на сцену медленной прогулки в начале лета. Изредка налетали штормовые ветры и ливни, но они быстро стихали, оставляя после себя радугу.

Они вернулись автобусом на станцию у подножия горы, а затем сели на поезд до Пекина. С момента их поездки прошел почти месяц, кроме того, Дун Чжи восстанавливался после травм, полученных на горе Чанбай, и до экзаменов оставалось всего два месяца.

Вначале Дун Чжи хотел поступить в Бюро специального управления, в основном из-за своего восхищения Лун Шэнем и любопытства к фантастическому, но после инцидента на горе Хэцзао он почувствовал, что должен соответствовать намерениям своего знаменитого мастера. На обратном пути он нашел время, чтобы просмотреть свой бланк вопросов, и его старания поразили Хэ Юя.

В отличие от него, Хэ Юй большую часть пути туда был занят играми, как дегенерат.

— Большой босс, отложи вопросы, подойди и понеси меня! — сказал бессовестный демон Хэ Юй.

Дун Чжи потерял дар речи: — Как тебе вообще удалось попасть в Бюро Специального Управления?!

Хэ Юй: — Это не всегда было так формально. В то время была серьезная нехватка рабочей силы, поэтому, если ты хотел присоединиться и обладал определенными навыками, тебя принимали. В те времена Специальное административное бюро было прикреплено к другому ведомству, которое могло требовать от них возмещения расходов. Один год оно находилось в ведении Министерства иностранных дел, другой - Министерства образования.  И только когда в последние годы мы стали придерживаться международных стандартов, Бюро стало полностью независимым. Когда я проходил тестирование, не упоминая письменный экзамен, собеседование было просто с несколькими большими шишками в бюро, где ты просто исполняешь обезьяний номер*.

*(猴戏) Означает исполнение действий, в которых участвует обезьяна. Также используется для описания претенциозного и поверхностного поведения людей. В данном контексте он говорит, что интервью было сделано просто для показухи.

Дун Чжи: — Обезьяний номер????"

Хэ Юй: — Я часто так называю интервью. Ах, скорее понеси меня! Я буду уничтожен! Ах! — Он закричал и безжизненно рухнул на стул.

Дун Чжи: — ...

Когда двое прибыли в Пекин, каждый из них на некоторое время лег спать. Он не был уверен, как долго он спал, но Дун Чжи разбудил сигнал будильника на телефоне. Он вдруг вспомнил, что Лун Шэнь просил найти его, когда он вернется в Пекин. Он поспешно включил телефон и обнаружил, что Лун Шэнь прислал ему утром сообщение с вопросом, встал ли он.

С момента отправки сообщения прошло почти десять часов, и наступила ночь, что означало, что он проспал почти весь день. Дун Чжи закрыл лицо и поспешно отправил сообщение о том, что он только что встал.

Спустя время Лун Шэнь прислал сообщение, в котором приглашал спуститься вниз и поужинать, если тот еще не ел.

Мужчина-бог проявил инициативу, чтобы договориться о встрече, поэтому очевидным ответом было принять его! Даже если бы он съел более десяти килограммов креветок, он бы не постеснялся сказать, что голоден.

Ответив Лун Шэню, они договорились встретиться у черного хода через полчаса. Дун Чжи поспешно принял душ, переоделся в чистую одежду и тщательно привел себя в порядок.

Когда он посмотрел на себя в зеркало, то увидел, что немного похудел из-за всех своих недавних поездок. После хорошего ночного отдыха его цвет лица выглядел более свежим, с легким румянцем, и немного нежным из-за горячей воды. Он был очень доволен своим внешним видом, смотря в зеркало.

Когда он спустился по лестнице к задней двери, то был удивлен. Кроме Хэ Юя, который зевал, там были Кань Чаошэн и Чжун Юйи.

Кань Чаошэн нетерпеливо сказал: — Почему ты так долго?!

Дун Чжи поспешил извиниться. Он следил за временем, чтобы не превысить полчаса. Кто бы мог подумать, что его ждет так много людей?

— Все, идём идём. Я умираю от голода! — Хэ Юй потер глаза. Было очевидно, что его разбудили на полпути ко сну, вся одежда была помята, как будто он даже не потрудился переодеться.

— Разве нам не нужно дождаться мастера? — странно спросил Дун Чжи.

Хэ Юй подошел к Кань Чаошэну и, не оборачиваясь, сказал: — Мастер уже ушел вперед.

Дун Чжи шел позади Чжун Юйи, который вообще ничего не говорил. Выражение его лица было пустым, и Дун Чжи не мог понять, о чем он думает. Он почувствовал, что должен что-то сказать, поэтому представился: — Здравствуйте, меня зовут Дун Чжи. Мы встречались в  коридоре в тот раз.

Порыв ветра пронесся мимо, но ответа не последовало.

Дун Чжи: — ...

Когда они шли по улице, повсюду виднелись киоски с едой, но не похоже, чтобы это было их целью, так как они продолжали идти прямо. Хэ Юй и Кань Чаошэн снова начали препираться, создавая оживленную сцену, но позади была полная тишина.

Только через десять минут Чжун Юйи сказал: — Ты только что говорил со мной?

Дун Чжи: — ...Да.

Чжун Юйи: — Что ты сказал?

Дун Чжи повторил свои слова, Чжун Юйи издал какой-то звук, а затем снова замолчал. Спустя еще пять минут он вдруг сказал: — Я знаю о тебе. Меня зовут Чжун Юйи.

Дун Чжи: ...Брат, твое время ответа  слишком медленное!

— У тебя интересное имя! — Дун Чжи сухо усмехнулся, пытаясь найти тему для разговора.

Чжун Юйи: — Моя мать кушала дома, когда родила меня. Когда она закончила рожать, то обнаружила, что осталось только одно соленое утиное яйцо, поэтому очень рассердилась и назвала меня Юйи*.

*Остаток [Юй] (余) Один [И] (一). В сочетании означает "один оставшийся"/последний.

Дун Чжи: — ...

Не зная, что ответить, он смущенно сказал: — У вашей матери хороший юмор!

Чжун Юйи больше не заговорил и продолжал делать пустое лицо, как будто он затерялся в другом мире. Дун Чжи вспомнил, что он поступил в Бюро специального управления из-за Лун Шэня. Он подумал, что, возможно, бог-мужчина предпочитает такой молчаливый тон. Не поздно ли ему притворяться отстраненным?

Они свернули за угол и подошли к киоску с барбекю на обочине. Войдя внутрь, они поприветствовали мастера и направились в отдельную комнату. Лун Шэнь сидел там, помечая ручкой приказы на листе бумаги. Сцена была неожиданно приземленной.

Увидев вошедших, Лун Шэнь подтолкнул к ним меню: — Заказывайте.

Кань Чаошэн не стал утруждать себя пометками, а прямо подозвал владельца и смело сказал: — Десять шампуров каждой порции! Три банки пива!

Похоже, что он постоянный клиент, так как у владельца не изменилось выражение лица. Он просто кивнул головой и вышел, а через некоторое время пришел со счетом.

Дун Чжи быстро встал: — Я заплачу.

— Я сам, — раздался голос, и на его плечо положили руку. Лун Шэнь сидел рядом с Хэ Юем, и Дун Чжи не заметил, когда тот встал. Он отдал крупную купюру владельцу.

Дун Чжи запротестовал: — Мастер Лун, я же сказал, что приглашу и угощу вас!

— Я только обещал пообедать, но никогда не говорил, что ты будешь платить, — Лун Шэнь посмотрел на него и не захотел спорить, поэтому просто сел на свободное место рядом с ним.

Дун Чжи вспомнил, что другой участник сказал "хорошо" и потерял дар речи.

Лун Шэнь сказал: — На этот раз вы хорошо поработали в Гуанчжоу и успешно помогли Бюро специального управления в ведении дела. Я подам заявку об очередной премии для тебя, Дун Чжи.

Дун Чжи поспешно спросил: — Можно ли обменять премию на дополнительные баллы за собеседование или что-то еще?

Лун Шэнь: — Ее можно использовать в качестве рекомендации для экзаменатора в резюме, но добавить конкретные баллы невозможно.

Казалось, что 20 000 юаней превращаются в два балла, о которых говорил Хэ Юй, были шуткой. Услышав это, Дун Чжи был немного разочарован.

Хэ Юй улыбнулся и спросил: — Мастер, я тоже получу бонус?

Лун Шэнь: — Да.

Хэ Юй обрадовался: — Сколько?

Лун Шэнь: — 930 юаней и 6 центов.

Хэ Юй странно спросил: — Почему это число звучит так знакомо?

Кань Чаошэн сказал: — Это цена твоего блюда! Мастер только что назвал её. У тебя что, мозги как у золотой рыбки?

Лицо Хэ Юя внезапно стало зеленым, а его улыбка выглядела еще более уродливой, чем его заплаканное лицо: — Мастер, только не это! Я давно хотел купить игровой набор!

Лун Шэнь: — В прошлом месяце ты сказал, что хочешь сменить игровую ручку, поэтому ты занял у меня 200 юаней и сказал, что я могу вычесть их из твоей премии. Чтобы купить больше игровых предметов, ты занял у меня еще 500. Затем в позапрошлом месяце ты занял у меня еще 300, в результате чего твоя общая сумма составила 1 000. Вычтя деньги из этого обеда сейчас, тебе не нужно возвращать мне остаток.

Кань Чаошэн злорадствовал: — Если ты не вернёшь свои долги, сможешь позволить себе снова задолжать мастеру?

Хэ Юй лег на стол и притворился мертвым: — Увуууу, мой игровой пакет!

Дун Чжи чувствовал себя счастливым, наблюдая за волнением со стороны, пока Чжун Юйи вдруг не сказал: — Моя мама не умеет шутить.

..................

Брат, серьезно, насколько медленная у тебя реакция?!

Уголки рта Дун Чжи дернулись. Он услышал, как Кан Чаошэн спросил о событиях в Гуанчжоу: — Действительно ли архидемоны были полностью уничтожены?

Хэ Юй, который еще не оправился от плохих новостей о своей премии, продолжал лежать на столе, слабо произнеся: — Я не знаю. Мы с Тан Цзином не нашли никаких следов Подлого Якши в Гуанчжоу, что говорит о том, что архидемон, которая ими манипулировала, исчезла. Мастер, вы нашли что-нибудь на каменной скрижали во Внутренней Монголии?

Лун Шэнь сказал: — Это просто наскальная живопись. Она связана с каменной скрижалью, но там ее не было.

Хэ Юй не знал этого, поэтому он был шокирован, когда услышал такие слова: — Значит, каменную скрижаль еще не нашли? Может есть какие-нибудь зацепки?

Лун Шэнь отрицательно покачал головой.

Кан Чаошэн сказал: — Мы подозреваем, что кое кто узнала о каменной скрижали на шаг раньше нас. У мастера есть люди, которые следят за японцами. Два онмёдзи все еще полумертвы и лечатся, но Асо очень активен. За это время он уже как минимум трижды вступал в контакт с людьми из консорциума Отова. Если произойдут какие-то серьезные изменения, мы сразу же узнаем об этом.

Пока они разговаривали, один за другим стали приносить шампуры для барбекю. Большая тарелка, полна кальмаров, утиных желудков и куриных крылышек на гриле, грибов шиитаке и баклажанов на гриле, вызывая у всех слюнки. В сочетании с большим бокалом холодного пива это был просто лучший вкус в мире.

Деловые разговоры прекратились, поскольку это могло испортить атмосферу и вкус еды.

Кан Чаошэн выглядел маленьким, но был способен набивать рот мясом, которое сворачивал в трубочку, за один укус. Иногда он проглатывал его, даже не жуя. Помимо этого он успевал болтать с Хэ Юем о какой-то игре, а после нескольких обменов мнениями они снова начали спорить. Чжун Юйи сидел рядом с ними, молча и послушно едя.

Пользуясь случаем, Дун Чжи намеревался завязать разговор с Лун Шэнем. Он боялся, что скажет что-то не то и поставит себя в неловкое положение, поэтому снова и снова повторял в уме.

Мастер Лун, как ваши родители?

Нет, если у кого-то есть родители, похожие на него самого, то эта тема будет полным минным полем!

Мастер Лун, у вас есть девушка?

Эта тема казалась слишком поверхностной. Мимо.

Много мыслей пронеслось в его голове, пока Дцн Чжи не набрался смелости и не спросил: — Мастер Лун, откуда вы родом?

Лун Шэнь на мгновение растерялся, затем задумался. Дун Чжи смотрел на него с недоумением, думая, стоит ли так долго думать над подобным вопросом.

Лун Шэнь подумал еще некоторое время, прежде чем дать ответ: — Должно быть из Чжэцзяна.

Как это? Что, черт возьми, значит "должен"?!

Дун Чжи мгновенно представил себе причудливую и красочную жизнь, полную неизвестных поворотов.

— Чжэцзян очень хорош и в нем живут выдающиеся люди. Я также бывал в Ханчжоу, — Дун Чжи попытался найти что-нибудь, чтобы поддержать разговор.

Лун Шэнь: — Я не из Ханчжоу.

Дун Чжи: — ...

Помогите, как он может говорить, не смущаясь!

Видя его беспомощный вид, Лун Шэнь слегка улыбнулся, но через мгновение улыбка исчезла. Дун Чжи был слишком занят, ломая голову над тем, о чём бы поговорить, поэтому ничего не заметил.

— Как продвигается твоя учеба? — спросил Лун Шэнь.

Мысли Дун Чжи все еще были заняты вопросом "какие еще города есть в Чжэцзяне, кроме Ханчжоу", поэтому вопрос застал его врасплох.

— С письменной частью проблем быть не должно, но на собеседовании мне не хватает уверенности, — смущенно почесав затылок, продолжил: — Я спросил Хэ Юя, но он никогда не был экзаменатором на собеседовании, поэтому может сказать мне только слухи.

Лун Шэнь сказал: — Во-первых, на собеседовании директор видит твои возможности, во-вторых, твою способность адаптироваться к ситуации.

Дун Чжи проболтался: — Например, вопрос о том, что вы поехали в командировку с коллегой-женщиной и забыли взять с собой киноварь, поэтому вам пришлось использовать ее помаду для рисования на желтой бумаге?

Лун Шэнь кивнул: — На самом деле, ответ может и не быть правильным, но должен быть лучшим в нестандартных ситуациях.

Дун Чжи моргнул: — Есть ли какие-то рамки для этого экзамена?

Мужчина покачал головой: — Нет, и не я придумал этот вопрос.

Это означает, что собеседование –  яма, и никто не знал, насколько она глубока. Может быть мелкой, как прыжок на ступеньку вниз и безопасное приземление, или чрезвычайно глубокой, прямое падение в смерть.

Дун Чжи спросил: — А ежегодный процент сдачи экзаменов высокий?

Лун Шэнь: — Относительно низкий.

Дун Чжи: — ...

Видя, что он так задыхается, что не может говорить, Лун Шэнь сказал: — Когда ты только пришел в Бюро специального управления, я не думал, что ты способен на большее. Теперь есть хоть какая-то надежда.

Дун Чжи понял, что его похвалили, и не мог не спросить радостно: — Сколько?

Лун Шэнь: — Десять процентов.

Дун Чжи: — ...

Его сердце, которое собиралось вознестись ввысь вернулось на землю.

Алкоголь был ждучим, а еда - ароматной. Кан Чаошэн зарыл свой слух и поглощал еду, а Хэ Юй напился пива. Он обнял руку Чжун Юйи и ныл ему, говоря, что больше не может получить свою игру и что его всегда презирают.

Лун Шэнь не пил так сильно, как они. Только изредка поднимал свой бокал и делал небольшие глотки. Видя, что атмосфера была хорошей, Дун Чжи не мог упустить шанс получить больше информации от мужчины-бога, пока тот находился в расслабленном состоянии. Он спросил: — Мастер Лун, я слышал от Хэ Юя, что вы хотите принять учеников.

Лун Шэнь улыбнулся, не признавая и не отрицая, но эта улыбка придала Дун Чжи смелости продолжить: — Как вы думаете, у меня получится?

После вопроса он почувствовал, что был слишком импульсивен. Конечно, Лун Шэнь отрицательно покачал головой. Увидев это, он не смог скрыть чувство потери, как будто у него на макушке головы появились два невидимых уха, которые тут же печально опустились вниз.

Вдруг в следующую секунду он услышал, как Лун Шэнь сказал: — Но я надеюсь, что ты сможешь.

Дун Чжи тут же поднял голову и посмотрел на него, а Лун Шэнь продолжал: — В последние годы Бюро Специального Управления испытывает недостаток в кадрах, но критерии набора слишком сложны для многих. Если ты действительно хочешь присоединиться, просто усердно работай.

Это было самое мягкое утешение, которое только мог придумать заместитель Лун, но от него глаза Дун Чжи снова медленно загорелись. Он гордо произнес: — Я буду усердно работать!

После окончания трапезы Лун Шэнь попросил Чжун Юйи и Кан Чаошэна отвести пьяного Хэ Юя обратно, а сам повел Дун Чжи в другое место. Когда они покинули оживленный ночной рынок, поток людей постепенно уменьшился, и огни отбрасывали слой тепла на город, как бы давая путеводный свет людям, которые поздно возвращались, чтобы найти дорогу домой.

Лун Шэнь ничего не сказал, и Дун Чжи не задавал вопросов. Теперь он понимал чувства тех звёздных фанатов. Хоть он и не был таким сумасшедшим, как те, кто целыми днями бегают за своими кумирами, но все равно думал о том, как хорошо, что у него есть возможность гулять наедине с Лун Шэнем, и как было бы здорово, если бы эта дорога никогда не заканчивалась.

_________________________________________От Автора:

Чжун Юйи тоже милый!

Глава 30 - Аааах, я хочу сдать экзамен!

Лун Шэнь отвел его обратно в Бюро специального управления, но вместо того, чтобы подняться наверх, они пошли на подземную парковку. Именно тогда Дун Чжи понял, что когда Лун Шэнь сказал, что "отвезет его кое куда", то место не находится рядом.— Садись, — сказал Лун Шэнь, залезая в черный Land Rover. Окно машины покрывал толстый слой пыли. Похоже, машиной давно не пользовались.

— Это машина подразделения? — с любопытством спросил Дун Чжи.

— Нет, это моя, — произнес Лун Шэнь.

Дун Чжи был потрясён. Видя, как Хэ Юй каждый день плачет и проповедует свою бедность, у него неизбежно сложилось впечатление, что все в Бюро очень бедны. Кто бы мог подумать, что его начальник на самом деле местный тиран.

Лун Шэнь, похоже видел его мысли насквозь: — Хэ Юй может позволить себе купить машину если захочет, но он тратит их как воду и никогда не экономит.

Дун Чжи вспомнил, что Хэ Юй тратит все свои деньги на игры, покупая реквизит и костюмы, и даже пристает к нему с просьбой купить подарочные наборы. Он кивнул в знак согласия. Затем задумался, насколько это ненаучно для богатого, чистого, неприхотливого, высокого, красивого и способного мужчины, который, кажется, работает целыми днями, не утруждает себя упоминанием о женитьбе и детях, у него, кажется, даже нет девушки. Это не имеет смысла!

Любопытство взяло верх над Дун Чжи, и он пытался сдержать себя, но, в конце концов, не получилось: — Ты все время так занят, разве хватает времени, чтобы сопровождать свою девушку?

Лун Шэнь сказал: — У меня нет девушки.

Дун Чжи подсознательно сказал: — Ты такой красивый, но не можешь найти себе девушку?

Лун Шэнь посмотрел на него из зеркала заднего вида: — Ты действительно хочешь влюбиться? В Главном административном бюро не так много людей твоего возраста, но в Восточно-Китайском отделении их больше. Я попрошу Хэ Юя познакомить тебя с кем-то, когда будет возможность.

Дун Чжи сначала издал подсознательный крик, затем отреагировал и поспешно объяснил: — Нет, у меня просто вырвалось. Не хочу влюбляться! На данном этапе я планирую усердно работать и быть принятым в Бюро Специального Управления, присоединиться к вашему подразделению, учиться у вас и внести свой вклад в уничтожение монстров и демонов, чтобы создать гармоничное общество!

Ему даже не нужно было репетировать это предложение. После того, как он произнес все на одном дыхании, то почувствовал что сказал немного язвительно, из-за того что в последнее время читал слишком много информации о государственном экзамене.

Но больше всего удивило то, что он полон горячего воздуха, и в тот момент мастер Лун кивнул и сказал: — Работа по устранению демонов трудная, и тебе предстоит пройти долгий путь. Поскольку есть такая возможность, даже если ты не попадешь в Бюро Специального Управления, ты должен упорно продолжать культивировать.

— Да! — сухо сказал Дун Чжи. Он чувствовал, что вырыл себе яму, но Лун Шэнь выглядел серьезным, когда читал наставления, что показалось ему неожиданно милым.

Машина выехала на боковую улицу. Большинство магазинчиков продавали четыре сокровища кабинета*, антиквариат, каллиграфию и картины. В это время большинство из них были закрыты, а те, кто еще не закрылся пустовали.

*(文房四宝) Инструменты для каллиграфии и живописи: перо/кисть, тушь, бумага и чернильный камень.

Похоже, что днем район был очень оживленным, но после наступления темноты на улице было всего несколько пешеходов. Лун Шэнь припарковал машину на обочине дороги и зашел в один из магазинчиков. Там находился человек, который собирал вещи, собираясь закрываться.

— Эх, я закрыт. Приходите завтра пораньше... — Собеседник повернулся, но на полпути приподнял свои очки для чтения и произнес: — Мастер Лун, почему вы здесь?

Лун Шэнь положил предмет на стол и произнёс: — Хочу получить меч мастера Фу Цина.

Продавец спросил: — Условий нет?

Лун Шэнь: — Нет.

Продавец взглянул на Дун Чжи, кивнул и негромко спросил: — Тогда подождите немного. Я схожу за ним.

Дун Чжи огляделся и обнаружил, что магазин мало чем отличается от других. Здесь было много старинной каллиграфии и картин, но он не мог определить, подлинные ли они, поэтому продолжил рассматривать.

Владелец быстро вышел с футляром для меча.

— Кто-то спрашивал цену, но они не смогли предложить то, что вы. Правда всё время пытались торговаться, но я не сдвинулся с места.

Лун Шэнь поклонится: — Большое спасибо.

Владелец магазина улыбнулся и сказал: — Вы помогали мне на протяжении многих лет, поэтому не нужно формальностей. Иначе мы так и будем ходить по кругу.

Он положил коробку на прилавок, открыл ее, и та с щелчком открылась. Дун Чжи с любопытством шагнул вперед и увидел, что внутри лежит меч. По сравнению с двумя мечами которые висели в кабинете Лун Шэня, этот не имел ни драгоценных инкрустированных камней, ни особых украшений и выглядел довольно просто.

Лун Шэнь достал меч из коробки: — В шкатулке нет нужды. Я выпью с вами чашечку чая в следующий раз.

Хозяин магазина рассмеялся: — Не повторяй это. Как минимум три раза вы так говорили, но ни разу не заходили на чай. Всегда приходите и уходите в спешке!

Лун Шэнь не сдержал смешка: — Сегодня слишком поздно. Я хочу остаться, но сейчас у вас нет времени. Мы сделаем это в следующий раз.

Тон его разговора с хозяином магазина был расслабленным. Это сильно отличалось от того, как он разговаривал с Хэ Юем и остальными. Дун Чжи догадался, что эти двое, скорее всего давно знают друг друга. После этого они покинули антикварный магазин, и Лун Шэнь поехал обратно в Бюро Специального Управления.

— Ты едешь в мой офис или в общежитие Хэ Юя? — спросил Лун Шэнь. Оба места находились в одном здании, но на разных этажах, и поскольку Дун Чжи временно жил в общежитии Хэ Юя, Лун Шэнь заговорил об этом.

Вспомнив, что он хотел с ним о чем-то поговорить, то поспешил вместе с Лун Шэнем вернуться в его кабинет. В офисе все было так же аккуратно и организованно, как и раньше, только два меча висели на стене, других ненужных украшений не было.

Он не помнил откуда ему вспомнилось высказывание, что увлечения человека, его личные качества и даже слабости часто можно увидеть по деталям обстановки его кабинета. Если это утверждение верно, то личность Лун Шэня, несомненно, такая же, как и этот кабинет. В лучшем случае, у него есть склонность к мечам в дополнение к ясности головы и организованности.

Дун Чжи сидел в кабинете и ждал, пока Лун Шэнь заговорит, в то время как его разум заполняли дикие мысли.

— Вот. — Лун Шэнь положил длинный меч, который только что принес из антикварного магазина, на стол и подтолкнул его к Дун Чжи.

Дун Чжи был поражен и не мог удержаться, чтобы не коснуться длинного меча. Ощущение холода заполнило тело, но неожиданно меч оказался легким, как будто сделан из сверхлегкого сплава, но по внешнему виду было не похоже, что он сделан из такого материала.

— Мастер Лун, я не умею фехтовать. Меч будет для меня пустой тратой времени, — искренне произнёс парень.

Лун Шэнь сказал: — Этот меч называется Меч Цинчжу. Его мастер - Фу Шань* конец династии Мин и начало династии Цин, который также известен как Фу Цинчжу. Хоть это не самый лучший его меч, он может помочь тебе практиковать технику Талисмана Пяти Громов.

*Фу Шань (傅山) также известен как Фу Цинчжу (傅青主), когда он принял стиль меча Цинчжу. Считается, что его мастеру нет равных ни в медицинском искусстве, ни в боевых искусствах, и он обладает глубокими достижениями в искусстве фехтования Уцзи.

Дун Чжи удивился:  — Использовать меч для отработки техники Талисмана Пяти Громов?

Лун Шэнь кивнул: — Секта Хэцзао не является школой культивирования меча. Они уделяют больше внимания единению рун и мыслей, но ты не вырос на горе Хэцзао. Ты можешь освоить лишь несколько техник. Твоя основа слишком поверхностна, поэтому трудно сравниться с человеком, который практикует с детства. Если используешь меч, чтобы вызвать гром, получится лучше, приложив вдвое меньше усилий.

Дун Чжи вдруг вспомнил ту ночь, когда он впервые изучал технику грома. Он умел вызывать гром, но в течение некоторого времени после смерти своего шишу, когда они остались, чтобы помочь с похоронами и позаботиться о последствиях, он время от времени практиковал эту технику, но такого грома, как в ту ночь, не было. В лучшем случае небо покрывалось темными тучами.  Теперь, когда он услышал слова Лун Шэня, немного понял его.

— Ты говоришь, что моя основа слаба. Если я хочу добиться большего с половиной усилий, лучше всего прибегнуть к помощи извне. Этот меч эквивалентен средству, которое позволяет талисману быстрее мобилизовать силу небес?

Лун Шэнь одобрительно кивнул. Хотя Дун Чжи едва можно было считать культиватором, и у него не было основы, он все равно считался хорошим, благодаря глубокому пониманию и высокому врожденному таланту, который позволял ему быстро схватывать суть вещей.

— Этот меч очень ценный. Я не могу принять его, — Он хотел улучшить свою технику талисмана, но в то же время чувствовал себя неловко.

Лун Шэнь легкомысленно сказал: — Чтобы овладеть техникой Талисмана Пяти Громов, требуется более 200 лет. Сам по себе меч не имеет ценности, и единственная польза от него только в этом. Возьми его. Если ты провалишь экзамен, то я заберу его обратно.

Скрепя сердце, Дун Чжи быстро поблагодарил его и молча принял подарок. После этого он понял, что имел в виду Хэ Юй, когда сказал, что Лун Шэнь был холодным снаружи, но теплым внутри. Хоть он обычно не улыбается и сурово обучает людей, это не потому, что он не заботится о них. Он четко определяет поощрения и наказания, а также готов вносить коррективы. Даже если Дун Чжи знал, что это то обращение, которое он получил в обмен на свою хорошую работу в Яньчэне, то все равно чувствовал себя счастливым. Что касается возможности того, что подарок могут забрать обратно, Дун Чжи решил временно забыть об этом.

Поскольку это была редкая возможность, он воспользовался ею и задал несколько вопросов, и Лун Шэнь ответил на всё. Его слова были лаконичны понятны, и он был даже более прямолинеен, чем Хэ Юй.

Дун Чжи удовлетворенно встал и попрощался, не забыв поблагодарить его еще раз, после чего вернулся в общежитие с мечом в руке.

Перед уходом Лун Шэнь сказал ему: — На верхнем этаже здания открыли отдельное тренировочное поле. Оно защищено барьером, поэтому тренируйся там. Больше нигде. Когда пойдешь, позвони Кань Чаошэну или остальным.

Здание находилось в центре города. Со способностями всех сотрудников Бюро специального управления, если бы они практиковали свою технику на каждом шагу, в радиусе десяти миль трава бы не росла.

Вдохновленный своим кумиром, после возвращения в общежитие Дун Чжи за один раз выполнил ряд вопросов национального экзамена, попрактиковался в рисовании рун, а затем помылся и переоделся ко сну. Из-за такой активности, он был слишком взволнован или нервничал из-за экзамена, поэтому потребовалось много времени, чтобы заснуть после нескольких раундов ворочания, и в итоге ему приснился странный сон.

Во сне он сдал письменный экзамен и успешно прошел часть собеседования. Перед ним сидело несколько интервьюеров, одним из которых являлся Лун Шэнь. Дун Чжи одной рукой сжимал талисман, а другой держал меч. Он пытался вызвать гром перед экзаменаторами, и в результате, вместо того чтобы взлететь вверх после воспламенения, он упал на землю и превратился в красивую женщину, грузную спереди и сладострастную сзади.

Он обратился к Лун Шэню: — Мастер Лун, эта девушка для вас. Как вы думаете, я смогу сдать экзамен?

Лун Шэнь удовлетворенно кивнул, встал и подошел, но вместо того, чтобы обнять красавицу, он обнял Дун Чжи, коснулся его волос и ущипнул за лицо.

— Да, ты блестяще прошел собеседование, — он сказал это от имени других интервьюеров, лица которых Дун Чжи не мог разглядеть.

Дун Чжи выглядел ошарашенным и пытался вырваться из рук Лун Шэня: — Нет, нет! Ты ошибся. Эта красавица для тебя, а не я! — Красавица, которую он вызвал, поклонилась и поблагодарила собеседников.

Вдруг Дун Чжи подхватили как принцессу, а Лун Шэнь опустил голову и соблазнительно улыбнулся: — Тебе больше не нужно сдавать экзамен. Возвращайся и помоги мне согреть постель!

Дун Чжи был удивлен. После более чем полугодового изучения и запоминания бесчисленного количества вопросов предыдущего теста, он теперь заменял того, кого вызвал. Чувствуя беспокойство и злость, он громко крикнул: — Аааах, я хочу сдать экзамен!

Резко открыв глаза, с него капал холодный пот, и он крепко держался обеими руками за одеяло. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что все это лишь сон. Обычно сны забываются после пробуждения, но этот был больше похож на кошмар, в котором собрались все его обиды за последние несколько месяцев. Он до сих пор отчетливо помнит каждую деталь, включая озорную соблазнительную улыбку мастера Луна.

Дун Чжи вздрогнул и был шокирован, будто его ударила молния. Он дико затряс головой, пытаясь выкинуть сон из головы.

Нет, нет, нет. Это был просто сон. Не думай об этом. Сон - это противоположность реальности!

Посмотрев на время на телефоне, он увидел, что было чуть больше трех часов ночи. Видя, что еще рано, он снова лег и в ступоре уставился на потолок. Все говорят, что сны - это отражение подсознания в глубине души, так что же означает этот сон, который он только что видел?

То, что ему приснился экзамен - это нормально, скорее всего, это было вызвано психическим давлением, которое он испытывал в последнее время, готовясь к экзамену, но почему, черт возьми, ему снится, что Мастер Лун ограбил невинного человека?!

Дун Чжи вспомнил, что у него был разговор с Лун Шэнем по дороге, когда они шли за мечом прошлой ночью, и понял, что что-то не так. Когда Лун Шэнь сказал, что у него нет девушки, при нормальных обстоятельствах он должен был бы копнуть глубже и спросить, каковы его критерии при поиске второй половинки, чтобы он мог помочь или попытаться утешить его, сказав, что где-то там его ждет прекрасная, нежная и понимающая богиня.

Но Дун Чжи заметил, что в глазах Лун Шэня появился огонёк веселье. Что же его так развеселило?! Может, из-за того, что он был одиноким псом и у него не было девушки, у него развилось мрачное мышление, что когда он увидит своего кумира, то заменит им свое отсутствие второй половинки? Может ли быть... что у него были какие-то тайные помыслы относительно его бога-мужчины Лун Шэня?!

Дун Чжи крепко обнял свое одеяло и погрузился в глубокие размышления. Он успокоился, и два злодея в его голове начали методично отвечать, пытаясь разобраться в его мыслях.

Злодей А: Ты уродливая собака, тебя, наверное, смущает его внешний вид!

Злодей Б ответил: Нет! Причина, по которой бог-мужчина является богом-мужчиной, заключается не только в его внешности. На горе Чанбай он смог справиться с костяным драконом и побить двух японских онмёдзи!

Злодей А усмехнулся: Это потому, что там были Кань Чаошэн и Старый Чжэн. Успех одного человека часто обусловлен успехом команды!

Злодей Б: Тогда ты не можешь отрицать, что он - ядро команды. Даже директор Синь сказал, что Мастер Лун очень силен, и он спас мне жизнь в Янчэне!

Злодей А снова насмехался: В наше время не принято предаваться самовосхвалению!

Злодей Б: Кто может быть таким грязным, как ты? Понятно почему такой могущественный человек, как он, стал примером для подражания, верно? Я не буду говорить о Хэ Юе и Кань Чаошэне. Хотя они обычно буйные, но перед мастером Луном они честны. Чжун Юйи такой же, как и я. Увидев его героизм, он сделал все возможное, чтобы его приняли в Бюро специального управления. Разве это не то же самое, что восхищаться солдатом, а потом пойти в армию? Это просто влияние примера для подражания!

Злодей А холодно сказал: Ты так много сказал, но почему так счастлив узнать, что у него нет девушки?

Злодей Б потерял дар речи.

Злодей А: Ты хочешь вступить в Бюро Специального Управления, чтобы сражаться вместе с ним?

Злодей Б: Конечно!

Злодей А: Хотел бы ты видеть, как он улыбается тебе и хвалит за хорошие успехи?

Злодей Б: Да!

Злодей А: Что ты можешь для него сделать?

Злодей Б: Оказывать поддержку и стараться не сдерживать его, чтобы он был уверен, что кто-то его прикрывает! Затем постараться сделать то, о чем он меня попросит.

Злодей А: Если он захочет, чтобы ты стал его парнем, ты согласишься?

Злодей Б: ??? Такого сценария не существует!

Злодей А: Не думай о том, существует он или нет. Просто ответь честно, если хочешь. Я - твой внутренний голос, так что не лицемерь!

Злодей Б: Ну, я буду крайне шокирован, но не знаю, соглашусь ли я. В конце концов, это все гипотетически.

Злодей А: Значит, он тебе действительно немного нравится?

Злодей Б: ...

Злодей А: Давайте изменим вопрос. Что бы ты почувствовал, если бы увидел, что у Хэ Юя есть отношения?

Злодей Б: Ух ты, чувак! Ты двигаешься быстрее меня! Благословений тебе и позволь угостить тебя ужином!

Злодей А: А если бы увидел, что Лун Шэнь с кем-то подружился?

Злодей Б: Ну... я тоже дам ему свое благословение...

Злодей А: Почему у тебя такое негативное отношение и нежелание?

Злодей Б: ...

Когда битва между Небом и человеком подошла к концу, Дун Чжи подумал, что все было неправильно. Хоть он и раньше посещал офис Лун Шэня и думал о негласных правилах, но в основном потому, что хотел успокоить себя и пошутить. На самом деле у него не было таких мыслей, верно?

Он был отаку более 20 лет своей жизни. Он никогда не был влюблен, но видел привлекательных девушек, когда учился в школе, хотя ничего из этого не вышло. Это все равно означает, что он не склонен такому?

Нет! Не важно, склонен он или нет!

Он просто глубоко восхищается Лун Шэнем. Несомненно, любой, кто увидит сильного человека, сражающегося с костяным драконом, испытает трепет и почувствует в своем сердце глубокую тоску.

Но разве восхищение равносильно симпатии? Не слишком ли это поверхностно?

Он почти ничего не знает о Лун Шэне, ни его возраста, ни семейного положения. Что ему вообще в нем нравится? Красивая внешность или сильная аура?

Мысли и картины быстро пронеслись в его голове, но он обнаружил, что то, что оставило глубочайший след в его сердце, в конечном итоге не имеет ничего общего с внешностью или способностями. Сцена, когда Лун Шэнь стоял рядом с воронкой на горе Чанбай и держал в руках меч на рассвете. Когда он попал в ловушку заклинания на мосту Люхуа в Яньчэне и был в опасности, как вдруг услышал голос собеседника, зовущий его: "Это я". Когда другая сторона не одобряла его вступление в Бюро специального управления, но все же дала ему меч Цинчжу, увидев решимость, и просто скрывала свою заботу под суровостью.

С криком Дун Чжи натянул одеяло и закрыл лицо.

Поздравляю. Впервые в жизни Дун Чжи нашел человека, который ему нравится, но объект его симпатии - недостижимый мужчина-бог.

Он вдруг понял, что хотел бы избавиться от своей холостой жизни, но теперь это кажется крайне маловероятным. Кошмар лишил его сна, и остаток ночи он ворочался в одеяле, как гусеница. В голове кроились всякие мысли, включая идею столкнуть Лун Шэня вниз и превратить сырой рис в вареный*.

*(生米煮成熟饭) Это метафора для вещей, которые были сделаны и не могут быть изменены из цитаты "Мисс, теперь, когда сырой рис сварен, почему вы сопротивляетесь?". Оно используется для обозначения пар, которые занимаются сексом/забеременели до брака. В данном контексте он просто фантазирует о физической "активности" с Лун Шэнем.

Но даже если дело дойдет до этого, забыв о том, сможет ли он столкнуть Лун Шэня вниз, Дун Чжи чувствовал, что его определенно в конце концов упакуют и бросят в выгребную яму в качестве корма для Подлого Якши.

К тому времени, когда рассвело, он наконец заснул. Он не знал, как долго проспал, но его разбудили звуки, похожие на хруст. Первой его реакцией было, что это сон, второй - мышь, а третьей - открыть глаза.

Кань Чаошэн держал в одной руке пакет с картофельными чипсами, а другой набивал рот. Он сидел на стуле, свесив ноги вниз и скучал.

— Наконец ты проснулся.

_________________________________________

От Автора:

Небольшой театр, не имеющий ничего общего с текстом:

Дун Чжи: Будучи прекрасным молодым человеком со всесторонним моральным, интеллектуальным, физическим и эстетическим развитием, я даже мечтал сдать экзамены. Есть ли кто-то более подходящий для поступления в Бюро специального управления, чем я?

Кань Чаошэн: Лжец. Я видел, как ты смеялся и пускал слюни во сне.

Глава 31 - Мяу мяу мяу мяу мяу?

Сонливость Дун Чжи мгновенно рассеялась и он закричал: — Как ты вошёл?!Кань Чаошэн спокойно произнес: — Ты забыл запереть дверь. Я стучал, но ты не отвечал, потому и открыл дверь.

Дун Чжи почесал затылок, выдохнул и приподнялся: — В ящике есть вяленая рыба, угощайся.

Чаошэн закатил глаза и недовольно сказал: — Ты думаешь мне нужна рыба? Я что, воплощение кота?

— Тогда дух тигра?

Кань Чаошэн яростно ответил: — Ты дух тигра! Вся твоя семья воплощение тигра! Тело лаоцзы очень сильное! Как вообще можно сравнивать меня с таким низкоуровневым зверем?

Дун Чжи увидел его реакцию и подавил невольную улыбку: — Тогда кто ты?

Вздёрнув подбородок Чаошэн воскликнул: — Угадай!

Дун Чжи, размышляя, проговорил: — Твоё имя связано с водой, потому истинная форма должна быть водным существом. Так же ты очень любишь есть, но по словам Хэ Юя не обжора. Возможно, черепаха? Саламандра? Золотая жаба? Или... цзяолун¹?

Изменение в выражении лица Кань Чаошэна дали понять, каков же верный ответ, отчего Дун Чжи удивлённо спросил: — Ты действительно Цзяолун??

Собеседник только фыркнул, не желая отвечать на очевидный вопрос.

Дракон имеющий рога - это и есть дракон, а дракон без рог - цзяо. По легенде цзяо уступает в силе дракону перед бедствием. Но это всего лишь легенды. Но факт жизни этих существ сам по себе неземной, плюс никогда не подтверждался.

Не получив ответа Дун Чжи понял, что оказался прав, и со вздохом спросил: — Неужели в мире и правда существуют Цзяо?

Чаошэн бросил недовольный взгляд: — Ты своими глазами видел дракона. Так на кой черт ты сейчас задаешь такой вопрос?

Дун Чжи усмехнулся: — Но это было мёртвое тело дракона. Если ты и правда цзяо, то я хочу увидеть тебя в первоначальной форме, ты же живая легенда!

Не смотря на всплывчивый характер парня, с ним довольно легко поладить. Кормя и поглаживая волосы, в конце концов можно найти его слабое место, что для Дун Чжи увенчалось успехом. На лице появлялся легкий румянец, когда Кань Чаошэн использовал высокомерную ауру.

— Тогда почему ты обычно становился кошкой? — поинтересовался Дун Чжи.

— Этот вид слишком большой чтобы поместиться сдесь. Кроме того сущность кошки снижает бдительность. Разве не всем нравяться слабые животные?

Дун Чжи: — А боевые навыки не ослабнут? Если бы ты трансформировался на горе Чанбай это было бы очень величественно!

— Это живописное место и одного дракона было вполне достаточно. Когда настанет момент, чтобы перевоплотиться, я устрою настоящий ад, что бы люди которым не нравился наш отдел заплатили за всё.

Дун Чжи полностью убедили, хотя он все же понимал, что это не истиная причина, и у цзяо просто комплекс неполноценности перед настоящим драконом, даже костяным. Это был признак слабости Кань Чаошэна.

— Так, а ну быстро вставай! Мастер просил привести тебя на верхний этаж для тренировки! — грубо произнёс Чаошэн.

— Ты можешь просто рассказать как туда пройти, и я пойду один. А ты сможешь дальше заниматься своими делами.

— Чтобы войти туда нужна специальная карта. Как ты хочешь попасть туда, если ещё даже не присоеденился??

Дун Чжи собирался задобрить его и произнёс: — Я ведь даже не завтракал, пойдешь со мной? Поблизости есть контонская чайная с дяньсинем. Кожица тонкая, а начинка вкусная. Еще они сами делают рисовую обёртку, почти такую же как в Гуанчжоу.

Глаза Кань Чаошэна тут же загорелись, как будто он сейчас навострит уши и мяукнет. Жаль, что он не был в форме большого жёлтого кота, иначе Дун Чжи отдал бы ему всех питомцев.

После завтрака они снова вернулись в Бюро Специального Управления и Кань Чаошэн повел его практиковаться. Но когда они пешком поднимались целых 32 этажа Дун Чжи задумался о смысле жизни.

— Никто никогда не жаловался на отсутствие лифта? Я единственный, кто чувствует что сейчас умрёт? Хэ Юй говорил что в логистике есть и обычные люди. Так как это....

Кань Чаошэн: — Да, за год мы получаем очень много жалоб.

— Тогда почему никто не решил эту проблему?

— В конце концов они все оставили свой пост и ушли в Службу национальной безопасности, но каждый год отправляют сюда таких же дураков, как ты, потому это не имеет значения.

Дун Чжи презрительно зыркнуь на него.

Кань Чаошэн продолжил: — Разве ты не изучал кунг-фу в секте Хецзао. Подниматься по лестнице каждый день один из вида практики выносливосливости.

Подсознательно Дун Чжи всегда считал себя обычным человеком. Услышав слова Чаошэна, он понял, что шаг за шагом вливается в ряды культиваторов. Согласно обычаям секты Хецзао он замедлял дыхание поднимаясь по лестнице. Он перестал обращать внимание на ноги и путь перестал казаться таким уж длинным.

Наконец они добрались до верхнего этажа, дверь которого была плотно закрыта. Кань Чаошэн достал свой пропуск и приложил к специальному автомату на стене, после чего он запищал, открывая дверь.

— Проходи.

У Дун Чжи загорелись глаза. Он думал что увидит крышу обычного здания, но понял, что его воображения не хватает. Шагнув в проход, он словно выпрыгнул из реального мира в сказку.

По всей територии росла зелёная трава, шумели водопады разбрызгивая капли воды вокруг. Пышная растительность и маленькие ручьи заполняли територию, а разбросаные вокруг камни дополняли пейзаж. Всё это было похоже на обширный мир, у которого не было конца.

Такую сцену нельзя было увидеть в современных мегаполисах, не говоря о том что сейчас они находились в центре Пекина.

Они путешествовали в временном пространстве и попали в другой мир?

Дун Чжи не сдержался: — Мы все ещё в Пекине?!

Кань Чаошэн фыркнул: — Конечно. Зачем ты так шумишь? Это всего лишь магия.

— Илюзия?

— Нет, исходя из твоих слов это ограниченное пространство, способное бесконечно расширяться.

Дун Чжи подошел к ручью и коснулся прохладной воды. Она текла меж его пальцев, а летний ветерок доносил запах фруктов. Ощущения казались слишком реальными.

— Здесь все практикуються?

Кань Чаошен: — Есть несколько разделенных областей. Первая, вторая и третья группа имеют разные собственные пространства. Не переживай о случайной травме. Я состою во второй группе, поэтому у меня есть пропуск только к ней. Не смотря на то что магия отделяет нас от реального мира, енергия ци все еще связана, потому и совершенствование остаётся прежним. К примеру: опустись!

Он обратился к небу, и над их головами проплыло темное облако.

— Дождь.

Внезапно Дун Чжи окатил сильный ливень. Он успел только поднять голову как мгновенно промок.

Дун Чжи: — ......

Кань Чаошэн громко засмеялся.

Дун Чжи мужественно сказал: — Выплюнь все мои пельмени.

Скривившись, Чаошэн сказал: — Поторопись. Сегодня я буду наблюдать за твоей тренировкой.

Дун Чжи мгновенно разгадал его план: — Ты просто хочешь подождать, чтобы потом я угостил тебя ужином? Сначала я хотел пойти поесть с тобой рыбку на гриле, но ты полностью потушил мой энтузиазм.

Кань Чаошэн резко заморгал и поменял свое поведение: — Тогда давай я помогу тебе практиковаться? Если ты сегодня призовёшь гром, вечером мы пойдем есть рыбку.

— Чем ты мне поможешь?

— Я могу восстановить талисманы. Каждый раз при использовании они сгорают, но я могу вернуть их в первоначальную форму и тебе не прийдётся тратить силы для создания новых.

— Договорились.

Лун Шэнь научил его правильно держать меч по время чтения мантры. С хорошей памятью Дун Чжи это не составило труда. Он так же хорошо запоминал руны. Хоть эти талисманы были написаны им лично и заверены Хэ Юем, что соответствуют учению, но как бы он ни практиковал, улучшения последовало.

После воспламенения талисман завис в воздухе и упал на землю, полностью лишившись того вида который притягивал гром на горе Хэцзао.

Это было обычное дело. Шишу рассказывал ему, что Хэ Юй может вызывать небесный гром только раз в месяц, а это уже считалось уровнем гения. Он успешно прошел первоначальное испытание за одну ночь, поэтому его радовало то, что небесный гром был непредсказуем. Чем сильнее способности, тем выше процент успеха. Даже такие эксперты, как Чжан Даолин² и Тао Хунцзин³, не могут постоянно вызывать небесный гром.

Дун Чжи не унывал и продолжал практиковаться в течение всего утра. После того как талисман воспламенился и превратился в пепел, его восстановил Кань Чаошэн. Нужно было использовать два талисмана по очереди. Чаошэн сидел на ветке и жевал орехи, и спустя время под деревом оказалась куча скорлупы.

— У тебя не очень хорошая техника. Она не аккуратна!

— Быстрее произноси мантру. Когда ты сражаешься с настоящим врагом, он не будет просто ждать, пока ты закончишь говорить!

— Эй, ты что, не ел? Ты должен направить свою ци в меч!

В перерывах между перекусами Кань Чаошэн не забывал болтать, указывая на горы вокруг.

— Идиот. Кончик меча должен смотеть вверх! Вверх! — Кань Чаошэн продолжал кричать и одновременно жевать.

Дун Чжи пробормотал про себя: — Интересно, чем мне поужинать - крабом или раком?

Выражение лица Кань Чаошэна сменилось быстрее, чем перевернулась страница книги: — Честно говоря, я впервые вижу такой талант, как у тебя. Не практиковаться в этой технике – пустая трата времени. Ты нужен Главной Администрации. Нужен стране и народу!

Дун Чжи засмеялся и перестал дурачится с ним, снова сосредоточившись на практике.

Сначала вокруг мешали звуки, но постепенно он погрузился в работу, и шум постепенно утих. Хоть пока прогресса и не было, во всяком случае, его настроение улучшилось, и он уже не так легко поддавался влиянию внешних факторов.

Лун Шэнь открыл своим пропуском дверь на крыше, и за ним кто-то шел. Вдалеке виднелась фигура Дун Чжи, который стоял у ручья и отрабатывал технику.

Понаблюдав за ним некоторое время, У Бинтянь произнёс: — Вы нуждаетесь в детях? Похоже, что вторая группа становится все менее разборчивой в последнее время.

В его словах был намек на насмешку, но Лун Шэнь проигнорировал его, подойдя к Ву Бинтяню.

— Мастер! — выкрикнул Кань Чаошэн, увидев, как двое шли в их сторону. Он хлопнул в ладоши и спрыгнул с дерева.

Услышав Кань Чаошэна, Дун Чжи повернул голову и вежливо кивнул.

Лун Шэнь обратился к нему: — Это мастер У. Он хочет ближе ознакомиться с твоей ситуацией в здании Тяньюань.

У Бинтянь слегка улыбнулся. Он выглядел приветливым, но все же ощущалась дистанция: — Мы попросили Хэ Юя, Тан Цзина и других, поскольку должны узнать вещи с разных точек зрения. Чем подробнее мы составим отчет, тем лучше это поможет нам заполнить пробелы.

Хэ Юй рассказал ему, что в бюро есть три заместителя, каждый из которых возглавляет свою группу в Бюро специального управления. Этот заместитель У Бинтянь должен быть руководителем первой группы.

Черты лица Ву Бинтяня нельзя было сравнить с чертами Лун Шэня, но он ни в коем случае не был плохим. У него было прямое, немного грозное лицо, соответствующее высокой фигуре. Его можно было отнести к типу красивых мужчин.

Существование Архидемона должно быть жизненно важным для Бюро Специального Управления. В противном случае они не стали бы так серьезно относиться к делу и отправили бы двух заместителей лично допросить его.

Понимая это, Дун Чжи стал более осторожным. Он тщательно вспоминал процесс знакомства с Сюй Вань, и ситуацию в здании "Тяньюань" вкратце описавши её. Ничего нового он не узнал, но У Бинтянь все равно слушал очень внимательно. В конце концов, он кивнул, ничего не сказал и велел ему продолжать тренировки, а сам развернулся и ушел вместе с Лун Шэнем.

Когда они дошли до выхода из магического зала, сверху послышался приглушенный грохот. Они подняли головы и увидели над собой тёмные тучи, медленно сходящиеся к Дун Чжи. В них сверкнул яркий свет, а затем внезапно ударила толстая молния!

Кань Чаошэн закричал, выбежав из-под дерева со скоростью света. Из-за сильного испуга на полпути он превратился в кошку и несколько раз подпрыгнул, после чего упал в ручей.

В следующую секунду молния ударила в дерево, на котором он сидел, расколов всё дерево пополам. С грохотом половина дерева рухнула на землю, раздавив кучу пустых ореховых скорлупок, которые оставил Кань Чаошэн.

Большой желтый кот очень злился, продолжая шипеть на Дун Чжи, скрежеща когтями и зубами: — Мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу?!

— ...Я не понимаю, — впервые в жизни он узнал, что кошки могут издавать такие жалобные звуки.

Большая желтая кошка шипела на него и несколько раз, пока свет не сконденсировался вокруг нее, превратившись в пятна, и в конце концов Чаошэн вернулся у свой первоначальный облик.

— Ты хочешь совершить убийство и ограбление?!

Дун Чжи невинно хлопал глазками: — Я не знал, что дерево будет расколото.

Лун Шэнь и У Бинтянь не стали задерживаться, чтобы посмотреть. Они оставили зал и спустились на нижний этаж.

У Бинтянь сказал: — Мы планируем расширить зону поиска там, где в прошлый раз были найдены наскальные иероглифы, чтобы понять, получится ли найти каменную скрижаль.

Лун Шэнь кивнул: — Тогда Внутренняя Монголия остаётся за вами, а я позволю людям из Северо-Восточного отделения продолжить поиски у горы Чанбай.

У Бинтянь вздохнул: — Наша страна настолько велика, что невозможно копать три фута земли дюйм за дюймом. Я надеюсь, что архидемон снова покажет себя. Тогда мы сможем пойти по следам и найти каменную скрижаль. Но раз так, не думаешь ли ты, что Архидемон спешит к каменным скрижалям, чтобы украсть их или уничтожить?

Лун Шэнь сказал: — Если каменная скрижаль действительно является частью массива талисманов, то это ее последняя цель. Однако пока неизвестно, какую роль играет массив талисманов.

У Бинтянь: — Я попросил отправить документы в различные секты, чтобы помочь с поиском информацию. Возможно мне удастся найти подсказки, связанные с каменными скрижалями, но я не питаю больших надежд. Господин Чжан сказал, что руны на каменной скрижали очень древние. Секта Лунху перерыла соответствующие материалы, но пока ничего не нашла, — Он сказал это в надежде обменяться информацией с Лун Шэнем.

Лун Шэнь на мгновение замолчал, а затем сказал: — Я попросил Хэ Юя расспросить об этом в Секте Хэцзао. Директор Синь сказал, что возраст каменной скрижали и талисманов на ней может быть до династий Мин и Цин.

Неужели это бред? Учитывая способности Секты Лунху, они не могли понять, что талисман относится к династиям Мин и Цин, а вот Секта Хэцзао смогла. У Бинтянь почувствовал разочарование, но потом вспомнил, что Секта Хэцзао переживает упадок со времен династии Цин и пережила несколько потрясений, в результате которых сгорели многие их работы. Действительно, они перегружены и недостаточно сильны*.

*Ума более чем достаточно, но сил недостаточно (心有余而力不足) Говоря так, подразумевают намерение сделать что-то, но объективно не смогли. Беспомощный.

— Я боюсь, что будет продолжение инцидента с каменной скрижалью. Во второй группе так мало людей. Я надеюсь, что Драконье Бюро сможет набрать еще несколько человек в этом году. Хорошо лелеять перья*, но если ты будешь слишком идеальный, тебя неправильно поймут! — с улыбкой сказал У Бинтянь.

*Метафора означает беречь свою репутацию и вести себя очень осторожно. В данном контексте он насмехается над Лун Шэнем за то, что тот слишком придирчив.

Лун Шэнь легкомысленно сказал: — Разве заместитель У только что не видел одного?

Черт! Почему он заговорил об этом!

У Бинтянь хотел отругать мать! Только что он последовал за Лун Шэнем на крышу и увидел, как Дун Чжи тренируется. Сначала не воспринял его всерьез. У него был проницательный глаз, и с первого взгляда можно было заметить, что Дун Чжи всего лишь новичок. Не говоря уже о том, чтобы быть принятым в Главное Административное Бюро, такой не смог бы сделать и шага за ворота Секты Лунху. Кто бы мог подумать, что после того, как он засмеёт Лун Шэня его ударила молния, и не просто обычная, а достаточно мощная, чтобы показать себя во всей красе.

У Бинтянь сделал вид, что ничего не говорил. Он хотел посмеяться над своим противником, но споткнулся о собственные ноги.

Неловко рассмеявшись произнёс: — Драконье Бюро мудрое и знающее. Почему я раньше не находил такого хорошего новичка!

Лун Шэнь фыркнул.

У Бинтянь: — ...

Как ты смеешь фыркать. Просто подожди. Когда ты не будешь смотреть, я схвачу человека, который тебе понравится, и посмотрим, сможешь ли ты оставаться спокойным, ааа?!

Дун Чжи не знал о том, что происходит между Лун Шэнем и У Бинтянем, и что они думают о нём. В это время его охватила огромная радость от того, что ему удалось снова привлечь гром. После ухода Лун Шэня он тренировался более десятка раз, и в двух случаях ему удалось вызвать молнию размером с большой палец. Она не была такой мощной, как в первый раз, но кое какой успех свидетельствовал о  больших успехах. Ему сказали, что после того, как он успешно призовёт гром, пройдет еще как минимум месяц, прежде чем он сможет повторить.

Чтобы вознаградить Кань Чаошэна за помощь, Дун Чжи позвал Хэ Юя и пригласил их обоих поесть крабов и раков. Ближе к полуночи они втроём обратно притащили свои круглые животики. Дун Чжи никак не мог заснуть из-за переедания и, вспоминая этот день, снова разволновался.

До сегодня ему не приходила мысль, что обычный отаку, как он, проживший более 20 лет, однажды сможет шагнуть в таинственный и фантастический мир, получив при этом собственные способности.

Победа в первом бою придала Дун Чжи сил, наполнив мотивацией. Он не мог дождаться завтра, чтобы продолжить упорные тренировки. Прогуливаясь, он взял в руки телефон и хотел отправить Лун Шэню сообщение, но почувствовал, что будет навязываться. Сегодня мастер Лун пришел вместе с заместителем У, чтобы лично задать ему вопросы, которые были связаны с каменной скрижалью. Он догадался, что для них это серьезный вопрос, и Лун Шэнт может быть сейчас слишком занят, чтобы заботиться о чем-то еще.

Подумав об этом, он открыл интернет магазин и купил для себя несколько предметов первой необходимости. Также заказал смесь для саморазогревающихся горячих котлов Кань Чаошэну, трехмерный коврик для мыши и рюкзак с милым медвежонком для Хэ Юя.

С тех пор как он встретил их в поезде, они ему очень помогли. Хотя один был скрягой и обжорой, а другой - рассеянным, за исключением экзорцизма, он все равно считал их братьями и друзьями. Он ещё никогда не чувствовал себя обманутым, когда приглашал их на обед, и часто покупал подарки.

Однако когда он подошел к Лун Шэню, то почувствовал себя неловко.

Что нравится богу-мужчине?

Дун Чжи ввел такие ключевые слова, как антиквариат и знаменитые мечи. При взгляде на их цены у него перехватило дыхание.

Семейное происхождение Дун довольно хорошее. После смерти родителей они оставили ему огромное наследство. В дополнение к зарплате, которую он получал работая в игровой индустрии, его состояние довольно внушительное. Он может сказать, что ему не нужно беспокоиться о еде и одежде, но даже в этом случае цена этих мечей была чем-то недоступным, и он даже не знал, настоящие они или поддельные.

Посидев некоторое время за компьютером, он включил телефон и написал другу, который учился за границей. Там было дневное время, поэтому ответ пришел быстро:

[Йо. Наконец-то ты вспомнил обо мне! Чем занимаешься в эти дни?]

Дун Чжи: [Я уволился с работы и готовлюсь к сдаче экзамена на государственную службу. Брат, позволь задать тебе вопрос ]

Друг: [ Слушаю ]

Дун Чжи: [У меня есть знакомый, который хочет сделать кое кому подарок. У него хорошее впечатление об этом человеке, но он не уверен, любовь это или нет. Как ты думаешь, что нужно подарить этому человеку? ]

Старый друг: [ Этот друг - ты? ]

Дун Чжи: — ...

Старый друг немедленно послал ему серию смеющихся эмодзи.

Старый друг: [Ты влюбился, как только я расстался с тобой. У тебя нет совести?! Пришли фотографии, чтобы я посмотрел! ]

Дун Чжи почувствовал себя беспомощным: [ Фотографий нет, а я сказал, что не уверена в своих чувствах к нему, поэтому хочу спросить твое мнение ]

Старый друг: [Он??? Мужчина???]

Дун Чжи случайно написал "он" вместо "она", но не ожидал, что собеседник окажется таким внимательным. Он колебался, говорить правду или нет.

*В китайском языке он (他) и она (她) - похожие иероглифы. Они также произносятся одинаково, поэтому при разговоре часто трудно понять, обозначают ли они чей-то пол.

Старый друг тут же прислал еще одно сообщение: [ Я догадывался. Иначе зачем бы ты был холост более 20 лет! ]

Дун Чжи : [ У меня тоже сложилось хорошее впечатление о девушках, ясно?! ]

Старый друг: [ Это как в начальной школе. Кроме того, не говоря уже о мужчинах и женщинах, помимо людей, есть еще любовь животных и асексуальность. Этот брат непредвзятый и спокойный ]

Дун Чжи: [ ...В любом случае, этот человек очень силен и красив. Кроме того, он произвел на меня хорошее впечатление и очень помог. Я хочу отблагодарить его, что мне нужно сделать? ]

Старый друг: [ Деньги! ]

Дун Чжи: — ...

Старый друг: [ Деньги - самая реальная вещь! Просто пошлите ему красный конверт и положи 520* юаней. Можешь проверить его и одновременно поблагодарить. Разве это не убийство двух зайцев одним выстрелом? ]

*При произношении 520 [wǔ èr líng] звучит очень близко к I love you [wǒ ài nǐ] [我爱你], так что теперь это стало отссылкой.

Дун Чжи: [ Забудь об этом. Давай поговорим о том, почему тебя бросили ]

Он больше часа слушал, как его друг жаловался на то, какая плохая у него девушка, и утешал его. Повесив трубку, Дун Чжи взял альбом с набросками и обратился к полустертому портрету, который так и не был закончен после инцидента в поезда.

Набросок представлял собой боковой ракурс слегка опущенной головы, как будто человек слушал или глубоко задумался. Выражение лица  равнодушное и спокойное, а глаза пусты. Это был первый раз, когда они встретились в поезде, и Дун Чжи не имел ни малейшего представления о том, кто такой Лун Шэнь. Его впечатлила только внешность. Глаза были окном в душу человека, поэтому он не мог нарисовать глаза другого, поэтому все время держал их пустыми.

На некоторое время Дун Чжи завис, а после решил не заполнять глаза. Вместо этого он перевернул страницу и начал рисовать несколько карикатурных персонажей второй группы.

На кровати, свесив короткие ноги, сидел Кань Чаошэн с полным ртом закусок. Рядом с ним Хэ Юй, как одержимый держал в руках телефон. Чжун Юйи спал, засунув руки в карманы, а Лун Шэнь держал меч в холодной позе. Он также нарисовал себя, практикуя технику Пяти Талисманов Грома, и наконец смог привлечь небесную молнию, но она ударила Кань Чаошэну по голове.

_________________________________________

¹ Цзяолун (蛟) Дракон в китайской мифологии часто упоминается как «чешуйчатый» дракон, безрогий и водный. Хотя его называют «драконом», на самом деле это не дракон, а разновидность водяного зверя, в котором течет драконья кровь ( возможно крокодил/кракен) Они любят прятаться в прудах и реках на несколько сотен и тысяч лет, и если им удастся пережить бедствие, они могут возвыситься и стать настоящими драконами. Говорят, что они контролируют воду и могут создавать облака и дожди, а также вызывать наводнения. Они нелетающие по своей природе и имеют только пару когтей.

² Китайский религиозный деятель, живший во времена династии Восточная Хань, которому приписывают основание секты даосизма "Путь небесных мастеров", известной также как "Путь пяти копеек риса", и он был основателем даосизма.

³ Китайский алхимик, астроном, каллиграф, полководец, музыкант, врач и фармаколог, писатель времен Северной и Южной династий. Эрудит, обладавший множеством талантов, он был наиболее известен как основатель школы даосизма Шанцин "Высшей ясности" и составитель-редактор основных религиозных текстов Шанцин.

_________________________________________

Я использую понятия "гром" и "молния" как взаимозаменяемые. Гром - для названия, а молния - для фактического удара, потому что технически, гром - это просто звук, который издает молния, а молния - это то, что наносит ущерб.

Глава 32 - Его первоначальная форма должна быть очень жирной, нежной и вкусной

Карикатурные изображения рисовать намного проще, чем реалистичные версии. Несколькими штрихами можно набросать очарование каждого человека, а затем преувеличить его. Уникальные черты каждого персонажа выпрыгивают на бумаге, и людям трудно их забыть. Дун Чжи воодушевился и начал рисовать четырехсеточные комиксы, давая каждому вымышленное имя. Затем он подкорректировал рисунки и загрузил их на свой аккаунт в социальной сети.

Его аккаунт изначально использовался для размещения оригинальных произведений искусства из <Великой пустоши>. Хоть он не подтвердил свой аккаунт, его сообщения часто ретвитили несколько раз официальным аккаунтом <The Great Wasteland>, что в итоге за последние несколько лет многие геймеры признали, что он главный художник игры. Когда он написал о своей отставке, многие сожалели.

Дун Чжи разместил комикс и не смог придумать для него хорошее название, поэтому он просто и грубо написал:

[Книга происшествий соответствующего отдела по усмирению и уничтожению демонов].

Наконец почувствовав сонливость он выключил компьютер, прилег и вскоре заснул.

В следующие дни были допольно однообразными. Он либо практиковался в технике талисмана на крыше, либо рисовал комиксы в общежитии.

Он рисовал не только себя, но и Хэ Юя и других. Хэ Юю понравился его стиль, он очень обрадовался узнав, что стал главным героем комикса. Он также предложил несколько шуток и сюжетных линий, и призвал Дун Чжи ежедневно обновлять комикс. Чжун Юйи также был очень заинтересован. Кань Чаошэн выразил крайне недовольство своим персонажем, видя, что это кот, а не более величественное существо. В конце концов, он заставил Дун Чжи изменить его на дракона, сказав, что даже если он не может быть им в реальности, будет хотя бы на рисунке!

Что касается Лун Шэня.... Дун Чжи не стал донимать его такими пустяками, ведь у мастера и так хватает забот.

Реакция на его комикс оказалась слегка необычной.. Изначально он рисовал его только для развлечения, и комментарии были милыми и шутливыми, но постепенно его комиксы стали ретвитить, привлекая все больше читателей, в результате чего число его поклонников стремительно росло.

История, которую он загрузил сегодня, была предоставлена Хэ Юем. Это был случай, с которым он столкнулся, когда проходил практику в Северо-Западном отделении.

Одна девушка часто видела странные сны. Сначала не придавала этому значения, но позже обнаружила, что ее сны исполнялись. Например, однажды ей приснился пожар в местном районе, и через несколько дней дом действительно загорелся в том же  районе из сна. В другом случае ей приснилось, что её одноклассник попадет в автомобильную аварию, что вскоре и сбылось.

После нескольких раз девочка начала верить, что она владеет способностью. Когда ей приснилось, что её отца столкнули с лестницы, и он получил серьезную травму, она испугалась и рассказала отцу о своем сне. Он не поверил ей и подумал, что она поднимает шум. В конце концов, у нее не осталось другого выбора, кроме как следовать за отцом по пятам, чтобы с ним ничего плохого не случилось.

Это произошло в день, когда отец встречался с важным деловым партнером. Девушка настоятельно попросила пойти с ним, и, видя, что ее невозможно отговорить, отец неохотно согласился. Девочка была в восторге и пошла наверх, чтобы нарядиться. Они жили в двухэтажном доме, и ее комната находилась на втором этаже. В тот день она специально переоделась в новую пару туфель на высоких каблуках, которые ей не очень подходили. Когда она спускалась по лестнице случайно подвернула лодыжку и упала вперед. Ее отец, стоявший спиной возле лестницы, столкнулся с падающим телом дочери и ударившись головой, умер на месте.

Девушка думала, что спасет своего отца, но в итоге стала причиной его смерти, что шокировало. Из-за эмоционального потрясения у матери случился сердечный приступ, и через несколько дней она умерла вслед за отцом, в миг разрушив всю семью девочки. Из-за этих событий девушка считала себя причиной всех их несчастий и впала в глубокую депрессию, пытаясь утонуть в реке. К счастью, ее отговорил мастер из соседнего храма.

У него был контакт с Северо-Западным филиалом, он передал дело им, что в итоге передали Хэ Юю, потому что никто из филиала не воспринял его всерьез. Для них это было обычной трагедией, но Хэ Юй сомневался. После некоторого расследования он узнал, что отец помешал кому-то, в результате чего они понесли значительные финансовые потери, что косвенно заставило жену и детей покинуть их. Другая сторона хотела отомстить, поэтому сделала все возможное, чтобы уничтожить семью отца. В итоге он нашел низкосортного культиватора, который завербовал демона сновидений. Демон вошел в сон девушки и повернул время вспять, затуманив воспоминания. Хоть ей казалось, что она видит будущее, на самом деле все события уже произошли. Это заставило ее верить, что она может видеть сны о будущем и что они влияют на реальный мир.

В конце концов, они нашли бизнесмена, который нанял убийцу, выследили культиватора и подчинили демона.

С согласия Хэ Юя, Дун Чжи адаптировал это дело в сериальный комикс с милым стилем, который показывал повседневную жизнь главных героев. Хотя он не дословно пересказал историю, сюжет все равно получился страшным, но смешным и вызвал восторг у читателей, что они не могли перестать ждать продолжения. Комментаторы постоянно просили его выпустить больше материалов, и с ним даже связались многие журналы, которые хотели опубликовать работы.

Магистр искусств, ДунДун Цян, еще не успел поступить на соответствующий факультет, как стал популярен в Интернете. Однако пока он хочет публиковать их только на своей странице в социальных сетях. Он не обновлял их ежедневно, потому что готовился к экзамену.

Вскоре два месяца прошли как один миг, и наступил день письменного экзамена. Поскольку это был независимый экзамен по набору, время проведения каждый год было разным. В этом году он проходил в июне-июле, самое жаркое время в столице.

Говорили, что в прошлом году время экзаменов совпало с землетрясением на юго-западе. Демоны и монстры воспользовались  возможностью и разбежались, сея хаос и панику. Многие секты рассматривали это как хорошую возможность для обучения своих учеников, позволяющую набрать опыта, поэтому многие решили пропустить экзамен и вместо этого занялись изгнанием демонов. В итоге число кандидатов на выпускной экзамен составило всего пять человек, а число принятых - ноль.

В этом году была хорошая погода. Несмотря на инцидент с архидемонами, Бюро Специального Управления контролировало ситуацию, поэтому новости о нём не получили широкого распространения. Были и те, кто не сдал экзамен в прошлом году и записался на повторную сдачу. В сочетании с новыми кандидатами число участников экзамена в этом году достигло рекордного уровня.

Место проведения экзамена находилось на втором этаже. Дун Чжи спустился раньше всех и ждал у входа в экзаменационную комнату. Однако он был не самым первым. Было много других, пришедших раньше. Поскольку экзаменационная комната еще не открылась, многие собрались снаружи. Некоторые были одеты в экзотические или этнические одежды, а кто-то - в даосские халаты. Здесь были люди всех форм, размеров и возраста, хотя большинство были молоды. В толпе он нашел мальчика-лиса, которого встретил в первый раз, когда Хэ Юй показывал ему окрестности.

Его нервозность была легко заметна на лице, что делало его больше похожим на испуганного кролика, чем лиса. Его можно было заметить среди всех кандидатов. Дун Чжи взял на инициативу и подошел поприветствовать его. Другая сторона все еще помнила его и с удивлением и спросила: — Разве вы не сотрудник?

Дун Чжи рассмеялся: — Мой друг - да, а я - нет. В этом году я тоже впервые сдаю экзамен.

Мальчик-лис: — Отлично, я тоже! Меня зовут Ху Шуа*. А тебя?

*(胡说) В переводе означает "фигня".

Имя было довольно интересным. Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Меня зовут Дун Чжи, в значении зимнее солнцестояние.

Ху Шуа был очень болтлив. Встретив кого-то, с кем можно поговорить, он сразу же открыл свой ящик: — А, я только несколько дней назад начал читать учебники. Старейшины в семье хотели, чтобы я сдал экзамен, сказав, что это хороший шанс. Даже если я не смогу сдать, то всегда могу прийти снова в следующем году!

Дун Чжи кивнул: — Я тоже так думаю. Не стоит слишком нервничать, просто набирайся опыта.

Ху Шуа поник: — Но вопросы такие сложные. Есть слова, которые я даже не знаю.

Дун Чжи утешил его: — Я слышал, что баллы на письменных экзаменах обычно не очень высоко оцениваются.

Глаза Ху Шуа загорелись: — Правда?

— Правда? — Почти в то же время кто-то ответил тем же.

Дун Чжи повернул голову и обнаружил человека в национальной одежде. Собеседник улыбнулся ему и представился: — Здравствуйте, меня зовут Ба Сан. Я из Тибета. Вы только что сказали, что письменный тест очень легкий. Это правда?

Дун Чжи сказал: — Вопросы те же, что и на государственном экзамене, но баллы кандидатов обычно ниже. Я слышал, что в предыдущие годы стандарты приема иногда снижались из-за недостаточного количества желающих, но в этом году так много людей, поэтому должно быть сложнее, верно?

Ба Сан почесал свои волосы: — Ах, я больше всего боюсь письменного экзамена!

Он снова посмотрел в сторону и сказал: — Красавица¹, как ты готовишься?

Красавица¹? Где?

Дун Чжи проследил за взглядом Ба Сана и увидел девушку с красивыми глазами, но является она красавицей или нет - это вопрос разных мнений. Он подумал, что Ба Сан флиртует с ней, но вместо этого он сказал: — Позвольте мне представить вас. Ее зовут Гу Мэйжэнь1, она из племени Дай, очень хорошо играет на флейте.

1 [Gu Meiren] (顾美人). [Meiren] (美人) в переводе означает красота. Когда Ба Сан впервые позвал ее, назвал [Meiren] (ее имя), но Дун Чжи подумал, что он называет какую-то девушку "красавицей".

Гу Мэйжэнь кивнула им: — Всем привет.

Не только ее имя привлекало внимание, но и голос был очень приятным. Однако характер кажется немного холодным. После того, как все познакомились друг с другом, они вернулись к обсуждению экзамена. Эмоции Ху Шуа почти успокоились, но, видя, что кандидатов становится все больше, его сердце снова начало волноваться.

— Вы знаете о процессе собеседования? Мой двоюродный брат уже сдавал экзамен, и сказал, что во время собеседования задают вопросы.

Ба Сан, который немного знал о собеседовании, кивнул: — Вопросы отличаются от письменного теста. Они собеседовании более практические, проверяют вашу способность реагировать на месте и демонстрируют, в чем вы лучше всего разбираетесь.

Ху Шуа нервно сказал: — Но сейчас я умею только трансформироваться. Смогу ли я пройти?

Дун Чжи удивился: — Семьдесят две трансформации*?

*(七十二变) ссылка на способность Сунь Укуна (из фильма "Путешествие на Запад"), где он может превращаться в разные вещи.

Ху Шуа рассмеялся: — Было бы здорово иметь такую мощную способность. Я пока знаю только две формы, и у меня нет времени тренироваться! А что насчет тебя? Какие у тебя способности?

Ба Сан и Гу Мэйжэнь были честны и не собирались скрывать свои способности. Ба Сан может общаться с птицами, и другие животные могут более или менее понимать его, а Гу Мейжэнь может манипулировать змеями с помощью флейты.

Дун Чжи был поражен их способностями и чувствовал, что среди их соотечественников есть притаившиеся тигры и затаившиеся драконы* , а некоторые даже принадлежат к этническим меньшинствам. Не говоря уже о других, в отличие от них, его собственная техника теснения стоп Будды** была сложна в освоении.

*Ссылка на фильм, в котором говорится о сокрытии своей силы от других.**(时抱佛脚) Идиома, означающая неистовые усилия в последнюю минуту. По сути, он говорит, что хотя он только начал несколько месяцев назад, эти люди, скорее всего, занимались своим искусством годами, если не всю жизнь.

— Я знаю только немного искусства талисмана, с которым только начал заниматься.

Ба Сан был удивлен: — Вы состоите в даосской секте? Почему бы не присоединиться к ним?

Дун Чжи посмотрел в направлении своего рта и увидел, что на другом конце собралось много людей. Некоторые из них были одеты в даосские халаты или одежду для тренировок, другие были в обычной.

Ба Сан сказал: — Кое кто из них из сект Лунху и Маошань. Я слышал, что это обе известные секты.

Дун Чжи кивнул: — Как гром.

Он огляделся и увидел группы по двое и по трое, собравшиеся возле экзаменационной комнаты. У каждого была своя групка. Кандидаты из секты Лунху собрались ближе друг к другу, поэтому, скорее всего, они пришли сдавать экзамен вместе.

Пока все разговаривали, прозвенел звонок, и экзаменационная комната открылась, что означало начало экзамена. Все перестали болтать и сознательно выстроились в спонтанную шеренгу, идя на проверку к двери.

У дверей стояли два молодых человека. Один проверял у всех входные билеты, а другой держал в руках детектор, сканирующий кандидатов вдоль и поперек. У двери стоял мужчина средних лет со сцепленными за спиной руками и холодно смотрел на каждого входящего кандидата.

— Не приносите на экзамен предметы, не относящиеся к делу. Соблюдайте порядок, установленный в экзаменационном зале. Все устройства связи, такие как мобильные телефоны, должны быть выключены и переданы на трибуну... Вы, остановитесь!

Дун Чжи только что получил свой входной билет и уже собирался войти, когда услышал это. Только когда он увидел, что взгляд мужчины средних лет опустился за его спину, он понял, что собеседник говорит не с ним.

Мужчина средних лет холодно сказал кандидату, стоявшему позади него: — Что у тебя с собой? Отдайте это.

Кандидат заикался: — Нет, нет!

Мужчина средних лет: — Вы, обыщите его.

Сотрудник кивнул, и как только он подошел к человеку с детектором в руке, раздался звук.

Мужчина средних лет: — Вы хотите, чтобы вас обыскали, или сами достанете?

Кандидат почувствовал себя обиженным и достал из своего тела талисман, сложенный в треугольник: — Это талисман мира, подаренный мне матерью. Вы должны его конфисковать?

Мужчина средних лет схватил талисман, разобрал его, не говоря ни слова, и быстро достал спрятанный внутри талисман. Он сжал его в руке и потряс. Из руки вырвались пять белых лучей света, упали на землю и превратились в пять маленьких белых фигурок в форме детей. Он дважды гаркнул, и они превратились в дым и исчезли.

Дун Чжи был шокирован.

Мужчина средних лет усмехнулся: — Твоя мать все еще позволяет использовать технику обращения с пятью призраками, чтобы обезопасить тебя?

Как будто кандидаты оплакивали результат своего экзамена, казалось, что они были на грани слез.

Мужчина средних лет оглядел толпу и повысил голос: — В прошлый раз человек, который хотел обмануть на экзамене с помощью техники обращения с пятью призраками, был дисквалифицирован на 30 лет. Если у вас есть менталитет использовать незаконные методы, чтобы украсть оценки или вопросы теста, я советую вам умереть как можно скорее! Бюро только что импортировало этот портативный детектор из США. Этот прибор специально используется для борьбы с вампирами и черным колдовством. Использовать его на вас - пустая трата времени. На вас можно найти даже двухстороннее зеркало из сумки Неба и Земли*. Если не верите мне, только попробуйте!

*Сумка Цянькунь (乾坤袋)  с невероятной силой, которая используется для хранения. В нем могут поместиться небо и земля (поэтому его еще называют мешком неба и земли). Внутри этой сумки находится другая вселенная.

Уголки рта Дун Чжи дернулись.

— Даже если инструмент выйдет из строя, мои глаза не ослепнут! — Мужчина средних лет снова усмехнулся: — Теперь у тебя есть шанс выбросить свои обманки. Не ждите, пока вас обнаружат, когда войдете в экзаменационную комнату. Дисквалификация на экзамене - легкое наказание, но будьте осторожны, чтобы не ухудшить шансы ваших будущих детей на поступление в Бюро специального управления. Я даю вам 30 минут. Уберите всё, чего не должно быть !

В аудитории не раздалось ни звука, и несколько человек в длинной очереди тут же молча вышли, предположительно, чтобы избавиться от того, от чего нужно. Мужчина средних лет нахмурился и ничего не сказал, но кандидаты, проходящие перед ним, стали более осторожными.

Даже Дун Чжи был потрясён, поддался своей навязчивости и перепроверил все, что у него было с собой, прежде чем найти место, чтобы сесть. В этом году экзамен сдавало так много людей, что одной комнаты было недостаточно для всех, поэтому её разделили на три комнаты. В аудитории, где сидел Дун Чжи, было более шестидесяти мест, что показывает, насколько жесткой была конкуренция в этом году.

После предупреждения все кандидаты стали предельно честными, а болтуны быстро замолчали. Все послушно сидели на своих местах и ждали, когда им раздадут бумаги. Начался письменный экзамен.

Все напряжение спало, как только Дун Чжи получил свою работу. Увидев плотные темы, у него не было времени нервничать, он взял ручку и начал работать над тестом. Время пролетело мгновенно, и он трижды проверил свою работу, прежде чем сдать. До конца экзамена оставалось еще десять минут, а никто не сдал работу заранее. Когда он встал и подошел к трибуне, вызвал множество удивленных и завистливых взглядов, что придало ему больше уверенности.

Экзамен с несколькими вариантами ответов был проведен рано утром, а после обеда еще оставались вопросы для свободного ответа. Дун Чжи поспешил вернуться в общежитие, чтобы поесть и отдохнуть. Он заранее подошел к залу, где проходила вторая часть. Вокруг, как обычно, собралось много людей. Дун Чжи искал в толпе Ху Шуа и Ба Сана, прислушиваясь к разговорам вокруг. Неудивительно, что люди обсуждали свои ответы. Одни были взволнованы, другие расстроены. Похоже, неважно, обычный ты человек или практик, судьба кандидата была одинаковой.

Неподготовленный и ничего неи знающий тип: — Экзамен утром был таким сложным! Я даже не понимал, как читать вопросы, не говоря уже о том, чтобы выбрать правильный ответ. Я могу только гадать. Послушав своего двоюродного брата, который сказал выбирать C, если я не знаю ответа. Видимо, с этой буквой точность выше.

Тип, который занимается зубрежкой в последнюю минуту: — Я видел этот вопрос в бланке вопросов вчера вечером, но не обратил внимания на ответ. Кто бы мог подумать, что он действительно будет в тесте!

Жалующийся тип: — Эй, почему в этом году экзамен такой строгий? В прошлом году не было никаких детекторов. Самое неприятное, что я забыл взять с собой перед отъездом мантру Чистого Сердца*. Она была написана моим мастером специально для меня. Из-за этого я все утро расстраивался, что не смог ответить на вопросы. В этот раз я точно провалился!

*Мантра Цинсинь/Универсальная мантра (清心咒) Создана более поздними поколениями буддийских писателей. Произнося ее, можно очистить свой ум и успокоиться, она может устранить раздражение и остановить зло.

Скептически настроенный тип: — Какой вред может нанести магнитно-резонансная томография человеческому организму? Что это за дерьмо? Откуда мне знать! Почему нет таких вопросов, как то, что сделает с человеком столетний зомби?! Неужели никто не отвечает за эти темы? Они что, специально хотят, чтобы мы провалились?!

Дун Чжи не знал, смеяться ему или плакать, пробираясь сквозь толпу. Наконец он нашел Ба Сана и остальных, которые в это время обсуждали письменный экзамен.

Дун Чжи мог только сказать: — Забудьте и не обращайте внимания. Если ты будешь продолжать находить неправильные ответы, это повлияет на твое настроение на письменном экзамене и  успеваемость.

Все тело лиса Ху Шуа задрожало: — Боюсь, что после обеда я не смогу ответить ни на один вопрос.

Все поспешили утешить его. Даже Гу Мэйжэнь сказала, что она не очень хорошо выступила сегодня утром. Если бы общий средний балл был не очень хорошим, стандарт приема был бы определенно снижен, что дало Ху Шуа некоторую надежду, и он пришел в себя.

На письменном экзамене все вопросы были субъективными, и результаты основаны на предубеждениях экзаменаторов. За один и тот же ответ одни могут дать на один балл больше, а другие - на один балл меньше. Это то, что кандидаты не могут контролировать, поэтому нужно только честно отвечать в меру своих возможностей. Пока основные пункты соблюдены, оценка не будет слишком сильно отклоняться.

Хотя он не сдал свои работы заранее на дневном экзамене, он все равно считал, что хорошо справился. Когда он выходил из экзаменационной комнаты, мимо него пролетела фигура. Когда Дун Чжи среагировал, он увидел, что это был Ху Шуа, но его фигура уже исчезла.

Кань Чаошэн ждал его снаружи, пристально глядя на Ху Шуа, и только когда лис полностью скрылся из виду, нехотя отвел взгляд. Тогда он услышал, как Кань Чаошэн облизал губы и сказал: — Его первоначальная форма должна быть очень жирной, нежной и вкусной.

Дун Чжи: — ...

Он быстро сменил тему: — Ты знаешь, когда будет поставлена оценка?

Кань Чаошэн сказал: — В течение недели. Сначала тебе нужно подготовиться к собеседованию.

Дун Чжи вышел вместе с ним, но его остановили.

—Даос, вы уронили свою ручку.

Повернув голову, Дун Чжи увидел высокого и худого молодого человека, стоявшего позади. Увидев, что собеседник держит его ручку, он быстро поблагодарил и забрал ее. Другая сторона вдруг сказала: "— Вы Дун Чжи?

Он был внимательным, потому сразу заметил, что он сказал "Вы Дун Чжи" вместо "Как вас зовут".

— Вы меня знаете? — Он улыбнулся молодому человеку.

Тот поднял брови, оглядел его с ног до головы и вдруг улыбнулся: — Так это действительно всё, что у тебя есть.

Внезапная враждебность заставила Дун Чжи почувствовать странное чувство.

Второй участник представился: — Меня зовут Лю Цинбо, — и не дожидаясь ответа Дун Чжи быстро ушел.

Дун Чжи: — ???

Он повернул голову и спросил Кань Чаошэна: — Кто это ?

Кань Чаошэн сказал: — Лю Цинбо. Его мать - потомок народа монг* и может использовать гу**. Его отец - потомок мастера меча в Китайской Республике. Перед тем как отправиться за границу, он сначала побывал на Тайване. У него корни с обеих сторон и ранее внёс определенный вклад в гражданские обмены, поэтому у него хорошее впечатление. Если не будет никаких проблем, то скорее всего он присоединится.

*Народ Hmong/mong – это коренные народы, проживающие в основном на юго-западе Китая (Гуйчжоу, Юньнань, Сычуань, Чунцин и Гуанси), Вьетнам, Лаос, Таиланд и Мьянма. Они были членами ОННН с 2007 года. В Китае они классифицируются как подгруппа народа мяо .**Гу (蛊) яд на основе яда, связанный с культурами Южного Китая. (подробно в конце главы)

Дун Чжи небрежно спросил: — Даже если он не наберёт хорошие баллы на письменном тесте?

Кань Чаошэн показал ему выражение "глупый человек", и Дун Чжи сразу все понял. Похоже, что ходить через черный ход было распространено повсеместно.

Дун Чжи спросил: — Почему сейчас был враждебно настроен ко мне?

Кань Чаошэн холодно ответил: — Он знает, что ты восхищаешься мастером и хочешь стать его учеником, поэтому относится к тебе как к конкуренту!

Дун Чжи: — Он тоже восхищается мастером и хочет стать его учеником?

Кань Чаошэн: — Когда мастер сражался с костяным драконом на горе Чанбай, ты знал, что он уже был ранен?

Дун Чжи кивнул: — Хэ Юй говорил.

Кань Чаошэн пояснил: — Эта травма случилась в прошлом году. Лю Цинбо был молод и энергичен. Я не знаю, как он узнал что в реке Янцзэ водятся драконы, и привлек золотобородого Аоюя*. Аоюй был старше меня на 800 лет и уже почти смог превратиться в дракона, но его возможность была прервана им, что очень разозлило его. В это время босс проходил мимо по своим делам и заметил изменение пульсации воды. Он бросился туда и вовремя спас Лю Цинбо. Во время боя он получил травму, которая оставила после себя остаточные повреждения. Он почти исцелился, но кто знал, что он столкнется с костяным драконом, а позже ему придется использовать телепатию, чтобы спасти тебя".

*(鳌鱼) Перевод варьируется, но это легендарное водное существо (черепаха/рыба возможно), которое слывет драконом. (подробно в конце главы)

Дун Чжи никогда не ожидал, что существует такая деталь. Когда он услышал всю историю, не мог избавиться от чувства вины.

— Как он сейчас? — Вспомнив о нехарактерном поведении Лун Шэнэ в последние несколько дней, Дун Чжи чувствовал, что его переполняет вина.

Кань Чаошэн пожал плечами: — Это не большая проблема, но ему нужно восстановиться. Надеюсь, за это время ничего серьезного не произойдет, иначе ему придется действовать, даже если он этого не хочет.

Дун Чжи: — А что с Аоюэм? Мертв?

Кань Чаошэн вздохнул.

Дун Чжи не мог не сказать: — Но очевидно, что Лю Цинбо первым пошел провоцировать и нарушил его практику!

Кань Чаошэн: — Другого выбора не было. Аоюй отказался остановиться и хотел устроить наводнение в округе, чтобы рассеять ненависть в своем сердце. Если позволить ему добиться успеха, это вызовет массовые разрушения. Мастер мог только принять это решение.

В конце концов, именно Лю Цинбо стал причиной неприятностей, а Лун Шэнь был тем, кому пришлось убираться. Дун Чжи скривил губы и потерял остатки доброжелательности к этому человеку.

Однако личные чувства должны быть разделены наедине, и Дун Чжи это прекрасно понимал. Со статусом Лун Шэня, даже если он примет учеников, то никогда не получит кучу, а выберет только одного. Так как он спас жизнь Лю Цинбо, тот должен быть глубоко благодарен и уважать Лун Шэня, и у него было такое прошлое, чтобы поддержать его. По сравнению с Дун Чжи, Лун Шэнь, скорее всего, будет более склонен принять Лю Цинбо, чем его, только что вступившего в ряды культиваторов и имеющего слабую основу.

Подумав об этом, он сразу же ощутил сильное непонятное чувство. Если он не будет усердно трудиться, то его желание стать учеником мужского бога будет напрасным!

Кань Чаошэн увидел, что Дун Чжи идет в замешательстве, поэтому протянул руку, ткнул его и нетерпеливо сказал: — Как же так, ты перенял привычки у Чжун Юйи! Поторопись!

Дун Чжи: — Куда мы?

Кань Чаошэн: — Хэ Юй хочет отпраздновать твою сдачу экзамена, так что мы собираемся устроить большой ужин, а потом пойти в караоке!

Дун Чжи: — Но у меня еще собеседование.

Кань Чаошэн: — Тогда после него мы тоже можем устроить еще один большой ужин!

Ты просто хочешь есть!

Несмотря на эти мысли, Дун Чжи ускорил темп, чтобы соответствовать Кань Чаошэну. Все это время он нервно перебирал варианты, и ему нужно было развеяться.

Хэ Юй сказал, что для того, чтобы отпраздновать сдачу письменного экзамена, он собирается пригласить всех в ресторан, где подают горячие блюда. Чжун Юйи тоже присоединилась. Когда пришел Дун Чжи, они уже заказали много гарниров и утку-мандаринку.

Дун Чжи теперь был знаком с Чжун Юйи. Хотя он редко говорил и обычно был рассеянным, Дун Чжи обнаружил, что неплохо с ним ладит. Более того, по сравнению с Лю Цинбо, Чжун Юйи, который также был поклонником Лун Шэня, был в сто раз симпатичнее.

— Как прошел экзамен, маленький Дундун? Хочешь, чтобы я попросил мастера открыть для тебя черный ход? — поддразнил Хэ Юй.

— Мастер не проверяет письменные экзамены. Если ты попросишь его, тебя просто побьют! — Кань Чаошэн без колебаний снес стену.

— Мастер не будет его бить. Он просто вычтет зарплату и отпуск, —  Чжун Юйи сегодня вел себя на редкость обычно. Не был похож на лунатика, когда брал кусок мяса и макал его в острую похлебку.

Кань Чаошэн рассмеялся: — Ты говоришь правду!

Хэ Юй закатил глаза и обнял Дун Чжи за плечи: — Не слушай их! Это всего лишь письменный тест. Я верю в тебя! Чтобы отпраздновать успешную сдачу, давай после ужина сходим в караоке. Чжун Юйи тоже приглашен!

Чжун Юйи проглотил мясо и медленно сказал: — Почему я?

Хэ Юй уверенно сказал: — Потому что у тебя не вычли зарплату, так что я помогу тебе найти способ потратить деньги.

Дун Чжи усмехнулся: — Разве это традиция - вычитать зарплату за то, что ты сделал что-то не так?

Если бы это было так, то его зарплата каждый месяц уходила бы в минус?

Кань Чаошэн усмехнулся: — Только Хэ Юй такой. Мы не такие, что целыми днями бездельничаем!

Хэ Юй насмехался: — Я совершал ошибки, потому что делал больше работы, а это говорит о том, что мастер меня уважает!

Чжун Юйи: — Именно потому, что мастер знает, как ты целыми днями играешь в игры и не работаешь, вычет зарплаты является самым прямым и эффективным средством.

Дун Чжи весело наблюдал за их препирательствами, и напряжение после экзамена улетучилось. Он чувствовал себя расслабленным.

— Я заплачу за сегодня в благодарность за проведенное время. Моя техника не улучшилась бы так быстро без твоей помощи. Заказывай все, что хочешь съесть! — Он взмахнул рукой, создавая ауру местного титана.

Хэ Юй: — Старший брат, пожалуйста, позволь мне обнять твое бедро!

Кань Чаошэн повернул голову и позвал: — Официант, добавьте 10 порций сладкого картофеля, 10 порций австралийской говядины и 10 порций креветок...

Дун Чжи шутливо крикнул: — Эй, эй!

_________________________________________

Гу/яд (蛊)

Яд на основе яда, связанный с культурами южного Китая, особенно с Наньюэ. Традиционное приготовление яда гу включало в себя запечатывание нескольких ядовитых существ (например, сороконожки, змеи, скорпиона) внутри закрытого контейнера, где они пожирали друг друга и концентрировали свои токсины в одном выжившем, тело которого питалось личинками до тех пор, пока не было съедено. Последняя выжившая личинка содержала сложный яд. Гу используется в черной магии для манипулирования сексуальными партнерами, создания злокачественных заболеваний и смерти. Согласно китайскому фольклору, дух гу может превращаться в различных животных, обычно в червя, гусеницу, змею, лягушку, собаку или свинью.

Аоюй (鳌鱼)

Легендарное водное существо (черепаха/рыба). Легенды гласят, что в древние времена золотые и серебряные карпы хотели перепрыгнуть через драконьи ворота и подняться в небо, чтобы превратиться в драконов, но они проглотили драконьи яйца в море и смогли превратиться только в тело рыбы с головой дракона, что и дало им имя Аоюй.

Самцы Аоюй имеют золотистую чешую и хвост из тыквы, а самки Аоюй - серебристую чешую и хвост из гибискуса.

Глава 33 - Не говори, а делай!

Настроение было очень радостное, ведь он ладил с Хэ Юем и остальными. Хоть Кан Чаошэн был монстром, культивировавшимся сотни лет, он не только выглядел как ребенок, но и был им в душе. Чжун Юйи часто молчал, но от него исходила надёжность.Их группа была шумной и часто препиралась, у всех были хорошие отношения друг с другом. У Кань Чаошэна ядовитый рот, но он следил за ним весь день, а Хэ Юй помогал тренироваться в технике грома. Нетерпеливый, он все еще следовал за Дун Чжи.

Хэ Юй обнял его за руку и заплакал, сказав, что на следующей неделе ему прийдется вернутся на поле боя, поэтому ему нужно веселиться, пока есть возможность. Дун Чжи был мягкосердечен и, согласившись, сказал, что заплатит и за караоке.

Лицо Хэ Юя сразу же изменилось, он хлопнул в ладоши и сказал: — Хорошо, товарищи, за вечер платит местный тиран. Мы объединим этот вечер в один хороший эффектный бонус. Что скажете?

Кань Чаошэн согласился: — Идите в тот, что в двух кварталах отсюда! Там рядом есть буфет с горячими и острыми раками!

Хэ Юй смело сказал: — Нет проблем, я прямо сейчас позвоню и сделаю заказ!

Дун Чжи: — ...

Он повернул голову и спросил Чжун Юйи: — Этот парень действительно собирается идти в бой?

Чжун Юй через некоторое время кивнул: — Когда я был в Юньнани, столкнулся с ситуацией в районе озера Фусянь.

Дун Чжи был ошеломлен: — Это связано с Подлым Якшей?

Чжун Юйи: — Пока не знаю. Третья группа уже там, и прислали письмо с просьбой о помощи. На горе Чанбай пока нет никакого прогресса, поэтому мастер попросил Хэ Юя и Кань Чаошэна помочь.

Дун Чжи: — Рана Хэ Юя еще не зажила. Почему бы не послать другую команду?

Чжун Юйи: — Она уже отправлена, чтобы помочь, но в зависимости от ситуации, им может понадобиться больше людей.

Дун Чжи кивнул и больше не задавал вопросов. В прошлый раз Лун Шэнь взял клок его волос, когда был в своем кабинете, и это помогло спасти ему жизнь. Он знал об осторожности Лун Шэня, поэтому беспокоиться не стоило.

Поедание тушеного мяса продолжалось весь день, пока они шутили и смеялись за столом. С вечера до ночи Кань Чаошэн сметал со стола все мясо и овощи. Когда официант вернулся, чтобы отдать счет, его глаза выпучились, когда он посмотрел на груду пустых тарелок, сложенных на столе.

По словам Хэ Юя, после еды нужно петь, чтобы выпустить накопившуюся энергию, поэтому все отправились в караоке-зал. Хэ Юй был первым, и после ввода своей песни он завывал и завывал, интерпретируя песню, как будто рассказывал историю своей жизни.

Когда Дун Чжи впервые встретил их в поезде, внешний вид Хэ Юя, Лун Шэня и остальных вызывал страх и любопытство, но в то же время он почувствовал, что они удивительны. Хотя он сохранил те же чувства к Лун Шэню, образ Хэ Юя полностью разрушен. В этот момент звуки, пронзившие уши, заставили лицо непроизвольно дернуться. Как и Чжун Юйи рядом с ним, он был вынужден молча закрыть их.

Кань Чаошэн не позволял Хэ Юю завладеть всем вниманием, поэтому взял другой микрофон и присоединился к воплям. Он зарычал на Хэ Юя, а тот ответил ревом, и они запели в такт. Чаошэн было диким и нестандартным, даже не знал, что кричит, в то время как Чжун Юйи мог только плотнее закрыть уши и смотреть прямо перед собой в оцепенении и беспомощности.

Не в силах больше терпеть, Дун Чжи схватил микрофон в руке Кань Чаошэна и заиграла новая песня. Хэ Юй не стал отвлекаться и издал стон, когда услышал, что Дун Чжи поет в обычной манере: — Хорошо, маленький Дундун. Я вижу, что у тебя есть скрытый навык. Когда перейдешь во вторую группу, будешь представлять нас и демонстрировать свое пение на конкурсе в бюро!

Дун Чжи: — У мастера Луна, должно быть, голос намного лучше, чем у меня. Почему бы вам не позвать его присоединился к веселью?

Хэ Юй покачал головой: — Он всегда занят делами, так что не будем создавать проблем!

Кань Чаошэн отреагировал так же: — Продолжай петь. Продолжай петь. Мы не вернемся, пока не напьемся!.

Дун Чжи задумался, не замышляют ли они что-то за спиной Лун Шэня. Вдруг экран его телефона засветился, и он увидел, что пришло сообщение от старого друга.

Старый друг спрашивал: [ Как дела? Ты уже признался? ]

Дун Чжи: [ ...еще нет. ]

Старый друг: [ Если ты мужчина, то должен быть храбрым, иначе я буду смотреть на тебя свысока! ]

Дун Чжи: [ Я все эти дни был занят подготовкой к экзамену, как у меня может быть время, чтобы подумать об этом? Что сподвигло тебя сегодня? ]

Старый друг: [ Откуда ты знаешь? Я  пытался вернуться к своей бывшей девушке, но она отказала... ]

Лоб Дун Чжи приподнялся. Его друг был из обеспеченной семьи и в глазах окружающих считался богачом второго поколения. Внешность и образование тоже были хороши. Такие условия должны были заставить любую девушку смотреть на него как на звезду, что и происходило с самого детства и до зрелого возраста. За ним бегали многие, поэтому он смотрел только на лучших. Обычно он встречался с девушкой менее трех месяцев, но в этот раз не ожидал, что глубоко влюбится.

Дун Чжи почувствовал легкое раздражение, узнав о ситуации. Похоже, что он получил урок и впредь не будет так легко играть с чужим сердцем. Это должно послужить уроком.

Вдруг он получил еще одно сообщение.

Лун Шэнь: [ Как продвигается практика в технике грома? ]

Боже мой! Бог-мужчина взял на себя инициативу и написал мне!

Это было такое редкое событие. Дун Чжи больше не заботился о том, чтобы наслаждаться страданиями своего старого друга. Он поспешил сообщить о ходе тренировки и поинтересовался, поел ли уже бог-мужчина и не нужно ли ему что-нибудь принести.

Лун Шэнь ответил: [ Спасибо, не стоит. Хэ Юй и те ребята с тобой?]

Его безразличие было нормой, но удивительно, что Дун Чжи уловил под этим безразличием осторожность.

Дун Чжи: [ У нас караоке. Не хотите присоединиться? ]

Лун Шэнь: [ Выключи музыку и пусть все послушают мое голосовое сообщение ].

Дун Чжи: — ???

Он не понимал зачем. Хе Юй все еще ревел в микрофон, как вдруг музыка остановилась: — Мое сердце разбито...

Голос Лун Шэня пронзил комнату: — Все вернитесь на собрание.

Хэ Юй: — Не могу пролить ни слезинки...

Он вдруг повернул голову и посмотрел на Дун Чжи: — Мы все отключили свои телефоны. Почему ты ведешь волка в комнату!

Дун Чжи невинно сказал: — Только что мастер Лун попросил включить для всех голосовое сообщение. Я не знал чего он хочет.

Кань Чаошэн вцепился в диван и не хотел отпускать его, сердито сказав: — Я не уйду! Не пойду на собрание! Ненавижу их больше всего! Они говорят уже целую вечность, а результатов нет!

Хэ Юй поднял свой рюкзак и грустно сказал: — Сынок, как только папа уйдет, неизвестно через сколько вернется. Папа не хочет разлучаться с тобой!

Дун Чжи: — ...Вы двое хорошо проводите время.

Чжун Юйи пробормотал: — Если встреча так поздно, то она точно затянется на всю ночь!

Хэ Юй и Кань Чаошэн на мгновение замолчали, а затем снова начали ныть. Дун Чжи и Чжун Юйи посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули. Несмотря на их вой, способный разорвать небо, они послушно вернулись на встречу. Дун Чжи хотел пойти с ними, но был посторонним, поэтому его бы не пустили через ворота Бюро Специального Управления. Вместо этого он вернулся в общежитие один, чтобы отдохнуть.

Уже в комнате он включил компьютер и вошел в свой аккаунт. Его комикс-сериалы набирали популярность, под ними уже были тысячи комментариев и почти 10 000 ретвитов. Большинство говорили насколько интересны его истории. Некоторые писали, что им было страшно читать, но они не могли удержаться, а другие рассказывали собственный сверхъестественный опыт.

Он просмотрел комментарии и выбрал несколько, чтобы ответить, затем выключил компьютер и продолжил смотреть на свою полузаконченную работу.

Глаза Лун Шэня прекрасны, о его фигуре можно сказать то же самое. Некоторые люди были действительно благословлены небесами, и Лун Шэнь, несомненно, подходил под это определение, но из-за этого Дун Чжи было трудно даже начать рисовать его.

Постепенно он вспомнил, что у Лун Шэня были двойные веки, а глаза идеального размера. Эти формы и контуры было легко нарисовать, но вот что было трудно, так это передать очарование глаз. Сделав несколько набросков, он остался недоволен и в конце концов снова сдался.

Дун Чжи впал в депрессию и начал сомневаться в себе и своих способностях художника. Его профессиональные навыки были полностью сведены к нулю перед богом-мужчиной.

Время близилось к полуночи, и похоже встреча еще не закончилась. Он взял телефон и отправил сообщение Хэ Юю и Кань Чаошэну по отдельности, но получил ответ только после того, как пошел чистить зубы и умываться.

Хэ Юй ответил: [ Сейчас страдаю. Скоро вознесусь на небо ]

К сообщению прилагалось картинка безбожных глаз.

Кань Чаошэн даже не потрудился напечатать сообщение и просто отправил серию безумных смайликов, ярко выражающих эмоциональный срыв.

Прежде чем Дун Чжи успел ответить, Хэ Юй отправил еще одно сообщение: [ Я уже неоднократно говорил о содержании, но обсуждение не принесло никаких результатов. Я не понимаю, какое значение имеет такая встреча?! ]

Дун Чжи ответил: [ Это связано с каменной скрижалью? ]

Хэ Юй: [ Главное административное бюро боится возрождения после последней засады демонов, поэтому надеются как можно скорее найти другие каменные скрижали, но пока нет никаких результатов. Я просто хочу вернуться и спать]

Дун Чжи: [Встречу проводил мастер Лун? ]

Хэ Юй: [ Нет, Цзян Чжэнцзюй. Он обычный человек, и очень любит собрания. После перевода сюда его мало что волнует кроме работы, поэтому он любит их проводить. Когда мы услышали, что он хочет провести очередное собрание, разболелась голова ]

Он все время жаловался, рассказывая Дун Чжи всю подноготную руководителей. Если то, что говорит Хэ Юй, правда, то Китай - огромная страна, и искать каменные скрижали без направления было равносильно поиску иголки в стоге сена. Неудивительно, что Хэ Юю и Кань Чаошэну надоели эти бессмысленные встречи.

В любой организации всегда будут собираться люди, которые мало что могут сделать, но любят приписывать себе заслуги. Если Дун Чжи действительно примут, то в будущем придется привыкнуть к тому, как все устроено.

Дун Чжи вдруг подумал: — Участвует ли Лун Шэнь в этих встречах всерьез или он так же незаинтересован, как и Хэ Юй?

Не в силах удержаться от этой мысли, его пальцы автоматически нашли собеседника, и он отправил ему сообщение: [ Мастер Лун, вы всё еще на совещании? ]

Разве он не должен заниматься другими делами? Подождав некоторое время, Дун Чжи не получил ответа, как и ожидал. От скуки он просматривать веб-страницы, и в конце концов задремал. Его сны были наполнены прерывистыми фрагментами, которые выглядели как хаотичный беспорядок.

Некоторое время ему снилось, что он, Хэ Юй и Кань Чаошэн поют караоке, как вдруг снаружи в комнату ворвалось множество зомби, но они были оглушены воплем Кань Чаошэна.

Затем ему приснилось, что он стоит под деревом и признается Лун Шэню, но тот отверг его сказав, что у него есть та, кто ему давно нравится. Вдруг из ниоткуда появился Хэ Юй, Лун Шэнь обнял его, и они ушли, оставив его в оцепенении.

Спустя время ему приснился Древний Мост Люхуа, где он отчаянно убегал от группы монстров, превратившихся в людей из Китайской Республики. Они преследовали его, и когда их длинные ногти уже собирались пронзить шею, из темноты протянулась рука, схватила его за запястье и побежала вперед.

Это пугающее бегство в мгновение ока превратилось в успокаивающее тепло. Дун Чжи сильно задыхался, пока бежал, но повернул голову, чтобы посмотреть на человека, который держал его за руку. Так получилось, что тот тоже смотрел на него и с холодным выражением лица, на котором промелькнула улыбка, сказал: — Это я.

— Мастер Лун, я... — Рев монстров позади указывал их приближение. Времени на панику не было, несмотря на то, что он находился на пороге смерти, он ощущал спокойствие.

— Тебе не нужно ничего говорить, я все знаю, — сказал Лун Шэнь, затем обхватил его руками за талию и крикнул: — Прыгай!

Прежде чем Дун Чжи успел отреагировать, его тело уже падало! Внезапно он открыл глаза!

Он решил выглянуть в окно. Уже светлело. После сна затылок ныл и болел. Он лениво перевернулся на спину и вдруг замер. Он засунул руку под одеяло, пошарил некоторое время и несколько раз моргнул. Вдруг почувствовав, что окончательно проснулся, все ещё не верил своим рукам.

Успокоившись, Дун Чжи прикрыл лицо и застонал. Сон не был даже близок к любовному, но его тело показало очень честную реакцию. Поговорив со своим старым другом, он все еще сохранял проблеск надежды, но теперь должен был признаться себе. Похоже, у него действительно были неоднозначные чувства к богу-мужчине.

Когда он включил телефон, то обнаружил, что Лун Шэнь прислал ему ответ около часа ночи: [ Собрание окончено. Пораньше ложись отдыхать. Спокойной ночи ].

Такое несерьезное сообщение показалось ему настолько серьезным, что он уже не мог быть серьезным. Он всматривался несколько секунд, прежде чем уголок рта слегка приподнялся. Он решил, что Лун Шэнь все еще отдыхает, не стал беспокоить. Вместо этого он отправил сообщение своему старому другу: [ Я подтвердил свои чувства к нему ]

Старый друг быстро ответил: [ Чувства? ]

Дун Чжи: [ Я восхищаюсь и боготворю его, но также хочу трахнуть ]

Старый друг: [ Не говори, а делай!]

Боюсь, это не так просто. Дун Чжи усмехнулся, положил телефон и встал, чтобы умыться. На полпути он пришел к шокирующему осознанию. Они с Лун Шэнем почти ничего не знают друг о друге. В этой ситуации его чувства перешли от смущения к тайной привязанности.

Дун Чжи смотрел на себя в зеркало с озадаченным выражением лица. Внезапно он улыбнулся. Нелогично, что если ты вдруг понравился другому человеку, то сразу же понравишься в ответ. Разве любовь не заключается в том, чтобы проявлять инициативу? У него также есть хорошие новости. На данный момент у Лун Шэня нет девушки.

Как там говорится? Сильная девушка боится запутаться*. Аналогично, сильные мужчины тоже должны бояться, верно?

*(烈女怕缠郎) Неважно, насколько сильна женщина, она боится постоянной погони, и в конце концов будет завоевана мужчиной. Пока у вас есть сердце, вы все еще можете догнать богинь.

Но пока рано об этом думать. Если он не сможет попасть в шорт-лист на собеседование, все будет напрасно.

Ну, Дун Чжи, ты сможешь*!

* Он говорит "цзяю/ jiayou" (加油), в основном подбадривая себя.

Отражение в зеркале сверкнуло глазами, отчего появилась красивая улыбка.

Через два дня Хэ Юй и Кань Чаошэн уехали в командировку, и он не знал когда они вернутся. Чжун Юйи обладает скучным характером и не любит шутить. Более того, он и Лун Шэнь были заняты работой, поэтому Дун Чжи их не беспокоил. Он готовился к собеседованию, а в свободное время работал над серией комиксов и общался с читателями. Таким образом время быстро пролетело.

Хэ Юй еще не вернулся в свое общежитие, поэтому Дун Чжи решил сделать его своим и все аккуратно расставил. На маленьком балконе стояло несколько небольших горшков с растениями, а рядом - маленький аквариум с золотыми рыбками. В ней сидели две черно-белые рыбки, что жили так же неторопливо, как и хозяин. Он распечатал два нарисованных им пейзажа и купил рамку, чтобы повесить на стену и добавить в свою жизнь немного тепла. Хэ Юй уже видел его однажды и подумал, что попал не туда.

Однажды, когда Дун Чжи рисовал, его позвал Хэ Юй. Он взял трубку и сказал: — Привет, дружище, как дела? Я боялся помешать твоей работе, поэтому временно не выходил на связь.

Хэ Юй сказал: — Результаты объявлены. Знаешь?

Дун Чжи был занят прорисовкой волос Лун Шэня, поэтому слова Хэ Юя не вызвали у него никакого интереса, и он небрежно спросил: — Какие результаты?

Хэ Юй потерял дар речи: — Результаты письменного экзамена! Как ты мог забыть?

Дун Чжи мгновенно взволновался: — Они объявлены? Разве они не собирались уведомить меня по смс?

Как только он закончил говорить, вспомнил, что утром получил текстовое сообщение, но подумал, что это спам и проигнорировал его.

Хэ Юй: — Не спеши смотреть. Я уже знаю рейтинг. В этом году количество кандидатов составило 156 человек, это новый рекорд, но только 30 были отобраны для собеседования. Хочешь узнать, на каком ты месте?

Дун Чжи задрожал голос: — Это ведь не 31-е место?

Хэ Юй гордо произнес: — Маленький Дундун, знаешь ли ты, почему так много людей сдают экзамены в этом году? Потому что те, кто провалил экзамен в предыдущие годы, продолжают возвращаться. Через несколько лет их количество явно увеличится. Многие даже сдали письменный экзамен, но их отсеяли на собеседовании.

Сердце Дун Чжи ушло в пятки: — Значит, я не смогу пройти собеседование?

Хэ Юй: — Ну...

Дун Чжи воспрянул духом и утешил Хэ Юя: — Не волнуйся. Я не буду унывать. Если я не справлюсь в этом году, обязательно пересдам в следующем.

Хэ Юй: — Если ты снова сдашь экзамен в следующем году, ты мне больше не нужен!

Дун Чжи: — ???

Хэ Юй: — Потому что ты занял первое место на письменном экзамене!

Дун Чжи: — ...

Хэ Юй громко рассмеялся на другом конце линии, зная, что успешно поддразнил его: — Знаешь, ты набрал на 20 баллов больше, чем второе место! Отлично, малыш Дундун, ты придал Секте Хэцзао большое значение. Если бы шифу и шишу узнали об этом, были бы очень счастливы. В прошлом году Чэн Хуэй не сдал экзамен, но в этом году мы наконец-то сможем высоко поднять голову!

Услышав о своем покойном учителе, Дун Чжи немного приуныл: — Когда я, наконец, присоединюсь, то однажды вернусь на гору Хэцзао и сообщу хорошие новости моему учителю.

Хэ Юй зевнул: — Шишу не волнуют такие формальности. Достаточно того, что у тебя есть намерение!

Дун Чжи почувствовал усталость в его словах: — Как у васобстоят дела? Трудно?

Хэ Юй: — Все в порядке. Один человек исчез несколько дней назад.

Дун Чжи шокировано ответил: — Так серьезно? Он из Бюро специального управления?

Хэ Юй фыркнул: — Кто-то из Юго-Западного отделения. Я не буду больше об этом говорить, запрещено. И вообще звоню в этот раз, потому что нужно сказать тебе что-то важное.

Дун Чжи осторожно сказал: — Ты же не дразнишь меня?

Хэ Юй сердито сказал: — Как я могу быть таким беспечным?!

Дун Чжи: — Хорошо, хорошо, тогда продолжай.

Хэ Юй: — В последние дни я уезжал и не хватало времени на игры. Я не могу участвовать в групповых, городских и отборочных боях каждые выходные. Зайди на аккаунт и поиграй за меня.

Дун Чжи: — ...Разве ты не говорил, что у тебя есть что-то важное?

Хэ Юй уверенно сказал: — Это связано с показателем снаряжения и общим рейтингом. Разве это не важно?

Дун Чжи был терпелив, но даже он  закатил глаза, прежде чем повесить трубку. Вскоре после этого, Хэ Юй прислал ему сообщение, полное "увууууууу". Он не знал, смеяться  или плакать, и проигнорировал их, а вместо этого проверил результаты своего экзамена.

Он быстро нашел уведомление, которое было перемешано с кучей рекламных сообщений.

[ Здравствуйте, кандидаты, принявшие участие в экзамене на соискание должности государственного служащего Национальной специальной административной службы в 2017 году. Ваши результаты объявлены. Общий балл составляет 157. 80 баллов за административные способности и 77 баллов за ваш результат по множественному выбору. Чтобы получить право на участие в экзамене-собеседовании, пожалуйста, явитесь в Бюро специальной административной службы с действительными документами с 20 по 21 июля. ]

Ааххххххххх!

Дун Чжи был так счастлив, что обнял телефон и поцеловал его несколько раз. Он слышал, как Хэ Юй сказал, что по результатам письменного экзамена в прошлые годы оценка в 110 баллов считалась очень высокой. Он набрал 157 баллов, что побило рекорд письменного экзамена в Бюро специального управления за последние годы!

Дун Чжи положил руки на талию, поднял голову и громко рассмеялся: — Смертные! Встаньте предо мной на колени! — После слов почувствовал, что выставил себя дураком и увлекся, поэтому быстро загнал чувство обратно в свое тело.

Результат заставил Дун Чжи почувствовать, что его обучение и усилия в последние несколько месяцев не были напрасны. Высокие баллы радовали, и с чувством выполненного долга он может спокойно войти в двери Бюро специального управления. И даже если он плохо выступит на собеседовании, экзаменаторы, учитывая его высокий результат на письменном тесте, могут открыть дверь и впустить его.

Конечно, хорошо иметь обычную и стабильную жизнь, но также неплохо иметь возможность сражаться и убивать демонов со своими друзьями. Дун Чжи когда-то думал, что он был трудолюбивым и будет жить посредственной жизнью, но однажды ему представилась возможность выбрать другой путь.

Вернувшись из Гуанчжоу, Дун Чжи отправился наводить справки о Сюй Вань. Он выяснил, что после замужества она уволилась с работы. После рождения дочери, ее мужу не понравилось врожденное заболевание, и он подал на развод. После забрала дочь, уехала и нашла работу. Она была сдержанной женщиной и обладала мягким характером, что пользовался огромной популярностью. Многие пытались ухаживать, а некоторые хотели жениться, но Сюй Вань оставалась незамужней ради дочери. Около полугода назад она внезапно ушла с работы, оборвала все контакты с знакомыми и исчезла вместе с дочерью. И после этого Дун Чжи встретил её в поезде.

Хэ Юй и остальные предположили, что архидемоны увлекаються такими людьми, как Сюй Вань, у которых однообразные межличностные отношения. Они полностью разрушили её и проглотили целиком, превратив Тунтун в марионетку. Используя Сюй Вань как кожу, а Тунтун, чтобы снизить бдительность своей жертвы во время охоты. Люди обычно опасаются сильных и крупных мужчин, но редко кто станет защищаться от женщины и ребенка. Более того, услышав об аутизме Тунтун, они проникнуться симпатией, как Дун Чжи. Когда ослабляют бдительность, это дает архидемону хороший шанс воспользоваться ими.

Но между Сюй Вань и Тунтун не было ничего плохого. Она была матерью, которая без колебаний сменила город и начала жизнь заново ради своего ребенка. Только потому, что она была слабой и легко обманутой, стала мишенью для демонов.

Как обычный человек, Дун Чжи, скорее всего, отступил бы или избегал, предпочитая в первую очередь защищать себя, но теперь ему выпал шанс стать необычным, способным защитить невинные жизни, такие как у Сюй Вань и Тунтун. Он не может позволить другим стать жертвами демонов, и это было мотивацией продолжать двигаться вперед.

Конечно, была и другая причина, которая также подстегивала его. Когда все мысли устремились к Лун Шэню, Дун Чжи отправил ему сообщение. Сначала рассказал о своих достижениях, он хотел отблагодарить за его руководство в течение всего этого времени и хотел пригласить на ужин и надеялся, что мастер Лун на этот раз согласиться.

Лун Шэнь ответил очень быстро: [ Поздравляю. Хорошо, увидимся в Лесной чайной в 7 часов вечера].

Сообщение было прямым и лаконичным.

Это значит что он согласился?

Дун Чжи ворочался на кровати с телефоном в руках из-за разных мыслей. О признании сейчас не могло быть и речи. В конце концов, он только что сдал письменный экзамен, и пока нет никаких признаков, что что-то произошло. Кроме того, Лун Шэнь - достойный руководитель, и статус между ними был очень велик. Если признание будет отвергнуто, это может повлиять на собеседование, что было бы весьма трагично.

Но он может проверить чувства другой стороны. Например, будет ли он открыт для однополых отношений, или противно, если мужчина признается ему.

Не будет ли это слишком прямолинейно? Мужчины все еще должны полагаться на свое собственное обаяние. Если он сможет сдать вступительный экзамен, Дун Чжи очистит внешнее обаяние, так что единственной проблемой останется внутреннее.

Возможно, он поговорит на темы, способные завести собеседника, например, об играх. Забудь об этом... Поднятие такой темы только напомнит мужскому богу о вычете зарплаты. Как насчет 350 в час? ...Похоже, эта тема понравится только Хэ Юю. Или, может, им стоит поговорить об изысканной еде? Похоже, это понравилось бы Кань Чаошэну, и не понятно испытывает Лун Шэнь схожие чувства.

Погоня - действительно техническая работа. Когда его преследовали другие, в сердце не было никаких колебаний, но теперь, когда настала его очередь, он почувствовал, что не знает, с чего начать.

_________________________________________

Автору есть что сказать：

Маленький театр, не имеющий ничего общего с текстом:

Лун Шэнь: Что значит 350 в час?

Хэ Юй: .........Ух, это, гм, эзотерическая математическая задача, которая сложнее, чем покорение зомби...

Лун Шэнь: Мне вычесть вашу зарплату?

Хэ Юй: (Смотрит в лицо смерти*) Это самая дешевая цена в час за "услугу".

*(视死如归) Идиома, описывающая храброго и не боящегося смерти человека.

Лун Шэнь: — О, твою зарплату вычли.

Хэ Юй: Кто тебе сказал? Дун Чжи! Я этого так не оставлю, даже если стану призраком!!!

Дун Чжи чихнул.

Глава 34 - Я пытаюсь тебя трахнуть!

Он несколько раз подумал об этом, но безрезультатно. Дун Чжи решил отправить кое кому сообщение: [ Чжун Юйи, ты знаешь какие увлечения есть у мастера Луна? ]

Чжун Юйи быстро ответил: [ Истребление демонов. ]

Он же не ждет, что я поймаю демона и принесу ему, верно?

Дун Чжи: [ А кроме этого? К примеру: фортепиано, шахматы, каллиграфия или живопись? Альпинизм или танцы с мечем? Сквэр-данс*? ]

* по большей части это просто ритмичный танец, который жители исполняют во дворах или на улице, как фитнес

Чжун Юйи казалось снова провалился в свои мысли, и через время ответил: [ Готовка.]

???? Мужской бог, схожий с холодным* цветком, и правда любит готовить? Это слишком контрастно

* [ Гао лэн ] модное словечко из интернета, используется для описания холодного и высокомерного человека.

Дун Чжи не был уверен: [ Это точно?]

Чжун Юйи: [ Думаю, да. Когда я еще жил в старом корпусе, никто не хотел доставлять туда еду, а столовая была пуста. В нашей группе никто не готовит, потому мастер несколько раз лично готовил для нас. ]

Думая о занятой фигуре Лун Шэня, готовящей в фартуке, и нашел это довольно милым.

Дун Чжи: [ Значит, его еда была вкусной? ]

Чжун Юйи честно ответил: [ Было трудно есть. ]

Дун Чжи: [ ....Помимо этого, может есть что-то еще? ]

Чжун Юйи подумал, прежде чем написать: [ Не думаю. ]

Похоже Лун Шэнь и Чжун Юйи не так уж хорошо друг друга знали. Но, опять же, за исключением тех, у кого были скрытые мотивы, как у него, кто попытался бы узнать своего мастера получше.

Дун Чжи думал подарить ему старинный меч, который выражал его благодарность и соответствовал его чувствам. Кто бы мог подумать, что, взглянув на их цены, он не сможет позволить себе даже один, если захочет продать себя.

Почесав голову и растроенно выдохнув он обратился за помощью на форум.

[Как преследовать мужчину?]

Подумав, он стер его и изменил на: [Как преследовать мужчину, который силен во всех сферах?]

Форум был довольно популярен, поэтому в течение нескольких минут он получил более десятка ответов.

Кое кто говорил: [ Вы должны быть смелой и признаться. Возможно, он уже давно интересуется вами. Это называется "двусторонняя влюбленность"! ]

Это было невозможно. Никак. Дун Чжи продолжил смотреть дальше.

Некоторые предлагали накачать его наркотиками и сделать взлом*.

*Overlord hard on the bow (霸王硬上弓) Первоначальное значение относится к кому-то, кто доминирует, которое теперь расширилось в современности, чтобы описать одну сторону, принуждающую другую к сексу  (изнасилование). Не делайте такого дерьма.

Также люди предлагали сначала проверить его, а потом ждать возможности действовать. Это было неплохое предложение, и оно соответствовало его мыслям.

Среди десятков ответов было мало достойных. Большинство были преувеличены и комментировались от фонаря. Дун Чжи потерял дар речи. Он выключил компьютер и пошел на встречу, когда подошло время.

Ближе к семи часам он прибыл в "Лесную чайную". Отдельная комната была забронирована заранее, и он отправил Лун Шэню её номер еще утром. Когда он пришел, Лун Шэнь уже был там, а рядом с ним кто-то сидел. Оказалось, что это был его соперник Лю Цинбо.

Дун Чжи на мгновенье встревожился. Прежде чем он успел ответить, Лю Цинбо улыбнулся и сказал: — Я столкнулся с мастером Луном сразу после совещания. У меня к нему много вопросов. Вы не возражаете, если я присоединюсь? В следующий раз я угощу вас ужином, чтобы загладить свою вину.

Перед Лун Шэнем, как Дун Чжи мог отказать? Ему пришлось притвориться любезным и с улыбкой произнести: — Я не возражаю. Раз уж ты здесь, давай поедим вместе. Или есть что-нибудь, что ты не можешь есть?

Лун Шэнь покачал головой: — Не стесняйтесь, заказывайте что угодно.

Лю Цинбо ответил: — Я буду то же самое.

Дун Чжи представил себе сцену, как Лю Цинбо скручивают в узел, запихивают в мешок и наступают на него, пока он не превратится в мясной рулет. Размышляя об этом, он протянул суккулент Лун Шэню: — Я не знал, что подарить, а ты, наверное, не примешь ничего ценного. Я помню, что у тебя в кабинете были растения, поэтому купил эту маленькую вещицу. Владелец магазина сказал, что у него красивое название - юлу.

Уголком глаз Дун Чжи заметил, как Лю Цинбо слегка приоткрыл рот, как будто на его лице появилось выражение презрения.

Лун Шэнь: — Спасибо.

Увидев, что он не отказался, Дун Чжи почувствовал себя счастливым. Он взял меню, позвал официанта и заказал несколько блюд. Пока делал заказ, Лю Цинбо начал разговор с Лун Шэнем. Учитывая его семейное происхождение, большинство тем, о которых они говорили, представляли собой сочетание магии и фехтования. Было много мифических терминов, таких как змеиный яд, пчелиный яд, яд коровьей шкуры, денежный яд, яд матери и сына* и так далее. Лун Шэнь позволял Лю Цинбо говорить без умолку, а сам изредка отвечал одним-двумя предложениями.

* Это почти тот же яд Гу, о котором говорилось в предыдущих главах.

Дун Чжи мало что понял, но, судя по восхищенному выражению лица Лю Цинбо, несколько слов Лун Шэня его очень вдохновили. Он не стал перебивать и молча слушал, пока официант не вернулся с едой, после чего сказал: — Шисюн*, у мастера Луна в эти дни было много встреч, и он устал. Пусть он чуть чуть отдохнет, и вы сможете поговорить после того, как мы закончим есть.

*[Shixiong] (师兄 ) Обращение к тому, кто старше себя в боевом кругу. Иногда будет меняться как Старший брат.

Лю Цинбо некоторое время смотрел на него, затем ярко улыбнулся: — Я был небрежен, мастер Лун. Мне очень жаль. Давайте сначала поедим.

После нескольких ложек еды и трех порций напитков снова начались светские разговоры. Дун Чжи не мог вмешиваться в их темы и не собирался, поэтому они разговаривали более комфортно. Дун Чжи вспомнил, что когда он ходил в карооке с Хэ Юем и остальными, то часто наблюдал, как Кань Чаошэн поет не в такт, и смог перенять его представления, которые до сих пор живо звучат в его голове.

Хотя Лун Шэнь говорил мало, Дун Чжи заметил, что он постепенно расслабился, и в уголках его глаз появилось спокойствие. Дун Чжи подумал о том, как Хэ Юй жаловался на их ночные встречи, и почувствовал огорчения за Лун Шэня. Как руководитель бюро, он должен был нести еще большую ответственность.

Лю Цинбо вдруг сказал: — Шиди, я слышал, что ты не так давно вступил в даосскую секту, но так быстро сдал экзамен. У тебя должно быть глубокое семейное прошлое?

*[Shidi] (师弟) Обращение к тому, кто младше себя в боевом кругу. Иногда будет меняться как младший брат.

Дун Чжи сказал: — Мои родители - обычные люди, и они умерли.

Лю Цинбо удивленно посмотрел на него: — Так ты очень талантлив? Интересно, каковы результаты твоего письменного экзамена?

Дун Чжи опешил и сказал: — Все в порядке.

Услышав это, Лю Цинбо убедился, что Дун Чжи не справился. Он продолжил гнаться за победой и сказал: — Это не имеет значения. Я слышал, что многие люди сдавали экзамен несколько раз, прежде чем пройти его. Если в этот раз не получилось, ты всегда можешь попробовать в следующем году. Жаль, что возможность стать учеником мастера Луна выпадает не каждый год.

Дун Чжи застенчиво улыбнулся.

Лун Шэнь вдруг спросил: — Какой у тебя результат? — Он явно был слишком занят, чтобы обратить внимание на объявление результатов, как Хэ Юй. Это не имеет значения, так как кто-то все равно пришлет ему стенограмму.

Дун Чжи скромно ответил: — В этот раз я не слишком хорошо справился. Я набрал всего 157 очков.

Лю Цинбо: — ...

Он набрал 130 баллов на экзамене. Изначально он думал, что это хороший результат, и хотел высмеять Дун Чжи, подавив желание соперника стать учеником Лун Шэня. Кто бы мог подумать, что в этот самый момент его соперник бросит ядерную бомбу.

Дун Чжи продолжал вести себя скромно: — Но я думаю, что шисюн прав. В мире есть много способных людей, которые намного лучше меня. Учиться можно бесконечно. Хоть мои результаты письменного теста приемлемы, на собеседовании все равно придется потрудиться.

Дун Чжи был несравненно искренен в своих словах и имел лицо, которое выглядело безобидным для людей и животных, так что никто не мог заподозрить, что он выпендривается. Лю Цинбо заскрипел зубами от злости.

Лун Шэню это очень нравилось, и когда он услышал слова Дун Чжи, то одобрительно кивнул. Увидев выражение лица Лю Цинбо, словно он поедал мух, Дун Чжи почувствовал себя счастливым.

Злодей внутри Лю Цинбо усмехнулся: — Дун Чжи, ты интриган, ублюдок!

Лю Цинбо спросил: — Мастер Лун, будете ли вы интервьюером на собеседовании в этом году?

Дун Чжи навострил уши.

Лун Шен не отвечал: — Это важно?

Лю Цинбо улыбнулся и сказал: — Видя вас, я смогу успокоиться, как бы я ни нервничал.

Дун Чжи: — Подлиза!

Лун Шэнь: — Пока вы хорошо подготовлены, кто бы ни был интервьюером, это одно и то же. Более того, интервьюеров будет больше, чем один.

Лю Цинбо кивнул: — Вы правы, но я слышал, что процент отсева на собеседовании довольно высок. В прошлом году никого не отобрали. Интересно, в этом году все будет спокойнее?

Лун Шэнь сказал: — Стандарты всегда существуют. Если ты сможешь соответствовать стандартам, тебя отберут, но даже если ты пройдешь собеседование, радоваться еще рано. Кроме того, позже будет экзамен по подготовке, который также имеет высокий процент отсева.

То, что сказал Лун Шэнь, было примером, так как это была вся информация, которую они знали, но Лю Цинбо не ожидал, что он будет что-то спрашивать у него. Его целью было стать его учеником. Неважно, как он будет действовать сейчас, главное - сначала наладить хорошие отношения с Лун Шэнем и сделать так, чтобы он узнал о его существовании.

После трапезы у Лун Шэня были дела, поэтому он ушел первым, оставив Дун Чжи и Лю Цинбо смотреть друг на друга с улыбками.

Лю Цинбо заговорил первым: — Даосский друг, ты действительно очень хорош, набрав 157 баллов на тесте. Скорее всего, ты занял первое место на письменном экзамене?

В присутствии Лун Шэня его называли шиди, но теперь он стал даосским другом.

Дун Чжи невинно улыбнулся: — Я просто получил более высокий балл на письменном экзамене. На собеседовании я уверен, что не справлюсь так же хорошо, как шисюн.

Лю Цинбо был в ярости и подумал: — Этот ребенок может притворяться большим хвостатым волком* и при этом вести себя послушно.

*(大尾巴狼) Используется как насмешка над людьми, которые претенциозны и любят выпендриваться.

— Все в порядке. Если у нас будет время в другой день, мы поговорим об этом снова, и я спрошу у тебя совета, — Лю Цинбо все еще сохранял изящное выражение лица, протягивая руку, чтобы похлопать Дун Чжи по плечу, но Дун Чжи избежал этого, вставая и беря счет.

— Хорошо, шисюн. Не забудь, что ты все еще должен мне ужин, так что пригласи меня в другой день! — произнёс Дун Чжи с улыбкой и ушел первым, забрав счет. Он не хотел оставаться и притворяться, что они вежливо разговаривают.

Кроме того, он помнил, что мать его соперника была потомком хмонгов, которые специализируются на ядах. Это подтвердил и разговор Лю Цинбо с Лун Шэнем. Хэ Юй предупредил его, что он может быть отравлен неосознанно, так как существуют тайные каналы передачи, такие как физический контакт или через пищу, поэтому должен быть какой-то носитель.

После случая с Сюй Вань Дун Чжи поумнел и не смел быть беспечным с незнакомцами вроде Лю Цинбо, особенно с теми, кто считал его соперником. Лучшим вариантом было бы не дать противнику шанса.

Если бы Хэ Юй был здесь, он бы с уверенностью сказал, что маленький Дундун стал более осторожным.

Дун Чжи вернулся в общежитие и уже собирался открыть дверь, когда увидел, что дверь с противоположной стороны его комнаты открыта. Лун Шэнь стоял там и манил его.

— Ты, зайди.

Дун Чжи знал, что комната Лун Шэня находится напротив комнаты Хэ Юя, но так как он был постоянно занят и даже имел дом в городе, он редко возвращался в общежитие.

Но...?

Дун Чжи почувствовал замешательство и подумал: — Не слишком ли быстро все происходит?! Я еще даже не призналась, а он уже хочет, чтобы я пошел в его комнату?!

Вскоре он вынырнул из своих фантазий и понял, что слишком много думает. Лун Шэнь впустил его и, указав на суккулент юлу, который он ему подарил, спросил: — Как за ним ухаживать?

Дун Чжи поспешно сказал: — Много поливать не надо. Избегать жары и избытка влаги. Просто поставь туда, где солнце не сможет достать.

Суккуленты очень нежные. Обычные люди могут не знать, как за ними ухаживать. Более того, с постоянной занятостью Лун Шэня, у него, вероятно, не было времени заботиться о растении. Если бы растение погибло, разве этот подарок не считался бы несчастным? Может быть, он символизирует судьбу его любви? Смерть до того, как она успела прорасти?

Пу, пу, пу. У детских слов нет табу*!

*(童言无忌) Означает, что дети говорят искренне, даже если они делают плохие замечания. Также используется для высмеивания людей, которые говорят наивно или смешно.

Дун Чжи отбросил свои беспорядочные мысли смущенно сказал: — Я не думал об этом, когда купил его для тебя. Я просто подумал, что эта юла выглядит очень красиво, как кристалл, и, возможно, ты будешь чувствовать себя лучше, когда будешь смотреть на нее во время работы... Если ты не можешь о ней заботиться, я куплю тебе что-нибудь другое. В любом случае, это не дорого.

Лун Шэнь улыбнулся и сказал: — Нет необходимости. Пока у тебя есть намерение, этого достаточно. Не нужно дарить подарки.

Возможно, именно улыбка околдовала его, и он вышел из образа, когда Дун Чжи спросил: — Мастер Лун, у вы чем нибудь увлекаетесь?

Лун Шэнь покачал головой: — Нет.

Продолжая упорствовать, Дун Чжи продолжил: — Есть ли что-нибудь, что вам нравится? Например, коллекционировать старинные мечи?

Лун Шэнь поднял бровь: — Почему спрашиваешь?

Дун Чжи запнулся, так как не мог честно ответить.

Лун Шэнь похлопал его по плечу: — Готовься к собеседованию и больше ни о чем не думай, — затем он отстранил Дун Чжи.

Дун Чжи посмотрел на Лун Шэня, когда тот закрывал свою дверь, и хотел было шагнуть вперед, хлопнуть дверью и крикнуть: — Ты неправильно понял! Я не пытаюсь подкупить тебя! Я пытаюсь тебя трахнуть!

____________

Между письменным экзаменом и собеседованием у кандидатов было не так много времени на подготовку. Как только результаты были объявлены, собеседование должно было состояться в течение нескольких дней. Экзаменационная комната была такой же, как и на письменном экзамене, за исключением того, что на собеседование было отобрано всего 30 человек. Три комнаты, которые были раньше сократились до одной, и собеседования проводились в случайном порядке. Когда назывался их номер, они входили в комнату, а остальные ждали снаружи.

Когда Дун Чжи пришел туда, он обрадовался, увидев Ба Сана и Гу Мэйжэнь, подошёл поприветствовать их. Они тоже были рады его видеть. Хоть и были конкурентами, в будущем они, скорее всего, станут коллегами. Даже на холодном лице Гу Мэйжэнь появилась радость.

— Ху Шуо еще не пришел? — Увидев, что его нет, Дун Чжи спросил, ведь он тоже был его знакомым.

Ба Сан сказал: — Он прислал сообщение и сказал, что не сдал письменный экзамен и может вернуться только в следующем году.

Хоть это было ожидаемо, Дун Чжи все равно почувствовал сожаление. Он попросил у них контактную информацию и добавил их в список своих друзей. Эти трое встретились случайно и не завязали особой дружбы, но они смогли пройти первую часть экзамена и были в числе 30 человек, которые сейчас находились здесь, так что между ними было некое подобие команды, которое сократило расстояние между ними.

Дун Чжи тоже заметил Лю Цинбо, но быстро отвел взгляд, так как не хотел с ним здороваться.

Ба Сан сказал: — Я слышал, что вопросы на собеседовании в последние годы были особенно сложными, и я очень боюсь, что не смогу на них ответить.

Познакомившись с ними, Гу Мэйжэнь стала говорить дальше: — И вопросы у всех разные. Экзаменаторы задают вопросы наугад, в отличие от письменных экзаменов, которые можно проверять целенаправленно.

Услышав это, Дун Чжи пришел в восторг, вспомнив интересные вопросы для собеседования, о которых Хэ Юй рассказывал ему в прошлые годы.

Ба Сан был озадачен: — Над чем вы смеетесь?

Дун Чжи пересказал им интересные истории: — Кажется, в прошлом году дух кои наконец-то превратился в человека, пришел на экзамен и вошел в сессию собеседования. Интервьюер сказал, что это странно, что духи превращаются в людей, и это не так-то просто сделать, поэтому он, должно быть, накопил много заслуг за время своего культивирования. Затем он спросил, будет ли он продолжать совершать добрые дела теперь, когда он стал человеком? Дух кои сказал "да", и достал свой телефон, нажал на приложение социальной сети и поискал все посты в Weibo, которые переслал кои*, говоря, что он распространяет удачу, и это его вклад в мир.

*Напоминание: Кои - это символ богатства и удачи, поэтому блогеры используют его в качестве уловки, чтобы набрать объем пересылок. Многие надеются получить немного этой удачи, и в итоге это стало современным интернет-суеверием.

Ба Сан разразился смехом, привлекая всеобщее внимание. Он быстро понизил голос, пожал плечами и сказал: — И что дальше?

Хотя Гу Мейжэнь изо всех сил старалась скрыть свое выражение лица, она тоже не могла не улыбнуться.

Дун Чжи продолжил: — Его отругали, но я слышал, что он хорошо проявил себя в других аспектах, поэтому позже его приняли.

Ба Сан почесал голову: — Надеюсь, когда придет время, они не будут спрашивать, почему я могу общаться с орлами, потому что я действительно не могу ответить на этот вопрос.

Пока они разговаривали, люди перед ними входили один за другим. Дун Чжи тайно наблюдал за ними и обнаружил, что каждый вошедший находился там в среднем около 15 минут. Такими темпами скоро наступит и их очередь.

Когда люди входили, они либо притворялись спокойными, либо не могли скрыть своей нервозности. Когда выходили, у всех были разные выражения лиц. Кто-то был расслаблен, кто-то счастлив, а кто-то грустил или плакал. С первого взгляда можно было понять, насколько хорошо они справились с интервью.

Лю Цинбо потребовалось около 20 минут, прежде чем выйти. Он был единственным, кто оставался дольше всех. Когда он вышел, вел себя так, как будто ничего не произошло, но в уголках его рта мелькнула улыбка, и он выглядел расслабленным и спокойным. Видя это, Дун Чжи заставил себя успокоиться.

Получив высший балл за письменный экзамен, он не мог плохо выступить на собеседовании.

— Номер 12, Дун Чжи!

Услышав свое имя, Дун Чжи поспешно встал и вошел в комнату. Рейтинг письменного теста еще не был объявлен, но, похоже, некоторые люди уже знали, что он занял первое место, так как он привлек много внимания, когда уходил из аудитории на письменном экзамене.

Как только он вошел в комнату, движение снаружи, казалось, внезапно прекратилось. Дун Чжи предположил, что это, должно быть, чары, такие же, как в тренировочном зале на крыше. Класс был пуст, за исключением шести экзаменаторов, сидящих по одну сторону. Один из них имел детскую внешность, но выглядел как большой начальник. Также там была дама средних лет, у которой была элегантная и благородная манера поведения. Он не мог сказать, сколько ей лет, но на вид было около сорока или пятидесяти.

Дун Чжи увидел Лун Шэня, а также У Бинтяня и еще одного человека, который был рядом с ним. Так как оба заместителя директора были там, второй человек должен быть руководителем третьей группы Сун Чжицунь, хотя он никогда не встречал Сун Чжицуня, поэтому не знал, верна ли его догадка.

Лун Шэнь поднял голову и посмотрел на Дун Чжи, не заметив никаких колебаний в его выражении лица, но Дун Чжи, увидев его, полностью расслабился. Он поклонился первым и представился, как это принято на большинстве собеседований: — Здравствуйте, экзаменаторы. Спасибо, что нашли время в своем плотном графике, чтобы взять у меня интервью. Меня зовут Дун Чжи, я названный ученик Фан Яна, покойного старейшины секты Хэцзао.

— Но я слышал, что прошло всего два с лишним месяца с тех пор, как вы присоединились к Секте Хэцзао. На самом деле, меньше двух месяцев? — спросил У Бинтянь.

Дун Чжи заметил, что в его словах были намеки на яму, и стал более осторожным: — Да. Хотя я недолго практиковался в этом мире, мой энтузиазм в отношении Бюро Специального Управления не уступает другим кандидатам.

В глазах Лун Шэня мелькнула улыбка, услышав его ответ.

— Что ж, давайте поговорим о чем-нибудь другом, например, о разнице между столетним и тысячелетним зомби, — небрежно сказал другой мужчина.

Дун Чжи узнал от Кань Чаошэна, что среди трех заместителей директора Сун Чжицунь был самонадеяным, а голос был очень грубым. Как только человек заговорил, он с полной уверенностью подтвердил свою личность. Услышав его вопрос, Дун Чжи обрадовался, ведь он уже изучал его раньше!

В последний раз, когда он выходил с письменного экзамена, он слышал, как другие кандидаты жаловались на сложность тестовых вопросов и упоминали что-то о столетних зомби. После возвращения он проверил информацию, но не ожидал, что ее случайно спросят здесь.

Он красноречиво рассказал то, что помнил, и вежливо закончил фразой: — Я только изучал, но поскольку никогда не видел их своими глазами, мой ответ может быть неточным. Пожалуйста, поправьте меня, если я ошибаюсь.

Сун Чжицунь кивнул, ничего не говоря, и посмотрел на остальных, показывая, что ему больше нечего спросить.

Мужчина средних лет, которого Дун Чжи не узнал, спросил: — Если очень милый ребенок, которого вы знаете, находится в заложниках у демона, и его тело испорчено, что бы вы сделали?

Лун Шэнь вдруг сказал: — Это консультант бюро, даосский мастер Ли Жуй.

Дун Чжи поспешно сказал: — Здравствуйте, даосский мастер Ли. Я бы сначала попытался спасти этого ребенка!

Ли Жуй слегка нахмурился: — У тебя есть только один шанс, поэтому обрати внимание на мой вопрос. Я сказал, что он был испорчен демонами.

Его склонность вот-вот должна была вырваться наружу. Дун Чжи немного подумал и ответил: — Но также вполне вероятно, что он цел и невредим. Я взвешу все, исходя из ситуации на тот момент. Если я смогу его спасти, то сначала попробую. Если не получится, тогда я сделаю следующий шаг.

Ли Жуй холодно сказал: — Те, кто практикует культивацию, должны знать, как оценивать ситуацию. Срезать траву, чтобы удалить корни* - это не последнее средство, а лучшая стратегия. Если ты будешь слишком мягкосердечным, то только навредишь себе и другим.

*(斩草除根) Метафора, означающая удаление корня зла, чтобы избежать будущих проблем.

Дун Чжи изо всех сил старался, чтобы его голос звучал искренне: — Даосский мастер Ли неправильно понял. Я не говорил, что не могу избавиться от корней, но я хочу спасти людей, прежде чем уничтожить врага. На мой взгляд, Бюро Специального Управления больше похоже на врача и полицейского. Помогать бедным, наказывать зло и поощрять добро - вот их долг. Разве наше первоначальное намерение вступить в Бюро не в том, чтобы сделать этот мир более спокойным? Если при сложившихся обстоятельствах ребенок будет испорчен и не сможет вернуться на небеса, то ради того, чтобы уберечь от причастности больше невинных людей, я не буду колебаться.

Ли Жуй покачал головой: — Бюро специального управления отличается от полиции. Конечно, полиция должна делать все возможное, чтобы защитить заложников, но похитители в лучшем случае могут навредить только заложникам, а демоны могут навредить всему миру. Откуда вы знаете, что когда будете уверены, что нужно использовать следующую стратегию, будет слишком поздно? Может быть, чтобы удовлетворить только свою совесть, вы готовы подвергнуть риску жизни других людей и существ?

Дун Чжи: — Даосский мастер Ли имеет в виду, что даже если есть 90% вероятность того, что заложник может быть спасен, я все равно должен действовать?

Ли Жуй: — Даже если вероятность 99%, ты должен сделать это! По сравнению с десятками миллионов, как может стоить одна человеческая жизнь?

Дун Чжи снова сказал: — Что если заложник не ребенок, а врач, который спас бесчисленное количество людей и может спасти еще больше в будущем?

Остальные не ожидали, что Дун Чжи, который выглядел безобидным, противопоставит Ли Жуй такой резкий аргумент. Лун Шэнь хотел прервать эту тему, но, подумав, отбросил эту мысль.

Лицо Ли Жуй было совершенно холодным: — Это я тебя допрашиваю, а не ты меня!

Дун Чжи вздохнул, поклонился и почтительно сказал: — Даосский мастер Ли, простите, я не хотел доставлять вам неприятности. В чем важность одной жизни по сравнению с сотней? Это само по себе является спорной темой на протяжении веков. Вы были правы, раскритиковав меня. Я только что стал культиватором, и действительно не очень приспособлен к этой личности, поэтому, простите, я не могу точно ответить на ваш вопрос, потому что правда в том, что когда такое событие произойдет, ситуация всегда будет другой. Я могу только сказать, что это то, что должны делать люди моего поколения. Быть более сострадательным, поскольку это соответствует тому, что значит призывать небесные молнии.

Женщина-экзаменатор с элегантной манерой поведения хлопнула в ладоши, и в пустой комнате раздались громкие и ясные аплодисменты.

Хлоп, хлоп, хлоп!

— Вашей речи достаточно, чтобы стать девизом для всех нас здесь, — дама улыбнулась. После ее слов выражение лица Ли Жуя осталось горьким, но он больше не делал замечаний. Дун Чжи понял, что эта дама, должно быть, выше его по положению.

— Спасибо! — Он вздохнул с облегчением, не зная, как к ней обратиться.

Лун Шэнь увидел его нерешительность и вмешался: — Это старейшина Цзун Лин, также является консультантом в Бюро.

Чтобы называться старейшиной, возраст собеседницы был не таким молодым, как кажется. В конце концов, даже Ли Жуй, который выглядел старше ее, не назывался старейшиной, когда его представляли.

Дун Чжи быстро принял комплимент: — Спасибо, мастер Цзун!

Цзун Лин с улыбкой кивнула ему.

Лун Шэнь сказал: — Поскольку ты из традиционной семьи, нарисуй талисман, который у тебя лучше всего получается.

Рядом с ним лежала желтая бумага и подготовленная киноварь. Дун Чжи подошел к столу, задержал дыхание и нарисовал Талисман Солнечного Света. Он не стал рисовать Талисман Пяти Громов, так как это было сложнее и имело меньший процент успеха. Он уже поспорил с одним экзаменатором, поэтому лучше не рисковать.

Руны были нарисованы за один раз, и результат получился довольно хорош. Чтобы считать успешным, нужно было сделать все правильно на месте. По его мнению, Дун Чжи поставил себе оценку 85. Конечно, требования к большим шишкам были бы более строгими. Сереброволосы, похожий на ребенка старик заговорил первым: — Едва приемлемый.

Что ж, едва приемлемый - значит приемлемый.

Дун Чжи посмотрел на Лун Шэня, который случайно бросил на него взгляд. Когда их глаза встретились, Дун Чжи увидел легкую незаметную улыбку. На лице не было никаких следов, но Дун Чжи знал, что видел её.

Первоначальное чувство беспокойства, вызванное разногласием, полностью исчезло, и сожаления исчезло без следа. Дун Чжи чувствовал, что если бы он ответил на вопрос гладко, то не смог бы получить этот взгляд от Лун Шэня и похвалу от старейшины Цзун.

Даже если он не пройдет в этот раз, если он сможет получить такую реакцию от мужчины-бога, он сможет умереть без сожалений!

Аххххххх, он еще не может умереть. Он ещё не успел всё впитать, поэтому он не сможет спокойно умереть!

_________________________________________

Автору есть что сказать:

Еще предстоит долгий путь. Будут ли больше поцелуев и объятий?

Глава 35 - Что, если подарок умирает?

Дун Чжи ушел, когда интервью подошло к концу. Как только он вышел из комнаты, все взгляды устремились на него. Когда он только вошел, внимание привлеченное к нему из-за результатов письменного экзамена, было сравнимо с 30-ваттной лампочкой. Теперь, когда он только что вышел, оно было спохоже на 100-ваттную.

Он был озадачен, думая, что другие не могли бы узнать о споре с даосским мастером Ли. Увидев Ба Сана, собеседник спросил: — Почему ты так долго? О чем вы говорили?

Дун Чжи удивленно спросил: — Разве это долго? — Он был внутри, отвечая на вопросы, и не замечал, как проходит время.

Ба Сан: — Конечно. Обычно для других это около 15 минут, но ты пробыл там почти 40 минут. Неужели твои письменные оценки слишком высоки, и экзаменаторы по очереди хвалят тебя?

Дун Чжи криво улыбнулся: — Вы слишком в меня верите. Мне задавал вопросы каждый из них, и я спорил с одним из экзаменаторов.

Рот Ба Сана принял О-образную форму: — Ты спорил с экзаменаторами?!

Гу Мэйжэнь тоже была удивлена. Ей было трудно представить, что такой человек, как Дун Чжи, будет соревноваться с другими.

Дун Чжи пожал плечами: — В любом случае, в этот раз мои результаты могут быть неопределенными. Я мысленно готов сдавать экзамен в следующем году.

Ба Сан похлопал его по руке, но не знал, что сказать. Дун Чжи в свою очередь утешил их: — Не волнуйтесь. Вопросы несложные. Просто отвечайте на них хорошо.

Когда подошла очередь Ба Сана, Дун Чжи не уходил. Он подождал, пока Гу Мэйжэнь и Ба Сан закончат собеседование, и только после этого пошел с ними.

У Гу Мэйжэнь были родственники в Пекине, поэтому она временно жила у них. А в свободное время часто ходила на курсы в ближайший университет. На самом деле она была мягкой и сдержанной девушкой, которая не выделялась как практик, если бы не сказала об этом.

У Ба Сана возникли семейные проблемы, поэтому он планировал вернуться в день после получения уведомления.

Поскольку судьбе было угодно, чтобы эти трое встретились и были как старые друзья, они договорились пообедать вместе, а затем попрощались. Отправив Ба Сана и Гу Мэйжэнь, Дун Чжи вернулся в общежитие.

Вспоминая сцену во время интервью, он почувствовал, что был слишком зеленым. Он считал правильным придерживаться своих идеалов, но все зависело от случая. Хоть позже старейшина аплодировал, если бы он с самого начала плыл по течению и отвечал в соответствии со склонностями Ли Жуя, то, скорее всего, результат был бы удовлетворительным и стабильным.

Было бы лучше, если бы он придерживался сценария и отвечал так же?

И все же в этом мире нет лекарства от сожаления. На самом деле, даже зная сейчас, каким мог бы быть лучший результат, он все равно поступит так же, если прийдется делать это снова.

Дун Чжи чувствовал, что ему пора задуматься о поиске дома. Он имел много сбережений, поэтому какое-то время не нужно было беспокоиться о еде и жилье, но если его не допустят к собеседованию, будет слишком неудобно жить в общежитии. Можно подумать об аренде дома в столице. В свободное время он будет подрабатывать над черновиками, просматривая их, готовясь к своему возвращению в следующем году.

Дун Чжи задумчиво лежал на кровати. Хоть он готовился к худшему, депрессия была неизбежна.

Вдруг в дверь постучали. Он медленно открыл ее, держа в руках мягкую подушку и размышляя, кто бы это мог быть, ведь Хэ Юй и Кань Чаошэн все еще были в командировке. Может быть, это Чжун Юйи?

Когда дверь открылась, он был встревожен неожиданным посетителем: — Мастер Лун?

В дверях стояла фигура Лун Шэня: — Что ты делаешь?

Он был застигнут врасплох внезапным визитом этого замечательного мужчины, и менталитет не успел перестроиться. Дун Чжи не спешил реагировать и только через некоторое время сказал: — Я только что вернулся с обеда с Ба Саном и Гу Мэйжэнь. Вы уже поели?

Лун Шэнь не ответил на вопрос, а лишь протянул ему карту: — Возьми. Это карта доступа в тренировочный зал. Поднимайся и тренируйся когда захочешь. Тебе больше не нужно искать кого-то, кто будет сопровождать тебя.

Дун Чжи взял ее и засомневался: — Но собеседование...

Лун Шэнь поднял бровь: — Даже если не сможешь сдать экзамен, ты не будешь практиковаться?

Дун Чжи даже не колебался с ответом: — Конечно буду!

Лун Шэнь кивнул: — Карточка временная, так что просто верни её, если провалишься.

Дун Чжи подумал, как ему повезло. Он чувствовал, что с высоким результатом на письменном экзамене и опытом, полученным во время нескольких миссий с Хэ Юем, возможно, Лун Шэнь откроет для него черный ход. Он не мог удержаться от слез, когда услышал его намерение. Тем не менее, иметь карту доступа лучше, чем не иметь, и другие кандидаты не всегда могут получить такое обращение.

— Спасибо вам, мастер Лун. Я буду подниматься каждый день, чтобы тренироваться. Не хотите зайти?

Лун Шэнь спокойно произнес: — Нет, можешь отдохнуть, — и повернулся, чтобы уйти.

Дун Чжи набрался смелости и спросил: — Мастер Лун, юлу еще жива?

Лун Шэнь сказал: — Жива. Хочешь пойти и посмотреть на нее?

Дун Чжи с готовностью последовал за ним. Даже если они будут просто болтать, это все равно будет шагом вперед, но когда он увидел слабую усталость в глазах Лун Шэня, то передумал: — Нет, сначала вы должны отдохнуть. Позовите меня, если понадоблюсь.

Лун Шэнь кивнул и пошел в свою комнату. Он не возвращался уже некоторое время. Последний раз это было три дня назад. Спальня была так же пустынна, как и всегда, но его это не волновало. Он собирался принять душ и отдохнуть, когда проходил мимо гостиной и вдруг остановился, завернув за угол.

Юлу сидела на столе и увядала, уже не имела того нежного вида, когда её впервые подарили. Толстые листья начали желтеть, а некоторые уже отвалились, и свидетельствовало о том, что жизнь растения близится к концу.

Лун Шэнь хотел полить растение, но потом вспомнил, что Дун Чжи говорил, что растение любит сухость, и нахмурился. Всесильный руководитель Лун смотрел на маленькое комнатное растение перед собой так, словно это был архидемон, с которым он попал в тупик.

Через некоторое время он включил свой телефон и набрал: [ Что делать, если мое растение юлу умирает? ]

Появились различные ответы, но самым надежным из них был следующий: [ Возможно, корень перерос. Пересадите его в более глубокий горшок и снова засыпьте сухую почву ]

Хоть это и растение, но все же жизнь. Лун Шэнь, который хотел принять душ, взял горшочек и отправился в цветочный магазин, чтобы найти спасителя для юлу. Перед тем как выйти из комнаты, у него в голове была только одна мысль: — Так хлопотно. В следующий раз не принимай подарки.

Конечно, Дун Чжи совершенно не обратил на это внимания, не зная, что маленький подарок, который он преподнес, так нервировал его бога-мужчину. Когда он включил компьютер, на телефоне высветился вызов от Гу Мейжэнь. Она столкнулась с кандидатом по имени Ли Ин и хотела пригласить всех вместе поужинать, чтобы получше узнать друг друга. В конце концов, все были заняты подготовкой к экзамену, поэтому у многих не было возможности завести знакомства.

У другого участника была только контактная информация Гу Мэйжэнь, поэтому он попросил позвонить Дун Чжи и пригласить его. Гу Мэйжэнь не очень любила такие светские приемы, но если Дун Чжи пойдет, то у нее будет знакомый.

Дун Чжи почувствовал ее колебания и согласился.

Это было нормально, когда в группах есть человек, который выступает и организует подобные встречи. В конце концов в будующем они могли бы стать коллегами. Даже если кто-то не справится в этот раз, он может преуспеть в следующий. Как горы и реки встречаются*, еще один друг - еще один путь вперед.

*(山水有相逢) Означает, что в жизни всегда есть возможность встретиться и иметь дело друг с другом. Чтобы убедить людей не быть слишком абсолютными, для них должно быть место.

Встреча была назначена на вечер, поэтому до того времени Дун Чжи  работал над комиксом. Когда время подошло, он подготовился и отправился на место, где договорился встретиться с Гу Мейжэнь. Гу Мейжэнь переоделась в футболку и джинсы, став похожей на обычную студентку.

Он увидел вдалеке скопление людей и поспешил туда: — Извини, я опоздал.

Гу Мейжэнь слегка улыбнулась: — Все в порядке, я пришла рано.

Место, где они собирались, находилось в ресторане неподалеку. Они пересекли торговую улицу и пошли к месту назначения. Дун Чжи пошутил: — Жаль, что Ба Сан уже уехал. Иначе он мог бы еще поесть.

Гу Мэйжэнь сказала: — Я не слишком хорошо их знаю, но мне неудобно говорить об АА*.

*Относится к "голландскому". В Китае считается скупостью или плохими манерами, когда вы просите разделить счет. Это популярно среди молодого поколения, особенно среди тех, кто еще учится и не работает.

Дун Чжи ненадолго задумался, а затем сказал: — Парень сказал, что хочет пригласить всех на ужин, но АА может не сработать. Давайте просто купим закуски и раздадим всем по порции.

Гу Мэйжэнь согласилась. Она не хотела использовать других в своих интересах и притворяться великодушной. Есть разница между близостью и расстоянием, и ей было удобно заводить таких друзей.

Дун Чжи спросил: — Ли Ин - местный? Кроме нас, кто еще там будет?

Гу Мэйжэнь неуверенно сказала: — Его отца зовут Ли Жуй, и он, кажется, один из экзаменаторов на нашем собеседовании. Вы знакомы?

Дун Чжи: — ...

На самом деле, довольно хорошо.

Сегодня утром он оскорбил чьего-то отца, а вечером его пригласил сын этого человека. Что это? У него вдруг возникло желание развернуться и пойти обратно.

Дун Чжи горько улыбнулся: — Да, и объяснил ситуацию на собеседовании.

Гу Мейжэнь удивленно спросила: — Тогда почему бы нам просто не уйти?

Она сказала "мы", а не "я", что заставило Дун Чжи немного вздрогнуть: — Нет. Теперь, когда встреча назначена, не стоит возвращаться.

Они вошли в ресторан и назвали хозяину имя Ли Ин. Официант сразу же провел их в зарезервированную отдельную комнату. Там уже находилась группа мужчин и женщин, около восьми человек, включая Лю Цинбо.

Увидев вошедших, мужчина улыбнулся и сказал: — Вы пришли самыми последними, поэтому в наказание нужно выпить.

Сказав это, он встал и протянул руку в сторону Дун Чжи: — Меня зовут Ли Ин. Ты - Дун Чжи. Я много слышал о вас, например, что вы заняли первое место на письменном экзамене. Приятно познакомиться.

Он вел себя вежливо, как будто не знал, что произошло между Дун Чжи и его отцом. Дун Чжи пожал руку и улыбнулся: — Приятно познакомиться. Давайте не будем говорить о письменном экзамене. Мне просто посчастливилось запомнить еще несколько книг.

Ли Ин усмехнулся: — Ну, не все смогли сегодня прийти. Некоторые люди не смогли, поэтому остались только мы, но судьба распорядилась так, что мы сдавали экзамен все вместе. Независимо от того, сможем ли мы быть коллегами в будущем или нет, мы все будем поддерживать контакт друг с другом. Спасибо вам, друзья, за то, что дали возможность встретиться сегодня. Поскольку это было мое приглашение, не спешите оплачивать счет! Я не могу вас опередить!

Его слова прозвучали с юмором, вызвав всеобщий смех, и атмосфера улучшилась, став более оживленной. Хоть они сдавали экзамен вместе, но все еще были относительно незнакомы друг с другом. Представив друг друга, Дун Чжи смог сопоставить их лица с именами.

Поскольку это было сразу после экзаменов, большинство тем крутилось вокруг них. Одни обсуждали письменную часть, другие говорили о собеседованиях, более интересной теме. Все рассказывали о своем опыте, особенно когда они были в яме.

Некоторых спросили, как они отреагируют, если в будущем их попросят принять участие в международном обмене, и они столкнутся с практиками, которые недружелюбно относятся к их стране. Одного человека, который сказал, что он экстрасенс, попросили рассказать о сходствах и различиях между техникой колдовства Юго-Восточной Азии¹ и техникой яда Мяоцзян², он был полностью шокирован и хотел умереть.

Выслушав жалобы, Дун Чжи почувствовал большое утешение для своего израненного сердца. Конечно, его трагедия была не такой страшной. Были и другие, кто пал более плачевно, чем он.

После трех раундов питья атмосфера разрядилась. Даже Гу Мэйжэнь не была такой тихой, как в начале. Она болтала с миловидной девушкой рядом с ней, а Дун Чжи болтал с молодым человеком, который утверждал, что он экстрасенс.

Его звали Чэн Юань. Дун Чжи догадался, что в силу профессиональных причин его характер был немного мрачным, но он становился довольно разговорчивым, как только знакомился с кем-то.

От него Дун Чжи узнал, что "экстрасенс" - это просто элегантный титул. Обычно их называют шэньпо  или шэньхань*, что является "ересью" в глазах многих известных сект. Хоть Ли Ин и Лю Цинбо не проявляли к нему никакой дискриминации, Чэн Юань все равно чувствовал себя неуютно рядом с ними и вместо этого общался исключительно с Дун Чжи.

*Термин [shenpo](колдунья) (神婆) для женщин и [shenhai] (колдун) (神汉) для мужчин. Их должность больше похожа на мага/колдуна/колдуна, который занимается экзорцизмом, но у них есть и другие профессии. Они также обладают способностью приглашать богов и богинь для получения их благословения. С развитием системных религий, таких как буддизм, христианство и т.д., их техника "колдовства/черной магии", пропагандирующая суеверия как способ экзорцизма, противоречит этим религиям, поэтому их причисляют к еретикам, и, скорее всего, поэтому Чэн Юань называет себя экстрасенсом.

Пока они болтали, Дун Чжи услышал голос Ли Ин: — Так как здесь так много людей, вам следует высказаться, и пусть каждый поможет предложить свои идеи.

Все замолчали и последовали в направлении его голоса, так как увидели, что Ли Ин разговаривает с миловидной девушкой. Ее имя было уникальным - Чи Банься*. Пинелия - это название традиционной китайской медицины, поэтому люди сразу запомнили его.

*(迟半夏) [Banxia] (半夏) относится к растению пинеллии [Banxia] (半夏), которое используется в китайской медицине якобы для облегчения тошноты среди других болезней. Комбинация слов Чи Банься переводится как "поздняя середина лета", то есть время сбора пинеллии.

Гу Мейжэнь, сидевшая рядом с ней, сказала: — Да. Здесь так много замечательных людей, возможно, они смогут помочь.

Чи Банься была застенчива, но говорила уверенно со всеми: — Моя подруга, работающая в индустрии шоу-бизнеса, недавно столкнулась с некоторыми странными вещами, от которых ей стало не по себе, она не могла ни спать, ни есть. Она пригласила много высокопоставленных людей, но ничего не вышло. Я не знаю, что происходит, поэтому хочу узнать мнение каждого.

Лю Цинбо спросил: — Что за странности?

Чи Банься сказала: — Ей постоянно снятся кошмары, и она не может нормально спать. Даже средь бела дня, когда она одна, ей кажется, что за ней кто-то следит. Кроме того, в последнее время с ее помощниками постоянно происходят несчастные случаи. Один из них упал с лестницы, а другого чуть не сбила машина, когда он переходил дорогу. Всего за месяц ей пришлось дважды менять помощников.

Лю Цинбо задумался: — Похоже, что она опутана чем-то злым? Пробовала ли она экзорцизм?

Чи Банься сказала: — Она перепробовала все. Также выделила отдельную комнату в своем доме под буддийскую святыню и пригласила бодхисаттву*, но как только она выходит из святыни, ей становится не по себе. Также бесполезно носить на теле амулеты и тому подобное.

*«существо, стремящееся к пробуждению», существо (или человек) принявшее решение стать Буддой для блага всех существ.

Выслушав её рассказ, все посмотрели друг на друга. Если то, что она сказала, правда, то ее подруга была опутана чем-то слишком злым!

Чи Банься сказала: — Я не сильна в изгнании злых духов, но уверена, что на ней нет проклятия, и ее рассудок в норме.

Когда она впервые представилась, то упомянула, что ее семья родом с Хайнаня. Дун Чжи был немного озадачен этим, но теперь он понял, что она знает какое-то колдовство. Колдовство популярно в Юго-Восточной Азии и находится в том же русле, что и техника яда Мяоцзян, но его происхождение было неизвестно.

Согласно фольклору, примерно во времена династии Тан Мастер Сюаньцзан³ возвращался из Тяньчжу, проходил мимо реки Тунтянь и случайно уронил в нее несколько своих писаний. К счастью, он подобрал большую часть из них, но недостающая часть - это "пророчество" в буддизме Махаяны⁴. Предположительно, это проклятие является источником колдовства.

Существует также легенда, что колдовство происходит из даосизма Маошань. В целом, эта техника очень популярна в Юго-Восточной Азии, и многие люди уважают практикующих, чтобы не обидеть и не встретить ужасный конец.

Со времен династий Мин и Цин многие люди из Фуцзаня, Гуандуна, Хайнаня и других мест ездили в Наньян для ведения бизнеса. По пути встречались те, кто имел дело с таинственными и экзотическими магическими техниками. Многие из них учились колдовству у мастеров в чужих краях и позже вернулись в Китай, чтобы основать собственную секту. Самая известная из них - семья Чи на Хайняне.

Говорят, что некий бизнесмен обидел своих противников, когда они вели дела в Юго-Восточной Азии, и те попросили его опустить голову, поэтому он обратился за помощью к семье Чи. Со временем семья стала знаменитой.

Однако Дун Чжи не знал об этом, пока Гу Мейжэнь позже не рассказала ему.

В этот момент, когда Чи Банься замолчала, все стремились решить ее проблему. Говоря прямо, все они были молодыми людьми, которые либо были новичками, либо тренировались с раннего возраста. Столкнувшись с подобной ситуацией, они, естественно, хотели решить проблему, демонстрируя свои навыки.

Увидев это, Чи Банься сказала: — Мой друг предлагает большое вознаграждение и ищет экспертов повсюду. Если ты свободен, почему бы тебе не пойти со мной и не посмотреть?

Ли Ин кивнул: — Позвольте мне пойти и посмотреть вместе с вами.

Он оглядел всех и снова улыбнулся: — Даже если мы пройдем собеседование, останется еще экзамен по подготовке. Я слышал, что он довольно сложный, так что теперь, когда у нас есть такая редкая возможность, мы должны применить на практике то, чему научились.

Те, кто до этого все еще сомневался, услышав его слова, решили пойти вместе. Чи Банься улыбнулась и сказала: — Тогда я поблагодарю вас всех от имени моей подруги. Не волнуйтесь, она не позволит вам прийти просто так.

С таким зрелищем в глазах, вместо того чтобы сидеть и болтать, лучше было действовать прямо сейчас. Все либо взяли такси, либо сами поехали в то место, которое упомянула Чи Банься, и вскоре они собрались в пятизвездочном отеле.

Чи Банься объяснила: — Моя подруга в последнее время не решается вернуться домой, поэтому живет в отеле. Удобнее встретиться здесь. Я сначала позвоню ей и попрошу спуститься.

Вскоре после ее звонка вниз торопливо спустилась молодая женщина, но она не выглядела человеком, который особенно страдает. Когда она заговорила, все поняли, что это помощница подруги Чи Банься.

Некоторые из присутствующих были недовольны тем, что человек, которому нужна была помощь, даже не потрудился сам появиться, чтобы поприветствовать их. Когда они прибыли в президентский люкс на верхнем этаже, и другая сторона пришла открыть дверь, все поняли, почему этот человек был таким загадочным. Потому что подруга Чи Банься оказалась Хуэй Игуан.

За последние несколько лет после своего дебюта Хуэй Игуан приняла участие во множестве телесериалов, где играла главную женскую роль. Ее популярность росла очень быстро, и было множество поклонников. Но вместе с такой популярностью пришло и бесчисленное количество папарацци, которые следили за каждым шагом. Если бы они знали, что ее преследует неизвестное злое существо, сплетни были бы просто шокирующими и могли сильно повредить её карьере.

Хуэй Игуан, не попавшая в кадр, по-прежнему выглядела красивой и подвижной, но веки ее глаз казались немного мешковатыми, что свидетельствовало о нехватке сна и тяжелом состоянии. Она не ожидала, что Чи Банься приведет так много людей, поэтому, открыв дверь, она показала удивленное выражение лица.

Чи Банься: — Игуан, все они мои друзья. У каждого из них есть свои сильные стороны. Поскольку я не могу решить твою проблему то попросила их прийти, чтобы вместе провести мозговой штурм, и, возможно, они смогут найти ответ.

Хуэй Игуан знала о прошлом Чи Банься, поэтому сразу поняла, о чем идет речь. Услышав это, она мягко улыбнулась и благодарно произнесла: — Спасибо, Банься. Спасибо вам всем. Пожалуйста, проходите и садитесь, где хотите.

Гостиная президентских апартаментов была очень просторной. Все заняли свои места по отдельности, а Хуэй Игуан попросила свою помощницу принести напитки и закуски.

Хуэй Игуан сказала: — Мне очень жаль. Я не хотела быть грубой и не заехать за вами лично. Просто моя жизнь каждую минуту попадает в объектив. Если бы я появилась внизу, завтра обо мне уже писали бы в газетах.

Чи Банься представила: — Игуан - одноклассница моей двоюродной сестры, а также моя подруга. Мы оба выросли в одном городе. В это время я доставила вам всем неприятности.

Ли Ин сказал Хуэй Игуану: — Давай сначала поговорим о твоих проблемах.

Когда дело дошло до этого вопроса, лицо Хуэй Игуан снова посинело. Ее описание во многом совпадало с рассказом Чи Банься, только было более подробным.

Из воспоминаний странный случай произошел месяц назад. В течение дня она часто слышала, как кто-то шепчет ей на ухо, но если она пыталась прислушаться, то не могла расслышать, что ей говорят. Сначала подумала, что слишком устала от съемок и у нее начались галлюцинации, но после нескольких дней отдыха и посещения больницы для обследования ей не стало лучше. Постепенно, когда она ложилась спать то часто не высыпалась, и постоянно казалось, что кто-то наблюдает за ней у кровати. Она часто просыпалась посреди ночи от страха. Из-за недосыпания не было сил работать, и однажды она чуть не упала с лестницы во время съемок на площадке.

Хуэй Игуан закатала рукава, и все увидели на ее белой и нежной руке синяк в форме пяти пальцев, которые были очень заметны: — Это случилось два дня назад в отеле рядом со студией, где я остановилась. Тогда я попросила свою ассистентку спать со мной в одном номере, но она сказала, что ничего не чувствует. — На лице Хуэй Игуан отразился страх. Несмотря на присутствие стольких людей, она не могла сдержать легкую дрожь в теле.

— Самое странное, что два моих предыдущих помощника постоянно получали необъяснимые травмы в течение этого месяца. Одного чуть не сбила машина. Мой нынешний помощник, Малишка Хань, была послана в качестве замены, когда я начала снимать новую драму на прошлой неделе.

Услышав это, Ли Ин посмотрела на новую помощницу: — После того, как вы прибыли к мисс Хуэй, вы столкнулись с чем-нибудь странным?

Малышка Хань покачала головой.

Ли Ин снова спросил Хуэй Игуан: —Тогда не сталкивались ли вы с чем-нибудь странным в этом отеле сейчас?

Хуэй Игуан: — Я еще не закончила снимать свои сцены, но уже не могу больше терпеть. Я попросил у режиссера два выходных, чтобы отдохнуть, и вчера приехала сюда. Пока все было спокойно, но я не знаю, не начнется ли сегодня опять. Мне очень страшно. Вы можете мне помочь? — Слезы наполнили ее глаза, и никто не мог смотреть на ее жалкое состояние.

Ли Ин пытался утешить: — Не волнуйся, давай сначала посмотрим.

Чи Банься тоже сказала: — Не волнуйся, мои друзья очень способные.

Хуэй Игуан снова благодарно кивала головой: — Надеюсь, это не слишком сложно. Пожалуйста, не стесняйтесь говорить мне, если вам что-то понадобится.

Все действовали быстро. Одни доставали компасы, другие осматривали апартаменты. Так как Дун Чжи не имел привычки носить с собой компас, он просто последовал за остальными, наблюдая за волнением. Выслушав слова Хуэй Игуан, он решил, что вероятность того, что ее опутает призрак или демоническое существо, составляет 9 из 10. Логично было предположить, что лучше всех в этом деле разбирается экстрасенс Чэн Юань, но он побродил вокруг и покачал головой, показывая, что в номере все чисто, и он ничего не обнаружил.

По его просьбе Хуэй Игуан позволила ему открыть багаж, чтобы проверить, но в итоге ничего аномального обнаружено не было.

Чи Банься сказала: — Разве ты не говорила, что в твоём доме тоже есть проблемы? Можем ли мы пойти к тебе домой и посмотреть?

Когда она упомянула об этом, Хуэй Игуан не смогла сдержать выражение страха: — Конечно. Пусть мой помощник отвезет вас туда. Я тоже сталкивалась со странными вещами в отеле возле студии, но снова идти туда неудобно.

Ли Ин кивнул: — Нам не нужно ехать в другой отель. Подойдет только ваш дом.

Помощник отвела их вниз. В общей сложности, включая Чи Банься, было десять человек, которые разделены на три машины. Дун Чжи, Чэн Юань и Гу Мэйжэнь сели в одну машину.

Пока они ехали к дому Хуэй Ингуан, Чэн Юань сказал: — Я не вижу никаких следов на ее теле. — Он был немногословен, чтобы не напугать водителя.

Гу Мэйжэнь сказала: — Я тоже ничего не нашла.

Дун Чжи с сожалением сказал:— Если вы не заметили, то я точно ничего не найду, хотя мне кажется это немного странным.

Оба посмотрели на него. Дун Чжи посмотрел на водителя и сказал: — Давайте поговорим об этом, когда выйдем из машины.

В конце концов, машина прибыла в пункт назначения - элитный жилой район с красивым садом. Такой дом в столице стоил дорого, но, учитывая статус Хуэй Игуан, она вполне могла себе это позволить.

Хоть у помощницы была ключ-карта, так как она не была владелицей дома, все равно должна была зарегистрировать свою личность, прежде чем ее пустят внутрь. Относительно говоря, трудно было представить, что кто-то будет пытаться ловить рыбку в мутной воде*, но в этом мире есть много вещей, которые часто не могут быть объяснены здравым смыслом.

*(浑水摸鱼) Идиома, означающая создание хаоса для врага/противника и последующее использование неразберихи для получения выгоды. В данном контексте это означает, что им нет смысла создавать проблемы, так как они находятся с помощником Хуэй Игуана, но опять же, люди иногда действуют вне здравого смысла.

В помещении не убирались неделю, поэтому, как только открыли дверь, в помещение проник запах пыли. Помощник включил свет и впустил всех внутрь. Дом был довольно большим с красивым интерьером. Оформлен в средиземноморском стиле, но с точки зрения Дун Чжи, этот дом слишком велик для жизни.

Однажды он беседовал с Кань Чаошэном и услышал, что многие люди в наше время считают, что чем больше дом, тем лучше, но если дом слишком большой, а людей в нем мало, то он кажется пустым. Этот недостаток жизненной силы указывает на недостаток ян, который может легко привлечь неприятности. В то время это мнение показалось ему довольно странным. Он возразил, сказав, что в древности большие семьи жили в большом доме. Кань Чаошэн скривил губы и сказал, что и сам относился к большой семье. Такие семьи богаты, если могли позволить себе жить в большом доме, и, следовательно, у них были слуги, так что как можно считать это недостатком жизненной силы.

Теперь, когда он находился в доме Хуэй Игуан, Дун Чжи вспомнил слова Кань Чаошэна.

Спальня хозяйки была огромной, и выходила окнами на запад и восток, имела большие окна от пола до потолка, что делало любимой комнатой для того, чтобы греться в лучах солнца на рассвете. Все предметы были связаны с женщиной. Столик полон косметики, на кровати платья, которые еще не убрали. В гардеробной стояло несколько шкафов с различной одеждой, что свидетельствовало о высоком уровне жизни. Вся одежда актуальна по сезону. В силу своей прежней профессии Дун Чжи часто обращал внимание на новости ежегодной недели моды. Его острый глаз смог уловить несколько роскошных нарядов от именитых брендов.

Пока Чэн Юань и Гу Мэйжэнь подходили к нему, он достал телефон и стал искать в Интернете профиль Хуэй Игуан.

— Как все проходит? — спросил Дун Чжи.

Чэн Юань покачал головой: — Я ничего не нашел.

Гу Мейжэнь сказала: — То же самое.

Поскольку и Гу Мейжэнь, и Чэн Юань не нашли никаких улик, это означало, что дом был чист. Если это так, то как с Хуэй Игуан могло что-то случится в этом доме?

Гу Мэйжэнь предположила: — Это может быть связано с ней. Ведь вокруг неё постоянно происходят инциденты.

Чэн Юань покачал головой: — Я не нашел ничего ненормального, связанного с ней.

Он посмотрел на Дун Чжи: — Разве ты не говорил, что в машине было что-то странное?

Дун Чжи сказал: — Она сказала, что за последний месяц сменила несколько помощников, потому что первые два пострадали в авариях, но после того, как она сменила третьего, прошло уже больше недели, а она все еще сталкивается со странными вещами, но третий помощник все еще в безопасности. Вам не кажется это странным?

Гу Мейжэнь и Чэн Юань посмотрели друг на друга, очевидно, они не заметили эту деталь.

Чэн Юань задумался: — То есть, это дело связано с двумя предыдущими помощниками?

Дун Чжи сказал: — Возможно, первые два помощника сделали что-то такое, чего еще не сделал третий. Мы должны спросить саму Хуэй Игуан.

Все обследовали дом и даже сходили к святилищу Будды, но в итоге пришли с пустыми руками. Дун Чжи рассказал остальным об обнаруженных им сомнениях.

— Я думаю, что госпожа Хуэй может что-то скрывать от нас, или она решила, что нам будет неудобно, но если она не прояснит ситуацию, мы не найдем ни одной зацепки.

Когда все услышали это, выражения их лиц стали недовольными. Помощник поспешно сказал: — Сестра Хуэй не такая, она искренне пригласила всех помочь!

Ли Ин проигнорировал её и сказал Чи Банься: — Малышка Чи, ты так же знаешь, кто мы такие. Хотя мы не являемся элитой индустрии но все еще способны. Если мы не сможем найти проблему, то гадалки и мастера фэн-шуй тоже её не найдут.

Чи Банься смутилась: — Мне очень жаль, но я знаю столько же, сколько и вы. Мне нечего скрывать!

Поскольку дело внезапно приняло такой оборот, все заподозрили, что проблема Хуэй Игуан была из-за галлюцинаций, вызванных сильным стрессом на работе. Они начали сомневаться в первоначальном рассказе и почувствовали недовольство от того, что она скрывает от них что-то, поэтому все собирались бросить свою работу.

Вдруг в этот самый момент ассистенту позвонила Хуэй Игуан. Ее крик прорвался через динамики и был настолько громким, что даже Дун Чжи, который находился далеко, мог услышать.

— Он снова здесь! Опять здесь! Помогите! Вернитесь и спасите меня!

_________________________________________

¹Укрощение головы/понижение (техника) (降头) Колдовство, популярное в Юго-Восточной Азии. Оно делится на два типа: черная магия и белая магия. Черная магия фокусируется на разрушении цели, в то время как белая магия используется для ремонта и благословения цели.

²(苗疆蛊) Колдовство, которое уходит корнями в даосизм и специализируется на ядах/гу, используемых жителями Мяоцзяна. Его используют женщины, чтобы обеспечить верную любовь своих мужчин в пути. Если они возвращались и были верны, давалось противоядие.

³Китайский буддийский монах, ученый, путешественник и переводчик. Он известен эпохальным вкладом в китайский буддизм, путеводителем о его путешествии в Индию в 629-645 гг. н.э., его усилиями по доставке более 657 индийских текстов в Китай и его переводами некоторых из этих текстов.

⁴Термин для обозначения широкой группы буддийских традиций, текстов, философий и практик. Буддизм Махаяны развивался в Индии (ок. 1 в. до н.э. и далее) и считается одной из двух основных существующих ветвей буддизма.

Глава 36 - Каждая жизнь драгоценна, нельзя от нее просто отказаться!

Малышка Хань побледнела от испуга и обратилась с просьбой: — Могу я попросить всех вернуться со мной?Хоть Ли Ин мог игнорировать Малышку Хань, ему нужно было показать Чи Банься хоть какое-то лицо, поэтому все отправились обратно в отель. Когда Малышка Хань постучала в дверь, Хуэй Ингуан с тревогой открыла.

Ее лицо было еще более мрачным, чем раньше. Она выглядела напуганной до ужаса. Увидев Чи Банься, она бросилась к ней и со слезами на глазах обняла.

— Сестра Хуэй, ты в порядке?! — с тревогой спросила Малышка Хань.

Хуэй Игуан пару раз всхлипнула: — После вашего ухода я очень хотела спать, поэтому легла на кровать и надолго закрыла глаза. Кто бы знал, что как только я засну, мне присниться, что меня кто-то душит. Когда я проснулась, то увидела, что шторы не задернуты, встала и подошла к окну. Когда я уже собиралась закрыть его...

Она указала на спальню: — Я увидела, что на крыше высотного здания кто-то стоит лицом ко мне, как будто он смотрел на меня!

Все побежали в ту комнату, чтобы взглянуть. Шторы действительно не были задернуты, и свет снаружи просачивался внутрь. Президентский номер располагался на последнем этаже отеля, откуда открывался вид на ночной шумный город. Внизу горел яркий свет, виднелись верхние этажи нескольких близлежащих зданий, но фигуры, о которой говорила Хуэй Игуан, не было.

Опасаясь, что остальные ей не поверят, она стянула шелковый шарф, который был на ней, и показала свою шею: — Это то самое место, где меня душили во сне. Смотрите!

На ее светлой шее был шокирующий след из пяти отпечатков пальцев красного и фиолетового цвета. Это было невозможно сделать самостоятельно.

Лю Цинбо спросил: — Тот человек, которого ты видела, был мужчиной или женщиной?

Хуэй Игуан неуверенно сказала: — Кажется, это была женщина. Я видела на ней только белую одежду

Дун Чжи вдруг сказал: — Госпожа Хуэй, расскажите мне о ваших первых двух помощниках и о том, что вы поручали делать. После того, как вы переключились на третью помощницу, она все это время была в порядке, но с первыми двумя произошли несчастные случаи. Вы знаете, почему? Вы кого-то обидели?

Хуэй Игуан слегка нахмурилась. Несмотря на ее внешний вид, она оставалась удивительно красивой, что доказывало её популярность. Но, опять же, ее внешность по сравнению с обычным человеком была потрясающей, но это не редкостью в индустрии развлечений. Чтобы выделиться, помимо силы, она также должна обладать необыкновенной удачей.

— Я действительно не знаю, — Хуэй Игуан горько улыбнулась: — Честно говоря, у моей семьи довольно обычное происхождение. С тех пор как я дебютировала, я знаю, что должна полагаться только на себя и быть доброй к другим. Разве я посмею кого-то обидеть? Если перечислять, кто испытывал ко мне неприязнь, то это были два предыдущих менеджера, потому что хотели чтобы я выполняла негласные правила, но я вежливо отказала. В нашем кругу есть хорошие люди, чистые, поэтому они не будут ненавидеть меня за это, верно? А затем, когда я стала популярной то хорошо ладила со всеми и не наступала на пятки.

Она вздохнула с облегчением и сказала: — Вы можете подумать, что у меня галлюцинации, но я уже говорила, что меня проверили и все в норме. Со мной нет никаких проблем.

Есть люди, которые рождаются с добротой и благословляются популярностью, и Хуэй Игуан, несомненно, одна из лучших. Все первоначальные сомнения и недовольство были почти стерты под её искренним объяснением.

Тем не менее, Дун Чжи остался неубежденным и продолжил расспросы: — Мисс Хуэй, я нашел в шкафу вашей комнаты сезонную одежду высокого класса от двух элитных брендов, L&P и Cheryl. Насколько я знаю, это очень дорогие вещи, и их нельзя купить, имея деньги. Похоже, вы не спонсируете эти бренды, так что не могли бы вы объяснить причину, по которой они у вас?

Хуэй Игуан сказал недовольным тоном: — Вы меня расследуете?

Тон Чэн Юаня стал еще более недовольным, он бросился к Дун Чжи и холодно сказал: — Вам лучше это знать. Вы просите нас о помощи, но скрываете подробности, поэтому мы не знаем специфики ситуации. В следующий раз, когда что-то случится, никто не сможет тебя спасти!

Дун Чжи спокойно произнес: — Эта информация не является секретом и есть в Интернете.

Лицо Хуэй Игуан побледнело, и она смягчила свой тон: — Вы меня неправильно поняли, я думала, что этот вопрос не имеет отношения к происходящему, поэтому не сказала... Мой парень купил эту одежду, но он посторонний человек, который управляет бизнесом своей семьи и не имеет ничего общего с миром развлечений, поэтому я ничего не говорила ему.

Все это время Хуэй Игуан поддерживала перед своим парнем гламурный образ и никогда не позволяла себе неряшливости. Парень считает ее богиней из-за актерской игры и дорожит, как жемчужиной на ладони. В последнее время он объяснял ее странное поведение плохим настроением, и Хуэй Игуан, естественно, не хотела, чтобы он знал истинную причину.

Дун Чжи сказал: — Тогда есть ли у твоего парня враги?

Хуэй Игуан заколебалась: — ...Я так не думаю. Даже если и есть, мы не женаты, зачем им мстить мне?

Дун Чжи сказала: — Я имею в виду, есть ли у твоего парня бывшая девушка или что-то в этом роде?

Лицо Хуэй Игуан слегка изменилось, но она скрыла это так хорошо, что даже Дун Чжи, который пристально смотрел на нее, подумал, что ему все мерещится.

Ли Ин втиснулся в разговор: — Да, у всего должна быть причина. В вашем доме и округе нет ничего странного. Только несчастные случаи были связаны с вами и окружающими вас людьми. Я не могу придумать другой ситуации, кроме как с кем-то, кто находится за тысячи миль от вас.

Чи Банься сказала: — Я слышала, что в Мяоцзяне есть своеобразная техника яда, похожая на колдовство, которая прикрепляет к вам духов. Она также использует ментальный контроль, из-за которого человеку трудно спать и есть. Как ты думаешь, это оно?

Лю Цинбо покачал головой: — Я тоже немного разбираюсь в ядах, но это не похоже.

Все начали обсуждать, но не могли прийти ни к какому результату.

Хуэй Игуан мягко сказала: — Я знаю, что у каждого есть реальные способности. Два мастера, которых нанимала раньше, сказали что меня преследуют призраки и что помогли мне изгнать их, но после этого лучше не стало. Можете ли вы помочь мне полностью решить эту проблему? Я буду относиться к вам как к рабочим и хорошо заплачу. Как насчет двух миллионов?

Если их будет десять, то каждый получит по 200 000. Большая звезда была довольно щедра.

Ли Ин почувствовал, что это ни к чему не приведет, поэтому сказал: — Почему бы нам не разделиться на несколько групп, в каждой по два человека. Они проведут два дня с мисс Хуэй и оценят ситуацию. Если что-то случится, я свяжусь со всеми остальными, чтобы немедленно прийти на помощь. Что скажете?

Богатство, конечно, трогает сердца людей. Вы можете заработать 200 000 юаней, просто решив сложную проблему. Это было очень выгодно. Неудивительно, что у этих мастеров фэн-шуй теперь на каждом шагу бесчисленные владения. Хотя деньги зарабатывались легко, для Ли Ина и остальных была более важная причина. Они могли рассматривать это как задание в реальной жизни и получить ценный опыт.

Это было просто убийство двух зайцев одним выстрелом. Все были воодушевлены и согласились. Хуэй Игуан обрадовалась и горячо поблагодарила их. Деньги для нее мало что значат, но если эти странные вещи продолжат происходить, то она умрёт.

После согласия Ли Ин продолжил: — Госпожа Хуэй - знаменитость. Если рядом с ней из воздуха появятся два человека, это привлечет внимание. Внешний мир будет строить догадки и сплетни. В связи с этим, вы должны сами решить эту проблему, госпожа Хуэй.

Хуэй Игуан немного подумала и сказала: — Это несложно. Я просто скажу, что вы - телохранители, присланные компанией. Другие обычно обращают внимание только на моих помощников и агентов и не обратят на вас никакого внимания.

Когда вопрос был решен, Ли Ин и Чи Банься стали первой группой для тура двух дней. Что касается остальных участников лотереи, то Дун Чжи и Чэн Юань были во второй группе. Гу Мэйжэнь и Лю Цинбо - третьей и так далее.

Хуэй Игуан почувствовала себя посвежевшей и попросила у каждого номер банковского счета на месте. На обратном пути каждый из них получил перевод в размере 300,00 юаней, что было намного больше, чем первоначально оговоренная цена.

Не говоря уже о Чэн Юане или Гу Мэйжэнь, но даже те, кто обычно не испытывает недостатка в деньгах, как Дун Чжи, считали Хуэй Игуан очень щедрой. В первую очередь она показала свою искренность. Несмотря на отсутствие опыта, она доверилась им, поэтому они не могли легко отказать ей и старались изо всех сил.

Гу Мейжэнь почувствовала беспокойство: — Боюсь, я не смогу помочь решить проблему, поэтому мне не хочу оставлять деньги у себя.

Дун Чжи сказал: — Если ты откажешься, она будет бояться, что ты не сделаешь все возможное. Возьми их пока, а вернешь, когда действительно не сможешь решить проблему.

Чэн Юань тоже согласился: — Да, я слышал, что в наше время на даосизме можно заработать много денег. Если посмотреть на всех этих мастеров фэн-шуй, то они берут миллионы за одну поездку. По сравнению с ними, мы уже считаемся хорошим качеством и стоим недорого.

После их уговоров Гу Мейжэнь кивнула и перестала упоминать о деньгах. Сменив тему, она спросила: — Как ты думаешь, в чем ее проблема?

Чэн Юань сказал: — Дом и все ее тело действительно чистые, но есть одна вещь, которая очень странная. Следы удушья на руках и шее не поддельные.

Сердце Дун Чжи заколотилось, и он вдруг сказал: — Может быть, это демон или, возможно, дьявол?

Чэн Юань нахмурился и сказал: — Я не исключаю такой возможности, но больше склонен к тому, что ее прокляли. Этот путь не замечают боги и призраки, его можно легко совершить, и может остаться незамеченным для пострадавшей стороны.

Гу Мейжэнь: — Я думаю, что эти симптомы могут быть связаны с ночными кошмарами. Говорят, что призраки могут превращать сны в кошмары.

У этих двоих были разные мнения, и ни один из них не мог убедить другого. Все хотели получить признание от Дун Чжи, который просто одарил их кривой улыбкой: — На самом деле, у меня немного другое мнение, потому что я уже имел дело с демонами, и подозреваю, что на этот раз виноваты тоже они.

Чэн Юань сказал: — Тогда давайте посмотрим, сможем ли мы найти улики в ближайшие несколько дней. Если все так, как я сказал, и она действительно была проклята, то даже если кто-то последует за ней, она все равно столкнется с нападением. Что касается несчастных случаев с двумя ее предыдущими помощниками, то это может быть просто совпадением.

Пока они разговаривали, Гу Мэйжэнь вернулась к себе домой. Дун Чжи и Чэн Юань отправили ее обратно и, немного поболтав, договорились встретиться с Хуэй Игуан завтра, после чего разошлись.

В Бюро Специального Управления старик, который был охранником у черного хода, уже познакомился с Дун Чжи, и несколько раз ел вяленую говядину, которую он приносил. Когда сидел и дремал, сложив руки, он посмотрел на Дун Чжи и слегка кивнул в знак приветствия.

Дун Чжи показалось любопытным, почему этот дядя находится здесь круглосуточно. Независимо от времени дня и ночи, он всегда видел его, когда тот входил и выходил.

Поднявшись по лестнице на этаж, где находилось его общежитие, он увидел, что Лун Шэнь стоит в коридоре, открывая дверь в свою комнату.

— Мастер Лун?

Лун Шэнь повернулся, чтобы посмотреть на него немного удивленный: — Ты еще не спал?

Дун Чжи сказал: — Я недавно с кое чем столкнулся. Ты хочешь отдохнуть?

Лун Шэнь: — Пока нет.

Дун Чжи: — У меня есть кое-что, о чем я хотел бы тебя спросить. Сейчас удобно

Лун Шэнь: — Входи.

Войдя в комнату божественного мужчины во второй раз, Дун Чжи ощутил экстаз. Когда вошел, то сразу увидел юлу, поставленную на тумбу у входа. Растение все еще было на месте, его не выбросили, и оно выглядело хорошо разросшимся.

Его настроение перешло в состояние блаженства. Он никогда не умел выращивать суккуленты. После того, как он их покупал, прошло совсем немного времени, и они увядали. Он не знал, о чем думал, когда дарил Лун Шэню суккулент. Он подумал, что это была ошибка, и следовало купить что-то такое, что можно было бы хранить в течение более длительного времени.

Он подошел к растению и осмотрел его, так как не видел несколько дней. Юлу стала более энергичной, выглядела кристально чистой, как будто светилась зеленым светом. Она была более яркой, чем когда он только купил ее.

— Похоже, этот цветочный горшок отличается от прошлого? — усмехнулся он.

Лун Шэнь кивнул: — Я отнес его в цветочный магазин и попросил поменять горшки.

Правда, замена горшков не спасла бы юлу. В магазине сказали, что корни сгнили, и его нельзя было спасти, поэтому они предложили купить другое растение. Лун Шэнь отказался и настоял на том, чтобы они поменяли горшки, а когда он вернулся то использовал небольшую технику, чтобы оживить растение.

Дун Чжи, не зная об этом, похвалил его: — Ты гораздо лучше меня умеешь выращивать растения! Я вообще не умею выращивать суккуленты. Лучшее, что у меня получается, это алоэ вера или кактусы.

Лун Шэнь глубоко задумался и нахмурился: — В следующий раз не дари мне такие вещи.

Дун Чжи холодно ответил: — Тогда я должен подарить что-то другое?

Лун Шэнь: — ...Не дари ничего.

Дун Чжи рассмеялся: — Хорошо.

Лун Шэнь сделал небольшую паузу, решив, что ему все же стоит прояснить ситуацию, чтобы Дун Чжи не подумал, что он говорит это из-за скромности: — Я не знаю, как выращивать растения. Я просто использовал технику и придал немного жизненной силы.

Дун Чжи удивился: — Как?

Лун Шэнь объяснил: — Я взял немного жизненной силы у возвышающегося дерева с глубоким основанием и энергичной жизненной силой.

Дун Чжи задумался на некоторое время: — Значит, ты тоже можешь одолжить кому-то жизненную силу?

Лун Шэнь снова кивнул: — По теории, да, но это противоречит добродетели природы.

Дун Чжи забеспокоился: — А не повлияет ли это на растение?

Лун Шэнь сказал: — Это не относится к растениям.

Он не знал, что еще сказать, и все же извинился: — Я действительно не ожидал, что этот маленький подарок так вас побеспокоит. Ты очень занят, и пришлось потратить то свободное время, которое у тебя было, на такие пустяки.

Лун Шэнь покачал головой, задумался на некоторое время, а затем сказал: — Каждая жизнь драгоценна, от нее нельзя просто отказаться.

Сердце мужчины-бога оказалось очень теплым. Чем больше он узнавал, тем больше чувствовал, что не ошибся, когда ему понравился такой человек.

Лун Шэнь проводил его в гостиную и пошел налить два стакана воды. Дун Чжи собрался с мыслями и пересказал ему дела Хуэй Игуана.

— Что ты думаешь?

Лун Шэнь слегка задумался: — Я не видел её, поэтому не могу судить точно. Вас много, так что можно взять это к примеру. Тренировочный экзамен будет сложнее.

Дун Чжи в ступоре моргнул: — Это значит, что я прошел собеседование?

Лун Шэнь: — Я отвечаю только за одну из оценок. Окончательные результаты еще не известны.

Дун Чжи все еще упорствовал: — Тогда какой балл вы мне поставили? Вы можете мне сказать?

Лун Шэнь молча смотрел на него.

Дун Чжи зажал рот руками и осознанно произнес: — Я понимаю. Не буду спрашивать!

В глазах Лун Шэня мелькнула улыбка. Внезапно телефон Дун Чжи начал трезвонить, прервав его, и опустив голову, посмотрел на дисплей, упустив этот драгоценный момент.

— Алло, как дела?

— Дун Чжи, кое что случилось! Хуэй Игуан и Чи Банься пропали! — поспешно сказала Гу Мейжэнь на другом конце линии.

— Что происзошло?! — Дун Чжи почувствовал озноб.

Гу Мейжэнь тревожно сказала: — Я приеду, чтобы найти тебя, и мы поговорим по дороге!

Дун Чжи согласился и быстро положил трубку.

Лун Шэнь слышал их разговор, поэтому спросил: — Тебе нужно, чтобы я поехал?

— Не нужно, — ответил Дун Чжи. Он понимал, что если Лун Шэнь будет рядом, то ситуация будет спокойной, но он не мог всегда и во всем полагаться на него, иначе не сможет развиваться: — В этот раз здесь много людей, так что проблем быть не должно. Я действительно не могу беспокоить тебя дольше. Поскорее отдохни!

Лун Шэнь кивнул и встал, чтобы отправить его.

Дун Чжи, о чем-то задумавшись, сказал: — В этот раз я получил небольшое вознаграждение, поэтому в следующий раз приглашу тебя на ужин!

Лун Шэнь: — Хорошо.

Всего несколькими словами ему удалось добиться еще одной встречи. Он втайне похвалил себя: — Какой же ты классный, Дун Чжи!

Когда он уже собирался уходить, Лун Шэнь остановил его: — Возьми с собой меч Цинчжу.

Услышав его слова, Дун Чжи поспешно вернулся в свою комнату, положил рюкзак, взял свой телефон, повесил мечи Цинчжу на спину и рванул вниз.

После его ухода Лун Шэнь закрыл дверь и обнаружил, что его комната снова опустела. Стакан теплой воды, который он только что налил, все еще дымился на столе, так как Дун Чжи не успел его выпить. Он повернулся и пошел в сторону ванной комнаты. И проходия мимо входа, как по велению сердца, вдруг протянул пальцы и коснулся листа юлу.

Толстые и нежные листья были мягкими и полны жизни, как и живая улыбка мужчины. В прошлом Лун Шэнь никогда бы не совершил такого бессмысленного поступка. В этот момент, едва коснувшись растения, он тут же убрал палец.

Дун Чжи какое то время ждал внизу. пока перед ним не остановилась машина.

— Запрыгивай! — крикнула Гу Мейжэнь, высунув голову с заднего сиденья. Дун Чжи обнаружил, что водителем был Лю Цинбо, который повернул голову. Увидев меч Цинчжу на спине Дун Чжи, он удивился, так как не ожидал, что его соперник умеет пользоваться мечом.

Когда Дун Чжи сел в машину, она сразу же понеслась вперед с такой скоростью, что ударившись о сиденье его откинуло назад. Не обращая никакого внимания на Лю Цинбо, он спросил: — Что случилось? Где Чэн Юань?

Гу Мэйжэнь объяснила: — Дом Чэн Юаня находится слишком далеко отсюда, поэтому он приедет сам.

После этого она начала подробный рассказ о Хуэй Игуан. После их отъезда, согласно групповому соглашению, Ли Ин и Чи Банься должны были остаться с ней на следующие два дня. Президентский номер был достаточно просторным, в нем было три комнаты, так что там могли разместиться все. Ли Ин остановился в одной комнате, а помощница - в другой. Поскольку Хуэй Игуан была напугана, то попросила Чи Банься остаться рядом. Они изначально были подругами, поэтому Чи Банься не возражала.

Ли Ин родился на горе Маошань, его отец был консультантом Бюро специального управления и старейшиной секты Маошань, поэтому он обладал глубокой квалификацией, и родословная и базовые навыки довольно солидны. В то время он дал Хуэй Игуан талисман Маошань для изгнания зла и установил ещё один в ее комнате. Когда бы ни приближалось какое-либо зло,  коснувшись массива он тут же обнаруживался.

Все шло хорошо, но перед сном Хуэй Игуан обнаружила, что забыла взять обычную маску для лица, и попросила малышку Хань сходить вниз и купить коробку. К сожалению, Малышка Хань купила не ту марку, что ее очень расстроило, и она захотела пойти и купить сама. Ее невозможно было отговорить, поэтому Чи Банься предложила пойти всесте.

После того, как они ушли, прошло больше часа. Малышка Хань заметила, что прошло слишком много времени, и забеспокоилась. Тогда Ли Ин сжал руки в кулак и внезапно изменился в лице. Он обнаружил, что талисмана Маошань, который он дал Хуэй Игуан, на ней нет, и в данный момент они не могли связаться ни с Хуэй Игуан, ни с Чи Банься. Ли Ин использовал технику, чтобы вычислить их местоположение и поспешил туда.

На полпути он позвонил Лю Цинбо и попросил его позвать всех на помощь, что привело к тому, что Гу Мейжэнь позвонила Дун Чжи.

Лю Цинбо, получив вызов, должен был немедленно примчаться туда, но не знал с чем имеет дело. Будь то человек или призрак, демон или монстр, или даже какое-то проклятие или колдовство, Лю Цинбо сомневался, что сможет справиться с этим в одиночку, поэтому пришлось позвать на помощь других. Что касается менталитета, желание к соревнованию и наблюдению за Дун Чжи было неизбежным.

Машина ехала на север, все дальше удаляясь от центра города. На дороге не было пробок из-за глубокой ночи, потому через полчаса они добрались до места назначения. Это был нежилой район, а вход был в парке. Вскоре после того, как они приехали, появился и Ли Ин.

— Я не могу найти Хуэй Игуан, поэтому смог вычислить приблизительное местонахождение Чи Банься. Она должен быть где-то здесь! — поспешно сказал Ли Ин, выходя из машины.

Гу Мэйжэнь разволновалась: — Неужели больше никто не приехал?

Ли Ин: — Мы не можем ждать. Пойдемте первыми!

Несмотря на то, что за Хуэй Игуан присматривало столько людей, подобное все равно произошло. В дополнение к их беспокойству по поводу такого невероятного события, Ли Ин впервые в жизни почувствовал, как будто весь даосизм, который он изучал последние 20 лет был полным бредом!

Дун Чжи сказал: — С Чи Банься что-то случилось, потому лучше не разлучаться.

Гу Мэйжэнь кивнула: — Хорошая мысль.

Лю Цинбо хотел было подколоть Дун Чжи за робость, но услышав, что другие согласны с его мнением, придержал язык.

Глава 37 - Кто настоящая Хуэй Игуан?

Парк был открыт в любое время суток. Поскольку дело случилось посреди ночи, на улице стояла темень и еле горящии фонари изредка освещали бездомных и обездоленых. Шелест кустов заставлял задуматься, это было животное, что пряталось, или любовная парочка, пришедшая  развлечься.

Ли Ин шел впереди, держа в руке небольшой компас, время от времени поглядывая на него.

В течении дня весь парк с прекрасными деревьями излучал атмосферу романтических летних будней. Их листья спокойно разлетались вокруг, привлекая внимание посетителей, которые приходили сфотографироваться. Но ночью атмосфера была совсем другой, скорее всего из-за психологического воздействия. Дун Чжи и Гу Мэйжэнь оба ощущали эту мрачность ночи.

Парк был огромен. Ли Ин резко повернул в небольшую рощу, затем пересёк крутой травянистых холм и достиг искусственного озера, мгновенно остановившись.

Все остальные решили посмотреть на компас и вдруг увидели, что его стрелка стала и не двигается. Ли Ин покрутился, потряс компас в разные стороны и снова взглянул на стрелку. Не двигается.

— Странно, — неловко пробормотал Ли Ин.

Несколько человек подняли головы и решили оглядеться. Искусственное озеро оказалось таким большим, что другого конца просто не было видно. Возле него были небольшие огни, их яркости не хватало для осмотра полной картины.

—Что нам теперь делать? Кто-то взял ещё компас? — Лю Цинбо обвёл всех присутствующих взглядом.

Дун Чжи отрицательно покачал головой. Не смотря на то что он был учеником секты Хэцзао, это было лишь по названию, и носить с собой компас привычка не выработалась. В этот момент Гу Мэйжэнь достала из рюкзака короткую палочку и подошла к озеру. Спустя пару секунд она поднесла её ко рту, вздохнула и начала играть.

Из-за освящения уличных фонарей Дун Чжи понял, что это не совсем палка, а маленькая флейта. Она была пышной и отдавала зеленой, словно бамбуковая. Мелодия звучала совсем другими тонами, но ее по прежнему можно было услышать в безмолвной ночи. Внезапно появилась маленькая змейка, ползущая по траве в сторону Гу Мэйжэнь.

— Осторожно!

Она оставалась неподвижной и продолжала играть на флейте. Маленькая змейка не нападала, а только подняла верхнюю часть тела и зашипела, будто общалась с ней.

Мелодия становилась короче, и вскоре вообще затихла, отчего маленькая змейка опустилась и уползла. Гу Мэйжэнь отложила флейту: — Она должна быть там. Идемте со мной!

Лю Цинбо задумчиво произнёс: — Моя мама говорила, что в округе Мэнсю, в Жуйли, есть фея флейт, которая может привлекать насекомых своей мелодией. Ты знаешь о ней?

Гу Мэйжэнь слегка улыбнулась: — Это моя бабушка, но она не фея флейт. Это всего лишь лесть со стороны жителей деревни.

Все вчетвером они обошли большую часть озера, пока не наткнулись на лежащее тело.

— Это Чи Банься? — Ли Ин первым опознал её.

Все быстро подбежали и обнаружили, что ее тело полностью ниже груди оказалось в воде. Она была без сознания, и если бы не ее рука, уцепившись в грядь рядом, то давно бы уже утонула.

Ее пальцы на правой руке так сильно вцепились в землю, что все вокруг превратилось в кашу из земли, грязи и травы, и вокруг были видны следы интенсивной борьбы. Когда они вытаскивали ее, то заметили что другая рука все еще была погружена в воду. Оказалось, что в ладони были крепко сжаты водоросли, к которым привязаны камни. Кажеться, будто она пыталась разорвать их, но ничего не получалось.

Гу Мэйжэнь пыталась провести искусственное дыхание, но результата это не принесло.

— Что же делать..?

— Я этим займусь, — сказал Ли Ин, а затем сжал виски Чи Банься и крикнул: — Хаа!

Её тело слегка затряслось, и спустя некоторое время она пришла в сознание.

— Чи Банься! — Ли Ин начал хлопать по щекам: — Вы нас слышите?

Чи Банься слегка кивнула, а затем яростно закашляла. Гу Мэйжэнь помогла ей приподняться и погладила по спине.

— Кха кха кха! — она так сильно кашляла, что потекли слезы.

Ли Ин: — Где Хуэй Игуан?? Разве вы не вместе? Она тоже упала в воду?

— Я не знаю... — глубоко дышала, и чуть успокоившись начала рассказ.

Хуэй Игуан настояла на том, чтобы пойти и купить маски посреди ночи. Такое поведение было весьма странным и ненормальным, но поскольку она знала ее много лет, это было ожидаемо, так как Хуэй Игуан была одержима косметикой. Посмотрев в ближайшем магазине она не нашла ту марку, которую хотела и им пришлось ехать в другое место. Смотря на то как они все дальше уезжали от отеля, Чи Банься почувствовала неладное и попросила остановить машину. Хуэй Игуан съехала на обочину и следовала её указаниям.

Чи Банься произнесла: — Стоп. Возвращаемся.

Затем до её слуха донёсся медленный ответ: — Возвращаемся? Куда ты собралась вернуться?

Чи Банься встревожил такой ответ, и когда она посмотрела на Хуэй Игуан, та тоже повернула голову и странно улыбнулась.

— Хуэй Игуан! — закричав, Чи Банься начала действовать. Она протянула руку и пыталась вырубить её, но противник оказался быстрее. Хуэй Игуан, которая всегда была нежной и слабой, вдруг стала намного сильнее и яростно оттолкнула девушку, выходя из машины.

Не обращая внимания на сильную боль в руке, Чи Банься собиралась догнать её.

— Что случилось после? — не удержавшись перебил Лю Цинбо.

Чи Банься вновь закашляла: — После я увидела, как она бежит к озеру. Собравшись прыгнуть в него, я схватила ее, но не ожидала что тело окажется таким сильным и меня потащит вниз. Что случилось дальше я не знаю....

На её руке все ещё остался след от ладони, что становился синее и даже казался черным. Эта ситуация была схожа с орлом, что тренировался всю жизнь и был ослеплён орлом*. На самом деле против достойного знахаря был заговор. Если станет известно, было бы очень стыдно, и Чи Банься будет тполна гнева и ненависти.

*Относится к тому, что человек работает в сфере, с которой наиболее хорошо знаком, только для того, чтобы быть побежденным в этой сфере. Потерять то, что получается лучше всего. По сути она пострадала от мистики, в которой разбирается.

— Я наложила проклятие слежение, что бы чувствовать где она. Пойдемте! — изо всех сил попытавшись встать, она приняла помощь Дун Чжи и Гу Мэйжэнь.

В таком состоянии Чи Банься шла медленно, потому у Дун Чжи не было иного выбора: — Залазь, я принесу тебя, а ты покажешь дорогу. Идем!

Она не стала возражать. В такой момент она едва ли осталась жива не имея реальной силы, потому просто указывала направление, сидя на спине Дун Чжи. Все остальные шли позади по тропинке возле озера. Чи Банься продолжала указывать направление, и Ли Ин вдруг произнёс: — Насколько я помню, у парка есть боковые ворота, и ведут они как раз в больницу.

Лю Цинбо достал телефон и открыл приложение с картой: — Четвертая районная больница?

Чи Банься прикрыла глаза и какое то время медитировала, затем открыла их и произнесла: — Да, она в больнице. И должна быть на.... пятом этаже.

Больше никто не колебался и все разом побежали в больницу. Пятый этаж был стационарным отделением, потому когда группа людей спешила, дежурная медсестра нахмурилась и встала: — Кто вы? Время посещения закончилось. Вы нарушаете покой пациентов!

Ли Ин быстро сказал: — Мы сдесь не для посещения. Мы ищем кое кого. Сюда не приходила молодая и красивая женщина в серой одежде?

Медсестра подозрительно сверкнула глазами: — Я вызываю охрану, так как вам, похоже, больше ничего делать!

Ли Ин горько улыбнулся: — Она Хуэй Игуан, мы ее друзья. Недавно ей пришлось столкнуться с кое чем в жизни, поэтому она растерянна и в плохом настроении. Мы боимся, что с ней что-то случилось, потому что были с ней все это время, но она внезапно убежала. Не могли бы вы сказать, куда она пошла?!

— Оказывается, это Хуэй Игуан! — Медсестра удивленно захлопала ресницами: — Неудивительно, что она показалась такой знакомой! Она пошла навестить пациента в палате 5109. Сказала, что это ее подруга.

— Кто находится в палате 5109? Можем ли мы тоже зайти? — сказал Ли Ин.

Медсестра покачала головой: "Я не пустила её, потому что прошло время посещений, тем более она не родственница пациента.

Дун Чжи опустил Чи Банься на пол. Она закрыла глаза, затем снова открыла их и категорично крикнула, хотя голос был еще слабым: — Нет, она была там!

Дун Чжи спросил: — А сейчас?

Чи Банься нахмурилась, и выражении лица постепенно показало боль: — Подождите, я посмотрю...

Тем временем Ли Ин позвонил своей помощнице и спросил, кто находится в палате 5109 больницы и как это связано с Хуэй Игуан. В это время все догадались, что Хуэй Игуан скрывает какую-то тайну.

Чи Банься на мгновение задумалась, а затем протянула руку и пожала ее перед двумя дежурными медсестрами. Выражение их лиц внезапно изменилось. Чи Банься крикнула: — Я скрыла наше присутствие! Сейчас для них мы не существуем, так что скорее бежим в палату!

К удивлению Гу Мейжэнь и Дун Чжи, две медсестры опустили головы и продолжили делать свою работу, будто не видели их.

Лю Цинбо: — Это духовное нисхождение*?

*(灵降) Разновидность техники усмирения головы, она использует силу воли, чтобы заставить жертву видеть галлюцинации или терять сознание и делать невообразимые странные вещи. Практикующих обычно называют потомками. Обратите внимание, что в дальнейшем я буду называть ее врачом-колдуном/магом, так как мастер по усмотрению головы звучит слишком странно. Я также буду переводить "усмирение головы" как колдовство. Подробности в конце.

Чи Банься улыбнулась, но не стала отрицать: — Время техники ограничено и автоматически снимется через некоторое время. Когда я почувствовала Хуэй Игуан, я поняла, что с ней случилась какая-то беда. Нам нужно отправиться в палату №5109, чтобы осмотреться, прежде чем я смогу подтвердить ее местонахождение.

Если бы не бледность лица, то улыбка, которую она показала, была бы гораздо милее и трогательней.

По дороге в палату Ли Ин завершил звонок и сказал: — Пациентку из 5109 зовут Ван Ци. Она тоже актриса, но месяц назад попала в аварию, после чего осталась в коматозном состоянии.

Дун Чжи спросил: — Как она связана с Хуэй Игуан?

ЛиИн сказал: — Я слышал, что раньше они хорошо дружили, и какое то время жили вместе, когда только пришли в индустрию развлечений. Но потом как-то разошлись. Сяо Хань не знал всех подробностей, но ходят слухи, что бывший парень Ван Ци - нынешний парень Хуэй Игуан.

Может ли это быть эмоциональной связью? У всех в душе зародились сомнения.

Лю Цинбо спросил у Чи Банься: — Разве Хуэй Игуан ничего тебе не рассказывала?

Чи Банься горько улыбнулась: — Нет, я не вращаюсь в их кругу, и встретила ее только после того, как приехала в Пекин.

— Палата №5109! Вот! — сказала Гу Мэйжэнь.

Это была двухместная комната. Взяв инициативу, Ли Ин толкнул дверь. Внутри не было слышно ни звука, а ближайшей к двери кровати лежал крепко спящий старик, возле которого дремала медсестра. Чтобы не тревожить и не навлечь лишних неприятностей, Чи Банься махнула рукой и погрузила их в глубокий сон.

На следующей кровати лежала молодая женщина. Ее голова была обрита, с изможденным выражением лица. Все смутно понимали, что лицо у нее красивое, но странно, что система мониторинга рядом была отключена.

На руке виднелось кольцо с цветком шелковицы. Его стиль уникален, что заставило людей переглядываться. Рядом с ним висела медицинская карта с именем Ван Ци.

Сердце Ли Ина сжалось, отчего он почувствовал тревогу, и сделал два шага вперед прижал пальцы к артерии на шее женщины. Выражение лица резко изменилось, и он прошептал: — Я не чувствую пульса!

Все были потрясены.

Дун Чжи вдруг сказал: — Подожди!

Он быстро схватил Ли Ина за руку, чтобы не дать коснуться поверхности кровати, затем указал на область рядом с подушкой и сказал: — Здесь есть вмятина. Значит, недавно здесь кто-то был!

Ли Ин жестом показал: — Это женская ладонь.

Это должна быть Хуэй Игуан.

Гу Мэйжэнь: — Мы должны скорее найти Хуэй Игуан!

Это было очевидно для всех, но вопрос был в другом: Куда делась Хуэй Игуан? Медсестра сказала, что не впускала ее, так как она попала внутрь? Возможно, она так же обладала таинственными способностями?

Ли Ин нахмурился: — Может она пришла, чтобы специально убить Ван Ци?

Они бы уже давно обратились в полицию, если бы не тот факт, что Хуэй Игуан смогла подавить колдуна, что заставило их задуматься.

В этот момент у Ли Ина зазвонил телефон. Он ответил на звоноки сказал несколько фраз, но большую часть времени просто слушал собеседника. Через несколько минут он положил трубку, и его лицо стало еще более мрачным и серьезным.

— Это был агент Хуэй Игуан. Я попросил Малышку Хань разобраться в делах между Хуэй Игуан и Ван Ци. Нынешний парень Хуэй Игуан действительно встречался с Ван Ци, но, по словам самой Хуэй Игуан, они встречались только после того, как он порвал с ней. Именно благодаря рекомендации Ван Ци она получила возможность сняться в своем дебютном фильме. Кроме того, два пострадавших ассистента также связаны с Ван Ци. Первая получила травму после того, как Хуэй Игуан сказал ей пойти и предупредить Ван Ци, чтобы она ничего не предпринимала после их расставания. Второй, попавшей в аварию, Хуэй Игуан велел навестить Ван Ци в больнице.

Лю Цинбо задумавшись предположил: — Эти два помощника действительно связаны с Ван Ци.

В сочетании со странными вещами, происходящими с Хуэй Игуан, и ее странным поведением, когда она внезапно пришла в больницу поздно ночью, все улики неизменно указывали в одном направлении.

— Это потому, что Ван Ци мертва, и ее обиду слишком трудно рассеять, поэтому она сгущается и нарушает спокойствие Хуэй Игуан? Ван Ци хотела отомстить, но из-за нашего присутствия не смогла подойти близко, поэтому ей пришлось действовать с размахом?

Дун Чжи: — Но Чэн Юань уже говорил, что Хуэй Игуан чиста, и к ней не прилип призрак с затаившейся обидой. Кроме того, Ван Ци все еще лежит здесь, что указывает на то, что ещё недавно она должна была дышать.

Гу Мэйжэнь воскликнула: — Душа! До нашего прихода Ван Ци еще не умерла. Ее душа отделилась от тела и стала живой душой, вот почему Чэн Юань тогда не заметил этого!

Почти в то же время Лю Цинбо также сказал: — Так вот почему Хуэй Игуан сказала, что она всегда чувствовала, что за ней кто-то наблюдает!

Ли Ин нахмурился: — Как живая душа может обладать такой большой энергией? Даже Чи Банься была сбита с толку, включая галлюцинации она чуть не умерла!

Дун Чжи пытался порассуждать о ситуации: — Независимо от того, способна ли живая душа или нет, если живая душа Ван Ци спутается с Хуэй Игуан и даже сможет контролировать ее тело, что она будет делать?

Лю Цинбо продолжил: — Если бы мы ее не обнаружили, она бы точно жила под личиной Хуэй Игуан. Она сначала отомстилт, а потом заберет все, что ей принадлежало. Но теперь, когда мы выследили ее, она поймёт что ее раскрыли. Так как правда рано или поздно выйдет наружу, лучше просто...

Гу Мэйжэнь понизила голос: — Пусть тело Хуэй Игуан и совершит самоубийство, никто ничего от этого не выиграет!

Существовало много способов совершить самоубийство. В больнице не было недостатка в оборудовании, но палаты безопасны, а на окнах ограждения. Самое вероятное - побежать в парк и прыгнуть в озеро, но это слишком далеко. Лучше выбрать более быстрый и удобный способ.

Чи Банься в этот момент плотно закрыла глаза, пытаясь почувствовать местоположение Хуэй Игуан. Вдруг она открыла глаза и крикнула: — Крыша! Она на крыше!

Все посмотрели друг на друга и выбежали из палаты.

Дун Чжи схватил Ли Ина: — Мы внезапно появились, и Ван Ци  умерла. Должно быть, камеры зафиксировали это. Будет трудно объяснить ситуацию, когда после начнется расследование.

Ли Ин сказал: — Все в порядке. Когда мы вошли, я использовал трюк и заставил систему наблюдения выйти из строя. Для безопасности, я попрошу вмешаться Бюро специального управления, но сначала нам нужно сосредоточиться на цели!

В эти дни больница боялась нестабильных пациентов с близорукостью, поэтому установила железные ворота, ведущие на крышу, что были заперты круглый год. Когда группа добралась туда то обнаружила, что замок был открыт, а дверь приоткрыта. Было очевидно, что туда кто-то зашел.

Все поспешили подняться и все осмотреть, но обнаружили фигуру, которая шла к резервуару с водой. Она спотыкалась, странно шла и останавливалась, как будто ее тащили к чему-то и одновременно сопротивляется. Казалось, что фигура сражается между небом и землей.

— Игуан! — крикнула Чи Банься.

Лю Цинбо щелкнул выключателем на стене, и все огни на крыше включились. Хуэй Игуан резко повернула голову!

Половина ее лица была заплаканной, она смотрела на них с удивленным выражением, но другая половина была равнодушной и оцепенелой, взгляд был полон обиды и ненависти. Наблюдать сочетание двух совершенно разных выражений на одном лице было слишком странно.

— Помогите! Спасите! — сказала Хуэй Игуан, уголок ее рта дернулся. Слезы продолжали течь из ее левого глаза: — Я не хочу умирать...

— Ван Ци! — серьезно сказал Ли Ин: — Мы знаем, что это ты. Давай поговорим!

Хуэй Игуан вдруг усмехнулась: — Ты хочешь спасти ее? Не сможешь. Я медленно сливаюсь с ней, и скоро стану ею, а она - мной. Ты не сможешь спасти ее.

Спокойный и расслабленный тон голоса отличался от обычной манеры речи Хуэй Игуан, как будто она была совершенно другим человеком.

— Нет! Я не хочу сливаться с тобой! Ван Ци, я прошу тебя. Уходи. Это мое тело! Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь! Я буду обращаться с тобой лучше. Умоляю тебя, уйди, пожалуйста! — в историке говорила Хуэй Игуан.

Ли Ин и остальные могли видеть, что ее сознание еще не полностью поглощено. Как будто две души тянулись пилой по телу Хуэй Игуан, борясь за господство.

Дун Чжи спокойно держал меч Цинчжу за спиной и медленно вытащил его из ножен, а другой рукой потянулся в карман и сжал талисман. Оглянувшись на остальных, все они были начеку.

— Мое тело уже давно сломано! Если бы не ты, я бы не стала такой! В первый день, когда ты приехал в Пекин, то даже не мог заплатить за квартиру. Если бы я не приютила тебя, где бы ты осталась! Ты даже не могла получить роль, всего лишь претендовать на статиста. Я дала тебе шанс и помогла с ролью второго плана! Но чем ты мне отплатила?!  Ты украла моего парня и неоднократно клеветала меня в интернете! В результате испортила мою репутацию, и теперь я никому не нужна, а я потеряла все свои контракты! — прорычала Хуэй Игуан, выплеснув все негодование Ван Ци.

— Я не крала! Я не крала твоего парня! — Голос Хуэй Игуан внезапно изменился на знакомый всем: —Он сказал мне, что я ему нравлюсь, но я не согласилась, потому что знала, что вы встречаетесь. После того, как он расстался с тобой, то начал преследовать меня!

Две души сгрудились в одном теле, противостоя друг другу. Одни и те же звуки, голос, движения и выражение лица менялись по мере того, кто из душ говорила. Вся ситуация выглядела неописуемо странной.

Ван Ци с усмешкой выразила одну половину лица Хуэй Игуан: — Ты не обещала ему, но твои слова были двусмысленны. Ты флиртовала с ним и повсюду бросала намеки! Шлюха, которая за доброту отвечает местью!

Тело Хуэй Игуан закричало: — Я не делала этого! Я отличаюсь от них. Они все полагаются на своих золотых мастеров*, в то время как я не делала ничего подобного!"

*По сути, это сторонник, который оказывает финансовую поддержку/влияние на артиста в обмен на (обычно) секс или другие виды физической/эмоциональной привязанности/услуг. Если уж обычно то спонсор.

Ван Ци захихикала, как будто услышала шутку: — Значит, ты благороднее других! Я относилась к тебе как к другу и рассказала о своем прошлом, а ты использовал его против меня и раскрыла в СМИ. Если бы не ты, разве я была бы так опустошена?!

Хуэй Игуан: — Это потому, что ты обидела слишком много людей. Это не мое дело! Пожалуйста, отпусти меня. Я буду хорошо с тобой обращаться. Цици, разве мы не лучшие подруги?

Ван Ци насмехалась, как будто не хотела признавать свою неправоту и полностью потеряла интерес к противостоянию: — Дружить с тобой - это последнее, о чем я жалею в своей жизни. Такая стерва должна просто молчать, отдыхать в собственном теле, наблюдая, как я живу твоей жизнью, а ты ничего не можешь с этим поделать!

Ли Ин почувствовал что-то неладное и прервала жаркий спор между ними: — Ван Ци! Теперь, когда ты мертва, то должна идти на реинкарнацию со спокойной душой. Если будешь красть чужие тела, то будешь наказана небесным громом! Если и дальше будешь одержима этим, не обвиняй меня в безжалостности!

Хуэй Игуан оставалась неподвижной. Вместо страха, услышав его угрозу, она улыбнулась и медленно сказала: — Ты не сможешь избавиться от меня, пока не убьешь Хуэй Игуан.

— Не обязательно! — Лю Цинбо внезапно переместился и мгновенно оказался позади Хуэй Игуан. Он набросился на нее и одним движением руки удлинил палку с острым лезвием на конце, пронзив Хуэй Игуан.

Хотя изначально она выглядела слабой и изящной, каким-то образом становилась все более проворной. Она не только уклонилась от атаки Лю Цинбо, но и смогла превратить защиту в нападение, так как сражалась с ним пустыми руками. Ее сила резко возросла, и она смогла ударить Лю Цинбо ногой по талии, заставив отступить.

Ли Ин воспользовался возможностью и бросил талисман с обратной стороны. Вместо того, чтобы приземлиться на землю, он затрепетал и сгорел в воздухе, метнувшись к Хуэй Игуан. Затем Дун Чжи и Ли Ин сделали свой ход. Один из них окружил Хуэй Игуан и сформировал массив вокруг всей крыши, а второй помогал Лю Цинбо, пытаясь поймать Хуэй Игуан в ловушку с талисманом.

Массив, который формировал Дун Чжи, был таким же, как и в случае с архидемоном на здании Тяньюань. Его роль заключалась в создании барьера, чтобы не дать душе Ван Ци сбежать. После пережитых событий у него появилось больше опыта, и он стал более эффективно выстраивать массив. Используя приложение с компасом на телефоне, он смог сразу же рассчитать приблизительное местоположение. Гу Мейжэнь пошла запереть железные ворота, чтобы предотвратить проникновение невинных людей.

К сожалению, Ли Ин промахнулся. Когда талисман уже собирались прикрепить к Хуэй Игуан, она протянула руку, схватила его и с силой сжала в ладони. Горящее пламя не вызвало у нее никакой реакции.

Ли Ин был в полном шоке. Талисман загорелся, потому что он использовал ян-огонь, то есть свою собственную ян-ци, чтобы зажечь его. Его ян слилась с желчным пузырем* талисмана, в результате чего талисман самопроизвольно горел в течение короткого периода времени. Этот вид огня не может быть так просто потушен человеком. Его может потушить только ян-ци, подавляемая инь-ци, или дождь с небес. Однако Хуэй Игуан смогла просто разбить талисман.

*Напоминание: это один из пяти элементов талисмана, который представляет собой вход в талисман.

— Кто ты, черт возьми, такая?! — крикнул он.

— Человек, которому причинила вред Хуэй Игуан. Если ты можешь принять такую суку, как она, но не меня, значит, ты тоже не очень хороший человек! — Лицо Хуэй Игуан было мрачным.

Ли Ин сердито сказал: — Не тебе решать, хорошая она или плохая. Путь Неба постоянен, его цикл бесконечен*. Ты не сможешь избежать грехов, которые совершаешь сам!

*Это часть если Бог совершает зло, вы все равно можете его нарушить. Если ты сам совершаешь зло, ты не сможешь жить. (天作孽, 犹可违；自作孽，不可活) По сути, это означает, что следуй правилам и законам Бога, если он не совершает их, тебе нельзя.

Гу Мэйжэнь вдруг обнаружила, что первоначальное выражение лица Хуэй Игуана постепенно исчезает. По оценкам, пройдет совсем немного времени, и ее душа перейдет к Ван Ци, а она будет полностью контролировать ее тело.

Думая об этом, она не могла не чувствовать спешки, отчаянно пытаясь найти способ задержать своего противника. Она достала флейту и попыталась запутать противника, но как только начала играть, Хуэй Игуан вдруг посмотрела на нее свирепыми глазами, и фигура метнулась к Гу Мэйжэнь.

Как только Хуэй Игуан двинулась, Лю Цинбо и Ли Ин последовали за ней. Один держал талисман, а другой - палку, пытаясь остановить Хуэй Игуан с двух сторон. Это ничуть не мешало ей двигаться, она продолжала идти вперед и сбивать голыми руками.

Талисман был остановлен невидимой стеной в воздухе, а палка Лю Цинбо была схвачена другой рукой. У нее была такая сила, что удалось протащить Лю Цинбо на несколько шагов вперед!

Лю Цинбо издал приглушенный звук, его запястье слегка дрожало. Он вдруг отдернул руку назад, и все поняли, что черная палка на самом деле ножны. В его руке был тонкий и острый меч, похожий на западный меч*, только тело меча было прямым, острым и слегка светилось голубым светом.

* Имеется в виду фехтовальная шпага (рапира, эпе или сабля). Обратите внимание, что это не западная шпага, так как позже мы узнаем, что это такое на самом деле.

Хуэй Игуан отбросил ножны в сторону, когда Лю Цинбо поднял меч, и они сражались, но Хуэй Игуан не отступала ни на шаг.

Ли Ин связал обеими руками печати и в мгновение бросил четыре талисмана. Они превратились в четыре золотых огня и выстрелили, как острые стрелы. Судя по выражению боли на его лице, эти четыре талисмана имели большую ценность.

Четыре золотых огня вошли в тело Хуэй Игуан, и она закричала. Лю Цинбо воспользовался случаем и ударил ее ножом в грудь, крикнув: — Зло, выходи!

Когда меч был вытащен, из тела выпала белая масса в форме человеческой фигуры. Она продолжала дрожать, но лица не было видно, так как она продолжала кувыркаться по земле.

Хуэй Игуан зашаталась, а затем упала на землю, обхватив себя обеими руками и жалобно плача.

— Это Ван Ци? Она ушла?

Лю Цинбо поднял меч и собирался пронзить белый свет.

— Подожди!

Внезапно рядом с ним появились ножны, которые закрыли меч Лю Цинбо.

Лю Цинбо посмотрел на него и крикнул: — Уйди с дороги!

Дун Чжи торжественно произнес: — Откуда ты знаешь, что это Ван Ци?

С его спокойным и мягким лицом, он обычно не был очень впечатляющим, когда говорил, но в момент, когда он задал вопрос, все были шокированы, глядя на Хуэй Игуан, которая все еще дрожала.

_________________________________________

От Автора:

Малыш Дун Чжи будет сильным в следующей главе~

_________________________________________

Духовное нисхождение (灵降)

Разновидность техники усмирения головы, которая использует силу воли, чтобы заставить жертву галлюцинировать или терять сознание и делать невообразимые странные вещи. Этот вид способностей должен выполняться со многими заклинаниями. Эффект очень быстрый, и может контролировать волю человека в одно мгновение.

_________________________________________Приметки:

Чи Банься будет колдунья/ведьма, которая практикует колдовство (усмирение головы). Судя по описанию мастера/потомка по усмирению головы, они делятся на черную и белую магию. Колдуны могут накладывать проклятия, а также снимать их и лечить недуги (таким образом + "врач"). Я думаю, что это более подходящий перевод, чем "мастер по усмирению голов" или "потомок", так что я выбираю этот вариант. Шаман тоже подойдет. Другие навыки управления людьми очень похожи на вуду, что соответствует способностям колдуна.

В том же духе, техника усмирения головы - это просто колдовство (но не в том смысле, что это зло).

Чэн Юань считается колдуном/колдуньей, но из-за религиозных табу называет себя экстрасенсом. Я еще не знаю степень его способностей, чтобы определиться с его титулом, поэтому пока буду придерживаться перевода.

Ли Ин и Лю Цинбо кажутся обычными даосами, использующими талисманы и тому подобное. Хотя Лю Цинбо знает кое-что о ядах, поскольку его мать - известный практик гу. В любом случае, я не определилась с ролями, поэтому буду придерживаться того, что переведено.

Гу Мейжэнь и Ба Сан, кажется, могут общаться с животными. Скорее всего, они действуют в том же ключе, что и друиды, но я пока не буду принимать никаких решений по этому поводу.

Глава 38 - Я крутой или как?

Хуэй Игуан посмотрела на них безучастно: — Что вы от меня хотите? Конечно, я Хуэй Игуан!Видя, что все колеблются, ее выражение лица стало более тревожным. Она крикнула Чи Банься: — Банься! Ты ведь узнаешь меня?!

Чи Банься была ранена, поэтому не могла помочь в битве, прислонившись на бок, чтобы отдохнуть. В этот момент ее взгляд блуждал между Хуэй Игуан и белой фигурой, пытаясь тщательно определить их, но покачала головой в сторону Ли Ина и остальных, показывая, что не может их различить.

Хуэй Игуан обеспокоенно сказала: — Именно из-за моей проблемы я попросила всех помочь мне!

Белая масса света сильно задрожала, но поскольку не могла говорить, то не могла и защищаться.

Ли Ин тихо сказал: — Ты помнишь, сколько нам заплатила?

Хуэй Игуан поспешно сказал: — Первоначально я сказала всем, что это будет чуть больше 200 000, но потом решила округлить сумму и попросила Сяо Ханя послать каждому из вас по 300 000!

Значит, масса белого света - это действительно Ван Ци?

Подозрения всех постепенно рассеялись, Лю Цинбо снова поднял меч и нацелился на белую фигуру. Дун Чжи все еще чувствовал, что что-то не так. Массив, который он установил на земле, медленно чернел, как будто бумагу разъедало что-то невидимое.

Может быть, что-то пыталось проникнуть сюда извне?

Он поднял голову и посмотрел на небо. Оно было абсолютно черным, лишь вдалеке время от времени мерцали огоньки. В остальном похоже не было ничего страшного. Почувствовав беспокойство, он вдруг повернул голову и посмотрел на Хуэй Игуана. Он не был уверен что это ему показалось, но уголки ее рта выгнулись странной дугой. Если внимательно посмотреть на лицо, то оно все еще было полно страха, так как же она могла улыбаться?!

Чи Банься тоже боялась, что Лю Цинбо убьет не того человека и заберет законного владельца тела, поэтому поспешила задать Хуэй Игуан еще несколько вопросов, на которые девушка смогла ответить правильно.

Ли Ин серьезно сказал: — С этим больше нельзя затягивать. Душа поглощает энергию и постепенно становится больше!

Все посмотрели и увидели, что белая масса света медленно расширяется, а ее тень распространяется в сторону Хуэй Игуан. Лю Цинбо больше не колебался и с размаху ударил мечом по белой фигуре.

Вдруг раздался шипящий звук, как будто что-то разорвалось на части, и ветер взревел. Вместе с ревом Лю Цинбо услышал позади себя крик Чи Банься. Он не успел обернуться, как его тело с силой бросило вниз.

Дун Чжи повалил его, склонив голову, чтобы избежать сильного ветра. Лю Цинбо свирепо посмотрел на Дун Чжи и протянул руку, чтобы оттолкнуть его: — Отстань!

Дун Чжи невинно сказал: — Меня сдуло ветром...

Не успел он закончить фразу, как белый свет и тень размыло черным туманом, который сгустился со всех сторон, и в воздухе раздались крики. Черный туман и белый свет постепенно слились воедино, быстро стали серыми и резко раздулись, став высотой в полтора человеческих роста, и поплыли к Хуэй Игуан. Та была в ужасе, катаясь взад и вперед.

— Уходи! Уходи! — закричав, она отчаянно пыталась встать и убежать, но все время падала на землю, так как ее тело было слишком слабым.

— Смотри под ноги! — неожиданно крикнул Дун Чжи.

Гу Мейжэнь подсознательно посмотрела вниз. Под светом на земле появились скопления черных теней, появившихся неизвестно когда, и двинулись к ногам каждого. Ли Ин бросил талисман, и через время он сгорел вместе с черной тенью, воспламенив ее.

Гу Мейжэнь заиграла на флейте, и черная тень, услышав мелодию, остановилась. Ли Ин тут же наложил талисман и сожжег его.

Еще одна черная тень собиралась выпрыгнуть из земли, но была разрублена на куски мечом Лю Цинбо. Он сурово зыркнул на Дун Чжи.

Дун Чжи не обратил внимания на раздражительность, и с талисманом в одной руке он остановил Хуэй Игуан, а другой направил меч на серую тень и заставил ее отступить.

— Ты настоящая Хуэй Игуан? — спросил он у серой тени.

Серая тень яростно тряслась, словно ей некуда было девать обиду и гнев. Услышав вопрос Дун Чжи, она резко остановилась.

Дун Чжи снова повернул голову и сказал Хуэй Игуан: — А ты... ты Ван Ци!

Хуэй Игуан не успела скрыть своего выражения. Похоже, ей не удалось его обмануть, и на лице промелькнула паника. Хоть это было лишь на мгновение, этого было достаточно, чтобы все увидели, что Дун Чжи говорит правду.

Ли Ин сердито сказал: — Душа, что только что выскочила из Хуэй Игуан, действительно она! Ван Ци все еще находится в теле Хуэй Игуан!

Хуэй Игуан возразила: — Неправда! Я действительно Хуэй Игуан! Не обманывайтесь этим свирепым призраком!

Чи Банься внезапно закричала: — Игуан! Ты уже говорил мне, что хочешь посетить со мной свой родной город, когда у тебя будет время. Разве ты не помнишь?!

Хуэй Игуан выглядел взволнованным и небрежно ответила: — Конечно помню!

Чи Банься сердито сказала: — Ты никогда не говорил ничего подобного!

Хуэй Игуан упала в обморок и заплакала: — Я сейчас ничего не могу вспомнить!

Не успел голос упасть, как серая тень резко задрожала, перешагнула через Дун Чжи и остальных и устремилась прямо к Хуэй Игуан, обхватив все ее тело. Хуэй Игуан испугалась.

— Помогите! Помогите мне!

— Я убью тебя! Сука!

— Отпусти меня! Верни мое тело!

— Я больше не хочу этого. Я хочу умереть с тобой!

На мгновение это был голос Хуэй Игуан, а еще через мгновение он изменился на другой тон. Серая тень и Хуэй Игуан спутались друг с другом так, что никто не мог различить, кто есть кто.

Лю Цинбо держал свой меч, размахивая им.

— Что это за твари?!

Гу Мейжэнь и Ли Ин работали вместе, уничтожая темные тени на земле. Одна играла на флейте, другой крепил талисманы, но вскоре они обнаружили, что тени бесконечны, их становится все больше, и их невозможно уничтожить.

Это похоже на... демонов. Но Дун Чжи не был полностью уверен.

Он видел, как Архидемон был уничтожен на здании Тяньюань. Небесная молния поразила его, мгновенно обуглив Сюй Вань так, что не осталось следа. Теперь перед ним были скопления теней не больше ладони. Изредка от них поднималась дымка, и их можно было легко уничтожить с помощью талисмана. Не стоит упоминать архидемонов, даже с Подлым Якшей справиться было гораздо сложнее. Они действительно демоны?

Дун Чжи не мог прокусить себе палец или рот, поэтому пришлось поцарапать палец о меч Цинчжу, чтобы пустить кровь. Когда алая жидкость постепенно вытекла, он быстро нарисовал руны на желтой бумаге с талисманами и наклеил в том месте, где массив талисманов протекал!

Хлоп!

Лазейка тут же закрылась, массив восстановился, а тени на земле перестали увеличиваться. Все вздохнули с облегчением и поспешно убрали оставшиеся тени. Ли Ин посмотрел на Дун Чжи, удивляясь его способностям.

Благодаря своим отношениям с отцом, Ли Ин имел общее представление обо всех, кто участвовал в экзамене, еще задолго до его начала.

Такие люди, как Гу Мейжэнь и Чэн Юань, обладали отличными навыками, но им не хватало глубокой подготовки. Они тренировались в глубоких горах и старых лесах. Хоть они могут показаться слабыми, их мастера были известными доминантными фигурами в своей области знаний. Если они смогут дойти до конца, то, скорее всего, попадут в третью группу.

Лю Цинбо был из известной семьи, и его навыки на одном уровне со всеми остальными. Шансы на то, что он попадет в Бюро специального управления гарантированы, и будет считаться восходящей звездой. Что касается Чи Банься, то ее корни были на Хайнане, а семья Чи - известные знахари в этом регионе и Юго-Восточной Азии, поэтому в будущем они снова столкнутся друг с другом.

Сам Ли Ин родился на горе Маошань, а отец был консультантом Бюро. Его любили и чиновники, и простые люди. Такой человек не нуждался в лести, но другие сами приходили. Однако он был обычным человеком и не привлекал внимания, как Лю Цинбо.

Что касается остальных, то все они попадают в одну из упомянутых ранее категорий. Единственным исключением был Дун Чжи. До письменного экзамена Ли Ин даже не знал о его существовании. И только когда он занял первое место, причем на 20 баллов выше второго, он удивился, что в этом году среди кандидатов есть такая темная лошадка.

Но увидев его резюме, Ли Ин понял, что Дун Чжи был обычным человеком. Даже если стал лучшим на письменном экзамене, самое большее, что он мог бы сделать, это просто заниматься логистикой. Подумав так, он снова оказался неправ, так как собеседование с Дун Чжи было самым длинным из всех оставшихся кандидатов. После возвращения отца, он выразил свой гнев, и объектом этого гнева был никто иной, как Дун Чжи. Ли Ин должен был признать, что его оппонент был довольно смелым, споря с экзаменатором во время собеседования. Если бы это был другой человек, то даже если бы у него было другое мнение, он бы только демонстрировал покорность.

Ли Ин не был заинтересован в формировании глубокой дружбы. По его мнению, научиться оценивать других и взаимодействовать с ними - это необходимый навык в жизни. Люди, не обладающие ни способностями, ни гибкостью, в будущем будут иметь лишь ограниченные перспективы. Даже если они смогут поступить в Бюро специального управления, им не суждено добиться больших успехов. Когда он пригласил всех на ужин и они познакомились друг с другом, он не относился к Дун Чжи как-то особенно, но и не задирал его намеренно. Он не был так интересен, как Лю Цинбо.

Но сейчас, видя его выступление, Дун Чжи был вне его воображения. Даже если он не мог оценить ситуацию, то ни в коем случае не был бесполезным обычным человеком.

Хуэй Игуан отчаянно сопротивлялась и кричала, когда ее окутала серая тень. Лю Цинбо взмахнул мечом и нанес удар прямо в центр серой тени. Раздался громкий звук, похожий на крик неизвестного существа.

Это значит, что с такими демонами легче справиться, чем с архидемоном?

Голос был настолько резким, что почти пронзил барабанные перепонки, но постепенно слабел.

Серая тень была отведена в сторону тонким мечом и яростно задрожала. Похоже, это был признак того, что она разделяется. Лю Цинбо больше не колебался и шагнул вперед, чтобы снова вонзить меч в тень.

— Аааах!!!

Крик Хуэй Игуан раздался у всех в ушах. Это был не совсем ее крик, а скорее вопль души. Лю Цинбо продолжал, держа рукоять меча обеими руками и энергично перемешивая тень телом меча.

— Игуан! — Чи Банься не выдержала и хотела сделать шаг вперед, чтобы остановить его, но ее удержал Ли Ин.

— Его меч не обычный. Это меч Фэйцзин*, который может успокоить душу и изгнать злых духов!

*(飞景) Переводится как Меч Света. Это часть трех мечей Фэйцзин, созданных (императором Вэнь из Вэй) Цао Пи. Их имена: Фэйцзин, Люцай и Хуафэн. Подробнее в конце.

Меч Фэйцзин не был так известен, как Гань Цзян или Мо Е*. Обычный человек мог подумать, что это всего лишь имитация меча будущего поколения. Поскольку Чи Банься не очень хорошо разбиралась в мечах, ее смутили его слова.

*Пара меченосцев, которые выковали пару мечей, названных в их честь. Подробно в конце.

С другой стороны, Дун Чжи работал над игрой связанной с древней китайской мифологии. В нее добавлено много игрового реквизита из древней классики, и среди них, конечно, был меч Фэйцзин, так что он был знаком с названием.

Говорили, что этот меч был одним из трех мечей, изготовленных императором Вэнь из Вэй, Цао Пи. Он дал мечу имя Фэйцзин, потому что тот был "чист, как небо, а его свет подобен падающей звезде". Впоследствии Цао Пи часто носил его рядом с собой. В день завершения работы над мечом он мог с легкостью покорять сотни миль.

Но была еще одна малоизвестная история. Легенда гласит, что в те времена Цао Пи среди ночи снились сны, которые не давали покоя, и он просыпался в обильном поту. Однажды ему приснилось, что он блуждал по мосту Найхэ и столкнулся с человеком, который собирался лишить его жизни. К счастью, из ниоткуда выскочил белолицый человек и защитил его. Когда Цао Пи проснулся, он увидел, что на его подушке лежит меч Фэйцзин. Он снял его перед сном и не позволял никому прикасаться, и вот он здесь. С тех пор он всегда носил меч Фэйцзин, не позволяя ему покидать его.

Лю Цинбо продолжал мешать мечом  тени. Серая тень тащилась за ним, отчаянно сопротивляясь, но никак не могла освободиться. Постепенно черное и белое, составлявшие серую тень, начали разделяться. Прядь за прядью они отделялись друг от друга под действием меча, образуя картину, подобную двум концам символа инь и ян, бесконечно перетекающим друг в друга.

Увидев удобный момент, Ли Ин с помощью киновари начертил руну прямо на ладони и протянул ее, схватив за голову Хуэй Игуана.

— Это не твое тело. Уходи сейчас же! Уходи!

— Нет!!!

Белая тень выпала из тела Хуэй Игуан. Ли Ин воспользовался возможностью, чтобы схватить белую тень под мечом Лю Цинбо и бросил ее в Хуэй Игуан. В этот момент тело Лю Цинбо слегка задрожало, что дало передышку, с помощью которой он удерживал черную тень на месте. Он быстро воспользовался шансом и вырвался, полетел к белой тени, лежащей на земле, и слился с ней. Скорость была мгновенной, никто не успел даже моргнуть.

— Нехорошо!

В то время как душа Хуэй Игуан вернулась на свое законное место, душа Ван Ци слилась с черной тенью, и от скорости метаморфозы все потеряли дар речи. Ван Ци был недоволен, поэтому для черной тени это была просто небесная пара. Они быстро слились, намного быстрее, чем когда они были с Хуэй Игуан. В мгновение ока возникла фигура ростом выше среднего человека. Масса света колебалась и сгущалась, пока не сформировалась в человекоподобную фигуру, смутно напоминающую женщину.

— Ван Ци! — в оцепенении воскликнула Хуэй Игуан.

Ее душа только что вернулась в тело, а лицо было бледным, как бумага. Когда она открыла глаза, то увидела, что к ней мчится серая тень, страх переполнил ее, и она упала в обморок прямо на месте.

Лю Цинбо только один раз использовал меч Фэйцзин, чтобы разделить темную тень, поэтому он потерял много ци и физической силы, из-за чего не смог остановить ее. Ли Ин, будучи быстроруким, ударил по серой тени своей киноварной ладонью, но был легко опрокинут. Он тяжело упал на бетонную землю, боль была настолько сильной, что его вырвало кровью.

Гу Мейжэнь играла на своей флейте, отчаянно пытаясь остановить движение тени. Поначалу удавалось лишь остановить ее, но в конце концов ничего не подействовало, и она продолжала мчаться к Хуэй Игуан.

Видя, что серая тень уже в нескольких сантиметрах от тела, все подумали, что уже слишком поздно, и все усилия напрасны, как вдруг Чи Банься бросилась к Хуэй Игуан, вытянула руку и рассыпала серый порошок.

Для глаз обычного человека это и есть порошок, но на самом деле это было бесчисленное множество мелких насекомых. Она могла только молиться, чтобы их было достаточно, чтобы остановить серую тень. К сожалению, ожидания не оправдались.

Когда белый порошок вступил в контакт с серой тенью, он был немедленно поглощен и растаял, став частью самой серой тени. Затем она быстро устремилась к Чи Банься. Все произошло течение нескольких секунд, и Чи Банься могла только смотреть, как тень приближается к ней, как ураган.

Все кончено! Мы ничего не можем сделать! — подумал Лю Циньбо, беспомощно наблюдая, как надвигается серая тень.

Если в нее тоже вселился призрак, то со способностями знахаря справиться будет еще сложнее, чем с Хуэй Игуан. — Это была его вторая мысль.

В этот момент перед ним внезапно возникла вспышка света. Лю Цинбо подумал, что это короткое замыкание, из-за которого свет стал нестабильным, но тут его уши наполнил глухой звук.

Похоже, это... гром? Весь день ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Откуда же взялся этот гром?

Эта мысль только что возникла в его голове, и в следующее мгновение он увидел, как молния прошла мимо его головы и ударила в серую тень, оставив после себя громкий рокот! Небесная молния не была большой, максимум - толщиной с руку ребенка, но яркости было достаточно, чтобы все подсознательно закрыли глаза.

Серая тень медленно рассеялась после удара, ее вытянутые руки были в дюйме от того, чтобы схватить волосы Чи Банься. Чи Банься была в шоке, она сильно задыхалась, все еще переваривая тот факт, что ей удалось избежать смерти.

Ли Ин и остальные оглянулись вокруг, увидев, что лицо молодого человека становится все бледнее, так как его освещает вспышка молнии.

В одной руке он держал магический талисман, а в другой - меч. После того как он вызвал гром, силы медленно покидали тело, отчего запястья свисали вниз, и кончик меча по диагонали упирался в землю. Используя его как опору, Дун Чжи облакотился меч и тяжело задышал. Пот покрывал волосы, стекая по вискам. Пошатываясь, он отступил на несколько шагов и прислонился к стене.

Подняв глаза, он увидел, что Гу Мейжэнь смотрит на него, поэтому улыбнулся и пошутил: — Я крут или как?

Гу Мейжэнь рассмеялась: — Круто! — Она не смотрела на Дун Чжи свысока, поэтому не была особенно удивлена его подвигом, хотя нельзя было сказать того же о Лю Цинбо и Ли Ина.

Когда их шок прошел, Лю Цинбо, пусть и нехотя, но пришлось признать, что в этом обычном человеке, который, по его мнению, не годился в ученики Лун Шэню, есть некоторые способности.

— Дун Чжи, я не ожидал, что ты будешь скрывать такие вещи. Ты знаешь технику Закона Пяти Грома*! — Ли Ин запыхался и улыбнулся.

Как человек, родившийся на горе Маошань, он, естественно, должен был изучить технику Закона Пяти Громов, хотя на Маошане ее называют Пять Громов*. Название отличается в зависимости от секты, но это одно и то же заклинание. Оно привлекает небесный гром, способный уничтожать монстров и демонов.

* *На данный момент существует 3 термина для этой техники. Секта Хэцзао называет его Талисман Пяти Громов [wu lei fu] (五雷符). Когда Ли Ин упоминает о нем в первый раз, он называет его Законом Пяти Громов [wu lei zheng fa] (五雷正法).Секта Маошань называет это Пятью Громами [wu lei ling fu] (五雷令符).Я предполагаю, что Закон Пяти Громов - это его обычное название, в то время как другие секты дают свое собственное название. Я буду переводить его так, как упоминается в оригинальном тексте, но учтите, что все они относятся к одной и той же технике.

В Маошане также говориться, что только ученики, пробывшие в секте более пяти лет, будут обучены этой технике и смогут начать ее практиковать. Это относительно редкое явление, когда обучают постороннего человека. Это также является причиной упадка секты Хэцзао, так как они относительно свободны в своих правилах.  Подобное не происходило в таких строгих сектах, как Маошань или Лунху.

Но в любом случае, одно дело - изучить технику Закона Пяти Громов, а другое - уметь ее использовать. Ли Ин считал, что его навыки использования талисманов намного глубже, чем у Дун Чжи, но у него всего лишь был только один Талисман Пяти Громов, нарисованный его отцом. В таких обстоятельствах он был неподготовлен, так как никогда не думал об использовании этого талисмана, в основном потому, что не считал себя способным его использовать.

Однако, если бы Ли Ин только знал, насколько Дун Чжи был истощен, и не был таким расслабленным, как кажется на первый взгляд, его оценка не была бы такой высокой.

Под грозовым небом черная тень, принадлежавшая демону, исчезла. Ван Ци была мертва, и душа лишена хозяина. Поскольку она была связана с демоном, то под действием силы небес была естественным образом уничтожена, превратившись в пыль.

Все вздохнули с облегчением и рухнули на землю. Ли Ин достал свой телефон, который вибрировал без остановки, но у него не было времени проверить, так как они занимались более важными делами. Теперь, когда появилась возможность, он увидел, что у него более сотни пропущенных звонков от Чэн Юаня и других.

Он перезвонил, и голоса на другом конце звучали очень тревожно, как будто знали, что что-то случилось. Ли Ин не хотел, чтобы они бежали на крышу больницы и привлекали ненужное внимание, поэтому сказал им встретиться с помощником Хуэй Игуан и забрать их с больницы. Когда он повесил трубку, все разом понесли Хуэй Игуан вниз.

Во время битвы был развернут массив талисманов, и раздавались гром и молнии. Такие движения были заметны, и это быстро привлекло внимание охранников. Когда они подошли, то удивились, увидев Ли Ина, который нес на спине бессознательную Хуэй Игуан. Ли Ину и остальным не оставалось ничего, кроме как найти оправдание, сказав, что она была в плохом психическом состоянии и подумывала о самоубийстве. После небольшого допроса охранники их  отпустили.

Чэн Юань и остальные долгое время ждали у входа в больницу и, наконец, увидели Ли Ина и остальных, появившихся вместе с Хуэй Игуан. И наконец смогли вздохнуть с облегчением.

— Что случилось? — сказал один человек.

Все были измотаны, и ни у кого не было сил говорить. Ли Ин неохотно вздохнул и рассказал все, что произошло после исчезновения двух девушек. Лицо помощника Хуэй Игуан побледнело от испуга, услышав это.

— Как ты мог сказать охраннику, что Игуан хотела покончить самоубийством! Об этом будут писать в журналах сплетен! — сердито сказала женщина в машине.

Сяо Хань поспешила представить ее: — Это сестра Мэри, агент сестры Хуэй!

Ли Ин холодно ответил: — Мы только гарантируем ее жизнь и безопасность. Что касается репутации, то об этом можете беспокоиться только вы!

Агент потеряла дар речи и только свирепо смотрела на Ли Ин, помогая Хуэй Игуан сесть в машину.

Ли Ин снова обратилась к Чэн Юаню: — Ее душа нестабильна, поэтому ей может понадобиться ремонт.

Чэн Юань кивнул: — Понятно, поручите это мне, — он был специалистом в этом деле, и как экстрасенсу, было проще простого.

В машину не влезало слишком много людей, и они не хотели возвращаться вместе с Хуэй Игуан и ее агентом, поэтому Дун Чжи и остальные попрощались и разошлись. На обратном пути Дун Чжи задремал в такси, и водитель разбудил его, когда они уже добрались до места назначения.

Он вышел из машини, и хлопнул дверью, ощущая последствия битвы. Вызов небесного грома отнял много сил: все тело болело и чувствовалась сильная усталость, его словно лихорадило. Прикоснувшись ладонью ко лбу, тот показался не очень горячим. С тяжелой головой он подошел к заднему входу Бюро специального управления.

Дядя все еще охранял дверь, сидя с руками на шее. Дун Чжи никогда не видел его играющим в игры на телефоне или слушающим музыку, как другие. Теперь он был знаком с ним, так как часто проходил мимо, поэтому поприветствовав дядю вошел внутрь.

Дяденька слегка поднял глаза и оглядел его. Увидев, что лицо молодого человека бледное, как мука, спросил: — Ты в порядке?

Дун Чжи был удивлён, и даже не знал, что сказал. Он только смутно помнил, что вежливо помахал дяде на прощание, когда входил в здание. Поднимаясь по лестнице, ему казалось, что она бесконечна. Шаг за шагом медленно ступая, будто по облакам, а в голове снова и снова прокручивалась одна и та же мысль: — Почему нет лифта? Почему нет лифта? Почему нет лифта?

Ему хотелось плакать, но он продолжал подниматься, пока силы не иссякли. Рухнув на лестницу он подумал, что будет хорошо, если немного поспит там. Смутно послышался звук приближающихся шагов. Увидев фигуру, лежащую на лестнице в таком виде, любой бы удивился.

— Что случилось, что ты в таком состоянии?

Знакомый тембр заставил его с трудом приоткрыть уставшие веки и попытаться ответить. Через время он вдруг подумал, что голос, кажется, принадлежит Лун Шэню.

— Мастер Лун?

— Это я.

Дун Чжи откинулся на ступеньки и тихо сказал: — Простите, я больше не могу идти. Надеюсь, не напугал вас.

Лун Шэнь: — Вопрос решен?

Дун Чжи слабо произнес: — Вроде того...

Подумав об этом, он приподнял себе настроение, сказав: — Вы как раз вовремя. У меня есть, что вам сообщить! На этот раз, похоже, мы снова столкнулись с демонами.

Лун Шэнь сказал: — Давай вернемся и поговорим.

Дун Чжи чувствовал, что это немного нелепо - лежать на лестнице и давать отчет, но в данный момент он не мог встать.

— Тогда подожди немного. Мои ноги немного затекли, так что дайте немного перевести дух.

Лун Шэнь протянул руки и схватил Дун Чжи. Он подумал, что тот хочет ему помочь, и попытался встать. Кто бы мог подумать, что Лун Шэнь внезапно поднимет его, когда одна его рука обхватила его спину, а другая легла на заднюю часть бедер*.

* думаю, несет как принцессу, или же невесту.

— Не двигайся.

Лун Шэнь понёс его вверх по лестнице, ступенька за ступенькой. Он держал его крепко, но двигался быстро. Под светом ночных тусклых фонарей виднелись две красивые фигуры, слышался звук шагов, набрасывая сон, который никогда не закончится.

_________________________________________

Автору есть что сказать:

Мне очень жаль маленького Дун Чжи. Когда я читала последнюю сцену, я вдруг вспомнила слова: Чжу Байцзе несет свою невестку*...

*(猪八戒背媳妇) Отсылка к "Путешествию на Запад", где Чжу Байцзе несет на спине прекрасную даму, но в итоге ничего не получает. Аллегория, относящаяся к неблагодарному тяжелому труду.

Дун Чжи: (╯°□°）╯︵ ┻━┻

_________________________________________

Три меча Фэйцзинь

Также называемые [Байпи Баоцзянь] (百辟宝剑) были 3 мечами, заказанными императором Вэнь из Вэй/Цао Пи. Каждый из них имеет свои собственные имена:

Меч Фэйцзин - похож на падающую звезду. Его длина 4 фута и 2 дюйма, а вес около фунта и 15 таэлей.

Меч Люцай - Цвет как у радуги. Его длина 4 фута и 2 дюйма 1 катти (11/3 фунта) и 14 таэлей.

Хуафэн - украшен нефритом, а рукоять сделана из рога носорога. Длина 4 фута и 2 дюйма.

Ган Цзян и Мо Е

Пара кузнецов, обсуждаемых в литературе в весеннем и осеннем периоде китайской истории. Пара мечей была выкована ими и названа в их честь. Король Хэлюй из Ву приказал им выковать для него пару мечей. Однако расплавить метал не удалось, и Мо Е предположила, что это из-за недостающей человеческой ци, поэтому супруги отстригли свои волосы и ногти, бросив их в печь, и 300 детей помогали раздувать огонь.В другом рассказе Мо Е пожертвовала собой ради недостающей ци и бросилась в печь. И результат был достигнут через 3 года, потому эти мечи назвали в честь них. Ган Цзян отдал женский мечь, названый Мо Е королю, а себе оставил мужской со своим именем. Король был недоволен тем, что приказал изготовить мечь за три месяца, а ушло три года. Ган Цзян предсказал редакцию короля и спрятал мечь, но оставил послание для будущего сына. Через несколько месяцев родился Чи, и через года Мо Е рассказала историю его отца. Чи захотел отомстить и найти мечь, в то время королю приснился сон, что мальчишка хочет убить его, и объявил награду за его голову. Чи был растроен и начал плакать, но убийца нашел Чи, а тот рассказал ему свою историю. Затем убийца предложил Чи отдать голову и меч, а он сам отплатит королю, тот согласился. Убийца принес королю меч и голову, которая смотела на него все 40 дней, не разлогаясь. Тогда убийца предложил сварить голову, и сказал, что бы тот смотел на нее и под взглядом короля голова начнет разлогаться. Когда король накронился к котлу, и в тот же миг был обезглавлен. Затем убийся отрезал голову и себе, и она так же упала в кипящую воду. Все три лица были искромсаны, потому охранники не могли отличить где король, и вместе с вассалами решили почитать всех троих как королей. В конце все три головы были похоронены на окраинах Ичуня, Жунаня и Хэнаня, и прозвалась « Могила трёх королей»

Глава 39 - Может, заключим пари?

Конечно, на руках было гораздо легче, чем идти самому. Поскольку Дун Чжи слегка замешкался, его обычные заботы исчезли, и он руководствовался только инстинктом.

— Мастер Лун, вы решили, кто станет вашим учеником?

Лун Шэнь лишь фыркнул.

Дун Чжи продолжил: — Недавно я снова вызвал небесный гром и уничтожил демона. Может, вы рассмотрите мою кандидатуру?

Лун Шэнь не ответил, но парень на руках чувствовал себя все более смелым. Несмотря на то, что его несли, он потерял контроль над своим ртом, и слова продолжали выливаться наружу.

— Такой потенциальный ученик, как я, не будет иметь магазина, если вы пройдете мимо этой деревни*. Несмотря на то, что Лю Цинбо немного выше меня, он не так красив. С таким красавцем, как я, будет много лиц, которые в будущем захотят сотрудничать. Иначе, если вы выберите Лю Цинбо, люди скажут: — Мастер Лун, как вы можете найти ученика, который выглядит намного старше вас?

*(你错过这村，就没那店了) Метафора, означающая редкую возможность, которую нельзя упустить.

Прошло много времени, но Лун Шэнь так и не дал ему ответа. Он внезапно остановился и опустил его на землю. Дун Чжи подумал, что он сердится, и честно сказал: — Это все ерунда. Не принимайте близко к сердцу.

Лун Шэнь: — Ключ.

— А? Ой! — Только тогда он понял, что они добрались до общежития, поэтому поспешно достал ключ, чтобы открыть дверь. Жар быстро распространился по лицу, но спасло только то, что свет над головой не был достаточно ярким, и собеседник не заметил его смущение.

Он открыл дверь и включил свет. Лун Шэнь еще не ушел, наверное потому что хотел услышать отчет о произошедшем сегодня вечером. Дун Чжи отошел в сторону чтобы впустить мужчину. Он вернулся в свою комнату, поэтому, конечно, не мог позволить Лун Шэню продолжать нести его. Но как только Дун Чжи попытался пошевелиться, ноги непроизвольно подкосились, и он стал на колени прямо перед Лун Шэнем, словно кланяясь.

Дун Чжи: — ...так неловко!

Лун Шэнь: — Ты еще не учился у учителя, так что не нужно быть таким вежливым.

Дун Чжи действительно хотел вырыть яму и закопаться в ней, но тут же обнаружил, что у Лун Шэня есть чувство юмора, просто он глубоко прятал его. Только когда царь Чжоу Ю зажег сигнальные костры* и высмеял военачальников, он смог вызвать улыбку своей красавицы. Своими мягкими ногами он смог вызвать чувство юмора у самого руководителя Лун Шэня, так что это не было полной потерей.

*История гласит, что царь Ю был влюблен в свою наложницу Бао Си, которая не любит смеяться, и хотел произвести на нее впечатление, поэтому разыграл военачальников своего королевства и заставил зажечь сигнальные костры. Увидев это, все бросились на его защиту, думая, что город подвергся нападению, но оказалось, что это просто розыгрыш. Это рассмешило Бао Си, и он продолжал делать это, но когда на город напали по-настоящему, военачальники проигнорировали сигнальные огни, и в итоге он был убит.

После небольшого отдыха, Дун Чжи, наконец, востановил силы и рассказал Лун Шэню о событиях сегодняшнего вечера.

Лун Шэнь риторически спросил: — Как бы ты это проанализировал?

Дун Чжи расценил это как испытание, поэтому изо всех сил старался поднять себе настроение и тщательно все обдумал, прежде чем сказать: — Я думаю, что Хуэй Игуан и Ван Ци правда держат обиду друг на друга. После того, как Ван Ци впала в кому из-за автомобильной аварии, ее душа покинула тело и каким-то образом стала мишенью для демонов. Я помню, ты говорил Хэ Юю, что у людей есть семь эмоций и шесть желаний, которые порождают любовь и ненависть. Чем сильнее желание, тем больше оно привлекает демонов. Негодование Ван Ци дало энергию демонам, а они в свою очередь наделили ее  силой.

Лун Шэнь задумчиво кивнул: — В больницах каждый день происходит бесчисленное количество рождений, страданий, болезней и смертей. Это место реинкарнации. Там смешиваются все слои общества, поэтому чувства, особенно обиды, будут бесконечно усиливаться.  Существует безграничное множество воплощений архидемонов, поэтому даже если тело уничтожено, клон может распространяться по всему миру и даже прятаться в таких местах, как больницы, чтобы поглощать энергию и снова укреплять себя. То, с чем ты столкнулся, скорее всего, было одной из его сущностей или клонов.

Дун Чжи слегка нахмурился и сказал: — Но мы защитили Хуэй Игуан и уничтожили душу Ван Ци. Так мы правы или нет? Возможно, Хуэй Игуан действительно была такой, как сказала Ван Ци, и поэтому ее охватила жажда мести.

Выражение лица Лун Шэня поблекло: — Мы ответственны только за усмирение демонов, а не за успокоение сердец. Даже если бы это был врач или полицейский, они могут только спасать жизни, но не сердца. Бюро специального управления выполняет аналогичные обязанности, но на другом уровне.

Дун Чжи вздохнул: — Да, неважно, какова причина, если ты позволяешь демонам использовать твою слабость, то должен быть наказан.

Тем не менее, противостояние между Хуэй Игуан и Ван Ци были действительно ярким и запоминающимся. Все присутствующие, включая Дун Чжи, думали, что Хуэй Игуан каким то боком была причасна этому делу.

Она ранее скрыла свои отношения с Ван Ци и много раз уклонялась от вопросов о своем парне. С появлением Ван Ци, по тону Хуэй Игуан поняли, что она не была в полном неведении по этому вопросу. Возможно, она давно подозревала, но из-за угрызений совести не решалась признаться.

Лун Шэнь, казалось, видел его мысли насквозь: — У многих вещей есть свои предпосылки, а результаты будут известны только в подлунном мире. Так называемый Небесный Путь существует во всем. Если мы с тобой будем следовать ему, то сможем стать его мечом.

Дун Чжи: — Вы имеете в виду карму?

Лун Шэнь покачал головой: — Возмездие или нет - это всего лишь человеческое желание. Я думаю, что лучше использовать закон сохранения энергии, чтобы объяснить более правильно.

Встретив недоуменный взгляд собеседника, он сказал: — Если человек излучает немного враждебности по отношению к миру и другим людям, то накапливает отрицательную энергию. Накопив достаточне количество он будет поражен обратной реакцией. Это и есть сохранение Небесного Пути.

Дун Чжи не сдержался и вдруг выпалил: — Значит, древние мудрецы, которые подчеркивали, что нужно идти в ногу с Небом, не обязательно имели в виду, что хорошие люди получат награды, скорее, если вы следуете Небесному Пути, вы естественным образом получите благословение Небес!

Лун Шэнь слегка кивнул: — В эпоху конца закона, материальные желания текли потоком, а сердца людей были хаотичны. Нередко многие люди переступали черту дозволенного и делали все ради финансовой выгоды, в конечном итоге становясь теми самыми людьми, на которых изначально смотрели свысока. Это обычная сцена, которая все больше и больше будет появляться, если продолжать работать над таким бизнесом.

Он сделал паузу, прежде чем снова продолжить: — Нет ничего плохого в том, чтобы иметь мягкое сердце. По крайней мере, это дает стандарт, который ты не переступишь, но когда дело доходит до принятия решений, нужно избегать нерешительности и не подвести товарищей в бою.

— Да, — Дун Чжи послушно кивнул. После разговора он слегка устал, но спать совсем не хотелось. Он потер лицо и зевнул: — Уже так поздно. Надеюсь, я не слишком вас побеспокоил.

Лун Шэнь: — Я писал отчет.

Значит ли это, что я его потревожил? Дун Чжи поспешно заговорил: — Тогда я больше не буду вас задерживать. Отдохну после того, как умоюсь.

Он отправил великого бога в путь и, развернувшись, направился в ванную. После всех процедур умывания, он почувствовал себя посвежевшим, но менее сонливым. Слегка коснулся своего желудка - вся еда, которую съел этой ночью, израсходовала все нервы. Он решил купить шашлык и принес вкуснейшее мясо обратно. Подумав, что кое-кто еще не спит и пишет отчёт, он решил постучать в противоположную дверь, но его встретил Лун Шэнь.

Дун Чжи поднял небольшую пластиковую сумку в руке, улыбнулся и сказал: — Голодны? Хотите немного?

Лун Шэнь быстро сказал: — Нет, мне хватит.

С этими словами он уже собирался закрыть дверь, но Дун Чжи сделал свой убийственный ход: — Я не могу заснуть и хотел почитать книгу с техниками, но не понимаю многих терминов и не могу найти о них в интернете. Могу ли я почитать здесь, если не помешаю тебе?

Лун Шэнь слегка повернул свое тело в сторону, показывая, что можно войти. Его охватила радость, и, боясь, что божественный мужчина пожалеет о своем решении и передумает поспешил войти с книгой в руках.

Комната в общежитии была похожа на однокомнатную квартиру. В ней была одна спальня и гостиная, но все они были соединены, потому что не было стен, разделяющих пространство. Общежитие руководителя было таким же, как и у Дун Чжи, только оформление было более унифицированным. Гладкие стены в оттенке слоновой кости, а мягкий на вид диван и кровать покрыты простыней, устойчивой к пятнам. Недалеко виднелся небольшой бар, соединенный с кухней. В целом, все выглядело как отделка среднего и высшего класса. Дун Чжи догадался, что Бюро Специального Управления потратило большую часть бюджета на офисы и комнаты для персонала, поэтому больше не оставалось денег на оплату собственной недвижимости.

Лун Шэнь спокойно закрыл дверь: — Чувствуйте себя как дома. Можешь спрашивать, если что-то непонятно.

Дун Чжи поспешно заговорил: — Если вы слишком заняты, я могу просто почитать сам.

Лун Шэнь кивнул, налил в стакан воды, повернул голову и сел за стол.

Дун Чжи поклялся богом, что на самом деле он просто хотел серьезно учиться, и пришел сюда с мыслью, что если он чего-то не может понять, то найдется великий бог, который поможет с учениями. Однако, когда рядом находился человек, который тебе нравится, мало кто мог удержаться и не взглянуть на объект обожания.

Лун Шэнь стоял спиной к нему, усердно расписывая что-то на бумаге и не подавал признаков того, что может повернуться в любой момент, но он был внимателен, поэтому не заметить пристального взгляда позади себя было невозможно. И этот взгляд задержался на нем некоторое время, потом отвернулся, и снова вернулся, наблюдая, потом снова отвернулся, и так продолжалось всю ночь.

Лун Шэнь тайком покачал головой и подумал: — Может ли он действительно сосредоточиться на учебе?

Как только эта мысль пришла в голову, он услышал, как Дун Чжи спросил: — Мастер Лун, я хочу пожертвовать все деньги, которые мне заплатила Хуэй Игуан.

Лун Шэнь не поднял головы: — Сколько она заплатила?

Дун Чжи сказал: — Три миллиона, по 300 000 каждому из нас. Хоть в этот раз дело подошло к концу, я не думаю, что сделал все совершенно, поэтому чувствую вину и хочу пожертвовать все деньги.

Лун Шэнь наконец перестал писать: — Что ты считаешь совершенством?

Дун Чжи был застигнут врасплохэтим вопросом. Он серьезно задумался, и какое то время молчал, но озвучил свои мысли: — Возможно, потому что я увидел, что жертва не совсем невинна, и человек имел причины для преступления. Как говорится, у бедного человека должно быть что-то, чтобы ненавидеть¹ , а у ненавистного человека что-то, чтобы жалеть². Девять из десяти вещей в жизни несчастливы³, но все, чего я прошу, - это совершенства в моем собственном сердце.

Лун Шэнь оглянулся на него: — В будущем будет больше опасных и непредсказуемых вещей, где добро и зло трудно различить.

Дун Чжи мягко улыбнулся и сказал: — Тогда я буду стараться изо всех сил, чтобы стать совершенным. Шаг за шагом, я буду стремиться к лучшему.

Лун Шэнь кивнул: — Я помогу тебе найти надежную благотворительную организацию.

Вне работы он редко брал на себя инициативу высказывать собственное мнение и вмешиваться в дела других, но в этот раз, увидев, что глаза Дун Чжи округлились, он добавил: — Ты много работал в этот раз. Неплохо получить хоть какую-то компенсацию. Если хочешь пожертвовать, жертвуй половину, а остальное возьми себе.

Дун Чжи был внимателен, когда отвечал: — Тогда я послушаю вас.

Увидев, что Лун Шэнь пишет отчеты от руки, он не сдержался: — Почему бы вам не использовать компьютер для набора текста? Это было бы гораздо быстрее, — В наше время мало кто делает отчеты от руки.

Лун Шэнь не отрываясь от письма сказал: — Скорее всего потому, что раньше у меня было очень мало возможностей писать.

Дун Чжи подумал, что он просто хочет попрактиковаться в чистописании, или, возможно не умеет пользоваться компьютером, отчего не ожидал такого ответа.

Лун Шэнь, казалось, был в хорошем настроении, поскольку взял на себя инициативу продолжать разговор.

— Создание слов - это существенное различие между людьми и существами. Как только слово появляется на бумаге, оно начинает жить своей собственной жизнью.

Он небрежно указал на книгу, разложенную перед Дун Чжи, и черные символы словно ожили в одно мгновение, искривляя формы и выпрыгивая из бумаги. Слова "человек (人)" подпрыгивали слева и справа, а слово "дорога (道)" мчалось вперед, как машина, сбивая "человека (人)" с ног. Слова "старший брат (兄)" и "младший брат (弟)" шарахнулись в стороны, в результате чего слово "открытый (张)" выстрелил в зад, поразив своим луком и стрелой.  Затем все они вдруг превратились в шар из букв*.

*Я вставила китайские иероглифы, чтобы вы могли наглядно представить, что они делают. Смотрите внимательно и увидите, насколько каждый из них соответствует описанию своих действий.

Дун Чжи был слегка удивлен.

— Если ты не видишь этого, это не значит, что этого не существует. В буддизме говорится, что существует три тысячи великих миров и три тысячи малых миров*. То, что может видеть человеческий глаз, - лишь один из них. Когда создается жизнь, она также создает и другую жизнь. Наш долг - поддерживать баланс между нашим миром и другими, — продолжая дисскусию равномерным и спокойным голосом Лун Шэнь демонстрировал всю суть иероглифов.

*(三千大世界，三千小世界) Относится к трем тысячам великих тысяч миров. В буддизме описывает устройство нашего мира. В нем говорится, что мир образован тремя видами "тысячи миров", которые делятся на малые, средние и большие. Большая тысяча миров объединяет малые и средние миры с горой Сумеру в центре.

Взмахнув рукой, слово "открыть (张)" вдруг превратилось в пыль и легко рассеялось в воздухе, а остальные слова сбились в группки, дрожа от страха.

Дун Чжи подумал, что они выглядят смешно и в то же время жалко. Протянув палец и легонько дотронувшись до слова "человек (人)" он обнаружил, что прикосновение не было существенным. Казалось, иероглиф почувствовал его приближение и отчаянно хотел спрятаться. А когда  палец почти коснулся его, он мгновенно лопнул, как пузырь.

Еще один взмах руки Лун Шэня, слова вспыхнули и вернули страницы книги на место. Теперь они были плоскими, будто увиденная им сцена была иллюзией.

Дун Чжи вздохнул: — Я вдруг почувствовал, что жил в животе собаки* более 20 лет!

*(活到狗肚子里去) Относится к напрасному изучению/обучению. В данном контексте он говорит, что все, чему его учили и что он изучал, было перевернуто с ног на голову этим новым откровением.

— В каждом штрихе есть дух. Умение читать и писать своими руками - это естественный дар человека. Многие люди часто чувствуют себя маленькими, но они не знают, что нечаянно создали бесчисленные миры, — Лун Шэнь так очаровуеще обьяснял, отчего Дун Чжи вновь стал задумчивым. Глядя на скучный учебник, что теперь казался немного интереснее, как будто он читал что-то, принадлежащее другому миру. Чем больше он общался с Лун Шэнем, тем более загадочным становился. Его тело словно покрывал густой белый туман, затрудняющий четкое восприятие, но именно это и побуждает людей стремиться подойти ближе, чтобы узнать, что за ним скрывается.

Лун Шэнь повернулся, продолжая снова писать отчет, и время от времени слышал, как сзади него шуршат переворачивающиеся страницы. Дун Чжи наконец сосредоточился на чтении и больше не отвлекался: он перестал поднимать голову, чтобы посмотреть на него.

Сам отчет, который занимал все внимание прекрасного мастера был связан с открытием во Внутренней Монголии. Не смотря на то что работа была передана другой группе, Лун Шэнь должен был все записать, чтобы остальные понимали сложившуюся картину.

Вышеупомянутые директора не были культиваторами, и не смогли точно предсказать серьезность Архидемона. Он считал, что это связано с подобными инцидентами в прошлом, поэтому три руководителя, У Бинтянь, Лун Шэнь и Сун Чжицунь решили, что они должны торжественно объяснить все начальству, чтобы предотвратить более серьезные последствия. Отчёт Лун Шэня был одной из речей, которые он готовился произнести на последующих встречах.

Мастер Лун был хорош в усмирении и изгнании демонов и был руководителем в течение нескольких лет, он не был хорош в написании отчетов. Он спотыкался, хмурился и писал больше часа. Раньше он откладывал написание на целую неделю, но теперь так сделать было нельзя.

Таков был Лун Шэнь, руководитель по откладыванию дел. Он посмотрел на только что написаный знак препинания и вздохнул с облегчением, но тут же обнаружил, что сзади него больше нет никаких движений.

Он повернул голову и увидел, что Дун Чжи все еще сидит на диване с книгой на коленях, а его голова склонилась набок, будто он был без сознания. Лун Шэнь встал и подошел к нему, затем похлопал по плечу, разбудив сонного Дун Чжи, отчего тот протер глаза.

— ...Простите. Я заснул?

Лун Шэнь: — Иди обратно и ложись спать.

Дун Чжи поспешно собрал свои книги и снова извинился. Он изначально хотел подойти, чтобы задать вопросы, но вместо этого заснул.

Лун Шэнь не стал его упрекать: — Ты, должно быть, очень устал, раз вызвал сегодня Небесный Гром. Перед сном обязательно потренируй свои кунг-фу тона.

Дун Чжи послушно кивнул и пошел к двери. Словно вспомнив что-то, он застенчиво улыбнулся: — Мастер Лун, могу ли я взять на себя смелость спросить, каковы мои шансы стать вашим учеником?

Лун Шэнь поднял брови: — Почему ты так хочешь стать моим учеником? Согласно твоим техникам, которые практиковал, даже если ты не поклонялся секте Хэцзао, у тебя есть возможность стать учеником бюро У. Он родился во дворце Юаньмин на горе Цинчэн. Их ворота сравнимы с воротами Маошаня.

Дун Чжи почесал голову и сказал правду: — Я только знаю, что если не смогу вызвать гром, они даже не посмотрят на меня, но ты относишься ко всем одинаково. Даже если был суров в начале, то только для того, чтобы я не рисковал и не совершал импульсивных поступков.

Лун Шэнь сказал: — Я не так хорош, как ты думаешь. Что касается ученичества, то ничего еще не определено. Пока что у меня нет планов принимать учеников.

Дун Чжи был разочарован, но, подумав, решил, что если он не может стать его учеником, то и Лю Цинбо не сможет. Они еще стояли на одной стартовой линии, но у него было преимущество: он жил напротив двери мастера, что можно было считать близостью к водонапорной башне*.

* (近水楼台) Метафора, означающая получение какой-то выгоды или удобства первым, потому что он ближе к кому-то или чему-то.

На самом деле, он не знал, что до этого Лю Цинбо уже сделал множество подарков Лун Шэню, среди которых были два старинных меча, которые Дун Чжи не мог себе позволить, а также специальный яд из Мяоцзяна, древняя книга по фехтованию династии Сун и тому подобное. Его денежное состояние впечатляло, отчего он мог с лёгкостью сбросить Дун Чжи более чем на десять кварталов вниз. Несмотря на это, вся лесть была шлепком по ноге лошади*, так как Лун Шэнь не принял ни одного из них.

*(马屁拍在马腿上) Метафора, означающая желание угодить, но другая сторона не заинтересована.

В отличие от него, он мог сидеть на диване и беседовать с глазу на глаз с Лун Шэнем, не давая при этом ничего. Если об этом узнает Лю Цинбо, то скорее всего с раскрасневшими глазами начнет ревновать.

Но для Дун Чжи он был как ребенок, который "не знал благословений, когда их благословляли⁴", и какие то время чувствовал меланхолию, прежде чем решил продолжать свои усилия и сохранять упорство. Каждая капля воды изнашивает камень⁵ , а горы двигают глупые люди⁶.

Ранним утром следующего дня в кабинете Лун Шэня появился гость.

— Старейшина Цзун.

Лун Шэнь обратился к человеку, поприветствовав его. Хотя он не склонял голову перед главным директором или перед руководителями высшего уровня, он слегка опустил голову перед этой элегантной женщиной средних лет.

Цзун Лин улыбнулась и сказала: — Я  вас не беспокою?

Лун Шэнь: — Нет, для меня этот большая честь.

Цзун Лин рассмеялась: — Редко когда ты можешь шутить. Похоже, у вас сегодня хорошее настроение. В прошлый раз ко мне приходил У Бинтянь, и сказал, что боится, что ты будешь недоволен их захватом расследования Внутренней Монголии, поэтому попросил помочь, чтобы это не оставило негативных чувств в твоем сердце.

Лун Шэнь облегченно выдохнул: — Он любит слишком много думать и усложнять мелкие дела целыми днями. Если бы прилагал столько усилий к культивированию, то давно бы унаследовал пост главы дворца Юаньмин.

— Вы оба являетесь главной опорой Бюро Специального Управления, поэтому, естественно, каждый ваш шаг привлекает много внимания. Он всегда отличался тяжелым характером. Вместо того чтобы посвятить себя культивированию, он больше подходит для общения с чиновниками. Цзян Цзюнь - человек, который больше всего любит говорить о законе и порядке. У Бинтянь соответствует его образу мыслей, поэтому неизбежен фаворитизм, но он был послан сверху. Я не могу легко вмешиваться в его дела, но в обычное время он обычно в порядке. Если вы недовольны, можете обратиться ко мне с жалобой, и я доложу об этом вышестоящим.

Лун Шэнь проигнорировал увещевание Цзун Лин и легкомысленно сказал: — Мне все равно.

Цзун Лин кивнула и решила перевести тему: — Как продвигается дело с каменной скрижалью?

— Вы пришли как раз вовремя. Мне есть что вам сказать, — и Лун Шэнь вкратце рассказал о делах Хуэй Игуан. По мере того, как она слушала, беззаботное выражение лица Цзун Лин постепенно исчезало.

— Похоже, что остатки Архидемона все еще существуют.

Лун Шэнь: — Пока существует мир, обида всегда будет существовать, как и они. Это бесконечный цикл, что толкается туда-сюда. В сердцах людей царит хаос и обида, что дает архидемонами питательную среду. Я подозреваю, что он не был полностью уничтожен в здании Тяньюань во время последнего инцидента. То, с чем Дун Чжи столкнулся вместе с Хуэй Игуан, скорее всего, является остатками архидемона.

Цзун Лин недовольно нахмурилась: — Ты должен найти его онтологический* источник, прежде чем полностью убить его. Из трех высших демонов Архидемон самый активный. Если его не уничтожить, то в будущем будут бесконечные проблемы.

*Онтология — один из четырёх разделов философии. В переводе с греческого «онтос» означает «бытие, сущность», а «логос» это язык. Получается, что основным объектом исследования онтологии является бытие, то есть всё то, что существует.

Однако найти источник Архидемонов не так-то просто. В истории существует множество единичных записей о рождении и уничтожении архидемонов, от десятилетий до сотен. Однако, когда негодование сгущается до определенной степени, архидемон постепенно возрождается вновь.

Цзун Лин сказала: — Не похоже, что его тело не находили раньше и оно было серьезно ранено. В конце концов, прошло двести лет, и Архидемон затаился и не смеет действовать необдуманно.

Лун Шэнь улыбнулся: — Это одна из заслуг старейшины.

Цзун Лин слегка кашлянула: — Это случались много лет назад. Вы, вероятно, слышали это тысячи раз, так что не стоит вспоминать. Я думала, что все прошло слишком гладко, когда Тан Цзин и остальные уничтожили Архидемона на здании Тяньюань. Однако, даже если его не уничтожили, он должен был сильно пострадать, иначе бы не рассыпался на остатки. Поскольку вы нашли один из остатков в больнице, то нужно обыскать район с больницей в центре, и может посчастливиться найти его тело, чтобы уничтожить одним махом. Было бы идеально.

Лун Шэнь кивнул: — После инцидента с Хуэй Игуан, он мог, испугаться и принять меры предосторожности, но у меня все еще есть сомнения. Я пошлю людей и постараюсь разведать местность.

Цзун Лин сказала: — Хэ Юй и Кань Чаошэн уехали в Юньнань. Сейчас у вас здесь только Чжун Юйи, а этого может быть недостаточно. Я выделю три группы, которые придут и помогут вам.

Лун Шэнь покорно согласился.

Цзун Лин продолжила: — Говоря об этом, вторая группа действительно должна принять еще несколько человек. Есть ли кандидаты, которые тебе понравились на этот раз?

Лун Шэнь промолчал.

Цзун Лин улыбнулась: — Значит, есть? Какая редкость. Мне всегда казалось, что вы слишком строги к своим подчиненным, но все они могут легко взять на себя ответственность и возглавить собственную команду.

Лун Шэнь слегка нахмурился, явно не одобряя: — Только не Кань Чаошэн.

Цзун Лин снова улыбнулась: — Ну, он уже давно не в форме, все ведет себя как ребенок и довольно жаден. Вы достойный руководитель Бюро генеральной администрации, но у вас меньше людей, чем у других. Было бы позорно, если бы это распространилось, но если тебе действительно кто-то приглянулся, потому должен быстро схватить его. Я слышала, что У Бинтянь присмотрел несколько хороших саженцев. Результаты собеседования и общие баллы уже опубликованы. Они у меня. Не хочешь взглянуть и открыть черный ход для кого-нибудь?

Лун Шэнь собирался сказать "нет", когда раздался стук в дверь.

— Войдите.

Дун Чжи толкнул дверь и вошел внутрь. Он не ожидал, что в кабинете Лун Шэня будет кто-то еще, поэтому на мгновение остановился, прежде чем узнал человека и поспешно поклонился, вежливо сказал: — Доброе утро, госпожа Цзун.

— Доброе утро. Вы ищете Лун Шэня? — с улыбкой сказала Цзун Лин.

Дун Чжи поспешил ответить: — Нет, нет, все в порядке, продолжайте. Я не буду вам мешать.

Цзун Лин улыбнулась: — Неужели я настолько надоедлива, что ты хотел убежать, увидев меня?

Хоть он знал, что собеседник шутит, ему все равно было не по себе, поэтому он рассказал правду о том, зачем пришел: — Я пришел узнать, не хочет ли Мастер Лун пообедать вместе. Не хотите и вы присоединиться, госпожа Цзун?

Цзун Лин сказала: — Вас это не затруднит?

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Конечно, нет. Я просто волнуюсь, поскольку результаты еще не объявлены, что другие могут неправильно понять, если увидят меня с вами. Если вы не возражаете, это будет честью для меня.

Цзун Лин махнула рукой: — Да ладно. Я просто подшучиваю. Продолжай.

Видя, что они говорят о делах, он получил милостыню, быстро попрощался и уходя закрыл дверь.

Цзун Лин в кой раз улыбнулась и посмотрел на Лун Шэня: — Среди людей, которых ты хочешь завербовать, есть Дун Чжи? Или это шаг дальше, возможно, ученик?

Лун Шэнь на мгновение замолчал, а затем сказал: — У него есть проницательность, понимание и настойчивость.

Цзун Лин все продолжала: — Хэ Юй и Чжун Юйи обладают теми же качествами, о которых вы упомянули, но если бы они постучали в дверь и попросили вас пообедать вместе, как он только что, я бы подумала, что вы вычли их зарплату за весь год.

Лун Шэнь: — Он не является членом Бюро Специального Управления, поэтому я не могу применить к нему свои стандарты.

Цзун Лин подняла бровь: — После того, как он присоединится ко второй группе, ты сможешь сказать то же самое?

Лун Шэнь: — Да.

Цзун Лин рассмеялась: — Может, заключим пари?

Лун Шэнь слегка нахмурился: — Старейшина Цзун!

Цзун Лин подняла руку в знак поражения: — Хорошо, хорошо. Я знаю, что в вашем присутствии азартные игры строго запрещены. Я не нарушаю правил. Вы действительно не хотите посмотреть на результаты?

Видя, что Лун Шэнь не отвечает, она ухмыльнулась: — Тогда я уйду первой, чтобы не мешать вам, — она встала и начала выходить. Как только рука коснулась дверной ручки, мужской голос позвал ее.

— Старейшина Цзун.

Цзун Лин улыбнулась.

_________

Через несколько дней Дун Чжи позвонила Гу Мэйжэнь.

Согласно приказу, после Ли Ина и Чи Банься за Хуэй Игуан должны были следить Дун Чжи и Гу Мэйрэн, но события той ночи нарушили их договоренность. Благодаря усилиям Дун Чжи и остальных, дело Хуэй Игуан было полностью улажено. Однако Чэн Юань и остальные четверо не прибыли вовремя, поэтому, естественно, задача по защите Хуэй Игуан легла на них.

Однако после этого дня Хуэй Игуан больше не беспокоили ее загадочные происшествия. Скорее наоборот, история о ее неудачной попытке самоубийства в больнице распространилась как лесной пожар, и СМИ даже сфотографировали, как ей помогают выйти из больницы. Хотя Ван Ци была не так известна, как Хуэй Игуан, она была знаменитостью в течение некоторого времени. После ее автокатастрофы в прессе появилось несколько сообщений, но она быстро потеряла свою популярность. Как только дело Хуэй Игуан стало известно, кто-то покопался в нем и обнаружил, что Ван Ци также была госпитализирована в ту же больницу. По еще большему совпадению, в ту же ночь Ван Ци была констатирована смерть.

Это привело к тому, что отношения между Ван Ци и Хуэй Игуан были раскрыты. Новости о их отношениях в самом начале и о том, что они встречались с одним и тем же парнем, стали достоянием всего мира. Ничто не держалось в секрете, и слухи продолжали распространяться. Многие говорили, что Ван Ци хотела отомстить, поэтому преследовала Хуэй Игуан, желая, чтобы та сопровождала ее в загробный мир. Кто-то говорил, что Хуэй Игуан испытывала вину за воровство и считала себя в долгу перед Ван Ци, поэтому отправилась туда, чтобы совершить самоубийство. Были и те, кто говорил, что к смерть Ван Ци Хуэй Игуан приложила усилия. Только после того, как появилось видео с камер наблюдения, подтверждающее, что Хуэй Игуан никогда не входила в палату Ван Ци, подозрения были сняты.

К счастью, Ли Ин и остальные оказались прозорливы. Когда они пошли в палату Ван Ци той ночью, то использовали трюк, чтобы отключить наблюдение на время. Иначе дело превратилось бы из просто сверхъестественного в криминальное.

Тем не менее, Хуэй Игуан не была столь удачлива, как Ли Ин и остальные. Ее полностью затянуло в водоворот общественного мнения. Даже ее парень позвонил и сказал, чтобы она пока никуда не выходила. Она просто спряталась дома и не смогла закончить съёмки последнего фильма. Снаружи дома было полно репортеров и СМИ, которые блокировали территорию, как только она выходила.

В последние два дня Дун Чжи восстанавливался. Поскольку Чэн Юань и остальные были на стороне Хуэй Игуан, его вмешательство не требовалось. Все новости о ней он узнал от Гу Мейжэнь.

В это время Гу Мэйжэнь позвонила ему и спросила, не хочет ли он навестить Хуэй Игуан. В конце концов, они получили 300 000, так что было бы неплохо сделать "последующие действия". Дун Чжи хотел отказаться, но, подумав, согласился и договорился с Гу Мэйжэнь о совместном визите к Хуэй Игуан.

_________________________________________

¹ (可怜之人必有可恨之处) Относится к тому, что кажущаяся жалким людям неудовлетворительная реальность должна быть вызвана предыдущими проступками или ими самими. Знать, что они неправы, но не изменить свой путь после многократных поучений - вот что ненавистно в таких людях.

² (而可恨之人也必有可怜之处) Вторая часть поговорки не очень известна. Она подразумевает, что ненавистный человек должен пережить какое-то страдание, которое сделало его таким, поэтому он заслуживает нашей жалостью. Связана вместе поговорка и означает, что не все черно-белое. Чье-то несчастье может быть вызвано не его собственными действиями и вызвать у него чувство обиды, поэтому мы должны пожалеть его. Жизнь сложна, и нельзя просто судить о том, хороший человек или плохой, потому что у каждого свой опыт и обстоятельства. Эти два предложения позволяют нам увидеть, насколько многогранна человеческая природа.

³ (世间不如意事十之八九) Означает, что жизнь не так приятна и идеальна, как кажется. (Жизнь не похожа на ложе из роз). В данном контексте Дун Чжи говорит, что он знает, что жизнь не идеальна, но он будет стараться делать все возможное и невозможное для своего "совершенства".

⁴ (身在福中不知福) Означает жить в счастье, но не чувствовать себя счастливым.

⁵ (水滴石穿) Означает, что постоянные усилия принесут успех.

⁶ (愚公移山) Означает решимость победить и мужество преодолеть все трудности.

_________________________________________

Ох, как у Старейшины Цзун еще не перекосило лицо от столь частых улыбок? Хотя она мне симпатизирует (｡•̀ᴗ-)✧

Глава 40 - У вас есть выбор между Дун Чжи и Лю Цинбо

Местность, где живет Хуэй Игуан, была окружена множеством репортеров. Жители в округе были привлечены всей этой суматохой. Некоторые, которых останавливали репортеры, даже подходили для интервью. У Дун Чжи и Гу Мейжэнь не было карты доступа, поэтому они могли только позвонить кому-нибудь, чтобы их забрали. Помощник Хуэй Игуан, естественно, не мог этого сделать, поэтому Чэн Юань спустился и впустил их.

Когда все трое вошли в лифт, наконец избавившись от любопытных следящих взглядов облегченно вздохнули.

— Как поживает госпожа Хуэй? – спросила Гу Мэйжэнь.

Чэн Юань сказал: — Я слышал, что первые два дня она была не в духе, поэтому все время спала. В последние два дня кажется, стало намного лучше. Я снова сделал ее душу устойчивой, так что проблем быть не должно.

Дун Чжи обязан был спросить: — Были какие нибудь отклонения в ее поведении?

Чэн Юань: — Нет.

Дун Чжи подумал, что они не так давно знакомы с Хуэй Игуан, поэтому даже если бы и были какие-то изменения, они бы не смогли их заметить.

Услышав об их прибытии, Хуэй Игуан лично вышла поприветствовать.

— Большое спасибо вам двоим. Если бы не вы той ночью, я, возможно, не сидела бы здесь! — Она была полна благодарности и хорошего настроения.

Они обменялись приветствиями и сели. Гу Мейжэнь говорила мало и в основном только слушала. После того, как все закончили свои приветствия, она сказала: — Госпожа Хуэй, я все же должна сказать, и вы можете обидеться, но я все же предлагаю вам помочь в расследовании, связанными со смертью Ван Ци. Ведь, если честно, ее смерть действительно связана с вами.

Выражение лица Сяо Хань изменилось после услышаного. В момент, как Хуэй Игуан проснулась, она и ее агент боялись нарушить табу, поэтому никогда не упоминали Ван Ци в ее присутствии. Репортеры не могли попасть внутрь, а Сяо Хань не осмелилась сообщить Хуэй Игуан о сплетнях в Интернете.

Удивительно, но вместо того, чтобы выразить недовольство, Хуэй Игуан кивнула и искренне согласилась: — Ты права. Раньше мы были хорошими друзьями, а теперь ее больше нет. Я не плохая и не буду игнорировать это. Я доверила ее дела профессиональной компании, которая займется ее похоронами.

Увидев удивленное выражение лица Сяо Хань, она беспомощно улыбнулась: — Я знаю, что последние несколько дней ты скрывала от меня новости из внешнего мира. На самом деле, я тайком все читала. В прошлом многие мои действия были неправильны, но теперь, когда я прошла через адские врата, многое поняла. Если я потеряю деньги, то всегда смогу заработать больше, но если я потеряю людей в своей жизни, ничто не сможет их заменить.

Хуэй Игуан тяжёло вздохнула: — По правде говоря, я планирую пожертвовать деньги на проект, который помогает девочкам в горных районах ходить в школу. Когда я была ребенком, у меня не было таких условий, поэтому приходилось ходить в школу исполнительских искусств. Я надеюсь, что в будущем будет больше детей, которым не придется быть такими, как я, и они смогут выбрать тот путь, по которому хотят идти.

Гу Мэйжэнь радостно произнесла: — Приятно слышать. Мисс Хуэй, когда придет время, пожалуйста, дайте мне знать. Я тоже хочу помочь с пожертвованием!

Пока они разговаривали, Дун Чжи спокойно наблюдал за Хуэй Игуан. Похоже, что это был все тот же человек, так как тон ее голоса не имел больших изменений. Ее лицо и улыбка были добрыми и мягкими, такими же, как и раньше.

Даже если бы произошли серьезные изменения, Дун Чжи, который встречался с ней всего несколько раз, вряд ли смог бы заметить.

Посмотрев вниз, он увидел кольцо на руке Хуэй Игуан. Сердце резко заколотилось, и по всему телу пробежал холодок, касаясь самых кончиков волос!

Он вспомнил это кольцо! Той ночью, в больнице, Ван Ци бездыханно лежала на больничной койке с таким же кольцом пальце. Голубые лепестки эмали были инкрустированы жемчугом, что придавало шикарный вид. В то время он очень внимательно разглядывал кольцо с тех пор, как оно попалось ему на глаза, поэтому забыть, как оно выглядит, было невозможно!

Дыхание Дун Чжи стало прерывистым. Гу Мейжэнь заметила его странности, повернула голову и с беспокойством спросила: — Ты в порядке?

Дун Чжи успокоился, улыбнулся и покачал головой, невзначай спросив: — Мисс Хуэй, ваше кольцо очень красивое. Где вы его купили?

Хуэй Игуан посмотрела вниз и с улыбкой сказала: — Это от друга.

— Удобно ли говорить, от какого друга? Я думаю, что оно очень уникально, и тоже хочу купить такое в качестве подарка, —  притворяясь смущенным и нерешительным Дун Чжи ожидал ответа

Но Хуэй Игуан четко спросила: — Подруге?

Дун Чжи застенчиво улыбнулся.

Хуэй Игуан потрогала жемчужину на кольце и сказала: — Эту жемчужину привезла подруга из-за границы много лет назад. Оно всегда мне очень нравилось. Теперь, кажется, такое будет трудно купить.

Дун Чжи спросил: — Может, у вашего друга все еще есть парочка в запасе?

Хуэй Игуан вздохнул и с сожалением сказала: — Он уже много лет как умер.

После этого она слегка улыбнулась Дун Чжи: — Поэтому в мире очень мало экземпляров такого же стиля.

Странное чувство в сердце стало намного сильнее, отчего волосы Дун Чжи встали дыбом. Он не мог дождаться, когда побежит в морг, чтобы найти тело Ван Ци и посмотреть, осталось ли кольцо в ее руке.

Хуэй Игуан, казалось, не интересовалась темой колец, поэтому после нескольких слов она начала болтать с Гу Мейжэнь о других вещах.

Дун Чжи был полон вопросов, которые требовали ответа, как сумасшедшая трава*, но не мог ничего спросить. Ему казалось, что истину прикрывает тонкая завеса, но он не мог ее сорвать.

*Относится к желанию чего-либо, выросшему до безумия.

Прошло полчаса, Хуэй Игуан почувствовала усталость, поэтому Гу Мэйжэнь и Дун Чжи попрощались, направляясь к двери.

— Я слышала, что вы скоро будете исполнять свои обязанности, поэтому вам не нужно больше приходить, — сказала Хуэй Игуан: — На самом деле, я глубоко озабочена своей личной жизнью, поэтому мне не нравится, когда рядом находятся посторонние. В прошлый раз у меня не было другого выбора, кроме как побеспокоить вас. Теперь, когда вопрос решен, я чувствую себя намного лучше. Если что-то случится снова, я попрошу вас, но пока мы можем на этом остановиться. Большое спасибо.

Гу Мейжэнь была немного удивлена: — Другие люди...

Хуэй Игуан сказала: — Я позволю Банься рассказать все.

Поскольку это была ее просьба, Гу Мейжэнь больше не настаивала. Скоро будут объявлены результаты собеседования, и если они пройдут, то приступят к тренировочному экзамену. Правда, у них не было времени следить за делами Хуэй Игуан.

Перед тем, как расстаться, Дун Чжи вдруг сказал: — Госпожа Хуэй, вы знали, что у Ван Ци на руке такое же кольцо, как у вас?

Хуэй Игуан удивилась: — Правда?

Она вздохнула: — Мы были хорошими сестрами, поэтому она использовала мои вещи по своему усмотрению. Может, я когда-то и подарила ей такое же кольцо, но не ожидала, что сейчас все так сложится.

Ее тон был настолько ласковым, что развеял все сомнения Дун Чжи. Только когда они с Гу Мейжэнь вошли в лифт, и Хуэй Иган направила их к двери, он увидел, что Хуэй Иган улыбнулась ему, как только дверь лифта закрылась.

Она была настолько скрытой, как будто в ней содержались бесконечные секреты. Все тело Дун Чжи задрожало. Гу Мейжэнь не обращала на него внимания, просто опустив голову. Дун Чжи сделал шаг вперед, но дверь лифта уже закрылась и медленно опускалась.

Видя его поведение, Гу Мейжэнь странно спросила: — В чем дело?

Дун Чжи нерегительно сказал: — Ты не думаешь, что Хуэй Игуан немного странная?

Гу Мейжэнь задумалась на некоторое время: — Как ты можешь судить? Мы с ней едва знакомы, поэтому не могу точно сказать. А в чем дело?

Дун Чжи рассказал ей о своих мыслях по поводу кольца, и Гу Мейжэнь бросила на него неодобрительный взгляд: — Разве она уже не объяснила? Она отдала это кольцо Ван Ци.

— Но ведь она была почти одержима, у нее украли тело, а она все равно носила то же кольцо без всякой обиды. Не находишь ли ты это странным? — сказал Дун Чжи.

Когда он это сказал, Гу Мейжэнь стала более задумчивой: — Ты думаешь, что Хуэй Игуан на самом деле Ван Ци?

Дун Чжи горько улыбнулся: — Я не знаю. В то время мы все думали, что душа Хуэй Игуана была возвращена, но после размышлений об этом, в ту ночь все было так хаотично, и там были монстры. Возможно, что-то пошло не так.

Гу Мейжэнь решила утешить его: — Не думай слишком много. В то время мы все чувствовали, что ошибки не было. Сейчас она хорошо восстанавливается. После этой катастрофы она изменила свой образ жизни и ведет себя хорошо. Разве этого не достаточно?

Дун Чжи может только сказать: — Может быть.

Когда они вышли из лифта, то внизу встретили Чэн Юаня. Он пришел, чтобы помочь Хуэй Игуан восстановить душу.

Когда Дун Чжи спросил о физическом состоянии Хуэй Игуан, Чэн Юань сказал: — Ее душа только что вернулась на свое место, а дух немного нестабилен. Через несколько дней она должна быть в порядке.

— В последние несколько дней она не проявляла поведения, отличающегося от поведения обычных людей? — спросил Дун Чжи.

Чэн Юань покачал головой: — Нет, ее душа соответствует ее телу, и нет никаких отклонений, но помощник сказал мне в частном порядке, что после несчастного случая с мисс Хуэй, все ее поведение изменилось.

Дун Чжи и Гу Мэйжэнь посмотрели друг на друга: — Как?

Чэн Юань сказал: — Ее характер улучшился, и она стала более доброй. Она даже предложила повысить зарплату Сяо Ханю и дала своему агенту перерыв, сказав, что ей нужно немного прийти в себя. Сяо Хань сказал, что раньше госпожа Хуэй была более нетерпеливой наедине, не прислушивалась к чужому мнению и не придиралась к сценариям, лишь бы платили много.

Это мало что объясняло. В лучшем случае, люди, пережившие несчастье, часто улучшали свое мышление и меняли поведение. Возможно, как сказал Лун Шэнь, в этом мире есть много вещей, которые имеют свои причины и следствия. Совершенство, которого вы хотите, может не совпадать с совершенством, которого хотят другие. Пока вы усердно трудитесь и чувствуете себя достойным в своем сердце, результат будет наилучшим.

Дун Чжи попрощался с Чэн Юанем и ушел вместе с Гу Мейжэнь. Репортеры все еще не ушли. С глазами острее ножа, они сразу заметили двух людей, спускающихся по лестнице из резиденции Хуэй Игуан. Они сразу же подбежали к ним и спросили, не друзья ли они ей. Гу Мейжэнь и Дун Чжи могли сражаться с монстрами, но справиться с репортерами было совсем другим делом. Им потребовались почти все силы, чтобы вырваться из толпы и убежать.

После ужина с Гу Мейжэнь они получили отдельное уведомление о том, что прошли собеседование, и их попросили явиться через два дня в Главное Административное Бюро, чтобы начать обучение.

Неожиданная хорошая новость пришла так внезапно, что даже такая интровертная девушка, как Гу Мейжэнь, не могла не выразить радость.

— После того, как я увидела способности каждого, то думала, что не пройду. Это так неожиданно! — Ее лицо раскраснелось от ликования.

Переполненный счастьем, он едва мог мыслить здраво и сказал: — Я слышал, что после обучения будет экзамен. Если мы его сдадим, то наконец-то сможем присоединиться к Бюро специального управления. А пока все еще в воздухе.

Услышав его слова, Гу Мейжэнь постепенно успокоилась, кивнула и похлопала себя по щекам: — Успокойся, успокойся!

Дун Чжи не мог удержаться от смеха: — Хочешь спросить у других? Может, они тоже получили уведомление?

— Хорошо! — Поскольку Гу Мейжэнь лучше всех знала Ба Сана, то первому позвонила ему, а Дун Чжи отправил уведомление Лун Шэню, Хэ Юю, Кань Чаошэну и Чжун Юйи, чтобы сообщить им хорошие новости.

Чжун Юйи, несмотря на свою легкомысленность, на удивление первой откликнулся: [ Поздравляю.]

Дун Чжи ответил счастливым эмодзи.

Чжун Юйи: [ В этом году в учебном процессе будет мой курс. Одноклассник, я заранее приветствую тебя. ]

Чуть не плюнув от шока, Дун Чжи быстро ответил: [ Учитель Чжун, скажите, пожалуйста, название вашего курса случайно не "Как сделать свои рефлекторные навыки длиннее Земли"? ]

Чжун Юйи: [ Ты смеешь недооценивать меня! Подожди и увидишь! ╭(╯^╰)╮].

Он послал несколько недовольных выражений Дун Чжи, а тот счастливо болтал с ним, когда получил сообщение от Кань Чаошэна.

Кань Чаошэн: [ Пожалуйста, вылечи меня! Тан Цзякай! Японская еда! Горячий горшок! Не меньше! ]

Это был действительно ответ, наиболее соответствующий его характеру.

Дун Чжи не мог ни смеяться, ни плакать. Как раз когда он собирался ответить, собеседник отправил еще одно сообщение: [ Хэ Юй сейчас как дохлая собака, поэтому не может ответить тебе. Он просил передать поздравления. Он в долгу перед тобой за еду, так что вернет его, когда вернется! ]

Он поспешно спросил: [ Вы в порядке? Как дела? Когда вы вернетесь? ]

Кань Чаошэн: [ Я пока не знаю. Случилось много неожиданного. Хэ Юй вчера спас группу из трех человек и чуть не погиб. Он до сих пор лежит в постели! Вот почему он так расстроен. Если бы это был я, я бы сейчас встал и брыкался! ]

Хотя его рот был полон поездов*, он не раскрыл никакой конкретной информации. Дун Чжи знал, что это конфиденциально, а так как он официально не вступил в Бюро Специального Управления, естественно они не могли ему рассказать, и он не стал лезть не в свое дело. Сказав им позаботиться о себе закончил разговор.

*(满嘴跑火车) Несколько значений. 1. Относится к хорошо говорящему, артикулированному человеку. 2. Относится к тому, кто болтлив, самодоволен или хвастлив. 3. Описывает человека, который не контролирует свою речь и безответственно говорит все, что хочет. В данном контексте это относится ко 2.

Лун Шэнь ничего не ответил. Дун Чжи предположил, что он уже давно должен был знать результаты.

Гу Мейжэнь положила телефон и сказала: — Чэн Юань, кажется, не сдал.

Дун Чжи был удивлен: — Такое может быть?

Ли Ин был довольно проницательным*. В тот день, когда он пригласил этих 9 человек, включая Дун Чжи на ужин, то дал понять, что думает, что это те, кто сможет пройти собеседование, и он хочет встретиться с ними, чтобы получше узнать друг друга. Но теперь результаты таковы, что Чэн Юань не прошел.

*Призрак (鬼精) Означает кого-то хитрого/проницательного.

Гу Мэйжэнь: — Мне также кажется странным, что Чэн Юань не сдал экзамен. Он очень силен в своих экстрасенсорных способностях. Почему он не прошел? Он сказал, что не получил уведомления, поэтому я спросила Ли Ина и других, и все сказали, что получили свои. Даже Ба Сан прошел.

Не зная, как ответить, Дун Чжи мог только сказать: — Может, у них были другие соображения. Если у меня будет возможность, я спрошу.

Во время разговора с Гу Мейжэнь, Дун Чжи получил сообщение от Лун Шэня: [ Больше тренируйся сам. Увидимся через два дня ].

Это сообщение означало, что у Лун Шэня не было времени пообедать. Дун Чжи почесал нос и ответил: [ Понял. Пожалуйста, береги себя! (*^__^*) ].

В своем кабинете Лун Шэнь разговаривал с посетителем.

— Мастер Лун, мне интересно, вы уже выбрали кого-нибудь из кандидатов? — с улыбкой сказал Сун Чжицунь.

В отличие от У Бинтяня, который любит приветствовать и посылать¹, Сун Чжицунь был как рыба в воде², и не казался холодным и безразличным, как Лун Шэнь. Этот руководитель третьей группы всегда был сдержанным в Бюро общей администрации.

Он обычно подбирает оставшихся кандидатов, которых передают две другие группы. Тривиальные задания в основном выполняются третьей группой. Ее члены состоят из людей, принадлежащих к небольшим сектам или не имеющих к ним никакого отношения, а руководитель группы - повар, который также является полуу культиватором. Таким образом, их группа получила прозвище "разношерстная".

Конечно, чтобы стать руководителем Бюро генеральной администрации, Сун Чжицунь не просто готовил рис. Как и у Лун Шэня, у него холодный характер и нет места для ошибкок.

Услышав это, Лун Шэнь сказал: — Нет необходимости так быстро решать, верно?

Сун Чжицунь горько улыбнулся: — Есть быстрые руки, а я медлителен. Многие таланты, на которых я оптимистично смотрел в предыдущие годы, были отняты У Бинтянем. В прошлом году я, наконец, оптимистично настроился и нацелился на родного перед Руководителем У, и в результате все вышло отлично. Многие проявили инициативу и попросили о переводе в Северо-Западный филиал, так как отказались оставаться в Главном административном бюро. Несмотря ни на что в этом году, я должен получить несколько свежих людей для нашей группы! В этот раз Юньнань потеряла своего коллегу, поэтому моральный дух у всех упал!

Лун Шэнь: — Ты уже говорил об этом с Руководителем У?

Сун Чжицунь молча подумал, что этот парень слишком хитер. Он не похож на обычно прямолинейного Лун Шэнь.

Улыбнувшись, сказал: — Я уже говорил ему, но он просто проигнорировал мои слова! У него есть группа богатых и влиятельных людей, а также поддержка секты Лунху и дворца Юаньмин. Если им нужны таблетки, они их получают. Если талисманы, тоже. Новички не глупы. Они все хотят пойти в первую группу. Кто придет в наши группы, если эта группа существует? Мы терпели убытки в предыдущие годы, но в этом году так продолжаться не может. Мы должны придумать, как объединиться, и пусть У Бинтянь страдает!

Лун Шэнь: — Тогда какая хорошая идея у руководителя Суна?

Сун Чжицунь уже давно все придумал: — Давайте обсудим, кто нам нравится, чтобы не было конфликтов с выбором кандидата, и покажем прямо в лицо У Бинтяню. Когда придет время выбирать, то сможем объединить усилия и говорить от имени друг друга, чтобы другая сторона не получила большого преимущества.

Лун Шэнь: — После обучения будут экзамены. Даже если мы выберем кого-то сейчас, он может не сдать.

Сун Чжицунь улыбнулся и сказал: — Давайте сначала привлечем их на нашу сторону. Если они не смогут сдать экзамен в то время, тогда мы будем винить только себя.

Лун Шэнь кивнул, но не сказал, кто ему нравится, поэтому Сун Чжицунь сделал первый ход: — Я думаю, что Чи Банься не так уж плоха.

Колдовство популярно в Юго-Восточной Азии, но не очень распространено в этой стране. Их отечественные товарищи, путешествующие в Юго-Восточную Азию, часто страдают от него. Позже, когда у них была миссия за границей, им приходилось обращаться за помощью к практикам яда.

Хоть ядовая техника Мяоцзян и колдовство имеют одинаковое происхождение, позже они развивались отдельно и сейчас очень отличаются. Можно сказать, что они эквивалентны двум цветкам на одной ветке. Практики яда также сами по себе редкость. Среди народа Мяо большинство ничем не отличается от представителей народа Хань, которые не знают искусства яда. Лишь у немногих представителей этого народа, живущих в уединении в горах и лесах, можно было найти одного-двух экспертов. К сожалению, они не следуют путям современного мира, не говоря уже о стране. Предполагается, что они не будут путешествовать далеко, к тому же существует барьер общения.

Семья Чи с Хайнаня не соответствует светскому миру, но хорошо известна своим уникальным искусством колдовства в Юго-Восточной Азии.  Никто из клана раньше не занимался карьерой, поэтому Чи Банься стала первой. Даже если она будет лишь наполовину так хороша, она будет очень востребована. Зная это, Сун Чжицунь положил на неё глаз, но боялся, что У Бинтянь может лишить его шанса, поэтому обратился за помощью к Лун Шэню.

Лун Шэнь сказал: — Руководитель Сун еще не принял ученика. Если вы бросите приманку, то будет хороший шанс соблазнить Чи Банься.

Глаза Сун Чжицуня загорелись. Да! Дворец Юаньмин не мог принять в ученики знахаря. Даже если У Бинтянь пообещает больше, он не сможет обеспечить ей престиж прямого ученика руководителя. Раз семья Чи разрешила ей сдать экзамен, это значит, что они надеются на развитие карьеры. Если сравнивать членство в группе с ученичеством у руководителя, то нет необходимости даже думать, кто из них двоих важнее.

Такое чувство, что два университета пытаются заполучить чемпиона вступительных экзаменов в колледж. Один предлагает отменить плату за обучение на четыре года, а другой предлагает не только бесплатное обучение на бакалавриате, но и в аспирантуре. Чемпион, конечно же, склонялся к университету с более выгодными условиями.

— Мастер Лун действительно знает, как разбудить мечтателя одним словом! — засмеялся он: — Спасибо, спасибо!

Лун Шэнь: — Не за что, мастер Сун.

Сун Чжицунь снова сказал: — Ли Ин тоже очень хорош, но он родился на горе Маошань, потому скорее всего, присоединится к первой группе. Есть еще Чжан Сун, он из боковой ветви Секты Лунху, так что он тоже присоединится к ним. Что касается Лю Цинбо, то Мастер Лун однажды спас ему жизнь, поэтому он очень восхищается вами. С таким энтузиазмом вы не хотите взять его в ученики?

Лун Шэнь чётко произнёс: — Это просто ребенок, всего лишь играет.

Сун Чжицунь улыбнулся и сказал: — Мастер Лун, вы слишком скромны. Есть еще Дун Чжи, который занял первое место на письменном экзамене. Я слышал, что он назван учеником Секты Хэцзао, и ваша группа уже встречалась с ним. Он, должно быть, тоже хочет присоединиться к второй группе, чтобы быть со своими братьями, но я слышал, что У Бинтянь очень заинтересован в нем.

Увидев, как брови Лун Шэня слегка дернулись, Сун Чжицунь тайно улыбнулся: — У Лю Цинбо глубокая биография. Вы знаете, что его отец ценится высшим руководством. Если он присоединится ко второй группе, деньги и персонал перестанут быть проблемой. Возможно, вы даже сможете подавить У Бинтяня. Однако, Дун Чжи и Лю Цинбо, ни один из них не захочет, чтобы другой присоединился к группе, в которой они находятся, что означает, что вы должны сделать выбор.

— Спасибо мастеру Суну за напоминание, — Лун Шэнь медленно кивнул, сохраняя спокойствие.

Видя, что он по-прежнему не желает ничего раскрывать, Сун Чжицунь внутренне ругал его за хитрость.

Два дня прошли как один миг. В день регистрации Дун Чжи пришел в назначенный класс раньше всех.

Поскольку никто не знал, сколько прошло времени, то, оглядевшись вокруг, удивились. В классе было всего около 20 столов и стульев, а значит, только 20 человек прошли на этап обучения.

Процент отсева был довольно высок, потому неудивительно, что в прошлом году никто не был принят. Похоже, Бюро Специального Управления осталось верным своим идеалам, предпочитая в случае нехватки людей быть разборчивыми в выборе кандидатов, а не набирать их без разбора. Когда курс обучения закончится, скорее всего, будет еще один отсев. В конце концов, если даже останется 10 человек, это уже неплохо.

Ли Ин, Лю Цинбо и остальные уже были там. После инцидента на крыше больницы все немного сблизились. В любом случае, они вместе прошли через жизнь и смерть. Все улыбались и тепло приветствовали друг друга. Удивительно, но Лю Цинбо не выглядел таким уж враждебным по отношению к Дун Чжи.

Когда Ба Сан увидел вошедшего, он радостно помахал ему рукой, показывая, что занял место рядом с ним. Гу Мэйжэнь, сидевшая за Ба Саном, улыбнулась.

Дун Чжи подошел и сел.

Ба Сан наклонился к нему и на ухо прошептал: — Я слышал, что у тебя недавно были тяжелые времена?

Дун Чжи прошептал: — К счастью, я был там, чтобы спасти положение. Позже я расскажу все подробности.

Ба Сан с сожалением посмотрел на него: — Эта красавица рассказала мне, но жаль, что я был дома и все пропустил, иначе мог бы пойти с тобой. Какая прекрасная возможность потренироваться!

У Дун Чжи слегка дернулись уголки рта: — Ты хочешь потренироваться? В будущем тебе не придется беспокоиться о такой возможности. Я слышал, что в этот период  будет много упражнений. К тому времени ты, наверное, будешь жалеть, что не вернулся домой!

Ба Сан радостно сказал: — Кстати, из дома я принес мясо яка. Когда мы закончим я отдам вам часть!

Пока все разговаривали, вошел мужчина. Это был Руководитель У, легендарный лидер первой группы, великодушен и обладал большим богатством. Шумный класс мгновенно затих, все быстро закрыли рты, чтобы не оставить плохого впечатления о своем потенциальном будущем руководителе.

У Бинтянь оглядел всех с доброй улыбкой на лице: — Дорогие студенты, прежде всего, поздравляю вас с успешной сдачей письменного экзамена и собеседования в Бюро специального управления в этом году. Вы можете стать частью нашего будущего. Почему я сказал "будущего"? Да потому, что после нашего учебного курса еще будет экзамен по подготовке. Не думайте, что если вы прошли собеседование, то это означает, что вас сразу приймут. В предыдущие годы многие люди в результате были отсеяны.

Видя, что все сидят прямо, он снова улыбнулся: — Не надо так нервничать. То, что вы смогли пройти собеседование, показывает ваши способности. Я также надеюсь, что в итоге смогу работать со всеми присутствующими. Если в этом году на практическом экзамене не будет отсева, то это станет самым замечательным экзаменом. Я должен выгравировать ваше достижение на коридорах Бюро Специального Управления, чтобы поздние посетители могли полюбоваться им.

— Я полагаю, он говорит это каждый год. В следующем году он скажет им то же самое, — человек рядом с Дун Чжи пробормотал низким голосом. Дун Чжи это немного развеселило.

У Бинтянь продолжил: — Чтобы поощрить всех за успехи, позвольте объявить результаты собеседования. Ли Ин занимает первое место. На втором месте - Дун Чжи. Несмотря на то, что он занял второе место на собеседовании, в сочетании с отличными результатами первого места на письменном экзамене, его общий балл по-прежнему первый. Предположительно, все знают, что его результат письменного экзамена намного превысил второе место на целых 20 баллов. Специальное административное бюро никогда ранее не давало столь высоких оценок за письменный экзамен, что позволило Дун Чжи установить новый исторический рекорд.

В одно мгновение все взгляды в классе упали на Дун Чжи, и он наконец-то ощутил, каково это - иметь шипы на спине*.

*(如芒在背) Идиома обозначает чувство сильного беспокойства.

Он не был уверен, что помнит что-то неправильно, но Дун Чжи вспомнил, что когда он отрабатывал технику Талисмана Пяти Громов на крыше, несмотря на то что Руководитель У улыбнулся ему, то отношение было далеко не таким добрым, как сейчас. Он даже смотрел на него слишком мягко, отчего Дун Чжи непроизвольно вздрогнул.

_________________________________________

¹(迎来送往) Относится к человеку, который любит общаться.

²(如鱼得水) Метафора, относящаяся к человеку, который хорошо ладит со своим окружением. В данном контексте это означает, что с ним легко поладить.

Глава 41 - Внезапное изменение

К счастью, этот взгляд длился всего несколько секунд, после чего У Бинтянь продолжил: — Третье место, Чжан Сун. Четвертое место - Лю Цинбо..., — и он продолжал, пока не назвал всех 20 человек.

— ...В целом, письменные экзамены и собеседования отражают интуитивный уровень каждого, но то, как далеко вы сможете продвинуться в будущем, определяется не ими. Я верю, что на этом обучении вы сможете узнать гораздо больше и надеюсь, что приложите настойчивые усилия и наберетесь смелости улучшаться! Далее мы начнем сегодняшнюю тренировку.

Видя, что все сидят прямо, навострив уши, он не мог не улыбнуться: — Первый день учебного курса не от меня, а от Бюро Цзян. Пожалуйста, поприветствуйте директора Цзян Цзюня!

Под восторженные аплодисменты вошел директор Цзян. Он сжал ладони и попросил всех успокоиться. Оглядевшись вокруг, он увидел жаждущие глаза и удовлетворенно сказал: — Всех приветствую. Я - Цзян Цзюнь. Сегодня первый день вашего обучения в Бюро специального управления, и мне выпала честь обучать вас. Тема, которую мы будем сегодня рассматривать – долг, честность и эффективность, и как вы можете внести свой вклад в Китайскую мечту*!

* ( Zhōngguó mèng ) действующий социально-политический курс и лозунг Китайской Народной Республики. Си Цзиньпинь вложил в него смысл:  «Китайской мечты о великом возрождении китайской нации»

Все: — ???

Не то чтобы они никогда не слышали о происхождении этого директора Цзяна, но ходили слухи, что он не является практикующим специалистом, а был кем-то, кого прислали на парашюте из другого отдела. Он был весьма увлечен разговором и говорил без умолку каждый раз, когда открывал рот. К сожалению, все, о чем он говорил, не имело никакого отношения к обучению. Ба Сан и остальные уже дремали через час, а Дун Чжи продержался чуть дольше и только спустя ещё час начал отвлекаться. Ли Ин оказался самым сильным и держался почти до конца занятия. В результате его глаза полностью остекленели.

Директор Цзян говорил три часа и не прерывался на глоток воды. Только когда У Бинтянь вернулся и объявил, что урок окончен, он остановился. Когда все смотрели, как директор выходил из класса, все с криком рухнули на свои столы.

Ба Сан отчаянно завыл : — Я надеюсь сегодня днем больше не будет такого же курса?

Дун Чжи неуверенно сказал: — Я так не думаю. Директор Цзян, наверное, устал.

К сожалению, после двухчасового перерыва на обед директор Цзян вернулся, совсем не чувствуя ни малейшей усталости, и даже в слегка приподнятом настроении продолжал еще три часа. Все почувствовали боль в сердце и внезапно ощутили, что Бога не существует.

Даже Ли Ин, самый проницательный из них, не мог этого вынести.

После обеда стало немного легче. Вечером директор Цзян наконец ушел. Все боялись, что он скажет, что продолжит завтра, но, к счастью, он молча ушел, и это дало малюсенький проблеск надежды.

— Пойдемте ужинать?

В конце дня Ба Сан заикался, когда говорил. Ему приходилось сильно тереть глаза, чтобы не заснуть и оставить хорошее впечатление, отчего истратил почти всю силу воли за полжизни. У остальных дела обстояли не лучше: Ли Ин зевнул и спросил, не хотят ли все вместе поесть.

Двадцать человек в учебном классе уже сформировали свой круг общения. Из десяти человек, что помогали Хуэй Игуан, Чэн Юань и еще один провалили собеседование, осталось всего восемь. Дун Чжи и Гу Мэйжэнь дружили с Ба Саном, поэтому, естественно, пригласили и его, а также Ли Ина и Лю Цинбо.

Другую группу возглавлял Чжан Сун. Будучи учеником секты Лунху, он не хотел уступать Ли Ину, ученику другой секты, поэтому создал свою собственную группу и привлек несколько восходящих звезд. В ней было три человека. Одного звали Оу Ян Инь*, что был довольно хорош в гадании. Другой же – Чжоу Юэ, выходец из рода мастеров фэн-шуя. И наконец, молодая девушка Се Циннин, скрывающая свои способности, поэтому никто не знал, в чем она хороша.

* Ou Yangyin (если честно, я не особо понимаю как правильно записать его имя, так как сейчас, через пробел, или же "Оу Янъинь")

Эти трое, как и Чжан Сун, не хотели, чтобы Ли Ин выделялся как "фактический лидер", поэтому они объединились.

В отличие от них, Дун Чжи, занявший второе место на собеседовании и первое на письменном экзамене, привлек наибольшее внимание, но не собирался быть лидером. Когда Ли Ин пригласил и его, он мысленно вздохнул от облегчения.

Ли Ин поинтересовался, что они хотят съесть. После сегодняшнего "яда" директора Цзяна ни у кого не было аппетита. Видя, что у всех пропал интерес, Ли И предложил пойти в хого¹ ресторан, который находился неподалеку, что было достаточно удобно, так как люди могли есть столько, сколько захотят.

Поднявшись по лестнице и осудив бесчеловечность Бюро Специального Управления за отказ починить лифт, все, наконец, добрались до задней двери. Когда они вышли, Дун Чжи издал звук удивления.

— Что-то забыл? — спросил Ба Сан.

Дун Чжи указал на место, где обычно сидел охранник, и сказал: — Дядя куда-то ушел?

Кроме него, в здании Специальной администрации больше никто не живет, поэтому они не понимали, насколько важно его положение и как он всегда там находится. Ба Сан небрежно заметил: — Может пошёл на ужин.

Ли Ин и остальные уже ушли вперед, поэтому Ба Сан и Дун Чжи тоже поспешили. Как только они вышли из переулка на лице каждого отразился непонятный шок.

Вокруг должно быть самое оживленное место, так как час пик только начался. Белые воротнички* должны идти с работы, дети возвращаться из школы, дорожная полиция должна была регулировать заторы, а туристы, осматривающие город, сходились в этом районе. Улицы должны быть заполнены множеством машин и велосипедов, демонстрируя атмосферу оживленного мегаполиса.

* White-collar - так же белые воротнички, инженеры техники, наемные работники, занимающиеся умственным трудом.

Однако перед ними не возникло такой сцены.

Оживленные улицы теперь безлюдны. Посреди дороги внезапно проехала машина, её дверь распахнулась, но ни водителя, ни пассажиров внутри не оказалось. Портфели, бутылки с водой и даже повязки добровольцев разбросаны повсюду на земле.

Само сердце города в этот момент оказалось полностью опустошено. Как будто в стране была введена чрезвычайная ситуация, и все были заперты.

— Что случилось... что происходит? — Через несколько секунд Чи Банься пришла в себя.

Дун Чжи вспомнил, как его встретили в Янчэне, и сказал: — Когда то я разрушил чары, установленные демоном, и тогда подумал, что путешествую во времени и пространстве. Сейчас это очень схоже с нашим положением!

Но разве демоны могли бы так бесчинствовать? Сам центр столицы, рядом Бюро Специального Управления. Кто бы осмелился создать такое заклинание?

Все были удивлены, услышав слова Дун Чжи.

— Нет, — возразил Ли Ин: — Если посмотреть отсюда, то получится, что большая часть столицы совершенно пуста. Я никогда не слышал о демоне, который обладает такими большими способностями!

— Давайте вернемся в Бюро. Там должно быть безопасно! — предложил молодой человек. Его зовут Сян Юннань, но Дун Чжи не был с ним знаком.

— Я не предлагаю... — Не успел Ли Ин договорить, как Сян Юннань уже развернулся и поспешил обратно к двери здания Специального Управления, а его фигура быстро исчезла из поля зрения.

Ли Ин слегка скривился от такого поведения: — Я предлагаю всем продолжать движение вперед. Мы практики, а не обычные люди. Мы должны выяснить, что случилось. Если возникла какая-то ситуация, то мы нужны именно там.

— Я согласен.

— Я тоже.

Все остальные, включая Дун Чжи, кивнули.

— Что!!! — В этот момент из здания донесся крик Сян Юннаня.

Выражение лица всех слегка изменилось. Пока они колебались, стоит ли идти на разведку, Сян Юннань уже выбежал на улицу. Он прикрывал шею одной рукой, и кровь продолжала стекать сквозь пальци, быстро намочив воротник, а половина его плеча была полностью в крови.

— Зомби! В здании зомби!

Цвет его лица белел с каждой секундой, как у призрака, и прежде чем рухнуть перед ними неподвижно, издал затяжной болезненный стон.

— Несколько минут назад, когда мы спускались все было в порядке! —  послышалось чье-то недоумение.

— Может это наше испытание? — спросил другой человек.

Возможно, так оно и было. Иначе невозможно объяснить, как весь мир изменился после того, как они спустились.

Ба Сан медленно подошел к Сян Юннаню, пока остальные стояли в сторонке. Все хотели знать, что с ним случилось. Когда Ба Сан приблизился к телу, он присел на корточки и потянулся к его носу, но рука внезапно схватила его за запястье.

Он был потрясён и рефлекторно тело хотело отступить, но его крепко держали. Среди мужчин в группе он мог считаться самым сильным, но сила Сян Юннаня намного превосходила его, потому не получалось вырваться. Как только он собрался использовать вторую руку, заметил, что его противник медленно поднимает голову. Глаза ничего не выражали, а на месте укуса проступали синие вены. В шее зияла дыра, из которой свободно хлещала кровь, но Сян Юннань лишь пристально смотрел на Ба Сана. Вдруг он бросился к нему, намереваясь укусить за плечо, но Ба Сан решился и ударил его ногой в грудь, отчего тот отлетел на четыре метра. Сян Юннань медленно встал и снова подошел к Ба Сану.

Он явно превратился в зомби!

Ба Сан неожиданно свистнул, и из ниоткуда появился ястреб, и пролетая мимо всех направился к Сян Юннаню. Противник уже хотел наброситься на Ба Сана, но ястреб  начал клевать голову Сян Юннаня, отчего тот в конце концов остался неподвижным.

Все были очень напуганы и растеряны. Они не знали, следует ли идти дальше или вернуться в здание Специальной Администрацит. Прежде чем они успели задуматься, у задней двери появились еще две фигуры, которые шли к ним, спотыкаясь.

У одного не хватало руки, у другого - половины шеи. Они шли медленно, но вид все равно был ужасающим.

Гу Мейжэнь воскликнула: — Я узнаю одного. Когда я пришла регистрироваться в первый день, он был тем человеком, что регистрировал меня!

Не все в Бюро Специального Управления обладали экстраординарными способностями, а что касается этого человека, то он был обычным сотрудником отдела логистики.

У группы не было времени задуматься, было ли это испытание или настоящая чрезвычайная ситуация. Не было никаких признаков.

После этих двух фигур в дверях появилось еще больше теней, из которых начали выходить зомби. Не раздумывая ни секунды, все повернулись и побежали.

Дун Чжи хотел вернуться обратно, чтобы проверить Лун Шэня и Чжун Юйи, но появившаяся большая толпа зомби преградила ему путь. Его сильно потянул за собой Ба Сан, и они все вместе принялись бежать. Сама скорость движения зомби была относительно небольшая, поэтому они быстро оставили их позади.

Когда все достигли проулка на противоположной стороне от улицы, остановились на углу и, задыхаясь, согнулись, держась за колени.

— Как... такое могло случиться?!

— Может, это тренировка?

— Но я никогда не слышал о такой части тренировок за последние годы!

— Невозможно. Иначе, что это за внезапная тренировка?

— Но то, что случилось с Сян Юннянеи и теми сотрудниками... Так реалистично... Трудно представить, что это иллюзия. Неужели Сян Юннань действительно мертв?

Всепродолжали обсуждать, некоторые показывали признаки беспомощности.

Лю Цинбо насмехался над реакцией этих людей: — Будь то тренировка или реальность, разве сейчас не время, когда мы нужны больше всего? Чего паникуете?!

Ли Ин задохнулся: — Лю Цинбо прав. Руководитель У и остальные намного искуснее нас. Даже если это реальность, у них есть возможность побега. Вместо того чтобы беспокоиться о них, мы должны сосредоточиться на себе. В дальнейшем нам нужно изменить свой менталитет и не относиться к этому как к тренировке. Мы должны думать о реальном. Подумайте, что случилось с Сян Юннанем. Хотите закончить как он?

Из-за этих слов лица каждого из группы внезапно стали серьезны. Неверие, переплетенное с трагической смертью одного из товарищей породило ощущение опасности, одновременно страшным и смешным.

В любом случае, никто не смел относиться к происходящему легкомысленно.

ЛиИн оглядел всех: — Что вы думаете?

Лю Цинбо сказал: — Я предлагаю разделиться на две группы, чтобы изучить ситуацию, а затем договориться о месте встречи.

Дун Чжи сказал: — Я думаю, что в сложившейся ситуации нам лучше пока не разделяться, потому что еще не знаем всю серьезность ситуации.

Лю Цинбо усмехнулся: — Даже если и есть зомби, то это всего лишь люди. Или ты боишься, что не сможешь защитить себя и закончишь как Сян Юннань?! — когда перед ним не было руководителей Бюро, он сразу же показывал все свои шипы.

Дун Чжи потянул за руку Ба Сана и показал ее всем. На ней был синяк с пятью следами от пальцев, которые только что оставил Сян Юннань. То, что он смог оставить такой след, говорило о том, как много силы он использовал.

— Сейчас известно, что если на нас нападут, мы можем быть ранены и истекать кровью. Даже если это обычные люди, превратившиеся в зомби. Поэтому вы не воспринимаете их всерьез? Но что если есть другие неизвестные? Зомби могут превратиться в зверей или эволюционировать в нечто более ужасное за короткий промежуток времени. Чем больше у нас людей, тем больше сил!

Не все могут справиться с зомби. Такие способности, как у Гу Мейжэнь и Чи Банься, не помогут.

— Ты прав. Нам лучше пока не разлучаться! — Ли Ин кивнул, соглашаясь со словами Дун Чжи.

Лю Цинбо показал недовольство, но в итоге ничего не сказал. Гу Мейжэнь и Чи Банься вздохнули с облегчением.

Ли Ин попросил Гу Мэйжэнь и Чи Банься идти посередине, а Лю Цинбо - впереди, Дун Чжи и Ба Сана - сзади. С ними были еще два человека, что лишь сбоку от девушек – Чэнь Сюнь и Лю Сы.

Сначала они наткнулись на несколько трупов у обочины дороги, но чем дальше они шли, тем больше трупов встречали. Это было похоже на сцену, где все разбежались из центра города и, пытаясь убежать, были настигнуты зомби и умерли на дороге.

Все неохотно подошли к трупам, чтобы проверить, и обнаружили, что они еще теплые. Прикосновения были настолько реальными, что не казалось, что это какие-то учения. Смерть стольких людей была ужасающей. У некоторых отсутствовали конечности, другие воскресали в виде зомби и хотели напасть, но были подавлены.

Улицы были пусты, лишь изредка вдалеке раздавались звуки противоугонной сигнализации. Поначалу это пугало, но со временем они привыкли и больше не обращали внимание.

Небо постепенно темнело, и большая часть фонарей была разбита, а те что горели, освещали только маленькие участки и сама атмосфера ночи тяжко давила на сердце. Будто ад на земле, что совсем не походило на тренировку. Их надежда постепенно угасала с наступлением темноты.

Дун Чжи подумал о изчезновении Лун Шэня, и его настроение упало еще ниже. Другие были не намного лучше, но все старались не опускаться на самый глубокий уровень отчаяния, чтобы не влиять на эффективность команды.

Ли Ин внезапно остановился и прислушался.

— Ребята, вы слышали, чтобы кто-нибудь кричал о помощи? — неуверенно спросил он.

— Я слышала, — отозвалась Чи Банься.

Все остальные кивнули.

Ба Сан воскликнул: — Кажется, на три часа!

Ли Ин махнул рукой: — Пойдемте, посмотрим!

Никто не стал возражать, и все направились в ту сторону. Звуки криков становились громче по мере приближения. В конце концов они наткнулись на торговое здание. Вся територия была хорошо освещена, а вокруг двери валялись трупы. На перекрестке рядом все еще работали светофоры, что еще больше усиливало нереальность происходящего.

Следы крови покрывали некогда яркую и чистую стеклянную дверь, что слегка повергло в шок. Ли Ин и Лю Цинбо вошли первыми, за ними последовали остальные.

Здание представляло собой торговый центр, в котором продавались асортименты высокого и среднего класса. Товары были разбросаны повсюду, а продавцев тем более не было видно. Возможно, люди воспользовались хаосом и разграбили это место, так как повсюду были найдены пустые контейнеры, а стеклянные витрины с золотом и драгоценностями разбиты, и большинство предметов пропало.

Разве тренировочные учения могут быть настолько реалистичными? Сомнения начали потихоньку закрадываться в сердца каждого.

Пройдя через торговый центр, они наконец-то увидели людей, которые кричали о помощи. На той стороне было более десятка людей, в основном женщины и дети. Они собрали вешалки для одежды и шкафы, образовав вокруг себя круг, и каждый из них держался за какое-нибудь импровизированное оружие, например, палки для одежды или огнетушители. На лицах оставалась нервозность и паника.

По другую сторону баррикады зомби с ревом бросались на свою добычу, которую нельзя было ни увидеть, ни съесть. С появлением Ли Ина и остальных зомби нашли новые цели, на которых сосредоточились: те, которые не были заблокированы  и до которых можно было легко дотянуться кончиками пальцев.

Зомби развернулись и бросились к ним. Лю Цинбо крепко схватился за меч и, увидев это, отпрыгнул на несколько шагов. Длинный меч в его руке высвободился из ножен и начал терзать шею живого трупа, обезглавив того. Голова высоко подлетела и ударилась о потолок, а затем упала на землю и покатилась прочь.

Лю Цинбо выглядел внушительно, и его элегантные манеры были подобны радуге, когда он на одном дыхании разрубил еще несколько зомби, что было намного эффективнее, чем Ли Ин, который сжигал их талисманами. Ба Сан молчаливо помогал с Дун Чжи. Так как Дун Чжи контролировал движения зомби с помощью Талисмана Солнечного Света, Ба Сан пользовался шансом и ломал шеи.

Неудивительно, что флейта Гу Мейжэнь не оказала никакого влияния, а колдовство Чи Банься немного контролировало их, но действовало очень медленно, и спустя время она выдохлась.

Был еще Чэнь Сюнь, хорошо владеющий боевыми искусствами². Было бы вполне хорошо с несколькими зомби, но его два кулака не могли победить четыре руки³. Он был бессилен, когда его движения отбивали. К счастью, Лю Сы был рядом, чтобы помочь. Выхватив кнут, он ударил им по шее зомби и одним взмахом сломал ему шею. Дун Чжи, увидев это, подумал о старике Чжэне из Северо-Восточного отделения.

Когда женщины и дети увидели своих спасителей, были вне себя от радости. Увидев, что все зомби уничтожены, они обрадовались еще больше и громко закричали.

— Идите сюда!

— Заходите, чтобы избежать их!

Когда команда окончательно расправилась с последним зомби, они отступили за баррикаду. Это место изначально было ювелирным магазином, который теперь был преобразован, чтобы вместить около дюжины человек. С появлением Ли Ин и остальных стало намного теснее, так как теперь внутри находилось более двадцати человек.

— Что, черт возьми, происходит?! — с тревогой спросил Лю Цинбо.

На его вопрос ответил кассир в униформе роскошного бренда: "Я не знаю. Я сегодня дежурю, поэтому пришла на полчаса раньше. Вскоре после этого коллега, у которой я принимала смену, ушла, и вдруг я увидела, как она бежит назад, преследуемая несколькими цзянши*...

— Они называются санши*. Цзянши** – это не то же самое, что зомби, – молодая девушка поправила ее.

* Здесь используются два термина. Рассказчица называет их [Jiangshi] (僵尸), что относится к китайским прыгающим зомби/вампирам, а девушка поправила ее, сказав, что это зомби [Sangshi] (丧尸) - обычные зомби, о которых думает большинство людей. И то и другое переводится как зомби, но это разные типы.

** [Jiagnshi] (僵尸) китайские прыгающие вампиры/зомби. В китайских легендах и фольклоре они представляют собой ожившие трупы. Подробности в конце.

Рассказчица продолжила: — Я видела, как моего коллегу сбросили вниз и кусали до смерти эти зомби, и весь торговый центр взорвался хаосом. Я так испугалась, что спряталась в примерочной и вышла оттуда только спустя долгое время и наткнулась на них.

— Снаружи также много зомби. Я пришел мимо, но забежал сюда, чтобы избежать их. Позже нам пришлось запереться здесь, так как мы не могли уйти, пока вы не пришли! — сказала молодая девушка.

Слушая их рассказ, кажется, что эти люди и их опыт были практически одинаковыми. Никто не знал, откуда и как появились зомби.

Если они распространились так быстро, что смогли уничтожить целую полицию, то разве у армии будет шанс?

Дун Чжи и Ба Сан переглянулись, похоже, их посетила одна и та же мысль. Им обоим показалось это странным, и они подумали: — Может, это просто тренировка? Но тогда что это за люди, которые находятся перед ними?

Это не было благословением, что они обнаружили это подозрение, но это так же усиливало их бдительность. Даже если это тренировка, это лишь покажет, что уровень практики слишком высок, настолько, что они могли потерять свою жизнь в любой момент. Никто не хотел стать следующим Сян Юннанем. Они хотели лишь спокойно пройти этот период обучения.

— Это еще не все! — Женщина средних лет задрожала и заплакала: — Я только что была на улице и видела красное тело, что могло лежать на стенах. Я видела, как оно прыгнуло с крыши здания на человека и пронзило голову своими когтями...

— Лизун*! Это Лизун! — Девушка закричала очень громко, из-за чего ее голос охрип.

* Licker – Вымышленное существо из серии игр "Обитель зла" ( Resident Evil ). Лизун лишился глаз и не может выслеживать добычу с помощью зрения. Однако сверхразвитый слух компенсирует эту потерю. Обнаружив потенциальную добычу, он нападает на нее со всей силой, используя зубы, язык и когти, часто предупреждая других представителей своего вида, находящихся поблизости.

— Что такое Лизун? — хмуро спросил Ли Ин.

Девочка была так напугана, что запиналась: — Это из... точно, кино... американских фильмов...

— Есть серия американских фильмов под названием "Обитель зла", основана на игре. В ней упоминается Лизун. Они обладают гораздо большей подвижностью и силой атаки, чем зомби, и с ними трудно справиться, — пояснил Дун Чжи, помогая девушке, и после та отчаянно кивнула.

Как только он закончил говорить, потолок с грохотом обрушился. Видя, что все его спутники не в лучшей форме, Ли Ин сказал: — Давайте передохнем здесь и спланируем следующий шаг.

Ни у кого не было возражений. Все сидели на полу и не обращали особого внимания. Снаружи смутно виднелись проходящие мимо зомби. Женщины и дети были напуганы, поэтому Ли Ин позволил им оставаться во внутренней части баррикады, а их группа сидела на краю.

— Я сомневаюсь, что это тренировка на случай чрезвычайной ситуации. Если так, то какую задачу мы должны выполнить в итоге? — обычно молчаливый Чэнь Сюнь внезапно заговорил.

Чи Банься посмотрела на группу обычных людей, а затем нерешительно сказала: — Может, нам нужно их защитить?

Лю Цинбо сказал: — Так же, возможно, нам следует вернуться в Бюро специального управления, но мы только что пошли в противоположном направлении.

Пока они разговаривали, недалеко обрушился еще один кусок потолка. На этот раз все подумали, что это проблема в постройке, поэтому не придали ему значения. В следующее мгновение, из дыры в потолке за их спинами выпрыгнуло черное неразличимое существо и приземлилось прямо в середину толпы.

Молодая девушка закричала, когда ее укусили за плече, и все тело подхватили. Чудовище двигалось так быстро, что Ли Ин и остальные успели ухватиться за ее лодыжки.

Лю Сы атаковал чудовище своим кнутом, отчего то отбросило тело девушки к нему, свернув шею. Это заставило его поймать девушку и не позволило нанести несколько ударов, дав монстру возможность атаковать следующую цель.

Внезапно еще один монстр спустился с потолка и набросился на женщину средних лет, которая от испуга пыталась убежать. Она оказалась в слепой зоне, и Ли Ин и остальные не успели ее спасти. Коготь монстра вонзился прямо в голову, она издала протяжной вопль и он отдернул когти, покрытые кровью. Тело женщины безвольно упало, а чудовище слизало кровь с когтей.

Группа обычных людей мгновенно распалась. Все закричали и спрятались за Ли Ином и остальными, используя их как живой щит.

Дун Чжи обнаружил, что по сравнению с прежними зомби, эти монстры - хотя их внешний вид не такой, как у Лизуна в фильмах, их боевые возможности действительно намного выше, чем у обычных зомби, и намного умнее. Они специально нападали на обычных людей и намеренно причиняли им боль, но не убивали, заставляя других обычных людей кричать и паниковать, тем самым мешая Дун Чжи сосредоточиться и рассуждать.

Он схватил талисман и бросил его в монстра, который мчался к нему. Талисман сгорел в воздухе и, словно ракета, устремился к центру лба монстра. Монстр быстро среагировал и повернулся в сторону, чтобы избежать его, а затем схватил одной из своих клешней. К счастью, Дун Чжи был готов и бросил еще один Талисман Солнечного Света. Талисман попал в монстра и вспыхнул. Монстр взревел от боли и развернулся, чтобы отступить, и бросился к остальным.

С острым мечом в руке Лю Цинбо был непобедим. Он не воспринимал этих монстров всерьез, так как любой из них, кто приближался к нему, был легко уничтожен. Три монстра, казалось, знали о его смертоносности, поэтому постепенно перестали приближаться и выбирали другие цели.

Ба Сан вызвал своего ястеба, чтобы сразиться с монстрами, но их подвижность была выше, чем у его птицы. Под когтями ястеб был уничтожен за несколько взмахов. Чэнь Сюнь оказался в еще более опасной ситуации, так как ему пришлось сражаться с ними голыми руками. Его одежда была порвана в нескольких местах и на ней виднелись раны от когтей.

Чи Банься и Гу Мейжэнь были защищены в центре. Гу Мейжэнь пыталась управлять монстрами с помощью различных звуков флейты и, наконец, нашла мелодию, которая смогла замедлить их на несколько секунд. Этого времени хватило, чтобы Ли Ин и остальные быстро контратаковали.

Колдовство Чи Банься не имело никакого эффекта, поэтому она служила глазами и ушами, указывая команде на любые подлые атаки.

В конце концов, общими усилиями удалось убить двух монстров, а третий сбежал, получив ранения. Все были измотаны битвой, и одновременно рухнули на землю, лежа без движения.

_________________________________________

¹ Huŏ guŏ ( Хого ) - китайская кастрюля, в котором варят мясо и овощи, имеет два дна.

² Горизонтальная тренировка (横练) Три метода тренировки: бокс, боевые искусства и горизонтальный метод тренировки. Его называют "три тренировки". Метод 1: Бокс – фокусируется на атаке и защите и использует это как руководство для своего применения с целью самосовершенствования. Во время тренировки кулак способен ударить по воздуху, даже если нет физического препятствия.

Метод 2: Боевые искусства – Обучение включает в себя быстрое нанесение ударов по мешкам с песком, удары по деревянным кольям, удары ногой по таким объектам, как деревья, кирпичные стены и т. д. стимулировать себя, но это ни в коем случае не сравнимо с «тяжелым» кунг-фу или опытным боксером.

Метод 3: Горизонтальная тренировка – специальная тренировка по китайскому боксу, превосходящая физические возможности обычного боксера. Метод тренировки включает в себя максимальное укрепление всех частей тела, например, использование тела, ног, рук, груди и т. д. чтобы разбить предметы, такие как кирпичи, деревянные доски и т. д. По сути, это смесь кунгфу + бокс. Я буду называть это боевыми искусствами.

³ (双拳不敌四手) Идиома, означающая, что один человек не может быть толпой ( быть в меньшинстве).

[ Цзянши – Также известен как китайский прыгающий вампир/призрак. Это оживший труп в китайских легендах. Обычно их изображают в виде застывшего трупа, одетого в китайский саван, который передвигается, подпрыгивая с вытянутыми руками. Он убивает живых существ, чтобы поглотить их ци, или «жизненную силу». Обычно он передвигается ночью, а днем прячется в гробу или темных местах.Ученый династии Цин Цзи Сяолань упомянул в своей книге «Ювэй Цаотан Бицзи» (閱微草堂筆記) (ок. 1789–1798), что причины реанимации трупа можно разделить на две категории: недавно умерший человек, возвращающийся в жизнь, или труп, давно погребенный, но не разлагающийся. Одной из представителей Цзянши есть Цици из Genshin Impact ]

* Licker — Ликер/Лизун

Как только он проглотит плоть, он мутирует в более сильного и быстрого охотника. Критики считают его самым ужасающим монстром в Resident Evil.

Глава 42 - Ты хочешь нас сглазить!??

Внезапно раздался резкий свист, за которым последовали движения, схожие на взрывы. Во время великой битвы Чи Банься использовала меньше всего сил, поэтому у нее оставался запас энергии, чтобы быть начеку.

— Может, это сигнал от Чжан Суна и остальных, сообщающий нам о месте встречи?

Выражение лица Ли Ина изменилось: — А ты как думаешь?

Как только он закончил свои слова, горло Чэнь Сюня издало треск, схожий на раскладывающиеся кости. Лю Цинбо настороженно поднялся и направил кончик меча на Чэнь Сюня: — Его только что поцарапали монстры. Может ли он быть заражен?

Все подсознательно отступили от Чэнь Сюня и увидели, что лицо побледнело, а глазные яблоки закатились вверх. Руки продолжали неудержимо хвататься за кровоточащие раны на теле, и он отказывался остановиться.

— Не трогай, Чэнь Сюнь! — внезапно крикнула Гу Мейжэнь.

— Сяо Чи, посмотри, можно ли его еще спасти! — с тревогой произнёс Лю Сы.

Чи Банься достала какой-то порошок из кармана и посыпала этим Чэнь Сюня, но симптомы не уменьшились. Рана становилась все больше, дыхание участилось, и он начал кататься по земле, пугая спрятавшихся простых людей в стороне. Дун Чжи хотел подойти и проверить, но Ба Сан резко его остановил.

Чэнь Сюнь долгое время не двигался, но все знали, что произойдет дальше. Они молча смотрели на него, и, как и ожидалось, спустя несколько минут Чэнь Сюнь слегка пошевелился. Он медленно встал и отчаянно согнул корпус, выпрямившись в странной позе, которую не могли сделать нормальные люди, и медленно пошел к ним.

— Чэнь Сюнь! — крикнул Лю Сы.

Чэнь Сюнь, естественно, не ответил. Все знали, что он стал похож на Сян Юнняня, потерявшего рассудок и напал на своих товарищей. Конечно, он издал низкий рёв и бросился на Лю Цинбо.

К сожалению, это было неудачное решение. Лю Цинбо взмахнул мечом и вонзил его в шею Чэнь Сюня. Тот все ещё отчаянно пытался ухватиться за Лю Цинбо, но в итоге безпомощно опустил руки.

Дун Чжи сжал кулаки. Они потеряли еще одного товарища.

Если это реальность, то кто из них сможет выжить до конца? Он снова вспомнил Лун Шэня. Если это был он, то бы оставил за собой трупы тысяч монстров, но такой сильный человек никогда не останавливается перед миром, это мир остановится для него.

Лю Цинбо продолжал держать меч, не двигаясь, и его давно подавляемые эмоции наконец вырвались наружу: — Я больше не хочу быть поглощен таким образом. Я хочу вернуться в Бюро специального управления и посмотреть. Мне нужно четко знать, тренировка это или реальность, потому что я не верю, что все вокруг меня были убиты!

Ли Ин нахмурился и сказал: — Успокойся. Я думаю, что для всех будет лучше сначала найти большую армию, а потом выехать из города.

Лю Цинбо: — Что ты имеешь в виду под большой армией?

Ли Ин: — Если всё реально, то правительство обязательно организует отступление. Если же просто тренировка, то лучше сначала встретиться с Чжан Суном и остальными, а потом найти способ продержаться до окончания. Невозможно держать нас в ловушке в этом мире.

Лю Цинбо не согласился: — Тогда лучше вернуться в Бюро и все четко расспросить!

Ли Ин покачал головой и сказал: — Если это тренировка, думаешь, сможешь просто найти кого-то в Бюро? Ты же видел, что случилось с Сян Юннянем.

Лю Цинбо слегка наклонил подбородок, не скрывая своего высокомерия: — Это потому, что он слишком слаб!

Несмотря на то, что Лю Цинбо имел глубокое происхождение, он все еще сохранял определенную степень вежливости перед Ли Ином. В конце концов, отец Ли Ина был консультантом Бюро Специального Управления, а сам Ли Ин родился на горе Маошань, так что его опыт оказался не меньше, чем у Лю Цинбо, но в этот момент Лю Цинбо наконец перестал сохранять поверхностную вежливость и настоял на своем мнении, чтобы вернуться в Бюро Специального Управления.

Видя, что никто не хочет уходить, Лю Цинбо холодно фыркнул и, не попрощавшись, вышел с мечом в руке. Он шел быстро и через время уже вышел из торгового центра и скрылся вдали.

Ли Ин посмотрела на Дун Чжи и спросил: — Что ты думаешь?

В отличие от Лю Цинбо, Ли Ин воспринимал Дун Чжи серьезно. Он знал, что только внешне Дун Чжи выглядит безобидно, а на самом деле его способности не безнадёжны. А потенциал может быть даже лучше, чем у Ба Сана, что внешне выглядит довольно властным. Услышав о намерении Мастера У завербовать Дун Чжи в свою группу, Ли Ин всегда поддерживал с ним хорошие отношения, что соответствовало его привычному поведению.

Однако на этот раз Дун Чжи не стал ничего говорить по этому поводу, зато спросил: — А что насчет этих простых людей?

Ли Ин сказал: — Мир огромен, и они не единственные. Мы можем защитить их на время, но не на всю жизнь.

Дун Чжи понял и задумался на мгновение: — Хорошо, ты иди, встреться с Чжан Суном и остальными, а я останусь охранять. Кстати, я только что заметил полузакрытое здание на другой стороне торгового центра. Мы сможем продержаться там какое-то время. После встречи с ними ты можешь вернуться.

Ли Ин знал, что Дун Чжи не мог оставить этих простых людей одних. Он не мог отделаться от ощущения, что Дун Чжи слишком добр и мягкосердечен, но и не мог сказать ничего осуждающего. В конце концов, в этом нет ничего плохого. Как член Бюро специального управления, он не должен бросать обычных людей в такой критический момент. Хотя его причина не была столь великодушной, как у Дун Чжи.

Тем не менее, добрый компаньон лучше, чем безжалостный, который может ударить в спину или отказаться от тебя в трудный момент.

— Хорошо, тогда..., — он кивнул и оглядел всех: — Кто хочет пойти со мной?

Чи Банься медленно подняла руку: — Брат Ли, позволь мне присоединиться.

Ли Ин улыбнулся: — Хорошо!

У Чи Банься была ограниченная боевая мощь, но она была ближе к Ли Ину и, естественно, захотела пойти с ним.

Ба Сан размышлял: — Мы с Дун Чжи неплохо сотрудничаем, поэтому я остаюсь.

Гу Мэйжэнь сказала: — Я тоже останусь.

Ли Ин знал, что у них были хорошие отношения с Дун Чжи, но ему было все равно. Он кивнул и посмотрел на оставшегося Лю Сы: — А что насчет тебя?

Лю Сы задумался, а затем сказал: — Я пойду с вами. Когда мы найдем большую армию, кто-то должен вернуться и рассказать.

Ли Ин перестал медлить, встал и сказал: — Хорошо. Пока зомби не вернулись, давайте воспользуемся шансом и уйдем.

Он также обратился Дун Чжи: — Береги себя, как только мы найдем помощь сразу вернемся, чтобы помочь тебе!

Дун Чжи кивнул: — Ты тоже будь осторожен.

Обе группы разошлись, а обычные люди в растерянности прижались к земле. Увидев, что Ли Ин и остальные уходят, они робко спросили Дун Чжи: — Ты тоже уходишь?

Дун Чжи утешил их и сказал: — Нет, мы остаемся.

В результате нападения трех монстров, помимо Чэнь Сюня, погибли еще два обычных человека. Одна из них – молодая девушка, а другая – пожилая женщина. К счастью, монстров вовремя остановил Ли Ин и Ба Сан, поэтому двльше обошлось без жертв.

В то время как молодая девушка, казалось, была одна, у пожилой женщины был десятилетний сын. Он плакал по матери, и женщина рядом его утешала. Он считал группу Дун Чжи врагами и с ненавистью смотрел на них.

Дун Чжи почувствовал, что у него начинает болеть голова, и сказал: — Мы не убивали твою мать. Ее до смерти загрыз зомби. Если мы с ними не разберемся, то скоро они вернуться, чтобы превратить тебя в такого же. Она больше не узнает тебя после того, как ее укусили, понял?

Ребенок ответил более резким криком. Если бы не женщина, обнимавшая его, он бы побежал к Дун Чжи, чтобы ударить. Его крики привлекли несколько зомби, и их число стало увеличиваться. Ба Сан шагнул вперед и пнул одного зомби, а Дун Чжи нашел где-то на земле шелковый шарф, разорвал его пополам и засунул одну часть в рот ребенку, а другой связал ему руки.

— Мфф, мфф, мфф! — Ребенок угрожающе смотрел на Дун Чжи, словно пуская в него волны смерти.

Дун Чжи посмотрел на женщину рядом с ним и сказал: — Присмотрите за ним и не позволяйте издавать звуки, иначе это привлечет еще больше зомби. Мы втроем сможем убежать, но вы все умрете!

Поскольку его лицо было добрым и приветливым, даже если он притворялся свирепым, оно не обладало враждебностью. Однако, учитывая ситуацию, будь то зомби или их жизнь, его тон был ровным, что послужило достаточным сдерживающим фактором, чтобы несколько женщин кивнули, повинуясь команде, и взяли на себя инициативу держать конечности мальчика, чтобы тот не двигался.

Обернувшись, Дун Чжи увидел, что трое зомби окружили Ба Сана, перед которым стоял ястреб. К сожалению, он быстро оказался в меньшинстве, так как кучка зомби быстро сгрупировалась. Под флейтой Гу Мейжэнь их скорость немного замедлилась, но лишь на короткое время. Увидев, что сзади Ба Сана вот-вот схватят зомби, Дун Чжи взял меч в одну руку, а талисман - в другую. Он продолжал бежать, пока не подошел достаточно близко, чтобы перерезать ему шею.

Может, потому, что силы оказалось недостаточно, ему не удалось отрубить голову, как это сделал Ли Цинбо. Если один удар не сработал, нанеси еще несколько! Дун Чжи отвёл меч назад и снова ударил, на этот раз с большей силой. Лезвие меча вошло в образовавшуюся щель и перерубило позвоночник, отчего монстр рухнул на землю.

Он обнаружил, что ежедневные подъемы на 30 этажей вверх и вниз с крыши не были пустой тратой времени. По крайней мере, он мог практиковать свое кунгфу тона и в то же время работать над физической силой. Возможно, в то время она не была заметна, но в такой критический момент она проявилась. Хоть его рефлексы не стали легкими, как у ласточки, по сравнению с тем, что было месяц назад, это была огромная разница, и скорость бега и реакция были гораздо более взрывными, чем раньше.

Он нацепил талисман на голову зомби, и тот загорелся, превратившись в бушующий огонь, охвативший всю голову. Зомби взревел, упал и столкнулся с другими зомби, давая Ба Сану время отдышаться.

В то время Ба Сан сосредоточился на силе, а Дун Чжи – на навыках. Их сотрудничество превратилось из незнакомого в молчаливое взаимопонимание, и эффективность борьбы с зомби значительно повысилась. С треском упал последний зомби, которому Ба Сан свернул ему шею.

Видя, что новый заход не появляется, трое вытерли пот со лба и прилегли отдохнуть. Гу Мейжэнь повернула голову и увидела, что ребенок все еще отчаянно сопротивляется, пристально глядя на них. Она поднесла флейту ко рту и заиграла минорную мелодию, от которой у ребенка потяжелели глаза, и он быстро откинулся в сторону.

Ба Сан показал ей большой палец вверх. Увидев это, Дун Чжи облегченно вздохнул. В смутные времена жизнь людей обходится дешевле всего, и видя трупы зомби, они постепенно начали понимать. Некоторые из них можно было легко отличить по одежде на теле.

Среди кучки тел были рабочие в костюмах, студенты в школьной форме, старики и женщины, и даже дети. Они шли по разным дорогам в своей жизни, но теперь у всех была одна судьба.

Дун Чжи тихо вздохнул, оглядел оставшихся в живых позади него и сказал Ба Сану и Гу Мейжэнь: — Это место находится в центре торгового центра, поэтому здесь слишком опасно. Если зомби будет еще больше, то их легко будет перебить. Давайте сначала переместимся вон в тот угол.

Ба Сан и Гу Мэйжэнь не возражали. Они вместе двинулись в  юго-западный угол торгового центра. Здесь была отдельная зона, где можно наблюдать за движением снаружи, а две стены послужат естественной баррикадой, поэтому напасть со всех сторон будет довольно трудно.

Они давно не ели, и после многих столкновений все проголодались. Живот Ба Сана и Дун Чжи урчал, а Гу Мейжэнь прикрывала свой, пытаясь сдержать звук.

— Как ты, красавица?

Гу Мейжэнь с мягкостью сказалв: — Я в порядке. Просто нужно чуть-чуть передохнуть.

Дун Чжи: — Может, ты слишком голодна? Вы взяли с собой что-нибудь из еды?

Все покачали головой. Изначально они собирались пойти в ресторан неподалеку, но кто бы мог подумать, что такое внезапно случится.

Женщина достала бутылку: — У меня здесь есть немного воды. Не хотите?

Дун Чжи поблагодарил ее, взял воду и передал ее Гу Мейжэнь.

— Больше нельзя так продолжать. Всем нужно что-нибудь поесть. Я помню, что на первом этаже должен быть супермаркет.

Ба Сан воскликнул: — Я пойду. А ты оставайся и отдыхай!

Дун Чжи схватил его и сказал: — Я пойду. У тебя еще много сил. Здесь есть пожилые и слабые женщины и дети. Если что-то случится, ты сможешь задержать их на время. Мне удобнее действовать одному. Я скоро вернусь, когда найду еду.

Увидев обеспокоенные глаза Ба Сана и Гу Мэйжэнь, Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Не волнуйтесь. Я хорошо экипирован!

Он поставил свой рюкзак на землю и проверил его содержимое. Кошелек был бесполезен, но так как он был легким, он возьмет его с собой. В конце концов, в нем хранились важные документы. После инцидента в здании Тяньюань в Янчэне у него появилась привычка носить с собой бумаги с талисманами и киноварь. Обычно он рисовал несколько талисманов, когда ему нечего было делать, и к настоящему времени у него накопилось около 50 талисманов. 30 листов было использовано, осталось около 20ти, что маловато для запаса, но должно хватить только на поход в супермаркет. Он всегда сможет нарисовать еще, когда вернется.

Он достал талисманы и сложил их стопкой в один карман, а рюкзак оставил на базе. Он прикрепил меч Цинчжу на спину и отправился в путь. Не оборачиваясь, он чувствовал на себе горящие взгляды всех, кто стоял у него за спиной: они смотрели на него в последний раз. Он не знал, смеяться или плакать, и не мог не оглянуться и не сказать: — Может, вы перестанете так на меня смотреть? У меня такое чувство, будто я никогда не вернусь!

Гу Мейжэнь сказала: — Будь осторожен и возвращайся целым и невредимым!

Дун Чжи сделал ей жест "ОК", повернулся и пошел в сторону эскалатора. Путь был спокойным, и на этом этаже не было зомби. На удивление, после нападения эскалатор все еще работал. Дун Чжи не спешил спускаться и стоял у входа, включив телефон. Он выбрал песню и нажал на кнопку воспроизведения.

После начала проишествия его телефон не ловил сигнал, но он все еще мог воспроизводить песни, загруженные на его телефон. Звук был громким и четким в динамике телефона и вскоре привлек внимание зомби. Они собрались вокруг эскалатора, следуя за дыханием живых, и, пошатываясь, направились к Дун Чжи.

Эскалаторы имеют два направления, одно идет вверх, другое вниз. Поскольку зомби не отличались умом, многие из них сгрудились на эскалаторе, идущем вниз, и не могли подняться. По мере скопления зомби вокруг становилось теснее, и все они начали наваливаться друг на друга, чтобы сесть на спускающийся эскалатор. Дун Чжи посчитал это забавным - видеть сцену, как куча зомби пытается подняться вверх, но все безрезультатно.

Зомби, пришедшие с другой стороны, медленно поднимались по эскалатору. Когда один из них достиг вершины, Дун Чжи пнул его ногой, отчего тот упал, и, как домино, все позади него упали вместе с ним. Пользуясь случаем, он достал меч, шагнул на эскалатор и пронзил шеи зомби, прежде чем они успели подняться.

Меч Цинчжу очень острый. При должном усилии он может начисто отрубить голову. С увеличением количества использования, само мастерство владения мечом также возросло. Если раньше ему требовалось до трех раз, чтобы убить зомби, то теперь хватало одного удара, чтобы разрубить пополам.

После решения проблемы с эскалатором он догадался, что все зомби на втором этаже уже мертвы. Он выключил песню и продолжил идти с мечом в руке.

В супермаркете царил беспорядок, посуду разбросаны товары, скорее всего, из-за того, что все в панике покидали это место. Не было никаких признаков ограбления, так как на полках оставалось еще много вещей. Он нашел тележку и начал складывать в нее еду и воду.

Его цель была ясна. Он выбрал лёгкие продукты, в основном пакеты с лапшой быстрого приготовления, различные печенья и конфеты, а так же шоколад. Чем больше калорий, тем больше энергии. В основном он пил только чистую воду и напитки содержащие витамины. Тележка быстро наполнилась вещами, и ее стало трудно толкать. Конечно пришлось отказаться от некоторых тяжёлых напитков, и постараться выбрать менее короткий маршрут, что было более эффективно.

Бип, бип.

Дун Чжи внезапно обернулся. Звук доносился из-за спины на расстоянии нескольких стеллажей. Он не собирался проверять шум, так как просто стоял и ждал. Когда он перестал слышать звук, он поспешно вытолкнул тележку.

Бип, бип, бип.

Звук был жутким, он отдавался эхом в пустом магазине, особенно когда он знал, что здесь не может быть живых людей. Дун Чжи ускорил шаг, держа одной рукой тележку, а другой - меч.  Он бдительно осматривал окрестности, продолжая двигаться вперед.

Колеса тележки издавали громкие звуки, катясь по полу, и он боялся пропустить жуткий звук, доносящийся сзади, поэтому замедлил шаг и начал толкать тележку.

Бип, бип, бип.

Призрачный шум становился все ближе. Дун Чжи внезапно остановился и взмахнул мечом. Черная тень промелькнула мимо, так быстро, что он не успел разглядеть противника, но Дун Чжи знал, что это один из ранее нападавших монстров.

Они тоже были в супермаркетах! С треском проскочив между рядами полок в проходе, монстр мгновенно исчез, оставив после себя разбитый будильник.

...Это был будильник, который держал монстр. Неужели он использовал его в качестве приманки? Воистину, они были намного умнее. От этой мысли он задрожал от страха, и все волосы встали дыбом!

Какими бы свирепыми ни были зомби, они, по крайней мере, не были быстрыми, и можно было победить с помощью обычной человеческой мудрости. Однако эти монстры могли расставлять ловушки и приманки, чтобы заманить людей. В сочетании с их силой и скоростью...

Он не осмеливался больше думать об этом. Этот монстр, должно быть, все еще прячется где-то в супермаркете, тайно выискивая возможность напасть. Дун Чжи спокойно достал из кармана талисман.

Возможно ли в таком подземном месте привлечь Небесный Гром? Если бы он не смог, то поплатился бы жизнью. Он не осмеливался ставить на это, поэтому на всякий случай держал в руке Талисман Солнечного Света. Этот талисман - базовый, и преподается для тех, кто только начал обучение в Секте Хэцзао, но Мастер Фан сказал ему, что независимо от того, насколько базовыми являются вещи, они могут сыграть огромную роль. Самое главное - ознакомиться с ними и уметь свободно использовать.

Его сердцебиение участилось, а ладони покрылись потом. Дун Чжи стиснул зубы и толкнул тележку вперед. Она с громким лязгом проехала несколько проходов и постепенно замедлила ход. В этот момент на полке перед Дун Чжи внезапно появилась темная тень. Его противник не поддался на уловку, а пошел прямо на него! Его ловушка была замечена монстром!

Дун Чжи среагировал слишком поздно. Когда он бросил талисман в монстра, он загорелся в воздухе и полетел в сторону морды. Чудовище и уклонилось от него, и когти схватили голову Дун Чжи. Он быстро отступил назад и взмахнул мечом как раз вовремя, чтобы нанести удар по лапе монстра!

С воем локоть чудовища был начисто отрублен. Он издал яростный рёв и, подпрыгнув к потолку, исчез. Дун Чжи не думал, что такого ранения было достаточно, чтобы потерять боеспособность. Поскольку у него были мозги, он, скорее всего, затаит злобу.

Взяв тележку, он быстро добрался до лифта и на одном дыхании нажал на кнопку "вверх". Когда дверь лифта открылась, он первым втолкнул тележку с покупками внутрь. Вдруг он почувствовал, как сзади обдувает легкий ветерок. Дун Чжи все время был настороже. Не потрудившись повернуть голову, он ударил мечом прямо позади себя.

Попался! Монстр издал низкий рык и открыл пасть, обдав его лицо своим зловонным дыханием. В следующую секунду на его лбу появился Талисман Солнечного Света.

— Предки Саньцин, восседающий на троне. Могущественный Небесный Король Мечей превращает талисман в огонь. Королевский указ!

Голова монстра вспыхнула огнем, и Дун Чжи быстро отступил в лифт. Дверь медленно закрылась, когда монстр бросился к нему! Его верхняя часть тела вошла в лифт, заклинив дверь.

— Гррраарр! — Оно оскалило свои желтые клыки на Дун Чжи, с которых капала слюна, а его коготь потянулся к молодому человеку, и остановился всего в нескольких сантиметрах от его лба.

Слишком близко!

Расстояние между ним и когтями было едва ли полметра! Добыча была прямо перед ним. Видя, что шанс упущен, он бросился к лифту, чтобы телом заблокировать дверь.

Внезапно меч вырвался и вонзился ему в горло. Дун Чжи прижался спиной к стене лифта, крепко сжал рукоять меча и резко двинул его вперед. Лезвие вошло в голову монстра, пронзив ее с другого конца.

Монстр упал на землю, и лифт сильно трясло от внезапного веса. Дун Чжи глубоко вздохнул, затем поднял меч и отрубил голову, после чего вышвырнул его тяжелое тело из лифта. Он присел на корточки и решил осмотрел голову.

На ней все еще были видны неясные черты лица. Похоже, оно мутировало из человека, но очень похоже на Лизуна из американских фильмов. Разница заключалась в том, что этот монстр был полностью темным, а плоть головы вскрыта костями. Оригинальные глаза отсутствовали, их заменяли два черных, а нос высокий и выпуклый. Скорее всего, это связано с тем, что после зрительной дегенерации обоняние заменило зрение, поэтому он всегда безошибочно находил его.

Выйдя из лифта, Дун Чжи подобрал на земле плащ и вытер меч Цинчжу от капель крови. Затем он толкнул тележку и пошел к месту, где находились Ба Сан и остальные. Когда он только получил меч Цинчжу, он чистил его каждый день после тренировок и иногда доставал, чтобы отполировать, и время от времени любоваться им. Теперь, когда он начал использовать его как настоящее оружие, то почувствовал еще большую благодарность к первоначальному владельцу.

Если бы Лун Шэнь не подарил этот меч, неизвестно, смог бы он прожить так долго.

Ба Сан и остальные ждали его с нетерпением и рассердились, когда он долго не возвращался. Если бы не пожилые и немощные, женщины и дети, он бы спустился вниз, чтобы найти Дун Чжи. Увидев, благополучное возвращение, все обрадовались. Ба Сан поспешно подбежал к нему и помог толкнуть тележку.

— Спасибо за твою тяжелую работу! — Он похлопал Дун Чжи по плечу.

Дун Чжи покачал головой и взял минеральную воду, протянутую ему Гу Мейжэнь. Он выпил почти всю воду одним глотком и только тогда почувствовал, что чуть не умер от обезвоживания.

— Когда я был внизу, то столкнулся с другим монстром.

Выражения лиц Ба Сана и Гу Мэйжэнь резко изменились.

— Но ты в порядке?! — Гу Мэйжэнь осмотрела его тело с ног до головы.

Дун Чжи кивнул головой: — Как тут все обстоит? Есть новости от Ли Ина?

Гу Мейжэнь вздохнула: — Нет.

Дун Чжи сказал: — Это здание опасно. Я подозреваю, что в темноте скрывается еще много монстров. Электричества в торговом центре может не хватить. Разве вы не заметили? Кондиционер уже не такой хороший, как когда мы только вошли...

Не успел он закончить фразу, как свет над головой внезапно погас, и весь торговый центр погрузился во тьму, заставив группу обычных людей закричать.

Дун Чжи: — ...

Гу Мейжэнь, Ба Сан: — ...

Гу Мейжэнь закричала: — Ты хочешь нас сглазить!?

Дун Чжи прикрыл рот рукой: — Я сейчас же замолчу!

Ба Сан забеспокоился: — Неужели в торговом центре нет аварийного освещения?

— Есть! — сказал продавец: — На этом этаже есть единый аварийный источник питания. Я знаю, где он находится!

При такой погоде, да еще и с нынешним настроением, невозможно было представить, какую душную и знойную ночь можно провести в торговом центре. Более того, в темноте прячутся монстры, которые становятся еще более смертоносными без света.

Глава 43 - Предупредят ли тебя зомби, прежде чем выйти?!

Как только эта мысль пришла в голову, женский крик раздался по торговому центру.Группа!

Ба Сан повернулся в сторону людей, и Дун Чжи мгновенно насторожился. Нападение в подземном супермаркете обострило рефлексы Дун Чжи, потому и тело реагировало мгновенно. Он бросил талисман в темноту, и тот яростно загорелся в воздухе, направляясь к источнику звука. Рёв монстров смешался с криками людей.

С того момента, как они из яркого освещения перешли в темень, глаза многих людей не могли быстро приспособиться. Вот только у монстров не было с этим проблем, так как что бы поймать добычу они полагались на запах. Дун Чжи не успел ничего сделать, как двое людей упали замертво.

Дун Чжи включил фонарик на телефоне и держал меч, наблюдая за обстановкой. Гу Мейжэнь играла на флейте, пытаясь замедлить подвижность монстра, а Ба Сан собирал оставшуюся группу людей, стоя на обороне.

С треском раздалось небольшое движение, но оно было особенно заметным в тишине и темноте, так как все затаили дыхание. Реакция Дун Чжи становилась все острее. Почти сразу после того, как раздался звук, он не успел разглядеть, что это было, но мгновенно бросил талисман в сторону источника звука!

Рррррааар!

Очевидно там оказались монстры, и его талисман, похоже, попал в одного из них, так как за тем последовал грохот. Все присутствующие старались подавить вздох. Женщина на грани слёз стиснула зубы, боясь, что она станет следующей добычей.

Дун Чжи сказал: — Мы должны быстро найти аварийный источник питания!

Монстры умны, и именно тогда, когда погас свет, они воспользовались этим. Зная, что люди не видят в темноте, и выбрали эту возможность для нападения.

Ба Сан: — Я пойду!

Продавец заикалась: — Я...-я..-я.. мне страшно!

Ба Сан сказал: — Мне тоже страшно, но нас ждет смерть, если останемся!

Дун Чжи мягко произнёс: — Ба Сан сильный. Не бойся и следуй за ним. Когда появится свет, мы сможем справиться монстрами и защитить всех.

Его добрые слова успокоили. Продавец с трепетом последовала за Ба Саном, крепко держа его за руку, и они быстро ушли. Дун Чжи беспокоился, что монстры нападут, пока они останутся одни, но в сложившейся ситуации он не мог пойти с ними, потому что Остальные нуждались в его защите.

Такое чувство, что с момента его встречи в поезде, направлявшемся в Чанбай, что не прошло и года, но его менталитет сильно изменился. Из дрожащего от страха человека, как эти люди, которые могли только ждать защиты, он взял на себя инициативу защищать.

Добившись такого прогресса, Дун Чжи испытывал удовлетворённость. Было бы ещё лучше, если бы божественный мужчина сейчас мог увидеть его героический поступок. Некое сожаление промелькнуло в его сердце, когда он вдруг услышал женский крик. Это продавец!

Его сердце мгновенно сжалось, когда Гу Мейжэнь крикнула: — Ба Сан!

В ответ раздались звуки жестокой борьбы и свист Ба Сана. Он услышал звук хлопающих крыльев, и решил, что это сокол*, которого вызвал Ба Сан.

*Ранее я переводила птицу, которую вызвал Ба Сан, как ястеба, а затем обнаружила, что на самом деле это гриф. Теперь я поняла, что его способности - это общение с птицами, поэтому он вызывает разные виды, а не только один.

Дун Чжи напомнил Гу Мейжэнь: — Продолжай играть!

Его слова снова вернули ей внимание, как будто только проснулась, и она быстро взяла свою флейту. Дун Чжи нахмурился и вдруг кое-что вспомнил. Если монстров было больше одного, то один из них, скорее всего, преследовал Ба Сана, а остальные ждали, пока он ослабит бдительность, чтобы напасть...

В нос ударил схожий на рыбу запах. Не раздумывая, он бросил талисман прямо над собой. Огонь осветил форменную тень, промелькнувшую мимо, что подтвердило его догадку.

Дун Чжи внезапно обернулся и увидел, как уже тень метнулась за спину Гу Мейжэнь.

— Ложись! — крикнул он, мгновено подбегая и направляя на нее свой меч.

Гу Мейжэнь доверяла Дун Чжи. Как только она услышала его слова, без раздумий наклонилась вперед. В этот момент меч пронесся в том месте, где она стояла, и вонзился прямо в голову монстра!

Гу Мейжэнь почувствовала жар, исходящий от затылка, и рыбью жидкость, брызнувшую на нее. От странного запаха ее стошнило. Дун Чжи резко начал задыхаться, ноги подкосились и он упал на колени.

Если бы реакция Гу Мейжэнь была на секунду медленнее, меч Цинчжу пронзил бы ее голову. Он чуть не лишил жизни свою спутницу.

Внезапно зажегся свет, что свидетельствовало о успешности задания Ба Сана.

Дун Чжи медленно поднимался с колен: — Спасибо, что доверилась мне.

Гу Мэйжэнь: — Рада сотрудничать.

Возвращение Ба Сана было не совсем удачным. Он волочил ноги и на лице не было радости. Все знали, почему. Продавец была убита монстром или Ба Сану пришлось покончить с ней, чтобы предотвратить превращение в зомби.

— Кусок её плоти был оторван монстром, поэтому мне пришлось ее убить, — сказал Ба Сан.

— Ты сделал все, что мог, — Дун Чжи хотел похлопать его по плечу, но тот уклонился, медленно отвернувшись.

Гу Мейжэнь глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, а несколько обычных людей подсознательно сделали несколько шагов назад. Рубашка Ба Сана была разорвана, испачкана в следах крови, что медленно вытекала из левой верхней части спины. Рана не была смертельной, но монстры оказались ядовиты. После укуса или повреждения ждала участь превращения. Это не было исключением.

Гу Мейжэнь в оцепенении смотрела на его рану и долгое время молчала. Дун Чжи нехотя натянул уродливую улыбку и сказал: -Может... Может, будет исключение!

Ба Сан грустно сказал: — Я своими глазами видел, как та женщина начала перевоплощаться после укуса, поэтому мне пришлось ее убить.

Дун Чжи: — Но ты практикующий, и твое тело сильнее, чем у обычных людей...

— Значит, после превращения со мной будет еще сложнее, чем с обычным зомби! — Ба Сан прервал его попытки ответа: — Убей меня. Я не хочу становиться зомби.

Дун Чжи не собирался о таком думать: — Нет!

Ба Сан протянул руку, возможно, чтобы погладить его по руке, но на полпути передумал. Этот тибетец Канба безрассуден и всегда отличаеться грубостью и резкостью. Его нежелание обидеть друзей заставило Дуг Чжи потупить взор.

— Приятно было познакомиться с вами, правда. На самом деле, мой учитель не одобрял попыток вступить в Бюро специального управления. Я хотел увидеть внешний мир, и меня много раз обманывали. Тогда я думал, что люди снаружи очень плохие, но после встречи с вами я почувствовал, что мои домысли слишком наивными. Если в мире есть плохие люди, то есть и хорошие. Мне очень повезло, и как только я вышел, у меня появилось два близких друга, которые могут жить и умереть вместе.

Гу Мейжэнь закрыла рот рукой, чтобы заглушить рыдания. Дун Чжи не мог больше сдерживаться, поэтому он шагнул вперед и крепко обнял его.

— Изначально я хотел пригласить тебя в гости на каникулы. Наш сливочный чай* - лучший в этой местности, но если у тебя будет возможность в будущем, я должен попросить тебя помочь вернуться и сообщить моим родителям и хозяину новость о моей смерти!" Ба Сань похлопал его по спине и жестом попросил отпустить его.

*Чай со сливочного масла,( тиб. བོད་ཇ , по ча), - Традиционно готовят из чайных листьев, масла яка, воды и соли, хотя чаще используется масло из коровьего молока, учитывая его широкую доступность и низкую стоимость.

Дун Чжи: — Прекрати болтать!

Ба Сан вдруг с силой рынулся от него, отчего Дун Чжи оттолкнуло на несколько шагов. Он был застигнут врасплох, поэтому не заметил, что Ба Сан вытащил из пояса короткий клинок и всадил его прямо себе в горло.

— Ба Сан! — Гу Мейжэнь бросилась к нему.

Ба Сан улыбался, а из уголков рта тонкой струёй сочилась кровь, и глаза постепенно затуманились. Его рука медленно опустилась с того места, где он держал нож, и в конце концов везвольно упала. Влага быстро распространилась на глаза, а горло Дун Чжи запершило, как будто застрявший камень. Он не мог пошевелиться и вообще не мог говорить.

— Зомби! Снаружи снова появились зомби! — крикнул кто-то в панике.

Оглянувшись, Дун Чжи увидел еще несколько фигур, медленно бредущих к входу в торговый центр. Сначала всего одна или две, но, присмотревшись, он обнаружил, что целая стая медленно пробирается внутрь, привлеченная оставшейся здесь жизненной силой.

Гу Мейжэнь в панике подняла флейту и начала играть. Дун Чжи стиснул зубы; его голодное и слабое тело было наполнено гневом из-за смерти Ба Сана, он яростно сжал меч и пошел вперед. Оставшихся талисманов было недостаточно, чтобы справиться с этой толпой, но ему и не нужны были талисманы. Он может быть как Лю Цинбо и использовать только свой меч. Исходя из разрывающих движений меча, зомби падали один за другим, будто брали инициативу на себя, освобождая дорогу. Они ползали по земле, будто всю жизнь прожили в качестве раба и слуги.

Гу Мейжэнь шокированно смотрела, как Дун Чжи ходит среди зомби, дико и легко размахивая мечом. Под светом молодой человек с черными волосами и светлой кожей, со спокойным и безразличным лицом, выглядел так, как будто делал что-то необычное. Но в глазах других людей это было совершенно шокирующим. Гу Мейжэнь никогда не знала, что убийство зомби может вызвать чувство артистизма.

Дун Чжи наплевал на всё и отбросил все свои чувства. Он только сдерживал дыхание. А меч в дрожащих руках казался весил больше тисячу фунтов.

Сзаду зомби резко схватил его за плечо и собирался укусить, но Дун Чжи истратил все свои силы и не смог развернуться, чтобы защититься.

Так устал. Я очень скучаю по своей большой кравати в общежитии. Хочу лечь и немного поспать.

Зомби хлынули один за другим, будто бесконечно вливаясь внутрь. В этот момент Дун Чжи вспомнил ночь в общежитии Лун Шэня, когда их прервала Гу Мейжэнь и сказала, что Хуэй Игуан пропала. Тогда он в спешке собирался уйти, но Лун Шэнь попросил взять его меч Цинчжу с собой.

Он все ещё помнил, настолько приятным и теплым был свет в комнате, и Лун Шэнь освещенный под ним казался намного мягче. Его сердце было не таким холодным и отстранённым, как ощущалось.

Неожиданно потолок обрушился и монстр, упавший в кучку зомби, направился к нему.

Монстр!

Больше у Дун Чжи не оказалось сил среагировать, и он мог только наблюдать, как с неистовой скоростью к нему направляется кое что ужасное. Уже представ перед молодым человеком в растоянии 2х метров монстр потянулся, чтобы схватить его острыми, как бритва черными когтями.

Я не смогу вовремя увернуться!

Дун Чжи понимал все, но тело больше не успевало за реакцией мозга. Даже дух притупился. После сражений, длиной в целую ночь, он был бессилен, но еще пытался держать глаза открытыми, несмотря на то, что все предметы двоились.

Забудь. Сражаться до смерти значит быть достойным Ба Сана. Кроме того, за ним были Гу Мейжэнь и люди...

В этот момент небо над головой стало светлеть, так как наконец наступил рассвет. Дун Чжи хотел повернуться и помочь остальным убежать, но был совершенно измотан, поэтому только смотрел, как монстры подбираются все ближе и ближе.

В следующее мгновение окружающий пейзаж вдруг исказился и размылся, а перед ним появился большой свет. Все идущие монстры внезапно исчезли, и кровавая аура и рыбный запах, наполнявшие его нос, тоже.

Вместе с торговым центром исчезли и зомби, хлынувшие внутрь. Он чувствовал только головокружение, а ноги были мягкими, и он завалился на землю. Дун Чжи закрыл глаза, чувствуя, что, возможно, он слишком устал и у него галлюцинации. Иначе как он мог вдруг увидеть У Бинтяня и Лун Шэня?

Он был не единственным, кто находился в таком стоянии. Все сидели в классе с бледными лицами, выражающими боль. Кто-то задыхался, а у других лица были полны настороженности. Похоже, они еще не оправились от кризиса конца света, который только что пережили.

У Бинтянь стоял перед ними, хлопая в ладоши, и холодно сказал: — Я объявляю, что из 20 человек, которые участвовали в тренировке, выжили только десять. Это Ли Ин, Лю Цинбо, Дун Чжи, Гу Мэйжэнь, Чжан Сун, Се Циннин, Лю Сы, Оу Янъинь, Цзо Синьгуй и Чжуань Жунжун! Все те, кто "умер" во время симуляционного обучения, будут отмечены в личном деле. Во время следующего обучения, если вы будете устранены, то должны покинуть Бюро Специального Управления и снова сдавать экзамен в следующем году!

Значит, прошедшая ночь действительно была тренировкой?

Все оглядели друг друга и удвились, когда увидели своих товарищей, которые уже "умерли". Дун Чжи посмотрел на Ба Сана. Тот только что поднялся с земли и с болезненным выражением лица потрогал горло, словно боялся, что его снова пронзит собственный кинжал. Гу Мейжэнь разрыдалась, не в силах подавить эмоции, и прикрыла рот рукой, сдерживая всхлипы.

Остальные были не лучше, а некоторые даже более эмоциональны. Люди трогали свою грудь и бормотали про себя: — Я не умер. Я действительно не умер!

У Бинтянь и Лун Шэнь не останавливали их и позволяли выплескивать эмоции. Дун Чжи украдкой посмотрел на Лун Шэня. Тот, казалось, заметил его взгляд, посмотрел на него и слегка кивнул.

Сердце Дун Чжи, что казалось истощенным и опустошеным, внезапно наполнилось жизненной силой. Он не смог удержаться от самоуверенной улыбки. Улыбка Лун Шэня была немного глубже, чем его.

Когда У Бинтянь оглянулся, настроение Дун Чжи постепенно усмирилось. После того, как все успокоились, У Бинтянь сказал: — Оборудование, использованное для симуляции, является последним достижением китайско-американского сотрудничества. Американцы твердо уверены, что в будущем произойдет ситуация из серии "Обитель зла", поэтому фон симуляции - это современный город в обстановке "Обители зла". Для людей, погибших во время симуляционного обучения, их тела будут выброшены из симуляционной среды, но в мире симуляции их "трупы" все еще существуют и превращаются в NPC. Это первый год, когда мы внедрили эту симуляцию. Мы надеемся использовать этот вид внезапного обучения для проверки способностей каждого из вас на месте.

Все горько улыбнулись, испугавшись таких слов.

Лицо У Бинтяня было странным: — Вас 20 человек, а выживаемость вдвое меньше. Если бы это число оказалось среди обычных людей, я был бы очень благодарен, но не забывайте, вы - будущие члены Бюро Специального Управления! Вы НЕ обычные люди! Будучи практиками национального уровня, половина из вас умудрилась умереть за одну ночь. Как вы можете конкурировать с другими странами, когда у нас такой рейтинг?!

Его голос становился все громче, и в конце концов он гневно отчитал всех.

Лю Цинбо не удержался и сказал: — Но мы не знали, что это была тренировка, так как в то время мы уже ходили на дневные занятия...

Кроме того, все даже не ужинали.

У Бинтянь сердито сказал: — Когда наступает кризис, людей не волнует, голодны вы или устали! Что такое кризис? Он случается без предупреждения! Что такое внезапная тренировка? Это проверка способности реагировать на чрезвычайные ситуации! Предупредят ли тебя зомби, прежде чем выйти?! А эти монстры и демоны первыми отправят вам смс, чтобы сообщить о своем прибытии?!

Некоторые люди не могли удержаться от громкого смеха, но быстро подавили его под пристальным взглядом У Бинтяня. Он оглядел всех, и, насколько он мог видеть, многие опустили головы, не решаясь смотреть на него.

Он холодно фыркнул: — Я знаю, что вы долгое время жили в комфортных условиях и считаете, что мир безопасен. В крайнем случае, иногда случаются чрезвычайные ситуации. Однако я хочу сказать вам, что мир не спокойный, и опасность таится повсюду, особенно в темноте. Если вы невежественны и не знаете, когда и как умрете, то будете таким же обычным человеком. Как ты можешь защитить других, если не можешь защитить себя?

Этот кнут* был чрезвычайно эффективен. В течение дня лекции директора Цзяна вызывали удивление и веселье. Они не могли не думать: - Бюро специального управления - это ни что-то иное, я только это. - В результате, как раз когда их умы были расслаблены, Бюро Специального Управления дало им такой яркий урок.

*Кнут как часть кнута и пряника. Метафора, используемая для обозначения комбинации поощрения и наказания, чтобы вызвать желаемое поведение.

Скорее всего, они никогда не забудут этот опыт до конца своих дней.

— Вы думаете, что после того, как сдали письменный экзамен и прошли собеседование, то уже одной ногой в дверях Бюро, а? Позвольте сказать, что в будущем вас ждут бесчисленные испытания. Если вы придете сюда, полагаясь только на удачу, и будете копошиться в надежде пройти окончания обучения и практического экзамена, позвольте сказать, что вы, скорее всего потеряете свою жизнь!

Видя, что все были подавлены, У Бинтянь усмехнулся и уставился на Чи Банься: — Чи Банься, ты думала, что будешь в безопасности, если последуешь за Ли Ином, поэтому ты пошла на все, чтобы остаться с ним. Но ты все равно потеряла свою жизнь. Позволь мне сказать, что Бюро Специального Управления никогда не выращивает повилику*. Если ты будешь держаться за идею зависимости от других, реальность научит тебя, что на самом деле означает "смерть", и я надеюсь, что ты сможешь запомнить этот урок!

*Также известная как cuscuta, это тип паразитического растения, которое прикрепляется к другим растениям и высасывает из нее питательные вещества.

Лицо Чи Банься раскраснелось от этого, и она не могла поднять голову.

У Бинтянь: — А ты, Ба Сан! В это время сзади тебя появился зомби второго уровня. Если бы ты был более гибким и быстро среагировал, то смог бы избежать ранения, но из-за того, что опоздал на полсекунды потерял свою жизнь. Разве ты не чувствуешь несправедливость?

— Да! Я обязательно буду тренировать свои рефлексы в дальнейшем! — Ба Сан многозначительно кивнул.

Затем У Бинтянь начал по очереди комментировать людей, погибших во время тренировки. Дун Чжи обнаружил, что их выступление прошлой ночью было хорошо видно лидерам, включая то, что как каждый справлялся с кризисом, как ладил со товарищами, как относился к обычным людям и так далее.

С другой стороны, если будущее основной элиты достойного Бюро Специального Управления будет разрушено пополам, когда они столкнутся с кризисом, будет очевидно, что У Бинтянь будет крайне раздражен. Не только "мертвецов" ругали одного за другим, но и выжившие, которым не удалось спастись, тоже попали под раздачу.

У Бинтянь сказал: — Лю Цинбо! В то время ты был в команде с Ли Ином и другими, почему решил уйти один на полпути и бежать обратно в Бюро Специального Управления!

Лю Цинбо начал защищаться: — Я хотел вернуться и посмотреть, выжил ли кто-нибудь еще в бюро...

У Бинтянь: — А как же обычные люди в торговом центре? Разве ты не заботишься о них? Ты просто бросил их на растерзание! Даже если в Бюро еще есть выжившие, ты должен помнить уроки прошлого. Ваше поведение - это не храбрость, это безрассудство! Совершенно безмозглое!

Лю Цинбо был неубедителен: — Но я выжил до конца!

У Бинтянь нахмурился: — Ну и что? Если бы ты не проходил мимо столовой и случайно нашел комнату электрика, тебе бы так повезло?

Его голос стал более жестким: — Не забывайте, вы не единственный культиватор. Вы представляете Бюро Специального Управления, а это значит, что вы должны не только защищать себя, но и нести ответственность за жизнь обычных людей! Вы - правоохранители и защитники в одном лице! Ты бросил своих спутников и простых людей, нуждающихся в защите. Даже если ты в конце концов выживешь, чем сможешьтгордиться? Тебе должно быть стыдно за себя! Если осмелишься сделать это еще раз, я предпочту Ба Сана или Чи Банься, чем такого эгоиста, как ты!

После того, как Лю Цинбо был так жестоко отчитан перед всеми, его лицо побледнело от смущения. Из-за происхождения его отца, с тех пор как он приехал в столицу, о нем всегда заботились. Будь то руководители или старейшины, встречающие его, все они были добры и приятны, постоянно хвалили его молодость и достижения. Даже руководитель У Бинтянь раньше относился к нему вполне доброжелательно. Не говоря уже о выговоре, он даже не сказал ни одного серьезного слова в его адрес. Лю Цинбо, всегда окруженный похвалой, впервые в жизни почувствовал унижение на публике.

Он крепко сжал кулаки, но больше не мог произнести ни слова против.

У Бинтянь: — Дун Чжи, твои способности относительно единичны. В вашей группе из трех человек, как только Ба Сан умер, ваша с Гу Мейжэнь боеспособность сильно снизилась. Если бы симуляция не закончилась, в списке погибших было бы на одно имя больше! Кроме того, когда Ли Ин предложил разделиться, вы не только не попытались уговорить его остаться, но и позволили ему увести людей. Разбитая команда и зомби, кишащие вокруг, в конце концов, уничтожили бы вас всех! Ваш общий счет занимает первое место, но у вас нет соответствующего лидерства в команде, что толку от высокого счета?

То, что он сказал, было очень уместно, и Дун Чжи принял это изящно: — Я был не прав.

У Бинтянь посмотрел на него, затем перевел взгляд на остальных: — И ты, Ли Ин. Ты взял Чи Банься и Лю Сы, чтобы найти большую армию. Ты наполовину спас группу простых людей, но в то же время совершил роковую ошибку. Знаешь, в чем она заключается?

Ли Ин кивнул: — Когда я спасал людей, я не проверил их личности и проигнорировал опасные элементы, скрытые внутри, из-за чего Чи Банься погибла.

Что за опасный элемент? Всем стало любопытно.

У Бинтянь: — В симуляции обычные зомби, как правило, смертельно опасны для обычных людей, но для практиков, за исключением относительно большого количества, они не представляют угрозы. Зомби второго уровня - это эволюционировавшие тела, с которыми столкнулись Дун Чжи и Чжан Сун. Они не имеют зрения, но обладают сильным обонянием, а подвижность намного выше, чем у обычных. Они могут перелетать от стены к стене. В большом количестве с ними трудно справиться даже практикам. Далее, зомби третьего уровня имеют эволюционировавшие тела, способные за короткий промежуток времени имитировать биологические формы, такие как человек. Этот вид зомби может смешиваться с населением и не может быть истреблен. Вот с чем столкнулись Ли Ин и остальные.

Это было слишком хреново. Кто мог ожидать зомби, который может прекрасно маскироваться под человека! Согласно этому, они также могут имитировать животных и даже растения. Как можно предотвратить такое?

Словно видя всеобщие сомнения, Лун Шэнь, молчавший все это время, наконец заговорил: — Вы не обычные люди. Вы должны делать больше, что могут и не могут обычные люди. Некомпетентные люди только используют такие оправдания, как "небрежность" и "невнимательность", чтобы утешить себя.

У Бинтянь согласно кивнул: — Руководитель Лун прав. Это внезапное обучение должно преподать глубокий урок и дать понять, насколько далеко от того, чтобы стать членом Бюро Специального Управления! Знаете ли вы, каков был уровень выживаемости в Соединенных Штатах? В первой экстренной тренировке участвовало 50 человек, и в итоге выжило 29. Выживаемость составляет 58%, что на 8% выше, чем у нас! Среди этих 50 человек были обычные люди, не практикующие, а как насчет вас?

Все были разочарованы тренировкой. У Бинтянь окончательно успокоился, когда увидел, что все они в плохом настроении.

— Я надеюсь, что благодаря этому обучению вы сможете обнаружить свои недостатки, вместо того, чтобы слепо придумывать оправдания и избавиться от своей хитрости! Человек, не умеющий самоанализировать, никогда не добьется прогресса. Сколько бы вы ни тренировались, вы можете продвинуться только так! Возьмите выходной завтра и вернитесь сюда в на следующий день в 9 утра. Занятия будут проходить как обычно. Вы свободны!

После этого он вспомнил, что рядом с ним находится Лун Шэнь, и поспешно сказал: — Руководитель Лун хочет еще что-нибудь сказать?

Лун Шэнь отрицательно закивал: — Руководитель У сказал все, что нужно, так что мне нечего добавить.

У Бинтянь кашлянул: — Тогда все свободны!

Слухи о том, что руководитель Цзян плохо справляется со своей работой и любит командовать вслепую, были широко распространены в Бюро Специальной Администрации. Говорят, что впечатление о нем было не таким хорошим, как раньше, и время от времени появлялись новости о смещении или переводе. Если они окажутся правдивы, то место главы бюро будет свободно.

У Бинтянь, естественно, очень хотел занять эту должность и был готов к игре. Он не считал Сун Чжи конкурентом, но не смел недооценивать Лун Шэня, который был сильным соперником.

Однако это соревнования высокого уровня, они не имеют ничего общего с Дун Чжи. Многие люди еще не ели, но голод не застал их врасплох.

Люди, что "умерли" во время тренировки, естественно, были подавлены, а некоторые "выжившие" тоже не были так счастливы. Люди с высокой самооценкой, такие как Лю Цинбо, находили более неприятным быть отруганными, чем убитыми. Он ушел с уродливым лицом, и никто не осмелился пойти на его провокацию.

Гу Мейжэнь помогла Ба Сану встать и огляделась вокруг в поисках Дун Чжи, но обнаружила, что он исчез.

— Мастер Лун! — Дун Чжи выскочил из класса и бросился вдогонку.

________________________________________

Автору есть что сказать：

Все были отруганы до смерти. Как необъяснимо круто. →_→

Глава 44 - Его кожа толще, чем у свиньи!

Лун Шэнь остановился.

Дун Чжи в спешке задыхался: — Мастер Лун, я хочу задать вам один вопрос!

Лун Шэнь жестом показал продолжать.

— Являются ли обычные люди в симуляции реальными?

Лун Шэнь: — Естественно, они фальшивые.

Дун Чжи: — Но их реакция была достаточно реалистичной. Как это сделали?

Ему было крайне любопытно узнать. Группа обычных людей, которых он встретил в торговом центре, по-разному реагировала, и все в полной мере имитировали человеческую природу. Среди них были и дети, затаившие обиду, потому что не понимали обстоятельств, и женщины средних лет, что понимали суть происходящего. Если все это неправда, то насколько мощным является программирование этой системы?

Лун Шэнь решил объяснить: — В базе данных есть разные персонажи, которые реагируют в зависимости от типа личности. Учебная симуляция рандомно выбирает и объединяет из базы даных различные аспекты, такие как личность, чтобы вы получили широкий спектр подобных людям NPC. Они фактично были извлечены из реальных людей и из реакций.

— Значит, мы и впаравду ничего не ели из супермаркета? — почти догадался Дун Чжи.

— У тебя было чувство сытости только из-за психологического воздействия, что было дано иллюзией. Само симуляционное обучения сочетает современные технологии, масивы и чары, чтобы бесконечно расширять пространство и время. Это чем то схоже на тренировочный зал на крыше Бюро, только там нет врагов и прохожих.

Чудесно. Раньше Дун Чжи думал, что усмирить демонов можно только мечем из персикового дерева[1]. Сейчас это кажется слишком наивным. В наши дни нужно идти в ногу со временем и сочетаться с наукой.

[1] (桃木剑) Даосский меч, предназначенный для защиты от злых духов и привлечения удачи. Он сделан из персикового дерева, которое, как считается, содержит сущность пяти деревьев, поэтому оно эффективно защищает от зла.

— Слова руководителя У, это правда? Вы тоже думаете, что мне стоило сделать все иначе?

Не обращая внимания на изнеможение, этот опыт придавал ему сил. Он был на грани смерти и вернулся, полон бурлящего адреналина. Ощущение битвы с теми ужасными зомби еще не растворилось, и Дун Чжи чувствовал волнение в своем сердце.

Как и говорил У Бинтянь, Бюро специального управления взяло инициативу раскрыть их недостатки, не только ради того что бы дать дозу реальности, но и позволить усвоить болезненный урок.

Услышав эти слова Лун Шэнь слегка нахмурился, показывая задумчивое выражение лица, отчего у парня напротив заколотило сердце.

Что он скажет? То что у меня плохое суждение и что не могу отличить простое от сложного; или что нужно было пойти с Ли Ином и найти армию? Или скажет что я слишком слаб?

Руководитель У был прав. Если бы симуляция не закончилась вовремя, скорее всего в списке смертников оказалось бы еще два имени: его и Гу Мэйжэнь. Как только он умрет, Гу Мейжэнь не сможет защищать обычных людей от зомби другого типа. Если бы они были обычными, все могло выйти иначе.

Немного подумав, Лун Шэнь заговорил: — Если бы я был тобой, сделал бы точно так же.

Дун Чжи слегка потрясли его слова, потому что он не ожидал услышать такую высокую оценку своих действий от строгого человека, как Лун Шэнь. Затем тот продолжил: — Больше всего сейчас тебе нужно отдохнуть и продолжить тренировки.

Сердце молодого парня расцвело, как нежные лепестки роз от похвалы и чувства выполненного долга. Будто школьник, усердно работающий над домашним заданием получил похвалу от любимого учителя.

— Спасибо за утверждение.

Он хотел бы ещё что-то сказать, но вдруг вокруг все потемнело. Лун Шэнь мягко шагнул вперёд и подхватил его хрупкое тело. Лицо ослабшего человека посинело, что явно показывало о сильной усталости и голоде.

Когда Лун Шэнь наблюдал за его действиями в тренировочном мире, хоть он и не единственный, за кем он смотрел, был впечатлён исполнением и упорством, что было замечательно, ведь не все могли выдержать такое. Даже не смотря на то, что он не сильнейший из кандидатов, но показал себя одним из лучших.

Способность защитить себя показывает, что вы отличный практик. Уметь защищать обычных людей и выполнять эту обязанность - вот их работа как членов Бюро специального управления.

Лун Шэнь хотел позвать кого-нибудь, чтобы его отправили обратно, но, подумав, он почувствовал, что тело в его руках совсем не легкое. Все измотаны экскурсией и, вероятно, вообще бессильны, поэтому он сам понёс Дун Чжи в направлении общежития.

А тот, видимо, совсем обессилен: он лежал на спине, тихо дыша, без признаков какого либо пробуждения. Когда Лун Шэнь подошел к двери в комнату Дун Чжи, то столкнулся с проблемой. Он не знал, куда Дун Чжи ложил ключ от своей комнаты, а так как вялый организм был у него на спине, он не мог поискать.

Лун Шэнь на минуту завис, затем открыл дверь в свою комнату и положил Дун Чжи на кровать. Он плохо контролировал свою силу, когда опускал его, но это нисколько не пробудило парня ото сна. Он спал крепко, и даже землетрясению было бы трудно его разбудить.

За окном уже рассвело. После того, как Лун Шэнь уложил того, он вернулся в офис, чтобы продолжить работу. После напряженного утра и полудня суровый руководитель Лун вспомнил, что в его общежитии есть еще один человек, и он не ел целые сутки. Кажется, он мог проснуться из-за этого чувства, поэтому мастер Лун решил проявить величайшее милосердие, заказав еду на вынос и принес её к себе в комнату.

Когда он вернулся, Дун Чжи все еще спал. Кондиционер раздувал слегка задернутые шторы, которые не пропускали ни малейшего света. Кровать была огромной, что делало ее вполне подходящей для отдыха и сна.

Лун Шэню показалось, что он что-то упустил из виду. После долгих размышлений наконец вспомнил об этом. Он установил кондиционер на 22 градуса, а Дун Чжи одет в футболку с короткими рукавами и джинсы. Во сне парень немного покачивался и ворочался, отчего футболка предательски обнажила живот, и он слегка выгнулся на бок.

Может, ему холодно?

Мастер нашел одеяло и накрыл его. От тепла пушистого одеяла Дун Чжи непроизвольно прижался к нему крепче, отчего то смялось, и он свернулся в клубок.

Поставив еду в гостиной и снова вошев в комнату, он увидел эту сцену и сразу нахмурился. Быстро шагнув вперед, бодрствующий вытащил одеяло, затем обернул его вокруг лежащего, плотно укрыв от шеи до ног.

Посмотрев на "цзунцзы[2]" на кровати, Лун Шэнь почувствовал удовлетворение, и, наконец, ушел.

[2] (粽子) Китайское блюдо из клейкого риса с различными начинками, завернутое в бамбуковые листья.( фото в конце ).

Дун Чжи очень редко видит сны, и обычно качество сна хорошее, но иногда ему снилось то, о чем он думал весь день. Когда он был ребенком, то каждый день купался, и каждую ночь, когда лежал в постели, он ощущал рябь воды, иногда ему даже снилось, что он бореться с ней.

Теперь его снова окружило это чувство. В его сне зомби наступали со всех сторон. Он поднял голову, чтобы осмотреться, и обнаружил, что остался один. Меч Цинчжу в руке был настолько тяжелым, что было не в силах его поднять, но без него не победить зомби. Внезапно на него набросились зомби и обняли, навалившись, как архат на штабеля[3]. Несмотря на отчаянную борьбу, Дун Чжи не мог освободиться. Он сильно вспотел, пока резко не открыл глаза!

[3] Гимнастическая формация, использующая только человеческие тела без инструментов( фото в конце ). если честно вообще не поняла фразу.

Он моргнул, совсем не понимая происходящего. Он был весь мокрый, а руки и ноги казались связанными. Оглядевшись вокруг, он не удержался от смеха. Оказывается, он был завернут в одеяло, как в кокон шелкопряда, поэтому неудивительно, почему ему приснился этот сон.

Он энергично извивался, пытаясь освободить руку, как вдруг издал невнятный звук. Он понял, что был не в своей комнате, поднял голову и осмотрелся, затем нахмурился. Только когда он встал и увидел на столе малышку юлу, окончательно убедившись, что находится в комнате Лун Шэня.

Его хорошо отдохнувший мозг быстро работал, пытаясь вспомнить вчерашние события. Он резко выбежал из класса, чтобы догнать Лун Шэня и задать ему вопросы, а потом...

Скорее всего, он потерял сознание от усталости и был перенесен сюда богоподобным мужчиной. Похоже, это замаскированное благословение.

Он увидел на столе еду, а рядом с ней лежала записка. Открыв контейнер, он почувствовал запах свинины "чар сиу", белую рубленую курицу и рис.

Записка гласила: [ Разогрей. ]

В этот момент Дун Чжи не знал, как описать свое настроение. Он посмотрел на юлу на столе и тихонько вздохнул, осторожно касаясь пальцами толстых и красивых листьев растения.

— Мастер Лун слишком хорош. Как думаешь, я и правда смогу его поймать?

— У него даже нет девушки. Если он просто перейдет к парню, это его испугает?

— В его глазах я должен быть кандидатом в ученики. Если я признаюсь, он выгонит меня из Бюро специального управления? Может, безопаснее подождать до окончания экзамена?

— Верно, я должен полагаться на свои силы, чтобы достойно пройти экзамен. Я не могу позволить ему думать, что я просто хочу держаться за его бедра или воспользоваться случаем и извлечь из этого выгоду.

— Но, опять же, он так хорошо о тебе позаботился, это показывает, что он не испытывает отвращения к самому подарку. Значит, у него хорошее впечатление о человеке, вручившем подарок? Если я смогу снова завоевать его расположение, возможно, он поймет.

Разговаривая с юлу, он понял, насколько идиотским было поведение, поэтому встал и пошел разогревать еду. Из-за вчерашней внезапной тренировки, сегодня им дали выходной, но завтра они возобновят занятия. Поев, Дун Чжи проверил время. Сейчас был обеденный перерыв, поэтому он отправился в кабинет Лун Шэня.

Подойдя к двери, он увидел, что та закрыта, и собирался поднять руку, чтобы постучать, как услышал странный звук, доносящийся изнутри.

— Какая красота! Подойдите, дайте мне взглянуть поближе!

Кажется, это был голос Чжун Юйи, но не похоже, чтобы он сам это сказал. Казалось, что кто-то говорит через него.

Дун Чжи колебался, стоит ли ему просто открыть дверь и войти, как вдруг услышал яростный крик изнутри.

— Кто за дверью! Ты, подлец, ведешь себя как злодей!

Потрясенный, он поспешно открыл дверь и сказал: — Мастер Лун, это я...

Звук, который он услышал, автоматически исчез, и Дун Чжи был в ступоре, глядя на сцену перед ним. Чжун Юйи стоял одной ногой на стуле Лун Шэня, а другой на столе, в героической позе, держа лицо Его Бога обеими руками.

Расстояние между их лицами было не более пяти сантиметров, как показалось Дун Чжи!

Увидев вошедшего, оба дружно посмотрели в его сторону, словно молча осуждая как незваного гостя.

Лун Шэнь спросил его: — В чем дело? — Он не отругал Чжун Юйи за подобное поведение, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть его.

Дун Чжи наконец обрел голос и с большим трудом произнес: — Ничего. Я просто пришел поблагодарить вас.

Кто бы мог подумать, что внезапно Чжун Юйи оттолкнет Лун Шэня, подскочит к Дун Чжи и ущипнет того за подбородок.

— Какие чистые глаза, кожа очень светлая, а руки и ноги стройные. Красота! Его можно нарисовать!

Дун Чжи: — ???

Чжун Юйи в этот момент казался совсем другим человеком, чем тот, которого знал. Глаза были острыми, а движения еще более удивительны. Дун Чжи хотел отступить, но не смог отмахнуться от Чжун Юйи.

Он сторожно отодвинув его руку, а Лун Шэнь встал перед Дун Чжи и сказал Чжун Юйи: — Молодое поколение не знает личности Хуаньхоу[4], поэтому невежливо беспокоить его по такому делу.

[4] (桓侯) Относится к похвальным или уничижительным титулам, даваемым людям с высоким статусом после смерти. Это также титул, данный этому персонажу, о котором будет рассказано чуть позже.

Чжун Юйи усмехнулся: — Какая чрезмерная забота. Это твой сын? Нет, вы не похожи! Может, младший брат? Племянник? А может, радость от разрезанного рукава[5]?

[5] (断袖) В древности относится к гомосексуалистам/гомосексуальным отношениям между мужчинами.

Лун Шэнь: — ...

Дун Чжи посмотрел на отношение Лун Шэня к Чжун Юйи и ничего не сказал, но продолжал с любопытством смотреть на говорящего.

Лун Шэнь ответил: — Старейшина, уже поздно. Пора идти.

Чжун Юйи покачал головой: — Я не хочу уходить. Редко кто возвращается сюда. Я слышал звуки мира этих смертных и видел фейерверки со всех сторон. Зачем так спешить?

Лун Шэнь протянул руку и коснулся лба Чжун Юйи. Тот в свою очередь немедленно отреагировал и хотел избежать этого, но Лун Шэнь был быстрее и успел коснуться лба. Вдруг Чжун Юйи медленно закрыл глаза и откинулся назад.

Лун Шэнь схватил его за воротник и потащил прямо на диван, бросив туда. Его действия не были грубыми, но их было достаточно, чтобы Дун Чжи, который был свидетелем всего этого, подумал: После того, как я вчера потерял сознание, меня так же притащили в комнату?

Страшно!

— Он в порядке? — спросил Дун Чжи.

Лун Шэнь покачал головой: — Завтра он впервые будет вести урок, поэтому нервничает. Пойдем, я посмотрю.

Дун Чжи вспомнил, что когда Кань Чаошэн представил личность Чжун Юйи он сказал, что тот оракул. Когда Дун Чжи вернулся, он проверил, что это такое. Сравнивая симптомы поведения Чжун Юйи он вдруг понял, что к чему: — Неужели он пригласил бога войти в его тело?

Лун Шэнь фыркнул: — Если быть более точным, то это призрак, остаток души между небом и землей. Это может быть луч сознания или воспоминание. После смерти некоторых людей им продолжают поклоняться с помощью благовоний, что позволяет тем существовать долгое время и формировать силу веры. Благодаря этому он может поддерживать призрака, и именно этих призраков приглашает оракул.

Дун Чжи понял: — Тогда, только что...

Лун Шэнь: — Чжан Фэй[6].

[6] Военный генерал при полководце Лю Бэе и главный герой романа "Романтика Троецарствия". Он был убит своими подчиненными и посмертно получил титул Хуаньхоу. Подробнее можно прочитать в Википедии.

Чжан Фэй, позже известный как Хуаньхоу, был храбрым и хорошо сражался. Больше всего он был известен тем, что спал, не смыкая глаз, но большинство людей не знали, что он также хорошо рисовал картины красавиц.

Другими словами, то, что он сейчас видел, было Чжан Фэем, свирепым генералом эпохи Троецарствия? Чжан Фэй, который установил трехстороннюю дружбу с Лю Бэем и Гуань Юем и был одной из активных ярких звезд эпохи Троецарствия?

Дун Чжи глубоко вздохнул: — Чжун Юйи, ах, нет. Учитель Чжун хочет дать нам урок о том, как пригласить бога?

Видя, что ему не терпится попробовать, желая разбудить Чжун Юйи и четко спросить, Лун Шэнь показал многозначительную улыбку: — Возвращайся назад и поучи историю.

Дун Чжи: — А?

Лун Шэнь: — Завтра пригодиться.

Когда он вышел из кабинета, то столкнулся с Лю Цинбо.

— Враги обязательно встретятся на узкой дороге[7], — такая мысль возникла в его голове.

[7] (冤家路窄) Идиома означает что враги или люди, которые не хотят встречаться, обязательно встретятся.

Лю Цинбо одарил его улыбкой, которая на самом деле той не являлась: — У меня не было времени поздравить тебя вчера вечером. Я не ожидал, что твое имя будет в списке десяти выживших, — он изначально думал, что Дун Чжи скоро будет "принесен в жертву".

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — И тебе того же.

Конечно, Лю Цинбо был не настолько глуп, чтобы препираться перед кабинетом Лун Шэня. Он скривил губы, прошел мимо Дун Чжи и постучал в дверь.

— Войдите.

Лю Цинбо толкнул дверь, но обнаружил, что Дун Чжи тоже вошел следом за ним.

— В чем дело? — спросил Лун Шэнь.

Лю Цинбо посмотрел на Дун Чжи, который сделал вид, что ничего не заметил.

Лю Цинбо сказал: — Руководитель Лун, я хочу спросить кое-что наедине.

Лун Шэнь: — Все в порядке. Просто скажи.

Лю Цинбо уставился на Дун Чжи, а тот ответил ему невинным взглядом.

Его кожа толще, чем у свиньи! – подумал Лю Цинбо, втайне стиснув зубы.

В любом случае, неважно, насколько Лю Цинбо был зол, он не мог ничего с ним сделать. Не в присутствии божественного мужчины.

Чжун Юйи все еще спал на диване. Так как Лю Цинбо не мог заставить его уйти, ему пришлось сказать прямо: — Поскольку я слышал, что завтра Руководитель Лун будет учить нас, у меня случайно оказался меч, который собрали старейшины моей семьи. Я подумал, не пригодится ли он вам на уроке?

Он протянул меч обеими руками.

Лун Шэнь был слегка тронут: — Меч Шуйсинь[8]?

[8] Меч Водяного Сердца (水心剑) Название легендарного меча. Легенда будет объяснена в ближайшее время.

Лю Цинбо улыбнулся и сказал: — Говорят, что у Руководителя Луна острый глаз и глубокое понимание кендо. Конечно, ваша репутация опережает вас. Это легендарный меч Шуйсинь.

Он взглянул на Дун Чжи и небрежно сказал: — Шиди Дун слышал о мече Шуйсинь?

И вот опять. На глазах у других это был младший брат Дун, а когда он отвернулся, то оказывался даосом Дуном. Дун Чжи не удержался и уголки его рта дернулись.

— Если я правильно помню, Ун Цзюнь из Южной династии упоминал этот меч в своем "Продолжении гармонии Ци", говоря, что это был человек из семьи Цзинь, который пришел с запада и предложил меч королю Цинь Чжао во время одного из его банкетов. В династии Тан были поэты, которые упоминали этот меч, говоря, что он порожденный Желтой рекой в Западной династии Ся, и рекой Цинлуо в Восточной династии Чжоу.

Лю Цинбо выглядел удивленным, как будто не ожидал, что он действительно знает. Даже Лун Шэнь был поражен, слегка кивнув в знак одобрения. Стоя спиной к Лун Шэню, Лю Цинбо скорчил гримасу, когда Дун Чжи бросил на него гордый взгляд.

Оказалось, что этот шиди - художник, нарисовавший бесчисленное количество легендарного игрового реквизита. Лю Цинбо хотел выставить Дун Чжи на посмешище перед Лун Шэнем, но в итоге тот оказался в центре внимания. Умирая от гнева, он почти задыхался, и бросал на него свирепые взгляды.

Лун Шэнь не обращал внимания на перепалку, потому что держал меч. Он взял его в руки, медленно вытащил острое лезвие из ножен, сосредоточившись на нем и был полностью поглощен, что забыл об окружающих.

Дун Чжи и Лю Цинбо почувствовали блеск от меча, который пронзил их глаза, и они резко заморгали. Лун Шэнь мастерски держал меч в руке, и в одно мгновение белая бумага, которую он поднял, превратилась в кусочки и разлетелась повсюду.

Знаменитый древний меч может не только резать золото и нефрит, но и раздувать и разрезать волосы.

Лун Шэнь кивнул: — Это действительно хороший меч.

Лю Цинбо сдержал свою гордость и сказал с улыбкой: — Каким бы хорошим он ни был, у него должен быть подходящий владелец. Для меня будет честью, если этот меч будете использовать Вы.

Однако, когда Дун Чжи посмотрел на Лун Шэня, на лице того появился след... сожаления? Видя такой хороший меч, как он может показать такое лицо?

Лун Шэнь вернул меч в ножны и передал его обратно Лю Цинбо. Только через мгновение ему показалось, что то, что видел Дун Чжи, было лишь иллюзией.

Лю Цинбо был ошеломлен: — Руководитель Лун?

Слишком шикарный мастер: — Меч хороший, но я не принимаю подарков.

Лю Цинбо встревожился: — Не поймите меня неправильно, я не пытаюсь вас подкупить. В нашей семье много таких мечей. Мой отец знает, что вы пользуетесь мечами, поэтому специально попросил меня принести его для вас.

Лун Шэнь покачал головой и положил меч на журнальный столик.

— Такие мечи ограничены в количестве. Достаточно одного, который может поместиться в твоей руке. Забери его обратно.

Увидев два древних меча, висевших на стене, Лю Цинбо почувствовал, что Лун Шэнь действительно имел в виду их. Ему было трудно согласиться из-за давления Дун Чжи. Он чувствовал, что Дун Чжи был бельмом на глазу, но, тем не менее, сказал: — Мастер Лун, вы пример для подражания. Я заберу меч обратно!

Дун Чжи почувствовал головокружение, подумав, что Лун Шэнь не то чтобы не принимает подарки, он не принимает слишком великие. Как он мог принести древний бесценный меч и сказать, что это не взятка? Кто поверит в такое!

Лю Цинбо чувствовал себя несчастным из-за того, что не мог отдать подарок, а его соперник пристально сверлил его. Он услышал, как Лун Шэнь спросил: — Есть что-нибудь еще?

Ему ничего не оставалось, как сказать: — Нет, вы заняты, поэтому я не должен вас беспокоить.

Лю Цинбо начал медленно выходить, как вдруг Лун Шэнь сказал: — Верно. — Он тут же остановился.

Лун Шэнь: — Дун Чжи, останься.

Лю Цинбо: ...

Внутри его сердце ревело так громко, что он мог почти петь "Кантату Хуанхэ"[9]. Чувствуя себя беспомощным из-за того, что Руководитель Лун не понял его намеков, Лю Цинбо лишь бросил обиженный взгляд на Дун Чжи и грустно удалился.

[9] Кантата, написанная китайским композитором Сянь Синьхаем. Произведение было вдохновлено патриотическим стихотворением Гуан Вэйрана, адаптировано в качестве текста и в итоге стало популярным и распространилось по всему Китаю.

Дун Чжи также почувствовал себя немного неловко, подумав: Он ведь не собирается возвращать юлу?

Лун Шэнь сказал: — У нас было три группы людей, наблюдавших за Хуэй Игуан после того инцидента, но результатов нет. Она ведет себя нормально, окружение чисто, нет активной демонической ауры. Бюро специального управления имеет ограниченные ресурсы, поэтому невозможно постоянно следить за ней. Это дело подошло к концу. Позже ты можешь рассказать Ли Ину и остальным.

Дун Чжи кивнул: — Лю Цинбо тоже был замешан. Почему ты не сказал ему об этом, пока он не ушел?

Лун Шэнь: — С его характером, если я скажу ему, он может побежать и снова начать следить, чтобы попытаться произвести на меня впечатление.

Это правда. Дун Чжи в значительной степени согласился с его оценкой и обнаружил, что Лун Шэнь действительно имел глубокое понимание характера каждого.

— Немного странно это говорить. В то время Хуэй Игуан была опутана живой душой, но Чэн Юань не мог этого видеть. Почему Ли Ин и остальные не почувствовали ничего сверхъестественного даже с помощью компаса? Мы с Хэ Юем использовали его, чтобы найти подсказки в спа-салоне Янчэня. Как только появлялся какой-нибудь демонический запах, компас тут же улавливал его. Логично предположить, что если в этот раз демоны были слабее, то обнаружить их будет гораздо проще, — сказал Дун Чжи.

Лун Шэнь покачал головой: — Другая сторона привязалась к живой душе и использовала ее, чтобы скрыть себя. У тебя нет большого опыта, так что это нормально – быть ослепленным прошлым.

В конце концов, значит ли это, что он плохо учился? Дун Чжи смутился и почесал нос.

Чжун Юйи внезапно проснулся и потер глаза, медленно просыпаясь. Его пустое выражение лица вернулось.

— ...что нормально?

Лун Шэнь сказал Дун Чжи: — Возьми его с собой, когда будешь уходить.

Дун Чжи согласился и шагнул вперед, чтобы помочь Чжун Юйи. Последний все еще выглядел как во сне, когда его утащил Дун Чжи. После ухода Дун Чжи связался с Ли Ином, сообщил ему о результатах, полученных от Лун Шэня, и попросил его рассказать всем, на что Ли Ин, естественно, согласился.

Ли Ин считал себя лидером. Чжан Сун и Лю Цинбо не были убеждены в этом, и поэтому соревновались с ним открыто и тайно, но Дун Чжи не хотел захватывать его внимание, поэтому хорошо к нему относился.

На следующий день Дун Чжи рано проснулся, поднялся по лестнице на крышу и тренировался в течение часа. В класс он пришел посвежевшим.

Сегодня был урок Лун Шэня. Имя знаменитого руководителя и мастера Луна прозвучало как гром среди ясного неба, и не только Дун Чжи, все давно ждали этого. Несмотря на то, что он пришел рано, были люди, которые пришли даже раньше него.

________________________________________________

"Архат на штабеля" если разобрать отдельно, то •Архат - в буддизме человек, достигший полного освобождения от страданий и вышедший из «колеса перерождения».•штабель - ровно расположенный ряд чего-либо, кучка сыпущего материала. Выглядит как пирамида в черлиденге или акробатике.

Глава 45 - Истиная сила заключается не только в разрушении, но и в создании

Все одновременно остановились как только вошли в класс. Они пдняли голову и подозрительно осмотрели окружающее пространство, а некоторые даже достали компас, чтобы проверить свое местоположение. Убедившись, что проблем нет, они осторожно вошли внутрь, показывая друг другу горькие улыбки.

Такова была реакция после предыдущего урока.

У Ба Сана все еще было странное ощущение, и время от времени он рефлекторно прикасался к своему горлу. Опыт перерезания собственной шеи был слишком тяжелым и оставил глубокий шрам.

— Как ты? — Дун Чжи похлопал его по плечу.

Ба Сан повернул голову и с горьким выражением лица сказал: — Вчера я проспал целый день, и мне снились одни кошмары о том, что меня пронзили кинжалом. Я потел каждый раз, когда просыпался.

Дун Чжи грустно улыбнулся: — Мне снилось, что меня окружили зомби и они победили. Это сводит с ума.

Ли Ин, проходивший мимо, подслушал их разговор. Он рассмеялся: — Через несколько дней все будет в порядке. Это просто условные рефлексы!

После этого он понизил голос: — Некоторым людям, должно быть, приснилось, что они оказались в ловушке в комнате электрика и не могут выбраться.

Он имел в виду Лю Цинбо. В прошлый раз, когда Руководитель У комментировал работу каждого, он выделил Лю Цинбо, который всю ночь прятался в комнате электрика. Услышав насмешку в его тоне, сердца Дун Чжи и Ба Сана облегченно расслабились.

По случайному совпадению, Лю Цинбо проходил мимо, и эти слова дошли до его ушей. Лицо мгновенно исказила уродливая горимаса. Даже Ба Сан и Дун Чжи не успели отвести свои ухмылки, как он их поймал.

— Мул или лошадь[1]! Почему бы тебе не испытать себя на прочность, а не нагнетать обстановку! — сердито сказал Лю Цинбо.

[1] Полная идиома - Это мул или лошадь для прогулки (是骡子是马拉出来遛遛). Оно описывает человека, который не хочет сказать что-то хорошее и мало что умеет, поэтому не может отличить, хорошо это или плохо ( Пример: Put your money where your mouth is/Держи свои деньги там, где рот/ Плати за свои слова/ «Отвечай за базар»/ Подкрепляй слова делом (деньгами), или заткнись).

Во время симуляционного обучения Лю Цинбо проигнорировал совет Ли Ина и ушел сам, чем вызвал недовольство второго. В результате его поступок вызвал резкую критику со стороны У Бинтяня за то, что он бросил своих товарищей по команде, что только еще больше заставляло злиться.

Услышав колкость Лю Цинбо, Ли Ин ответил ему: — Я не осел и не лошадь, и я могу выбирать, идти или не идти[2].

[2] он ссылается на вторую половину полной идиомы. Этот ответ, по сути, говорит о том, что он способен и ему нечего доказывать.

Другие могут завидовать происхождению Лю Цинбо, но Ли Ину нечего его бояться.

Лю Цинбо сразу же достал меч Фэйцзин со спины, а Ли Ин одной рукой схватил талисман. Их движения были синхронны и быстры. Как молодые люди, они легко поддаются гневу, а как практики еще более высокомерны. С их происхождением у Ли Ина и Лю Цинбо был гладкий путь. Даже если Лун Шэнь и У Бинтянь захотят принять какие-то меры, у них будут большие проблемы, поэтому оба были бесстрашны среди сверстников.

Никто не ожидал, что несколько слов закончатся бряцканьем мечей, и все поспешили разрядить обстановку.

Дун Чжи заговорил: — Извини, мы не должны были смеяться, и Ли Ин не хотел злиться. Занятия вот-вот начнутся. То, что тебя увидят руководители, может повлиять на оценку. Давайте просто забудем!

Чи Банься тоже присоединилась: — Да, мы все в будущем будем регулярно видеться, так зачем ссориться!

Все остальные также собрались вокруг, чтобы убедить их и заблокировав середину, чтобы они не могли предпринять никаких действия, так как было бы трудно убрать беспорядок.

После таких уговоров парни успокоились. Вдруг вошел Чжан Сун. Увидев эту сцену, он рассмеялся: — Вы двое, хотите дуэли? Без проблем. Я буду вашим свидетелем!

Он посмотрел на людей вокруг Ли Ина, а затем непринужденно улыбнулся: — Ли Ин, ты помогаешь другим? Я не ожидал, что ты продолжаешь быть таким отзывчивым!

Атмосфера, которая была немного расслабленной, в одно мгновение накалилась. Где есть люди, там реки и озера, а где реки и озера, там лиги и секты. Птицы одного пера собираются вместе. После письменного экзамена и собеседования Дун Чжи обнаружил, что люди из известных семей и те, у кого багатое прошлое, сближаются, а те, кто одинок и не имеет положения, как Дун Чжи и Ба Сан, тоже.

Общение с Ли Ином оказалось чистой случайностью. После собеседования многие покинули столицу, вернувшись домой или отправившись развлекаться. Немногие остались. Ли Ин собрал несколько человек для развития своих связей, но по случайному совпадению они наткнулись на ситуацию Хуэй Игуана. Совместное испытание укрепило дружбу. Хотя характеры и происхождение были разными, они обычно хорошо ладили.

Неожиданно пришедший захотел раздуть пламя, в его взгляде чувствовалась неприязнь. Чжан Сун, казалось, не замечал этого, продолжая улыбаться и подбадривать: — Я слышал, что на Всемирной конференции по обмену в следующем году будут отбирать представителей. Рано или поздно, нам придется сражаться подобным образом, так почему бы не сделать это сейчас?

До этого Дун Чжи считал Чжан Суна молодым и перспективным учеником Секты Лунху. Когда он сражался с Архидемоном в Янчэне, ему помог Чжан Чун, который тоже родился на горе Лунху. Хотя его навыки были в лучшем случае посредственными, с ним было легко ладить, и он был забавным. Глядя сейчас на Чжан Суна, Дун Чжи внутренне бушевал, как один и тот же рис, питающий сто видов людей, даже если они принадлежат к одному классу, может иметь такой разный темперамент.

— Что такое Всемирная конференция по обмену? — тихо спросил Ба Сан.

Дун Чжи прошептал: — Без понятия. Возможно, это обмен между практиками.

Когда Лю Сы услышал их шепот, он ответил: — Это конференция духовного обмена мирового уровня. Каждые два года различные страны и регионы посылают своих представителей для участия. Она включает в себя как соревнования, так и консультации.

Услышав объяснение, они стали еще любопытнее и хотели задать больше вопросов, но вошел Лун Шэнь.

Лю Цинбо и Ли Ин не были дураками. Они оба знали, что это не повод для боя, поэтому могли остановить свой пыл[3]. Увидев, что вошел руководитель, они не осмелились продолжать противостояние и поспешно остановились.

[3] (骑虎难下) "Езда на тигре". Идиома, означает трудности в выполнении задачи, но ситуация не позволяет остановиться на полпути, поэтому возникает проблема.

Лун Шэнь посмотрел на них, но ничего не сказал. Лю Цинбо молчал, даже если бы хотел объясниться, поэтому все же сдержался. Все поспешно заняли свои места, сидя прямо, боясь произвести плохое впечатление.

— Сегодня я буду учить вас, — сказал Лун Шэнь: — Но не здесь. Поднимайтесь на верхний этаж.

Они наконец собираются тренироваться?

Все уже давно боялись длинной и утомительной теории на занятиях учителя Цзяна, и у них были затяжные страхи по поводу пошлого симуляционного обучения. Сердца присутствующих учеников колотились, они были одновременно встревожены и полны предвкушения.

— Руководитель Лун, мы снова будем сражаться с зомби? Сегодня я забыл взять компас. Вы позволите мне вернуться за ним? — осторожно спросил ученик.

Дун Чжи подсознательно коснулся меча Цинчжу, который лежал на столе.

Лун Шэнь сказал: — Тебе не нужен компас. Если у вас есть оружие, можете взять его. Не особо важно, если его не будет.

Он повел всех на крышу и, проведя карточкой, открыл дверь. Сцена за дверью была очень знакомой, ведь именно здесь Дун Чжи каждый день проводил свои тренировки. У тех, кто никогда не видел этого места, выражение лица и реакция были как у Дун Чжи в первый раз. Восторженные вздохи следовали один за другим.

Только позже Дун Чжи узнал, что такие чары, расширяющие пространство, не были редкостью, но не часто встречались такие масштабные, как в Бюро Специального Управления. В конце концов, многие крупные секты расположены между пышными горами и текущими реками. Только когда ты находишься в центре мегаполиса, и не хватает места, возникает необходимость использовать подобный метод.

Лун Шэнь встал под деревом и сказал: — Я научу и покажу вам свои лучшие способности, но то, сколько вы сможете выучить и запомнить, будет зависеть только от вас.

Услышав его слова, все быстро отвлеклись от огромного и прекрасного пейзажа.

Лун Шэнь: — Я хорош в фехтовании. Однако меч – это головы сотни солдат, а владелец меча – генерал этой сотни. У всех предметов есть частички души. Большинство предметов впитывают в себя сущность небес, солнца и луны. Со временем рождается мудрость, и душа обретает форму. Это называется зарождение. Объекты ограничены своей духовной энергией или собственным творением, поэтому их недостаточно, чтобы превратиться в людей, не говоря о том, чтобы достичь разумности. Однако в них содержаться частички души. Если она сможет объединиться с пользователем, то сделает его более могущественным. Это как глазурь на торте.

Все внимательно слушали, даже если не понимали, что он говорит, и делали заметки, чтобы тщательно обдумать их по возвращении.

Лун Шэнь продолжил: — Сегодня я хочу научить вас открывать духовность используемого вами оружия.

Чи Банься подняла руку.

Лун Шэнь: — Слушаю.

Чи Банься сказала: — Простите, руководитель Лун. А что, если нет оружия?

Лун Шэнь сказал: — Цветок, лист, меч, копье, алебарда, кнут, флейта, яд, колдовство и даже талисман – если они используются в нападении на врага, то все считаются оружием, и любые используемые предметы обладают душой. Возьмем, к примеру, насекомых гу[4]. Яд сам использует существ. Однажды в Мяоцзяне я видел девушку из народа мяо, она была беременна двумя королями гу одновременно. Один из них может излечить от сотни ядов, а другой пересечь любую точку мира. Короли связаны с её душой, поэтому она может делать все, что пожелает, без использования заклинаний.

[4] Это относится к гу/яду. Часто для создания яда используются насекомые.

Чи Банься была слегка потрясена: — В детстве я слышала об этом от своей бабушки, но тогда думала, что это розыгрыш. Неужели в мире действительно есть такой могущественный человек?

Лун Шэнь кивнул.

Колдовство и ядовитые искусства взаимосвязаны. Чи Банься была очарована, услышав об этом, и захотела узнать больше.

— Руководитель Лун, вы знаете, где она сейчас находится?

Лун Шэнь сказал: — Я встречался с ней только один раз и не видел уже много лет.

Хотя Бюро специального управления является официальной организацией, не все любят быть связанны. Китай огромен и полон скрытых драконов и тигров с бесчисленным количеством странных людей.

Услышав ответ, Чи Банься не удержалась и кинула на него разочарованный взгляд.

Видя, что у нее нет больше вопросов, Лун Шэнь продолжил: — Не только насекомые, но и другие объекты можно применить таким же образом. Люди – дух неба и земли. Почему так? Потому что они обладают беспрецедентным интеллектом, недоступным зверям, и могут нести больше духовной энергии, чем любое другое живое существо. С другой точки зрения, людей можно считать объектами, обладающими духовностью, поскольку нет ни одного исключения. Ваши старшие, должно быть, учили вас, что при использовании оружия нужно сначала собрать свою ци, а затем визуализировать её.

Все кивнули.

Не смотря на то, что Дун Чжи носит титул ученика секты Хэцзао, это только на вид. Сначала он научился рисовать Талисман Солнечного Света у Хэ Юя, затем Талисман Пяти Громов у мастера Фана, а потом получил Меч Цинчжу от Лун Шэня, таким образом, его знания как один молот на восток, один молот на запад[5]. С точки зрения систематичности, он был не так хорош, как ученик, который с раннего детства учился в сектах Хэцзао или Лунху, начиная с нуля.

[5] Относится к обучению понемногу то тут, то там, и не можешь сосредоточиться на одном, в итоге вообще мало чему учишься.

Он знал, что единственным преимуществом было то, что он схватывал на лету и имел талант к рисованию, но если его устраивало такое положение, то в долгосрочной перспективе он может даже не сдать последний экзамен. На сегодняшнем уроке он не только очень серьезно слушал, но и пополнял свои знания.

Лун Шэнь сказал: — Чем сильнее способности человека, тем меньше времени требуется для сбора ци и её визуализации. Например, нынешний директор секты Лунху может использовать талисманы без произнесения мантры.

В зале присутствовали два ученика секты Лунху, одним из которых был Чжан Сун. Когда они услышали слова руководителя, то на их лицах появилось гордое выражение.

— В качестве примера возьмем меч. В мире боевых искусств только быстрое не может быть сломлено. Нет никаких пределов, кроме разума и сердца.

После того как Лун Шэнь произнес эти слова, он протянул руку в сторону Дун Чжи: — Дай мне свой.

Дун Чжи поспешно протянул меч Цинчжу обеими руками.

Лун Шэнь вытащил его из ножен и вертел в руке, как цветок. Было видно, что его владение мечом было довольно вертуозным, и тот в его руке был как часть тела, легкий, словно ничего не весил, гибкий и легко приспосабливаемый. Держа одну руку за спиной, а другую на мече, и его спина была мощной и изящной.

Все думали, что он собирается выполнить несколько движений, но в следующий момент потеряли дар речи.

Меч Цинчжу в руке Лун Шэня неожиданно превратился в светящийся огонек и взлетел в небо. Лун Шэнь поднял руку и вытянул ее вверх, нарисовавши дугу. Следуя указаниям, свет пронесся по воздуху, и через несколько секунд недалёко от них взорвался камень.

Послышался громкий удар, и куски от булыжника разлетелись повсюду. Меч оказался воткнут прямо в землю, где ранее лежал камень, и большая часть меча глубоко засела в земле. Палец Лун Шэня слегка шевельнулся, и свет внезапно полетел в сторону толпы.

Все почувствовали внутреннюю ци меча, она как ветер, устремилась к их лицу! Подсознательно все сделали несколько шагов назад, а некоторые непроизвольно приняли оборонительную стойку.

Как только Лун Шэнь сомкнул ладони, свет стал тухнуть и вернулся в его руки.

Дун Чжи начал сомневался, что меч Цинчжи, использованый раньше, не был поддельным. Не он один смотрел на Лун Шэня глазами, но и наблюдавшие за этим зрелищем ученики словно увидели бога в реальной жизни.

Люди, что были не знакомы с Лун Шэнем слышали только о его безжалостности в уничтожении демонов, но не знали о его настоящих умениях и силе. Теперь же все почувствовали, что его репутация вполне заслуженна.

Лицо Лун Шэня оставалось таким же невозмутимым, как обычно, будто он вообще не показал никаких невероятных навыков.

— Как я и говорил, все предметы можно свободно использовать, если они связаны с душой. Вы поняли?

Все резко закивали, как курица клевавшая рис.

Дун Чжи и Лю Цинбо уже видели Лун Шэня в действии. Первый испытал это на собственном опыте в горе Чанбай, а второй был спасен им, когда ему грозила опасность.

На горе Чанбай сила костяного дракона была настолько потрясающей, а Дун Чжи боролся не на жизнь, а на смерть, помогая Хэ Юю установить масив, потому он не мог внимательно наблюдать за битвой.

Аоюй преследовал Лю Цинбо и второй чуть не погиб, поэтому тоже не видел полной силы Лун Шэня. Сегодня же сцена, представшая его глазам заставила Лю Цинбо еще больше хотеть попасть к нему в ученики. Однако после сегодняшнего дня, кроме Дун Чжи, на это место могут претендовать и другие.

Лун Шэнь спросил: — Есть еще вопросы?

Лю Сы сказал: — Руководитель Лун, я использую кнут. Не могли бы вы продемонстрировать на нём?

Лун Шэнь на мгновенье посмотрел на него, кивнул и протянул руку.

Лю Сы достал из кармана тонкую ивовую ветку, медленно расправил ее, а затем почтительно протянул Лун Шэню.

Мастер взял кнут в руки и на мгновение задумался, как бы проверяя его вес на своей руке. Все затаили дыхание и не смели издавать какой либо звук, боясь отвлечь учителя. Вдруг Лун Шэнь ударил хлыстом по земле, и трава после таких действий почернела, и на почве появилась трещина глубиной в палец.

Сразу после этого был сделан еще один удар, попавший в трещину. Но на этот раз трава, по обе стороны от трещины, была затронута силой кнута и быстро распространяясь на метр, засохла.

Он еще не закончил, как снова ударил кнутом в третий раз!

Все думали, что после этого движения трещина станет глубже, или пострадает большая часть травы, но к удивлению, трещина оставалась глубокой, а увядшая растительность омолодилась со скоростью, видимой невооруженным глазом, на которой вылезли маленькие белые цветы.

Земля вокруг фигуры Лун Шэня стала разрастаться и процветать. Все изумленно наблюдали за этой сценой, и Лун Шэнь успел убрал хлыст и передал его обратно Лю Сы.

— Выбор за тобой. Истинная сила заключается не только в разрушении, но и в создании и дарении.

Лю Сы слегка поколебался, взял хлыст и важно произнес: — Я понимаю.

Лю Цинбо поспешил вперед, пока остальные не пришли в себя.

— Учитель Лун, я тоже хочу попросить у вас совета.

Он протянул меч Фэйцзин обеими руками и с нетерпением посмотрел на Лун Шэнь.

Лун Шэнь смотрел на него: — Я уже показывал силу меча, так что оставь место для других.

Лю Цинбо не сдавался и упрямо просил: — Но вы слишком быстро продемонстрировали меч, и я не успел рассмотреть. Может, другие тоже так считают!

Другие кивали один за другим, желая увидеть повтор того зрелища.

Лун Шэнь не взял меч, но сказал: — Когда вы визуализируете, нужно учитывать один момент. Не отвлекайтесь. Это легко, поскольку вы обычно тренируетесь в спокойной обстановке, но находясь в шумном месте или окружены опасностью, если вам удастся обрушить гору Тай, не изменив цвет[6], сможете достичь больших высот.

[6] Полная идиома - Обрушить гору Тай, не меняя цвета, и лось расцвел слева, не мигая (泰山崩于前而色不变，麋鹿兴于左而目不瞬). Означает быть спокойным и незатронутым внешним миром/быть спокойным, не паниковать перед лицом неприятностей ("холодный как огурец").

После того как он закончил говорить, оглядел всех серьёзным взглядом: — Вы все, можете нападать на меня.

Ученики посмотрели друг на друга, но никто не двинулся. Однако на их лицах читалось нетерпение и возможность попробовать.

Лун Шэнь сказал: — Не волнуйтесь, используйте свои лучшие способности. Не нужно сдерживаться.

Когда он это сказал, ни у кого не осталось отговорок. Они встали вокруг Лун Шэня в круг, готовые к действию.

Дун Чжи сжал в руке меч Цинчжу, а пальцы другой руки сжал в кулак и начал напевать мантру.

Это было испытание. Проверка умений не Лун Шэня, а их. Если они не сделают все возможное, это будет считаться небрежностью и халатностью.

Чи Банься засунула одну руку в карман, и никто не знал, к чему она прикасается. Девушка сделала шаг назад и протянула руку. Для окружающих ее руки были пусты, и Лун Шэнь, похоже, понимал. Он вытянул руку и в воздухе схватил ее, а затем отбросил в камень рядом с собой.

Тот быстро почернел, и на нем одна за другой появились проржавевшие дыры.

В этот момент Лю Цинбо закричал и поднял свой меч, собираясь атаковать Лун Шэня. Окружающие вокруг почувствовали лишь порыв ветра от удара клинка, и подсознательно отошли от него подальше.

У Лю Цинбо не получилось превратить свой меч в свет, как это сделал Лун Шэнь, но тот все равно двигался очень быстро. Кроме того, меч Фэйцзин за тысячи лет своего существования убил бесчисленное количество людей. Благодаря благословению, убийственная аура меча вырвалась наружу и ее невозможно было скрыть. Наблюдая за происходящим со спины, Дун Чжи видел, насколько бесстрашен его противник и каким огромным потенциалом он обладает. И вдруг понял, почему Лю Цинбо отчаянно хотел стать учеником Лун Шэня.

Каким бы сильным ни было его владение мечем, оно все еще имеет взрывную ауру человеческого мира, в то время как меч Лун Шэня достиг состояния, когда может отречься и избавиться от всего лишнего, подобно богу. Лю Цинбо нуждается в руководстве со стороны человека, обладающим умениями уровня мастера, чтобы улучшить свое культивирование.

Однако Дун Чжи не собирался отступать и быть спасителем. Раз уж он принял решение, то должен был упорно трудиться со своими убежденииями. Он отлично сдал письменный экзамен и прошел собеседование, так что теперь нет причин так просто отступать.

Со всех сторон собирались темные тучи, и небо над головой быстро темнело.

Лун Шэнь оставался неподвижным. Он вытянул руку вперёд и заблокировал наступление Лю Цинбо, и тогда меч Фэйцзин резко остановился в воздухе. Лю Цинбо словно ударился в непробиваемый щит: все его тело отклонилось в сторону и упало на землю.

Его примеру последовали и другие, но никто из них не смог хоть чуть чуть ослабить или коснуться Лун Шэня.

Внезапно раздался громкий удар. Темные тучи бесконечно сгущались, гром непрерывно рокотал в тучах, вызывая ослепительный свет. Молния окутала всю фигуру Лун Шэня, отчего многие люди закричали.

— Руководитель Лун?!

— Учитель!

Сердце Дун Чжи пропустило удар, но когда молния ударила, было уже слишком поздно, чтобы остановить ее. Все могли только смотреть, как Лун Шэнь купается в величии неба. В радиусе пяти метров вокруг никто не осмеливался приблизиться, в том числе и Дун Чжи. Небесный гром казался настолько беспощаден, что жизнь человека была бы в опасности, если бы кто-то стоял слишком близко.

Когда тучи рассеялись, а молния исчезла, тела Лун Шэня уже не было. От него остался только угольный пепел, унесенный прохладным ветром.

Все были встревожены и шокированы этим зрелищем, а Дун Чжи казался еще бледнее.

— Твоя реакция слишком медленная.

Когда раздался знакомый голос, все резко повернули головы и увидели, что Лун Шэнь стоит позади них, совершенно невредимый.

Что это было?!

Они посмотрели на место, куда ударила молния и увидели, что все вокруг опустело: трава и листья в округе полностью уничтожены, и остался только несчасный кусок выжженной земли.

Лун Шэнь скрестил руки и холодно сказал: — Если бы это был враг, ты бы уже давно оказался трупом.

Все стыдливо опустили головы. В своих областях знаний они считались восходящими звездами культивации. Их часто хвалили старшие, но как только они прибыли сюда, их снова и снова обливали грязью. Сначала симуляционка дала только половину рейтинга выживания, а теперь, несмотря на то, что на Лун Шэня напало столько людей, они даже не смогли его коснутся. Если бы он оказался врагом, они бы сто раз успели умереть.

Лун Шэнь сказал: — Был один случай на озере Фусянь в Юньнани. Там погиб член третьей группы Бюро специального управления.

Все опешили и подсознательно подняли на него глаза.

— Неудача, которую вы испытали, должна научить вас тому, что не стоит попусту терять свои жизни. Я надеюсь, что в следующий раз, когда я буду давать вам урок, смогу увидеть ваш прогресс. Урок окончен.

Сказав это, он медленно удалился.

День сегодня оказался не столько уроком, сколько ударом по самолюбию. Возможно все, казалось, получили от него пользу, он также заставил их с горечью осознать огромный разрыв между ними и действительно лучшими практиками.

После ухода Лун Шэня этот Лю Цинбо продолжал молча касаться меча Фэйцзин. Его глаза были полны ярого фанатизма. Другие же оказались почти такими же.

В этот момент до их слуха донёсся чей то голос, они оглянулись и увидели Чжан Суна: — Предыдущая дуэль будет продолжаться?

Ли Ин слегка нахмурился, чувствуя, что Чжан Сун намеренно провоцирует его. Все, кто был свидетелем того противостояния, уже давно позабыли, кроме этого парня, которому необходимо было снова поднять эту тему.

Чжан Сун сказал: — Как вы только что видели, многие не могут справиться с руководителем Луном, поэтому мы должны усилить наши тренировки. За воротами Пекина есть много демонов и призраков, которых нужно ежедневно изгонять, поэтому нам нужно больше тренировок в свободное время. Согласен, Ли Ин?

Он прекрасно понимал, что Чжан Сун провоцирует его, и не мог опровергнуть его слова: — Почему бы нам не назначить определённое время на каждую неделю. Давайте обсудим в группах. Вы сможете бросить вызов своим противникам, а другие будут свидетелями. Как вам?

Это отличная идея. В мире существует множество хороших практиков. В будующем они неизбежно встретят противников, когда выйдут на улицу. У каждого есть свои сильные стороны, поэтому, как сказал Чжан Сун, они смогут улучшить друг друга.

— Поскольку солнце еще светит, почему бы не устроить дуэль именно сейчас, — улыбнулся Чжан Сун.

Ли Ин почувствовал, что в настоящее время это будет проблематично и создаст такой хаос, потому попытался найти предлог, чтобы отложить это, но Лю Цинбо сказал: — Да, но я не хочу драться с Ли Ином. Я хочу учиться с Дун Чжи.

Все посмотрели на человека, что упомянул Лю Цинбо.

Дун Чжи честно ответил: — Извини, но я не владею искусством фехтования. Я использую только талисманы. Даже на скорость я не смогу победить, поэтому не думаю, что такой обмен имеет смысл.

Лю Цинбо усмехнулся: — Не неси херню, ты что, боишься?

Дун Чжи невинно посмотрел на него: — Именно.

Лю Цинбо: — ....

Ба Сан, не сдержавшись, громко засмеялся.

Глава 46 - По его мнению, это самая уникальная роза в мире

Лю Цинбо был в ярости.

— Как ты можешь так себя вести? Все ещё хочешь быть учеником Руководителя Луна? Если проиграешь перед войной, смеешь говорить что уступаешь мне?

Эти слова были наполнены сплошной злостью и провокацией.

Дун Чжи легко улыбнулся: — Я думаю что мастер Лун принимает учеников основываясь и на способностях, и на характере. Пока человек добрый, скромный и принимает вещи такими, какими они есть, даже если способностей недостаточно, он будет добиваться прогресса. Только такой ученик достоин обучения.

Увидев, что его противник отказывается делать какой либо ход, Лю Цинбо бросил свирепый взгляд и не стал дальше соперничать с Ли Ином. Наоборот, он развернулся и в гневе ушел.

Дун Чжи непринужденно пожал плечами.

Ба Сан сказал: — Он мне давно не нравился. Весь день ведёт себя как сумасшедший. Лучше не обращать внимания.

Другие же отказались высказывать что-то о Лю Цинбо как Ба Сан, потому что не имели на то право.

Ли Ин слегка похлопал Дун Чжи по плечу, поддерживая образ старшего брата: — Не принимай близко к сердцу.

Гу Мейжэнь забеспокоилась: — У него же глубокая родословная? Может он будет мстить[1]?

[1] (穿小鞋) Дословно: "носить маленькую обувь". Метафора относиться к тому, что человек может тайно нападать или создать трудности для кого то.

— Независимо от того, какое у него отношение с семьей, они не могут повлиять при выборе на учения в Бюро специального управления, так что не волнуйтесь, — спокойно сказал Ли Ин.

Услышав его слова, Гу Мэйжэнь и Ба Сан облегчённо выдохнули: — Тогда хорошо.

Дун Чжи особо не безпокоился. Во время собеседования он не согласился со словами отца Ли Ина, после чего можно было видеть, что Особое Бюро администривного управления оставалось честным и справедливым. Но Лю Цинбо первый начал эту провокацию, и Дун Чжи не клюнул на нее, потому никаких проблем возникнуть не должно.

Как только Лю Цинбо покинул их, на одного недовольного[2] стало меньше. Атмосфера вокруг стала немного расслабленой, и увидев, что вокруг никто не переживает, Чжан Сун ушел искать Сян Юннаня, чтобы продолжить практиковаться.

[2] (横挑鼻子竖挑眼) Дословно: Поднимающий нос вверх и глаза вертикально. Метафора означает придирчивость во всех аспектах, находящий недостатки в мелочах.

— Руководитель Лун выглядел могущественным. И теперь я знаю, что в нашем мире существует такой легендарный бессмертный мастер владения мечом! — взволновано сказала Гу Мейжэнь.

Даже мужчины и женщины могут мечтать о боевых искусствах. Девушка была слегка взволнована и нетерпелива, но в глазах читались нотки сожаления: — Очень жаль, но у меня уже есть мастер, который ранее обучал меня. В противном случае, я бы поклонялась учителю Луну как хозяину.

У Ба Сана было слегка приподнятое настроение: — Дун Чжи, ты же используешь мечь? А практикуешь юйцзянь[3]?

[3] (御剑) Техника, которой можно управлять мечем с помощью магии: используя только свой разум, чтобы заставить его летать, или перемещать во время сражения.

Дун Чжи показал безпомощную улыбку: — Шутишь? Я даже не знаю основ владения мечем, а меч Цинчжу вообще использую как талисман!

Он прикоснулся к лезвию и подумал, насколько безполезным этот меч был в его руках. По сравнению с Мастером Луном он даже не мог использовать 10% от силы. Но от раздумий его прервал Ба Сан: — Можешь одолжить мне меч Цинчжу?

— Конечно, — и Дун Чжи спокойно передал оружие в руки.

Парень спокойно схватился за рукоять и вытащил меч целиком из ножен. Затем взвесил его в руке, и начал резко пританцовывать перед ними. Пораженные элегантными движениями и маневрами, они молча продолжали смотреть на то, как слияние движений и меча было подобно тигру на ветру[4]. Когда он закончил, абсолютно все зааплодировали.

[4] Тигр насылает ветер (согласно пословицам) пп: возможно, Ба Сана представляют как тигра, а меч как ветер.

— Так ты тоже можешь использовать меч!

Ба Сан засмущался и уже успел вернуть меч его хозяину: — Когда я был ребенком, то практиковался в фехтовании с учителем. Это специальна техника владения. Ты же видел, что я не просто размахивал им, как обычно это происходит. Обычно его используют, чтобы резать, наносить удар или заколоть. Оружие разное, и использование тоже. Пока вы, не специалисты, смотрите на это с трепетом, мастера будут хохотать, если увидят.

Слова Ба Сана заставили Дун Чжи задуматься: — Как ты повторил за Мастером Луном и поднял меч, будто он легче пера. Если честно, он стал легче, но у меня все еще болят руки после долгого использования. Когда мы сражались с тенями за Хуэй Игуан на крыше, я два раза чуть не уронил его.

— У тебя нет сил, нужно подкачаться. А ну, протяни руку, — сказал Ба Сан.

Дун Чжи заколебался, но сделал так как сказал ему собеседник. Внезапно из него вырвался болезненный стон, а его руку с силой схватили и скрутили.

— Ты такой мягкий, прям как девчонка. Тебе нужно уделить внимание мышцам рук и запястий, — Ба Сан похлопал себя по плечам, показывая горы мускулов: — Я с детства тренировался. По три часа носил ведра с водой и бегал с ними несколько миль!

— Где я найду ведра с водой в Бюро?

— Неважно что, просто возьми и не сгибая вытяни руки, держа предмет ровно. Делай так каждый день.

Дун Чжи кивнул и записал.

Следующего дня урок тоже вёл Лун Шэнь. Все пришли к тренировочному залу на крыше намного раньше, чем вчера, а когда прибыл учитель, они пристально наблюдали за ним. Лун Шэнь показал им мастерство владения мечом, оставил глубокое впечатление от демонстрации, что захватывало дух, и привил желание следовать за сильными.

Те, кто могут пройти 5 уровней, и зарезать 6 генералов[5], не являются обычными людьми. У каждого свой взгляд и опыт. Ба Сан вдохновился и хотел улучшить этим собственную технику владения мечом, в то время как Дун Чжи ощущал между ним и Лун Шэнем бездонную пропасть, что с каждым разом становилась все больше.

[5] (过五关斩六将) Метафора означает смелость и решимость в преодолении трудностей. Из романа о Троецарствии.

— Сегодня я не буду ничего показывать, можете тренироваться самостоятельно. Если появятся вопросы – задавайте.

Как только Лун Шэнь замолчал, из толпы вперёд вышел Лю Цинбо, чтобы попросить совета. Остальные втайне корили себя за медлительность.

Дун Чжи решил отойти, чтобы не слушать их разговор. Это было не из-за предубеждений против Лю Цинбо, а потому, что его понимание о фехтовании слишком мизерное. Бегать, пока не научишься ходить, запрещено. И вместо того, чтобы не спешить с переходом на более высокий уровень, то лучше начать с азов.

Когда Лю Цинбо закончил, остальные тоже решили подойти и задать вопросы. После того как последний человек отошел, Дун Чжи наконец получил шанс спросить Лун Шэня о возникших трудностях.

Лун Шэнь согласился: — Если ты хочешь научиться фехтованию, то должен сначала выучить основные движения, чтобы в дальнейшем мгновенно реагировать и совершать быстрые атаки, и первым атаковать врага.

Он взял меч Цинчжу и провернул его.

— Меч повторяет очертание цветка[6]. Если разогнать достаточную скорость, то на какое то время с врагом можно держать дистанцию.

[6] Техника вращения меча запястьем "Техника цветочного меча", или цветок мечом ( 剑花正背面示范, the sword flower technique) ссылка анлейтера: https://youtu.be/NTx2RiktyA4

Сказав это, он несколько раз повернул запястье, и свет от меча вспыхнул, подобно распускающийся цветок. Это длилось всего мгновенье, и море цветов исчезло. Только на ладони собрались тысячи перемен[7].

[7] это скорее всего как маленькие световые шарики, которые показывают в мангах или аниме, когда что-то или кто-то рассыпается на маленькие частички.

Лун Шэнь ударил мечем, и лист ивы, весевший перед ним, проткнули.

— Это выпад, нужно тренировать запястье и зрение.

Он слегка поднял запястье, а острие меча уже смотрело вверх.

— Это финт.

Лезвие резко рвануло вперед, будто перерезая воздух, отчего ветви в ответ сломались.

— Это касание.

Лун Шэнь сложил меч обратно в ножны и передал Дун Чжи.

— На самом деле движения, чтобы использовать меч, очень простые. Если ты отработаешь эти движения до предела, то ни один обычный человек не сможет тебе противостоять. Не спеши обучиться владению. Сначала эти базовые движения.

Дун Чжи вспомнил его движения и задумчиво произнёс: — Это так искусно. Совсем не трудно.

Лун Шэнь одобрительно кивнул: — Мастерство фехтования основано на базовых движениях и их сочетании с боевым опытом. Это группирование сущности, но ты еще не достаточно изучил его.

Дун Чжи не долго задавал вопросы, и ответив на них, Лун Шэнь ушел помогать другим. Дун Чжи остался позади, вспоминая только что произнесеный слова мастера. Пытаясь с имитировать движения, он снова и снова повторял выпады, вонзая мечь в воздух.

Изначально он не мог продержаться и десяти минут, делая частые перерывы. Но спустя время количество тренировок увеличилось, а время отдыха ставало меньше и меньше. Его запястья и руки стали более привычными к таким манёврам. Раньше, когда он наносил удары мечом, то вообще не мог долго продержаться, но постепенно улучшалась точность, и рука, держащая меч, стала намного устойчивее.

Дун Чжи понимал, что он не так хорош, как практики, которые в детстве посвятили все свое время тренировкам, но он может компенсировать недостатки усердием. Если он продолжит практиковаться, то будет вознаграждён, потому что небо награждает усердных.

***

Сегодня у Лун Шэня не было никаких запланированных дел, кроме занятий с потенциальными новобранцами.

У него был дом в городе, но он не часто там появлялся, потому что был единственным жильцом. Он подумал об уборке, которая состоиться по возвращению туда, потому он развеял эту мысль и спустился в общежитие.

Подойдя к своей двери, он заметил, что дверь напротив тоже закрыта. Он немного помолчал, прежде чем развернуться и постучать.

— Кто? — спросил голос по ту сторону.

— Лун Шэнь.

Послышался удар, как от падения, и Дун Чжи похрамывая открыл дверь с болезненным выражением на лице.

— Что случилось? — человек в коридоре нахмурился.

— Та ничего такого, просто Ба Сан сказал, что у меня недостаточно сил, поэтому я решил потренироваться с двумя табуретками, но по неосторожности уронил её на ногу.

Он пригласил мастера войти в комнату: — Чем могу помочь?

Лун Шэнь увидел два круглых деревянных табурета, один из которых валялся на полу. Похоже, ему было очень больно.

— В прошлый раз я был неосторожен. С твоими способностями немного неправильно использовать меч Цинчжу. А вот если взять меч из персикового дерева, эффект будет чуть лучше.

Дун Чжи стал нервозным: — Тогда... ты хочешь забрать его?

Лун Шэнь посмотрел на его округлые глаза, и изначально собирался отказать, но в душе возникло желание подразнить кое-кого.

— Что, если я скажу "да"?

Волосы на голове Дун Чжи свисали и прикрывали его глаза, он не хотел умолять или обманывать, и с жалобным видом снял со стены меч и покорно передал его Лун Шэню.

Конечно же, с самого первого дня, как только меч был в руках Дун Чжи, он не принадлежал ему. Его изначально одолжили для практики, и Лун Шэнь никогда не говорил, что отдаст его. Людям свойственно хотеть вернуть одолженные вещи.

Дун Чжи уже настроился и был достаточно серьёзен, потому Лун Шэнь просто молчал. Он взял меч, как услышал слова: — Мастер Лун, когда я стану достаточно сильным для этого меча, смогу снова одолжить его? Ээээ, я имею ввиду, когда он вам не потребуется.

Лун Шэнь не смог сдержать усмешки.

— Подожди у дверей моего кабинета, а мне нужно отойти.

Ха? Дун Чжи в недоумении посмотрел в спину человеку, который успел покинуть комнату.

Ему пришлось снова подняться к кабинету Лун Шэня и прослоняться почти 20 минут, чтобы увидеть снова подходящего человека.

Тот уже не держал в руке меч Цинчжу, вместо него были два камушка, с размером в кулачек младенца. Это было довольно странно.

Лун Шэнь достал ключ, чтобы открыть комнату, и положил два камушка на журнальный столик, затем повернулся и начал рыться в ящике, вытаскивая две красные шелковые нити.

— Протяни руку.

Дун Чжи не задавал лишних вопросов и молча протянул руку. Лун Шэнь в несколько раз обмотал красную нить вокруг камня и завязал крепкий узел. После взялся за другой конец и обернул вокруг запястья Дун Чжи.

Шелковые ворсинки щекотали белое запястье, пока сама нить успела обвести его в три оборота и завязаться слабым узлом.

— Если захочешь попрактиковаться в калиграфии, прикрепи лист бумаги к стене. Это древний способ практики, когда вешают что-то на запястье. Только не подвешивай на суставы, а отступи несколько сантиметров, иначе повредишь кости. После того как ни один символ не будет дрожать, можно увеличить нагрузку, заменяя камни на что-то более тежелое. В конечном итоге это даст мощную силу при использовании меча.

Глаза Дун Чжи ярко засияли. Это был отличный метод, как минимум потому что он не будет избит стулом. Он взял ручку, лежащую на журнальном столике, и в момент махнул рукой по воздуху. Вскоре руки начали болеть, а это показывет, что способ и правда полезный.

Лун Шэнь встал и отошел к стене, снимая один из висевших мечей: — С этого момента можешь практиковаться с ним.

Хотя ножны были ухожены, на них все еще оставались следы прожитых лет. Несколько драгоценных камней, инкрустированных на ножнах, слегка потускнели, но былое великолепие все еще можно было разглядеть.

Дун Чжи все еще помнил, что когда он впервые пришел в офис Лун Шэня, то увидел два меча, висевшие на стене. В то время он придумал множество догадок об их истории, но никогда бы не подумал, что ему подарят один из них, даже не моргнув глазом.

— Меч Цинчжу слишком ценный, а этот для вас еще более дорог и любим. Как я могу принять его?

Лун Шэнь покачал головой и сказал: — Меч предназначен для использования, а не для того, чтобы его любили.

Дун Чжи не сдержался и воскликнул: — Разве это не от вашего любимого человека?

Лун Шэнь нахмурился: — Кто тебе такое сказал?

Дун Чжи: — ...я сам это придумал. Но он не мог этого произнести, поэтому только сухо рассмеялся и прикинулся дурачком.

Лун Шэнь сказал: — Этот меч называется Чаншоу.

— Какое странное название.

Неудивительно, что у него развилось такое воображение. Ведь меч Цинчжу таил в себе сотни лет истории, а Лун Шэнь так небрежно одолжил его. А эти два меча, что висели в кабинете, должны быть как минимум уровня Мо Е[8], но он никогда раньше не слышал их имен.

[8]Напоминание: Мечи, созданные парой Гань Цзяном и Мо Е.

Лун Шэнь: — Оригинальные ножны меча были утеряны. Нынешние же были восстановлены владельцем во времена династии Мин. Владелец был богатым бизнесменом, поэтому ножны очень красивы.

Дун Чжи вдруг понял, почему меч, который выглядел так просто, не сочетался с ножнами. Стиль между ними был совершенно несовместимый.

Подождите!

Он дрожащим голосом произнёс: — Если ножны изготовлены в династии Мин[9], то насколько далека история самого меча?

[9] период Династии Мин ( с 1368 - 1644 год )

Лун Шэнь: — По счастливой случайности сам меч изготовлен в династии Суй[10].

[10] Династия Суй ( с 581 - 618 год ) Действие новелы происходит в 2017году, поэтому самому мечу приблизительно 1400лет.

Что значит по счастливой случайности?

В династии Суй?

Какой же местный тиран? Да он прямо передо мной!

Дун Чжи вдруг почувствовал, как держит в руке раскалённый паяльник.

— Он застрахован? — затем парень нервно сглотнул.

Если потеряю, то не смогу вернуть.

Лун Шэнь легкомысленно сказал: — Все в порядке. Меч – это орудие, а если кто-то попытается его украсть, то сам же пожалеет.

Этот божественный мужчина – местный тиран. Дун Чжи почувствовал, что находится под большим давлением. Как он может преследовать того, кто может так легко выбросить меч из династии Суй?!

Может, это правда, что у Лун Шэня не было любимого человека?

Скорее всего человек, стоящий на вершине горы даже не взглянёт на обычных людей, что все ещё взбираються по ней.

Дун Чжи подумывал, что Лун Шэнь может оценить кого-то схожего на Билла Гейтса[11], и случайно представил любовную сцену мастера Лун Шэня и Билла Гейтса. Он почувствовал себя слегка виновато.

[11] Один из основателей Microsoft и один из самых богатых людей в мире.

Каким бы могущественным не был человек, сидевший напротив, он все равно не мог узнать, что твориться в его голове.

— Меч Чаншоу немного тяжелее предыдущего, но если продолжишь тренировать запястье то проблем не возникнет.

Дун Чжи кивнул, и сразу задумался: — Мастер Лун, я могу вытащить его из ножен? Если я все же столкнусь с Архидемоном или еще кем-то, он не повредиться?

Лун Шэнь изначально хотел сказать, что теперь этот меч полностью Дун Чжи. Ведь если он сломается, это будет уже его личное дело. Но когда Дун Чжи увидел меч, то подумал, что его просто одолжили, а не как о мече в качестве подарка, и скорее всего отказался бы от него. Потому Лун Шэнь подумал и сказал: — Нет, этот меч благословили заклинанием, потому он будет полезнее, чем меч Цинчжу.

Возраст самого меча из династии Суй насчитывает более 1400 лет. В этот период он не знал, в скольких руках и сколько героев владело этим мечом. Если он до сих пор передавался по наследству, то его предыдущие владельцы определенно не были обычными людьми. Говорят, что чем больше крови пропитано в мече, тем он свирепее. Таким образом, этот меч должен быть ценнее, чем меч Цинчжу.

Он задумался: сначала ему дали меч Цинчжу, а теперь меч Чаншоу. Лю Цинбо даже не получил хлебной крошки, не говоря уже об этом. Возможно, его идеальный бог уже знает, кого выберет?

— Спасибо, я буду соответствовать ему, — он держал меч с непорочным и искренним выражением лица: — В прошлый раз я звал вас поужинать со мной. А сегодня вы свободны, и я нашел хороший частный ресторан. Не хотите сходить?

Хэ Юй и Кань Чаошэн вдвоём были в командировке, а Чжун Юйи здесь не было, поэтому вокруг не было "лампочек[12]". Это была прекрасная возможность, которой он должен был воспользоваться. И получилось так, что у Лун Шэня не было причин отказываться. Он немного поколебался и все же кивнул.

[12] Так называют человека, котрый мешает влюбленной паре. По сути третий лишний. Если найду полное значение дополню здесь.

Дун Чжи ковал железо, пока оно было горячим[13]: — Тогда идем, как раз сейчас на дороге нет пробок.

[13] Пословица «Куй железо пока оно горячо» означает, что нужно действовать без промедления. Пословица возникла из быта кузнецов. Под воздействием тепла метал становится более мягким и пока он раскален, можно придавать ему любые формы.

Если подумать, это должен был быть первый раз, когда они пошли обедать вдвоем? С улыбкой на лице и с счастливым сердцем Дун Чжи решил воспользоваться едой, чтобы улучшить свою благосклонность. Все же, лучше всего расслабиться и сблизиться с человеком с помощью алкоголя.

Но он не учел тот факт, что именно Лун Шэнь будет вести их на своей машине, поэтому Дун Чжи чувсвовал смущение. Но что он мог сделать? Он был всего лишь приезжим[14] в столице, очевидно что у него не было ни дома, ни машини.

[14] [Beipiao] (北漂) – бродяга, не местный или иностранец, который живет или работает в пекине.

Машина двинулась вперёд так же уверенно, как и ощущал себя ее водитель. Пейзажи мимолетно сменялись за окном.

— Шеф Лун, когда вы переехали в столицу?

Выражение лица Лун Шэня показывало, что он о чем то серьезно задумался: — Я забыл. Это было очень давно.

Сколько это "очень давно"?  Дун Чжи припомнил, что когда он спрашивал того, где он бывал, то тоже получил расплывчатый ответ. Это не было похоже на то, что он собрался что-то скрыть, а будто правда не мог вспомнить.

— А когда прибыли в Бюро специального управления, что вы почувствовали?

— Раньше бюро имело другое название. Это был обычный офис под юрисдикцией Бюро общественной безопасности, и всего здесь работало до 3х человек. Старейшина Цзун, с которой ты виделся, тогда была главой отдела. Спустя время офис стал подразделением Бюро национальной безопасности, и только в последние годы он отделился и стал отдельным Бюро.

— Как давно это было? Старейшина Цзун выглядит довольно молодой! — Дун Чжи подумал, что это слегка странно.

Лун Шэнь: — С первых дней основания Китайской Народной Республики.

— Разве нельзя переродиться после основания республики?

Мужчина повернулся, но все ещё следил за дорогой: — Кто тебе такое сказал?

Дун Чжи слегка улыбнулся: — Это шутка, крутиться в сети, конечно же это неправда.

Он думал, что Старейшине Цзун будет только за 60, но если она уже тогда была главой отдела, то сколько ей вообще лет??

Она не человек? В этом больше смысла. В Бюро есть такие, как Кань Чаошэн, потому нет ничего необычного в том, чтобы был еще кто-то.

Он бросил мимолётный взгляд в зеркало заднего вида, чтобы увидеть Лун Шэня, который сосредоточенно вёл машину. Если Дун Чжи молчал, то Лун Шэнь очень редко проявлял инициативу в разговоре.

Атмосфера была немного душной и неловкой, но если это будет Лун Шэнь, то Дун Чжи будет счаслив разделить даже такой момент наедине с ним. Если образно сказать, это как смотреть на свою любимую розу. Даже если она не может говорить, то будет достаточно всего лишь смотреть на неё, и уже это согреет сердце. По его мнению, это самая уникальная роза, которую не сыщешь в этом мире.

— Поскольку ты столько лет проработал в Особом административном бюро, то вероятно, столкнулся с чем-то особенно странным или опасным. Можешь рассказать какие-нибудь истории? — Он улыбался, когда спросил.

Лун Шэнь был человеком, который не любил говорить глупости. Он не жалел слов и прямо и без лишних слов излагал их. Даже когда преподает, он не ведет себя как вечно говорящий директор Цзян.

Дун Чжи никогда не видел, чтобы он болтал с другими. Вне работы кажется, что он всегда один, будто у него ни друзей, ни развлечений, но не похоже, чтобы он возмущался общением. По крайней мере, он никогда не выказывал нетерпения.

Это очень хорошее начало, а хорошее начало — уже половина успеха.

Лун Шэнь какое-то время молчал, будто задумался о прошлом, а затем сказал: — Однажды в Хубэй нашли партию артефактов, в результате чего была обнаружена сложеная гробница троих человек.

Дун Чжи перебил, слегка смущаясь: — В каком смысле сложеная?

Лун Шэнь: — Есть такие места, которые считаются хорошими для фен-шуя, потому их будут тщательно иследовать как места захоронения. Следующее поколение может и не догадываться о том, что там уже есть гробницы, и построить новую поверх старой, создав таким образом сложеную гробницу.

Пока он говорил, Дун Чжи сгорал от нетерпения услышать дальше.

— В то время верхняя гробница была  феодального короля из Династии Мин, посередине – евнуха Династии Тан. А самая нижняя граничила с периодом ранней весны и осени[15]. В то время в этом районе была застройка, и верхняя гробница была вырыта на строительной площадке. Об этом сообщили в археологический отдел и стройку могли приостановить. Застройщик не хотел задерживать прибыль, поэтому скрыл все это, но на строй площадке постоянно происходили аварии.

[15] Примерно первая половина периода Восточной Чжоу ( 770-476гг до н.э.)

Лун Шэнь не был достаточно хорошим рассказчиком. Взлеты, падения и жуткость рассказаной им истории были слишком поверхностными. Он рассказывал достаточно кратко, но даже так у Дун Чжи побежали мурашки.

— Что случилось после?

Лун Шэнь: — В конце концов, что-то с крана упало на человека, и тот умер на месте. Застройщик превратил инцидент в мелкое происшествие и замял его. Через несколько дней обрушилась колона, убив около шести рабочих. Дело больше не удавалось скрыть. Человек, который устанавливал её, настаивал на том, что он не срезал углы, но было непонятно, почему она вобще рухнула. Рабочий, управлявший краном, также сказал, что своими глазами видел, как крюк медленно выпрямляется.

Дун Чжи глубоко вздохнул: — А потом?

— Позже это дело передали нам. Мы отправились на исследование вместе с командой археологов и обнаружили, что внизу находится гробница эпохи Восточного Чжоу, а владелец этой гробницы был приговорен к смерти за прелюбодеяние с наложницей царя Чу. Царь Чу так ненавидел его, что приказал людям похоронить его там, чтобы он жил там вечно и никогда не превзошел его. После долгих лет недовольства гробница стала враждебным местом, питаясь костями и кровью, создавая идеальную среду для злых духов. Если бы мы опоздали, демоническая энергия вытекла бы наружу, и духи обрели бы форму. Не стоит упоминать строительную площадку, но даже близжайщий жилой район, возможно, не смог бы спастись.

Дун Чжи посчитал это странным: — Разве это место не хорошо для фен-шуя?

Лун Шэнь: — В мире нет абсолютов. Несчастье зависит от благословения, а благословение от несчастья.

Дун Чжи: — Все относительно. Благоприятное место может превратиться в неудачное, и точно так же наоборот.

Лун Шэнь слегка кивнул: — В «Книге погребения»[16] говорится, что энергия ци рассеивается, когда поднимается ветер, и останавливается, когда вода прекращает течь. Древние собирали ветер, чтобы он не рассеивался, и вода могла продолжать течь. Отныне это известно как фэн-шуй. Фэн-шуй течет бесконечно и никогда не стоит на месте. Однако гробница Чу использовала восемь черных гвоздей, чтобы распять восемь точек компаса жизненной силы, проклиная гробницу. Судя по внешнему виду, это остается хорошим местом для фэн-шуя. Однако, как только усопшие будут погребены, они не только не смогут благословить своих потомков, но и никогда не упокоятся, потому что их душа будет привязана к могиле.

[16] Книга, предлагающая теорию фэн-шуя.

— Дун Чжи задумчиво спросил: — Неужели король Чу хотел обмануть опоздавших таким способом? Два Люди династии Тан и Мин думали, что это сокровище фэн-шуя, но никогда не подозревали, что оно проклято.

В глазах Лун Шэня появилось выражение одобрения: — Да, согласно нашим предположениям, у короля Чу, вероятно, была эта цель. Вся территория спроектирована так, чтобы был широкий верх и узкое дно, похожее на воронку, чтобы непрерывно передавать жизненную силу. Две гробницы наверху служили пищей для нижней, чтобы продолжать бесконечно распространять обиду, которая в конечном итоге трансформируется в демонов.

Разговаривая, они прибыли к месту назначения.

Глава 47 - Закрой рот

Дун Чжи все ещё был погружен в историю, и только тогда, когда Лун Шэнь похлопал его по плечу он пришел в себя.

— Получается, что спустя какое то время владельцы двух верхних гробниц стали демонами?

— Нет, их души поглотила нижняя гробница, потому и нам нужно разобраться только с ней.

Дун Чжи его слова слегка озадачили: — Но королю Чу явно не было по душе прелюбодеяния с наложницей и владельцем гробницы. Тогда зачем ему проектировать такую гробницу, чтобы тот мог поглотить демоническую енергию и стать демоном? Разве это ему не поможет?

Лун Шэнь отрицательно покачал головой: — Ты мыслишь с точки зрения современных людей. В древности уделяли внимание тому, чтобы мертвые могли спокойно покинуть этот мир, и не тревожили потомков. А этот метод заставить людей беспокоиться после смерти, что было высшей формой пытки.

Дун Чжи напряженно выдохнул.

Разговор прекратился, потому слишком неуместно говорить о трупах и демонах во время еды. Дун Чжи хотел больше поговорить на романтические темы, такие как: какой типаж больше нравится Мастеру Луну? Как он относиться к тому, что его будут преследовать и обожать? Но Лун Шэнь редко отвечал на вопросы, касающиеся его, но всегда мог рассказать намного больше о работе и случаях с ней.

Дун Чжи взял меню и стал выбирать блюда, заказав в добавок еще две бутылки байцзю[1], после чего взял на себя ответственность лично налить в чашу своего обожаемого мастера.

[1] Байцзю (白酒) – белый (прозрачный) ликер, ближе все таки к водке, также известный как шаоцзю (烧酒/燒酒), представляет собой китайский алкогольный напиток, обычно содержащий от 35% до 60% крепости ( можно пить подогретым ).

— Мастер Лун, хотя Хэ Юй и провел меня до самой двери, без вашего руководства я бы не смог достичь такого прогресса. И тогда в больнице, если бы не меч Цинчжу, мы бы не смогли решить эту проблему Хуей Игуан.

Лун Шэнь: — Ты уже много раз успел поблагодарить меня.

— Я не думаю, что этого достаточно, потому выпью эту чашу за вас, вы же можете не пить, — и, смущаясь, он поднял чашу и выпил её одним глотком.

Алкоголь попал ему в горло, и красноватый румянец распространился от шеи к лицу. Его организм мгновенно почувствовал изменения, и легко поддался этому воздействию, вызывая физиологическую реакцию.

Лун Шэнь не растерялся и с достоинством выпил в один глоток налитую, до краев, чашу с жидкостью. Дун Чжи уже успел повторно разлить теплый напиток.

— Эта чаша за ваши советы и руководство, ведь несмотря на мое обычное прошлое вы не отвернулись и помогали.

Дун Чжи снова выпил, а Лун Шэнь казался счастливым, видя его мотивацию.

— И в Яньчэне...

Мастер заметил, что лицо человека напротив сильно покраснело, взял чашу и выпил до дна.

— Больше не наливай.

Дун Чжи послушался и не прикоснулся к бутылке, показывая выбраные блюда.

— Я уже бывал в этом ресторане. Их сочная и хрустящая свинина потрясающая. Она в меру жирненькая, лучшее что есть здесь.

На самом деле Лун Шэнь не был голоден. Но увидев интузиазм, с которым Дун Чжи рекомендовал мясо, он взял свои палочки и сказал: — Ты уже привык к тренировкам?

Дун Чжи мило улыбнулся: — Все хорошо. Я встретил много замечательных людей. Мастер, а чем вы занимаетесь, когда нет работы?

После трёх подходов алкоголь значительно разрядил обстановку. Когда рядом не было никого лишнего, он бессознательно не использовал почтительные обращения, но другой, кажется, не возражал.

— Ничем. Просто возвращаюсь домой.

Дун Чжи бросил на собеседника странный взгляд: — А дома что?

— Играю.

Дун Чжи: — ....Во что?

— «Великая пустошь», в которую играет Хэ Юй.

Дун Чжи: — .................

Он не мог поверить, что человек перед ним вообще играет в игры.

Затем он подумал о очаровательном и благородном руководителе Луне, который использовал женского персонажа, чтобы выйти замуж и звать кого-то мужем в игре, почувствовал какое то странное ощущение.

Дун Чжи: — Я тоже в неё играю. В какой вы зоне?

После сдачи экзамена все резюме кандидатов были на столе у руководства Особого Бюро управления. И Лун Шэнь однозначно знал, что Дун Чжи был художником «Великой пустоши»: — Как и Хэ Юй, я иногда захожу в онлайн.

— О, я тоже в этой зоне. Позволь показать тебе все, — после своей нелепой фантазии настало волнение.

Лун Шэнь достал телефон, открыл игру и вошел в учетную запись.

Дун Чжи невольно вытаращил глаза.

Первым игроком в рейтинге их сервера оказался Лун Шэнь!?

Даже Хэ Юй был всего лишь новичком, который обращался за помощью к "старшему брату", и даже не стоит упоминать Кань Чаошэна. Но как Лун Шэнь скрывал такую вещь?

— Получается, ты "Шэнь Цзянь". Оу, это было грубо с моей стороны[2].

[2] Он говорит (失敬失敬), это выражение вежливости, извиняясь перед кем-то и обвиняя себя в грубости ( за то что он думал, что тот новичок).

Лун Шэнь покачал головой: — Мой прошлый аккаунт взломали, и я купил этот. Захожу только в свободное время.

Грубо говоря, когда дело доходит до способностей и статуса Лун Шэня, не стоит упоминать, что ему не хватает навыков. Ведь он много работает, и не всегда бывает свободное время. Это редкая роскошь – время от времени играть в игры, и как только у него получилось, он купил самую мощную учетную запись сервера. Походу, у мастера и правда есть дух соревнования.

Он понял, что неосознанно обнаружил многие аспекты в личности Лун Шэня, что уже опровергли его равнодушный и холодный образ, основаный на одних стереотипах.

Дун Чжи легко засмеялся: — Я играю медленно, не торопясь, потому прийдется попросить помощи у Мастера Луна. Если кто-то попытается запугать меня, вы позаботитесь обо мне?

Лун Шэнь кивнул.

Когда тарелки на столе опустели, он позвал официанта, чтобы оплатить счёт.

— Рядом есть парк. Может, сходим, выветрим алкоголь?

Улыбка Дун Чжи стала все шире, а глаза сузились, изображая два полумесяца. Он был не совсем пьян. Просто кожа легко раздражалось, потому небольшое количество алкоголя создавало впечатление, будто он выпил слишком много. С другой стороны, увидев, как Лун Шэнь выпил три полных чаши и его лицо ни в малейшей степени не изменило цвет, и даже его глаза не сузились, он не мог не спросить: — Все в порядке? Вам помочь?

Скажи да!

Лун Шэнь: — Нет, я не напиваюсь, сколько бы ни выпил.

Он встал и направился к выходу. И правда, его шаги были намного тверже, чем у Дун Чжи.

— ......

Похоже, уловка с алкоголем и разговорами не подействовала: — Ох, только зря потратили алкоголь!

Они вышли из ресторана и направились в парк.

Вечерний бриз медленно обдувал два тела, заставляя летнюю жару постепенно рассеяться, принося на замену слабое дыхание ночи. Небо было чистым, и казалось, что оно может отразить озеро, наполненное листьями лотоса, и создавало очаровательное зрелище.

Дун Чжи: — Вы когда то бывали на Западном озере в Ханчжоу?

Лун Шэнь на мгновенье задумался и слегка кивнул: он посещал много мест в Китае, но только из-за работы, потому никогда специально не останавливался ради пейзажей и достопримечательностей.

— В Ханчжоу есть ресторан, где каждый год готовят свежую лапшу из корней лотоса и османтуса. Когда вы едите, начинаете чувствовать аромат корней лотоса, так что это очень приятно! — Дун Чжи улыбнулся, от чего глаза изогнулись. Он словно вернулся на какое то время на Западное озеро: — В следующий раз я угощу вас в том ресторанчике. Можно позвать Кань Чаошэна. Уверен, ему очень понравится!

Лун Шэнь обнаружил, что у молодого человека перед ним мягкий темперамент, он любит есть и пить, а также играть. Такие качества не подходят для Особого бюро управления и борьбы с опасными демонами и монстрами. Он подумал, какой самый неподходящий путь выбрал для себя Дун Чжи.

— Ты когда нибудь думал о том, чтобы заняться чем то другим?

Когда он увидел, что Дун Чжи повернул голову, бросив на него озадаченный взгляд, он добавил: — Если не войдешь в Особое административное бюро.

Дун Чжи осторожно спросил: — Может, я плохо показал себя и меня уже исключили?

Лун Шэнь отрицательно покачал головой: — Я просто спрашиваю.

Дун Чжи вздохнул с облегчением: — Я всю жизнь занимался искусством. Даже если меня не приймут в Бюро специального управления, я не буду голодать. Все же, если меня исключат в этом году, ничего не поделать. В следующем году я снова прийду на экзамен. Не волнуйся.

Лун Шэнь на мгновение замолчал, а затем спросил: — Тебе когда нибудь казалось, что ты не подходишь для этой работы?

Дун Чжи с недоумением посмотрел на мастера: — Почему?

Вы должны наслаждаться своей жизнью по полной. Кушать, что хочешь, греться под солнцем у Западного озера и влюбляться в девушку, как обычный человек.

Но Лун Шэнь держал эти слова при себе. У собеседника свои мысли, и его не нужно переубеждать.

Дун Чжи подумал, что Лун Шэнь считает его монахом, что на пол пути от своей цели [3], которому не хватает способностей, поэтому он улыбнулся и сказал: — Ты одолжил мне меч. Разве у меня не достаточно потенциала? Ты говоришь об опасностях, но даже ты можешь захлебнуться от стакана воды или даже попасть под автомобиль, идя по улице. Если у человека есть способность защищать других, это лучше, чем быть защищенным другими,  сталкиваяясь с трудностями. Кроме того, мне нравятся Хэ Юй, Кань Чаошэн, Чжун Юйи и ты, поэтому я буду стараться изо всех сил, ведь это то, что я хочу.

[3] (半路出家) "На полпути к тому, чтобы стать монахом." Метафора означает смену профессии. То есть заняться работой, к которой не приспособлены.

Лун Шэнь кивнул и не стал задерживаться на этой теме: — В прошлый раз ты просил меня помочь вам найти место для пожертвований. Я попросил найти несколько, и все они надежны. Позже пришлю их тебе, сможешь выбрать один сам.

Даже если они просто разговаривали на скучные темы, пока они могли есть или гулять вдвоем, это можно было считать свиданием. Дун Чжи казался очень доволен. Он ярко улыбнулся и уже собирался что-то сказать, когда услышал голос: — Руководитель Лун!

Лю Цинбо подбежал к нему, удивленный и полон счастья.

— Вы тоже здесь!

Лун Шэнь: — Да, в чем дело?

Лю Цинбо: — Здесь хороший и чистый воздух, я каждый вечер прихожу сюда, чтобы потренировать тон. Не ожидал увидеть вас в парке. Вы ужинали?

Поскольку он не жил в Бюро, то не мог воспользоваться картой и подниматься на кришу для тренировок.

— Мы только поели, — Дун Чжи натянуто улыбнулся.

Лю Цинбо тоже выдавил улыбку, но направив ее в сторону Лун Шэня: — Тогда хорошо. Руководитель, можете уделить немного времени?

Лун Шэнь кивнул головой, и Лю Цинбо обрадовался: — Сюда, пожалуйста!

Дун Чжи смотрел в след этому придурку и подавил желание надрать ему задницу.

Словно почувствовав что-то, Лю Цинбо повернул голову и улыбнулся: — Шиди, поскольку ты не фехтовальщик, нет необходимости откладывать свое время. Можешь идти дальше и работать над своей практикой!

Дун Чжи ухмыльнулся в ответ: — Все в порядке. Мастер Лун только одолжил мне новый меч, так что мне следует усердно тренироваться. Я хочу наблюдать за тобой, шидзе.

Лю Цинбо не сдерживался: — У тебя нет меча Цинчжу?

Дун Чжи: — Он вернулся к своему первоначальному владельцу. Мастер одолжил мне еще один, меч Чаншоу.

Лю Цинбо про себя подумал, что он может легко опустить своего противника в фехтовании, но он не мог коснуться ни одного меча Руководителя Луна. Он сожалел, что показал спрятанные в доме мечи слишком рано. Теперь, когда Лун Шэнь знал, что у него есть знаменитый меч, естественно, он не одолжит еще один ему. Бля, он дал его этому пацану!

Но он не мог признаваться, что ревновал, и сердце было настолько раздосадовано, что он хотел вырвать меч Чаншоу из рук этого мальца. Но он только улыбаться, так как Лун Шэнь все еще был рядом: — Тогда поздравляю тебя, шиди. У нас должен быть хороший обмен опытом в следующий раз!

Дун Чжи улыбнулся в ответ: — Шидзе Лю практиковался фехтованию с детства. Я точно не смогу победить тебя. Я же признал свое поражение сегодня, когда ты пригласил меня на дуэль на крыше?

Пока Лун Шэнь не обращал внимания, Лю Цинбо свирепо посмотрел на него, будто говоря взглядом: Ты, скотина, которая говорит о других за их спиной!

А Дун Чжи лучезарно улыбнулся, отвечая: Это жалоба лицом к лицу.

Лун Шэнь не замечал небольших движений между ними двумя. Он повернулся спиной, наблюдая за  листьями лотоса. Подождав какое то время, он ничего не услышал от Лю Цинбо, поэтому обернулся и нахмурился: — Разве ты не говорил, что тебе нужен совет?

Лю Цинбо сухо улыбнулся: — Увидев, что вы наслаждаетесь пейзажем, я не осмелился вас побеспокоить.

Лун Шэнь сказал: — Я могу отличить хорошее от плохого, просто слушая звук.

Если бы другие сказали это, Лю Цинбо усмехнулся бы и посмеялся над ними за то, что они не знают необъятности неба и земли[4], но сам он происходит из семьи фехтовальщиков. Его дедушка как-то сказал, что есть на свете люди, которые могут играть в шахматы вслепую, поэтому, естественно, будут люди, которые смогут отличить мечи по звуку.

[4] (不知天高地厚) Относится к преувеличенному мнению о своих способностях.

После сказанного Лю Цинбо решил на время отложить"врага" в сторону и сосредоточиться, чтобы завоевать благосклонность будущего мастера. У него еще остались тузы в рукаве.

Дун Чжи мало что знал о фехтовании, и как сторонний наблюдатель молча смотрел, а атмосфера вокруг него наполнилась волнением. За все время он видел двух людей, использующих меч: Лун Шэнь и Ба Сан. Будет лишним говорить, что первый являеться искусным мастером среди экспертов. В его руках меч не был просто оружием, а становился воплощением живого существа. По словам Лун Шэня, разум связан с мечем. Это высший уровень фехтования, не доступный обычному человеку. Ба Сан использовал свой меч и блестяще танцевал, но, в конце концов, у него не получалось показать очарование настоящего фехтования.

Сравнивая с этими двумя, у Лю Цинбо был совсем иной стиль.

Удары, выпады, взмахи, финты и различные трюки – он сочетает все эти навыки фехтования, но ему не хватает того мастерства. Легкий и проворный, и только издаваемый ветром шелестящий звук от взмаха меча выдавал его убийственную ауру.

Дун Чжи остро осознал, что вокруг тела Лю Цинбо вместе с мечом образовался белый туман.

Это ци меча?

После своего показа он сильно вспотел. Сверкнув улыбкой и приоткрыв рот, чтобы попросить у Лун Шэня комментарий, он остановился и слова словно застряли внутри горла. Вокруг него собралось безмерное количество дядюшек и тетушек, которые с интересом наблюдали за его действиями. Увидев, что он закончил орудовать мечом, зрители громко зааплодировали.

Щеки Лю Цинбо окутал румянец.

Одна из тетушек вышла в перед: — Молодой человек, вы отлично выступили. В следующем месяце мы проводим художественную выставку в честь праздника Чжунцю[5]. Будет кадриль. Не хотите присоединиться к нам и выступить с мечом?

[5]  (中秋節) Чжунцю/Лунный праздник/Праздник середины осени/ праздник Луны и урожая — отмечают в Китае в 15-й день восьмого месяца по лунному календарю. Он приходится на середину осени, поэтому еще в древности его называли Чжунцю — середина осени. Праздник зародился в эпоху династии Тан и занимает важное место в китайском календаре — это день поклонения богу Луны. В этот день влюбленные молят богов соединить их вместе, чтобы слиться в одно целое, подобно луне ( Аааааа, надеюсь на это будет отссылка ).

Дун Чжи еле сдержал неожиданный порыв смеха.

А Лю Цинбо, казалось, стал очень мрачным: — Нет.

Тетушка не сдавалась: — Телевидение тоже будет брать интервью. Мы выделим время и я попрошу показать вас крупным планом. Вы будете впереди всех и станете центром внимания зрителей!

Лю Цинбо почти почернел: — Я – пас. Не хочу.

Увидев, что он и правда не собираеться их слушать, остальные потихоньку стали расходиться. Дун Чжи почувствовал, что не может больше терпеть и присел на корточки, прикрывая живот руками, так как его плечи тряслись от неудержимого и желанного смеха.

Тот в свою очередь старался не обращать внимания на присевшего, развернулся и обратился к Лун Шэню: — Руководитель Лун, что вы скажете?

Лун Шэнь не подавал никаких признаков смешка или улыбки, а только кивнул: — Только что ты сформировал ци меча. Если сможешь переступить этот порог, то тебя можно будет считать мастером владения мечом.

Лю Цинбо засветился от радости. Его отец повторил все аналогично мастеру Луну. Отец даже взял его на поклонение предкам, говоря, что семья Лю наконец родила на свет гения. Однако, увидев, как Лун Шэнь использует свой меч, радость Лю Цинбо на самом деле была больше связана с его преданностью и поклонению как учителю.

Лун Шэнь: — Следующий шаг зависит от твоего сознания. Мне больше нечему тебя учить.

Лю Цинбо растерялся от таких слов. Он не ожидал, что слишком хорошие дела станут препятствием к его цели.

На Дун Чжи почти мгновенно накатила новая волна смеха.

Лю Цинбо проигнорировал его и поспешно сказал: — Мастер Лун, не нужно скромничать. Мой отец сказал, что вы лучше всех в мире владеете мечом. Будет лучше, если я получу ваше руководство, чем три года упорно тренироваться в одиночку!

Лун Шэнь слегка нахмурился: — Я не лгу. Твоего семейного происхождения уже достаточно, чтобы стать лучшим в фехтовании. На самом деле, без разницы, лучший я или нет. Если тебе чего-то не хватает, то это зависит только от личного опыта и сердца.

Но тот не останавливался: — Вы правы, мне только не хватает опыта, но все ещё нужна дисциплина, потому должен учить и строгий учитель. Отец часто говорит, что я слишком бойкий, высокомерный, и мне не хватает скромности. Если со мной будет мастер, что время от времени будет давать указания, я не собьюсь с пути.

В наши дни, чтобы подать заявку на ученичество, достаточно лишь очернить себя. Для Дун Чжи это стало открытием. Он улыбнулся и сказал: — Брат Лю слишком скромен. Как говорится, у способных талантов есть капитал и гордость. Это просто показывает, что ты уже слишком хорош!

Ты такой сильный, почему тебя должен учить мастер?! Иди и сам трерируйся.

Лю Цинбо замахал глазами: Закрой рот.

Дун Чжи ответил на его действия безобидной улыбкой: и не подумаю.

Лун Шэня не волновали эти их разговоры, и он промолчал, прежде чем сказать: — Уже поздно, пора возвращаться.

Лю Цинбо поспешно улыбнулся и сказал: — Позвольте сопроводить вас.

Дун Чжи: — Мастер Лун приехал сюда на машине.

— Отлично, тогда, Руководитель Лун, подвезите меня пожалуйста!

Дун Чжи: ....Тебе не стыдно?

Лун Шэнь не возражал, что заставило Лю Цинбо ответить Дун Чжи самодовольным взглядом. Их первое «свидание» умерло посередине из-за вторжения «лампочки» на полпути. Тем не менее, Дун Чжи не был подавлен. Он счастливо вернулся с Мечом Чаншоу, принял душ, а затем сел, скрестив ноги, на диван, внимательно осмартивая меч.

Рукоять меча, похоже, сделана из акульей кожи, но позже была обернута. С годами он побелел, но все еще оставался гладким и приятным на ощупь. Если сравнить его с мечом Цинчжу, то меч Цинчжу легче, а корпус тоньше. Меч Чаншоу имеет длину около девяносто сантиметров, что делает его тяжелее, но его все ещё можно поднять. Если каждый день практиковаться с помощью утяжелителей на запястьях, то вскоре это не составит труда.

Самым контрастным в этом мече было то, что на ощупь лезвие казалось темным и немного матовым. Он не знал, из какого материала он сделан. На корпусе меча в дюйме от рукояти выгравированы два символа. Он некоторое время смотрел на них, прежде чем понял, что это гравировка "Чаншоу".

Он провел пальцем по лезвию меча и услышал гудящий звук, исходящий от него. Он был похож на звук музыкальных перебоев, но звук, издаваемый мечом, был намного тяжелее.

Его ногти слегка постукивали по лезвию, с лязгом издавая странный, жужжащий звук.

Сохраняй в сердце справедливость и искренность[6]. Это значение имени меча?

[6] Changshou zhengxin (长守正心) Название меча является частью этой линии, которая переводится как «храни праведное сердце».

Дун Чжи какое то время любовался им, а потом величественно повесил на стену.

Через несколько дней курс по предмету Лун Шэня подошел к концу и был заменен двумя дисциплинами на выбор. Кандидаты могут выбирать между: обращение к богам или посещение гробниц.

Обращению к богам учит Чжун Юйи. Он откровенно заявил, что этот предмет нужно посещать людям с повышеной Инь, а другой предмет вел человек по имени Дин Лань. Похоже, он заместитель трех групп и обладает высокой квалификацией в Особом административном бюро.

Место захоронения находилось в другой провинции. Недавно раскопали новую гробницу, после чего случилось нечто странное. Археологическая группа доложила начальству, а те в свою очередь передали это дело Бюро специального управления.

Один из руководителей, Сун Чжицунь, предложил отправить туда новичков для получения практического опыта. Возглавлять комнаду будет Дин Лань, потому проблем быть не должно.

Дун Чжи было очень любопытно узнать про гробницы, но его бацзы была повышена на инь, что больше подходило для класса Чжун Юйи. Кроме того, он собственным глазами видел, как тот смог пригласить в кабинет Лун Шэня Хуаньхоу, Чжан Фэя, из-за чего этот вариант был более заманчив. Взвесив два варианта, он решил пойти на "Обращение к богам" с Гу Мейжэнь, Чи Банься и Лю Сы.

И очевидно, что Лю Цинбо, Чжан Сун, Ли Ин, Ба Сан и остальные последовали за Дин Ланем.

Этот курс проходил на окраине Пекина, на ферме, недалёкой от гробниц династии Мин. На крыше Бюро было тихо и спокойно, но из-за того что пространство было расширенно магией было трудно приглашать духов, и место проведения пришлось временно перенести сюда.

Дом, что был на ферме, был одного из членов семьи сотрудника Бюро. Хозяин за неделю убрался и отправил на отдых рабочих, чтобы было возможно провести курс и не пугать невинных прохожих.

Двор на територии фермы был огромным и заполнен ярко зелёными грушевыми деревьями. А после сезона цветения стал туристической достопримечательностью. Вся группа сидела на табуретках во дворе возле деревьев, чтобы укрыться в тени от палящего солнца.

У Чжун Юйи было бледное выражение лица, будто он совсем недавно лунатил, но всего одной просьбой он успел шокировать людей:

— Курс длиться пол месяца. В первый день вам нужно будет найти информацию в интернете про любую исторически знаменитую личность, затем запомнить информацию о ней. Даже если вы не можете запомнить всё, то должны, по крайней мере, помнить дату рождения и смерти, место происхождения и любые важные события из жизни.

Все смутно понимали, что эта странная просьба может быть связана с завтрашним уроком.

Чи Банься подняла руку: — Извините, учитель, это связано с приглашением духов?

Чжун Юи медленно произнёс: — Да, завтра я буду учить, как приглашать богов Инь[7]. Сложность этой техники достаточно высока. Только хорошо повторяя материал, вы можете выразить искренность по отношению к духу. После  приглашения это также способствует общению.

[7] (阴神) (Инь Шэнь) Часть пяти различных видов Богов (Боги Инь, Боги Ян, Боги Души, Нефритовые Боги, Святой Дух). В конфуцианской культуре Инь-боги — это злые боги и призраки, которых хранят и порабощают.

Его скорость речи примерно в два раза ниже, чем у обычного человека, из-за чего он звучит немного странно. Все чувствовали себя неловко, кроме Дун Чжи, который уже к этому привык. Во всяком случае, было бы странно, если бы Чжун Юйи говорил как обычный человек.

Оу Ян Инь так же спросил: — Что, если бог, которого мы собираемся призвать, уже изчез?

Чжун Юйи: — Если вы не можете пригласить Бога, обычно возможны две ситуации. Первая: вам не хватает способностей, а вторая: его духовная энергия слишком слаба, или душа ушла. Это можно узнать только на практике.

Все поняли, что он имел ввиду. Изначально большинству казалось, что курс будет скучным. Не так интересно, как пойти на место захоронения, но теперь казалось, что завтрашнее занятие будет увлекательным. Группа уже ждала с нетерпением.

Дун Чжи поднял руку: — Господин Чжун, у меня вопрос.

На глазах у всех он придал Чжун Юйи немного солидности и уважения, не назвав его Старым Чжуном.

Чжун Юйи: — Говори.

Все же это действие вышло успешным.

Дун Чжи тайком улыбнулся и серьезно спросил: — Призвать Бога можно только из своей страны? Можно призвать иностранцев? Если вы пригласите покойного президента США, нам прийдётся общаться с ним на английском?

Никто не мог удержаться от смеха, но так же хотели знать ответ.

Глава 48 - Вдовствующая императрица идёт!

Чжун Юйи покачал головой и серьезно произнёс: — Между странами существуют невидимые географические различия. В общем, это очень трудно, но когда ты поедешь в Соединенные Штаты, сможешь пригласить Бога Инь этой страны.

Говоря на языке непрофессионалов, Богу Инь трудно преодолеть ограничения стран и народов. Чем дальше расстояние, тем слабее способность к восприятию.

Дун Чжи задумчиво спросил: — Это тоже имеет отношение к национальности и крови?

Чжун Юйи выразил восхищение: — Да, потому что кости, кровь и душа действительно связаны.

Дун Чжи странно покосился: — В тот день я был в кабинете Мастера Луна и видел, как вы пригласили Хуаньхоу. Вполне логично, что он известен и канонизирован[1], так что это должно быть приглашением Бога? Но почему тогда это выглядело как одержимость?

[1] Canonozed (канонизирован) - действие, чтобы официально объявить умершего святым.

Чжун Юйи: — Боги Инь, если быть точным – неполные три и семь душ[2]. Они могут быть лучом божественного сознания или мыслью. В зависимости от заслуг, добродетелей и возлияний, принесенных в мир, все они различны. Например, Великий император Гуаньшэн[3] канонизирован императорами всех веков, его постоянно возносят. Естественно, это истинный бог, и обратиться к такому человеку совсем непросто.

[2] напоминание: Относится к трем душам и семи душам, управляющим духовной частью тела.[3] Титул, данный Гуань Юю, знаменитому военачальнику Троецарствия.

Ученики одобрительно закивали, поскольку появилось новое понимание того, что означало "приглашение Богов". Теперь, с новыми ожиданиями, все взволновано рассказывали материал. Это была отличная польза для занятий во дворе. Здесь немноголюдно, территория пуста, и деревья покругу изолировали шум. Между соседними фермами было довольно большое расстояние, поэтому не нужно было беспокоиться о том, чтобы предупредить соседей.

Чжун Юйи отпустил всех, и большинство разошлись. Он сказал всего несколько слов в первый день занятий. Думая о Дин Лане, который все еще бегал со своими учениками по дороге, проливал слезы сочувствия.

Увидев Дун Чжи, Гу Мейжэнь опустила голову и попыталась выведать какую-то информацию: —Слушай, а кого ты хочешь пригласить?

Дун Чжи ответил: — Разве это не близко к гробницам Мин? Может, Инь Боги императоров династии Мин будут лучше. Мы можем пригласить по одному на каждого человека. Нас всего девять, а императоров тринадцать, так что этого будет достаточно.

Когда Лю Сы услышал его слова, то непроизвольно издал смешок: — Думаешь, это тоже самое, что разделить яблоко на всех??? Императорский мавзолей охраняют Шесть богов Дин и Шесть богов Цзя[4], их пригласить еще труднее, чем обычного Бога Инь. Как сказал учитель Чжун, некоторые боги исчезли или перевоплотились, поэтому, есть вероятность, что их невозможно пригласить.

[4]Это боги, отвечающие за небесные стволы и земные ветви.Шесть богов Дин: Дин Мао, Дин Сы, Дин Вэй, Дин Ю, Дин Хай, Дин Чоу. Шесть богов Цзя: Цзяцзы, Цзясюй, Цзяшэнь, Цзяу, Цзячэнь, Цзяинь. Они равноценны богине Инь – Лю Дин, и богу Ян – Люцзя.

Чи Банься забеспокоилась: — Тогда кого же мне пригласить?

Остальное время все проводили смеясь и разговаривая между собой, даже не замечая, как прошел день.

Следующим утром они проснулись, встали и шли умываться, затем кушать и идти во двор, ожидая начало занятий. Чжун Юйи все еще выглядел медленным и равнодушным, но его вчерашних слов было более чем достаточно, чтобы воспринимать его всерьез.

— Есть два способа обратиться к богам. Первый – пригласить дух, второй – овладеть им. Приглашение Бога Инь не считаеться одержимостью. Многим богам необходимо обладать человеком, потому что им не хватает духовной енергии. Владение обычно используют чтобы задать вопросы. Если вы сможете пригласить Праведного Бога с достаточной духовной енергией, то он может помочь вам в бою.

Ключ к обращению к богам, основан на бацзы, искренности и удаче.

Таким образом, только те, у кого сильно выражена Инь-бацзы и телосложение, позволят пригласить богов. Другими словами, это как ваза, сколько воды и цветов она может вместить, зависит от её высоты и размера.

От искренности вашего сердца зависит, сможете ли вы общаться с Богом Инь. Если вы не уверены в себе, можете не только разозлить Бога, но и столкнуться с негативной реакцией. Как говорится, легче молиться богам, чем угождать им.

Что касается везения, то все условно. Например, если Бог Инь находится слишком далеко от места призыва, или он не слышит молитвы приглашенного, то весьма вероятно, что приглашение не удастся. По словам Чжун Юйи, такая ситуация очень распространена. Его мать из семьи оракулов, и он с детства наблюдал, как она приглашает богов. При нормальных обстоятельствах это может быть одинокая душа или дикий призрак. Но вероятность удачного призыва нужного бога очень мала, и он сам не стал исключением.

Чтобы доказать свои слова, Чжун Юйи вынес столик для благовоний и положил на него курильницу, а сам был одет в длинную мантию и магуа[5], готовясь продемонстрировать, как работает приглашение Бога.

[5]Стиль кофты, которую носили мужчины во времена династии Цин. Магуа длиной до талии, с пятью круглыми пуговицами спереди и слегка короткими широкими рукавами. Носили поверх одежды.

— Сегодня будет продемонстрировано только три попытки пригласить нужных богов. После этого, независимо от успеха или неудачи, вы будете предоставлены сами себе. Я уже научил вас необходимым молитвам и жестам. Подождите и посмотрите, чтобы знать, как нужно делать.

Все кивали и не осмеливались говорить, боясь отвлечь его.

— Первый – Великий Император Гуаньшэн.

Могущественный император Гуаньшэн, он же Гуань Юй, является «военным мудрецом», который был канонизирован на протяжении веков и хорошо известен. Мало того, что в некоторых местах он считается богом богатства, даже его икону хранят в полицейских участках Гонконга, чтобы отогнать злых духов.

Чжун Юйи вставил зажженный ладан в курильницу, затем сложил руки и закрыл глаза, молча читая молитву. Время шло минута за минутой. Дун Чжи не знал, были ли это галлюцинации или из-за чрезмерной концентрации, но он чувствовал будто воздух, окружающий его, немного уплотнялся, дул легкий, слегка прохладный, ветерок, несмотря на летнюю жару.

Дун Чжи заметил, как Гу Мейжэнь незаметно сжалась. Кажется, он был не один.

Внезапно три ароматические палочки оказались разрезанными посередине, будто их оторвала невидимая рука. Кто-то не смог больше сдерживать дыхание и испустил легкий выдох.

Чжун Юйи открыл глаза: — Не получилось

Все были разочарованы.

Чи Банься решила сказать: — Вы будете продолжать?

Чжун Юйи: — Да. Для второй попытки я попробую пригласить короля У Му.

С ним тоже все были знакомы. Юэ У Му, также известный как Юэ Фэй[6], после смерти был назван королем Хубэя, поэтому в некоторых местах его называют Принцем Юэ, Владыкой Юэ и так далее.

[6] Китайский военный генерал времен династии Южной Сун. Он был предан смерти из-за своей воинственной позиции. Посмертно ему было присвоено имя У Му, а позже он получил титул короля И. Широко известный в Китае как патриот и национальный народный герой, после своей смерти Юэ Фэй превратился в образец верности в китайской культуре.

К сожалению, как и в первый раз, он снова потерпел неудачу.

Чжун Юйи нахмурился и вздохнул: — Если нет возможности пригласить духа, тогда я могу использовать только обладание.

Несмотря на то, что все молчали, они неизбежно начали втайне сомневаться в способностях Чжун Юйи. Только Дун Чжи видел, как он обладал Чжан Фэем. Его голос и внешность полностью изменились, и даже Лун Шэнь называл его Хуаньхоу.

Дун Чжи не сводил глаз с Чжун Юйи, который сжег благовония и закрыл глаза, почтительно помолился и начал читать мантру. Его движения были точно такими же, как и в предыдущие два раза. Через время его тело вдруг слегка задрожало, он медленно открыл глаза и, не говоря ни слова, заплакал.

Все были в ступоре. Некоторые начали понимать, что на этот раз Чжун Юйи, возможно, преуспел. В конце концов, это дух одержим, поэтому он не будет таким благородным и могущественным, как истинный Бог, и они не могли не задаться вопросом, кого именно он пригласил. Все, что он делал, это плакал и хныкал, не говоря ни слова. Это был какой-то одинокий призрак?

Гу Мейжэнь осторожно спросила: — Могу я узнать, кто вы?

Чжун Юйи вытер слезы и не смог ей ответить: — Я хотел бы выйти как можно скорее, когда вспомню Интай[7], но я никак не ожидал, что пройдет сто лет, прежде чем я освобожусь! Как больно! Больно!

[7] Построенный во времена династии Мин, он является летним убежищем и резиденцией императоров и наложниц. Его назвали Интай, потому что он со всех сторон обращен к воде и окружен павильонами, как бессмертный остров в море.

Его голос изменился и зазвучал намного моложе и ярче, чем у прежнего Чжун Юйи, но в нем была глубокая меланхолия.

Это Бог Инь, который любит таскать тексты[8]?!

[8] (拽文) [zhuài wén] Диалект, означает демонстрацию красноречия, притворяясь нежным.

Все смотрели друг на друга, не понимая – смеяться или плакать.

Се Циннин резко сказала: — Кто ты, черт подери, такой? Можешь сказать своё имя?

Чжун Юйи, а точнее, Бог Инь, владеющий его телом, заплакал еще сильнее, услышав эти слова: — Смотрите! Что это за мир такой, где меня даже не узнают. Моя жизнь так горька! Горькая! Горькая!

Вопли и плач доносились до ушей каждого, и почти схожи на крики сотен птиц.

Лю Сы не выдержал и закричал: — Прекрати плакать!

Плач резко затих, а Чжун Юйи уставился на него широко раскрытыми глазами с жалобным выражением лица. В голове Дун Чжи внезапно промелькнула мысль, заставившая его промолвить: — Вы император Гуансюй[9]?

[9] Девятый император династии Цин, правивший с 1875 по 1908 год, но на практике просуществовавший только до 1898 года, так как был смещен вдовствующей императрицей Цы Cи, которая устроила переворот и посадила его под домашний арест до самой смерти.

Плач Чжун Юйи, который только что прекратился, снова возобновился.

— Вау!!!

Все: — ...

Раньше Дун Чжи говорил, что хочет пригласить императора династии Мин из мавзолея Мин, думая, что получит хорошие результаты. Однако вместо императора династии Мин они пригласили императора династии Цин.

Видя, что Чжун Юйи вот-вот снова разрыдается, они решили быстро что-то спросить. Звук не был очаровательным, и бесконечный шум плача был пронзительным и очень тревожным.

Что они могли спросить?

Все ломали голову, и какое-то время никто ничего не мог придумать.

Се Циннин вдруг выдала: — Наложница Чжэнь красивая?

Дун Чжи почувствовал, что эта девушка была немного загадочной. Он все еще не знал, какими способностями она обладает, но во время симуляционных тренировок даже Чи Банься, следовавшая за Ли Ином, была "убита", но Се Циннин в конце концов смогла "выжить". Это означало, что у нее хорошие способности, но обычно очень сдержанна. Она часто общалась с Оу Ян Инем и Чжоу Юэ, поэтому не была знакома с другими.

Вопрос, который она задала, был тем, что задала бы обычная девушка, что вызвало любопытство Чи Банься и Гу Мэйжэнь.

Кто бы мог подумать, что Чжун Юйи, точнее, технически Бог Инь, овладевший им, услышав это, зарыдает еще громче. Он всхлипнул и сквозь слезы произнес: — В моем сердце её лицо подобно полной луне. Её голос – совершенное пение соловья. Она самая прекрасная женщина в мире... Если бы не я, она бы не попала... в такую ситуацию. Я причинил ей боль!

Подозревая, что он снова заплачет и собирается ослепить глаза Чжун Юйи, Дун Чжи поспешно сказал: — Не плачь, мы больше не будем спрашивать о ней. Поговорим о чем-нибудь другом!

Чжун Юйи захрипел и, наконец, перестал плакать, на мгновение подняв на него глаза. По его глазам можно было понять, что это не настоящий Чжун Юйи, потому что в них была такая грусть и печаль от потери всего. Это было удручающе, учитывая вторую половину истории жизни этого человека.

Дун Чжи почесал голову, но не смог придумать, о чем спросить, поэтому небрежно сказал: — Это... Ну... что вы думаете о Магуаньском договоре[10]?

[10] Также известный как договор Симоносеки, договор между Японской империей и Цинским Китаем, завершившим Первую китайско-японскую войну.

Все: — ...

Все кончено. Эта тема - мина замедленного действия!

Они хотели прикрыть рот Дун Чжи, но было слишком поздно. Глаза Чжун Юйи быстро наполнились слезами, и они мгновенно хлынули потоком.

— Я царствую уже 34 года. Я знаю, что не так хорош, как Святой Патриарх, но я восстановил Синьцзян и основал провинцию Тайваня. Можно сказать, что мир процветает. Если бы не это, если бы не это... позже мной воспользовались предатели... Как это могло закончиться так...

Когда речь заходила о чем-то печальном, он продолжал плакать, и бесполезно было пытаться его утешить. Лю Сы не мог больше терпеть и закричал: — Замолчи! Еще раз заплачешь, и мы тебя прогоним!

Плач прекратился на секунду, когда Чжун Юйи внезапно поднял голову. Его глаза покраснели, а выражение лица выразило ужас. Все были сыты по горло. Они просто хотели, чтобы император как можно скорее покинул тело Чжун Юйи. Второй участник быстро пришел в себя и начал осматриваться. Он потрогал руки и ноги Чжун Юйи и ощутил прилив бодрости.

— Я не ожидал, что смогу вернуться в свое тело и снова ощутить вкус человеческой жизни, проведя годы в качестве божественной мысли, что долгое время витала в воздухе, — он с видом ностальгии и новизны анализировал одежду Дун Чжи: — Какой сейчас год? Вы шаманы, приглашенные сегодня императором? Почему на вас такие одежды?

Чжоу Юэ усмехнулся: — Разве есть император в наше время? Ты был призраком сотни лет. Ты хоть знаешь об изменениях в мире?

Чжун Юйи сердито сказал: — Я не призрак! Я просто остаток его души!

— Ну, ты не призрак! — утешил Дун Чжи:  — То, что Бог Инь был одержим в течение долгого времени, повлияет на первоначальное тело. Не мог бы ты пока уйти, чтобы человек, в которого ты вселился, немного передохнул?

Чжун Юйи наклонил голову и немного подумал, а затем покачал головой: — Не уйду. Наконец-то я снова почувствую землю. Смогу смотреть на солнце и чувствовать запах цветов. После стольких лет никто не приглашал меня, поэтому я хочу снова ощутить вкус человеческой жизни!

Неожиданно оказалось, что Бог Инь может быть и обманщиком. Окружающие в мгновенье почувствовали головную боль.

Лицо Лю Сы помрачнело: — А что, если мы заставим тебя уйти?

Чжун Юйи смерил его взглядом, а затем лукаво улыбнулся: — Тогда я буду обладать тобой. Твоя ива* - хороший сосуд для моей енергии Инь.

Все были ошеломлены и не могли не смотреть на Лю Сы. Его фамилия Лю[11], а оружие - хлыст из ивовой ветки. Несмотря на то, что его внешность была женственной, никто не задумывался об этом[12].

[11] Лю (柳) в Лю Сы переводится как ивовое дерево.

[12] Это немного сбивает с толку, потому что не объяснено четко, но обьяснение будет дальше по сюжету.

Но он не ожидал, что ему будет противостоять Бог Инь. Лицо Лю Сы стало мрачным и он усмехнулся: — Если ты не хочешь уходить, тогда я просто заставлю тебя!

Как только он замолчал, то сразу же хлестнул Чжун Юйи.

Чжун Юйи улыбнулся и быстро уклонился от удара: — Если я не уйду по своей воле, никто не сможет меня прогнать, и это тело будет только больше страдать!

Внезапно Дун Чжи закричал: — Вдовствующая императрица[13] идет!

[13] Титул, который давался матери или вдове императора.

Чжун Юйи был потрясен и оглянулся[14], а Лю Сы воспользовался случаем и ударил его по спине. С криком Чжун Юйи упал вперед.

[14] Причина, по которой он насторожился, когда Дун Чжи объявил о императрице, заключается в том, что именно вдовствующая императрица Цыси совершила переворот против него и посадила под домашний арест, где он в конце концов умер из-за отравления мышьяком.

— Кто... ударил... меня?

Его голос был слабым, а поскольку он слишком много плакал, то и хриплым, но, к счастью, все могли слышать настоящего Чжун Юйи. Все бросились к нему, чтобы помочь подняться.

Дун Чжи: — Старый Чжун, ты в порядке?!

Чжун Юйи потрогал его глаза: — Ублюдок. Почему я так плакал! Мои глаза совсем опухли!

Дун Чжи рассмеялся: — Бог Инь, который был привязан к тебе, отказался уходить, но Лю Сы вышвырнул его.

Чжун Юйи махнул рукой: — В следующий раз не беспокойся так сильно. Этот вид Бога Инь плавает уже сотни лет и очень слаб. Он не может долго находиться в теле живого человека, и в конце концов будет изгнан, хочет он того или нет.

Гу Мейжэнь не могла ни смеяться, ни плакать: — Но этот бог, которого ты только что пригласил, бесполезен. Если ты сражаешься, невозможно найти время для возжигания благовоний и чтения заклинаний. После всех трудов, которые ты потратил на приглашение Инь-бога, все было бы напрасно!

Чжун Юйи: — Не так. Роль благовоний заключается в том, чтобы выразить искренность в приглашении Бога Инь. Обратится можно и без использования благовонний и горелок. Если вы сможете пригласить праведного бога, такого как Гуань Юй или король Юэ, их сила настолько велика, что они могут даже решить победу или поражение.

Дун Чжи: — Это равноценно выполнению большого хода в игре? Он занимает много времени и требует много усилий, но как только он сделан, он будет почти непобедим?

Чжун Юй слегка кивнул. Его только что швыряли туда-сюда, и у него не осталось сил читать еще одну лекцию, поэтому он просто вернулся отдохнуть. После такого ажиотажа интерес к приглашению богов усилился, и все жаждали попробовать.

Лю Сы первым сделал шаг вперед. Поскольку его изначальная форма - ивовое дерево[15], привлечь Инь было проще, поэтому никто не возражал. Он попробовал дважды, и оба раза ему удалось пригласить духа, но не овладеть им.

[15] Первоначальная форма Лю Сы - ивовое дерево, отсюда и его оружие, и имя.

Проблема была в том, что он дважды приглашал одного и того же Бога Инь, и у него был плохой характер. В первый раз он был в порядке, но когда его пригласили во второй раз, то пришел в ярость. Не говоря ни слова бог вытянул руку и указал на каменный стол во дворе, отчего тот взорвался. После этого он похлопал себя по заднице и ушел.

После возвращения в нормальное состояние лицо Лю Сы было бледнее, чем у Чжун Юйи. Ему пришлось помочь и усадить на каменный табурет, а тот с кривой улыбкой сказал: — Мне придется заплатить за этот каменный стол.

Дун Чжи с усмешкой произнёс: — Руководители должны были ожидать, что произойдет нечто подобное. Иначе не стали бы устраивать занятия здесь. Если мы встретим кого-то с хреновым характером, он мог бы даже взорвать весь этот двор.

СеЦиннин с любопытством спросил: — Кто был этот Бог Инь? Почему он такой раздражительный?

Лю Сы вздохнул: — Похоже, это была женщина, но я не уверен. Когда я приглашал богов, мой разум не мог оставаться трезвым, как обычно, и я был в полубессознательном состоянии.

Все слушали и недоумевали, так как не могли представить, что это за состояние.

Далее Гу Мэйжэнь, Се Циннин и Чжоу Юэ пробовали и все один за другим потерпели неудачу. Этого следовало ожидать, ведь даже сам Чжун Юйи дважды потерпел неудачу в трех попытках.

Оу Ян Инь пробормотал низким голосом: — Если бы я знал, что все так пойдет, то лучше пошел бы к месту погребения со старейшиной Дином и остальными. Это было бы намного интереснее!

Некоторые люди тоже так думали, но было трудно сказать.

Когда настала очередь Дун Чжи, он попросил благовония и начал расслабляться, тихо читая молитвы. На полпути молитвы он почувствовал, что его тело слегка дрожит, как будто он больше не чувствовал, что стоит на ногах, и не мог остановить себя, чтобы взлететь вверх.

Затем он услышал усмешку у себя над ухом: — Хочешь увидеть тысячи миль?

Дун Чжи охватил ступор. Не успел он понять, что происходит, как его тело словно сильно дернули. Перед ним был хаос, он ничего не видел, но его уши гудели, будто он слышал бесчисленные облака и шум ветра, проносясь мимо них. Его глаза словно остекленели, как бассейн с ледяной водой, отчего он чувствовал себя прохладно и комфортно.

— Если хочешь увидеть кого-нибудь, ты можешь достичь этого, нужно только подумать, — снова произнес странный голос.

Дун Чжи почувствовал непонимание, а сцена перед ним постепенно прояснялась, как облака срывали с неба, чтобы дать возможность увидеть луну. Он не смог удержаться от тихого возгласа.

Перед ним стоял огромный конференц-зал, полный людей. Дун Чжи не слышал ни звука, но видел, что кто-то говорит. Он сразу же узнал говорившего. Это Лун Шэнь.

Речь Мастера Луна состояла всего из нескольких слов, и отражала его обычно краткий и лаконичный стиль. У всех присутствующих серьезное выражение лица, казалось, что они обсуждают важный вопрос.

Дун Чжи оглянулся и увидел старейшину Цзуна, директора Цзяна, У Чэнтяня, Сун Чжицуня и других. Он не знал, что это за существо. Угол, под которым он смотрел на них, тоже был очень странным. Как будто он наблюдал на них через камеру.

Это реальность или сон?

Ему захотелось "подойти" и посмотреть на рукопись, лежащую перед Лун Шэнем. Внезапно мужчина, казалось, осознал это и поднял взгляд. Холодные и острые глаза испугали Дун Чжи, его мысли пришли в движение, и сцена перед ним изменилась, внезапно закрутившись.

Вода покрылась рябью, и вдруг все вокруг стало голубым.

Это... море?

Он нырнул в воду и вскоре обнаружил, что существа под водой были другими, на дне не было песка. Похоже, он находился в бассейне или озере.

Изначально он хотел подольше посмотреть на Лун Шэня, но внезапно оказался здесь. Волны кружили голову, он отчаянно сопротивлялся, но угол зрения продолжал медленно двигаться вперед.

В конце концов он достиг статуй, которые имели различные формы и позы. Трудно было представить, что под водой может быть так много статуй, и не было вероятности, что они оставшееся после кораблекрушения или даже острова, погрузились в океан.

Дун Чжи был полон сомнений, пока медленно приближался. Одежда на статуях медленно плавала в воде, а вокруг плыли маленькие рыбки. Если бы не мрачная атмосфера, то пейзаж получился бы весьма экзотическим. Даже глаза у этих статуй были такими реалистичными...

Бред!

Это была вовсе не статуя, а живой человек!

Он резко отступил назад, и его глаза снова потемнели.

Неужели он вернулся в свое тело?

Дун Чжи резко открыл глаза и попытался посмотреть вперед, но обнаружил, что вокруг кромешная тьма и он ничего не видит. Спустя долгое время перед ним наконец появилась свеча. Тонкая, она доставала до земли и имела простой, но элегантный дизайн.

Кто бы сейчас использовал такой метод молнии?

Затем он увидел двух людей. Один стоял к нему лицом, а другой – спиной. Мужчина средних лет, стоявший перед ним, был одет в кимоно и разговаривал с человеком напротив. Другой же был покрыт черным плащом с ног до головы, и он не мог определить, мужчина это или женщина.

Дун Чжи невольно приблизился.

Мужчина средних лет имел типичную японскую внешность, с усами и глубокими носогубными складками. Он выглядел необъяснимо знакомым, но в данный момент парень не мог вспомнить. Он хотел сначала увидеть человека, скрытого плащом.

Должно быть, они разговаривали, так как рот мужчины средних лет постоянно открывался и закрывался. Он какое то время смотрел на них, но не мог понять, о чем разговор. Судя по тому, как двигались его губы, он говорил по-японски.

Дун Чжи медленно подошел к замаскированной фигуре. Поскольку другой человек был одет подобным образом, это вызвало еще большее любопытство и желание посмотреть, как на самом деле выглядит особа. Когда он подошел ближе, заметил, что плащ был с капюшоном, причем капюшон настолько широк, что закрывал почти всю голову. Его взгляд попал в поле зрения собеседника, как вдруг... В этот момент произошла перемена.

Плащ раздулся, и изнутри подул сильный ветер. Из плаща вырвались белые цвета и устремились к нему! Быстро, как молния, он смутно различил, что ладонь принадлежала скелету.

Сердце Дун Чжи сжалось, как будто кто-то держал его, сильно дергая! Вдруг повсюду стало темно.

— Проснись! Проснись!

В его ушах стоял сильный шум, звуки доносились как прилив, будто он вернулся из мира тишины. Несмотря на то, что звучание было не очень, этого хватило, чтобы пробить барабанные перепонки.

Дун Чжи медленно открыл глаза. Перед ним сразу же возникли лица Гу Мейжэнь и Лю Сы.

— Как ты?

— Ты в порядке?

Дун Чжи энергично потряс головой и обнаружил, что сидит на земле. Он хотел встать, но был слаб и сильно вспотел. Лю Св и остальные помогли ему подняться и усадили на стул.

Се Циннин решил позвать Чжун Юйи. Все смотрели на него с беспокойством. Чжун Юйи проверил его пульс, и его выражение лица стало серьезным: — Что ты сейчас пригласил?

Дун Чжи задыхался и не мог говорить. Увидев это, Чжун Юй немедленно отменил занятия. Он попросил всех привести Дун Чжи в дом отдохнуть и попросил кого-нибудь приготовить имбирную воду с сахаром.

— Все в порядке. Ты просто потратили слишком много энергии и физических сил.

После того, как он выпил стакан имбирной сахарной воды, от горла до желудка вдруг стало жарко. Чжун Юйи попросил хозяина дать ему миску лапши и передал её Дун Чжи. Тот дрожал от голода, поэтому съел все дочиста, не оставив ни малейшего остатка соуса, и медленно восстанавливал силы.

— Я не знаю, что случилось. В то время я делал все так же, как ты, возносил благовония и читал молитву. Потом я услышал, как кто-то прошепатл на ухо.

Чжун Юйи: — Что он сказал?

— Он.... тон очень странный. Кажется, он сказал: "Хочешь увидеть тысячи миль?", — Дун Чжи крепко задумался и, наконец, вспомнил примерно 70-80% того, чему он был свидетелем: — Я ничего не слышал. Это было похоже на то, как смотреть фильм без звука. Все было очень хаотично. Я видел мастера Луна на совещании, затем на время погрузился в воду...

Не успел он договорить, как Чжун Юйи сказал: — Гао Мин! Ты действительно пригласил его!

Дун Чжи недоуменно спросил: — Кто это?

Чжун Юйи: — Легенда гласит, что во времена династии Северной Сун было два чудовища, что вызвали хаос в горе Таохуа. Позже они были приняты императорской наложницей в качестве двух генералов. Их звали Гао Мин[16] и Гао Цзюэ[17].

[16]Вымышленный персонаж романа "Следствие богов династии Мин". Он известен тем, что был ясновидящим. Вместе со своим братом Гао Цзюэ являлся персиковым духом и ивовым призраком на горе Ципань. Гао Мин известен глазами, которые могут видеть каждое действие.

[17] Вымышленный персонаж этого же романа. Известен тем, что является всезнающим. Известно, что у Гао Цзюэ уши, которые слышат все.

Дун Чжи промолвил: — Цянь Лиянь[18] и Шуфэн'Эр[19]?!

[18] Глаза, которые видят вещи за тысячи миль/Ясновидение (千里眼) То же, что и у Гао Мина.

[19] Уши, которые слышат звуки ветра/Всезнание (顺风耳) То же, что и у Гао Цзюэ.

Чжун Юй кивнул.

Дун Чжи ухмыльнулся от уха до уха. Он действительно пригласил Цянь Лияня?!

Чжун Юйи: — Их почитают как Праведных Богов, но с ними трудно встретиться. Это должно быть просто совпадение.

Сказав это, он улыбнулся: — Но оно также очень сильное. Это показывает, что ты им нравишься.

Как только он попытался, ему удалось пригласить Праведного Бога. Дун Чжи был готов упасть на землю от восхищения собой.

— Значит, я считаюсь квалифицированным?

Чжун Юйи похлопал его по плечу: — Ты прошел тест. Тебе нужно отдохнуть и поспать.

От Автора：

Неожидали что Гуансюй был приглашен? Удивлены?

Когда приехала вдовствующая императрица, все должны знать причину. Гуансюй, как известно, боится Цыси, поэтому запереживал, как только Дун Чжи позвал ее~.

Глава 49 - Может я представлюсь ему?

Дун Чжи был слишком взбудоражен, что не мог снова заснуть. После ухода Чжун Юйи, в приподнятом настроении, он более получаса ворочался на кровати, как будто был похож на дымящийся блин.

Боже, я практически пригласил Праведного Бога с первой попытки! Разве есть в мире еще такой гений?! Но гении должны быть смиренными и скромными.

Он щурил глаза минуты 3, затем резко подумал:

Если это было ясновидение, значит, все, что он тогда видел должно было произойти?

Встреча Лун Шэня. Пребывание под водой. Японец.

Чем дольше он думал об этом, тем больше чувствовал что-то неладное. Он встал и сразу же написал Лун Шэню:

[ Мастер Лун, ты уже свободен? Мне нужно тебе кое-что сказать.]

Спустя мгновенье зазвонил телефон. Лун Шэнь сам позвонил ему.

Он торопливо поднял трубку: — Мастер, зачем вы звоните?

Лун Шэнь: — Разве не ты написал, что хочешь что-то сказать?

Похоже, что он произвел надежное впечатление на собеседника, поскольку тот вышел на связь вскоре после отправки сообщения, показывая, как Лун Шэнь верит ему.

Дун Чжи почувствовал гордость и поспешил перейти к делу: — Вы только что были на совещании? Где-то около получаса назад. В конференц-зале. Руководитель У сидел слева, а Руководитель Сун - справа.

Наступила пауза, прежде чем он ответил: — Да.

Затем Дун Чжи пересказал три сцены, которые видел с помощью ясновидения.

Лун Шэнь обратил пристальное внимание на вторую сцену: — Что еще ты видел в воде, кроме трупов?

Дун Чжи попытался вспомнить: — Похоже, это было обычное озеро... Но припоминаю, что видел вдалеке какие-то здания, но не мог четко разглядеть. Меня быстро увели, поэтому я не стал задерживаться. Однако эти водяные трупы были особенно странными. Их поведение и позы остались такими же, как если бы они были живы. Изначально мне казалось, что это каменные статуи.

Лун Шэнь: — А как насчет одежды? Из какой династии?

Дун Чжи: — Не могу сказать, но судя по прическе, она точно не современная.

Лун Шэнь продолжил: — В третьей сцене ты видел, как в конце появился человек в плаще?

Дун Чжи: — Нет. Я видел, как Вы смотрели на меня во время первой сцены. Ты действительно видел меня?

Лун Шэнь: — Я могу только ощутить скрытое присутствие, но ничего не увижу.

Дун Чжи поспешно сказал: — Тогда я подозреваю, что фигура в плаще тоже могла почувствовать мое наблюдение. Последнее, что я увидел перед тем, как сцена закончилась, это то, как она протягивает белую костяную руку!

На другом конце телефона наступила тишина.

Дун Чжи: — Мастер Лун?

— Понятно, — сказал Лун Шэнь: — В эти дни больше не приглашай Богов, и в будущем при нормальных обстоятельствах не используй это заклинание так неосторожно.

— Но...

— Ты понял?

Тон Лун Шэня стал намного строже. Хотя Дун Чжи не понимал, почему, он согласился.

Лун Шэнь: — Если снова столкнешься с чем-то странным, не стесняйся звонить мне.

После паузы он добавил: — Хорошего отдыха.

Дун Чжи послушно ответил: — Хорошо, до скорого.

Повесив трубку, Лун Шэнь отрешённо оглядел папки на своем столе. Его мысли уже улетучились. Он не знал, о чем думает, но только почувствовал, как его брови плотно нахмурились. Легким движением пальцы набрали номер Хэ Юя.

Когда телефонная линия подняла трубку, небрежный голос произнес: — Здравствуйте, набранный вами номер не обслуживается. Пожалуйста, попробуйте позвонить позже.

Лун Шэнь: — Хэ Юй.

Чувствуя, что назревает беда, Хэ Юй поспешно стал похож на собаку, которой послушно приказали сесть: — Да, что прикажете?

Лун Шэнь: — Как там сейчас дела?

Хэ Юй: — Тьфу, даже не говорите об этом. Место, где произошел несчастный случай, находится недалеко от горы Лаохэй. Мы всё обыскали, но не можем выкопать всю территорию не больше трех футов. Вода заливает место каждый день, но не стоит упоминать о демонах и призраках, здесь нет даже водяных[1]! Мы кормим здесь комаров уже почти месяц. Не проблема продолжить, но когда мы сможем вернуться?

[1] Кельпи/водяной (水鬼) Дух-оборотень, обычно изображаемый в виде черного лошадеподобного существа, которое может принимать человеческую форму. Обычно он обитает в водоемах, таких как реки и озера.

Лун Шэнь спросил: — Что насчет других мест, кроме Лаохэй?

Хэ Юй: — Озеро Фусянь действительно слишком большое. Даже если искать только вдоль берега, результатов может не быть полгода. Вода в этом районе постоянно поднимается и опускается. Я не знаю, сколько там пещер с темной водой и куда идти. Кань Чаошэн теперь каждый день заходит в воду, но ничего не может найти. С такими темпами нам придется просить старейшину Цзуна выйти!

Лун Шэнь проигнорировал его шутку: — Не ищите вдоль береговой линии и горы Лаохэй. Обыщите середину озера.

Хэ Юй почуял что-то необычное: —  Мастер, вы что-то узнали?

— Я расскажу об этом Сун Чжицуню и третьей группе. А ты заставь Чаошэна работать усерднее.

Хэ Юй: — Хорошо, я ему передам.

Закончив разговор с Хэ Юем, Лун Шэнь немного подумал, а затем набрал номер Чжун Юйи.

_________

На следующий день, когда все собрались они получили уведомление от Чжун Юйи. Его урок закончился раньше. Не только Дун Чжи, но и все остальные не понимали происходящего. Однако это уведомление пришло от начальства потому всем прийдётся вернуться раньше.

В то время как они успели «закончить» свой курс, Ли Ин и другие только начали занятия под руководством Дин Ланя. Это значило, что им пришлось ждать, пока вернутся остальные, прежде чем вместе перейти к следующему курсу.

В этот момент у всех была полная свобода действий. В то время как все пришли подать заявление в Бюро, сдать письменный экзамен и собеседование, такие как Гу Мейжэнь, определенно не пришли с чувством праздности и ребячества. Теперь, с этим дополнительным периодом «отпуска» без каких-либо необъяснимых причин, они чувствовали себя подавленными, поскольку им нечему было учиться.

— Старый Чжун рассказывал каков будет ход следующего этапа?

Кто-то спросил у Дун Чжи как только они вернулись с обеда.

Тот же горько улыбнулся: — Нет, но он тоже ведет себя странно.

За Чжун Юйи не было особых сомнений. После нескольких дней знакомства со всеми они перестали называть его Учителем и вместо этого переключились на Старика Чжуна.

Гу Мейжэнь утешила: — Сверху должны прийти указания, чтобы мы могли просто успокоиться и расслабиться.

Чи Банься подперла подбородок и вздохнула: — Если бы я знала что так случиться, то лучше бы пошла с Ли Ином и остальными. Я слышала, что вчера в мавзолее наткнулись на странное существо. Возможно, это был летающий зомби [2].

[2] Fly Stiff (飞僵) Классификация зомби, который становится демоном после превращения в скорпиона, что позволяет летать, поэтому известен как летающий зомби ( тело твердое, как у трупа после трупного окоченения).

Так называемый летающий зомби - особый клас зомби, которых грабители гробниц называют "цзунцзы [3]". Им требуеться минимум сто лет чтобы полностью превратиться в кости. Они покрыты белыми волосками и парят в воздухе. Есть еще и другие классификации[4] : нефритовые и белые. Катакомбы, которые производят этих зомби чрезвычайно жестоки, но это также схожа ситуация с Лун Шэнем, где первоначальное место было хорошим фэншуем, но искусственно изменено, в благоприятную сторону, чтобы обмануть посетителей.

[3] В честь блюда, это специальное слово среди грабителей гробниц, обозначает хорошо сохранившийся труп в гробнице, превратившийся в зомби.

[4] Согласно китайскому фольклору, существует 18 видов "зомби". Я не буду перечислять их все. Лич - один из этих типов.

Для обычных людей столкнуться с такой ситуацией к несчастью. Огромное количество грабителей погибло при попытке прочистить гробницу на протяжении веков, попав в ловушки или заразившись трупным ядом. Однако для таких практиков, как они, одна такая встреча означает только дополнительный опыт. Кроме того, в команде есть могущественный, наставляющий их лидер, поэтому они не сталкиваются с большой опасностью.

И когда все услышали, что Ли Ин и остальные встретили лича, первой реакцией был не страх, а зависть.

Чи Банься: — Я слышала, как Ли Ин сказал, что в следующем году мы отправим представителей для участия во Всемирной конференции по обмену опытом. Также есть определенная квота для новичков. Поскольку у нас на один учебный курс меньше, чем у них, интересно, повлияет ли это на рекомендацию?

Гу Мейжэнь: — Я так не думаю. В конце концов, это была не наша инициатива - отказаться от курса, а решение свыше.

Чжоу Юэ сказала: — Я не беспокоюсь о квалификации рекомендаций. Конкуренция на таком важном мероприятии международного уровня должна быть очень жесткой. Не только новички, но и многие пожилые люди захотят поехать. Если мы сможем пройти обучение, бюро должно решить все соответствующим образом.

Оу Ян Инь улыбнулась и сказала: — Наша семья помогала людям с фэншуй на протяжении многих поколений. Время от времени мы сталкивались с одной или двумя сложными ситуациями. Если я столкнусь с такой ситуацией, и ты захочешь получить больше опыта, то дам тебе знать. Без зарплаты не уйдешь.

Однако для каждого человека вознаграждение стоит на втором месте, главное - иметь какое то занятие, а не бездельничать каждый день.

Даже после отмены занятий у Дун Чжи оставалось много дел. Его комикс-сериалы достигли критической точки сюжета, и за этим следило все больше людей. Они жаждали продолжения и оставляли комментарии, призывая к обновлению. Кроме того, он каждый день поднимался по лестнице на крышу, чтобы потренироваться. Никогда не халтурил и чувствовал себя наполненным жизнью. Однако необдуманно он тоже не высказывал своего мнения, просто сидел, положив подбородок на руку, и послушно слушал всех остальных, одновременно вспоминая случай, когда он пригласил Бога, и думая о Лун Шэне во время встречи.

В это время все остальные выглядели скучающими, но сам Дун Чжи слушал Лун Шэня очень внимательно и время от времени делал заметки. Вспоминая этот взгляд, возможно, он попытается еще раз нарисовать глаза бога и решить проблему, связанную с невозможностью закончить портрет.

Однако две последние сцены были очень странными. Прислушавшись к тону Мастера Луна, он, похоже, знал, где находится вторая сцена. Кроме того, японец показался ему очень знакомым, но он не мог вспомнить, где именно. Где именно он видел этого человека?

Когда подали горшочек с говядиной в кислом супе, это окончательно сняло депрессию и отвлекло внимание Дун Чжи. Все отлично поели и с удовольствием пообщались. После еды все разошлись, договорившись встретиться чуть позже.

Дун Чжи отказался от предложения других подвезти его, сказав, что после ужина он хочет прогуляться, поэтому ушел бродить по улицам один. Уже прогуливаясь он обнаружил, что улица, на которой он сейчас находится, была той самой антикварной лавкой, куда Лун Шэнь привел его, чтобы забрать меч Цинчжу.

Подумав об этом, Дун Чжи отбросил  мысль вызвать такси и пошел в сторону антикварного магазина. Поскольку было еще светло, естественно магазин был открыт, а человек, работавший там, был все тем же дядей, которого он видел в прошлый раз.

Дядя показался ему знакомым. Увидев вошедшего, он хотел поздороваться, но нерешительно сказал: — Это вы тот вежливый молодой человек?

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Я приходил с Боссом Луном в ту ночь, когда он забирал меч Цинчжу. Помните?

— Значит, это все же ты. Я помню! — Дядя похлопал себя по лбу: — Посколько из-за ночи и освещения я  не мог хорошо разглядеть тебя, то не удивительно почему мне показалось твое лицо знакомым. Садись, садись!

Он поприветствовал Дун Чжи и предложил ему сесть на стул рядом.

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Как Вас зовут?

— Зови меня дядюшка Цянь. Ну, как тебе меч Цинчжу? — с откровенным любопытством спросил мужчина: — Откуда вы знаете, что он был подарен мне?

Дядя Цянь улыбнулся и сказал: — Я знаком с Боссом уже много лет, но никогда не видел, чтобы он приводил кого-то с собой, когда забирал мечи. Значит, этот меч должен быть для тебя.

Услышав это, сердце Дун Чжи затрепетало. Он воспользовался ситуацией и спросил: — Сколько Вы его знаете?

Дядя Цянь: — Точно не менее 20 лет.

Дун Чжи удивился: — Так много? Тогда Босс Лун был очень молод в то время?

Дядя Цянь улыбнулся и сказал: — Нет, он почти не изменился и выглядит так же, как и 20 лет назад.

Дун Чжи задумчиво размышлял над этим.

— Хмм, к слову, — вспомнил дядюшка Цянь и сказал: —У меня тут есть бронзовое зеркало, кто-то только что его принес. Мне нужна твоя помощь, чтобы оценить и назначить цену. Ты ученик Босса, поэтому должен быть сведущ. Не хочешь взглянуть?

Дун Чжи сказал: — Почему вы думаете, что я ученик Мастера Луна?

Дядя Цянь сказал: — Ты выглядишь будто мог бы быть его учеником. Может тогда, ты его сын?

Услышав эти слова, Дун Чжи чуть не выплюнул воду, которую только что пил.

— Уж лучше быть учеником!

Дядюшка рассмеялся: — Что, правда?

Дун Чжи почесал свой нос. Хотя он хотел назвать Лун Шэня учителем, но боялся, что тот это не воспримет.

Дядя Цянь достал коробку, в которой лежало бронзовое зеркало: — Согласно моим предположениям, возраст этого зеркала, вероятно, до династии Чжоу, но не совсем уверен. Может даже еще раньше.

Если оно раньше династии Чжоу, то это либо династии Ся и Шан, либо период трех государей и пяти императоров[5].

[5] Период Трех Правителей охватывает 4 000-8 000+ лет назад мифические китайские правители, деятельность которых относится к III тысячелетию до н. э., период Пяти Императоров - около 4 000 лет назад.

Дун Чжи очень удивился. Внимательно посмотрев на бронзовое зеркало в руке дяди, он заметил на обратной стороне зеркала узор. Но это были не обычные фигуры цветов, птиц или летучих мышей, а... феникс? За фениксом виднелись волнистые горы и солнце, восходящее на востоке.

— Честно говоря, я ничего не знаю об оценке антиквариата. Боюсь, это придется делать Мастеру Луну.

Как правило, если возраст старинный, бронза на антиквариате окисляется, в результате чего текст и узоры обесцвечиваются и размываются в той или иной степени. Однако это зеркало выглядело так, как будто оно на 70-80% новое, что заставило его заподозрить о возможности подделки.

Дун Чжи выразить своего беспокойства: — Дядюшка Цянь, узор на зеркале выглядит таким новым... .

Дядя понизил голос: — Я знаю, о чем ты беспокоишься. Образец новый, и может его недавно достали из анаэробной среды.

Дун Чжи понял: — Значит, его недавно раскопали?

Дядя Цянь кивнул: — Человек, который принес его сюда, младший знакомый. Он обычно работает брокером, который отвечает за обмен этих предметов. Сам в гробницы не ходит. Время от времени ему в руки попадают новые вещи. На нём начертан какой-то иероглиф, не совсем понятный для меня. Покажи это Боссу Луну. Если это подделка, тогда мне он не нужен.

Текст мертвым[6]?

[6] (殄文) Также известная как водная книга, книга призраков, или анти-книга – это письменный текст для мертвых. Легенды гласят, что она была создана человеком по имени Лу Догун. Это древние письмена, в которых в основном записана культурная информация, такая как астрономия, география, религия, фольклор, этнос и философия.

Дун Чжи еще раз внимательно посмотрел на обратную сторону зеркала и увидел, что там действительно было несколько странных символов и текстов. Раньше он не обратил особого внимания. Когда дядя Цянь сказал об этом, он вспомнил, как в поезде увидел сказочную книгу, лежавшую в углу спального места. Когда он открыл её, оказалось, что это блокнот, в котором были непонятные письмена. Позже Хэ Юй сказал, что это были записи Лун Шэня.

Над этими записями он разглядел неясный текст, который выглядел примерно так же.

— Что это за текст мертвым?

— Этот вид написан предками, примерно до династии Ся или намного раньше. Некоторые говорят, что это письмена богов. В те времена только великая ведьма, отвечающая за жертвоприношения, могла понять его. Позже, с появлением костяной письменности оракулов[7], письменность постепенно сошла на нет. Легенды гласят, что в Гуйчжоу до сих пор есть несколько колдунов, которые могут писать подобным образом. Их почитают как "призрачных мастеров", а их письмена становятся общением между инь и ян, которое специально написано для мертвых. Тексты собираются в документы, образующие собрание сочинений, обычно называемое "Книгой мертвых" или "Книгой возрождения".

[7] Является предком современных китайских иероглифов, выгравированных на костях оракула - костях животных или черепашьих пластронах, используемых в пиромантических гаданиях в конце II тысячелетия до н.э., и является самой ранней из известных форм китайской письменности.

Дун Чжи: — Мастер Лун может читать такие вещи?

Дядя Цянь улыбнулся и сказал: — Вот почему я должен попросить именно его.

Дун Чжи заколебался: — Дядя Цянь, если это краденые вещи...?

Не создаст ли это проблемы для Лун Шэня?

Дядя Цянь: — Не волнуйся, Босс Лун знает, как с этим справиться. Я не хочу принимать ничего краденого или поддельного. Я не ищу неприятностей. Ты должен сказать ему, что через три дня, если владелец захочет вернуть его в целости и сохранности[8], он должен прийти и сам забрать. После этого, что они хотят с ним делать, это их дело, но я не могу допустить, чтобы это повлияло на мой маленький бизнес.

[8] Возвращение к Чжао (完璧归赵) Идиома означает возвращение чего-то в целости и сохранности первоначальному владельцу.

Дун Чжи рассмеялся: — Дядя Цянь, ты называешь это маленьким бизнесом? В прошлый раз, когда я возвращался, Мастер Лун сказал, что если отнести гору из нефрита в вашем магазине в аукционный дом, то за нее можно выручить, по крайней мере, одну-две тысячи!

Он намеренно опустил 10 000, чтобы идея не показалась слишком искушающей.

Дядя Цянь не мог избавиться от чувства гордости: — Да что ты говоришь? Это просто кусок грубого необработанного камня в моем доме. Когда я расколол его, что нашел? Яркий имперский нефрит, причем самого лучшего качества! После этого я больше никому не позволю его трогать, так как хочу передать своим детям и внукам!

Дун Чжи поднял большой палец вверх: — Вы джентльмен, который любит деньги, и зарабатываете их достойным образом!

Дядя Цянь был чрезвычайно польщен, и его отношение стало более ласковым,

— В любом случае, я слышал от человека, что принес зеркало, что есть довольно много иностранцев, которых оно может привлечь, имея высокую оценку. Я подумал, что раз это сокровище наших предков, то, несмотря ни на что, оно не должно попасть в руки иностранцев. Согласен?

Дун Чжи многократно кивнул: — Да, вы правы!

Дядюшка: — Дело в том, что в этой индустрии много подлинного и поддельного антиквариата. Многие из них неизвестного происхождения, поэтому все ходят в серой зоне. Если узнают, что я сообщил об этом в соответствующий департамент, то моя репутация будет испорчена. Поэтому в этот раз я иду на большой риск. Несмотря ни на что, ты должен вернуть зеркало через три дня.

Дун Чжи положил зеркало в рюкзак и улыбнулся: — Не волнуйтесь, я обещаю, что первым делом по возвращении отдам его Лун Шэню, но вы действительно верите в меня? Вам не нужно взять мой паспорт как залог или что-то еще? Такая ценная вещь, и вы позволяете мне забрать ее просто так?

Дядя Цянь: — Если Босс Лун приводит  тебя сюда, то для меня это достаточное доказательство.

Дун Чжи чувствовал себя немного виноватым: — Но я еще не собирался называть его Мастером[9].

[9] Пояснение: во всех предыдущих главах Дун Чжи называл Лун Шэня Мастером/Руководителем/Учителем, это было для того чтобы не повторяться. Но как таковым именно Его Мастером Лун Шэнь станет после того, как приймет Дун Чжи в ученики.

Дядя Цянь прищурился: — Ты недостаточно усерден или набожен[10]?

[10] богобоязненность.

Дун Чжи выглядел обиженным: — Я едва могу дождаться, когда смогу приглашать его есть три раза в день. Разве это не усердно? Боюсь, он будет раздражаться, если будет видеть меня слишком часто!

Дядя Цянь рассмеялся: — Он такой, какой есть. Я считаю, как выразился мой внук, скучным. Скучный[11] верно?

Дун Чжи: — Вы имеете в виду мэнсао[11]?

[11] Дядя пытается вспомнить слово [mensao] (闷骚), но вместо этого он неправильно вспомнил его как [menshen] (闷什), что означает скучный/тупой. [Mensao] - фраза, популярная среди молодых людей (так он объяснил, почему его внук использовал это слово для описания Лун Шэня), и она относится к человеку, который внешне спокоен, но страстен внутри. Такие люди нелегко выражают свои эмоции, но в определенных случаях часто ведут себя непредсказуемо. Такие поступки, в определенной степени, отражают истинную личность этого человека. Я оставляю это слово в пиньиньской форме.

Дядя Цянь: — Да, он просто мэнсао! Ты обязан продолжать в том же духе!

Дун Чжи намеренно вел себя мило[12]: — Тогда дайте пожалуйста совет.

[12] Продавать [мэн] / вести себя мило (卖萌) Означает целенаправленно демонстрировать свою миловидность, чтобы произвести впечатление на других.

Дядя Цянь: — Чтобы завоевать его расположение, не обязательно дарить ему что-то. Босс Лун - серьезный человек, поэтому перед ним нужно быть серьезным. Ты должен больше учиться и больше спрашивать. Не бойтся, что выставишь себя дураком. Лучше спросить, чем бояться и притворяться, что понимаешь, но на самом деле не понимаешь.

Дун Чжи кивнул и спросил: — А у него есть хобби?

Дядя Цянь задумался: — Не думаю что могу сказать точно. Он иногда передавал мне древние мечи на хранение и просил помочь присмотреть за ними. Я спрашивал, любит ли он коллекционировать древние мечи, но он ответил, что нет. По его словам, он обычно ведет аскетичный образ жизни. Он не курит и не пьет, так что не знаю, что он делает для удовольствия... О, но я видел, как он несколько раз кормил поблизости бродячую кошку.

Дун Чжи: — За те годы, что вы его знаете, видели ли вы Босса Луна с девушкой или женой?

Дядя Цянь рассмеялся: — Ни одной. Вы первый человек, которого он привел, но я знаю, что вы, практикующие, отличаетесь от обычных людей. Говорят, что в вашем Бюро Специального Управления много холостяков. Возможно, это потому, что вы, ребята, обычно слишком заняты. Если ты сможешь познакомить его с девушкой, не говоря уже о том, что ты ученик, то для тебя не составит труда стать его крестником!

Дун Чжи пробормотал: — Может я представлюсь ему?

Дядя Цянь не расслышал: — Что что?

— Ничего, — сказал Дун Чжи с улыбкой: — Я могу гарантировать, что задание, которое вы мне поручили, будет выполнено.

Дядя Цянь удовлетворенно кивнул: — Кстати, у меня здесь есть меч, который я недавно приобрел. Говорят, что это меч Сунь Цюаня[13] времен Троецарствия. Я посмотрел на него, но, похоже, это не его обычный меч, и качество среднее, может, немного уступает мечу Цинчжу. Не мог бы ты помочь мне вернуться и спросить Босса Луна, хочет ли он его...

[13] Его вежливое имя - Чжунмоу. Основатель государства Восточной У в период Троецарствия. В отличие от своих соперников Цао Цао и Лю Бэя, Сунь Цюань был намного моложе их и управлял своим государством в основном отдельно от политики и идеологии. Иногда его изображают нейтральным, поскольку он проводил гибкую внешнюю политику между двумя своими соперниками, преследуя наибольшие интересы для страны.

В этот момент снаружи вошел молодой человек: — Дядя Цянь!

Дядя Цянь поднял голову: — А Шунь[14], почему ты здесь так рано? Еще ведь не время?

[14] Он добавляет (阿) перед именем Шунь. Это термин ласкового обращения.

На футболке А Шуня было несколько пятен, а волосы выглядели так, будто их давно не стригли, и он просто завязал их назад. Он вошел с радостной улыбкой.

— Йо, у тебя гости?

— В чем дело?

А Шунь взглянул на Дун Чжи и ответил дяде Цяню: "ничего особенного", после чего сел на диван, скрестив ноги.

Дун Чжи уже собирался уходить, как вдруг дядя Цянь удержал его: — Это мой старший племянник!

А Шунь глупо улыбнулся: — Так, оказывается, он твой старший племянник. Неплохо, неплохо. Конечно, в отличие от тебя, он выглядит довольно талантливым!

— Пошел ты! — выругался дядя Цянь с улыбкой: — Если у тебя есть что сказать, выкладывай!

А Шунь оглянулся и сказал: — Зеркало все еще у тебя? Я пришел забрать его.

Увидев, что дядя Цянь подмигивает ему, Дун Чжи сразу понял, что это тот, кто прислал ему бронзовое зеркало.

______________________________

Слова Автора：

Маленький театр, не имеющий ничего общего с текстом:

Дун Чжи услышал, что Лун Шэнь кормил бездомную кошку, и его осенило, что бог-мужчина жалеет бедных и слабых, и он заботливый человек. Поэтому он намеренно испачкал свою одежду и привел в беспорядок волосы, а затем присел на корточки возле спальни Лун Шэня в ожидании, когда тот прикоснется к фарфору*.

*(碰瓷)Идиома возникла, когда бандиты намеренно натыкались на людей, держа в руках хрупкий фарфор, в результате чего они роняли и разбивали его, а затем шантажировали прохожего, требуя заплатить. В данном контексте Дун Чжи притворяется жалким, чтобы добиться расположения Лун Шэня.

Когда Лун Шэнь вернулся с работы и увидел его, сидящего на корточках у двери в свою комнату. Дун Чжи сказал: — Руководитель Лун, меня ограбили, и теперь мне нечего есть. Могу я пока пожить у вас?

Лун Шэнь: — Так получилось, что в прошлый раз ты сделал большой вклад, и премию еще не выплатили. Это около 20 000. Следуйте за мной, чтобы заполнить форму и получить её.

Дун Чжи: — ...

Глава 50 - Если станешь призраком...

Молодой человек выглядел как мошенник, вокруг него витала атмосфера безделья. Однако в присутствии дяди Цяня появились угрызения совести, и он не осмелился причинить неприятности.

Дядя Цянь понизил голос: — А что? Уже нашел покупателя?

А Шунь гордо сказал: — Человек даст эту сумму!

Он протянул руку и сделал жест ладонью.

Дядя Цянь: — Пол миллиона?

А Шунь: — Ты смотришь сверху вниз на меня или зеркало? Добавь еще нолик!

Дядя Цянь: — О, так ты хорош. Если правда, то это большое дело!

А Шунь улыбнулся и сказал: — Не нужно похвал. Раз я побеспокоил тебя то заплачу за тяжелую работу.

Дядя Цянь сказал: — К сожалению, ты опоздал на один шаг, эта вещь больше не в моих руках.

Выражение А Шуня слегка изменилось: — Дядя Цянь, мой отец дружит с тобой уже несколько десятилетий. Ты не можешь меня обмануть!

Дядя Цянь посмотрел на него пустым взглядом: — Обмануть? Разве ты не передал его мне? Я не смог оценить зеркало, поэтому отправил своему старому другу, чтобы он помог в оценке. Я отправил его вчера, и он не вернется, по крайней мере, до завтра.

А Шун сделал паузу, а затем сказал: — Тогда позвони сейчас и верни его!

Дядя Цянь: — Не волнуйся. Мой старый друг за свою жизнь повидал несметное количество сокровищ. Неужели ты хочешь, чтобы он презирал твое зеркало? Просто ты сказал про три дня, вот я и поверил, что это три дня. А теперь ты здесь и просишь раньше вернуть его. Что мне сказать? Я буду выглядеть сомнительным перед старым другом. Он может просто прервать со мной связь!

А Шунь тревожно произнес: — Но я нашел покупателя, и хочу продать его именно сейчас!

Тон дяди Цяня стал недовольным: — Один или два дня ничего не изменят. Зеркало не превратиться в стекло! Правда, по моим предположениям, надпись на зеркале, скорее всего, китайская. Если мой друг подтвердит это, то не говоря уже о той цифре, которую вы предлагаете, она может умножится в два раза! Неужели ты не хочешь узнать, сколько оно стоит на самом деле, чтобы поднять цену еще выше?

Когда А Шунь услышал это, на его лице появилась нерешительность.

Дядя Цянь махнул рукой: — Хорошо, послушай меня. Приходи завтра утром. Я верну его тебе в целости и сохранности!

Занавеска магазина открылась, и снаружи хлынула волна жары, сдувая прохладу в комнате от кондиционера. Вошли два человека.

— Господин Чжэн, как вы? — Второй человек был одет в костюм, и не похоже было, что он пришел в магазин за антиквариатом. Скорее, он выглядел как городской "белый воротничок".

А Шунь повернул голову и улыбнулся: — Господин Ли, к сожалению, этой вещи сейчас нет в магазине.

Собеседник нахмурился: — Почему?

А Шунь сказал: — Она отправлена на экспертизу, но её скоро вернут обратно. Может встретимся здесь завтра, рано утром, и заключим сделку?

Другая сторона категорически заявила: — Нет, мы хотим купить его сейчас, или так, или никак!

А Шунь торопливо сказал: — Не волнуйтесь. Многое нужно изучить. Поскольку я получил эту вещь от другого человека, трудно определить, подлинное зеркало или нет. Эксперт должен сначала провести экспертизу. Это моя ответственность перед клиентом. Иначе, когда вы получите его и заявите, что это подделка, захотите, чтобы я вернул вам деньги, и это поставит меня в затруднительное положение. Вам не кажется, что это более разумно?

Выражение лица господина Ли излучало безразличие, когда он сказал: — У меня завтра ранний рейс. Поскольку я остаточно хотел купить его, то не пожалею об этом. Если вы не можете достать его сейчас, тогда, извините, мы можем только отказаться от этой сделки.

— Подождите! Подождите минутку!

Увидев, что собеседник повернулся, чтобы уйти, А Шунь бросился к нему, пытаясь схватить его, но, похоже, у господина Ли были глаза за спиной. Не успел А Шунь дотронуться, как тот уже убрал руку, чтобы избежать прикосновения.

— Дядя Цянь, попроси своего друга вернуть его обратно! — взвыл А Шунь.

Дядя Цянь притворился: — Хорошо, не волнуйся, я пойду позвоню. А ты жди здесь!

Он подмигнул Дун Чжи: — Племянник, присмотри за магазином вместо меня.

Дун Чжи плавно последовал за ним: — Давай.

Хотя дядя Цянь не сказал ему об этом заранее, Дун Чжи все равно притворился, что он с ним, и сделал самое ошарашеное лицо, которое только смог. Когда дядя Цянь развернулся и пошел в заднюю комнату, А Шунь пытался успокоить господина Ли и человека рядом с ним, но их лица оставались холодными и невозмутимыми. Эти особы не потрудились осмотреть магазин на другие виды антиквариата.

Дун Чжи улыбнулся и сказал: — Господа, в нашем магазине есть и другие предметы антиквариата. Все товары подлинные. Почему бы вам не осмотреться? Может что-то приглянется, и цена выгодная.

С явным высокомериес господин Ли произнёс: — Нас не интересуют находящиеся здесь вещи.

Дун Чжи надел свою шляпу лавочника и с энтузиазмом предложил: — Посмотрите на этот меч. Это меч Сунь Цюаня, периода Троецарствия. Он очень знаменит, так что это точно не подделка!

Услышав имя Сунь Цюаня, господин Ли шагнул вперед и посмотрел на него с выражением презрения.

— У Сунь Чжунмоу[1] есть два меча, которые называются Меч Цяньгу[2] и Кинжал Вангу[3]. В лучшем случае этот меч самый обычный, поэтому он мне не нужен.

[1] Вежливое имя Сунь Цюаня (Чжунмоу).

[2] (千古剑) Вечный меч.

[3] (万古刀) Вечный кинжал.

Дун Чжи проигнорировал его замечание и с улыбкой сказал: — Конечно, если бы это был меч Цяньгу, его бы отправили в музей. Как такой предмет может оказаться в нашем магазине?

Господин Ли усмехнулся: — Возможно, не все они находятся в музеях, правильно? Разве не много культурных реликвий уничтожено китайцами?

Дун Чжи притворился удивленным: — Разве вы не китаец?

Господин Ли холодно фыркнул, не признавая и не отрицая слов парня.

Дун Чжи улыбнулся: — Когда дело доходит до защиты культурных реликвий, мы определенно не так хороши, как японцы. Мечи этой эпохи в изобилии встречаются в Китае. Когда культурных реликвий слишком много, очевидно, что просто защиты будет недостаточно. В отличие от Японии, меч, которому более 2000 лет, также может считаться артефактом!

Господин Ли холодно посмотрел на него: — Молодой человек, остерегайтесь дезинформации, исходящей из ваших уст!

Его поведение более или менее подтвердило догадку Дун Чжи, что эти два человека действительно были японцами, и что господин Ли, скорее всего, вообще не носит фамилию Ли. Предыдущее суждение дяди Цяня было верным. Эти два японца хотели купить бронзовое зеркало, и Дун Чжи смело предположил, что эти особы не являются истинными покупателями.

Пока он говорил, дядя Цянь вышел из задней комнаты с извинениями.

— Мне очень жаль. Друг уехал из города и вернется не раньше завтрашнего вечера. Сможете прийти завтра? Зеркало будет здесь. Идёт? — Он невинно моргнул, пока его рот извергал бессмыслицу.

А Шунь озабоченно сказал: — Твой друг надежный?

Дядя Цянь бросил на него пустой взгляд: — Я же сказал, он не испытывает недостатка в деньгах. Если потеряет зеркало, я заплачу тебе пять миллионов, хорошо?!

А Шунь посмотрел на господина Ли: — Ну...?

Господин Ли нахмурился: — Подождите минуту, я позвоню.

А Шунь поспешно сказал: — Хорошо!

Дядя Цянь шепнул Дун Чжи: — Разве тебе не нужно возвращаться в школу? Поторопись!

Дун Чжи сказал: — Тогда я ухожу первым, дядя. Не забудьте прийти к нам домой на обед завтра в полдень!

Дядюшка Цянь махнул рукой: — Понял!

Улица, на которой находился антикварный магазин, была пешеходной. Автомобилям въезд был запрещен, поэтому Дун Чжи шел к дороге, чтобы поймать такси. По пути он достал свой телефон и отправил Лун Шэню сообщение о том, что он получил бронзовое зеркало дяди Цяня, и на нем были надписи, поэтому дядя попросил отнести ему, чтобы взглянуть.

Отправив сообщение, он переключил телефон на основной интерфейс и услышал позади себя быстрые шаги. Подумав, что собеседник торопится, Дун Чжи повернулся в сторону и посмотрел вверх.

В этот момент его затылок резко начало покалывать, а картина перед глазами стремительно расплылась. Его подхватили за плечи, и он услышал ласковое приветствие: - Кузен, мы так давно не виделись!

Тон голоса был таким знакомым, что казалось, будто действительно приветствует своего кузена!

Дун Чжи понял, что намерения противника должны быть связаны с бронзовым зеркалом, но прежде чем он успел крикнуть о помощи, мысли и разум погрузились в полную темноту.

Прохожие быстро взглянули на него, но увидели лишь человека, который только что встретил знакомого и его быстро усадили в машину. Мало кто мог заметить, что что-то не так.

_______

Дун Чжи пытался пошевелить запястьем, и это действие принесло немного боли. Сознание медленно возвращалось. Он хотел открыть глаза, но почувствовал, что какую-то ткань. И обнаружив, что у него связаны не только руки, но и глаза.

Снаружи доносился слабый шум, будто он проходит через непонятный барьер. Скорее всего он находится в отдельной комнате.

Неужели двое японцев связали его? Бронзовое зеркало они тоже забрали. Но если им нужно было только оно, зачем похищать и связывать его?

Вопросы один за другим заполняли мысли. Но их прервал звук открывающейся двери. Дун Чжи остался неподвижным, притворяясь, что все еще находится без сознания.

— Я забрал зеркало. Что делать с этим ребенком? — произнёс незнакомый.

— Господин Отова хочет понаблюдать за ним. — Голос, прозвучавший на этот раз, однозначно пренадлежал господину Ли. Он больше не маскировал голос, и слова были прямыми.

Дун Чжи был уверен, что этот мужчина - японец.

Но имя господина Отовы... почему оно звучит так знакомо?

— Что господин хочет от него?

— Это не то, что вы можете спрашивать.

Дверь снова открылась, и вошел кто-то еще. Дун Чжи услышал звук наливаемого в бокал жидкости и понял, что кто-то принес вино. Когда дверь открылась, вдалеке послышался мужской и женский смех.

Похоже, что его держат в каком-то... развлекательном клубе?

— Выходите. — Сказал только что вошедший мужчина.

— Да.

Отдаляющийся звук шагов, а затем и закрывающейся двери.

Мужчина усмехнулся: — Не забывай, это я принес новость о бронзовом зеркале!

Господин Ли: — Господин Отова всегда будет помнить о дружелюбии господина Линя, но мы также неплохо заплатили. Этого должно быть достаточно, чтобы удовлетворить вас, не так ли?

Человек по фамилии Линь сказал: — Вознаграждение - бронзовое зеркало, один размер к одному[4]. Этот ребенок принадлежит Бюро Специального Управления. Я не могу просто позволить вам забрать его. Иначе Бюро придет ко мне сведить счеты! Вы просите меня быть козлом отпущения?!

[4] (一码归一码) Выражение, обозначающее две вещи, которые не следует путать друг с другом/надо рассматривать отдельно.

Его личность была обнаружена?

Дун Чжи шокирован, но тут же подумал, что после потери сознания его могли обыскать, а значит, нашли временную карту доступа в здание Специальной Администрации, и если это так, то другие тоже знают о том, что он практик.

Господин Ли: — В прошлый раз кто-то из Секретной службы серьезно ранил господина Фудзикаву и его ученика, теперь у нас много претензий. Господин Отова сказал, что хотел подать пример и предупредить Бюро Специального Управления. Однако, ради Господина Линя, мы можем отпустить его, если вы поможете нам раскрыть секрет бронзового зеркала.

Дун Чжи наконец вспомнил, кто был тот японец, что показало ясновидение! Это был мужчина средних лет по имени Отова, Отова Хацухико, президент конгломерата Отова!

Когда они посещали гору Чанбай, среди людей, что были с мастером Фудзикавой, оказался человек Асо Кензо, президент консорциума Асо. Чтобы поймать рыбу покрупнее, они специально отпустили Фудзикаву и его ученика, чтобы тайно шпионить за ними, когда те вернутся в Японию. Как выяснилось, благодетелем Асо был Отова Хацухико, и они неоднократно общались друг с другом до и после инцидента на горе Чанбай.

Из того, что он знал можно сделать вывод, что информацию о костяном драконе и бронзовом зеркале японцы получили от того, кто связан с Отовой Хацухико. Он не знал, какие еще личности могут быть у Отовы, кроме бизнес-магната, но Лун Шэнь и остальные должны были знать эту информацию...

Дун Чжи, думая об этом, не смог удержаться от внутренней горькой улыбки. Он не знал, сможет ли вообще вернуться обратно.

Разговор между ними продолжался.

Человек по фамилии Линь закричал: — Вы выдаёте желаемое за действительное! Почему я должен помочь раскрыть секрет бронзового зеркала в обмен на этого ребенка?! Наше сотрудничество окончено. Какое отношение я имею к тебе, если ты хочешь убить, порезать или сделать с ним все, что захочешь?

Дун Чжи не мог избавиться от настигшей тревоги. Господин Ли не знал его, но мастер Фудзикава –  безусловно. Он совершенно точно не забудет неприятности, которые причинили им на горе Чанбай, и девушка по имени Китаичи Эйко наверняка хотела его убить. Если попадет в их руки, его судьба не закончится благополучно.

— Но... — Голос Линя удлинился.

В сердце Дун Чжи вновь зародилась надежда.

Господин Линь: — Вы не можете убивать людей на територии Китая. Если хочешь убить его, то только в Японии.

Дун Чжи: — ...

Господин Ли согласился без долгих раздумий. — Естественно. Господин Линь дал нам репутацию, поэтому мы должны отплатить тем же.

Господин Линь внезапно захихикал: — Брат, ты много трудился, притворяясь бессознательным?

Сердце Дун Чжи на миг замерло. В следующую секунду черная ткань была сорвана! Его глаза, привыкшие к темноте, непроизвольно прищурились от внезапного света.

Дун Чжи несколько раз моргнул, чтобы сдержать слезы, которые собирась хлынуть из глаз. Оглядевшись, он заметил что находится в отдельной комнате. Над ним висела люстра, и обстановка выглядела великолепно.

Он сидел на одном конце дивана, а два других человека сидели на другом конце. Один – господин Ли, а другой - незнакомый молодой человек, одетый в смокинг, что с улыбкой смотрел на него. Он выглядел так, словно был хорошо подготовлен и, казалось, ждал, когда он крикнет о помощи.

Дун Чжи невинно посмотрел на них. — Hi[5]?

[5] говорит на англ.

Молодой человек снова захихикал.

Господин Ли опустил голову. — Господин Линь, разве он не получил достаточную дозу лекарства?

Молодой человек пожал плечами. — Вы же собираетесь забрать его. Разве имеет значение, что он слышит?

Увидев удобный момент, Дун Чжи вмешался: — Господин Линь, я не буду утомлять вас пустыми словами о семье и стране. Поскольку вы знаете, что я из Бюро Специального Управления, а бронзовое зеркало не имеет к вам никакого отношения, нет необходимости держать меня в плену, верно? Руководители скоро узнают о моем исчезновении. Когда придет время расследования, вы не сможете избавиться от подозрений. Лучше отпустите меня, и я сделаю все возможное, чтобы помочь получить то, что хотите.

Господин Линь вздохнул и покачал головой: — Вы не сможете мне помочь. У них в руках то, что я хочу. В любом случае, я не убивал тебя и не забирал зеркало. Просто предоставил информацию. У несправедливости есть глава и хозяин. Если станешь призраком, не забудь свести счеты с ними, а не со мной.

Дун Чжи: — ...

Чем больше он смотрел господина Линь, тем больше чувствовал, что он напоминает кого-то.

Дун Чжи вдруг спросил: — Вы знаете Линь Цзюня?

Молодой человек удивился: — Ты знаешь Линь Цзюня??

Дун Чжи: — Однажды я ездил в Янчэн по делам и встретил его. Мы очень подружились.

Конечно, это было преувеличение. Линь Цзюнь работает в офисе Гуанчжоу и был очень увлечен их "дружбой", тем более что он считал Дун Чжи "восходящей звездой", которая, скорее всего, будет работать в Бюро генеральной администрации, поэтому после инцидента в Янчэне они продолжали общаться.

Собеседник улыбнулся и сказал: — Какое совпадение. Я двоюродный брат Линь Цзюня. Можете называть меня Линь Сюань.

Дун Чжи нахмурился и сказал: — Линь Цзюнь тоже из Бюро Специального управления, но вы сотрудничаете с японцами. Неужели семья Линь из Линьнаня такая двуличная?

Линь Сюань улыбнулся и сказал господину Ли: — Он и мой двоюродный брат - друзья. Мы должны забыть об этом. Кроме того, теперь у тебя есть зеркало.

Господин Ли прямо сказал: — Нет! Он слишком много знает. Если в Бюро Специального управления узнают, что зеркало находится в наших руках, это вызовет много неприятностей. Я должен забрать его. Можете не беспокоиться об этом. Господин Отова пришлет кого-нибудь, чтобы доставить нужные вещи и компенсацию.

Линь Сюань беспомощно поднял руку к Дун Чжи: — Ну, ты слышал его. Он не хочет, а я старался изо всех сил. Запомни его лицо, и когда будешь мстить, не преследуй не того человека.

Уголки рта Дун Чжи дернулись: — Ты не боишься повлиять на карьеру Линь Цзюня?

Линь Сюань улыбнулся и сказал: — Раз уж вы познакомились с моим двоюродным братом, то должны знать, что он за человек. Он громогласный, но в то же время обычный. Даже без меня его рано или поздно выгонят...

Другому же надоело слушать эту болтовню, и он протянул руку к связанному, намереваясь схватить его.

Дун Чжи уже незаметно разорвал веревку за спиной и делал вид, что все еще связан. Увидев движение господина Ли в этот момент, он не мог больше притворяться, поэтому быстро достал из кармана Талисман Солнечного Света и бросил в своего противника!

Все произошло в мгновение ока, прежде чем в его голове возник вопрос. Если Линь Сюань обыскивал его, то почему при нем все еще был Талисман?

У него не было времени подумать над ответом. Талисман превратился в огонь и полетел к лицу мужчины, заставив того сделать полшага назад.

Дун Чжи воспользовался этой возможностью, и резко бросился к двери!

Сегодня он не взял с собой меч Чаншоу, поскольку ужинал и лишь временно хотел навестить дядю Цяня. Меч при нем бы слишком привлекал внимание. Но никто не ожидал, что произойдет подобное, но если бы меч Чаншоу был рядом, его бы нашли и забрали при обыске.

В тот момент в голове промелькнуло множество мыслей, и в итоге все свелось к одной: Сможет ли он продержаться до прихода подкрепления?

А сам Линь Сюань все это время сидел на диване, опустив голову и попивая чай, словно не замечая происходящего прямо перед ним. Он не остановил Дун Чжи и не помог Ли преследовать его.

————

Когда Лун Шэнь получил сообщение от Дун Чжи, не обратил на него особого внимания. Старый Цянь из антикварного магазина часто обращался за помощью в определении антиквариата, так что в этом не было ничего необычного. Однако через час позвонил дядя Цянь и спросил, получил ли он зеркало, и Лун Шэнь понял, что что-то не так.

Он пытался позвонить Дун Чжи, но связь была недоступна, и никто также не отвечал на текстовые сообщения. Было невозможно, чтобы Дун Чжи сбежал с зеркалом. Оставался только один ответ: его увезли, и он оказался в опасной ситуации.

Лун Шэнь не стал медлить ни секунды и почти моментально мобилизовал группу наблюдения. Они легко нашли запись с камер наблюдения, основываясь на времени, когда Дун Чжи отправил сообщение.

Само качество видео оставляло желать лучшего. На нем был виден только неясный образ человека, что шагнул вперед, обнял Дун Чжи за плечи и усадил его в машину. Судя по видео, похоже, что он просто встретил друга и последовал за ним, но профессионал может легко определить, что что-то не так.

— Его вырубили и увезли! — воскликнул Сун Чжицунь, наблюдавший за видео вместе с ним.

Лун Шэнь сказал сотрудникам IT-отдела бюро: — Номер машины хорошо виден. Прогоните через нашу систему.

Сотрудники не посмели пренебречь своей работой и поспешили пробить номера, чтобы найти информацию.

Сун Чжицунь успокоил его: — Не волнуйся так сильно. По словам старого Цяня, они просто хотят заполучить бронзовое зеркало и не причинят ему вреда.

Лун Шэнь не терял спокойствия, но Сун Чжицунь знал, что Дун Чжи был перспективным кандидатом в первую и вторую группы, а теперь его внезапно похитили. Было очень досадно. Более того, Дун Чжи можно считать как минимум наполовину членом Бюро Специального Управления, но он ясно дал понять, что хочет вступить в Бюро Специального Управления, и ни разу не воспользовался этим фактом. Ясно, что он хочет вступить честно и намерен добиваться этого приложив все усилия.

Сун Чжицунь махнул рукой. — Мы можем поговорить в машине. Поехали!

Чи Банься в замешательстве последовала за ним.

В это время Дун Чжи был втянут в битву. Он не ожидал, что побег из комнаты будет только началом.

За дверью стояло более десятка человек. Шесть из них были из той же группы, что господин Ли. Этот человек громко выкрикнул несколько слов по-японски, и вдруг все набросились на него. Люди Линь Сюаня стояли в стороне и не вмешивались, так как не собирались помогать ни Дун Чжи, ни японцу.

Клуб был очень большим, и проходы построены в виде лабиринта, что осложняло видимость. Пройдя семь или восемь поворотов, он так и не увидел никаких указателей. Если бы гости пришли сюда без сопровождения персонала, то, по оценкам, они никогда бы не нашли выход.

Запаниковав, он не знал, куда ему дальше поворачивать, потому мог только случайным образом выбрать и броситься туда, надеясь на удачу, пока толпа надвигалась за ним.

Талисманы Солнечного Света и Грома были сильны в борьбе с демонами и призраками, но полностью бесполезны в битве с людьми. Если бы он только знал, что его похитят и приведут сюда, то просил бы Ба Сана научить его еще нескольким приемам.

Но с другой стороны, даже если бы он мог сравнить четыре ладони с обоими кулаками[6], против такого количества людей он бы только признал поражение.

[6] В оригинале идиома означает "два кулака не могут сравниться с четырьмя ладонями". Он немного изменил формулировку, сказав, что может сражаться с двумя или тремя, но даже в этой ситуации он не сможет победить шестерых, так что все еще в меньшинстве.

Самым ненавистным человеком, однако, был не японец, а Линь Сюань. Он не знал, какую выгоду предложили ему японцы, но он фактически вывернул локти[7], чтобы помочь чужакам напасть на его собственный народ.

[7] (胳膊肘往外拐) относиться к эгоизму/человеку, который не может отличить хорошее от плохого, в то время как положительное значение - бескорыстие. Оно также относится к помощи чужакам (японцам), а не своим (китайцам). Очевидно, что он имеет в виду первое.

Во время бега Дун Чжи не мог не представлять, как подошвы его ног наступают на голову Линь Сюня, чтобы он мог поприветствовать кошек, собак, кроликов и черепах.

Глава 51 - Административное Бюро прячет драконов и тигров!

Он больше не мог бежать, потому что перед ним был тупик. Назад бежать не получится, а спереди оказался старинно устроеный зал с чайным столиком-ширмой, возле которого стоял алтарь, посвященный лорду Гуань Юю, висевшему на стене.

Были слухи, что в Гуандуне, Гонконге, Макао и Тайване многие люди, чаще всего биснесмены, поклонялись Гуань Юю чтобы отогнать злых духов. Даже казино считали Гуань Юя богом богатства. Учитывая, что это место принадлежало семье Линь из Линьнаня, очевидно что здесь находился храм лорда.

Глаза Дун Чжи прошлись по статуе, и внезапно его сердце дрогнуло.

Только мертвая лошадь может быть лекарем живой лошади[1]!

[1] (死马当作活马医) Идиома значит, что все безнадежно, но вы все еще держите проблеск надежды, последняя попытка.

Он нашел рядом с решеткой незажженный ладан, поджёг его зажигалкой и почтительно поклонился статуе.

— Я, Дун Чжи, ученик секты Хэцзао, искренне прошу добродетельных, верных и праведных богов, богов боевых искусств, благосклонного, доблестного и могущественного императора Гуань Шэна спуститься и помочь этому ученику!

Чжун Юйи учил их тому, как полезно знакомиться с известными историческими личностями мира. Если бы они не были знакомы с информацией, было бы невозможно запомнить полную печать Второго Мастера Гуаня[2].

[2] Другое имя Гуань Юя. Из-за его храброго и верного образа, он часто почитался людьми как Второй мастер Гуань.

Чжун Юй однажды сказал, что когда люди поклоняются статуям, то в них в большей или меньшей степени присутствует дух. Например, в полицейских участках Гонконга был установлен Второй Мастер, так как такое место само по себе имело убийственную ауру, что естественно привлекало злых духов, но они не могли войти туда из-за благословения Второго Мастера. Что касается того, существует ли дух этой статуи в таком развлекательном клубе, Дун Чжи не был уверен, но в такой критический момент, как сейчас, он мог только попробовать.

Благовония свернулись, и статуя на святилище выглядела так, словно крутила бороду ножом, глядя на него длинными и узкими глазами феникса, казалось, не реагируя.

Звук шагов позади него становился все ближе, и ему негде было спрятаться, отчего замирало сердце. Дун Чжи затаил дыхание и сосредоточился, отпустив свои мысли и отбросив все шумы внешнего мира.

Внезапно его глаза потемнели! Казалось, его тело что-то сильно ударило, но это была лишь иллюзия. Он остался стоять на месте, но руки и ноги не слушались.

Он ясно "видел" себя, медленно вставляющего три палочки благовоний в своей руке в горелку, затем быстро повернулся лицом к преследователям. Ощущения были странными. Он все еще был им, но потерял контроль над своим телом и был заменен другой силой.

Видя, что он загнан в угол, несколько японцев засмеялись над ним, а Мистер Ли медленно пошел вперед.

— Пожалуйста, идем с нами.

— А если я откажусь? — Дун Чжи "услышал" свои слова.

Господин Ли: — Тогда прости нас за грубость.

Дун Чжи медленно сказал: — Я не буду убивать безымянных. Назовите свои имена.

Несколько японцев посмотрели друг на друга, как будто услышали большую шутку. Человек по фамилии Ли сказал: — Это не имеет значения, поэтому я скажу вам. Меня зовут Отова Сабуро.

Дун Чжи хотел спросить, связан ли он с Отовой Хацухико, но пока его рот открывался и закрывался, звук, который он хотел произнести, не последовал, как он хотел.

— Японцы смеют быть такими самонадеянными?

Отова Сабуро усмехнулся. — Господин Дун, в вашей стране есть слово, которое называется Чжуан би[3]. Кажется, оно описывает таких людей, как вы. Вам не нужно притворяться храбрым, боясь смерти. Не волнуйтесь, вы не сможете умереть, пока Господин Отова не увидит вас.

[3] Притворяться Би [Zhuang bi/B] (装逼 или 装B) Имеет два значения. 1. Самодовольство или обманчивое поведение, когда человек выставляет себя напоказ, но на деле ему не хватает способностей. Глупые люди часто считают себя умнее других 2. Человек притворяется, скрывая свои таланты, а на деле под ними скрываются большие способности. Умные люди склонны думать, что они глупее других.Я оставлю форму пиньиня, потому что иногда вместо [би] (逼) пишут B или 13, чтобы избежать вульгарных выражений, так как [би] (逼) переводится как пизда.

Сказав это, он махнул рукой и приказал: — Ловите его!

Несколько человек подбежали, и Отова Сабуро быстро понял, как нелепо он ошибался. Другой участник не притворялся, так как на самом деле не блефовал.

В тот момент, когда несколько человек пытались схватить Дун Чжи, его запястья повернулись, и в руках внезапно появился белый свет. Дун Чжи взмахнул им, и несколько известных в мире дзюдо воинов в одно мгновение были разбиты на куски. Отова Сабуро даже не заметил, как они упали.

Он не мог поверить в зрелище, представшее перед его глазами. Если бы противник был настолько силен раньше, он бы не попал в их руки.

Несмотря на шок, его рефлексы оставались быстрыми. Когда на него обрушился белый свет, он вовремя отклонился назад и упал на землю. Он схватил Дун Чжи за лодыжку, желая потянуть его вниз, но парень воспользовался ситуацией и крутанул ногами, ударив лежачего в поясницу. Он отлетел назад и прочно приземлился на землю.

Отова Сабуро был взволнован. Выругавшись и поклявшись, он снова вскочил на ноги с налитыми кровью глазами, а его рука потянулась к пистолету, висевшему на поясе. Он снял пистолет с предохранителя и направил его на ничего не выражающего Дун Чжи, а затем резко нажал на курок.

Бах!

—

Поведение Лун Шэня и остальных отличалось от поведения обычных гостей. Как только они вошли, их заметил управляющий зала, который поспешил сообщить об этом Линь Сюаню. Видя, что они замышляют недоброе, он не позволил им войти. Когда атмосфера стала более напряженной, появился Линь Сюань.

— Разве это не босс Лун и босс Сун? Я давно о вас слышал. Очень рад наконец встретиться с вами. Как этот маленький храм может быть благословлен сразу двумя великими богами? — Он улыбнулся и поклонился, сложив руки. — Этот клуб еще не открылся, но когда он откроется, я обязательно приглашу вас двоих...

Лун Шэнь прервал его: — Где Дун Чжи?

Улыбка Линь Сюаня осталась прежней. — Я не понимаю. Какое зимнее и летнее солнцестояние[4]?

[4] Имя Дун Чжи означает зимнее солнцестояние, поэтому он притворяется, что Лун Шэнь имеет в виду зимнее солнцестояние.

Лун Шэнь холодно посмотрел на него, а глаза были полны убийственного намерения.

Менеджер клуба сбоку не мог не вздрогнуть и сделал два шага назад, но Линь Сюань оставался неподвижным и продолжала приветствовать его с улыбкой.

Если бы не произошел этот инцидент, то Лун Шэнь посмотрел бы на него свысока.

Сун Чжицунь смягчил ситуацию и сказал: — Господин Сяо Линь[5], у меня тоже есть дружеские отношения с Господином Линем. Более того, Линь Цзюнь является сотрудником Бюро специального управления. Учитывая это, мы не враги, так что если вы знаете...

[5] Он называет его так, потому что второй мистер Лин относится к патриарху семьи Лин, так что считайте, что это как мистер Лин-младший.

Не успел он договорить, как изнутри раздался выстрел! Лица большинства изменились.

Линь Сюань проклял собственную мать и направился к источнику выстрелов, остальные поспешно последовали за ним.

Когда многие гости услышали выстрел, они выбежали один за другим и столкнулись с Линь Сюанем, который шел навстречу. Некоторые сразу же схватили его и спросили: — Сяо Линь, что, черт возьми, происходит?!

Линь Сюань сердито сказал: — Вот что я, блядь, сам хочу знать! Это законное место работы, и у меня нет никакого огнестрельного оружия!

Говоря это, он в глубине души понимал, что стрельба должна быть как-то связана с японцами. Ему не следовало приводить их сюда, ведь они осмелятся стрелять на его территории. Лучше было найти заброшенную фабрику и бросить всех там. Это избавило бы от многих проблем.

Когда прибыли на место преступления, все осталбенели. Отова Сабуро упал на землю, держа в руке пистолет, а в середине лба была черная дыра, что сочилась кровью. Он был мертв.

Окружающие японцы были либо ранены, либо мертвы, и все неподвижно лежали на земле. В ужасе глаза смотрящих повернулись на стоящего Дун Чжи.

— Как это... — Линь Сюань уже собирался сделать шаг вперед, но его  оттолкнули.

Лун Шэнь сразу увидел, что с Дун Чжи что-то не так. Мало того, что выражение его лица было слишком холодным, так тот еще и смотрел на них не как на знакомых, не говоря уже о живых людях. Под таким взглядом казалось, что все мертво.

Он не был человеческим. Видя, что Дун Чжи неподвижен, японец тихо потянулся к пистолету, висевшему на поясе. Не успел он прикоснуться к пистолету, как запястье пронзила боль, и он вдруг закричал.

— Дун Чжи! — Сун Чжицунь закричал. Он с ужасом смотрел, как в руке Дун Чжи вспыхнул белый свет, направленный на запястье японца.

Лун Шэнь сказал глубоким голосом: — Я не знаю, какой праведный бог здесь, но, пожалуйста, простите нашу грубость. Это все японские воры, и мы здесь, чтобы арестовать их. Мы просим О Праведного Бога[6] поднять руку[7].

[6] Лун Шэнь обращается к нему как [Чжэншэн], что означает истинный формальный бог. Переведенный термин "Праведный" означает не моральную чистоту/добродетель, а то, что бог является законным богом, которому поклоняются (вспомните Бога в христианстве или Зевса в греческой мифологии и т.д.). Поскольку он обращается к нему как к "Праведному Богу", некоторые предложения будут неуклюжими, если не добавлю O в начале.

[7] (高抬贵手) Вежливое выражение, означающее, пожалуйста, поднимите руку и проявите милосердие, чтобы пропустить людей. Это вежливое выражение, когда просишь прощения.

Чи Банься почувствовала себя неловко, когда услышала слова руководителя Луна, но еще больше ее удивила перемена Дун Чжи.

Услышав слова Лун Шэня, безразличные глаза Дун Чжи наконец-то немного отреагировали.

Он медленно сказал: — Так как вы из официального правительства, то это должно быть передано вам.

Взгляд Лун Шэня прошелся по святилищу рядом с ним, он поднял руку и сказал: — Спасибо, Праведный Бог. Пожалуйста, вернись к Великому Императору Гуань Шэну.

Дун Чжи медленно кивнул.

Рот Чи Банься широко раскрылся. Она обнаружила, что голос Дун Чжи был очень странным, как будто через него говорил другой человек, и тон накладывался, как эхо. Это было точно так, как в тот день, когда Чжун Юйи пригласил бога.

Дун Чжи ответил на приветствие Лун Шэня своим собственным.

— Я Гуань Эр[8], и я не смею называть себя великим императором в присутствии предначертанного человека.

[8] Другое имя, относящееся к Гуань Юю.

Лун Шэнь сказал: — Мы закончим дело и разберемся с последствиями, так что больше не будем беспокоить тебя, О Праведный Бог.

Дун Чжи кивнул, затем его тело вдруг слегка задрожало и обмякло. Лун Шэнь протянул руку и обнял его за талию, поддерживая.

— Линь Сюань, теперь мы можем поговорить.

Японец умер в развлекательном клубе семьи Линь. Линь Сюань не убивал его, но он неизбежно будет связан с этим. Даже если Лун Шэнь и Бюро не привлекут его к ответственности, японцы точно не оставят его в покое.

Когда он сидел в конференц-зале с Лун Шэнем и остальными, выражение его лица было не таким спокойным, как в начале, даже немного неприятным.

— Я знаю, о чем вы собираетесь спросить, но отвечаю только за то, что помог им узнать о местонахождении бронзового зеркала и послал машину, чтобы отвезти их. Что касается других вопросов, то я не принимал в них никакого участия. У меня нет ни вещей, ни людей, которых вы ищете.

Голос Сун Чжицуня был серьезен. — Погибли люди, зеркало потеряно, а ты смеешь заявлять, что не несешь никакой ответственности? Линь Лао - честный человек, почему его сын так безответственен?

Линь Сюань равнодушно ответил: — Мой отец - это мой отец, а я - это я. Поскольку дела идут неважно, этот клуб будет закрыт на время, и я не имею к этому никакого отношения!

Сун Чжицунь сузил улыбку: — Вы должны знать цель этих японцев и местонахождение зеркала. Пока ты готов сотрудничать сможешь искупить некоторые заслуги, и мы больше не будем привлекать семью Линь к ответственности.

— Линь Сюань, теперь, когда мы вдвоем разговариваем с тобой, все еще можно изменить. Если ты будешь ждать, пока верхушка выйдет вперед, то не будешь сидеть здесь. Я слышал, что в последние несколько лет ваш бизнес процветает. Предположительно, вы даже не знаете, насколько глубоко все зашло. Кража и продажа культурных реликвий, похищение, даже если вы просто соучастник, этого все равно достаточно для обвинения! Более того, есть еще несколько японцев, которые живы. Даже если вы не говорите, мы можем спросить у них.

Линь Сюань на мгновение замолчал. — Зеркало действительно забрали сообщники Отовы Сабуро, но, полагаю, они не спешили покидать страну, поэтому должны быть еще в Китае.

Лун Шэнь: — Что такого особенного в этом бронзовом зеркале?

Линь Сюань: — Я знаю только, что японцы очень ценят это зеркало, но не могут истолковать текст, поэтому хотели отправиться в Гуйчжоу и нанять колдуна.

Лун Шэнь нахмурился. — Текст мертвых?

Линь Сюань кивнул. — У зеркала должны быть какие-то секреты. Я могу помочь вам выяснить местонахождение японцев и зеркала, но мне нужна одна вещь.

Сун Чжицунь: — Что?

Линь Сюань: — Чешуя или кость дракона. Неважно, какая часть, лишь бы это была часть дракона. Я слышал, что в прошлый раз на горе Чанбай ты покорил костяного дракона.

Сун Чжицунь ответил, даже не задумываясь: — Невозможно! Этот костяной дракон был передан государству!

Линь Сюань развел руками. — Раз у босса Суна нет вариантов, то у меня тоже нет выбора.

— Зачем оно тебе? — спросил Лун Шэнь.

Линь Сюань некоторое время молчал, а потом сказал: — Лечение.

Несколько лет назад отец Линь Сюаня, Линь Цзи, занимался бизнесом в Юго-Восточной Азии. В первый день он чувствовал себя хорошо, но на следующий вдруг перестал двигать конечностями. Его отправили в больницу на обследование, но причину найти не удалось. Еще более страшным было то, что на теле Линь Цзи начали появляться необъяснимые язвы. Только тогда семья Линь поняла, что что-то не так, и немедленно отправила Линь Цзи обратно в его страну и разыскала известного врача.

Семья Линь из Линьнаня не является лидером в духовном мире, но они действуют в Линьнане уже долгое время. Многие члены их семьи имеют связи с высокопоставленными лицами и чиновниками, поэтому все будут более или менее смотреть им в лицо. Когда он, как глава семьи, попал в такую ситуацию, это привело семью Линь в хаос.

Старый врач традиционной китайской медицины считал, что симптомы Линь Цзи не похожи на болезнь, поэтому он посоветовал им найти кого-нибудь другого. В семье Линь было много практикующих врачей, которые говорили, что Линь Цзи был поражен проклятием, поэтому семья Линь обратилась за помощью к семье Чи из Шанхая.

Отец Чи Банься пришел на помощь Линь Цзи и подтвердил, что тот действительно был проклят, но проблема была в том, что он не знал, что это за проклятие. Он сказал, что в Юго-Восточной Азии существует множество школ, и у каждой свой метод проклятия и благословения. То, чем был поражен Линь Цзи, было не каким-то низкоуровневым проклятием, а самым сложным и злобным, называемым проклятием цветущего персика с призрачным лицо. Человек, проклятый им, сознательно наблюдал, как все его тело гниет, и в конце концов от него оставался лишь скелет. Единственный способ избавиться от проклятия - это снять его с того, кто его проклял.

Однако Чи Чунсин дал Линь Сюаню рецепт, сказав, что он был передан от предков семьи Чи и может решить все проблемы. Был один ингредиент, который было трудно достать - драконий порошок. Другими словами, им нужна любая часть тела дракона, которую можно измельчить в порошок и добавить в лекарство. В рецепте уделялось внимание императору, министру и посланнику[9], а в особенности к "императору". Без этого проклятие Линь Цзи нельзя устранить.

[9] (君臣佐使) С точки зрения китайской медицины, это означает расположение отношений между всеми ингредиентами в лекарстве. Каждый ингредиент играет свою роль, и ему присваивается "важность" в соответствии с его рангом (император, министр, посланники). В данном контексте драконий порошок является "императором" рецепта и важнейшим ингредиентом, который им необходим.

Линь Сюань сказал: — Сначала я думал, что Чи Чунсин разыгрывает меня, когда спросил, могу ли я найти часть тела дракона. Весть о том, что я ищу лекарство, дошла до японцев, и они послали человека, который может дать чешую дракона при условии, что я помогу с местонахождением бронзового зеркала.

Он достал рецепт, который носил с собой.

— Этот рецепт выписал для меня Чи Чунсин.

Лун Шэнь посмотрел на Чи Банься.

Чи Банься поняла, взяла рецепт, кивнула и сказала: — Это почерк моего отца.

Линь Сюань поднял брови и удивленно посмотрел на него. — Так ты дочь Чи Чунсина.

Чи Банься сказала: — Проклятие цветущего персика с призрачным лицом встречается очень редко. Я тоже слышала о вас от своей семьи.

Линь Сюань сделал движение руками. — Раз Госпожа Чи доказала, что я не лгал, значит, вы должны поверить.

Сун Чжицунь нахмурился и спросил: — Откуда у японцев чешуя дракона? У кого они украли?

Линь Сюань рассмеялся. — Ты их обидел. В Японии раньше были драконы, но это было в период Джомон. Один из их трех артефактов, Ясакани-но Магатама[10], люди, не знающие правды, считали нефритом. На самом деле, говорят, что это кость дракона. Более того, другие части дракона теперь хранятся в их святилищах и императорских дворцах.

[10] Одно из трех священных сокровищ императорской семьи. Это большая магатама, которая передавалась из поколения в поколение. Согласно японской мифологии, драгоценность была сделана Таманоой и является предметом, обычно используемым для демонстрации статуса региональных правителей Японии.

Сун Чжицунь: — Как вы сказали, чешуя дракона не должна быть доступна обычным людям, не говоря уже о вас.

— Это правда, но Отова Сабуро, — сказал Линь Сюань, кивнув головой в сторону Дун Чжи, который все еще спал на диване: — был убит им. Он был подчиненным Отовы Хацухико, который является президентом конгломерата Отовы. Я слышал, что он связан с королевской семьей, так как он может нанести мне удар драконьей чешуей?

Сун Чжицунь фыркнул: — Ты легкомысленный. Знаешь ли ты, насколько ценны драконы?

Линь Сюань поднял руки: — Знаю! Теперь, когда Отова Сабуро мертв, японцы могут возложить вину на меня. Но даже в этом случае есть шанс, что чешуя дракона может не выдержать, а я уже понес большие потери. Для вас кость дракона - это всего лишь капля в море, а для меня она может спасти жизнь. Я все еще помню узор на бронзовом зеркале, так что могу нарисовать его.

Сун Чжицунь и Лун Шэнь посмотрели друг на друга, как бы обдумывая его предложение.

— Я помню узор на нем... — внезапно раздался несвоевременный голос. Дун Чжи слегка пошевелился, держась за лоб. Его лицо было похоже на спутанный клубок.

Голова испытывала сильную боль, будто его тащили за волосы и многократно били о стену. В ушах гудело, двоилось в глазах от происходящего перед ним. Центр его брови вдруг стал холодным, и он с большим трудом открыл глаза, чтобы осмотреться. Перед ним стоял Лун Шэнь, протягивающий палец и постучал им по центру между бровями.

— Как ты себя чувствуешь?

— Чуть лучше... — слабо сказал Дун Чжи. Он неохотно поднял свое тело, желая сесть прямо.

Лун Шэнь помог ему подняться, держа за руку одной рукой.

Если бы это было обычное время, Дун Чжи радовался бы, находясь в таком интимном положении, но сейчас просто не было сил обращать на это внимание. Немного отдышавшись, он перешел к теме разговора. — Я могу нарисовать узор на обратной стороне зеркала. Разница не должна быть слишком большой.

Линь Сюань поднял брови и с сарказмом сказал: — Разве тебе не трудно запоминать?

Дун Чжи почувствовал легкое головокружение и тошноту. Это были последствия приглашения бога, особенно для такого человека, как он, который никогда не имел большого опыта в этом деле. Удивительно, но у него вышло пригласить второго мастера Гуаня, поэтому последствия будут еще серьезнее.

Он прислонился к Лун Шэню, сделал несколько вдохов, а затем медленно произнес. — Я обучался в среде художников и более чувствителен к узорам. Если хочу что-то запомнить,  то вспомню не более 70-80%. Дайте ручку и бумагу. Я могу нарисовать узоры и надписи на зеркале. Дядя Цянь тоже видел зеркало, так что, возможно, он сможет добавить больше деталей.

Лицо Линь Сюаня потемнело. Слова Дун Чжи заставили его полностью потерять козырь.

Сун Чжицунь нахмурился. — Как я сказал, неважно, что скажешь, теперь ты упустил возможность сотрудничать и не сможешь избежать обвинения в похищении!

Линь Сюань быстро принял решение и тут же изменил свою позицию. Он слегка улыбнулся и сказал: — Я рассказал вам все, что знаю. Слышал, что это бронзовое зеркало было найдено на северо-западе. Когда его обнаружили, там же были партии золота, серебра и нефрита, поэтому зеркало сначала не восприняли всерьез. После того как оно несколько раз переходило из рук в руки, его обнаружили японцы. Они пришли ко мне с рисунком на обратной стороне зеркала, и попросили помочь найти его. В обмен я попросил навести о нем справки и только тогда узнал, что оно находится в руках человека по имени Чжэн Шунь. Он отнес зеркало к Лао Цяню, чтобы тот оценил его.

— Японцы нашли Чжэн Шуня и хотели купить зеркало за пять миллионов. Чжэн Шунь сразу же отправился к Лао Цяню, чтобы попросить зеркало обратно. В результате оно уже попало в его руки. Скорее всего он хотел принести его Бюро специального управления, но его обнаружили японцы, поэтому похитили и привезли прямо ко мне. Остальное вы все должны знать.

Сказав это, Линь Сюань развел руками и сделал беспомощное выражение лица.

Лун Шэнь: — И теперь зеркало в руках японцев?

Линь Сюань кивнул. — Они разделены на 2 групы. Одна забрала зеркало, другая - та, которую только что уничтожили ваши люди.

Отова Сабуро был ранен прямо в голову, без возможности спастись. Все знали, что он не настолько глуп, чтобы взять пистолет и выстрелить в висок, но остальные японцы были в замешательстве и не могли ничего объяснить. Дун Чжи пригласил бога в свое тело, поэтому вся сцена была для него туманной. Даже не мог внятно объяснить происходящее.

Убийца должен заплатить своей жизнью[11]. Дело в том, что эти люди были иностранцами, а значит, могли легко вызвать международный спор. Однако были пойманы на контрабанде и перепродаже культурных реликвий. Кроме того, то, что сделал Дун Чжи, было самообороной. Даже если бы их расследовали, виновными оказались японцы, так что в итоге они не смогли бы поднять волну.

[11] (杀人偿命) Говоря, что часть (杀人偿命，欠债还钱) убийца должен заплатить своей жизнью, как должник платит деньгами. В данном контексте это должно быть скорее "покушение".

Самое важное сейчас - это местонахождение зеркала. Если японцы хотели заполучить его, то должно быть что-то большее, чем просто узоры.

Сун Чжицунь спросил: — Что такого особенного в этом бронзовом зеркале? Почему японцы так сильно хотят его заполучить?

Линь Сюань горько улыбнулся. — Этого я правда не знаю. Чтобы я помог найти местонахождение, японцы готовы отдать даже чешую дракона. Это, должно быть, очень важно.

Пока они говорили, принесли ручку и бумагу. Дун Чжи хотел протянуть руку, чтобы взять их, но Лун Шэнь уже протянул их ему.

— Не дави на себя, — сказал он.

— Я в порядке. — Дун Чжи показал ему улыбку.

Он на мгновение задумался, а затем начал рисовать. Дун Чжи двигался быстро и несколькими штрихами набросал общий контур. Сун Чжицунь не стал задавать вопросов, боясь нарушить его мысли, и в комнате воцарилась тишина.

Быстро прошло полчаса, прежде чем Дун Чжи наконец перестал писать.

— Скорее, это вот так, но могут быть неточности.

Линь Сюань тоже видел узоры на бронзовом зеркале. Когда он взглянул на рисунок Дун Чжи, то увидел, что на нем было практически все то же самое, что и на оригинальном зеркале. Даже тени от горных хребтов были отражены точно. На краю рисунка были четыре символа, похожие на китайские и английские, попарно соответствующие друг другу.

— Что это? — Лун Шэнь указал на маленькую черную тень на картине.

Дун Чжи: — Здесь должна быть патина[12]. С другой стороны, я не очень хорошо помню текст, и штрихи могут отсутствовать.

[12] патина –  тонкий слой, который по-разному образуется на  поверхности меди, латуни, бронзы и подобных металлов и металлических сплавов или некоторых камнях и деревянной мебели.

Лун Шэнь кивнул. — Все в порядке.

Иероглифов на ней было достаточно, чтобы он смог понять, что это за символы.

Линь Сюань скрючил лицо: — Бюро специального управления действительно прячет драконов и тигров! Я никогда не забуду этого, когда снова поймаю кого-нибудь оттуда!

_________________________________________Ясакани-но-Магатама, одно из трех священных сокровищ императорской семьи. Это великая магатама, которая передавалась поколениями. Согласно японской мифологии, драгоценный камень был сделан Таманойей.

Глава 52 - Жить или умиреть было их выбором

Вскоре прибыла полиция, узнав, что произошло убийство. Увидев, что сотрудники по передаче дел наконец-то пришли, Сун Чжицунь встал и представился: — Бюро специального управления, Сун Чжицунь. Это Лун Шэнь Лунного Бюро.

Обычные люди, возможно, никогда и не слышали о Бюро Специального Управления, но они не чужие. Главный немедленно отдал честь. — Господин Сун, Господин Лун.

Сун Чжицунь кивнул. — Все снаружи - японцы. Дело о контрабанде культурных реликвий. Сначала передам ситуацию. Я позже пройдусь по процедуре передачи дела, а затем отправлю этих парней к вам.

Естественно, полиция не возражала.

Сун Чжицунь посмотрел на Линь Сюаня. — А это господин Линь...

— Я знаю, кто главарь банды грабителей гробниц. Я могу притвориться покупателем, связаться и разоблачить их. Все, что вам нужно сделать, это привести людей для поимки! — Реакция Линь Сюаня была чрезвычайно быстрой. Как говорится, великий человек – тот, кто понимает время[1].

[1](识时务者为俊杰) Означает человека, который может распознать закономерности времени, умен и способен приспособиться к ним.

Перед ножом он может быть только рыбой[2]. Теперь инициатива была в руках его противника. Даже если у семьи Линь есть связи, чтобы избавиться от подозрений в перепродаже культурных реликвий, ради кости дракона он должен был склонить голову перед Бюро специального управления.

[2](但人为刀俎,我为鱼肉) Судьба человека находится в руках других.

Сун Чжицунь и Лун Шэнь переглянулись. Первый задумался на мгновение, а затем сказал человеку, ответственному за передачу дел: — Это господин Линь. У нас еще остались к нему вопросы, поэтому, пожалуйста, дайте нам немного времени. Мы отправим его к вам как только закончим допрос.

Затем он обратился к Линь Сюаню: — Мы не можем принять решение по поводу драконьей кости, но сообщим об этом вышестоящему начальству для получения инструкций.

Это предложение было просто бессмысленным. Хотя кость дракона была сдана, Бюро Специального Управления приложило максимум усилий, потому у них была свобода действий в частном порядке. Однако сейчас Сун Чжицунь не согласился бы.

Линь Сюань понял, поднял руку и поклонился: — Тогда я благодарю вас.

Лун Шэнь оглянулся на Дун Чжи и хотел попросить его уйти, но обнаружил, что тот уснул, прислонившись к дивану и все еще держа меж пальцев ручку. Он осторожно вынул её из руки парня, который неподвижно продолжил дремать. Усталость не могла скрыться меж бровей.

Лун Шэнь не стал его будить. Вместо этого он подхватил тело на руки и взвалил на плечо, затем передвинул на спину и вышел.

Сун Чжицунь подумал, что в действиях Лун Шэня нет ничего предосудительного. Кроме того, Дун Чжи внес большой вклад и смог нарисовать узор на бронзовом зеркале. Благодаря этому они смогут более активно взяться за расследование.

Линь Сюань, наоборот, улыбнулся, завидев такую картину: — Оказывается, господин Лун так ценит этого мальца. Неудивительно, что вы так быстро примчались!

Лун Шэнь холодно посмотрел на него: — Ваше сотрудничество с японцами еще не решено.

Линь Сюань поднял руки: — Да, да, конечно. Я глубоко поразмыслю над этим!

Лун Шэнь ничего не сказал, повернулся и ушел. На выходе уже ждала машина. Мужчина уложил Дун Чжи на пассажирское сиденье и велел водителю ехать медленно, затем перешел на заднее и сел с Сун Чжицунем.

— Что там с этими узорами? — спросил Сун Чжицунь.

Лун Шэнь: — Два слова[3] - Феникс и Хэлань.

[3] (凤凰，贺兰) Два слова, но по-китайски это четыре иероглифа.

Сун Чжицунь задумчиво нахмурился. — Хэлань... Это фамилия, имя или гора Хэлань? На бронзовом зеркале написана птица и горный хребет. Если птица соответствует Фениксу, то Хэлань точно гора. Линь Сюань прав, это действительно северо-запад!

Лун Шэнь: — Я думаю, что Феникс может означать не только птицу, но и ориентацию или местоположение.

Сун Чжицунь: — Пусть сначала Линь Сюань свяжется со своими. Если мы сможем найти место, где они взяли бронзовое зеркало, то сможем определить местоположение.

Лун Шэнь: — У меня есть идея. Это хорошая возможность для испытания.

Сун Чжицунь с интересом посмотрел на него. — Ты хочешь, чтобы они отправились на северо-запад?

Лун Шэнь кивнул. — Эти японцы очень хотят уйти с бронзовым зеркалом. Должно быть, они что-то отчаянно ищут. И, согласно информации, указанной на обратной стороне зеркала, их цели и наши, вероятно, совпадают.

Сун Чжицунь тоже задумался. — Согласно нашей информации, Асо Кензо тот, кто рассказал мастеру Фудзикаве о костяном драконе на горе Чанбай. Он не только предоставил информацию, но и сопровождал его на всем пути туда. После этого он часто общался с Отовой Хацухико. Линь Сюань сказал, что погибший японец Отова Сабуро был членом конгломерата Отова. На мой взгляд, здесь должно быть много связующих нитей. Думаю, мы можем этим воспользоваться, чтобы выследить организатора последнего инцидента.

Лун Шэнь снова кивнул. — Не только это, но и, возможно, есть прогресс в разгадке каменных скрижалей*.

*в этот момент я забыла, как говорила в предыдущих главах, поэтому кто помнит напишите в комментариях - скрижали или таблички.

Сун Чжицунь улыбнулся и сказал: — Это решение было правильным - отпустить мелкую рыбу, чтобы поймать крупную. Теперь они снова собираются сделать свой ход. Просто это слишком рискованно для группы зеленых ребят, которые еще даже не закончили обучение.

Лун Шэнь: — Ты помнишь первую тренировку, которую мы тогда проводили?

Сун Чжицунь глубоко вздохнул: — Как я могу забыть? Двадцать пять человек отправились вглубь тропических лес Юго-Восточной Азии, а вернулись только десять. Я все ещё помню, что среди пятнадцати погибших было много отличных учеников с гор Лунху и Маошань.

Лун Шэнь: — Но и их экзамен был самым лучшим.

— Это правда. Чжан Хан из первой группы был недалёк от повышения до главы филиала через несколько лет. Еще Тан Цзин, который отвечал только за Южно-Китайский филиал.

Лун Шэнь: — Чем строже обучение, тем лучше они смогут развиваться в критичной ситуации. Если тренировки будут только в безопасной зоне они всегда будут оставлять место для непредсказуемых обстоятельств.

Сун Чжицунь с пониманием посмотрел на Лун Шэня. — Я понял, что ты имеешь в виду. Как и юная Чи Банься, я был очень оптимистичен в отношении неё, но если она все еще будет топтаться на месте, боюсь, будет трудно добиться какого-либо прогресса. Я обсужу этот вопрос с Господином У. Пока мы втроем придерживаемся единого мнения, это не должно стать большой проблемой.

Первоначально, в период обучения в Бюро Специального Управления, каждый год происходила потеря персонала. Эта потеря относится к количеству смертей участников. До тех пор, пока количество смертей не переходило черту, это считалось нормой.

Настоящие воины закаляются кровью. Ясли никогда не смогут поднять медные слитки и железные кости[4], поэтому каждое обучение обычно приводит к нескольким смертям. Единственная разница между каждым из них - это количество смертей, и это количество находится в руках всех учеников. Жить или умереть - это их собственный выбор.

[4]Метафора для обозначения очень сильного тела. Также "смогут" относится к человеку, способному нести большую ответственность.

Лун Шэнь перевел взгляд вперед. Дун Чжи, сгорбившись, тихо спал, отгоняя от себя все бури. Легкие толчки от движения машины  не могли пробудить его от прекрасного сна. В его мире, возможно, уже наступила весна, и ослепительное солнце ярко освещало все распустившиеся цветы.

Дун Чжи чувствовал, что ему приснился давний сон. Он уже не помнил, что видел или делал в нем, но когда проснулся, на уголках его рта все еще сияла улыбка, будто он только съел леденец.

Даже его психологическое истощение немного ослабло после тщательного отдыха. Он уже второй раз просыпался в постели Лун Шэня, поэтому на этот раз он был спокоен. Дун Чжи откинул одеяло и перекатился на край кровати, оставляя на ней свой след, а затем посмотрел в свой телефон.

Там оказалось много пропущенных сообщений и телефонных звонков. Дядя Цянь прислал несколько сообщений, спрашивая о его состоянии. Ба Сан прислал одно, приглашая пойти в зал, чтобы попрактиковаться в боевых искусствах. Было даже одно письмо от Кань Чаошэна.

Все "новости" Кань Чаошэна сводились к сообщениям о том, что он "так голоден", без какой-либо сути. Дун Чжи не мог удержаться от смеха. Сначала он отправил сообщение дяде Цяню, чтобы сообщить ему о своем самочувствии, а затем ответил Кань Чаошэну:

[Ты все еще на озере Фусянь?]

Кань Чаошэн ответил через несколько секунд:

[Я умираю с голоду! Когда ты появишься, мое тело уже остынет!]

Дун Чжи:

[Где вы сейчас? Сможете принять экспресс-доставку? Я пришлю что-нибудь поесть].

Кань Чаошэн мгновенно отправил кучу кричащих эмодзи, прежде чем ответить:

[Да! Да! Мы остановились на курорте у озера!]

Затем мгновенно пришло уведомление с адресом.

Общаясь с ним столько раз, Дун Чжи чувствовал себя так, словно он заботится о домашнем животном, требующем большого количества еды. Однако если бы эта мысль стала известна Кань Чаошэну, тот точно взорвался бы.

Кань Чаошэн:

[Сейчас очень трудно, и мы не можем вернуться назад. В прошлый раз босс попросил нас осмотреть середину озера. Я проплыл несколько кругов под водой за последние несколько дней и действительно нашел группу трупов на дне озера.]

Прочитав это, Дун Чжи сразу же спросил:

[Что за трупы? Можешь описать их в деталях?]

Кань Чаошэн:

[Фотографии есть у Хэ Юя, я не мог их сделать. Вообще это группа подводных трупов, совсем как живые люди, но я не знаю, почему они прилипли ко дну, а не всплыли. Все они выглядели так, будто их затащили туда, чтобы наполнить озеро кормом.]

На лице Дун Чжи появились черные морщины, и он подумал: "Неужели тебя весь день заботит только еда?"

Кань Чаошэн:

[Позже, после расследования, оказалось, что некоторые трупы были заражены демонической энергией].

Дун Чжи:

[Почему снова появились демоны? Неужели энергия архидемонов такая сильная?]

Кань Чошэн:

[Это не только архидемоны! В мире много демонов и чудовищ. Архидемоны очень сильны, но они не самые могущественные].

Дун Чжи:

[А кто самые могущественные?]

Кань Чаошэн:

[Ну почему ты такой тупой? Если есть архидемоны, то должны быть  демоны Земли и Неба. На их вершине есть еще более могущественные, но говорить тебе бесполезно, так что я не буду тратить свои буквы!]

Дун Чжи:

[Разве ты не знаешь, что я могу отменить заказ до того, как он будет отправлен?]

Кан Чошэн:

[Что? Что ты говоришь? У меня здесь плохой сигнал, поэтому я не могу больше говорить]

Дун Чжи не мог ничего поделать, поэтому он поспешно отправил сообщение:

[Ты, подожди. Скажи Хэ Юю, чтобы позже прислал мне фотографии подводных трупов!]

Кань Чаошэн:

[Почему тебя это так волнует?]

Дун Чжи:

[В последний раз, когда я приглашал богов, то видел много трупов под водой. Короче говоря, я не могу четко объяснить это в нескольких словах, поэтому хочу подтвердить]

Кань Чошэн:

[Ах, ты можешь пригласить бога?! Не будь таким хвастуном. Может, мне пойти к старому Цзуну и молиться за тебя, чтобы твое обучение было стабильным?]

Дун Чжи:

[Нет, даже если ты поможешь мне пройти через черный ход, я не смогу совершенствоваться, и это навлечет неприятности в будущем. Кроме того, не надо все время смотреть на меня свысока. В прошлый раз я показал лучшие результаты на симуляционных тренировках]

Когда сообщение было отправлено, он почувствовал себя немного нескромным и добавил еще одно слово: один[5].

[5](之一) Первый, лучший, однако может использоваться в шутку, если между предложениями есть пауза, поэтому вместо него можно сказать "один из лучших".

Кан Чошэн послал цундере ответ:

[Тогда потом не приходи ко мне с мольбами о помощи!]

Положив трубку, Дун Чжи обнаружил, что привычки Кань Чаошэна передались и ему. Теперь особенно хотелось съесть что-нибудь более аппетитное, к примеру, острую лапшу с мясным фаршем или кислый говяжий суп.

Он вернулся в общежитие, принял душ, переоделся и отправился за едой.

Оглядевшись вокруг, он не нашел ни одного места, где продается острая лапша с мясным фаршем. Зато на глаза попался только ресторан лапши "дань дань". Владелец ресторана - выходец из Сычуаня, поэтому выглядит вполне аутентично. Он объяснил Дун Чжи, что его лапша менее острая, пока тот сидел и ждал свою еду.

— Какое совпадение? — раздался голос над головой.

Он поднял голову и увидел, что это Линь Сюань.

— Тебя еще не арестовали? — Тон Дун Чжи был отнюдь не ласковым. То, как он прищурил глаза, совсем не казалось сдерживающим фактором, а скорее походило на мягкого, милого и безобидного зверька. Линь Сюань не мог не улыбнуться, садясь напротив.

— Конечно, нет. Сейчас я гость Бюро Специального Управления. Как ваши руководители могут арестовать меня?

Дун Чжи посмотрел на него, затем опустил взгляд на свой телефон, предпочитая считать его воздухом.

Линь Сюань не умолкал: — Ваши руководители заставили меня сотрудничать. Я могу связаться с бандой, укравшей бронзовое зеркало, и помочь найти его местонахождение.

Он увидел, что уши его противника зашевелились, что означало, что он явно слушает. И улыбнувшись, продолжил: — А еще знаю, что эти японцы связаны с теми японцами, которые плохо поступили с вами на горе Чанбай.

Дун Чжи наконец поднял голову.

— Даже без твоей помощи мы сможем найти эти вещи.

Линь Сюань кивнул и снова улыбнулся. — Конечно, если у вас нет даже этой способности, как вы можете быть достойны называться Бюро Специального Управления? Просто я могу сэкономить немного времени и эффективности, разве это плохо?

Поскольку этот парень наблюдал со стороны и ни разу не вмешался, чтобы спасти его, он не захотел закатывать глаза и улыбнулся, что в корне не походило на улыбку: — Вы можете просто сказать нашим главным об этом. Нет необходимости объяснять это мне.

— Вообще-то, я пришел извиниться. Чтобы получить у японцев чешую дракона и спасти отца, мне пришлось сотрудничать с ними.

Дун Чжи нахмурился. — Если бы руководители не прибыли вовремя, я бы оказался в ловушке.

Неловкий смешок. — Даже если бы они не пришли, вы бы убили Отову Сабуро на моей территории. После этого я бы не осмелился иметь с тобой дело. Японцы будут ненавидеть меня, но, в конце концов, я все равно решил сотрудничать.

— Откуда родом Отова Сабуро?

— Из конгломерата Отова в Японии. Вода там очень глубокая.

Дун Чжи сильнее нахмурился. Вдруг вспомнив, что японец, которого он видел с помощью своего ясновидения, был президентом конгломерата Отова, Отова Хатцухико! Он иногда смотрит новостной канал по телевизору, поэтому неудивительно, что при виде него ему казалось, что он ему знаком, но он не мог понять откуда.

Он успокоился и спросил: — Значит, они действительно как-то связаны с конгломератом Отовы?

Линь Сюань кивнул. — Этот Сабуро из Отовы, говорят, телохранитель Хацухико. Он сродне домашнему самураю. Поскольку ты победил собаку, то встретишь ее хозяина[6]. Боюсь, на этот раз ты действительно укрепил связь с семьей Отова.

[6] Когда имеешь дело с плохими людьми, нужно учитывать их происхождение. В данном контексте раз он убил Сабуро (собаку), то ему придется иметь дело с Хацухико (хозяином).

Дун Чжи сердито произнёс: — Если я не нападу на них, разве они не захотят отомстить? Такое полностью не закончится, пока не будет окончательно разрешено!

Линь Сюань хлопнул в ладоши с улыбкой. — Такой смелый, действительно достоин быть элитой Бюро Специального Управления!

Дун Чжи также обнаружил, что его менталитет сильно изменился. До того, как отправиться на гору Чанбай, он был одним из самых обычных людей. Если другие не обижают его, он не обижает других и первым отступает, чтобы избежать ненужных проблем. Теперь, когда он сталкивается с проблемой, первая мысль возникает не о том, как ее избежать, а о том, как решить, и даже проявляет инициативу "искать неприятности", чтобы помочь другим.

В это время он получил новое сообщение. Посмотрел вниз и увидел, что это были фотографии, присланные Кань Чаошэном под водой. В голубой воде озера лежало тело с жесткими и эксцентричными чертами, висевшее в воде, а одежда на нем покрылась рябью из-за колебаний воды.

При одном взгляде он понял, что на фотографии была именно та сцена из видения, когда приглашал Бога. Если это правда, то может ли человек в плаще, сидевший напротив Отовы Хацухико, иметь какое-то отношение к демонической магии?

Лапша дань-дань была приготовлена и принесена, но как только он начал думать об этом, то даже не обращал внимания на то, что ест лапшу, не говоря уже о том, что он вообще ест.

Линь Сюань с недопониманием уставился на него: — Эй, почему бы нам не отложить в сторону наши разногласия и не забыть прошлые обиды. Что, собираешься есть в одиночку?

Дун Чжи: — Я не говорил, что прощаю тебя. Кроме того, господин Линь, разве вам нужен кто-то еще, чтобы съесть миску лапши?

Линь Сюань: — Ну, тогда почему бы мне не пригласить тебя?

— Нет заслуг, нет награды[7]! Можешь есть сам!

[7](无功不受禄) Означает, что если это не выгодно людям, то принимать похвалу и награды от других недопустимо.

Откусив несколько кусочков, он побежал к хозяину, чтобы рассчитаться, и вышел с рюкзаком.

— Эй, ты действительно отказываешься простить меня? — крикнул Линь Сюань.

Дун Чжи не оглянулся, а только махнул рукой. Через мгновение он пропал из виду.

Линь Сюань посмотрел на миску с лапшой, в которой еще оставалась еда, и почесал нос, думая, настолько ли он надоедлив.

Дун Чжи хотел встретиться с Лун Шэнем и обсудить это, но, подумав, решил, что не будет отвлекать его от дел и занимать время. Он собрал всю известную информацию и отправил ее в смс, а затем взял такси в сторону антикварной аллеи.

Дядя Цянь разговаривал по телефону. Увидев вошедшего Дун Чжи, он завершил звонок и удивленно поприветствовал его: — Ты в порядке?

Дун Чжи извинился: — Это моя вина, что я потерял зеркало...

— Пфф! — Дядя Цянь махнул рукой: — Господин Лун сказал мне, что его ограбили японцы. Как я могу винить тебя. А ещё слышал, что они и тебя похитили. Я волновался, что с тобой что-то случилось. Если бы я не попросил тебя помочь отнести зеркало, этого бы не случилось!

Дун Чжи: — А как насчет А'Шуня?

— Он завербовал японцев. Господин Лун сказал, что разберется с этим и не будет вмешивать меня.

Дун Чжи: — А'Шунь не будет недоволен?

Дядюшке Цяню было откровенно насрать: — Я много раз видел такие вещи и переживал их. У меня есть какой-никакой авторитет на этой арене, поэтому А'Шунь не смеет шутить. Он знал, что вещи не чисты, и все равно купил их. Это не что иное, как менталитет жажды сиюминутной выгоды вместо долгосрочного успеха. Парень неплохой, но ленивый. Через несколько дней он снова станет обычным.

Дун Чжи вздохнул с облегчением, а дядя Цянь достал пакет с горячей едой.

— К счастью, с тобой все в порядке, иначе я больше никогда в жизни не буду чувствовать себя спокойно. Это жареная курица, приготовленная моей дочерью. Бери и ешь. В будущем приходи в магазин почаще. Я выберу несколько вещей и пришлю их тебе в качестве искупления.

Дун Чжи взял еду и сказал с улыбкой: — Никто не ожидал этого. Я приму еду, но не смею просить прощения.

— Они так и будут здесь пылиться, если я этого не сделаю. Я закрою магазин на какое-то время, и вернусь, как только пройдет вся эта суматоха.

Дун Чжи удивился: — Куда вы пойдете?

Дядя Цянь улыбнулся: — У меня есть дочь за границей. Она всегда хотела чтобы я её навестил. Раньше приходилось отказываться, но теперь согласился. Она очень рада этому. Я слышал от Господина Луна, что в этот раз вы были особенно отважны и побили тех японцев. Он должен быть очень доволен тобой. Поспеши нанести удар, пока железо еще горячо, и попроси его стать твоим мастером. Может, он согласится!

Дун Чжи почесал нос: — Если он меня отвергнет, разве не будет возможности повернуть назад?

Дядя Цянь не согласился: — Почему ты такой? Если тебя отвергнут, просто продолжай прилагать настойчивость!

Не то чтобы он не пытался. Он неоднократно притворялся глупым или наивным, но не получал должного результата. Более того, у Лун Шэня уже есть последовательный и верный идеал, не подвластен другим. Бесполезно раздувать пламя, если он не хочет этого делать, а другие не могут помешать ему делать то, что он хочет.

Попрощавшись с дядей Цянем, Дун Чжи вышел из магазина с жареной курицей. Вдруг неподалеку донёсся звук мяуканья. Он решил пойти на звук, чтобы выяснить  источник, и обнаружил недалеко от основания стены голову кошки, смотрящей на него черными глазами. Он подсознательно сделал движение рукой и поманил ее: — Иди сюда. Иди сюда.

Котенок подошел, прошел прямо под пакет с жареной курицей и несколько раз обошел вокруг него, подняв голову и с тоской глядя прямо в душу.

Дун Чжи: ...

— Ты не можешь это есть, — он поднял пакет повыше.

Котенок нетерпеливо мяукнул, ухватившись лапами за его брюки. Белая шерсть вся была покрыта грязью, отчего стала серой, а на шее не было ошейника. Видя его голодный вид, Дун Чжи решил, что она бездомная. Вздохнув, он присел на корточки и погладил ее по голове.

— Ты не можешь есть жареную курицу. Подожди здесь. Я поищу кошачий корм.

Вся улица была заполнена антикварными магазинами, поэтому там не было ничего подходящего для кошки. Ему пришлось пройти несколько кварталов, прежде чем наткнуться на ларёк, где продавали сосиски. Он думал, что к его возвращению кошка уже убежала, но, к удивлению, она присела на корточки на том месте, где он сказал ей ждать.

— Почему ты опять вернулся? — спросил дядя Цянь. Он вышел из магазина, чтобы что-то купить, и увидел Дун Чжи, сидящего на корточках перед кошкой.

— Я наткнулся на нее и пошел купить что-нибудь съестное.

Дядя Цянь хрипло застонал: — Разве это не та же кошка с прошлого раза ? Она приходила сюда несколько раз, чтобы попросить еды и воды. Это та кошка, которую Господин Лун кормил, когда был здесь. Почему кажется, что она сильно исхудала?

Дун Чжи коснулся спины котенка, и тот склонил голову, продолжая грызть еду.

— Дядя Цянь, дайте мне коробку.

— Хочешь забрать ее?

— В Бюро специального управления так много людей, может, кто-то захочет ее приютить. Это лучше, чем оставить здесь бродить.

Услышав это, дядюшка повернулся и пошел внутрь. Котенок мяукнул на Дун Чжи, и тот посмотрел на него, но обнаружил, что колбаса, которую дал, уже съедена.

Он пришел в магазин с пустыми руками, а вернулся с полным багажом.

Дун Чжи прибыл к офису Лун Шэня с коробкой и жареной курицы как раз вовремя, чтобы увидеть выходящего Лю Цинбо. Как говорится, врагу дорога узка, так как это был уже второй раз, как они столкнулись с такой ситуацией. Однако на лице Лю Цинбо было разочарование, а увидев Дун Чжи, стало еще более мрачное. Парень сначала хотел вежливо поприветствовать его, но не успел, так как собеседник поспешил уйти.

Несколько раз постучав в дверь Лун Шэня, ему быстро ответили изнутри.

— Входите.

Он прижал коробку к дверной раме одной рукой, держа в другой жареную курицу, и с трудом повернул дверную ручку.

Лун Шэнь поднял голову и увидел, что тот несет полный груз вещей, и нахмурился: — Ты плохо отдыхаешь. Что делал на улице?

Дун Чжи лишь улыбнулся. — Я пошел перекусить. Ты получил мое сообщение?

Лун Шэнь кивнул: — Уже появились кое-какие новости, так что мы с этим разберемся.

Другими словами, Дун Чжи не стоило спрашивать.

— Я заходил к дяде Цяню после ужина, и он дал немного жареной курицы.

Коробка была тяжелой в основном потому, что в ней также лежали кошачий корм и наполнитель для туалета, которые прикупил на обратном пути.

— Есть еще кошка, которую ты несколько раз кормил. Я случайно встретил её, когда уезжал. Дядя Цянь сказал, что она очень худая, поэтому я забеспокоился. Думаю, что кто-то здесь может захотеть ее приютить, поэтому и принёс. Если никого не найдется, оставлю себе.

Лун Шэнь бросил неодобрительный взгляд: — Если ты отправишься на задание, может пройти десять дней или полмесяца, прежде чем ты вернешься. Сможешь ли тогда позаботиться о ней?

Дун Чжи никогда не думал об этом. Глядя на невинное и жалостливое выражение котенка, он мог только сказать: — Тогда я попрошу дядю Цяня помочь последить эти дни.

Лун Шэнь ничего не ответил, но вместо этого спросил: — Как твое тело?

— Гораздо лучше, но голова еще немного кружится. Когда я лежу, голова кружится еще сильнее, поэтому приходится вставать и ходить.

Лун Шэнь: — Дай мне руку.

Дун Чжи протянул руку. Лун Шэнь взял его запястье своими тонкими пальцами, отчего почувствовал легкую прохладу и сухость в этом месте. Прошло какое-то время, прежде чем он понял, что Лун Шэнь проверяет его пульс.

Дун Чжи не мог отделаться от бессмысленной мысли: "Если Лун Шэнь диагностирует неизлечимую болезнь и покажет мрачное лицо, должен ли он улыбнуться легкой, как хризантема[8], улыбкой, чтобы вызвать сочувствие, или воспользоваться возможностью упасть в его объятия и признаться?

[8](人淡如菊) Описывает поведение и характер людей как безразличие.

А что если Лун Шэнь в ужасе поднимет голову и скажет, что это счастливый пульс[9]?

[9][ximai] (喜脉) - пульс, означающий беременность.

Поскольку его воображение разгулялось, он мог только посмеяться над собой.

Лун Шэнь: — ... Проверка пульса - это смешно?

Дун Чжи поспешно подавил смех, тряся головой, как погремушкой. И вместо того, чтобы подавить желание смеяться, оно только усилилось. Его плечи дрожали, но он с трудом терпел.

Лун Шэнь неохотно убрал руку: — Не сдерживай свой смех.

Как только он заговорил, Дун Чжи упал на диван рядом с ним, держась за живот и смеясь.

— Что смешного?

Дун Чжи яростно закрутил головой, продолжая истерически смеяться. Он абсолютно, абсолютно точно не может рассказать, иначе это закончится чьей-то смертью!

Глава 53 - Теперь у тебя будет имя

Лун Шэнь сжал запястье Дун Чжи, положив три пальца на другую руку, на мгновение сжал пульс и отпустил его.

— Приглашение богов - очень напряженная задача. Чем больше энергия духовного тела приглашенного, тем больше последствий. Чжун Юйи подходит для этой работы, потому что в его теле с рождения циркулирует духовная энергия инь, но даже с этим побочные эффекты ещё присутствуют. Поэтому я не разрешаю ему выходить на поле.

Внезапно Дун Чжи понял, почему Кань Чаошэн и Хэ Юй были отправлены на задание, а Чжун Юйи так и не последовал за ними.

Лун Шэнь: — Ты боишься?

Дун Чжи послушно кивнул. — Как я пригласил Цяньлияня и второго мастера Гуаня? Не может быть, что мое тело больше подходит для этого, чем тело Лао[1] Чжуна?

[1] [Lao] (老) – (уважаемый, почтенный, старший) –уважительное слово, традиционно добавляемое перед фамилией человека для большей степени душевности обращения.

Лун Шэнь глубоко задумался. — Давай рассуждать так. Призвать богов - значит просить их внимания. Это Бог Инь ищет тебя, а не ты ищешь Бога Инь. Чжун Юйи должен был сказать тебе, что сжигать благовония и молиться - значит позволить духу Инь услышать твои молитвы. То есть ты позволяешь им овладеть тобой, чтобы дать совет. Тем не менее, все сводится к случайности. Поскольку ты можешь приглашать таких праведных богов, как Цяньлиянь и второй мастер Гуань, ты привлек их внимание, но есть то, от чего тебе нужно отказаться, иначе это очень навредит твоему телу.

Он продолжил: — Бюро специального управления преподает вам этот курс не для игр, а чтобы научить большему и сделать вас осведомленными. В будущем ты должен использовать призыв только в крайнем случае.

В первый раз, когда Дун Чжи пытался это сделать, он пригласил Цяньлияня. Во второй он был одержим вторым мастером Гуанем. Похоже, он оказался достаточно популярен среди богов. Услышав слова Лун Шэня, он в большей мере ощутил возможные последствия. У него закружилась голова, и он начал задыхаться после того, как произнес несколько слов. Это был очевидный признак потери энергии и духа. Если так продолжить, то скоро его от Чжун Юйи с его крайне замедленными рефлексами и реакциями будет не отличить.

— Ты не можешь отстать от своего кунг-фу тона, но вопрос о ежедневных тренировках можно пока отложить. Кроме того, использование Талисмана Пяти Громов отнимает много энергии.

Дун Чжи кивнул.

На самом деле, он никогда не пренебрегал тренировками. И даже включил несколько движений мечом, которым его научил Лун Шэнь. И хоть в ближайшем будущем он не достигнет уровня Лю Цинбо, этот разрыв между ними объясняется лишь временем, а не усердием.

Улучшение физической силы также влияет на призыв Богов. Если тело недостаточно хорошо, и он пригласит другого праведного бога, то это будет не просто головокружение, а скорее прямой путь в больницу.

Подумав о словах Линь Сюаня, Дун Чжи на мгновение замешкался. — Линь Сюань сказал мне, что я убил одного из тех японцев. Это ведь не окажет на тебя плохого влияния?

Лун Шэнь нахмурился. — Почему ты путаешься с Линь Сюанем?

Дун Чжи рассказал ему о их столкновении в лапшичной.

Лун Шэнь не стал комментировать мотивы Линь Сюаня, но сказал: — Все в порядке. Не думай об этом. Мы смогли получить информацию о зеркале благодаря тебе.

Это значит, что он сделал еще один вклад?

Дун Чжи относил себя к тому типу людей, которые "если получат три краски, то могут открыть мастерскую[2]".Услышав это, он радостно улыбнулся. — А будет награда?

[2](得了三分颜色，就要开染坊) Означает увлечение, когда вы получаете благосклонность от других.

Лун Шэнь взглянул на него. — А что ты хочешь?

Дун Чжи смутился этим вопросом. — Мне не нужны бонусы или что-то еще. Ты можешь сделать меня своим учеником?

Лун Шэня посетило легкое веселье. — Знаешь, зачем Лю Цинбо только что приходил?

Увидев неуверенный взгляд Дун Чжи, он сказал: — Их группа встретила зомби в гробнице и разделилась. Лю Цинбо вытащил одного в одиночку. В конце концов, он нашел выход и попросил одолжение. Надеялся, что я возьму его в ученики.

Дун Чжи: ...

В таком сравнении его заслуги кажутся пустяковыми.

— Думаешь, я могу согласиться?

Дун Чжи ощутил укол совести. — Конечно, нет. Соревнования должны проводиться в одинаковых условиях. Результаты неравных соревнований не могут быть засчитаны!

Лун Шэнь улыбнулся. — Я тоже так думаю. Иди и отдохни сначала, а через несколько дней тебя ждет следующий раунд тренировок.

Придя с самодовольством и вернувшись с разочарованием, Дун Чжи вдруг понял, почему у Лю Цинбо было такое выражение лица, когда они столкнулись.

— Подожди, — Лун Шэнь остановил его.

Дун Чжи быстро повернул голову с выражением лица "поторопись и задержи меня".

Лун Шэнь достал из ящика талисман, сложенный в треугольник и перевязаный красными монетами.

— Успокаивающий талисман с горы Лунху. От него нет сильной пользы, но он поможет с твоим нынешним состоянием. Носи при себе и прекрати покидать свое тело.

Лун Шэнь понял, что Дун Чжи держал коробку обеими руками, и сам надел на него талисман. Успокаивающий талисман подействовал мгновенно, и его настроение улучшилось.

В конце концов, Лю Цинбо не удостоился такого обращения, и мужской бог лично наложил на него талисман.

С коробкой в руках он спустился вниз, намереваясь спросить у охранника, не нужна ли ему кошка. Случайно он наткнулся на двух людей, которые стояли у двери и разговаривали. Один из них был Ба Сан, другой же - Ли Ин.

Ли Ин улыбнулся, увидев Дун Чжи. — Я слышал, ты убил какого-то японца?

Дун Чжи горько улыбнулся. — Почему хорошие вещи не приходят, а плохие распространяются на тысячи миль[3]?

[3](好事不出门，坏事传千里). Хорошие вещи нелегко найти, а плохие быстро и широко распространяются.

Ли Ин рассмеялся. — Почему плохие? Высшее начальство сказало, что у тебя была специальная сессия, оценка хорошая, и нам нужно продолжать наши усилия. Я жалею, что не последовал за тобой на занятие по приглашению бога!

Дун Чжи сказал: — Я все еще завидую тебе. Как вы там были? Я слышал от Руководителя Луна, что вы реально столкнулись с зомби?

Ба Сан покачал головой. — Не говори об этом. Некоторые люди любят играть сами по себе и присваивать весь престиж. Очевидно, они договорились встретиться в назначенное время, но так и не появились. Мы подумали, что он пропал, и пошли его искать, но чуть не попали в ловушку.

Дун Чжи с любопытством спросил — Кто? Лю Цинбо?

По выражению лиц Ба Сана и Ли Ина он понял, что его догадка верна.

Ли Ин вздохнул. — Я думал, что раз он из известной семьи, то в целом будет уравновешенным. Не ожидал, что он такой своевольный, но, опять же, его характеристики действительно хороши. Хотя он в одиночку убил зомби. Теперь для начальства это головная боль.

Ба Сан не понимал. — Почему?

Дун Чжи объяснил: — У него есть привычка сражаться в одиночку, поэтому жаль, что его не наняли, но если он попадет в Бюро специального управления, то не будет ладить с другими.

Ли Ин согласился.

— Мяу~

Не желая, чтобы его игнорировали, котенок высунул голову из коробки. Ба Сан протянул руку, чтобы погладить его по голове, отчего котенок быстро отпрянул.

Ли Ин: — Сначала нужно подготовиться морально. Я слышал, что потом будет тест.

Поскольку его отец был консультантом в бюро, он знал больше сплетен, чем остальные. Ба Сан и Дун Чжи посмотрели друг на друга.

— Что за тест? Снова симуляция с зомби?

Ли Ин усмехнулся: — Зомби уже были, и все к этому подготовились. Вряд ли это повториться. Я слышал, что в этот раз мы, возможно, пойдем на северо-запад, но не знаю подробностей. В ближайшие два дня должны появиться новости.

После еще нескольких сплетен, они втроем разошлись.

Дун Чжи протянул коробку сторожу и спросил, не хочет ли он оставить и воспитать кошку для ловли мышей. Дядя медленно поднял голову и посмотрел на него. — В этом здании нет мышей. Я их всех съел.

Дун Чжи: ...

Он посмотрел на дядю, а дядя посмотрел на него. Дун Чжи жестко улыбнулся ему и медленно отошел.

— Тогда... тогда я позабочусь о нем сам!

Дядя посмотрел на спину уходящего собеседника с коробкой в руках, и покачал головой, подумав, что молодые люди в наше время всегда такие торопливые. Затем сузил глаза и продолжил греться на солнце, опустив голову.

Когда Дун Чжи отнес котенка обратно в общежитие, тот робко высунул голову, с любопытством наблюдая за окружающей обстановкой.

— Пока что я не нашел тебе хозяина, поэтому, похоже, мне придется сначала вырастить тебя, — сказал Дун Чжи, глядя на его пушистую голову.

Котенок и не подозревал, что за один день его жизнь круто изменилась. Из бродячей и никому не нужной он превратился в домашнюю.

В этот момент раздался стук в дверь. Дун Чжи встал и открыл ее.

— Ты кое-что забыл, — Лун Шэнь принес пакет с жареной курицей и протянул ему.

Дун Чжи поспешно сказал: — Это дядя Цзян дал мне, и так как я уже поел, забери себе.

— Я не буду это есть, — Лун Шэнь покачал головой и протянул пакет.

Позади Дун Чжи кошка выпрыгнула из коробки и, мяукая, подбежала к его ногам.

— Зачем ты принес его обратно? — спросил Лун Шэнь с нотками неодобрения в голосе.

— Я не могу найти никого, кто мог бы о нем позаботиться, поэтому взял его себе.

Лун Шэнь: — Через два дня ты отправишься на задание. Ты не можешь взять его, когда тебя не будет от десяти дней до половины месяца.

Дун Чжи удивился. — Задание? Это срочно?

— Это часть учебного экзамена.

Сплетни Ли Ина были точными.

Дун Чжи взял кошку на руки. На обратном пути он заехал в зоомагазин, чтобы ее искупали. Хоть она была очень худой, теперь же выглядела намного чище, а шерсть превратилась в снежно-белую. В будущем будет выглядеть еще лучше, когда немного потолстеет.

— Тогда... когда я уеду на задание, могу ли я оставить её с тобой?

Лун Шэнь покачал головой. — Я тоже еду с тобой.

Дун Чжи неуверенно спросил: — Этот экзамен.. сложный?

— Не знаю. В ближайшие несколько дней ты должен хорошо попрактиковать развитие тела и духа. Не расслабляйся.

Это был уже второй раз, когда он сказал это Дун Чжи. Лун Шэнь никогда не говорил глупостей, поэтому если он повторил это дважды, значит, это очень важно.

— Я понимаю, — сказал Дун Чжи, в то время как пушистый комок в его руках продолжал беспокойно крутиться, заставляя его сердце дрогнуть. — Я не могу придумать ему имя. Почему бы тебе не назвать его?

Лун Шэнь: ...

— Назови его сам.

Дун Чжи прикинулся, будто не слышал его слов, и сказал с улыбкой: — Дядя Цзян сказал мне, что ты кормил его иногда, иначе он бы уже давно умер. Значит, это однозначно судьба.

Дун Чжи давно знал, что Лун Шэнь предпочитает мягкость жестокости, а главное, что он никогда не откажет в таких безобидных просьбах, и даже тогда, когда он подарил ему суккулент.

Но Руководителю Луну эта задача показалась слишком сложной. Он долго смотрел на кота, прежде чем выдать: — Просто назови его.. Сяо Мао[4]?

[4] [Xiao Mao] (小猫) буквально переводиться как котенок/маленькая кошка.

Дун Чжи: — Тогда почему не МяуМяу или МаоМао[5]?

[5] [MaoMao] (毛毛) - буквально "ребенок".

Дун Чжи внезапно осенила идея. — Или лучше, назвать его Лунлун?

Лун Шэнь: ....

Дун Чжи воспользовался его молчанием, и поднял на руках котенка, прижав к себе, улыбнулся: — Отныне тебя зовут ЛунЛун!

Лун Шэнь хотел оспорить это решение, но, подумав, решил отпустить ситуацию. Ведь это же просто имя.

Но присвоение имени — это только первый шаг на долгом пути. Дун Чжи обнаружил, что воспитание кошки – непростая задача. Даже если это временно, кошачий корм, наполнитель для лотка, грумер, средства от насекомых, лекарства и питательный крем – все это незаменимо. Он купил немного в зоомагазине, а через некоторое время он заказал еще кучу в интернете.

У ЛунЛуна оказался очень хороший характер. Возможно, это связано с предыдущим опытом бродячей кошки, но он не был таким игривым или озорным, как домашние. Он просто спал и ел досыта каждый день. Дун Чжи беспокоился, что при таком темпе он раздуется и будет копией Кань Чаошэна.

Пока растил кошку, он не пренебрегал тренировками и делал все в соответствии с тем, что говорил ему Лун Шэнь. В последние два дня, прежде чем встать и лечь спать, он делал два комплекса дыхательных упражнений, а иногда повторял их после обеда. В конце концов, через два дня усталость, накопившаяся в его теле, значительно ослабла, а тяжесть в верхней части груди почти исчезла.

По мере того, как группа людей, отправившихся в гробницу, возвращалась один за другим, их следующий этап обучения не заставил себя ждать.

Дун Чжи и его группа, следуя за Чжун Юйи, учились приглашать богов, но из-за несчастного случая в середине курса, его пришлось отменить на полпути. Все пробыли в доме на ферме целую неделю и к моменту возвращения выглядели так, будто отрастили длинные волосы и бороды. Им было тяжело ждать, так как постоянное безделье приводило к нетерпению.

Когда они вернулись, в этот утренний день все пришли в класс вовремя, в соответствии с уведомлением.

— Как думаете, что мы будем изучать сегодня? — Гу Мейжень спросила Дун Чжи и остальных.

Все покачали головами, чувствуя необъяснимое беспокойство. Вообще говоря, о содержании курса обычно сообщали заранее, если только не хотели специально застать врасплох, как в случае с стимуляцией.

Дун Чжи ткнул руку Ба Сана локтем и спросил: — Весело было ходить в гробницы?

Ба Сан почесал голову. — Да так. Я просто следовал за большой группой и работал с несколькими людьми, чтобы уничтожить монстра. Это было не опасно, но период внутри гробницы был более мучительным.

Гу Мейжень также присоединилась к разговору. — Что ты имеешь в виду?

Ба Сан: — В темноте я не знаю, что впереди, а что сзади. Неизвестная опасность может таиться повсюду, поэтому мне тревожно.

Гу Мэйжень вздохнула. — Это лучше, чем закончить, даже не начав. Я думала, что будет забавно пригласить Бога.

Дун Чжи смутно догадывался, что приостановка курса может быть связана с той сценой, которую он видел, но поскольку в дело были вовлечены высшие чины, ему пришлось молчать до получения разрешения.

Гул голосов внезапно прекратился, так как снаружи вошли люди. Все присутствующие были удивлены.

Здесь были не один или два, а все три руководителя!

Это редкий случай.

Даже после окончания симуляционного теста в тот день, только У Бинтянь и Лун Шэнь проводили занятия, чтобы обобщить их опыт. Сегодня присутствовал и последний руководитель, Сун Чжицунь.

За ними следовал молодой человек. Другие его не знали, но Дун Чжи был с ним хорошо знаком.

Это Линь Сюань.

Линь Сюань быстро заметил сидящего на своем месте Дун Чжи и подмигнул ему. Второй же сделал вид, что не заметил этого.

Как обычно, У Бинтянь заговорил первым. С улыбкой на лице он оглядел всех присутствующих. — Как вы отдохнули эти несколько дней?

— Я стал плесенью от всего этого отдыха.

Он не знал чьи это слова, но это всех повеселило. Им не нужно спрашивать, чтобы понять, что это был один из группы, которая осталась сзади.

Ли Ин, Лю Цинбо и другие были гораздо сдержаннее, они отдыхали всего один день с тех пор, как вернулись.

— Неплохо.

— Давайте продолжим занятия.

— Я в порядке.

Улыбка У Бинтяня сузилась и стала серьезной. Атмосфера мгновенно успокоилась, и настроение у класса поднялось.

— Внимательно слушайте, что я скажу дальше.

Все бессознательно выпрямились и навострили уши.

У Бинтянь сказал: — Есть группа похитителей гробниц, которые украли партию культурных реликвий с северо-запада, включая бронзовое зеркало, попавшее в руки японцев. Полиция поймала главу банды грабителей. По их словам, в то время они находились лишь на окраине гробниц. Даже еще не вошли в настоящее ядро, а японцы уже унесли бронзовое зеркало на северо-запад, желая проникнуть в ядро гробницы. Все, что нам нужно, это остановить японцев и вернуть бронзовое зеркало. Этим должны были заниматься полиция и археологический отдел, но поскольку в этом деле вероятно замешаны демоны, его передали нам. Поэтому, наша задача - провести очистку. Вы поняли?

— Поняли!

У Бинтянь кивнул. — Теперь можете задать любые вопросы.

Ли Ин высказался первым: — Руководитель У, это бронзовое зеркало такое ценное? Если мы столкнемся с ситуацией, где придется выбирать между людьми и зеркалом, что нам делать?

У Бинтянь: — Мы предполагаем, что это зеркало может быть ключом к ядру гробницы. В настоящее время мы не знаем, какова цель японцев, и это надо выяснить, но если мы столкнемся с ситуацией, о которой вы упомянули, безопасность ваших товарищей является главным приоритетом.

Его взгляд прошелся по толпе и на мгновение задержался на Лю Цинбо.

— Это задание считается не только за оценку, но и практику. Цель - посмотреть, какого прогресса вы достигли за все время, и я должен напомнить, что некоторые могут погибнуть во время этого путешествия.

В классе не было слышно ни звука, стояла тишина.

Слова У Бинтяня, словно камень, тяжело давили на сердце.

— Эти японцы подделали документы, выдавая себя за китайских граждан, чтобы отправиться на северо-запад. Из-за разнообразия средств передвижения и труднодоступности данных их сложно идентифицировать, но согласно признанию главаря банды грабителей гробниц и собранной ранее информации, среди них, вероятно, есть влиятельные онмёдзи. Вы не должны недооценивать врага! Противник не симуляция зомби. В решающий момент, во время борьбы на жизнь и смерть, они не дадут вам второго шанса! Кроме того, в древней гробнице существует множество опасностей. Даже если вы совершенствуетесь, то должны оставаться осторожны. Жизнь, уйдя, уже никогда не вернется, поэтому если кто-то из вас хочет уйти, то лучше сделать это прямо сейчас!

Выйдя из этой комнаты означает отказ от задания, и так же уход из Бюро Специального Управления.

Что бы не было в головах присутствующих, никто не покинул кабинет.

Тон У Бинтяня стал немного серьезнее: — Не думайте, что я шучу с вами. Можете спрашивать. За последние несколько тренировок было много людей, которые жертвовали своими жизнями. Они даже не успели стать членами Бюро Специального Управления, как уже погибли. Не жалейте потом, будет слишком поздно!

Он подождал некоторое время, но никто так и не встал.

У Бинтянь кивнул: — Очень хорошо, в Бюро Специального Управления нет трусов! Поскольку все решили остаться и принять участие, позвольте мне рассказать вам конкретные детали. Хотя бронзовое зеркало было разграблено японцами, мы получили гравировку на обратной стороне зеркала и обнаружили, что на ней есть четыре иероглифа, означающие – Хэлань и Феникса. Исходя из ситуации, мы предположили, что Хэлань это гора, а Феникс - древнее название города Иньчуань. Предварительно предполагается, что гробница находится рядом с мавзолеем династии Западной Ся. Когда доберемся туда, мы спустимся из пещеры, которую вырыли грабители гробницы. Японцы должны быть на шаг впереди нас. Они могут заблокировать пещеру изнутри, но не смогут скрыть следы снаружи, поэтому мы все равно сможем её найти...

Все внимательно слушали, боясь упустить каждую деталь, ведь это касалось не только оценки, но и их собственной безопасности. Никто не стал бы шутить со своей жизнью.

После того как У Бинтянь закончил говорить, он перевел дух, что также дало время переварить информацию.

— Этой миссией будут руководить Руководитель Лун, он будет командиром группы, и Руководитель Сун будет заместителем командира. Я буду в Бюро общей э администрации, и также выполнять функции логистики на случай непредвиденных обстоятельств. Далее я попрошу Руководителя Луна рассказать об этом подробнее.

Услышав эти слова, у каждого в сердце появились свои мысли. Когда два заместителя директора лично возглавили команду, это дало им новое понимание важности и тяжелой серьезности миссии.

Лун Шэнь кивнул У Бинтяню и сделал шаг назад.

— Это задание равносильно практическому экзамену. Окончательный результат определит, сможете ли вы остаться и стать членом Бюро Специального Управления. Снаружи моя просьба очень проста. Все должны следовать инструкциям. Я не хочу, чтобы возникла ситуация, когда вам придется действовать по-своему, а это приведет к обратному результату. Даже если попытаетесь и сможете вернуться живыми, я не позволю войти в Бюро специального управления. Вот и все.

Его речь всегда была лаконичной и мощной, потрясая сердца людей. Даже для такого человека, как Лю Цинбо, который не слушает команды, когда он услышал слова руководителя, принял все серьезно.

Сун Чжицунь слегка кашлянул: — Позвольте мне всех представить. Это Линь Сюань. Он общался с японцами и лучше знаком с ситуацией. В этот раз он присоединится к нам.

Похоже, причина, по которой с Линь Сюанем не разобрались, заключалась в том, что он был очень умен, вовремя сдался и превратился в "испорченого свидетеля[6]".

[6](污点证人) Свидетели, что также являются участниками преступной деятельности (обычно самого преступления), но дают показания в пользу обвинения в обмен на иммунитет от уголовного преследования или смягчение обвинения.

Хотя семья Линь является довольно престижной в Линьнане, поскольку Линь Сюань только недавно унаследовал семейный бизнес, все никак не отреагировали на его имя.

Видя, что все не в настроении, Сун Чжицунь улыбнулся. — Сегодня праздник. Завтра в девять утра собирайтесь здесь, и мы отправимся в путь. Сегодня все должны отдохнуть и перестать играть. Если вы не можете встать утром, то уйдем без вас. И вы отправитесь в Иньчуань сами.

Он намеренно примирил атмосферу, но все по-прежнему были погружены после сказанного, и никто не смел смеяться. Видя это, У Бинтянь промолчал и сказал всем разойтись, а сам ушел с двумя другими.

Примечание Автора：

Дун Чжи: ЛунЛун, иди сюда, хочешь поиграть с дразнилкой для кошек?

Лун Шэнь, силевший на собрании, неожиданно чихнул.

Страница книги Бу Тянь Ган в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Как встретить фанатика автографов?

Глава 2 - Люди любят обманывать себя!

Глава 3 - Даньтянь так зол, что не выпустил ни пука

Глава 4 - С деньгами туго, так что выпей горячей воды

Глава 5 - Дракон выходит из бездны на вершины небес

Глава 6 - Отель

Глава 7 - Помогите!

Глава 8 - Это был талисман, ради которого он пролил много крови!

Глава 9 - Спереди были волки, а сзади тигры

Глава 10 - Неожиданная встреча

Глава 11 - Ах, такой голодный!

Глава 12 - Чёрт возьми, что происходит?

Глава 13 - На Дун Чжи преждевременно подали в суд

Глава 14 - В губине глаз скрывались бесчисленные слова, обращённые к нему

Глава 15 - Одиноким собакам не разрешается делать прозьбы!

Глава 16 - Рекомендательная библиография по сдаче экзаменов на гос. службу 2017 года

Глава 17 - Сжульничать на экзамене с помощью метода &quot;пяти призраков&quot;

Глава 18 - Мы невиновны!

Глава 19 - Не мучает ли это вашу совесть?

Глава 20 - Если нужны негласные правила, то приходите скорее!

Глава 21 - Я расстаюсь с тобой!

Глава 22 - Это Лун Шэнь!

Глава 23 - Сочетание китайской и западной медицины даёт хороший лечебный эффект

Глава 24 - Изображая милого и несчасного, можно покорить сердце

Глава 25 - Я, блядь, сказал тебе не приходить!

Глава 26 - Это преследование собаки высшего класса!

Глава 27 - Тогда я научу тебя!

Глава 28 - Я помогу тебе!

Глава 29 - Душа соединилась с землей, гром был подобен силе бога

Глава 30 - Аааах, я хочу сдать экзамен!

Глава 31 - Мяу мяу мяу мяу мяу?

Глава 32 - Его первоначальная форма должна быть очень жирной, нежной и вкусной

Глава 33 - Не говори, а делай!

Глава 34 - Я пытаюсь тебя трахнуть!

Глава 35 - Что, если подарок умирает?

Глава 36 - Каждая жизнь драгоценна, нельзя от нее просто отказаться!

Глава 37 - Кто настоящая Хуэй Игуан?

Глава 38 - Я крутой или как?

Глава 39 - Может, заключим пари?

Глава 40 - У вас есть выбор между Дун Чжи и Лю Цинбо

Глава 41 - Внезапное изменение

Глава 42 - Ты хочешь нас сглазить!??

Глава 43 - Предупредят ли тебя зомби, прежде чем выйти?!

Глава 44 - Его кожа толще, чем у свиньи!

Глава 45 - Истиная сила заключается не только в разрушении, но и в создании

Глава 46 - По его мнению, это самая уникальная роза в мире

Глава 47 - Закрой рот

Глава 48 - Вдовствующая императрица идёт!

Глава 49 - Может я представлюсь ему?

Глава 50 - Если станешь призраком...

Глава 51 - Административное Бюро прячет драконов и тигров!

Глава 52 - Жить или умиреть было их выбором

Глава 53 - Теперь у тебя будет имя

О книге