Глава 1

Женщины кричат только когда подвергаются не смертельным угрозам или вреду. Потому что настоящие страх и ужас парализуют, заставляя человека в критические моменты терять голос.

Старик, одетый в лохмотья съежился в углу: из прокушенной посредине ноги сочилась прогнившая плоть, и вокруг стоял острый прогорклый запах. Кажется, он умирал. Его глаза, однако, были потрясающе яркими. Под пигментированными морщинистыми веками темно-карие зеницы испускали странный и сумасшедший свет, устремив резкий взор в небеса.

Сегодняшнее небо было удивительно чистым и прозрачным, не окутанным даже дымкой тумана. Звездный поток, словно бусы на атласных волнах, спокойный и безмятежный в своем течении. Холодная улыбка тронула сморщенные старческие губы.

Менее чем в десяти шагах от него зверь терзал женщину. Рана на животе, вскрытом когтями, была так глубока, что виднелись кости. Кровь покрывала половину ее тела. А черные волосы, словно занавес закрывали голую спину, приклеенные к коже потом и все той же кровью. За исключением первого крика, вырвавшегося из ее горла, она не издала больше ни звука. Ее вопль был хриплым, словно наждачка проехавшаяся по ржавому металлу. Вероятно, она уже мертва. Кто знает?

Старец медленно повернул голову, и когда его взгляд упал на зверя, улыбка стала отдавать безумием. Весь клан попал в руки врагов и именно так они поступили с военнопленными. Сначала обезглавили мужчин, выставив их головы напоказ, как корзины с фруктами; затем поджарили трупы детей на костре, собирая масло с их тел, как военный трофей, а женщин, даже не достигших созревания девочек, оставили как рабынь для удовольствий.

Морду зверя украшал ужасный шрам, а его глаза были налиты кровью, пока он энергично совершал возвратно-поступательные движения. Шипы на когтях монстра оставляли на теле женщины все больше порезов. Места, к которым прикасалась его пасть были измазаны в слюне, и с каждым движением нижней части тела он громко вздыхал от удовольствия и возбуждения.

Поразительное уродство.

Столкнувшись с таким зрелищем, пожилой человек неожиданно заплакал, слезы лились из его сухих глаз, стекая по неровным морщинам в уголках. Сцена была настолько ужасна, что он резко повернул голову, словно ему было больно дальше на это смотреть. Однако, в этот же момент он заметил пару ясных глаз, внимательно глядящих на него из кустов. Старик на секунду остолбенел, прежде чем понял, кто это дитя.

Родители ребенка пытались защитить его до самого последнего момента своей жизни, спрятав его в кустах, целенаправленно загораживая захватчику обзор своими телами. Этот малыш родился в неподходящее время и под несчастливой звездой. Его мать изначально была сильной и красивой женщиной, но, к сожалению, не смогла дать своему малышу такое же сильное и здоровое тело. Он родился преждевременно, в войне между двумя кланами, со врожденной недостаточностью. Даже получение молока было трудной задачей. Каждый раз, когда он плакал, на его шее и груди появлялись синяки, как результат недоедания.

Как жаль, что после того как наконец был рожден, в такой короткий и жестокий период времени, ребенок обречен на трагическую и недолгую жизнь. И, несмотря на то, что это мальчик, у него нет животной метки, а значит он не сможет обратиться в зверя. Такой тип людей известен как суб-зверолюди, их физическая форма не многим лучше, чем у обычных женщин, и даже после полового созревания их удел лишь слабые боевые способности.

У его родителей даже не было возможности перед смертью дать ему имя. Старику вдруг показалось странным, что такой маленький ребенок может казаться таким взрослым: тихо свернувшись своим хрупким тельцем в чаще кустов, пытливо наблюдать за всем настороженным взглядом, сохраняя спокойствие и скрытность. Если бы не его большие, широко открытые глаза, похожие на две черные жемчужины, он бы даже не заметил его присутствия. Пытаясь вытащить что-то из внутренних складок, старец слегка пошевелился и достал маленькую костяную пластинку. Пожилой мужчина подкатил ее к малышу.

Его действия заставили гигантского зверя неподалёку встрепенуться, презрительно и равнодушно наведя на него кроваво-красные зрачки. Потом монстр отвернулся, снова потеряв интерес. Только убедившись, что больше не вызывает у зверя любопытства, старец снова опустил голову, бросив еще один взгляд на мальчика. Он обнаружил, что малец неожиданно протянул руку, схватив костную пластину пальцами, такими короткими, что они были почти неотличимы от его ладони. У ребенка, вероятно, уже прорезались молочные зубы, и он, казалось, понял намерения старика, держа пластину обеими руками и в следующий момент запихав ее в рот.

"Какое умное дитя", -  подумал пожилой мужчина, слегка моргнув. - "Если бы только... он смог спастись и вырасти, это было бы замечательно." Он заставил себя отвести взгляд прежде чем внезапно разразиться горьким смехом, слезы потекли по его лицу. Его голос был надтреснутым и хриплым, когда он затянул старую мелодию, словно у какого-то пьяницы, бродящего по улицам.

“真神坠苍，伦常崩朽，

呜呼天道，人可成兽。

执刀者呼啸，食草者奔走。

奔走奔走，瑟瑟苟苟……” *

Сверкнули два звериных когтя и холодный голос старика внезапно оборвался. Его голова была отделена от тела и, так и не закрыв глаза, упала на лесную грязь. Конечная нота его песни, казалось, застыла в воздухе, словно остатки души, не желающие уходить.

Высокий мужчина вытер остатки крови с руки и убрал когти, частички человеческой плоти прилипли к шерсти на его лапах. Не глядя на тело старика, он холодно обратился к зверю:

- Что, ты все еще трешься, Му Хэ?

Зверь заскулил и отошел от остывшего тела женщины, его кости с хрустом пришли в движение. Он медленно собрался в компактный комок, и густая шерсть, покрывавшая его тело, вскоре постепенно исчезла, открыв человеческую ипостась - это был маленький, косоглазый мужчина, с большим струпом прямо посреди лица. Когда он обернулся стало заметно, что красный цвет еще не полностью ушел из его глаз.

- Какой смысл выигрывать войну, если запрещено предаваться даже таким тривиальным удовольствиям? - зловещая усмешка скривила губы бывшего зверя.

Холодные глаза высокого скользнули по телу женщины, изуродованному до такой степени, что она уже даже на человека была не похожа, и он одарил второго взглядом полным нескрываемого отвращения.

- Ты отвратителен. Главный подсчитывает выживших, так что тебе стоит вернуться. Помни, что это не конечный пункт назначения, - закончив говорить, он, издав громкий рык, приземлился на четвереньки, перейдя в свою звериную форму. От каждого шага, оставлявшего глубокие следы на его пути, вздрагивала земля.

После того как первый мужчина исчез вдали, человек по имени Му, скривил лицо и оскалил клыки, в глазах плескалась жажда убийства.

- Пес Пу Я, - затем с легким сожалением обернувшись, он послал легкий воздушный поцелуй в сторону холодного женского трупа, - похоже, нам пора прощаться, дорогая**.

Затем ушел и он.

Ночное небо, только что казавшееся безгранично ясным, вдруг посерело, издали окутанное толстыми слоями облаков. Звезды пропадали, одна за одной втягиваясь в кружащуюся сферу мглы и тумана. Внезапно с неба начали падать крупные капли дождя, и вскоре ливень образовал мутную смесь из воды и крови вокруг разорванных трупов на земле. Постепенно это превратилось в пейзаж проливного дождя.

По прошествии неопределенного количества времени из груды мертвых тел вылез худой и слабый на вид молодой человек. У него тоже не было животной метки. На самом деле, он был просто суб-зверем в племени и выполнял тяжелую ручную работу, чтобы выжить. Одной руки у него не доставало. Глядя на сцену кровавой резни под проливным дождем, он задрожал, и на лице у него застыло паническое выражение от подобной картины. Он нервно поднялся с земли и начал, словно ненормальный, трясти всех вокруг себя. Он пытался звать их по именам, но отклика все равно не последовало.

Рана на плече парня была так глубока, что под разрезанными слоями плоти виднелась кость. Сделав несколько шагов он поскользнулся и приземлился прямо перед головой старика. Наткнувшись взглядом на его мертвенно-бледное лицо, молодой мужчина не выдержал и разрыдался. Он чувствовал, что умирает, и этот проливной дождь похоронит его месте с бывшими соседями и родственниками. Он был всего лишь суб-зверем, трусливым при этом, поэтому еще в начале вражеской атаки он спрятался, чтобы спастись, словно жалкий пес. Но холодный дождь обрушился на него, словно обвиняющие взгляды соплеменников - презрительные, покрывающие все вокруг.

Парня вырвало. Умирая, он лежал на земле, и вдруг услышал слабый детский плач, доносившийся из кустов. Звук был таким слабым, словно писк новорожденного котенка, но в ушах мужчины он прозвучал, как раскат грома. На мгновение он был ошеломлен. Затем судорожно вскарабкался наверх. Даже он сам не знал, откуда взялась такая сила, но оставшейся рукой он раскидал тела около кустов, раздвинул окровавленные ветки и листья, и там, в чаще кустарника, нашел малыша. Это дитя размером было едва ли с его предплечье, и весило меньше, чем щенок.

У него не было детского жирка, и даже его маленькое лицо, размером не больше ладони взрослого человека, было впалым из-за недоедания. Черты его лица еще не оформились, и только пара глаз, неожиданно больших, смотрела на него снизу вверх. Ребенок, казалось, истратил все свои силы на тот крик, потому что его лицо было покрыто ненормальными синими и фиолетовыми отметинами. Его дыхание было настолько тихим и слабым, что едва можно было расслышать. Удивленный, парень неуклюже подхватил ребенка оставшейся рукой, загораживая от проливного дождя не такими уж широкими плечами, пытаясь защитить хрупкую жизнь теплом своей груди.

Плюх.

В этот момент с тела ребенка упала небольшая костяная пластинка, на которой было выгравировано "Чан Ань". Углы ее были слегка скругленными, а оттиски выцвели, как если бы она была очень ценна для прежнего владельца. Мужчина с трудом присел на корточки, чтобы поднять пластину, а затем, удерживая ребенка, бросился к большому дереву, в поисках защиты от дождя.

Там, зубами, он разорвал нить натянутую вокруг пластины и повязал ее на шею малыша. Затем согрел костяную табличку, осторожно вставил в нее веревочку и завязал на груди ребенка. Словно чувствуя, что совершил небывалый подвиг, на его лице отразились одновременно и страдание, и облегчение: он наивно полагал, что маленькая костяная пластина отвечает за выживание малыша. Возможно она обладала какими-то магическими свойствами, заставляющими даже Бога Смерти проявить милосердие.

Парень вскочил на ноги, словно в нем наконец-то пробудилось желание выжить. Держа ребенка он быстро бросился в дебри, бесследно исчезая в густом и темном лесу.

1) Префикс "суб" при добавлении к разным частям речи образует слова со значением расположение под чем-либо, ниже чего-либо или около чего-либо? стратосфера > субстратосфера ? тропический > субтропический ? кортикальный > субкортикальный ? орбитальный > суборбитальный и т.д.

2) * п/п: англоязычные друзья песенку не перевели, но гугл предлагает примерно следующее содержание:

«Истинный Бог пал, разрушена Луна,

О небеса, и люди могут стать зверьми,

Ревут ножи и травоядные бегут;

Беги и вой, оу-оу...» что-то в этом роде, к сожалению, в китайском ничего не понимаю от слова совсем (((

3)** п/п: фраза использованная для прощания в китайском варианте - 永别, что означает прощание навсегда (например в смерти). В то же время для "дорогой" использовалось - 心肝, имеющее негативный оттенок. Так же для данного сочетания есть второе значение "человечество/человечность"

Глава 2

Выживший, по имени Чжэ Янь привязал ребенка к груди грубой полосой ткани, в конце концов, трудно будет маневрировать, если его оставшаяся рука будет занята. Даже если враги ушли в противоположном направлении, в чаще по-прежнему скрывается немало опасностей, а он простой суб-зверь с ограниченной боевой силой и мало что сможет сделать, если возникнет опасность.

С самого раннего детства Чжэ Янь задавался вопросом, почему он родился суб-зверем? Зачем всемогущие боги наверху так стремились разделить людей на уровни? Отчего всего лишь трехбуквенный префикс, отделяющий его от остальных соотечественников, на самом деле означал разрыв столь же огромный, как расстояние между небом и землей?

Но, когда он вырос, то научился опускать голову и принимать судьбу. В конце концов, жалобами на жизнь не заработаешь.

***

Чжэ Янь неуклюже продирался сквозь лесные дебри, по дороге запинаясь и спотыкаясь, время от времени поглядывая на привязанного к нему малыша. Говорили, в этом году в клане родилось несколько детей, однако Чжэ Янь не знал, к какому дому принадлежало это дитя. Мальчик так тихо лежал у него в объятиях - не кричал, не плакал, даже дыхание его было слабым и сдавленным. Он только открывал свои черные, как смоль глаза, чтобы посмотреть на Чжэ Яня, когда он останавливался, чтобы попить воды или перекусить. И они, будучи единственным на его синюшном теле, что было полно жизненной силой, обладали невероятной ясностью, уникальной для недавно рожденного. Парень подозревал, что дело не в том, что естественный темперамент ребенка был тихим, а в том, что он настолько болен, что ему трудно собрать энергию даже для того, чтобы заплакать.

Неизвестно, как далеко они забрались, но усталость успела нависнуть над ним тяжелым духом, когда, наконец Чжэ Янь увидел тонкую полосу дороги на окраине леса. Он знал, что эта дорога ведет на север, но ходили слухи, что в этом месте обитает стая диких волков. Каждую зиму северные дороги были полностью покрыты снегом, а иногда он шел так плотно, что не пропускал ни единого солнечного луча. За исключением грозных воинов, мало кто отваживался пройти по самому северному проходу страны.

Внезапно почувствовав, как начинает темнеть в глазах и подкашиваются ноги, суб-зверь упал на землю. За всю ночь он не съел ничего, кроме пары кусочков фрукта; его истекающее кровью тело, казалось, достигло своего предела, уступая нарастающему онемению в груди.

Именно в этот момент малыш, наконец, заплакал, и его плач был похож на писк новорожденного котенка. Парализовано лежащий на земле Чжэ Янь изо всех сил попытался встать. Дрожащими пальцами, онемевшими от холода, он крепко держал ребенка и неловко раскачивался, пытаясь его успокоить. Однако это не заставило смолкнуть слабые крики мальчика и слезы продолжали литься без остановки. Маленькое личико ребенка скуксилось от слез, некрасивые морщины прорезали лоб.

Чжэ Янь почувствовал себя беспомощным, думая, что дитя наверняка хочет есть. Но в сезон дождей лесные фрукты были склонны к гниению, а в редких случаях, когда они все еще были съедобны, часто имели неприятный вкус, совсем не подходящий для чувствительных вкусовых рецепторов ребенка. Их дома больше не существовало, а его бесполезное "я" не могло даже зайца поймать им на ужин. Чжэ Янь тщетно стирал слезы, катящиеся по лицу малыша.

- Не плачь больше, - сказал он, но вопреки этим словам в его собственных глазах начала собираться влага. - Мы все должны жить, понимаешь? Даже если мы бесполезны, кто сказал, что у тех, кого нельзя использовать, не может быть цели в жизни?

В ту ночь у Чжэ Яня поднялась температура, из-за дождя, травм и его чрезмерной усталости. Он боролся с бредом, пока шагал по обочине. Каждый шаг был тяжелым и казался нереальным, словно он шел по вате, а не по холодной, твердой поверхности. Его стопы болели и зудели от укусов насекомых, он чувствовал, как пот заливает одежду и прошептал несколько слов ребенку, прижавшемуся к его груди. Он и сам нем знал, что поведал малышу в своей лихорадке, и поняли ли его. Но это в любом случае не имело значения, скорее всего это была какая-то чепуха.

Наконец, на этой тихой безлюдной дороге им повстречался всадник. Луч надежды зажегся в потускневших глазах Чжэ Яня и он побежал к фигуре, которую он счел своего рода посланником. Погнавшись за скачущей лошадью, он кричал:

- Пожалуйста, подождите, господин! Нам нужна Ваша помощь! Прошу, не уезжайте! Помогите нам, пожалуйста!

Но надменный наездник даже голову в их сторону не повернул, исчезая за горизонтом. Глаза юноши померкли. Верно. Только идиот остановится, чтобы помочь такой странной паре, как они. Скорее всего, столкнувшись с ними, большинство решит, что они мошенники, обманывающие ничего не подозревающих зверолюдей и заманивающие их в ловушку. В конце концов, на нецивилизованном и бедном севере подобные преступники были повсюду.

Когда казалось, что уже всякая надежда потеряна, внезапный порыв ветра раздвинул ветви деревьев и, оглянувшийся на дорогу Чжэ Янь, заметил вдалеке приближающийся караван. Внутри каравана сгрудилась стая племенных суб-зверолюдей, их охраняли несколько трансформировавшихся зверей, осторожно разведывающих дорогу. Вероятно, это были купцы, намеревавшиеся торговать с племенами расположенными на севере, потому как в повозках позади лежали товары, напоминающие меховые изделия.

Парень не решился попросить их о помощи. Он был слишком напуган, чтобы сделать это. Ведущий караван зверь, выглядел таким сильным и злобным, что вероятно забил бы его до смерти за единственный косой взгляд в свою сторону. Вместо этого, Чжэ Янь смиренно опустился на колени у обочины, как животное, кланяясь в надежде, что путешественники сжалятся над его убогим видом и, возможно, по доброте душевной предложат немного еды. Но, конечно, это тоже оказалось безнадежной мечтой. Потому что его словно и не видели вовсе - люди спокойно проходили мимо. Грязь из-под копыт лошадей брызнула прямо в лицо.

Чжэ Янь немедленно проверил состояние ребенка, и только убедившись, что последний ни капли не пострадал, с недоумением посмотрел вслед каравану. Из-за лихорадки его зрение плыло и перед глазами все было размыто, так что вскоре и они пропали из виду, как и всадник ранее.

Этот мир... и в самом деле полон грязи и уродства.

Парень не знал, что в этот момент пара маленьких злобных глаз остановилась на них с Чан Анем. На вершине большого дерева позади них показалась яркая змея, нацелив клыки на двух ничего не подозревающих людей. При виде добычи ее чешуя стала пурпурной от возбуждения, и она начала медленно скользить вдоль ствола, пока не оказалась на приемлемом расстоянии от молодого человека. Голодным взглядом уставившись на обнаженную шею, она бросилась вперед.

Даже если у него не было охотничьих способностей, чувства Чжэ Яня все же были достаточно остры, чтобы ощутить опасность. В тот момент, когда змея совершила бросок, парень уловил неприятный запах изо рта существа и метнулся прочь. Он бросился искать место, где можно было бы укрыться от опасности, но внезапно утратил контроль над нижними конечностями. Рухнув на землю, Чжэ Янь быстро поднял оставшуюся руку, чтобы отбиться от пресмыкающегося, тем не менее, его все же укусили и яд змеи заставил его вздрогнуть от волны легкого головокружения. Внезапно из ниоткуда в его ушах раздался громовой рев, а затем оркообразный зверь бросился к ним, одним рывком отбросив гадюку на обочину, где они и продолжили битву.

Этот зверь с головы до ног был покрыт толстой чешуей, не поддающейся даже самым твердым змеиным зубам, поэтому вскоре с гадиной было покончено. Он гордо встал рядом со своим трофеем и, подняв голову навстречу утреннему солнцу, издал победный рык в первых проблесках рассвета. Из яда змеи можно извлечь особый тип эссенции, известный тем, что он позволяет женщинам сохранить молодость, что делает его очень привлекательным товаром для благородного сословия.

Сразу после этого зверь принял свою человеческую форму, форму обычного парня. На спине у него была простая сумка и он ничем не отличался от других охотников. Молодой мужчина проворно срезал ядовитую саркому змеи и бросил ее в свой мешок. Затем, встав, он, наконец, бросил взгляд на человека рядом с ним.

- Хах? - пробормотал он, приподняв брови, словно только сейчас заметил их присутствие. - Калека и мелочь? - прошептал охотник сам себе.

Чжэ Янь уставился на него, после долгих усилий он все же разжал губы и сказал:

- Я умоляю Вас... - попросил он. - Пожалуйста, помогите нам... Помогите нам выбраться...

- А что, поблизости шла племенная война? - небрежно бросил молодой человек. Прежде чем продолжить, он сначала насухо вытер кинжал, которым препарировал тело змеи. - Так ты сбежал из леса позади? Я слышал о племенах, которые там находятся... Вы, ребята, из тех диких северян, что живут в лесу, да?

- Прошу Вас, добрый человек, просто дайте нам немного еды...

- Ну хорошо. Только сначала дай мне взглянуть на этого мальца, - сказал парень, присев на корточки, чтобы убрать тряпку с лица ребенка. Он тщательно изучил черты лица, прежде чем перейти к маленькой ручке, обследуя ее на наличие звериной метки. Вспышка разочарования промелькнула на его лице, когда он обнаружил, что ее нет. - Он не зверь.

- Пожалуйста, я...

Молодой человек выпрямился. Глядя на грязное лицо Чжэ Яня, он с легким сожалением сказал:

- Просто забудь о нем. Этот слабый суб-звереныш все равно не будет тебе полезен, когда вырастет. По факту, он очень болен и, вероятнее всего, не доживет до совершеннолетия. Не думаю, что твое состояние намного лучше, чем у него, так что мой тебе совет - прекрати бороться. Возвращайся туда, откуда пришел, и помолись богам, в которых веришь. Если будешь достаточно усерден, возможно, в следующей реинкарнации вам повезет больше.

Высказавшись, охотник равнодушно развернулся и пошел прочь. Чжэ Янь потянулся к его одежде, но так как сил у него сейчас было не больше, чем у муравья, он не смог помешать другому человеку уйти. Рука слабо упала рядом с телом. Дело не в том, что этот охотник был особо жестоким, просто он успел повидать и испытать уже слишком много. Еда так ценна, так как он мог потратить ее на какого-то умирающего суб-зверя? И... кто не хочет жить? Выживешь ты или нет, тоже зависит от судьбы.

Последний проблеск надежды в глазах Чжэ Яня потускнел. Он рухнул рядом с трупом гигантской змеи и тупо уставился в пространство. Только с его губ продолжал срываться безумный шепот:

- Спасите нас, пожалуйста...

Прошло довольно много времени, прежде чем, наконец, на этой одинокой и пустынной дороге появился четвертый странник. Он выглядел все еще подростком: несмотря на довольно высокий рост, его лицо еще сохраняло некую юношескую нежность, которая выдавала его возраст. Обычно, когда маленькому зверю исполняется восемь-девять лет их рост почти равнялся росту взрослого суб-зверя.

На подростке были надеты доспехи, а на талии висел тонкий пояс из виноградной лозы. Ремень был лично соткан его матерью, потому как сегодня состоялся его первый выход в мир. Он остановился рядом с Чжэ Янем и редкий узор в виде перьев на его запястье блеснул в лучах восходящего солнца.

- Что ты только что сказал? - мальчик, нахмурившись, присел рядом с упавшим. Он наклонился, прислушиваясь, но все равно не мог разобрать ни слова.

Внезапно ему пришла в голову идея - он потянулся, чтобы сорвать лист с одного из ближайших деревьев, набрал на него немного дождевой воды и приложил к губам парня. Вскоре стало очевидно, что он никогда до этого ни за кем не ухаживал, потому что большая часть воды в конечном итоге, просто стекла по лицу Чжэ Яня.

Тем не менее, под воздействием холодной воды, последний смог немного прийти в себя. Опираясь на ствол дерева, он прижал к себе ребенка и перелил ему немного воды изо рта в рот.

Маленький звереныш, сегодня впервые отправленный прогуляться на воле, не мигая смотрел на ребенка, потому что в первый раз видел такого кроху, и это было для него в новинку. Он просто смотрел, не выражая какого-либо мнения. Ребенок закрыл глаза и издал слабый писк. Чжэ Янь, наконец, поднял голову, чтобы посмотреть на мальчика и хрипло попросил:

- Молодой мастер, у Вас не найдется немного еды? Пожалуйста, помогите бедным и подайте нам милостыню.

- Ох, я сейчас посмотрю, - не говоря больше ни слова, мальчик потянул вперед висевшую за спиной сумку. Он долго рылся в ней, только для того, чтобы выудить оттуда горку сушеного мяса. Подросток внезапно смутился и протянув еду Чжэ Яню, неловко сказал: - Это все, что у меня осталось.

Суб-зверь резко выхватил еду у него из рук и запихал в рот. Он проглотил мясо почти не жуя, а когда нашел достаточно мягкое, постарался прожевать его особенно тщательно, прежде чем скормить малышу. Но даже разжеванное в кашу мясо все равно было слишком тяжелым для того, чтобы ребенок мог его съесть, так что его тут же выплюнули.

-Ешь, - ругался Чжэ Янь, поднимая выплюнутый кусочек мяса и с силой пихая его обратно в рот Чан Аня. - Пожалуйста, ты должен есть, чтобы выжить.

Звереныш подросток неподвижно смотрел со стороны, в душе тайно размышляя об этой сцене и задаваясь вопросом, сможет ли ребенок действительно выжить или нет? В конце концов, он тихо встал, оставив мешок с вяленым мясом, и направился в пустошь.

***

Сначала Чжэ Янь подумал, что мальчик ушел, потому что даже оставить еду, это уже было очень щедро с его стороны. Но затем "бам!", раздался громкий грохот, словно что-то тяжелое упало на бетонный пол, заставив сердце суб-зверя тревожно забиться и повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит. Он с трепетом ожидал самого худшего. Неожиданно, это оказался недавний звереныш, который вернулся и принес с собой убитого оленя.

Оленина была своего рода деликатесом в этом мире. Она была очень вкусной, как в сыром, так и в жареном виде, и, в отличие от других видов мяса, практически не имела гнилостного запаха. Но из-за того, что олени такие выносливые и быстрые, даже сильным охотникам было трудно их поймать, что делало их деликатесом, потребляемым довольно редко.

Подросток бесстрастно вытер рукой пятна крови со щек. Присев на одно колено, он достал из-за пояса кинжал и порезал оленя на восемь частей. Затем он подтолкнул его к Чжэ Яню, тихо приказав:

- Ешь, - молодой мужчина ошеломленно уставился на него. Второй же парень достал откуда-то чашу, наполненную кровью и, кивнул подбородком на ребенка, - дай ему это выпить. Мой отец говорил, что дети, которые пьют кровь, вырастут и станут самыми доблестными воинами. - Наконец, расстегнув свою сумку, подросток вывалил оставшиеся куски сушеного мяса и отдал их Чжэ Яню. - Забирай их все, я ухожу, - сказал он.

- Подожди, - внезапно позвал его суб-зверь, - подожди, дитя! Если ты отдашь все мне, то как же ты? В пути нельзя без еды. Разве отец не говорил тебе...

- Тогда я просто убью снова, - прервал его подросток, пожав плечами. Он заточил клинок о срезанный ствол и беззаботно повесил его на пояс.

Чжэ Янь открыл рот, но слова не шли, он просто долго смотрел на юношу. Наконец он понизил голос и спросил:

- Как тебя зовут? Однажды я отплачу тебе... даже если я не доживу... когда этот ребенок вырастет, я позабочусь о том, чтобы он выполнил это обещание.

Подросток не воспринял его слова всерьез. В конце концов, они всего были всего лишь недееспособным суб-зверем и младенцем, размером меньше, чем длина его руки, что они в действительности смогут для него сделать? Тем не менее мальчик был не из тех, кто мог попрать чужие добрые намерения, так что он невинно улыбнулся обнажив два детских клычка и ответил:

- Хуа И, - пару раз топнув по грязи под подошвой, наконец, повернулся к дороге.- А теперь я ухожу. Берегите себя.

Глава 3

Когда наступил шестой день рождения Чан Аня, все подумали, что чудо уже то, что он вообще прожил так долго. Он нисколько не был похож на здорового ребенка. Не говоря о зверенышах, даже дети суб-зверей были крупнее его, стоит уточнить, что и девочки выглядели более здоровыми и полными жизненных сил, в сравнении с ним. Доподлинно не известно, какой именно опасной для жизни заразой он болел, но в маленьком домике, где он жил, всегда пахло лечебными травами - из мальчика всегда выходило больше мокроты, чем слов, стоило ему открыть рот. Дети, как известно, горячие и энергичные, полные жизни существа. Но он был очень болезненным. Его кожа была бледна, а губы почти бесцветными, приобретшими нездоровую синеву. Линии лица, идущие вокруг глаз и губ, выглядели воспалено-красными.

Его принес в племя пришлый суб-зверь - Чжэ Янь, когда ему был год от роду. Они больше года бродили по пустыне, пока нашли племя готовое принять их. С самого начала, когда люди видели Чан Аня, они задавались вопросом, сможет ли выжить такой болезненный ребенок? Когда мальчик стал достаточно взрослым, чтобы понимать о чем они говорят, каждый раз, как он об этом слышал, в его сердце росло сомнение. Но позже эти разговоры сошли на нет, так как однажды дошли до Чжэ Яня и тот пришел в бешенство.

Несмотря на то, что у него была всего одна рука, молодой мужчина был изящным и привлекательным. И он постоянно напоминал окружающим, что Чан Ань не был его биологическим родственником, как будто боялся, что об этом могут забыть.

Когда Чан Аню исполнилось три года он услышал, как ребенок называет своего папу "А-Ди"* и стал немного завидовать. Он узнал, что именно так дети обращаются к отцам и назвал Чжэ Яня так же. В ответ Чжэ Янь отвесил ему оплеуху. По словам женщины собиравшей ротанг и оказавшейся неподалеку в тот день, молодой мужчина кричал на ребенка.

- Как ты меня назвал?! Если ты еще раз меня так назовешь, я надаю тебе по губам! Повтори еще раз кто твой А-ди?! Самый смелый и сильный воин племени, вот кто твой А-ди! В тот год почтенный старец лично даровал тебе свою костяную пластинку и назвал тебя Чан Ань! А ты что натворил?! - взвыл однорукий суб-зверь. - Как ты мог... Как ты мог назвать такого человека, как я, отцом... ты просто унизил себя! У тебя хоть капля гордости осталась?!

Несмотря на то, что его ругали, сборщица не слышала, чтобы ребенок плакал, ни малейшего намека на всхлип. Когда он, наконец, вышел из небольшой хижины несколько часов спустя, его маленькое личико распухло до такой степени, что вся нижняя половина покраснела. Это длилось целых десять дней. Когда женщина рассказывала об этом случае, в ее голосе звучало сочувствие.

Вероятно, те дни, полные хаоса, постоянного беспокойства и блуждания по лесам в страхе и паранойе, надломили Чжэ Яня, заставив думать, что он не заслуживает того, чтобы его называли отцом. Но Чан Ань тоже не был обычным ребенком. Никто никогда не видел, чтобы он плакал или играл с другими детьми. Ни единой душе не было известно, куда он исчезает днем и откуда возвращается в сумерках к ужину. Он не любил разговаривать. Его могли поддразнивая трепать по голове, но он только молча стоял, безрадостно и терпеливо ожидая, когда уберут руку и закончат свое обращение, а затем уходил, кивнув или пожав плечами в ответ на любой вопрос. Лишь изредка, когда кто-нибудь из жалости давал ему еду, он вдумчиво смотрел на них своими черными, как сланец, глазами, словно желая запечатлеть в памяти, а потом глубоко кланялся в ответ. Так что он вырос ребенком, умеющим ценить доброту.

Вернувшись домой, Чан Ань увидел, что вход в хижину перекрыт несколькими стеблями высокой травы и остановился. Он знал, что это значит. Чжэ Янь хочет, чтобы он ушел, а не входил. Из хибары доносились тяжелые вздохи и тягучие стоны. На самом деле мальчик не знал, чем занимается Чжэ Янь, но мог смутно предположить, на основании презрительного отношения других людей, что это вряд ли что-то почетное. Став старше он начал осознавать, что его будут прогонять каждый раз, когда приходит "гость". Позже Чан Ань понял, что, возможно, это был их единственный источник средств к существованию.

У Чжэ Яня было не слишком хорошее здоровье. Даже если бы у него волшебным образом отросла рука, он не смог бы охотиться, как другие отцы. Суб-зверолюди рождаются от природы слабыми, поэтому многие компенсируют это, занимаясь ремеслами, такими как рукоделие, плотничество или искусство. При определенных успехах они даже могут создать себе репутацию в соответствующей профессии. Если же человек не силен ни в охоте, ни в ремеслах, то все, на что он годен - рабский труд. Но, несмотря на небольшой доход от подобной работы, можно, по крайней мере, прожить достойную жизнь.

Однако, для нынешнего Чжэ Яня тяжелый труд был вне его компетенции, да и ремесло тоже не рассматривалось, потому как, он, по сути, калека.

В отличие от юга, места, где на севере собираются люди, представляют собой разрозненные племена, разбросанные по лесам или в пустыне. Чтобы выжить в подобном месте приходится соблюдать закон природы, который гласит - выживает сильнейший. То есть слабые попросту не могут надеяться на признание со стороны других. Конечно, если взять выживание за идеал, то есть и другой метод - выжить путем привязывания себя к сильному, продав свое тело. Именно поэтому вождь позволил Чжэ Яню и Чан Аню так долго жить в своем племени.

Племя "Белоголового Орла", в котором они сейчас жили, на самом деле было далеко не так предприимчиво, как их прежний дом. У вождя уже имелось три жены и дети, и не было лишних запасов, чтобы принять бесплодного суб-зверя. Приблизительно два-три года назад он начал терять интерес к Чжэ Яню, и с этого момента данного "гостя", посещавшего их небольшую хижину, больше замечено не было.

Чан Ань, словно уже давно привыкший к этому, повернулся и вышел. Он прошел весь путь до реки с соломенной корзиной на спине и сел на берегу, погрузив ноги в холодный ручей. Проходившая мимо женщина, увидев его, радостно замахала и крикнула:

- Чан Ань! Чан Ань! Быстрее иди сюда!

Эту женщину звали А-Янь* и ее дом находился неподалеку. Ее муж умер во время охоты и с тех пор она жила одна. Север - жестокое место для вдов, поэтому для многих стало нормой вступать в повторный брак. Конечно, всегда есть исключения, например сама Янь. Никто не хотел жениться на ней. Но не потому что она уродлива, а потому, что она бесплодна. Женщина, не способная иметь детей, не может быть оправдана, как жена.

Если бы она захотела, то могла бы стать такой как Чжэ Янь, обменивающий милости на жалость... но, вполне естественно ожидать, что когда-нибудь на этом пути тебя бросят. Вместо того, чтобы прожить свои дни без достоинства и чести, она предпочла полагаться на себя, чтобы выжить, несмотря на то, как сложно и тяжело это может оказаться. Специальность А-Янь делать леденцы из солода, и никто не мог сравниться с ней в этом ремесле. Конфеты получались одновременно нежные и ароматные, сладкие и хрустящие.

Возможно, для нее было бы выгоднее переехать на юг, потому что на раздираемом войной, пустынном и нищем севере, солод - это то, что могут позволить себе лишь немногие семьи. Получаемая прибыль была невелика, поэтому ей приходилось выполнять дополнительную грязную работу, чтобы обеспечить себя.

Мальчик надел соломенные сандалии и подбежал к ней. А-Янь осторожно оглянулась вокруг. Не увидев никого, она присела на корточки и положила тяжелую корзину со шкурами позади себя. Скоро зима и ей приходилось помогать женам вождя выделывать эти необработанные шкуры. Достав что-то из своего балахона, она сунула это в руки Чан Аня, сказав:

- Возьми. - Это был маленький коричневый пакетик. Ребенок открыл его и обнаружил внутри три солодовых леденца, размером с палец, круглых и полупрозрачных. Женщина прошептала: - Съешь их тайком.

Эти конфеты, остатки от ее дела, и она не осмелилась захватить слишком много, иначе люди заметили бы. Чан Ань взял одну и, встав на цыпочки, поднес к ее рту. А-Янь осторожно сжала его тоненькую ручку и сказала:

- Это для тебя, Чан Ань. Я уже поела.

Услышав это мальчик бережно положил конфету в рот, счастливо улыбнувшись ее сладости. А-Янь засмотрелась на его улыбающееся лицо... у этого ребенка красивые глаза, но взгляд всегда немного холодный. Только когда он улыбался уголки его глаз слегка розовели, и становились похожи на падающие лепестки. Женщина почесала голову и вздохнула:

- Чан Ань гораздо красивее любого другого ребенка в племени. Если бы ты был моим сыном... - Случайно ее взгляд упал на шею мальчика, и выражение ее лица резко изменилось. Она осторожно развела тонкую ткань его робы, и обнаружила скрытые синяки, спрятанные под ней. - Как это случилось? - ее лицо помрачнело и она немедленно поднялась, глядя на соседнюю хижину. - Этот гад... он действительно ударил тебя?

Мальчик немедленно покачал головой и ответил:

- Чжэ Янь не гад, на самом деле он очень хорошо относится ко мне.

Он поднял свою маленькую корзинку, отодвинул крышку и достал связку цветов. Эти цветы росли гроздьями и напоминали маленькие колокольчики, отсюда и название "красочные колокольчики". Даже после того, как их сорвут, они могут сохранять свежесть до десяти дней, по-прежнему источая слабый аромат. Женщины очень любили вешать их в своих домах, но они были очень редки и ценны, и росли исключительно в глубине леса, открытой только для охотников.

- А-Янь, вот, - прошептал Чан Ань и протянул ей цветок.

- Это мне? - женщина приняла его с некоторым удивлением.

Мальчик кивнул. А-Янь на мгновение побледнела, затем вздохнула и потянулась погладить нежное личико ребенка.

- Разве я не говорила тебе не ходить в лес одному? Что если ты встретишь страшного монстра?

- Я ходил посмотреть на тренировку, - ответил Чан Ань.

Другой конец леса использовался для оттачивания мастерства молодыми охотниками, да и воинами тоже. Чан Ань всегда любил наблюдать за ними, спрятавшись в густых кустах. Взрослые знали о его присутствии, но так как неприятностей он не приносил, ему это позволяли.

- Тебе не нравится? - спросил он, нервничая в ожидании ответа.

- Они невероятно красивые, - сказала А-Янь, - мне очень нравится.

Казалось она хотела сказать что-то еще, но тут открылась дверь хижины Чжэ Яня и оттуда вышел мужчина. Чжэ Янь стоял позади него, натягивая хламиду. Они обменялись репликами, а потом Янь неожиданно улыбнулся и позвал:

- Чан Ань, иди сюда!

Мальчик побежал к нему, и маленькая корзинка хлопала его по спине. Чжэ Янь подвел его ближе, сказав стоящему рядом человеку:

- Это - Чан Ань, о котором я тебе говорил.

Мужчина нахмурился и посмотрел на ребенка.

- Ты с ума сошел? Он слишком мал, ему хотя бы четыре есть?

- Ему уже шесть лет, - Чжэ Янь с усмешкой наклонился, - это - Лу Кэ, известный плотник, а также твой будущий мастер. Ты должен стать таким же уважаемым ремесленником, как и он.

Чан Ань молча посмотрел на Лу Кэ.

- У меня нет навыков, чтобы научить его, - схватил мужчину за рукав Чжэ Янь, - поэтому я прошу тебя принять его. Он очень способный и ест немного, так что, пожалуйста.

- Ему правда шесть? - Лу Кэ присмотрелся к мальчику. - Он выглядит слишком маленьким... и в доме полно лечебных трав, он болен?

- Нет, нет, он совершенно здоров. Он просто медленно растет, - быстро стал отрицать все Чжэ Янь, - на самом деле лекарства в доме для меня! Поверь мне! Если он тебе не нравится, пусть по вечерам возвращается домой, я о нем позабочусь. Чан Ань достаточно умен, чтобы не забыть дорогу домой, верно? Быстро, скажи, что-нибудь, - призвал он ребенка.

Мальчик не кивнул и не покачал головой, он просто молча стоял.

Возможно излив свое недовольство, сердце мужчины смягчилось, потому что Лу Кэ, немного поколебавшись все-таки сказал:

- Завтра я проверю его. Это не значит, что я его не приму, но, если он окажется не способен проглотить горькую пилюлю, тогда я верну его тебе.

Глаза Чжэ Яня прояснились. Лу Кэ немного грубовато потрепал Чан Аня по голове, а затем потянулся к внутренним складкам своей робы.

- За сегодня...

- Нет, нет, - прервал его Чжэ Янь, с многозначительной улыбкой отталкивая его руку, - это лишнее. Ты мне нравишься, это было по доброй воле.

Мальчик наблюдал, как старший радостно попрощался с Лу Кэ, а потом вернулся к нему с оживленной улыбкой.

- Самый простой выход для суб-зверя - стать ремесленником. Таким образом он сможет обеспечить себе выживание в любом племени до конца своей жизни. Понимаешь, что я имею в виду? Ты должен как следует учиться у Лу Кэ, в конце концов, мне было трудно убедить его...

- Я хочу научиться охотиться, - тихо прошептал Чан Ань позади него.

Но погруженный в свои мечты, Чжэ Янь не услышал его. Он был сосредоточен исключительно на будущем... этот малыш - его ребенок, и когда-то он был его единственной причиной для жизни. Вот почему его будущее должно быть ярче, чем у кого-либо, и он должен стать сильнее всех остальных.

Примечания:

1) А-ди 阿爹 - папа, отец. 阿 в данном случае - префикс имён существительных, обозначающих различные категории родственных отношений; придаёт этим существительным как бы ласкательную форму

2) Полагаю, в данном случае тоже используется префикс 阿, но, так как уточнений от англоязычных товарищей не было, не могу утверждать точно.

Глава 4

В этот год Чан Аню исполнилось шесть лет, а Хуа И четырнадцать.

Хуа И был младшим из четверых детей вождя "Снежного Волка", племени расположенного по другую сторону горы Юфэн. Это было племя не признающее слабых, так что каждый зверь, достигнув семи лет, должен был покинуть дом и испытать себя в пустыне, вернувшись через год, чтобы получить оценку старейшин. Если испытание было провалено, он должен был вернуться и попробовать еще раз. Хуа И, небесами одаренный талантом, рожденный с редкой серебряной меткой зверя, впечатляюще прошел экзамен с первого раза.

Но затем, в день получения результатов, просочилась новость о том, что он отдал всю свою еду какому-то неизвестному суб-зверю, встреченному по дороге, и он заработал прозвище - Ша да ге.*

Вождь на самом деле понятия не имел, чем он так прогневал небеса. Как его сын мог оказаться столь недалеким и тупым. Если бы не тот факт, что из всех детей именно он был больше всего на него похож, мужчина усомнился бы в их биологическом родстве. Единственное разумное объяснение, которое приходило ему в голову, то, что во всем виновата его мать. Хотя у нее были свои достоинства - например внешность, как женщина она была совершенно бесполезна. Естественно, ребенок рожденный от связи с ней, тоже не будет блистать особым умом.

Когда Хуа И исполнилось одиннадцать, оказалось, что он растет также быстро, как надувается воздушный шар - он уже сравнялся в росте со своими тремя братьями, которые были близки к совершеннолетию. Увы, но это только закрепило за ним звание большого дурня.

Но, хотя он вырос в пугающе здорового парня, мальчик был на удивление добродушен и никогда ни с кем не спорил. Все говорили, что таков уж врожденный характер четвертого молодого мастера. Когда ему было шесть месяцев, его третий брат украл одну из его игрушек, но он не плакал об этом, как можно было ожидать от ребенка его возраста. Он только пристально смотрел на своего брата, словно думал - "Если ты украл ее, то она твоя. Я ее больше не хочу".

Сначала вождь предполагал, что эта мягкость в его личности, исчезнет, когда он подрастет. После того, как он познает кровь и раны, увидит насколько мир жестокое место. Однако, Хуа И, которому уже было четырнадцать, и он уже был достаточно взрослым, все равно продолжал оставаться таким же мягкотелым. Вождь временами беспокоился об этом ребенке, когда отдыхал. У него было восемь жен и четыре сына, и кроме Хуа И ни один из этих трех не был добрым. В будущем, когда он умрет и его положение унаследует старший сын, будет ли этот ребенок подвергнут издевательствам со стороны братьев?

Одетый в одну лишь шкуру, как это бывает в разгар жаркого лета, вождь устало сидел на диване и смотрел, как его великий старейшина позвякивает странным предметом с юга.

Великий старейшина следовал за ним с детства и являлся "гонгбудао"* вождя - то есть его самым верным слугой и практически братом. Дети вождей и старейшин растут вместе с гонгбудао, чтобы тот служил им товарищем по играм, а в последующем стал верным слугой и будущей правой рукой. Из-за того, что они были так близки, вождь готов был советоваться со старшим, на случай, если у того есть какие-нибудь идеи. Какое-то время последний стоял неподвижно, а потом тихо вздохнул:

- Увы, он лишь овечка в волчьей шкуре... - старейшина на секунду замолчал, - Вождь ведь говорил о Си Шао*?

- А о ком же еще? - раздался стон в ответ. Разочарованным тоном глава племени продолжил: - Если не считать того, что он похож на меня, во всем остальном он в мать. Если бы он был суб-зверем или девочкой, то все бы было еще ничего, потому что его братья вряд ли стали бы ссориться с маленькой сестричкой, но, из всех именно он...

Из всех именно он должен был оказаться зверем с редкой серебряной меткой. У большинства зверолюдей отметины черные или коричневые, а серебряные, как говорят, появляются лишь раз в несколько сотен лет. Звери с серебряными метками - это семена, посеянные истинным Богом во времена сотворения мира. В каждой своей инкарнации в зверей они перевоплощаются вместе с божественными силами, завещанными им.

Великий старейшина подумал и решил, что не стоит присоединяться к брани на сына вождя, вместо этого он заметил:

- Меченый серебром зверь... я жил так долго, но видел лишь Си Шао. Когда я был молод, то слышал, как мой дед говорил, что носителям серебряной метки отнюдь не гарантирована мирная жизнь, и что они живут постоянными взлетами и падениями. Но, даже если они не проживут долго, какой бы путь они не избрали - добра или зла, они обязательно достигнут великих свершений.

- Либо жизнь полная достижений и успехов, либо освященная трагедиями и несчастьями, - вождь не выглядел утешенным подобным утверждением, он все еще был совершенно подавлен, и продолжал: - Посмотри на его трусливую шкуру, думаешь, он будет успешен? И вообще...

Но, прежде чем глава успел высказать свое беспокойство, суб-зверь прислужник, стоявший на коленях у его палатки, паническим голосом перебил его.

- Глава, Сан Шао* и Си Шао поссорились и теперь дерутся! - этот недавно назначенный суб-зверь, похоже, думал, что это какое-то огромное событие, но из палатки довольно долго не доносилось ни звука, заставляя его с опаской поднять голову и спросить: - Вождь?

- Я понял, можешь идти, - наконец ответил мужчина, хотя прозвучало это безразлично. - Дерутся? Как было бы восхитительно, будь это правдой, - он горько усмехнулся, потянувшись. - Способен ли он противостоять своему третьему брату? Должен признать, я в это не верю. Скорее всего мой третий сын снова издевается над младшим. Давай сходим и посмотрим.

Хуа И в этот момент был в глубокой заднице.

Этот третий старший брат - самое настоящее ничтожество. Кроме запугивания слабых и пресмыкания перед сильными, других увлечений у него не было. Вечно властный и высокомерный, но недостаточно храбрый, чтобы нападать на Да Шао или Эр Шао*. В момент, когда Хуа И родился с его изящной и красивой серебряной меткой, он стал мишенью для ненависти своего третьего брата. Как мог такой невероятный болван получить метку серебром? После осознания того, что характер Хуа И, такой же безобидный, как у овечки, его возмущение возросло еще больше. И причиной этого был гонгбудао четвертого.

Гонгбудао Хуа И, зверь по имени Гу Чэн, был слишком молод даже для того, чтобы начать обучение. Но так как для своего возраста он был очень быстр и результативен, и к тому же добросердечен, вождь выбрал его как гонгбудао для своего четвертого сына, поскольку считал, что они хорошо совместимы по типу личности. Гу Чэн конечно был мал, но вот его храбрость нет. Для гонгбудао тип человека, которому они должны будут служить зависит только от удачи. И из всех только хозяин Гу Чэна хорошо к нему относился.

Поскольку Гу Чэн считал своего мастера весьма необычной личностью, подобной Бодхисаттве, заслуживающим благосклонность небес, он не мог выносить, когда кто-то издевался над ним. Когда третий брат Хуа И нагло украл его оленью шкуру, подаренную вождем, Гу Чэн решил отомстить за него - тайком пробравшись в шатер Лао Сана и проделав десять зияющих дыр в драгоценной шкуре. Увы, он перестарался и был пойман.

Сан Шао никогда не думал, что маленький ребенок-раб его бесхребетного брата может быть таким бесстрашным и дерзким, и, в свою очередь, был в такой ярости, что приказал забить малыша до смерти. Когда Хуа И узнал об этом он тут же бросился туда, чтобы положить конец планам своего брата - и они столкнулись.

Хуа И изначально считал, что это была ошибка со стороны Гу Чэна и поэтому сначала признавал, что это их вина. Его тон по отношению к третьему брату был почтительным, а голос тихим и податливым, когда он извинялся, прихлопнув Гу Чэна по голове, чтобы тот встал на колени в знак извинения. Однако он не ожидал, что его брат воспользуется этой вспышкой уязвимости и будет настаивать на наказании.

Он украл его вещи, ладно, парень готов был их отдать. Но Гу Чэн все еще ребенок, почему он настаивал на таком жестоком наказании? Да у Хуа И был тихий темперамент, но у всего есть предел. Он расправил грудь и на его обычно улыбающемся лице промелькнул столь редкий ледяной взгляд.

- Гу Чэн - мой гонгбудао и брат. Боюсь, я не могу позволить тебе поступить так, как ты желаешь. Если хочешь убить его, тебе сначала придется победить меня.

Все знали, что охотничьи навыки Си Шао были одобрены лично вождем, а его боевое искусство отточено старейшиной. За последние двадцать лет он был единственным, кто сдал экзамен с первой попытки. Увидев, как он приближается, телохранители Сан Шао невольно отступили на шаг.

Хуа И, как известно, провокатором не был, но даже одного акта неповиновения с его стороны оказалось достаточно, чтобы привести Лао Сана в ярость.

"Невероятно, - думал он, - даже этот трус не слушается меня!"

По случайному стечению обстоятельств в это же время туда прибыли Да Шао и Эр Шао. Как только Да Шао увидел эту сцену, он сразу же оценил ситуацию и крикнул:

- Что за хрень тут происходит? Чего это вы тут устроили, парни?

Он взмахнул рукой и охранники тут же развели их. Да Шао поднял руку, чтобы треснуть Хуа И по затылку, а затем пристально посмотрел на своего третьего брата, как бы спрашивая, что все это значит? Внутренне он был доволен, так как всегда презирал этого якобы "отмеченного серебром" Си Шао. С другой стороны, ему также не нравилось огромное эго третьего брата, который не мог отличить правильное от ошибочного. После этого он решил наказать маленького гонгбудао пятьюдесятью ударами доски.

- Гу Чэн нарушил принципы племени, его отправят в пыточную и лишат еды на целый день.

Сан Шао, не обратив внимания на намерения брата, растерянно воскликнул:

- Он испортил мою шкуру! Я убью его!

- А ты заткнись! - Да Шао, не сдержавшись, отвесил ему пощечину. - Этот гонгбудао был выбран А-Ди. Даже если хочешь убить его, сначала ты должен получить разрешение отца. Кто ты такой, чтобы что-то решать?

Лао Сан, казалось, обухом огрело понимание. Он приложил к щеке руку, не сказав ни слова. Переключив свое внимание на Хуа И, Да Шао холодно посмотрел на него:

- Ты даже своими подчиненными не способен нормально управлять! Бесполезный отброс!

Видя, что жизнь Гу Чэна спасена у Хуа И никаких других пожеланий не осталось. Ему было наплевать на подобные скучные оскорбления, он был так же беспечен, как мертвая свинья, перед лицом кипящей воды.

Зритель, который от начала и до конца оставался безучастным, наконец, открыл рот. Приподняв лицо своего третьего брата, чтобы осмотреть рану, он грустно прищелкнул языком:

- Да-гэ был слишком строг с тобой, но ты сам не должен был перечить ему в первую очередь. Поэтому, тем, кто понес потери, оказался ты... позже, вечером, я отправлю своих людей принести тебе кое-какое лекарство. Хао Ла Хао Ла. Тут ничего не поделаешь, он все-таки старший брат. Быстрей возвращайся домой, поднимать шум на публике, это действительно неприлично.

И вот так, всего несколькими словами, Лао Сан был убежден.

Развернувшись, Эр Шао схватил Хуа И за плечо и прошептал ему на ухо:

- Не беспокойся о своем маленьком гонгбудао. Я послал своих людей, чтобы они принесли ему еды, он не умрет с голоду. Так как он нарушил принципы, небольшое наказание вполне справедливо. Ты давно не выпивал со своим вторым братом, так что приходи сегодня ко мне в шатер. Давай наверстаем упущенное время. Я дам тебе пару шкурок косули, из них можно будет сделать варежки.

Вождь и его старейшина издалека наблюдавшие эту сцену, пошли дальше. Взглянув на главу его гонгбудао заметил, что тот хмур.

- Вождь?

- Да Шао обычно вспыльчив, но он и в самом деле публично ударил его, - медленно начал мужчина, - действительно ни на что не годный.

Старейшина опустил голову. Он не знал, что ответить.

- Лао Сан, у этого ребенка нет будущего. Он тренировался в течение четырех лет, но так до сих пор ничего существенного и не достиг. Однако, похоже, он довольно хорошо осведомлен о том, как запугать своего брата, - чем дольше он говорил, тем сильнее его охватывало горе. Покачав головой, глава посмотрел в сторону исчезающего Эр Шао, и его глаза на мгновение вспыхнули. - А Лао Эр... Увы, мой второй сын...

Эр Шао, являлся суб-зверем. Когда вождь еще только начал говорить об этом, старейшина уже знал, что он хотел сказать. Суб-зверь, независимо от того, насколько он уважаем, насколько искусен и способен, все равно никогда не сможет взять на себя бремя руководства целым племенем.

- Если бы только... - кроме этих слов, мужчина больше ничего не сказал. Но гонгбудао понял его намек.

Он посмотрел в спину удаляющегося Хуа И... хотя этот ребенок редко спорил с другими, он неожиданно все же обладал твердым характером и чувством преданности, так что нельзя совсем отказать ему в отваге. Вождь вздохнул.

- Дай мне подумать над этим.

Вождь был человеком действия, и в конце месяца он приказал сотне воинов начать поход за сто ли к племени «белоголового орла», по ту сторону горы Юфэн. Взяв с собой старейшину, любимую жену и четырех сыновей.

1) ша да ге - большой дурень/тупой здоровяк

2) Прим. анлейтера: гонгбудао - по-видимому придуманный Priest термин. В основном товарищ по играм и слуга, с которым вместе растут.

3) Прим. анлейтера: Си Шао - четвертый молодой мастер. Это относится к Хуа И, так как он рожден четвертым. Я могла бы перевести так, как оно есть, но в дальнейшем будут упоминаться и "первый молодой мастер", и "второй", и "третий", и "старый третий" и т.д., так что это будет повторяться.

Прим. пер.: Ну куда анлейтер, туда и я по большей части...

4) Сан Шао - третий молодой мастер, также упоминается как Лао Сан

5) Да Шао - первый мастер, Эр Шао - второй мастер

Глава 5

Откровенно говоря, вождь "Белоголового Орла" не был компетентным лидером.

В отличие от той стороны, где располагался "Снежный Волк", эта часть горы Юфэн была полна неиспользованного потенциала. Здесь было мало снега, а склон горы служил естественным препятствием против штормового ветра. Устроенное в низине племя белоголовых не испытывало недостатка ни в добыче, ни в провизии, ни даже просто в благословении весны, ибо зима тут длилась всего мгновение. Но, несмотря на это, племя было настолько бедным, что мужчина не мог даже должным образом позаботиться о своих любовницах.

Вождь "Снежного Волка" давно мечтал об этом месте, сдерживаемый лишь заключенным между двумя главами договором, гарантировавшим взаимное невмешательство. В прошлом он ломал голову, думая о том, как захватить территорию для себя, а теперь, наконец придумал - объединение через брак.

Дело не в том, что глава "Белоголового Орла" не замечал зловещих ухищрений другого, а в том, что оба племени уже долгое время находились в дружеских отношениях и иного выбора, кроме приветственных объятий при встрече у него не оставалось. Таким образом обычное течение дня было нарушено, так как всем здоровым и сильным зверолюдям (включая суб-зверей) было приказано выйти на улицу и быть готовыми радушно приветствовать прибывающих. Вождь в тайне надеялся, что второго отпугнет столь грандиозная и помпезная встреча.

Даже Чжэ Янь инвалид-отшельник, обычно скрывающийся в своей хибаре, был вынужден вывести Чан Аня на открытые улицы. Чжэ Янь запросто мог сказать, что этот ребенок только что подрался... потому что уголки его губ были опухшими. Это дитя такое хрупкое, и постоянно умудряется ушибиться. В племени было немало людей презирающих Чжэ Яня, особенно три жены вождя. Их ненависть передалась молодому поколению. Чан Ань подвергался остракизму и издевательствам со стороны детей племени, которые бросали в него камни и обменивались обидными словами у него за спиной. Всего пару минут назад, мелкий сопляк, полагаясь на то, что уже может превращаться в зверя, притащил с собой группу хулиганов, чтобы спровоцировать мальчика.

Чан Ань, несмотря на то, что он довольно редко проявлял эмоции, все же был достаточно расстроен, чтобы это было заметно. Маленький звереныш и его приспешники сверху вниз смотрели на слабого и немощного Чан Аня. Они как должное воспринимали его молчание во время насмешек и толчков, но, когда они начали сыпать оскорблениями в адрес Чжэ Яня, мальчик взорвался. Он воспользовался своим плотницким ножом, и вонзил его в руку злобного маленького зверолюда. Конечно Чан Аню не хватило сил, чтобы проткнуть ее насквозь, но на поверхности все же выступили капли крови.

Эти дети были пока слишком малы, чтобы охотиться, поэтому, естественно, что кровь их еще пугала. Когда они застыли в шоке от страха, Чан Ань бросился вперед и схватил звереныша за голову. Он широко открыл рот и укусил его за ухо, заставив того разрыдаться, потому что ребенок подумал, что ему его откусят. В результате, он обратился в свою звериную форму, начиная метаться и биться в попытке вырваться из хватки Чан Аня. От всех этих метаний у мальчика закружилась голова, но, тем не менее, он продолжал держаться.

Ухо маленького зверя было его слабым местом, и оттуда уже тоже начала капать кровь. Вскоре он катался по земле от боли, обнажив беззащитный живот. Чан Ань немедленно уцепился за эту возможность - подбрюшье было самым уязвимым местом зверя, и единственным, которое они тщательно оберегали от врагов, - он извернулся и изо всех сил пнул звереныша в живот своим пострадавшим коленом. Маленький зверь взвыл от боли, из его горла вырывался всхлип за всхлипом, пока он, совершенно беспомощный, лежал перед Чан Анем. Суб-звереныш уселся на него и приставил лезвие ножа, прямо к его шее. Ухватив его за волосы, он хрипло сказал:

- Если ты когда-нибудь вздумаешь сделать это снова, я перережу тебе горло!

Перерезать горло не так то просто, но дрожащий под ним зверенок чувствовал, что он вполне способен это сделать. Дети никогда раньше не сталкивались с такой дракой, не на жизнь, а на смерть, поэтому ничего не смогли поделать, позволив Чан Аню неожиданно выйти из нее победителем.

После того, как мальчишки убежали, Чан Ань спрятался за деревом и опорожнил желудок. Его губа была разбита и болезненно пульсировала, но он все равно чувствовал себя невероятно счастливым и довольным. Он только боялся получить выговор от Чжэ Яня. К счастью, когда Чжэ Янь увидел ссадину у его рта, он только ощутил укол сожаления и ничего не спросил.

Мужчина использовал оставшуюся руку, чтобы отгонять Чан Аня, пока они пробирались через толпу. Во время ходьбы, грубые руки периодически прикасались к нему в определенных местах, суб-зверь терпел это без единого слова против, потому что он осознавал, что это привлечет внимание ребенка. Но из-за того, что Чан Ань маленького роста, угол его зрения был идеален, чтобы видеть, что делают взрослые, которые считали свои действия скрытными.

Он был молод и неопытен, и потому не знал, что означают их действия, но интуитивно понимал, что они враждебны. Когда его взгляд остановился на руках, скользящих по талии Чжэ Яня, он подумал: "Если бы у меня был нож, я бы обрубил вам всем руки". Однако, у него не было ножа. Даже для строгания лучин. На самом деле, ему даже свой плотницкий нож приходилось прятать. Дома Чжэ Янь никогда не разрешал ему колоть дрова, потому что считал родословную Чан Аня слишком благородной, чтобы он занимался такой неблагодарной работой.

Прошло уже два месяца с тех пор как его отдали под опеку Лу Кэ и тот не баловал его, как Чжэ Янь, вместо этого он целый день гонял его по поручениям, фактически ничему не уча.

Честно говоря, работа плотника не особо привлекательна для шестилетнего ребенка. Но, как только Чан Ань вспоминал, как трудно Чжэ Яню было заключить эту сделку, он мог только проглотить свои недовольства. На самом деле, не такая уж это и большая проблема, просто теперь его возможность бегать на гору, чтобы подсмотреть за тренировками охотников была ограничена.

Подумав об этом, Чан Ань почувствовал, что стоять здесь, с этими людьми, бессмысленно. Он слегка коснулся руки Чжэ Яня и прошептал:

- Мне нужно пописать.

Суб-зверь опустил голову, чтобы посмотреть на малыша, но обнаружил, что тот избегает его взгляда. Это определенно была ложь. В результате, он слегка улыбнулся и ткнул мальчика пальцем в лоб.

- Ты можешь пойти поиграть, только не уходи слишком далеко, не ввязывайся в драки и не забудь вернуться домой пораньше.

Чан Ань кивнул, широко улыбнувшись. Он проворно выскользнул из толпы и побежал прочь. Какой милый и умный ребенок!

Чжэ Янь почувствовал тяжесть в груди и, наклонившись, закашлялся. Каждый раз, когда у него начинался сильный приступ кашля, появлялся странный привкус в горле, заставляющий его подозревать, что это симптомы более серьезной болезни. Из-за этого он никогда не кашлял перед Чан Анем, боясь передать ее ему... он мог только поспешно отсылать его к Лу Кэ.

"Ты должен жить" - думал мужчина, прижимая к груди дрожащую руку, - "тебе все еще нужно заботиться о Чан Ане".

Стоило Чан Аню уйти, как в поселение торжественно вошел вождь "Снежного Волка" с огромной стаей зверолюдей. Сколько он себя помнил, Чжэ Янь повторял о звере с серебряной меткой по имени Хуа И, который однажды спас их, и если он встретится с ним в будущем, он должен вернуть этот долг жизни. Но, судя по всему, судьбы Чан Аня и его благодетеля не слишком пересекались. В первый раз он был слишком мал, чтобы запомнить произошедшее, а теперь, когда наконец-то появился второй шанс... его не было в нужном месте!

И, хотя Чжэ Янь был там, его глаза давно были бесполезны - достаточно небольшого расстояния и даже очертания человека превращались в размытую дымку. Если добавить к этому ряды людей между ними, то он, конечно же, не смог узнать, того глупыша, который однажды убил для него оленя.

Чан Ань через подлесок пробрался в чащу, на цыпочках пробираясь мимо свирепых животных и обширных кустарников, чтобы добраться до тренировочной площадки охотников. Однако, его безграничные надежды и энтузиазм были порушены, когда он прибыл на место - там было пусто. Потом он вспомнил, что все отправились приветствовать прибывшее племя "Снежного Волка", и почувствовал еще большее разочарование. Мальчик вышел из кустов и остановился в месте, обычно заполненном охотниками. Внезапно ему пришла в голову чрезвычайно смелая идея и он взволнованно побежал к оружейной.

Зверолюди очень сильны, когда принимают свою звериную форму, но, поскольку они могут быть очень быстро сокрушены противником, превосходящим их по размеру или имеющим более острые клыки, например, стало выгодно трансформироваться только наполовину, чтобы иметь возможность пользоваться оружием. Оружейная, казалась ужасным местом, даже в середине лета - висящее в ней оружие источало мутный, неприятный запах, который, безусловно, являлся результатом многих лет отработок и использования. Однако, Чан Ань, который никогда раньше даже не прикасался к настоящему оружию, как ни странно, совершенно не чувствовал себя напуганным.

Он провел пальцами по рукояти сабли и на его маленьком личике отразилось восхищение. Мальчик попытался поднять ее, но пальцы были слишком коротки, а рука слишком мала. Однако, в тот момент, как его ладонь легла на эфес, по спине прошла волна озноба. Несмотря на холод, Чан Ань был так взволнован, что его щеки вспыхнули от жара. Он еще какое-то время держал ее, не желая расставаться, прежде чем, наконец, двинуться дальше.

В конце концов, он выбрал самый маленький, заброшенный и уже ржавеющий клинок, и выбежал на открытое тренировочное пространство. Используя движения, которые он втайне запомнил, мальчик начал методично махать оружием. К сожалению, лишенный мускулов суб-звереныш вскоре превратился в задыхающуюся аморфную массу. Но, несмотря на усталость, он чувствовал, что это было самое большое веселье, которое он когда-либо испытывал. Именно в этот момент из-за спины раздался пораженный вздох.

Внезапный шум заставил Чан Аня споткнуться и упасть на землю, но когда он повернулся, чтобы посмотреть на незваного гостя, на его лице не было ни следа паники.

Этим невольным наблюдателем оказался пришлый зверочеловек старшего возраста.

Глава 6

Чан Ань сразу расслабился. Он мгновенно понял, что этот мужчина с ним в одной лодке - тоже пришел сюда, чтобы посмотреть на то, что ему видеть не положено. Взрослый убрал корзину с травами, и внимательно осмотрел мальчика и клинок, который тот держал в руке. Потом с любопытством спросил:

- Сколько тебе лет? Почему здесь нет больше никого? Кто научил тебя владеть им?

Чан Ань был ребенком, привыкшим свободно бегать по всему племени. Хотя взрослые не любили Чжэ Яня, они были выше того, чтобы проецировать свою ненависть на ребенка. По факту, они чувствовали к нему жалость и поэтому обращались с ним довольно хорошо. Это снизило чувствительность малыша к некоторым вещам, которые обычно касаются детей, например, к пониманию авторитета старших. Он был воплощением поговорки - "новорожденные телята не боятся тигров".*

- Никто меня не учил. Я запомнил наблюдая, - бесстрашно ответил мальчик.

- Хах? - мужчина удивленно поднял брови. Обдумав это, он спросил: - Хочешь сказать, что запомнил движения просто наблюдая? Без каких-либо наставлений?

Чан Ань с недоумением посмотрел на него. Он не понимал в чем проблема. Почему бы ему не запомнить пару движений меча, после того как он столько раз видел, как они отрабатывались?

Мужчина поднял упавший меч и пару раз стукнул им по руке. Затем окинул Чан Аня взглядом и спросил:

- Тебе нравится этот клинок?

Мальчик, не задумываясь кивнул.

- Что тебе в нем нравится? - задали ему очередной вопрос.

Для шестилетнего ребенка такой вопрос был слишком размытым, чтобы он мог высказать какое-то мнение. Растерянность исказила черты его лица и малыш долго молчал, прежде чем его наконец озарило - только с клинком можно выжить. Он не мог вспомнить, кто и когда сказал ему это, но прежде чем он смог ответить, другой человек, казалось, уже потерял интерес к этой теме и задумался о чем-то еще. Взрослый заметил его недоумение и рассмеялся. Затем, без предупреждения, он взмахнул клинком. Лезвие, которое выглядело совершенно обычным и ржавым, неожиданно, когда его довернули определенным образом, разрезало воздух вокруг них создав волну ветра, которая пронеслась мимо Чан Аня, слегка коснувшись висков, с шумом исчезнув вдали.

Глаза мальчика тут же заблестели, и он сразу прошелся взглядом по плечам, поясу и запястьям мужчины. Во время своих вылазок он уяснил, что при нападении основные движения человека сосредоточены в этих трех точках.

- Это движение используется, если сталкиваешься со зверем крупнее тебя, - мужчина чуть склонил лицо и обхватил ладонями голову Чан Аня. - Если ты хоть на секунду заколеблешься, все возможности для атаки будут перекрыты твоим противником. Он может убить тебя одним ударом когтя. Так что шанс будет всего один. И ты должен быть быстрым, настолько быстрым, что, прежде чем он успеет поднять свой коготь, ты уже перережешь ему горло.

Чан Ань взялся за клинок и уперся пятками, пытаясь повторить то, что только что сделал этот человек - правая нога позади, туловище чуть наклонено вперед. Однако, он не стал рубить мечом прямо, так как знал, что у него для этого недостаточно сил. Собравшись, он слегка присел, усиливая давление ступней на землю, и напряг мышцы ног, как будто собираясь бежать. Расслабив плечи, он поднял клинок и, используя поясничный отдел, попытался подражать тому, что с оружием делал взрослый.

Взмах!

...

Кажется, что-то было не так?

Мужчина покачал головой и сделал знак прекратить.

Но Чан Ань не стал останавливаться, он отступил на несколько шагов, чтобы снова занять правильную позицию. На этот раз его поза была более точной и, направив лезвие вперед, он также немного сдвинул корпус в сторону, движением, которое, похоже, покрывало недостаток сил в его запястье.

Увидев это, мужчина успокоился, прищурив глаза.

Малыш немного подумал и отступил еще чуть-чуть, глубоко вздохнув, он вытер капли пота со лба. Потом, снова напрягая мышцы, он поднял меч и попытался еще раз выпустить силу.

С резким свистящим звуком воздух разрезала тонкая волна вибрации. Чан Ань сделал несколько шагов вперед и принял устойчивое положение, сверкающими глазами он смотрел на своего наставника и выглядел при этом наивно довольным.

Мужчина очень ясно видел, что только что произошло. Соприкасаясь ногами с землей, малыш ловко позволил энергии от ступней перейти к пояснице, и, через этот легкий поклон, разойтись по всему телу. Благодаря этому, он смог высвободить внутреннюю силу клинка. Хотя в глазах взрослого зверя сила, которую он высвободил, была ничтожна, она попросту не могла быть более грозной, исходя от маленького ребенка.

Увидеть - значит поверить, так что после этой демонстрации он, наконец, поверил словам Чан Аня о том, что тот научился наблюдая. Он словно... родился для того, чтобы владеть мечом! Человек поспешно шагнул вперед и схватил мальчика за руку, чтобы проверить его мышцы и кости. Он был ошеломлен, и осторожно еще раз взглянул на лицо ребенка, чувствуя, как в душе поселяется разочарование. Малыш оказался суб-зверем. И не просто суб-зверем, а еще и крайне нездоровым! Несмотря на то, что рука довольно далеко от сердца, мужчина все же чувствовал, как яростное и сбитое сердцебиение мальчика пульсирует по всему телу. И действительно, улыбка еще даже не успела исчезнуть с его лица, а он уже зашелся безудержным кашлем.

- Дитя, это неподходящий путь для тебя, - с сожалением прошептал он вздохнув, и вытер капли пота, покрывающие личико Чан Аня.

У ребенка было слабое строение скелета. Если он продолжит идти по этой дороге, его запястье и мышцы, вероятно, будут разрушены. Способность поднять клинок в тридцать цзынь* уже похвальна, учитывая его нынешнее состояние, но все остальное, скажем, меч в сто цзынь, в худшем случае мог бы оказаться пагубным для его костей.

Чан Ань не понимал к чему он клонит, он в замешательстве уставился на старшего. Мужчина молча поднял свою корзину с травами и повернулся в сторону Юфэн. Дети племени были предупреждены не входить в горы Юфэн в одиночку или группой, так как это место - родина для ядовитых насекомых и растений-людоедов. Есть регионы покрытые снегом, а есть те, где обитают монстры, настолько сильные, что даже самые храбрые воины-звери не могут попасть туда. Мальчик держал изношенный, потрепанный клинок на вид клинок, и стоял, размышляя, живет ли этот человек на горе Юфэн? Тогда он должен быть кем-то очень могущественным, верно?

Внезапно, Чан Ань почувствовал жжение в носу и две капли крови упали на верхнюю одежду. Он поднял голову и бесстрастно вытер кровь под носом тыльной стороной ладони. Это было обыденностью, что его нос кровоточил всякий раз, как он чрезмерно истощал себя. В этом не было ничего удивительного. Он давно привык.

Хуа И редко имел возможность отправиться в дипломатические поездки со своим отцом, поэтому он был чрезвычайно взволнован, развлекаясь, шумно выкрикивая любезности и дружелюбные приветы. Только после того, как отец бросил на него злобный взгляд, он немного умерил свой восторг и успокоился. Вождь "Снежного Волка" поднял глаза к небу и думал, что это был невероятный позор.

Глава "Белоголового Орла" шагнул вперед, и оба вождя обнялись и обменялись любезностями, как братья, разлученные на долгие годы. Подобно родственникам, они восхваляли детей друг друга, а затем открыто оценивали людей другого, втайне проклиная.

Про себя глава "Белоголового Орла" подумал: "Это всего лишь несколько сотен человек, если они посмеют чинить неприятности, я прикажу убить их прямо здесь, на месте. Сможет ли их племя когда-нибудь восстановиться после потери вождя?"

Аналогично, вождь "Снежного Волка" тоже подумал: "Они все выглядят такими же слабаками, как их оборванец-предводитель. Эти люди только и умеют изображать из себя воинов, и все же смеют высовывать свои носы на улицу!"

Потом они ласково посмотрели друг на друга, улыбнулись и плечом к плечу пошли к юрте.

Поведение племени "Белоголового Орла" было довольно хорошим и Хуа И чувствовал себя, как дома. В тот вечер они устроили банкет, чтобы поприветствовать своих далеких гостей. Младшая дочь вождя - А-Джи, развлекала их танцами.

Девушки не способны обращаться в зверей, им запрещено охотиться, и они редко занимаются грубой работой, как суб-звери. Поэтому единственный путь выживания для них - это брак, возможность осесть и закрепиться с мужчиной. Иметь красивую внешность, уметь готовить и шить - это все их полезные навыки, однако также имеет значение из какой семьи они происходят. Если они из уважаемой семьи, как, например, семья главы, то даже если они уродливы и неспособны, все равно найдутся люди, готовые жениться на них. К счастью, дочь вождя, унаследовала красоту своей матери. Было хорошо известно, что у старого извращенца, красивые жены.

Лидер "Снежного Волка" взглянул на своего глупого сына.

- Хуа И, ты находишь А-Джи приятной для глаз? - внезапно спросил он.

- Да, вполне, - ответил парень.

- Насколько приятной? - продолжил его отец с шутливой улыбкой.

Хуа И был немного обеспокоен и задумался, прежде чем ответить.

- Самая красивая девушка, которую я видел в своей жизни...

После того, как он сказал это, он случайно столкнулся взглядом с А-Цяо, сидящей в углу и с ненавистью глядящей на него. Девушка была признанной красавицей "Снежного Волка" и талантливым игроком на цинь из царственного консорциума вождя. Внезапно заметив здесь А-Цяо, выглядящую такой раздраженной, слова застряли у него в горле. Чувствуя, что в присутствии А-Цяо так говорить неприлично, он быстро исправился.

- Она выглядит, как А-Цяо, самая красивая девушка в нашем племени.

- Хм? Тогда из А-Цяо и А-Джи, кто тебе нравится больше? - спросил вождь "Снежного Волка".

Смысл его вопроса был очевиден. Все игроки на цинь прекратили свое занятие, окружающие тоже обратили на него пристальное внимание, глава "Белоголового Орла" задумчиво потер подбородок, а лицо его второго брата заметно помрачнело. Хуа И не ожидал, что ему зададут такой вопрос на публике. Он тут же покрылся холодным потом и начал колебаться, не в силах ответить. Он подумал, что даже не знаком с этой А-Джи, а с А-Цяо никогда не обменивался больше, чем парой слов, так на каком основании он должен был сделать выбор?

Ему не нравилась ни та, ни другая!

Но желание быть искренним, вовсе не означало, что он должен быть тупым. Хуа И понимал, что он обидит нескольких людей, скажи он подобное вслух, поэтому изображая наивного простачка, он опустил голову и пробормотал:

- Мне нравятся обе, но я не какой-то великий прекрасный воин, так что они в любом случае не ответят мне взаимностью.

После того, как он сказал это, окружающие, включая вождя "Белоголового Орла", разразились хохотом. Хуа И молча сунул в рот кусок обжаренного мяса, чувствуя, как у него внутри все бурлит. Не потому что вопрос отца вылился для него в публичное унижение, а потому что он смутно догадывался, что стоит за этим. Он знал, что никогда не получал расположения отца, не был умным и что его второй брат на самом деле был любимым ребенком А-Ди. Было множество вещей, о которых он не говорил вслух, но все же сильно о них переживал.

Вождь "Белоголовых Орлов" пристально уставился на серебряную метку на руке Хуа И и задумчиво свел брови.

- Дитя, иди посиди с нами, стариками, - сказал он, улыбнувшись. - А если ты находишь это скучным, тогда... А-Джи, почему бы тебе не показать Хуа И и его трем братьям наше племя?

Парень был удивлен, и мгновенно обернулся, чтобы посмотреть на своего отца.

- Если хочешь идти, то иди, - проворчал тот. - Что ты на меня смотришь? Тебе нужно мое разрешение на все? Когда ты был мал, тебе разве приходилось спрашивать, можно ли, чтобы тебя покормили грудью?

Это был его способ сказать, что сын может идти.

Хуа И неохотно положил еду на стол, понимая, что отказать - значит дать пощечину отцу и вождю "Белоголовых Орлов". Он также был знаком с наказанием за это. Поэтому с "эн"* и холодным невыразительным лицом рассеянно последовал за А-Джи прочь, все еще думая о куске недоеденного мяса.

Что поделать? Дурак есть дурак, а просветляются они значительно позже остальных.

Хуа И, четырнадцатилетний подросток, и если бы ему предложили выбор между красавицей и куском жаренного мяса, он несомненно выбрал бы второе.

1) Предполагаю, это означает, что по незнанию он не боится даже того, чего бояться следовало бы.

2) Цзынь - традиционная китайская мера веса, сейчас равная 500 грамм

3) Эн - звук выражения согласия, что-то вроде "ага", если я все верно понимаю.

Глава 7

Несмотря на юный возраст, А-Джи обладала неплохими формами. Проходившая мимо группа молодых зверолюдей, в основном из "Белоголового Орла", открыто оборачивалась ей в след, чтобы поглазеть на нее по пути. В сторону Хуа И, стоявшего рядом с их богиней, их взгляды выражали одновременно ревность и восхищение. Они понятия не имели, что парня, которому они так завидовали, на самом деле совершенно не заботила красота, которая так восхищала их. Изначально, А-Джи проявила большой интерес к серебряной метке Хуа И, что тоже заставило его чувствовать дискомфорт, потому что ему всегда казалось, что он не достоин такого сокровища, учитывая его не-более-чем-средние способности. Поэтому, когда она попросила посмотреть, он поспешно закатал рукав, чтобы показать ей, а затем быстро спрятал обратно.

А-Джи была недовольна слишком быстрой демонстрацией.

- Это и правда так удивительно? - проворчала она.

Основным правилом Хуа И, было отвечать улыбкой на любые негативные эмоции, будь то ревность, недовольство или гнев. Он был прирожденным пацифистом, который не любил конфликтов, и на своем опыте успел убедиться, что, пока он глупо улыбается и притворяется беспамятным, остальные быстро теряют к нему интерес.

Тут же взгляд А-Джи стал высокомерным, и в ее голове промелькнула мысль: "Этот парень так старается выглядеть представительно, может быть, он идиот?" С осознанием этого ее интерес неизбежно угас. Отвязавшись от него, она отправилась общаться со своими друзьями.

Хуа И подумал, что вряд ли он сможет ужиться с толпой препирающихся девчонок, поэтому он держался на расстоянии и сидел на большом камне, тупо уставившись в пространство. В тот момент внимание парня привлекло едва заметное движение в кустах, которое пробудило в нем инстинкт "бежать или сражаться", как и у любого, кто был охотником. Однако, когда он присмотрелся, то обнаружил, что это всего лишь грязный ребенок, выползающий из подлеска. Их глаза на мгновение встретились и Хуа И вздрогнул, увидев окровавленное лицо мальчика.

- Айо, что с тобой случилось?

Верно, этим ребенком был Чан Ань, который, после того как стемнело, возвращался домой. Услышав слова Хуа И, Чан Ань небрежно вытер нос рукавом. Намереваясь пробежать остаток пути до дома, он не ожидал, что его внезапно оторвут от земли и он окажется в объятиях другого человека.

Хуа И не думал, что малыш в его руках окажется настолько легким, и это испугало его. Он не мог определить сколько лет ребенку и единственным запоминающимся наблюдением было то, насколько маленьким был мальчик. Он никогда прежде не видел такой маленькой и нежной жизни, за исключением новорожденных котят, щенят или зайчиков. Парень даже немного понизил голос опасаясь, что поток воздуха на выдохе унесет ребенка прочь.

- Я отведу тебя умыться, - прошептал Хуа И так тихо, как только мог. - Ты напугаешь свою мать до смерти, если появишься перед ней в таком виде.

Сколько он себя помнил, Хуа И был тем, кто всегда слишком волновался. Например, когда он видел детей с большими животами, он боялся, что они не смогут увидеть землю под ногами и упадут; когда он видел ребенка, катающегося по земле, как грязевая обезьяна, он беспокоился о безопасности ребенка, что когда он вернется домой ему попадет. Все это время он жил в постоянном страхе. Стоило ему только представить эти сценарии и его сердце начинало стучать как бешенное. На этот раз он тоже решил вылить всю свою излишнюю заботливость на Чан Аня. Хуа И, как мешок, взвалил мальчика на плечо и крепко держал, пока они шли к ближайшей реке.

Чан Ань осмотрел его сверху донизу, даже не подозревая, что это тот самый "благодетель", о котором постоянно твердил Чжэ Янь. Прежде никто и никогда не причинял ему особого вреда, так что, решив, что, вероятнее всего, он вряд ли будет брошен в реку этим незнакомцем, малыш, сохраняя бдительность, просто послушно висел на спине несущего его человека. Когда они пришли к реке, он позволил парню умыть ему лицо. Однако, Хуа И был неуклюж, и постоянно повторял Чан Аню, чтобы он опустил голову ниже и, как следствие, последний наклонился слишком далеко и с плеском упал в воду.

К счастью, тут было неглубоко, а дети племени более-менее умели плавать по-собачьи. Чан Ань выбрался из воды, пока Хуа И, пытался сообразить, что же делать. В его глазах светился немой вопрос о том, как он все-таки умудрился упасть? Впрочем, это было не так важно, теперь мальчик, по крайней мере, был чист, поэтому звереныш быстро выловил его и вытер насухо. Чан Ань весь дрожал, так что он снял свою одежду и завернул в нее ребенка.

Таким образом его тело теперь прикрывала лишь тонкая полоска кожи, а плечи и руки были полностью открыты. Соответственно и его серебряная метка тоже была на виду. Чан Аню показалось, что ему чем-то слепило глаза, так что он опустил взгляд вниз, по совпадению уставившись на метку Хуа И, о которой так часто говорил Чжэ Янь.

- Ты - Хуа И? - резко выпалил он.

- Как ты узнал? - удивившись, ответил подросток.

"Так это действительно он", -подумал мальчик, храня молчание. Это его благодетель, тот самый, которому Чжэ Янь обещал отплатить. Но как он может вернуть ему долг? Его возможности были ограничены, так что он решил использовать тот же метод, что и с А-Янь. Чан Ань достал из внутреннего кармана своего одеяния пару цветов колокольчика и положил их на ладонь Хуа И. Вымокшие в реке цветы стали мягкими и влажными. После того как он убрал руку, ему стало немного неловко и он покраснел, думая, что этого явно недостаточно, но это было все, что он мог предложить в данный момент. Бегло осмотрев внешность молодого зверя и запомнив его лицо, малыш поклялся полностью отплатить этому человеку в будущем, как только у него появится возможность.

Хуа И обратил внимание на более бледный, чем нормально цвет лица мальчика, намеки на сыпь на его щеках и легкое покраснение вокруг глаз, похожих на два лепестка на белом полотне. После того как подарил ему цветы, ребенок вдруг ослепительно улыбнулся и убежал. Эта улыбка произвела глубокое впечатление на парня и, возможно из-за того, что произошло потом, он всегда вспоминал об этом, как о последней чистой в мире вещи, которую он видел, прежде, чем все изменилось. После, Хуа И еще долго верил, что все дети мира рождаются с глазами, как лепестки вишни, и что, люди, по сути своей, хороши, просто с возрастом в их характере появляется гнильца.

Всякий раз, как воспоминания возвращали его в этот период времени, парень чувствовал, что он ни коим образом не подходил на роль лидера. Потому что, пока он умывал этого ребенка, его добрый второй брат, известный своей милой и нежной натурой, тоже покинул банкет, чтобы обсудить со своим гонгбудао план убийства собственных соплеменников, безжалостный и к молодым, и к старым. Конечно, он об этом плане узнал значительно позже.

По отношению к чужакам Лао Эр был нехарактерно разговорчив, но со своими людьми, он был максимально краток. В ту ночь он сказал своему гонгбудао всего две вещи. Первая:

- Когда этот дурак родился, я знал, что ничего хорошего он с собой не принесет. Но, несмотря на то, что нас осудили наши же люди, в конце концов, старик все же проникся к нему симпатией.

И вторая:

- Я не смирюсь с этим. Как только вернёмся, мы сделаем свой ход.

У Хуа И по возвращении к "Снежным волкам" не было практически никаких забот... кроме той, что отец решил обручить его с А-Джи. Первым его впечатлением о ней было то, что она красива, но после их совместной жизни он понял, что никаких иных достоинств у нее нет. Парень не хотел этого брака, но не осмеливался пойти против воли отца, так как понимал, что все это для его же блага. А-Джи - дочь вождя "Белоголового Орла". Если в будущем один из его братьев станет лидером и не захочет его терпеть, он всегда сможет последовать за ней в ее племя, чтобы найти там убежище. Конечно, если бы тот старик знал об этом плане изначально, он никогда бы не принял кандидатуру Хуа И. Но люди не могут знать все.

В тот вечер Лао Эр пригласил Хуа И выпить. Лао Эр всегда был с ним близок. И хотя парень знал, что тот не был таким добрым, каким казался, он все же пошел без тени сомнения - потому что это его единокровный брат. В конце концов, хотя они и не были так близки, как другие братья, он все равно не причинил бы ему вреда.

Из этого можно понять, что в том, что четырнадцатилетнего Хуа И называют глупцом, какой-то смысл все же есть.

После трех глотков парень обнаружил, что его зрение слегка затуманилось. А так как сегодня был день, когда отец должен был проверить его навыки, Хуа И на самом деле боялся напиться и в результате получить нагоняй, поэтому он решил немного схитрить в общении со вторым братом. Сначала он притворился, что не может нормально держаться и расплескал половину содержимого чашки, а под предлогом того, что ему нужно вытереть рот, выплюнул вторую половину. Затем он заплетающимся языком позвал Гу Чэна, не чтобы сказать, что он пьян, но чтобы попросить "еще одну". Наконец, когда его Эр-гэ заметил, что он пьян, парень быстро соскользнул со стула, словно напился настолько, что не мог удержаться.

Гу Чэн взял полотенце, чтобы вытереть лицо своего мастера и позвал их охранника, чтобы он помог забрать Хуа И. Лао Эр ничего не сказал, но с энтузиазмом отослал их на выход. Мальчик как бы случайно склонил голову и одними губами прошептал:

- Лао Эр внимательно наблюдает за нами.

Хуа И не был особо пьян, так что его разум оставался чист. Потребовалось всего несколько шагов, чтобы он почувствовал, что внизу живота собирается тяжесть, поэтому он приказал оставшимся двоим подождать на обочине, пока он уладит этот вопрос. От начала и до конца... это заняло всего несколько минут.

Однако, парень был шокирован той сценой, что ожидала его по возвращении: оба - Гу Чэн, его гонгбудао; и телохранитель, приставленный его отцом; были мертвы. Гу Чэну перерезали горло. Это было сделано таким образом, что у него, скорее всего, даже не было возможности издать звук. С другой стороны, телохранитель был и вовсе разорван на две части. Когда Хуа И вернулся, убийцы все еще были там. Он своими глазами видел, как знакомая фигура рассекла толпу зверей, пробравшись вперед и наклонившись, чтобы взглянуть на прикрытое лицо охранника. Со злобным выражением он выпрямился и ударил ближайшего зверя.

- Ты убил не того человека, чертов мусор!

Прятавшийся в кустах подросток, почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Его телохранитель был также высок и крепко сложен, как и он сам. Со спины их легко можно было принять друг за друга. Этот человек сказал, что они убили не того, не означало ли это... что они хотели убить его?

Заказ сделал не кто-то чужой, а второй брат, с которым он только что пил. Второй брат хотел убить его. Хуа И не мог этого понять, они были братьями, рожденными от одного отца, какую же ненависть брат к нему испытывал, что она заставляла хотеть убить его?

Но Лао Эр не дал ему поразмыслить над такими заумными вещами.

- Вы все, быстро трансформируйтесь в свою звериную форму! - было его следующей фразой. - Используйте свои носы и вынюхайте его! Этот мелкий дьявол все еще должен быть где-то поблизости. Если не сможете его найти, то можете просто лечь и сдохнуть!

Глава 8

Услышав это Хуа И не осмелился оставаться на месте и рванул прямо в лес. После короткого периода замешательства его разум снова протрезвел. И на этот раз у парня была только одна мысль - второй брат, Цзин Чу, несомненно сошел с ума, и о чем-то настолько ужасном, нужно обязательно сообщить отцу и братьям. Думая об этом, зверолюд нырнул прямо в логово волка.

Старый волк, спокойно лежавший в углу, тут же поднялся и зарычал на него. Не моргнув глазом, Хуа И перекинулся в зверя и издал гортанный рык, его острые клыки были выставлены на обозрение хищника. Прожив в лесах так долго, старый волк знал, что при встрече с таким противником стоит отступить.  Однако, волк с удивлением обнаружил, что этот могущественный незваный гость нисколько не интересуется его едой, зато заинтересован кое-чем другим.

Хуа И побежал прямо к луже мочи в углу и плюхнулся в нее. Его белоснежный мех, красивый и элегантный, сразу же потерял свой блеск - теперь он выглядел ужасно и сочился комичной желтизной. Чувствуя, что запаха волчьей мочи достаточно, чтобы перебить его собственный запах, подросток, побежал обратно в лес. Он не знал, как долго это сможет скрывать его запах, но знал, что он все еще просто четырнадцатилетний ребенок. Хотя различия между подростком и взрослым в их человеческой форме невелики, в их звериной ипостаси разрыв в силе весьма обширен. Так что он точно был не способен конкурировать со злобной стаей бойцов его второго брата.

Более того, Хуа И знал, что Цзин Чу всего лишь суб-зверь, но тот факт, что ему удалось сплотить такую большую фракцию зверолюдей, был достаточным доказательством его способностей. Учитывая, что он был даже не в состоянии понять, как его брат смог совершить такой подвиг, то тем более не знал, как справиться с ним в битве. Он мог только продолжать бежать, спасая свою жизнь. Парень чувствовал, что убийцы следовали прямо за ним, поэтому экономно распределял свое время и энергию. Половину времени он проводил отдыхая и прячась, как человек, а вторую половину убегал в зверином облике. Мало того, он также намеренно отправлялся в самые отдалённые и опасные места. Острые шипы и чертополох бесчисленное количество раз царапали его лицо и тело, но то, что он был покрыт потом и испытывал боль, только приносило Хуа И дополнительную ясность сознания. Он даже успешно уклонился от преследователей четыре или пять раз, когда они были довольно близки к цели.

Но небеса, казалось, были одержимы желанием наказать его, потому что, неожиданно, страшный гигантский питон оказался дома - он никогда и представить не мог, что найдется кто-то настолько смелый, чтобы вторгнуться на его территорию. В тот момент, когда подросток вошел в его жилище, питон зловеще обвился вокруг него. Хотя питон, в обхвате был шире талии среднего человека и действительно внушал ужас, в обычной ситуации Хуа И был бы к этому равнодушен. Но, по сравнению с обычными людьми, звери обладают обостренными чувствами, которые только усиливали текущую боль, которую он испытывал. Парень не осмеливался даже глубоко вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы превратиться в зверя или бороться с этим созданием. Более того, теснота змеиной норы тоже не давала ему двигаться так, как хотелось.

Вскоре питон полностью обвился вокруг его тела. Это означало, что он хочет потихоньку его задушить, а потом целиком сожрать. Сквозь листву растений у входа в пещеру Хуа И видел, как его убийцы приближаются к логову. Стиснув зубы, парень внезапно схватил змею голыми руками, и в этот момент началась молчаливая борьба человека и змея. Змей, ощутив силу его хватки, стал еще упорнее сжимать его, особенно в области шеи. Лицо Хуа И стало фиолетовым, казалось его кровеносные сосуды под кожей готовы лопнуть. Он не мог вздохнуть, поэтому просто отчаянно сжимал руки на пресмыкающемся. Шерсть выросла на его пальцах, ногти внезапно стали на два дюйма длиннее, согнув суставы, зверолюд глубоко загнал их в твердую чешую змеи.

Волк, притаившийся неподалеку от входа в змеиную пещеру, внимательно наблюдал за ними. Он был немногим больше кролика и специализировался на краже мяса, убитого другими. Он был очень хитрым и его интуиция была развита гораздо сильнее, чем у любого другого животного. Он понимал, что тут идет борьба не на жизнь, а на смерть, слюна текла у него изо рта и жадные глаза сверкали в ожидании будущей трапезы.

Хуа И дождался пока его враги пройдут, и только тогда с облегчением вздохнул, потому что ни один из них не хотел сдаваться первым. Он чувствовал, что его кости вот-вот сломаются от удушающих объятий змея, но не чувствовал отчаяния, только гнев. Злость, подобную которой он не испытывал за все четырнадцать лет своей жизни, бурлила в его теле. С глубокой жаждой крови он уставился на душившего его змея. Синие вены вздулись на его лице, а обычно расслабленные брови, сошлись к переносице - родственники тоже могут убивать друг друга?

Это мир, в котором нельзя доверять даже собственному единокровному брату, все они - маскирующиеся под овец волки, ждущие возможности наброситься. Никому нельзя доверять. Братская дружба, длившаяся более десяти лет, была разрушена только из-за того, что их отец захотел, женить его на девушке из соседнего племени... этого достаточно чтобы попытаться убить его?

Парень все еще не понимал, почему в конце концов второй брат оказался таким, не знал, что случилось с А-Ди и А-Ма, до сих пор не отомстил за Гу Чэна...которому было всего семь лет и он умер так несправедливо.

Тот момент казался бесконечно долгим и трудным, но Хуа И, наконец, проткнул острыми когтями разъяренного питона и наблюдал, как тот метался и шипел, и, в конце концов, рухнул всей тушей на его плечи. Более слабый зверь был бы попросту раздавлен под тяжестью этой змеи. К счастью, люди, охотившиеся за ним, давно ушли, так что подросток, выполз из-под монстра и тяжело дыша сел на землю. Он сидел и молча приходил в себя, пока осознание чудовищной ситуации не вернулось к нему. Стиснув зубы, он вскочил и, превратившись в зверя, продолжил бежать.

Поскольку они уже были взрослыми, старший и второй брат Хуа И давно установили свои собственные юрты вдали от присмотра, но он и третий брат все еще жили в непосредственной близости от родителей. Парень планировал прокрасться внутрь так, чтобы никто не заметил, но кто бы мог подумать, что когда он достигнет палатки своего брата, там не будет ни единого охранника.

Как такое могло быть?

Лао Сан настолько любил силу и власть, что не было ничего, что нравилось бы ему больше, чем полагаясь на свое положение как сына вождя, командовать людьми вокруг, особенно если они стояли на страже у его палатки, в качестве демонстрации экстравагантности. Однако, в этот раз возле юрты стояла мертвая тишина, не было даже призрака человека. Сердце Хуа И бешено колотилось, он принял человеческий облик и в темноте ночи выбрался из кустов. Спрятавшись за палаткой третьего брата подросток даже не успел ничего сделать, как густой запах крови ударил ему в ноздри. Сердце парня упало, и даже дыхание на мгновенье сбилось.

Какое-то время Хуа И стоял на месте, слишком напуганный, чтобы двигаться. Наконец, когда он все-таки набрался смелости отодвинуть полог палатки, он увидел тело своего третьего брата, свисающее вниз головой с балдахина. Его глаза были выколоты чем-то. Сделать такое означало, что убийца боялся, что жертва вернется и отомстит. Это было равносильно тому, чтобы обречь погибшего на вечную смерть.

Зрение подростка затуманилось. Он стиснул зубы, не давая вырваться всхлипу, но по его лицу потекли слезы. Его второй брат выколол глаза третьему брату. Пошатываясь выйдя из палатки, парень бесцельно бродил у границы пока не нашел большой валун и не спрятался за ним. Нахождение здесь давало ему прекрасный обзор на то, что происходит внизу. Отсюда он мог видеть шатры отца и матери. В ярко освещенном логове виднелись десятки трупов зверолюдей, разбросанных по улицам внизу. Его второй брат сидел на кожаном диване, обычно занимаемом отцом во время встреч со старейшинами. Суб-зверь держал в руке незнакомый набор бус, подперев подбородок рукой, свет от камина отбрасывал тени на его элегантное лицо.

Он что-то прошептал зверям у своих ног, и они дружно поднялись, чтобы взреветь в небеса. И, может, это была иллюзия, но в этот момент весь мир, казалось, вздрогнул вместе с их ревом. Затем все звери разбежались в разные стороны, явно в поисках разоблачителя. Его самого.

Хуа И решительно вытер слезы, затем повернулся и побежал к соседнему племени. Он должен жить - А-Ди, А-Ма и его братья убиты, он единственный, кто выжил - Хуа И бежал, так словно не осталось больше ничего, что могло бы удержать его. Он - единственный оставшийся, он должен помнить все и жить ради них, восстановить все!

Парень от природы обладал мягким и добрым нравом, вплоть до того, что его обвиняли в слабохарактерности. Его ценности были несовместимы с этим северным племенем зверолюдов, которое поклонялось силе и тирании, но он никогда не боялся ничего из этого. Он всегда знал, что был прав в том, что борьба и кровопролитие бессмысленны, поэтому терпел чужие насмешки и провокации, продолжая упорствовать. Чтобы все отбросили свои разногласия и проводили дни счастливо, разве это не благородное стремление?

Теперь он, наконец, понял, что был единственным в мире, кто так думал. Но было уже слишком поздно. Он потерял все.

Таким образом, Хуа И отправился в свое длительное путешествие, как беглец.

Глава 9

Плотник заставил Чан Аня наколоть дров на целый день, даже разрешив ему пользоваться пилой, с таким видом, словно тот должен был быть ему благодарен. Но рубка дров производится в основном топором, так какая к черту тут пила? Даже если бы Чан Ань был идиотом, он все равно знал бы, что плотник пытается избавиться от него. Но он ничего не говорил и рубил дрова, как ему было велено. Когда он закончил, его руки покраснели и распухли от волдырей.

У Лу Кэ был паршивый характер, но каждый раз после визитов к Чжэ Яню, наступал период времени, когда его отношение к Чан Аню смягчалось. Жена Лу Кэ косоглазая, и, может быть, именно поэтому мальчику казалось, что ее взгляд в его сторону всегда немного странный. Но позже он несколько раз ловил ее на том, что она насмехается над ним.

Хотя Лу Кэ никогда ничему его не учил, Чан Ань тоже не спешил учиться. Его интерес не лежал к плотницкому делу - такие вещи как пила и долото, вряд ли позволят ему жить мирной и спокойной жизнью, так ведь? Каждый раз, когда его мысли доходили до этой точки, мальчик чувствовал себя раздосадованным, потому что он действительно хотел высказать свое мнение Чжэ Яню, но у него не хватало мужества, чтобы сделать это. В глазах Чжэ Яня плотницкое ремесло могло быть самой благородной и достойной профессией в мире. Каждое утро он посылал Чан Аня за дверь и его вдохновленный взгляд заставлял мальчика чувствовать, что взрослый не просто посылает его учиться плотницкому делу, но возносит к божественности!

В тот вечер Чан Ань не пошел домой сразу, потому что не хотел, чтобы Чжэ Янь увидел раны на его руках и поднял шум. Вместо этого он пошел на берег реки за маленькой хижиной плотника, собирать траву. Этот особый тип травы являлся прочным и долговечным, и использовался в основном для ремонта крыш. Если бы он был неосторожен, то легко мог пораниться ее острыми шипами. Сидя на берегу реки, он полоскал шипы в воде и молчаливо использовал их, чтобы вскрыть волдыри на ладонях, сливая накопившуюся внутри жидкость.

Это было болезненно, но Чан Ань пережил так много болезненных моментов, что ему это казалось вполне терпимым. Закончив обрабатывать волдыри, он окунул руку в ледяную воду и позволил ей промыть ранки. Жгучее ощущение, но это мгновенно помогло снять опухоль. К тому времени, как он закончил, уже стемнело.

Чан Ань привел себя в порядок и приготовился идти домой, только для того, чтобы поймать Чжэ Яня выходящего из задней двери их лачуги. Из-за того, что он был маленьким и прятался за большими валунами на берегу реки, разглядеть его было сложно. По причинам, которых он и сам понять не мог, он продолжал стоять как вкопанный и просто наблюдал за Чжэ Янем. Тот кашлял и был похож на призрак, его лицо было бледным до синевы. С собой он нес кучу листьев и полос ткани, используемых, чтобы развести огонь.

Чан Ань мог быть не здоров во всем, но по крайней мере его глаза были хороши. Он очень ясно видел, что листья и ткань были испачканы кровью.

Возможно из-за дыма Чжэ Янь начал снова громко откашливаться и упал на землю словно подрубленный. Сухие пряди волос закрывали его лицо и в сумерках это выглядело очень жалко. Струйки крови текли меж его пальцев, пока он кашлял, до тех пор пока его лицо не покраснело, а глаза не наполнились слезами. Он просто сидел, бессмысленно глядя на постепенно разгорающийся огонь, на лице его отражалась аура смерти, выглядел он возмущенно и несогласно.

Чан Ань застыл, парализованный пришедшим осознанием: " Чжэ Янь умирает, так ведь?"

Никто не объяснял ему понятия "смерти", но в прошлом в племени был старый зверочеловек, которого во время охоты за ногу укусил волк. Поскольку он был стар, а его сыновья ненавидели его за то, что он стал обузой и некому было позаботиться о нем, в скором времени он умер. Чан Ань наблюдал, как они вытаскивали человека из юрты, и очень ясно помнил его лицо, покрытое гротескными пятнами, волосы, которые выпадали клоками, открытые и пустые, страшные глаза. Личинки ползали по всему его телу и от него шел ужасный гнилостный запах. В тот момент ребенок все понял. Это и есть смерть. Состояние, из которого уже нет возврата.

Он не знал почему, но у него всегда был стойкий страх смерти. В частности, Чан Ань до сих пор помнил, как в детстве люди говорили, что он долго не проживет. Верно. Мальчик задумался. Чжэ Янь умирает. Он не сможет пережить эту зиму.

В тот год зима была такой холодной, что казалось, сколько бы ни горело костров, все равно было настолько холодно, что кровь превращалась в лед.

Люди на улице были взбудоражены и растревожены, потому что ходили слухи, что с другой стороны горы произошло нечто катастрофическое. Один из нескольких сыновей вождя внезапно убил всю семью и стал новым лидером "Снежного Волка". Таким неоднозначным поступком он привлек не только презрение людей, но и завистливое уважение.

Тема отцеубийства ужасна и отвратительна, но с точки зрения наивного маленького Чан Аня, не было никакой разницы между убийством отца собственными руками и пренебрежением им после того, как его укусил волк. В любом случае результат один и тот же - смерть.

Мальчик не мог понять, почему остальные так легко смирялись с мыслью о смерти своих отцов, а он не мог. В тот день А-Янь была рядом с ним, обеспокоенно глядя на него, пока он стоял на коленях у постели Чжэ Яня. Тот полулежал на травяном матрасе, на последнем издыхании.

Сердце Чан Аня сжалось, словно ему не хватало воздуха. Он прожил в мире всего семь лет, и все это время он провел именно с Чжэ Янем. Мальчик просто не мог представить себе будущее без него. Поэтому, храня в себе последний осколок надежды, он впервые обратился к приемному отцу с просьбой.

- Чжэ Янь, пожалуйста, не умирай...

А-Янь подавила рыдания, а мужчина, истратил остатки сил, чтобы посмотреть на него.

- Ты... - хрипло начал он. Одно только это слово едва не стоило ему жизни. Он начал отчаянно ловить ртом воздух. Взгляд Чжэ Яня стал туманным и блуждающим. Казалось, он так и умрет, с широко открытыми глазами, не в силах даже договорить свои последние слова. Но затем его рассеянный взгляд чудесным образом сфокусировался на Чан Ане. - Ты должен... должен стать хорошим плотником!

Выкрикнув это, в его глазах зажегся маниакальный свет. Он крепко сжал запястье ребенка, с силой, о которой даже не подозревал.

- Соглашайся, дитя, быстро кивни головой, - шепотом попросила А-Янь прижимая к себе голову мальчика.

Но он хотел научиться охотиться. Чан Ань задумался. В мире было всего две вещи, которые он хотел, первая - чтобы Чжэ Янь жил дальше, но тот не мог пообещать ему этого, а вторая - научиться охотиться, но это тоже... казалось все более недосягаемым. В конце концов, ребенок не смог сказать этого вслух, боясь своими словами сглазить и обречь Чжэ Яня на судьбу подобную той, что постигла старого зверочеловека, не способного упокоиться с миром даже в смерти. В маленьком сердечке Чан Аня боль понемногу начала утихать.

Увидев, что он кивнул, Чжэ Янь, наконец, стал выглядеть успокоенным. Он сжал запястье Чан Аня и сделал движение, словно передавая его А-Янь.

- А... - прохрипел он.

Но А-Янь все итак поняла и быстро обхватила маленькие ладошки мальчика своими. Глядя на нее Чан Ань выглядел исполнившим свое последнее желание. Затем его голова поникла, а дыхание остановилось.

Сдерживаемая печаль вырвалась наружу, словно поток воды из прорванной плотины, и захлестнула Чан Аня волной неизбывной скорби. Так вот что значило расстаться в смерти навсегда.

***

Ребенок стоял упершись обеими ногами в землю, как маленький зверь, упрямо охраняющий свою территорию, отказываясь сдвигаться с места, как бы не настаивала А-Янь, не позволяя им унести Чжэ Яня. Каждый, кто подходил слишком близко, был встречен свирепым взглядом, словно малыш собирался броситься и укусить их, если они сделают еще хоть шаг. Его упрямство потрясло даже вождя, который, в конце концов, вздохнул и сказал:

- Взгляните на этого ребенка, которого подобрал Чжэ Янь. Хоть он и не умеет плакать, он все равно очень эмоционален, - после этого он надолго погрузился в мучительные раздумья и все-таки выдал, - он хороший ребенок!

Наконец взрослые племени потеряли терпение, один из них поднял Чан Аня за шкирку, словно новорожденного зверька, и тремя пальцами ударил по затылку. Мальчик потерял сознание.

Когда он пришел в себя, Чжэ Яня уже не было. Вместо этого он был в доме А-Янь, они перенесли его сюда. А-Янь хорошая женщина и всегда хотела, чтобы Чан Ань был ее ребенком, но она не сможет заменить Чжэ Яня. Никто не может заменить собой другого.

Следуя своему обещанию, Чан Ань продолжал каждый день ходить к плотнику, на какое-то время он отказался от своей мечты научиться владеть клинком. Только когда Лу Кэ уходил в длительные походы, у него появлялся шанс сделать перерыв и сходить в лес, чтобы посмотреть, как тренируются воины. Ох, как же он этого ждал.

Однако, плотник по-прежнему отказывался учить его чему-либо, и со смертью Чжэ Яня пренебрежение стало только сильнее. Как и раньше с Чжэ Янем, мальчик продолжал скрывать это уже от А-Янь. Женщина пугалась гораздо легче, чем его приемный отец. Если бы у него пошла кровь из носа, она бы не знала, что делать. А если бы он поранился, то она точно стала бы плакать.

К тому моменту Чан Ань уже полгода работал у плотника. Так что, если Лу Кэ его не учил, то он просто учился в тайне сам. Пока мужчина не обращал внимания, он изучал инструменты и практиковался с теми из них, которые тот выбросил. Он был очень внимателен к действиям людей и наизусть запомнил движения ремесленника. Хотя он все еще не желал этого, его обещание Чжэ Яню было важнее.

Глава 10 - Каннибализм

К тому времени, как Чан Ань вернулся домой, А-Янь уже заснула. Он немного помедлил у двери, но в конце концов не вошел. Мальчик встал на цыпочки и какое-то время разглядывал в окно спину женщины. Затем он вытер рукавом пепел с лица и прошептал:

- А-ма, я ухожу.

И вот так, не сказав А-Янь ни слова, он ушел. Ребенок прошел через знакомый лес, пересек тренировочную площадку, на которой он часто подглядывал за воинами, а затем проскользнул в дверь. Спустя какое-то время он подобрал старый кинжал и, зажав его в руке, начал бежать по склону, не останавливаясь. От постоянного быстрого бега у него болела грудь и он чувствовал себя так, словно с каждым новым вздохом его изнутри кололи иголки. И все же он был достаточно решителен, чтобы пробежать всю дорогу до горы Юфэн, которая считалась для людей запретным местом.

Старейшины, знавшие гору, говорили, что это место настоящего каннибализма, где могут жить только истинные боги или дьяволы. С того момента, как они поднялись по склону холма, смертным только и оставалось, что молиться. Они могли слышать дрожь и страх исходящий из глубин собственной души. Однако, вероятно потому, что был еще слишком мал и душа его еще не успела развиться, Чан Ань задержал дыхание и бросился в запретную землю. Он решил пойти к человеку, который научил его тому единственному трюку. Вне зависимости от того, был тот богом или демоном.

Между горой Юфэн и ее подножием не было никакой разницы, повсюду тот же густой лес. Но чем выше он поднимался в гору, тем холоднее становилось. Пот на тонкой одежде мальчика высох от ночного ветра, он задрожал и сжал в руке ржавую железку. Чан Ань поднялся на холм, но потом остановился. Он посмотрел вверх в надежде разглядеть вершину между облаками, однако, не смог ее увидеть. Ребенок был в растерянности, внезапно он понял, что гора слишком высока, крута и велика. Он даже не мог понять где север, а где юг. Человек очень легко сбивается с пути.

Но дороги назад уже не было. После сожжения плотника и бегства из дома А-Янь мальчик чувствовал себя полностью предавшим желания Чжэ Яня. Он говорил, что за благодарность, нужно платить благодарностью; враждой за вражду. После сделанного нельзя вернуться назад. Это то, что Чжэ Янь сказал ему, когда он был младше: вероятно, он сам жил очень плохо, но хотел вырастить из Чан Аня сильного человека. Эти слова были для ребенка подобны медитации каждое утро и вечер. Словно сутры Чжэ Янь постоянно повторял их ему, без этого день был бы не полным.

Выросший на этом Чан Ань верил, что хорошо его понял. Но теперь он чувствовал себя виноватым. Он решил нести тяжесть своего "преступления" и отправиться в горы, чтобы найти человека, который научит его владеть клинком. Он торжественно пообещал себе, что если уйдет сейчас, то следующего раза не будет.

Семилетний мальчик, понятия не имел, что за штука эта "совесть", но ему казалось, что его осуждает нечто таинственное. При мысли об этом он глубоко вздохнул и без оглядки рванул к горе Юфэн. Ночь была бесконечно темной и отовсюду доносились шуршащие звуки, словно за ним гналась какая-то тень. Когда Чан Ань оглянулся в темноте, прорежаемой лунным светом, его сердце пропустило удар. Позади него светилось множество горящих красных глаз. И он понятия не имел, как долго эти существа пускали на него слюни во тьме.

Мальчик замер и задумался, стоит ли ему бежать или нужно предпринять что-то? Как только он остановился, те твари, что следовали за ним, тоже замерли. Их лидер сделал два шага вперед, выходя под лунный свет. Он был примерно такой же длины, как ящерицы; с длинным хвостом, тонкими лапами и парой клыков. Свет отражался от тел этих существ и они очень легко двигались. Каждый из них был тощ, а головы были огромные, как у муравьев. Они шли шатаясь так, что казалось, будто голова может отвалиться в любой момент.

Это выглядело забавно. Но, когда они выстроились один за другим, глядя своими красными глазами на Чан Аня, словно пытаясь определить, какая часть его тела будет вкуснее всего, стало совсем не смешно. Что это вообще за монстры такие? Он никогда о таких не слышал. Мальчик отступил на полшага и эти твари начали приближаться к нему, дюйм за дюймом. Они образовали полукруг в середине которого оказался Чан Ань. Он смотрел на неизвестных монстров, только и ждущих, как бы его сожрать, и не знал, что придумать. Оглядев себя с ног до головы, он не к месту подумал: "Они все хотят меня съесть?". Затем он осмотрел большие головы и тощие тела чудовищ.

- Во мне так мало мяса, что вам его явно не хватит, - взволнованно выпалил он.

Большеголовым чудовищам это было безразлично. Они вдыхали аромат нежной плоти и крови маленького человека и считали, что если все бросятся к нему и получат хотя бы кусочек, то уже с этим смогут с достоинством расти.

Бежать? У Чан Аня мелькнула такая мысль, но он не посмел оглянуться. Мальчик понимал, что стоит ему чуть-чуть шевельнуться и самый большой монстр впереди тут же кинется на него. Ребенок крепче сжал рукоять ножа и, наконец, почувствовал легкий испуг. Но он поднялся на холм, чтобы найти человека, который научит его владеть клинком. Как он мог умереть на полпути? Напротив, этот страх чрезвычайно отрезвил его ум. Но, хотя он и был сосредоточен, было жаль, что у него не было времени научиться каким-либо навыкам. В голове было пусто и мальчик мог думать только о трюке, которому его научил тот странный человек. Это было все, что он мог сделать, и он не знал, сколько времени это займет. Однако, если он не хотел умереть прямо сейчас, то мог только попытаться.

Чан Ань сосредоточил свое внимание и слегка отрегулировал угол наклона запястья. Чудовище вытянуло свой длинный язык, который тут же начал метаться в воздухе. Ребенок ясно видел, что кончик языка был покрыт шипами, стоит его коснуться и он вырвет здоровый кусок плоти. Вокруг него снова начали раздаваться шорохи. Ноги Чан Аня плотно встали на землю. Он думал о том, как тот человек двигался тогда. И даже без учителя не допустил ошибки, отодвинув ногу на полдюйма назад, и оттого почувствовал себя еще сильнее.

Как только он взялся за рукоять кинжала, страх в сердце Чан Аня чудесным образом исчез. Словно он почувствовал огромную поддержку, будто сломанная медь и ржавое железо в его руке были волшебным орудием для убийства богов и демонов. Однако, сейчас его оружие было бесполезно.

Как раз в тот момент, когда большеголовый монстр уже собирался броситься на него, откуда-то издалека донесся резкий звук. Это было похоже на щелчок, но очень громкий и резкий, от него немела кожа головы и он, казалось, уносился ввысь, сквозь облака. Когда большеголовые чудовища вокруг Чан Аня услышали его, они тут же отступили назад. Затем послышался звук взмаха крыльев и огромная черная тень опустилась сверху. Чан Ань об этом даже не задумался, он вообще не видел, что это было. Мальчик бросился вперед через просвет, образовавшийся между большеголовыми, он бежал очень быстро, но все равно его догнал ветер, вызванный крыльями этой непонятно насколько огромной птицы, врезавшейся в корни высокого дерева. Такая волна воздуха чуть не раздавила ребенка, маленькое тело которого с самого начала было не особо крепким. Мир перед глазами начал темнеть, но он все равно стиснул зубы и нащупал корень дерева позади себя. Чан Ань приподнялся, тяжело дыша, и, борясь с головокружением, начал карабкаться наверх.

Через довольно долгое время, он, наконец, немного замедлился и посмотрел вниз, чтобы разглядеть, что же это такое там упало. Это была странная большая птица, примерно семи-восьми футов в длину, с распростертыми крыльями. Для Чан Аня она могла бы полностью закрыть небо и солнце, однако у нее было только одно крыло с плотью и перьями, с другой стороны каким-то образом оказался голый костяк. Раскачиваясь, кости дребезжали. Клюв огромной птицы был изогнут и выглядел очень крепким, одним клевком он мог одновременно повалить двух или трех большеголовых. Она была очень сильной.

Мальчик посмотрел на большую птицу, а потом с презрением опустил взгляд на свою маленькую ручку, на мгновение ему показалось, словно мир исчез. Он так позавидовал, что тоже захотел иметь такой облик. Чан Ань даже глупо развел руки и повторил движения птицы, расправившей крылья, отчего чуть не свалился с дерева. Впервые в своей жизни он задумался над вопросом, как он мог быть так слаб?

Будь то существа, которые летают в небе, или те, что бегают по земле, все они были очень сильны. Если бы они захотели, то могли бы съесть его. Если бы Чан Ань столкнулся с чудищем своего размера у него еще хватило бы смелости сражаться, но что, если ему придется столкнуться с большой птицей? Стоит той махнуть крылом и его отнесло бы на три метра прочь. А один удар клюва мог расколоть ему череп. Те большеголовые, которые только что были так наглы, отступили, словно прилив. Было очевидно, что они нападают только на тех, кто слабее их. Странная большая птица их не преследовала.

Куда бы эти птицы ни летели, бесчисленные монстры всех размеров превращались в уродливые трупы, лежащие на земле и становившиеся пищей для других.

Живые большую птицу не интересовали. А эти мертвые монстры могли стать для нее неплохим перекусом. Однако, как только она начала есть, Чан Ань вдруг почувствовал, как что-то сзади коснулось его. Это что-то вызвало сильный ветер, поднявший листья, и поцарапало его шею, оставив на ней неглубокий порез. Мальчик даже не заметил, что это было.

Тут снова раздался пронзительный крик птицы. Внимательно посмотрев на нее, ребенок обнаружил, что это был большой двуглавый змей. Тот даже не взглянул на Чан Аня, бросившись к большой птице. Каждая из его голов была в обхвате больше, чем три Чан Аня. Смысл льву беспокоиться о муравье?

Две свирепые змеиные головы одновременно впились в птицу. Большая птица кричала от боли, хлопая крыльями и пытаясь высоко подпрыгнуть. Но двуглавый змей потянул ее обратно. Птица и змей боролись, отчего в лицо мальчику били ветер и пыль. Большая птица бешено клевала тело змеи. Черная кровь текла по земноводному, но он не отпускал свою добычу. Огромные ядовитые зубы впивались в птичье тело.

Птица еще раз попыталась взмыть в небо, направляясь к укрытию Чан Аня. Одна из голов разжала зубы, в этот же момент чешуйчатое тело подтянулось наверх и змей внезапно раскрыл свою огромную пасть, которая казалась больше его собственной головы. И менее чем в двух фунтах от мальчика змей откусил птице голову. Теплая кровь брызнула во все стороны и ребенок не мог избежать этого потока. Кровь залила все его лицо и он превратился в маленького кровавого человечка.

Кровь птицы была слегка горячей, быстро протянув руку он вытер глаза и посмотрел вниз. Большая змея и большая птица упали на землю вместе, и земля в пределах десятков фунтов квадратных метров задрожала. Все живые существа, кроме Чан Аня, бежали прочь, опасаясь, что их могут втянуть в войну между ними. Птица дернулась и умерла. Двуглавый медленно обвил ее своим телом, прежде чем проглотить. Кость птицы застряла и деформировала голову змея. Щелкающий звук был особенно хорошо слышен в безмолвной ночи.

Мальчик не ожидал, что большая птица, которая только что была такой величественной, так быстро превратиться в еду. Он задумался в чем же причина, и тут же почувствовал благоговейный трепет. Когда змей насытился и свернулся клубком на холме, заснув, ребенок медленно соскользнул с дерева, осторожно обогнул двуглавого и побежал вперед.

Но опасность горы Юфэн была гораздо выше. Маленький Чан Ань бежал, но вдруг остановился. Даже звуки насекомых внезапно исчезли, и все вокруг погрузилось в тишину. К тому времени, как мальчик остановился, кровь на его лице уже подсохла, что заставляло его чувствовать себя некомфортно. Он неосознанно потер руки и крепче сжал своего верного партнера - кинжал. Словно бдительный волк, он осторожно шел вперед, оглядываясь и прислушиваясь ко всему вокруг.

Однако, даже если он был волком, то совсем еще волчонком. Его уши, глаза и хватка, еще не развились. Ребенок не успел сделать и десяти шагов, как огромная тень внезапно накрыла его с головы. На этот раз мальчик никак не отреагировал. В мгновение ока, он весь собрался, но увернуться не успел. Его подхватило и швырнуло.

В темноте Чан Ань вытянул руку и коснулся чего-то очень склизкого. Слизь въедалась в его нежную кожу, отчего та болезненно горела. Мальчик рефлекторно махнул рукой в сторону. Лезвие клинка вошло во что-то, останавливая дальнейшее падение тела. Руки были покрыты кровью, и слой кожи отвалился. Ребенок чувствовал это. Когда лезвие вошло в покрытую слизью стену, Чан Ань почувствовал вокруг явную дрожь. Он посмотрел вниз и увидел, что под ним что-то течет. Это было похоже на бассейн с водой. Мальчик понятия не имел насколько глубоким оно было, но находилось это менее чем в двух футах от его ног. В нем что-то колыхалось. Когда глаза Чан Аня приспособились к темноте, он осторожно посмотрел вниз. Это была кость.

Тогда ребенок понял, что его проглотили, и теперь он находился в желудке.

Глава 11 - Мужчина

Чан Ань висел там в опасности. Он вытянул маленькую ногу и ощупал скользкую стенку вокруг себя. Соломенные башмачки тут же были разъедены. Горячий пищеварительный сок, поглотивший его ботинок, также разъел небольшой слой кожи на пальцах ног. Мальчик быстро убрал ногу и продолжил висеть в отчаянии, боясь пошевелиться.

Вскоре, его маленькая онемевшая рука начала дрожать. Ребенок знал, что ему все равно нельзя падать, иначе он превратится в груду костей. Ему было нелегко убежать от большеголовых монстров, гигантской птицы и двуглавого змея. Если его съедят сейчас, он понятия не имел, куда попадет, но точно знал, что все равно превратится в груду костей. Чан Ань не мог с этим смириться.

С другой стороны, у него все еще был нож. От этого ему становилось спокойнее. Как только ребенок успокоился, он стал склонен к смелым поступкам. Чан Ань сжал зубы и глубоко вдохнул отвратительный запах окружающий его. Затем он протянул свою маленькую ручку и схватился за слизистый пищеварительный тракт! Он был не слишком твердым, скорее даже довольно мягким, с каким-то мелким ворсом на поверхности. Мальчик схватился за ворс и пожертвовал одной ногой, чтобы взобраться на него. Он крепко ухватился за поверхность и это было похоже на то, как будто его поджарили на костре. Настолько больно, что у него потемнело в глазах. Борясь с болью, Чан Ань вытащил нож, который был воткнут в пищевод, а потом вонзил его еще глубже. Стоило ему ударить его разок, как стенка сильно задрожала и в опасном желудочном соке, под его ногами, начали подниматься крошечные волны.

Постепенно мальчик перестал дышать. Он почувствовал резкую боль в груди, но по глупости своей продолжал упорствовать. Он прыгнул на стенку тракта, отчаянно цепляясь за него. Его руки и ноги разъедала кислота вокруг, заставляя их гореть и неметь. Но в его мыслях ничего не имело значения, кроме желания пронзить это место насквозь. В конце концов он не смог удержаться от крика и слез. Он не останавливал свой нож - ржавчина была разъедена желудочным соком и тот стал острее. Смышленый малыш в тот момент был похож на отчаянного маленького демона.

Он был измучен и очень страдал. Сколько могло быть сил в такой маленькой ручке? Каждый раз, как он выдергивал нож, Чан Ань думал, что больше не сможет поднять руку. Он истекал кровью, казалось, что она в его теле практически иссякла. Ему было холодно, но мальчик заскрежетал зубами и подумал, что еще не все кончено. В их противостоянии чудовище еще не полностью сожрало его. До тех пор пока он не превратится в груду костей или пока не заколет эту тварь, они не закончили.

В конце концов, тварь испугалась. Вероятно, ей еще не попадалась добыча, устраивающая такой хаос в ее желудке. Из-за сильнейшей боли в нутре монстр выплюнул ребенка.

Чан Ань был в шоке, когда его снова куда-то отбросило. Свежий воздух хлынул в легкие. Его тяжело швырнуло на землю, и он очень неудачно упал. Но в своей маленькой руке он все еще держал нож, который стал блестеть, после того как оказался омыт в пищеварительном соке.

Ребенок ясно видел, что тем, что его сожрало, оказался цветок. Один только бутон был высотой с двух взрослых зверолюдей, не говоря уже о стебле. В какой-то момент, эта махина поднялась и повернулась к мальчику. Но, казалось, растение вспомнило ощущения от того, что только что произошло и отпрянуло назад. У Чан Аня было острое зрение - он сумел разглядеть в бутоне цветка небольшое отверстие, снаружи которого стекала жидкость.

- Я сумел его проткнуть, - мальчик был до боли счастлив и полон воодушевления.

Растение выросло таким огромным, но его размер оказался бесполезен. Ребенок осмотрел своего противника, который уже был мертв, затем он с ухмылкой поднялся, оперевшись на свой клинок, и пошел дальше.

Долгая ночь наконец закончилась. Первый луч солнца прорвался сквозь лесную чащу и опустился к земле. Древние вершины горы словно покрылись слоем золота, и это выглядело очень красиво. К сожалению, не все могли наслаждаться пейзажем. Когда Бэй Ши нашел странного ребенка, которого видел под горой в прошлый раз, он почти не узнал его.

В этот раз Чан Ань уже несколько дней находился в горах. Когда ему хотелось пить, он искал ручей, чтобы напиться. Когда он был голоден, то объедал трупы животных и дикие фрукты. Сейчас он находился на пороге смерти, под зарезанным саблезубым волком. Бэй Ши прикоснулся к его груди - ребенок был еще жив, но выглядел словно мертвец. Мужчина задумчиво перевернул тушу волка и обнаружил нож, вонзенный ему в горло. Он понял, что для этого был использован тот прием, который он показывал мальчику раньше. Однако, этот трюк требовал немало сил, после чего нож нужно было убрать. Кинжал малыша был сломан и застрял в горле волка, он не смог его вытащить. Ребенок просто сделал глупость. Хотя он не мог вытащить клинок, он все еще держался за его рукоятку. К счастью, ему повезло, зарезанный волк был острозубым, но не особо большим. Мальчишку не раздавило на месте.

Бэй Ши легонько отпихнул ногой тело волка в сторону, а затем подошел, чтобы взять руку ребенка. Рука была сжата так крепко, что у него не получилось ее разжать. И он не осмелился открыть ее силой. Даже если вытянуть все пять пальцев, рука мальца, покрытая большими и маленькими ранами, все еще была меньше его ладони. Мужчина боялся по неосторожности сломать ему палец.

Он надавил двумя пальцами между надломленным лезвием и железной рукоятью, нож с легким щелчком сломался, аккуратно разбиваясь на две части. Затем он наклонился, поднял ребенка и направился вглубь гор.

Как могло случиться, что такой малыш, находившийся сейчас без сознания, смог бороться за выживание в течение нескольких дней? Никто не знал ответа.

Бэй Ши шел очень плавно, почти бесшумно, неся небольшую корзинку полную трав. Его человеческая форма казалась очень стройной, если бы не заметная метка зверя на тыльной стороне ладони, его легко можно было бы принять за нежного лекаря суб-зверя. В уголках его глаз не было заметных морщин, длинные волосы были аккуратно собраны в узел на затылке. Штаны из грубой льняной одежды были небрежно закатаны, так же как и рукава. На первый взгляд в нем не было ничего особенного.

По горе Юфэн, охваченной ужасом, он прогуливался так небрежно, будто находился у себя во дворе. Он подошел к маленькой бревенчатой хижине посреди горы, даже не взглянув по сторонам. Чудовища и великаны, поднимающиеся и павшие в лесу, были подобны призракам, избегающим злых духов и зверей. По пути, кроме шума животных убегающих из кустов, его больше ничего не побеспокоило. Включая двуглавого змея, который властвовал в горах.

К моменту, как Чан Ань проснулся, минуло уже десять дней. Если бы он не проснулся в ближайшее время, Бэй Ши собирался вышвырнуть его вон. Мужчина никогда не видел такого проблемного ребенка, у которого высокая температура накатывала волна за волной. Стоило с большим трудом ее сбить, как он тут же снова начинал гореть. Во время лихорадки мальчик бессознательно терся о кровать, сворачивался калачиком, словно задыхаясь, и слабо всхлипывал. Похоже, ему снились кошмары.

Иногда Чан Ань начинал плакать, и его плач был довольно странным. Когда он плакал, то не издавал ни звука, так что трудно было даже это заметить. Только коснувшись лица можно было ощутить влагу. Он выглядел очень жалко. Это заставило мужчину почувствовать к нему некоторое сострадание, помимо изначального любопытства.

Когда мальчик открыл глаза, он понял, что больше не в лесу. Он находился в комнатке рядом с тем самым таинственным мужчиной, которого искал. Он сидел к ребенку спиной и, казалось, дремал у окна.

Он... нашел его? Чан Ань недоуменно моргнул. В такое было трудно поверить.

Бэй Ши не оглядываясь почувствовал, когда ребенок открыл глаза.

- Малыш, - пробормотал он, - строение твоих костей не особо хорошее, но в этот раз тебе повезло.

Мужчина встал и потянулся. Посмотрев на ребенка, он ненадолго вышел, и вернулся с большой миской каши, приготовленной из солодовой пшеницы. Чан Ань не знал, что еще было в нее положено, но она выглядела очень темной.

- Ешь, - Бэй Ши поставил миску перед ним.

Чан Ань не хотел поднимать чашку и даже почти отказался. Его запястья были недостаточно сильны, поэтому ему приходилось держать ее обеими руками. Дрожа, он поднес ее ко рту и сделал глоток. От каши шел странный запах, так что он пробовал с осторожностью. Она не была вонючей, но очень сильно пахла травами. Хорошо или плохо, но каша была гораздо вкуснее, чем падаль и подгнившие лесные фрукты.

Бэй Ши знал о терпкости трав, он сел напротив мальчика, готовясь заставлять его есть. Кто же знал, что этот малыш будет пить кашу, словно это какой-то деликатес? Через некоторое время он прикончил все подчистую.

Ребенок поставил миску и некоторое время сидел, мучаясь от боли - он слишком много съел. Но ему не хотелось выплевывать, и он был готов проглотить все обратно, если еда поднимется. Он съел ее, и она была его. Никто другой не смог бы ее получить.

Это было странно. Разве не все дети любят сладкое и ведут себя избалованно? Бэй Ши смотрел на мальчика и подумал про себя, что он маленький чудик. У него не было времени поговорить с этим странным ребенком. Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга, а потом травы начали действовать и Чан Ань заснул. Теперь он выглядел более здоровым - после еды его лицо немного порозовело. Мужчина с любопытством протянул руку и осторожно тронул лицо мальчика. Оно было мягким и нежным, очень приятным на ощупь. Малыш был совсем не похож на него.

Однако любопытство Бэй Ши полностью испарилось после того, как ребенок начал бегать и прыгать. Ему было почти до смерти скучно с этим мальчишкой. Ел ли он, пил ли, или решал другие проблемы, этот сопляк постоянно таскался за ним. И он был как майна*, без конца повторяя одно и тоже:

- Я хочу научиться владеть клинком.

- Научиться владеть клинком, научиться владеть клинком! - Наконец не выдержал Бэй Ши, вскочив на ноги и закричав на него. - Может скажешь что-нибудь еще? Почему я должен учить тебя? Ты не способен этому научиться!

- Я смогу научиться, - Чан Ань поднял голову и уставился на мужчину своими большими, похожими на виноградины глазами. Он вытянул шею и закричал, как Бэй Ши до этого. - Я хочу научиться владеть клинком!

- Ты суб-зверь, - терпеливо пояснил мужчина, - почему бы тебе не научиться быть плотником? Или как вести расчеты для других? Я действительно не могу быть твоим учителем.

- Я хочу владеть клинком, - повторил мальчик.

-Какой смысл учиться владеть ножом? - с горечью продолжал говорить Бэй Ши.- Видишь, я научился с ним обращаться, но мне все равно нужно есть и пить каждый день. У меня нет ни денег, ни власти, ни даже красивой жены. Почему ты так уперся?

- Я хочу научиться владеть клинком.

-У тебя есть нож? - мужчина с силой ухватил его за волосы.

Чан Ань повел рукой и достал маленький ножик, размером с ладонь взрослого человека и показал его старшему.

- ... - тот на мгновение онемел, но потом спросил, - где ты его взял?

- В маленьком домике у твоего двора, - спокойно ответил ребенок. - Сейчас я могу поднять только его, но, когда вырасту, смогу взять самый большой.

- Сабля? - Бэй Ши усмехнулся, подняв брови и посмотрев на него. - Хочешь поиграть с саблей? Ты действительно... Ты слишком много воображаешь, особо высоким ты не вырастешь.

Чан Ань уставился на мужчину надув щеки, было настолько забавно, что Бэй Ши просто не мог не ткнуть его. Затем он присел на корточки, пригнувшись насколько мог, опустившись на один уровень с мальчиком и ерошил ему волосы пока они не стали похожи на птичье гнездо. Взрослый мягко улыбнулся, но следующие его слова прозвучали очень холодно.

- Маленький глупый ребенок. Я прекрасно справляюсь один. Почему я должен брать на себя ношу вроде тебя? - спросил он. - На этой горе зарезанный тобой волк - самый слабый из всех, но и он почти прикончил тебя. Ты даже дрова рубить не умеешь. Так что ты можешь?

Ребенок посмотрел на него задумался. Он воспринял это как тест, так что долго и очень серьезно думал. Потом ответил Бэй Ши.

- Если ты научишь меня использовать клинок, я смогу рубить им дрова для тебя, охотиться и готовить тебе мясо.

- Хех, а ты не дурак, - мужчина встал и разогнул спину. Его позабавила эта ситуация. - Знаешь, как сначала поесть, а потом заплатить. Чан Ань продолжал смотреть на него в замешательстве, не понимая, прошел ли его ответ испытание. - Ты еще так мал. Ты ведь можешь хорошо жить? Почему ты так упорствуешь в желании научиться использовать оружие? - сказав это, взрослый увидел, как мальчик покачал головой, готовый опровергнуть его слова.

Ребенок встревожился, он уже открыл было рот, но тут же закрыл его, не зная с чего начать. И тут в глубине его памяти вдруг всплыла коротенькая мелодия - он не знал где слышал эту песню и кто ее пел, но мелодия, казалось, навсегда запечатлелась в его душе вместе с запахом крови, гнили и необъятности.

- Истинный Бог пал с небес, и рушатся узы между родными людьми. Путь в небеса открыт и люди могут превратиться в зверей..."*

Тонким детским голосом он пел эту невнятную песенку, казалось, даже не понимая, что она значит. Просто повторял слова запомнившегося текста. Это было забавно, но Бэй Ши вдруг замер.

- Свистит летящий нож и травоядные бегут, бегут и бегут, их режут и бьют...

- Кто тебя ей научил? - мужчина обернулся и улыбка на его лице пропала, а доброта исчезла, сменившись угрюмым взглядом, острым словно нож, хотя голос его звучал почти нежно. - Кто научил тебя ей, малыш?

Чан Ань безучастно покачал головой, он этого не помнил. Бэй Ши с минуту смотрел на него, вдруг заметив красную нить висящую у ребенка на шее. Он приподнял ее пальцем, разглядывая висящую пластинку. Она была очень старой с надписью "Чан Ань" на обороте и огромным бивнем, вырезанным спереди.

- Так ты из племени Цинлун? - на некоторое время задумавшись спросил взрослый. - Почему ты сбежал сюда?

Мальчик продолжал смотреть на него непонимающе, очевидно он не понимал, что еще за "племя Цинлун".

-Чжэ Янь учил меня... - сказал он, - больше я ничего не знаю.

- Чжэ Янь? Где же этот Чжэ Янь?

На этот раз Чан Ань опустил голову, бесстрастно глядя на носки своих тапочек.

- Чжэ Янь мертв, - спустя долгое время ответил он.

На какое-то время Бэй Ши был ошеломлен. Ребенок назвал человека Чжэ Янем, а не папой, очевидно, что они не были родственниками. Этот Чжэ Янь покинул племя с ребенком и присоединился к другой группе. Малыш явно не был просто мальчишкой неизвестного происхождения, он даже получил благословение старейшин племени и пластинку старца.

Все о чем мужчина мог думать, было их изначальное племя...

Внезапно он тяжело вздохнул и посмотрел через густой лес на гору Юфэн. Выражение его лица было непонятным. На этой горе утро было не отличить от вечера, а солнце и луна были неразделимы. В мгновение ока внешний мир ожил, перевоплотился. Словно прикасаясь к котенку Бэй Ши нежно ущипнул мальчика за шею.

- Как тебя зовут? - тихо спросил он.

- Меня зовут Чан Ань.

П/п: 1) Майны (лат. Acridotheres) — палеарктический род певчих птиц из семейства скворцовых (Sturnidae). Распространены в тропической южной Азии от Ирана на восток до юга Китая, а также в Индонезии. Могут заучивать и повторять слова и фразы как некоторые виды попугаев.

2) Песня, которую напевал старик в первой главе. В данном случае переведена с варианта нового англоязычного переводчика.

Глава 12 - Первый клинок (часть 1)

- Кроме зверей и птиц, здесь даже цветы и деревья живые. Видел таких?

Бэй Ши провел мальчика через маленький дворик и направился в лес за ним. Там росло какое-то странное растение. Его ветви ничем не отличались от обычных деревьев, но если посмотреть на него издали, то могло показаться, что сквозь его кору течет вода. Когда они подошли, Чан Ань заметил, что на стволе имелись прозрачные прожилки и он мог видеть, как вода непрерывно протекает по ним. Это было невероятно.

- Я видел, - мужчина широко шагал и не собирался специально ждать ребенка. Мальчику пришлось подбежать к нему. - Там был большой цветок, который проглотил меня.

- Как же он тебя выплюнул? - удивился Бэй Ши, оглянувшись и посмотрев на короткие ручки и ножки Чан Аня.

- Я проделал в нем дыру, - надулся от гордости мальчишка.

- ... - взрослого позабавила его маленькая бравада. Он растрепал волосы малыша, так, что они стали похожи на птичье гнездо и рассмеялся. - Ах ты, волчонок, дай-ка мне посмотреть на что ты способен.

Мужчина взял нож, длиной всего в две ладони Чан Аня, и нацелил его на ветку. Угол удара был почти вертикальным по отношению к земле, а когда нож делал разрез, раздался тихий свист. Бэй Ши протянул руку и поймал ветку - от нее исходил душистый аромат, а внутри была вода.

- Это называется дерево Цянцзян, что означает "внутри есть сок". Срезанные ветки сушатся на солнце. Мясо под корой можно поджарить и съесть. Оно весьма вкусное, но снаружи очень твердое. Оно способно отгонять насекомых и даже погасить огонь. Отличный материал для строительства дома, - Бэй Ши поднес ветку к самому носу мальчика и спросил, - хочешь попробовать?

Чан Ань нисколько не стесняясь принюхивался к аромату. Он заставлял ему мучительно желать попробовать это прямо сейчас. Кто же знал, что когда его рот еще даже не успеет коснуться ветки, мужчина отдернет ее, словно поддразнивая щенка, и выпьет весь сок.

- ...

- Ха, - довольно выдохнул взрослый. Посмотрев вниз он заметил, что волчонок смотрит на него почти что с ненавистью. Этот ребенок бесконечно забавлял его. - Если хочешь попробовать, достань себе сам, - рассмеялся мужчина. - Также тебе нужно нарубить достаточно ветвей, чтобы построить свою собственную хижину. А до того момента можешь спать под крышей.

Мальчик стиснул зубы, взял нож, и, не раздумывая, ударил им по ветке. Однако лезвие звякнув отскочило. Чан Ань был ошеломлен, но тут же взял себя в руки, и исполнился силы, которая была с ним, когда он проткнул цветок-людоед. Либо дерево, либо Чан Ань должны были умереть. Он нанес несколько ударов по дереву Цянцзян, но вскоре уже начал задыхаться.

Бэй Ши смотрел на него с интересом. Хотя мужчина уже довольно долго жил в уединении, он все еще помнил, какой темперамент обычно у таких детей. Во всем, что они делали, будь то успех или неудача, они подсознательно оглядывались на окружающих их взрослых. Иногда этот взгляд означал просьбу о похвале, а иногда это был крик о помощи.

Но этот ребенок был другим. Он полностью сосредоточился на дереве перед собой, совершенно забыв о существовании других людей. Взрослый вдруг протянул руку и щелкнул по ножу.

- Ветви дерева Цянцзян тверже, чем сталь литейного ножа, - объяснил он. - Как бы искусен ты ни был, разбить камень яйцами невозможно. Но его ветви можно отрезать. Знаешь почему?

Чан Ань озадаченно посмотрел на него.

- Потому что всё в мире, каким бы могущественным оно ни было, имеет свои врождённые слабости. Всё взаимосвязано и не может находиться в беспорядке. Бог не сотворит того, что не может быть помещено ни на небе, ни на земле. Вот почему твой клинок не может сделать надрез. Однако, пока ты способен найти слабость этого дерева, ты не будешь бросать вызов естественному порядку. Смотри внимательно.

Сказав это, Бэй Ши сжал маленькую ручку мальчика. Чан Ань почувствовал непреодолимую силу, исходящую от руки мужчины, когда тот направлял его, орудуя ножом. В этот раз все было иначе и ребенок сразу понял, что ветка будет срезана. Но, когда движения взрослого замедлились, нож в его руке уже не мог продвинуться ни на дюйм вверх, застряв в разрезе между ветками. Сок со странным запахом начал стекать на землю.

- Отметины на дереве Цянцзян - это его слабость, - сказал Бэй Ши. - Только ударив в тот момент, когда эти метки перемещаются, можно срубить ветви. Если твой клинок недостаточно быстр, ты не сможешь разрезать всю ветку до того, как она изменится. В этом случае твой нож попросту застрянет внутри. Понимаешь меня?

Чан Ань выслушал его, но всё ещё пребывал в замешательстве.

- У всего есть слабость? - спросил он. - Есть ли слабость у клинка?

Мужчина рассмеялся и отпустил его руку. Он вытер грязь с лица ребенка и сказал:

- Нож похож на тебя, мальчик. Он слаб по всему телу. Его можно сломать легким нажатием. Ну и что с того? Люди все равно будут дрожать под направленным на них острием.

- Почему? - спросил ребенок.

- Ты не поймешь, - Бэй Ши умолк. Он понимал, что не сможет четко объяснить, поэтому замолчал.

Он был довольно угрюмым человеком. Внезапно он перестал говорить и смеяться. Мужчина потрепал Чан Аня по затылку и холодно сказал:

- Прежде чем сможешь свободно практиковаться с кинжалом, с этого момента ты должен рубить деревья. Наруби достаточно, чтобы построить собственное жилье. До тех пор пока оно не будет построено тебе запрещается выходить за пределы двора. Иначе тебя убьют. Понял?

Сказав это, он повернулся и пошел в свою хижину, не обращая внимания на то, последовал за ним Чан Ань или нет.

Мальчик некоторое время смотрел на быстро сменяющие друг друга узоры на дереве, а затем его глаза наполнились слезами. Бэй Ши только сказал ему, что нож должен быть быстрым, но не уточнил, что скорость клинка является своего рода "силой" сама по себе. С мягкими и тонкими запястьями ребенка, даже если он был наделен талантом и успевал за изменениями в жилах дерева Цянцзян, все равно для него было бы невозможно управляться с кинжалом достаточно быстро.

На самом деле мужчина все еще не особо хотел учить его. Он намеревался использовать этот метод, чтобы позволить маленькому парню отказаться от будущих трудностей. Чан Ань хотел научиться владеть клинком, но, откровенно говоря, он был суб-зверем и у него было недостаточно сил для того, чтобы справиться с оружием. Некоторые вещи обусловлены талантом и не могут быть получены силой. Даже если бы мальчишка действительно практиковался десять или двадцать лет, тяжелые клинки разрушили бы его запястья и нанесли непоправимый вред костям. Он не сможет прожить долго, кто захотел бы с ним связываться?

Для Бэй Ши учить этого ребенка владеть клинком, было не возможностью подарить ему путь к выживанию, а наоборот толчком к его смерти.

К несчастью, он родился волчонком. Однако когтей отрастить не смог, так как далеко он сможет зайти?

День клонился к вечеру, а деревья Цянцзян все еще стояли неподвижные и могучие, словно на их ветвях и не было никаких шрамов. Ладони Чан Аня были истерты, руки совсем распухли, а подбородок и грудь были испачканы кровью, капавшей из носа. И все же он просто бездумно стер её. Ему было все равно. По правде говоря, мальчик совсем не осознавал состояния собственного тела. Его нож в очередной раз отскочил от твердой коры, ноги подкосились и он осел на землю.

Чан Ань не мог дышать, казалось, его легкие вместо воздуха забиты ватой. В голове пульсировало и от этого в глазах всё расплывалось. Он сухо закашлялся, в горле стоял мерзкий ком, и он так устал, что не мог пошевелить даже пальцем. Сидя на земле он смотрел на несокрушённое дерево Цянцзян. Ребёнок, которому было едва больше семи лет, впервые в жизни столкнулся с непобедимым врагом - деревом. Он чувствовал безысходность.

Бэй Ши тихо встал позади мальчика и налил ему стакан воды. Этот малыш не сдавался весь день, полностью превзойдя его ожидания. И всё же, казалось, что скоро он достигнет своего предела. Даже целеустремленный взрослый испугался бы пути, конец которого неизвестен. Сколько же выдержит маленький ребенок, чей интеллект ещё совсем не развит? Он просто оставит его тут на десять дней, может, полмесяца, немного откормит ради его усопших предков, а потом отправит с горы.

Бэй Ши присел на корточки рядом с Чан Анем, наблюдая, как тот глотает воду. Он взял нож и перевернул его вверх ногами.

- Зачем тебе учиться владеть ножом, малыш? Разве человек заботившийся о тебе не говорил, что такому суб-зверю, как ты, лучше учиться ремеслу, если ты хочешь хорошей жизни? - Это замечание пронзило сердце мальчика, напомнив ему о его боли, и он свирепо уставился на мужчину, не говоря ни слова. Взрослый не слишком нежно потрепал его по голове, заставляя ребенка тоже захотеть подергать его за волосы. - Я спрашиваю тебя, мальчик. Разве ты не должен уважать тех, кто старше тебя?

- Чжэ Янь хотел, чтобы я стал плотником, - голос Чан Аня был так тих, что его почти не было слышно.

- Разве не прекрасно было бы им стать? - с удивлением спросил Бэй Ши. - Почему ты убежал?

- Я не убегал, - ребенок повернул голову, стряхивая руку, играющую с его волосами. И честно сказал: - Жена плотника отравила Чжэ Яня, поэтому я сжёг всю их семью, и там не осталось места, где я мог бы научиться ремеслу плотника.

- ... - Мужчина долго смотрел на него, потом, заикнувшись, спросил, -  Ты... что, ещё раз? Ты сжёг всю их семью?

- Да, - Чан Ань вовсе не чувствовал себя виноватым в убийстве, поэтому признал это без колебаний.

- Даже если тебе необходимо было отомстить, - мужчина нахмурился и смотрел сурово и холодно, - разве не было взрослых или старейшин, которые могли бы провести суд за тебя? Как ты мог просто убить людей по собственному желанию? Больше того, одного убийства было бы вполне достаточно для мести, не нужно было уничтожать всю семью. Малыш, ты еще совсем ребенок, но уже такой злобный. Каким же ты станешь, когда вырастешь?

- Разве я не должен был отомстить плотнику за то, что он говорил плохие вещи о Чжэ Яне за его спиной? - праведно возмутился мальчик. - Разве я не должен заставить их страдать, после того, как его жена отравила Чжэ Яня? При чем тут взрослые и старейшины? Почему они должны решать?

Бэй Ши нечего было ответить такому неразумному ребенку. Он поднял руку, желая дать ему пощечину, но побоялся потерять контроль и в конечном итоге убить его, поэтому он неестественно опустил ее.

- Чушь! - подняв брови, заявил он. - Естественно, у людей, живущих вместе, имеются свои правила. Разве глава и старейшины не воздадут тебе по заслугам?

Чан Ань вскочил с земли напрочь позабыв предыдущее наставление мужчины - уважать тех, кто старше.

- Чжэ Яня больше нет. Разве тот, кто убил его, не должен умереть? - закричал он.

Много лет никто не смел напрыгивать и кричать на него. Бэй Ши ничего не смог поделать, останавливаясь и глядя на мелочь перед ним.

Губы мальчишки посинели. За день он явно перетрудился, но менее импульсивным не стал. Тыча пальцем во взрослого он выдал:

- Чжэ Янь сказал мне, что за благодарность нужно платить благодарностью, а за вражду враждой. Если я добьюсь справедливости, исчезнет ли моя ненависть? Как можно относиться к этому так просто? Какая мне польза от правосудия? Это не я был отравлен, так какой мне в нем толк?

Бэй Ши начал подозревать, что волчонок даже не понимал, что значит "справедливость". Возможно, он даже не умел писать.

Чан Ань схватил нож, закричал и бросился к дереву. Он ударил его так, словно это был его злейший враг. Мужчина на секунду даже подумал, что он вполне может вцепиться в кору зубами. Немного подумав, старший расхохотался.

- Благодарностью за благодарность, враждой за вражду... ты довольно интересен. Но почему ты не нашел того, кто отомстил бы за тебя, а, вместо этого пришел ко мне, чтобы научиться владеть клинком? - спросил он.

- Если я не обучусь этому, мне придется слушать других и делать все, что они скажут. И как я тогда должен буду расплачиваться с благодарностью и враждой?

Взрослый с удивлением посмотрел на ребенка, он не ожидал услышать от него подобных слов. Разве на этом континенте ремесло не имеет определенной ценности? Происхождение важно, но почему мы должны уважать зверей способных к трансформации? Не потому ли, что они сильны, способны сражаться и более приспособлены к выживанию в лесах северных земель? Кто сильнее, тот и хозяин. Слабые не имеют права властвовать. Это единственное незыблемое правило.

Справедливое и жестокое.

Человек может стать зверем... Человек может стать зверем.

Бэй Ши ухмыльнулся себе под нос. Разве это не одно и то же?

Глава 13 - Первый клинок (часть 2)

После ссоры между Чан Анем и Бэй Ши они оба почувствовали себя намного лучше. Словно с их плеч свалился тяжелый груз.

Впервые в жизни Чан Ань с кем-то поссорился. Он всегда презирал детей из племени, которые слишком много болтали и даже не способны были принять удар. Он не опустился бы до того, чтобы спорить с ними. И он никогда не мог злиться на своего покойного опекуна, Чжэ Яня. Когда тот сердился, то не мог спать по ночам. На следующий день он начинал кашлять так сильно, что ему становилось трудно дышать. Его пробивала дрожь от легкого дуновения ветра. Мальчик также не мог заставить себя спорить с А-Янь. Он не знал своей матери и единственной, от кого он познал женское тепло, была А-Янь. Она была такой теплой, а голос таким мягким, что люди, слушая её, засыпали. Кроме того, она была очень нежной и эмоциональной. Всякий раз как ей было грустно она проливала просто реки слёз. Ребёнок всегда боялся, что она выплачет всю воду из своего тела. Как он мог провоцировать её? И еще был плотник... но давайте не будем об этом.

А Бэй Ши? Ну, уже с первого взгляда Чан Ань мог сказать, что тот был очень силён. Не было смысла беспокоиться о том, что он умрёт. Мальчик знал насколько силён мужчина, но эта сила была выше его понимания. Он быстро обнаружил, что все странные монстры, населяющие гору, бегут от этого человека. И все же ребенок почему-то, возможно инстинктивно, не боялся его. Он очень доверял Бэй Ши. Просто знал, что этот зверочеловек не причинит ему вреда.

Чан Ань столкнулся с первой неудачей, но не сдался. Он глубоко вздохнул, подобрал нож и вернулся к своим бесконечным тренировкам. Теперь он наносил меньше ударов. После каждого замаха он пересматривал свои действия и пытался приспособиться. Ни в одном движении не было нерешительности, нож словно был продолжением его тела. Он был настолько поглощен практикой обращения с клинком, что ничто вокруг не могло его отвлечь. Дело дошло до того, что он забыл поесть и поспать.

Было уже очень поздно, когда Бэй Ши пришел, чтобы утащить его, приказав развести огонь. Мальчик издал тихий удивленный вздох. Он был выбит из колеи, обнаружив, что нежная кожа на его ладонях местами стерлась от слишком долгого размахивания ножом. Ему было все равно, так что больше он не стал обращать на это внимания. Просто усмехнулся про себя и вытер капающую из носа кровь. Потом пружинистым шагом припустил разводить костер.

Мужчина хотел спросить ребенка не больно ли ему, но слова застряли в горле, при виде счастливо удалявшегося мальчика, с которого капала кровь. На какое-то время взрослый был ошеломлен, прежде чем рассмеяться.

- Маленькое отродье.

Это маленькое отродье упорно тренировалось каждый день, не останавливаясь ни на минуту. Ночью он забирался на крышу и спал там. Бэй Ши объяснил, что он просто пошутил, когда сказал ему спать там, но Чан Ань воспринял всё всерьёз.

Повседневная жизнь мужчины состояла из охоты и собирательства лекарственных трав. Он ухаживал за растениями в саду и иногда отливал новые ножи. Литье зависело от его настроения. Иногда он не притрагивался к нему по десять дней, а иногда был так занят, что не выходил в течение трех-пяти суток. Кроме того, ему было очень скучно. Когда он был свободен, то присаживался на корточки рядом с мальчиком и давал ему несколько советов, или просто дразнил того.

Поначалу Чан Ань так злился, когда его дразнили, что ему хотелось кого-нибудь укусить. Со временем, однако, он попривык к этому и на его лице перестали отражаться какие-либо эмоции. Словно на нем была маска, скрывающая его чувства от чужих глаз. Мальчик итак был одарен когда дело доходило до искусства владения клинком, а после указаний от Бэй Ши его понимание ещё углубилось. Как-то раз ему удалось успешно продемонстрировать определенный приём, которому его научил мужчина. Тем не менее, этот неумолимый молодой человек смог улучшить свои навыки... отнюдь не слишком хорошо.

Ребенку только и оставалось, что продолжать практиковаться. Он понимал, что всё ещё не способен достаточно быстро управляться с ножом, чтобы догнать жилы движущиеся по дереву Цянцзян. Но Чан Ань не был разочарован. Он знал, что мужчина учит его великому воинскому искусству. И чем величественнее навык, тем меньше людей способны его постичь, из-за невероятной сложности. Хотя он был молод, мальчик прекрасно понимал, что, чтобы получить что-то несравненное в этом мире, нужно быть готовым заплатить огромной болью, равной этому по цене.

Спустя три месяца Чан Ань все еще ночевал на улице. Он ни разу не упомянул, что хотел бы войти в дом. К сожалению, дерево Цянцзян все еще стояло в прекрасном состоянии, день за днем принимая вызов настойчивого маленького волчонка. Все мысли ребенка уже полностью были заняты только его первым клинком. Он похудел и стал похож на сгорающего от любви человека. Его не заботили ни пища, ни вода. И всё же, его глаза оставались ясными, спокойными и незамутнёнными.

Бэй Ши смотрел холодно. Он чувствовал, что этот волчонок совсем не похож на ребенка, скорее тот напоминал аскета, который никогда не оглядывается назад. Мужчина замедлился, вспоминая, что однажды сказал его учитель: "Если человек действительно способен не отвлекаться, если он в силах думать об одном каждый день с утра и до вечера, если он делает только это, то через три года он достигнет небольших достижений. Через десять лет они станут значительнее. А через тридцать он станет непревзойдённым мастером". Тогда Бэй Ши ничего не понял. Как может существовать человек, способный сосредоточиться на чем-то одном помимо еды и питья?

А потом ему повстречался Чан Ань.

Полгода спустя, когда пришла зима, снег с рёвом обрушился с вершины горы Юфэн, накрыв весь континент. В тот день небо было пасмурным и после полудня снег валил крупными хлопьями. Мужчина запасся довольно большим количеством припасов на зиму, так что теперь грелся с чашей вина, сделанного из сока дерева Цянцзян, удобно устроившись на кровати и глядя на мальчишку на заднем дворе. Ни ветер, ни дождь не смогли сдвинуть его с места. Бэй Ши посмотрел на него и подумал, что и снегу это окажется не под силу. У этого маленького волчонка в мыслях был только клинок, заставлявший его часами стоять во дворе и рубить дерево.

Мальчик держал рукоять ножа обеими руками и пристально смотрел на ствол дерева. Он стоял неподвижно, в его взгляде не было ничего, кроме этого растения. По мере того как снег стал падать все тяжелее и тяжелее, он начал покрывать Чан Аня большими комьями, практически погребая того под собой.

Бэй Ши был удивлен, обнаружив, что частота дыхания мальчика, казалось, изменилась. Он своими глазами видел, что малыш развивается, становясь единым целым с деревом. Между мерцающими узорами на древе и дыханием волчонка возникла странная связь. Мужчина не удержался и вскочил на ноги. В тот же момент он увидел, что ребенок двинулся.

У Чан Аня по-прежнему был только один туз в рукаве - тот удар, который он когда-то использовал, чтобы убить саблезубого волка. В тот момент, когда лезвие вонзилось в ствол, он повернул его вбок, меняя положение, чтобы получить более твердую опору на земле под ногами. Затем лезвие издало звук "бзз", разрезая массу снега в воздухе вместе с куском коры. Твердая кора упала на землю, и зрачки Бэй Ши невольно сузились.

Взрослый ясно видел, как волчонок улавливает меняющиеся узоры дерева Цянцзян. Однако Чан Ань был истощен и не смог проткнуть его ножом. И все же, впервые он оставил на коре неглубокую белую отметину. Нож выбило из его руки и он приземлился в нескольких футах. Мальчик пошатнулся, сделал два шага вперед, и, наконец, не выдержав, рухнул в снег. Больше он не вставал. Мужчина поставил чашку и побежал к ребёнку, лицо того было бледным, а губы посинели. Очень напоминало удушье. Бэй Ши протянул руку, прижав к его груди, но не почувствовал сердцебиения.

Чан Ань хотел поймать руку взрослого, когда тот хватался за его грудь, отчаянно пытаясь свернуться калачиком, но не мог пошевелиться. Он ничего не видел и не чувствовал, кроме останавливающегося сердца, что сопровождалось неописуемой болью, медленно распространявшейся по всему телу. Он не мог сделать даже вздоха.

Мужчина несколько раз надавил на грудную клетку волчонка, но тот по-прежнему не реагировал. В отчаянии он ударил ему в грудь кулаком. Мальчик был похож на умирающую рыбу, неподвижный и прямой. Бэй Ши даже ударил не так сильно. Какое-то время он думал, что ребенок умер.

Тем не менее, после мгновения, показавшегося вечностью, малыш вздрогнул и тихонько задышал. Его глаза были закрыты, когда он попал в объятия Бэй Ши. Тот снова прижал ладонь к груди Чан Аня и на этот раз смог почувствовать хаотичное сердцебиение в хрупком теле. Спустя какое-то время взрослый осторожно поднял мальчика, сняв с себя халат он завернул в него ребенка. Мужчина вытер мокрый от холодного пота и снега лоб Чан Аня, и отнес его в дом, чувствуя при этом такое облегчение, будто это он сам только что чуть не умер.

Когда Чан Ань проснулся среди ночи, мужчина тут же это почувствовал. Он проснулся как только ребенок дважды прокашлял, однако притворился спящим, чтобы понаблюдать за тем, что тот будет делать.

Мальчик некоторое время сидел на кровати, схватившись за грудь. Удар Бэй Ши был настолько силен, что едва не проломил ему кости - грудная клетка посинела и распухла, и, вероятно, будет выглядеть так от десяти дней до полумесяца. Потом он медленно и тихо поднял подушку, которая была высотой в половину его роста и взял с собой маленькую сшитую звериную шкуру, вышел из дома и потащил их на крышу. Ребенок спал на снегу. Он препирался с мужчиной днем и понятия не имел как уважать его, как учителя. И все же он помнил условие: если он не сумеет нарубить веток и построить шалаш, ему не позволено входить в дом. Чан Ань скрупулёзно выполнял это обещание.

Но как щенок без мяса выдержит холод зимней ночи?

И действительно, через некоторое время с заднего двора послышался звук рубки деревьев. Бэй Ши стоял у окна, наблюдая за неуклюжими движениями мальчика, который, несмотря на снег, упражнялся с ножом. Похоже, щенок придумал практичный способ прогнать холод. Внезапно мужчина почувствовал, что... он действительно не может принять его в ученики. Наиболее важной характеристикой того, кто владеет клинком, является не мудрость, которой он обладает, и не огромная физическая сила, а мужество верить, что он неуязвим и может выстоять за пределами того, что обычные люди могут себе лишь представить.

Бэй Ши колебался, а он редко колебался в своей жизни. Когда человек видел множество вещей, его суждение становится относительно более точным. Однако жизнь человека ограничена, он не способен увидеть все и быть правым всегда. Мужчина и сам не знал, что будет с таким ребенком в будущем. Он не мог судить его, он даже не в состоянии был вспомнить, как он, будучи также юн, как Чан Ань сейчас, обращался с клинком.

Ночной ветер зашуршал в ветвях деревьев, потерявших листву под падавшим снегом.

Глава 14 - Нежный цветок

После такой суровой зимы Чан Ань все-таки срезал свою самую первую ветку, когда на дереве Цянцзян появились почки. Наконец, он узнал вкус текущей в нём жидкости. В тот момент мальчик подумал, что у него она, наверняка, гораздо слаще, чем у Бэй Ши.

Взрослый смотрел на ребёнка, сидевшего на корточках на земле, как маленький зверёк державшего в руках ветку, не обращая внимания на пепельный цвет его лица. Сначала тот осторожно принюхался, а потом сделал большой глоток, словно жадная кошка. Его лицо внезапно изменилось с белого на красное, а потом посинело. В конце концов, он смог вдохнуть и закашлялся. Увидев долгожданную сцену, мужчина не смог удержаться от смеха.

Чан Ань уставился на него со слезами на глазах, удрученно и негодующе. До него дошло, что этот мерзавец просто его одурачил. Сироп, текущий в жилах дерева Цянцзян, совсем не годился для питья! Он был слишком острым и пряным.

- Ты, мелкий щенок, бездумно переводишь ценный продукт. Ты не способен отличить хорошее от плохого, - пока Бэй Ши говорил, он успел встать под деревом Цянцзян. Его рука внезапно превратилась в лапу, которой он с легкостью срезал ветку и сразу же выпил весь сок. Мужчина выдохнул и продолжил: - Натуральный сок Цянцзян во много раз лучше, чем вино созданное с использованием риса. Аромат может передаваться на протяжении сотен поколений. Одна чашка способна заставить людей забыть о своих заботах, две - сделать счастливыми, три или пять могут опьянить на тысячу лет. Вот что делает его легендарным. Было ли у тебя когда-нибудь настолько счастливое время?

Сказав это, взрослый опустил голову и посмотрел на мальчика. На лице последнего отразились смешанные чувства, он перевел взгляд на своего учителя, которому очень нравилось обманывать людей. Ребенок совсем не понимал, что же тот имел в виду. Казалось бы, он говорил, что этот сок - хорошая вещь, но его тон совершенно не соответствовал сказанному. Чан Ань нахмурился и долго размышлял, наконец, решив дать волю фактам. Он хотел попробовать, что же это такое.

На этот раз он был осторожнее и попробовал совсем немного. Некоторое время он держал сок во рту, пытаясь различить другие вкусы, кроме острого и пряного. Однако, после долгих мучений, он, наконец, сморщился и просто сглотнул. И почувствовал, что по всему пути пищевода, от рта до живота, тело начало гореть. Деревья перед ним, казалось, начали качаться. Мальчик не понимал, что происходит, он пошатнулся, прежде чем рухнуть на землю. Ребенок был пьян и потерял сознание.

С того момента Чан Ань начал считать Бэй Ши мерзким подлецом. Постепенно мальчик привык жить в горах и на крыше, а его тело научилось противостоять ветру и сырости. Малыш завел правило - как только спина и руки начинали неметь, он немедленно опускал клинок, выпивал чашку травяного настоя, а потом шел на крышу и какое-то время отлёживался. Когда чувствовал, что достаточно отдохнул, снова возвращался к практике. Сделав это он смог максимально увеличить запас времени. Когда он достаточно времени спал, то мог вставать поздно ночью, чтобы без промедления продолжить упражняться с клинком.

Вначале Бэй Ши изучал его тело и постоянно находил новые травы, которые можно было пить. Но они не всегда помогали. Как-то Чан Ань выпил одно из новых лекарств и у него три дня болел живот, после этого мужчине он больше не верил. Ребенок догадывался, что взрослый жил один на горе, чтобы скрыться от врагов. Наверняка, раньше он жил у подножия и был врачом, использовавшим свою профессию, чтобы убивать людей. Даже не задумываясь мальчишка выложил эту версию своему наставнику. В результате, мужчина целый день гонялся за ним по лесу с палкой.

Осенью того года, когда пришло время собирать урожай пшеницы, у волчонка, наконец, появилась своя хижина. Его четвертый по счету нож уже был основательно изношен и Чан Ань подумывал что это от того, что техника литья ножей у Бэй Ши не очень. А еще он выпил все травяные настои, которые мужчина припрятал весной. Тот явно не ожидал, что подобрал такого паразита и очень об этом сожалел.

Так или иначе, Чан Ань наконец-то мог удержать в руках двухфутовый клинок.

На третий год меч в руке подростка стал еще на фут длиннее. Бэй Ши также разрешил ему выходить со двора в лес, разгуливая по всей горе Юфэн. Сначала взрослый следовал за ним, но после того как парень самостоятельно убил птицу Рух с костяным крылом, больше не сопровождал его. Ежедневная охотничья работа мужчины теперь легла на плечи Чан Аня. Он мог и добывать мясо, и заодно упражняться с мечом.

Позже, юноша, вспоминая детство, с ежедневными тренировками с мечом, осознал, что все время процесса обучения зачастую сопровождалось словами "Ешь" и "пей".

Говорили, что для того, чтобы молодой орел научился летать, мать орлица сталкивает его с утёса. Однако, Чан Ань никогда не стал бы ждать взрослого орла. Он всегда прыгал вниз сам, свободный и счастливый, пока "Орел" ещё спал. Лекарственные травы Бэй Ши всё ещё не могли спасти жизнь или вылечить неизлечимую болезнь, но Чан Ань дотянул до четырнадцати-пятнадцати лет и уже начинал походить на нормального подростка. Черты его лица постепенно развивались. Хотя он был бледен, личико у него было красивое, настолько, что люди назвали бы его "произведением искусства".

Мужчина думал, что когда мальчишка сидел у воды практически не шевелясь, и ничего не говоря, он был похож на нежный цветок.

Этот "нежный цветок" долго молча смотрел на воду, а потом его глаза внезапно вспыхнули. Он вскочил подхватывая меч длиной почти вдвое превосходящий его рост. И в его руке это тяжелое оружие таковым вовсе не казалось. В то же время под водой двигалась огромная тень. Это был двуглавый змей, нацеливший свою большую окровавленную пасть на паренька, посмевшего бросить ему вызов.

Чан Ань неторопливо отступил на шаг. Сверкнув на свету, его клинок вошёл точно между клыками змея, пронзив его насквозь. Змея взвилась от боли. Юноша приземлился на кончики пальцев поверх тела змея, и, взмахом руки, меч безжалостно пробил один из ее черепов, пронзив мозг. Вторая голова змеи пришла в ярость от острой боли и попыталась укусить его. Подросток вскочил и вцепился в гарду, торчащую из другой головы. Движением, более гибким, чем у обезьяны, он оказался на черной железной рукояти. Змея, ухватив воздух, взвилась, чтобы укусить рукоять клинка.

Чан Ань спрыгнул вниз и схватил эфес обеими руками, с наложенным давлением лезвие, застрявшее в голове змеи, разорвало кожу и кости. Кровь была разбрызгана повсюду, окрасив реку в алый цвет. Парень внезапно развернул свой клинок и в тот же момент вонзил его в другую голову змея. Послышался звук двух упавших в воду предметов - одним из них был юноша, другим - змеиная голова.

Спустя некоторое время "нежный цветок" вынырнул из воды, неся свой огромный меч, оставляя позади тело двуглавого змея и его разбитые мозги. Он как попало выжал воду из одежды, привычно пробегая босиком по лесу. Войдя во двор Бэй Ши он выкрикнул:

- Мастер, я зарезал змею!

Мужчина точил нож, услышав эти слова он даже головы не поднял, просто взглянул на лезвие и сказал:

- И что такого в том, что ты зарезал змею?

Чан Ань обдумал это событие, но тоже не нашел в нем ничего нового.

- Я не могу дотащить ее сам, - сказал он. - Мастер, давай заберем ее. Может сварим змеиный суп?

Бэй Ши вышел из комнаты следом за ним, желая увидеть ту змею, которую волчонок не мог сдвинуть с места... в результате он увидел у реки двуглавого змея, который размером был больше домика, в котором жил мальчишка. Какое-то время он смотрел на громадину, а потом перевел взгляд на свирепый цветок, который сам же и вырастил. Наконец, он вздохнул и с силой потрепал подростка по голове, приговаривая:

- Брутальная натура...

Чан Ань тупо моргнул, ничего не понимая.

- И почему он притворяется человеком, когда больше похож на волка? - еще раз вздохнув, мужчина расчленил тело двуглавого змея, вытащил мясо и отнес его домой. Он не боялся, что капающая кровь привлечет других зверей. Никто не посмеет возжелать двухголовую змею... кроме смелого маленького волчонка.

Бэй Ши удивлялся - такой талантливый ребенок, а ведь он с ним всего семь-восемь лет. В ближайшие годы он станет еще более наглым? Однако, после долгих размышлений, мужчина так и не смог найти каких-либо проблем в его обучении. В конце концов, он списал все на "природу" - Чан Ань был рожден, чтобы стать зверочеловеком, но не мог превращаться в зверя.

- Мастер, что такое человеческий вкус? - с озадаченным лицом поинтересовался следовавший за ним юноша.

Когда Бэй Ши услышал этот вопрос, он не знал, как на него ответить - что же такое человеческий вкус? Люди знают, как бояться, как запугивать других, как прятать нож за улыбкой. Однако они немногим лучше животных. Когда они превращаются в зверей, они ничем не отличаются от обычных хищников. Движимые поиском пропитания и похотью.

Размышляя об этом, человеческий вкус... не так уж хорош.

Вечером Чан Ань взял большой кусок змеиного мяса, который точно не смог бы съесть, завернул его в большой желтый лист, и спустился с горы.

С тех пор как мальчишка смог поднять меч из черного железа, Бэй Ши больше не накладывал на него ограничений. Куда бы он ни пошел, он все равно вел себя, как ему вздумалось. С того момента юноша каждые десять с половиной дней спускался с горы, чтобы отнести мясо и выделанные шкуры живущим у подножия горы. Иногда он приносил очень красивые цветы. Когда волчонок поднялся на гору ему было всего семь или восемь лет. Семь лет спустя он все еще помнил людей, которые заботились о нем, пусть и всего несколько месяцев. Тогда мужчина понял, что Чан Ань был хорошим ребенком. По крайней мере, он знал, как отплатить за доброту намного лучше, чем большинство людей в мире.

Однажды, когда юноше уже было семнадцать, он вернулся от подножия горы и увидел, что Бэй Ши сидел у ворот двора, держа в руках чашу с вином из дерева Цянцзян, но не пил его. Он не знал, как долго тот держал в руках эту чашу, мужчина даже не заметил, как в нее упал лист.

У Чан Аня было смутное ощущение, что что-то произошло.

- Ты учился у меня владению клинком десять лет, малыш, - вздохнув и посмотрев на юношу, сказал Бэй Ши. - Завтра, после уборки, ты можешь покинуть гору.

Подросток не ожидал, что мужчина скажет такое. Он был застигнут врасплох и застыл на месте.

- На горе Юфэн только животные, которые ничего не понимают, - тихо произнес взрослый. - Ты даже убил двуглавого змея, и теперь тебе больше нечего тут делать. Но в этом мире есть те, кто намного сильнее этих животных. Ты не сможешь идти по жизни не увидев их...

- Мастер, чем я могу тебе помочь? - присев на корточки внезапно спросил его Чан Ань.

Бэй Ши поднял руку и потрепал его по голове, мальчик не был глуп, даже скорее был умен. Но он все это время жил с ним на этой голой горе и так и не научился быть мужчиной.

- Я тоже уйду, - спустя некоторое время честно сказал он. - Если судьба позволит, то мы ещё свидимся. Если...

Его голос резко оборвался. Мужчина встал, взглянул на грязное вино и вылил его за ворота. Он снова взъерошил волосы своего ученика, превращая их в птичье гнездо.

- Нет такого пира, который не кончался бы. Ты к этому привыкнешь, - Бэй Ши посмотрел на волчонка и улыбнулся, - не знаю почему, но мне очень не хочется расставаться с тобой, малыш.

Примечание переводчика: 1) Фут - 30,48 см

Глава 15 - Воссоединение

Мужчина был высоким, широкоплечим и с узкой талией. Он был силён, но не глуп, на нем был одет плащ из кокосового волокна и бамбуковая шляпа, когда в эту тёмную ночь он мчался через густой лес под проливным дождем. Несмотря на плащ, его сердце чувствовало холод. На груди виднелись брызги крови - возможно, он был ранен, но ему было всё равно. Мужчина рванул в сторону густых кустов перед собой - растения с шипами не могли причинить ему никакого вреда, они были словно мягкие ивы в его руках.

Ладонь этого человека была обмотана полоской ткани, так что было невозможно сказать, есть ли у него звериная метка. Однако, судя по его мощной фигуре, и скорости, с которой он двигался, он несомненно был зверочеловеком, к тому же очень сильным. Его лицо выглядело очень молодо, и в возрасте двадцати пяти или шести лет у него были чёткие черты лица и красивые глаза. Однако, возможно из-за сильного дождя, все его тело казалось покрытым слоем мрака. А глаза были тёмными словно бездонный пруд, что добавляло холодности бесстрастному лицу.

В глубине леса стоял небольшой дом, сделанный из больших камней и травы. У него была обычная сложенная из ветвей крыша, а дверью служила соломенная циновка. Когда мужчина увидел дом, он заколебался, хоть и торопился. Пока он находился в пути он не чувствовал, что его силы на исходе, но теперь это грузом упало на плечи.

Этот небольшой сарай, стоящий в одиночестве в лесу, как правило, называли "приветственным домом". На двери висела табличка с изображением клевера, что позволяло его отличить от обычного жилья. Хозяина у него не было, но это указывало на то, что поблизости находилось племя зверолюдей. На северном континенте окружающая среда была суровой, а население редким. Здесь не было таких городов-государств, как на юге, только несколько племён, разбросанных в разных местах. Большинство подобных хибар было приготовлено для купцов или путешественников, чтобы те могли укрыться от ветра и дождя. Они также показывали, что племя гостеприимно, а с другой стороны, предупреждали, этих гостей, что они прибыли на чью-то территорию. И что если у них были не благие намерения, то им следовало держаться подальше.

Подойдя к гостевому домику, мужчина увидел слабый отсвет огня, очевидно, он не был единственным, кто хотел найти место, чтобы спрятаться от проливного дождя этой ночью. На мгновение он заколебался. В самом приветственном домике, кроме входной, даже дверей не было. Он был пустым, а внутри была лишь кухонная яма. Люди севера использовали кухонные ямы - они рыли углубление в углу комнаты и обкладывали его камнями. Её можно было использовать для хранения дров, приготовления пищи и обогрева, что делало её довольно полезной вещью, особенно зимой.

Однако кухонная яма гостевого дома была слишком простой. Это была просто ничем не прикрытая дыра в полу. Стоя у двери, мужчина посмотрел на место рядом с ямой и увидел дремавшего там человека. На нем была большая бамбуковая шляпа, которая закрывала лицо, оставляя на виду только бледный острый подбородок.

Слегка выдающееся адамово яблоко говорило о том, что это был мужчина. У него были длинные стройные конечности, но он казался немного хилым. Руки парня безвольно висели вдоль тела, одна ладонь была обращена к очагу, словно ища тепла, а вторая ко входу в дом. С первого взгляда было очевидно, что у него нет звериной метки. Он был суб-зверем.

Человек, стоявший в дверях, явно колебался. Он всегда был осторожен, однако, усталость от долгого пути, в конце концов, пересилила его нежелание. Кроме того, молодой худенький суб-зверь в доме, вряд ли хоть кого-то заставил бы повысить бдительность. Наконец, мужчина слегка кашлянул, изменив выражение лица и изобразив искреннюю и честную улыбку, отчего глубоко укоренившийся на его лице холод мгновенно исчез, в мгновение ока превращая его в совершенно другого человека.

- Маленький брат, - очень вежливо и с некоторой опаской спросил он, - могу ли я тоже воспользоваться этой крышей, чтобы спрятаться от дождя?

Юноша был удивлен, он слегка приподнял свою бамбуковую шляпу, открывая часть лица, хотя все остальное по-прежнему было скрыто в тени. Бросив на мужчину быстрый взгляд он ничего не сказал, просто освободил ему место у камина, изобразив приглашающий жест. Казалось, он не ожидал увидеть незнакомца. Не в силах удержать бодрствующее состоянии, он вскоре свернулся калачиком и провалился в глубокий сон.

Мужчина стянул с себя промокший кокосовый плащ, тонкая одежда под ним плотно облегала его тело, очерчивая сильную фигуру. Она была липкой и доставляла неудобства, ему бы хотелось снять ее, но он не мог, так как делил комнату с посторонним человеком. Молодой зверь сел и бросил немного дров в кухонную яму, пошурудив их, отчего угасавшее пламя снова вспыхнуло. Он разжёг огонь и с облегчением вздохнул, затем перевёл взгляд на незнакомца рядом с собой.

Парень был непонятным. Вообще говоря, если они не были рождены в доме вождя или старейшины, суб-звери занимали относительно низкое положение в племени. Большинство из них были ремесленниками или рабочими. Некоторые были особенно умны, их уважали, если они могли стать лекарями, но, независимо от их статуса, они редко убегали из своего племени. Было довольно странно для счастливого и довольного молодого человека сбегать в глушь. Мужчина предположил, что он, возможно, из племени, построившего этот гостевой домик, или он поссорился со своей семьей и убежал посреди ночи, чтобы устроить шумиху.

Огонь разгорелся еще сильнее, подросток, кажется, стал согреваться. Он не смог удержаться, и, перевернувшись, придвинулся поближе к кухонной яме. Парень опасно лежал прямо на самом краю дыры, но спал очень крепко, совершенно беззаботно. Однако выглядело это так, словно он вот-вот свалится в огонь, и это действительно пугало. Мужчина не хотел беспокоить его, но увидев такую сцену все-таки протянул руку и слегка толкнул парня.

- Осторожнее, маленький братец, ты сейчас свалишься в кухонную яму.

Юношу толкнули в сторону и шляпа слетела с его головы, покатившись в очаг, однако, сонный молодой человек внезапно проснулся и потянулся за ней. Он двигался так быстро, что движения невозможно было разглядеть, и успешно поймал шляпу до того как она загорелась, все же явив миру лицо, на котором сохранилось сонное оцепенение. Даже совершив это он все еще казался полусонным, тупо глядя на человека, который его разбудил.

На практически бескровном лице мальчика была пара похожих на лепестки глаз, края которых казались немного красными из-за тонкой кожи, напоминающих последние штрихи картины. В мягком свете костра это выглядело слегка интимно. Совершенно противоположно проливному дождю и крытой соломой хижине.

Мужчина был потрясен и какое-то время просто пялился на него, а потом почувствовал, что ведёт себя грубо, поэтому улыбнулся и склонил голову, поправляя дрова в кухонной яме, но его взгляд все еще скользил по рукам молодого человека.

Парень лениво зевнул и провел рукой по растрепанным волосам. Мужчина видел только тыльную сторону его ладони и это не давало никаких подсказок. Его глаза сверкнули и в глубине души он задался вопросом: Чем занимается это юный суб-зверь? Как он мог быть так быстр?

Однако у неизвестного юноши не было никакого желания разговаривать. Взглянув на разбудившего его, он подтащил свой багаж, положил сверху подушку и заснул.

Мужчина понятия не имел, что было завернуто в ткань, но оно было длинным и казалось довольно тяжёлым. Но не пойдет же человек путешествовать с бревном за спиной, верно? Он ничего не мог поделать, раз за разом бросая на суб-зверя взгляды. Это ничего не значило, просто смотреть было больше не на что. А когда он видел красивого человека, то не мог не продолжить смотреть на него. Глядя на юношу, он невольно вспоминал, как много лет назад сам был глупым мальчишкой. Он последовал за своим отцом к племени с другой стороны горы и встретил там маленького мальчика.

Как только молодой человек закрыл глаза, он вспомнил, как маленький мальчик вложил ему в руку цветок, а потом посмотрел на него ясными глазами и улыбнулся. Казалось, что... юный суб-зверь перед ним был похож на этого мальчика. Если бы тот ребенок был ещё жив, он был бы примерно такого же возраста, не так ли?

Мужчина был тем самым Хуа И, который уже десять лет находился в бегах, после инцидента в племени Снежного Волка. Он задумался, а потом покачал головой. Это место находилось в сотнях миль от горы Юфэн, если только племя не было разрозненно, то какой суб-зверь мог бы убежать так далеко? Однако, глядя на юношу, он необъяснимо чувствовал, что тот ему знаком. Но его размышления длились лишь мгновение, и вскоре он снова перестал улыбаться, чего итак не делал уже много лет. Хуа И присел с другой стороны, закрыв глаза и воспользовавшись моментом, чтобы восстановить силы. Он прижал одну руку ближе, нашарив спрятанный под одеждой кинжал. Вот уже десять лет он жил так, и это стало его инстинктом.

Посреди ночи откуда-то издалека донесся беспорядочный шум шагов, смешивающийся со звоном стали и ревом гигантского зверя - скорее всего преобразившегося зверочеловека. Зрение и слух зверолюдей очень чувствительны, и Хуа И сразу же проснулся. В мгновение ока его зрачки сузились, отчего глаза стали намного темнее, словно два бездонных колодца без единого проблеска света. Холодные и страшные.

Одна рука была все еще спрятана под одеждой, вторая превратилась в лапу. Он поднял голову и заметил, что молодой суб-зверь проснулся и смотрит на него. Хуа И ногой засыпал кухонную яму, затушив огонь и прошептал:

- Прости, маленький братец, я боюсь, что кто-то пришел за мной. Тебе лучше найти место, где можно спрятаться, - юноша не ответил, продолжая с серьезным выражением изучать лицо мужчины. Шаги людей снаружи становились все ближе и ближе, шум нарастал. Видя, что подросток не отвечает, Хуа И схватил его за плечо свободной рукой, приподняв с земли, оттолкнул назад и сказал: - Не тормози и спрячься, если хочешь жить!

Однако взгляд юноши остановился на лапе мужчины, под белоснежным мехом он увидел серебристую звериную метку. Подросток поднял голову, словно испытывая, какую-то в данный момент несвоевременную радость.

- Это ты! Тебя зовут Хуа И, - внезапно сказал он.

Все чувства внезапно раскрытого мужчины напряглись, а инстинкт требовал убить. Однако в этот момент группа зверолюдей окружила маленькую приветственную хижину. Внутрь вошел мужчина с кожей имеющей красноватый оттенок, обнаженный по пояс. На юного суб-зверя он даже не посмотрел, его взгляд, острый словно нож, пытался пригвоздить Хуа И к месту, как будто он хотел вырвать кусок плоти из молодого зверя.

- Отдай свои вещи, и мы сохраним тебе жизнь, - протянув руку, холодно сказал он.

Глава 16 - Серебряный клык

Голос первого тут же стал тише, когда послышался голос другого человека. Вошёл зверочеловек постарше - половина его волос уже поседела, но спина всё ещё оставалась прямой, и у него был только один глаз. Одноглазый осмотрел тесный гостевой домик. На его лице промелькнуло удивлённое выражение, когда он заметил молодого суб-зверя, которого там явно не должно было быть. Наконец, его взгляд упал на человека, явно пришедшего сюда с той же целью, что и он сам.

- Перед таким количеством друзей, я собирался поесть в одиночестве*, - сказал он. - Юноша, а у тебя счастливая рука.

Человек без рубашки с улыбкой посмотрел на одноглазого старика.

- У меня их две, - показав свои когти, грубо и просто сказал он.

В голове у Хуа И пронеслось множество мыслей, но он просто моргнул, повернувшись и изобразив невероятно удивленный вид.

- О господи, дедушка... ты со мной только что разговаривал? Так... Вы все меня искали? - воскликнул он.

Молодой мужчина уже отпустил юного суб-зверя и отступил на несколько шагов, съёжившись в углу у стены.

- В этой комнате такой красавец, но вы все не обращаете на него внимания и пришли ко мне, - посмотрев на них робко сказал он. - Что с вами такое, люди?

Зверолюди всегда кичились своей гордостью. Даже экзотические цветы, которые не были храбрыми по природе своей, изо всех сил старались быть жестокими и вести себя так словно они были великими. Редкий зверочеловек стал бы сворачиваться в клубок с испуганным видом. На мгновение одноглазый даже подумал, что полученная им информация была ошибочной. "Та вещь" не могла находиться в руках этого человека. Он прожил столько лет и ещё не видел мужчины готового так осквернить свою честь.

Однако, человек без рубашки не шевельнулся. Даже когда Хуа И снял штаны, чтобы показать, что у него нет той вещи, которую они искали, мужчина продолжал верить в свой источник. Он сделал ещё шаг вперед и его когти, отразив свет огня, опасно блеснули в темноте.

-Не говори ерунды, - понизив голос, слово за словом медленно проговорил он. - Я знаю, что это находится у тебя. А ещё я знаю, что ты серебряный клык. Хватит изображать идиота.

- Что ещё за золотые и серебряные клыки? - Хуа И широко распахнул глаза и оскалился. - Мои зубы достались мне от родителей. Хах, если бы великий Я был большой шишкой, мне не пришлось бы спать в гостевом домике где-то в глуши посреди ночи. Если ты собираешься прикинуться высокомерным бездельником, то я забью тебя до смерти.

Когда человек без рубашки услышал его слова, то моментально сжал кулаки. Твердые когти издали жуткий звук, от которого сводило зубы. Хуа И выглядел испуганным. Он забился в угол комнаты и достал откуда-то тряпичный мешочек. Молодой зверь вытащил из него что-то и направил на полуобнажённого мужчину.

- Ты! Не подходи ко мне! Если подойдешь, я больше не буду вежливым! Я тебя отравлю, веришь?!

Зверолюди у входа переглянулись. Сидящий на одной стороне с ним, молодой суб-зверь, который, казалось, был немного туповат и вообще слегка не в себе, внезапно зевнул.

- Это же горячий хлеб, - медленно сказал он.

- Ой, - вякнул Хуа И и медленно положил горячий хлеб обратно в сумку. - Я ошибся, но, говорю вам, у меня есть яд. Правда, поверьте мне...

Человек без рубашки потерял терпение и шагнул вперед, чтобы схватить парня, однако одноглазый остановил его. Глаз старика, который итак выделялся на его лице, горел очень ярко. Он был похож на глаз кровожадного зверя, сверкающий холодным светом.

- Братья мои, не обращать на меня внимания - это уже чересчур, - улыбнулся одноглазый зверолюд своим конкурентам, встав у них на пути.

Тот, что был с голым торсом ничего не ответил, он поднял лапу и ударил старика. Эти двое начали драться прямо там же, в маленьком домике.

Хуа И обхватил голову руками и завопил:

- Драка! Драка! Кого-то убьют! Помогите!

Он мельком глянул на молодого суб-зверёныша, который продолжал сидеть, несмотря на вспышки блеска холодной стали. Его зад словно приклеился к земле. Мужчина был весьма разочарован - неужели этот парень совсем ни на что не годен? Как раз в этот момент юноша случайно взглянул на него. Хуа И быстро подмигнул ему, давая понять, чтобы он держался подальше. Внезапно у него начал подергиваться глаз - суб-зверь не понимал его и продолжал небрежно сидеть на том же месте. Несколько раз он почти оказался втянут в драку, у паршивца напрочь отсутствовало чувство самосохранения. Он только моргнул и сосредоточился на изучении различных выражении лица Хуа И. В конце концов последний не выдержал и закатил глаза, хотя все еще сидел съёжившись в углу.

- Не нужно драться! Не нужно драться! - вскочил и завопил он.

В тот же миг когти краснокожего зверочеловека без рубашки вонзились в плечо одноглазого старика. Плечо старого зверя тут же превратилось в толстую шкуру, но выражение его лица уже исказилось от боли. Он, вскрикнув, поднял и опустил вниз свой меч. Хуа И ухмыльнулся. Зверолюд, стоявший у входа, заглянул внутрь и задумался, стоит ли им вмешаться или продолжать ждать приказаний?

- Ах, прекратите драться, если хотите, я позволю вам обыскать меня. Что я вообще могу иметь... - сказал Хуа И.

Говоря это, он достал небольшой сверток и развернул его, двое дерущихся этого не заметили. Те, что стояли у входа заторопились, они посмотрели друг на друга и попытались одновременно протиснуться в узкую дверь, в результате столкнувшись друг с другом. Затем, казалось бы, придя к соглашению, они вдруг одновременно превратились в монстров, начиная кусаться и сражаться между собой.

Зверочеловек без рубашки заметил, что Хуа И открыл сверток и его внимание разделилось, он все еще был поглощен борьбой со своим коварным и опытным врагом. Меч отрубил его лапу, которая была больше человеческой головы, и она отлетела прочь, истекая кровью. Раздался пронзительный вскрик, и окровавленный зверь рухнул перед юным суб-зверем, едва не задев его икру.

Юноша быстро подобрал ноги, чтобы на них не попали брызги крови. Когда он посмотрел на Хуа И, то заметил, что тот пытается скрыть странную улыбку. Парень пришел к выводу, что этот человек весьма способный и ему ничего не угрожает, так что он снова зевнул, закрыл глаза и прислонился к каменной стене, собираясь заснуть. К счастью, все присутствующие были очень заняты. Никто не обращал внимания на странного молодого суб-зверя. У предводителя одной из групп была отрезана лапа, и зверолюди снаружи тоже ворвались в дом.

Однако деревянная хибара была слишком мала для такой драки. Вскоре обе стороны полностью погрузились в бой друг с другом и забыли про Хуа И. Последний был обеспокоен тем, что ситуация все еще не до конца превратилась в хаос, поэтому он указал на человека с раненой рукой и запричитал:

- Вот все мои пожитки. Почему вы, ребята, такие странные? Что вы от меня хотите? Какой мелкий вор подбросил мне свои вещи? Ох, я только что вспомнил! Тем, кто украл одежду твоей жены в тот день, был этот человек! Небеса просто прогневались на меня! Ты же сам сказал, что даже сидя, твоя жена способна задом убить осла*! Кроме того слепого старика, кто еще мог бы с ней справиться?!

Услышав это, юноша с закрытыми глазами улыбнулся и продолжил слушать как Хуа И извергает всякую ерунду.

- Из-за какой-то порванной юбки вонючей бабы ты заставил людей гоняться за мной так долго под проливным дождем? Чего ты пытаешься добиться? Неужели завидуешь мне, потому что я красивее? Ублюдок!

В этот момент старый зверолюд, наконец, выбрался из общей свалки. Его рука превратилась в лапу и он схватил Хуа И за грудки.

- Полнейшая чушь, отдай мне...

Прежде чем он успел договорить, Хуа И резко вскинул руку и в глаза старику полетело облако белого дыма. Старик вскрикнул, но тут же поспешно захлопнул рот, потому что его зрение затуманилось.

- А я говорил, чтобы ты не подходил, потому что я отравлю тебя, - откуда-то из дыма донесся насмешливый голос Хуа И.

Старик готов был отбросить осторожность, но на этот раз ему пришлось сдаться. Они уже собирался отступить, когда наткнулся на одного из дерущихся внутри дома. Когда он споткнулся, то почувствовал, что ему стало холодно и он не мог спокойно стоять. В ушах раздавался мужской голос, который, кажется, смеялся. Когда смех остановился, старый зверолюд уже ничего не слышал. Потому что мертвые не слышат.

Никто не знал из чего состоял белый дым в комнате, но он явно не был ядовитым. Он просто долго не расходился. В дыму слышались крики и пронзительные вопли, что делало происходящее еще более хаотичным. Там было около двадцати зверолюдей, которые входили и выходили из дома, и все они отскочили как мячики. Они не могли отличить врагов от товарищей. Кто-то хотел войти, кто-то выйти, а на входе народ валился друг на друга. Через некоторое время дым рассеялся, и оставшиеся в живых, наконец, увидели, что происходит внутри.

В домике лежал труп. Парень, изначально прятавшийся в углу, теперь стоял посреди комнаты, в одной руке держа девятидюймовый кинжал, а вторую преобразовав в лапу. С его пальцев капала кровь, он склонил голову и слизнул её с когтей.

- У меня ничего не осталось. В сумке всего несколько кусочков сахара, всё ещё хотите меня ограбить? - глянув на ошеломленные лица стоявших перед домом, рассмеялся он.

Никто не понял, кто первым тихо произнес "Серебряный клык", но зверочеловек, стоявший впереди, только вошел в дом, как тут же отшатнулся на несколько шагов. Он смотрел на яркий серебристый узор на лапе Хуа И так, словно это был призрак. Когда их храбрый предводитель подстрекал их гнаться ночью под проливным дождем за "Серебряным клыком", они не испытывали ни страха, ни особой жажды крови. Однако, наблюдая за тем, как лидеры обеих сторон умирают из-за этого человека, они все согласились, что эта легендарная серебряная метка станет символом кошмара.

Эти "храбрые" зверолюди, которые были хороши в нападении группой, смотрели на труп на земле и больше не могли притворяться смелыми. Они попросту сбежали.

Только когда хаос внутри гостевого домика успокоился, Хуа И застонал и споткнулся, опустившись на одно колено. Его лапы снова превратились в человеческие руки, и он схватился за грудь, где сквозь одежду тонким ручейком сочилась кровь.

*прим. англ. переводчика:

1) Китайское выражение, обозначающее нежелание ни с кем делиться.

2) англоязычный товарищ жалуется на то, что это максимально точный перевод, на который она оказалась способна. И предлагает, если кто-то способен перевести точнее, помочь ей. В виду того, что в китайском я полный ноль, использую имеющийся вариант.

Глава 17 - Наёмники

Хуа И понимал, что бегство через густой лес в последние несколько дней привело к тому, что его раны начали гноиться. Рана на его груди от когтей зверя, глубокая, почти до кости, тоже была получена в драке. Хотя, наверное, какое-то время всё ещё должно было быть в порядке. Он мог потерпеть пока не встретится со своими. Эта ситуация была не самой опасной из тех, в которых ему приходилось оказываться. Хуа И не волновался - всё по-прежнему было под контролем, он глубоко вздохнул и подождал пока боль утихнет.

Десять лет назад, после того как сбросил со своего следа охотников родного племени, Хуа И не стал прятаться, он решил стать наёмником.

Каждый день на этом континенте, полном бесконечных опасностей, многие отважные молодые люди хотели пополнить ряды "наёмников". Им приходилось проходить самую строгую подготовку и отправляться в самые опасные места. Они делали то, что другие не осмеливались делать и крали деньги, которые другие не осмеливались украсть. Если им удавалось пройти по этой тонкой грани между жизнью и смертью, то они становились богатыми, не имеющими равных себе.

Пока у человека были деньги, он мог достать что угодно, через руки наёмников.

Однако, эти смелые молодые люди, как правило, очень рано умирали. Наёмники не могли жить, как захочется -  таская руками каштаны из огня, всегда рискуешь обжечься - так что их шанс на выживание был ничтожен. Если они не были способны стать сильнее, то им было не увидеть завтрашнего солнца. Большинство из них не выживало уже после первого задания.

Это был путь, который Хуа И избрал для себя. В поисках лучшей доли, подросток, бывший когда-то простым и покладистым, постепенно научился таиться, сомневаться, быть осторожным и никогда не сдаваться, даже в ситуациях казавшихся безнадёжными.

Наёмник, способный прожить в данной сфере десять лет, становился легендой в этом мире между жизнью и смертью. Тот, кого называли "Серебряным клыком", чью тень видели по всему континенту, ни разу не потерпел неудачу, с тех пор, как его имя оказалось на слуху. И все же, большая часть людей понятия не имела, что когда-то его звали Хуа И  и что он был самым младшим и добрым сыном предыдущего вождя племени "Снежного Волка" у подножия горы Юфэн.

Юный суб-зверь, сидевший в углу, наконец двинулся. Его шаги были бесшумными, как у кошки, в мгновение ока он оказался перед Хуа И. Парень остановился в пяти шагах от зверочеловека, увидев вздувшиеся вены на тыльной стороне руки Хуа И, державшей кинжал, он понял, что другой всё ещё опасается его. Юноша поднял руки и выставил их перед собой, чтобы показать, что у него не было злого умысла. Затем он присел на корточки и заглянул прямо в налитые кровью глаза мужчины.

Казалось, его совершенно не волновало то, что рядом лежал труп, и он не пытался улыбаясь приблизиться. Юноша просто смотрел на Хуа И, как на раненого волка. Он дышал спокойно и размеренно, и не сводил со зверолюда твёрдого взгляда ясных глаз. Спустя мгновение, жажда убийства в глазах "серебряного клыка" понемногу угасла. Возможно, он просто решил, что глупо так пялиться на какого-то молоденького суб-зверя. К нему вернулась его простая, но лукавая улыбка.

- Что? Ты хочешь мне что-то сказать? - его голос был тихим, но отнюдь не слабым. - Можешь быть уверен, такой суб-зверёныш, как ты не сможет ничего со мной сделать...

Юноша проигнорировал его слова и сказал:

- Больше десяти лет назад, когда ты путешествовал, то наткнулся на мужчину с ребенком. Ты спас им жизнь и подарил оленя, помнишь? - Хуа И был ошеломлен, а парень продолжил: - Этим ребенком был я. Меня зовут Чан Ань. Чжэ Янь сказал, что я должен отплатить тебе. У тебя сейчас есть какое-нибудь желание?

Раны Хуа И болели так сильно, что он не мог сдержать дрожь. Но то, что сказал этот мальчишка, было настолько странным, что слова вырвались сами собой.

- Чжэ Янь? Что за Чжэ Янь?

После того как Чан Ань расстался со своим учителем, он направился навестить А-Янь. Юноша принес ей много еды, цветов и большой кусок змеиной кожи. Убить питона такого размера было не так-то просто, поэтому его шкура была очень ценной. Она приняла её, и, так как, теперь она вполне могла обменять кожу на множество других вещей, этого было достаточно для того, чтобы обеспечить ей жизнь в достатке на длительное время. После этого Чан Ань снова ушел. Он никак не мог понять, что именно Бэй Ши велел ему найти у подножия горы. Там было много людей, даже дикие животные там были гораздо слабее, чем на горе Юфэн. Так где он должен был испытать свои силы? Чан Ань не мог понять этого, так что просто бродил вокруг. У него не было никакого желания общаться с другими людьми, и он не знал, что должен делать. Словно дикарь он охотился и тренировался с клинком в лесу. В общем, жил также, как и на горе Юфэн, и не мог понять, почему учитель хотел, чтобы он смешался с толпой.

Тем не менее, Чан Ань все еще думал о своем "спасителе". Когда ему было семь, он отправился на гору Юфэн, парень мог пересчитать всех людей, с которыми когда-либо был знаком. Он убил всех своих врагов, но так и не смог отблагодарить спасшего его.

"Найди человека с серебряной меткой, по имени Хуа И, и отплати ему за то, что он спас тебе жизнь" - это то, что говорил ему Чжэ Янь, пока ещё был жив. А так как он не мог этого сделать, юноша чувствовал беспокойство. Однако, материк слишком велик, слишком трудно было найти кого-либо. Это глубоко раздосадовало Чан Аня, но кто знал, что после года безделья он наткнется на человека, которого искал, в маленьком гостевом домике в глуши.

На какое-то время в голове у Хуа И воцарилась пустота, но когда Чан Ань прямо спросил его, чего он хочет, он не смог удержаться от смеха. Боль была слишком сильной, и рана слегка онемела. Он прислонился к стене и небрежно улыбнулся.

- А как насчет того, чтобы отплатить мне своим телом?

Выражение лица Чан Аня осталось спокойным. Бэй Ши уже давно научил его умерять свой гнев, поэтому он не рассердился на грубость серебряного клыка.

- Хочешь, я помогу тебе? - спросил он, указывая на рану.

Когда Хуа И услышал эти слова, он снова посмотрел на парня и, увидев спокойное лицо последнего, ему стало немного скучно.

- Большое спасибо. Если тебя не затруднит... - после минутного молчания сказал он, - не мог бы ты развести огонь для меня?

Чан Ань молча разжег огонь в очаге. Затем, какое-то время зверолюд нагревал нож на огне, потом обрезал загноившуюся кожу с раны. Его щека дернулась, а капли холодного пота со лба упали в очаг. Однако он сдержался, и из его рта не вырвалось ни звука. Посыпая рану каким-то лекарством, Хуа И так сильно стиснул зубы, что даже губы побелели.

В маленьком гостевом домике было очень тихо, слышались только слабые приглушенные стоны и потрескивание огня. Спустя неизвестно сколько времени зверочеловек наконец смог вздохнуть нормально. Внезапно ему кое-что смутно вспомнилось - когда он проходил испытание, кажется, он действительно встречал безрукого суб-зверя с младенцем. После этого его даже прозвали в племени "тупым здоровяком". Он повернулся и посмотрел на Чан Аня, спокойно сидевшего в стороне.

- Тот человек, о котором ты говорил... у него не было руки? - когда он спрашивал, его голос немного смягчился.

- Это Чжэ Янь, - кивнул подросток.

Хуа И негромко прокашлялся, это дало ему немного времени, чтобы успокоиться.

- Так... Чжэ Янь, как он? - хрипло поинтересовался мужчина.

- Ох, он сначала кашлял, как ты, а потом умер, - ответил Чан Ань, опустив глаза и поправляя огонь в кухонной яме.

- ... - Хуа И обнаружил, что этот странный мальчик довольно равнодушен.

Зверочеловек оглядел Чан Аня с головы до ног – всё это было слишком давно, так что и мужчина и ребенок в его памяти были весьма размыты. Он помнил только, что малыш был похож на маленький шарик, его можно было поднять одной рукой, и пищал он очень слабо. Казалось, сейчас он уже совсем вырос, но всё ещё был не особо силен. Похоже, с его телом не всё было хорошо. Ночь сделала лицо парнишки еще бледнее, это напомнило серебряному клыку тот вид фарфора, найденный на юге, который изготавливали при чрезвычайно высоких температурах. Он был великолепен, но от одного прикосновения мог разбиться вдребезги.

- Так чего ты хочешь? - снова поинтересовался у него Чан Ань, увидев, что он замер.

- Не мог бы ты в таком случае, перевязать мои раны? - небрежно улыбнулся серебряный клык, покачав головой, и доставая из сумки свёрток белой ткани.

Юноша взял повязки и опустился рядом с ним на одно колено, он был довольно искусен в остановке кровотечения и перевязывании ран. Для Хуа И это оказалось немного неожиданно. Вообще говоря, суб-зверям не было необходимости охотиться. Они практически никогда не покидали свое племя и редко получали серьёзные травмы. Некоторые даже крови никогда не видели. Зверочеловек повернулся, чтобы посмотреть на молодого суб-зверя, который стоял с опущенной головой и таким дотошным выражением лица, словно делал что-то невероятное. На шее Чан Аня была заметна тоненькая красная нить, на которой, похоже, висела костяная табличка.

- Ты - врач? - не удержался и спросил Хуа И.

Юноша покачал головой. Серебряный хотел поинтересоваться еще чем-то, но тут рука суб-зверя внезапно сжалась. Мужчина не ожидал, что у хрупкого паренька будет столько силы, так что у него перехватило дыхание, а лицо исказилось от боли.

- Это быстрый способ остановить кровотечение, - пояснил Чан Ань уже завязывая узел.

На какое-то время зверочеловек лишился дара речи, и пришел к выводу, что этот мальчишка определенно не врач. В противном случае восемь из десяти пациентов не доживали бы до конца лечения. А Чан Ань даже не подозревал, что унаследовал шарлатанские лечебные навыки Бэй Ши, который мог убивать людей не проливая крови.

- Что ещё ты хочешь вылечить? - серьезно поинтересовался юный суб-зверь.

Хуа И поспешно махнул рукой, отказываясь от дальнейшей "помощи". Но Чан Ань продолжал настаивать:

- Этого недостаточно, чтобы отплатить за жизнь? Может быть, тебе ещё что-то нужно?

Серебряному потребовалось довольно много времени, чтобы суметь нормально вздохнуть. В холодном поту он смотрел на странного паренька, сидевшего рядом.

- У меня есть желание, - приподняв бровь, сказал он. - Вопрос в том, сможешь ли ты это сделать?

- Просто скажи, что именно, - бесстыдно заявил парнишка. - Я всегда найду путь.

- Сможешь ли ты убить? - тихо спросил зверочеловек.

Услышав это Чан Ань выпрямился, словно получив официальное поручение.

- Кого следует убить? - наклонившись вперед, серьёзно спросил он.

Какое-то время Хуа И смотрел на него, а потом расхохотался. Он очистил кусочек сахарного тростника, что был у него с собой, и с выражением спокойной нежности положил его на ладонь юноши.

- Лучше съешь сладкое, светлое дитя, - произнес он. - Все в порядке, тебе не нужно ничего делать. Что может дать убийство?

Чан Ань положил сахар в рот, но его глаза, продолжали следить за меняющимся выражением лица мужчины, казалось, видя его насквозь. Хуа И ничего не мог поделать, кроме как какое-то время избегать его взгляда.

Юный суб-зверь чувствовал, что когда серебряный сказал "убить", в его глазах именно это намерение и читалось. Натянутый, как стрела, подросток был знаком с убийствами. Он понимал, что... действительно есть человек, которого этот зверолюд хотел убить.

Хуа И закончил паковать свёртки, надел кокосовый плащ и бамбуковую шляпу, а затем вышел, сказав:

- У меня есть срочные дела, и я не могу взять тебя с собой. Береги себя, в будущем мы обязательно встретимся.

Закончив свою речь, он не оглядываясь вышел под дождь. Шаг зверочеловека слишком быстр, чтобы суб-зверь был способен за ним поспевать. Мужчина рассматривал свою встречу с юношей, как что-то из разряда забавных историй. Он думал, что если в конце сможет зажить нормальной жизнью, то покончит со враждой и будет счастлив в собственном доме. Когда его будут окружать мелкие сопляки, которые ещё ничего не будут понимать, как и он сам в их возрасте, то он сможет рассказать им о приключениях этой тяжелой дождливой ночи и о странном молодом человеке с глазами, похожими на лепестки. Юноша был похож на Духа или Бессмертного из древней легенды, но говорил с безэмоциональным лицом, и чуть грубовато, что было очень забавно.

Серебряный клык обошел племя и двигался всю ночь, не останавливаясь на отдых. Перед самым рассветом он услышал шорох позади. Он обернулся и увидел, что юноша из гостевого домика последовал за ним, и он нёс вещи, среди которых Хуа И опознал, что-то похожее на здоровую балку. Мужчина был ошеломлен, он не ожидал, что у мальчишки достаточно таланта, чтобы не отставать от него. Однако он знал, что дорога впереди будет очень трудной. Если бы он сказал этому молодому суб-зверю, который ничего не знает о необъятности мира, чтобы тот не отставал, это наверняка причинило бы ему боль.

Когда наемник подумал об этом, он поспешно перекинулся. Серебряный зверь был великолепен, когда его мех колыхнулся при обороте. Затем он побежал под проливным дождем, чтобы стряхнуть с себя хвост, в виде юноши. Каждый раз, когда Хуа И превращался в зверя, он задавался вопросом, почему зверолюди должны сохранять свою человеческую форму, зачем им такая слабая сторона? Тело, кости и мышцы зверя намного крепче, чем у людей. Только превращаясь в огромное чудовище, он чувствовал радость бега. Он никак не мог понять, если уж они могли быть зверьми, то зачем им нужно было образовывать племя с суб-зверями и женщинами, пребывая в человеческом облике... что такого хорошего было в людях?

Мужчина не знал сколько он бежал, даже прошел мимо нескольких гостевых домиков, в этот раз Хуа И не останавливался. Вспыхнули первые проблески рассвета. Дождь стал гораздо слабее, но земля превратилась в грязь. Когда наемник почувствовал, что вот-вот выйдет из леса, раздался низкий рёв.

Хуа И продолжил двигаться, но сделал решительный рывок вперед и вправо перед собой, попросту избегая гигантского монстра, вылетевшего сбоку. Зверь клацнул зубами в воздухе и снова зарычал, на этот раз из кустов появились еще семь или восемь взрослых зверолюдей. Конечно они уже давно его поджидали - избежать драки в такой ситуации казалось невозможным.

Серебряный вздохнул, остановился, уперся в землю передними лапами, оставляя глубокий след, и обнажил острые клыки.

Глава 18 - Кровавый клинок

Таков был метод убийства зверолюдей: двое или трое из них перекидывались в свои звериные формы и набрасывались на преследуемых, кусая их, заставляя превращаться в животных и отрезая им путь к отступлению. В это же время оставшиеся зверолюди превращались только наполовину - одна рука становилась лапой, а во второй держали оружие. Ноги тоже становились лапами частично, позволяя оставаться в вертикальном положении, но при этом обладая взрывной звериной силой. Затем зверолюды использовали свои мечи и когти, чтобы прикончить тех, кого загоняли, пока их товарищи продолжали травить добычу.

Хуа И отлично знал эту тактику. За свою долгую жизнь беглеца и наемника, он пережил тысячи подобных убийств. Мужчина был весьма опытен в решении подобных вопросов. Также он понимал, что пока достаточно усерден в поддержании собственной скорости, людям в полуформе будет трудно угнаться за полностью трансформировавшимся. Команду убийц было довольно легко разделить на две группы. Пока он пользовался этой возможностью, то мог полагаться на ограниченное пространство густого леса, чтобы справиться со своими врагами по одному.

Серебряный уже несколько дней подвергался бесконечным нападениям подобных мелких сошек, и подобное было для него пустяком. Другие наемники могли получить награду за его жизнь. У Хуа И все еще хватало сил бежать и стряхивать с себя преследователей. Если он не умрет, значит покажет, что эта задача не так уж и опасна. Мужчина был полон решимости сделать это, потому что награда за задание была действительно важна для него - он нуждался в помощи данного человека. Он итак уже использовал все свое терпение, ожидая, когда сможет разорвать шею своего "доброго" второго старшего брата и вкусить месть. Это был только первый шаг к ней.

Наемник с легкостью избавился от трех или четырех зверей, вступивших с ним в бой, и рванул в глубь леса. Гигантские животные инстинктивно держались рядом, но за короткое время вся команда разделилась на две отдельные группы. Хуа И резко подпрыгнул и наступил на ствол дерева. Огромный белоснежный зверь резко развернулся в воздухе, сцапав бежавшего впереди зверолюда. Мужчина и звука издать не успел, как на его шее красовались кровавые дыры. Когда он приземлился, во рту Хуа И никого уже не было. Его морда была испачкана каплями крови. Равнодушно отряхнувшись, он бросился ко второму зверочеловеку. Однако мужчина без колебаний развернулся, убегая. Когда серебряный клык шагнул вперед, он почувствовал, что что-то не так, но было уже поздно.

С пронзительным свистом с неба прилетела острая стрела. Хуа И тут же откатился в сторону, он почувствовал, как стрела коснулась его спины при приземлении. Наёмник поспешно оглянулся, и сердце его упало. На острие стрелы виднелся странный оттенок зелёного.

"Как посмели эти птичьи ублюдки вмешаться?! Вот морока!" - мысленно выругался зверолюд, но медлить не посмел. Он развернулся и побежал.

После трансформации зверолюди имели схожий внешний вид. Как правило, взрослые зверолюды были похожи на гигантских львов, но больше, чем настоящие. С головы до пят они могли быть длиной в несколько футов. Когда они вставали, то были примерно того же роста, что и их человеческая форма. Было много видов "львов" с точки зрения внешнего вида. Некоторые из них были похожи на тигров и имели острые когти и зубы. У самых храбрых воинов клана клыки бывали длиной в целый фут и они были способны раздробить череп животного в одно мгновение.

В болотах крайнего севера обитал совершенно особый вид зверолюдей. Их тела напоминали птичьи, с крыльями за спиной, и они не были особо хороши в бою. В то же время эти зверолюды были весьма загадочны, чужаки редко могли найти племена, в которых они жили. И самым неприятным было то, что крылатые могли летать. Хотя, в сравнении с остальными зверолюдьми, их когти были слишком слабы, они были очень хороши в приготовлении ядов и стрельбе, в том числе в темноте, что делало очень сложным найти способ защититься от них.

Хуа И видел отблеск зелёного на наконечнике стрелы только однажды, но он знал, что это очень агрессивный яд. Если лишь слегка задеть его, то через десять шагов тело будет парализовано и действие токсина ослабнет только через час. Однако если доза яда будет выше, человек окажется заживо задушен, потому как не сможет дышать. Мужчина не был уверен хотят ли его схватить или задушить.

Послышался звук хлопающих крыльев, наемник быстро увернулся, когда большая птица набросилась на него с воздуха. Затем он прыгнул на три чжана вперед, уворачиваясь от шквала ядовитых стрел. Серебряный отмахнулся от дерзкого крылатого одной лапой и издал предупреждающий рык. Но тот был неподвижен, словно искал смерти, и продолжал махать вонючими перьями в сторону Хуа И. Топот в лесу становился всё ближе. Если бы ситуация не была экстренной, серебряный клык не хотел бы лоб в лоб сталкиваться с этими крылатыми зверолюдами, которым не была известна вся история. Но в данный момент конфликт был неизбежен.

Он резко подпрыгнул и крылатый вздрогнул, как будто не ожидал, что этот наземный может прыгать так высоко. Его крылья затрепетали, наверное, он хотел взлететь в небо. В следующее мгновение шею птицы пронзила острая колющая боль, он даже опомниться не успел, как его голова отделилась от тела. Серебряный убил крылатого зверочеловека одним укусом, но тут же понял, что совершил ошибку. Он выплюнул птичью голову, но чувство невероятного онемения уже распространилось от рта по всему его телу.

У этой пернатой курицы в крови был яд!

Хуа И прямо чувствовал, как его сердцебиение становится все медленнее и медленнее, и что он теряет контроль над своим телом. Хотя он сохранял спокойствие, но поделать ничего уже не мог. В следующий миг тяжело дышавшее белоснежное чудовище исчезло, на его месте появился человек. Лоб его был покрыт холодным потом. Когда он поднялся, колени у него подогнулись и мужчина чуть не упал. Наёмник едва держался на ногах, а грудь тяжело вздымалась, но он прислонился к большому дереву с ленивой улыбкой на лице.

Яд раздражал его грудь и это было немного больно, наемник пару раз кашлянул и улыбнулся вышедшим из леса людям.

- Вот уж не ожидал, что в это болото окажутся втянуты еще и крылатые люди. Я испугался до смерти.

Несколько людей показались. Первый был в человеческом обличье, с тремя или четырьмя наземными зверями вокруг и птичьим зверочеловеком, остановившимся на ветке дерева поблизости от Хуа И. Они даже не посмотрели на половинки своего спутника, валявшиеся на земле, как будто несчастный именно и должен был парализовать серебряного своим трупом. Фигура лидера не особо отличалась от обычного зверочеловека, за исключением того, что его голова была настолько мала, что казалась непропорциональной. Даже у молоденькой девушки, которая еще не выросла, голова была бы больше, чем у него. Голос у человека тоже был весьма специфическим - он произносил слова с мягким напевом. Эти физические характеристики указывали на то, что он был крылатым зверолюдом.

- Раз уж ты умеешь бояться, - тихо сказал человек, - то, возможно, мы сэкономим время, если ты просто отдашь нам эту вещь. Что скажешь?

Голос его звучал мягко, но руки жили своей жизнью - его пальцы были неестественно изогнуты, как куриные лапки, а на когтях играли блики холодного света. Никто бы не усомнился, что они запросто могут пробить человеческую грудь.

В тот момент язык плохо слушался молодого наёмника и ему было очень трудно произнести хоть слово, но он снова натянул свою фирменную честную улыбку.

- Я просто одинокий путешественник. Что ты хочешь от меня? Хочешь забрать мой сухой паёк?

- Серебряный клык, - усмехнулся крылатый, - я уважаю тебя как героя. Прекрати изображать из себя идиота.

Хуа И поднял взгляд и, вздыхая, покачал головой.

- Раз уж ты знаешь кто я, разве тебе не известно, что, несмотря на то, что я не слишком хороший человек, у меня есть пара надёжных братьев? - сказал он. - Разве отправившись на такое дело, я не взял бы их с собой? Наверное, удобно попытаться ограбить меня, пока мы разошлись.

- Вы разошлись потому что все они работают под прикрытием, - крылатый зверолюд остался невозмутим.

Серебряный какое-то время смотрел на него, словно не мог поверить, что на свете есть такие глупые люди.

- Если все думают, что у меня что-то есть, то почему я должен таскать это с собой? Ждать пока эту штуку заберут?

Вышедший из леса на мгновение нахмурился, он подумал, что Хуа И мог говорить правду, однако этот парень был настолько хитёр, что с ним нужно было держать ухо востро.

- Что ж, если ты мне не веришь, то можешь подойти и поискать. Снять всё я могу самостоятельно, - сказав это Хуа И медленно снял с себя одежду. Затем он перевел взгляд на высоких и крепко сложенных людей перед ним и с расстроенным выражением лица продолжил: - Сегодня ужасный день. Мне пришлось раздеться, но кому мне всё это показывать? Тут никого симпатичного...

Нож, приставленный к шее, заставил наёмника замолчать. По сигналу их предводителя к нему подошел зверолюд и свирепо уставился на парня.

- Не валяй дурака и держи руки на виду. Начнем искать!

Серебряный клык поднял руки, которые, казалось, слабо дрожали, и невинно посмотрел на них. Первый крылатый зверочеловек подошел и его когти медленно прошлись по обнаженной груди Хуа И.

-Все ещё можешь стоять, - произнес он голосом, вызывающим мурашки по коже, - а ты не так уж плох.

Наемник моргнул глядя на него, а потом выражение его лица стало более простым и невинным. С презрительной усмешкой зверочеловек с ножом поднял в руках матерчатый мешок.

- Эй, не пачкай мою солодовую парную булочку, - встревоженно вскрикнул Хуа И.

Он выглядел очень обеспокоенным. Крылатый вывалил все вещи из мешка на землю и перевернул его вверх ногами... это не имело значения. Но, увидев глаза серебряного, он внезапно остановился и наклонился, чтобы поднять булочку, испачкавшуюся в грязи.

- Парная булочка? - усмехнулся он.

Зверолюд щипнул твердый пропаренный хлеб и тут же разломил его пополам. Внутри было пусто. Крылатый с маленькой головой и большим телом рассмеялся.

- Ох, так это булочка без начинки? - спросил он.

В глазах Хуа И вспыхнул огонек. В тот момент, когда мужчина полностью разломил хлеб, изнутри вдруг вырвался клуб серого дыма, и он был ослеплён. Тогда же серебряный превратил одну руку в лапу, используя силу, которую смог скопить за время разговора. Когда зверочеловек, державший нож у его шеи не отреагировал, наемник другой рукой перехватил нож и аккуратно полоснул по горлу вожака. Он не колебался ни секунды. Убив их обоих, он тут же отступил назад и, опираясь о ствол большого дерева, углубился в лес. И только тогда позади него раздался рёв. Звери, не получившие ответа, зарычали. Один из них набросился на Хуа И со спины. Молодой наёмник рассчитал свое отступление, но его ноги были слишком слабы, а потом он запнулся о корень какого-то дерева. Его конечности почти ничего не ощущали и он изо всех сил старался удержаться на ногах.

На мгновение сердце Хуа И сжалось - беда! Однако, ожидаемый враг так и не появился. Наёмник услышал только странный шум, будто кто-то вытащил очень большое оружие. С легким шелестом оружие оказалось на свободе, а затем послышался звук лезвия, проходящего сквозь плоть и кости, и кровь брызнула на спину серебряного клыка. Когда он обернулся, то был ошеломлен - он увидел юного суб-зверя, которого, как ему казалось, давно стряхнул со своего следа!

Чан Ань нес меч длиной чуть ли не в свой рост. Он был широкий с темной железной рукоятью, но лезвие было ярким и острым. Парень внезапно вывернул запястье, и тело гиганта, едва не ударившего Хуа И, оказалось насажено, как кусок мяса на палку перед костром. Зверя отбросило в сторону, он откатился на несколько футов и с громким шумом грохнулся на землю.

В тот же момент первая капля крови скользнула по лезвию и упала на землю.

П/п: 1) Чжан — китайская мера длины = 100 цуней (около 3 м)

Глава 19 - Меч демона

На мгновение всем показалось, что они спят. Никому даже проверять его кисть не нужно было, с первого взгляда становилось ясно, что этот юноша был обычным суб-зверем. Зверолюди ничего от него не ощущали. Такой суб-звереныш, с маленьким телом и легкими костями, оказался способен одним взмахом свалить зверолюда. Даже у спасенного Хуа И в тот момент возникла та же мысль, что и у остальных: "Человек ли этот мальчик? Что он за чудовище такое?"

Чан Ань неторопливо стряхнул с лезвия капли крови. Бамбуковая шляпа на его голове слегка съехала набок, закрывая один глаз. Это выглядело довольно забавно. Он дернул головой, но шляпа отказалась вставать на место, поэтому он снял ее и бросил серебряному клыку. Затем юноша посмотрел на врагов, которые пока отказывались верить в происходящее.

- Вы всё ещё хотите сражаться? - спросил он.

Как только он снял бамбуковую шляпу, то оказался у всех на виду. Может быть, потому что ему пришлось напрячься, но на его щеках появился лёгкий румянец, что было редкостью. Его тёмные волосы были влажными и прилипли к лицу, а выражение лица и тон голоса были не особо злыми. И когда он спрашивал мнение других людей, то был вежлив. Никто не издал ни звука, так что юноша с грохотом воткнул тяжёлый меч в землю. Ближайший птицечеловек не смог удержаться и, взмахнув крыльями, перепрыгнул на ветку, которая была немного дальше. Все внимательно прислушивались к искренним словам молодого суб-зверя.

- Нет ненависти, нет вражды. Вам не кажется, что сражаться глупо? - сказав это, казалось, он был убеждён, что остальные примут его точку зрения. Он слегка наклонился, протянув руку Хуа И. - Тебя поддержать или сам поднимешься?

Наемник снова смотрел на молодого человека, назвавшегося Чан Анем, его чувства были сложными, настолько сложными, что ему нечего было сказать, поэтому он просто рассмеялся. Схватившись за руку юноши, он, пошатнувшись, поднялся и тут же отпустил её.

- Я только успел заявить, что тут никого симпатичного, - с глупой улыбкой произнес он, - и вот кое-кто появился. Увы, эти обезьяны уже заставили меня раздеться. Конечно я этого не хотел. Если бы ты пришел пораньше, может, мне бы и снимать ничего не пришлось. Зачем вообще все подняли такой шум...

- Прекращай! - кто-то наконец пришел в себя. Зверочеловек, сидевший на дереве, захлопал крыльями, превратившись в мрачного коротышку, который свалился на землю. Его маленькие треугольные глазки холодно скользнули по Чан Аню, взглядом напоминающим змеиный. С присущим птичьим зверолюдам странным акцентом, он поинтересовался: - Ты убил одного из наших и теперь хочешь уйти?

Чан Ань, державший меч, обернулся и нахмурился.

- Чего ты хочешь? - спросил он.

- Оставь его, - переглянувшись, указали на серебряного клыка крылатые.

- Ни за что, - прежде чем Хуа И успел издать хоть звук, высказался юноша. Похоже, главным в этой ситуации был он. К сожалению, руководящий данной ситуацией парень, имел весьма своеобразное представление о методах её разрешения. Суб-зверь не мог позволить наемнику погибнуть здесь, но и придумать какого-то иного способа у него не получилось, поэтому он посмотрел на серебряного и, на секунду задумавшись, предложил: - Я думаю, тебе стоит раздеться. Сними одежду и покажи им кучу мяса.

- ... - фирменная улыбка Хуа И впервые дала трещину.

Чан Ань выглядел настолько серьёзным, что на шутку это похоже не было. Жаль, что преследователи не оценили предыдущего мудрого совета. Они были взбешены и думали, что их высмеивают. Крылатый зверочеловек, проявил инициативу, превратившись в птицу и взлетев. Ещё несколько зверолюдов превратились в гигантских зверей. Через мгновение они окружили этих двоих.

Выражение лица Хуа И стало очень спокойным. Он опёрся о дерево и постарался удержать равновесие, насколько это было возможно. Мужчина положил руку на плечо юноши и тихонько подтолкнул его.

- Молодой мастер, это не твое дело, так что тебе лучше отойти назад, - сказал он.

- Оу, - Чан Ань был удивлен, но затем равнодушно посмотрел на него и спросил: - Если я отступлю, ты сможешь с ними справиться?

Услышав эти слова наёмник рассмеялся, но он не думал, что юноша неправ.

- Что ещё я могу сделать, кроме как сражаться? Хоть я и не смогу исполнить своё желание, нет ничего позорного в том, чтобы упорно бороться в течение десяти лет и погибнуть от рук своих врагов. По крайней мере, это значительно лучше, чем вести себя как те, что показывают хвост, но прячут голову*, а потом нападают на людей в темноте.

Его голос стих и он внезапно оттолкнул Чан Аня в сторону. И почти в тот же момент туда, где только что стоял юноша вонзилась стрела с зелёным наконечником. Эти крылатые были не просто сучьими детьми, которые могли жрать дерьмо. Они были самим воплощением этого дерьма. Они могли даже прятать механизмы в своих клювах.

Чан Ань нахмурился, он посмотрел на стрелу, которая почти попала ему в голову, затем достал меч, который воткнул в землю.

- Ты ищешь смерти? - слегка приподняв клинок и посмотрев на птицелюда, спросил он.

Крылатый в воздухе внезапно ощутил, как у него перья встают дыбом. В этот момент он инстинктивно свистнул и взлетел выше. Тогда же гигантское чудовище врезалось в хрупкого суб-зверя. Но юноша был похож на привидение и в одно мгновение исчез с того места, где только что стоял. Монстр, нёсшийся на него, почувствовал только сильный порыв ветра, мальчишка двигался настолько быстро, что лезвие практически невозможно было разглядеть. Впервые зверолюд подумал, что его животная форма была слишком тяжёлой. Он не мог избежать удара. Мощный клинок врезался в его затылок и голова покатилась вперёд.

Чан Ань наступил на огромное тело зверя и, подпрыгнув, опустил ладони на нижнюю часть рукояти, высвобождая из своих тонких запястий скрытую силу и позволяя ей достать крылатых зверолюдей, уже взмывших в воздух.

Холод, пробирающий до костей, буквально разорвал птицелюдов. Один из пернатых обернулся, желая выпустить ещё одну спрятанную во рту стрелу в это, непонятно откуда взявшееся, чудовище, но оказался потрясён тем, что не мог открыть рот. Крылатый даже не понял, как оказался на земле. Внезапно он обнаружил, что нижняя часть его тела упала отдельно в нескольких футах от него.

Как мог в мире существовать такой меч? Как мог в мире существовать такой человек?

Голова Чан Аня даже не поднялась, когда его меч начал падать. Он не стал тратить энергию, чтобы удержать его. Тело юноши действовало по инерции, а клинок, описав дугу, опустился вниз. Кровь, скользящая по нему, нарисовала на земле ужасную арку.

Неизвестно когда прекратился дождь и утреннее солнце выглянуло из-за туч. Юноша стоял так, что свет падал на его лицо, смягчая его и делая очень красивым. Зверочеловек поблизости от него, внезапно отшатнулся назад и снова принял человеческий облик.

- Чудовище! - крикнул он. Затем развернулся и убежал обратно в лес.

Половина преследователей, напавшая на Хуа И, прокричала, что из ниоткуда вдруг возник странный человек и прикончил некоторых из них. Остальные испугались и сбежали.

- Сам ты монстр, - с немного мрачным лицом пробормотал Чан Ань. А затем повернулся к серебряному клыку. - Эй, ты...

Наёмник не сказал ни слова, он упал прямо перед ним. Мужчина был парализован птичьим ядом и итак держался до последнего.

Юноша некоторое время смотрел на него, затем вздохнул, зажал клинок под мышкой и, с трудом подняв Хуа И, перекинул того через плечо, неуверенно двинувшись вперед. Казалось, что этот большой человек был слишком тяжелым. Тяжелее, чем меч Чан Аня. Его тело не годилось для переноса. Он только поднял его и уже устал.

***

Когда Хуа И проснулся, день уже закончился. Он инстинктивно замер, перво-наперво, прикрыв глаза, он постарался прочувствовать свое тело. Мужчина обнаружил, что рана не так уж и болит, а действие анестетика практически прекратилось. Силы вновь вернулись к его рукам и ногам. Это его успокоило, но затем он вспомнил о недавнем странном опыте.

Как только он отрыл глаза, то увидел рядом с собой того "чудного" героя. Он не знал, когда меч Чан Аня попал в его невероятно огромную сумку. Он также понятия не имел, где они уснули. В таком опасном лесу, они спали рядом. Юноша сидел на сундуке пока спал, словно хотел казаться каким-то благородным человеком, не связанным с этим бренным миром. К сожалению, он был совершенно неорганизованным. Во время сна, он бессознательно кренился набок. Когда он наклонялся до определенной степени, то падал вниз, потом оцепенело вставал, и снова садился под деревом, мгновенно засыпая.

Наемник какое-то время наблюдал за этим странным молодым человеком, а потом медленно сел.

Чан Ань напрягся. Когда он двинулся, парень открыл глаза и посмотрел на серебряного клыка. И первым же, что он произнес было:

- У тебя есть сахарные леденцы?

Хуа И достал из мешочка пригоршню и, положив на ладонь, вытащил оттуда несколько штучек.

- Эти нельзя есть. В них ядовитый порошок, - пояснил он на недовольный взгляд суб-зверя.

Юноша с удовольствием взял одну конфету и разгрыз ее, а затем собрал остальные. У него была странная привязанность к этой сладости. Когда он был ребенком А-Янь иногда прятала маленькие кусочки и тайком передавала ему. После переселения к Бэй Ши, каждый раз, как ублюдочный мастер доводил его до полусмерти, он бросал ему в награду такую же мягкую, сладкую конфету.

Наемник какое-то время смотрел на него, а потом все-таки спросил:

- Почему ты не ложишься спать?

- Нужно было позаботиться об огне, - Чан Ань потер глаза. Взгляд Хуа И упал на давно потухший костер. Юный суб-зверь проследил за ним и в замешательстве спросил: - Как он погас?

Мужчина вздохнул, встал и какое-то время шурудил угли, пока костер снова не разгорелся. Он сидел с простой и честной улыбкой на лице. Она выглядела лёгкой, но, казалось, за ней скрывается что-то жесткое и холодное.

- Ты спас меня не разбираясь, - небрежно сказал он. - Не боишься, что я могу оказаться плохим человеком?

- Чжэ Янь сказал, что ты спас меня, - зевнул Чан Ань.

- Тебе... семнадцать? Восемнадцать? - посмотрев на него поинтересовался серебряный.

- Угу, - равнодушно кивнул юноша. - Почти.

Хуа И на мгновение заколебался, он не спрашивал откуда тот пришел, или как получил свои поразительные навыки. Оказавшись с Чан Анем лицом к лицу, он лишился дара речи. Юноша, которого он подозревал в злом умысле, спас ему жизнь. В последние годы, помимо товарищей, с которыми он прошел сквозь огонь и воду, мужчина встречал лишь два типа людей: они были либо его преследователями, либо работодателями. Однако в этот раз он встретил особенного человека. Долгие годы он был весьма искусен в общении, но сейчас внезапно вернулся "здоровый идиот", которым он был в детстве, и он не знал что делать.

Пока наемник обдумывал, как начать разговор с юношей, тот, за время его недолгого молчания, внезапно умудрился заснуть. Вероятно, именно потому, что теперь кто-то другой занимался огнем, он почувствовал облегчение и удобно разлегся рядом со своим багажом.

Его техника владения мечом была настолько мощной, что казалась почти чудовищной. Хуа И не мог не заподозрить, что этот суб-зверь тоже был наемником. Однако, глядя, как он беспечен, мужчина решил, что, вероятно, слишком много думал.

Серебряный нахмурился и какое-то время размышлял о Чан Ане, но так ничего и не смог понять. После долгих колебаний, он все-таки снял свой изодранный плащ и накрыл им юношу. Затем воспользовался разгоревшимся огнём, чтобы позаботиться о своих ранах.

1) Примечание анлейтера: говорить только часть правды, скрывая ее целиком

Глава 20 - Эскорт

Для наёмников ночь всегда была долгой. Сон являлся роскошью, однако опасность подстерегала повсюду, и с этим ничего нельзя было поделать. Хуа И едва мог вспомнить, когда в последний раз спал в темноте. Даже когда он закрывал глаза на его теле все равно оставались нервы, которые не спали. Особенно, когда он был один. Зарабатывать на жизнь было нелегко, и сражение стало практически инстинктом - с момента, как он открывал глаза утром и до поздней ночи. Пока жил вот так, серебряный время от времени задумывался о том, чем бы хотел заниматься. Похоже, он вообще ни в чем не был заинтересован. Боли в его жизни было больше, чем счастья, а шрамов на его теле побывало больше, чем сахара у него во рту. Если бы ему захотелось счастья, то, судя по всему, для того, чтобы найти себе развлечение, ему пришлось бы пожертвовать сердцем и легкими.

Семьи у него не было. Имелось несколько товарищей, но большинство из них были такими же, как он сам. На то, что у него когда-нибудь будет жена он и надеяться не смел. Бесполезно было говорить об этом, потому что через день или два он мог погибнуть. Ежедневно он был вынужден находиться в бегах, чтобы выполнять задания, порученные ему его нанимателями. А когда он получит достаточно денег, то должен будет найти Цзин Чу из племени Снежного волка, чтобы отомстить. Что будет после мести? Он понятия не имел, не думал об этом, и у него не было никаких ожиданий.

И все же он не хотел так жить - он не хотел умирать, он отчаянно не хотел умирать. Однажды, враг вспорол ему живот, но он запихнул кишки обратно внутрь, пока ползал и ждал, когда появится его товарищ. С другой стороны Хуа И выполнял свою работу так, словно был уже наполовину мёртв. Он жил, как отчаявшийся человек, которому наплевать на свое существование. И все же в нем присутствовала какая-то яростная тяга к этому слову - "жизнь". Так словно он был настроен решительно, будто что-то вызывало его негодование...

Он и сам не понимал почему он настолько противоречив.

Поблизости находился только один человек, и он спал. Никто не видел, как он улыбался, так что улыбка мужчины погасла. Пляшущее пламя отражалось в его глазах, которые трудно было рассмотреть. Видны были только тени. Немного погодя наемник повернулся, чтобы взглянуть на Чан Аня. Какое-то время он просто наблюдал за ним, прежде чем начать строить выводы. Подобно призраку, Хуа И подкрался к юноше и осторожно помахал руками перед его лицом. Но молодой человек даже не дернулся, а его дыхание осталось ровным. Спящее лицо было спокойным, как у ребенка. Потому определенный промежуток времени серебряный сидел на одном месте, но от такого безделья ему было чуть ли не физически больно. Поэтому он снова двинулся вперед, и теперь был примерно в футе от лица Чан Аня. Он махнул ладонью, как веером, создавая легкий ветерок, который поднял прядь волос с челки юноши.

Тот никак не отреагировал.

Был ли в этом мире кто-то, способный спать, как убитый, в настолько опасном лесу? Хуа И не мог поверить - если он не был рожден со стальной кожей и железными костями, то давно бы умер, независимо от того, насколько был искусен. В тот же момент рука серебряного вытянулась на дюйм или два вперед, в любом случае, расстояние до лица парня сократилось до половины длины пальца. Чан Ань, с самого утра спавший на своем мешке, внезапно открыл глаза. Холодный свет отражался в суженных зрачках, выдавая жажду убийства, шедшую от юноши, который дремал всего секунду назад.

Он был похож... на божественный клинок, созданный Древними Богами и исчезший из легенд. Он мог заставить людей вздрогнуть, когда его вынимали из ножен.

- Что ты делаешь? - когда суб-зверь задавал вопрос, голос его был хриплым, но глаза яркими и ясными, словно он и вовсе не спал.

Хуа И осознал, что его поведение было похоже на то, что он целенаправленно искал неприятностей, поэтому сложил руки на груди.

- Ты не спал? - с сухой улыбкой уточнил он, проведя рукой по волосам.

- Я спал, - ответил Чан Ань. - Я не проснусь, пока ты не подойдешь ко мне ближе чем на фут.

- Почему? - поинтересовался наемник.

Чан Ань так хорошо спал, но был разбужен безо всякой причины. Ему очень хотелось приложить рукоять своего меча к лицу мужчины. Юноша был крайне раздражен. Однако, в конце концов, это был его "благодетель". Подумав об этом, юный суб-зверь все же сдержался. Учитывая невозмутимое выражение лица, он вовсе не выглядел так, будто хотел кого-то ударить. Парень вел себя также с Чжэ Янем и А-Янь.

Чжэ Янь был неразумным, а А-Янь постоянно плакала. На самом деле в них было что-то такое, что парнишке тяжело было вынести. Однако Чан Ань всегда отличался огромным терпением. Когда Чжэ Янь ругал его, он был нем, как рыба. Пока А-Янь плакала без причины, он ходил собирать для нее цветы. В этот момент юноша смотрел на влажную лесную землю и какое-то время молчал. Он подавил свой гнев, чтобы вежливо ответить собеседнику.

- Потому что ничто на расстоянии больше фута не способно причинить мне вред. Поэтому не было смысла просыпаться, - Хуа И услышал ответ произнесенный уже очень мягким, даже скромным тоном.

- ...

Наемник еще никогда не видел подобного дикаря, способного оставаться настолько спокойным и невозмутимым.

- У тебя есть еще вопросы? - терпеливо спросил Чан Ань.

- Ты раньше жил в племени белоголового Орла? - немного помолчав, а потом разжигая костер, поинтересовался серебряный. - Я встречался там с тобой?

Он прикидывал, как бы выяснить загадочную родословную мальчика, но, прежде чем смог выстроить подходящую стратегию, юноша коротко и емко ответил сам.

- Когда я был ребенком, то действительно жил с Чжэ Янем в племени белоголового орла и там встретился с тобой. Ты умыл мне лицо и искупал меня в реке. Тогда я не мог вернуть тебе долг, так что просто подарил цветок, - Чан Ань говорил настолько будничным тоном, что Хуа И не мог понять, говорил ли он правду или жаловался на то, как неуклюже он тогда обращался с малышом. - Потом Чжэ Янь умер и обо мне несколько месяцев заботилась А-Янь, а после я отправился на гору Юфэн и жил со своим наставником.

Наемник был озадачен. Гора Юфэн имела две противоположные стороны - на одной стороне находилось племя Белоголового Орла, на другой племя Снежных Волков. Он вырос слушая истории о горе, про которую ни духи на небесах, ни демоны подземного мира ничего не знали. Мужчина снова посмотрел на Чан Аня. Каким-то образом, если бы это сказал кто-то другой, серебряный решил бы, что этот человек шутит, но когда об этом сказал юноша с глазами напоминающими лепестки персика, он поверил. Достаточно было увидеть его появление. Разве не был он похож на маленькое чудовище, выбравшееся из ямы с монстрами? Хуа И на мгновение даже дара речи лишился.

- И куда ты теперь направляешься? - затем уточнил он.

Чан Ань на какое-то время взял паузу, глядя на мужчину и протягивая руки и ноги к огню, чтобы согреть их. Бэй Ши, его мастер, был совершенно ни на что не годен. Он лечил его целых десять лет, но так и не смог исцелить. Тем не менее юноша считал, что ему повезло иметь руки и ноги, которые мерзли даже летом. Парень еще некоторое время молчал, прежде чем сказать:

- Кто-то ведь собирается тебя убить, так? Я могу сопровождать тебя.

Наёмник поперхнулся и на мгновение почувствовал себя не в своей тарелке. Отмеченные серебром зверолюди рождались с божественной силой. В возрасте семи или восьми лет Хуа И уже мог охотится в одиночку не хуже, чем старшие охотники. И все же после стольких лет лжи и мошенничества он не ожидал, что встретит молоденького суб-зверя, который предложит охранять его. Конечно мужчина не был настолько глуп, чтобы отказываться от того, что само идет в руки.

После того, как закончил говорить, Чан Ань сжал руки в кулаки и почувствовал, что его ладони, наконец-то согрелись. Затем он с довольным видом снова улёгся.

- Если тебе что-то понадобится, просто позови меня, - устроившись, прошептал он наемнику. - Не наклоняйся, и не маши передо мной руками. Если я приму тебя за змею, то могу сделать больно.

- ... - впервые Хуа И был настолько кем-то раздражён, что просто не знал, что сказать.

Серебряный посмотрел на свою руку - мускулистая и покрытая множеством шрамов. Он перевел взгляд на юношу, лежавшего на боку, молча прикинув расстояние в один фут. Затем он вытянул руку и сравнил ее с талией паренька. С очень предвзятым видом он заключил, что его рука таки была толще. "Сопляк, понять не могу о чем ты думаешь" - про себя удивился мужчина.

Чан Ань следовал своему слову, и на следующий день последовал за наемником с мечом за спиной. Он мало говорил, но с ним не было скучно. В нем была своеобразная пытливость, свойственная его возрасту. Этот дикий ребенок, выросший в горах, был необычайно невежественен. Он качал головой в ответ на все вопросы. Мальчишка даже не знал, что море и суша делятся на две части: Северную и Южную.

Юноша был очарован рассказами о далеких местах. Когда им нечего было делать во время жарки мяса, он постоянно уговаривал серебряного рассказать побольше. Хуа И был настолько взволнован, что слова текли безостановочно и он пытался хвастаться. Но вскоре он понял, что мелкий сопляк просто воспринимал все это как сказки, чтобы скоротать время. Суб-зверёныш не только понятия не имел о "городах-государствах", но даже о "бетах" широко используемых на обоих континентах ничего не знал.

- Тогда, что ты знаешь о "жемчуге"?

- Это деньги? - в этот раз на лице юноши отразилось понимание. - Это я знаю. Видел, как Чжэ Янь использовал их для торговли, когда был ребенком.

-Чем же ты питался пока рос? - спросил Хуа И, нащупывая в руках монету бета. Она была похожа на раковину, но блестела очень ярко.

Говорили, что впервые подобные штуки появились на морском дне. Морские существа, жившие там, оскорбили богов, и их гнев высушил воду. Континент всплыл, бесчисленные морские существа высохли на солнце и воздухе, превратившись в иссохших мертвецов. Живые организмы внутри погибли, а сухие раковины превратились в "беты". Они выглядели совершенно одинаковыми, словно кто-то специально вымерял все по линейке. Не было раковин большего или меньшего размера. Поверхность была тверже стали и очень износостойкой, к тому же, они были легкими и их не тяжело было носить с собой.

Говорили, что на юге люди пользовались золотом и серебром, но, в конце концов, металлы были слишком тяжелыми. На севере люди принимали только беты.

- Как и жемчуг, беты тоже деньги. Одна бета равна шестнадцати жемчужным камням, - пояснил наемник.

Чан Ань попытался посчитать в уме как это, когда одна бета равна шестнадцати жемчужинам. Но быстро сдался. Он взял "большую монету" и какое-то время играл с ней, а потом ему стало скучно. Она была твердая, и ее нельзя было съесть или выпить, так что он без колебаний швырнул ее обратно серебряному. У Чжэ Яня было несколько жемчужин, а у Бэй Ши и вовсе денег не было, но жили же они как-то? Так что это была совершенно ненужная вещь.

Юноша внимательно выслушал от Хуа И что из себя представляли "наёмники". Он слышал, что многие из них рискуют стать добычей, поскольку пытаются украсть для своего работодателя подобные бесполезные штуки. Суб-звереныш посмотрел на мужчину с жалостью в глазах - ему казалось, что тот немного глуповат.

Этот мальчишка слишком разительно отличался, что создавало у наемника впечатление, что он на самом деле не был человеком. Он был зверем, знавшим человеческий язык и запертым в человеческое тело.

Вдвоем они прошли весь путь на восток, по пути столкнувшись с десятками бандитов, охотившихся за ними. Хотя Чан Ань взялся быть телохранителем, большую часть времени он просто наблюдал со стороны, ничего не делая, пока ситуация не становилась опасной. Ему было всего семнадцать или восемнадцать лет, а он уже обладал потрясающим мастерством во владении мечом, Хуа И ожидал, что он будет очень агрессивен. Однако, более полумесяца спустя, он понял, что у него были свои принципы. Если никто не провоцировал его, то сам он первым ни на кого не нападал. Юноша даже предложил обходить попадавшиеся на пути племена, чтобы избежать неприятностей.

Он даже мог мирно сосуществовать с животными. Как-то в дороге они остановились передохнуть - Чань Ань сидел на земле, прислонившись спиной к большому дереву, и пил воду. Наемник своими глазами видел, как молодой рогатый олень, который был явно не в себе, осмелился перепрыгнуть через юношу. Что было неожиданно, так это то, что парень совершенно не удивился, он даже голову не потрудился поднять. Он охотился только для того, чтобы поесть и не убивал без разбора.

Таким образом, за время совместного путешествия бдительность серебряного понемногу ослабла. Привыкнув к своему странному попутчику, Хуа И решил, что его необычность даже довольно мила. Он жил честно, ничего не скрывая... за исключением, конечно, моментов, когда имел дело с преследователями. Это "прекрасное видение" было бы еще лучше, если бы не просто сидело на ветке, жуя шишку и наблюдая, как серебряный в одиночку расправляется со всеми врагами.

В один из дней они шли через лес принадлежавший какому-то из племен и собирались найти гостевой дом, где можно было бы передохнуть некоторое время. Однако, стоило им подойти к хижине, как они оба одновременно остановились.

- Рыбный запах, - повернувшись к Хуа И сказал Чан Ань, - кровь.

Глава 21 - Противоречия

Соломенная циновка упала со входа в гостевой домик. Внутри два тела лежали друг на друге крест-накрест. Один был в зверином облике, в то время как второй трансформироваться не успел. Похоже, на него напали сзади, когда он пытался сбежать. Часть тела отсутствовала, судя по оставленному следу, ими могли поживиться бродившие вокруг звери. Хуа И оглядел трупы и на мгновение задумался. Когда он повернулся, то заметил в лесу неподалеку несколько пар светящихся зелёных глаз. Они жадно смотрели на тела. Наёмник не колеблясь принял свою звериную форму и зарычал на волков.

Чан Ань, наблюдал, как истекающие слюной от вида мертвого мяса и не решавшиеся двинуться вперед животные, смогли только вздрогнуть перед тем как отступить. И не мог не посмотреть на здоровяка с завистью, думая, что подобное действительно полезно. Юноша наклонился без какой-либо брезгливости, он перевернул тело и, тщательно осмотрев убитого, вынес заключение:

- Здесь есть раны от стрел, два пореза от длинного меча и один от мачете. В конце концов, его жизнь оборвал мачете.

На самом деле, длинные мечи и мачете были основным выбором большинства охотников на зверолюдов. Мачете были широко распространены среди племенных воинов - их легко было использовать, и они имели широкий диапазон атаки. Длинные мечи достигали от трех до пяти футов в длину, что еще увеличивалось за счет длины рук взрослого мужчины. Самые легкие из них, пригодные для использования детьми, весили около 30 цзиней*, были и легендарные, достигавшие веса в сто цзинь. А поскольку зверолюди были от природы сильными и высокими, им ни к чему было пользоваться слишком коротким оружием. Небольшие клинки, которые они носили с собой, были в основном просто инструментами и не использовались для сражений и охоты... хотя, были, конечно, и особые случаи. Девятидюймовый клинок Хуа И, например, предназначался не для жарки мяса, а для убийства.

Однако, такие как Чан Ань, носившие с собой клинок заточенный с одной стороны, встречались довольно редко. В настоящем бою обоюдоострым мечом всегда было проще управлять.

Суб-зверь снова запустил руки в одежду трупа, обшарив все, он нашел черную железную пластину, зажатую в руке мертвеца. Он взял маленький окровавленный кусочек металла и какое-то время рассматривал его. Юноша не знал, для чего она нужна, так что задал вопрос Хуа И.

- Ты знаешь, что это такое?

- Эта карточка - крик о помощи, - сказал наемник, обернувшись в человеческую форму и кинув на нее быстрый взгляд. - Он - посланник, отправленный за помощью к соседним племенам. Возможно, тут имела место быть племенная война.

Юноша посмотрел на него и понял, что серебряный не сказал ему правды. Он интуитивно ощущал, что Хуа И должен знать что-то, что ему было неизвестно. Однако Чан Ань ничего не сказал - была ли это война между племенами или нет, это не имело к ним никакого отношения.

Был конец лета и начало осени. Пришло время собирать урожай пшеницы, взращенной людьми или же выросшей в дикой природе. Кроме того, пора было собирать множество фруктов и овощей, погода как раз стояла ни жаркая, ни холодная. Помимо этого, в лесу было полно зверья, так что охота не представляла проблем. Выжить было вполне возможно. Обычно в это время занимались заготовкой пищи на зиму для всего племени. Кому пришло бы в голову идти войной на другое поселение?

Если только не столкнуться с легендарным племенем призраков.

В этих, так называемых, "призрачных племенах" практически не было суб-зверей. Большинство их женщин, тоже, как правило, были добыты в набегах. Они не работали, не жили в определенном месте, а бродили во всех направлениях, обходя могущественные общины и нацеливаясь на тех, кто был слаб. Круглый год они зарабатывали на жизнь грабежом.

Хуа И глубоко погрузился в свои мысли. Здесь... недалеко от племени его нанимателя. Когда он посмотрел в какую сторону пытался сбежать посланник, то подумал, что, возможно, эти маленькие племена находились под защитой его мастера. Наемник хлопнул Чан Аня по плечу и сказал:

- Это не наше дело. Пошли.

- Ты не хочешь остановиться, чтобы передохнуть? - поинтересовался юноша, оглядывая пустой гостевой домик.

- Умолкни, - легкомысленно отозвался серебряный, - снаружи так оживленно, а ты собрался спать? Ты вообще смог бы тут заснуть? Не боишься, что в тебя что-нибудь прилетит через окно?

Чан Ань невозмутимо вздохнул. И тогда Хуа И вспомнил о его уникальном умении засыпать в любое время в любом месте. У него заломило зубы... он почти забыл, что этот парнишка вполне мог бы тут уснуть.

Они оба, не замедляя шага, поспешили в путь при тусклом свете ночи. В глубине леса даже опытный охотник мог определить только общее направление. Если только вы не были местными жителями, найти точную дорогу было невозможно. В результате, хоть наёмник и хотел обойти другие племена, он все ещё натыкался на поля битвы. Хотя называть это полем боя было неуместно - война, похоже, закончилась.

Уши мужчины дернулись. Сквозь шум ветра доносились пронзительные крики людей. Даже нежные детские голоса, охрипшие от плача. Однако, если не считать неподходящего времени года, подобные войны не были на севере чем-то новым. Каждое племя занимало какую-то определенную территорию и пользовалось ее природными богатствами, животными и растениями. В пустынных местах люди страдали от холода и голода. В изобильных могли есть и пить сколько душе угодно. Так что не было никаких причин, почему это племя было таким слабым занимая настолько хорошее место. Поэтому им оставалось либо начисто вымыть шею и ждать*, либо как можно быстрее убираться отсюда.

Что же касалось судьбы побежденной стороны, то она полностью зависела от настроения победителя. Если они были милосердны, то щадили аборигенов и позволяли им присоединиться к своему племени. А если не были, то никто не видел ничего плохого в том, чтобы убить всех военнопленных. Однако были они милосердны или нет, лидеры и старейшины побежденного племени не могли остаться в живых. Сорняки необходимо было вырывать с корнем. Их маленьких детей предавали огню и жарили, чтобы получить масло для подношения душам воинов, погибших в бою.

Кроме того, судя по всему, это было внезапное нападение племени призраков. Преднамеренный грабеж. Людям было целесообразнее надеяться на благословение утонувших богов, которые пали в реку неизвестно когда, чем верить в их милосердие.

Прислушавшись к пронзительному истеричному крику ребенка, Хуа И понял, что того поджаривали заживо. Однако, его шаги не замедлились ни на секунду. На его лице не отражалось никаких чувств... он и сам не знал, когда стал таким человеком.

Чан Ань, тихо следовавший за ним, впервые столкнулся с подобной сценой. Он несколько раз останавливался, но видя, безразличное отношение наёмника, ему не оставалось ничего иного, кроме как догонять его. Тогда юноша внезапно поинтересовался:

- Чжэ Янь говорил, что тогда ты был очень молод. Почему ты пытался спасти его, отдав собственную пищу, и даже поймал оленя?

Сначала серебряный подумал, что паренек на что-то намекает или критикует его, но когда он увидел выражение его лица, то понял, что тот, скорее всего, действительно просто интересовался. Он сдвинул в сторону мешавший колючий куст, помолчал немного, потом покачал головой и преувеличенно громко вздохнул. Но голос его все же звучал очень тихо.

- Послушай, для такого, как я, который ничего не умел делать, плохо подбирал слова и не особо быстро соображал, только и оставалось, что охотиться на оленей. В тот момент помочь было так же просто, как щелкнуть пальцами, - с расстроенным выражением лица, сказал он.

- Оу... - он нес какую-то чушь, но Чан Ань не обратил на это внимания. Он просто кивнул, согласившись, так что было невозможно понять, что было у него на уме.

Хуа И показалось, что этим "оу" его огрели. Он прекратил разговор и сосредоточился на ходьбе, но не мог остановиться от самокопания. Когда ему было четырнадцать-пятнадцать лет он, увидев грязного ребенка, не смог удержаться от того, чтобы взять его на руки и не умыть у реки. Был ли он тогда настолько безрассуден, чтобы бросится спасать сжигаемого младенца, вместо того, чтобы сбежать?

Однако, он не смог вспомнить... Спустя столько лет, он не мог вспомнить, каким человеком был тогда.

Как раз в этот момент перед ними появилась женщина... возможно она была слишком молода и ее скорее стоило рассматривать, как девушку. Она была почти обнажена и ее кожу покрывало множество царапин. Черные косы были распущены, а кончики волос были испачканы кровью. Растерявшись, она споткнулась и упала прямо к ногам наемника. Серебряный инстинктивно отступил назад. Сразу после этого из леса вышел огромный зверь - перекинувшийся зверолюд. Он собирался набросится на девушку, но, увидев Хуа И, остановился. Он не мог понять был ли этот внезапно появившийся человек союзником или же врагом.

Серебряный клык стоял неподвижно, глядя на зверя. Женщина у его ног протянула окровавленную руку и умоляюще ухватила его за край одежды. У нее были очень красивые руки и нежная кожа - кроме свежих ран, никаких других дефектов на ней не было. В обычной жизни она, вероятнее всего, не работала. Можно сказать, что она была очень красива. Разорванная юбка была украшена причудливым плетением. Даже самой искусной мастерице потребовалось бы несколько месяцев, чтобы создать такое тонкое и сложное кружево. Смотря под таким углом, если она не была из семьи вождя, то, скорее всего, являлась дочерью кого-то из старейшин.

Наемник сочувствующе посмотрел на нее - в повседневной жизни, высшая знать этих племен наслаждалась лестью и получала лучшие из вещей. За проведенное в праздности время им пришлось принять на себя вину за все племя, так что это было справедливо.

Гигантский зверь открыл пасть, обнажив уродливые окровавленные клыки и свирепо посмотрел на Хуа И. Спустя мгновение мужчина слегка опустил голову, избегая взгляда зверочеловека и демонстрируя покорность. Он выглядел осторожным и подобострастно улыбался.

- Мы с моим товарищем просто проходили мимо и не хотели причинять неудобств, - понизив голос, сказал он.

После этих слов, чтобы доказать свою искренность, он наклонился и осторожно вытащил свою одежду из рук девушки. Столкнувшись с ее глазами наполненными отчаянием, он одарил ее сложным взглядом.

- Женщина, это твоя жизнь. Ты не имеешь права винить других.

Девушка издала короткий отчаянный крик. Чан Ань нахмурился, его ладонь легла на рукоять меча, привязанного к багажу. Но, прежде чем он успел пошевелиться, наемник уже подошел к здоровенному зверю, склонив голову.

- Мы просто иноземцы, проходившие мимо, - подходя произнес он. - Мы вовсе не хотели вторгаться.

Гигантский монстр бросил на него пренебрежительный взгляд и гордо повернулся боком, пропуская человека, утверждавшего, что он просто прохожий. Когда тот проходил около него, зверолюд услышал, как этот трус бормотал:

- Каждый день сражения, эх... Нет, все-таки вы, северяне, действительно... - проговаривая эти слова, серебряный отклонился в сторону, словно боясь столкновения. В этот момент, его рука, которая была прижата к боку, внезапно дернулась, безо всяких предупреждений. Даже Чан Ань не разглядел, как он двинул плечами, точно всаживая свой девятидюймовый кинжал в горло зверя. - Дикари, - с серьезным лицом закончил Хуа И, придерживая рукоять кинжала, покрывшегося теплой кровью, хлынувшей из шеи монстра.

Цвет его ножа был настолько темным, что во мраке ночи его невозможно было даже рассмотреть. И он разрезал плоть с той же легкостью, что и масло. Кисть наемника мягко опустилась вниз и горло гигантского зверя было перерезано. Он упал, не успев издать ни звука. Серебряный клык неторопливо вытянул руку, чтобы поймать падавшее тело. Он поймал зверюгу, которая в холке почти достигала его собственного роста, с невероятной легкостью. Затем он вытер кровь с рук и ножа о шерсть зверя и осторожно опустил тело на землю.

Все это произошло в мгновение ока. Хуа И убил человека так, словно перышко упало на песок, настолько это было тихо сделано. Затем он поднял все еще лежавшую девушку. Капля крови скатилась с его лба, прямо на переносицу, он небрежно вытер ее и, взяв горсть сушеного мяса из запасов, что нес с собой отдал ей.

- Беги, - сказал он.

Девушка, пристально посмотрев на мужчину, взяла мясо и нырнула в густой лес.

1) 1 Цзинь равен 500 гр.

2) На востоке перед казнью преступники должны были мыть шею, так что выражение означает ожидание скорой смерти.

Глава 22 - Невозможность отличить друга от врага

Хуа И оттащил труп зверя в лес неподалеку и даже не потрудился спрятать его. Выглядел он безразлично. Затем, спокойно и не торопясь, нахлобучил на голову бамбуковую шляпу и продолжил путь. В этот раз он не спешил. По мере того как они медленно удалялись от места ожесточённой межплеменной войны, наёмник даже успел напеть какую-то грустную мелодию.

Чан Ань, с любопытством глядевший на него, наконец понял, что такого странного было в его "благодетеле" - он говорил одно, а делал другое.

- Почему ты сказал, что не можешь себе позволить спасать кого-то, а потом пошел и спас? - спросил он.

Лицо серебряного дернулось.

- Бэй Ши сказал, что это называется двуличием, - сам себе кивнул юноша. - Это все равно, что говорить, что тебе кто-то нравится, когда на самом деле ты его ненавидишь. А когда кто-то нравится, притворяться, что это не так. Особенно это актуально для женщин... зачем тебе так делать?

Мужчине очень хотелось сказать: "Ты сам себя послушай. Что за ерунду ты спрашиваешь?". Но, когда он посмотрел на суб-зверёныша, то не смог заставить себя произнести это вслух. Продолжая смотреть на Чан Аня, он осознал, что тот умудряется постоянно выводить его из спокойного состояния.

- Ты даже этого не можешь понять? - Хуа И закатил глаза, изображая умника. - Ты, дикий невежественный горный мальчишка, ты хоть знаешь, как называется эта песня?

Юноша честно покачал головой.

- Это очень популярная в одном холодном месте мелодия, - сказал наемник. - Ее поют птицелюды. У них итак головы маленькие, но они всё думают, что этого недостаточно. Так что на каждый праздник они надевают на шею венок из цветов и таскают, изображая из себя подсолнух. Когда они трясутся, людям приходится сдерживать смех. Знаешь, что она означает?

Внимание Чан Аня легко перескакивало на новую информацию. Он, казалось, уже забыл ранее заданный вопрос и был полностью затянут новой подначкой серебряного.

- Что она означает? - поинтересовался парень.

- А что еще могут петь птицеголовые? Должно быть о том, как откладывать яйца.

На самом деле Хуа И не знал языка птицелюдов, он просто предположил, чтобы подурачить юношу. Заметив неуверенный взгляд молодого человека, наемник серьезно кивнул.

- Эти птичьи выродки такие жалкие, - продолжил он, - члены их семей, молодые ли, старые, все вылезали из яиц, и выглядели, как уроды. И даже, когда выросли, сумев стать зверьми, все равно остались уродливыми. Их довольно мало в нашем мире. Такое маленькое племя вынуждено избегать остальных и жить на крайнем севере. Быть связанным с уродами считается позором.

Юный суб-зверь неожиданно поверил в правдивость его слов и теперь внимательно слушал. Слушая, он даже сумел выхватить главную проблему.

- То, чем они плевались в тот день было ядовитым? - спросил он. - Как они могут держать во рту ядовитые вещи? И почему те зверолюди были с ними?

До тех пор пока Чан Ань не вёл себя импульсивно и не задавал вопросов, на которые никто не мог дать ответа, серебряному даже нравилось разговаривать с ним. Каждый раз, когда он видел глубокую задумчивость в этих глазах, его настроение улучшалось. Когда Хуа И увидел, что тот забыл о чем они недавно разговаривали, то с готовностью выдал полезную информацию.

- Тела птиц полны яда, он есть даже в их крови. Они сражаются используя яд, так как им не страшны вещества, которые они сами же и создают. А их так называемый союз - это не что иное, как временное пересечение интересов. Но даже если это всего лишь на время, кто на самом деле поверит им? Они не принадлежат ни к одной расе, так что их нужно остерегаться с самого начала.

До сих пор никто не рассказывал юноше таких сложных вещей. Он выслушал, нахмурился и на некоторое время погрузился в размышления. Потом подумал, что это очень неразумно - у одних были большие глаза, у других длинные носы, а у третьих маленькие рты. Все выглядели по-разному. Почему не имело значения как выглядели другие части их тела, но когда дело доходило до маленькой головы, они считались не принадлежащими к той же расе? Это потому что голова была важнее всего остального?

- В далекие времена двенадцать богов создали небо и землю. Они сделали так, что в очень холодных местах появились птицелюды, на материке - зверолюды, а в море - русалки. Люди в разных местах верили в разных богов. Если боги могли жить вместе мирно, тогда и люди жили в безопасности и здравии. Но если боги сражались и ссорились, то на протяжении тысяч миль гибли люди, а кровь текла рекой, - словно видя сомнения Чан Аня, медленно объяснил он. - Затем было сказано, что двенадцать истинных богов пали один за другим. Мир погрузился в хаос, земля промерзла на тысячи миль вокруг, а в море в огромном количестве погибли рыбы. Люди, которым посчастливилось выжить, потеряли свою веру и больше не сражались друг с другом ради богов. Однако междоусобная вражда уже глубоко врезалась в их кости.

Чан Ань широко распахнул глаза и затаил дыхание, пока мужчина вёл рассказ.

- Распри между расами - не пустяк. Если два континента враждуют друг с другом, земля дрожит и горы могут покачнутся. Речь идет не об одной или двух человеческих жизнях. Каждый долг неизбежно станет долгом крови. Как может это быть четко урегулировано? - Хуа И посмотрел в сверкающие ясные глаза юноши и вздохнул. - Тысячи лет мы выживали только благодаря этой войне.

Наемник объяснял понятно, но Чан Ань все равно не совсем понял его. Долго слушая и размышляя обо всем, он пришел только к тому, что вся эта ненависть, передававшаяся из поколения в поколение, брала свои истоки в глубокой древности и была инициирована Истинными Богами, в чьем существовании еще стоило бы удостовериться. Если же они существовали, то какого рожна вместо того чтобы как следует выполнять свою работу, они только старались везде раскидать семена раздора?

- А боги реальны? - не удержался он от вопроса.

- Не знаю, у меня есть довольно эксцентричный друг, можешь спросить у него. Но, даже если боги не реальны, есть множество других причин. Если кто-то хочет сражаться, он будет сражаться.

Серебряный выразился слишком неопределённо. Юноша не ожидал, что в мире есть что-то настолько неразумное, поэтому уточнил:

- Что значит "есть другие причины"?

Мужчина посмотрел на него и с какой-то щемящей нежностью в сердце подумал: "этот глупый малыш не может даже отличить беты от жемчуга. Всё, что он знает, так это то, что если наесться досыта, то не умрешь с голоду. Куда уж ему понять, что в душах людей живут безграничные желания?". Он не мог ясно это описать, но от вопроса юноши он чувствовал себя немного опустошенным. Он покачал головой и после долгого молчания сказал:

- Есть такие вещи, в которые просто не нужно погружаться слишком глубоко. Например, если волк ест мясо, а птица откладывает яйца, ты просто двигаешься дальше. Чем больше людей ты встретишь, тем больше будет странных вещей.

Его глупые речи в действительности зашли слишком далеко. На самом деле, Хуа И настолько спутал собственные же слова, что их уже можно было назвать совершеннейшей чушью. Естественно Чан Аня он успешно сбил с толку и отвлек от неудобной темы. Наёмник с гордостью подумал, что этот маленький братец был очень странным - таким легковерным. Мужчина был так доволен собой, что неосознанно начал напевать песенку расы крылатых, даже не зная о чем она, и пошел вперед. Чем больше он думал, тем сильнее убеждался, что путешествовать с парнишкой было лучше, чем с прежними товарищами - тот мог помочь во время боя, а когда серебряному было скучно, то можно было развлечься за его счет. Так что Хуа И был готов простить ему его отвратительное поведение, когда он просто стоял и наблюдал в сторонке.

Правда, в результате, прежде чем он успел почувствовать полное удовлетворение, Чан Ань задал ему вопрос вдогонку.

- Но какое это всё имеет отношение к тому, что я только что спросил?

Наёмник споткнулся о корень большого дерева и неуклюже завалился. Сделав кувырок, он упал на спину. Подняв взгляд, он обнаружил, что юноша недоуменно смотрит на него сверху вниз. Юноша стоял против света и выглядел таким красивым, что мужчина на время выпал из реальности. Хуа И знал, что был довольно разнузданным в плотских желаниях человеком, но глядя на него, первым, что он почувствовал, была нежность. Он подумал: "Красивый. Даже если этому парню дать в руки палку для выбивания шкур, он все равно был бы красивым. На такого невозможно злиться". В конце концов, серебряный просто вздохнул, прикрыв лицо руками.

Однако, в тот же момент, по земле прошла дрожь. Мужчина замер. Его глаза, прикрытые ладонью, излучали холодный свет... по идущей вибрации он мог судить о количестве и скорости своих противников. Судя по всему, это была группа зверолюдей, насчитывавшая не менее сотни человек. Угроза. При такой скорости это точно не были странствующие торговцы.

Хуа И хотел предупредить его, но когда поднял взгляд Чан Аня уже не было на месте. На мгновение он был ошеломлен и обнаружил, что не заметил, куда спрятался юноша. Наемник нахмурил брови. Он огляделся и наконец нашел паренька на большом дереве. Юноша намеренно вытянул руку, позволяя ему найти свое убежище.

Был ли этот "красавчик" монстром? Он точно должен был им быть.

С безграничным разочарованием серебряный последовал за ним и вскочил на дерево. Вскоре показалась большая и энергичная группа людей. А увидев знакомый племенной флаг мужчина был потрясен. Это было знамя его нанимателя, и в толпе он заметил знакомое лицо. Глаза того человека были слепы, половина лица была, как у животного, а из носа росли длинные волосы. Он не был человеком, но и зверем не был. Внезапно, полузверь поднял руку, и вся спешащая толпа немедленно остановилась.

Нос слепца слегка дёрнулся, а затем он повернулся в ту сторону, где скрывался Хуа И. Серебряный был с ним знаком, и прекрасно знал о его способности познавать окружающий мир, посредством своего чуткого носа. Вероятнее всего, слепой обнаружил его запах еще раньше, так что наемник перестал прятаться. Он спрыгнул с дерева и остановился перед слепым стариком.

- Старый слепец? - неуверенно позвал он. - Почему ты здесь? Что насчет Со Лайму?

Странное лицо слепого сморщилось в гримасе, когда тот улыбнулся.

- Он суб-зверь, чего ты от него хотел? - хрипло произнес он. - Можешь быть уверен, сейчас они все у Ло Туна. Шань Си и Ли Цюань уже прибыли, но они все равно не так способны, как ты, который все еще жив и брыкается. Остальные еще в пути. Так что вождь Ло Тун послал меня и старейшину встретить тебя.

Когда его голос стих, из толпы вышел старый зверолюд. Прижав одну руку к груди, он слегка поклонился Хуа И.

Наёмник ответил ему тем же, хотя невозможно было понять, какое у него при этом было выражение лица. Убрав одну руку за спину, он незаметно подал знак Чан Аню, который все еще прятался на большом дереве.

- Прошу, - сказал старейшина серебряному.

Стоило Хуа И только приподнять ногу, как нос слепого снова дёрнулся. Он нахмурился, опять повернувшись лицом к большому дереву, и спросил:

- Ты... с другом?

Запах суб-зверей значительно слабее, чем у зверолюдей, но, неожиданно, Слепец все же учуял его.

- Это просто ребёнок, с которым я столкнулся по пути, - не меняя выражения лица, ответил наёмник, - но нас свела сама судьба. Я взял его с собой, но, по некоторым обстоятельствам, он не особо общителен. Не сердитесь на него... Чан Ань, спускайся.

Юноша спрыгнул с дерева, окину взглядом их лица.

Старейшина, приценившись к молодому человеку, оказался очень удивлен.

- С... суб-зверь? - спросил он.

Чан Ань просто уставился на свои ноги ни слова не говоря. Он не знал, чем занимаются эти люди, так что не осмеливался опрометчиво вступать в разговор. Серебряный сказал, что он - "не особо общителен", поэтому юноша решил плыть по течению и именно такого из себя и изображать. К счастью, это было не так уж сложно, можно сказать, он на время стал актером.

- Я возьму его с собой, не беспокойтесь, - Хуа И легонько прихватил Чан Аня за плечо.

Взгляд старейшины подобно острому кинжалу прошелся по молодому человеку. Он отметил, что тот был хорошо одет и вовсе не выглядел неопрятным, в общем совершенно не походил на человека, который много путешествовал. К тому же он хорошо выглядел, так что старейшина сразу сделал вывод, кем он являлся.

- Хорошо, - кивнул он наемнику.

- Садись мне на спину, - повернувшись к юноше, сказал серебряный.

Затем он обратился в огромного зверя и наклонился. Чан Ань тоже не стал особо церемониться, тут же усевшись на Хуа И. Зверолюди рождали от природы очень сильными, так что вес юноши, для наемника ничего не значил. Однако, когда тот поднял с земли свой походный мешок, все стало не так однозначно.

Серебряный сам вырыл себе яму. Он не ожидал, что в огромном клинке этого пацана совсем не будет никаких примесей, но тот оказался отлит целиком из однородного металла. Нести на себе саблю этого парня было все равно, что тащить здоровенного дикого кабана, который был вполне способен снести дом. Однако, у всех на глазах Хуа И не мог себе позволить показать этого, так что стиснул зубы и повез его на спине. Он подумал, что если снова окажется втянут в драку, этот маленький ублюдок должен будет работать усерднее, потому что серебряному всю дорогу пришлось страдать.

Старый слепец на время заколебался. Он был знаком с одним странным суб-зверем, поэтому думал, что этот мальчишка мог оказаться либо полным мусором, либо каким-то невероятным монстром. Слепец уже несколько раз имел дело с Хуа И. Он знал, Серебряный Клык относится к тому типу людей, которые продумывают всё до мелочей. Так что было совершенно невозможно, чтобы тот поддался похоти и подобрал по пути сомнительную личность. Он побаивался, что наемник подцепил по пути очередного Со Лайму, поэтому раз за разом бросал несколько фраз вскользь в сторону юноши на протяжении всего путешествия.

Однако, вскоре слепец обнаружил, что паренек, похоже, был нем. Как бы он не пытался его разговорить, тот никак не реагировал. Его веки были опущены и он ничего не говорил. Старец холодно посмотрел на него, но заметил, что лицо молодого суб-зверя было бледным. Похоже, у него была какая-то недостаточность или болезнь. Юноша опустил голову и возился со своим непомерно большим багажом. Потом он ненадолго замер, казалось, ему было слегка не по себе. Его дыхание стало слегка учащенным и юноша подсознательно прижал к груди руку.

Он точно мог быть монстром?

Слепой слишком долго пытался разговорить его, так что у него пересохло во рту. Ответа он так и не добился, так что решил бросить это занятие.

Чан Ань опустил взгляд, достал несколько пучков трав и зажевал их. Он чувствовал, что старик опасается его, словно побаиваясь. Говорил он складно, но слова его звучали глухо, словно он ждал чего-то опасного. Юноша до сих пор не мог осознать, что из себя представляют опасность и страх. Взрослея, он редко испытывал этот самый "страх". Некоторое время поразмышляв над этим он все еще оставался в замешательстве. Кажется, он начал наконец понимать, почему Бей Ши хотел, чтобы он спустился с горы и пообщался с другими людьми. Здесь, внизу, было много всего странного.

Горечь лекарственных трав медленно расползалась по всему его телу, а боль в груди, вызванная спешкой во время путешествия, заставляла чувствовать усталость. Скучая, Чан Ань уложил меч на спину Хуа И, свернулся калачиком и бесстрашно заснул.

Глава 23 - Пирушка

Хуа И слушал ровное и мягкое дыхание человека, лежавшего на его спине и думал: "Не смей пускать на меня слюни, мелкий ублюдок". Ему ничего не оставалось делать, кроме как немного сбавить темп.

Старейшине было невыносимо видеть Старого Слепца таким осторожным и встревоженным, поэтому он подошел и взглядом подал ему знак отойти в сторону, настолько бесполезным тот выглядел. Затем он подошел к наемнику и, взглянув на Чан Аня, тихо сказал:

- В последнее время деятельность призрачных племен резко возросла. Глава не мог пойти сам, поэтому послал за тобой меня. Серебряный клык-сюнди[1], не думай, что мы были небрежны.

Хуа И в душе усмехнулся, но лицо его оставалось спокойным. Он только кивнул и ничего не сказал. Эти здоровенные и туповатые северяне активно участвовали в разных махинациях и заговорах, когда им нечего было делать. Чан Ань в этом ничего не смыслил, так что ему придется начинать с самого начала.

На этот раз заказчиком Хуа И бы не просто кто-то, а вождь одного из крупнейших племен здесь - глава племени Цзушань. Лидер племени Цзушань по имени Ло Тун. Мужчина был всё ещё в расцвете сил, но за всю свою жизнь он женился лишь единожды, и, хотя его жена была больна, чувства эти были глубоки, как океан. Интересно, насколько невероятно красива она была? Но, к сожалению, наёмнику не довелось её увидеть. Он знал только, что она умерла от болезни, оставив Ло Туна с сыном суб-зверем.

Вождь едва не последовал за женой, балансируя между жизнью и смертью. Больше он уже никогда ни на кого не взглянул, а жил со своим маленьким сыном. Жаль, что этот ребенок во всем походил на свою погибшую мать. Он родился слабым, а его темперамент и внешность были словно у маленькой девочки. Отец баловал и заботился о нем сутки напролет, но тот все равно умудрялся заболевать каждые два-три дня.

Сыну Ло Туна было то ли одиннадцать, то ли двенадцать лет, он не мог нарубить дров и не умел охотиться, у него не было совершенно никаких ремесленных талантов и он был абсолютно бесполезен в чтении и письме. Кто бы знал, что с ним, но на самом деле, мальчишка был полным ничтожеством.

Вождь был обеспокоен. Лекарь сказал, что не в силах ничего поделать, он даже не ожидал, что ребенок сможет выжить. И так случилось, что на этот момент, как раз пришелся сезон цветения Божественной травы. На всем континенте было единственное место, где она произрастала - на вершине Священной Снежной Горы. Легенды гласили, что Священная Снежная Гора стала погребальным курганом для Великого Бога, когда-то сошедшего на землю. Трава на горе Великого Бога была необычной и единственной в своем роде. И была невероятно ценна потому что цвела лишь раз в тысячу лет.

Сами по себе цветы были бесполезны. Но если собрать их и высушить, то настой из них мог превратить родившегося суб-зверем в зверолюда, обладающего силой царя зверей. Зверолюди обладали высокой способностью к самоисцелению - если бы у кого-то появился шанс стать одним из них, то все мелкие болезни, полученные еще в утробе, стали бы не более чем пустым звуком.

"Святой вождь любви", Ло Тун получил это дело наёмнику "Серебряному Клыку" и другим ребятам, имеющим тот же уровень, предложив высокую награду за выполнение этой задачи - он пообещал Хуа И, что если он сможет спасти сына, то его богатое и могущественное племя присягнет им и подготовит подарки для их группы головорезов.

Старейшина Цзушань, оказался совершенно не готов столкнуться с подобной ситуацией. Опасаясь, что новый вождь может помешать его интересам в племени, он был не только недоволен, но и отважился не подчиниться. Старик тайно вступил в сговор с призрачным племенем, убедив тех разделить небольшие племена рассеянные по округе, чтобы сдержать Ло Туна. Затем он взял на себя инициативу встретить Хуа И, приготовившись задавить эту сделку в зародыше.

Увидев, что наёмник, ничего не подозревая, следует за ними, он испытал некоторое облегчение, так как решил, что без проблем поймал врага в ловушку. Хотя старейшина не мог понять, в чем именно Серебряный Клык лучше других - за исключением его белоснежной шкуры, он все же был наслышан о его опасных для жизни способностях - если бы этот парень не был достаточно квалифицирован, то не смог бы достать то, за чем охотился весь континент.

Старейшина решил не бить траву и не пугать змею[2]. Вместо этого стоило подыскать подходящую возможность. Например, когда тот ослабит защиту, он мог напасть на него и одержать победу даже не замарав меч. Устранив Серебряного Клыка, разобраться с его мелкими приспешниками будет проще простого. Он смог бы избавиться от них руками призрачного племени. Пусть Ло Тун и призрачное племя, какое-то время погрызли друг другу глотки, а потом он выбрал бы чью-нибудь сторону. Попутно избавившись от Ло Туна и его больного сына, вскоре он сам стал бы вождем.

Старец решил, что этот план идеален, поэтому приказал дюжине людей внимательно наблюдать за Хуа И по пути и ждать, пока тот ослабит бдительность. Что же касаемо Чан Аня, который был с Хуа И, то старейшина был далеко не так осторожен, как Старый Слепец, поэтому вообще не стал обращать на него внимания. Он думал, что юноша, просто маленькая игрушка, которую неизвестно где подобрал наемник. Он был того же склада, что и болезный сын Ло Туна. Если не считать времени, когда он ел, то моменты, когда он видел, что у мальчишки были открыты глаза, можно было пересчитать по пальцам.

Проблема заключалась в том, что Хуа И, которого он хотел убить, постоянно оставался настороже. По мере того, как они день ото дня приближались к месту назначения, старейшина начинал терять терпение. Он не посмел ничего подсыпать в еду Хуа И. Каждый из этих наемников оставил за собой груду трупов, чтобы добиться того положения, в котором они сейчас находились, так что никто не знал насколько они на самом деле сильны. Серебряный и не думал ослаблять защиту. Было бы нехорошо, если бы он все-таки испугал змею.

Старейшине ничего не оставалось, кроме как посоветоваться со Слепым.

- Что мне делать, если возможность так и не представится? - спросил он.

- Не паникуй, - прошептал другой старик. - В шестидесяти милях впереди будет равнина. Я все рассчитал. Пешим ходом мы доберемся туда аккурат к фестивалю Осенней Охоты. Купим немного хорошего вина, а потом парочку красивых женщин. Мы предложим Серебряному Клыку насладиться праздником, а вот покинуть долину, увы, уже не позволим.

- Думаешь, это сработает? - на мгновение нахмурившись уточнил Старейшина.

- У молодых горячая кровь, - хмыкнул в ответ слепой, - а разве Серебряный еще не молод? Я знаю, что наемники способны сутками сражаться не на жизнь, а на смерть, но кроме выпивки и секса, других развлечений у них нет.

Старейшина с такими выводами Слепца согласился. Они тайно послали несколько человек в соседнее племя, чтобы подобрать людей, которых они могли бы купить. Очевидно, что это была довольно масштабная задача, но их подчиненные умели с таким хорошо справляться.

Некоторых из них выкупили у бедных семей, а некоторые были красивыми рабами - такова судьба тех, кто потерпел поражение в войне между племенами, но не был убит. Были даже бродячие торговцы, которые бродили по всему континенту и торговали людьми.

Слепец уже был в преклонном возрасте, а потому был склонен размышлять о причинах и следствиях. Увидев, что Хуа И, словно тень неразлучен с юным суб-зверенышем, он решил как следует изучить того. В результате он пришел к выводу, что мальчик был довольно глуп, и его личность была склонна к тому, чтобы делать, что хотелось, несмотря на предостережения других. И он совершенно не интересовался тем, что его окружало. Между этими двумя... похоже, не было никаких особых отношений.

Старый Слепой подумал, что если у наемника и были какие-то планы на этот счет, тот, похоже, не преуспел. Поэтому он специально проинструктировал старейшину, чтобы тот купил не только женщин, но и несколько красивых молодых суб-зверей, на всякий случай.

В день Осеннего Фестиваля группа красивых мужчин и женщин выстроилась перед ними и опустилась на колени. Наемник был озадачен позицией, которую они заняли. Он не ожидал от старейшины подобных щедрот.

Фестиваль осенней охоты праздновали с древних времен. На всем континенте это был самый грандиозный и разгульный праздник - за исключением нескольких старейшин, которые должны были быть готовы к возможным нападениям и убийствам, никто больше не мог удержаться от участия в нем.

Как только наступила ночь, люди перестали быть людьми.

Хуа И обнимали парень и девушка, что существенно мешало ему двигаться. Пробежавшись взглядом вокруг, он заметил Чан Аня, который сидел у костра - юноша не спал, но позёвывал. Мужчина и сам не мог понять, почему продолжал искать его взглядом.

Наемник мягко толкнул женщину рядом с собой и указал на Чан Аня.

- Это мой младший братик, - сказал он. - Ему так скучно. Иди, посиди с ним.

Юноша, услышав его слова, обернулся и тупо уставился на него. Девушка сначала не хотела, но увидев, его лицо, озаренное пламенем костра, была ошеломлена и поспешно подошла к парню.

Чан Ань не понимал, почему эта женщина подошла к нему. Увидев, что она придвинулась ближе, он подумал, что она хочет сесть рядом, и немного подвинулся, чтобы освободить ей место.

После того, как столько лет обучалась торговцами людей, девушка не была особо удивлена его поведением. Она решила, что он стесняется, поэтому положила руку ему на плечо, и указала длинным пальцем на кончик его носа.

- Сколько тебе лет, маленький братец? - с улыбкой спросила девушка.

С юношей еще никогда так не обращались и он непреднамеренно свел оба глаза к носу. Они были так близко, что, казалось, вот-вот сольются воедино. Девушка хихикнула и протянула руку, чтобы погладить его по лицу, заставив волоски на коже Чан Аня встать дыбом. Наконец он не выдержал и отодвинулся. Серьезно нахмурившись, он рефлекторно положил ладонь на рукоять меча.

Однако, по сути, девушка ничего ему не сделала, просто трогала его лицо - Бэй Ши и А-Янь тоже касались его, но их прикосновения никогда не заставляли юношу чувствовать себя так неловко. Его лицо не было какой-то драгоценностью, так что от него не убудет, если кто-то его коснется. Нельзя было вытаскивать меч из-за такого пустяка. Поэтому парнишка, напрягшись всем телом, попятился назад, когда женщина приблизилась к нему. Оставаясь настороженным, он смотрел на девушку, словно она была врагом.

Однако, та нашла это забавным. Девушка улыбнулась, наклонившись ближе к нему, тем самым заставляя его отступить дальше.

Хуа И не смог удержаться от смеха.

У Чан Аня не было глаз на затылке, так что, отчаянно отступая, он случайно наступил кому-то на ногу. Этот кто-то приглушенно охнул, и юноша в ужасе обернулся. Он наткнулся взглядом на суб-зверя, не отличавшегося особой мужественностью. Мужчина сидел верхом на зверолюде, полыхая неестественным румянцем, половина его одежды была снята, и он вскидывал бедра, извиваясь в талии.

Зверочеловек и суб-зверь одновременно повернулись, чтобы посмотреть на этого красивого и дерзкого юношу. Странный свет внезапно вспыхнул в глазах зверолюда и он сильнее толкнулся в тело парня на нем. Суб-зверь протяжно и сладко простонал. Этот звук, словно нож, прошелся по ушам Чан Аня. Он подскочил, словно ему подпалили зад, и выглядел так, будто привидение увидел.

Но девушка воспользовалась этой возможностью, чтобы повиснуть на нем. Она ухватилась за его запястье и дюйм за дюймом, продвигалась по нему выше.

Этого юноша вынести уже не мог, его веки дрогнули и он уже практически поднял ногу, чтобы пнуть ее. Наблюдавший за этим наемник, внезапно встал и отпихнул девушку, освободив Чан Аня от нее.

- Хватит, девочка, - улыбаясь, словно ничего не произошло, сказал он. - Он еще совсем молод. Не дразни его.

Затем, продолжая улыбаться, он холодно глянул на зверолюда и подтянул к себе юношу. Зверочеловек предупреждение понял и с сожалением отвел взгляд. Хуа И приобнимал мальчика за талию и со своего угла обзора мог видеть собравшийся на его шее пот.

- Что такое, никогда не видел подобного прежде? - непроизвольно наклонившись к его уху шепнул он. - Разве ты не знаешь, чем они занимаются?

- Я знаю, - сухо ответил Чан Ань. - Они делают детей.

- Айо, - серебряный не знал, плакать ему или смеяться. Поэтому решил просто похвалить мальчика. - Ты так много знаешь.

Намеренно повернувшись спиной к старейшине Цзушань, Хуа И загородил паренька своим телом, делая вид, что обнимает юношу и шепчется с ним. И тут же его улыбка пропала.

- Старый демон хочет меня прикончить, - тихо сказал он Чан Аню, едва шевеля губами. - Если я прав, он сделает ход сегодня вечером.

Выражение лица парня стало холодным. Лицо серебряного же оставалось спокойным и он продолжал шептать ему голосом настолько тихим, что его можно было сравнить с комариным писком.

- По дороге я не дал им ни единого шанса, так что, наверняка, заставил старика спешить. Довольно трудно в такой короткий срок найти так много людей, чтобы устроить подобный спектакль. Скорее всего, идея принадлежит Старому Слепцу, этому сыну собаки, впрочем, я не боюсь. Кое-кто из моих друзей в племени Ло Туна, скорее всего уже выдвинулся, чтобы разобраться с ситуацией, но я не знаю успеют ли они вовремя. Если все произойдет сегодня, наверное, я не справлюсь один. Так что я полагаюсь на тебя, братец.

Чан Ань только согласно кивнул, даже не поменяв выражения лица.

Хуа И понимал, что еще полмесяца назад они с юношей были простыми незнакомцами, однако он, с достойным героя мужеством, решил довериться другой стороне. По прошествии десяти лет он все еще помнил ясную улыбку мальчика у реки, именно поэтому он позволил себе эту странную идею. Если и этот юноша не заслуживал доверия, то первые годы своей жизни наемник мог считать просто дурной шуткой.

- Будь осторожен, - наемник приобнял его прижавшись лбом ко лбу и продолжая шептать. На лице мужчины играла улыбка, из-за которой казалось, что он немного пьян, и никто из посторонних не слышал о чем он говорил.

1) сюнди (кит. 兄弟, пиньинь xiōngdi) - младший брат

2) Выражение означающее, что не стоит действовать опрометчиво, чтобы не насторожить врага.

Глава 24 - Ближний бой

Подошла женщина с винным горшком, что был больше ее головы, и осторожно опустилась перед ними на колени. Гуляки сняли кувшин с ее головы и налили себе выпить. Хуа И тоже поднял его и налил вина в две большие чаши. Приветственно подняв одну чашу в сторону старейшины Цзушань, который все это время украдкой поглядывал на него, он гордо ее опустошил. Затем взялся за вторую чашку.

Как только Чан Ань уловил знакомый запах вина, то сразу же вспомнил заклятое дерево, которое рубил годами.

- Большое спасибо, - он поднял руку и покачал головой, останавливая девушку, предлагавшую ему вино, - но я не хочу.

Разносчица подняла кувшин и удалилась, ожидая пока ее подзовут другие. Наемник же, учуяв запах алкоголя, с силой выдохнул. Казалось, что он, наконец отпустил на волю дыхание, что месяцами сдерживал в груди - неудивительно, что Старый Слепец подгадал именно такое время, чтобы прикончить его. Краем глаза он заметил апатичный вид Чан Аня и не смог удержаться от реплики:

- Как может парень не пить? Мужчины, которые мало пьют, не вырастают как следует.

Юноша безразлично опустил взгляд и ладонью огладил саблю. Ему было слишком лениво ссориться, так что он просто воспринял слова серебряного, как очередную чепуху.

Хуа И, выпив две чаши просяного вина, стал болтливее, чем обычно - в этом они с Бэй Ши, казались братьями, унаследовавшими от матери одинаковые привычки. Всколыхнув алкоголь в чаше, наемник почувствовал, что окружающий его воздух стал казаться теплее.

- Кроме того, ты еще молод... - шепнул он пареньку. - Когда люди вырастают их кровь легко начинает остывать. Кровь женщины может оставаться холодной, а вот мужчины нет. Когда она холодна, ты не можешь поднять нож, убить кого-то, ты даже смотреть на кровь не в состоянии.

Чан Ань сначала хотел ответить, но потом передумал и промолчал.

- Ты хотел что-то сказать, - добродушно поддел его серебряный.

- Почему ты такой назойливый?! - выпалил юноша.

На мгновение Хуа И замер, а потом искренне расхохотался. Он протянул руку и, ухватив мальчишку за плечо, грубо притянул в свои объятия.

- По-моему, ты весьма симпатичен, - дважды хлопнув суб-зверя по спине, внезапно заявил он. - После завершения миссии мы сможем немного передохнуть. Если у тебя нет никаких планов, почему бы тебе не присоединиться, ба?

Однако, прежде чем Чан Ань успел ответить, неподалеку раздались крики. Музыканты начали дико бить в барабаны, а в центре один за другим стали собираться люди. Юноша вместе с Хуа И оказался втянут в толпу, и их подтолкнули в самую середину. Их окружали костры, а в самом центре трое мужчин танцевали вокруг женщины под бой барабанов. Один из них издал странный звук и раскраснелся словно от гнева, от него издалека тянуло алкоголем. Спустя мгновение он начал рвать на девушке одежду.

Женщина двигалась так, словно у нее вовсе не было костей, напоминая змею. В отблесках костра ее кожа отливала слабым медовым блеском. Прищурившись, она всем телом обвилась вокруг мужчины, а ее поясница и руки плавно изгибались.

Люди окружили их, топая ногами. Вместе с тревожным и настойчивым стуком барабанов из толпы начал раздаваться громкий свист. Мужчина и женщина беззаботно начали совокупляться прямо на глазах у толпы. Двое других мужчин тоже возбудилсиь и придвинулись ближе, чтобы получить возможность приласкать женские прелести. Музыканты заиграли более беспорядочный ритм и люди пришли в дикое возбуждение. Они были похожи на зверье в период течки, а воздух был наполнен беспокойством и желанием.

Голый зверолюд выпрыгнул в центр и вылил на себя чашу вина. Помимо промежности, прикрытой клочком какой-то шкуры, все его тело выставляло напоказ бугрящиеся мышцы. Кто знает почему, может из-за вина, а может из-за пота, но его кожа блестела. А когда он бил себя кулаками в грудь, то становился похож на орангутанга. Затем он взял у стоявшего поблизости мужчины кинжал и начал вертеть его в руках.

И тут принесли связанного рогатого оленя. Человек с кинжалом вскрикнул и убил напуганное животное, умело пуская ему кровь. Встав на колени, он держал в руках большую чашу с теплой кровью. Он выпил достаточно для того, чтобы его горло увлажнилось, а затем открыл окровавленный рот и затянул песню, слова которой было почти невозможно разобрать. Некоторые находившиеся в центе мужчины тоже присоединились - они обливались кровью оленя и танцевали словно группа монстров.

Толпа снова пришла в неистовство. Внезапно Хуа И без предупреждения обхватил Чан Аня за талию и заключил в объятия, спасая того от зверолюда, который, казалось, хотел намеренно врезаться в паренька.

- Не двигайся, - прошептал он юноше, - старый хрыч смотрит в эту сторону.

Чан Ань оказался застигнут врасплох и не смог сдержать дрожь. Больше всего он опасался, когда другие касались его талии. Казалось, что все его тело смертельно зудело, но у него не было иного выбора, кроме как терпеть. Мышцы его поясничного отдела были предельно напряжены и он сидел замерев, как истукан. С напряженными руками, ногами и предельно вытянувшимся лицом, он выглядел даже несколько пуритански, что смотрелось довольно нелепо на фоне творившегося вокруг разврата.

Его реакция выглядела настолько интересной, что Хуа И казалось, будто даже мышцы на лице паренька были предельно натянуты. Но, несмотря на это, он все равно не разжимал руки, не позволяя тому даже шевельнуться. Однако, из-за того, что их тела были настолько близко, наемник уловил чистый и свежий аромат юноши, посреди подобной похотливой атмосферы. Он не знал, виновато ли окружение, или он выпил слишком много вина, но мужчина почувствовал, как у него пересохло во рту, а сердце начало бешено колотиться, грозя пробить грудную клетку.

"Наверное, это потому что контраст так силен" - сказал себе серебряный. Он быстро взял себя в руки в сделал вид, что просто слишком много выпил. Склонившись над Чан Анем, он молча рассматривал на зверолюдов, приближавшихся к ним со всех сторон. "Они действительно высокого обо мне мнения" - наемник расплылся в улыбке, уткнувшись в плечо парня.

Стук по барабанам ускорился, и окруженная зверолюдами женщина застонала под натиском имевших ее мужчин. Притаившиеся в темноте убийцы подбирались все ближе и ближе к ним. Мужчины и женщина, совокуплявшиеся посреди поляны, казалось, все сильнее распаляли атмосферу. Свет, отражавшийся от клинка танцора, болезненно резал глаза.

Хуа И пошатнулся, словно потеряв равновесие. Внезапно, намеренно или нет, но он столкнулся с женщиной, подававшей вино. Подавальщица, несшая кувшин с вином, шла очень осторожно, хоть и немного неуверенно. Как только наемник врезался в нее, она упала, вскрикнув "Айа", когда большой винный горшок приземлился ей на ногу. Спиртное расплескалось повсюду. Один из купленных суб-зверей был поблизости, и когда вино брызнуло на его тело, тот оказался застигнут врасплох, резко подскочив. Пьяный зверолюд громко рассмеялся и подхватил его за пояс.

В тот же момент серебряный краем глаза уловил вспышку холодного бледного света. Раздался короткий и трагический вскрик суб-зверя, пока его тело еще продолжало бороться. Однако его крик оказался слишком слабым и ничтожным среди шума толпы и барабанного боя.

Внезапно из живота суб-зверя показалась звериная лапа. Когти пронзили его тело насквозь, разрывая внутренние органы, не останавливаясь ни на секунду. Используя тело суб-зверя в качестве прикрытия, зверочеловек попытался дотянуться до наемника.

Хуа И откинулся назад и, схватив чашу с вином, разбил ее о когти зверолюда. Во все стороны снова брызнуло вино, и на мгновение нападавшему пришлось прищуриться. В тот же момент серебряный завел руку за спину и достал свой девятидюймовый кинжал, продолжая действовать так, словно у него все еще были проблемы с равновесием. Он казался пьяницей, который еле держался на ногах, но при этом его клинок был жесток и точен. Звериная лапа была перерезана пополам и кровь хлынула на фут[1] вперед.

Тем не менее, тогда же за спиной Хуа И неожиданно появилось мачете. Кто знал, когда подкрался этот второй зверолюд, но он внезапно прыгнул, намереваясь напасть сзади. Однако, перед глазами нападавшего вдруг мелькнула тень. Он поднял взгляд и был ошеломлен, увидев огромную саблю, появившуюся над головой серебряного и заблокировавшую его мачете. И рукоять этой сабли находилась в руках молодого ни на что не годного суб-звереныша, который походил на Бога сна.

Прежде чем он успел оправиться от шока, Чан Ань внезапно сжал руки и, подняв меч, на выдохе опустил его на мачете. Острие лезвия выглядело ярким словно снег, когда оно летело вниз на другой клинок. Раздался пронзительный звук металла, скрежещущего о другой металл, и мачете в руках зверолюда было продавлено огромным мечом.

Если бы у них был поединок в армрестлинге, то воин-зверолюд знал бы, что юноша ему не противник. Однако, сабля весила больше ста фунтов[2]. Сила удара накладывала такое давление, что мачете попросту не смог бы ее остановить. В этот момент интуиция воина подсказывала зверочеловеку, что он должен немедленно ослабить хватку и бросить оружие.

Но он этого не сделал.

Отбросить оружие перед лицом хрупкого юного суб-зверя? Он попросту не мог так поступить. С громогласным ревом зверолюд ослабил запястье, отклонился и использовал уловку. Приподняв плечо с одной стороны, он вывернул мачете в другую. Сабля - хорошая вещь, к тому же, с таким весом она способна подавлять другие виды оружия, но имелись и недостатки... В конце концов, подобный клинок был громоздким. Если лезвие заклинит, неважно каким монстром он является, юноше придется отпустить меч.

От столкновения клинков практически сыпались искры. Однако, в тот момент, когда воин-зверолюд собирался напасть, все волосы на его теле в одну секунду встали дыбом. Стоило ему поднять плечо, как он почувствовал, что этот монструозный клинок, казалось был словно частью тела его противника. Он казался живым, и от лезвия буквально струилось холодное намерение убивать. Словно маленькая змея, способная проникнуть в любое незащищенное отверстие, при этом защищавшая, держащую ее руку.

В конце концов, зверолюд был вынужден разжать руку. И он не смог отойти достаточно далеко, чтобы увернуться. Когда он ослабил хватку, сабля, которая должна была быть весьма тяжелой, догнала его, словно тень своего хозяина. Тот воспользовался крошечным изъяном, отрубив ему руку.

Зверолюд оглушительно взвыл и женщины вместе с суб-зверями бросились врассыпную. Фестиваль окрасился цветом человеческой крови.

Хуа И вытер лицо, поднял стоявший на земле кувшин с вином, и отхлебнул прямо из горла. Он посмотрел на старейшину Цзушань, затем перевел долгий взгляд на Старого Слепца.

- Эй, - безжалостно ухмыльнулся он, - уже готовы отбросить притворство? Разрушение доверия и предательство, вот значит в каких двойных играх великий выдающийся старейшина Цзушань достиг совершенства.

Старейшина махнул рукой и воины-зверолюды окружили их двоих.

- Ты заключил сделку с Ло Туном, а не со мной, - холодно сказал он. - Какое доверие я разрушил и кого предал? Как человек, запятнавший свою честь ради памяти покойной жены, может быть достоин звания вождя племени?

- Так ты хочешь сказать, что есть кто-то более достойный этого звания? - уточнил серебряный.

- Я был великим старейшиной племени больше двадцати лет, - заявил старик. - С момента, как отец Ло Туна стал вождем, и по сей день, мой вклад в племя всегда был больше, чем вклад главы. Естественно я не хочу перекладывать свой долг на других.

Наемник улыбнулся и покачал головой.

- Узнал что-то новое? - поинтересовался он у Чан Аня, указывая на старца. - Уверен, ты никогда раньше не видел настолько бесстыжего человека.

Юноша воткнул меч в землю и задумался над тем, как старейшина мог делать такие вещи - несмотря на то, что был уже весьма стар - он пытался продолжать есть, хотя был уже сыт[3].

Просто ради становления вождем. Что в этом такого замечательного? Стоило ли оно всех этих хлопот?

Затем Хуа И поднялся, и когда он двинулся, ближайший зверолюд упал... битвы между зверолюдами всегда были масштабными и их трудно было остановить. Большую часть опыта они приобретали охотясь с мечом. Откуда им знать демонические приемы убийства наемников?

Наемник практически убил человека, сделав лишь шаг. Куда бы он ни пошел, никто не мог устоять.

Хотя Чан Аня не интересовала борьба за власть, он чувствовал, что должен быть верен своим обязанностям, потому как ответил согласием на слова серебряного о том, что тот полагается на него, значит он должен быть предан до конца. Так что он пошел за ним следом, плотно прикрывая спину Хуа И.

Многие утверждали, что его огромная сабля была компенсацией небольшого роста и помогала справиться с монстрами и здоровяками в дикой природе и на открытой местности, и с ней точно не вышло бы хорошо управляться в толпе. Однако, юноша считал рукоять сабли весьма удобной. При широком замахе получалось дотянуться довольно далеко, а держа хват ближе к лезвию можно было сражаться в ближнем бою. Клинок становился человеком, а все тело человека - клинком.

В тот же момент на лице Хуа И, находившегося посреди потасовки, появилась странная улыбка. Земля начала дрожать и издалека послышались голоса людей. Вскоре шум достиг того уровня, когда его могли слышать все.

1) Фут - английская мера длины, равна 30,48 см.

2) Фунт - примерно 454 грамма.

3) Идиома, означающая, что человек прилагает бессмысленные усилия для того, в чем не нуждается.

Глава 25 - Пересечение жизни и смерти

Старейшина Цзушань был ошеломлен. Он не ожидал, что с Хуа И будет так трудно иметь дело. Что было еще неожиданнее, так это то, что молодой суб-звереныш, который только тупо ел и спал, и даже не разговаривал, оказался еще большей проблемой. Ширина размаха сабли была очень велика. Если бы Чан Ань не был занят охраной наемника, глаза которого уже налились кровью, то его разрушительная сила посреди толпы могла бы быть еще более пугающей... Возможно ли такое, что при всем количестве живущих, все монстроподобные суб-звери тянулись к Серебряному Клыку?

Нервы старейшины были натянуты, как струна, так что услышав тяжелую поступь и приближающийся стук лошадиных копыт, он не смог сдержать дрожи. У него в голове словно прогремел взрыв, когда он понял, что возникла еще одна проблема.

Однако, почти сразу же, хаотичная толпа смогла издалека увидеть приближавшихся. У последних были флаги с изображением человеческих костей. И каждый из них был крепким мужчиной. Изначально паниковавший старейшина, начал радоваться... Прибыло призрачное племя!

Люди из призрачного племени никогда не делали ничего полезного. Они совершенно не желали заниматься чем-то созидательным. Просто бродяжничали, убивали и грабили. Их точно нельзя было назвать кем-то хорошим, но великий старейшина Цзушань опустился до того, чтобы вступить с ними в сговор. И в подобный момент он, конечно же, должен был относится к ним, как к союзникам. Воины-зверолюды, которые весь день убивают и охотятся, не особо то любили общаться между собой. В глазах старейшины они появились как раз вовремя. Приближавшаяся кучка бандитов, была хороша в тактике "все на одного", так что должна суметь заблокировать этих двоих.

Но, прежде чем старец успел обрадоваться, из-за спин этих людей в небо взлетело копье. И вонзилось в бедро гиганта, находившегося среди призрачных бандитов. Тогда старейшина заметил, что длина флага с изображением человеческих костей была неправильной. От него осталась всего половина. Старик отпихнул находившихся вокруг него охранников, трансформировавшись в свою человеческую форму, а затем запрыгнул на подчиненного, находившегося в обличии зверя. Он бросил вдаль тревожный взгляд, и ему показалось, что на него словно ушат холодной воды вылили... Старец понял, что что-то подобное вряд ли было сделано кем-то из этой оравы. А значит, за свирепыми бандитами призрачного племени кто-то гнался. Позади раздавались крики и звуки сражений, а копья и стрелы лились словно дождь.

Хотя этот жалкий великий старейшина был уже в преклонном возрасте, но, в мгновение ока, его сердце несколько раз успело сделать кульбит, да так, что он казалось уже не различал что где.

Стремление старика забраться повыше и посмотреть подальше, сделало его отличной живой мишенью. Конечно же, Серебряный Клык просто не мог упустить подобного шанса. Он ухватил за шею обезумевшего суб-зверя из толпы, и, когда тот упал на колени, используя его спину, подпрыгнул, под весьма сложным углом вскидывая свой девятидюймовый кинжал. Тот вошел в горло старейшины, словно в масло. Когда Хуа И приземлился, оружия у него уже не было. В тот же момент мечи и когти зверолюдов скрестились над его головой. С точки зрения наемника это была практически безвыходная ситуация - если он не начнет двигаться, то его изрубят на куски. Даже будь он в своей звериной форме, все равно оказался бы повален на землю.

Однако, неотступно следовавшая за ним сабля, со скоростью молнии нашла брешь между клинками, прошив насквозь лапу одного из зверолюдов. Чан Ань до предела надавил на рукоять. Используя собственный вес, он высоко поднял лезвие, что позволило ему выдержать удар. Хотя для этого и потребовалось всего мгновение, однако юноша всегда подавлял противников "силой", полагаясь на свой меч, но на этот раз у него не было иного выбора, кроме как самому выдержать всю тяжесть клинка. Его руки дрожали пока он продолжал удерживать эфес. Давление, которое оказывалось на лезвие, отняло у него почти все силы, и суставы его правого запястья опасно задрожали.

Чан Ань был вынужден опустить руку и лезвие сабли тут же оказалось прижато. Но парень не растерялся. Конец гарды, который практически касался земли, подскочил вверх. Не отводя взгляда от Хуа И, юноша откинулся назад и пихнул рукоять мечом, задав направление. Лезвие едва не обкорнало наемнику волосы, проносясь мимо, и вонзилось прямиком в тело зверолюда, а затем его эфес упал точно в руку Серебряного.

Хуа И тут же схватил его и сделал широкий замах, снеся головы нескольких человек, параллельно с лязгом отбив нацелившиеся ему в спину мачете. У него не было желания продолжать сражение, так что он повернулся, подхватил Чан Аня, и быстро перекинулся в зверя. Наемник забросил парня вместе с саблей себе на спину, и уже через несколько мгновений вырвался из окружения. В то же время призрачное племя, бегущее вниз по склону холма, наконец достигло долины, до полусмерти испугав людей. Как и ожидалось, они оказались посреди повстанческой армии племени Цзушань, и в тот же момент, люди и лошади были сбиты с ног. Повсюду был хаос.

Глаза Старого Слепца ничего не видели. Хотя он и был зверочеловеком, фактически, его боевая мощь была равна нулю. Изначально он сидел на спине другого зверолюда, но был сброшен и оказался на земле. Затем он услышал знакомый звук горна, доносившийся издалека. Это был рог, используемый в племени Цзушань, для призыва воинов к сражению. Он был слепым. Он не мог видеть знамя племени Цзушань, развевавшееся по другую сторону холма, не мог видеть Ло Туна, предводительствовавшего армией воинов племени, которые должны были быть пойманы в ловушку, и сейчас холодно взиравшего на эту картину. Не мог видеть, как Ло Тун взмахнул своим мачете и сотни вооруженных клинками, наполовину трансформировавшихся зверолюдов с ревом образовали "клешни" вместе с теми, кто преследовал племя призраков.

В голове старого слепца крутилась только одна мысль - они провалились. Вся битва выглядела так, словно осенний ветер смел увядшие листья[1].

Чан Ань никогда прежде не видел такого сражения. Он все еще держал саблю в руках и, до того, как он успел отпустить ее, битва уже была закончена. Свирепые бандиты из призрачного племени и мятежники племени Цзушань были убиты. Преследователи племени призраков несли несколько разных флагов, судя по всему, это был союз различных племен. Вождь племени Цзушань - Ло Тун, торжественно поклонившись им, сказал:

- Предатели из моего племени подобны шакалам. Я не знаю, что сказать.

Объединенные силы племен переглянулись и из толпы вышел человек с печальным выражением лица.

- Мы вернулись поздно, - некоторое время помолчав, ответил он на приветствие. Затем он опустил голову, словно сдерживаясь от чего-то. Он плотно сжимал губы, но после долгого времени, все же продолжил: - Враг мертв.

Все понимали, что этот человек не станет вымещать свой гнев на других, ибо у "несправедливости есть начало, а у долга - хозяин"[2]. Затем мужчина подошел к Хуа И. Тогда Чан Ань спрыгнул со спины наемника, бесшумно отступив в сторону, и махнул рукой, резко опустив запястье.

Серебряный превратился в человека.

- Ты спас Эйе, - неожиданно поклонился ему мужчина. - Отныне я, Ка Цзо, буду твоим другом, также как и все наше племя Черных Орлов. Если тебе что-то понадобиться, скажи нам. Или отправь с кем-нибудь послание. Мы все готовы умереть за тебя.

Хуа И поднял взгляд и увидел молодую девушку, сидевшую на спине гигантского зверя на склоне холма, что находился довольно далеко. Ту самую, которую он спас.

Высказавшись, Ка Цзо похлопал наемника по плечу и повернулся, чтобы уйти.

И именно в этот момент человек за спиной Ло Туна заговорил. Послышался нежный и приятный мужской голос, похожий на прохладный освежающий ветерок. Совершенно неуместный на этом жестоком поле боя.

- Ка Цзо сюнди[3], - сказал мужчина, - не торопись уходить.

Чан Ань, лениво наблюдавший за происходящим, плывя по течению, чуть не подпрыгнул. Кто бы знал, что было не так с лицом этого человека. Оно было совершенно круглым и ярко раскрашенным, словно у большого пестрого попугая, юноша не знал, что и думать. Со шляпой высотой в два фунта на голове, этот человек выглядел так, словно носил на себе башню. Нижняя часть его тела была прикрыта шкурой, в то время, как открытая верхняя была совершенно мягкой и обвисшей. Когда он двигался, живот раскачивался вправо и влево. Он напоминал собой ходячий фонарь.

Только тогда он услышал, как Хуа И вздохнул, словно чувствовал себя униженным, и заговорил таким тоном, как будто ему и слово из себя выдавить было стыдно:

- Со Лайму.

- Племя Черных Орлов сильно пострадало, - "большой фонарь" шагнул вперед и подошел к Ло Туну. - Осталось меньше двадцати зверолюдов и одна несовершеннолетняя девочка. Как вы собираетесь справляться? - Ка Цзо остановился и молча посмотрел на него. Со Лайму же чуть наклонился и продолжил своим мягким голосом: - Присоединяйтесь к нам и давайте жить вместе, ба. Вы можете перебраться на плодородную землю за рекой и забрать собственность предателей, убивших ваших родных. В Цзушань к тебе и твоим людям будут хорошо относиться.

Ка Цзо на мгновение замер, а потом сказал, что сначала ему нужно обсудить это со своим племенем.

Итак, в ту ночь, несколько племен, живших поблизости, разбежались одно за другим. В то же время Ка Цзо, Ло Тун и прочие решили остаться в долине, чтобы отдохнуть и перегруппироваться.

Серебряный, расправившись с заданием и отдав все Ло Туну, с наслаждением потянулся, чувствуя, как с его плеч упал груз. Однако, он не спешил присоединяться к племени, вместо этого мужчина отыскал взглядом Чан Аня. Юноша, по-прежнему не приближался к остальной толпе и стоял особняком. Непонятно откуда он взял фрукт, но, похоже, парнишка действительно им наслаждался.

Хуа И улыбнулся и подошел к нему. Чан Ань сидел у костерка, когда наемник встал перед ним во весь рост, практически заслонив собой свет.

- Я поступлю так же, как и Ка Цзо, - подняв взгляд услышал юноша.

Во время еды Чан Ань был весьма далек от элегантности. Фрукт был уже надкушен, и щека паренька округлилась из-за еды во рту. Он недоуменно уставился на Серебряного.

- Я буду помнить то, что сегодня произошло. С этого момента я, Хуа И, буду твоим другом. Если тебе что-то понадобиться, скажи мне, или найди с кем отправить сообщение. Я готов умереть за тебя.

1) Идиома обозначающая сокрушительное поражение. Когда одна сторона с легкостью подавляет другую.

2) Идиома, означающая, что у всех неприятностей есть зачинщик, который и должен нести наказание.

3) Как уже упоминалось, означает "младший брат".

Глава 25.1 - Экстра. Лучший в мире клинок

Лучшим в мире клинком был цзяньдао[1]. Говорили, что он был тонким, словно крылья цикады, и легким, как гусиное перышко, так что даже ребенок мог бы использовать его. Из-за малой толщины он обладал и чрезвычайно низким сопротивлением. В зависимости от державшей его руки он мог достигать запредельного уровня и был невероятно острым. Этот клинок был способен рассечь волосок вдоль на три части, и конечно отрезать голову тоже. А человек даже не заметив этого мог пройти еще несколько шагов.

Этот клинок существовал на самом деле, и его владелец пронес его через весь континент. Хозяин оружия родился на покрытом лесами северном континенте. Он побывал на ледяном поле крайнего севера, и на море, тянувшемся вдоль восточной границы, вырезав свое имя на рифах. Он отметился и на юге, где в большом количестве стояли города-государства, и даже на краю юга...

Владелец клинка был зверолюдом. Но только когда перемещал тяжелые вещи или выполнял сложную работу, он на какое-то время вспоминал о том, что может перекидываться в зверя. Ему нравилось быть человеком, скрывая свои природные когти и клыки, и стоять на двух ногах. Когда он молчал и не показывал свою метку, то был лишь немного крупнее обычного суб-зверя. Он был мастером меча, и считал, что хорошему клинку достаточно хорошо заточенного лезвия на одной стороне. Какой была другая сторона, гарда, насколько он был тяжел и широк... не имело особого значения.

Оружие у него на поясе было настолько тонким, что, казалось, могло переломиться от одного легкого щелчка. Однако, это не мешало ему быть лучшим в стране. Этот клинок прошел сквозь штормы и холода, отрубил головы бесчисленному количеству людей, разорвал глотки множеству хищников… эта кровавая душа пропитала каждую его бороздку.

Но однажды он сломался.

Ни один клинок в мире не мог существовать вечно, не подвергаясь разрушению. Даже если его создание было нестандартным, даже если хозяин отлично заботился о нем, он всегда был и будет оружием для отнятия жизни. Старик говорил, что все они изначально были созданы из обычной стали. Однако, с момента выхода из кузницы и до того, как будут оправлены на слом, на протяжении всего своего существования, они впитывали такое количество зла и насилия, что постепенно обретали собственный дух. И из-за этого... в один день, клинок попросту не выдерживал. В результате, они никогда не существовали слишком долго.

Лучшие клинки всегда ломались в руках своих владельцев.

Старейшина Цинлун[2] навсегда запомнил внешность этого юноши. Когда молодого человека доставили к старцу он был весь покрыт кровью. А на его плече сидела птица, казалось обладавшая какими-то экстрасенсорными способностями, и постоянно невероятно громко и недовольно чирикала.

У парня была сломана нога, а левая рука безвольно лежала на груди вывернутая под странным углом. Его можно было только переносить, но он этого не понимал. Он просто задумчиво опустил голову, глядя на свой сломанный клинок, полностью погруженный в мысли.

Когда старейшина увидел этот расколовшийся пополам клинок, он понял, что парень был не тем человеком, которым можно было бы пренебречь. Он велел людям в племени относится к нему, как к почетному гостю, и нашел врача, чтобы тот позаботился о нем.

После ухода за ним в течение нескольких дней, врач сказал, что рана на ноге и прочие переломы были совсем недавними. Они вскоре должны были зажить сами по себе. Но насчет левой руки, кто знал, как давно она была покалечена. Лекарь боялся, что в будущем он не сможет как следует ей пользоваться.

Юноша выглядел так, словно ему пришлось пройти долгий путь. Он пробыл в племени Цинлун несколько дней. Несмотря на некоторую холодность, он был очень вежлив. Всякий раз, как старейшина приходил к нему, они перекидывались парой слов... Кроме того, парень постоянно возился со своим сломанным клинком. Великий старейшина лишь мельком взглянув на рукоять меча все понял.

- Ты левша? - спросил он.

Парень склонил голову и заметил, что сидит свернувшись в клубок. Онемевшая левая рука не чувствовала боли. Он мягко кивнул.

Старейшина вздохнул, не зная, что можно сказать, но юноша вдруг сам открыл рот.

- Старейшина, Вы опытный и знающий человек, - сказал он. - Скажите, почему иногда кажется, что человек не может не пойти по очевидно неверному пути? Почему иногда кажется, что впереди не ждет ничего хорошего, даже если цветут прекрасные цветы, а круглая луна дарит свой свет? Почему мы игнорируем людей, которые хорошо к нам относятся, думая, что так и должно быть, и день за днем это кажется таким скучным, что даже не получается вспомнить об этом, в то время как те, кто не оправдал доверия, останутся незабываемы на всю жизнь, мы будем ненавидеть их так, словно они вырезаны на наших костях, выгравированы глубоко на сердце? Почему мы запоминаем именно плохое?

Старец на мгновение замер, привычно перебирая в руке старые костяные пластинки, натертые уже до блеска, и сказал:

- Возможно, потому что это было необычно, ба?

- Необычно? - юноша вопросительно посмотрел на него.

- Все, что ты встречал в своей жизни, - ответил старик, - было хорошим, так что, когда столкнулся с парой плохих вещей, они настолько глубоко запали тебе в душу, что стало казаться, что они выгравированы на твоих костях и в сердце. И наоборот. Если все, с чем ты сталкивался в жизни было плохим, то ты точно также запомнишь, что было хорошего. Сюнди, человек и клинок не одно и то же. Те мачете, которыми ты пользовался, казалось, они могут двигаться по спирали, но на самом деле, лезвие двигалось по прямой. Но люди другие. Если им завязать глаза, они будут ходить по кругу. Идти и идти, не зная куда они идут. Но ты способен отличить правильное от неправильного, а значит, ты не так плох.

Парень промолчал. Он потер тыльную сторону клинка кончиками пальцев здоровой руки.

- Я никогда не покидал этого племени, - продолжил старейшина, - с точки зрения полученного опыта, мне не сравниться с тобой. Просто я намного старше и прошел больше кругов. Медленно осознавая кто я есть. Если задуматься, то молодым людям, вроде тебя, не о чем беспокоиться.

- Забудьте, - через некоторое время сказал юноша. - Я не уйду. Я устал от этого. - Он протянул руку с старейшине и поинтересовался: - Могу я взглянуть на Ваши пластинки?

Старик бросил ему костяшки. Парень перекатил их в ладони, неловко огладив выцарапанные на них символы, и прочитал, что было написано.

- Чан Ань... Чан Ань[3]. Это хорошее пожелание.

Сказав это, он использовал маленький кинжал, чтобы вырезать эти слова на рукояти своего сломанного клинка. Потом он встал, и, прихрамывая, вышел на улицу, где валил снег.

- Мой клинок был выкован из божественного металла, упавшего с девятого неба, - пробормотал он. - Он был создан необыкновенным и не должен исчезнуть без единого упоминания. Могу ли я использовать "Чан Ань", как дарственную надпись для этого меча?

Старик видел, как он, стоя на коленях, копает яму и зарывает в ней сломанный клинок. Он родился невероятным, но был похоронен в безымянной могиле. По какой-то причине, старец вдруг почувствовал невероятную печаль в душе, словно, копавший промерзлую землю парень хоронил там не сломанный клинок, а несравненного героя, который окончил свой путь.

С тех пор этот человек оставался в племени Цинлун. Постепенно его ноги поправились и он начал свободно передвигаться. Юноша больше не казался покрытым колючками. Он встречал людей с улыбкой и стал более дружелюбным с ними. Все думали, что он только и умеет, что пить и болтать глупости, а еще, что у него довольно взрывной темперамент.

Обычно он отправлялся на охоту с воинами или, временами, изучал травы с местным лекарем. Его левая рука все еще была слишком слаба, даже для того, чтобы использовать ее во время приема пищи, так что старейшина сначала беспокоился. Но позже он обнаружил, что, несмотря на то, что парень мог использовать только свою не доминантную правую руку, он все равно оставался отличным воином. Теми, кто обладал выдающимися способностями всегда восхищались, так что вскоре он влился в племя... И все же, хотя все его знали, никто не мог понять о чем он думает.

Когда в племени устраивали грандиозные торжества, он просто показывался и уходил, как следует напившись. Молодой мужчина никогда не задерживался надолго. За исключением старейшины, с остальными он ограничивался просто приветственными кивками, проходя мимо. В племени были незамужние красавицы, которым он втайне нравился, и они время от времени посылали кого-нибудь, чтобы разузнать о нем, тем самым заставляя других молодых мужчин ревновать. Однако, он мягко отталкивал их.

Парень каждый день бездельничал. Время от времени он просил старца посидеть с ним немного, и послушать, как тот поет какие-то старые песни, дошедшие до них еще с незапамятных времен. Или оставался со своей неизменной птицей на маленьком земляном холме поодаль, пил алкоголь и тупо смотрел перед собой, вероятно, молча тренируя здоровую правую руку. В такие моменты этот любитель поболтать и посмеяться, выглядел так, словно его обуревало множество забот. Иногда, на довольно деликатных чертах его лица часто застывало жестокое выражение, из-за которого он напоминал спящего свирепого зверя. Когда он слегка приоткрывал глаза, как узкие щелочки, это тоже выглядело весьма устрашающе.

Что касалось имени, он, кажется, его когда-то упоминал, но это было так давно, что все просто привыкли называть его "правшой".

После очередного весенне-летнего цикла на северный континент вернулась суровая зима. И, однажды, группа людей нашла племя Цинлун. Стражник, который был на посту, сообщил вождю и старейшинам, что они не осмелились впустить их... Все пришедшие были облачены в латные доспехи и каждый из них был похож на убийцу. Хотя их слова были вежливы и они утверждали, что разыскивают кого-то, кто знал, о чем они думали на самом деле?

Охранников было всего двое, и оба едва достигли совершеннолетия, так что они очень боялись стать причиной многих смертей, если гости внезапно начнут атаку. Кто бы мог подумать, что с этими людьми окажется неожиданно легко договориться. Раз не впускают - они не стали входить. Воины вели себя честно и не доставляли хлопот, просто сидели на месте, ожидая пока подойдут вождь и старейшины.

И вскоре лидер с группой старейшин появились. Так получилось, что практически все воины племени ушли на охоту. И вождь, не желая затевать конфликт, вежливо поинтересовался:

- Добро пожаловать, господа, кого вы ищете?

У мужчины, стоявшего впереди, на волосах был слой инея, так что он казался седым. Он склонил голову и также вежливо произнес:

- Я слышал, что Бей Ши здесь. Он - мой брат. Мы искали его.

- Бей Ши? - недоуменно обратился вождь к старейшине. - Кто такой Бей Ши?

- Это "правша", - шепнул старец.

Изначально его слова не имели какого-то особого смысла - из десяти человек, девять пользовались в основном правой рукой. Но у группы мужчин моментально изменился цвет лица, как только они услышали это. Человек, взявший на себя инициативу в переговорах настолько растерялся, что не сумел контролировать голос и повысил его, когда задал вопрос:

- Он... Что с его левой рукой?!

- Ее нельзя излечить, - ответил Великий Старейшина. - Он отправился на охоту, и должен скоро вернуться. Если вы не против, то можете подождать внутри. Сегодня слишком холодно. Я попрошу кого-нибудь согреть для вас вина.

Взгляд мужчины стал совсем потерянным. Какое-то время он пребывал в шоке, прежде чем покачать головой.

- Большое Вам спасибо, - отклонил он предложение старца, - мы... мы подождем здесь, пока он вернется.

Увидев это, вождь и старейшины не стали их переубеждать. В разгар зимы никому не хотелось оставаться с этой группой сумасшедших, которые пришли издалека, чтобы помучиться от холода. Они развернулись и пошли обратно. Но, изначально взявший на себя инициативу в переговорах мужчина, остановил Великого Старейшину и спросил:

- Старейшина, его левая рука, это правда...?

Глаза мужчины на мгновение потускнели и он больше ничего не говорил.

В тот день, Бей Ши не вернулся вместе с воинами отправившимися на охоту. Похоже, он узнал новость раньше. Никто не знал, как ему это удалось. Люди, ушедшие вместе с ним, принесли с собой только большую птицу. Которая, похоже, знала мужчин, собиравшихся вот-вот превратиться в снеговиков. Не дожидаясь пока кто-нибудь заговорит, она взмахнула крыльями и запрыгнула на плечо лидера, нежно уткнувшись клювом в посиневший от холода подбородок.

- Ох, это твоя птица? - сказал человек, который ее принес. - Праворукий братец оставил мне сообщение для владельца птицы. Он сказал, что сейчас не готов увидеть тебя, так что он уходит. Не нужно его искать. В будущем, если понадобится его помощь, используй птицу, чтобы передать сообщение. Не связывайся с ним ради ерунды. Иначе действительно больше никогда не узнаешь, где он... Хм, что же еще? - юный зверолюд дернул себя за волосы, но так и не смог вспомнить ничего больше, поэтому развел руками и сказал: - На этом все.

Люди, еще до темноты пришедшие сюда в поисках кого-то, были выбиты из колеи. Стражник наблюдал, как вожак держал птицу в руках, его объятия защищали ее от ветра и снега, словно это и не птица была, а редкое сокровище.

Старейшина больше никогда не видел "правшу". Он лишь изредка посещал охотничьи угодья, где тот жил, смотрел на безымянный курган и вздыхал... Хотя позже никто не слушал, он пел эти старые, непонятно откуда пришедшие песни со странными словами.

______________________________________________

1) Прим. анг. переводчика: "Изначально я перевела "цзяньдао", как кинжал, но позже обнаружила, что между ними есть разница. В китайско-английском словаре 尖刀 - приводится, как кинжал, но по факту это означает скорее короткий меч.

2) Англоязычный товарищ напоминает нам, что это название племени откуда были родом Чан Ань и Чжэ Янь.

3) 长 - "Чан" означает вечный, 安 - "Ань" - мир.

Глава 26 - Страх

Чан Ань никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией. Хуа И был настолько серьезен, что он не знал, как ему ответить. Юноша еще какое-то время жевал фрукт, но чувствовал, что не стоит игнорировать слова Серебряного.

- Тебе не нужно умирать... - некоторое время поломав голову, выдал он. - Эн, не упоминай о таком[1].

Когда он высказался, ему все еще казалось, что он не смог передать свою мысль достаточно хорошо. Но так как ничего лучше он придумать не смог, то просто снова откусил от фрукта, начиная жевать, лишь бы не продолжать говорить.

Наемник возвышался над пареньком, который был вынужден бороться с порывами ветра и холодной росой. Волосы Чан Аня были в полном беспорядке, а на конце растрепанного хвоста болталась старая белая лента для волос, которая уже и не удерживала его, но и падать с головы не желала. Юноша опустил взгляд и в свете костра его лицо казалось особенно нежным, кротким и красивым. Хуа И прошел через множество племен, встречал множество жен вождей и их дочерей, а также великолепно выглядевших артистов, но в этот момент он был уверен, что никто из них не был так хорош собой, как этот молодой суб-зверь. Настолько красив, что радовал взгляд. Подумав об этом, Серебряный внезапно помахал находившемуся вдалеке Со Лайму.

Заметив его "большой фонарь" остался равнодушен и даже не подумал торопиться. Сначала он потянулся всем своим нелепым телом, а потом изогнулся, словно костей в этом самом теле и не было вовсе, и вальяжно двинулся, выглядя при этом чрезвычайно довольным собой[2]. Но в следующий момент он увидел, что Хуа И прикрывает собой Чан Аня. Его глаза тут же загорелись и он рванул вперед в своем сумасшедшем костюме. Раскрашенная физиономия едва ли не ткнулась юноше в лицо.

Парень был застигнут врасплох тем, что этот чудак оказался так близко, и его тело инстинктивно напряглось. Его рука потянулась к рукояти сабли, завернутой в ткань, а сам он в ужасе пялился на Со Лайму.

К счастью, второй суб-зверь практически сразу же был схвачен Хуа И за шею и отброшен в сторону словно цыпленок. Из-за наемника тонким и стройным ногам "большого фонаря" пришлось описать едва ли не полукруг, прежде чем он смог остановиться, снова обернувшись к Чан Аню.

Юноша обнаружил, что глаза последнего были довольно необычными, как будто не совсем ясными, покрытыми дымкой тумана. С первого взгляда ему показалось, что их фокус был немного неправильным.

- Хороший меч, - какое-то время глядя на Чан Аня своими туманными глазами выдал Со Лайму.

Сабля юноши была завёрнута в ткань и лежала на земле позади него. И хотя "большой фонарь" сказал такое, его глаза по-прежнему были устремлены на парня.

- Чушь собачья, - недовольно пропыхтел сидевший у огня Серебряный. В тот же момент к нему подошла та молодая девушка, А-Йе и принесла целую оленью ногу, завернутую в странный большой лист. Она отдала ее им и, слегка склонив голову, ушла. Хуа И вдогонку поблагодарил ее, а затем принюхался к странной обертке из листа. - Это же лист Мока, - внезапно сказал он, - кровоостанавливающее... у Черного Орла еще остались лекари?

Со Лайму достал нож, ловко нарезал оленью ногу на тонкие кусочки, а потом насадил несколько ломтиков вместе. Затем он взял лист и выжал из него сок.

- Это та девушка, которую ты спас, - небрежно обронил он.

- Серьезно? - наемник был ошарашен. - Такой молодой лекарь?

"Большой фонарь" следил за поджаривавшимся мясом. Он самостоятельно соорудил несколько мясных шампуров и неожиданно оказался в этом очень умелым, нисколько не растерявшись. С первого взгляда было очевидно, что он весьма хорош. Вскоре с его стороны начал разноситься аромат жаренного мяса.

- Девушку зовут А-Йе, и она - дочь вождя племени Черных Орлов, - очень медленно произнес он. - Кроме того, через полгода она достигнет совершеннолетия. И является лучшим лекарем в племени. И их величайший воин - Ка Цзо - согласился обручиться с ней. Сам скажи, драгоценна она или нет? - Со Лайму покачал головой и вздохнул. - Ты, здоровенный дурень, действительно спас такого важного человека.

Серебряный вежливостью не отличался. Он схватил раскрашенного парня, отвесил ему оплеуху и кинул того на землю.

Лекари и вправду были чрезвычайно важны. Все эти сложные травы и отвары должны быть изучены умными людьми. Мало того, знания они могли перенять только у имевших опыт. Если кто-то желал учиться, ему необходимо было завести соответствующие связи.

- Подожди-ка, - внезапно, что-то вспомнил наемник, - ты откуда знаешь? Ты же мужчина. Тебе, что нечего было делать и ты просто начал расспрашивать о девушке из другого племени?

- Я посланник Богов, - Со Лайму глянул на него с крайним презрением. - Мне известно все. А ты что? Первый день со мной знаком что ли?

- Тьфу, - ответил серебряный "посланнику Богов".

- Нецивилизованный болван, безнадежно тупой, - "Фонарь" фыркнул и ткнул Хуа И локтем. - Шампур сам возьмешь. Или хочешь, чтобы я тебя еще и обслужил?

После этого его лицо мгновенно приняло благожелательное выражение, и он протянул Чан Аню несколько ломтиков нанизанного на ветку нежнейшего мяса.

- Подойди, забери и скушай, - словно уговаривая ребенка, с улыбкой произнес он.

Запах мяса с травами ударил юноше в нос, и он сразу же твердо поверил, что Со Лайму замечательный человек.

- Значит ты уже знал, что Великий Старейшина племени Цзушань вступил в сговор с племенем призраков? - в тот же момент, понизив голос, спросил наемник.

После этих слов и Со Лайму не стал воздерживаться от разговора в присутствии Чан Аня. Только секунду он помедлил, задумчиво глядя на молодого человека, который выбросил ошметки фрукта и уже принялся за мясо на вертеле. Затем плюнул на все и не стал избегать ни табуированных тем, ни повышения голоса.

- Я тебе, что, болезный сын Ло Туна, который слабее женщины? Сколько богатств есть у племени Великой Горы? Сколько из них в излишке? А в чьих карманах это оседает? Это было первое, на что я обратил внимание, когда расставшись с тобой, вернулся за Ло Туном в племя. Внезапно из арсенала пропало много оружия, и исчезло больше половины засушенного мяса, зато среди драгоценных камней и сокровищ пропаж не было. Напротив, бет[3] было столько, что их не успевали считать. Так куда могло все это подеваться?

Серебряный нахмурился.

- Это словно захватить племя из воздуха, - вздохнув все же высказался "Большой Фонарь". - Хотя это была справедливая сделка, в племени все еще полно людей, которые отказываются принять тебя. Я хочу сказать, что вместо того чтобы каждые два-три дня иметь дело со всеми этими людьми, проще было просто расставить сеть и обыграть их в собственной же игре.

- Бред, - посмотрев на него, буркнул Хуа И. - Я слышал, что Шань Си и Лу Цюань пострадали в бою. Ты внезапно отсеял почти половину людей из племени Цзушань... хотел оставить меня без поддержки?

- Разве люди Черного Орла не здесь? - беззаботно отмахнулся Со Лайму. - Они хорошие бойцы. Не логичнее ли было взять их, чем тащить толпу ни на что не годных людей, которым на тебя наплевать? Так что хватит городить чушь.

Наемника нисколько не взволновали оскорбительные слова этого суб-зверя. Он только на мгновение нахмурился, как следует взвешивая все в уме, а потом поинтересовался:

- А, секундочку, "Божий посланник", позволь-ка мне кое-что спросить. Откуда ты знал, что племя Черного Орла... только не говори мне, что тебе это сказали твои Боги?

"Фонарь" закатил глаза к небу, откусил здоровый кусок мяса и невнятно сказал:

- Ты что не видишь эту местность? Разве ты не в курсе, что племя Черного Орла на каждом Осеннем Охотничьем фестивале в качестве винного кувшина используют череп Большекостного[4] Кролика? И что в это время года они посылают своих лучших охотников, чтобы поймать его? Удобное расположение, к тому же пустое. Если призрачное племя нападет в такой момент, что, по-твоему, должно было бы произойти?

Хуа И понятия не имел кому может быть настолько скучно, что его заинтересуют даже незначительные обычаи какого-то маленького племени. Стоило поинтересоваться об этом у Со Лайму, тот аж дар речи потерял. Когда он заметил, что Чан Ань повернул к ним взгляд осматриваясь вокруг, то почувствовал, что теряет лицо, так как совершил ошибку, когда не смог опровергнуть сказанное.

Серебряный улыбнулся юноше, чей рот маслянисто поблескивал от мясного сока и сказал:

- Позволь мне показать тебе кое-что новое.

После этого, маявшийся от скуки мужчина, сорвал с "Большого Фонаря" шляпу, обнажая голову, с приплюснутой из-за шляпы прической. А на макушке еще и была маленькая косичка, в которую каким-то образом было воткнуто фазанье перо. Она раскачивалась на ночном ветру и выглядела даже как-то кокетливо.

Со Лайму немедленно пришел в ярость. Он вскочил, чтобы сразиться с наемником лицом к лицу, но, сообразив, что недостаточно силен, просто ткнул в него пальцем, топнув ногой.

- Моя шляпа от Бога Неба! Ты невежа! Непочтительный невежа! Сегодня тебя точно ждет неудача!

Хуа И расхохотался.

- Да брось, ба, - повертев шляпу на пальце, сказал он. - Кто не знает, что ее пошил старый портной? Глаза старого суб-зверя с возрастом стали слабее, вот он и сшил неровную и ассиметричную шляпу. Бог Неба... Ахахаха!

-Да что ты знаешь! - закричал "фонарь". - Шляпа Бога Неба и должна быть ассиметричной! Одна легкая, другая тяжелая, что означает, что одна сторона день, другая ночь. Хоть и несбалансированный, но цикл будет продолжаться...

В этот момент юный суб-зверь разглядывал его голову и внезапно спросил:

- Тогда какой Бог у пера из фазаньего хвоста?

Со Лайму поперхнулся. Спустя мгновение его приятный голос поменял тон и из горла вырвался возмущенный вопль.

- Вы - нецивилизованные дикари, которые только и могут, что носиться с мечами да копьями!

***

В ту ночь племя Черного Орла принесло вино. Они оставили лишь нескольких воинов на страже, распределив по полю, где прошла битва. Остальные разливали алкоголь по долине вдоль реки. А кое-кто поджаривал головы своих врагов в качестве подношения Небесам, напевая при этом старинные песни. Затем они начали пить вино и есть мясо, празднуя смерть своих врагов, в гневе и печали танцуя вокруг голов в костре.

Хуа И казался очень расслабленным, возможно, даже слишком. После того как он осушил несколько больших чаш с вином, он оступился на ровном месте и скатился в реку. Словно по проклятию от Со Лайму. Раздраженный холодной водой он слегка протрезвел. Плывя по реке на спине, он смотрел на полную луну и атлас рассыпавшихся по небу звезд. Внезапно он осознал, что понятия не имеет, какой сегодня день.

В этот момент он почувствовал, что что-то уцепилось за его ворот. Мужчина оглянулся и заметил Чан Аня, сидевшего на корточках у реки и цеплявшего его за воротник гардой меча. Сосредоточенное лицо юноши согрело наемника даже в ледяной речной воде, поэтому он расслабился, позволив другому понемногу вытащить его на берег.

Закрыв глаза серебряный принюхался к ароматам разливавшимся в воздухе. Он услышал, как юный суб-зверь помешивает палкой костер, и на мгновение ему стало одновременно хорошо и страшно. Наемник и сам не знал, чего боится. Он был высоким, крупным, хитрым и отлично умел сражаться. Он выглядел сильным и кровожадным, и окружающих бросало в дрожь при звуке его имени.

Путь наемника весьма труден. Хуа И всегда хотел, чтобы у него было еще несколько людей, которые относились бы к нему, как к другу. Он всегда был верен своим друзья и по сей день ни разу не пошел против них. Среди его друзей был Со Лайму, два его сюнди, Шань Си и Ли Цюань, которые все еще восстанавливались после миссии в племени Цзушань. А еще были разбросанные по всему континенту люди, которые готовы были исполнять его поручения, стоило только отправить им сообщение.

А потом появился он... хоть они и познакомились не так давно, его сяо сюнди прошел с ним сквозь огонь и воду. Наемник был доволен и счастлив. Но каждый раз, когда он чувствовал, что его новый друг слишком хорош в его сердце рождался страх, словно из темноты появлялся клинок и пронзал его.

________________________________________________________________________

1) Прим. англ. пер: Также может быть переведено, как "нет, спасибо".

2) Прим. англ. пер: Дословно "Кивая головой и виляя хвостом"

3) Валюта данного мира, что-то вроде сушеных раковин моллюсков

4) Может быть переведено также, как Кролик с Большими костями, Большой Костяной кролик... я просто выбрала наиболее удобоваримую, на мой взгляд, вариацию.

Глава 27 - Празднование

Племя Черного Орла сделало разумный выбор и присоединилось к племени Цзушань. На следующий день, после того как все вернулись в поселение, болезный сын Ло Туна принял лекарство, раздобытое Хуа И, и превратился энергичного и несносного маленького зверолюда. Ло Тун сдержал свое обещание и тут же объявил, что передает шатер вождя наемнику. Эта новость никого не удивила. Не так много времени прошло с того момента, как вождь заключил сделку с Серебряным Клыком.

Те, кто лелеял обиды, все были спровоцированы Великим Старейшиной и погибли, остальным же было все равно. Они считали, что раз вождь Ло Тун так сказал, то не должен отступать от своего слова, в противном случае ему не место на посту главы. Кроме того, многие были наслышаны о наемниках. Бродячие торговцы отзывались о них, как о Богах. Так что те должны были быть способными людьми. Возможно, наличие одного из них в качестве вождя, могло сделать их племя сильнее и богаче.

Итак, десятилетняя жизнь Хуа И в качестве беглеца наконец закончилась. Внезапно у него появилось несколько названных братьев, семья и племя... пусть и не то, в котором он родился и вырос.

Празднование началось, как и было запланировано. С одной стороны, это было поздравление для нового руководителя, с другой, приветствие для новых членов племени. В тот день все в племени вышли на улицу - мужчины и женщины, старые и молодые. Как и на Осеннем Охотничьем Фестивале, Чан Ань просто спал в полумраке палатки, которую подготовил для него Серебряный. Но туда неожиданно ввалился Со Лайму, разбудив его. Юноша даже глаза протереть не успел, как "Фонарь" поспешно отпустил его, произнеся куда-то в пространство:

- Айо, такие важные новости, а я еще не уведомил Древесного Бога!

С этими словами Со Лайму просто выбежал прочь. Придерживая руками свою кривую шляпу, он рванул к холму где стояло большое дерево с торчащими ветвями и отсутствием прочной опоры. Суб-зверь вытащил из рукава ладанные палочки, затем воткнул их в землю, спустя мгновение они уже тлели. Вскоре из его рта полилось невнятное бормотание. Затем он почтительно опустился на колени, сложил руки, и продолжил нашептывать какие-то заклинания и поклоняться большому дереву.

Чан Ань, наблюдавший за всем этим, не знал, что сказать. Со Лайму был так серьезен, что даже его лицо, которое, казалось, в последний раз мыли десятки лет назад, неожиданно стало выглядеть полным достоинства. Не было похоже, что он шутил. Казалось, он действительно верил, что внутри большого дерева есть Бог.

Пока юноша наблюдал за всем этим серьезным процессом поклонения, он и сам начал немного в это верить. Он бесшумно сдвинулся в сторону, пытаясь использовать свое не особо-то большое тело, чтобы прикрыть разрезанные листья, лежавшие кучкой в уголке. Накануне вечером было ветрено, он пришел сюда потренироваться с клинком и срубил много листьев. Разве это не означало, что он попросту побрил Древесного Бога?

Юный суб-зверь виновато утер лицо рукавом, почувствовав, что поступил несколько неуважительно.

Когда благовония истлели наполовину, Со Лайму наконец закончил. Он как раз собирался встать и заговорить, когда, к несчастью, налетел легкий ветерок, поднимая в воздух изрезанные листья позади Чан Аня. Один листик даже приклеился к лицу "фонаря".

"Вот невезение, Древесный Бог вышел пожаловаться" - ошарашено подумал юноша. Но, этот Бог, если его побрили, стал бы он просто появляться и жаловаться на человека? Подумав об этом, Чан Ань больше не чувствовал себя виноватым, найдя разумное объяснение... Какая глупость, вероятно из-за того, что у Древесного Бога нет необходимых навыков, его и не уважали.

Со Лайму отлепил лист от лица и был шокирован, когда увидел, что тот разрезан пополам. Он был разделен точно по центральной прожилке. Края, где должны были соединяться части, были идеально ровными и гладкими, и кроме серединной вены, нигде больше разрезов не было. "Фонарь" поднял взгляд, чтобы посмотреть на юношу, но заметил, что глаза того просто блуждали по небу и земле, не желая встречаться с его. Он поднял лист. Листья этого большого дерева отличались от ивовых, они были намного меньше. А прожилки и вовсе практически незаметны. Подобное трудно было сделать, но у парнишки оказались на удивление хорошие глаза. И с руками он управлялся без малейшей ошибки. Со Лайму посмотрел на листья на свету и вдруг улыбнулся.

- Управляешься с мечом, самый легкий из которых достигает веса в сто цзинь[1]. Подобный клинок обладает огромной мощью, особенно при замахе сверху вниз, и им запросто можно обезглавить огромного зверя. Где бы он не появился, он велик и не имеет себе равных. Все птицы и зверье отступят. Но, в конце концов, он громоздок и неудобен для использования в ближнем бою. Только ты владеешь им не так топорно. Ты кажешься неуклюжим, но на самом деле у тебя отличные навыки. Я дожил до сегодняшнего дня, но еще никогда не видел подобного меча. Ты потрясающий, однако, ах...

Он намеренно вздохнул, оставив Чан Аня в подвешенном состоянии.

- Однако, что? - конечно, последний тут же купился.

- Однако, это не лучший в мире клинок, - сказал Со Лайму, - лучший - это цзяньдао. Ты знаешь, что такое цзяньдао?

- У цзяньдао не только лезвие острое, но и заостренный наконечник, - без колебаний кивнул юноша, - и сам клинок очень тонкий. Какое-то время я тренировался с ним, но мне он не подошел, так что я сменил его.

- Тот цзяндао, которому не было равных на земле под небесами, был весьма необычным, - снова заговорил старший суб-зверь. - Он был тонким словно крылья цикады. Твой меч весит сто цзынь, а он весил лишь несколько лян[2]. Этот клинок был легким, словно гусиное перышко, даже ребенок мог владеть им.

- Это невозможно, - нахмурился парень. - Такой клинок сразу сломался бы.

Лезвие цзяньдао было длинным и тонким, что делало его более склонным к поломке, чем обычный меч. Поэтому на основании клинка было сделано утолщение, что делало его скорее похожим на длинный шип, чем на меч.

- Он был создан из благословенного железа, что упало с девятого неба, - проигнорировав слова юноши, сказал Со Лайму. - По-настоящему необычный, но в то же время очень хрупкий. Человек владевший им, должен был отлично управлять собственной силой, приложи чуть больше и клинок сломается. К тому же, начальный вектор сил должен был налагаться вертикально, иначе лезвие попросту распалось бы на две части. Такой хрупкий, но, в то же время, необычайно острый. Способный разрезать человеческий волос на три части по вертикали, и, конечно, отрубить голову. Причем так, что человек даже не заметит, что его голова отделилась от тела, пока не пройдет несколько шагов... Хочешь верь, хочешь нет, но это то, что поведал мне Бог Мечей.

Бэй Ши никогда не рассказывал ему о таком. Когда Чан Ань услышал это, его глаза расширились, почти благоговейно глядя на старшего суб-зверя. Но внезапно сзади протянулась рука и легла ему на макушку. Хуа И интимно приобнял юношу за шею и сказал:

- Какой наивный мальчик, даже веришь в то, что Со Лайму говорит.

- Я никогда не видел Бога Мечей, - сказал юноша, силясь повернуть шею, зажатую твердой рукой.

- Какой еще Бог Мечей? - ухмыльнулся наемник. - Что в его глазах не Бог? У деревьев есть Древесный Бог, у цветов Цветочный, у травы Травяной, даже горы и реки не безбожны... Бог Палок может ты нам чего скажешь? Есть ли Бог у выгребной ямы? Он не против дерьма?

- Дерьмо собачье! - холодно отмахнулся от него "фонарь".

- Айо, Бог Дерьма, пощади мою жизнь[3]!

Чан Ань не смог удержаться от смеха. Увидевший это Серебряный Клык, почему-то и сам рассмеялся. Он поднял руку и тыльной стороной ладони нежно похлопал юношу по лицу.

- Тебе следует чаще так смеяться. Постоянно серьезное выражение лица делает тебя похожим на маленького старичка. Пойдем, я отведу тебя повеселиться. Пусть божьи палки сами прыгают к своим Богам.

Он потащил парня в шумную толпу, где группа молодых людей играла в "Тяо Чай"[4]. Четыре человека держали в руках бамбуковые шесты, а танцоры в середине должны были следовать ритму, чтобы их ноги не зацепили[5]. Чан Ань видел подобное, когда был ребенком, но впечатления у него остались смазанные. Кто же знал, что у него даже не будет времени, чтобы рассмотреть все вблизи - потому что Хуа И сразу же толкнул его в середину, между бамбуковых шестов.

Когда девушка, держащая бамбуковые шесты увидела, как внутри внезапно оказался такой красивый и изящный на вид юноша, она легкомысленно переглянулась со своим коллегой и они намеренно ускорили движения, чтобы зажать юного суб-зверя.

Чан Ань был похож на большую скачущую овцу, совершенно лишенную грации. Он прыгал между бамбуковыми палками и при этом выглядел так, словно сражался с каким-то великим монстром, а под ногами у него была раскаленная плита. Затем он с легкостью вскочил на шест, который держала девушка, приземлившись на кончики пальцев ног. Но, прежде чем она успела почувствовать его вес, парень быстро выскочил за пределы строя Тяо Чай.

- Айя, он убежал! - девушка подскочила.

- Ловите его!

- Не волнуйся, не волнуйся, - расхохотался наемник. - Я верну его тебе.

Юный суб-зверь был похож на рыбку, скользя сквозь толпу. Хуа И засучил рукава и вместе с несколькими другими молодыми парнями бросился ловить его.

Чан Ань вскочил на забор у каменного дома, а затем сразу же перепрыгнул через голову какого-то парня. Он обеими руками ухватился за вытянутую ветку и тут же вскарабкался на нее, как обезьянка. Но кое-кто вдалеке - кто знает, кто бы это мог быть - оказался невероятно смел и хитер. Он выбросил вперед длинную цепь и она обмоталась вокруг лодыжки юного суб-зверя. Юноше пришлось выпустить ветку из рук и он хлопнулся на землю. Прежде чем он смог подняться на ноги, из-за большого дерева внезапно появился Серебряный Клык. Он поднял его и сделал вид, что собирается бросить в сторону группы девушек.

- Ловите, хах. Я бросаю его к вам.

Девушки захихикали, совершенно не боясь, что парня швырнут в них. Несколько человек даже сбились в кучку, собираясь его ловить. Хуа И улыбнулся и поставил молодого человека на землю, отконвоировав его... Такой крупный юноша, как бы девушки смогли его удержать в полете? Наемник не хотел, чтобы он упал.

И вот таким образом Чан Ань попал в руки группы женщин. Обычаи племени Цзушань были довольно свободными, так что все молодые женщины были довольно бесстыдны. Внезапно увидев необычного и привлекательного юношу, который не обладал таким свирепым видом, как тот же Ка Цзо, они все столпились вокруг него. Им просто необходимо было его подразнить. Некоторые оказались даже достаточно смелыми, чтобы потереться о паренька открытыми частями тела.

Юный суб-зверь опустил очи вниз, сжавшись в комочек среди толпы девушек, похожий на маленького ягненка, окруженного стаей волков.

Но с этим ничего нельзя было поделать. Он не мог ударить женщину. Он просто выглядел невероятно подавленным, словно балансировал между жизнью и смертью. Время от времени к нему тянулись отдающие цветочным ароматом руки, чтобы слегка ущипнуть за лицо или погладить по волосам. Когда его щипали он даже сказать ничего не мог. Так что только качал головой, если ему задавали вопрос.

Хуа И стоял довольно далеко, но все же взглядом подсознательно следил за ним. Видя, как редко розовеющее лицо Чан Аня залилось румянцем, как зачинщик, наемник слегка позлорадствовал. Но, глядя на напряженного юношу, он чувствовал некоторую жалость.

Когда Со Лайму подошел, он обнаружил, что глаза Серебряного Клыка устремлены на девушек племени.

- Что, решил выбрать жену вождя? - заявил он с понимающей улыбкой.

Это было всего лишь шутливое предположение и ничего больше, но Хуа И осознал, что пялился на кое-кого и почему-то почувствовал себя виноватым. На мгновение он был ошеломлен, а к его лицу прилила кровь.

- Вали поклоняйся своему сортирному Богу, - прошипел он Со Лайму. - Что за чушь ты несешь?

"Фонарь" кивнул, но бесстыдно пошел за ним следом.

- Наконец-то мы остепенились. Подобно семени бархатного цветка, нашедшего место, где можно пустить корни, ты вполне логично начал задумываться о таких вещах, это разумно и обоснованно.

- Проваливай!

- Когда человек доживает до таких лет и в его палатке никого нет, это поистине возмутительно, - не отступал Со Лайму. - Брак - это большое событие в жизни человека, естественный ход вещей. Здесь нечего стесняться. Идем, позволь мне рассказать тебе об этом...

Наемник обернулся и свирепо уставился на раскрашенного мужчину. Со Лайму прикрыл шею и захлопнул рот рукой, смиренно посмотрев на него в ответ. Хуа И закатил глаза. Когда он собирался что-то сказать, в толпе начались волнения. Он поднял голову и вгляделся вдаль, только чтобы увидеть группу людей в лохмотьях, которых вели под конвоем. Среди них были мужчины и женщины, молодые и старые, кто-то выглядел ошеломленным, а кто-то полным негодования.

- Это семьи повстанцев, - перестав улыбаться, прошептал Со Лайму, - а также их подчиненных.

Согласно угукнув, Серебряный Клык уточнил:

- Согласно правилам, они будут превращены в рабов?

Кто-то плевал в них, а некоторые бесчувственные дети, насмотревшись на взрослых, бросали в этих людей что попало под руку. С другой стороны, более двадцати воинов племени Черного Орла, столпившиеся вокруг А-Йе, выглядели спокойными. Они просто холодно взирали на них.

- Сначала ты должен позволить племени Черного Орла сделать выбор, - понизив голос, прошептал Со Лайму. - Эти люди все еще лелеют свои обиды.

Когда Хуа И уже не мог рассмотреть процессию, он обернулся. Наемник вышел на цену, подготовленную для празднования, намереваясь объявить о судьбе этих людей. Однако, в этот момент молодой зверолюд, похожий на телохранителя вождя, внезапно сбежал от сопровождаемой группы. С ревом он на бегу наполовину трансформировался и, обнажив ужасные когти и клыки, рванул к резвившимся девушкам.

___________________________________________________

1) Цзинь - китайская мера веса сейчас равная 500 грамм.

2) Лян - мера веса, на территории континентального Китая рыночный лян равен 50 граммам или одной десятой рыночного цзиня.

3)Прим. анлейтера: 放屁(fangpi) буквально означает "пердеть", но также это слэнг обозначающий несусветную чушь или ерунду. Один 屁 - означает газы/пердеж. Хуа И на самом деле скорее говорит Бог-пердун, но если бы я использовала этот вариант, то ругань Со Лайму потеряла бы в смысле.

4) Примерный перевод "увернуться от палки/шеста/бревна (?)"

5) Ссылка от анлейтера на описание этого танца/игры - https://www.youtube.com/watch?v=Qd10b564whs&t=214s

Глава 28 - Принуждение жениться

Незамужние молодые девушки, каким-то образом, случайно собрались все вместе в одну группу. Еще не стемнело, так что праздник официально не начался. За исключением того юноши, которого девушки "удачно" словили, мужчины около них могли только выпить немного вина и пускать на красавиц слюни. Никто не ожидал, что этот молодой человек окажется таким бесстыжим.

И тогда когти осужденного зверолюда впились в обнаженное плечо юной девушки. Человек - это просто плоть и кровь, как можно заблокировать звериные когти и клыки?

Эта девушка была дочерью старого храброго охотника, естественно она не была настолько напугана, чтобы не осмеливаться открыть глаза. Несмотря на то, что она знала, что зверочеловек стоит прямо за ней, она совсем не паниковала. Ей негде было прятаться, так что она могла только стиснуть зубы и вытащить маленький декоративный кинжал, который висел у нее на поясе. Однако, возможно, она была недостаточно быстра, или из-за того, что ножны были слишком узкими, лезвие застряло. В мгновение ока огромные окровавленные когти протянулись к ней и холодный свет мелькнул в ее расширившихся зрачках.

И в этот момент, кто-то подхватил ее за талию, оттянув назад. Девушка только успела почувствовать, как ее спина ударилась о твердую мужскую грудь, а кинжал на ее поясе с легкостью был извлечен. Клинок со щелчком был обнажен лишь наполовину. Прежде чем она смогла ясно рассмотреть, что происходит, зверолюд уже лишился пальца.

Чан Ань подтолкнул девушку, которую держал в руках, обратно к ее спутникам. И в то же время он был весьма недоволен сломавшимся кинжалом, тот явно был не предназначен для боя. С краю виднелись остатки жира от жарки мяса, и он был таким же тусклым, как совершенно новый клинок, который еще только предстояло заточить. Однако, его собственная сабля находилась в палатке. Так что пока приходилось довольствоваться этим.

Юноша повернул ладонь, и кинжал повернулся вместе с ней, фактически меняя рукоять и лезвие местами. Затем он внезапно наклонился вперед, уворачиваясь от звериных когтей, так что его макушка едва ли не коснулась лап зверолюда. Маленький кинжал в его руках напоминал цветок, когда его так быстро вращали. И рукоять жестко врезалась в ключицу зверочеловека. Тот захлебнулся воздухом и инстинктивно отступил назад.

Кинжал был похож на ядовитую змею с холодным запахом металла, вцепившуюся в шею зверолюда. Неизвестно когда он снова оказался повернут лезвием, скользнув по шее мужчины и размазав слой жира по его шее.

-Чан Ань! - внезапно крикнул Со Лайму. - Убей его!

Юноша посмотрел на него краем глаза, но не обратил на это никакого внимания.

- Возвращайся, - глядя на зверолюда, сказал он.

Чан Ань не хотел убивать. Но кто бы мог подумать, что этот осужденный сойдет с ума, решив, что раз уж все так сложилось, то стоит отбросить осторожность. Его с самого начала не заботила собственная смерть, он подумал, что это суб-звереныш просто не осмеливается убивать, поэтому он поднял лапу, нацелившись на парня.

Юный суб-зверь нахмурился, и острие кинжала резко двинулось вперед. Косо вонзившись в шею зверолюда, лезвие немного искривилось. С легким хлопком кровь струей хлынула из глотки, едва не запятнав юбку девушки.

Когда Чан Ань увернулся, лапа зверочеловека бессильно упала рядом с его головой. Парень чувствовал, что тот просто искал своей смерти. Юноша тщательно вытер кровь с кинжала рукавом. Затем вернул его хозяйке, сказав:

- Лезвие немного погнулось. Можешь его заменить, ба.

Неизвестно, кто закричал первым, но уже вскоре группа мужчин, шумно радуясь окружили суб-зверя одобрительно тыча его в плечо кулаками. Чан Ань был совершенно непривычен к подобному чрезмерно усердному выражению добрых намерений. А потом девушка, которую он спас, внезапно заявила:

- Папа, он мне нравится! Я хочу выйти за него замуж!

Средних лет зверолюд, стоявший неподалеку, окинул юношу внимательным взглядом и беспомощно спросил:

- Молодой человек, сколько тебе лет?

- ... - замялся Чан Ань, - восемнадцать.

- Айо, он еще достаточно взрослый, - зверочеловек пристально посмотрел на свою дочь.

- Осталось всего два года. Я буду ждать его! - юная леди смело противостояла отцу.

Толпа разразилась хохотом, а лицо мужчины покраснело. Он чувствовал, что его дочь вела себя довольно бесстыдно - с давних времен именно девушек сватали в момент достижения совершеннолетия, зачем им так спешить, чтобы окрутить какого-то парня? Как они могли не выйти замуж, а?

- Привет, меня зовут Алан, - протиснувшись сквозь сборище людей и подойдя к парню, сказала девушка. - А тебя? Как насчет того, чтобы жениться на мне?

Все снова расхохотались - даже не зная его имени, она все равно подбежала к нему и крикнула, что хочет выйти за него. Отец Алан выглядел так, словно хотел найти дыру в земле, чтобы засунуть туда свою глупую дочь.

Чан Ань был так напуган, что медленно сделал шаг назад. Широко распахнутые округлившиеся глаза смотрели на девушку, которая была на голову ниже его, но все же оказалась более агрессивной и отважной.

- Скажи, я красивая или нет?

Юноша чувствовал, что кивнуть будет неправильно, но и помотать головой тоже не было верным решением. У него даже волоски на коже дыбом встали. Алан была чрезвычайно смелой и энергичной, так что шаг за шагом приближалась к нему. Когда девушка сделала шаг вперед, он сделал шаг назад, отступая к толпе, но шумные мужчины вытолкнули его обратно.

- Алан, иди сюда! - топнув ногой, позвал ее отец. - Ты разве не чувствуешь, что выставляешь себя идиоткой?

- Нет! - ответила девушка.

Какие-то шутники намеренно подтолкнули Чан Аня к Алан, та же была вовсе не против. Мертвые свиньи не боятся кипятка[1]. Ей просто нужно было подождать, пока он сам свалится в ее объятия.

Внезапно, между ними возникла чья-то рука - Хуа И, наконец, соизволил подойти. Прежде чем юноша врезался в девицу, он помог ему принять устойчивое положение. Хотя на лице у него все еще была улыбка, в душе он был слегка раздражен.

- Кто тут красивая? - поинтересовался наемник. - Такая большая девочка, а говоришь подобное среди такого количества людей и совсем не стесняешься. Даже пытаешься принудить кого-то к браку.

- Новый глава, что ты имеешь в виду?  - спросила девушка.

Отец Алан дернулся вперед, намереваясь выдернуть глупую дочь своей семьи за шиворот. Этого доблестного воина, который совсем не умел обращаться со словами, было немного жаль. В тот момент он мог только бессвязно бормотать:

- Очень возмутительно... Так возмутительно!

Хуа И был довольно терпелив, и, как вежливый человек[2], ответил на ее вопрос:

- Как получилось, что тут так много людей, а тебе нравится только мой сяо сюнди? Не пугай его. Он еще молод.

- Он выглядит лучше тебя, и он спас мне жизнь, - вздернула подбородок Алан. - В моих глазах он великий герой. Конечно, я хочу за него замуж!

Чан Ань, опустив голову, пытался затеряться в толпе, думая: "Я не хочу жениться на девушке с таким громким голосом. Потому что, когда она родит в будущем, дети будут похожи на нее. Большой и маленький человек, кричащие целый день, способны таким шумом взорвать человеку голову. Как я буду жить тогда?"

Он казался стеснительным и уклончивым, но на самом деле продумывал события настолько вперед. Становилось понятно, что он был очень дальновидным человеком.

Хуа И закатил глаза. Он знал, что несмотря на то, что руки юноши были по локоть в крови, тот любил тишину и покой, и не хотел конфликтовать с другими. Поэтому мужчина повысил голос и прикрикнул:

- А что насчет молодых людей, который собирались ухаживать за сестрицей Алан? Вымерли все? Почему бездействуете?

Как и ожидалось, после этих слов вперед выступил молодой симпатичный зверолюд. Верхняя часть его тела была обнажена, и, стуча по груди, он заявил Чан Аню:

- Я! Я хочу бросить тебе вызов! Я завоюю свою любимую девушку!

Стоило ему только выдвинуть это заявление, как вперед вышли еще несколько человек. Неизвестно, действительно ли они хотели ухаживать за Алан, или им просто хотелось навести суету. Так мужчины северных племен сражались за девушек, когда были молоды. Смерть - это пустое. Когда кто-то умирал, они просто черпали воду из большой деревянной бочки, чтобы омыть землю. К тому же у всех были выпивка, мясо и развлечения. Никто не стал бы поднимать шум при виде крови.

Как бы то ни было, столько людей готовы были сразиться за Алан. Она наконец привлекла внимание, но ее глаза по-прежнему продолжали следить за Чан Анем, в ожидании его ответа.

Однако, юноша не разделял страстных порывов этих парней. Он отступил на шаг и сказал одновременно болезненно и радостно:

- Вызов ни к чему. Я тебе не ровня. Прошу, ба.

Ему не нужно было даже задумываться над этим. Эти зверолюды, которые видели, как он убивал, и которым с детства внушали мысль, что "честь превыше всего", ушли с пустыми руками. Ка Цзо из племени Черного Орла, наблюдавший за происходящим со стороны, не к месту рассмеялся. Он пробрался сквозь толпу, ухватив Чан Аня за плечо.

- А у тебя есть понятия, малыш, - с улыбкой сказал он. - Мне это нравится! Пойдем, идем к нам, выпьем чего-нибудь!

Таким образом, буря закончилась не начавшись.

- Что еще за "к нам"? - сощурившись посмотрел в спину Ка Цзо Хуа И.

Со Лайму, как обычно, возник из ниоткуда. Он сопроводил его до высокой платформы и мягко произнес:

- "Что за"? Ты ведь хотел, чтобы они вошли в племя Цзушань и наслаждались жизнью, как коренные жители? Эти "чужаки" разделяют их пищу и рабов. С ними пришли десятки холостяков. Рано или поздно им захочется остепениться и завести семью. Когда этот момент придет, новых драк не избежать.  Им придется бороться друг с другом.

Наемник ответил коротким "Эн" и больше ничего не говорил.

- Похоже, ты понял, так что я не буду продолжать, - улыбнулся "Большой Фонарь".

Противоречия во взглядах между племенем Орла и местными старожилами были выгодны, пока Хуа И, этот новый вождь, был в них заинтересован. Это была естественная выгода. Только когда у людей возникали трения между собой, глава мог проявить свои способности к дипломатии, стать человеком слова.

Вскоре у Серебряного созрел план.

Однако, в этот момент слова Со Лайму, словно бессмертный, спустившийся с небес, вошли в его уши, и едва не заставили его подскочить.

- Эй, что за неприличные мысли у тебя об этом ребенке? - понизив голос до шепота, спросил тот. - Когда ты говорил только что, выражение лица у тебя было довольно странным.

- Пошел в задницу! - сердито рыкнул наемник. - Это мой сюнди. Думаешь у всех, как у тебя одна только грязь в голове?

- Хм? - задумчиво вопросил "фонарь". - Разве я упоминал о каком ребенке шла речь?

Хуа И на мгновение замер, прежде чем его терпению все же пришел конец.

- Убирайся! - указав на мужчину пальцем, крикнул он.

Со Лайму хмыкнул и зубасто ухмыльнулся ему. Хотя его лицо было в грязи, зубы оставались белоснежными. Это выглядело довольно забавно.

Серебряный поднялся на помост. С глаз долой, из сердца вон. Он искренне надеялся, что Со Лайму свалит куда подальше.

К сожалению, Со Лайму не понимал насколько он его раздражает. Наоборот, он сидел под платформой и напевал народные песни. Затем он достал ладан, поджег его, поправил шляпу и начал бормотать заклинания.

Наверху новый глава принимал полномочия от старого. Внизу "фонарь" совершал свои ежедневные три поклона. На этот раз он хотел отдать дань уважения Небесному Владыке, который одарил его высокой шляпой. Так что его поклонение выглядело особенно величаво. Все вокруг отзывалось эхом, это было настоящее чудо.

Однако, и новый и старый вождь вели себя так, будто ничего не замечали. Остальные, не осмелились сделать ничего больше, чем просто кинуть на него несколько взглядов. Все знали, что этот невзрачный на вид суб-зверь, как будто состоявший из скелета, на который была надета двойная порция мяса, хоть и выглядел так, словно его можно до смерти затоптать одной ногой, на самом деле был настоящим наемником.

Поговаривали, что он мог управлять облаками и дождем. Он знал обо всем, что происходило от земли до небес, и в глубине моря. "Посланник Богов" вовсе не был обманщиком.

____________________________

1) Метафора, означающая, что человек довольно толстокожий, наглый, самоуверенный.

2) Прим. анлейтера - буквально старый добрый человек, который не станет обижать

Глава 29 - Приглашая Бога

Когда один человек взбунтовался и умер, остальные вели себя тихо... Присутствующие с болезненным видом спокойно наблюдали, как выносили труп пленного зверолюда. Все они молча согласились с тем, что этот человек был сумасшедшим.

И, в соответствии с традициями, раз уж им посчастливилось выжить, они стали рабами и были отданы различным людям в племени. Хуа И, очевидно, был очень опытен в искусстве дележа добычи. Никто не знал, как он их разделил, но, похоже, никто из высокостоящих не возражал.

После окончания празднования Чан Ань вернулся в свою палатку и обнаружил, что внутри находится маленький мальчик в кандалах.

Ребенку было всего семь или восемь лет и он еще даже до пояса юноше не дорос. Мальчишка чистил соломенную циновку. Когда он увидел Чан Аня, то молча прекратил свои действия. Только круглые черные глаза блестели на его лице, когда он безмолвно, словно рыба, уставился на парня.

- Я твой раб, - довольно грубо оповестил он.

- Как тебя зовут? - нахмурился Чан Ань.

- Луда.

После того, как маленький Луда закончил говорить, он тяжело поднял руку, чтобы утереть сопли. Затем опустил голову и с безразличным выражением лица снова принялся за работу. Потом он пролязгал в сторону стола. Ребенок взял кувшин с водой, стоявший на столешнице и вылил воду из него в миску. Кувшин он отбросил, отчего вода расплескалась по всему помещению. Ни слова не говоря, он уткнулся взглядом в пол и продолжил делать то, что делал, словно другого человека и вовсе в комнате не было.

Чан Ань некоторое время стоял у двери. У него не было никакого чувства территории. Он просто ощущал, что с этим человеком в комнате трудно ладить. Он подошел к кровати, наклонившись поднял свой клинок, а затем повернулся, чтобы уйти. Но, проходя мимо стола, он остановился. Взяв миску, половина воды из которой пролилась, он сделал пару глотков и вышел.

Неся саблю, он подошел к окраине поселения. После празднования все люди в племени Цзушань узнавали его. Были даже девушки группами по три-пять человек, которые указывали на него, перешептываясь друг с другом. Чан Ань сделал вид, что не заметил их. Всякий раз, как кто-то здоровался с ним, он лишь коротко кивал, а затем уходил еще быстрее.

Как раз в тот момент, когда он собирался направиться в лес, кто-то вдалеке крикнул:

- Чан Ань!

Голос звучал немного встревожено. Юноша оглянулся и увидел Хуа И, шагающего к нему. Он почти бежал, а со лба катился пот.

- Что ты собрался делать? - схватив его за руку, громко поинтересовался наемник.

Чан Ань на мгновение шокировано замер, а потом произнес:

- Охотиться.

Даже услышав это, Серебряный не почувствовал облегчения.

- А после охоты? - почти допрашивая задал он очередной вопрос.

- Жарить и есть, - недоуменно воззрился на него юноша.

Хуа И поднял руку и с силой ткнул молодого человека пальцем в лоб, заставив отступить на шаг назад. Когда он, кипя от гнева, начал возмущаться, то слюна чуть не попала на лицо Чан Аня:

- Глупости, кто тебя просил идти за едой?! Может быть, ты хочешь уйти после того, как закончишь принимать пищу?!

Юноша все это время нес с собой свой меч, и довольно сильно устал. Не понимая, что имел в виду другой человек, он воткнул клинок в землю, чтобы тот мог стоять.

- Я доставил тебя обратно, есть что-то еще? - очень терпеливо поинтересовался он.

Наемник был недоволен. Он был занят. Со Лайму сообщил, что кое-кто в племени находился не в самых лучших отношениях с людьми из "Черного Орла". Опасаясь, что может назреть конфликт, он посоветовал ему обратить на это внимание. Хуа И как раз договорился, чтобы несколько надежных парней понаблюдали за обеими сторонами, как услышал, как лаомо[1], которая ходила за водой, упомянула, что видела Чан Аня - он шел один в сторону южного леса, "неся опорную балку". Он сразу понял, что все плохо и поспешно бросился туда.

Серебряный глубоко вздохнул. Проведя вместе с ним столько дней, он уже понимал, что мышление этого сюнди не такое, как у остальных. Следовательно, он не всегда мыслил здраво. Так что Хуа И сбавил тон и убеждающе[2] произнес:

- Разве тут плохо? Почему бы не остаться и не жить с нами?

- Остаться здесь? - немного подумав, спросил молодой человек.

Наемник вздохнул еще раз, и со всей серьезностью продолжил:

- Сюнди, я принял тебя как брата по крови вместе с Со Лайму и остальными. Пока я жив, я не предам тебя... Прожив так долго в горах, ты не совсем понимаешь некоторые вещи. Люди всегда будут хотеть находиться рядом с другими людьми и жить вместе. Даже если это трудно. Даже если это приносит неприятности одну за одной. Если ты всегда избегаешь толпы, то ничем не отличаешься от лесных зверей. Как ты сможешь понять на что похоже быть человеком?

У юного суб-зверя все еще было невозмутимое выражение лица, но, выслушав это, он на мгновение задумался и кивнул.

- Эн.

Хуа И приготовился к долгому разговору с ним, и даже был готов обманом заставить его остаться, так что был поражен этим простым "Эн". Некоторое время он глотал воздух, прежде чем спросить:

- Что ты имеешь в виду под "эн"?

- Хорошо.

Это слово соскользнуло с его губ легко, словно перышко. Затем он без колебаний обошел наемника, продолжая тащить свою огромную саблю, и направился в лес.

- Разве ты не сказал, что согласен? - поспешно остановил его Серебряный. - Так почему снова уходишь? Какого черта ты так хочешь уйти?

Чан Ань взглянул на него и подумал, что у Хуа И явные проблемы с памятью. Он ведь только что все тому объяснил. Он что, все сказанное пропустил мимо ушей? [3] Однако, все это он думал про себя. На деле ему было от этого ни холодно, ни жарко[4], и он все же повторил:

- Я иду на охоту.

Наемник не знал смеяться ему или плакать.

- Здесь нет недостатка в еде и напитках, - ухватив парня за воротник, сказал он. - Сейчас середина ночи, какой охотой ты решил заняться?

- Бесплатная еда? - юноша, казалось, был весьма этим удивлен.

- ... - Хуа не нашелся, что сказать.

По обыкновению, именно вожди племени, а также старейшины, владели большей частью имущества. У них была власть контролировать финансы, управлять племенем и распределять людей. Остальное им вовсе не обязательно было делать лично. Естественно существовали рабы и суб-звери-ремесленники, которые имели более низкий статус и занимались такой тяжелой работой, как сельское хозяйство и животноводство.

Охота и тренировки были скорее для поднятия репутации в племени. Какой вождь захочет сам пойти добывать себе пищу?

Не только вождь и старейшины, но и их жены и потомки, охранники, и даже некоторые из доверенных подчинённых, не обязаны были заниматься тяжелым трудом. В больших племенах развитие до такой степени происходило очень естественно. Только мелкие, поспешно основанные в изгнании или бегах, поселения, что были подобны ряске, не имели подобных традиций.

Верно, это называлось "традицией". Никто никогда не называл это "бесплатной едой". Но если они не ели бесплатно, то чем же еще занималось большинство из них? Какое-то время Хуа И не мог ничего сказать.

Не в силах подобрать слов для объяснений, наемник решил просто надуть его:

- Естественно это не так, - небрежно произнес он. - Люди, которые обычно не вносят свой вклад, как правило, стараются больше других в критической ситуации, - сказав это, Хуа И схватил парня за плечо и силком оттащил назад. - Например, на севере часто вспыхивают войны. Или могут наведаться какие-то беспокойные призрачные племена. И в случае наступления бедствий, природных или от рук человеческих, им приходится заботиться об этом...

- Когда наступят войны и бедствия? - спросил Чан Ань.

Выражение лица Серебряного застыло...

- Неужели ты не можешь надеяться на что-то хорошее?

- Угу, - юноша кивнул, получив указание, но как он мог понять, что не так? Через некоторое время он не удержался и спросил: - Надеясь на добро, на что еще рассчитывать, как не на то, чтобы вечно есть бесплатно?

Хуа И хлопнул его по затылку, заставив резко опустить голову, так, что подбородок почти коснулся его груди. Наемнику действительно не хотелось видеть это невежественное выражение лица.

Чан Ань и Со Лайму. Один ни хрена не понимал, а тот, который должен был понимать многое, внимал какой-то хрени. Это было неизлечимо и должно было быть нейтрализовано. Как только Серебряный Клык подумал об этом, то тут же брякнул то, о чем потом долго жалел.

- Если ты не уверен, - сказал он, - то можешь пойти спросить Со Лайму. Он утверждает, что является самым умным человеком в мире. Так что тебе стоит поинтересоваться у него, глупыш. Это также можно посчитать возможностью помочь людям избежать бедствия.[5]

Чан Ань, этот простодушный ребенок, и впрямь, как ему и сказали, пошел искать Со Лайму.

Как только Хуа И освободился, он подумал о юноше и ему стало интересно, как у того дела... В результате он нашел молодого человека вместе с Со Лайму. Наемник был в шоке, когда увидел "Фонаря", сидевшего на верхушке упавшего дерева, скрестив ноги и приказывая Чан Аню и воинам-охранникам передвинуть для него несколько камней. Они сложили камни в большой курган, а на вершину водрузили колыхавшуюся траву лисохвоста.

Затем Со Лайму встал, раскинув руки, и сделал жест, как будто хотел обнять небо. Он закрыл глаза и громким голосом сказал:

- Воющий ветер!

Группа охранников переглянулась друг с другом. Затем, так как у них не было иного выбора, кроме как следовать инструкциям этого странного суб-зверя... они все дружно наклонились к траве лисохвоста на вершине кургана и начали дуть.

Со Лайму подождал пока они нагонят достаточно ветра, прежде чем дать еще одну команду:

- Молния!

На этот раз никакой реакции не последовало. "Фонарь" быстро открыл глаза и уставился на Чан Аня.

- Чего тормозишь?! Где молния? Быстро, устрой мне вспышку!

Юноша смутно осознавал, что это было глупо, но Со Лайму торжественно объявил, что это было воспроизведение сцены падения Великого Бога с небес. Он сказал, что это может вызвать настоящих богов, если будут соблюдены яркие детали. Чан Ань понятия не имел какие тут были основания, но все же это казалось похожим на правду. Так что молодой человек вытащил из-за голени маленький кинжал и, подняв руку, метнул его. Со вспышкой холодного света колыхавшаяся трава лисохвоста была разрезана пополам.

Со Лайму удовлетворенно закрыл глаза и продолжил.

- Раскаты грома!

Угрюмый мужчина рядом с Хуа И согласно достал медный таз, а затем стукнул по нему своим огромным кулаком. "Бум" - раскат грома. Это удивило наемника и в ушах у него загудело.

- Сильный дождь! - подпрыгнул на месте Со Лайму. - Сильный дождь!

Удивительно, но к тому моменту один из мужчин уже забрался наверх, усевшись на верхушке дерева. Услышав инструкции, он немедленно выплеснул воду из деревянного ковша, который держал в руке. Движение обладало отличным импульсом и он был весьма точен. Так что группа людей на земле стала похожа на мокрых крыс.

Фонарю было все равно. Он вытер воду с лица, прыгнул вперед и шлёпнулся на землю.

- Бог! Бог! Бог! - закричал он.

Хуа И указал на Со Лайму и спросил парня, который стоял рядом с ним и бил в таз:

- Лу Цюань, что тут происходит?

В вырезе мужчины виднелись бинты, которые все еще не были сняты.

- Со Лайму хочет призвать богов, - угрюмо буркнул он.

- Призрака себе вызови! - Серебряный в два шага подлетел ко все еще стоявшему на коленях и кричавшему Со Лайму, и отвесил ему пинок под зад. - Уже сыт, но все еще ест![6] У тебя что, отвалится что-нибудь если ты просто побудешь спокойным?! Чан Ань, а ты иди ко мне!

Юноша стоял на месте и потирал нос. Промокнув насквозь, он сильно чихнул. Гнев Хуа И достиг точки кипения, казалось еще чуть-чуть и у него из головы повалит пар.

Казалось, несколько окрестных племен уже осели. Они все вместе пристали ему письма с поздравлениями. Не зная насколько спокойны их сердца, Серебряный хотел обсудить это со своими людьми. В результате он стал свидетелем того, как эти самые люди один за другим бросались в куриный суп. [7]

Чтоб их, это было невыносимо!

_____________________________

Примечания:

1) - старая леди/бабуля/тетушка. Обычно относится к пожилым женщинам, но также может означать "кормящую мать" и "прислугу".

2) 谆谆善诱 - поучать и наставлять.

3) прим. анлейтера: оригинальная идиома звучит как "Читать книгу в желудке собаки", что означает, читать не понимая

4) 不温不火 - если брать по значениям иероглифов то 不温 - ни тепло (不 - отрицание, не... и тд, 温 - тепло, теплый),  不火 - ни жарко (火 - огонь, пламя, жар)

5) - идиома - покончить с тем, что может быть вредно для людей.

6) - идиома описывающая людей, которые используют свою избыточную энергию, не там, где надо

7) - если я не ошибаюсь, идиома означающая участие в бессмысленных действиях

Глава 30 - Внутренняя суматоха

В это время, хотя новый вождь Хуа И начал что-то менять, в племени Цзушань атмосфера была напряженной из-за внутренних и внешних конфликтов. С одной стороны, было известно, что несколько соседних племен хотят послать людей, чтобы поздравить их. Однако, никто не знал, придут ли они с миром.

С другой стороны, недавно присоединившуюся группу Черного Орла все еще возглавлял Ка Цзо. Ка Цзо был воином необычайной силы. Он умел сражаться, но был крайне высокомерен и имел дурной характер. Раньше, когда он еще был в племени Черного Орла, он трижды в год устраивал конфликты с жителями племени Цзушань на большом рынке. И теперь у него были бесконечные неприятности с коренным населением.

С самого начала они пялились друг на друга, провоцировали словами, толкались, пихались и вскоре это переросло в драки. В данный момент обе стороны просто обменивались ударами. У всех складывалось впечатление, что это не такая уж проблема, возможно, им просто хотелось бороться до последнего.

Если только они не станут устраивать неприятностей прямо у него перед носом, Хуа И решил делать вид, что он ничего не знает об этом.

Ло Тун был человеком с мягким характером. А этот новый вождь улыбался людям даже больше, чем прежний. Но несмотря на то, что иглы были спрятаны, они все равно оставались иглами, скрытыми за шелковой нитью[1]. Он ни перед кем ни важничал и в племени никто не видел, чтобы он вел с кем-то дела. Даже его звериную метку никто не видел.

Наемник холодно наблюдал со стороны, зная, что лучше сначала разобраться с другими вопросами, прежде чем ввязываться в их проблемы. Только когда ситуация окончательно выходила из-под контроля, Хуа И, как лидер, вмешивался, чтобы уладить все одним махом.

Согласно правилам, в первый день каждого месяца вождь племени должен собирать старейшин и лучших воинов на совместный обед, чтобы обсудить основные вопросы в племени. Наемник хотел спросить Со Лайму не желает ли тот стать одним из старейшин племени, но когда увидел такое обезьянье шоу, так разозлился, что забыл, что хотел сказать.

А потом еще был Чан Ань, который потирал кончик носа и задал Со Лайму вопрос:

- Где Бог, о котором ты говорил? Почему он не появился?

Со Лайму похлопал себя по заднице и поднялся. Он указал на Хуа И и сердито сказал:

- Он отпугнул их!

Юноша посмотрел на наемника, и Хуа И с большим усилием подавил свой свирепый взгляд, прежде чем встретиться с ним глазами. Кто бы мог подумать, что взгляд Чан Аня не будет нисколько не злым. Тот только выжал воду из рукава, а затем в замешательстве спросил "фонаря":

- Он может отпугнуть Бога? Тогда какая от этого Бога польза?

- ... - у Хуа И не было слов.

Со Лайму выдохнул "айя" и покачал головой.

- Я действительно завидую тому, что ты ничего не понимаешь, - сказал он. - Ежедневно есть фрукты и несколько кусков мяса, и жизнь прекрасна... Подумай об этом, люди уже так хорошо живут на земле, так зачем искать богов? Это потому что ничего мы не знаем[2]. Ничего не видим. Наши умы в беспорядке[3] и мы всего лишь люди[4] целый день бегающие туда-сюда. Душа не может найти места для отдыха... Понимаешь, детеныш?

Юноша явно не понимал, так что Со Лайму оставалось только вздыхать, что "несмотря на то, как велик мир, у него все еще не было товарища". Он тяжело выдохнул и уже собирался погладить Чан Аня по голове рукой, которой до этого охлопал свой зад, как Хуа И отпихнул ее со злобным видом.

- Еще раз потянешь руки[5] и протянешь ноги, - проворчал Серебряный. - Держись подальше. У тебя все тело пропитано водой для мытья ног, и это отвратительно... Чем дольше люди следуют за тобой, тем сильнее искривляются.

Когда он закончил, то схватил Чан Аня за плечо и потащил его прочь. Похоже, он не осознавал, что у того "воды для мытья ног" еще больше, чем у Со Лайму.

Куриные лапки "фонаря" повисли в воздухе, так как им некуда оказалось приземлиться, поэтому он отпрянул, зажав нос, и долго сморкался.

Хуа И, услышав это, подумал: "Как это странное животное сможет возглавлять группу старейшин? Способен ли он задерживать дыхание дольше остальных, когда сморкается? Он заставляет меня волноваться."

Наемник потащил Чан Аня обратно в его палатку только для того, чтобы увидеть, что "дом" юноши был все таким же пустым, как и раньше. Единственным его "достоянием" был огромный меч, помещенный в изголовье кровати. Серебряный клык был благодарен ему и поддерживал с ним близкие отношения, поэтому отправлял людей дарить ему подарки. Но эти беты, жемчуг, кожа и некоторые редкие сокровища были аккуратно сложены в углу. Становилось очевидно, что владелец даже не потрудился их развернуть.

Когда Чан Ань пошел вытираться, Хуа И нахмурился и осмотрел его пристанище. Мужчина ощутил глубокое чувство вины - именно он настоял на том, чтобы парень остался, но после пренебрегал своим сяо сюнди. Юноша не был знаком с этим странным племенем и ему не хотелось общаться с другими. Как он должен был развлекаться в одиночку? Был ли он похищен Со Лайму или пошел с ним сам от скуки?

Поэтому наемник, смягчив голос, поинтересовался:

- Чем ты еще занимаешься, кроме игр с Со Лайму?

Юноша повернулся к нему спиной, вытирая растрепанные волосы. Затем, быстро и аккуратно сняв одежду, он сказал:

- Я не играл с ним. Сегодня он попросил меня помочь.

Взгляд Серебряного случайно упал на парня. Тело молодого человека было таким же бледным, как его лицо, однако он имел прямой скелет с тонким, но пропорциональным слоем мышц, обернутым вокруг костей. От его движений, казалось, веяло какой-то скрытой силой. Ниже виднелась тонкая талия, вокруг которой были подвязаны мокрые штаны...

Хуа И смотрел на него и вдруг почувствовал, что ему не следует пялиться на других, когда они переодеваются. Но, если подумать, все они братья, так чего тут прятать? У него не было дурных намерений, так что он снова уставился на юношу, словно пытаясь это доказать.

Глядя на него, он бессознательно сглотнул, почувствовав себя в странно подвешенном состоянии...

В этот момент послушался звук легких и тихих шагов. Маленький худой мальчик приподнял входное полотно тихо, словно кошка. Не открывая его до конца, он проскользнул в щель, неся кувшин с водой. Наемник только пришел в себя, заметив кого-то нового, он быстро отвел взгляд, хотя от этого действие стало только более заметным. Он окинул взглядом мальчика и заметил, что его руки и ноги были свободны.

Кандалы раба никогда в жизни не снимали, особенно цепи на руках, которые имели довольно странную конструкцию, которую придумал неизвестно кто... На запястьях находился очень маленький замок с защелкой, с которого свисал тонкий зацеп. Крючок смачивали в воде с орхидеями, а затем вставляли прямо в кожу раба. Он был разработан специально для рабов-зверолюдей, имевших метку зверя, не позволяя им полностью трансформироваться в свою животную форму. В лучшем случае они могли принять полуформу, что было полезно для ручного труда.

Если в доме хозяина было несколько женщин или, возможно, суб-зверей, рабу регулярно давали пить настойку из орхидей в качестве меры безопасности. Со временем зверолюд полностью терял способность обращаться. Так что с годами у этих рабов руки покрывались язвами, а у некоторых и гнойниками. Их руки настолько прогнивали внутри и снаружи, что виднелись кости.

Но этот маленький раб был свеж и чист. Если бы Хуа И не был тем, кто первым заметил его, посчитав довольно сообразительным, и не наблюдал за ним лично, прежде чем отправить к Чан Аню, то он не узнал бы его, когда мальчишка вошел. Можно было даже подумать, что это просто ребенок из обычной семьи.

Когда маленький раб Люда увидел наемника, он остался все так же мрачен и ни слова не произнес. Мальчик поставил кувшин с водой на стол, затем наклонился, чтобы поднять мокрую одежду Чан Аня, и вынес ее постирать.

- Где его кандалы? - спросил Серебряный.

- Разрубил, - ответил юноша.

- Как ты их разрубил? - мужчина был поражен.

Чан Ань надел сухую одежду и ответил:

- Нацелился на узкую щель в замке и разломил их кончиком лезвия... Каждый раз, как он входил и выходил, раздавался звон. Раздражало.

Хуа И потерял дар речи. Как можно было терпеть такого непослушного раба у края кровати?[6] Что касается Чан Аня, он просто не знал, что сказать. Этот юноша обладал своеобразной дикой натурой, основанной на вере в собственные силы. Ему было на все наплевать. В лесу, полном ядовитых насекомых и диких животных, он осмелился закрыть глаза и заснуть. Где бы он заметил маленького мальчика.

Наемник ничего не сказал, чувствуя головную боль.

Вечером накрыли стол под открытым небом и настало время для сбора совета в начале месяца. Однако, в этот раз оно казалось особенно грандиозным. Серебряный особо попросил Чан Аня взять с собой свой меч, а Со Лайму пришлось надеть новую одежду и избавиться от ярких красок на лице. Его высокая шляпа, которая прошла сквозь ветра и дожди, была так начищена, что можно было разглядеть ее истинные цвета.

Вождь сидел в посередине, а остальные по обе стороны от него. В центре стояла огромная жаровня, на которой готовился целый олень. Шкворчало капающее масло. Два раба переворачивали оленя, пока он жарился, а еще один стоял на коленях сбоку и маленькой кисточкой обмазывал его сладким медом. Вскоре олень приобрел жгуче-желтый цвет, а запах, исходивший от него, стал дразнящим. Жаль, что кроме Чан Аня почти никто не обращал на него внимания.

Хуа И сидел там бесстрастный и молчаливый, медленно потягивая вино из чаши. Однако, он еще не поднял чашу в качестве сигнала к началу. Остальные не могли взять вино, что стояло перед ними. Места старейшины Башу и Ка Цзо все еще были пусты. Все смотрели друг на друга, не зная, что делать. Кто знает, чем эти двое занимались.

Через некоторое время кто-то вошел и прошептал:

- Вождь, Ка Цзо и старейшина Башу прибыли.

Наемник кивнул, затем подбородком указав в центр, сказал:

- Уберите стол и эти кусочки в середине.

Никто не мог понять почему... Как можно было убирать стол, если они еще не ели?

Олень уже был поджарен. Три раба коротко переглянулись, затем выполнили приказ, потушив огонь, используя таз с водой. Затем сняли решетку, покрыв толстой шкурой. В этот момент Серебряный внезапно поднял руку, чтобы остановить их. Затем он своим кинжалом вырезал кусок мяса из бедра оленя и протянул его Чан Аню со словами:

- Ешь, ба.

Только к юноше было особое отношение. Некоторое время все взгляды были прикованы к нему. Даже Со Лайму широко распахнул глаза. Потом его взгляд переместился и он шепотом спросил:

- А я почему ничего не получил?

Хуа И взглянул на него и ответил:

- Он в том возрасте, когда его кости и плоть еще растут. Он не должен голодать. А у тебя что растет? Складки?

- ...

Наемник редко видел, чтобы тот в замешательстве терял дар речи. Казалось он даже слегка улыбнулся, но улыбка быстро исчезла. Выражение его лица, когда он наблюдал за двумя мужчинами, старейшиной Башу и Ка Цзо, каждый их который вел за собой группу агрессивно настроенных людей, было холодным и жестким.

Когда стол убрали, всех заставили встать. Только Хуа И сидел неподвижно.

Не поднимая взгляд, он задал вопрос:

- Сегодня общее собрание этого месяца. Какое важное дело заставило вас обоих опоздать? Выскажитесь. Мы выслушаем.

Старейшина Башу тут же пришел в ярость. Он нисколько не боялся столкнуться с этим новым вождем, который был еще немного мягче, чем старый Ло Тун.

- Вождь, эти собаки Черного Орла зашли слишком далеко, - тут же начал кричать он. - Мы были достаточно любезны, чтобы принять этих обездоленных, потерявших близких, но они не вносят ни малейшего вклада в племя. Более того, они вторгаются на нашу территорию без причины и повода!

- Старейшина, почему бы вам не рассказать, как именно эти "собаки" вторглись на вашу территорию? - усмехнулся Ка Цзо.

- Ты притащил с собой кучку прихвостней к задней стене моей палатки, чтобы поймать моего сына, - проворчал старейшина. - Провокация лицом к лицу, разве это не вторжение на мою территорию? Высокомерный ублюдок!

Холодный свет загорелся в глазах Ка Цзо.

- У твоего трусливого сына грязный рот, - сказал он. - Он не только груб с женщинами, но и смеет придираться к моей. По нашим правилам я должен отрезать ему язык!

- Тьфу! - сплюнул старейшина Башу. - Плевать тебе на твою женщину. Ты просто хочешь срезать травы на заднем дворе моей семьи.

Пока эти двое обменивались оскорблениями, все быстро поняли, что их проблемы высосаны из пальца, очевидно, что у них накопилось много обид. Никто не знал, сколько поколений предков придется проследить, чтобы выяснить, когда началось противостояние. Невозможно было сказать, кто прав, а кто виноват.

Старейшина Башу поднимал из-за чего-то шум, затем Ка Цзо энергично парировал. Вскоре обе стороны не задумываясь о достоинстве вождя, захотели устроить перед Хуа И драку, даже успели наполовину вытащить клинки.

Все остальные думали о своем. Они все тайно поглядывали на наемника, ожидая, когда их новый вождь выставит себя на посмешище.

Хуа И просто безразлично слушал. Он услышал, как Чан Ань закончил есть и отбросил кость в сторону. Словно получив сигнал Серебряный Клык внезапно махнул рукой.

Большое количество полностью вооруженный зверолюдов-воинов внезапно выбежало на улицу. Они полностью оцепили всех присутствующих, не оставляя им выхода. Клинки сияли холодным светом, а лидером был Лу Цюань, который тогда бил в медный таз для Со Лайму.

Старейшина Башу и Ка Цзо, не сговариваясь, остановились, глядя на вождя.

Хуа И наконец поднял взгляд. Он посмотрел на них со слабой улыбкой и произнес, четко выговаривая каждое слово:

- Такая глубоко укоренившаяся ненависть между вами двумя, что я не знаю, как тут судить. Разве не лучше позволить вам, ребята, самим разобраться с этим? - Он указал на центр поля и улыбнулся. - Я думаю, справедливее всего будет позволить вам сразиться прямо здесь и сейчас, пока кто-то один не убьет другого. Поле расчищено, и никто не встанет у вас на пути.

Когда он сказал это, его взгляд скользнул по зрителям. Люди не могли не сделать шаг назад. Однако, они обнаружили, что могут отступить только к краю окружения. Никому не позволили выйти. Они пришли просто поесть, кому бы пришло в голову привести своих телохранителей и подчиненных?

Хуа И закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди:

- Давайте, начинайте, ба.

_________________________________________________

1) 绵里藏针 – идиома - безжалостный характер, скрытый за доброй внешностью

2) 肉眼凡胎 - Идиома - "невооруженный глаз", означающая кого-то совершенно невежественного (прим. анлейтера)

3) 纷纷扰扰 - Идиома - Прибл. "мысли приходят одна за одной"(прим. анлейтера)

4) 庸庸碌碌 Буквально, что-то вроде "посредственный" или "обычный", но звучит не очень, так что я позволила себе скреативить. (прим. анлейтера)

5) 动手动脚 – идиома - позволить себе вольность, спровоцировать (прим. анлейтера)

6) 卧榻之側 - вероятно, сокращение от 卧榻之側,岂容他人鼾睡, означает, что невозможно спать спокойно, когда кто-то стоит у кровати. Так же метафора, означающая "не позволять другим вторгаться в личное пространство/интересы".(прим. анлейтера)

Глава 31 - Авторитет

Старейшина Башу потерял дар речи. Он прожил шестьдесят или семьдесят лет и никогда не слышал о подобном методе борьбы с нарушителями. Но, когда он оглянулся, то понял, что позади все стоят с оружием наголо. В этот момент у присутствующих по спине побежал холодный пот. Когда все заняты заботой о себе, у кого будет время, чтобы выразить удивление?

Старейшину Башу уже не так волновало его достоинство. Хотя он был известен, как храбрый и неустрашимый, как старейшине ему уже давно не нужно было ничего делать самому. Он сто лет как забыл, что способен превращаться в огромного зверя, и, что, когда он впивается в шею жертвы, аромат теплой крови наполняет его рот.

У него было полно собственности, и он еще не успел вдоволь насладиться объятиями красавиц, но ему вдруг сказали взяться за меч и сражаться с этим варваром до смерти на глазах у всех? Разве это не самая глупая шутка в мире?

Глаза старейшины были широкими словно медные колокольчики, когда он повернулся к Хуа И и сказал:

- Вождь, я...

Хотя он и считал этот вопрос абсурдным и забавным, Ка Цзо, однако, так не думал. Когда он увидел оружие в руках, у него не было возражений. Вытащив из-за пояса ятаган, он внезапно сделал большой шаг вперед, безжалостно замахнувшись на ничего не подозревавшего старейшину Башу.

Слова старейшины застряли у него в горле. Ближайший из охранников одним быстрым движением оттащил его в сторону и, использовав броню на руке, заблокировал удар ятагана. Со звоном ятаган был отброшен, лишь острием задев лицо старейшины Башу. Старый зверь издал жалобный вопль. На его лице осталась кровавая бороздка, похожая на цветок, распустившийся на рассеченной коже, протянувшись до одного из его глаз. Он прикрыл глаз рукой. Было так больно, что ему хотелось кататься по земле. Он крутился там, как муха без головы[1], крича и вытягивая шею.

Все встревожились, но только на мгновение. Обе стороны уже вышли на поле и хаотично обменивались ударами. Кто-то превратился в зверей, а кто-то размахивал оружием. С такой глубоко укоренившейся ненавистью никто не желал никого отпускать.

Тяжеловесный и пузатый старейшина занимал много места, следовательно, его было легко вовлечь, он даже, ахнув, врезался в старейшину Башу. Задыхаясь и тяжело дыша, он сделал большой шаг, попытавшись отступить в сторону. Он с ужасом посмотрел на Хуа И и закричал:

- Вождь! Вождь!

Делая вид, что ничего не слышит, наемник склонил голову и возился со своим девятидюймовым карманным ножом. Через некоторое время он протер лезвие и подпилил ногти. Он был очень занят.

Толстяк только получил место старейшины в наследство от своего почившего отца. Он все еще был довольно вспыльчив и придавал себе большое значение. Так что он повернулся к воинам, блокировавшим путь, и толкнул их, бормоча:

- Убирайтесь с моего пути! Я - старейшина! Ты еще смеешь преграждать мне дорогу?!

Он был так напуган и зол, что в голове у него была каша. Когда он ляпнул это, то совершенно не осознавал, что человек с залитым кровью глазом, в которого он врезался, тоже был настоящим старейшиной.

В результате, он превратился в мертвого толстяка.

Только когда большая голова толстяка покатилась по земле, Хуа И наконец поднял взгляд и неторопливо сказал:

- Старейшина, как удивительно... Ах, но раз он был убит кем-то другим, человек, убивший его, должно быть, еще более удивителен. Все ведь согласны?

В этот момент все почувствовали, что к их затылку приставлен нож. От этого их до костей пробрало холодом.

Вождь повернулся к молодому зверолюду, на ятагане которого виднелись пятна крови, и с неискренней улыбкой продолжил:

- Раз уж ты его убил, впредь будешь старейшиной. Ты можешь заниматься его семьей, и все его имущество теперь принадлежит тебе. В начале каждого месяца ты будешь сидеть на его месте, согласен?

Воин был ошеломлен внезапно свалившимся на него с неба огромным куском пирога.

- Как тебя зовут? - спросил Хуа И.

- Сюнь... - голос зверолюда звучал немного надтреснуто. Он с усилием откашлялся и произнес: - Сюнь Сюнь[2].

- С этого дня ты - старейшина Сюнь Сюнь, - мягко кивнул вождь.

Хуа И говорил это, но взгляд его не был сосредоточен на совершенно растерявшемся воине. Глаза мужчины были глубокими, из-за чего он казался суровым, и от взгляда, словно веяло ощущением распада. Он безразлично посмотрел на всех этих людей, почувствовал знакомый запах крови и заторможено подумал: "Скольких людей убил тогда этот ублюдок Цзин Чу[4], что люди в племени были рады последовать за ним, этим суб-зверем, который даже клинок поднять не мог? Какие средства использовал, чтобы запугать стольких воинов? Как долго он вынашивал план о том, чтобы превратить племя, в котором он родился и вырос, в реку из крови?"

Впервые он почувствовал вкус такого авторитета - то, что он говорил, становилось реальностью. Одно слово могло заставить голову человека катиться по земле. Слово могло превратить простого воина в старейшину, взлеты и падения[3]. Делать все, что захочется, было увлекательнее, чем любая сила.

Кровь Серебряного вскипела от этой власти и от резни, происходившей на поле боя. Все его тело пылало огнем. Однако, это длилось недолго, и спустя пару оборотов по телу, его кровь постепенно остыла. Какая-то безысходная печаль хлынула изнутри, засела в голове и медленно опустилась, окутав его целиком. Пути назад больше не было.

В этот момент внезапно подошел Лу Цюань и приглушенным тоном сказал:

- Глава, там маленькая служанка по имени А-Йе, говорит, что хочет увидеть тебя.

Хуа И медленно приподнял брови, а Со Лайму улыбнулся. Серебряный глянул на Со Лайму, подумал мгновение, затем кивнул и сказал:

- Впусти ее.

Вскоре появилась А-Йе. Ее юбка была очень длинной и другие девушки в племени всегда ей завидовали. Однако, в этот момент она едва не споткнулась о нее. Повсюду валялись оторванные конечности, а глаза присутствующих алели от жажды убийства. И она не знала куда ступить.

Хуа И вытянулся и сел прямо. Изобразив честную и доброжелательную улыбку, он произнес:

- Просто говори оттуда. Чего ты хочешь?

А-Йе опустилась на колени, прямая, как шомпол. Сначала ее взгляд упал на Со Лайму, а потом, словно получив указания, она легко, но твердо произнесла:

- Прошу вождя простить Ка Цзо.

Серебряный не ответил. Он повернулся и снова посмотрел на "фонаря". Однако, в этот момент Со Лайму опустил взгляд, его глаза могли видеть только его нос, а его нос видел только его рот[5]. Он выглядел очень величественно.

- Я вовсе не собирался обвинять Ка Цзо, но раз уж у вас, ребята, такой конфликт с семьей старейшины Башу, то разве не справедливо позволить вам самим все уладить?

Лицо А-Йе было бледным, а большие круглые глаза опущены, но она мягко поджала губы и повторила то, что только что сказала:

- Прошу вождя простить Ка Цзо.

Хуа И на мгновение замолчал. Даже Ка Цзо перестал сражаться, когда услышал голос А-Йе. Он отступил на два шага назад, несмотря на удар, нанесенный ему когтями другого зверолюда. Нахмурившись воин смотрел на девушку и вождя. Он ухватил за плечо одного из своих сюнди, и, хотя у того глаза все еще отливали красным от жажды убийства, прошептал:

- Хватит!

Ка Цзо зажимал травмированное плечо и смотрел на Хуа И алеющими глазами. Его грудь тяжело вздымалась. Он на мгновение замер и наконец склонил голову.

- Вождь, А-Йе неразумна. Ты... - тихо произнес он.

- Пусть будет, как сказала А-Йе, - внезапно прервал его Серебряный, махнув рукой. - Давайте назовем это расплатой, ба.

У людей Черного Орла было четверо раненных, включая Ка Цзо, у которого было рассечено плечо. У людей старейшины Башу один человек погиб, шестеро были ранены. Старейшина Башу был ослеплен на один глаз, а его лицо было залито кровью, когда он лежал на земле, не подозревая о своей судьбе, цепляясь за жизнь.

Как только Лу Цюань получил указания, воины немедленно разошлись.

Затем Хуа И сказал:

- Верните столы и стулья, которые были унесены, и попросите людей тут прибраться. Все так долго голодали. Лучше сначала поедим, ба... Старейшина Башу серьезно ранен, вынесите его, и поставьте еще несколько столов на улице. Потом позовите тех молодых людей, которые так долго стояли снаружи. Пусть придут и поедят.

После этого, Серебряный, словно остальное не имело значения, снова поднял чашу с подогретым вином, подавая всем знак угощаться. Вскоре жареного оленя, источавшего великолепный аромат, разделили и выложили на тарелки перед всеми. Эта трапеза, во время которой, не звучало практически ни единого звука, была настолько удручающей, что сводило желудок.

Только когда все закончили есть, Хуа И снова заговорил:

- Наши братья, Черные Орлы, живут на маленькой территории. Я возьму юг на рассмотрение и выделю для них еще два места. Таким образом они смогут найти подходящий дом и жить под открытым небом. А старейшина Башу уже стар. Отпустите его домой и позвольте прожить остаток дней в отставке. Вместо этого попросите его старшего сына прийти сюда. Позже он займет должность отца. И, Сюнь Сюнь, если тебе что-то непонятно, можешь спросить тех, кто занял пост Старейшины раньше тебя. Что касается должности Великого Старейшины, которая пустовала...

Когда он договорил до этого момента, то временно замолчал, что сразу напомнило всем о смерти Великого Старейшины[6]. Затем Хуа И, казалось бы, сбитый с толку, уточнил у Со Лайму, сидевшего рядом:

- Какой старейшина второй по рангу?

- Старейшина Башу, - ответил последний.

- Угу, - вождь кивнул. - В таком случае попросите его старшего сына занять пост Великого Старейшины. Кроме того, Со Лайму внес большой вклад в борьбу с восстанием. Я попросил его стать одним из старейшин. У кого-то есть возражения? - не дожидаясь ответа, он сам продолжил: - Не думаю.

После этого Хуа И наконец убрал с лица свою привычную добродушную улыбку. Он встал положив руку себе на предплечье, больше не прикрывая ее, так что показалась сверкающая серебряная метка на тыльной стороне ладони.

- Когда вождь Ло Тун передал мне племя, я чувствовал беспокойство днем и ночью, опасаясь, что если все последуют за мной, мы не сможем жить хорошей жизнью, - громко сказал он. - Сейчас я хотел бы поклясться своей жизнью и своей репутацией наемника Серебряного Клыка, что я, Хуа И, сделаю так, чтобы вы жили богатой и счастливой жизнью. Я позволю всем, независимо от того, зверолюд это или суб-зверь, жить в мире. Расширю нашу территорию, чтобы уберечься от опасностей леса и врагов извне. Однажды я позволю нашим воинам пройти весь северный континент, и никто не посмеет их остановить! - Когда он продолжил, его улыбка начала внушать благоговейный трепет: - Я хочу, чтобы наших врагов больше не существовало на этом континенте.

На мгновение воцарилась тишина, а потом кто-то первым закричал. Зверолюды были полны воинственности. Война была единственным, что могло свести их с ума. Они вскочили на ноги, крича и вздергивая руки, и вылили большую чашу вина в огонь. Его почти угасшая искра, в одно мгновение вспыхнула снова и пламя с потрескиванием высоко всколыхнулось.

Ка Цзо встал, поднял руку и громко сказал:

- Хорошо, вождь, ты силен! В будущем мы последуем за тобой!

Хуа И издали посмотрел на него, отсалютовал чашей с вином, и выпил ее залпом. Рев зверолюдов стал еще громче. Они затопали ногами, сотрясая землю.

Серебряный был тем, кто спровоцировал все это, но разум его был спокоен. Он знал, что этого недостаточно. Сегодня он заставил всех бояться, но, как вождь, он не мог полагаться только на жестокость. Да, это было "благоговение", но это было "благоговение перед страхом". Также необходимо было уважение. Он преодолел только первое препятствие.

Наемник подсознательно опустил голову, чтобы посмотреть на Чан Аня. Казалось, юноша еще не наелся досыта. На данный момент его задница была плотно приклеена к лавке. Другие начали шуметь, а он даже головы не поднял. Он был занят, запихивая в рот мясо, пока не стал похож на хомяка.

Как будто почувствовав на себе взгляд Хуа И, юноша поднял лицо, точно вовремя, чтобы встретиться с ним глазами. Глаза молодого человека были кристально чистыми, и наемник не увидел в них ни похвалы, ни порицания. Прямо сейчас, он даже подумал, что, возможно в глазах Чан Аня это был просто конфликт, не имевший к нему никакого отношения... и все уже разрешилось.

"Чего ты хочешь?" - Серебряный не мог не думать об этом.

Старейшины и Ка Цзо хотели статуса, богатства, власти и красавиц. Он запугал их, но потом дал им эти вещи. Со Лайму хотел стабильности, поэтому он сделал так, чтобы тот смог поселиться в племени Цзушань. С тех пор у него была точка опоры и он мог постоянно болтать о своих богах и тратить на них благовония.

Хуа И чувствовал, что мог бы дать им все, если они не предадут его.

Но что насчет Чан Аня? Чего хотел он?

Юноша ничего не говорил, так что Хуа И снова ощутил страх.

_________________________________________________

Примечания:

1) 没头苍蝇 - аксиома, указывающая на бессмысленные действия (прим. анлейтера)

2) Используются два разных иероглифа 寻逊, примерный смысл "ищущий скромности" (прим. анлейтера)

3) 大起大落 - радикальные изменения (прим. анлейтера)

4) для тех, кто запамятовал - второй брат Хуа И, который хотел его убить

5) Возможно, не точно, но можно интерпретировать, как глубокое сосредоточение на своих чувствах (прим. анлейтера)

6) Того, который вместе со Слепцом затеял убить Хуа И.

Глава 32 - Внешняя агрессия

Четыре сезона на северном континенте были очень разными. После долгого жаркого лета и теплой ранней осени с деревьев начали опадать листья, и наступила мрачная поздняя осень.

Это было тяжелое время. Приближалась зима. Холод от земли медленно поднимался вверх, делая воздух сухим. Иногда все вокруг освещало яркое солнышко, а иногда дул унылый осенний ветер.

В это время года в горах Чан Ань снижал свою активность. Даже если он переодевался в осенне-зимние одежды и сидел тихо вообще не двигаясь, он все равно ощущал тяжесть в груди. С приходом сезона дождей становилось еще сложнее. Словно он не мог вдохнуть ни капли воздуха. Он лишь задерживался в горле на мгновение, а потом исчезал. Это заставляло его постоянно задыхаться.

***

Стоя перед Древесным Богом Со Лайму, Хуа И молча поднял голову, а затем снова опустил ее. Он наклонился, чтобы поднять лист, который был изрезан острым клинком до состояния, когда от него остались одни прожилки. Его веки на мгновение дрогнули, но, в конце концов, тут он был беспомощен.

Все эти листья на земле были сложены в кучу, а поверх них был помещен ароматный ладан. Вероятнее всего, этим утром Со Лайму отдавал дань уважения Древесному Богу, который в этом году облысел.

Не было видно даже тени посланников других племен, которые обещались прибыть сегодня. Хуа И направил несколько человек проверить вдоль дороги, не случилось ли с ними какой-нибудь неприятности. Затем, шатаясь с тяжелым сердцем, он наконец прибыл сюда. Серебряный надеялся увидеть Чан Аня, немного поговорить с этим маленьким детенышем и позволить ему потренироваться со своим клинком где-нибудь в другом месте, а не возиться с этой ерундой.

Но он долго ждал, а Чан Ань так и не пришел.

Для юноши сон, еда и тренировки с клинком имели первостепенное значение. Все остальное было необязательным. То время, что он жил в племени Цзушань, он тренировался независимо от того дождь ли был на улице, или светило солнце. Наемник не знал, что ему помешало, поэтому решил проверить сам.

По всему жилищу Чан Аня витал запах лакрицы. Молодой человек никогда не закрывал дверь, так что Хуа И просто приподнял занавес и вошел внутрь.

Маленького раба не было поблизости, а сам юноша сидел перед небольшой изящной печью. Естественно, именно Хуа И был тем, кто, заметив, что холодает, обеспечил его этой печкой. Небольшая печь была отличной вещью. Ее можно было взять в постель и она могла поддерживать жар на специальном угле. Ее даже можно было использовать накрыв одеялом. От нее не было дыма, и если бы кто-то принюхался, то ощутил бы лишь легкий аромат. И пока огонь не был потушен, говорили, что она могла греть два дня и две ночи. Она была вовсе не похожа на кухонную яму в шатре, из-за которой приходилось вставать посреди ночи, только для того, чтобы начать все сначала.

Подобные вещи продавались странствующими торговцами, и стоили очень дорого. Уголь внутри тоже был весьма ценным.

Когда наемник вошел, он беспомощно уставился на эту редкую и драгоценную печь. В данный момент, Чан Ань, который не умел отличать хорошее от плохого, поставил маленькую печку на стол и использовал ее для приготовления супа.

Молодой человек даже головы не поднял, когда заметил, что он вошел. Он был очень сосредоточен на нарезке аккуратно промытого яйцеобразного клубня таро[1]. Кожица с него уже была тщательно содрана. Чан Ань использовал маленькое бритвенно-острое лезвие, длиной с указательный палец, чтобы нарезать мякоть. Каждый раз, как лезвие опускалось, оно делало ровный срез, толщиной с крыло цикады. Кусочки таро один за другим падали от его руки, и вскоре заполнили целую тарелку.

Хуа И не смог удержаться, чтобы не отщипнуть кусочек. Однако, ломтик был настолько тонким, что тут же оказался раздавлен.

- Это для еды? -  не мог не спросить он.

Юноша кивнул.

Когда люди ели плоды таро, они просто очищали их от кожуры и бросали прямо в кухонную яму. Обычно использовалась кочерга, чтобы перемешивать, а потом их просто доставали и, прежде чем откусить, посыпали солью.

- Ты досыта ешь? - выпалил наемник, который никогда не слышал о подобном способе поедания этого растения.

- Я тренирую руку. После тренировки я смогу сразу поесть, так что время не будет потрачено зря.

Пока Чан Ань говорил это, его руки были настолько быстрыми, что таро, круглое словно шар, уже было очищено. Он плавно взял второй, а затем ломтики, невероятно тонкие, словно снежинки, посыпались с его руки один за другим.

Хуа И понятия не имел какой потусторонний мастер обучал юношу технике владения клинком, и откуда у него были такие методы обучения. Он смотрел на эту маленькую печь и у него аж зубы сводило. Указав на миску на ней, в которой колыхался то ли желтый, то ли зеленый суп, он поинтересовался:

- Что это за штука? Отрава для насекомых?

- Лечебный травяной отвар, - сказал юноша. - Я это пью.

Серебряный был поражен, услышав это, а затем помрачнел. Подняв руку, он ущипнул Чан Аня за подбородок и наклонился ближе, чтобы рассмотреть цвет его лица. Однако, лицо юноши не претерпело особых изменений, тот всегда выглядел, как слабый человек, только оправившийся после тяжелой болезни. Даже после долгого пристального взгляда он не заметил разницы.

- Что у тебя за болезнь? - немного встревожено спросил он.

Чан Ань был вынужден сместить взгляд, но маленький клинок в его руке все еще казался живым, когда скользил между его пальцами. Острие лезвия прокатилось между по его указательному и среднему пальцам, а затем скользнуло между самыми негибкими пальцами руки. Таро перевернулось в его ладони, и за один вздох с него сняли три кольца кожицы. Не говоря уже о том, чтобы остановиться, он даже не дрогнул ни на мгновение.

Юноша дернул головой и отбросил руку Хуа И. Затем он использовал свое маленькое лезвие, чтобы настрогать этих хрупких ломтиков таро на тарелку и сказал:

- Мой наставник сказал, что я с этим родился, получил болезнь из утробы матери.

Все болезни, перенесенные из утробы матери, были серьезными недугами, которые нельзя было вылечить.

- Каковы симптомы? - ошеломленно уточнил наемник.

Он хотел предложить Чан Аню найти А-Йе и позволить ей осмотреть его, но затем юноша глянул на более или менее приготовленный травяной отвар и выпил его залпом. Юноша вытер зеленоватую пенку вокруг рта, дважды причмокнул губами, затем нахмурился и пожаловался подарившему печь:

- У нее нет никаких симптомов... Этой чертовой дрянью сложно пользоваться. Я готовил весь полдень, а оно все еще не закипело и вообще холодное.

Не закипело... Эта пена из трав и некипяченой воды, хоть и недоваренная, была выпита до последней капли. Хуа И какое-то время просто смотрел на него, не зная, что сказать. Затем до него дошло, что парень не шутил.

- Потому что эта "дрянь" должна согревать одеяло. Она не для приготовления супа из травяных ошметков, - тихо произнес он. - Ты просто деревенщина, который специализируется на порче хороших вещей.

Однако, деревенский болван, Чан Ань, пошел своим путем. Используя маленький держатель с длинной ручкой, он вынул уголек из изящной печки, а затем двумя выдохами задул мерцающее пламя. Запах был настолько сильным, что юноша зажал нос, отвернулся и чихнул. Потом парень, с недовольным видом зачерпнул сбоку кусок жира и грубо намазал им "нежный угольный огонь". Как только это нежное пламя встретилось с жиром, оно тут же сильно разгорелось, превратив жир в горячие капли. Когда масляные капли падали на тоненькие ломтики таро, те сразу же сворачивались от жара, источая тонкий аромат.

Однако, вскоре юный суб-зверь потерял терпение и ослабил хватку на древесном угле, бросив его в тарелку. Упав с грохотом, тот вызвал сноп искр. Через некоторое время смазка выгорела и огонь окончательно потух. Чан Ань снова сжал угасающий благородный маленький огонек и небрежно бросил его на край стола. Он дважды обтер его и бросил обратно в бесполезную печь.

На столе остались только ломтики таро, окрашенные в черный цвет... и это действительно открыло Хуа И глаза.

- Хочешь поесть? - юноша вежливо подтолкнул тарелку к наемнику.

Серебряный посмотрел на эту непонятную черную мешанину и покачал головой, деликатно отказываясь от его доброты.

Чан Ань не стал дожидаться даже пока тот закончит качать головой, чтобы он не успел передумать. Он пододвинул тарелку обратно и начал есть руками. Парень ел очень быстро, и вскоре вокруг рта у него образовался слой черного пепла, так что казалось, будто у него выросли усы, но он все равно продолжал с удовольствием поглощать пищу.

Поэтому сердце Хуа И было подавлено... Он видел сына Ло Туна раньше, и знал, каким тогда был этот мальчишка. Он был словно маленькая бумажная кукла, действительно похож на того, кто перенял болезнь из утробы матери. Он не мог ничего удержать или коснуться чего-то, а остальные никогда не могли громко говорить, когда были рядом с ним. Иначе мальчик бы просто сломался от дуновения ветра.

Как он мог быть таким же, как этот сопляк?

Вожделение Хуа И застило ему взгляд. А теперь Чан Ань заставил себя выглядеть так. Наемник протянул руку и, хоть и немного грубо, но осторожно стер золу с лица парня. Он с сожалением подумал: "Кожа красавицы напрасно бледна".

- Посланные люди вернулись. Они... - в этот момент снаружи завалились три человека.

Говорившим был Со Лайму. Ворвавшись внутрь, он увидел, как Хуа И держал одной рукой лицо Чан Аня и размазывал что-то по нему. Суб-зверь ойкнул, словно кто-то ущипнул его за шею, отвел взгляд, поднял ногу и развернулся, чтобы уйти, неловко рассмеявшись.

- Ничего, ничего. Ничего такого, и это совсем не срочно. Хахаха, совсем ничего срочного. Я не хочу быть помехой, так что уже выметаюсь... А вы что делаете? Вы двое уходите со мной.

За ним стояли еще два человека. Одним из них был Лу Цюань, который просто обожал строить дикие домыслы. Другой был высоким и худым... одна его рук была обнажена, указывая на то, что на самом деле он был зверолюдом и имел метку. Однако этот зверочеловек был похож на бамбуковый шест, шатавшийся на ветру. Выглядело действительно странно. Очевидно, это был сюнди Лу Цюаня - Шань Си.

Похоже, что Хуа И осознал, что его действия выглядели не слишком прилично в глазах других людей, поэтому он отдернул руку, и, притворившись, что ничего не произошло, с напускной серьезностью сел. Однако, это только сделало акцент на его предыдущем движении. Поэтому он начал ругать Со Лайму:

- Убирайся! Стоит просто вытереть кому-то лицо, а у тебя в голове уже полно пошлых мыслей. Почему у тебя нет какого-то более выдающегося бога, чем куча нарезанных листьев, чтобы явиться и очистить твою грязную душонку.

Фонарь ухмыльнулся и не стал опровергать его слова, вся его личность была окружена вульгарной аурой.

- Что сказали люди, которые вернулись? - задал вопрос Серебряный.

- На горном перевале произошел несчастный случай, - услышав его вопрос, тут же кратко пояснил Со Лайму. - Несколько дней назад произошло небольшое землетрясение. Раз мы здесь ничего не почувствовали, то и там не должно было быть ничего серьезного. Но, кто бы мог подумать, что такого мелкого сотрясения будет достаточно, чтобы вызвать оползень. Вода в горах разлилась, столкнув некоторые валуны и направив их вниз. От стихии пострадало несколько племен. Они встревожены и напуганы, и у них нет времени на другие дела. Так что они планируют мигрировать и им некогда возиться с нами.

Переселение племени было большим делом. На континенте, покрытом лесами, как могло быть легко найти место для поселения? Невозможно было заработать на жизнь в бедном месте, и многие пары глаз постоянно следили за плодородными землями, ожидая возможности захватить их. Как такое незначительное бедствие могло заставить их уйти?

- Так что же происходит? - перешел к делу Хуа И.

- Я слышал, что великий старейшина племени Белого Крыла посмотрел на небо и увидел сцену падения бесчисленных звезд, - вмешался Шань Си. - Он пришел к выводу, что эта равнина скоро будет окутана бедствием и дальше здесь будет жить нельзя.

- Чепуха, - усмехнулся Серебряный, - все двенадцать богов мертвы. Как они могут заставить звезды на небе управлять делами на земле? Что еще он сказал, расскажи мне.

- Помимо этого, великий старейшина также прислушался к звукам земли, - не возражая, продолжил медленно говорить Шань Си. - Он сказал, что кто-то приближается в огромном количестве, по крайней мере тысячи, десятки тысяч, и они направляются к горному перевалу. Не более чем через десять дней, или полмесяца, они доберутся до племени Белого Крыла. Подобная суматоха - дело немалое, и те, кто идет, явно не несут хороших помыслов. Боюсь, они могут растоптать все племя Белокрылых своими ногами.

_____________________________________

1)Та́ро, или Колока́зия съедо́бная, или Колока́зия дре́вняя, или Дашин (лат. Colocásia esculénta) — многолетнее растение, вид рода Колоказия (Colocasia) семейства Ароидные (Araceae).

Популярное пищевое растение Африки, Юго-Восточной Азии и других тропических регионов.

Глава 33 - Стихийное бедствие

Когда Шань Си сказал "растоптать", Хуа И сразу же подумал о многом. Область, в которой они находились, на самом деле представляла собой равнину, которая простиралась от перевала между двумя горами, прежде чем местность снова становилась холмистой. Часть ее поднималась вверх, и, углубившись в густой лес, переходила в относительно ровное место... именно здесь расположилось племя Цзушань. Другая часть находилась в низине, обращенной к руслу реки и диким прериям, простиравшимся на тысячи миль.

Серебряный опустил голову и что-то пробормотал себе под нос, но затем Со Лайму схватил горсть подгоревших ломтиков таро с тарелки Чан Аня и запихнул их в рот, прервав его размышления.

- О чем думаешь? - он ел, расплываясь в улыбке, но потом немного холодно задал вопрос. -  Собираешься расширять нашу территорию и хочешь позволить им присоединиться к нам?

Хуа И был осторожным, и его разум был довольно глубок, но его реакция не была такой быстрой, как у Со Лайму. Он только разобрался в ключевых моментах проблемы и начал размышлять, когда "фонарь" затараторил, прерывая ход его мыслей. Поэтому наемник просто притворился глупым и спросил:

- Да, а есть проблемы?

- Ты хочешь разводить волков у нас на заднем дворе? - поинтересовался тот.

- Черные Орлы смогли присоединиться, так почему же они не могут? - уточнил Хуа И.

- Все, что осталось от черных орлов - это мужчины и одна девушка, не достигшая совершеннолетия. Их племя уничтожено, и восстановить его с таким количеством людей, практически невозможно. И они ни за что не стали бы племенем призраков, разоряя других, чтобы выжить. Им только и оставалось, что положиться на другое племя. Однако, мигрирующее племя совсем иное дело. У них есть мужчины, женщины, старики и молодые. В любой момент у них могут возникнуть странные идеи и они захотят сместить тебя с должности вождя.

Хуа И нахмурился.

- Ай, послушай меня на этот раз, ба! - протяжно вздохнул Со Лайму. Будучи наемником, он всегда являлся кладезем знаний в группе Серебряного Клыка. Всякий раз, как он предупреждал их о чем-то, мужчина говорил очень резко. Однако, это длилось всего мгновение и его голос снова становился мягким. - Для этого леса достаточно одного племени. Он не сможет прокормить слишком много людей. Мы только-только стабилизировались, сколько энергии у нас осталось, чтобы управлять жизнью и смертью других? В те времена, когда река только разлилась, все знали, что земли по оба берега были плодородными. Поскольку они столько лет занимали эти плодородные земли, разве не должны понести и соответствующие риски?

Его слова звучали очень разумно. Лу Цюань и Шань Си слушали, но ничего не говорили, просто глядя на Хуа И и ожидая его решения.

- Я еще подумаю над этим, - махнул рукой наемник. - Завтра утром скажи охотникам не уходить и созови всех старейшин. Тогда мы и обсудим это подробнее.

Фонарь закатил глаза, видя, что тот больше не хочет это обсуждать. Он всегда был проницательным и умел читать людей. Мужчина тут же прекратил разговор, чтобы не зайти слишком далеко. Он поднялся и вышел, прихватив с собой тарелку Чан Аня, вежливо пообещав тому помыть и вернуть ее завтра.

- ... - юноша на мгновение потерял дар речи, но потом все же ответил, - буду благодарен.

Со Лайму согнул шею и вгрызся в оставшиеся ломтики таро, пыхтя и дуя на них.

- Я тоже ухожу, - хмыкнул Лу Цюань.

Шань Си напротив с интересом взглянул на Чан Аня и сказал:

- Сяо сюнди, если тебе нечем заняться, не запирайся все время в помещении. Выходи и веселись со всеми почаще.

Чан Ань посмотрел на него.

- Сейчас становится все холоднее и холоднее, - с дружелюбной улыбкой сказал Шань Си, - и в будущем на улицу станет выходить все меньше людей. В это время начинаются соревнования по верховой езде и спарринги. Кроме того, мы будем гоняться за девчонками и дразнить их. А потом они одного за другим скинут нас в реку. Это очень весело.

Юноша не мог понять, что такого веселого в том, чтобы смотреть, как девушки сбрасывают людей в реку, но он чувствовал, что мужчина хотел, как лучше, поэтому угукнул и кивнул головой.

Все трое один за другим ушли. Чан Ань, обернувшись, увидел Хуа И, и все, что он думал, тут же отразилось у него на лице. Наемник сразу смог прочитать на нем вопрос: "Почему ты не уходишь?"

Это действительно отталкивало людей. Хуа И рассмеялся, а потом тихим голосом поинтересовался у него:

- А ты? Что по-твоему мне стоит сделать?

Чан Ань был ошеломлен. Он знал, что это были так называемые "важные дела" в племени. Хотя он не мог понять насколько они "важны", другие обращали на них много внимания. Никто никогда не хотел обсудить с ним подобные "важные вещи", поэтому у юноши внезапно возникло странное ощущение. Словно кто-то вручил ему хрупкую и чрезвычайно дорогую вазу.

Он не мог не выпрямиться. Однако, выпрямленная спина думать ему не помогла. Чан Ань пытался составить об этом "высокое мнение", но рассмотрев причины и последствия, у него не оставалось иного выбора, кроме как признать, что даже "посредственного мнения" у него нет. Он нахмурился и долго думал, прежде чем смог наконец выдавить что-то:

- Ты хочешь больше людей? - спросил он. - Думаешь, это место слишком мало?

Изначально Хуа И говорил не думая и просто ляпнул наобум. Он не ожидал, что юноша попадет в цель и поймет то, что было в глубине его сердца.

- Откуда ты знаешь? - ошарашенно спросил он.

- Разве не ты сказал: "Наши воины пройдут через весь северный континент и никто не посмеет их остановить, - ответил парень. - И что наших врагов больше не будет на нем существовать"?

На мгновение наемник оказался в ступоре. Он покачал головой и рассмеялся.

- Слепая кошка, встретила мертвую мышь. Айи, в такой ситуации ты и правда ведешь себя, как обычный человек. Маленький ты недотепа...

Улыбка мужчины была вынужденной. Были ли слова, сказанные в тот момент, правдой, только Сам Хуа И и мог сказать. Наемник всегда ощущал, что Чан Аню не хватает здравого смысла и он немного неразумен. Только сейчас это стало немного жутковато. Он всегда старался завуалировать свои желания, так что каждый день говорил о всякой чепухе. Но когда он болтал слишком много, то непреднамеренно раскрывал некоторую информацию, которую хотел бы скрыть от других. Более того, он не смог скрыть подобное от человека, который знал только, что две точки составляют прямую линию.

Хуа И как на иголках сидел под взглядом юноши, поэтому поспешно достал маленькую безделушку и сунул тому в руки... Это был маленький ярко-красный камушек, с продетой через него нитью, чтобы можно было носить. Камень был круглым и гладким, словно кто-то долго вертел и тер его в руках, пока он не принял такую форму. Когда его держали в руке, камень сам казался очень теплым и словно излучал тепло.

- Погода холодная, так что поиграй с ним пока, - сказав это, наемник в панике сбежал.

***

Жаль, что когда происходит что-то плохое, оно не станет ждать, пока человек подготовится к этому. В тот день с утра было немного душнее, чем обычно. В противном случае Чан Ань не вышел бы из дома. Вечером эту душную погоду было переносить еще тяжелее. Юноша не мог уснуть. Словно кто-то положил ему на грудь молот весом в несколько сотен цзынь. Даже не видя этого, он был уверен, что его губы прямо сейчас были синими.

У него болела голова. Когда он больше не мог этого выносить, то поднялся и сел на краю кровати. Зрение вернулось к нему, и он немного посидел, прежде чем медленно прийти в себя. Только тогда он обнаружил, что его маленький раб проснулся некоторое время назад и сидел на полу, наблюдая за ним.

- Спи, - прошептал Чан Ань, - я выйду и осмотрюсь.

Однако, стоило ему ступить на пол, его ноги стали ватными. Юноше пришлось стащить свой огромный клинок с изголовья кровати. Он с силой воткнул лезвие в землю, ухватившись за рукоять. Используя его как костыль, парень медленно вышел из дома, а затем какое-то время постоял во дворе.

Тем не менее, снаружи тоже было душно. Казалось, все вокруг было окутано мутной пеленой. Не было ни капли свежего воздуха, а небо было затянуто тучами, словно сдерживая сильный дождь. Чан Ань стоял сгорбившись, и, прижав руку к груди, сделал несколько глубоких вдохов. Внезапно у него закружилась голова и он покачнулся. Опираясь на клинок, юноша медленно присел на корточки. Порывшись в листьях лекарственных трав, оставленных во дворе сушиться, он, не растирая, закинул их в рот.

Ощущая горький привкус, парень прислонился к стене, опускаясь на колени. Он прикрыл глаза и запрокинул голову, ожидая пока головокружение прекратится. Однако, в этот момент земля внезапно затряслась, и Чан Ань вздрогнул. Прежде чем он успел понять, что происходит, юноша уже ухватил меч и откатился из угла. Маленькая каменная кладка во внутреннем дворе внезапно развалилась на две части.

Вспышка молнии пронзила хмурое небо. Зловещий гром еще не грянул, но уже раздался в ушах людей. Стаи птиц с дикими криками летели очень низко над землей. Парень знал, что это - землетрясение. Однажды он уже сталкивался с ним, так что не особо переживал. И в это раз тряска была не такой уж сильной, так что быстро утихла. Если не считать этой, не особо прочной стены, с домом не было никаких проблем.

Из жилища, как испуганный зверек, выбежал Люда. Он был в таком отчаянии, что внезапно бросился в объятия Чан Аня, заставив того, отступить на два шага назад.

Безостановочно гремел гром, и молнии одна за другой били в землю. Юноша почувствовал, как земля легонько задрожала. Он не мог понять было ли это последствием землетрясения или эффектом грома.

В ночи начали раздаваться голоса людей. Зверолюды, что несли ночной дозор, стучали в двери, призывая людей выйти. Наконец, постучав в дверь Чан Аня, прежде чем охранники успели даже заговорить, все услышали вой, который, казалось, раздавался где-то поблизости.

- Это волчья стая! - с изменившимся лицом быстро сказал дозорный.

Волков в лесу было немного, но они были очень хитры. Каждый год, но только когда наступали сильные холода и не хватало пищи, они иногда воровали еду у племени. Это также ставило на кон их жизни. Если бы их поймали охотники-зверолюды, они не смогли бы сбежать, не подвергшись пыткам. Никогда раньше волки так нагло не приближались к человеческому племени.

Чан Ань обернулся и увидел четверых или пятерых большеголовых волков, выходивших из-за обрушившейся стены двора. Их рты были приоткрыты, а поступь беспорядочна. Страж перекинулся в огромного зверя и зарычал на стаю. Даже лидер волков не мог сравниться размерами со зверолюдом в животной форме. Как и ожидалось, небольшая группа волков, увидев гигантского зверя, немного отшатнулась. Но в этот момент из глубины леса донесся тигриный рык.

Вожак волков внезапно проигнорировал опасность, большими шагами направившись к ним и, высоко подпрыгнув, перемахнул через стену, окружавшую двор. Остальные волки последовали за ним.

У стражей-зверолюдов вздыбился мех. Они яростно оскалили клыки, но Чан Ань даже не пошевелился. Он просто встал, взяв под мышку маленького раба. Юноша тихо стоял, прислонившись к своему клинку, задумчиво наблюдая за проходившими мимо волками.

Его рассуждения были верны. Животные были здесь не для того, чтобы напасть на людей, а чтобы сбежать.

Охранник, покрывшийся холодным потом, пришел в себя и вернулся в человеческий облик.

- Чан Ань-сюнди, - тяжело дыша сказал он, - ты был спокойнее меня в этой ситуации. Я пойду сообщу остальным. Скорее, бери оружие и найди вождя. Может произойти что-то серьезное!

Из глубин леса дул сильный ветер, а гром продолжал греметь. Удушье и чувство онемения становились все более и более выраженными. Он нахмурился и сказал рабу:

- Принеси мои травы и следуй за мной.

Уловив знакомый запах крови, принесенный ветром, юноша схватил травы, что принес маленький невольник, и словно свирепый козел сжал все листья во рту. Когда он вышел с клинком в одной руке и мальчишкой в другой... что-то появилось.

Глава 34 - Все существа бегут

Чан Ань прожил в племени Цзушань больше месяца, но никогда не занимался ничем серьезным. У племени было все - мясо, зерно, фрукты, и даже солодовых леденцов, которые он считал роскошью в детстве, здесь было, как песка. Юноша просто хранил в памяти их вкус. Как относительно взрослый, он имел ограниченный интерес к этим тошнотворно-сладким конфетам. Когда он съел немного, больше ему уже не хотелось, так что все остальное ушло в желудок маленького раба.

Также были предметы, которые один за другим отправлял Хуа И. Хотя парень обладал первоклассной способностью портить хорошие вещи, он, по крайней мере, был способен распознать добрые намерения других и знал, что до этого наемник рисковал своей жизнью за беты. Серебряный сказал, что он понадобится ему во время природных или иных катастроф, разве сейчас не наступило то самое время?

А еще Чан Ань умел вспоминать ненужные слова в неправильных ситуациях.

Люди зажгли факелы. Изначально, хоть они никогда и не сталкивались с подобной ситуацией, они особо не волновались. Ведь жизнь северных племен никогда не была мирной. С оружием в руках суб-звери окружили женщин и детей, а во внешнем круге встали воины-зверолюды. Что же касается рабов, то за ними никто не присматривал. Некоторые зверолюди даже отгоняли их, чтобы привлечь внимание животных.

Юноша хотел бросить Люду в объятия тех женщин, что присматривали за детьми, но когда он увидел эту сцену, его глаза вспыхнули. Он опустил голову как раз вовремя, чтобы встретится взглядом с мальчишкой. Хотя маленький раб молчал, его ручки крепко держались за одежду Чан Аня.

Несмотря на то, что они вдвоем жили в одном доме, они относились друг к другу так, будто другого не существовало. Могли даже от десяти дней до полумесяца не перебросится ни единым словом. Глядя на него прямо сейчас, юноша чувствовал себя немного странно.

- Не бойся смерти, - сказал он Люде. - Просто следуй за мной.

Мальчишка использовал действия, чтобы показать, что он не боится смерти... не отпустит, даже если умрет, двигаясь, как его тень.

Самые хитрые из животных, вроде волков и лисиц, пробежали мимо, за ними разношерстная толпа какой-то мелочи, а следом крупное зверье. Все они в панике бежали вперед, опасаясь, что их что-то настигнет. Животные одичали, топтали друг друга и иногда сталкивались между собой. Некоторые опрометчиво бросались в толпу людей и тут же были обезглавлены. По мере того, как все больше и больше зверей выбегало из леса, сдерживающая сила маленького костра становилась все меньше. Вскоре он должен был быть уничтожен животными, убегавшими во всех направлениях. Постепенно происходящее начало превращаться в хаос.

Чан Ань поднял голову и увидел, что Хуа И стоит на самом высоком месте. Со Лайму, стоявший рядом с ним, отдавал приказы людям, которые несли огромные емкости с маслом и дрова в сторону племени, собравшегося возле леса. Долгое время живший в горах, юноша с первого взгляда понял, что они хотят развести огромный костер.

Однако, установить его было непросто. Прежде чем большой костер был готов, несколько воинов-зверолюдов уже оказались в затруднительном положении, охраняя это место. Свирепые звери, с налитыми кровью глазами, постоянно бросались в кучу хвороста и затаптывали огонь прежде чем он успевал как следует разгореться. Другие должны были защищать тех, кто не мог сражаться, так что у них не было возможности помочь.

"Фонарь" хотел сказать животным, чтобы они избегали племя, установив несколько больших костров и образовав стену огня, которую они не могли бы пересечь. У него были те же мысли, что и у Чан Аня. То, что заставило зверей сбежать, должно было быть еще более хлопотным, поэтому им необходимо было подготовится.

Как раз в тот момент, когда эти несколько зверолюдов в суматохе защищались, внезапно появился огромный меч, длиной около джана(1), и отправила в полет гигантского тигра. Тигр страдал, безумно ревя и катаясь по земле. Когда он поднялся, то впился взглядом в человека, который посмел встать у него на пути.

Юноша поставил Люду позади себя и тихо сказал:

- Помоги им разжечь огонь. Не бойся. Здесь никто не сможет пройти.

Маленький раб посмотрел на его клинок, и впервые в его глазах отразилась нескрываемая зависть. Затем он склонил голову и отбежал от молодого человека. Не имея матери или отца, которые любили бы его, он выложился на полную вместе со взрослыми таская дрова.

Глядя в глаза Чан Аню, большой тигр чувствовал, что тот грозный противник. Пока он стоял там, многие мелкие животные, такие как красные волки не могли удержаться от скулежа и замирали на месте. Юноша крепко сжимал рукоять обеими руками, уверенно удерживая клинок на весу. На пронзительном ветру его руки были словно стальные щипцы, и ни капли не дрожали.

Когда прибыла вторая группа поддержки зверолюдов, они как раз застали это противостояние. С одной стороны был растрепанный юноша, а с другой - гигантский тигр и группа плотоядных зверей, смотревших также свирепо, как и тигр, наблюдавший за своей добычей. Между двумя сторонами была значительная разница в силе, но, казалось, что они были в тупике и никто не хотел нанести удар первым. Просто мистика.

Чан Ань подошел к большому костру и смело встал перед ним, в результате чего давление по обе стороны от него внезапно ослабло. Затем кто-то узнал его и закричал:

- Это же ты! Тот Чан Ань-сюнди, который на днях убил кухонным ножичком беглого раба!

Юноша ни слова не сказал. Ветер трепал его волосы, а ночной мрак скрадывал ненормальную бледность лица и болезненный цвет губ. Его глаза были прищурены из-за сильного ветра, но его верхние веки были отчетливо видны, очерчивая форму глаз. Ровная переносица и лоб были покрыты пылью. Он выглядел, как каменная статуя, простоявшая на том месте множество лет. Когда его рука стерла пыль, под ней обнаружилась нежная красота, которая, казалось, застыла во времени...

Выкрикнувший это зверолюд, отстегнул от пояса бурдюк и сделал несколько глотков. Когда он выдохнул, его дыхание было горячим словно пар.

-А-Лан гунья(2) все еще целыми днями спорит с отцом, чтобы он позволил ей выйти за тебя замуж, - посреди суматохи громко заявил он. - Серьезно, сюнди, я не убежден. У меня тоже полно сил. Если бы в тот момент там был я, то с легкостью завалил бы его голыми руками, не хватаясь за женский ножичек. Жаль, что мама не подарила мне хорошенькое белоснежное личико, которое нравилось бы девчонкам, хаха!

Уголок рта Чан Аня наконец дернулся. Грубые и неуклюжие шутки парня вызвали скупую улыбку, словно мертвенно-бледная каменная статуя вдруг ожила. Мерцание факелов, что держали люди, отразилось в его глазах и на мгновение они ярко засияли.

В этот момент земля снова затряслась. Толчки были не такими сильными, но вместе с ними повсюду рассеялся странный запах. Он был немного резким и отталкивающим.

Но не дав юноше даже обдумать это большой тигр, казавшийся спокойным перед лицом могучего врага, внезапно сошел с ума, как и многие другие звери. Этот запах, казалось, раздражал их, заставляя осознавать, что то, что было позади, страшило больше, чем люди перед ними. С самого начала природе нельзя было бросить вызов. Все эти многочисленные животные были движимы ею.

Волки сначала оскалились, а потом начали нападать один за другим. Гром был таким же мощным, а где-то вдалеке раздавался жалобный вой.

Чан Ань не начинал удар, пока волк не оказался совсем рядом с ним. Нижняя часть его тела была совершенно неподвижна, как будто он хотел сохранить силы любой ценой. Потом его клинок быстро просвистел - всего одно движение. И это одно движение вызвало сразу три кровавых фонтана, когда он перерезал шеи, подошедшим ближе волкам.

В этот момент стражи-зверолюды уже закончили трансформацию в свои звериные формы и выстроились перед костром. Они выглядели весьма устрашающе. Юноша был один среди этих монстров и он действительно выделялся. Он все еще защищал эту область и если бы кто-нибудь рванулся на него, он просто уничтожил бы его одним движением. Все животные, бросившиеся на него лежали мертвыми с перерезанным горлом, и почти у всех рана находилась в одном и том же месте.

Многие зверолюды взревели в восторге, но спустя некоторое время рука Чан Аня потеряла свою твердость. Даже слегка задрожала. Этот странный запах, казалось, становился все насыщеннее. Остальные почему-то его не чувствовали, но он раздражал юношу и у него сильно першило в горле. Вскоре слабый привкус крови появился у него во рту, и он перестал ощущать грудь и плечи.

Было так душно. Капли пота скатывались со лба молодого человека. Он поднял руку, чтобы утереть их и они не попали ему в глаза, но тут его ноги подкосились.

В этот момент тигр укусил за плечо молодого воина-зверолюда. Огромный зверь и тигр сошлись в борьбе за жизнь. Этим воспользовался хитрый мелкий волк. Люда только положил вязанку хвороста и еще не успел его распределить.

Волк был дохлым и грязным. Сильный взрослый мужчина мог бы запинать его до смерти, но укусить такого малыша, как Люда, не составило бы проблем... К счастью, клинок Чан Аня был достаточно длинным. Он развернулся схватив меч. Взмах лезвия, выглядел поспешным. Он мгновенно подрезал псину в воздухе, прежде чем та успела добраться до ребенка. Однако, в итоге, у него не осталось сил, чтобы поднять клинок, и он рухнул через пару шагов.

Неизвестно когда скрывшийся, еще один волк, тоже получил свой шанс. В тот краткий миг, пока юноша не мог дотянуться до своего меча, волк вскочил на трупы других животных и прыгнул на клинок Чан Аня. Телосложение волка было очень крупным, поэтому и вес был соответствующим, не менее нескольких сотен цзынь. Молодой человек не мог поднять оружие, когда его так придавили.

Здоровенный волк спикировал вниз, его острые когти вцепились в плечо юноши, легко вонзаясь его плоть. Зверь швырнул его на землю, обнажая клыки. Одного укуса было достаточно, чтобы он переломил Чан Аню шею. Но уже в следующую секунду ему досталось рукояткой из ниоткуда появившегося клинка, едва не сломав челюсть. Он горько взвыл, сжимая когти.

И в тот небольшой промежуток, когда волк поднял голову, острие ножа, длинной всего лишь в палец и почти совершенно тупое, твердо перерезало ему шею. Лезвие ножа было недостаточно длинным, так что рука, державшая оружие, уверенно двигалась увеличивая рану и позволяя кинжалу войти глубже. Большой волк пытался бороться за свою жизнь, однако, эта смертоносная рука не пощадила его, несмотря на то, что на ней уже вздулись вены от необходимости применить столько силы. Только когда он вогнал лезвие на два дюйма глубже в шею зверя, тот умер.

Позади них, наконец, зажегся большой костер, и в небо взметнулись искры, предупреждающе потрескивая. Вскоре была готова стена огня, в которой оставался лишь небольшой проход, через который мог бы пройти один человек. В конце концов, животные, в панике нападавшие, поддались инстинктам и заскулили. Они отступили, поджимая хвосты.

Чан Ань с трудом вздохнул, отшвырнул труп волка в сторону и подтащил к себе меч. Половина его тела была залита кровью. Кровь волка и его собственная текла по спутанным волосам парня, попадая в рот. Стоило ему повернуть голову набок, как его вырвало. Юноша несчастно подумал, что ему еще многому предстоит научиться.

После этого его поймал человек, пытавшийся вырваться из массы зверья. Худощавый Шань Си поднял шум, стоило ему только заметить парня:

- Я тебя уже давно ищу! И почему ты так выглядишь? Поторопись и иди за мной... - затем он громко сказал: - все, отойдите за костер. После того, как отойдут все, мы добавим дрова в проход и нальем на них масло! Если вас ранили, найдите лекаря! Повторяю еще раз, все должны отойти за костер!

Чан Ань дважды тихо кашлянул, жуя свои травы. Не забывая о своем маленьком рабе, он схватил Люду за шкирку, пока тот глупо стоял столбом, и потащил за костер.

Со Лайму наблюдал за происходящим из центра и командовал людям, когда надо было добавить больше масла. Большие и малые костры стали прочной линией обороны. Животные несколько раз пытались прорваться, но не смогли. В конце концов, им пришлось обходить место, где располагалось племя. На время люди смогли перевести дух.

Однако, выражение лица "фонаря" не смягчилось. Вместо это оно становилось все более и более торжественным. Чан Ань подошел к нему, намереваясь рассказать этому человеку, который знал все на свете, о том странном запахе.

- Некоторое время назад я почувствовал запах...

Но прежде чем он успел произнести это, кто-то ухватил его за пояс. Хуа И держал юношу, и когда он заметил кровь, покрывавшую того, выражение его лица стало странным.

- Какого черта? Как, черт возьми, это случилось? Разве я не говорил тебе вести себя проще? Даже сильнейшие остаются в тылу... Ай, бедный ты ребенок. Мне было больно, пока я не мог тебя видеть.

- Просто за плечо цапнул волк, - быстро ответил Чан Ань и снова повернулся к Со Лайму. - Не так давно я почувствовал запах, напоминающий...

Хуа И продолжал слепо волноваться(3). Его кожа была грубой, а мышцы мощными, и, тем не менее, в уголках его глаз собралось напряжение. Когда он опустил голову и заметил разорванную когтями волка плоть, в его взгляде устрашающе вспыхнула искра гнева. К счастью, он все же был способен сдержаться перед другими людьми. В текущий момент он просто подхватил молодого человека за пояс, оторвав того от земли и вздохнул.

- Хорошо, а теперь заткнись. Он съел больше соли, чем дорог, по которым ты ходил. Разве он не знает лучше тебя? А ты идешь со мной! И где броня, которую я тебе дал?! Ты использовал ее, чтобы подложить под ножку стола?

Видя, что он нисколько не обеспокоен и выглядит так, словно у них уже имеется план действий, юноша почему-то почувствовал облегчение.

- Слишком тяжелая, - сказал он.

Серебряный кипел от гнева. Он посмотрел сначала на парня, а потом на его саблю.

- Надо же, несколько кусочков железа для тебя слишком тяжелы, - прорычал он, - а вот таскать с собой весь день этот тесак и рубить дрова тебе не слишком тяжело?

Чан Ань попал в лапы волка. Он чувствовал себя виноватым за то, что знал недостаточно, а когда услышал, что сказал наемник, ему стало еще более стыдно и неловко. Он был честен и не опровергал сказанное, но в тайне клялся себе, что впредь будет работать усерднее.

Хуа И привык обращать внимание на важные ситуации. В этот момент он смотрел на ревущих и бесновавшихся вдалеке существ и у него все еще было время, чтобы покачать головой и вздохнуть.

- Когда Ло Тун был вождем, ветер и дождь приходили в свое время и никаких дерьмовых происшествий не наблюдалось. Не прошло и двух месяцев, как этот титул был передан мне и уже столько всего произошло. Может, моя судьба - извести собственное племя? Это действительно...

- Ох, я знаю, - внезапно вспомнил что-то юноша. - Мой шифу говорил, что в таком случае тебя нужно называть хвостатой звездой!(4)

- ... - мужчина опустил голову, чтобы посмотреть на этого мальчишку, сейчас похожего на кровавую тыкву, и в конце концов, заскрежетав зубами, ткнул того в лоб. - Молчать, дохляк!

К месту, где находились лекари, выстроилась длинная очередь. Хуа И, воспользовавшись своими привилегиями, как вождь, прошел сразу внутрь. Он мягко усадил Чан Аня на табурет перед А-Йе и, привстав на колено, стянул с одежду с его плеча.

- Осмотри его рану, - сказал он девушке.

Кроме нее все остальные лекари были суровыми стариками. Серебряный инстинктивно опасался, что они навредят юноше своими грубыми конечностями. Он наблюдал, как парнишка сидел там, позволяя А-Йе протереть его рану, но отказываясь выпустить из рук свой огромный окровавленный клинок. В глубине души наемник думал, что тот, возможно, реагировал слишком остро.

Разве этот парень не был слишком жестким?

Мужчина смотрел, как Чан Ань нетерпеливо снова и снова пытался схватить кувшин, чтобы вылить воду прямо на плечо. "Молодая девушка заботливо прислуживает ему, а он раздражается на ее медлительность!" - с горечью подумал Хуа И. Этот мелкий сопляк не знал, что есть хорошо.

Но даже если тот был мелким отродьем, серебряный не мог не сочувствовать ему. Только что, когда он схватил его, мужчина мог почувствовать плоть и кости юноши через одежду. Хуа И всегда чувствовал, что его строение отличается от остальных. У других людей, пока они не умирали, раны не казались такими жестокими. Но глядя на то, как больно Чан Аню, ему и самому становилось больно.

Он беспокойно пошевелил затекшим плечом, словно и у него тоже там были царапины.

1)джан - мера длины, в современном исчислении 3,2 м (в древности 1,9 - 3,4 м.)

2)姑娘 - молодая незамужняя девушка

3) прим. анлейтера. - 咸吃夢ト淡操心 - не могу перевести это дословно, но это сленг северной части, означающий примерно следующее: "при мариновании редиски нужно больше соли, чтобы она дольше хранилась. Если добавить меньше, то придется беспокоиться не испортится ли она".

Образно говоря, это означает, что люди часто не понимают реальной ситуации. И их беспокойство может наоборот навредить. Так что, в целом, это описание кого-то назойливого, надоедливого...

4) 扫把星 - несущий несчастье. В науке это обозначает комету. Хвостатая звезда используется для обозначения того, кому не везет и кто несет неудачу окружающим его людям.

Страница книги Звериный клинок в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10 - Каннибализм

Глава 11 - Мужчина

Глава 12 - Первый клинок (часть 1)

Глава 13 - Первый клинок (часть 2)

Глава 14 - Нежный цветок

Глава 15 - Воссоединение

Глава 16 - Серебряный клык

Глава 17 - Наёмники

Глава 18 - Кровавый клинок

Глава 19 - Меч демона

Глава 20 - Эскорт

Глава 21 - Противоречия

Глава 22 - Невозможность отличить друга от врага

Глава 23 - Пирушка

Глава 24 - Ближний бой

Глава 25 - Пересечение жизни и смерти

Глава 25.1 - Экстра. Лучший в мире клинок

Глава 26 - Страх

Глава 27 - Празднование

Глава 28 - Принуждение жениться

Глава 29 - Приглашая Бога

Глава 30 - Внутренняя суматоха

Глава 31 - Авторитет

Глава 32 - Внешняя агрессия

Глава 33 - Стихийное бедствие

Глава 34 - Все существа бегут

О книге