Деревня Хэси — небольшая деревня на западе уезда Хэчэн.

Уезд Хэчэн — это земля рыбы и риса, расположенная к югу от реки Янцзы. Это очень богатое место. Большой канал, который простирается от юга реки Янцзы до столицы, также пересекает уезд Хэчэн, что делает его процветающим. Деревня Хеси находится недалеко от уездного города, что, естественно, делает жизнь жителей деревни обеспеченной.

Сегодня большой день для Цзян Чэнсяна, третьего сына семьи Цзян, богатой семьи из деревне Хэси. Деревня сегодня еще более оживленная, чем обычно.

Семье Цзян принадлежит 15 му* хороших рисовых полей, 10 му прекрасного тутового леса и 10 му сухой земли. Старый Цзян зарабатывал тем, что резал свиней и овец, поэтому живёт семья, естественно, неплохо.

Уезд Хэчэн не является малонаселенным районом. Людей много, а земли мало, но земля плодородная. Поскольку реки пересекают его вертикально и горизонтально и находится уезд недалеко от моря, здесь не бывает ни засух, ни наводнений. Вообще говоря, пока человек заботится о земле, урожай в его поле будет неплохим. Обычно люди, у которых есть семь или восемь му рисовых полей плюс несколько му другой земли, могут жить довольно неплохо.

Третий ребенок семьи Цзян учился в уездной школе. Хотя он даже не сдал вступительных экзаменов для молодых студентов, два года назад нашел хорошую работу благодаря своей грамотности. Каждый день он ходил на работу на уездную пристань. Он записывал, сколько мешков с рисом и кусков одежды перенесли рабочие на пристани, и получал в два или три раза больше, чем эти рабочие.

Поскольку у него есть эта небольшая должность, он может порекомендовать мужчин из деревни на работу в доке, что даёт ему большой авторитет в деревне.

Сегодня, на свадьбу третьего сына семьи Цзян, жители деревни один за другим приносили свои лучшие столы, стулья, миски и палочки для еды в дом семьи Цзян, чтобы семья Цзян могла достойно провести свадьбу. В главном доме семьи Цзян не хватало места, поэтому некоторые семьи также выделили свои собственные семейные залы, чтобы помочь им встречать гостей.

Одетый в новенькую красную мантию, украшенную большими красными цветами на груди, третий сын семьи Цзян с жизнерадостным видом приветствовал Чжу Шуфэнь, младшую дочь семьи Чжу Сюцая, приехавшую из соседней деревни.

Чжу Шуфэнь — дочь ученого, очень красивая. Все мужчины в деревне завидовали тому, что третий сын семьи Цзян смог жениться на ней. Люди, говорившие с третьим сыном семьи Цзян, подходили один за другим, чтобы поздравить его, и радость на лице третьего сына семьи Цзян с каждым поздравлением только увеличивалась.

Свадьба была очень весёлой и респектабельной. Вчера семья Цзян убила двух свиней и выкупила много рыбы. На каждом столе стояла миска свинины, миска супа из свиной крови, миска свиного хвоста и миска рыбы на пару, а также много сезонных овощей. Столы полны.

Есть тридцать столов для родственников и друзей семьи Цзян, а также для людей, пришедших на помощь из деревни. После обеда вечером будет еще угощение, что оживляет атмосферу.

Родственник семьи Цзян взял несколько чайных листьев и положил их в миску. Тыквенным черпаком он зачерпнул из чугунка ложку кипятка, вымыл чай и посмотрел на улыбающегося старика, стоящего у чайницы. "Дядя Цзян, где старший Цзян? Его брат женится. Почему мы его не видели?"

Люди в деревне рано женятся, и среди тридцатилетних людей большинство уже бабушки и дедушки. Как правило, они выглядели старше, на вид им было за сорок или за пятьдесят, и их можно было считать долгожителями, когда им исполнялось шестьдесят или семьдесят лет. Но старик Цзян все еще очень сильный и высокий, хотя ему почти пятьдесят лет. Когда он услышал, как кто-то спрашивает о старшем сыне, его брови нахмурились. Его старший сын был хорошим работником. В это время он должен быть дома, и помогать. Почему он не видел его сегодня?

Озадаченный старик Цзян пошел на кухню, чтобы найти свою жену. — Жена, а где старший?

"Разве он не упал в реку несколько дней назад? Он заболел. Я попросила его пойти в старый дом в западной части деревни," — сказала старая госпожа Цзян. Ее опущенные глаза были полны недовольства. "Даже если он упал в воду, ему должно стать лучше через три-четыре дня. Я думаю, он просто ленивый. После сегодняшнего дня я позабочусь о нем!"

Старик Цзян не ведал семейными делами, и был очень недоволен старшим Цзяном. Когда он услышал слова жены, он нахмурился. "Ленивый ублюдок!"

Старик Цзян обругал старшего Цзяна и вскоре перестал думать о нём. Он занялся женитьбой третьего сына семьи Цзян.

Все оживленно отпраздновали это радостное событие, совершенно забыв о старшем сыне семьи Цзян, который никогда особо не появлялся на публике.

В западной части деревни Хэси есть несколько ветхих домов, где живёт семья Чжао, одна из беднейших в деревне Хэси, они живут на участке земли, который находится рядом с землёй семьи Цзян. Один из ветхих земляных домов был передан по наследству старшему поколению семьи Цзян. Дом настолько обветшал, что уже давно непригоден для проживания. Но в этот момент внутри на земле лежал мужчина.

Когда Цзян Чжэнь проснулся, он почувствовал головокружение и боль в животе.

Сначала он не мог разглядеть, что находится вокруг него. Он моргнул несколько раз, прежде чем его зрение немного прояснилось. Затем он увидел сломанную крышу и сияющее через дыру солнце.

Разве он не умер? Как он может снова почувствовать холод и боль?

Если бы он выжил, он уже должен был быть в больнице. Как он мог лежать в таком грязном месте?

Цзян Чжэнь инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Он хотел вскочить с земли, но не мог даже пошевелиться.

Цзян Чжэнь снова чуть не потерял сознание из-за слабости в теле и сильной боли в животе. В этот момент у него заболела голова и какие-то воспоминания, которые ему не принадлежали, вдруг хлынули в его сознание.

Воспоминания принадлежащие древнему человеку.

Этого древнего человека, как и его самого, звали Цзян, но его имя было не Цзян Чжэнь. Его звали Цзян Чжэньвэй. Он был старшим сыном в семье, и жители деревни обычно называли его старшим Цзяном. Он родился пятого мая. Май - злой месяц. И день зловещий. У местных были традиции для "подавления зла" и предотвращения несчастий в этом месяце.

Говорят, что дети, рожденные в этот день, будут мешать своим родителям, и старший Цзян действительно «мешал» своим родителям.

За день до рождения старшего Цзяна старика Цзяна забрали на военную службу. Его родителей в то время уже не было в живых, а семья госпожи Цзян была далеко, поэтому ей пришлось рожать одной дома. Одной родить первого ребенка было трудно; она чуть не погибла в ту ночь.

После родов старая госпожа Цзян осталась без присмотра и целый день голодала. После этого ей пришлось встать, чтобы готовить и стирать испачканную одежду и постельное белье. Первый месяц она вообще не могла сидеть.

Она не знала, как тяжело быть одной дома и заботиться о ребенке. С самого начала мадам Цзян не любила своего старшего сына и решила, что ее старший сын — источник страданий.

Старик Цзян ушел на военную службу, и должен был умереть на войне. В то время, если бы ребенок умер, дядя Цзян наверняка выгнал бы мадам Цзян из дома, и и захватил бы поле. Хотя ей хотелось утопить старшего Цзяна, мадам Цзян все равно зажимала себе нос, чтобы накормить его.

Но ограничивалась только кормлением.

Госпожа Цзян часто била и ругала старшего Цзяна. Она досыта ела и пила, но давала ему только глоток остатков еды. Выходя на работу, она привязывала старшего Цзяна соломенной веревкой дома. Она не хотела даже прикасаться к этому ходячему несчастью

.

Когда пять лет спустя старик Цзян вернулся с военной службы, старший Цзян, которому было уже пять лет, был худым и маленьким и даже не мог говорить.

Когда старик Цзян вернулся домой, жизнь семьи Цзян стала легче. Старик Цзян принес немного денег, чтобы купить землю, стал резать для местных жителей их свиней во время праздников. Старик Цзян был хорошим фермером, выращивающим шелковичных червей. В конце концов, семья Цзян, наконец, стала одной из самых богатых семей в деревне.

Но для старшего Цзяна жизнь легче не стала.

Старик Цзян всегда был озабочен своей работой, независимо от семейных дел. Он не стал бы вмешиваться в воспитание детей, оставив это дело своей жене, а старший Цзян, который не мог внятно говорить, совсем ему не нравился.

Через год после того, как старый Цзян вернулся, в семье Цзян родился второй сын. Два года спустя родился третий член семьи Цзян, а еще два года спустя родилась маленькая дочка Цзян. Эти трое детей родились и выросли на глазах у старика Цзяна. Он их очень любил. А старая леди Цзян? Когда она родила еще троих детей, ее семья чувствовала себя достаточно хорошо, у них была еда и тёплая одежда. Старик Цзян даже нанял пожилую женщину из деревни, чтобы она прислуживала мадам. Она жила комфортной жизнью и влюбилась в этих троих детей.

В течение долгого времени второй брат, третий брат и сестра Цзян были любимцами семьи Цзян, но самый старший брат — существо, которое не нравится семье Цзян.

В юном возрасте старшему Цзяну пришлось оставить брата и сестру и работать в поле. Это не все. Мадам Цзян даже не хотела давать ему поесть. Когда семья ела яйца или рыбу, ему не доставалось ни кусочка.

Из-за того, что его били, ругали и не принимали в семье с раннего возраста, старший ребенок семьи Цзян становился все тише и тише. Он умел только с головой погрузиться в работу. Из-за этого, когда ему было шестнадцать или семнадцать лет, он выполнял всю сельскохозяйственную работу для семьи.

Он был прилежным и хорошо справлялся с работой на ферме, а у семьи Цзян были деньги, поэтому, естественно, некоторые люди были готовы стать для него свахами. Но у старика Цзяна были деньги, чтобы отправить второго и третьего братьев учиться в уездный город, и у него также были деньги, чтобы сшить новую одежду для младшей дочери, но у него не было денег на свадьбу старшего сына. Так продолжалось в течение 10 лет.

На сегодняшний день старшему Цзяну 26 лет, и он является одним из старейших холостяков в деревне Хэси. Если мужчина в сельской местности не обзавелся женой в этом возрасте, он не может рассчитывать на то, что будет женат до конца своей жизни.

Старший Цзян становился все более и более молчаливым и не сказал ни слова за год. Пока он только работал и спал, как человек-невидимка, остальные члены семьи Цзян жили в достатке.

Второй сын семьи Цзян женился два или три года назад, и теперь у него есть сын. Третьему сыну семьи Цзян в этом году исполняется восемнадцать, и сегодня он женится. Дочери семьи Цзян шестнадцать лет. Бесчисленное количество мужчин на десять миль и восемь поселков хотят жениться на ней.

А старший Цзян мёртв.

Мадам Цзян заставила его подготовить много вещей к свадьбе своего третьего сына. Несколько дней назад мадам Цзян попросила старшего Цзяна наловить рыбы. Старший Цзян умел работать на ферме. Он научился убивать свиней у старого Цзяна, но ничего не знал о ловле рыбы. Когда он был маленьким, у него не было возможности ходить на реку и играть там, как у других детей в деревне. Он совсем не умел плавать и ловить рыбу. Но он не посмел возразить мадам Цзян и все-таки вошел в воду.

Во время ловли рыбы старший Цзян случайно упал в воду и чуть не погиб. Позже кто-то в деревне увидел его и спас, но на следующий день у него поднялась высокая температура.

Если у кого-то в семье Цзян была лихорадка, даже если они не приглашали врача, больной мог отдохнуть в доме и поесть для укрепления тела хорошие яйца и хорошее зерно. Но когда у старшего Цзяна поднялась температура, мадам Цзян попросила несчастного второго сына используя тележку, отправить его в заброшенный дом семьи Цзян, и он остался один.

Цзян сильно горел от лихорадки, но его бросили в комнату со сквозняками, и все. Мадам Цзян была так занята подготовкой к свадьбе третьего сына, что забыла отправить еду старшему Цзяну.

Старший Цзян умер от голода.

Он был голоден, когда ловил рыбу, и голодал три дня в том ветхом доме. Даже капающая с крыши вода не доходила до него, поэтому он умер от голода.

Получив такие воспоминания, Цзян Чжэнь почувствовал себя крайне некомфортно, у него появилось тошнотворное чувство, как будто он не мог ни проглотить, ни выплюнуть.

Эта семья Цзян действительно раздражает. Поручив всю работу в семье старшему Цзяну, они все равно проклинали его и думали, что он источник несчастий.

Цзян Чжэньвэй был настолько несчастным, что, будучи 26-летним мужчиной, он был раздавлен до такой степени, что даже не знал, как сопротивляться! Они знают, что он делает всю работу. Неужели он не мог достать еды и наполнить свой желудок? Даже если вы не сопротивляетесь, когда вы так голодны и кто-то проходит мимо вас, взывайте о помощи, чтобы не потерять свою жизнь!

Цзян Чжэнь, который никогда не терпел притеснений, не мог понять действий старшего Цзяна, но после мгновения гнева задумался.

Он догадался, что этот старший Цзян не хотел сопротивляться и, в результате, был вынужден страдать от проблем с головой. Так и должно быть.

Цзян Чжэнь мало что знал о психических заболеваниях, но после долгого обдумывания он понял, что многие из симптомов, которые были у старшего Цзяна, были похожи на депрессию, упоминания о которой он часто встречал в прошлой жизни.

Цзян Чжэнь, грубый старик, проживший долгое время, не мог понять чувства «депрессии», но ему были знакомы психологические проблемы. Он даже сам бывал у психиатра.

В прошлом он служил в спецназе. Когда он бывал на заданиях, у него было много крови на руках, и его жизнь отличалась от жизни обычных людей. Увольняясь из армии, он боялся, что у таких, как он, будут проблемы, когда они вернутся к мирной жизни. Поэтому он попросил психиатра пообщаться с ним и помочь адаптироваться к нормальной жизни. Он должен был сказать, что психиатры действительно полезны. По крайней мере, он не был жестоким, когда его вернули в мирное общество.

Психиатры также помогли Цзян Чжэню разобраться в психологических проблемах.

Старший Цзян не сказал ни слова за год. Он молчал. Он умирал от голода и не звал на помощь. Было ясно, что у него были проблемы с психикой. Он не хотел больше жить.

Кроме того, когда члены семьи ведут себя таким образом, какой нормальный человек захочет жить?

Цзян Чжэнь был немного раздражен этой мыслью, но в данный момент у него не было времени думать о делах старшего Цзяна. Он хотел выжить.

Ранее, спасая людей, он получил два пулевых и несколько ножевых ранений. Но он не попал к царю загробного мира. Теперь у него есть шанс снова жить. Смутно услышав голос снаружи, Цзян Чжэнь немедленно начал звать на помощь. "Помогите!"

Его так мучила жажда, что он не мог издать ни звука, к тому же это тело уже давно не говорило. Голос Цзян Чжэня был не очень громким. Он был таким тоненьким и хриплым, что ему самому от себя стало противно.

Но вскоре снаружи раздался низкий, но очень приятный голос, который спросил: «Кто тут?»

Когда раздался голос, другой человек направился к дому. Услышав его шаги, Цзян Чжэнь вздохнул с облегчением и мирно лег на землю без каких-либо дальнейших усилий.

В полуразрушенном доме вообще не было дверей, поэтому вход был завален связанным между собой камышом и легко открывался. После того, как тростник втолкнули внутрь, Цзян Чжэнь увидел появление другого человека.

Это был молодой человек лет двадцати. Он был очень высок, одет в грубое сукно, смуглый, но красивый, с густыми бровями и большими глазами; и у него был глубокий шрам на лбу, что добавляло ему мужественности. . . Он подпадал под любимый тип мужчин Цзян Чжэня.

Вот так. Цзян Чжэнь любит мужчин. К сожалению, всю свою прошлую жизнь он служил в армии. Он не мог ухаживать за своими братьями. Позже он умер вскоре после того, как уволился из армии, поэтому не смог найти себе компаньона.

— Дай мне что-нибудь поесть. Цзян Чжэнь взглянул на внешность другого и слабо попросил о помощи. Хотя внешность этого мужчины была ему по вкусу, прямо сейчас он хотел чего-то, что могло бы заполнить его желудок.

- Старший Цзян? Почему ты здесь? - Чжао Цзингэ посмотрел на лежащего на земле человека и нахмурился. - Сегодня третий сын семьи Цзян женится, а ты. . . - Семья Цзян сейчас празднует. Почему Цзян Чжэньвэй лежит один в разрушенном доме?

- Дай мне что-нибудь поесть — снова сказал Цзян Чжэнь. У него так закружилась голова, что он снова чуть не потерял сознание.

Чжао Цзингэ также видел, что положение Цзян Чжэня было не совсем правильным. Взглянув на одежду Цзян Чжэня, его голос стал еще злее. "Ты все еще носишь одежду, в которой упал в воду? Твоя семья . . ." Он посмотрел на мятую одежду и полуразрушенную хижину в которой лежал старший Цзян и подумал, что, несмотря на то, что его били по голове и он истекал кровью, он никогда не кричал от боли. Но теперь он попросил еды по собственной инициативе. . . Он вздохнул.

— Ты ничего не ел в эти дни? Чжао Цзингэ поднял Цзян Чжэня с холодной и влажной земли и быстро положил его на кучу соломы внутри соломенной хижины. Затем он сказал: "Я принесу тебе что-нибудь поесть".

После этого Чжао Цзингэ ушел, не оглядываясь.

Он двигался так быстро, что исчез в мгновение ока, но Цзян Чжэнь почувствовал облегчение. Он узнал из памяти старшего Цзяна, кем был этот человек, и знал, что тот не обманет его.

Этого человека зовут Чжао Цзингэ, он сын семьи Чжао, живущей рядом с соломенной хижиной. Именно Чжао Цзингэ спас старшего Цзяна после того, как тот упал в воду. К сожалению, он спас жизнь старшему Цзяну, и в мгновение ока она была разрушена семьей Цзян. У старшего Цзяна кружилась голова, и он не мог двигаться. Семья Цзян даже не дала ему сменную одежду. В результате, как у него может не быть лихорадки?

После того, как Цзян Чжэнь вспомнил личность Чжао Цзингэ, у него сложилось о нем лучшее впечатление, но он пошел дальше по воспоминаниям старшего Цзяна. И вдруг выяснил что-то необычное.

Он переселился, но не во времена какой-либо из известных ему династий. Место, где он сейчас находится, называется Даци, и существует оно сотни лет, обычные люди, не учившиеся в школе, совершенно не знают о прежних династиях и о войнах. Конечно, это не главное.

Дело в том . . . помимо мужчин и женщин, в этом месте есть еще один тип людей, известный как геры.

По численности населения около 50 % составляют мужчины, около 40 % — женщины, а остальные 10 % — геры.

Они выглядят так же, как мужчины, но у них между бровями есть киноварная родинка. Они намного слабее мужчин. Они такие же маленькие, как женщины, и могут иметь детей, как женщины.

Из-за этого долгое время геров воспитывали как женщин, с детства готовили к замужеству, и их статус в Даци такой же, как и у женщин.

И Чжао Цзингэ - гер.

Некоторые мужчины могут иметь детей в этом месте. . . Надо сказать, что Цзян Чжэнь был потрясен. Он узнал о Чжао Цзингэ из памяти старшего Цзяна.

Отец Чжао Цзингэ, Чжао Фугуй, обычный фермер из деревни Хэси. Он женился на женщине по имени Лю из той же деревни. Его жизнь не была ни хорошей, ни плохой. Всего у него было двое детей. Его старший сын Чжао Цзиньху — мужчина, а второй сын Чжао Цзингэ — гер.

Родители Чжао Цзингэ заболели, когда он был ребенком, но с его братом жизнь была очень хорошей. Когда ему было шесть или семь лет, его родители уже говорили ему, чтобы он удачно женился. Хотя геру было гораздо труднее иметь детей, чем женщине, крестьянину было нелегко иметь жену. В таких условиях геры надёжнее.

Однако в этом мире всегда есть место несчастному случаю.

Брат Чжао Цзингэ, Чжао Цзиньху, утонул, когда ему было шестнадцать лет, когда он плыл по реке. Когда его выловили, он уже захлебнулся.

Подросший сын погиб. Чжао Фугуй и его жена сильно горевали. Лю стало еще хуже, и она чуть не умерла. В своей беспомощности семья Чжао могла только продать те несколько акров земли, которыми они владели, чтобы вылечить болезнь Лю.

Уровень жизни семьи Чжао резко упал. В то время семья, сын которой был помолвлен с Чжао Цзингэ, внезапно отказалась от помолвки. Их сын нашёл хорошую женщину, и скоро у них будут дети. Более того, семья Чжао в то время была в очень плохом положении, и они не хотели брать супруга с такими проблемами.

Чжао Цзингэ в то время было всего двенадцать лет, а его брат был мертв. Естественно, он не мог выполнять ту же работу, что и его брат в прошлом. Чтобы поддержать свою семью и вылечить болезнь матери, он повсюду следовал за Чжао Фугуем на работу. Занимаясь сельским хозяйством, Чжао Фугуй брал его на работу на неполный рабочий день.

Как правило, геры худые и маленькие, совсем как женщины, но Чжао Цзингэ работал целыми днями и все больше и больше походил на мужчину, будучи даже сильнее обычных мужчин.

После смерти своего старшего сына Чжао Фугуй подумал, что будет легко найти для Чжао Цзингэ человека, который войдёт в их семью и продолжит семейную линию Чжао.

Семьи с большим количеством сыновей в сельской местности часто не в состоянии найти жену для каждого сына. Мужчины, не подарившие своей семье невестку, всю жизнь будут работать дома. В будущем их отдадут детям их же братьев. У них не будет теплой постели, и, если они будут слишком стары, чтобы что-то делать, их, вероятно, выгонят племянники. Чтобы избежать судьбы старого холостяка многие мужчины охотнее идут в чужие семьи, даже если их дети не будут носить их фамилий, они их собственные дети. И потом, они могут спать с женой, а не в одиночестве!

Поэтому, хотя быть женой немного позорно, все же многие старые холостяки желали стать ими, даже те, у кого более богатое семейное прошлое. Некоторые бедные холостяки-мужчины проявляли инициативу, чтобы найти пару на стороне. Стыд быть женой лучше, чем голод в родной семье.

Однако семья Чжао небогата. Чжао Цзингэ не женщина. Он гер, похожий на мужчину.

Большинству мужчин по-прежнему нравятся женщины. Чжао Цзингэ не представляет из себя хорошую пару, в добавок к тому, что его семья очень бедна. Поскольку после того, как кто-то присоединится к семье Чжао, он всё ещё будет голодать, и нет женщин, которые могли бы согреть его постель, никто из старых холостяков, естественно, не хочет присоединяться к семье Чжао.

Чжао Цзингэ всё так и оставил.

В прошлом году 24-летний Чжао Цзингэ, старый и одинокий, живущий в сельской местности, понял, что у него нет надежды выйти замуж за мужчину. Он не может сделать этого ради своих родителей. Свою киноварную родинку он просто срезал ножом, и стал считать себя мужчиной. В этом году он отправился в богатую семью, чтобы работать наёмным разнорабочим. Хотя он зарабатывает деньги, его мать, Чжао Лю, по-прежнему нездорова. Время от времени ему приходится тратить деньги на лекарства. В его семье никогда не будет хватать денег.

Чжао Цзингэ вышел из полуразрушенной хижины старшего Цзяна и вернулся к себе домой.

Все рисовые поля семьи Чжао были проданы, но осталось еще более одного акра сухой земли. Они выращивают картошку и овощи, и их дом находится прямо рядом с этим местом.

Чжао Цзингэ вошёл в дом и почувствовала запах еды. В то же время его мать, Чжао Лю, поприветствовала его дома. — Цзингэ, ты вернулся?

- Ну, у меня сегодня нет работы, поэтому я вернулся. - Чжао Цзингэ сказал, что он сделал почти всю работу, поэтому он поговорил со своим работодателем и вернулся пораньше. Он планировал перекопать свою землю и посадить что-нибудь во второй половине дня.

- Цзингэ, ты много работал. - Чжао Лю посмотрела на суровое лицо своего младшего сына и глубокий шрам на его лбу. Ей стало грустно. Её сыну приходится страдать.

Он гер, который хочет поддерживать свою семью, как мужчина.

Когда Чжао Цзингэ увидел внешность своей матери, он понял, что она слишком много думает. Он не умел утешать людей. Он просто сказал: "Мама, у тебя есть что-нибудь поесть?"

"Да. Мама приготовила кашу из сладкого картофеля," — сказала Чжао Лю, поднимая крышку кастрюли.

В горшочке оранжевая каша из сладкого картофеля. Каша готовится из сладкого картофеля и небольшого количества риса. А на стойке для пароварки есть большая чаша для солений.

Обычно они едят два раза в день, и это в основном то, что они едят.

Чжао Лю хотела принести миску для Чжао Цзингэ, но Чжао Цзингэ сначала схватил большую фарфоровую миску и наполнил ее кашей. — Мама, я выйду.

- «В чем дело? — озадаченно спросила Чжао Лю.

- Старший Цзян попросил меня принести что-нибудь поесть. - Чжао Цзингэ подошёл к двери.

Старший Цзян, тот, кто не разговаривал годами, попросил еды? На лице Чжао Лю отразилось удивление, и она сказала: "Разве семья Цзян не празднует свадьбу? Ему нечего есть? Семья Цзян накормила их вчера, они пригласили своих соседей помочь им готовиться к празднику. Люди, которые ходили туда, говорили, что они очень хорошо поели. Почему старший Цзян просил еду у других?"

"Он там лежит. Думаю, он не ел несколько дней". Чжао Цзингэ указал на дорогу, которая вела к разрушенному дому с соломенной крышей примерно в полумиле от дома Чжао, и зашагал туда после того, как всё сказал.

Чжао Лю была потрясена, когда услышала слова своего сына. В полуразрушенной хижине давно никто не жил. Что случилось со старшим Цзяном, который упал в воду несколько дней назад? Более того, в последние дни она ничего не слышала и не видела никого из семьи Цзян.

Семья Цзян слишком строга к старшему Цзяну.

Чжао Лю вздохнула, но к тому времени Чжао Цзингэ уже принёс еду в соломенную хижину.

Цзян Чжэнь в данный момент был очень слаб, едва оставаясь в сознании. Когда он увидел возвращение Чжао Цзингэ, он вздохнул с облегчением. Его наконец спасли.

Чжао Цзингэ не знал мыслей Цзян Чжэня. Он вошел в дом, поддержал Цзян Чжэня, и поднес к его рту миску с кашей.

Вкус сладкого картофеля вызвал у Цзян Чжэня желание съесть кашу одним глотком, но, учитывая его физическое состояние, в конце концов он все же ел медленно, маленькими кусочками.

Каша была уже не горячей, но еще теплой. Цзян Чжэнь почувствовал, что вернулся к жизни после того, как тарелка каши была съедена.

"Спасибо." Цзян Чжэнь поблагодарил Чжао Цзингэ за тарелку каши из сладкого картофеля и воды, но от этого у него запершило в горле.

"Нет." Чжао Цзингэ смотрел, как Цзян Чжэнь допивает кашу, и тут же отпустил Цзян Чжэня. Он позволил Цзян Чжэню лечь в кучу сена и спросил: "Хочешь, я помогу тебе добраться до дома семьи Цзян?"

Услышав слова "Дом семьи Цзян", Цзян Чжэнь почувствовал стеснение в груди. Это чувство не принадлежит ему, и кажется, что старший Цзян все еще не желает этого.

"Они не вспомнили обо мне". Цзян Чжэнь снова посмотрел на Чжао Цзингэ. "Семья Цзян. . . что они делают сейчас?"

"Сегодня день свадьбы твоего третьего брата", — сказал Чжао Цзингэ, озадаченно глядя на Цзян Чжэня. Когда старший Цзян упомянул семью Цзян, он был слишком отстранен.

"Я понял. Спасибо." Цзян Чжэнь еще раз поблагодарил его.

Чжао Цзингэ дважды подряд услышал слова благодарности Цзян Чжэня. Он немного смутился и спросил: "Ты сыт? Принести тебе еще одну тарелку?"

"Нет. Я пойду домой после того, как немного отдохну," — сказал Цзян Чжэнь. В данный момент он не мог есть так много.

"Гм," — ответил Чжао Цзин, — тогда я уже пойду".

Чжао Цзингэ вскоре ушел, а Цзян Чжэн закрыл глаза.

Возможно, из-за лихорадки у него так болели глаза, что даже открыть их было в тягость. Закрыв их, он, наконец, почувствовал себя лучше.

Цзян Чжэнь был бессилен, из-за своего странного опыта он был сонным и хотел заснуть, как вдруг почувствовал, что дверь снова открылась.

Он дважды прислушался к шагам. Он уже был с ними знаком. Кто это был, если не Чжао Цзингэ?

Войдя в дом, Чжао Цзингэ увидел, что старший Цзян спит с закрытыми глазами. Шаги Чжао Цзингэ были едва слышны. Он подошел к Цзян Чжэню и накрыл его соломой. Он также обложил Цзян Чжэня связками соломы.

Сельские жители часто используют солому, чтобы согреться зимой. Если кровать покрыта толстой соломой, они считают эту солому матрацем. Чжао Цзингэ боялся, что старший Цзян слишком замерз, чтобы прикрыться.

Чжао Цзингэ положил солому и снова ушел. Однако Цзян Чжэнь перебирал воспоминания о Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэньвэй изначально думал о Чжао Цзингэ. Зная, что его родители не позволят ему жениться, он хотел пойти в дом Чжао в качестве жены и жить с Чжао Цзингэ.

Его жизнь в семье Цзян была очень трудной, поэтому его совсем не заботило семейное положение Чжао. Чжао Цзингэ был уродлив, но ему было все равно. Но хотя у него и была эта идея, он не мог или не осмелился говорить. Так что пока он не умер, об этом никто не знал, кроме него самого.

Жизнь старшего Цзяна немного запутана. . . Чем больше воспоминаний открывал Цзян Чжэнь, тем больше он раздражался. Он злился на людей в семье Цзян. Как только он соберет свои вещи, он отправится прямо к семье Чжао и положится на Чжао Цзингэ.

Конечно, это немного бесстыдно. . . Цзян Чжэнь подумал, что ему нужно как можно скорее позаботиться о своем здоровье, а потом думать о других вещах. Еда очень важна, если он хочет быть здоровым.

Цзян Чжэнь подумал, что делать дальше, почувствовал запах соломы и, наконец, уснул.

Когда Цзян Чжэнь снова проснулся, было уже темно.

Он был при смерти, но, выпив тарелку каши и выспавшись, выздоровел, но руки и ноги все еще были слабыми. . . Конституция этого тела по-прежнему хороша, но оно уже пережило слишком много трудностей и пребывает в ненормальном состоянии.

Цзян Чжэнь глубоко вздохнул, встал и вышел из хижины.

Сегодня довольно холодно. Он не хочет ночевать в этой соломенной хижине.

Руководствуясь своими воспоминаниями, Цзян Чжэнь проделал весь путь до дома семьи Цзян.

Сейчас уже очень поздно, но семья Цзян еще не спит. Семья Цзян была очень занята, когда Цзян Чэнсян женился. Они дождались окончания свадьбы и снова навели порядок в своем доме, после чего сели вместе поесть.

После банкета мадам Цзян поделилась некоторыми блюдами, которые они подавали, с людьми, которые пришли им помочь, и многое оставила себе. Теперь кушает вся семья.

"Доченька, ты любишь куриные крылышки? Держи." Мадам Цзян подняла куриное крылышко палочками для еды, чтобы передать Цзян Сяомэй, и положила две куриные ножки в пустую миску рядом с собой. "Юань Вэнь любит есть куриные ножки. Я специально прятала их в доме и не подавала на стол. Я отдам их ему, когда он проснется завтра".

Юань Вэнь — единственный внук в семье пожилой леди Цзян. Ему два года. С самого рождения он был любимцем старой мадам Цзян. Теперь он спит.

Цзян Чэнвэнь, второй старший сын в семье Цзян, положил палочками в рот кусок свинины и внезапно вспомнил. — Где старший? Сегодня третий женился. Он был так занят, что его ноги не касались земли, но старший Цзян не показывался на глаза. . .

Цзян Чэнвэнь тоже учился два года, когда был ребенком, но он не любил читать и не хотел продолжать через два года. Поскольку он перестал учиться, он должен был возделывать поля, но старший Цзян был настолько способным, что, хотя ему было уже двадцать лет, он не выполнял никакой работы. Он выходил в поля всего два раза.

Сегодня, когда Цзян Чэнсян женился, он просто помогал поднимать стол и сервировать посуду. Он не мог этого вынести. Он больше не мог этого выносить и жаловался на старшего Цзяна. Если бы старший Цзян был здесь, ему бы не пришлось выполнять эту работу.

"Я понятия не имею, где он был, так что лучше ему и не возвращаться!" сказала старая госпожа Цзян, ее лицо с опущенными уголками глаз выглядело очень злым.

Когда Цзян Чжэнь вошел в дом, он случайно услышал такое замечание, и в его сердце снова вспыхнуло негодование.

Это была не его эмоция. Он бы не рассердился на такие слова.

"Старший брат?" Цзян Сяомэй была первой, кто увидел старшего Цзяна.

Среди стольких членов семьи Цзян, любимицей старшего Цзяна является Цзян Сяомэй. Хотя Цзян Сяомэй ленива и деликатна, она единственный человек в семье Цзян, который примет во внимание мнение старшего Цзяна. Например, во время новогоднего праздника семья приготовила пельмени и другие блюда. Мадам Цзян отказалась позволить старшему Цзяну съесть их, и никто другой не подумал бы дать их ему, но Цзян Сяомэй отнесла немного старшему Цзяну.

Только Цзян Сяомэй называла старшего Цзяна старшим братом. Второй и третий братья Цзяна всегда просто называли старшего Цзяна "старшим".

Цзян Чжэнь взглянул на Цзян Сяомэй, которая грызла куриные крылышки. Его взгляд упал на других членов семьи Цзян, и он вспомнил все их слова и поведение.

"Где тебя носило, чудовище? Сегодня все работали как проклятые!" Когда пожилая леди Цзян увидела, что ее старший сын тихо вошел, она тут же сердито выругалась на него.

Цзян Чжэнь холодно посмотрел на нее. "У меня была лихорадка. Три дня я пролежал в соломенной хижине на западной стороне. Я не мог встать три дня, и никто не принёс мне еду".

Старший Цзян имел обыкновение склонять голову весь день, но теперь он поднял глаза и показал им своё лицо полностью, так что можно было ясно увидеть его худое лицо и холодные глаза.

Старая госпожа Цзян была бессердечна, когда смотрела на своего старшего сына. Однако ей было наплевать на его чувства, и она продолжала ругаться на него: "Маленький ублюдок, ты смеешь возражать мне. Ты такой большой мужчина, тебя надо кормить?"

Как только старик Цзян увидел, что Цзян Чжэнь выглядит изможденным, ему стало немного не по себе. Но, услышав выговор старой леди Цзян, он снова нахмурился. Его сын весь день вел себя странно, а теперь винит их? Даже если ты голоден, разве ты не умеешь готовить? Такому большому мужчине нужны родители, чтобы доставлять ему еду?

Мадам Цзян продолжала ругаться, и если бы она не была занята едой, она бы нашла палку, чтобы побить его. Но и супруги Цзян, и Цзян Сяомэй посмотрели на Цзян Чжэня с некоторым удивлением: этот человек действительно говорил? И такое длинное предложение?

Цзян Чжэнь был глух к брани мадам Цзян, но он снова ясно осознал положение мадам Цзян в этой семье.

Если бы старший Цзян был праздным и ленивым, было бы неудивительно, если бы его семья его отвергла. Но на самом деле большую часть физической работы в этой семье выполняет старший Цзян.

В течение последних двух лет старший Цзян постоянно чувствовал, что ему больно, и его шаги были тяжелыми, и он не мог поддерживать дух, чтобы что-либо делать, но по просьбе родителей он все еще работал в поле целыми днями. Он никогда не говорил и не общался с другими. У него была тяжелая и беспорядочная жизнь. Единственным утешением было то, что Цзян Сяомэй время от времени кричала: "Брат", и обращала на него немного внимания.

"Сволочь . . ." Старая госпожа Цзян все еще ругалась, но Цзян Чжэнь внезапно вошёл в комнату, сел за стол, взял палочки для еды и начал есть.

— Кто разрешил тебе есть за столом? Старая госпожа Цзян уже была зла, но когда она увидела Цзян Чжэня, сидящего за столом, она разозлилась еще больше.

Кстати, с давних пор старшему Цзяну не разрешалось есть за столом. После того, как все заканчивали есть, он мыл посуду и доедал остатки. Иногда, когда ничего не оставалось, он оставался голодным.

К счастью, при приготовлении пищи в железной кастрюле всегда остается твердый и неприятный слой накипи, который спасал старшего Цзяна от голодной смерти.

Цзян Чжэнь орудовал палочками и не слушал слова старой мадам Цзян. Не взяв миску с рисом, он продолжал есть только овощи. Поскольку его организм еще не полностью восстановился, он не осмеливался есть слишком много мяса, поэтому ел полумясные и полуовощные блюда.

Но старая госпожа Цзян не могла этого вынести. Она встала и отобрала у Цзян Чжэня посуду и палочки для еды. «Это блюдо на завтра. Кто разрешил тебе это есть?

С этими словами худая старая госпожа Цзян взяла из угла метлу, чтобы ударить Цзян Чжэня.

Когда старая госпожа Цзян встала, Цзян Чжэнь встал вместе с ней. . . Он взял большую миску с двумя куриными ножками и положил в нее большую миску риса из рисового ведра. Он набрал миску доверху.

— Старший, что ты делаешь? - Цзян Чэнвэнь увидел, как его старший брат неожиданно взял оставленные ребёнку куриные ножки, и нахмурился. Как только он это произнёс, он увидел, как Цзян Чжэнь держит миску в одной руке, другой схватился за угол стола и опрокинул стол.

Массивный деревянный стол упал на землю, фарфоровые миски на столе разбились на несколько частей, а осколки и остатки еды смешались на полу.

Цзян Сяомэй была ошеломлена, держа палочки для еды в одной руке и куриное крылышко в другой. Старик Цзян, сидевший напротив старшего Цзяна, первым принял на себя удар после того, как стол был опрокинут. Его одежда была покрыта овощным супом и маслом, и он был так зол, что не мог говорить. Даже старая госпожа Цзян, которая собиралась ударить его метлой, замерла.

Старший Цзян всегда был тихим. Его и раньше били, но он всегда терпел, не говоря и слова.

— Черт возьми, ты посмел уронить стол. Ты повернулся против нас! - старая госпожа Цзян, держа метлу, бросилась к Цзян Чжэню. На этом столе было много хорошей еды и посуды, а теперь посуда была разбита, а еда испорчена. Она была так расстроена, что едва могла дышать.

Старший Цзян во всём её слушался, а Цзян Чжэнь — нет. Он взял большую миску с двумя куриными ножками и миску с рисом, обошёл старую мадам Цзян и вошел в кладовую, в которой жил старший Цзян.

"Сукин сын, ты идешь против неба!" Старая госпожа Цзян погналась за ним и собиралась войти в кладовую, чтобы продолжить скандал, но Цзян Чжэнь уже запер дверь. Как старая мадам Цзян могла попасть внутрь?

Она не могла войти внутрь, но могла ругаться снаружи, и каждое слово, которое вылетало из ее рта, было таким, будто в комнате был не ее сын, а враг, убивший ее семью.

Но на самом деле Цзян Чжэньвэй никогда не причинял ей вреда.

То, что старик Цзян пошел в армию, не имело к нему никакого отношения. Даже если бы она не родила Цзян Чжэньвэя, дядя Цзян мог лишить ее земли, потому что после пяти лет военной службы все думали, что ее муж умер.

Позже жизнь госпожи Цзян становилась все лучше и лучше, но она не могла избавиться от своего отношения к старшему Цзяну. Цзян Чжэньвэй стремился заслужить хорошее отношение своей матери и поэтому слушал все, что она говорила.

Слушая ругань снаружи, Цзян Чжэнь чувствовал, что его сердце бьётся сильнее, а в груди копится недовольство.

С усмешкой Цзян Чжэнь вытащил из кладовой мачете и резко открыл дверь.

"Маленькое чудовище". Когда старая госпожа Цзян увидела, что дверь открыта, она открыла рот, чтобы отругать его, но резко остановилась.

Прямо перед ее лицом был нож, большой нож. В темном свете он кажется убийственным. Если бы она бросилась вперед, нож мог бы поранить ее лицо.

"Ты ругалась. Продолжай ругаться. Ну, давай же!" Цзян Чжэнь держа нож, с ухмылкой шагнул вперед.

Старая госпожа Цзян подсознательно отстранилась и посмотрела на Цзян Чжэня так, словно увидела привидение. "Ты, ты. . ."

"Ты можешь продолжать ругаться, если ты уверена в себе. Ты веришь, что я тебя не зарежу?" Цзян Чжэнь безжалостно посмотрел на старую мадам Цзян. На самом деле он был довольно жестоким. Когда он только уволился из армии, над ним издевалось несколько недальновидных людей. У него всегда было желание свернуть им шеи. Благодаря промыванию мозгов армейскими психиатрами, он не убивал мирных жителей, действовал только чтобы защитить людей, и не стал маньяком-убийцей и даже погиб, спасая людей.

Старая госпожа Цзян была высокомерна дома, но она не осмеливалась направлять нож на других. Теперь она увидела, как Цзян Чжэнь решительно держит нож. Ее ноги задрожали, а потом ослабли, и она упала на пол. Почему-то она чувствовала, что сын действительно собирается ее убить. Этот маленький ублюдок!

— Тебе лучше оставить меня в покое! Цзян Чжэнь взмахнул ножом, вернулся в комнату с холодным мычанием и снова захлопнул дверь, оставив снаружи остальных членов семьи Цзян, которые в шоке смотрели на его дверь.

Этот . . . Этот . . . Этот человек действительно наш добродушный старший Цзян?

Старик Цзян был мясником и всё ещё был очень сильным. Его только что забрызгали остатками еды с грязной посуды. Он хотел преподать старшему сыну хороший урок, но, увидев нож и услышав холодный голос сына, не посмел пошевелиться.

Цзян Чэнвэнь, его жена, Хуан Минь, и Цзян Сяомэй еще больше боялись пошевелиться и просто глупо стояли.

"Этот ублюдок. . ." Старая госпожа Цзян все еще была в состоянии шока, но когда она открыла рот, она снова отругала его, и после этого уже не могла сдержать дрожь.

Откашлявшись, старый Цзян сказал, "Ну, сегодня брачная ночь третьего сына. Давай не будем ссориться, чтобы третья жена не увидела этот конфуз," — сказал старик Цзян, глядя на второго сына. "Чэнвэнь, вы с женой возвращаетесь в свои комнаты. Не разбуди Юань Вэня громким шумом."

Глядя на спокойствие старика Цзян, напуганная старая мадам Цзян тоже успокоилась.

Она была так зла, что хотела избить старшего сына, но все еще боялась того, что только что произошло.

Подожди до завтра, я тебя проучу, маленький ублюдок! Старая госпожа Цзян поднялась с пола и увидела беспорядок в комнате. Ей было так грустно, что она быстро сказала Цзян Сяомэй: "Доченька! Иди и подними эту еду, особенно мясо. Её еще можно будет сесть после того, как мы её помоем!"

"В семье было всего несколько мисок, и он разбил почти все. Почему бы ему просто не умереть?" Старая госпожа Цзян увидела осколки разбитых фарфоровых мисок и почувствовала боль в сердце.

Цзян Сяомэй обычно очень баловали и не заставляли работать, но на этот раз она не осмелилась сказать ни слова. Она молча убрала еду, которую можно есть, и накормила свиней едой, которую есть нельзя. Она выполняла поручения мадам Цзян большую часть вечера, и помыла посуду перед сном.

Семья Цзян легла спать, в доме стихи все звуки. Цзян Чжэнь, наконец, смог спокойно уснуть.

Как только он прогнал старую мадам Цзян и запер дверь, он рухнул без сил. Его тело было действительно бесполезным.

Крайне важно позаботиться о своем здоровье.

В кладовой не было кровати, но в углу было много соломы, и это была постель старшего Цзяна.

Земля на юге реки Янцзы плодородна, и каждая семья выращивает рис. За исключением семьи Чжао, которая настолько бедна, что каждый день вынуждена есть сладкий картофель, в среднем домохозяйство имеет два приема пищи из риса и каши. Топливо, используемое для приготовления пищи, это в основном солома.

У семьи Цзян было много земли и много соломы. Старший Цзян соорудил подобие гнезда в куче соломы в кладовой семьи Цзян и жил там. Он не замерзнет, но спать в таком состоянии немного неудобно.

У Цзян Чжэня есть воспоминания о старшем Цзяне. Вернувшись в дом семьи Цзян, он хотел лечь в постель старой четы Цзян. В конце концов, старая госпожа Цзян не стала бы плохо к себе относиться, и их кровать наверняка удобна для сна. Но он все равно не сделал этого, потому что старший Цзян раньше жил в кладовке с ножом, и сейчас ему нужно было быть довольно сдержанным.

Старик Цзян был мясником. У него было два ножа. Одним из них был острый нож, который вонзают свиньям в шею. Он был меньше фута в длину, но шириной в два пальца. Другим был мачете, которым можно было разрезать свиные кости. Он был толстым и тяжелым, как топор. Этим ножом Цзян Чжэнь пугал новую родню.

Цзян Чжэнь забрался в кучу соломы, положил рядом с собой нож и погрузился в глубокий сон. Он проснулся только тогда, когда свет пробился сквозь бумажное окно.

После ночного сна Цзян Чжэнь почувствовал, что все его тело стало намного более расслабленным и сильным. Он выбрался из соломенной ямы, куда положил несколько тряпок, и начал медленно есть рис, который забрал вчера перед тем, как опрокинуть стол.

Древний рис был не таким чистым, как более поздние сорта, но рис семьи Цзян был относительно хорошим. Цзян Чэньвэнь и Цзян Чэньсян не любили есть коричневый рис, но семья Цзян разводила свиней. Коричневый рис можно использовать для их кормления.

Цзян Чжэнь медленно пережевал рис, попробовал куриную ножку и почти проглотил ее на одном дыхании. Затем пошел к стогу соломы, чтобы продолжить отдых.

Цзян Чжэнь отдыхал в доме, а в это время снаружи остальные члены семьи Цзян уже познакомились со своей новой невесткой.

На юге реки Янцзы не так много людей, умеющих писать и читать, поэтому им очень трудно сдать экзамен на ученого. Новая жена Цзян Чэнсяна, Чжу Шуфэнь, является дочерью ученого, и ожидается, что ее отец, Чжу Сюцай, будет избран на экзамене. Из-за этого семья Цзян придает большое значение браку, они не только заплатили большую сумму денег, чтобы женить на ней сына, но и высоко ценят ее.

Но даже так Шуфень все равно была несчастна.

Прошлой ночью она пыталась поговорить со своим мужем в первую брачную ночь. Снаружи было очень шумно. Ее свекровь очень долго бранилась, как будто была сварливой женщиной.

Даже если ее сын был не в своем уме и не мог говорить или делать что-то, ее свекровь должна была вести себя скромнее.

Поджав губы, Шуфэнь стала свысока смотреть на старую мадам Цзян, но не подавала виду что это так. Она по-прежнему казалась нежной и вежливой.

"Шуфень, я приготовила тебе сахарные яйца, покушай" Старая госпожа Цзян поставила миску перед Чжу Шуфэнь. Внутри миски лежали два яйца-пашот, сваренные в воде с коричневым сахаром.

В первый день когда жена Цзян Чэнвэня, Хуан Минь, вышла замуж за члена семьи Цзян, она вставала рано утром, чтобы помочь пожилой женщине Цзян готовить, но её не угощали яйцами с сахаром. Теперь, когда она увидела, как обращаются с новой невесткой, она немного разозлилась. Но старушка Цзян не обратила на нее внимания и пригласила Чжу Шуфэнь поесть мяса. Она также снова пожаловалась на Цзян Чжэня.

"Вчера стол опрокинули, и вся хорошая посуда упала на пол. Пришлось всё мыть и снова готовить. . ."

Чжу Шуфэнь хотела протянуть палочки для еды, чтобы съесть курицу, но, услышав это, убрала их обратно. Вчера свекровь долго ругалась, и контекст был понятен. У нее пропал аппетит, когда она подумала, что еда на столе была поднята с пола.

Чжу Шуфэнь больше не хотела ничего есть. Она использовала палочки для еды, чтобы съесть предложенные ей яйца. Ей тут же снова захотелось пожаловаться. В сахарной воде было слишком мало сахара, и сахар был недостаточно сладким. Что касается яиц. . .

Чжу Шуфэнь откусила кусочек, сырой яичный желток вытек из яйца, и ее лицо изменилось. "Почему это яйцо не сварено? Как и любой нормальный человек, я люблю вареные яйца".

Чжу Шуфэнь знала Цзян Чэнсяна до замужества. Цзян Чэнсян время от времени присылал ей что-нибудь. В то время он посылал ей вареные яйца, а однажды яйца Цзян Чэнсяна не были проварены до конца. Она сказала Цзян Чэнсяну, что не любит есть сырые и недоваренные яйца.

После этого все яйца, присланные Цзян Чэнсяном были хорошо приготовлены, но как они могли принести ей такие яйца сегодня?

"Недоваренное яйцо вкуснее", — сказала старая мадам Цзян. Третий сын сказал ей, что его жена хочет есть хорошо приготовленные яйца, но яйца-пашот требуют больше топлива для полного приготовления, поэтому она достала их, когда они были почти готовы, и сложила в миску.

Более того, такие яйца явно вкуснее. Цзян Сяомэй любит есть полусваренные яйца. Если она могла время от времени есть яйца, ей приходилось ждать, пока она приготовит еду, прежде чем положить их в пароварку. Она пропаривала их до полуготовности струёй горячего воздуха.

Чжу Шуфэнь подтолкнула миску к Цзян Чэнсяну и отказалась есть яйца с сахаром.

Старая госпожа Цзян отнеслась к этой сцене с некоторым неодобрением и недовольством, но все же сказала: "Шуфэнь, если тебе не нравится есть их вот так, я позже приготовлю тебе вареное яйцо".

"Яйца, яйца!" Цзян Юань Вэнь, единственный внук семьи Цзян, постучал ложкой по миске и попросил пожилую леди Цзян принести еды.

"В нашей семье всегда будут яйца, Юань Вэнь. Не волнуйся." Старая госпожа Цзян больше всех любила своего внука.

Хотя было немного недовольства, все в семье Цзян смогли познакомиться с новой невесткой.

Чжу Шуфэнь что-то съела, а затем вернулась в свою комнату с Цзян Чэнсяном. Старая госпожа Цзян попросила Цзян Сяомэй привести кухню в порядок и спросила: "Тот, кто прыгнул в реку, еще не вышел?"

Кого бы ни ругала мадам Цзян, он был единственным, кого могли так назвать.

"Я не видела, чтобы он выходил", — сказала Цзян Сяомэй. Думая о том, что произошло прошлой ночью, она была немного испугана.

Старая госпожа Цзян тоже была напугана тем, что произошло прошлой ночью. Она плохо спала всю ночь. Теперь она посмотрела в сторону кладовой с хмурым лицом. "Он никогда не сможет выйти. Будет лучше, если он умрет там с голоду!"

Если старший Цзян раньше плохо себя чувствовал или не был занят сельским хозяйством, то иногда он целыми днями лежал неподвижно в доме без еды и питья. Цзян Чжэнь не выходил из кладовой после прошлой ночи, что заставило госпожу Цзян думать о прошлом, и она не очень его боялась.

Она его мать. Неужели парень, у которого нет яиц, действительно посмеет убить ее?

Рассуждая таким образом, мадам Цзян хотела снова подойти и постучать в дверь.

"Матушка." Как только мадам Цзян собиралась преподать урок своему старшему сыну, новобрачный Цзян Чэнсян внезапно вошел на кухню.

"Что здесь делает третий сын? Вам, мужчинам, здесь не место," — сказала старая госпожа Цзян, совершенно забыв, что вся работа на кухне, такая как мытье посуды и кастрюль, выполнялась старшим Цзяном после того, как он возвращался с поля.

Единственная причина, по которой старший Цзян не готовил, заключалась в том, что старая госпожа Цзян боялась, что он украдет еду.

"Мама, мне нужно тебе кое-что сказать", — сказал Цзян Чэнсян. "В будущем, когда вы будете делать яйца для Шуфень, их нужно будет варить. Она не любит есть сырые яйца. На самом деле, ей больше всего нравится яичница".

"Она слишком разборчива. Где взять столько масла для ее яичницы?" недовольно пробормотала Старушка Цзян. "Достаточно есть яйца, зачем переводить продукты? Яйца уже лучшая еда!"

"Разве нельзя её немного баловать?" улыбнулся и сказал Цзян Чэнсян: "Есть еще старший брат. Мама, не цепляйся к нему все время и не ругай его. Это так некрасиво. Вчера мы слышали твою брань из спальни. Хотя Шуфень ничего не сказала, но я очень смутился. Аргументы ее родителей обычно не превышают одного предложения".

"Что это?" Старая мадам Цзян нахмурилась. "Она будет меня учить?"

Старую госпожу Цзян отчитал ее сын; ее сердце было в огне, и она обозлилась на Чжу Шуфэнь. Но мадам помнила, что она дочь Мастера Сюкая (младший ранг учёного), поэтому ей нужно было держаться с достоинством. После этого она хотела повздорить со старшим сыном, но, думая о невестке, так в итоге и не поругалась. Она просто болтала о двух куриных ножках, которые должны были оставить Юань Вэню.

Однако, думая, что Юань Вэнь не сможет съесть куриные ножки, старая госпожа Цзян, которая редко была щедрой, сварила шесть яиц сразу во время приготовления пищи.

Когда еда была готова, мадам Цзян съела одно сама. Подойдя к столу, она дала Цзян Юань Вэню два яйца, два яйца Чжу Шуфэнь, а остальные достались Цзян Сяомэй.

Старик Цзян не любил есть сухие яйца и сидел за столом, выбирая для еды жирное мясо. Хуан Мин с завистью посмотрела на своего зятя и невестку. Когда свекровь смотрела на нее, она не могла откусить от яйца, которое ел ее сын.

"Вы едите?" Толпа собиралась есть, когда вдруг раздался хриплый голос.

Когда семья Цзян оглянулась, они увидели высокого, черного, худого и сердитого мужчину, идущего к ним с острым ножом, прикрепленным к поясу, и большим ножом в руке, который угрожающе смотрел на них.

Старая госпожа Цзян подсознательно хотела выругаться, но когда она увидела нож в руке Цзян Чжэня, то больше не смогла издать ни звука. Старик Цзян тоже был немного ошеломлен, а остальные еще больше боялись приветствовать Цзян Чжэня.

Тихий старший Цзян, как он стал таким в мгновение ока?

Какое-то время в комнате не было слышно ни звука.

Цзян Чжэнь был очень доволен этой сценой. Когда он увидел, что восемь членов семьи Цзян заняли все восемь мест за обеденным столом, он улыбнулся Цзян Чэнвэню. — "Второй брат, уступи место."

Цзян Чэнвэнь прошлой ночью видел Цзян Чжэньвэя. Услышав холодные слова Цзян Чжэня, он подсознательно уступил и оттолкнул Хуан Минь, сидевшую рядом с ним.

Цзян Чжэнь сел и положил нож на стол.

Этот нож, которым можно легко перерезать кости свиной ноги, был очень тяжелым.

Когда его положили на стол, все были в шоке. . . Цзян Чжэнь сжал его левой рукой и не отпускал, но его правая рука взяла палочки для еды Цзян Чэнвэня и выбрала приготовленные овощи, чтобы поесть. Затем он продолжил есть рис из тарелки Цзян Чэнвэня.

"Старший Цзян, если ты хочешь есть, почему бы тебе самому не взять миску?" Старик Цзян убивал свиней и был солдатом, повидавшим мир. В это время он, наконец, пришел в себя и посмотрел на Цзян Чжэня, который прогнал Цзян Чэнвэня.

Цзян Чжэнь просто уткнулся лицом в миску во время еды и не ответил ни слова старику Цзяну. Его действия заставили старика Цзяна забыть страх, который он испытал прошлой ночью.

" Ублюдок, я с тобой разговариваю!" Старик Цзян хлопнул ладонями по столу, и посуда на столе задрожала.

"Сукин ты сын, ты вчера доставил мне столько хлопот, а сегодня осмеливаешься есть за столом. Я забью тебя до смерти!" Старая мадам Цзян снова пошла искать метлу.

"Старший Цзян, что с тобой? Шуфень только что вошла в нашу семью. Можешь перестать создавать проблемы?" Цзян Чэнсян не видел, как Цзян Чжэнь держал нож прошлой ночью. Он совсем не боялся Цзян Чжэня. "Ты нас позоришь!"

Цзян Чжэнь ел очень быстро, слопав две или три тарелки риса. Поев, он встал.

Почему эти люди говорят вместо того, чтобы действовать?

Встав, Цзян Чжэнь внезапно взял нож и разрубил стол. Он расколол только одну сторону деревянного стола: "Вы забыли, что я вчера сказал? Обругайте меня еще раз, и я действительно вас зарежу!"

На этот раз посуда на столе не только дрогнула, но даже на самом деле упала. Чаша с рисом старика Цзяна упала на пол и разбилась пополам.

Старик Цзян был очень зол, когда смотрел на него. Новая невестка была рядом с ним. Он не хотел показывать слабость, поэтому встал и сказал: "Кем ты себя возомнил? Как ты смеешь так разговаривать с отцом?"

Цзян Чжэнь холодно посмотрел на него, вытащил нож из-под стола и, отойдя в сторону, отрезал ручку метлы, которую держала старушка Цзян.

Нож чуть не порезал ей руку! Старая мадам Цзян истошно закричала. Цзян Чжэнь бросил на нее холодный взгляд, но внезапно протянул руку и схватил два яйца для Цзян Юань Вэня, сидевшего рядом с Цзян Сяомэй, и держал их в своих руках. Затем он украл два яйца Чжу Шуфэнь. Наконец, он взглянул на Цзян Сяомэй. Даже яйцо в руке Цзян Сяомэй было отобрано.

Пять яиц лежали в его руках. Цзян Чжэнь поднял ногу и снова пнул стол. "Лучше не связывайтесь со мною впредь!"

Он не планировал как-то вредить семье Цзян. Он даже подумал, что если эти люди будут достаточно хорошими, он отдохнет и восстановит силы в семье Цзян и покинет семью Цзян, когда выздоровеет. Но каков был результат?

Он просто поел за столом, а эти люди подняли шум по этому поводу.

Они не дают ему нормально поесть, поэтому они тоже не будут есть нормально.

С ножом в руке Цзян Чжэнь вышел из ворот семейного дома Цзян.

В этой части уезда Хэчэн большинство семей едят три раза в день. Конечно, если семья бедная, они могут есть только два раза в день.

Все встают на рассвете, сначала делают какую-то работу, а затем около семи часов едят первый раз за день. Как правило в это время едят просто кашу. Конечно, завтрак состоятельной семьи может отличаться.

После еды они продолжат работу, а ближе к полудню, то есть около двенадцати часов дня, наступает время второй трапезы. Семьи с достаточным количеством основных продуктов питания будут есть сухую еду. Если еды будет недостаточно, они снова будут есть кашу.

А вечером они поедят ещё раз. Утренняя еда большинства фермеров — это каша.

Хотя они едят три раза в день, самым важным является обеденный прием пищи, который семья Цзян только что съела.

Поскольку вчера они были заняты допоздна, первый прием пищи в семье Цзян сегодня был намного позже, чем обычно. А поскольку утренняя трапеза была приготовлена вчера для гостей, они были не очень голодны, поэтому вторая трапеза была отложена на час. Цзян Чжэнь посмотрел на небо и прикинул, что сейчас было чуть больше двух часов.

Проснувшись после суток отдыха и хорошо поев, он, наконец, чувствует себя хорошо отдохнувшим. У Цзян Чжэня теперь есть немного сил, поэтому теперь он не чувствует усталости, неся большой нож килограммов в десять. Но после долгого лежания его тело очень болело.

Ветер ранней весной был немного прохладным, но это тело не боялось замерзнуть. Он был хорошо адаптирован. . . Перебирая в уме воспоминания о старшем Цзяне, Цзян Чжэнь наблюдал за ситуацией вокруг себя и начал понимать мир.

Это равнинная местность. Насколько мог видеть Цзян Чжэнь, он видел только небольшой холм, который был совсем не высоким. В то же время тут живёт много людей и протекает много рек.

Хотя Цзян Чжэнь не знал истории Даци, он чувствовал, что окружающая среда здесь почти такая же, как в древнем Китае.

В деревне Хэси есть не только река, но и несколько прудов. Поля засажены овощами, таких как салат, а на расстоянии двухсот-трехсот метров разбросаны далеко друг от друга дома, являющиеся резиденциями жителей деревни Хэси.

В это время солнце было высоко. На каменных ступенях у реки несколько женщин, разговаривая, мыли овощи или стирали белье.

Они видели Цзян Чжэня, идущего вдоль реки, но никто не хотел здороваться с молчаливым старшим Цзяном. Когда они увидели, что Цзян Чжэнь держит большой нож, они только спрашивали друг друга: "Старший Цзян держит нож. Кто хочет зарезать свинью?"

"Я не слышала об этом."

"Я пойду посмотрю, не убивает ли кто свинью. Я куплю у них килограмм мяса".

* * *

Несколько женщин сказали друг другу несколько слов, после чего некоторые последовали за Цзян Чжэнем. Однако вместо того, чтобы убивать свиней, Цзян Чжэнь пошёл к соломенной хижине, принадлежавшей семье Цзян. Это было то место, где он очнулся в первый раз.

Хижина была далековато от других деревенских домов, поэтому, когда у семьи Цзян появились деньги, они уехали, оставив только солому и связки тутовых полос.

Не смотря на то, что дом был слишком ветхим, Цзян Чжэню он очень нравился. Здесь тихо, и отсюда виден семейный дом Чжао.

Отнеся вязанку соломы из дома к двери, Цзян Чжэнь сел и положил нож рядом с собой.

Сидеть одному было скучно. Подумав об этом, Цзян Чжэнь нашел пучок полосок тутового дерева и начал их чистить.

Чтобы тутовые деревья росли лучше и их плоды было легче собирать, семьи, которые разводят тутовые деревья, каждый год обрезают все ветви тутовых деревьев. Когда кожуру с этих веток сдирают, некоторые люди покупают их за несколько медных монет. Тонкие деревянные жерди с толстыми ветвями, похожими на солому, используются для разведения огня для приготовления пищи.

Старый старший Цзян не знал, для чего нужна кора тутового дерева. Но Цзян Чжэнь мог догадаться, что большая часть коры тутового дерева использовалась для изготовления бумаги.

В древние времена, если бы вы могли делать бумагу самостоятельно, у вас были бы средства к существованию. Однако . . . Знания Цзян Чжэня об изготовлении бумаги ограничивались тем, что учитель рассказал ему о четырех величайших изобретениях во время урока истории и случайным объяснениям, которые он позже почерпнул из чтения книги. Но подробностей он не знал, не говоря уже о том, что в данный момент он был беден и разорён.

Как обеспечить себя в будущем? Убивать свиней?

В прошлом старший Цзян работал со стариком Цзяном и научился разделывать свиней. Мясник также отвечал за удаление свиных кишок и другую грязную работу. Старик Цзян давно этого не делал предоставив старшему Цзяну делать всё одному. Эти работы не имеют большого технического содержания. Цзян Чжэнь перебирал воспоминания, пытаясь учиться, но понимал, что будет очень трудно прожить хорошую жизнь занимаясь только этим.

Забудь это. Первое, что нужно сделать, это найти долгосрочную работу. Разве Чжао Цзингэ не живет, работая на постоянной основе?

Цзян Чжэнь медленно очистил пучок полосок тутового дерева и уже собирался идти назад, когда увидел Чжао Цзингэ, идущего по дороге мимо его двери.

- Чжао Цзингэ! - крикнул Цзян Чжэнь и встал.

Чжао Цзингэ удивленно посмотрел на Цзян Чжэня и подошел к нему, но остановился в нескольких шагах и спросил: "Что-то не так?"

Спросив, он сказал: "Старший Цзян, как дела?"

"Я в порядке. Спасибо за вчера". Цзян Чжэнь достал два яйца и передал их Чжао Цзингэ. "Это тебе."

"Я не могу взять твои яйца. Миска сладкой картофельной каши того не стоит". немедленно отказался Чжао Цзингэ. У его семьи не было излишков еды, чтобы выращивать и кормить цыплят. Яйца и подобные вещи были для него очень дорогими.

"Эти яйца не для того, чтобы оплатить кашу из сладкого картофеля, а чтобы отплатить тебе за твою спасительную милость. Разве моя жизнь не стоит двух яиц?" Цзян Чжэнь хотел отдать яйца Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ подсознательно избегал этого и сделал паузу, а затем сказал: "Оставь себе. Это поможет исцелить твое тело".

"У меня есть еще. Смотри." Цзян Чжэнь достал еще три яйца и показал их Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ с изумлением посмотрел на Цзян Чжэня. Он знал, что родители пренебрегали старшим Цзяном. Откуда у этого человека пять яиц?

"Ты спас меня вчера, а до этого ты вытащил меня из реки. Ты ничего не можешь с этим поделать, но ты должен позволить мне отплатить тебе". Цзян Чжэнь схватил Чжао Цзингэ за руку и сунул в нее два яйца.

Фигура Цзяна очень массивная. Рост старшего Цзяна в сравнении с другими жителями этой деревни довольно высок. Чжао Цзингэ примерно такого же роста, как и он, его руки тоже очень большие, так что два яйца удерживать довольно легко.

Цзян Чжэнь схватил его за грубую руку и вдруг почувствовал себя немного смущенным, но прежде чем он смог понять своё настроение, Чжао Цзингэ уже отдёрнул свою руку.

Цзян Чжэнь поднял глаза и увидел, как Чжао Цзингэ сказал: "Спасибо" и ушел, не оглядываясь.

Сначала он хотел сказать еще несколько слов Чжао Цзингэ, но Цзян был немного ошеломлен, вскоре поняв, что Чжао Цзингэ, кажется, застеснялся?

Насвистывая, Цзян Чжэнь спрятал оставшиеся три яйца в доме с соломенной крышей, планируя отдать их Чжао Цзингэ на следующий день.

Сегодня он уже съел две куриные ножки, и сколько бы он ни съел, он, вероятно, не смог их переварить. Лучше было болтать с Чжао Цзингэ, используя яйца.

А также . . . это тело Цзян Чжэньвэя, хотя в нем есть некоторые недостатки, оно все же каким-то образом поддерживает форму. Как насчет тела Чжао Цзингэ? У семьи Чжао не было достаточно еды. Чжао Цзингэ подрабатывал временным работником. Его здоровье было не лучше, чем у старшего Цзяна.

Встретив своего спасительного благодетеля, Цзян Чжэнь взял свой нож и вернулся в дом семьи Цзян, намереваясь дождаться ужина.

В то время Чжао Цзингэ уже вернулся домой с двумя яйцами в руках. Его настроение было довольно странным.

Однажды он видел, как красивой женщине в деревне один поклонник подарил яйца, но с тех пор, как он вырос, никто никогда ему их не дарил.

Но дарение яиц старшим Цзяном, должно быть, отличается от того случая. Он сейчас ничем не отличается от мужчины, и все остальные относятся к нему как к мужчине.

— Цзингэ, ты вернулся? - Чжао Лю увидела своего сына и поприветствовала его с улыбкой на лице.

"Гм, — ответила Чжао Цзингэ и дал ей яйцо, — вчера я дал старшему Цзяну тарелку каши а он дал мне два яйца".

"Как тарелка каши может стоить двух яиц? Верни их скорее". Чжао Лю считала, что эти яйца нельзя принимать.

"Он также поблагодарил за его спасение", — добавил Чжао Цзингэ.

Думая об этом, Чжао Лю посчитала, что есть яйца — это ерунда. —"Да, он должен поблагодарить тебя. Если бы не наш Цзин, старший Цзян бы утонул." Когда Чжао Лю сказала это, она подумала о том, что семья Цзян не сказала ни слова благодарности в тот день, и она была несколько недовольна. «Хотя старший Цзян и молчал весь день, он все же разумный, а его мать перегибала. "Цзингэ, ты спас ее старшего сына в тот день. Не могу поверить, что она не додумалась тебя отблагодарить."

"Ничего" сказал Чжао Цзингэ. Когда он увидел тонущего старшего Цзяна, он вспомнил своего брата, который утонул, поэтому ему захотелось кинуться в воду, чтобы спасти его. Он не думал об ответной благодарности.

"Что значит ничего? Ты спас ему жизнь. Если по хорошему, он должен был посвятить свою оставшуюся жизнь тебе," — сказала Чжао Лю.

"Мать." Чжао Цзингэ прервал её речь. Кто готов связать себя с ним браком?

Чжао Лю услышала это и снова вздохнула. Поскольку он срезал киноварную родинку между бровями, люди в деревне на самом деле считали Цзингэ мужчиной. Он спас другого мужчину из воды, и никто не подумал, что это неправильно.

Было бы неплохо, если бы старший Цзян присоединился к семье. Хотя мужчина неразговорчив, он честен и готов работать. Он мог бы прожить долгую жизнь. К сожалению, несколько лет назад, когда некоторые жители деревни помогли им навестить семью Цзян, старая госпожа Цзян отказалась.

Она знала, что пожилая леди Цзян хотела оставить старшего Цзяна дома для работы, но она ничего не могла сказать об этом посторонним.

Чжао Лю чувствовала себя потерянной, но все же подала тарелку каши. Она очистила яйцо и принесла его Чжао Цзингэ.

"Мама, ты ешь эту кашу. Ты не в добром здравии. Ты должна съесть целое яйцо, чтобы исправить это", — сказал Чжао Цзингэ, разрезая оставшееся яйцо ножом. — Мы с отцом будем в порядке.

Чжао Лю не смогла отговорить своего сына. В конце концов, она съела яйцо. Чжао Цзингэ тоже дорожил своей половинкой яйца.

Поедая яйцо, он неизбежно думал о старшем Цзяне, а потом почувствовал, что что-то не так.

Сегодняшний старший Цзян говорил чётко и ясно и держал голову прямо, как будто он стал другим человеком, не тем, кто был раньше.

Цзян Чжэнь с ножом медленно вернулся к дому Цзян и увидел большое количество людей, собравшихся у ворот дома.

Жители деревни Хэси в большинстве своём построили дома для жилья на юге деревни. За главными домами как правило, построены дома поменьше, крытые соломой, или кладовые. Детей было много, поэтому они часто строили за домами дополнительные постройки, которые служили жилыми помещениями для их детей.

У семьи Цзян есть четыре основных дома, выходящих окнами на юг: два дома пожилой четы Цзян; третий для второго сына, на востоке; и еще один для третьего сына, на западе. Второй дом на западе - это зал, место, где семья Цзян ест.

За залом не было дома, только двор. Рядом с двором был колодец. Рядом со двором была кладовая, кухня и дом Цзян Сяомей. В самой северной части находится дом с соломенной крышей и свинарник.

У обычных людей нет денег, чтобы построить большой двор, охватывающий переднюю и заднюю часть дома, но в каждом доме есть сушилка, и ворота зала никогда не закрывают в течение дня. В этот момент Цзян Чжэнь увидел дюжину или около того дядей из его семьи, которые курили и болтали в сушильной зоне семьи Цзян, и несколько человек собрались вместе, чтобы посмотреть на веселье в сушильной зоне своих соседей.

Эти люди, похоже, ждут меня. . . Цзян Чжэнь знал это, но не испугался и пошел вперед. Когда он подошел, то обнаружил, что старушка Цзян плакалась этим дядям, а в зале посуда, которую он опрокинул в тот день, уже была убрана. Родственник Цзян, который немного разбирался в столярном деле, работал там с несколькими мясниками, пытаясь починить стол.

Он расколол деревянный стол ножом и сильно пнул его. После этого стол вряд ли подлежал ремонту.

"Негодник, ты посмел вернуться!" В присутствии дядей семьи Цзян пожилая леди Цзян забыла, чего раньше боялась. Она встала, ненавидя Цзян Чжэня так сильно, что у нее зачесались зубы.

Этот "позор семьи" не знал, как себя вести. Вчера он вернулся другим человеком. Из-за сегодняшнего скандала его семья опозорилась перед всеми. И почему он не утонул на днях?

При воспоминании обо всём, что произошло раньше, глаза мадам Цзян наполнились горечью.

После того, как Цзян Чжэнь схватил яйца и опрокинул стол, остальные члены семьи Цзян пришли в замешательство.

Все они были напуганы. Чжу Шуфэнь, только что вошедшая в семью, сразу заплакала, а потом закричала, что хочет жить в уездном городе. Цзян Чэнсян работал в уездном городе. Хотя до деревни Хэси было полчаса ходьбы, ему не хотелось каждый день ходить туда-сюда, и поэтому он снял в уездном городе дом.

Была веская причина, по которой Чжу Шуфэнь согласилась выйти замуж за Цзян Чэнсяна. Цзян Чэнсян пообещал ей, что они будут жить отдельно от семьи Чжу в уездном городе. У семьи Чжу было не много денег, потому что Чжу Сюцай хотел учиться, но Чжу Шуфэнь росла избалованной и не желала прислуживать своей сельской свекрови.

Она была очень недовольна окружением семьи Цзян. Теперь, когда она увидела, как Цзян Чжэнь размахивает перед ней ножом, она сразу же захотела немедленно уехать в город.

Новая невестка собиралась уехать через день после замужества. Старушка Цзян чувствовала себя очень смущенной, но Чжу Шуфэнь была полна решимости уйти. Она не могла остановить ее. Она смотрела, как Цзян Чэнсян и Чжу Шуфэнь собирают свои вещи и уходят. Чжу Шуфэнь с самого начала не планировала жить в сельской местности. Каркас кровати и постельное белье, которые она привезла с собой, просто увезли в город, но собирать их ей самой было не нужно. Им вообще нечего было упаковывать.

Старая госпожа Цзян вымыла посуду, оказавшуюся на полу, отослала своего сына и невестку, обсудила всё со стариком Цзяном, позвала нескольких дядей Цзян и решила преподать старшему Цзяну хороший урок.

В деревне Хэси проживало много семей, и более 10 семей носили фамилию Цзян. Они были родственниками старика Цзяна, и когда старушка Цзян пошла звать на помощь, пришло много людей.

Хотя эти люди узнали от мадам Цзян, как отвратительно повёл себя старший Цзян, на самом деле они не восприняли это всерьез. Что на самом деле может сделать старший Цзян? Им все было известно об этом. Он был слаб, и его легко было запугать. Его били, и он никогда не жаловался. Некоторые из них были того же возраста, что и старший Цзян, и когда они были маленькими, они издевались над ним, например, отбирали у старшего Цзяна скошенную траву или толкали его в канаву.

Старший Цзян угрожал ножом своим родителям? Это шутка?

Дяди Цзяна возились со столом.

Зеваки стояли вокруг открытых ворот семьи Цзян, болтали и были очень расслаблены, пока не увидели Цзян Чжэня, идущего издалека с серьёзным лицом.

Мужчины смотрели на него, и не понимали, почему привиде нынешнего старшего Цзяна их волосы вставали дыбом.

"Маленький злодей, ты вернулся!" Раздался голос, и вместе с ним вышел худощавый старик с длинной трубкой, хмуро глядящий на Цзян Чжэня.

"Хм." Цзян Чжэнь знал старика. Он был братом его деда, дядей Цзяна и братом-мясником. Все звали его второй дядя. Дожить до семидесяти лет было редкостью. Второму дяде в семье Цзян было больше семидесяти лет. Он был самым старым человеком в деревне, поэтому относился к себе очень серьезно.

Второй дядя посмотрел на Цзян Чжэня с холодным мычанием и медленно закурил трубку. Затем он продолжил: "Плохой мальчик, ты бросался посудой дома? Ты порезал стол? Я слышал, ты что-то украл?"

"Второй дядя, кто это, если не он? В нашем доме было всего несколько мисок, и он их разбил. И стол, он был хорошим. Он просто разрубил его!" Старушка Цзян указала на груду битого фарфора у двери.

В сельской местности в каждой семье было всего несколько мисок. Если одна из них падала на пол, этого хватало, чтобы погоревать полдня. Но в этот раз разбитыми оказалось много мисок, не удивительно, что пожилая леди Цзян была огорчена. Даже ее второй дядя и другие, смотрящие на нее, сочувствовали ей.

"Он еще наставляет на нас нож. Он пытается убить двух старых людей!" — повторила мадам Цзян.

"Деревенский злодей, правда ли то, что сказала твоя мать?" Второй дядя холодно посмотрел на Цзян Чжэня. Среди младшего поколения детей в деревне он больше всех не любил старшего Цзяна. Когда его видели другие молодые люди, все они уважительно называли его "Вторым дядей". Этот человек никогда его так не называл. Когда он сталкивался с ним, он просто склонял голову, как будто не видел его. Просто увидев его, второй дядя разозлился.

Цзян Чжэнь чувствовал, что ему необходимо объясниться. Ведь он был разумным человеком.

"Несколько дней назад я упал в воду, и в конце концов меня выбросили в полуразрушенный дом на западе. Я не мог встать из-за лихорадки, но несколько дней даже не пил воды. Если бы не добрый человек, который дал мне тарелку каши, я был бы мертв". Цзян Чжэнь слабым голосом рассказал об опыте Цзян Чжэньвэя. Он чувствовал, что его грудь наполнилась сильным чувством обиды. "Я не держал обиды. Я привык к такому обращению. Но когда я вчера пришел домой, меня даже не накормили. Я перевернул стол по невнимательности".

Простое замечание Цзян Чжэня вызвало сочувствие большинства присутствующих. Староста деревни Хэси, Цзян Пин, ровестник старика Цзяна, сказал: "Мясник Цзян, старший Цзян тоже твой сын. Нельзя быть таким невнимательным к нему. Этот ребенок чуть не утонул, и вы бросили его одного. Это слишком сурово."

Деревня Хеси находится недалеко от уездного города; закон в деревне ничтожен. У главы деревни было мало власти. Обычно, когда жители деревни ссорятся, они приходят к нему, чтобы решить спор. Старушка Цзян не воспринимала Цзян Пина всерьез.

"Он просто упал в воду. Я тогда занималась организацией свадьбы своего третьего сына, я была занята весь день. Когда бы я успела позаботиться о нем? Разве он уже не в порядке?" – спросила старушка Цзян.

У мясника Цзян было прозвище "Старый нож", и у него был скверный характер. Он не любил этого сына. Он был сильно возмущен действиями своего сына в последние два дня. Теперь он сказал: "Этот ублюдок не воспринимает нас всерьез как своих отца и мать. Разве это наша вина в конце концов? Он взрослый мужчина. Должны ли мы угождать ему, когда он хочет есть или пить?"

В этот момент Цзян Пин замолчал. Хотя он симпатизировал старшему Цзяну, это были домашние дела других людей, поэтому он не мог слишком много говорить об этом.

Табачные листья в трубке второго дяди погасли. Он постучал несколько раз по персиковому дереву у дома, высыпал пепел из трубки и сказал Цзян Чжэню: "Злой мальчишка, встань на колени!"

Цзян Чжэнь нахмурился и посмотрел на него, ничего не говоря.

"Встань на колени и поклонитесь своим родителям, чтобы извиниться, а затем прими 20 ударов палками. После этого, не забудь в будущем быть почтительнее по отношению к своим родителям!" Второй дядя Цзян сказал это, но в деревне Хэси не было храма предков, и никогда раньше не было линчевания. Однако второй дядя Цзян слышал о таких вещах в других деревнях, поэтому теперь он сказал про это правило.

Встать на колени и принять удары палкой двадцать раз. . . А если вы его убъёте? Цзян Пин тут же нахмурился. Что касается остальных людей, то одни злорадствовали над несчастьями другого человека, а другие проявляли сочувствие.

"И это все?" Старая госпожа Цзян чувствовала, что этого недостаточно.

"Так ты хочешь, чтобы я встал на колени и покаялся?" - внезапно спросил Цзян Чжэнь.

"Да, встань на колени!" — повторил второй дядя. Его трубка попала в цветущее персиковое дерево.

Цзян Чжэнь усмехнулся и пошел прямо ко второму дяде. Он схватил того за одежду и поднял тощего старика. "Если хочешь встать на колени, встань на колени сам!"

Сказав это, Цзян Чжэнь опустил его вниз и выхватил трубку из его руки.

"Ты . . . Ты . . . Что ты хочешь?" Второй дядя лежал на земле, глупо глядя на высокого Цзян Чжэня.

"Ты сказал уважать стариков и любить молодых. Я не буду тебя бить". Цзян Чжэнь перешагнул через второго дядю с трубкой в одной руке и ножом в другой, затем подошел к остальным присутствующим, улыбаясь, и почему-то стоявший напротив мужчина почувствовал холод в сердце.

"Я уже дважды умирал, один раз, когда упал в воду, и второй, когда умер от голода. Я дважды умирал и больше не могу позволить себе быть неудачником". Цзян Чжэнь сильно курил трубку, глядя на кого-то примерно того же возраста, что и старший Цзян, и кто раньше издевался над ним. Он ударил этого человека ногой, а затем ударил его по промежности. —"Если ты снова придешь причинять мне неприятности, я убью тебя. Одна жизнь многого не стоит, и мне нечего терять!"

Деревня Хеси расположена в стране рыбы и риса. Она всегда была богата, тут не случалось ни природных, ни техногенных катастроф. Она также очень близко к уездному городу. Люди, живущие здесь, не склонны к насилию. Когда жители деревни дерутся друг с другом, обычно это происходит по принципу "если ты меня толкнешь, я тебя тоже толкну".

Цзян Чжэнь взял и избил своего уважаемого второго дядю. Эти люди не могли не чувствовать себя глупо. После того, как Цзян Чжэнь пнул крепкого мужчину в промежность, и тот завопил, все лица побелели.

Тело Цзян Чжэня еще не полностью восстановилось. Но когда он бывал на миссиях в прошлом, он мог сражаться с наркоторговцами даже после того, как его подстрелили. Теперь ему предстояло запугать группу фермеров. Что в этом сложного?

Даже если он не мог упорно сражаться, он мог использовать слабые места других людей. . . например, промежность, не так ли?

Думая об этом, Цзян Чжэнь подошел к остальным людям. Нож в его руке сиял холодным светом. Люди почти бессознательно сделали шаг назад.

Их образ жизни всегда был мягким; они боялись боли и боялись смерти. В то время как Цзян Чжэнь был смертельно опасен.

Этих людей позвала старушка Цзян, чтобы сделать выговор старшему Цзяну, но они не хотели ссориться с ним. Когда они увидели нож в руке Цзян Чжэня, им всем захотелось убежать.

«Старший Цзян, ты с ума сошёл?» Цзян Пин был главой деревни, поэтому у него хватило смелости высказаться.

"Я не сумасшедший. Но если вы не дадите мне возможность жить, я буду драться с вами изо всех сил!"

Цзян Чжэнь улыбнулся этим людям, но в следующую секунду увидел человека, который раньше издевался над старшим Цзяном и ударил его ногой в промежность. Мужчина видел, как страдает его предшественник, но был слишком взволнован, чтобы убежать. В результате Цзян Чжэнь опустил ногу и ударил курительный трубкой по затылку бывшего хулигана.

Трубка второго дяди была сделана из бамбука толщиной с большой палец. А её нижняя часть была специально уплотнена. Цзян Чжэн закурил, а затем оглушил другого мужчину трубкой, из-за чего тот упал на землю.

"Ты . . . У тебя будут большие неприятности. . ." Даже Цзян Пин испугался.

Цзян Чжэнь ничего не ответил и продолжил идти к ним. Естественно, он не убил упавшего человека. Вчера, очищая полоски тутового дерева, он хорошо понял уровень силы этого тела. Прямо сейчас удар по затылку мужчины может привести к обмороку, но не к смерти.

Все мужчины отступили.

"Сволочь!" Мясник Цзян, держа в руках дверной засов, внезапно бросился к Цзян Чжэню и попытался ударить его.

Цзян Чжэнь внимательно следил за ситуацией вокруг него. Конечно, он заметил действия Мясника Цзяна. Он бросил трубку и нож на землю. Сначала он уклонился от засова, отойдя в сторону, затем схватил его, а затем толкнул и потянул, выхватив засов из рук Мясника Цзяна.

Он ударил Мясника Цзяна дверным засовом, и тот упал.

С дверным засовом в руке Цзян Чжэнь холодно посмотрел на окружающих его людей с усмешкой и сказал: "кто-то ещё хочет драться?"

Конечно нет! Люди вокруг него покачали головами.

"Старший Цзян, ты не можешь совершить преступление. . ." Голос Цзян Пина дрожал.

Если меня никто не будет провоцировать, я, конечно, ничего делать не буду. Если меня кто-нибудь спровоцирует, я войду в его дом ночью. Войду с чистыми ножами, а выйду с красными! Цзян Чжэн огляделся, и наконец его взгляд остановился на старой госпоже Цзян. — Твою шею, я думаю, перерезать легче, чем шею свиньи.

Когда старушка Цзян позвала на помощь мужчин, некоторые женщины отвели своих детей в дом семьи Цзян, чтобы посмотреть на шум и суету. В этот момент несколько детей испугались и расплакались.

Люди, стоявшие перед Цзян Чжэнем, тоже хотели расплакаться.

Этот старший Цзян абсолютно сумасшедший. Если они его оскорбят, он и правда может их убить.

Человек, живущий спокойной жизнью, не готов оскорбить сумасшедшего ради других. Робкий человек, спрятавшийся за спиной Цзян Пина, взял на себя инициативу совершить побег. Затем сбежал еще один дядя из семьи Цзян. Затем глава деревни Цзян Пин поспешно ушел. У него также были жена и ребенок. Он в первую очередь должен заботиться о своей семье.

Человек, который прикрыл свою промежность и плакал от боли, был соседом семьи Цзян. Его забрал отец. Даже второй дядя не осмелился поднять трубку, которую Цзян Чжэнь бросил на землю, и просто ускользнул.

Цзян Чжэнь поднял нож с земли и держал его вместе с дверным засовом. И, не обращая внимания на мужчин, которые упали в обморок на землю, он вошел в дом.

Он пересек холл и вернулся в кладовую, чтобы поспать. Он вытащил из соломенного "гнезда" несколько тряпок и разрезанные одежды старшего Цзяна.

Цзян Чжэн нахмурился и снова вышел. Затем он хлопнул дверным засовом перед старой мадам Цзян. "Где ключ от третьего дома? Принеси его!"

Старая мадам Цзян снова испугалась. Она подсознательно собиралась найти ключ, но тут же остановилась. "Что ты хочешь сделать? Ты не можешь войти в третий дом!"

Цзян Чжэнь был немного нетерпелив. Он просто вонзил нож в стену над ее головой и спросил: "Отдашь, или нет?"

Старая госпожа Цзян села на землю; её ноги стали мягкими. Она задрожала и закричала: "Доченька, доченька, принеси мне ключ от спальни. . ."

Сельские жители обычно оставляют свои дома незапертыми. Днем двери открыты, а ночью, когда возвращаются в комнаты, запирают дверь. Но третий сын семьи Цзян всегда был привередлив, и в его доме был медный замок.

Цзян Сяомэй принесла ключ, а Цзян Чжэнь с важным видом открыл дверь в дом Цзян Чэнсяна и вошел в чистый новый дом.

Нож для рубки свиных костей все-таки был тяжеловат. . . Войдя в комнату, Цзян Чжэнь бросил нож на землю, запер дверь, потер запястье и начал осматривать комнату.

Приданое Чжу Шуфэнь было размещено в городе, но в доме Цзян Чэнсяна стояли комод, кровать, два ящика и лежали всякие мелочи.

До этого Мадам Цзян уже успела принести чистое постельное белье, а постельное белье на кровати уже было убрано. Цзян Чжэнь вытащил из коробки комплект одежды и положил его на кровать. Он снял одежду, нашел комплект одежды Цзян Чэнсяна и надел ее. Затем он лег спать, чтобы отдохнуть.

Вся найденная одежда была уже поношенной, но Цзян Чжэнь никогда не был разборчивым, ему было все равно. Конечно, если бы в будущем у него будут деньги, он купит себе новую одежду.

Жители деревни Хэси выращивали шелковичных червей. Одеяло Цзян Чэнсяна было легким и сшито из мягкого шелка. Очень теплое. Цзян Чжэнь заснул вскоре после того, как лег. Наконец он проснулся от чувства голода, к тому времени уже стемнело.

Перед домом Цзян Чэнсяна были ворота, но за ними была маленькая дверь. Через эту маленькую дверь можно попасть во двор.

Не взяв большого ножа, Цзян Чжэнь вышел через маленькую дверь во двор с острым ножом для забоя свиней. Он планировал пойти на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. В результате . . . на кухне не было ни зёрнышка риса.

Очевидно, старушка Цзян спрятала все, что можно было бы съесть.

Эта сцена была знакома старшему Цзяну, который иногда работал в поле допоздна. А когда приходил домой, сталкивался с пустой кухней. В конце концов, он мог только пойти в поле, чтобы найти немного салата и редиски, а затем вернуться в кладовую, чтобы спать или просто лечь спать голодным.

Когда Цзян Чжэнь вспомнил об этом, его сердце сжалось от печали.

Похоже, ему не только досталась память старшего Цзяна, но и сама его душа, похоже, еще не ушла. Когда это случалось с предыдущим владельцем тела, мужчина, должно быть, нервничал. Цзян Чжэнь не воспринял это всерьез. Он просто похлопал себя по сердцу, а затем направился к курятнику семьи Цзян.

Семья Цзян держала кур. У старой госпожи Цзян изначально было шесть кур. Но ради женитьбы третьего сына Цзян она убила четверых. Теперь осталось всего две курицы, которые только начали нести яйца.

Когда сельские жители выращивали кур, их в основном держали в огороженных местах. В деревне жило много людей. Каждая семья, которая убивала кур и ела мясо, не могла скрыть это от других, и лишние предосторожности позволяли не беспокоиться о том, что кто-то украдет птиц.

Вечером все загоняли цыплят в курятник, не давая ночью поймать их ласке или дикой кошке. В этот момент в курятнике находились две курицы семьи Цзян.

После наступления темноты куры были особенно тихими, и их было легко поймать. Цзян Чжэнь открыл куриное жилище, протянул руку и поймал курицу, а затем свернул ей шею.

На кухне он развел огонь и вскипятил воду. Цзян Чжэнь ощипал курицу. Он услышал, как пожилая леди Цзян шагает у него за спиной.

На улице было очень темно, но на кухне горел огонь, и всё происходящее было видно издали.. В этом свете пожилая леди Цзян увидела, как Цзян Чжэнь ощипывает курицу.

С криком отчаяния старая госпожа Цзян кинулась к Цзян Чжэню. — "Где ты взял курицу?"

"Поймал в курятнике." Цзян Чжэнь поднял голову и улыбнулся мадам Цзян.

"Ты убил курицу! Ты . . . Ты . . ." Старая госпожа Цзян положила руку на грудь и указала на Цзян Чжэня. В семье Цзян не едят курицу, даже если кто-то хотел съесть яйцо, он должен был получить разрешение мадам Цзян. Цзян Чжэнь без спроса убил курицу, которую собиралась оставить!

Он сумасшедший!

Старая мадам Цзян как раз собиралась выругаться. Но вдруг вспомнила, что делал Цзян Чжэнь в течение дня, и замолчала.

Ее старший сын действительно сумасшедший! Глупо было с ее стороны забыть о двух цыплятах и думать только о том, чтобы спрятать зерно.

"Тебе лучше оставлять мне немного еды на кухне в будущем, иначе… В следующий раз, когда я буду голоден и у меня не будет курицы, я убью свиней на заднем дворе", сказал Цзян Чжэнь.

Старушка Цзян замерла. Она могла бы спрятать еду и кур в своём доме и запереть его, но она не могла загнать двух свиней в свой собственный дом, не так ли?

Вспыхнувший в духовке огонь осветил Цзян Чжэня, делая его вид очень мрачным. Мадам Цзян внезапно вспомнила о своих ногах и убежала.

Через некоторое время она вернулась, бросила мешок с рисом и с трепетом сказала: "Ты не можешь съесть всю курицу. . ."

"Ну, я устану есть одну только курицу". Цзян Чжэнь взял мешок с рисом, зачерпнул тарелкой и кинул в кипящую воду, затем сел и продолжил ощипывать перья с птицы.

Печаль, затаившаяся в его груди, исчезла. Цзян Чжэнь посмотрел на курицу и подумал о Чжао Цзингэ, которого он любил.

Завтра он отнесёт мужчине куриную ножку.

Способность Цзян Чжэня выживать в примитивных условиях была достаточно сильна, чтобы справиться с курицей. Через некоторое время он выщипал куриные перья и удалил все внутренние органы из брюха курицы.

Сельские жители не выбрасывают куриные кишки и куриную кровь. Но у Цзян Чжэня не хватило духу возиться с куриными кишками. Он просто отбросил их в сторону. Если пожилая леди Цзян захочет, пусть сама разберется с ними.

Цзян Чжэнь не стал заниматься куриными кишками, но промыл куриную печень и бросил ее в кастрюлю с кашей.

В наше время из-за высокого уровня холестерина многие люди не едят куриную печень, а тут...

Цзян Чжэнь был уверен, что употребление в пищу внутренних органов животных будет полезно для его тела.

Внутренние органы животных содержат большое количество калорий и жиров, богаты витаминами и микроэлементами, многих из которых ему в данный момент не хватает.

Бросив куриную печень в кастрюлю и вскипятив ее, Цзян Чжэнь отделил два куска куриной грудки, нарезал их на кусочки и сварил с кашей. Затем в неглубокую глиняную кастрюлю сложил оставшиеся кусочки курицы и пропарил их на пароварке.

Цзян Чжэнь долго варил кашу, потом вскипятил и выпил. Наконец, он нашел еще один глиняный горшок и поставил его в доме третьего сына семьи Цзян на завтра. Что касается курицы. . . он взял обе ноги и крылья и оставил на кухне куриный скелет.

Когда на следующий день старушка Цзян увидит куриный скелет, она, вероятно, снова разозлится. Но в целом, на протяжении всех этих лет она давала Старшему Цзяну только кусочек куриной кости, и то неохотно. Теперь он возвращает свои обиды.

Цзян Чжэнь снова заснул.

Цзян Чжэнь долго спал. Он проснулся и прожевал куриное крылышко и холодную куриную кашу.

Вчера вечером он приготовил много каши. После того, как он поел, у него все еще оставалось много каши. В глиняный кувшин, наполненный кашей, он положил две куриные ножки и куриное крылышко. Цзян Чжэнь взял глиняный кувшин в одну руку и нож в другую и снова вышел из дома семьи Цзян.

На этот раз, вместо того, чтобы идти к разрушенной хижине, Цзян Чжэн продолжал идти на юг.

На южной стороне деревни Хэси протекала большая река. По этой реке приплывало и отплывало много лодок. Он слышал, что там можно было сесть на водный транспорт. В уезде Хэчэн был причал, куда приходили и уходили люди, и было очень оживленно.

Но здесь не было пристани, зато было много деревьев у реки.

Этот лес никому не принадлежал, а обширные поля к северу от леса принадлежат самому богатому человеку в деревне Хэси, Чжао Даху.

Чжао Даху и Чжао Цзингэ носят фамилию Чжао. Они были родственниками, но очень дальними. По крайней мере, Чжао Цзингэ работал на тех же условиях, что и другие работники.

Чжао Цзингэ обычно держался с Чжао Фугуем, выполняя краткосрочную работу для семьи Чжао Даху. Но теперь он стал постоянным работником семьи Чжао.

Временные работники зарабатывали больше за день и делали больше работы. Их наниматели не спускали с них глаз от рассвета до заката. Долгосрочные работники получали более низкую заработную плату, но работали в более стабильной и спокойной рабочей обстановке.

Конечно, это было относительно. Из воспоминаний старшего Цзяна Цзян Чжэнь узнал, что местные постоянные работники должны были не только работать в поле, но и выполнять работу по дому для основной семьи. Старший Цзян однажды увидел, как Чжао Цзингэ стирает одежду для Чжао Даху.

К тому же семья Чжао Даху была несколько скупа; постоянные наниматели должны кормить своих работников, но они не дают Чжао Цзингэ даже сырого зерна, так что Чжао Цзингэ приходится каждый день ходить домой обедать.

Дом этого хозяина действительно был не очень хорош, но для Чжао Цзингэ это был лучший выбор. По крайней мере, пока он работал на семью Чжао, он мог заботиться о доме своей семьи.

Цзян Чжэнь подошел к лесу на краю канала, подобрал несколько сухих веток и вырыл в земле яму. Потом поставил котел на огонь и вскипятил.

Некоторое время спустя Цзян Чжэнь увидел, что Чжао Цзингэ идет этой дорогой...

Семья Чжао Даху питается трижды в день, а когда они едят в полдень, то каждый раз отсылают Чжао Цзингэ или отправляют его работать в поле, пусть рубит дрова или носит воду.

В тот день Чжао Цзингэ держал в руках небольшой топор. Похоже, он пришел наколоть дров.

"Старший Цзян?" Чжао Цзингэ был удивлен, увидев Цзян Чжэня, и его взгляд привлекла вкусная каша перед Цзян Чжэнем.

"Иди сюда, поешь со мною" позвал Цзян Чжэнь.

"Нет, мне нужно работать." Чжао Цзингэ слегка нахмурился. "Старший Цзян, я слышал, что вчера ты избил старейшин семьи Цзян".

"Да." Цзян Чжэн прямо признал это, но его сердце в этот момент сжалось. Если Чжао Цзингэ старомоден, он может считать, что это неправильно. Он боялся, что у них с Чжао Цзингэ может не быть общего будущего.

"Ты . . . Будь осторожен," сказал Чжао Цзингэ. Оскорблять старейшин клана было опасно для старшего Цзяна.

"Я буду осторожен". Цзян Чжэнь улыбнулся Чжао Цзингэ и расслабился. Он был достоин его внимания и заботы о нем.

"Это хорошо." Чжао Цзингэ кивнул и пошел куда собирался.

"Подожди минуту." Цзян Чжэнь внезапно встал и потянул Чжао Цзингэ. "Я не могу доесть свою кашу. Останься и поешь со мной."

Чжао Цзингэ был пойман Цзян Чжэнем и подсознательно начал бороться, но не смог вырваться.

"Не дадите ли вы мне шанс оплатить долг благодарности?" — снова спросил Цзян Чжэнь.

"Ты уже дал яйца". Чжао Цзин неловко посмотрел на Цзян Чжэня, который тянул его за руку.

"Стоит ли моя жизнь двух яиц?" Цзян Чжэнь настаивал и сказал: "Если ты не сядешь и не поешь, я буду следовать за тобой все время, пойду за тобой обратно в деревню и даже пойду за тобой до твоего дома".

"Ты . . ." Чжао Цзингэ был потрясен словами такого негодяя, как Цзян Чжэнь. Он был нетерпелив и озабочен. Он сел, подумав.

"Я приготовил эту кашу. Она вкусная. Поешь как следует." Цзян Чжэнь увидел, что Чжао Цзингэ остался, улыбнулся и дал Чжао Цзингэ керамическую ложку из дома Цзян.

"Где ты взял курицу?" Чжао Цзингэ посмотрел на кастрюлю с куриной кашей перед собой и подсознательно сглотнул слюну. Когда он был ребенком, его семья жила в достатке. На праздники забивали курицу, но потом его семья становилась все беднее и беднее, так что он не мог есть курицу. Он купил цыпленка только на Лунный Новый год и посчитал, сколько кусочков раздать гостям.

"Поймал в курятнике." Цзян Чжэнь рассмеялся и увидел, что Чжао Цзингэ смотрит на него с озадаченным выражением лица. Он добавил: "После всех этих лет заботы о моей семье ты знаешь, как эти люди поступили со мной. На этот раз я чуть не умер. Разве я не могу есть курицу, чтобы поправить своё здоровье?"

Чжао Цзингэ задумался. Никто не знал об этом, но он знал. Раньше старший Цзян чуть не умер от голода. Более того, семья Цзян была богатой, и в тот день на свадьбе Цзян Чэнсяна было много хорошей еды. На этот раз действительно уместно дать Цзян Чжэньвэю курицу.

"Покушай" Цзян Чжэнь взял ложку в одну руку и палочки для еды в другую. Он зачерпнул ложкой кашу, а половинку куриной печени палочками и засунул в рот Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ внезапно накормили. Все его тело замерло. Он не решался жевать куриную печень, и руки у него дрожали.

Если бы не сильный загар от работы на открытом воздухе, он бы в тот же миг стал бы ярко красным от смущения.

Цзян Чжэнь увидел его шок и быстро сменил тему. "Ты что-нибудь видишь ночью?" В сельской местности многие люди страдали куриной слепотой из-за нехватки витамина А, и старшему Цзяну посчастливилось иметь его.

"Да . . . Но немного размыто". Чжао Цзингэ замедлился, потому что что-то было у него во рту, и его голос стал немного приглушенным. Ему нравилась куриная печенка, по крайней мере обычно, но в данный момент он не чувствует вкуса куриной печенки во рту.

"Ешь больше куриной и свиной печени, и ты сможешь ясно видеть в будущем. . . Я постараюсь достать её для тебя через несколько дней," сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ удивленно посмотрел на Цзян Чжэня. Чем еще старший Цзян собирался его накормить?

Цзян Чжэнь улыбнулся и сказал: "Ты мой благодетель, и я должен отплатить тебе". Лучше всего было дать обещание.

Естественно, Цзян Чжэнь позволил Чжао Цзингэ почувствовать, что он думает о чем-то большем, но в конце концов тот успокоился. "Тебе действительно не нужно…"

"И у меня есть еще небольшая просьба" прервал Цзян Чжэнь слова Чжао Цзингэ.

"Что я могу сделать для тебя?" — спросил Чжао Цзингэ.

"Я хочу жить отдельно. Если не будет происшествий, я буду жить в той ветхой хижине рядом с твоим домом. Я тогда буду один. Мне бы хотелось рассчитывать на небольшую помощь с твоей стороны" сказал Цзян Чжэнь.

В будущем он обязательно покинет семью Цзян. Сначала он думал о том, не собрать ли свои вещи и жить с семьей Чжао сразу после ухода из семьи Цзян, но позже он почувствовал, что это будет немного бесстыдно.

У него даже не было возможности содержать семью, поэтому ему было стыдно идти сразу в дом жены. Более того, его уход из семьи неизбежно будет сопровождаться скандалом с семьей Цзян. Если он сразу побежит к Чжао, он, безусловно, осложнит жизнь семьи Чжао Цзингэ в деревне.

Он может делать все, что захочет. Но он не может вовлечь в это семью своей жены. Так что сначала поговорить о любви и позаботиться его здоровье, а потом уже можно думать о чем-то другом.

Его тело было слишком потрепанным в данный момент. Было бы обидно, если бы он не продержался и получаса.

В современности Цзян Чжэнь не был женат. Он не мог не смотреть на Чжао Цзингэ время от времени бесчисленное количество раз. Чем больше он видел, тем больше был доволен и больше любил его.

"Ты хочешь жить отдельно?" Чжао Цзингэ увидел заинтересованный взгляд Цзян Чжэня и почувствовал себя неловко.

"Ну, я хочу уйти из семьи и не быть их рабочей лошадкой", — сказал Цзян Чжэнь. Как только он это произнёс, он почувствовал радость, исходящую из его груди. . . Опять же, это эмоции, оставленные старшим Цзяном, вышли наружу. На самом деле, в теле этого старшего Цзяна все еще осталось немного эмоций, что было одной из причин, по которой Цзян Чжэнь не мог сразу же представиться Чжао Цзингэ в качестве подушки. Но его это не слишком заботило. У него было предчувствие, что, когда он какое-то время побездельничает, старший Цзян, вероятно, сможет уйти со спокойной душой.

Хотя семья Чжао Цзингэ была бедной, его родители были очень добры к нему, и он никак не мог привыкнуть к плохому обращению семьи Цзян со старшим Цзяном. Он не чувствовал, что старший Цзян, желая жить отдельно, делал что-то плохое. "Это хорошо. Не волнуйся. Я помогу тебе с этим".

В сельской местности жизнь в одиночестве часто бывает трудной и человек в такой ситуации бывает уязвимым для издевательств.

Из-за этого женщины или геры, решившие жить в доме своей свекрови, стараются выбрать из тех, у кого больше братьев. Если старший Цзян отделится от своей семьи и не будет женат, после того, как вернётся с работы в поле, он, возможно, даже не сможет съесть горячую пищу, поэтому ему действительно нужна будет помощь.

А если бы его определили в ветхую хижину семьи Цзян, разве он не был бы ближе к семье Чжао?

Чжао Цзингэ принял доводы Цзян Чжэня. Когда он ел кашу, он чувствовал душевный покой. Но Цзян Чжэнь продолжал смотреть на него. Он двигался медленно и убеждал его есть больше, что, в конце концов, заставило его чувствовать себя немного неловко.

"Я помогу тебе, если в будущем у тебя возникнут проблемы." Цзян Чжэнь дал еще одну куриную ножку Чжао Цзингэ. "Вот. Возьми это."

"Не нужно давать мне куриные ножки". Чжао Цзингэ быстро отказался. Возможность съесть немного вкусной каши была уже достаточно хороша. Он думал, что будет работать голодным.

"Я съел больше половины этой курицы. Что для меня куриная ножка? Разве у меня нет еще? Ешь быстро". Цзян Чжэнь приложил куриную ножку к губам Чжао Цзингэ, а затем увидел, как все тело Чжао Цзингэ снова замерло.

В конце концов Чжао Цзингэ съел куриную ножку, а затем Цзян Чжэнь дал ему куриное крылышко, сказав, что в курином крыле нет мяса, поэтому он сам не любит их есть.

Чжао Цзингэ не смог отказать Цзян Чжэню. Он мог только положить куриное крылышко в рот.

Цзян Чжэнь смотрел, как Чжао Цзингэ с удовольствием ест; он даже жевал маленькие косточки в куриных крылышках. Вторую куриную ножку он съел в хорошем настроении.

Двое мужчин съели кастрюлю куриной каши. Хотя Чжао Цзингэ старался не есть измельченную курицу в каше, он съел куриную ножку и куриное крылышко, и чувствовал себя сытым.

Цзян Чжэнь был очень доволен тем, что смог хорошо накормить Чжао Цзингэ. Он вымыл горшки дочиста и спросил: "Что теперь будешь делать?"

"Мне нужно рубить дрова," сказал Чжао Цзингэ.

"Я пойду с тобою" сказал Цзян Чжэнь.

"Нет . . . " на автомате отказался Чжао Цзингэ. Что хотел сделать Цзян Чжэнь? Почему он отказался?

Цзян Чжэнь не хотел рубить дрова своим остро заточенным косторезным ножом, поэтому он им не воспользовался. Вместо этого он залез на камфорное дерево и топал ногами по веткам.

Половина деревьев у этой реки — камфорные деревья. Ветви этого дерева очень ломкие. Цзян Чжэнь мог легко отломать ветки; вскоре он собрал много веток.

Чжао Цзингэ наклонился и порубил ветви Цзян Чжэня, как он рубил деревья. Мертвые листья камфорных деревьев с этих веток падали один за другим, и многие из них падали на него.

Цзян Чжэнь посмотрел на него и увидел очертания его тела после того, как он наклонился, потому что его одежда была тесной. Внезапно во рту у него пересохло, и он перестал двигаться.

Чжао Цзингэ заметил, что стало тихо. Он поднял глаза и увидел, что Цзян Чжэнь смотрит на него. Ему казалось, что лихорадка поднимается к его лицу. Почему он только что ел кашу из одной кастрюли со старшим Цзяном и позволил старшему Цзяну накормить его куриной печенью?

В течение долгого времени Чжао Цзингэ считал себя мужчиной и обычно делил еду с другими долгосрочными работниками, но, похоже, это было не то же самое со старшим Цзяном.

Ни один из них не говорил, но атмосфера между ними была несколько смущающей.

Когда Чжао Цзингэ нарубил достаточно дров и собирался уйти, Цзян Чжэнь остановил его. "Цзингэ".

Чжао Цзингэ озадаченно посмотрел на него, и Цзян Чжэнь добавил: "Меня зовут не Цзян Чжэньвэй. Я хочу, чтобы теперь меня звали Цзян Чжэнь. . . Не называй меня старшим Цзяном в будущем. Зови меня просто Цзян Чжэнь."

Чжао Цзингэ кивнул. "Цзян Чжэнь".

Цзян Чжэнь улыбнулся ему.

Чжао Цзингэ посмотрел на эту улыбку; его сердце забилось немного быстрее. Он склонил голову и быстро ушел.

Глядя на Чжао Цзингэ с большой связкой дров за спиной, Цзян Чжэнь поднял брови и присвистнул.

Согласно тому, что он заметил сегодня, Чжао Цзингэ на 100% любит мужчин, и теперь он должен испытывать к ним небольшой интерес. Кроме того, этот мужчина — гер, который думал, что женится на мужчине. Ему не нравятся мужчины, которым могут нравиться женщины.

Этот Чжао Цзингэ действительно был создан для него. У него скоро будет жена. Нет, скоро он сможет выйти замуж.

Цзян Чжэнь совсем не возражал присоединиться к семье Чжао.

Всегда были люди, которые думали, что жить в семье жены немного постыдно, но в его глазах мужчины, которые так думали, сами по себе не имели способностей. Если бы у мужчины были способности и его дети не носили его фамилию, окружающие только чувствовали бы, что он влюблен в свою жену. Кто будет смотреть на него свысока? Те мужчины, которые сами ничего не могут, постоянно об этом беспокоятся. Они будут думать о своем достоинстве больше, чем стоило бы. Они не могут получить уважение других людей и обвиняют в этом свои семьи.

Конечно, сейчас он, похоже, ничего не мог сделать.

Прикоснувшись к своему носу, Цзян Чжэн пошел домой, покачивая глиняный кувшин в руке.

Люди в деревне были очень заняты. По пути Цзян Чжэнь встретил много мужчин и женщин, работающих в поле, и некоторые дети косили траву или…

Цзян Чжэнь поднял брови и посмотрел на группу детей, собравшихся недалеко от канавы.

Со стороны деревни Хэси были рисовые поля, и вдоль них были вырыты канавы. Рвы были полны воды круглый год, и, естественно, в них жили мелкие рыбы и креветки.

Цзян Чжэнь просмотрел свои воспоминания и обнаружил, что здешние маленькие дети любили ловить рыбу в канаве. Придя домой, они отдавали улов маме для приготовления на пару и съедали как отдельное блюдо.

Подавляющее большинство жителей деревни Хэси редко ест мясо. Например, семья Чжао Даху ела его три-четыре раза в месяц, но мелкая рыба и креветки не были дефицитом. Но поскольку все, как правило, были очень заняты, этим нельзя было заниматься каждый день. Они занимались этим раз в несколько дней, и улов в основном шёл в рот детям.

Если он хочет подлечить свое тело, ему нужно подумать об этой возможности в будущем.

Когда Цзян Чжэнь на этот раз вернулся домой, в доме было тихо.

Было ясно, что после того, как он натворил неприятностей, люди в этой семье на время стали мирными.

Вместо того, чтобы вернуться в свою комнату, чтобы поспать, Цзян Чжэнь передвинул бамбуковый стул и стал ждать ужина в зале, чтобы ни Цзян Чэнвэнь, ни его жена, которые, как и он, ждали ужин дома, не осмелились остаться в зале, а спрятались в комнате со своим драгоценным сыном на руках.

Мадам Цзян поручила Цзян Сяомэй готовить еду и кормить свиней. Она не смела прятаться в доме и вынуждена была работать на кухне, дрожа.

Хотя Цзян Сяомэй была лучшим человеком в семье Цзян для старшего Цзяна, она не слишком хорошо относилась к старшему Цзяну. Она часто передавала ему свою работу. Из-за этого она теперь боялась старшего Цзяна.

Пока Цзян Сяомэй варила кашу, небо потемнело, и старый Цзян и старая госпожа Цзян вернулись с мотыгами на плечах.

Когда они увидели Цзян Чжэня, их лица были не очень приятными. Мадам Цзян еще больше хотела убить Цзян Чжэня. Она увидела, что у Цзян Чжэня в руке был нож. Она не осмелилась столкнуться с ним. Вместо этого она отругала второго сына семьи Цзян, который вышел из дома, узнав об их возвращении. "Ты действительно способен наблюдать за тем, как твои родители усердно работают в поле и просто бездельничать дома. Я действительно виновна в том, что воспитала группу бездельников!"

Старая мадам Цзян хотела отругать Хуан Минь. Цзян Чэнвэнь и его семья никогда не работали очень много. Раньше она никогда их не ругала. Сегодня она отругала их, чтобы отругать Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь понял это, но одобрительно кивнул госпоже Цзян. "Мама, ты права. Ченьвэнь настоящий бездельник. Если бы я породил такого ублюдка, я бы убил его палкой."

Лицо старой госпожи Цзян выглядело чудесно.

"Мама, ты говорила, что нельзя есть, не работая? Второй брат, не ешь эту еду" сказал Цзян Чжэнь, беря из кастрюли большую миску каши.

Каша была очень жидкой. Она покрыта отваром. Когда он черпал кашу деревянной ложкой с длинной ручкой, то черпал ее со дна. Зачерпнув каши, он вылил жидкость обратно в кастрюлю.

Цзян Чжэнь налил себе тарелку каши без жидкости и сел за стол.

На столе стояла миска соленого салата, миска соленых огурцов, миска с вареной цветной капустой.

Примерно так выглядели блюда в семье Цзян, и, конечно же, Цзян Юань Вэнь съедал одно яйцо.

Цзян Чжэнь не забрал его. Он фыркнул в тарелку с кашей и продолжал есть салат и цветную капусту палочками.

Он ел так быстро, что старушке Цзян стало плохо, когда она увидела, как он ест.

Этот парень рожден быть властным, он не только не работает, но и предпочитает есть дома.

Старушка Цзян продолжала проклинать Цзян Чжэня в своем сердце, но Цзян Чэнвэнь вообще не осмеливался есть. Он и его жена проскользнули на кухню со своим сыном. Наконец-то они смогли наполнить тарелку каши. Поев, они вернулись в свою комнату.

Когда семья Цзян устраивала свадьбу, Хуан Минь взяла несколько тарелок с угощением и спрятала их в их доме. Хотя каша была не очень густой, но хорошо бы дополняла другие блюда.

Когда Мясник Цзян посмотрел на осанку своего второго сына, он почувствовал, что силы в нём мало и в поле от него толка не будет.. Он снова посмотрел на Цзян Чжэня. "Старший Цзян, ты достаточно отдохнул? Заканчивай с отдыхом и иди со мной завтра в поля!"

Раньше, чтобы женить второго сына, они не выходили в поле пять или шесть дней, после них оставалось много работы.

Гектары тутовых полей нужно удобрить, а овощные поля надо засадить. . .

Погода становилась все теплее, и все овощи и цветы цвели. В дополнение к посадке семян, старые овощи должны были быть вырваны с полей и заменены другими видами растений. Кроме того, необходимо открыть канвы и высадить рисовую рассаду.

В прошлом все это делал старший Цзян. Мяснику Цзяну не нужно было беспокоиться об этой работе. В основном всё было сделано до того, как он бы подумал об этом. Они могли бы сделать что-то , если бы захотели, и меньше, если бы не захотели. Но сейчас старший Цзян не ходит на работу.

Сельскохозяйственные работы нельзя откладывать. Мясник Цзян и мадам Цзян теперь ходят на поле одни. Теперь, после рабочего дня, Мясник Цзян почувствовал, что его поясница вот-вот сломается.

"Нет." Цзян Чжэнь тоже не поднял головы. "Сейчас у меня плохое здоровье, и мне нужно отдохнуть хотя бы несколько месяцев".

"Несколько месяцев?" Мясник Цзян начал злиться на Цзян Чжэня. Этот парень явно был в порядке. Как он мог отдыхать еще несколько месяцев? Он замечтался!

"Да. Второй брат натрудил поясницу, когда в прошлом году косил рис, и больше не ходил в поля. Я был на грани смерти, и мне следует отдохнуть несколько месяцев. Почему бы мне не отдохнуть два года?" Цзян Чжэнь поставил миску с кашей и искренне посмотрел на Мясника Цзяна.

Мясник Цзян был так зол, что его лицо почернело. Цзян Чжэнь не остановился. Он посмотрел на пожилую леди Цзян. "Мама, я хочу съесть что-нибудь полезное для моего здоровья. В будущем ты должна каждый день ходить в уездный город, чтобы покупать курицу и мясо. Тебе не нужно покупать слишком много. Просто давай мне полкилограмма мяса в день."

"Ты не хочешь работать, но все равно хочешь есть белый рис и полкило мяса в день?" Старая госпожа Цзян была потрясена. Даже сын из благородной семьи не мог так есть.

"Ты-ты. . ." Мясник Цзян снова хотел сразиться с Цзян Чжэнем, но когда он подумал о людях, которые вчера были сбиты с ног Цзян Чжэнем, и посмотрел на стол, который только починили, он не осмелился идти против Цзян Чжэня.

"Забудь про это. Это была необдуманная просьба. Мясо здесь не продают. Слишком сложно каждый день ходить в уездный город и покупать его. В будущем просто вари для меня два яйца в день" сказал Цзян Чжэнь.

"В доме только одна курица-несушка. Где мы возьмем два яйца в день?" Мадам Цзян немедленно спросила об этом и была огорчена мыслью о курице, которую старший Цзян убил и съел.

"Эту заботу я оставляю тебе. Если ты не будешь давать мне два яйца в день. . ." Цзян Чжэнь посмотрел на слишком предвзятую пару перед собою и холодно хмыкнул.

Руки Цзян Чжэня были обагренны кровью, он убивал людей. Он не знал, действительно ли он убийца, но он знал, что, пока его чувства не остынут, он не говоря ни слова может оказать огромное давление на людей.

Когда он служил в армии, люди называли его боссом Цзяном, потому что он был самым безжалостным и жестким в армии. . . Тот, у кого не было ни отца, ни матери, мог действовать более небрежно, чем другие.

Конечно же, посмотрев на Цзян Чжэня, мясник Цзян, который убил много свиней и думал, что он жестокий человек, внезапно сдался и подсознательно отвел глаза.

После того, как Цзян Чжэнь объяснил ситуацию и пообедал, он взял нож и собирался вернуться в свою комнату, чтобы лечь спать. Но через несколько шагов он обернулся и сказал: "Кстати, кашу, которую я только что съел, приготовьте для меня завтра утром. Я также хочу съесть две тарелки риса в полдень. Если мне будет нечего есть, я убью курицу и свиней."

Сказав эти слова, Цзян Чжэнь вернулся в свою комнату и захлопнул дверь.

Цзян Чжэнь, как обычно, лег спать рано. Из-за того, что он лег спать слишком рано, он проснулся среди ночи.

Он хотел снова заснуть, но вдруг почувствовал запах пота, исходивший от него. . .

". . ." Цзян Чжэнь вспомнил, что он не мылся после перерождения. Он ел, спал и снова ел весь день, потому что был слишком голоден и устал, и совсем не замечал этого запаха.

Цзян Чжэнь смутился, когда подумал о своем запахе, когда вчера пошел ближе знакомиться с Чжао Цзингэ.

С ним бывало что он не мылся по десять дней или даже полтора месяца, когда он был в командировке, но при любимом мужчине он хотел быть чистым и опрятным.

В результате Цзян Чжэнь не мог больше спать. Он выкатился из постели и нашел чистый комплект одежды в гардеробе третьего сына семьи Цзян. Вынес его во двор.

Во дворе был колодец, рядом с ним построили небольшой сарай площадью не более двух квадратных метров. Семья Цзян мылась и вытиралась в этом сарае.

Цзян Чжэнь сначала разжег дрова и вскипятил себе на плите горячую воду. Он порылся в своей памяти, вернулся в дом третьего сына Цзян и нашел несколько толстых бусинок, которые можно было использовать для купания.

На южном берегу реки Янцзы не было мыла. Простые люди в сельской местности в основном моются водой, а вместо шампуня собирают листья, а затем втирают их в голову, чтобы вымыть ее. Но третий сын семьи Цзян был очень привередливым, и когда у него были лишние деньги, он покупал жирные бусы для мытья.

Уходя, он не забрал оставшиеся жирные бусины, так что это была выгодная находка для Цзян Чжэня.

Найдя жирные бусы, Цзян Чжэнь пошел в сарай, чтобы принять ванну.

Он не знал, что делать с жирными бусами. Он чувствовал, что ими трудно пользоваться. Он не мог не скучать по современному мылу.

Раньше у него были короткие волосы, так что ему вообще не нужен был шампунь. Кусок мыла мог отмыть его от головы до пят. Но теперь что? Ему было трудно справиться с волосами старшего Цзяна.

Но он не мог состричь волосы. . . Хотя для него все это было ерундой, ему все же нужно было вести себя в соответствии с некоторыми правилами. Если он будет слишком независимым, он может попасть в беду.

Конечно, если он когда-нибудь окрепнет и получит шанс, он будет готов действовать самостоятельно.

Цзян Чжэнь принимал ванну в течение часа, смыл несколько кастрюль с водой и стер бесчисленные куски грязи со своего тела.

После мытья у него даже появилось ощущение, что он скинул несколько килограммов и почувствовал себя очень комфортно.

Переодевшись в чистую одежду, оставленную третьим Цзяном, Цзян Чжэнь почувствовал, что он, должно быть, стал намного красивее, и даже начал насвистывать.

Зачесав мокрые волосы на затылок, Цзян Чжэнь вышел из сарая, где он принял ванну, и как только он вышел, он встретил старую госпожу Цзян, которая встала рано утром.

Было еще темно, и госпожа Цзян плохо видела, поэтому, когда она только увидела Цзян Чжэня в одежде Цзян Чэнсяна, она подумала, что ее третий сын вернулся, но вскоре вспомнила, что ее несносный старший сын теперь живет в доме третьего сына.

Старая госпожа Цзян никогда не смотрела внимательно на своего старшего сына. Она ненавидела этого человека с самого его детства. Ей становилось плохо после одного взгляда на него, и она всегда считала, что ее старший сын очень некрасив, но в данный момент...

Ее вдруг осенило, что ее старший сын хорошо выглядит.

Он больше не сутулится и не прячет лицо. Он выглядит высоким и прямым. На его изначально грустном лице сейчас играет улыбка, которая делает его сияющим.

Этот мужчина и правда её старший сын?

Старушка что-то пробормотала про себя, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась.

Люди, над которыми издеваются, однажды вдруг могут не выдержать такого обращения. Она вспомнила прецедент. В прошлом в их селе была избита и отругана жена. Однажды она внезапно зарезала ножом собственного мужчину.

Когда она подумала об этом, пожилая женщина Цзян, которая хотела отругать Цзян Чжэня за трату дров, закрыла рот и не осмелилась ничего сказать.

Цзян Чжэнь был слишком ленив, чтобы разговаривать со старухой Цзян, и вернулся в комнату третьего сына семьи Цзян.

Он вытер волосы тканевым полотенцем, а когда волосы не были такими влажными, Цзян Чжэнь расправил волосы и вышел на улицу.

В то время для ученого было бы очень грубо распускать волосы, но в сельской местности об этом никто не думал.

Когда Цзян Чжэнь вышел за дверь, он направился к крытому соломой дому семьи Цзян. Добравшись до того места, он нашел три яйца, которые спрятал позавчера.

Вареные яйца можно было хранить несколько дней, но хранить их слишком долго было нехорошо. Цзян Чжэнь ждал возле дома Чжао с яйцами, и когда Чжао Цзин вышел, он остановил Чжао Цзина.

"Цзян. . . Цзян Чжэнь?" Как только Чжао Цзингэ вышел, он увидел Цзян Чжэня, и на его лице отразилось удивление.

"Цзингэ." Цзян Чжэнь улыбнулся Чжао Цзингэ.

"Что ты здесь делаешь?" Чжао Цзингэ посмотрел на Цзян Чжэня и вдруг обнаружил, что Цзян Чжэнь сегодня снова немного изменился. Несколько дней назад, хотя Цзян Чжэнь выглядел совсем по-другому, он все еще был грязным землекопом, но сегодняшний Цзян Чжэнь был почти таким же, как люди, живущие в городе, и ему даже стало немного стыдно за себя.

"Хотел увидеться с тобою"

Когда Чжао Цзингэ услышал слова Цзян Чжэня, он почувствовал себя немного счастливым, но вскоре почувствовал, что это не так уж и хорошо.

"Ты поел?" — спросил Цзян Чжэнь.

"Я ел кашу" — сказал Чжао Цзингэ. Семья Чжао Даху не давала риса, поэтому его мать обычно готовила накануне вечером дополнительную тарелку каши. Он выпил эту тарелку каши утром перед выходом.

"Кашу съешь, поработаешь, и снова голоден. Вот, возьми яйцо" сказал Цзян Чжэнь, достав яйцо и начав его чистить.

"Нет!" Чжао Цзингэ собрался немедленно уйти. Он только вчера съел курицу, которую дал Цзян Чжэнь. Сегодня он не мог есть яйца Цзян Чжэня.

"Если ты пойдёшь дальше, я подниму шум."

Чжао Цзингэ остановился и серьезно посмотрел на Цзян Чжэня. "Цзян Чжэнь, это не очень хорошо с твоей стороны."

"Я просто хочу, чтобы ты съел яйцо. Что в этом плохого?" — сказал Цзян Чжэнь, кладя яйцо прямо в рот Чжао Цзингэ.

Рот Чжао Цзинь был набит яйцом. Он не мог сказать то, что хотел сказать, но сильно нахмурился, или от шрама на месте киноварной родинки между бровями, он выглядел так, как будто хмурился.

Когда он вырезал родинку, должно было быть больно, верно? Цзян Чжэнь протянул руку и коснулся центра бровей Чжао Цзингэ.

На лице Чжао Цзингэ отразилась паника. Он взглянул на Цзян Чжэня, подсознательно отступив на несколько шагов назад, а затем повернулся и шагнул вперед.

Пройдя долгое время, Чжао Цзингэ успокоился.

Поведение Цзян Чжэня заставляло его чувствовать себя странно, но он не ненавидел его. Цзян Чжэнь. Будет ли он иметь дело со мной в будущем?

У Чжао Цзингэ было определённое мнение на счёт собственной внешности, и он не думал, что понравится Цзян Чжэню, но если Цзян Чжэнь хотел за ним ухаживать, это все же было возможно.

Цзян Чжэнь не угодил своим родителям. После ухода из семьи ему ничего не должно было достаться. В дальнейшем он не сможет жениться на хорошей девушке, поэтому он мог найти только ущербную женщину или просто найти вдову, если бы они захотели быть с ним.

Он мог работать, хотя смог бы найти не очень хорошую работу. Он мог бы содержать себя. Для Цзян Чжэня это уже должно было быть довольно хорошо, а у их семьи Чжао, хотя земли не было, по крайней мере, у них был хороший дом.

Чем больше Чжао Цзингэ думал, тем быстрее становилось его сердцебиение, а место, где у него была киноварная родинка, лихорадило.

Он несколько раз провел рукой по шраму между бровями и глубоко вздохнул.

С тех пор, как он стал взрослым, это был первый раз, когда кто-то выразил к нему привязанность. Он был немного польщен, и в то же время чувствовал себя немного взволнованным.

На самом деле в нем не было ничего хорошего, так возможно ли, что он на самом деле неправильно понял, что имел в виду Цзян Чжэнь?

Более того, почему он просто развернулся и ушел? Будет ли Цзян Чжэнь несчастным и поймёт ли его, если он так его оставит?

На самом деле, он был вполне доволен Цзян Чжэнем. Он усердно работал в течение стольких лет, и к тому же он немного устал. Естественно, он надеялся, что в будущем кто-нибудь будет сопровождать его в пути.

Чжао Цзингэ много думал. Прежде чем он осознал это, он подошел к бамбуковой роще недалеко от резиденции Чжао Даху.

В этот момент его внезапно взяли за руку.

Чжао Цзингэ был поражен. Когда он уже собирался обороняться, он увидел лицо Цзян Чжэня и быстро опустил поднятый кулак.

"Цзингэ, позволь мне дать тебе еще два яйца." Цзян Чжэнь отдал Чжао Цзингэ оставшиеся два яйца. Он всю дорогу следовал за Чжао Цзингэ. И, разумеется, видел все изменения лица Чжао Цзингэ.

Чжао Цзин. . . Очевидно, ему это тоже интересно.

Он думал, что потребуется время, чтобы заинтересовать Чжао Цзингэ, но он не ожидал, что добьется такого быстрого прогресса.

Цзян Чжэнь никогда не был медлительным человеком. Он всегда стремился сразу же разрубить гордиев узел, но в данный момент у него было много дел. Старый Цзян Чжэньвэй все еще был в своем собственном теле. В конце концов, он смирился с этим. "Цзингэ, когда я буду жить отдельно, мне нужно будет поговорить с тобой."

Цзян Чжэнь не сказал, что должен будет сказать ему, но Чжао Цзингэ уже догадался и сразу же взял яйца и убрал их.

"Я пойду домой за кашей." Цзян Чжэнь улыбнулся Чжао Цзингэ, развернулся и вернулся в дом семьи Цзян.

Чжао Цзингэ спрятал два яйца и продолжил идти к семейному дому Чжао Даху, но на сердце у него было неспокойно.

Другие женщины в деревне всегда считались слабыми, и кто-то всегда помогал им сделать какую-то работу или давал им что-то, но с ним никогда так не обращались. И теперь, когда он съел яйца и курицу Цзян Чжэня, он почувствовал себя немного смущенным.

Из-за этого беспокойства, Чжао Цзингэ работал медленно, и обнаружил, что в поле много гольцов. Корзина, которую он сделал из бамбуковых полос, лежала на земле. Он схватил гольцов, которых нашел, пока возделывал поле, и положил их в свою корзину.

В деревне Хэси было много рисовых полей и много канав, гольцов тоже было очень много. Голец вкусный и не очень рыбный. Даже если немного посолить и приготовить на пару, получится хорошее блюдо, поэтому оно было очень популярно.

Чтобы поймать гольцов, требовалось много усилий, то есть, когда голец закапывался в землю, можно было увидеть высверленные гольцом норы и нужно было с кропотливым трудом их раскапывать. Но вероятность того, что гольца удастся поймать, все же была небольшой. Более того, когда погода станет жаркой, после выращивания и пересадки рисовой рассады, рисовые поля будут залиты водой. В канаве можно поймать только одного или двух гольцов.

У Чжао Цзингэ обычно много работы, поэтому у него не было времени возиться с этим. Но когда он был особенно прожорлив или когда хотел поддержать организм матери, он ходил на реку ловить рыбу или находил способ поймать гольцов.

Но сегодня, вспахивая землю, он нашел и бережно подобрал гольцов. Найдя их, он положил их в корзину позади себя.

Из-за того, что он очень медленно пахал землю в тот день, он опасался, что будет темно, когда он закончит всю работу.

Но даже так он продолжал высматривать гольцов.

***

Когда Чжао Цзингэ работал в семейном доме Чжао Даху, Цзян Чжэнь вернулся в семью Цзян.

Когда он вернулся, старая мадам Цзян только закончила варить кашу. Он схватил две полных тарелки каши. Одну отставил остывать, а другую быстро съел.

Во время еды он не забыл напомнить старушке Цзян: "А как насчет яиц? Не забудь мои два яйца!"

Старушка Цзян была слишком зла, чтобы смотреть ему в лицо, но когда она увидела, что Цзян Чжэнь не выпускает из руки большой нож, она смогла сдержать свой гнев и сказать: "Я приготовлю яйца в полдень."

"Хорошо." сказал Цзян Чжэнь : "Дай мне в обед два вареных яйца. Они должны быть сварены целиком". Если изменить способ приготовления, кто знает, не попытается ли старушка Цзян забрать часть яиц?

Старая леди Цзян действительно собиралась забрать долю от яиц для своего драгоценного внука, но когда Цзян Чжэнь внёс уточнение, она не посмела думать об этом снова и не хотела варить еще несколько яиц, когда у нее не было яиц дома. В конце концов, она могла только возмущенно смотреть на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэню было все равно, что думает мадам Цзян, поэтому он вернулся в свою комнату, чтобы лечь спать, когда наелся.

Он встал среди ночи, чтобы принять ванну, а так как он устал, то должен хорошо выспаться.

Цзян Чжэнь проспал до полудня, съел два яйца и две тарелки риса, вернулся в свою комнату и немного размял мышцы, заснул, а вечером проснулся.

Сегодня утром он уже разговаривал с Чжао Цзингэ, но уже немного скучал по нему. Цзян Чжэнь немедленно задумался об этом и дождался вечера, чтобы снова увидеть его.

Даже если он его не встретит, он готов прогуляться до дома семьи Чжао.

***

В тот день Чжао Цзингэ ловил гольцов в корзину.

После зимы голец, который обычно был величиной с палец, худел, но поймать половину его корзины было достаточно, чтобы кого-нибудь накормить. Рот Чжао Цзингэ скривился, а затем стало смеркаться.

Потирая плечи, Чжао Цзингэ взял сельскохозяйственные инструменты и пошел в главный дом семьи Чжао Даху.

Обычно, вернув сельскохозяйственные инструменты, он возвращался домой, но Чжао Цзингэ не ожидал, что, когда он вернёт инструменты, мать Чжао Даху скажет: "Ты поймал гольцов? Оставь их здесь. Завтра будем есть их на ужин."

Чжао Цзингэ был ошеломлен, а затем сказал: "Старая леди, эти гольцы мне пригодятся". Иногда он что-то ловил, и если они хотели, он отдавал им это. Ведь пропитание его семьи зависело в основном от его работы на Чжао Даху. Но сегодня он намеревался отнести гольцов Цзян Чжэню.

Госпожа Чжао не ожидала, что Чжао Цзингэ откажется. Она рассердилась. "Это гольцы с моего поля! Они принадлежат нашей семье! Чжао Цзингэ, брось гольцов и уходи!"

Чжао Цзингэ нахмурился, и шрам, который он оставил своими руками, стал глубже. Голец в этих местах всегда принадлежал тому, кто его поймал. Как он мог принадлежать тому, на чьей земле он был пойман?

Он был гером, и у его семьи не было близких родственников, поэтому Чжао Цзингэ всегда был добр к другим и никогда не обижал других, но сегодня…

"Старая леди, эти гольцы пригодятся мне," — повторил Чжао Цзингэ.

"Ну, ты, Чжао Цзингэ, ты не можешь отказаться даже от нескольких гольцов. Ты больше не хочешь работать в моем доме, не так ли?" Старушка Чжао все больше и больше злилась. Ей никогда не нравился Чжао Цзингэ, который не смог удачно выйти замуж, и работал как мужчина. Прямо в этот момент Чжао Цзингэ не слушался ее, и она еще больше разозлилась.

Чжао Цзингэ опустил голову, но стоял прямо и не желал идти на компромисс.

Мадам Чжао собиралась атаковать, но Чжао Даху наконец подошел к ним. "Мама, если он не хочет отдавать гольцов, пусть забирает. В нашем доме нет недостатка в гольцах."

Чжао Даху наблюдал за ними, но не хотел прерывать. Пол корзины гольцов, кто бы этого не хотел? Но Чжао Цзингэ был слишком упрям, чтобы, согласится оставить гольцов. Чтобы не ссориться и не прогонять человека, проработавшего на их семью много лет, он все-таки вмешался.

Хотя работников было легко найти, ему нравился Чжао Цзингэ, который много работал и не воровал тайком. Долгосрочных работников, которым он мог платить меньше денег и не давать еды, было нелегко найти. Чжао Даху не хотел его заменять.

Хотя госпожа Чжао была зла, она все же послушала слова своего сына. Она свирепо посмотрела на Чжао Цзингэ. "Забери своих грязных гольцов, и убирайся!"

Чжао Цзингэ вернулся домой с половиной корзины гольцов, а затем достал два яйца Цзяна, которые не съел днём.

— Откуда у тебя столько еды, Цзингэ? Чжао Лю озадаченно посмотрела на яйца и гольцов.

Чжао Цзингэ открыл рот. Он был смущен, и стеснялся сказать, что яйца дал ему Цзян Чжэнь. Он также стеснялся сказать, что поймал гольцов и хотел отдать их Цзян Чжэню. В конце он сказал несколько неловко: "Кто-то дал мне три яйца за гольцов. Я съел одно яйцо. Мама, я убью гольцов. Ты приготовь, а я отнесу ему миску."

В деревне не редкость обмениваться продуктами. Немного странно, что гольцов надо варить. Но с полкорзины гольцов можно сделать две миски и обменять одну миску на что-то другое, что было неплохо.

Чжао Лю поверила словам Чжао Цзингэ. Она кивнула. "Хорошо."

Чжао Цзингэ вздохнул с облегчением, отдал яйца родителям, выпил тарелку каши, оставленную его матерью, и пошел убивать гольцов.

Гольцы были скользкими и их было нелегко убить, но у него был большой опыт. Вскоре после их убийства Чжао Лю развела огонь. Увидев, что он убил гольцов, она бросила их в котел вариться.

"Гольца лучше всего готовить в масле и соевом соусе, но, к сожалению, дома такого нет." Чжао Лю вздохнула и насыпала немного соли в кастрюлю с гольцами.

Гольцы быстро сварились, и их было две миски. Чжао Цзингэ оставил одну неглубокую миску в стороне и вышел на улицу с другой, полной миской. Он хотел отдать её Цзян Чжэню. Но когда он вышел за дверь, его осенило.

Он хотел отдать гольцов Цзян Чжэню, но сейчас. . . Как он собирался найти Цзян Чжэня? Он не мог принести гольцов в дом семьи Цзян, не так ли?

Чжао Цзингэ хотел дать Цзян Чжэню немного еды, но у него не было времени подумать, как это сделать. Только в этот момент он почувствовал, что это неправильно.

Неся миску с гольцами, Чжао Цзингэ невольно подошел к ветхой хижине семьи Цзян.

"Цзингэ, наши сердца связаны друг с другом. Как только я пришел сюда, я увидел, что ты выходишь из дома." Цзян Чжэнь внезапно появился перед Чжао Цзингэ.

Услышав голос Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ увидел перед собой темную фигуру, и его лицо стало необъяснимо горячим.

Было уже темно, и, очевидно, он был очень близко, но Цзян Чжэнь не мог разглядеть Чжао Цзингэ. Но даже так он все равно был очень счастлив.

Спустя такое долгое время Цзян Чжэнь наконец влюбился. Он почувствовал себя маленьким мальчиком и протянул руку Чжао Цзингэ. В результате он не поймал руку Чжао Цзингэ, а вместо этого наткнулся на еще горячую миску.

"Ты занят?" спросил Цзян Чжэнь "Ты хочешь отнести кому-то еду? Я пойду с тобой."

"Это для тебя" Чжао Цзингэ передал миску Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь угощал Чжао Цзингэ. С одной стороны, он отплачивал ему за его доброту. С другой стороны, ему понравился Чжао Цзингэ, но он действительно не ожидал, что Чжао Цзингэ посчитает себя должным дать ему что-то взамен. Ведь от начала до конца он дал ему только пять яиц и немного курицы.

"Для меня? Что это?" спросил Цзян Чжэнь.

"Это гольцы. Я поймал их, когда перекапывал землю." Чжао Цзингэ был несколько смущен. Такую еду, как гольцы, можно было ловить повсюду. Гольцы с фермы были бесполезны, их стоимость была определенно не так высока, как у яиц и курицы.

Цзян Чжэнь чувствовал себя очень счастливым, но и немного виноватым. Он не прилагал никаких усилий, чтобы достать яйца и курицу. По его мнению, это было действительно ничто, Чжао Цзингэ, который дал ему гольцов, мог только собственноручно ловить их. Похоже, Чжао Цзингэ потратил много сил.

Если подумать, то он слишком мало сделал для Чжао Цзингэ.

"Тебе это не нравится," — сказал Чжао Цзингэ, неправильно поняв молчание Цзян Чжэня,

"Нет, я счастлив." Цзян Чжэнь хотел обнять этого человека, но чувствовал, что еще слишком рано. В конце концов, он просто схватил Чжао Цзингэ за другую руку. "Давай поедим вместе."

"Я вернусь." Чжао Цзингэ был поражен. В темноте прикосновение усиливалось до бесконечности. Хотя его держали только за руку, он чувствовал, что рука становится все горячее и горячее, и он даже начал потеть.

"Давай поедим вместе." Цзян Чжэнь потащил его к соломенной хижине неподалеку.

Цзян Чжэнь нашел много полезных вещей в доме Чэнсяна, в том числе несколько свечей. Он зажёг кусок свечи и ограничил свет камнем, который был рядом с ним, чтобы он мог смотреть на Чжао Цзингэ.

Свет свечи был очень слабым, но Цзян Чжэнь все же мог разглядеть лицо Чжао Цзингэ, а также миску с гольцами в его руках.

Чжао Цзингэ был в его вкусе, но на самом деле он был простоватым, а гольцы в его руках не были чем-то особенным, но Цзян Чжэню все равно нравилось наблюдать за ним все больше и больше.

Несмотря на то, что он несколько раз пережил жизнь и смерть, он внезапно перешел в другой мир. Ему это было очень трудно принять; чувство смерти было еще более болезненным. Его спас Чжао Цзингэ.

Прошло несколько дней с тех пор, как он перешел в этот мир. Цзян Чжэнь не часто сочувствовал людям, но его отношение к Чжао Цзингэ было другим.

Можно сказать, что в этом мире единственным человеком, которого он принял, был Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь взял руку Чжао Цзингэ левой рукой, но вскоре отпустил ее. Он взял сбоку веточку тутового дерева, сломал ее и превратил в две палочки для еды. После этого он снова сел и снова взял Чжао Цзингэ за руку.

Когда руку Чжао Цзингэ внезапно отпустили, его сердце сжалось. Теперь его снова держали, он чувствовал, что его рука словно горит. Он даже начал беспокоиться об этом. Он работал весь день, и его руки были в мозолях. Его руки были не меньше, чем у Цзян Чжэня. Цзян Чжэню это не понравится?

Цзян Чжэнь вовсе так не думал. Он несколько раз ущипнул руки Чжао Цзингэ, воспользовавшись моментом. Он взял гольца в рот палочками для еды, а затем использовал палочки для еды, чтобы засунуть одного в рот Чжао Цзингэ.

Гольцы, приготовленные только с солью, были не особо вкусными, но Цзян Чжэнь никогда не был привередливым в еде. Кроме того, это было то, что Чжао Цзингэ специально поймал для него, поэтому он подумал, что это очень вкусно. После того, как Чжао Цзингэ открыл рот и съел гольца, он покраснел.

Если бы он знал, то сказал бы матери, чтобы она не добавляла масла. . .

"Очень вкусно," — сказал Цзян Чжэнь. У гольца были кости посередине. Он съел мясо с одной стороны костей. Одну часть он съел, а другую отдал Чжао Цзингэ.

"Ты ешь. Мне не нужно…" Чжао Цзингэ быстро отказался. Он принёс гольцов Цзян Чжэню. Половину он сам съесть не мог.

"Какой смысл делить между тобой и мной? В будущем мы будем есть вместе" сказал Цзян Чжэнь. Как только он это произнёс, он почувствовал, что рука, которую он держал, слегка дрожит.

Зная, что Чжао Цзингэ хочет уйти, Цзян Чжэнь остановил его. "Поешь перед уходом!"

Чжао Цзингэ очень хотел уйти, но он беспокоился о Цзян Чжэне. Он беспокоился о том, чтобы не навредить другому, и боялся, что тот перевернет миску с гольцами. Он слишком боялся сопротивляться. "Отпусти меня!" Разве Цзян Чжэнь не был таким скромным, что не осмеливался ни с кем заговорить? Как это случилось?

Если бы их обоих увидели сидящими вместе, они бы погибли от сплетен и пересудов жителей деревни!

Чжао Цзингэ очень хорошо знал, что это было неправильно для него и Цзян Чжэня, но он, сам не зная почему, не очень злился.

Он никогда не понимал, как наглые, беспринципные мужчины умудрялись быстро найти себе жену, но теперь он смутно осознавал это.

"Я отпущу тебя, но ты не можешь уйти, иначе я догоню тебя ещё до твоего дома," сказал Цзян Чжэнь. Он действительно хотел поцеловать его. К сожалению, Чжао Цзингэ был слишком застенчив. Если бы он действительно попытался поцеловать этого парня, он бы точно убежал. Он мог только сдерживаться сейчас.

Однако, хотя он и был сдержан, он уже считал Чжао Цзингэ своим парнем. Конечно, для него не было проблемой быть с Чжао Цзингэ.

В древние времена даже богатые люди жили менее комфортно, чем современные люди, но если бы он мог найти кого-то, кто сопровождал бы его всю жизнь, Цзян Чжэнь почувствовал бы, что жить в древние времена было неплохо.

Так или иначе, он надолго остался в армии. Интернет-зависимости у него не было вообще. Он не чувствовал, что не может жить без высокотехнологичных продуктов, таких как мобильные телефоны.

В конце концов Чжао Цзингэ не осмелился уйти. Затем Цзян Чжэнь брал палочками еду для себя и для него, они вместе доели миску с гольцами.

Поев, Цзян Чжэнь не хотел уходить. Чжао Цзингэ молчал, и некоторое время они сидели молча, пока свеча, наконец, не догорела и не погасла.

"Я ухожу." Чжао Цзингэ встал, держа пустую миску.

"Я тоже вернусь." сказал Цзян Чжэнь "Завтра в полдень я пойду к тому месту, где мы вместе рубили дрова, чтобы найти тебя."

Чжао Цзингэ кивнул и подумал, что Цзян Чжэнь может этого не увидеть, поэтому сказал "Хорошо."

Когда двое мужчин договорились, Чжао Цзингэ посмотрел на темную фигуру Цзян Чжэня, прежде чем пойти домой. Цзян Чжэнь ждал, пока он уйдет. Он подобрал свой мясницкий нож и пошел домой в особенно хорошем настроении.

Как хорошо, что сегодня у меня было свидание с кем-то, не говоря уже о том, что у него назначена встреча ещё и на завтра!

Но . . . Цзян Чжэнь посмотрел на нож в своей руке и вдруг почувствовал, что он выглядит как-то не так.

Он не мог держать такой большой нож, каждый раз встречаясь с Чжао Цзингэ, но ему действительно нужно было оружие для внезапной самообороны.

Подумав об этом, Цзян Чжэнь в темноте пошел в деревенскую бамбуковую рощу.

Он срезал два стебля бамбука ножом и пошел с ними домой.

На следующий день Цзян Чжэнь встал рано, но не пошел на работу. Он сел во дворе и начал разбираться с двумя бамбуковыми стеблями, которые принес вчера вечером.

Он выбрал тот, что потоньше, отрезал его, сделал длину в свой рост, заточил его головку и сделал его похожим на своего рода копьё.

Если под рукой был такой острый бамбук, а его противник держал в руках нож, бояться нечего. В конце концов, нож был коротким, а бамбуковый шест длинным. Если он не позволит противнику приблизиться к себе, он определенно сможет использовать свой бамбуковый шест, чтобы выбить из рук противника нож. Заостренный конец может использоваться для прокалывания отверстий в различных предметах.

Конечно, самое главное, чтобы оружие не привлекало лишнего внимания. И когда он выйдет с бамбуковым шестом, он будет намного легче ножа.

Когда один бамбуковый шест был готов, Цзян Чжэнь начал резать второй бамбуковый шест.

Он очень толсто нарубил бамбуковый шест. Сначала он отрезал две большие бамбуковые трубки, затем сделал две пробки из дерева. Затем он начал делать другие вещи из оставшегося бамбука.

Цзян Чжэнь сделал две пары бамбуковых палочек для еды и две чашки из маленькой бамбуковой трубки. Когда он захотел заняться чем-то другим, он обнаружил, что не может сделать ничего другого. Ему пришлось отрезать еще несколько бамбуковых трубок и отложить их впрок.

Покончив со всем этим, Цзян Чжэнь взял кашу и отдохнул, а к полудню попросил два яйца и две тарелки риса.

Блюда, которые ели в этом месте, были без масла и воды. Не говоря уже о том, что из двух мисок риса Цзян Чжэнь на этот раз съел только одну; содержимое другой чаши он упаковал в бамбуковую трубку. Из яиц, он тоже съел только одно, а другое отложил.

После этого он пошел на кухню, чтобы наполнить бамбуковую трубку горячей водой. Затем Цзян Чжэнь вышел за дверь и отправился на свидание.

Чжао Цзингэ уже некоторое время ждал в лесу и даже нарубил дров.

Увидев приближающегося Цзян Чжэня, он тихонько кашлянул и беспокойно посмотрел на свою залатанную одежду.

Чжао Цзингэ не думал, что он одет хуже, чем Цзян Чжэнь, но теперь… Он не знал почему, но чувствовал, что недостоин этого мужчины.

- Ты еще не ел, да? Я принес тебе поесть. Цзян Чжэнь рассмеялся. В наше время, пригласив его на свидание, он угостил бы его обедом в хорошем ресторане, но теперь он мог принести Чжао Цзингэ только коричневый рис и яйца. Когда он в будущем заработает денег, он обязательно угостит Чжао Цзингэ чем-нибудь приличным.

- Нет, я не привык есть в это время дня. Чжао Цзингэ быстро отказался. Даже если Цзян Чжэнь был относительно богат, он все равно не привык есть чужую еду. Не говоря уже о том, что большая часть еды, которую Цзян Чжэнь приберёг для него, была удержана им из его собственного рациона.

- Я уже принес обед. Ты не можешь отказаться. Цзян Чжэнь был очень настойчив, и после того, как прошлой ночью они держались за руки, как только он добрался до него, он взял Чжао Цзингэ за руку, а затем отказался отпустить ее.

Вчера была темная ночь. Чжао Цзингэ привык к тому, что его держат, но не средь бела дня.

Люди, которые стали мужем и женой, также не держались за руки среди бела дня... Чжао Цзингэ хотел сопротивляться, но не смог избавиться от державшей его руки. Он мог только смотреть влево и вправо в страхе быть обнаруженным.

Цзян Чжэнь подумал, что было бы очень интересно увидеть его таким, но не мог позволить ему слишком сильно волноваться. - Не волнуйся. Никто не придет. Даже если кто-то придет, я уверен, что буду знать заранее. - Бдительность, которую он выработал в армии, не исчезла. Хотя он многое потерял во всех аспектах из-за того, что поменял тело, но его оставшихся навыков было достаточно, чтобы он мог следить за ситуацией вокруг себя, пока ухаживал за любимым мужчиной.

Нет, это не дело. Он встречается с кем-то открыто и честно.

В конце концов, Чжао Цзингэ все еще чувствовал себя немного неловко. Он просто подвел Цзян Чжэня к большим зарослям бамбука у реки и сел.

Руо — местный вид бамбука с очень тонкими стеблями и большими листьями. Люди на этой стороне реки Янцзы заворачивали цзунцзы* в его листья. Руо растет группами и может достигать уровня груди взрослого человека. Поскольку листья были очень плотными, эти двое могли очень хорошо скрыть свои фигуры. Детям в деревне нравилось делать проходы в бамбуковых кустах и устраивать там убежище, чтобы их не было видно снаружи.

Этот большой куст бамбука руо у реки никому не принадлежал, поэтому никто о нем не заботился. Листья были не такими большими, как у того бамбука, что жители деревни Хэси сажали перед своими домами и позади них. Они не подходили для изготовления цзунцзы, поэтому никто не приходил собирать листья руо. Детям не разрешалось играть на этой стороне реки, поэтому здесь было очень тихо.

Окруженный бамбуком руо, Цзян Чжэнь достал бамбуковые трубки, которые он принес с собой.

Одна бамбуковая трубка была наполнена рисом, другая – горячей водой и яйцом. Эти вещи были абсолютно экстравагантными для Чжао Цзингэ. Он не хотел есть, но как он мог отказать Цзян Чжэню?

— Если ты не будешь есть сам, мне накормить тебя, как прошлой ночью? Цзян Чжэнь, которому это понравилось, с нетерпением ждал возможности покормить Чжао Цзингэ.

- Я съем сам! — поспешно сказал Чжао Цзингэ. Он он с большим стыдом съел гольца, которым кормил его Цзян Чжэнь прошлой ночью, но теперь, средь бела дня, он абсолютно точно не позволил бы это снова.

Вспоминая, что произошло прошлой ночью, он краснел от стыда, но ему не хотелось убежать или избегать Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ очень дорожил едой. Очевидно, что к рису не было овощей, но сейчас, съев этот коричневый рис, он, казалось, съел какое-то лакомство. Его лицо было полно удовлетворения.

Когда Чжао Цзингэ ел, Цзян Чжэнь был даже счастливее, чем он. Цзян Чжэнь смотрел на Чжао Цзингэ так, что тот не мог правильно держать палочки для еды.

В конце концов, Чжао Цзингэ все же отказался съесть весь рис из бамбуковой трубки. Цзян Чжэнь больше не убеждал его. Глядя на него с улыбкой, он доел остаток риса палочками для еды, которыми ранее пользовался Цзингэ, от чего лицо Чжао Цзингэ снова стало горячим.

Затем Цзян Чжэнь начал чистить яйцо.

- Ты ещё не до конца поправился с тех пор, как упал в реку. Не давай мне это яйцо. Съешь сам, — сказал Чжао Цзингэ.

- Я съел одно дома, — сказал Цзян Чжэнь. Он несколько пожалел, что половину еды съел дома. Он должен былдогадаться и принести все еду сюда, чтобы поесть с Чжао Цзингэ.

— Можешь взять еще одно. Чжао Цзингэ был очень настойчив.

- Может, по половине для каждого из нас? - Цзян Чжэнь разделил яйцо пополам. Увидев, что Чжао Цзингэ все еще не хочет его есть, он просто снова пригрозил ему - Если ты не будешь это есть, я поцелую тебя прямо здесь.

- О чем ты говоришь? Чжао Цзингэ был так напуган, что дрожал. Поцелуи! В результате, прежде чем он смог оправиться от шока, его рот был набит половиной яйца.

Чжао Цзингэ поспешно вынул изо рта половинку яйца.

- Ну давай же. Давайте еще раз обменяемся, а потом поедим? Я хочу съесть то, что было у тебя во рту. Цзян Чжэнь отдал свою половину яйца и хотел обменять ее на половину Чжао Цзингэ.

Лицо Чжао Цзингэ помрачнело, и хотя он пытался сдерживать себя, смущение, отражавшееся на его лице, в конце концов не удалось скрыть.

Цзян Чжэнь флиртует со мной? Как он может флиртовать с таким высоким гером, как я, который крупнее многих тощих мужчин?

Чжао Цзингэ был слишком смущен, чтобы вернуть свою половину яйца. В конце концов, ему пришлось есть медленно, но когда он закончил есть, он все равно сказал: - Цзян Чжэнь, не приноси мне больше еду.

— Нет, — чётко отказался Цзян Чжэнь. Он знал, что в этом времени пища очень ценилась. Чжао Цзингэ не хотел принимать принесённую ему еду, но он не мог смотреть, как его будущая жена целый день голодает.

Более того, на самом деле он не обращался с собой жестко. Несмотря на то, что он разделил часть своей еды с Чжао Цзингэ, он сам все еще ел достаточно. После всего... Он также хотел быстро поправить свое здоровье и доказать своё мужество в первую брачную ночь.

- Цзингэ, у меня действительно нет недостатка в еде. Если не веришь мне, иди в деревню и расспроси об этом. Теперь семья Цзян не смеет морить меня голодом, — сказал Цзян Чжэнь. - Более того, ты спас мне жизнь. Какую еду ты хочешь есть? Ты должен четко сказать мне. Я должен заботиться о тебе, потому что ты мой.

Когда Цзян Чжэнь стал одним из своих? Чжао Цзингэ хотел опровергнуть это, но, подумав, в конце концов ничего не сказал.

Если бы он сказал это, Цзян Чжэнь неправильно понял бы, и тогда он не хотел бы жить с ним. Что, если он пойдёт искать кого-то еще?

- В будущем я принесу тебе еду, и если ты ее не съешь, я рассержусь, — сказал Цзян Чжэнь. После добавил - Кроме того, если ты не будешь есть мою еду и подумаешь о том, чтобы вернуть ее… Если ты действительно хочешь это сделать, когда я увижу тебя за работой, даже если ты действительно захочешь отплатить мне, я верну тебе всё снова».

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ наговорили друг другу много слов, прежде чем Чжао Цзингэ вернулся к работе. Когда Чжао Цзингэ ушел, Цзян Чжень начал бродить по полю.

Он думал о ловле мелкой рыбы и креветок, чтобы улучшить свое здоровье. Вчера, после того как Чжао Цзингэ подарил ему гольцов, эта идея еще больше его вдохновила.

В эти дни он не собирается работать на ферме, так что он может найти способ добыть немного мяса.

Пока он думал об этом, перед Цзян Чжэнем прыгнула лягушка.

В деревне Хэси было много лягушек. В памяти старшего Цзяна лягушки постоянно пели по ночам летом. Однако если детям здесь не запрещали ловить рыбу и креветок, то ловить лягушек им не разрешалось. Даже сами взрослые не пошли бы их ловить.

И не потому, что лягушки были невкусными. На самом деле, люди здесь называют лягушек фазанами, что означало, что мясо лягушки было таким же вкусным, как курица.

Было две причины, по которым взрослые не ловили лягушек. Во-первых, когда они убивали лягушек, лягушки вели себя так, будто держались за голову передними конечностями. Из-за этого обычные люди считали убийство лягушек очень жестоким, а другая причина заключалась в том, что лягушки едят жуков.

Из воспоминаний старшего Цзяна люди уже знали, что лягушки могут ловить вредителей. Поскольку не было пестицидов, а лягушки ловили червей на полях, люди стали особенно дружелюбны к лягушкам.

Цзян Чжэнь увидел лягушку, и хотя он почувствовал жадность, подумав о ней, он все же решил в конце концов не ловить ее.

На юге реки Янцзы климат был влажным и жарким. Было много червей, и детей часто заставляли ловить жуков. При таких обстоятельствах он не должен причинять вреда лягушкам, которые могли бы убивать насекомых.

Но если лягушек нельзя было поймать и съесть, все остальное было разрешено.

Способность Цзян Чжэня выживать в дикой природе была очень сильной. Когда они впервые тренировались, их отправляли в горы без фуража. Позже, когда они отправились на миссию, они столкнулись со всевозможными трудными условиями.

Цзян Чжэнь ел гусениц, дождевых червей и все, что можно было есть. Конечно, если бы условия позволяли, он бы никогда больше их не ел.

Проходив весь день, Цзян Чжэнь поймал змею толщиной с детскую руку.

Он видел и других змей, но они были слишком худыми после зимы, поэтому он отпустил их и, наконец, схватил самую большую и убил ее острым мясницким ножом.

С острым ножом, висящим на поясе, бамбуковым шестом в одной руке и змеей в другой, Цзян Чжэнь подошел к реке.

- Старший Цзян, ты поймал змею? Какая это большая змея! - Некоторые люди мыли рис и овощи у реки. Они увидели приближающегося Цзян Чжэня. Один из них был худощавым светлокожим мужчиной.

Мужчина был худой и маленький, но очень красивый, с большими глазами под изогнутыми ивовыми бровями, розовыми вишневыми губами под маленьким носом, а кожа у него была не такая смуглая и грубая, как у других в деревне. Вместо этого он был белым и нежным.

Он выглядел как женщина, и на нем была свободная одежда, похожая на юбку. . . Цзян Чжэнь почувствовал себя странно, когда увидел его, но когда он увидел красную родинку между бровями, то понял, что этот человек был гером.

Он знал, что в этом месте были дети-геры и что Чжао Цзингэ был гером, но Чжао Цзингэ внешне ничем не отличался от мужчины, поэтому он постепенно забыл об этом. Теперь, увидев такого женоподобного мужчину, он снова это понял.

- Старший Цзян, у меня недавно появились прыщи на лице. Мне нужно съесть змею, чтобы очистить кожу. Дай мне свою змею. - Гер уставился на змею в руке Цзян Чжэня и улыбнулся ему.

Жители деревни Хэси не ели лягушек, а ели змей, и они даже верили, что если у вас есть проблемы с кожей и так далее, просто ешьте змеиное мясо, чтобы вылечиться.

Конечно, змея, которую гер хотел взять у Цзян Чжэня, на самом деле не предназначалась для лечения прыщей. Он просто хотел мяса.

Змея, которую поймал Цзян Чжэнь, была очень длинной. При очистке и обвалке из неё можно было получить около трех-четырех килограммов змеиного мяса. Так что любой, кто сможет его съесть, будет абсолютно доволен.

Думая от этом, гер ещё более смягчил свой голос. - Старший Цзян, отдай мне свою змею.

. . .

В тот полдень Чжао Цзингэ съел еду, принесённую Цзян Чжэнем. У него что-то было в желудке, и он был в хорошем настроении. Днем он работал очень быстро, и как раз в это время он закончил свою работу и был готов идти домой.

По пути туда он планировал ненадолго зайти к реке, чтобы вымыть руки и ноги, прежде чем вернуться домой. Но ему не понравилось, что самый красивый гер в деревне попросил Цзян Чжэня о чем-то.

Цзян Чжэнь был очень щедр; он был готов угостить его яйцами и куриными ножками. Теперь этот гер попросил его отдать змею, и большинство жителей деревни отдали бы ему ее.

Несмотря на то, что он работал весь день, из-за того, что в полдень он поел, Чжао Цзингэ совсем не чувствовал усталости и был полон сил. Но в тот момент, услышав голос того гера, он вдруг впал в депрессию, и почувствовал, что всё его тело очень устало.

Отступив на несколько шагов, он остановился за несколькими деревьями и в отчаянии стал ждать развития событий.

Хэ Цюшэн был гером, который разговаривал с Цзян Чжэнем.

Семья Хэ Цюшэна тоже была очень бедной; на самом деле, они были в той же ситуации, что и семья Чжао Цзингэ.

Семья Чжао Цзингэ была бедна, потому что у Чжао Лю было слабое здоровье. Чжао Фугуй продал их землю, чтобы оплатить лечение. Между тем, семья Хэ Цюшэн была бедна, потому что отец Хэ Цюшэна был пристрастием к азартным играм.

Отец Хэ Цюшэна так любил азартные игры, что не мог не проиграть свои деньги. Хотя ставки были не слишком велики, он все равно каждый год терял всю прибыль и ценности своей семьи. В конце концов, он даже потерял свои поля, и положение семьи Хэ резко ухудшилось.

Ни у одной из двух семей не было денег, но по сравнению с Чжао Цзингэ жизнь Хэ Цюшэна была как небо по сравнению с землей. Это потому, что в семье Хэ Цюшэна было много людей.

Отец Хэ Цюшэна не мог поддержать стену грязью, но два брата Хэ Цюшэна были практичными и готовыми работать, не говоря уже о том, что у его отца было несколько братьев.

Его дяди были возмущены безответственным отцом Хэ Цюшэна. Они не хотели заботиться о нем, но все же были готовы помочь своим племянникам. Хэ Цюшэн и два его брата выросли в хороших условиях.

Но теперь, когда оба брата Хэ Цюшэна выросли, жизнь в его доме постепенно налаживалась.

Хэ Цюшэн также очень хорошо рос, что делало его жизнь особенно комфортной.

Хотя Хэ Цюшэн всего лишь гер, он все равно выглядел лучше, чем самая красивая девушка в деревне. Естественно, многие любили Хэ Цюшэна с юных лет, и деревенские мальчики особенно охотно заботились о нем.

Когда он выходил с другими косить траву, ему не нужно было этого делать. Другие дали его ему, и все, что ему нужно было сделать, это позвать своего несколькими сладкими окриками.

Когда он ходил на рыбалку с другими, ему не нужно было заходить в реку. Кто-то даст ему самую большую рыбу, которую они поймали, и все, что ему нужно было сделать, это улыбнуться им.

В деревне Хэси мальчики его возраста всегда поддерживали Хэ Цюшэна. Но он был еще молод. Он отправил сообщение, что подождет, пока ему не исполнится шестнадцать, прежде чем рассмотрит какое-либо предложение о браке. Если бы не это, многие родственники семьи уже бы вели дискуссии со сватами.

Да, Хэ Цюшэну еще не было шестнадцати, а всего лишь пятнадцать лет, на десять лет младше старшего Цзяна, так что эти два человека раньше мало общались. У старшего Цзяна не было чёткого впечатления о нем. Такой красивый гер. Тогда старший Цзян не осмелился взглянуть поближе.

Это был первый раз, когда Цзян Чжэнь увидел так называемого красивого гера. Он не мог не бросить еще несколько взглядов. Но посмотрев на него, он был немного разочарован. Ему всегда нравились сильные и красивые мужчины, и Хэ Цюшэн... Он не только выглядел как женщина, но и вел себя как женщина, что действительно было не во вкусе Цзян Чжэня.

«Старший брат Цзян, можешь дать мне змею, которую ты поймал?» Увидев, что Цзян Чжэнь смотрит на него, Хэ Цюшэн улыбнулся Цзян Чжэню, и его голос снова стал сладким.

Ему не нравился старший Цзян, но змея, которую он поймал, заставила его почувствовать себя жадным, поэтому он хотел получить змею от старшего Цзяна, и он не чувствовал, что старший Цзян не хочет её отдавать.

Старые холостяки, такие, как старший Цзян, обычно давали ему то, что он хотел, если тот просил об этом.

— Тебе нужна эта змея? — спросил Цзян Чжэнь.

"Да." Хэ Цюшэн посмотрел на Цзян Чжэня и моргнул большими глазами, полными желания.

«Эта змея весит около пяти килограммов. Её ценность такая же, как у курицы. Если у тебя есть курица и ты обменяешься со мной, я отдам тебе змею, — сказал Цзян Чжэнь.

Лицо Хэ Цюшэна внезапно изменилось. Он не ожидал, что старший Цзян откажет ему. Он тоже так красиво мыслил… Это просто змея. Старый холостяк хочет обменять на неё курицу?

Цзян Чжэнь пришел из современности. Там килограмм змеиного мяса стоит сто юаней, а курицы - десять юаней за килограмм. Он не думал, что есть что-то плохое в обмене змеиного мяса на курицу. Но для Хэ Цюшэна говорить такое было определенно нелогично.

Могут ли змеи, пойманные на улице, сравниться с цыплятами, выращенными дома? Даже если бы Цзян Чжэнь нес курицу, он бы не попросил ее, потому что чувствовал, что никто не захочет дать ее ему.

Мужчины в деревне часто присылали ему угощения: гольца, угря, все, что можно поймать, даже яйца давали, но целой курицы никто не присылал. Ведь для сельчан куры были важным достоянием семьи.

— Ты хочешь, чтобы я обменял её на курицу? — снова спросил Хэ Цюшэн, но он также подумал, что, возможно, ослышался.

«Если не хочешь обмениваться, уйди с дороги», — снова сказал Цзян Чжэнь и пошел к реке, чтобы помыть змею. Он больше не смотрел на Хэ Цюшэна.

Впервые к Хэ Цюшэну кто-то относился так равнодушно. Он был так зол, что бросил на Цзян Чжэня злобный взгляд. «Хм! Кого волнует твоя змея!» После этого он ушел, не оглядываясь.

«Старший Цзян, ты такой жестокосердный. Тебе нет дела до такого красивого гера, — сказала женщина средних лет, которая мыла овощи рядом с ним. Хотя Хэ Цюшэн любил извлекать выгоду из любви, у него все еще было чувство приличия, и он брал вещи только у неженатых мужчин, поэтому жители деревни не ненавидят его, потому что он также очень внимателен.

Этому геру не повезло иметь в доме такого отца. У этой бедной семьи не было земли, поэтому не было ничего плохого в том, чтобы просить еду у других.

Цзян Чжэнь ничего не сказал; он не думал, что Хэ Цюшэн был красив. Более того, он все еще ждал возможности приготовить эту змею и съесть ее вместе с Чжао Цзингэ. Что бы он дал этому непонятному человеку? Конечно, если кто-то захочет обменять на нее курицу... Он предпочитал курицу, которая была относительно жирной, а не змей, у которых было немного более жесткое мясо.

Сняв кожу со змеи и вырвав кишки, Цзян Чжэнь вымыл змею дочиста.

Змеиная желчь считалась хорошей вещью в деревне Хэси, но Цзян Чжэня это не интересовало, поэтому он отдал ее женщине средних лет, стоявшей рядом с ним, и попросил женщину отнести ее внуку.

Когда Цзян Чжэнь вернулся домой с большой змеей, старая мадам Цзян и Цзян Сяомэй готовили обед, а мясник Цзян разговаривал с Цзян Чэнвэнем. Он попросил Цзян Чэнвэня пойти с ним завтра в поле.

Было очевидно, что после того, как он отказался работать в поле, у семьи Цзян было слишком много работы на ферме.

Конечно, это не имело никакого отношения к Цзян Чжэню.

Сегодня у Цзян Чжэня не было ножа, но со змеей в руке Мясник Цзян все еще не осмелился позвать его что-нибудь сделать. Цзян Чжэнь, не зная, что нужно делать по хозяйству, сидел на пороге и ждал, когда будет готов обед.

Тем временем Чжао Цзингэ тихо ушел от реки, пока Цзян Чжэнь мыл змею, и вернулся домой.

Вместо того, чтобы идти к реке, чтобы вымыть руки и ноги, он черпал воду из собственного бака тыквенными ковшами. Умывшись, он уставился на свое отражение в воде.

Если бы он был мужчиной, его внешность была бы слишком грубой для горожан, но в деревне он был неплох. Его лицо было вполне удовлетворительным в сельской местности, но он был гером.

Цзян Чжэнь даже хулиганил по отношению к такому геру, как он, и сказал, что хочет поцеловать его. . .

Цзян Чжэнь отказался от Хэ Цюшэна.

Хотя Цзян Чжэнь не обязательно отказывался от Хэ Цюшэна ради него, Чжао Цзингэ в тот момент все еще был очень счастлив, но не осмелился радоваться этому открыто.

Он старался держать лицо прямо, а потом увидел, что его отражение нахмурилось. Совсем не нежно! Он вдруг почувствовал себя немного обескураженным.

— Что ты делаешь, Цзингэ? Чжао Лю увидела, что ее сын с горечью и ненавистью смотрит на резервуар с водой, и закричала.

"Ничего такого." Чжао Цзингэ сказала: «Мама, в баке нет воды. Я пойду и наберу еще».

"Хорошо." Чжао Лю кивнула и согласилась. На их стороне было много рек. Для стирки белья и овощей они всегда уходили на берег реки, а воду для приготовления пищи держали в баке с водой. Она не отличалась крепким здоровьем и не могла все время ходить, поэтому использовала воду из бака для мытья посуды и овощей.

Когда Чжао Цзингэ проходил мимо нескольких семей в деревне, неся ведро от реки, он услышал, как кто-то говорил о Цзян Чжэне, поэтому снова остановился.

«Старший Цзян действительно изменился. Я слышал, что он теперь не только не работает, но и ест и пьет по два яйца в день!»

«Семья Цзяна обращалась с ним слишком жестоко, иначе как они могли довести его до этого?»

«Но он зашел слишком далеко. Как несчастно плакала его мать сегодня. Она откровенно сказала, что зря вырастила этого сына».

«Она не особо утруждалась воспитанием старшего Цзяна...»

«Но она все еще мать старшего Цзяна. Кто станет использовать нож против собственной матери? Это слишком серьёзно."

. . .

Люди говорили об этом один за другим, хотя они считали действия Цзян Чжэня простительными, но они также считали, что его родители сделали слишком много.

Когда Чжао Цзингэ услышал это, он вздохнул с облегчением. Цзян Чжэнь действительно хорошо ел и не откладывал еду, чтобы дать ему, из-за чего он чувствовал меньше вины.

Семья Чжао все еще ела кашу вечером. В последнее время погода была немного жаркой. Овощи в поле цвели. Их следует есть заранее. Блюда представляли собой вареные овощи в большой миске.

Выпив две миски каши и съев большую миску зеленых овощей, Чжао Цзингэ был сыт.

Наевшись, Чжао Фугуй достал деньги, которые заработал в эти дни, работая по совместительству, и отдал их Чжао Лю.

Семья Чжао не хотела зажигать лампу. После того, как Чжао Фугуй сказал, что он заработал деньги на краткосрочной работе, которую он проделал в эти дни, он лёг в постель с Чжао Лю. Чжао Цзингэ также следует уйти в свою комнату, чтобы поспать. Но, в конце концов, он неожиданно открыл дверь и вышел в соломенный коттедж семьи Цзян.

— Цзингэ, ты меня ищешь? Голос Цзян Чжэня внезапно зазвучал снова. Чжао Цзингэ повернул голову и увидел Цзян Чжэня с двумя бамбуковыми трубками.

«Цзян Чжэнь. . ».

«Цзингэ, сегодня я поймал змею. Поедим вместе?» Цзян Чжэнь потряс бамбуковой трубкой в руке.

После сегодняшнего ужина он пошел на кухню Цзян, разрезал змею на куски и приготовил ее.

Старушка Цзян спрятала весь соевый соус, рапсовое масло и так далее, и на кухне осталось совсем немного соли. Ему было лень просить у нее приправы, и он планировал приготовить змею небрежно. В результате пожилая женщина Цзян продолжала ворчать за пределами кухни, укоряя его за сжигание змеиного мяса и использование слишком большого количества дров.

Затем . . . Цзян Чжэнь использовал нож, чтобы заставить старушку Цзян вынуть овощи и соевый соус.

Он вынул змеиное мясо, которое какое-то время варилось в воде, сначала налил в кастрюлю масло, затем слегка обжарил змеиное мясо и, наконец, добавил соевый соус и немного воды, чтобы кипятить его некоторое время. . . Цзян Чжэнь приготовил горшок с ароматным змеиным мясом, хотя его кулинарные навыки были посредственными.

Затем он отнес змеиное мясо обратно в свою комнату и ничего не оставил остальным членам семьи Цзян.

Цзян Юань Вэнь, любимец семьи Цзян, плакал, потому что ему не удалось поесть змеиного мяса. Старушка Цзян отругала его снаружи комнаты. Цзян Чжэнь был раздражен, услышав это. Он просто запер дверь в комнату двумя бамбуковыми шестами и вышел, чтобы найти Чжао Цзингэ.

Сначала он немного волновался. Он беспокоился, что Чжао Цзингэ спит, и он не сможет позвать его из дома. Он не ожидал увидеть Чжао Цзингэ издалека.

И снова Цзян Чжэнь затащил Чжао Цзингэ в хижину с соломенной крышей.

Цзян Чжэнь принес две бамбуковые трубки со змеиным мясом, но не отдал Чжао Цзингэ ни одной бамбуковой трубки сразу же.

Если бы он сейчас дал Чжао Цзингэ бамбуковую трубку, то каждый из них держал бы бамбуковую трубку и молча ел змеиное мясо. Так как же будут развиваться чувства?

Вместе с Чжао Цзингэ они сели на то же место, что и вчера. Цзян Чжэнь открыл бамбуковую трубку, достал пару палочек для еды и скормил Чжао Цзингэ кусок змеиного мяса.

Сегодня Цзян Чжэнь не зажег свечу; вокруг было намного темнее, чем вчера, но Чжао Цзингэ мог ясно чувствовать человека рядом с собой.

«Я приготовил это змеиное мясо. Попробуй." Раздался голос Цзян Чжэня, в то же время в рот Чжао Цзингэ вложили кусок змеиного мяса.

Запах змеиного мяса был очень соблазнительным, но Чжао Цзингэ все еще мог сопротивляться этому соблазнительному запаху. Он мог думать только о Хэ Цюшэне, который просил у Цзян Чжэня змею, хотя Цзян Чжэнь не отдал её. Теперь ему не терпелось попробовать змеиное мясо.

Чжао Цзингэ открыл рот и съел змеиное мясо. Затем он увидел, как Цзян Чжэнь тоже съел кусочек.

Мясо змеи было немного жестким. Чжао Цзингэ некоторое время жевал, а затем убрал руку только для того, чтобы убрать кость. После этого ему стало неловко.

Детям Чжао Даху не разрешалось есть руками.

Цзян Чжэнь не обратил внимания на это маленькое действие. Когда он увидел, что Чжао Цзингэ закончил есть, он взял еще один кусок, чтобы накормить Чжао Цзингэ. "Тебе нравится вкус?"

"Нравится" Он и раньше ел змею, но никогда не ел такого вкусного змеиного мяса. Когда Цзян Чжэнь услышал слова Чжао Цзинге, он намеренно наклонился к уху Чжао Цзингэ и сказал: «Завтра я дам тебе больше». Чжао Цзингэ почувствовал, как горячий воздух задевает его уши, отчего его руки и ноги слегка дрожали. Успокоившись, он, наконец, нашел в себе силы пережевать змеиное мясо и задал давно озадачивший его вопрос. «Хе Цюшен просил у тебя змею. Почему ты не отдал её ему?»

«Откуда ты знаешь, что Хэ Цюшэн просил у меня змею?» — спросил Цзян Чжэнь, но его сердцебиение было немного странным. Он уже выработал привычку в любой момент проверять обстановку вокруг себя. В то время Чжао Цзингэ прятался за деревом, но он, естественно, заметил его. В конце концов, в этом мире больше всего он был знаком с Чжао Цзингэ. Но он не хотел разоблачать его с самого начала; в конце концов, он хотел показать себя с хорошей стороны. Конечно, даже если бы Чжао Цзингэ не было рядом, он все равно не поступил бы иначе. Такой худощавый гер действительно не в его вкусе. «Я . . . Я слышал об этом." Чжао Цзингэ склонил голову и говорил неуверенно.

Этот человек не мог даже соврать. Но Цзян Чжэню это тоже нравилось. «Потому что Хэ Цюшэн не так хорош, как ты. Так что, конечно, я не дал ему свою змею. В будущем все мои вещи будут твоими». Цзян Чжэнь демонстрировал преданность, но брат Чжао думал, что он говорит чепуху. Этот человек неожиданно сказал, что Хэ Цюшэн не так красив, как он. . . Его глаза в порядке? Но последняя фраза была правдой. Хэ Цюшэн не выглядел привлекательным для Цзян Чжэня, поэтому Хэ Цюшэн не был тем, за кем Цзян Чжэнь стал бы ухаживать . . . Что ж, Цзян Чжэнь знал это, так что нормально не отдать ему змею.

В обмен на то, что он уже с трудом получил, даже если бы сын Чжао Даху, который был признан будущим ученым, попросил его об этом, он бы отказался, даже если бы сын Чжао Даху был самым способным человеком в деревне Хэси. Когда он думал об этом таким образом, Чжао Цзингэ понял ситуацию, и ему не нужно было об этом беспокоиться. Съев несколько кусочков змеиного мяса, он подумал, что лучше послать что-нибудь Цзян Чжэню. «Я поймаю угря и угощу тебя через несколько дней». До смерти брата его семье не нужно было беспокоиться о том, что у них не будет достаточно еды; его отец часто брал их на поиски угрей.

Это занятие требовало времени, поэтому, когда они этим занимались, то часто вставали рано утром и оставались на берегу реки полдня, чтобы поймать двух-трех угрей. Раньше у них было свободное время и хорошее настроение, но те времена прошли. "Тебе приходится работать. Не делай этого. Я сам поймаю его». (Цзян Чжэнь)

"Ты сможешь?" — спросил Чжао Цзин. Ловля угря требовала определенных навыков.

«Немного потренеруюсь. Сначала осушу канавы». Цзян Чжэнь съел еще один кусок змеиного мяса. Большинство полей в этих местах были рисовыми полями. Поскольку все в деревне выращивали рис, края полей были канавами.

В полях водились гольцы, не обошлись без них и канавы вдоль полей. Когда здешние люди хотели половить рыбу или гольца из канав, они обычно выбирали участок канавы, который затем с обеих сторон заваливали илом, затем тыквенными ковшами черпали воду из канав. Тогда они могли случайно поймать рыбу, креветок, гольцов и угрей. Время от времени они могли даже найти черепаху с мягким панцирем.

Эти дикие и незагрязненные дары природы были очень ценными в наше время; однако в то время они не были ценными. Некоторые рыбы были слишком малы, чтобы их можно было унести домой, и их могли поймать только утки.

Эта идея давно вынашивалась Цзян Чжэнем, но раньше у него не было времени сделать это.

«Ты не очень здоров. ..».

«Я абсолютно здоров. Хочешь проверить?» Цзян Чжэнь не мог не начать флиртовать с Чжао Цзингэ снова.

Чжао Цзингэ не понял.

— Что проверить? Цзян Чжэнь рассмеялся. Когда он засмеялся, его дыхание достигло уха Чжао Цзингэ, заставив его снова покраснеть. В то же время, чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что со словами Цзян Чжэня что-то не так.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вместе съели все змеиное мясо в двух бамбуковых трубках. Когда они расходились, Цзян Чжэнь оставил бамбуковую корзину Чжао Цзингэ.

В семье Чжао не было много еды. Сейчас была весна, и это было время гораздо более серьезной нехватки продовольствия. Раньше он ложился спать голодным по ночам, но сегодня у него в желудке было змеиное мясо, и он был особенно доволен, когда засыпал. Просто он был сыт, а его родители были голодны, из-за чего Чжао Цзингэ чувствовал себя виноватым. Из-за этого чувства вины, когда Чжао Цзингэ встал рано на следующий день, он зачерпнул водянистую часть рисовой каши и оставил все рисовые зерна в кастрюле.

В то же время Цзян Чжэнь был занят выуживанием рисовых зёрен в кастрюле, желая достать сухой рис из кастрюли с кашей.

Кстати говоря, эта древняя каша сильно отличалась от современной каши, приготовленной в скороварке, на электроплите или даже в сотейнике. В скороварке можно сварить все зерна риса, но обычная железная кастрюля на ферме не могла этого сделать. Мало того, что готовили долго, так еще и парили. У кого было столько времени тратить на варку каши? Не говоря уже о том, что дрова, которые потребляла готовка, были слишком дорогими. . . В результате каша, приготовленная людьми в деревне Хэси, часто представляла собой рисовый суп с большим количеством вареных рисовых зерен.

В прошлом старший Цзян всегда пил овсяный суп с несколькими рисовыми зернами, но теперь Цзян Чжэнь специализируется на вылавливании рисовых зерен из супа.

Наевшись утром, Цзян Чжэнь пошел копать канавы, чтобы ловить рыбу. Однако старушка Цзян была так зла, что хотела убить своего старшего сына.

Она была простой деревенской женщиной, она позволяла себе ругаться матом и бить людей, но у нее не хватило духу убить, не говоря уже о её физических данных, как она могла убить Цзян Чжэня?

В настоящее время было еще холодно, и, хотя дети в деревне пытаются ловить рыбу сетями и бамбуковыми корзинами, все еще было несколько человек, которые это делают, так что канавы в деревне не пострадали.

Улов Цзян Чжэня утром тоже был хорошим. Но крупной рыбы в канаве не было, были, в основном, маленькие гольцы размером с палец. Цзян Чжэнь был занят полдня, и самой крупной рыбой, которую он поймал, были всего несколько карасей толщиной в два пальца.

Караси маленькие, но при приготовлении на пару очень вкусные, очень нежные. Другая мелкая рыба. . . такая рыбка была вкуснее всего, когда ее жарили в масле. Но в эти дни каждой семье не хватало масла; они уже не хотели добавлять несколько капель масла в готовящуюся на пару рыбу, так кто же захочет использовать масло для жарки бесполезной мелкой рыбы? Цзян Чжэнь бросил неэкономную рыбу обратно в канаву, выкопал место, где он забил ее грязью, и поставил бамбуковую корзину с мелкой рыбой и креветками в бамбуковые кусты у канала. Когда старушка Цзян приготовила еду, Цзян Чжэнь наполнил две миски рисом из кастрюли и взял два яйца. Но он их не ел. Он взял змеиное мясо, которое не ел вчера, и отправился на поиски Чжао Цзингэ, чтобы поесть вместе.

Когда Цзян Чжэнь подошел к реке с несколькими бамбуковыми трубками, Чжао Цзингэ уже ждал его.

Чжао Цзингэ не сидел сложа руки и ждал Цзян Чжэня. Когда пришел Цзян Чжэнь, он рубил дрова, и его сильное тело открывалось Цзян Чжэню при движении. На самом деле у Чжао Цзингэ не было много мышц. Он не мог получать достаточное количество белка и не специализировался на тренировках для наращивания мышечной массы. Но в его теле не было лишнего жира и оно явно скрывало в себе большую силу.

"Вот, пожалуйста." Увидев Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ немедленно встал и посмотрел на Цзян Чжэня.

Когда Цзян Чжэнь встретился взглядом с Чжао Цзинге, Цзян Чжэнь слегка взволновался. Он посмотрел на него более безудержно, чем обычно, и позволил Чжао Цзингэ отвести взгляд.

У Цзян Чжэня был большой опыт случайного поедания холодной пищи в дикой природе. Раньше он ел сухой паёк со своими товарищами по оружию, когда отправлялся на задание, но никогда еще не чувствовал себя таким счастливым, как сегодня. Хотя еда была совсем невкусной, он все равно думал, что она вкусная.

Чжао Цзингэ изначально не хотел есть обед Цзян Чжэня, хотя Цзян Чжэнь приносил много еды, но обычно он выпивал четыре большие тарелки каши. Сам Цзян Чжэнь определенно мог съесть две тарелки риса.

Но у Цзян Чжэня всегда был способ заставить его поесть. Когда Чжао Цзингэ не захотел есть яйцо, которое он дал ему, Цзян Чжэнь внезапно сказал: «Ты должен есть больше и набирать вес. Крупнозадые геры хороши для разведения, — сказал он, глядя на задницу Чжао Цзингэ. Теперь серьёзное лицо Чжао Цзингэ стало красным.

Чжао Цзинге удалось съесть яйцо. В то утро он ел очень мало, но в полдень он очень хорошо поел под присмотром Цзян Чжэня, поэтому в тот день он был особенно сыт. Но хотя он был очень энергичен и работал очень быстро, его мысли были заняты не работой, а чем-то другим.

Срезав свою киноварную родинку, он почел себя мужчиной и решил не выходить замуж. Несмотря на то, что он недавно планировал провести остаток своей жизни с Цзян Чжэнем, он забыл о детях. Но теперь об этом упомянул Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ чувствовал себя виноватым. Коэффициент плодовитости геров был тесно связан с цветом их родинки. Чем ярче окраска киноварных родинок, тем выше плодовитость гера, но его киноварная родинка была тусклой, пока он её не удалил.

Вначале деревенский старик сказал, что ему будет трудно иметь детей, что было одной из причин, по которой он не мог выйти замуж. Цзян Чжэнь тоже должен знать об этом. Хотел ли он, чтобы тот хорошо заботился о себе, поэтому специально упомянул об этом сегодня?

Мне трудно иметь детей, потому что я некрасивый. Теперь я ещё и старый. Мне действительно нужно позаботиться о себе. В противном случае я не смогу иметь детей.

После долгой работы, испытывая жажду и усталость, Чжао Цзинге хотел зачерпнуть немного воды, чтобы выпить, но остановился. Семьи в деревне следили за тем, чтобы их женщины и геры не пили свежую и холодную воду, опасаясь, что это может повредить их организму. Лучше бы он не пил. Посидев некоторое время, Чжао Цзингэ снова начал работать.

Цзян Чжэнь не знал, что из-за его кокетливых слов Чжао Цзингэ сильно задумался над этим. На самом деле, он понятия не имел, что у него будут дети в будущем.

Прежде чем пересечь миры, он никогда не думал о том, чтобы завести собственных детей. После пересечения миров, хотя он знал, что Чжао Цзингэ был плодородным гером, он не слишком много думал об этом. «Хорошо откормленный и пригодный для размножения» было не чем иным, как случайными словами, просто чтобы посмотреть, как выглядит застенчивый Чжао Цзингэ.

Пообедав с Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь пошел за рыбой, которую поймал утром. Рыба была брошена им в корзину, и многие из них уже умерли, но гольцы и другие существа были еще живы. . . Когда Цзян Чжэнь добрался до реки, он начал соскабливать рыбью чешую, потрошить острым ножом, которым убивали свиней, и чистить мелкую рыбу.

Рыбу было легко разделать, но гольцы были слишком скользкими, и с ними было очень трудно иметь дело. Цзян Чжэнь не обратил на это внимания и даже упустил одного гольца в реку.

Гольцов во многих местах не убивали; их держали живыми перед готовкой по несколько дней. Но здесь, в деревне Хэси, гольцам отрезали головы ножом и мыли перед едой. Что касается метода. . .

Гольцы были брошены в грязь рядом с ним, один за другим, и Цзян Чжэнь отрезал всем гольцам головы своим острым мясницким ножом.

Хотя дохлые гольцы были еще скользкими, но, по крайней мере, им не сбежать. Затем ему нужно было вспороть им животы и выдавить кишки. Разобравшись с гольцами, Цзян Чжэнь взялся за пойманного им угря, который был маленьким, но толстым, а также почистил несколько разных рыб.

Змея, принесенная вчера домой, была приготовлена для себя, а сегодня. . . Поскольку он считал Чжао Цзингэ своей будущей женой, то родители Чжао Цзингэ также были его родителями, поэтому, конечно, он проявит сыновнее почтение.

Что касается его самого, то он всегда уважал стариков и любил молодых. Если бы пожилая леди Цзян и Мясник Цзян не зашли так далеко, он бы никогда не использовал нож, чтобы угрожать двум старикам.

Неся бамбуковую корзину, Цзян Чжэнь подошел к Чжао Цзингэ, который копал землю. Работающий мужчина выглядел очень заманчиво для него. Цзян Чжэнь хотел пообниматься с ним несколько мгновений, но в конце концов смог сдержать свой порыв.

Он просто достал бамбуковую трубку, которую наполнил водой, и отдал ее Чжао Цзингэ.

— Выпей воды и отдохни. Губы Чжао Цзингэ пересохли, и он, вероятно, хотел пить. Чжао Цзингэ очень хотелось пить. Получив бамбуковую трубку от Цзян Чжэня, он выпил всю воду. Он подумал, что ему следует принести из дома кипяченую воду, чтобы напиться завтра.

Увидев, что Чжао Цзингэ закончил пить воду, Цзян Чжэнь взял бамбуковую трубку и дал ему бамбуковую корзину. «Это для тебя.

"Что это?" Чжао Цзингэ открыл крышку бамбуковой корзины и заглянул внутрь. Затем он увидел, что маленькая корзинка была полна рыбы и креветок.

«Возьми это домой и приготовь. Даже если вкус может быть не слишком хорошим, тебе нужно есть больше». Цзян Чжэнь сказал: «Возьми. Я не могу закончить все это в одиночку».

"Хорошо . . ». Когда Чжао Цзингэ подумал о необходимости позаботиться о своем теле, он кивнул и спросил: «Ты придешь сегодня вечером?»

"Я приду!" Цзян Чжэнь немедленно ответил и радостно посмотрел на Чжао Цзингэ. Он не ожидал, что Чжао Цзингэ проявит инициативу, чтобы назначить ему встречу.

«Тогда я приготовлю это позже и оставлю немного для тебя», — сказал Чжао Цзингэ.

"Хорошо. Давай поедим вместе позже». Настроение Цзян Чжэня улучшилось, и он не мог не хотеть поцеловать Чжао Цзингэ. К сожалению, кто-то может прийти в любое время, и он может только с сожалением отказаться от своего плана.

Чжао Цзингэ улыбнулся и посмотрел на что-то в бамбуковой корзине. Как-то озадаченно, он спросил:

«Зачем ты положил внутрь каменного краба? Он недостаточно хорош чтобы его есть. Им можно кормить только уток». «Есть этих крабов полезно для здоровья», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ удивился, потому что крабы, которые жили в реке и в канавах, были немногим больше долларовой монеты. Этот краб ползает повсюду в сельской местности и любит прятаться под камнями у воды, поэтому жители деревни Хэси называют их каменными крабами. Они такие маленькие, что в них совсем нет мяса, поэтому их никто не ест. Их ловят чтобы скормить уткам.

Однако Цзян Чжэн считал, что такие крабы должны восполнять потребности организма в кальции, поэтому он не выбрасывал их, а складывалась к остальной рыбе.

Так как Цзян Чжэнь сказал, что это полезная еда, Чжао Цзингэ тайно решил поймать немного, чтобы съесть больше.

Вспоминая последний раз, когда Чжао Даху и его семья просили гольцов, Чжао Цзингэ не взял бамбуковую корзину, когда закончил работы и пошел вернуть сельскохозяйственные инструменты.

Вернув сельскохозяйственные инструменты и окончив помощь Чжао Даху с работой, он закинул свою спрятанную бамбуковую корзину за спину и пошел домой.

«Папа, мама, я вернулся».

Вернувшись домой, Чжао Цзингэ отдал бамбуковую корзину своей матери.

— Ты поймал рыбу, Цзингэ? Чжао Лю посмотрела на бамбуковую корзину и с некоторым удивлением подумала, что ее сын успевает ловить рыбу во время работы.

«Это не мой улов. Это старший Цзян поймал для меня, — сказал Чжао Цзингэ, несколько застенчиво склонив голову.

Когда Чжао Цзингэ упомянул старшего Цзяна, он почувствовал удовлетворение в своем сердце, надеясь, что его родители зададут ему еще несколько вопросов. Но Чжао Лю совсем не думала об этом.

— Он благодарит тебя за спасение в прошлый раз? Он умеет быть благодарным». Чжао Лю продолжила: «Но в последнее время его мать каждый день ругает его в деревне. . . Если увидишь его, пожалуйста, убеди его быть почтительнее. Они по-прежнему его отец и мать».

В прошлом, когда над старшим Цзяном издевались, люди в деревне Хэси сочувствовали ему, но когда он внезапно стал сильным и стал тем, кто издевался, пожилая леди Цзян стала объектом сочувствия вместо него.

Но Чжао Цзингэ чувствовал, что старушка Цзян заслужила это. Он не мог не чувствовать обиду за Цзян Чжэня в своем сердце, но он не мог говорить и возразить своей матери.

«У нас совсем не осталось масло. С ним рыба была бы вкусной. . ».

Чжао Лю вздохнула. И обжарка высушила бы ее маленькое тело, поэтому она приготовила ее на пару и съела гольца и угря. Чжао Цзингэ настоял на том, чтобы съесть каменного краба, поэтому приготовил его в кастрюле с солеными овощами. Не было ни приправы, ни даже капли масла.

Рыба, приготовленная таким образом, имела рыбный запах, но люди здесь постоянно едят рыбу, и к сильному запаху привыкли.

У Чжао Цзингэ были хорошие зубы. Он мог жевать эту приготовленную на пару мелкую рыбку, не выковыривая костей. Он мог прожевать и съесть рыбу целиком одним глотком. С порцией соленых огурцов он на одном дыхании съел три тарелки каши. Он также ел много каменных крабов, у всех из которых не было мяса в панцирях, но они были восхитительны, если их жевать вместе с панцирем.

Отец и Мать Чжао также съели немного мелкой рыбы, но оставили немного соленых овощей, угря и гольцов, чтобы Чжао Цзингэ принес их старшему Цзяну.

Поскольку у Чжао Цзингэ были подобные мысли, он кивнул в знак согласия. Но вместо того, чтобы отнести миску в дом семьи Цзян, он ждал в коттедже с соломенной крышей. В результате ему не пришлось долго ждать прихода Цзян Чжэня. Они разделили угря и гольцов.

«Жаль, что слишком мало приправы и нет масла. . ». Цзян Чжэнь съел кусок угря и вздохнул. В то же время он начал думать о том, чтобы достать немного масла для приготовления пищи. Это просто . . .

в древности устричного масла было очень мало и производство растительного масла было низким из-за плохой технологии его добычи, и он действительно не мог себе позволить купить его сейчас.

Теперь Цзян Чжэнь мог сказать, что у него ничего нет, и даже его тело не совсем хорошо питалось, поэтому он на время отбросил эти мысли. Что касается будущего. . . Взгляд Цзян Чжэня упал на реку. Он думал, что должен найти способ заработать немного денег, чтобы прокормить себя, но работы, которая больше подходила ему в этом мире, он боялся. . .

Он должен был стать бизнесменом. У него не было навыков, чтобы зарабатывать себе на жизнь в древние времена, и он не мог заниматься ничем другим, кроме как заниматься бизнесом.

К счастью, в те времена вести бизнес было не так сложно, как в более поздних поколениях. Так называемые торговцы должны были оборачивать товар только между производителем и покупателем.

В последующие дни Цзян Чжэнь жил очень однообразной жизнью. Утром он пытался найти все виды еды, которые он мог съесть, обедал с Чжао Цзингэ в полдень, а затем бродил днем, продолжая искать то, что он мог съесть.

Мелкая рыба и креветки, которых многие жители деревни Хэси презирали, были очень питательны. После их употребления в течение нескольких дней цвет лица Цзян Чжэня стал намного лучше. Все тело Чжао Цзингэ тоже выглядело посвежевшим. Но все канавы деревни Хэси были вычищены. В то лето улов деревенских детей, по всем оценкам, был намного хуже, чем в предыдущие годы.

В это время, с приближением фестиваля Цинмин*, члены семьи Цзян становились все более и более нетерпимыми к Цзян Чжэню. Этот старший Цзян не работал каждый день, но все равно хорошо ел и пил. Почему?

Однажды утром, когда Цзян Чжэнь ушел, Мясник Цзян и старушка Цзян позвали Цзян Чэнвэня в свой дом. Затем они обсудили с Цзян Чэнвэнем, как вести себя с Цзян Чжэнем.

Старушка Цзян теперь еще больше ненавидела Цзян Чжэня, который ругал ее весь день. Она поругалась некоторое время, прежде чем сказать:

«Этому сукину сыну мало есть яйца каждый день, он еще вчера украл из дома котелок с салом. Почему бы ему просто не умереть?

Когда старая госпожа Цзян подумала о горшочке с салом, она почувствовала себя очень огорченной. Она использовала свои палочки для еды, чтобы сократить остатки сала для готовки, и чувствовала себя жадной. В конце концов, ее старший сын фактически забрал весь горшок сала. . .

Она не знала, съел ли он уже сало.

«Мама, что толку от твоего брани? Давай подумаем о другом способе справиться с ним!» — сказал Цзян Чэнвэнь.

«Мы должны преподать ему несколько уроков, чтобы он снова мог спокойно работать», — сказал старый Цзян.

Старушка Цзян всегда слепо ненавидела своего старшего сына. Однако теперь старый Цзян хорошо знал хорошие стороны своего старшего сына. Раньше, когда его старший сын был готов работать в поле, разве приходилось старику так много работать? Все трое долго разговаривали, но не могли придумать ничего хорошего.

Наконец Цзян Чэнвэнь сказал: «Почему бы тебе не позволить третьему брату что-нибудь придумать? Он самый умный».

И Цзян Чэнвэнь, и Цзян Чэнсян вначале ходили в школу. В результате Цзян Чэнвэнь не узнал ничего полезного, но Цзян Чэнсян научился многим навыкам и позже нашел работу в уездном городе. Постепенно семья Цзян начала прислушиваться к нему во время принятия важных решений.

«Да, пусть Чэнсян поможет нам принять решение», — сказал Мясник Цзян и вдруг вспомнил еще одну вещь.

«Мы давно не были в уездном городе. Давай отправимся туда сегодня и привезём немного еды Чэнсяну, а затем купим пару свечей для поклонения предкам».

Цзян Чэнсян жил в уездном городе и имел достаточный доход, чтобы прокормить себя, поэтому вместо того, чтобы давать ему деньги, старик Цзян часто присылал ему зерно, овощи, яйца и разные другие вещи, так что Цзян Чэнсян не должен был тратить деньги на рис и овощи вообще. Однако в последнее время в семье Цзян произошло много событий. Цзян Чжэнь каждый день вел себя дома как хозяин и так напугал их, что они забыли отправить еду Цзян Чэнсяну.

Теперь, когда решение было принято, Мясник Цзян начал упаковывать вещи, которые он хотел передать Цзян Чэнсяну.

Теперь ему нужно было больше зерна, в конце концов, его третий сын уже женился, поэтому ему нужно было взять столько, чтобы прокормить двоих человек. Он также должен есть больше овощей. Не стоит тратить деньги на их покупку у других.

В прошлом, каждый раз, когда Мясник Цзян приезжал в город, он привозил немного рыбы, креветок и яиц, но на этот раз ничего не было. В доме осталось всего две курицы. Цзян Чжэнь убил одну и сказал, что должен есть два яйца каждый день. Откуда у них могли остаться лишние яйца для Цзян Чэнсяна?

Были и рыба и креветки. В прошлом именно старший Цзян выполнял всю работу в поле. Мясник Цзян мог свободно искать рыбу и креветок. Теперь, когда Цзян Чжэнь не желал выполнять какую-либо работу, старый Мясник Цзян был измотан. Как он мог еще успеть поймать рыбу? Наконец, были упакованы только овощи и зерно, и Мясник Цзян отправился в путь.

После получасового переноса груза Мясник Цзян прибыл в уезд Хэчэн. Канал проходил через уезд Хэчэн. Был также большой причал, делалавший провинциальный город очень оживленным. Мясник Цзян приходил сюда время от времени, но он все еще немного смущался, когда смотрел на людей, деловито приходящих и уходящих.

Все дома в уездном городе были деревянными, построенными вплотную друг к другу у реки, но на берегу реки были и пешеходные дороги. Мясник Цзян шел по дороге, вымощенной голубым камнем, и вскоре подошел к небольшой деревянной хижине.

Деревня Хэси находилась недалеко от уезда Хэчэн, поэтому мясник Цзян прибыл к Цзян Чэнсяну как раз к обеду.

Цзян Чэнсян отвечал за ведение записей о перемещении грузов в док и обратно. Поскольку у рабочих на причале в полдень был перерыв, чтобы что-нибудь поесть, он мог пойти домой и пообедать. В данный момент он был дома. Увидев Мясника Цзяна, он сразу же поприветствовал его. «Папа, ты пришёл».

«Папа, заходи и выпей воды». Чжу Шуфэнь достала свой черный чай, заварила большую чашку чая и поприветствовала Мясника Цзяна.

Мясник Цзян часто приходил сюда. Он отложил свою ношу, чтобы сесть, а затем сказал: «Чэнсян, отец принес тебе еды».

«Папа, ты опять пришел с грузом? В следующий раз приезжай на лодке, иначе ты слишком устанешь, — обеспокоенно сказал Цзян Чэнсян.

«Да, папа. Разве ты не устал, когда проделал весь этот путь?» Пока она говорила, Чжу Шуфэнь пошла посмотреть, что принес Мясник Цзян.

После проверки выражение лица Чжу Шуфэнь не могло не измениться. Вначале она была готова выйти замуж за Цзян Чэнсяна по многим причинам. Одной из них было то, что Цзян Чэнсян жил один в уездном городе и не должен был посылать деньги домой, но семья время от времени присылала ему еду. Никогда не было недостатка в яйцах и рыбе.

Но что теперь? Куда пропали яйца? Что насчет рыбы? Присылали только бесполезные овощи!

В семье Цзян даже был старший дядя, который вел себя как сумасшедший.

У Чжу Шуфэнь возникло ощущение, что ее обманули, и она вдруг расстроилась.

Однако, хотя она и чувствовала себя несчастной, Чжу Шуфэнь ничего не говорила и не показывала этого, а Мясник Цзян, естественно, не знал маленьких мыслей своей невестки.

Встретились со своим самым многообещающим младшим сыном, Мясник Цзян стал жаловаться на отвратительного старшего сына.

«Сын, твой старший брат действительно отвратительный. Есть ли способ сделать его более послушным?» Мясник Цзян рассказал обо всех «злых делах», которые совершил старший Цзян, и, наконец, спросил об этом.

После того, как Цзян Чэнсян женился, он вернулся в уездный город. В эти дни, когда он наконец пожил с женой, ему не хотелось возвращаться домой.

Однако, хотя он и жил отдельно, он все же думал о своей семье; и, по его мнению, даже если старший Цзян однажды чуть не умер, он все равно не должен был долго переживать, и вскорости стал бы опять послушным..

В результате . . . он доставлял неприятности все эти дни и до сих пор не прекратил?

Старший Цзян, когда он стал таким смелым?

Выслушав то, что рассказал мясник Цзян, Цзян Чэнсян не поверил своим ушам и стал расспрашивать старика детально. И когда он в подробностях услышал всю историю, он, наконец, расслабился и сказал: «Папа, не волнуйся. Этот вопрос легко решить».

«Неужели это так просто решить?» Мясник Цзян нахмурился. — Твой старший брат стал свирепым. Если так пойдет и дальше, мы не сможем жить дома!»

«Папа, я думаю, он просто блефует. Никто из вас не пострадал от начала и до конца, верно? — сказал Цзян Чэнсян. «Вероятно, он был зол в душе, поэтому стал властным и угрожающим дома, но все равно не посмеет по-настоящему что-либо сделать».

«Даже если он просто блефует, мы должны найти способ справиться с ним, и мы не можем его победить. . ». Мясник Цзян вздохнул.

«Мы тоже можем запугать его», — сказал Цзян Чэнсян с уверенным выражением лица. Его старший брат был просто грубым батраком, не умевшим ни читать, ни писать. По его мнению, с таким человеком было слишком легко иметь дело.

В настоящее время было два способа справиться со старшим братом. Один из них -- пригрозить ему тем, что выгонят из дома . . . Но это было определенно невозможно. Что, если его старший брат действительно согласится в порыве гнева? Хотя Цзян Чэнсян не был стар, он был рассчётлив и, естественно, знал, что для него хорошо оставить старшего Цзяна дома.

Старший Цзян не был женат, у него не будет детей. Оставаться дома для него означало помогать двум своим братьям и работать всю жизнь бесплатно. . . Хотя это было несправедливо по отношению к его старшему брату, это было выгодно для него и других . . . Они были эгоистичны.

Из-за этого Цзян Чэнсян не хотел говорить о разлуке с семьей, поэтому ему пришлось использовать другой метод, который определенно было проще использовать, чем угрожать старшему Цзяну изгнание.

— Как ты хочешь напугать его? — спросил Мясник Цзян.

«Папа, я знаю государственного служащего в уездном городе», — медленно начал Цзян Чэнсян. Чего обычные люди больше всего боятся в наши дни? Разве это не правительство? Многие люди, очевидно, никогда не делали ничего дурного, но все же не решались пройти через ворота правительства и предпочитали долгий крюк. Проявление государственного служащего дома наверняка напугает его старшего брата.

— Чиновник согласится? Когда Мясник Цзян услышал слова «государственный чиновник», его сердце невольно задрожало.

«У меня с ним хорошие отношения, и я уверен, что он согласится», — сказал Цзян Чэнсян. Офицер, которого он имел в виду, отвечал за доки. Они несколько раз вместе пили вино, и довольно неплохо сдружились. Он был уверен, что этот человек согласится оказать ему услугу. Более того, это также способ поладить с другими, попросив о небольшой помощи, а потом отдав красный конверт.

Цзян Чэнсян сказал еще несколько слов Мяснику Цзяну и ушел с ним обедать.

Хотя отец Чжу Шуфэнь был ученым, она была не из очень богатой семьи, поэтому всю работу по дому она делала.

Перед приездом Мясника Цзян она уже приготовила обед. Тарелка листового тофу с чесноком, тарелка яичного и овощного супа и миска жареных овощей выглядели просто, но поскольку она положила больше масла, чем пожилая леди Цзян, вкус овощей был намного лучше, чем у пожилой леди Цзян.

Мясник Цзян был счастлив и съел три тарелки риса на одном дыхании.

Хорошо, что я приготовила ужин, пока готовила сегодня обед, иначе мне может не хватить еды, подумала про себя Чжу Шуфэнь и снова стала немного несчастнее.

Когда в доме был гость, она должна была сначала накормить гостя, поэтому она налила себе только полтарелки риса. Она думала, что Мясник Цзян все равно оставит что-нибудь поесть, но в результате он был совсем не вежлив и съел все.

Глядя на чисто выскобленный горшок, ещё голодная Чжу Шуфэнь пришла в ярость.

Как мог Цзян Чэнсян не знать, о чем думает его жена? Вместо слова сочувствия он улыбнулся и сказал: «Те, кто занимается физическим трудом в деревне, много едят. Моя мама может выпить четыре тарелки каши».

Чжу Шуфэнь посмотрела на Цзян Чэнсяна и сказал: «Разве ты не говорил, что твой отец каждый раз будет приносить тебе яйца? Почему не в этот раз? У меня закончились яйца. Мне нужно купить их завтра».

«В последнее время что-то произошло дома, но в будущем все будет хорошо. . . Шуфэнь, когда пойдешь за мясом, купи сегодня жареного цыпленка. Вечером я приглашу кого-нибудь на ужин, — сказал Цзян Чэнсян.

Он планировал пригласить офицера к себе домой на ужин сегодня вечером и вернуться домой завтра.

Его старший брат, он должен был позаботиться о нем.

...

Цзян Чжэнь не знал, что Мясник Цзян отправился в уездный город, чтобы обсудить с Цзян Чэнсяном, как с ним поступить. Он был вполне доволен своей последней жизнью.

Настроение первоначального владельца в эти дни практически не влияло на него. Он уже достаточно понял мир, и его отношения с Чжао Цзингэ хорошо развивались. . . Через несколько дней он будет полностью отделен от семьи Цзян и сможет жить своей собственной жизнью.

Цзян Чжэнь был в хорошем настроении и ему повезло.

Сегодня утром он поймал ежа во время прогулки. Это животное было довольно распространенным в деревне Хэси, но, поскольку для того, чтобы его съесть, не требовалось никаких дополнительных действий, он планировал отдать его Чжао Цзингэ и спросить, не хочет ли он его. В итоге на полпути его кто-то остановил и хотел обменять рыбу на ежа.

На юге реки Янцзы жили люди, у которых не было ни земли, ни дома, а была только одна лодка. Они жили на лодках и зарабатывали себе на жизнь рыбой или переправой. Их называли лодочниками.

Цзян Чжэнь предпочитал называть их рыбаками.

Хотя обычные люди в деревне Хэси умели ловить рыбу, они не зарабатывали на жизнь ловлей рыбы. В отличие от них рыбаки жили исключительно ловлей рыбы. Конечно, они также использовали рыбацкие лодки, чтобы помогать людям перевозить товары и зарабатывать деньги.

На реке по эту сторону деревни Хеси жила такая семья рыбаков на рыбацких лодках. Это была семья из мужчины и гера лет тридцати и двоих детей. Обычно они ловили рыбу сетями и помещали дождевых червей в специальные бамбуковые корзины. Затем они опускали бамбуковую корзину в реку, чтобы подманить рыбу к этим бамбуковым корзинам; после того, как рыба заплакала внутрь, они вытаскивали ее.

У Цзян Чжэня не было работы в эти дни, и он время от времени ходил посмотреть, как они ловят рыбу, пытаясь научиться ловить ее самостоятельно, но он не разговаривал с ними, поэтому он был несколько удивлен, когда его попросили остановиться.

«Я дам тебе рыбу за ежика. Ты поменяешь его на рыбу? — спросил мужчина на рыбацкой лодке лет тридцати.

«Меняемся», — без колебаний согласился Цзян Чжэнь, которому было немного любопытно. — Что ты хочешь сделать из ёжика?

«Еж полезен для желудка», — сказал мужчина. «У моей жены в последнее время часто болит живот».

Цзян Чжэнь однажды видел жену этого человека, но он только помнил, что тот был очень худым человеком и не мог разглядеть его лицо. Теперь он знал, что этот человек собирается отдать рыбу своей жене, поэтому он отдал ему ежа.

Мужчина дал ему тяжелого толстолобика весом в несколько килограммов. До этого Цзян Чжэнь ловил только мелкую рыбу и креветок, он никогда не ловил такую большую рыбу, поэтому он немедленно решил отдать рыбу Чжао Цзингэ, чтобы покрасоваться.

Через несколько шагов Цзян Чжэнь увидел лодку, остановившуюся у реки. В это время третий сын семьи Цзян и человек, одетый как государственный служащий, спрыгнули с лодки.

"Старший брат?" Увидев Цзян Чжэня, несущего рыбу, Цзян Чэнсян неуверенно вскрикнул, показывая удивление на лице.

На второй день своей свадьбы он увидел, как Цзян Чжэнь вышел из себя, но не воспринял это слишком серьезно. Но сейчас . . . его старший брат был почти другим человеком. Цзян Чэнсян был удивлен, как будто впервые увидев Цзян Чжэня, а затем испытал отвращение, когда понял, что его старший брат был одет в его одежду.

Он слышал от Мясника Цзяна, что его старший брат переехал в его дом, но он не думал, что мужчина будет носить его одежду.

Цзян Чэнсян не любил, когда другие прикасались к его вещам, и на мгновение ему стало противно от вида Цзян Чжэня.

«Чэнсян, это твой старший брат?» человек, которого привел Цзян Чэнсян, с улыбкой посмотрел на Цзян Чжэня.

Этого человека звали Ян Цзян, и он действительно был правительственным чиновником.

Должность государственного чиновника в уезде Хэчэн в основном передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну. Из-за этой работы он мог легко получить немного масла или воды.

В результате у государственных служащих обычно хорошая жизнь, и они часто продолжают жить так в течение нескольких поколений, что делает их довольно богатыми.

Но Ян Цзян был другим; он любил играть. Он всегда терял все свои деньги, и жил довольно бедно. Из-за этого, когда Цзян Чэнсян попросил его помочь напугать родствнника, он был готов прийти и заработать дополнительные деньги.

— Да, это мой старший брат. Цзян Чэнсян снова посмотрел на Цзян Чжэня.

«Большой Брат, иди с нами домой».

Старая госпожа Цзян устраивала сцену после того, как Цзян Чжэнь обидел ее, но Цзян Чэнсян не хотел этого делать. Он не хотел, чтобы жители деревни видели их ссору.

Цзян Чжэнь бросил один взгляд на Цзян Чэнсяна, затем на чиновника рядом с ним и нахмурился.

У него было слабое ощущение, что что-то не так.

Хотя в последнее время он действовал безрассудно, он не зашел слишком далеко. На самом деле было больше людей в этой деревне, которые вели себя более чрезмерно, чем он: пьянствовали, играли в азартные игры, разоряли семейное имущество, избивали своих жен, семьи выгоняли стариков из домов и позволяли им умирать в одиночестве, причиняли вред соседям или воровали. цыплят. . .

В деревне Хэси и деревнях рядом с деревней Хэси было много гораздо худших людей, чем он. И для таких людей каждый скажет максимум пару слов, потому что большинство этих людей злобны и никто не смел их обидеть, в сравнении с ними Цзян Чжэнь вообще ни разу не постоял за себя, но теперь. . . Что собирался сделать Цзян Чэнсян, придя сюда с правительственным чиновником?

Цзян Чжэнь бросил оборонительный взгляд на Цзян Чэнсяна, а затем медленно расслабился. Солдаты приходят, чтобы разрешить любую ситуацию, поэтому ему незачем прятаться. С рыбой в одной руке и бамбуковым шестом в другой Цзян Чжэнь сильно отстал от Цзян Чэнсяна и Ян Цзяна, пока они шли к дому семьи Цзян.

«Кажется, с твоим старшим братом нелегко связываться», — сказал Ян Цзян, наклоняясь ближе к Цзян Чэнсяну.

«Это просто фальшивая поза, старший брат Ян. Если ты возьмешь на себя инициативу, ты легко одолеешь его, — похвалил Цзян Чэнсян Ян Цзяна.

"Конечно." На лице Ян Цзяна было выражение злорадства. Он добавил: «Вчерашняя жареная курица была восхитительной».

«Большой брат Ян, давай сегодня снова поедим!» Цзян Чэнсян сразу сказал, что в уезде Хэчэн есть хороший семейный магазин жареных цыплят, где жареных цыплят жарят в масле, а затем обжигают в специальном рассоле. Вкус был исключительно вкусным, и цена была не дешевой. Однако он всегда был готов тратить деньги на хорошие отношения с окружающими и не жалел об этом.

Когда они втроем вошли в деревню, они привлекли внимание многих людей, потому что Ян Цзян был одет в официальную одежду Ямэнь, и из-за этого никто не осмелился подойти и поздороваться.

Через некоторое время они прибыли в дом семьи Цзян. «Третий сын, ты вернулся! Ваше превосходительство, пожалуйста, входите! Когда пожилая женщина Цзян увидела, что Цзян Чэнсян и Ян Цзян идут с ним, ее лицо загорелось. Затем она взглянула на Цзян Чжэня с гордостью и отвращением.

Очевидно, эти люди собираются что-то сделать сегодня! Как только Цзян Чжэнь подумал об этом, он услышал, как Цзян Чэнсян сказал: «Цзян Чжэньвэй, преклони колени перед своими родителями!»

Я угадал. . . Цзян Чжэнь посмотрел на Цзян Чэнсяна, но не встал на колени.

Цзян Чжэн не встал на колени. Цзян Чэнсян, который хотел подавить его этим импульсом, нахмурился. Он тоже смутно чувствовал, что что-то не так. Но когда он увидел, что Цзян Чжэнь стоит неподвижно, он подумал, что чувствует себя не так. Он серьезно посмотрел на Цзян Чжэня и сказал: «Большой брат, ты знаешь, что ты сделал неправильно?»

"Что я сделал не правильно?" Цзян Чжэнь спокойно посмотрел на Цзян Чэнсяна.

«Большой Брат, ты сын отца и матери. Ты не должны направлять нож на своих родителей. Это непослушание и отсутствие сыновней почтительности!» — сказал Цзян Чэнсян.

«Наказание за непослушание и отсутствие сыновней почтительности — обезглавливание». Правительственный чиновник разыгрывал спектакль, но посмотрел на Цзян Чжэня серьезно и мрачно сказал это.

— У тебя хватит смелости заколоть меня сейчас, жестокий сын! – крикнула старая госпожа Цзян Цзян Чжэню.

«Завтра я пойду в городскую управу и скажу им, что ты непослушный и непочтительный. Пусть тебя арестуют и отрубят тебе голову!

«Старший, ты лучше сегодня признай свои ошибки, или мы будем грубы!» добавил Мясник Цзян . После вчерашнего разговора со своим младшим сыном он узнал, что, когда дети проявляют непослушание, родители могут подать на своих детей в суд в городской управе. Он не хотел, чтобы его старший сын умер, но решил использовать этот метод, чтобы преподать сыну хороший урок и снова сделать его послушным.

Цзян Чжэнь знал, что эти люди только угрожают ему. Если бы ему угрожала только семья Цзян, он, конечно, мог бы устроить сцену, но теперь там был правительственный чиновник.

То, что Цзян Чэнсян смог найти правительственного чиновника показала, что у него были связи в уездном городе. Если в это время он устроит сцену и твердо откажется от своей ошибки, семья Цзян может подать на него в суд за непослушание и сыновнюю непочтительность, что в древние времена действительно считалось уголовным преступлением.

Но как выйти из ситуации, не устраивая сцену? Он действительно хотел, чтобы семья Цзян подавляла его?

Теперь, когда он не боялся правительственного чиновника или обвинений в неповиновении и отсутствии сыновней почтительности, были ли у Цзян Чэнсяна какие-либо средства, чтобы справиться с ним?

Множество мыслей промелькнуло в голове Цзян Чжэня. В то же время снова появились чувства, принадлежащие старшему Цзяну.

В этом настроении были страх и гнев. Человек, с которым собственные родители плохо обращались более двадцати лет, все еще сохранял настойчивость после собственной смерти.

Он не работал какое-то время после того, как чуть не умер. Он съел курицу и несколько яиц дома. Теперь эти люди решили лишить его жизни, не смотря на их кровное родство . . . Вы можете себе представить, сколько боли испытал старший Цзян.

— Вы будете обвинять меня в непослушании и неблагочестии? Цзян Чжэнь поднял голову и взглянул на лица людей перед ним, вспоминая все их слова и поступки.

«Большой Брат, если ты продолжишь создавать проблемы, отец и мать подадут на тебя в суд за непослушание и непочтение!» — сказал Цзян Чэнсян. Годской управы в этой деревне боялись все. Он ясно понимал, как бы все испугались, если бы сейчас их поймали люди из управы. Ему нужно было только дождаться, пока его старший брат станет мягким.

Но все пошло не так, как он думал. Цзян Чэнсян посмотрел на Цзян Чжэня с некоторой гордостью, но обнаружил, что на его лице не было выражения страха, и его лицо по-прежнему было холодным. По какой-то причине сердце Цзян Чэнсяна глухо стучало, а по его телу пробежал холодок.

— Таких, как ты, надо всех поймать и обезглавить! – сказала старушка Цзян. Из-за присутствия правительственного чиновника она больше не боялась Цзян Чжэня. Она даже надеялась, что правительственный чиновник действительно заберет старшего Цзяна. Без этого проклятия у нее наверняка была бы лучшая жизнь в будущем.

Мадам Цзян действительно хотела его убить. . . Когда Цзян Чжэнь увидел это, его сердце наполнилось горем и негодованием. Это не было его собственной эмоцией. Что он хотел сделать, так это выплеснуть весь свой гнев.

«Ну, непослушание — это проявление неуважения, не так ли? Тогда я покажу тебе кое-что прямо сейчас!» внезапно сказал Цзян Чжэнь , и бросил рыбу, которую держал в руках, в лицо пожилой леди Цзян.

Когда рыба упала на лицо пожилой леди Цзян, она закричала. В это время Цзян Чжэнь держал заостренный бамбуковый шест, который носил с собой каждый день в эти дни, а затем ткнул им в старушку Цзян.

Когда бамбуковый шест ударил старушку Цзян, он повалил ее на землю. Цзян Чжэнь воткнул заостренный конец шеста в ногу Мясника Цзяна.

Острый бамбуковый шест пронзил ногу Мясника Цзяна. Появившаяся кровь заставила его вскрикнуть от ужаса.

Цзян Чжэнь, однако, не проявил милосердия. Он ударил его по плечу, повалив на землю.

Внезапный гнев Цзян Чжэня потряс Цзян Чэнсяна и чиновника, которые глупо стояли и не могли ничего ответить. К тому времени Цзян Чжэнь уже смотрел на них.

Глаза Цзян Чжэня были очень холодными. Цзян Чэнсян бессознательно задрожал, встретившись с ним взглядом. "Чего ты хочешь?"

«Неужели ты не собираешься обвинить меня в непослушании и несыновней почтительности? Я просто убью тебя сейчас». Цзян Чжэнь усмехнулся и ударил ножом Цзян Чэнсяна в бедро.

«Ах!» Бедро Цзян Чэнсяна было ранено ножом, и внезапно появилось пятно крови. Он в ужасе посмотрел на Цзян Чжэна. Он не ожидал, что Цзян Чжэн действительно сделает такое.

«Перестань!» Ян Цзян вытащил из-за пояса нож и в ужасе посмотрел на Цзян Чжэня. Обычные люди, увидев государственного чиновника, становились кроткими, как перепела, а этот человек осмелился противиться! «Ты хочешь умереть? Я посажу тебя в тюрьму!»

«Вы хотите арестовать меня? Тогда я убью вас и не допущу этого». Цзян Чжэнь ударил Ян Цзяна бамбуковым шестом.

Ян Цзян с ножом длиной почти в два фута хотел порезать Цзян Чжэна, но Цзян Чжэн уже дистанцировался от него. Как он мог его ударить его сейчас?

Как оружие бамбуковый шест в сравнении с ножом имеет как недостатки, так и преимущества. По крайней мере, шест намного длиннее.

Между ними было некоторое расстояние. Ян Цзян не мог порезать его ножом, но он мог ударить Ян Цзяна бамбуковым шестом.

Бамбуковый шест Цзян Чжэня ударил нож в руках Ян Цзяна, после чего нож выпал из руки, затем он снова ударил Ян Цзяна шестом.

Если бы это было в наше время, Цзян Чжэнь никогда бы не стал драться с полицейским, похожим на офицера древней городской управы, потому что это был легкий способ быть убитым.

Если бы он совершил преступление в наше время, его бы поймали менее чем за два дня, а бороться с современным оружием одной лишь физической силой он не мог. В этом случае, конечно, он не мог по глупости противостоять полиции.

Но это были древние времена.

Хотя артиллерия уже использовалась в этом обществе, она применялась только в армии. В большинстве мест солдатам в армии было неплохо иметь нож, а людей, нападающих на него с ножом, он совсем не боялся!

Здесь не было камеры наблюдения, а это означало, что, даже если он совершил преступление, если он убежит далеко и его не узнают, он может начать все заново где-нибудь в другом месте.

На самом деле бежать было еще и очень просто, хотя в древности транспорт был неудобным, тем чиновникам тоже неудобно!

Конечно, Цзян Чжэнь не собирался совершать преступления или бежать. Он все еще хотел жениться на Чжао Цзингэ.

Он сейчас. . . просто хотел избить этих бессовестных людей.

Цзян Чжэнь очень хорошо знал, что Цзян Чэнсян вернулся с чиновником из городской управы, чтобы угрожать ему и заставить его повиноваться.

Но если подумать, это была не просто угроза. Они не питали к нему ни малейшей привязанности. Они вообще не считали его ни сыном, ни братом. Они просто хотели, чтобы он работал в доме семьи Цзян. Если он откажется работать на них, как делал раньше, они действительно пойдут судиться с ним.

Ему было бесполезно сначала уступать, а потом придираться к ним. Если он не будет осторожен, эта семья может убить его, поэтому он начнёт первым.

Думая таким образом, Цзян Чжэнь продолжал избивать Ян Цзяна. У него была набита рука, и он не причинил бы Ян Цзяну серьезного вреда, но определенно причинил бы ему боль.

"Пощади мою жизнь! Пощади меня. Это Цзян Чэнсян попросил меня напугать тебя. Я не хотел тебя арестовывать!" вскоре Ян Цзян начал звать на помощь.

Округ Хэ Чэн всегда был мирным. Когда он работал офицером в городе уезда Хэ Чэн, ему редко приходилось пользоваться ножом, поэтому его навыки, естественно, были очень посредственны. В сложившейся ситуации он не мог победить Цзян Чжэня, поэтому ему приходилось продолжать молить о пощаде.

Цзян Чжэнь действительно остановился, не потому, что услышал просьбу о пощаде, а потому, что старушка Цзян снова встала.

Вскоре бамбуковый шест снова качнулся. Цзян Чжэнь снова повалил старушку Цзян на землю и уставился на Цзян Чэнсяна, который хотел встать и спасти Ян Цзина.

Цзян Чэнсян задрожал, встретив холодный взгляд Цзян Чжэня, и побоялся пошевелиться. Он послушно лежал в грязи, удивленный и испуганный. Его старший брат, который не противился, даже когда другие били его по лицу, как он вдруг стал таким страшным? У него, казалось, была убийственная аура.

С усмешкой Цзян Чжэнь взял нож Ян Цзина, наступил ему на грудь и приставил острый нож к шее. «Вы хотите арестовать меня? Обвинить меня в непослушании и неблагочестии?»

"Нет нет! Я точно не собираюсь тебя арестовывать!» ответил Ян Цзин и неоднократно умолял о пощаде, но его сердце было полно ненависти. Он никогда не терпел такого унижения, так как он происходил из хорошей семьи. Когда он вернётся в уездный город, он устроит неприятность семье Цзян!

Да, Ян Цзин ненавидел не только Цзян Чжэня, но и других членов семьи Цзян. Лидер семьи Цзян явно был сумасшедшим. Цзян Чэнсян также попросил его напугать его. Каково было его намерение?

Цзян Чжэнь сильно наступил ногой и усмехнулся: «Лучше не пытайся меня поймать. В противном случае . . . пока ты не убьешь меня и не позволишь мне сбежать, я найду тебя и разорву на части!» Тяжело победить группу городских офицеров, но в то же время от них было легко убежать. Все, что нужно было сделать, это бежать быстрее, чем они, так что Цзян Чжэнь совсем не волновался.

Ян Цзин, чья грудь была растоптана, почувствовал, что не может дышать. Услышав это от Цзян Чжэня, он еще больше удивился.

Этот Цзян Чжэнь был вполне способным. Если он поймал его, и он убежал. . .

«Нет, слишком легко разрубить человека на восемь частей. Я предпочитаю смотреть, как люди плачут и просят. Если я подложу тебе под ногти бамбуковые палочки, твое выражение лица будет таким прекрасным». Цзян Чжэнь намеренно пугал Ян Цзяна холодной улыбкой и блефовал: «Конечно, этого было бы недостаточно. Снятие кожи - это интересно. Я свяжу тебя и начну сдирать кожу от затылка до задницы, а затем медленно ножом сниму оставшуюся кожу. . . Не волнуйся. Хотя ты немного толстый, и тебя трудно очистить, я довольно искусен. Я сниму с тебя кожу.

При этом глаза Цзян Чжэня блуждали по телу Ян Цзяна, как будто взвешивая, с какого места начать.

Ян Цзин, размышлявший о мести после этого, внезапно, перед взглядом Цзян Чжэня, не посмел больше ни о чем думать. "Ты . . ». Он вздрогнул и, наконец, издал только один дрожащий звук. Увидев острый нож для убийства свиней, который был на талии Цзян Чжэня, он был потрясен еще больше, так что даже обмочился.

Цзян Чжэнь думал, что этого недостаточно. «Будь уверен, после того, как я разберусь с тобой, я не отпущу твою семью. . . У меня есть этот железный крючок. Он используется для подвешивания свиньи вверх ногами после ее убийства. Удобно вскрывать живот, чтобы вынуть кишечник. Скажи мне, если я зацеплю твоих родителей этим железным крюком. . . будет весело?»

Когда Цзян Чжэнь в прошлом отправился на миссию, он встречал ненормальных людей и выучил некоторые выражения их лиц. Он добавил детали жуткого преступления, которое он видел вместе со своими товарищами по оружию, даже подробно описав его. Если бы он действительно сделал такое, это было бы действительно шокирующим и страшным.

Просто сказав это своими устами, он почувствовал отвращение, легко заставляя людей бояться его. . .

Ян Цзин был так напуган, что был на грани обморока. Мясник Цзян, его жена и Цзян Чэнсян неподвижно лежали на земле.

Как они могли не знать, что старший Цзян был таким ужасным? Если бы они знали это, то никогда бы не обидели его.

«В вашем возрасте у вас должны быть дети, верно? На самом деле способов борьбы с ними множество. . ». Цзян Чжэнь продолжал вспоминать всевозможные древние пытки, чтобы напугать их. В то же время он сделал неглубокий порез на лице Ян Цзяна своим ножом.

Неважно, были ли это родители, жена или дети Ян Цзина. Хотя он любил азартные игры и развлечения и обычно плохо относился к своей семье, в конце концов, они все равно были его семьей. Услышав слова Цзян Чжэня, он сразу потерял сознание, подумав о своей жене и своем бледном и полном сыне.

Цзян Чжэнь больше не заботился о нем и пошел прямо к Цзян Чэнсяну. «Третий брат, я всегда помнил, что каждый раз, когда ты попадал в беду, когда был ребенком, ты говорил, что это моя вина. Ты создавал мне проблемы. Ты помнишь? Однажды тетя Хуан дала мне цинминский пельмень. Я думал, что это будет вкусно, но ты схватил его, бросил на землю и несколько раз наступил на него. Позже ты сказал нашим родителям, что я украл твой пельмень. В конце концов, отец дважды дал мне пощечину, от чего у меня кружилась голова полмесяца. . ».

Цзян Чжэнь много говорил и мягко улыбался Цзян Чэнсяну. «Эти всё это, я изначально собирался простить это, но ты хотел убить меня. . . Ты не думаешь, что я должен преподать тебе урок? Как насчет того, чтобы отрезать эту штуку там, внизу, и дать тебе это съесть?

При этом нож Цзян Чжэня поцарапал нижнюю часть живота Цзян Чэнсяна.

Цзян Чэнсян тоже чуть не потерял сознание. Цзян Чжэнь мягко улыбнулся, но чем больше он улыбался, тем больше пугал.

Старушка Цзян никогда не относилась к старшему Цзяну как к собственному сыну, но она очень любила Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна. Увидев и услышав это, она еще больше испугалась. Она хотела спасти своего младшего сына. Она внезапно встала и бросилась к Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь уделял им пристальное внимание. Прежде чем она приблизилась, он пнул ее и схватил ее причёску, отрезав ее ножом. — Если ты такая беспокойная, я в следующий раз отрублю тебе голову!

Когда Цзян Чжэнь отрезала ей пучок волос, старая госпожа Цзян подумала, что ей отрежут голову. Она была так напугана, что все ее тело стало мягким, из-за чего она какое-то время не могла двигаться.

— Я не хотел ничего вам делать. Почему вы должны были драться со мной? Цзян Чжэнь посмотрел на людей вокруг него, лежащих на земле, и вздохнул.

Когда семья Цзяна услышала это, все подумали, что он лжет, чтобы успокоить свою совесть, но Цзян Чжэнь знал, что он говорит правду.

Он использовал нож, чтобы напугать семью Цзян, что было блефом. С самого начала и до конца он не планировал ничего делать с семьей Цзян.

Несмотря на то, что он думал о расставании, он не собирался ничего брать у семьи Цзян.

Это был не старший Цзян, а Цзян Чжэнь. Он был чужой душой и сам чувствовал, что не имеет права получать деньги от семьи Цзян.

Согласно первоначальному плану Цзян Чжэня, он хотел создать проблемы в доме семьи Цзян, хорошо поесть и попить в течение определенного периода времени и позволить старшему Цзяну мирно отдохнуть после того, как успокоил его, затем отделиться от семьи Цзян и покинуть дом семьи Цзян, чтобы ухаживать за Чжао Цзингэ.

Ему не нужны были поля семьи Цзян; он ничего не хотел от семьи Цзян. В своем собственном будущем он уйдет сам.

Но семья Цзяна настояла на том, чтобы сделать ему такой подарок.

Прикрывая грудь, Цзян Чжэнь почувствовал бурный гнев старшего Цзяна. Цзян Чжэнь чувствовал отвращение к членам семьи Цзян.

Он ударил Ян Цзина по лицу тыльной стороной ножа, чтобы разбудить его. Цзян Чжэнь сказал людям в комнате: «Теперь у меня есть еда и питье, и я живу комфортной жизнью, я не убил вас для того, чтобы не создать себе проблемы, но вы даже пытаетесь убить меня. . . Поскольку у меня нет хорошей жизни, я не боюсь вас. Мы можем умереть вместе!»

«Все члены этой семьи будут похоронены со мной. Никто не сможет убежать! В-третьих, я знаю, где живет ваш тесть Чжу Сюцай и его семья. Когда я убью семью Цзян, я убью и их».

Цзян Чэнсян в ужасе посмотрел на Цзян Чжэня, но Цзян Чжэнь проигнорировал его и снова наступил на Ян Цзина. — И ты просто хочешь, чтобы меня арестовали. Посмотрим, кто тогда умрет!»

Вначале Ян Цзин очень хотел найти кого-нибудь, кто поймал бы Цзян Чжэня после того, как он сбежит отсюда. Но в это время он уже не смел обдумывать эту идею.

Он не мог на 100 процентов гарантировать, что поймает Цзян Чжэня и убьет его. Если бы у этого человека был шанс сбежать, его семья... . .

Черт, Цзян Чэнсян! Он даже позволил ему связаться с таким злодеем. Он явно пытается меня убить!

Ян Цзин больше не смел ненавидеть Цзян Чжэня. Теперь он ненавидел Цзян Чэнсяна, который втянул его в эту передрягу. Без Цзян Чэнсяна он бы сейчас ел и пил в уездном городе!

Все люди в этой комнате боялись того, что сделает Цзян Чжэнь. Они почувствовали облегчение, когда услышали, как Цзян Чжэнь сказал, что не убьет их. В этот момент возле дома семьи Цзян раздался голос главы деревни Цзян Пина: «Старший Цзян, что ты пытаешься сделать? Прекрати!»

Цзян Чэнвэнь, второй сын семьи Цзян, был не только ленив, но и робок. Когда Цзян Чэнсян и Мясник Цзян согласились напугать Цзян Чжэня, он не хотел участвовать. Вместо этого он продолжал наблюдать, прячась.

Затем он увидел, как Цзян Чжэнь сбил всех с ног.

Он был сильно напуган. Он не осмелился войти и попытаться спасти их. Поэтому он побежал в деревню и позвал многих сильных мужчин и старосту деревни Цзян Пина.

В эти дни Цзян Чжэнь был очень спокоен. Хотя он и раньше угрожал некоторым членам семьи Цзян, на самом деле он никому не причинил вреда. Люди в деревне его особо не боялись. После того, как Цзян Чэнвэнь вышел, чтобы позвать людей, пришло большое количество людей с мотыгами, шестами и другими вещами.

Дверь дома Цзян открылась, и сцена внутри стала ясной с первого взгляда. Когда Цзян Пин увидел это, он сразу же испугался.

Волосы пожилой леди Цзян валялись на земле. Мясник Цзян и Чэнсян были ранены в ноги. Мужчина, одетый как офицер городской управы, был растоптан ногами Цзян Чжэня. Этот . . .

«Старший Цзян, ты сумасшедший. Ты даже подрался с чиновником! Цзян Пин испугался. Если он оскорблял офицера городской управы, это было оскорблением правительства. Когда у людей возникнет такое мнение о деревне Хэси, вся их деревня станет несчастной!

— А что, если я просто сделал это? Цзян Чжэнь поднял Ян Цзина с земли, не боясь большой группы жителей снаружи. «Что ты делаешь рядом со мной? Не пытайся меня поймать, иначе я перережу ему горло ножом и убью его».

Цзян Чжэнь взял Ян Цзина в заложники, что оказалось очень полезным. Цзян Пин и жители деревни, окружавшие семью Цзян, вообще не осмеливались что-либо делать.

«Говорю вам, я, Цзян Чжэнь, сумасшедший. Лучше не провоцируй меня, иначе я вас убью! — сказал Цзян Чжэнь. «Конечно, хлопотно убивать вас одного за другим. Что, если я отнесу нож в уездную управу и зарежу ножом людей, а градоначальнику скажу, что в этом участвовали все жители нашего села?»

В древние времена, если один человек совершал преступление, это приносило несчастье всей семье и даже всей деревне.

Люди в деревне Хэси были напуганы Цзян Чжэнем.

Некоторые из них также были смелыми и безжалостными, но никто из них не был таким безрассудным, как Цзян Чжэнь.

Идти в городскую управу? Как он посмел даже подумать об этом!

Жители деревни Хэси увидели, что темперамент Цзян Чжэня изменился. Они не хотели провоцировать его, поэтому просто держались от него подальше, чтобы не вмешиваться.

«Старший Цзян, если тебе есть что сказать. . ». Цзян Пин, глава деревни Хэси, сказал тихим голосом. Он действительно думал, что Цзян Чжэнь сошел с ума и превратился в сумасшедшего. . . Им лучше с ним не связываться.

— Разве я вам не говорил? Цзян Чжэнь дружелюбно улыбнулся людям перед ним.

Но жители деревни Хэси вовсе не находили его улыбку дружелюбной и считали эту улыбку ужасной, заставляя некоторых людей даже неосознанно опускать головы.

Событие в семье Цзян было даже существеннее, чем в прошлый раз, и люди в деревне в основном пришли посмотреть на волнение и плотно окружили дом семьи Цзян.

Обычные люди, конечно, испугались бы, увидев эту сцену, но Цзян Чжэнь был спокоен.

Он не боялся жителей деревни. Эти люди думали, что жизнь городского офицера в их руках. Но несмотря на это, у него все еще была возможность взобраться на крышу и сбежать. Конечно, он не хотел быть беглецом, и он хотел спокойно жить в деревне. Это было ожидаемо, так как теперь он нашел кого-то, кто был готов любить его.

Жаль, что в это время произошла сцена, испортившая все его планы.

«Старший Цзян, ты можешь отпустить чиновника?» — снова спросил Цзян Пин. Нож Цзян Чжэня достиг шеи Ян Цзина, заставив его вздрогнуть. Цзян Пин боялся, что Цзян Чжэнь случайно навредит Ян Цзину. Он не мог позволить человеку, который мог сделать что угодно со своими родителями и осмелился воевать с офицером городской управы, по-настоящему убивать людей!

«Я могу отпустить его, но у меня есть условия», — сказал Цзян Чжэнь.

«Старший брат, если у тебя есть какие-то условия, просто скажи их. Только никого не убивай!» — поспешно сказал Цзян Чэнсян.

Незадолго до этого Цзян Чжэнь ударил его в бедро ножом, и он истекал кровью, но его рана была не очень серьезной. На самом деле Цзян Чжэнь не хотел убивать, поэтому, естественно, был осторожен.

Однако, хотя эта рана была не очень серьезной, у Цзян Чэнсяна теперь было ощущение, что «моя жизнь кончена».

Кем был Ян Цзин? Это был человек, с которым он старался сблизиться! Не имело значения, что старший Цзян победил его, но он победил Ян Цзина. . . он не хотел об этом думать. Он знал, что Ян Цзин потом придет к нему, чтобы разобраться. . . Теперь Цзян Чэнсян только надеялся, что Ян Цзин пощадит его в будущем ради его усилий спасти его сейчас.

— Я уже сказал это. Цзян Чжэнь усмехнулся. — Я хочу расстаться с вами.

Отделиться? Цзян Чэнсян был ошеломлен. Раньше он думал о том, чтобы пригрозить старшему брату разлукой, но не ожидал, его старший брат будет сам настроен на разлуку.

Почему его старший брат захотел расстаться с ними? Если он покинет семью Цзян, куда он пойдет?

Теперь у него было место, где можно было поесть, но он все еще держал Ян Цзина в заложниках, чтобы заставить их разделить семьи, в основном пытаясь разделить их семейные поля. . . Глаза Цзян Чэнсяна внезапно расширились, и он в ужасе посмотрел на Цзян Чжэня.

Если земля семьи Цзян будет разделена Цзян Чжэнем, он боялся, что вскоре они превратятся из богатой семьи в самую обычную семью в деревне. И он точно не сможет жить такой комфортной жизнью как сейчас.

«Хорошо, отделяйся и убирайтесь из этого дома!» — закричала старушка Цзян, желая избавиться от этого ходячего бедствия.

"Замолчи!" закричал на свою жену Мясник Цзян. Даже в такой ситуации эта женщина осмелилась закричать на старшего Цзяна. Она рисковала жизнью.

Увидев своего старшего сына с ножом на шее офицера городской управы, Мясник Цзян почувствовал большое сожаление.

Он всегда знал, что его жена очень плохо относилась к его старшему сыну, но он потакал этому, потому что не был близок со своим старшим сыном, и давно от него отказался.

Жениться и вырастить сына стоило денег. Он думал, что достаточно иметь двух сыновей, чтобы создать собственную семью и передать по наследству фамилию. Поэтому он просто не заботился о старшем сыне, позволив плохо с ним обращаться и стать старым холостяком. Он намеревался позволить ему работать на семью до конца жизни. Таким образом, когда два его младших брата отделятся друг от друга, они смогут получить немного больше денег и не станут беднее из-за раздела имущества. Старшему сыну, поскольку своих детей у него не будет, конечно, не нужно было бы давать долю имущества. Как результат . . . дело дошло до этого.

Если бы он знал это, он был бы добрее к своему старшему сыну.

«Старший, разлука всегда является предметом детального обсуждения. . ». Мясник Цзян вздохнул с облегчением. Он не хотел расставаться с Цзян Чжэнем, но и не осмелился остановить его. Он надеялся, что Цзян Чжэнь попросит меньше имущества.

Да, Мясник Цзян решил разделить семью. Он не смел оставаться в одном доме с сумасшедшим.

— Большой Брат, чего ты хочешь? — спросил Цзян Чэнсян. Пока он думал о том, что Цзян Чжэнь делит имущество, его сердце болело до такой степени, что из него капала кровь. Но он должен согласиться с просьбой Цзян Чжэня, чтобы спасти Ян Цзина. В конце концов, это был единственный способ заставить Ян Цзина меньше злиться на него.

Цзян Чжэнь, естественно, мог видеть мысли семьи Цзян и находил это каким-то забавным. Эти люди . . . они действительно это заслужили.

Если они бы они вели себя спокойно, он покинул бы дом Цзян через месяц. Хотя они потеряли бы рабочего, они не потеряли бы деньги. . . Но сейчас. . . Теперь он должен получить некоторые выгоды от семьи Цзян, а что касается офицера городской управы. . . этого было достаточно, чтобы позволить семье Цзян провалиться в яму, которую они выкопали сами.

«Давайте разделим семью, как это делают другие семьи», — сказал Цзян Чжэнь.

В деревне Хэси не существовало правила раздела семейного имущества между родителями. Когда их сыновья становятся родственниками другой семьи, они разделяют свои семьи. Но когда в семье было несколько сыновей, семейное имущество делится на несколько частей. Тогда они только устанавливают правила, сколько еды и денег каждый сын будет давать своим старикам.

Согласно этим правилам, Цзян Чжэнь может получить что-то, разделив пять му рисового поля и шесть или семь му суши. Даже если бы Мясник Цзян и его жена поделились деньгами, такое количество земли уже стоило больших денег.

«Старший, ты даже не женат. Ты не можете этого сделать». Мясник Цзян тихо сказал, что все холостяки в деревне живут со своими братьями. . . Конечно, в основном он не хотел отдавать землю Цзян Чжэню. Цена земли на этой стороне уезда Хэчэн была высокой. Один му рисового поля можно продать за 22 или больше серебряных монет, а сушу можно продать как минимум за 15 серебряных монет. Желание Цзян Чжэня получить такую большую долю было чрезмерным!

Старая госпожа Цзян сопротивлялась еще больше. По ее мнению, Цзян Чжэнь был рожден ею, поэтому она имела право избить и убить его. Почему она должна ему что-то давать? Но прежде чем она успела что-то сказать, Цзян Чэнсян прикрыл рот рукой.

«Если ты не позволил мне жениться, как я могу быть женатым?» Цзян Чжэнь усмехнулся. Кто знает, как сильно старший Цзян хотел иметь жену?

Мясник Цзян снова почувствовал сожаление. Почему он не женил Цзян Чжэня? Таким образом, они не только получили бы выкуп за невесту, но и переложили бы эту беду на кого-то другого.

«Но если вы не хотите делить имущество обычным способом, мы можем поступить иначе», — сказал Цзян Чжэнь.

Этот так называемый другой способ не даст тебе больше, не так ли? Сердце Цзян Чэнсяна билось как барабан, но Мясник Цзян спросил: «как иначе?»

«Я был рожден и воспитан вами, но вы уже однажды убили меня, и это будет стоить вам денег», — сказал Цзян Чжэнь. «До того, как мне исполнилось 15 лет, я ел дома, но мне также нужно было работать. Я много работал. . . Эта работа должна стоить вашей родительской милости. Я больше ничего от вас не хочу».

Что означают слова Цзян Чжэня? Он ничего не хочет?

Присутствующие смотрели на Цзян Чжэня озадаченно. В это время Цзян Чжэнь добавил: «После того, как мне исполнилось 15 лет, я в основном выполнял всю работу на семейных полях. Вы можете сказать, что я работал у вас многолетним работником. С тех пор прошло целое десятилетие. Я не хочу ничего другого. Просто заплати мне за мою постоянную работу».

В деревне Хэси глава семьи должен оплачивать питание долгосрочных рабочих. Кроме того, он также должен оплачивать их работу.

Чжао Цзингэ долгое время работал прислугой в доме Чжао Даху. Какой бы ни была еда, дом Чжао Даху должен дать ему долю. Кроме того, они также заплатят ему за его работу в конце года.

Медные монеты этого года имеют стоимость, аналогичную стоимости доллара до перехода Цзян Чжэня. По воспоминаниям старшего Цзяна, свинина продается примерно за дюжину медяков за килограмм, цельное зерно — несколько медяков за килограмм.

Серебряная монета или две стоят около тысячи долларов.

Конечно, ввиду несовершенства древнего рынка, у людей практически не было денег на руках, поэтому заработная плата была в основном очень низкой. Это было очень любезно для принимающей семьи — платить долгосрочному работнику за год работы пять или шесть серебряных монет. Как правило, они платили только три или четыре серебряных монеты, а остальное платили медными деньгами и зерном.

«Я работаю на постоянной основе уже десять лет, но многого не хочу. Просто дайте мне 40 серебряных монет. Помимо работы в сельском хозяйстве, я много работал по дому. Вы должны дать мне за это еще пять мешков зерна, — сказал Цзян Чжэнь. Он не хотел иметь ничего общего с семьей Цзян в будущем, и он не хотел обеспечивать старого Мясника Цзяна и его жену в старости. Естественно, для Мясника Цзяна было бы невозможно разделить имущество своей семьи поровну, так что он мог бы провести четкую линию и уйти.

Цзян Чжэнь искренне не хотел многого. Он может купить только два му рисовых полей за 40 серебряных монет. Все люди в деревне Хэси считали его очень добрым, но семья Цзян, похоже, не была счастлива.

Они думали о Цзян Чжэне как бесплатном работнике до конца своей жизни! Как они могли позволить Цзян Чжэню уйти с 40 серебряными монетами и пятью мешками зерна? 40 серебряных монет! Откуда у них столько денег?

Однако, даже если они больше не хотят видеть лицо Цзян Чжэня, пока у него в заложниках Ян Цзин, они могут только пойти на компромисс.

«Большой Брат, мы дадим тебе все, что ты пожелаешь. Просто быстро отпусти брата Яна!» Цзян Чэнсян напрямую согласился с Цзян Чжэнем.

«Я не могу этого сделать», — сказал Цзян Чжэнь.

— Ты хочешь вернуться к этому? Цзян Чэнсян был удивлен.

«Конечно, нет, — сказал Цзян Чжэнь, — но на этот раз ты хотел причинить мне боль. Я должен получить компенсацию за это. На западной стороне деревни есть соломенная хижина. Отдайте мне и её. Кроме того, ты отремонтируешь для меня соломенную хижину и наведёшь там порядок! Когда ты сделаешь её пригодной для жизни, я отпущу его!» — сказал Цзян Чжэнь, похлопывая Ян Цзина ножом по лицу.

Раньше Цзян Чжэнь осмеливался жить в доме семьи Цзян, потому что у семьи Цзян не было возможности убить его. Даже если бы его хотели отравить, то не могли бы достать бесцветный и безвкусный яд, чтобы он не узнал. Но теперь он оскорбил чиновника городской управы, поэтому ему пришлось принять меры, чтобы другие не замышляли против него заговор, и он не мог больше жить с семьей Цзян.

Из-за этого Цзян Чжэнь прямо потребовал отделения от семьи. Что касается семьи Цзян, пусть они сделают для него дом. . .

Он обидел очень много людей, и чтобы не задеть Чжао Цзингэ, после расставания он не может сразу жить в доме Чжао. Он может пока жить только один.

Подумав, что его отношения с Чжао Цзингэ придётся хранить в тайне, а брак придется отложить, настроение Цзян Чжэня внезапно стало еще хуже, и в то же время он бросил на Цзян Чэнсяна зловещий взгляд.

Сердце Цзян Чэнсяна дрогнуло, и он забеспокоился. Дом на западе села был действительно ветхим. На его очистку уйдет много времени. Если Цзян Чжэнь не отпустит Ян Цзина в течение столь длительного времени, он боялся, что Ян Цзин будет страдать и ненавидеть его.

Но что им теперь делать, кроме как слушать Цзян Чжэня?

«Цзян Чэнсян, что ты все еще здесь делаешь? Иди и приготовь этот дом!» — крикнул Ян Цзин. К его шее всё ещё был приставлен нож. Семье Цзян нужно было поторопиться и все сделать!

Цзян Чжэнь крепко связал верхнюю часть тела Ян Цзина веревкой и отвел его на кухню. Затем он съел самую большую порцию пищи с момента прибытия в этот мир. Ведь после стольких хлопот он проголодался.

Старушка Цзян уже давно приготовила обед. Вероятно, именно потому, что Цзян Чэнсян возвращался сегодня и вёл с собою чиновника, она расщедрилась.

В большом железном воке приготовили восхитительный белый рис, а на решетке для пароварки стояли миска с беконом, миска с вареными яйцами, миска с чесноком и сырой тофу из зеленых овощей.

В эти дни Цзян Чжэнь ел по яйцу каждый день. Ночью он и Чжао Цзингэ вместе ели немного мелкой рыбы и креветок, но мяса они не ели уже много дней. Когда он увидел миску с беконом, нарезанную тонкими ломтиками и приготовленную на пару, он почувствовал запах мяса и почувствовал, что может съесть целую кастрюлю риса с беконом.

Палочками для еды он засунул в рот кусок бекона и тут же взял тарелку с рисом.

Маленькие рыбки и креветки, сваренные без масла и соли, были действительно невкусными. Хотя он ел их каждый день ради собственного тела, он уже давно сыт ими по горло, но этот бекон другое дело. . .

С беконом Цзян Чжэнь съел две тарелки риса на одном дыхании, прежде чем неохотно опустил палочки. Поглощающий жидкую кашу круглый год, желудок старшего Цзяна уменьшился, так что он мог бы съесть еще две тарелки риса, но если он съест слишком много, это повлияет на его действия. Так что, в конце концов, он остановился.

В любом случае, с чиновником в заложниках ему не нужно было беспокоиться о том, что ему не хватит еды.

Во время трапезы Цзян Чжэня, на сушильном дворе возле дома Цзян, семья Цзян обсуждала с главой деревни и некоторыми другими жителями, что делать дальше.

У всех них было одно и то же стремление не позволить внешнему миру узнать, что Цзян Чжэнь похитил чиновника, не говоря уже о том, чтобы сообщить об этом другим чиновникам. Если они рассердят Цзян Чжэня, Цзян Чжэнь сделает все еще хуже!

В сложившейся ситуации они могли только изо всех сил стараться выполнить условия Цзян Чжэня.

«Сорок серебряных монет! Даже если наша семья продаст меня, мы не получим 40 серебряных монет!» Старушка Цзян сидела на земле и звала на помощь. Она очень не хотела платить.

У семьи Цзян была хорошая жизнь, и их семья была в достатке, но 40 серебряных монет. . . они не могли набрать их в данный момент.

Несколько месяцев назад в их семье было 60 серебряных монет, но Цзян Чэнсян взял 30 в качестве выкупа за невесту, а еще 20 потратил на покупку всяких вещей, чтобы иметь возможность достойно сыграть свадьбу. В этот момент у пожилой леди Цзян на руках было только 7 или 8 серебряных монет.

«У меня еще есть немного серебра дома. Я получу его позже. В любом случае нам нужно собрать достаточно денег, чтобы отдать ему», — сказал Цзян Чэнсян. В конце концов, Ян Цзин все еще был в руках Цзян Чжэня.

— Сколько у тебя денег? — спросил Мясник Цзян.

«У меня на руках не так много денег, а у Шуфен есть. Я должен набрать 10 серебряных монет», — сказал Цзян Чэнсян. Плата за его работу в уездном городе была немаленькой, и он получал два сребреника каждый месяц, но всего он проработал всего два года, так что серебра, естественно, накопил немного. Когда он женился на Чжу Шуфэнь, семья Чжу первоначально установила выкуп за невесту в размере 40 серебряных монет, но старушка Цзян была готова заплатить только 30, поэтому ему пришлось самому заплатить оставшиеся 10 серебряных монет.

В конце концов, у него не было денег, а у Чжу Шуфэнь были.

Мясник Цзян сразу же расстроился. «У вас всего 10 серебряных монет. По оценкам, у вашей матери и вашего второго брата есть 10 серебряных монет. Где мы можем найти 40 серебряных монет?»

«Этот убийца с ножом пытается убить нас! Как вам могут платить за то, что вы работаете на собственную семью?» Когда пожилая леди Цзян услышала, как старший Цзян разоблачил свою семью, она заплакала еще больше. Она вообще не хотела давать деньги.

В прошлом Цзян Чэнсян, конечно же, уговаривал старую госпожу Цзян в неприятных ситуациях, но сегодня он был совсем не в настроении.

Поклонившись окружающим его людям, Цзян Чэнсян сказал: «Дамы и господа, в данный момент наша семья не может собрать 40 серебряных монет. Интересно, можем ли мы одолжить у вас немного?» Когда он публично обсуждал этот вопрос, он уже решил занять деньги у окружающих его людей.

Все жители деревни были здесь. Если одна семья давала взаймы, то и другие семьи давали взаймы. Если они соберут деньги сейчас, они смогут вернуть их позже.

«Чэнсян, я одолжу тебе пять серебряных монет», — сказал глава деревни Цзян Пин. «Я всего лишь фермер. В моей семье есть несколько мальчишек. Я не могу дать больше».

Если бы он не был главой деревни, и если бы он не боялся, что старший Цзян убьет чиновника, Цзян Пин не стал бы давать пять серебряных монет.

Очевидно, это семья Цзян так плохо относилась к старшему Цзяну, что заставила его сойти с ума. Как можно было до сих пор совсем не платить ему денег?

Когда Цзян Пин открыл рот, несколько других членов семьи Цзян более или менее согласились одолжить деньги. Большинство из них были готовы одолжить 2 или 3 серебряных монеты, а некоторые – только 1 или 2.

За короткое время, включая собственные 20 серебряных монет семьи Цзян, они собрали 37 или 38 серебряных монет.

Те в деревне, у кого были хорошие отношения с семьей Цзян, были готовы давать деньги взаймы, но те, у кого были очень слабые отношения с ними, не хотели этого делать. Кто знает, сколько времени потребуется семье Цзян, чтобы вернуть деньги, когда на этот раз они заняли так много?

Однако, даже если они не хотели давать деньги в долг, они были готовы внести свой вклад чем-то еще. Сельский житель, который часто ходил работать на пристань, сказал: «Цзян Чэнсян, моя семья бедна, и у меня нет денег, но у меня много сил. Та ветхая хижина с соломенной крышей на западе деревни совершенно непригодна для жилья. Боюсь, вам придется восстановить стены, прежде чем въехать. У меня это хорошо получается.

«Он берет деньги и еще просит дом. У этого ублюдка действительно нет совести!» снова выругалась старушка Цзян.

Земля на западе деревни не была ни большой, ни плодородной. Обычно её засаживали овощами и бобами, а дом с соломенной крышей долгое время был непригоден для жилья. Для семьи Цзян это имущество не представляло никакой ценности, но даже в этом случае пожилая леди Цзян не хотела ничего отдавать Цзян Чжэню.

На самом деле, Мясник Цзян тоже сопротивлялся, но он действительно боялся Цзян Чжэня. . . Вздохнув, Мясник Цзян повел людей на запад деревни посмотреть. Но прежде чем он успел заговорить, он увидел, как Цзян Чжэнь вытаскивает Ян Цзина из кухни.

«Если бы я знала, что этот ублюдок будет таким ненавистным, я бы родила его в сортире и утопила в тазу с водой!» Старая леди Цзян не видела Цзян Чжэня, поэтому она все еще ругала его: «Почему он просто не умирает? Его жизнь похожа на чуму!»

"Перестань браниться!" Мясник Цзян закричал на старушку Цзян и нервно посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь потянул Ян Цзина и с улыбкой посмотрел на людей снаружи. Когда пожилая леди Цзян увидела его, ее голос резко оборвался, как будто ее душили.

«Я вспомнил, что домик слишком ветхий, и чтобы его отремонтировать, потребуется много сил. Ты лучше построй для меня новый дом рядом с ним. Там должно быть два больших дома, выходящих на юг, и в доме с соломенной крышей, выходящем на север, не должно быть недостатка в железных котлах. . ». Цзян Чжэнь выдвинул много требований и, наконец, сказал: «Тебе лучше не пытаться срезать углы. Если вы не будете хорошо работать, мне, возможно, придется отрезать несколько кусков мяса от этого чиновника».

После этого Цзян Чжэнь взял нож и сделал несколько порезов на лице Ян Цзина.

Ян Цзин, которому Цзян Чжэнь разрезал лицо, из-за чего все его лицо было в крови, выглядел крайне несчастным и позволил людям поверить в слова Цзян Чжэня.

Это ходячее проклятье действительно осмелилось резать человеческую плоть!

«Старший брат, мы построим для тебя дом. Если тебе есть что сказать, просто скажи, но не будь импульсивным. . . — поспешно сказал Цзян Чэнсян и почувствовал глубокое сожаление. Если бы он знал, что его старший брат такой человек, он бы не обидел его.

«Если хочешь, чтобы я сотрудничал, то поторопись и сделай что-нибудь!» холодно сказал Цзян Чжэнь. «Кстати, насчёт моей подворной регистрации, сделай мне независимую. Я не хочу иметь никаких отношений с твоей семьей!»

Увидев свирепый вид Цзян Чжэня, Цзян Чэнсян подсознательно отступил на несколько шагов.

Цзян Чжэнь был в хорошем настроении, когда посмотрел на его собачий взгляд. Но когда он поднял глаза, то неожиданно увидел, что Чжао Цзингэ смотрит на него из толпы.

Цзян Чжэнь: «. . ».

Он собирался сказать своему Цзингэ, что на самом деле он очень разумный человек. Было ли слишком поздно?

Цзян Чжэнь немного волновался, но вскоре его сердце успокоилось. Чжао Цзингэ обеспокоенно посмотрел на него без тени отвращения или ненависти.

Он знал, что его Цзингэ очень любит его и не будет ненавидеть.

Цзян Чжэнь хотел рассмеяться. Он дважды кашлянул, прежде чем смог сдержать смех. В конце концов, он больше не демонстрировал зловещее выражение лица, чтобы пугать людей; вместо этого он втолкнул связанного Ян Цзин в дом Цзян Чэнсяна и сказал людям снаружи: «Я немного посплю. А вы поскорее сделайте для меня кое-что!

С этими словами Цзян Чжэнь захлопнул дверь.

Чжао Цзингэ с тревогой посмотрел на закрытую дверь. Цзян Чжэнь, этот парень на самом деле ввязался в разборки с чиновником. Он будет в порядке?

Сегодня Чжао Цзингэ, как обычно, работал на семью Чжао Даху, но когда он был на полпути к своей работе, он внезапно услышал, что что-то случилось с семьей Цзян.

Что случилось с семьей Цзян? В порядке ли Цзян Чжэнь? Даже если он не приходил поговорить с ним, он всегда был в поле зрения. В полдень Цзян Чжэнь, который обычно приходил звать его на ужин, сегодня даже не показывал своей тени. Чжао Цзингэ не мог не волноваться.

Будучи не в настроении работать, он сообщил семье Чжао Даху и вернулся в деревню только для того, чтобы увидеть в дверях семью Цзян, окруженную множеством сельских жителей.

Прежде чем он смог что-либо узнать, Чжао Цзингэ увидел, как Цзян Чжэнь вышел из зала с офицером городской управы, и именно офицер сильно пострадал. . .

Что тут происходит?

Чжао Цзингэ наблюдал, как Цзян Чжэнь вошел в дом Цзян Чэнсяна, и спросил гера, который пришел посмотреть на волнение.

«Похоже, что третий брат Цзян привел домой чиновника и хотел посадить старшего Цзяна в тюрьму. В результате старший Цзян поймал офицера». Гер беспокойно посмотрел на Чжао Цзингэ, который был почти как мужчина, и вздохнул. «Что можно сделать сейчас? В нашем селе есть человек, который дрался с офицером городской управы. Как вы думаете, те чиновники, которые приедут в наше село, будут в будущем собирать больше налогов?»

«Этот старший Цзян слишком много себе позволил. Он не только воевал со своим отцом, матерью и братьями, он даже начал борьбу с чиновником!» вмешался кто-то рядом с ними.

«Да, этот человек зашёл слишком далеко! Я тоже не думаю, что старушка Цзян ошибается. Он действительно ходячая беда. Неудивительно, что старушка Цзян хотела найти офицера управы, чтобы поймать его, — прошептал кто-то.

«Говори тише и не позволяй этому бедствию услышать тебя!» — робко прошептал кто-то.

Все они жили вместе. До сих пор никто из них не боялся Цзян Чжэня.

Жители деревни боялись обидеть чиновников и попасть в беду. Но когда Чжао Цзингэ услышал их слова, он забеспокоился о Цзян Чжэне и почувствовал отвращение к семье Цзян.

Что ему теперь делать? Должен ли он навестить Цзян Чжэня? Помочь ему немного?

— Цзингэ, что ты здесь делаешь? Пойдем со мной домой». Чжао Лю тоже пришла посмотреть на переполох. Неожиданно она увидела здесь собственного сына. Она взяла Чжао Цзингэ за руку, сделала несколько шагов вперед и сказала: «Старший Цзян сошел с ума. Он даже подрался с чиновником. Давай скорее вернемся, чтобы не попасть в эту беду».

Чжао Цзингэ увидел, как дрожит худое тело его матери, поэтому он не пошёл к Цзян Чжэню, и повернулся назад.

«Цзингэ, не ходи больше со старшим Цзяном и не бери его рыбу. Мы не можем позволить себе обижать таких злых людей». Чжао Лю притащила сына домой. После долгой прогулки она сказала это своему сыну.

Мой сын был очень близок со старшим Цзяном в эти дни, но он больше не может этого делать.

«Мама, он не плохой парень». Чжао Цзингэ не мог не защищать Цзян Чжэня.

«Мама видела это сегодня. Он может убить собственного отца. . . Мы не можем позволить себе иметь такого человека в нашей семье. Лучше держаться подальше». Затем Чжао Лю добавила: «И… теперь в нашей деревне его никто не любит». Они не могли пойти против жителей деревни.

Чжао Цзингэ шевельнул губами, но промолчал. Ради своих родителей он не может встречаться с Цзян Чжэнем днем. Но... почему бы не зайти ночью?

Цзян Чжэнь вздремнул.

Недавно у него появилась привычка ненадолго засыпать. Он заснул вскоре после того, как лег, и спал особенно крепко.

Заметив это, Ян Цзин, которого он привязал к ящику, наконец успокоился. Наконец-то он смог перевести дух.

До этого для него все было кошмаром. Как он мог быть настолько неудачлив, чтобы спровоцировать ходячее несчастье?

Ян Цзин больше не боялся, видя, как крепко спит Цзян Чжэнь. Он неизбежно возвысил свои надежды. Он . . . Мог ли он воспользоваться этой возможностью, чтобы сбежать?

Он очень не хотел оставаться с этим мужчиной. Он просто хотел убежать и никогда не возвращаться.

Будучи чиновником, Ян Цзин часто имел дело со злодеями в уездном городе и научился у них некоторым навыкам, таким как побег от веревок. . . Конечно, он не был особенно искусным.

Ему потребовалось почти полчаса, чтобы освободить одну руку. Когда Ян Цзин наконец развязал веревку на своей руке, Цзян Чжэнь все еще спал.

Пока он мог сбежать из этого дома, он мог сбежать. . . Ян Цзин медленно встал и подошел к двери. . .

В тот же момент он вдруг почувствовал, как мимо его уха дунул холодный ветер, затем вспыхнул холодный свет, издав звук удара, и рядом с рукой, которой он хотел открыть дверь, воткнулся нож.

Глядя на острый нож, Ян Цзин неудержимо дрожал. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на кровать в комнате. И действительно, он увидел Цзян Чжэня, который минуту назад спал в постели с открытыми глазами, глядящего на него и ухмыляющегося, как демон. — Хотите сбежать?

Ноги Ян Цзина стали мягкими, его тело упало на пол. Нелегко было набраться смелости, чтобы попытаться сбежать.

Он не смел бежать; он никогда больше не попытается сбежать!

Если он снова побежит, мужчина воткнет нож ему в голову!

Цзян Чжэнь, показавший свое уникальное умение метать ножи, зевнул и встал с кровати.

Он выглядел ленивым, но когда он подошел к Ян Цзину, он внезапно взорвался, повалив Ян Цзина на пол ударом ноги, и даже ударив его несколько раз подряд.

Было три причины, по которым Цзян Чжэнь не проявлял милосердия, когда бил Ян Цзина. Одной из причин было то, что Ян Цзин не был хорошим человеком. Однажды, когда старший Цзян отправился доставить вещи Цзян Чэнсяну, он увидел, как тот вымогает деньги у торговцев, а также бьет и пинает фермера, который отправился в город продавать яйца.

Вторая причина заключалась в том, что этот человек был круглым и толстым, что делало его стойким к побоям. . . В древние времена медицинские условия были не очень хорошими. Старая леди Цзян, которую он пинал раньше, была худой, из-за чего он боялся, что случайно убьет ее, но не нужно было беспокоиться о случайном убийстве Ян Цзина.

Что касается третьей причины. . . После того, как он столько раз избил этого человека, он, конечно, побоится причинить ему неприятности в будущем, но он определенно постарается доставить неприятности другим членам семьи Цзян.

Цзян Чжэнь был очень рад доставить неприятности семье Цзян.

Оставив много следов на Ян Цзине, Цзян Чжэнь вытащил нож из двери и похлопал Ян Цзяна по голове. — Будь послушным, хорошо?

Ян Цзин покаянно кивнул.

Цзян Чжэнь выспался. Он нашел чистую одежду и надел ее. Затем он снова пнул Ян Цзина. — Вставай и иди со мной.

Ноги Ян Цзина его не слушались, он не смог встать после нескольких попыток. Цзян Чжэнь нахмурился, поднял его и пошел во внутренний двор дома семьи Цзян.

Семья Цзян отправилась на работу, а остальные жители деревни не осмеливались попадаться ему на глаза. Так что теперь здесь никого не было. . . Нет, там на самом деле были люди.

"Выходи!" крикнул в сторону дома Цзян Чжэнь.

В доме не было никакого движения, и никто не выходил. Цзян Чжэнь потерял терпение. — Если ты не выйдешь, я вышибу дверь!

Как только Цзян Чжэнь сказал это, кто-то вышел из комнаты, дрожа. Она позвала с бледным личиком: «Большой-Большой Брат. . ».

В доме пряталась Цзян Сяомэй. Она думала, что пока она не будет шуметь, Цзян Чжэнь не найдет ее. Неожиданно они ее все же обнаружил. . .

Цзян Сяомэй опустила голову и задрожала от страха, что Цзян Чжэнь ударит ее. Цзян Чжэнь не стал ее бить, а сказал: «Иди, вскипяти воду!»

Услышав эти слова, Цзян Сяомэй вздохнула с облегчением и поспешил вскипятить воду.

Цзян Чжэнь ударил Ян Цзина по голове тыльной стороной ножа и позволил ему лечь в угол. Он нашел рыбу, которую сегодня утром выменял на ежа, и подобрал ее.

Он соскоблил ножом чешую, удалил рыбьи кишки и порубил её на куски. . .

Увидев, как Цзян Чжэнь режет рыбу ножом, Ян Цзин невольно опустил голову и сгорбился в страхе, что после разрезания рыбы Цзян Чжэнь отрубит что-нибудь ему.

Цзян Сяомэй тоже боялась. Вода в котелке кипела, но она не смела ни говорить, ни шевелиться. Она продолжала подкладывать дрова в печь.

Цзян Чжэнь был очень доволен отношением этих двоих. Он встал и подошел к Ян Цзину, снова привычно ударив его ногой. Затем он сказал: «Встань и умойся!» Ян Цзин написал себе в штаны после того, как испугался его, из-за чего от него воняло.

"Да!" Ян Цзин кивнул и снова испугался. Этот парень попросил его помыться. . . Для чего?

Ян Цзин обычно хорошо ел и пил. Хотя он не был слишком толстым мужчиной, он все же был очень большим, но в этот момент он сделал бы все, чтобы казаться маленьким.

Он поспешно пошел на кухню, чтобы воспользоваться горячей водой. Он мылся в соответствии с требованиями Цзян Чжэня, и в то же время, чем больше он мылся, тем более отчаявшимся он становился.

Ходячее несчастье вдруг позволил ему принять ванну. Он не мог вдруг стать таким добрым. . . Это ради кожи?

Ян Цзин был так напуган, что, когда Цзян Чжэнь дал ему одежду Цзян Чэнсяна после того, как тот вымылся, у него было чувство счастья, которое могло длиться всю жизнь.

Держа чистую одежду, Ян Цзин был польщен и удивлен тем, что ему разрешили носить ее. Бессознательно он почувствовал чувство благодарности.

Несмотря на то, что он не был связан, Ян Цзин не осмелился убежать. Приняв ванну и одевшись, он даже послушно пошел за Цзян Чжэнем.

«Иди и постирай одежду!» Хотя Цзян Чжэнь не знал его мыслей, он не относился к этому очень серьезно.

Ян Цзин немедленно выстирал только что снятую одежду. Он редко стирал свою одежду. Наконец, после нескольких кастрюль с мутной водой, он закончил стирку и неуклюже повесил одежду.

"Иди сюда. Я свяжу тебя!» — сказал Цзян Чжэнь, когда увидел, что тот закончил умываться.

Ян Цзин послушно подошел и без сопротивления позволил Цзян Чжэню связать себя.

Ян Цзин действительно очень послушен, поэтому Цзян Чжэнь не слишком его ненавидит. Он даже сказал: «Не волнуйся. Пока ты послушен, я не убью тебя».

Пока я подчиняюсь, меня не убьют! Ян Цзин посмотрел на Цзян Чжэня и почувствовал благодарность.

Раньше Цзян Чжэнь не замечал чувства благодарности Ян Цзина, но теперь у него появилось предчувствие.

Он то ли бил, то ругал этого человека, но тот все равно смотрел на него с благодарностью. Что с ним не так?

Казалось бы, есть такое явление? Как это называлось . . . Стокгольмский синдром?

Иногда у людей, которых похищали, или даже насиловали, появлялись положительные чувства к обидчику. . . Похоже, были случаи, когда похищенные даже помогали своим похитителям.

Цзян Чжэнь только слышал об этом состоянии, но теперь. . . Глядя на поведение Ян Цзина, он вдруг обнаружил, что у этого человека, похоже, проявился этот синдром.

Этот человек был действительно психически болен! Но для него это все равно было хорошо. Вместо того, чтобы ненавидеть его, Ян Цзин был благодарен ему, и можно было рассчитывать, что он будет стараться усерднее, чтобы доставить неприятности Цзян Чэнсяну в будущем.

Цзян Чжэнь присвистнул, и его настроение стало намного лучше. Конечно, он не ослабил бдительности и не изменил своего отношения к Ян Цзину из-за этого.

Связав Ян Цзин, Цзян Чжэнь попросил Цзян Сяомэй разжечь огонь и сам начал готовить рыбу.

Сегодня у него не было возможности угостить Чжао Цзингэ рыбой, поэтому ему пришлось готовить и есть ее самому. . .

«Сестричка, ты помнишь? В прошлом, когда мы готовили рыбу дома, мне даже не разрешали есть рыбные головы, — внезапно сказал Цзян Чжэнь. «Наконец, когда ты поела, ухи уже не осталось. Я взял смешанный рис и захотел его съесть. Но второй брат неожиданно взял рис, чтобы накормить кошку. Я мог только голодать. . . О, я даже не так хорош, как кошка в этой семье.

Старшему Цзяну действительно не было места в этой семье. Даже если его братья и сестра не могли хорошо есть, они, безусловно, могли есть достаточно. Что насчет него? Он часто только смотрел, как его младшие братья и сестра едят и собирал рис, который они бросили на пол.

Он жил без достоинства, потому что с детства никто не давал ему никакого достоинства.

Цзян Сяомэй опустила голову и не осмелилась заговорить. Она не могла вспомнить конкретную ситуацию, которую только что описал старший Цзян, но даже если их не было сотни, за все эти годы было по крайней мере 80 подобных ситуаций.

Старая мадам Цзян очень сильно ненавидела старшего Цзяна. Он им не нравился. На самом деле, она тоже не любила этого старшего брата.

«Это мои отец и мать, и я терпел все, но несколько дней назад я уже один раз умер, поэтому я решил больше не терпеть». Цзян Чжэнь холодно улыбнулся. «С этого момента я покончил с этой семьей».

Цзян Сяомэй снова опустила голову, но Ян Цзин вспомнил, что Цзян Чэнсян ранее говорил о старшем Цзяне.

По словам Цзян Чэнсяна, его старший брат был настолько глуп, что даже не мог жениться, но судя по тому, что он увидел сегодня... было ясно, что старики из семьи Цзян были настолько предвзяты, что заставляли старейшего Цзяна быть таким.

Этот проклятый Цзян Чэнсян после того, как свел с ума своего старшего брата, даже толкнул его в эту яму для костра! Ян Цзин ненавидел Цзян Чэнсяна еще больше. Цзян Чжэнь был доволен тем, что съел кусочек рыбы. Слова, которые он сказал, предназначались Ян Цзину.

Той ночью Цзян Чжэнь съел половину рыбы и две тарелки риса, а лишний рис и оставшуюся рыбу забрал к себе в комнату.

На постройку дома, который он потребовал у семьи, требовалось время, поэтому он отвел Ян Цзин обратно в свою комнату и решил остаться с ним еще на несколько дней.

Цзян Чжэнь не угостил Ян Цзина ужином. Ночью он спал на кровати, а Ян Цзин был брошен им в угол. Однако Ян Цзин не выказал ни малейшего недовольства.

Если Цзян Чжэнь не убьёт его, он будет благодарен! Теперь он ненавидел Цзян Чэнсяна за то, что он был слишком медленным, и не спас его быстро!

Если бы Цзян Чэнсян, который работал допоздна, знал мысли Ян Цзина, он бы очень огорчился. Он был занят все время без перерывов!

Цзян Чжэнь сказал, что не отпустит Ян Цзина, пока дом не будет построен. С того дня люди из деревни Хэси усердно работали, строя дом.

Чтобы построить здесь дома, нужно было сначала выкопать несколько рвов, забить их камнем и глиной, чтобы получился прочный фундамент, затем положить две доски, между досками насыпать глины и постоянно бить по ним, чтобы получилась глинобитная стена.

Хотя стена была сделана из глины, она была очень прочной из-за своей плотности. Она не повредится в течение сотен лет и по-прежнему будет сохранять тепло зимой и прохладу летом.

На самом деле, чтобы поставить глиняные стены потребовалось немало усилий, но вся деревня работала сообща, и работала настолько быстро, что дом уже обрел форму.

Чжао Цзингэ долго смотрел на несколько стен и занятых людей недалеко от его дома. Убедившись, что его родители спят и его никто не заметил, он развернулся и исчез в ночи.

Он собирался найти Цзян Чжэня, чтобы узнать, нужна ли ему его помощь.

Из-за сегодняшних событий люди в деревне говорили, что с Цзян Чжэнем опасно связываться. Все они думали, что Цзян Чжэнь превратился в сумасшедшего, но он верил, что Цзян Чжэнь не был плохим человеком.

Если Цзян Чжэнь действительно был плохим человеком, как он мог делить с ним половину своей еды всякий раз, когда у него было что-нибудь поесть? Просто семья Цзян слишком сильно его обидела.

Это было незадолго до того, как Чжао Цзингэ подошел к дому семьи Цзян. Он обошел дом и, наконец, постучал в окно дома Цзян Чэнсяна.

Опыт Цзян Чжэня в спецназе в его прошлой жизни заставил его развить в себе особый навык. Он всегда мог быстро заснуть и проснуться, если рядом было какое-то движение.

Когда ему было нужно, он мог быстро погрузиться в глубокий сон. . . Даже если он не спал несколько дней, он просыпался отдохнувшим после короткого сна.

Он использовал это умение, чтобы отлично выполнять многие задачи, и теперь он проснулся от первого стука в окно.

Но Ян Цзин, которого он бросил в угол, был голоден, замерз и спал беспокойно. Он вовсе не собирался просыпаться в этот момент.

Поднявшись с кровати, Цзян Чжэнь быстро подошел к окну и открыл его.

Чжао Цзингэ, который трижды легонько постучал в окно, собирался снова постучать, когда увидел, что окно только что открыли. Было слишком темно, чтобы он мог видеть лицо человека перед собой, но по знакомому запаху он понял, что это Цзян Чжэнь.

"Ты . . ». Чжао Цзингэ хотел спросить Цзян Чжэня, не случилось ли чего, но прежде чем он успел спросить, Цзян Чжэнь протянул руку и прикрыл рот рукой.

Почувствовав, как его рот накрыла грубая рука Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ покраснел и на мгновение забыл, о чем хотел спросить.

«Шшш. . ». Цзян Чжэнь попросил Чжао Цзингэ не издавать ни звука, а затем коснулся его лица. Он открыл окно и тихонько вылез на улицу.

Дом Цзян Чэнсяна находился на восточной стороне главного дома семьи Цзян. Если вы посмотрите из окна, выходящего на восток, вы увидите небольшую тутовую рощу. На другой стороне тутовой рощи жила другая семья. В этот момент мужчина-хозяин этой семьи помогал строить новый дом Цзян Чжэня, а жена-хозяин уже давно лег спать со своим ребенком.

После того, как Цзян Чжэнь выпрыгнул из окна, он втащил Чжао Цзингэ в тутовую рощу и пошел на север.

Ворота дома семьи Цзян выходили на юг, а недалеко от их ворот была река. Если бы вы прошли полмили на север от ворот, вы бы достигли пруда. На этой стороне деревни Хэси было не на что смотреть, кроме воды в реке.

Пруд позади дома семьи Цзян не был ни большим, ни глубоким. В нем были посажены водяной бамбук и водяные каштаны, а вокруг росло много деревьев. У некоторых деревьев часть корней торчала в пруду.

Цзян Чжэнь потянул Чжао Цзингэ за руку и повел его в небольшие заросли, образованные несколькими деревьями.

Днем это была любимая детская площадка деревенских детей, а ночью здесь не было никого, кроме лягушек.

— Я рад, что ты пришел ко мне. Цзян Чжэнь держал руку Чжао Цзингэ и не мог не погладить ее несколько раз.

Он не чувствовал, что его действия были неправильными, но он прекрасно знал, что в глазах жителей деревни он не должен был поступать так ни с кем, кроме своего супруга.

Культура этого места была похожа на культуру древнего Китая. У многих людей было такое представление, что дети являются собственностью их родителей. Поэтому, даже если родители не были добры к своим детям, они могли только принять это и даже должны были оставаться почтительными.

По сравнению с историями о сыновней почтительности, вроде похорон сына, чтобы служить матери, у старшего Цзяна была хорошая жизнь. По крайней мере, он вырос, не так ли?

Как бы люди в деревне ни сочувствовали ему раньше, после того, что произошло сегодня, он боялся, что все будут держаться от него подальше. . . Цзян Чжэню было все равно, что о нем думают другие, но он немного боялся, что Чжао Цзингэ возненавидит его.

К счастью, Чжао Цзингэ этого не сделал.

Цзян Чжэнь был очень счастлив, но теперь Чжао Цзингэ чувствовала себя виноватым.

«Я . . . Мне жаль."

Он беспокоился о своих родителях, беспокоился о том, что жители деревни выгонят его семью, что городской чиновник создаст проблемы для его семьи. Когда Цзян Чжэнь сражался против всей деревни, он осмелился прийти к нему только ночью. . . Чжао Цзингэ было очень стыдно.

— О чем ты сожалешь? Услышав извинения Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь не мог не рассмеяться. Он и Чжао Цзингэ действительно должны соблюдать дистанцию в этот неоднозначный период. Он просто взял его маленькую руку. Он не мог позволить семье Чжао Цзингэ страдать из-за него, не так ли?

Он не боялся что его выгонят или будут ему мстить, но было невозможно не заботиться о Чжао Цзингэ и его родителях. И теперь у него не было возможности защитить их вообще.

Чжао Цзингэ не почувствовал облегчения от слов Цзян Чжэня, но почувствовал себя еще более виноватым. Намерение, выраженное Цзян Чжэнем несколько дней назад, было достаточно очевидным. Хотя он стеснялся отвечать и ничего не сказал Цзян Чжэню, на самом деле у них было молчаливое понимание. Но теперь, когда Цзян Чжэнь попал в беду, он не мог наступать или отступать вместе с Цзян Чжэнем.

«Я поговорю с родителями. Мы можем уйти. . ». Чжао Цзингэ внезапно придумал способ.

Однако, прежде чем он закончил говорить, ему что-то заткнуло рот. . . Но на этот раз это была не рука, это был рот Цзян Чжэня!

Чжао Цзингэ был ошеломлен. Все его тело слегка дрожало, и дрожь становилась все сильнее и сильнее.

Цзян Чжэнь неожиданно поцеловал его. Как Цзян Чжэнь может поцеловать меня!

Это можно сделать только после свадьбы. Это… Даже если ты выйдешь замуж, тебе не обязательно целоваться!

"У тебя все нормально?" Цзян Чжэнь беспокойно погладил Чжао Цзингэ. Поцелуй, который он дал ему только что, можно было считать очень чистым. Он даже не вставил язык, только их губы соприкасались. В результате Чжао Цзингэ был настолько напряжённым, что он (ЧЦ) даже не мог думать о том, чтобы использовать свой язык, и его так трясло. . .

Становясь таким после небольшого поцелуя, после входа в брачный чертог, Чжао Цзинге не потерял бы сознание, не так ли?

В этот момент Чжао Цзингэ наконец пришел в себя, а также сдержал собственную нервную дрожь. Он всегда боялся, что, состарившись, никогда ни с кем не будет близок...

Более того, Цзян Чжэнь согласился съехать?

— Цзингэ, тебе не нужно ничего предпринимать. Но пока мы не можем позволить другим узнать, что мы вместе». Цзян Чжэнь похлопал Чжао Цзингэ по плечу. В древние времена ксенофобия была очень серьезной. Переезд в другое место может еще больше ухудшить их положение. . . Более того, родители Чжао Цзингэ прожили здесь большую часть своей жизни и уж точно не хотели бы переезжать.

Став взрослым мужчиной, он не мог позволить жене бродить и страдать вместе с ним. Конечно, если бы у него было несколько сотен серебряных монет, он бы сразу их забрал.

"Что?" Чжао Цзингэ, которого недавно целовали, все еще был в трансе.

«Сегодня я победил семью Цзян и подрался с офицером городской управы. Они обязательно отомстят мне. Я могу противостоять им, когда я один, но я бы испугался, если бы ты был со мной. . ». Цзян Чжэнь держал Чжао Цзингэ за руку и продолжал ее гладить. «Я боялся бы, что ты и наши родители не будете жить комфортно».

Когда Цзян Чжэнь произнес первое предложение, Чжао Цзингэ внимательно выслушал его и согласился с ним. В результате, когда Цзян Чжэнь снова открыл рот, он сказал «наши родители».

Чжао Цзингэ снова запутался.

«Поэтому лучше пока никому не сообщать о наших отношениях. Но ты можешь быть уверен, что через несколько дней я смогу убедиться, что никто не посмеет запугивать окружающих меня людей», — сказал Цзян Чжэнь, но затем добавил, что не может гарантировать, что заработает много денег и совершит великие дела в будущем. Но собрать несколько подчиненных и стать деревенским хулиганом, которого никто не посмеет задирать, не должно быть проблемой, подумал он.

Чжао Цзингэ был неподвижен. Цзян Чжэнь не знал, слышал ли он хотя бы одно сказанное им слово.

Когда Цзян Чжэнь увидел эту ситуацию, он взял лицо Чжао Цзингэ и снова поцеловал его в губы. Он думал, что ему необходимо больше целовать Чжао Цзингэ, чтобы он привыкал к этому. В конце концов, каждый раз, когда он целовал и прикасался к своему супругу, его супруг стоял как дерево, не так ли?

Цзян Чжэнь держал Чжао Цзингэ и много говорил, прежде чем отпустить Чжао Цзингэ, у которого явно немного кружилась голова. Когда они расстались, он также сказал: «Будь уверен, Цзингэ, я буду жить очень близко к тебе. Тогда мы сможем видеться каждый день».

Ветхий дом семьи Цзян находился в полумиле от дома семьи Чжао, который находился примерно в 250 метрах, поэтому для него не было проблемой каждую ночь залезать в окно Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ ничего не говорил. В этот момент у него кружилась голова, и он был даже слишком сбит с толку, чтобы понять собственные мысли.

Цзян Чжэнь не только не отвечал ему, но и приставал к нему. Это должно было разозлить его, но на самом деле он был не зол, а немного счастлив.

Кажется немного бесстыдным с его стороны так думать. . . Но он был так счастлив.

Чжао Цзингэ шел медленно, и только когда он приблизился к своему дому, он протрезвел. Он и Цзян Чжэнь. . . В дальнейшем им следует спрятаться, чтобы никто не мог увидеть их вместе.

Он не хотел этого делать в своем эгоистичном сердце, но когда он подумал о своих родителях, он понял, что на данный момент это единственный выход.

В семье Цзян было много членов и даже больше родственников. Они не могли забрать Цзян Чжэня и даже не осмелились бы прикоснуться к нему, но его родители. . . В последние годы здоровье его отца становилось все хуже и хуже, а здоровье его матери никогда не было хорошим. Если с ними что-то случится из-за его отношений с Цзян Чжэнем, он никогда не сможет простить себя.

Чжао Цзингэ вернулся в свою комнату и лег.

Он всегда засыпал сразу, но в этот раз не спал до утра.

Конечно, Чжао Цзингэ был не единственным, кто не заснул в ту ночь. На самом деле, кроме Цзян Чжэня и Цзян Юань Вэня, которому было всего два года, большинство членов семьи Цзян не могли заснуть.

Цзян Чэнсян и Мясник Цзян были заняты строительством дома для Цзян Чжэня. Цзян Чэнвэнь и Хуан Мин расстроились из-за серебра. Что касается старой госпожи Цзян, то она ругала Цзян Чжэня прямо на месте, где строился дом.

Когда зашло солнце, все люди в деревне, которые помогали строить дом, пошли домой спать. Однако семья Цзян снова собралась вместе и долго обсуждала. В итоге не могли понять, что делать.

В доме Цзян Чэнсяна жил Цзян Чжэнь. Цзян Чэнсян мог пойти в дом деревенского старосты Цзян Пина только на полночи. Сразу после рассвета он вместе с Цзян Пином отправился в уездный город.

Он собирался получить деньги от Чжу Шуфэнь и вместе с Цзян Пином отправиться в городскую управу, чтобы отделить регистрацию домохозяйства Цзян Чжэня от регистрации семьи Цзян и передать землю, которую он обещал передать Цзян Чжэню.

С этого момента Цзян Чжэнь не будет иметь ничего общего с семьей Цзян.

Он хотел, чтобы Цзян Чжэнь послушно продолжал работать на семью Цзян. Каков был результат? После череды неприятностей он не только потерял свои войска, но и проиграл битву, что позволило Цзян Чжэню вынести деньги из дома.

Сидя в лодке и глядя на уезд Хэчэн в утреннем свете, Цзян Чэнсян был чрезвычайно огорчен, но даже при этом, когда он добрался до этого места, он слез с лодки и, хромая, побрел на работу.

С каждым шагом рана на ноге болела, но сердце болело еще сильнее.

* * *

Той ночью Цзян Чжэнь спал очень хорошо. Проснувшись утром, он съел оставшуюся со вчерашнего вечера рыбу.

Ян Цзин, сидевший рядом с Цзян Чжэнем, смотрел, как он ест, и мог только глотать слюну.

У него была хорошая семья. Он не чувствовал голода с тех пор, как стал взрослым, но теперь… Вчера утром, наевшись блинов и жареных палочек из теста, он до сих пор ничего не ел. Он давно голоден!

Цзян Чжэнь знал, что он, должно быть, голоден, но все равно игнорировал его. Ян Цзин был сильным человеком; было бы разумнее заставить его пропустить несколько приёмов пищи, чтобы он ослабел.

Наевшись и напившись досыта, Цзян Чжэнь подумал о Чжао Цзингэ, которого он дважды поцеловал прошлой ночью. Подумав об этом, Цзян Чжэнь сказал Ян Цзину: «Если ты не попытаешься убежать, я развяжу тебя. Как насчет этого?

«Я не буду пытаться сбежать!» сказал Ян Цзин.

— Я скажу тебе. . . Если ты посмеешь убежать, я тебя изрублю, — сказал Цзян Чжэнь. «Я хороший мясник. Легче срезать человеческие шарики, они снаружи. Яйца свиней не полностью обнажены, как у людей».

Ян Цзин задрожал, поджал ноги и даже поспешно сказал: «Не развязывай меня. Я думаю, что очень хорошо быть связанным».

"Это не хорошо. Я собираюсь вывести тебя. Нехорошо все время связывать тебя, — сказал Цзян Чжэнь. Затем он ударил ножом Ян Цзина.

Ян Цзин мог только издать звук «Ах!», потом обнаружил, что он совсем не пострадал. Нож перерезал веревку вокруг его рук. Чувства Ян Цзина к Цзян Чжэню снова немного изменились.

"Иди!" Цзян Чжэнь ударил Ян Цзина ногой по ноге, совершенно не заметив изменения настроения Ян Цзина. Конечно, даже если бы он это сделал, ему было бы все равно.

Цзян Чжэнь взял Ян Цзина посмотреть на строительство его дома, но обнаружил, что стены его дома были построены высотой почти два метра.

Этот дом был построен квадратной формы, но в деревне вообще не было определенного стандарта постройки домов. Тем не менее, фундамент был очень прочным, что делало его очень надежным.

Поскольку это были древние времена, Цзян Чжэнь не привередничал, поэтому дом его вполне устраивал. Он посмотрел на своего отца, стоящего рядом с ним, и сказал: «Когда дом будет построен, приготовь для меня все ингредиенты и железные горшки. Перенесите сюда кровать, мебель и другие вещи из дома Цзян Чэнсяна».

Жители деревни Хэси в основном использовали в своих домах железные горшки. У тех, у кого зажиточные хозяйства, дома было бы два больших чугунных котла. Один использовался для приготовления основного блюда, а другой использовалась для приготовления других блюд. В более бедных семьях дома был только один чугунный котел. При готовке часто приходилось готовить блюда по очереди.

У семьи Цзян есть два железных горшка, которые также считались одним из самых важных свойств семьи Цзян. Цзян Чжэнь попросил один из них, а также всю мебель для дома Цзян Чэнсяна не моргнув глазом.

"Ты . . ». Мясник Цзян очень сопротивлялся, но когда он увидел, что Цзян Чжэнь играет ножом, он не осмелился ничего сказать.

Старушка Цзян, которая раньше ругала его, боялась что-либо сказать или сделать, увидев Цзян Чжэня. Она могла только сердито смотреть на него из-под копны стриженых волос, которые уже нельзя было собрать.

«На что ты смотришь? Почему ты не работаешь?» Ян Цзин больше не был связан, но все еще боялся сделать какое-либо движение и последовал за Цзян Чжэнем. Когда он увидел недовольный вид пожилой леди Цзян, он не мог не закричать, выглядя очень свирепым.

Старушка Цзян не понимала, почему чиновник, приглашенный ее маленьким сыном, кричит на нее, но в настоящее время она боялась навредить своей семье, и не осмеливалась воевать с посторонним, поэтому после того, как ее отругали, она не посмела ему возразить.

Что касается остальных жителей села. . . они смотрели на Цзян Чжэня с благоговением. Городской чиновник действительно помогал ему. Насколько свирепым был Цзян Чжэнь?

Те, кто не видел, как вчера Цзян Чжэнь порезал Мясника Цзяна и Чэнсяна, стали бояться его. Соответственно, при пересказе событий от одного жителя к другому образ Цзян Чжэня становился все более жутким.

Цзян Чжэнь пошёл посмотреть на свой новый дом, но его истинное намерение состояло в том, чтобы встретиться с Чжао Цзингэ.

Однако рано утром Чжао Цзингэ отправился на работу в семейный дом Чжао Даху. В конце концов, он вообще никого не видел, даже отца или мать Чжао.

Чжао Фугуй рано вышел на работу, как и Чжао Цзингэ, а Чжао Лю боялась выходить. Она закрыла дверь дома и больше не выходила из дома.

Прикоснувшись к своему носу, Цзян Чжэнь почувствовал себя немного неловко, а затем подумал: «Боюсь, для жителей деревни я уже стал почти монстром.

Каждый раз, когда так много людей собирались вместе для постройки дома, женщины в деревне приходили поболтать, а дети приходили играть, но на на этот раз. . . Цзян Чжэнь не видел ни одного ребенка, и ни одну женщину, когда пришел сюда.

Даже мужчины, которые здесь работали, когда он пришел, все работали усерднее и не осмеливались сказать даже слова.

Эти люди работали так усердно, что завтра он, возможно, даже сможет переехать в свой новый дом. . . Думая об этом, Цзян Чжэнь спросил Цзян Цюаня, старшего сына деревенского старосты, который организовывал другие дела неподалеку: «Когда я смогу жить в этом доме?»

"Завтра. Вы сможете жить тут завтра», — поспешно ответил Цзян Цюань на вопрос Цзян Чжэня. Увидев, что выражения лица Цзян Чжэня было нехорошим, он быстро изменил свои слова: «Мы будем работать усерднее. Возможно, ты даже сможешь начать жить здесь сегодня вечером.

— Ну, подготовь его для меня к завтрашнему дню. Где твой отец? — спросил Цзян Чжэнь.

«Мой отец отправился в городскую управу, чтобы получить регистрацию вашего домашнего хозяйства». Цзян Цюань не осмеливался скрывать это от Цзян Чжэня.

"Я понимаю. Принеси его мне, как только будет готово, — сказал Цзян Чжэнь, а затем помахал Цзян Цюаню, позволяя ему уйти. Он по-прежнему не имел ни гроша в кармане и носил чужую одежду, но такое отношение…с ним говорили так же, как старший Цзян говорил с членами семьи Цзян раньше.

Цзян Цюань даже не думал, что с его манерами что-то не так. Люди в их деревне теперь боялись Цзян Чжэня. После того, как Цзян Цюань отошел от Цзян Чжэня, был даже человек, бьющий в глиняную стену, который потянул Цзян Цюаня, чтобы спросить: «Я хочу в туалет, могу я пойти? Ведь Цзян Чжэнь не побьёт меня за это, не так ли?»

После прихода Цзян Чжэня они все хотели убежать, но боялись, что Цзян Чжэнь создаст им проблемы, поэтому в конце концов они не осмелились бежать и были вынуждены остаться и продолжить работу.

Страх заразителен. Когда группа людей собирается вместе, они не становятся смелее, а наоборот, больше боятся.

Под руководством Цзян Чжэня дом был построен очень быстро. К обеду уже было возведено несколько стен.

Когда стены были закончены, следующим шагом было обрамление дверей и окон, а затем установка балок, чтобы сделать крышу.

В это время возникла другая проблема.

Когда люди в сельской местности строят дома, они должны подготовить деревянные балки, двери и окна как можно раньше, но семья Цзян не собиралась строить дом для старшего Цзяна. Дома для Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна уже были построены, поэтому, естественно, они не могли найти древесину, необходимую для строительства дома.

А кто-то еще? Хотя некоторые люди в деревне подготовили все это, они планировали построить свои собственные дома, поэтому они, естественно, не хотели отдавать их Цзян Чжэню.

Цзян Цюань, который отвечал за строительство дома, не мог получить нужную ему древесину у мясника Цзяна, поэтому он мог только смущенно смотреть на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь уже пододвинул стул и сел. В это время он усмехнулся. «Если дом не построен, он не будет построен. Не имеет значения, буду ли я продолжать жить в доме Цзян Чэнсяна, когда люди из городской управы придут меня искать». Сказав это, Цзян Чжэнь снова пнул Ян Цзина, стоявшего рядом с ним.

Мясник Цзян не любил своего старшего сына, потому что он не мог справиться со своими делами и не говорил. Но в тот момент он почувствовал, что его тогда молчаливый сын на самом деле был неплох.

Все люди из деревни, пришедшие на помощь, смотрели на Мясника Цзяна, а некоторые даже обвиняли его. Если чиновник не вернется в управу быстро, их всех арестуют горожане? Мясник Цзян, почему ты не знаешь, как сделать все быстро?

Мясник Цзян стиснул зубы и мог только хромать, спрашивая жителей деревни, есть ли у них подходящие брёвна. Он был готов заплатить за несколько штук.

Беспокоясь о Цзян Чжэне, Чжао Цзингэ пошел домой в полдень и как раз услышал, как мясник Цзян спросил, есть ли у кого-нибудь дерево, подходящее для изготовления балок дома.

Чжао Цзингэ на автомате сказал: «У меня есть. . ». Его брату было уже шестнадцать, когда он умер, и его семья готовилась построить для него дом, поэтому они сохранили немного дерева. Его отец тогда собрал много камней и сложил их за своим домом.

Позже, когда его старший брат умер и его семья обеднела, у них была идея продать древесину. Однако, каждая семья могла сама рубить деревья и заготавливать дрова. Поскольку они не могли продавать древесину за деньги, они могли только хранить ее у себя.

В конце концов, мясник Цзян купил древесину у семьи Чжао. Чжао Цзингэ помогал ему перемещать её по частям. Когда он подошел к месту, где строился дом Цзян Чжэня, его взгляд остановился на Цзян Чжэне.

Он смотрел на Цзян Чжэня, но когда его взгляд действительно встретился с взглядом Цзян Чжэня, он тут же бросился опускать голову.

Многие люди в деревне были похожи на Чжао Цзингэ, поэтому никто не считал его поведение странным. Мужчина, у которого были хорошие отношения с Чжао Цзингэ, сказал: «Цзингэ, ты тоже думаешь, что Цзян Чжэнь ужасен, верно? К счастью, я никогда над ним не издевался».

Чжао Цзингэ буркнул что-то в ответ, опустив голову. Он не боялся Цзян Чжэня. Но, увидев его, он подумал о том, что произошло прошлой ночью, от чего кровь прилила к его лицу.

В данный момент он не мог смотреть на Цзян Чжэня.

Как только Чжао Цзингэ закончил носить брёвна, подошла младшая сестра Цзян и робко сказала: «Можешь. . . Ты можешь пойти поесть."

«Еда готова?» Цзян Чжэнь взглянул на Цзян Сяомэй, а затем крикнул присутствующим: «Все вы, следуйте за мной, чтобы поесть, и ешьте достаточно, чтобы наполнить свои желудки. Не нужно быть вежливыми».

Закончив говорить, он окинул взглядом людей. «Кто посмеет не пойти. . ». Цзян Чжэнь не закончил это предложение, но угроза в его глазах была яснее, чем когда-либо.

Другие думали только о том, что Цзян Чжэнь хочет, чтобы все ели больше еды семьи Цзян. Только Чжао Цзингэ, собиравшийся уйти, был тронут. Был ли это способ Цзян Чжэня поужинать с ним?

В эти дни Цзян Чжэнь говорил ему, что он не может голодать, и всегда приносил ему еду. Хотя прямо сейчас они не могли разговаривать, Цзян Чжэнь все же помнил, что нужно заботиться о нем.

На сердце Чжао Цзингэ было тепло, но люди вокруг него не особо об этом думали. Они взяли с собою свои инструменты инструменты и последовали за Цзян Чжэнем в дом семьи Цзян. Некоторые люди даже не осмеливались сходить в туалет, опасаясь, что Цзян Чжэнь подумает, что они уходят.

Он был парнем, который осмелился даже избить городского чиновника, а тот же самый чиновник, который раньше был таким могущественным, теперь даже не смел издать ни звука перед Цзян Чжэнем.

Группа вскоре прибыла в дом семьи Цзян, где были накрыты три стола, которые пожилая леди Цзян позаимствовала у своих соседей.

Когда кто-то в деревне хотел построить дом, все остальные помогали. За это не нужно было платить, но они должны были позаботиться о том, чтобы накормить помогающих досыта... Курицу, утку и свинину можно не подавать, но обязательно должно быть не менее двух мисок с рыбой и яйцами, а овощи нельзя просто варить, а нужно обжаривать в масле.

Однако старушка Цзян приготовила только суп из маринованных овощей, вареную цветную капусту и овощи; в этих вегетарианских блюдах неожиданно не оказалось даже тофу.

Старушка Цзян умела поддерживать репутацию. В прошлом, даже будучи скупой, она хорошо угощала участников такого большого мероприятия. Но сегодня семья должна была не только отдать все свои деньги Цзян Чжэню, но и занять много денег у других семей. Как старушка Цзян могла тратить деньги на покупку рыбы и яиц в такой ситуации?

Все в деревне знали о положении семьи Цзян, поэтому ничего не сказали. Цзян Чжэнь усмехнулся: «Ты собираешься кормить меня этим?»

«В доме ничего не осталось, — сказала старая мадам Цзян.

«Не важно. Я хочу мяса!» — сказал Цзян Чжэнь, держа поясной нож, принадлежавший Ян Цзину, и направив его прямо на него.

Этот нож даже не коснулся Ян Цзина, но все же заставил его споткнуться.

Понимая, что если он не выполнит волю ходячего бедствия, то будет страдать, Ян Цзин, не колеблясь, закричал на старушку Цзян: «Старуха, быстро принеси мяса!»

Старая леди Цзян была поражена словами Ян Цзина и бросилась готовить. В данный момент ей негде было купить свежего мяса, но дома было немного сала.

Вскоре после этого пожилая леди Цзян принесла миску с беконом и яичницей-болтуньей.

Конечно же, ему пришлось заставить семью Цзян. . . Яичница с беконом была очень ароматной. Цзян Чжэнь хотел подарить Чжао Цзингэ некоторые из них, но он также знал, что не сможет сделать это на глазах у всех. Не в силах отдать их Чжао Цзингэ, он откусил большой кусок.

Ян Цзин стоял рядом с ним и глотал, но Цзян Чжэнь не говорил, поэтому он не осмелился открыть рот, чтобы поесть. Он просто чувствовал, что вот-вот упадет в обморок от голода.

Ян Цзин, правительственный чиновник, стоял и не мог есть, что заставляло жителей деревни дрожать и бояться.

Заметив это, Цзян Чжэнь отнес Ян Цзину тарелку вареной цветной капусты. «Вы едите это!»

Цзян Чжэнь не накормил его как следует, но Ян Цзин уже удовлетворился тарелкой вареной цветной капусты. Он даже чувствовал, что эта миска цветной капусты, в которой не было масла и соли, была лучшей из тех, что он когда-либо ел. . . Он был очень голоден.

Цзян Чжэнь съел две тарелки риса, а остальные яйца и жареный бекон забрал в комнату. Он хотел вздремнуть.

Прежде чем вздремнуть, он осторожно положил яичницу в свою бамбуковую трубку.

Ян Цзин видел эту сцену, но он не знал, что собирается делать Цзян Чжэнь, и не осмелился спросить. Он мог только съежиться в углу комнаты, держась за живот и храня молчание.

Миски вареной цветной капусты было недостаточно; он все еще был голоден. К счастью, скоро дом будет построен. . .

Сглотнув слюну, Ян Цзян внезапно заскучал по своей жене.

Когда его жена вышла за него замуж, он обнаружил, что она не красива, но и не уродлива. Однако она растолстела после рождения двоих детей. Она всегда просила окружающих не позволять ему играть и пить. Постепенно он все больше раздражался на нее и даже не хотел идти домой. У него не было недостатка в еде или питье на улице, и у него были хорошие друзья, не говоря уже о том, насколько комфортной была жизнь. Какой смысл было возвращаться домой?

Но теперь Ян Цзин тосковал по дому.

Хотя его жена была толстой, она готовила очень вкусную еду. Двое его детей тоже были очень умны, и родители хорошо к нему относились. . .

Если бы не угроза Цзян Чжэня убить его семью, он бы не вспомнил хорошие времена с семьей, и чем больше он вспоминал о них, тем больше тосковал по дому.

По правде говоря, жена была ему очень предана. Если бы она знала, что он страдает здесь, она обязательно нашла бы способ спасти его. Что касается его любовницы, то он был не единственным любовником маленькой вдовы. Она может даже не вспоминать о нём.

И двое его детей. . .

Ян Цзин никогда раньше не заботился о своих двух детях и ничего не знал об их повседневной жизни, но теперь он не мог не удивляться отношению Цзян Чжэня к своим родителям.

Если бы двое его детей не были хорошо воспитаны и стали кем-то вроде Цзян Чжэня, что бы он стал делать в старости?

Даже если они станут не такими, как Цзян Чжэнь, а такими, как он сам. . . Ян Цзин внезапно вспомнил, что после того, как он стал чиновником, он никогда не приносил домой деньги.

Ему вдруг стало стыдно.

В следующий раз, когда у него появятся деньги, он должен принести их домой и хорошо научить своих двоих детей. . . Конечно, самым важным было позволить жене приготовить ему горшок тушеной свинины с вкусным белым рисом, чтобы съесть две тарелки!

Ян Цзин снова сглотнул.

В это время Цзян Чэнсян наконец вернулся домой из города.

Измученный, он вошел в дом и уныло сел на стул.

Когда он и Цзян Пин отправились в уездный город, чтобы помочь Цзян Чжэню с регистрацией его домохозяйства, у них не возникло никаких проблем. Налоги и воинская повинность были записаны целиком на одно домохозяйство, поэтому в городской управе стремились помочь им разделить домохозяйства. Но когда он пошел к себе домой за деньгами, он сильно поссорился со своей женой.

Чжу Шуфэнь отказалась дать ему денег и расплакалась плакать. Он долго пытался говорить и умолять ее, но она оставалась равнодушной. . . Он был действительно беспомощен. Он безжалостно украл десять серебряных монет Чжу Шуфэнь со дна ее ящика.

Чжу Шуфэнь пришла в ярость. Прежде чем он вернулся домой, она уже собрала вещи и вернулась в свой семейный дом.

Столько проблем сразу. . . У Цзян Чэнсяна болела голова.

Забудь обо всём. Больше не было смысла думать об этом. Лучше бы он сначала решил проблему Цзян Чжэня, а потом возвращался к Чжу Шуфэнь.

Вздремнув, Цзян Чжэнь подошел к месту, где строился дом, и уставился на него. К тому времени, как он пообедал, его дом был почти построен, но все еще пустовал. Печи еще не построили, а мебели не было.

Цзян Чжэнь все еще был очень доволен этим прогрессом. Более того, Чжао Цзингэ, который вернулся с работы в доме Чжао Даху, также пришел на помощь и долго бродил перед ним.

К сожалению, перед ужином Чжао Цзингэ извинился и пошел домой рубить дрова, чтобы не идти с остальными к семье Цзян за едой.

Однако он был уверен, что Чжао Цзингэ все равно придет к нему сегодня вечером. . .

Той ночью, вероятно, из-за голода, Ян Цзин не мог уснуть, ворочаясь. . .

Цзян Чжэнь устал от этого. Он подошел к нему в несколько шагов и тут же сбил его с ног, потом снова связал.

Раньше Ян Цзин мог вырваться из веревки, которой был связан, потому что был связан небрежно, ему преднамеренно дали шанс сбежать, чтобы запугать. Но сейчас . . .

Цзян Чжэнь завязал Ян Цзина таким узлом, что даже если бы тот, кто научил Ян Цзина развязывать веревки, явился лично, он не смог бы развязать его.

После всего этого Цзян Чжэнь вылез через окно, планируя дождаться снаружи Чжао Цзингэ.

Он оставил немного жареного бекона и яиц для Чжао Цзингэ и ждал, чтобы накормить его.

Как только он вышел, Цзян Чжэнь увидел неподвижно стоящего неподалеку человека. Кто это был, если не Чжао Цзингэ? Он не знал, сколько времени тот простоял снаружи.

Этот застенчивый человек осмелился найти его по собственной воле? Цзян Чжэнь почувствовал себя удивленным. Он снова потянул мужчину к пруду, обхватил лицо Чжао Цзингэ руками и поцеловал его в губы. — Я знал, что ты придешь ко мне.

Чжао Цзингэ с деревянным выражением лица ничего не ответил. В это время он ясно почувствовал, что от места, которое только что поцеловал Цзян Чжэнь, исходит своего рода жар, который в конечном итоге распространился по всему его телу, так что он не хотел двигаться.

Нет, было еще место, которое реагировало на поцелуй. . . Чувствуя, что вещь в его промежности готова двинуться с места, Чжао Цзингэ стало так стыдно, что он просто хотел прыгнуть в пруд, чтобы утопиться.

Он . . . Итак, это все?

Если бы его родители знали, что он встречается с кем-то посреди ночи, он всё равно бы пришёл. . .

Чжао Цзингэ неподвижно сидел рядом с Цзян Чжэнем; его мысли уплыли прочь, пока он не почувствовал запах жареного бекона.

"Ну давай же. Возьми яичницу с мясом. Цзян Чжэнь положил палочку с яйцами в рот Чжао Цзингэ, а затем дал ему еще одну порцию риса.

Чжао Цзингэ медленно съел его и успокоился.

Цзян Чжэнь должен быть с ним всем сердцем. В этом случае для них двоих было нормально быть рядом друг с другом. В конце концов, в будущем они поженятся.

На следующий день по приказу Цзян Чжэня вся мебель из дома Цзян Чэнсяна была перевезена в его новый дом вместе с большим железным котлом, кастрюлями и сковородками из семьи Цзян.

После небольшой уборки новый дом был готов к заселению. . .

Цзян Чжэнь провел Ян Цзина, чтобы он осмотрел его дом с ножом, а затем отвел жителей деревни, которые помогали строить дом, обратно в дом семьи Цзян на обед.

После обеда Цзян Чжэнь протянул руку Цзян Чэнсяну и сказал: «Серебро и документ готовы?»

«Это свидетельство о регистрации домашнего хозяйства, серебро. . ». Цзян Чэнсян посмотрел на старую госпожу Цзян, которая хранила деньги.

"Здесь." Старушка Цзян достала мешочек с серебром.

Цзян Чжэнь взвесил мешок с деньгами в руке и сказал Цзян Чэнвэню: «Принеси мне весы и взвесь!»

Цзян Чэнвэнь, стоявший далеко, не ожидал, что Цзян Чжэнь выберет его. Он чувствовал, что ему не повезло, но не смел ослушаться. Он быстро принес весы.

У многих людей в сельской местности дома были весы, но весы были сделаны из камня, поэтому при взвешивании были некоторые отклонения.

Весы в доме семьи Цзян при взвешивании показывали вес немного больше, чем на самом деле. В результате мешок с серебром, который должен был весить не меньше сорока, весил всего тридцать девять.

Цзян Чжэнь спокойно посмотрел на старую госпожу Цзян.

«В семье всего 38 серебра, не осталось ни копейки». Старушка Цзян вздрогнула. Увидев внезапное агрессивное поведение Цзян Чжэня, чем спокойнее было выражение его лица, тем больше она пугалась. Она сожалела о том, что у нее нет денег. Она не хотела давать ему сорок серебра, так что, в конце концов, она дала ему чуть больше тридцати семи серебра, что было неочевидно. Кто бы мог подумать, что Цзян Чжэнь захочет его взвесить?

— Дома больше нет серебра? У Цзян Чжэня все еще было приятное выражение лица.

— Нет, серебра дома больше нет. Старая мадам Цзян могла только сохранять свою позицию.

«Хорошо, тогда я не буду заставлять вас брать больше денег в долг», — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой.

Когда пожилая женщина Цзян услышала слова Цзян Чжэня, ее лицо сразу просветлело. Неужели этот злодей действительно не собирается требовать больше денег? Для нее было неожиданным сюрпризом, что она смогла сэкономить три серебряных монеты.

Цзян Чжэнь положил мешочек с серебром в уже давно приготовленный мешок и неожиданно направился к дому.

"Что делаешь?" — удивленно спросила старая госпожа Цзян.

Цзян Чжэнь уже ответил на вопрос старой мадам Цзян действиями. Вбежав, он схватил свинью и вытащил ее за уши.

Свинья отчаянно визжала, всеми силами упираясь копытами в землю. Она отказывалась двигаться, но, в конце концов, не выдержала силы Цзян Чжэня и была вытащена им.

Семья Цзян вырастила трех свиней, и Цзян Чжэнь давно мечтал о них.

Раньше он не думал об убийстве этих трех свиней, потому что чувствовал, что он не был старшим братом Цзяном, которого избила семья Цзян. Ему было нелегко взять то и это у семьи Цзян. Но сейчас . . . наконец-то он может убить свинью и съесть свинину!

"Что ты пытаешься сделать? Прекрати!» Увидев, как Цзян Чжэнь тащит свинью, старушка Цзян в панике закричала.

«Сестричка, принеси ведро для свиной крови!» сказал Цзян Чжэнь Цзян Сяомэй и проигнорировал пожилую леди Цзян. Первоначально он, конечно, не заботился о небольшом количестве свиной крови, но в последнее время у него не было мяса, из-за чего он не хотел тратить даже свиную кровь.

Цзян Сяомэй стояла неподвижно и не смела пошевелиться. Наконец, Мясник Цзян пнул ее и сказал: «Иди за ведром!»

— Вскипяти воду, кстати! Цзян Чжэнь снова приказал, затем прижал свинью к земле, наступил на нее ногами и сказал сельским жителям вокруг него: «Я хочу убить свинью и продать свинину. Вам лучше не уходить. . . Конечно, вы можете пойти домой за деньгами.

Цзян Чжэнь говорил спокойным голосом, но его движения и барахтающаяся свинья под ногами придавали ему особенно свирепый вид.

Люди, которые изначально хотели вернуться, не решались уйти сразу. Конечно, некоторые люди пошли домой, чтобы взять деньги.

Цзян Чжэнь улыбнулся и сказал Цзян Чэнсяну: «Иди и принеси скамейку!»

У древней свиньи не было корма, и ее часто кормили травой, поэтому она была легкой. Свинья семьи Цзян уже была откормлена, но весила всего около ста килограммов. По его подсчетам, после очистки он мог получить 70–80 кг свинины.

Такую маленькую свинку Цзян Чжэнь, естественно, мог задавить до смерти. Но даже если он мог это сделать, остальные жители деревни не смогли бы. Увидев, что свинья у него под ногами борется и кричит, но все еще не может убежать, все они бессознательно отступили на шаг.

После того, как Цзян Чэнсян передвинул несколько стульев вместе, Цзян Чжэнь взял свинью и прижал ее к стулу. К тому времени Цзян Сяомэй, которая раньше видела, как Мясник Цзян убил свинью, поставила ведро под шею свиньи, чтобы собрать ее кровь.

Цзян Чжэнь вонзил нож в шею свиньи. Как только рукоятка ножа повернулась и перерезала горло свиньи, у свиньи вдруг перехватило дыхание, она дернулась. Из горла хлынула кровь.

Когда он сделал это, он намеренно отпустил свою мощную ауру и сознательно улыбнулся. Этой улыбке он научился у извращенца-убийцы; она была полна удовлетворения и наслаждения. Смотреть было не на что, а улыбаться с разделочным ножом в руке было жутко.

Окружающие были очень напуганы. Мясник Цзян таким же образом убивал свиней. Все видели, что он никогда не боялся убивать свиней, но по какой-то причине, когда Цзян Чжэнь только что убил свинью, он заставил их волосы встать дыбом и напугал их.

В тот момент Цзян Чжэнь был в хорошем настроении. Когда у свиньи потекла кровь, он бросил свинью на землю и вдруг подумал, что если бы ему нечем было зарабатывать, то он мог бы на самом деле убивать свиней. . .

У старшего Цзяна был навык убивать свиней, который он унаследовал из своих воспоминаний. Он решил, что убивать свиней очень просто. Раньше он даже убивал людей, так что не то чтобы он не умел убивать свиней.

Дальше было. . . Ошпарить свинью кипятком, чтобы соскоблить с нее щетину. Когда щетина была удалена, ему нужно было вскрыть ей брюхо, чтобы вынуть кишечник, а затем заняться её внутренними органами.

В этом процессе не было технического содержания. Цзян Чжэнь умело соскоблил щетину куском раковины, а затем обратил свое внимание на кишки в брюхе свиньи.

Ему было лень промывать кишки, поэтому он вынул сердце, легкие, печень и желудок, затем достал мачете, чтобы разрезать свинью, и разделил ее на две части.

Убивая свинью, Цзян Чжэнь на самом деле был настороже, опасаясь, что кто-нибудь нападет на него при первой же возможности, но в данный момент было очевидно, что он слишком много думает. . .

Они вообще не осмелились бы драться с ним, поэтому он спокойно зарезал свинью.

Вся свинья была разделена на две части. Цзян Чжэнь разделил каждую половину на три части: передняя нога, туловище и задняя нога.

Он сделал то же, что Мясник Цзян делал много лет, но его клинок не отклонялся, когда он резал, а на его лице была улыбка, что заставляло людей дрожать.

Хотя Ян Цзян был освобожден Цзян Чжэнем, он не осмелился убежать и остался на месте. Каждый раз, когда Цзян Чжэнь рубил ножом, его голова вздрагивала. На мгновение он был очень рад, что не спровоцировал Цзян Чжэня. По крайней мере, он смог покинуть семейный дом Цзян целым и невредимым.

«Двадцать медных монет за килограмм свинины. Кто хочет купить?" Цзян Чжэнь посмотрел на жителей деревни, которых до этого игнорировал.

Цзян Чжэнь выглядел так, будто порежет их, если они не купят, но все боялись быть первыми, кто купит.

В конце концов, Цзян Пин, глава деревни, стиснул зубы и пошел вперед в духе самопожертвования. «Я куплю пять килограммов».

"Хорошо." Цзян Чжэнь отрезал переднюю ногу свиньи и удалил из мяса большие кости. Потом пошел с ножом и, прикинув, что нарезал килограммов 5 мяса, взвесил его. «Четыре с половиной килограмма. Девяносто медяков!

В уездном городе был мясник, который каждый день продавал свинину. На Новый год он продавал дороже, но обычно он продавал немного дешевле.

Сегодня обычный день. Когда Цзян Чжэнь начал продавать свинину по 20 медных монет за килограмм, деревенские жители почувствовали, что это дорого, тем более, что их заставляли покупать, что еще больше заставляло их сопротивляться.

В результате, когда Цзян Чжэнь продал свинину, он даже удалил кости из мяса. То есть то, что он продавал, было чистой свининой!

После Цзян Пина другие один за другим вышли вперед, чтобы купить мясо, и нежелание в их сердцах бесследно исчезло.

Мясник Цзян смотрел на эту сцену с черным лицом. Свинья была настолько большой, что он хотел купить лучшие яйца тутового шелкопряда на прибыль, которую он мог бы получить от нее. Но результат был. . .

Вскоре Цзян Чжэнь продал большую часть свинины. Поскольку он не открыл рта, чтобы сказать, что позволяет людям вокруг него уйти, те, кто купил свинину, уйти не осмелились.

«Остальное я не продаю». Внезапно сказал Цзян Чжэнь. Осталось всего около десяти килограммов мяса, костей и внутренних органов. Он не хотел их продавать, а сложил их все в большое деревянное ведро, ожидая, когда можно будет отвезти домой, чтобы приготовить.

Конечно, он не хотел кишки.

Жители деревни Хэси всегда едят свиные кишки. Из-за нехватки еды и одежды в древние времена никто не хотел выбрасывать жирные свиные кишки, но эту вещь было очень трудно чистить, поэтому Цзян Чжэнь не хотел с ними возиться.

Собрав то, что он хотел, Цзян Чжэнь посмотрел на мясника и сказал: «Эта свинья не принесла мне двух серебряных монет, поэтому я также хочу забрать домой курицу-несушку и другую еду. Пожалуйста, пришлите их мне как можно скорее».

Пять мешков — это шестьсот килограммов. В эти времена у людей редко есть возможность есть жиры и белки, и им приходится заниматься физическим трудом. Они ели много еды; для взрослого не было проблемой съедать два-три килограмма зерна в день, но с 600 килограммами еды Цзян Чжэню долго не пришлось бы беспокоиться о голоде.

"Сейчас весна. Где мы возьмём пять мешков зерна для тебя?» Мясник Цзян был так занят сбором денег, что забыл об этом.

Если не было особых обстоятельств, сельские жители не стали бы продавать только что собранное зерно после уплаты полной подати, а продавали бы прошлогоднее зерно, если был излишек и в семье было достаточно еды.

У семьи Цзян было много земли, поэтому каждый год после того, как зерно в поле было собрано, зерно, собранное в прошлом году, продавалось. Таким образом, Цзян Чжэнь очень хорошо знал, что семья Цзян, безусловно, сможет найти пять мешков зерна.

Но в данный момент ему было лень разговаривать с Мясником Цзяном. . .

С большим ножом для разделки мяса он направился прямо к амбару, устроенному за домом. После нескольких ударов ножом Цзян Чжэнь открыл амбар. — Ты уверен, что там нет зерна, которое мне нужно?

После этого Цзян Чжэню было нечего сказать. Он отправился в свой новый дом с ведром свинины. Кстати, он забрал все ножи, которыми Мясник Цзян резал свиней и разделывал мясо.

Тяжелое мачете для рубки костей стоило недешево. Мясник и пожилая леди Цзян снова огорчились.

Но как бы они ни были огорчены, они не осмелились попросить ножи обратно. Ему даже прислали в тот же день пять мешков зерна и курицу, которая может нести яйца.

Усвоив прошлые уроки, на этот раз они не осмелились уменьшить вес, опасаясь, что Цзян Чжэнь вернется и лишит их двух оставшихся поросят.

Цзян Чжэнь был очень доволен этим и не стал искать неприятностей, собрав требуемые вещи. После нескольких дней борьбы он не хотел продолжать бороться.

Наконец, он освободился от этой семьи. Теперь он мог жить своей собственной жизнью...

После того, как он покинул семейный дом Цзян со своим регистрационным документом и отправился в недавно построенный дом, эмоции, оставленные старшим Цзяном, которые задерживались в груди Цзян Чжэня, исчезли.

Раньше, даже если эти эмоции не влияли на Цзян Чжэня, они все еще тяготили его сердце, но теперь Цзян Чжэнь больше не чувствовал их существования.

Похоже, старший Цзян полностью исчез. Подумав об этом, Цзян Чжэнь был несколько разочарован. Он получил тело и память старшего Цзяна и смог жить в древние времена, но старший Цзян… . . Человек, у которого никогда не было хорошей жизни, умер.

Цзян Чжэнь сочувствовал старшему Цзяну, но не долго. Ему предстояло еще много работы.

Строительство домов в сельской местности не требовало ни кирпича, ни черепицы. У всех домов были земляные стены с балками внутри, а крыша была сделана из бамбука и соломы. Его можно построить очень быстро. Дом Цзян Чжэня был построен еще быстрее с помощью всей деревни. Хотя он был построен, он все еще не был пригоден для жизни.

На земле не было кирпичей или сланца. Полностью глинобитный дом уже был очень влажным, а недавно построенная глинобитная стена увеличила сырость и влажность на уровень. В доме по-прежнему не хватало многих вещей.

Цзян Чжэнь сначала подготовил комнату для хранения продуктов. Затем он запер курицу, полученную от семьи Цзян, в полуразрушенной хижине с соломенной крышей, которая не была снесена, бросил в нее горсть кукурузы и начал обустраивать свой собственный дом.

Вероятно, для того, чтобы построить для него дом как можно скорее, селяне не пристроили в доме дымоход, так как для его постройки требовалось определенное мастерство, а глинобитная печь, построенная для него для приготовления пищи, была очень грубой. Она выглядел как круг, на который можно поставить горшок, но, по крайней мере, она работала, потому что была короткой, и ему не нужно было беспокоиться о вероятности сжечь по неосторожности хижину.

Из хижины, крытой соломой, он принес немного соломы и тутовых палочек и положил их в глиняную печь, чтобы растопить ее, рассеяв влагу в доме и заодно высушив глиняную печь. Цзян Чжэнь подумал об этом и зажег огонь по всему дому.

Все двери и окна были открыты. После того, как разгорелись небольшие пожары, влага на поверхности дома почти испарилась, а что касается влаги в глинобитной стене, то в данный момент это не имело значения.

На самом деле мебели, перевезенной из дома Цзян Чэнсяна, было немного. Цзян Чжэнь разобрался с нею прежде чем разместить её в доме. Потом он понял, что ему еще много чего не хватает.

В каждом доме есть столы и стулья. Сейчас у него их нет, и ему по-прежнему не хватает многих предметов первой необходимости. . . Похоже, завтра ему нужно будет ехать в уездный город.

Приведя дом в порядок, Цзян Чжэнь пошел восстанавливать хижину за домом.

В старой хижине была особая комната, а в новом доме туалет. . . Сельские жители просто небрежно вырыли яму!

Цзян Чжэнь был немного нетерпим к такому простому решению, поэтому планировал изменить его или, по крайней мере, ему пришлось прорыть проход под полом, ведущий на улицу и выгребную яму, чтобы его собственный туалет в доме не пах. .

Цзян Чжэнь, который в последние несколько дней спал каждый день, впервые не лёг спать. Он был в хорошем настроении, копая яму и напевая песню. Однако, в то время как он был в хорошем настроении, семья Цзян была в плохом настроении.

Лишившись за раз такого количества серебра и зерна, даже если семья Цзян все еще была богата, вероятно, потребуется по крайней мере два года, чтобы восстановиться.

«Почему этот ублюдок просто не умрет от тысячи порезов ножом?» старая леди Цзян ругала Цзян Чжэня, натирая толстый кишечник свиньи солью.

После того, как Цзян Чжэнь убил свинью, он не оставил им даже куска мяса. Все, что он оставил, — это жир, груда свиных кишок и полведра свиной крови. Это были хорошие вещи. Естественно, старушка Цзян не хотела их выбрасывать, поэтому она ругалась на чём свет стоит пока приводила кишки в порядок.

Цзян Сяомэй молча слушала, как старая мадам Цзян ругает Цзян Чжэня.

Раньше она очень боялась Цзян Чжэня, но теперь, когда Цзян Чжэнь ушел, оглядываясь назад, она только сейчас поняла, что Цзян Чжэнь ничего ей не сделал, кроме того, что украл ее яйца. Ее страх сразу рассеялся. В тот момент, когда она услышала ругань пожилой леди Цзян, она не могла не посочувствовать своему старшему брату.

Ее второй и третий брат были женаты, и каждый из них потратил десятки серебра на обручальные подарки и на изготовление мебели для свадебных церемоний. Для собственных свадебных банкетов они использовали несколько мешков зерна, чтобы испечь свадебные пироги. На самом деле ее старший брат взял не много.

Впрочем, думать об этом сейчас не имело смысла. С таким же успехом она могла бы подумать о том, как найти хорошего, богатого мужа. . . Несколько дней назад ее мать сказала ей, что хочет найти ей свекровь, которая была бы готова заплатить высокий выкуп за невесту, чтобы она могла использовать выкуп за невесту для выплаты своих долгов.

У младшей сестры Цзян не было никаких возражений по поводу использования её выкупа за невесту для погашения долгов своей семьи. Девочки в деревне выходили замуж, и их выкуп за невесту был в основном для их родителей. Родители уже любили свою дочь, если давали пару серебра, чтобы подготовить одеяла и мебель на дне ящика с приданым. Теперь она хотела выбрать хорошего из тех, кто был готов заплатить более высокий выкуп за невесту, чтобы ей не пришлось жить тяжелой жизнью в будущем.

Пока Цзян Сяомэй беспокоилась о будущем замужестве, Цзян Чэнсян провожал Ян Цзина, которого несколько дней назад пригласил к себе домой, в уездный город.

По пути Цзян Чэнсян продолжал извиняться перед Ян Цзяном, но Ян Цзян продолжал его игнорировать. Прибыв в уездный город, Ян Цзян даже вытащил нож на поясе, направив его на Цзян Чэнсяна. — Уходи отсюда!

Цзян Чэнсян был всего лишь худощавым ученым; когда ему угрожали вот таким ножом, он внезапно споткнулся, не осмеливаясь следовать за Ян Цзином.

Что касается Ян Цзина. . .

Он посмотрел на свою руку и вдруг понял, каковы его движения. . . Они были похожи на действия ходячего проклятия семьи Цзян, когда тот избивал его?

Думая о проклятии семьи Цзян, Ян Цзин внезапно почувствовал боль во всем теле. Хотя злодей не слишком сильно бил его в эти дни, он все же время от времени получал удары, синяки были по всему телу, так что у него не осталось ни кусочка здоровой кожи.

Он устал и проголодался. . . Сегодня в полдень это ходячее проклятье позволило ему поесть, но совсем маленькую порцию!

Ян Цзин быстро пошел домой, готовый поесть и поспать, прежде чем думать о чем-либо еще.

У семьи Ян был небольшой двор в уездном городе. Когда Ян Цзян вошел во двор, он увидел, как его жена кормит курицу.

Во дворе было много одежды, с которой он был знаком, и все вещи вокруг него были аккуратно разложены. Его старшего сына здесь не было, а младший, четырехлетний, играл в углу с несколькими деревяшками.

«Ян Цзин, где ты был? Почему ты не вернулся домой и не ходил на службу целых два дня?» Когда жена Ян Цзина увидела его, она отпустила совок с просом в руке и подошла, спрашивая: «Ты снова играл в азартные игры? Сколько ты потерял?»

Ян Цзин обычно становился очень нетерпеливым, когда эта женщина без умолку болтала с ним, но в последние дни он страдал, и теперь, услышав такую заботу, он почувствовал теплоту в сердце.

«Я в порядке», — сказал Ян Цзин. — Иди и принеси мне чего-нибудь поесть! Поторопись!"

"Хорошо." Жена Ян Цзина немедленно пошла на кухню готовить.

"Подожди минуту!" Ян Цзин остановил ее. «Поджарь мне миску яиц с беконом!» Бог знает, какой жадной было это ходячее проклятье, когда ело это блюдо в тот день.

Свежее мясо нужно было бы купить, но бекон хранился в доме семьи. Жена Ян Цзина вскоре нарезала бекон на мелкие кусочки и поджарила два яйца. Она также подала Ян Цзину рис, оставшийся после обеда.

С миской в руке Ян Цзин начал есть. Только после нескольких глотков риса он почувствовал, что начал оживать.

«Помедленнее, не ешь слишком быстро, будь осторожнее, чтобы не подавиться, или мне принести тебе еще супа?» — спросила жена Ян Цзина.

— Нет, — сказал Ян Цзин. Он бы уже закончил есть к тому времени, когда суп был готов.

Только подумав об этом, Ян Цзин вдруг увидел своего маленького сына, стоящего неподалеку, смотрящего на яичницу на столе и пускающего слюни.

Он был офицером городской управы. Каждый месяц он зарабатывал два серебра на службе, и время от времени он также получал уважительные подарки от своих подчиненных. Он делился дополнительными деньгами со своими коллегами, и обычно его доход составлял более 10 серебра каждый месяц. По этому его сын должен есть мясо каждый день, а на самом деле. . .

Он брал серебро, чтобы играть в азартные игры, покупал вещи для своих любовниц, ел и пил острую пищу в одиночестве. На самом деле, он никогда не приносил деньги домой.

Дети его коллег ходили в школу, а старший сын, которому было уже семь лет, все еще играл, весь в грязи, в переулке.

"На что ты смотришь? Иди на улицу и играй!» Жена Ян Цзина увидела, как ее маленький сын смотрит на яичницу Ян Цзина. Опасаясь, что Ян Цзян рассердится, она ударила ребенка.

— Что ты делаешь, бьешь ребенка? Ян Цзян задрожал, когда увидел, что его жена кричит на его второго сына. Он уже понял, что случилось с семьей Цзян, и все это было вызвано суровым обращением пожилой леди Цзян с ее собственным сыном. Он решил сам не попадать в такую ситуацию!

«Ну же, Эрмао! Иди к папе! Папа даст тебе яйца». Ян Цзин улыбнулся своему младшему сыну.

Ян Эрмао, у которого не было собственного имени, опустил голову и немного испуганно посмотрел на Ян Цзина, от чего Ян Цзин почувствовал себя немного плохо.

Ян Цзин съел половину тарелки бекона с яичницей. Он попросил жену разделить остаток между двумя его детьми. После этого он достал из кармана два серебра и отдал жене.

Он взял с собой два серебра, прежде чем отправился в дом семьи Цзян. Цзян Чжэнь все время бил его, но не отнял у него деньги.

После того, как Ян Цзин отдал ей серебро, он вернулся в свою комнату, чтобы поспать. Через некоторое время его разбудил запах из кухни.

Это запах тушеной свинины! Несмотря на больное тело, Ян Цзин быстро встал с кровати и пошел на кухню, пуская слюни.

Его жена купила свиные ребрышки и приготовила тарелку тушеной свинины. Мясо было жирным и выглядело аппетитно.

Ян Цзин — единственный сын; родители избаловали его с раннего возраста, из-за чего у него развился безрассудный темперамент. Обычно, когда на стол ставят такую миску с мясом, он съедает половину миски в одиночестве, но теперь… . .

Дав кусок мяса своим детям, родителям и жене, Ян Цзин внезапно обнаружил, что в миске остался только один кусок. . . Если бы он съел несколько штук, как обычно, кто-то остался бы без еды.

«Я не люблю мясо. . ». Жена Ян Цзина дала Ян Цзину свой кусок мяса из своей миски.

— Нет, съешь его сама! Ян Цзин отказался от предложения жены и помешал тушеную свинину в своей тарелке. Он съел две большие тарелки риса с одним куском мяса. После еды он с облегчением увидел, что двое его детей стали немного ближе к нему, когда он встретился с ними взглядом.

Ян Цзин был в кругу семьи дома, а Цзян Чжэнь в данный момент был один.

Днем, когда он готовил на плите, он сварил свиные кости и сварил большую кастрюлю костного супа. В итоге, когда он хотел бросить в костный суп какие-то овощи и сварить их, а потом сварить кастрюлю с рисом, он вдруг обнаружил, что . . . у него не было риса, чтобы приготовить.

Семья Цзян дала ему пять мешков рисовых зерен, но это был рис в скорлупе, а не очищенный рис!

Поэтому, если он хотел есть рис, он должен был сначала обмолотить его. . . Однако у него не было никаких инструментов, чтобы обмолотить рис.

Забудь об этом. Даже если бы не было инструментов, были бы другие способы очистить рис от шелухи. . .

Цзян Чжэнь положил рис в бамбуковую трубку и стал растирать его палкой. В конце концов он сделал себе миску риса с несколькими очищенными от скорлупы рисовыми зернами внутри.

Половником из тыквы он зачерпнул в кастрюлю половину супа из свиных костей. Цзян Чжэнь высыпал миску риса, которую ему удалось очистить, в костный суп, оставшийся в кастрюле, затем нарезал свиную печень на мелкие кусочки и бросил ее в кастрюлю.

Что касается остального мяса, а также свиного желудка, Цзян Чжэнь подумал, что лучше есть его медленно, поэтому он достал банку соли, привезенную из семьи Цзян, и посолил мясо. К тому времени, когда онзакончил, у него почти закончилась соль.

«Кажется, мне завтра нужно ехать в уездный город», — подумал Цзян Чжэнь и начал подкладывать дрова в глиняную печь, чтобы сварить кашу из свиной печени.

В данный момент ему нужны были белки и жиры, но нельзя было исключать и овощи... Увидев, что каша почти сварилась, Цзян Чжэнь вышел и украл один лист салата с поля Чжао Цзингэ. . .

Другого пути действительно не было. Семья Цзян не выращивала овощи на этом поле, а чужие дома были слишком далеко.

Однако овощи в деревне мало чего стоили. На самом деле ему ничего не стоило взять несколько овощей у других. Более того, он планировал отдать Чжао Цзингэ половину каши.

Цзян Чжэнь нарезал стебли и листья салата и положил их в кастрюлю. Когда каша была готова, он наконец пообедал.

Съев кашу из свиной печени, Цзян Чжэнь разжевал кости.

Глядя на память старейшины Цзяна, он узнал, что когда люди убивали свиней или покупали мясо и у них оставались свиные кости, они не только варили суп из свиных костей, но и рубили их на мелкие кусочки и долго варили. Затем . . . кроме средней части кости, которую нельзя было жевать и есть, некоторые кости, которые можно было разварить, можно было жевать и есть напрямую.

Раз местные ели так, он не хотел тратить еду впустую. Ведь в его организме немного не хватало кальция.

Говорят, что костный суп не может дополнить кальций. Будет ли он дополнять кальций, если он будет жевать сами кости?

Было уже темно, когда Цзян Чжэнь наелся и напился. Он разжег огонь в своем доме и, согреваясь, стал чистить рис при свете костра, дожидаясь ночи.

Когда наступит ночь, Чжао Цзингэ обязательно придет к нему!

Цзян Чжэнь радостно толкал рис почти два часа. Даже с помощью бамбуковой трубки он очистил рис от шелухи, которого хватило бы на несколько дней. Однако ему все еще не терпелось увидеть Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ сегодня не придет? Цзян Чжэнь нахмурился и отбросил бамбуковую трубку, которую держал в руке. Он решил залезть на стену.

В десять часов вечера было совсем темно, и все жители деревни спали. Цзян Чжэнь подошел к дому семьи Чжао и постучал в окно Чжао Цзингэ.

Через некоторое время окно открылось. Было очевидно, что Чжао Цзингэ тоже не спал. Слишком стесняешься прийти ко мне, но все еще ждёшь меня?

— Цзин, выходи! — сказал Цзян Чжэнь.

- Я иду спать . . . — сказал Чжао Цзин.

— Если ты не выйдешь, я войду. Цзян Чжэнь притворился, что забирается в дом.

Окна в сельской местности были очень большими, и на самом деле лазать было очень легко, но Чжао Цзинге, вероятно, делал такое впервые, поэтому лез очень неумело.

Цзян Чжэнь хотел подняться, чтобы помочь, например, держась за его тонкую талию, щипая его за ягодицы и так далее, но он боялся, что Чжао Цзингэ отомстит ему и проигнорирует его, поэтому перетерпел этот позыв...

Когда Чжао Цзингэ вылез из окна, Цзян Чжэнь отвел его к себе домой.

Огонь, который он развел раньше, еще не полностью угас, поэтому Цзян Чжэнь добавил в огонь солому и полоски шелковицы. Когда огонь усилился, он также взял несколько полосок тутового дерева и положил их в глиняную печь, намереваясь разогреть кашу в котле.

Пока Цзян Чжэнь работал рядом с ним, Чжао Цзингэ посмотрел на него и снова почувствовал себя виноватым. После того, как Цзян Чжэнь стал жить один, он не только не мог ему помочь, но и позволял Цзян Чжэню готовить для него. . .

Чжао Цзингэ хотел встать, чтобы помочь, но Цзян Чжэнь сам закончил всю работу.

— Вот, тарелка каши. Цзян Чжэнь передал Чжао Цзингэ немного каши со свиной печенью и костяным супом.

Чжао Цзингэ посмотрел на нее и обнаружил, что в этой каше много кусочков свиной печени. «Тебе не нужно продолжать кормить меня. . ».

«Мне нравится отдавать тебе еду», — сказал Цзян Чжэнь. Прошло два часа с тех пор, как он пообедал, и он снова проголодался, поэтому он наполнил две маленькие тарелки и ел вместе с Чжао Цзингэ, время от времени поглядывая на него.

В комнате было тихо. Был слышен только звук того, как они вдвоем пили кашу, но Цзян Чжэнь чувствовал себя очень счастливым.

Он жил один с тех пор, как ушел из армии, и теперь у него наконец появилась компания.

Чжао Цзингэ, увидев, что Цзян Чжэнь смотрит на него, почувствовал себя неловко и перестал ощущать вкус каши.

«Я принес тебе кое-что», — сказал Чжао Цзингэ, когда Цзян Чжэнь снова огляделся, нарушая атмосферу в комнате, которая казалась ему не совсем правильной.

"Что это?" — спросил Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ вынул из рук несколько маленьких бамбуковых трубочек и отдал их Цзян Чжэню. Он указал на один из них и сказал: «Вот зеленый рапс. Сейчас не время его сажать, но если посеешь, то оно может прорасти, и тогда ты сможешь его есть».

После этого он указал на оставшиеся бамбуковые трубки и объяснил их одну за другой; они были полны семян овощей.

— Почему ты вдруг решил отдать их мне? — спросил Цзян Чжэнь.

"Ну . . ». Чжао Цзингэ колебался, но ничего не говорил. На самом деле, его мать видела, как Цзян Чжэнь украл их салат, поэтому он вспомнил, что у Цзян Чжэня сейчас не было овощей.

Здесь можно было есть много еды, а недостатка в овощах не было круглый год. Однако люди предпочитали выращивать продукты длительного хранения. Обычно они сажали семена перед и за домом, чтобы выращивать овощи, которых было достаточно для еды их собственных семей.

Однако, даже если у других людей не было недостатка в овощах, Цзян Чжэнь был другим. У него не было семян, чтобы посадить, поэтому у него не было овощей, чтобы есть.

«Сначала посади эти семена, и скоро вырастут овощи, которые можно есть. Что касается ближайших дней. . . Я буду приносить тебе еду каждый день, — снова сказал Чжао Цзингэ.

— Твоя мать видела, как я воровал салат? Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ и рассмеялся.

«Это не воровство, если ты ешь салат», — сказал Чжао Цзингэ. На самом деле, никто ничего не говорил, когда соседи брали овощи. Ведь вырастить их на своей земле не стоило денег. Но Цзян Чжэнь недавно получил титул несчастья и напугал его мать, когда пошел сорвать салат.

Его не волновало, что Цзян Чжэнь пошел к его дому за овощами, но с его стороны нехорошо допускать, чтобы у его матери были проблемы с Цзян Чжэнем.

"ХОРОШО. Я подожду, пока ты принесешь мне немного еды на днях, — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой, обнимая Чжао Цзингэ и снова целуя его в щеку.

Его уже целовали. На этот раз его поцеловали только в щеку, поэтому Чжао Цзингэ это не испугало. Но даже при этом Чжао Цзингэ чувствовал себя очень некомфортно, неосознанно крепко сжимая миску в руке.

Цзян Чжэнь отпустил его. «Ешь кашу. Употребление свиной печени полезно для здоровья».

Цзян Чжэнь достал всю кашу, оставшуюся в кастрюле, и поделился ею с Чжао Цзингэ. Затем он отправил Чжао Цзингэ обратно в дом семьи Чжао. Когда Чжао Цзингэ забрался в свою комнату через окно и попрощался с ним, Цзян Чжэнь взял его за голову и поцеловал в губы.

Той ночью Цзян Чжэнь немного задержался, поэтому на следующий день он встал поздно.

Он приготовил горшок риса из риса, который он очистил от шелухи прошлой ночью, и приготовил на пару небольшой кусочек бекона и кусок свиной печени, которые он оставил на паровой решетке на всю ночь.

Древние свиньи не ели корм. Они были натуральными и экологически чистыми, но на вкус они были не лучше, чем те свиньи более поздних поколений.

Если подумать, в эти времена свиньи могут есть только немного травы и не так легко набирают вес.

Они обычно едят только немного свиной травы и не жиреют.

Если вы хотели вырастить свинью, вы не могли выращивать ее дольше десяти месяцев. Свиней выращивали таким образом. . . постное мясо было староватым, жира было слишком мало, а кожа была слишком толстой.

Аромат мяса был насыщенным, но такое мясо больше подходило такому человеку, как он, которому не хватало масла и воды.

Конечно, могло быть и так, что свиноводство было недостаточно хорошим. В эьти времена негде было купить хорошую свинью. Он уже видел цыплят и уток, выращенных сельскими жителями, которые, как правило, были меньше, чем те, что он видел в своей первой жизни.

Однако, даже если мясо не было идеальным на вкус, это все равно было мясом! Цзян Чжэнь на одном дыхании съел две миски риса со свининой, затем наполнил бамбуковую трубку рисом и куском свинины размером с два пальца, желая позже отдать его Чжао Цзингэ по пути в уездный город.

Думая о поездке в уездный город, Цзян Чжэнь специально переоделся и расчесал волосы пальцами, только потом упаковал немного серебра. Прежде чем уйти, он также пошел проверить свою курицу. Возможно, из-за перемены места курица немного испугалась и не несла яиц, отчего её стало очень жалко.

Цзян Чжэнь отправился на поиски Чжао Цзингэ, но не разговаривал с ним. Он просто посмотрел на него и положил бамбуковую трубку в траву рядом, чтобы Чжао Цзингэ мог легко найти ее и съесть.

В настоящее время ему и Чжао Цзинге, возможно, придется «обманывать» и вести себя так, как будто они не были близки друг с другом.

Старший Цзян редко бывал в уездном городе, но дорогу знал. Ведь путь в уездный город из села был только один.

Деревня Хэси находилась недалеко от уездного города. Цзян Чжэнь дошел до города менее чем за полчаса. Затем он увидел уездный город, который, по мнению старшего Цзяна, был очень процветающим.

Честно говоря, Цзян Чжэнь был разочарован, увидев уездный город. Раньше он ездил в эти маленькие прибрежные городки, поэтому всегда думал, что уездный город Хэчэн должен быть таким же процветающим и красивым, как эти маленькие прибрежные городки, но на самом деле… . .

Время от времени люди рисовали и перестраивали туристические достопримечательности, но реальность была совершенно другой.

Дороги в уезде Хэчэн были очень узкими. За исключением главной дороги в центре города, которая была относительно широкой, остальные дороги были очень узкими. Дома на улице тоже выглядели очень ветхими. . . Конечно, самым главным было то, что здесь не было оживленной торговой улицы с магазинами по обеим сторонам.

Хотя на этой улице и были магазины, с точки зрения Цзян Чжэня, они были немного ветхими.

Конечно, не стоит смотреть на эту эпоху глазами будущих поколений. Цзян Чжэнь вскоре пришел в себя и направился к причалу неподалеку.

Говорили, что уездный город Хэчэн был самым богатым среди нескольких близлежащих уездных городов, потому что здесь был причал, а самые процветающие места в городе находились возле причала.

Прибыв сюда, Цзян Чжэнь, наконец, увидел древний город, который он себе представлял. В то же время он также увидел двух своих знакомых, Ян Цзина и Цзян Чэнсяна.

Когда Цзян Чжэнь увидел их, эти двое мужчин тоже увидели Цзян Чжэня.

После ночного отдыха Ян Цзин сегодня явился в городскую управу и отправился в патрулирование.

Теперь он так боялся Цзян Чжэня, что не осмеливался доставлять ему неприятности. Во всех преступлениях, совершенных им за эти несколько дней, обвиняли Цзян Чэнсяна. Мало того, после того, как он вышел в патруль, он пришел, чтобы доставить неприятности Цзян Чэнсяну.

В результате, прежде чем он смог преподать Цзян Чэнсяну урок, он поднял глаза и увидел Цзян Чжэня, стоящего неподалеку.

Движения Ян Цзина стали жесткими, и у него возникло желание развернуться и бежать. Но Цзян Чжэнь уже видел его. Если он убежит. . . Ян Цзин глубоко вздохнул, и его высокомерие бесследно исчезло.

Подойдя к Цзян Чжэню, Ян Цзин, одетый в форму офицера городской управы, подсознательно показал выражение, которое он обычно использовал, когда видел своего непосредственного начальника. С льстивым выражением лица он сказал: «Старший Цзян? Что ты делаешь в уездном городе?

Цзян Чжэнь осмотрел Ян Цзина с ног до головы. «Я буду делать покупки. Кроме того, не называйте меня старшим Цзяном. Почему бы и нет? . . зови меня просто босс».

В прошлом Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь не называли его старшим братом, а вслед за Мясником Цзяном называли его Старшим Цзяном. Он был не рад это слышать, потому что они совсем не уважали его, когда называли его таким образом, но теперь он заставил Ян Цзина называть его боссом в другом значении, и Ян Цзин не смел проявлять к нему неуважение. .

Глаза Цзян Чжэня слегка сузились.

Ян Цзин хорошо выглядел, он не только сменил настрой, но и стал очень восторженным. «Что ты хочешь купить, босс? Я пойду с тобой. Цена будет дешевле». На самом деле, он не знал, что на самом деле означало «босс», но он не осмелился обидеть Цзян Чжэня, поэтому сделал так, как сказал Цзян Чжэнь.

"Хорошо." Цзян Чжэнь согласно кивнул.

Ян Цзин с облегчением обнаружил, что этот человек не питает к нему неприязни и не собирается снова его бить. Ян Цзян вздохнул с облегчением и покинул причал вместе с Цзян Чжэнем.

Цзян Чжэнь хотел купить много вещей, и первым магазином, в который он пошел, был магазин, где продавались приправы.

«Дайте мне пять килограммов соли. . . Сколько стоит соль?» Когда Цзян Чжэнь собирался купить соль, он вдруг вспомнил, что цена на соль не будет низкой.

Старушка Цзян не позволяла старшему Цзяну прикасаться к деньгам, поэтому в его памяти не было конкретной цены, но даже при этом, по ее словам, он мог судить, что соль была недешевой.

— Сорок медных за килограмм, — сказал продавец.

Сорок? Цена на соль в два раза выше, чем на свинину? Цзян Чжэнь был немного удивлен и немедленно изменил свой приказ. «Дай мне два килограмма соли».

Лавочник уже начал доставать соль. Когда он услышал, что Цзян Чжэнь передумал, он нахмурился, но когда он поднял голову и увидел, что Ян Цзин стоит рядом с Цзян Чжэнем, он тут же улыбнулся и стал более доброжелательным в отношении Цзян Чжэня.

Даже детям было легко увидеть флаг смерти. Люди, ведущие бизнес в этом уездном городе, не хотели оскорблять офицера городской управы.

«Лавочник Чжан, мы все знакомы. Сделай дешевле!» Ян Цзин небрежно сказал, а затем два килограмма соли Цзян Чжэня стоили всего 70 медных монет.

Купив соль, Цзян Чжэнь захотел купить уксус и соевый соус. Как оказалось, уксус и соевый соус в этом магазине были в банках. Когда клиенты приходили покупать их, они выливали часть в свои контейнеры. Но Цзян Чжэнь не взял с собой никаких контейнеров.

К счастью, Ян Цзин был здесь, и владелец этого магазина был очень разговорчив. Он попросил своего сына купить два глиняных горшка с деревянными пробками и наполнил их для Цзян Чжэня уксусом и соевым соусом. Конечно, стоимость глиняных горшков оплатил Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь уже потратил двести медяков, когда вышел из этого магазина. Это было только потому, что он не очень заботился о еде и питье, поэтому он не покупал специи или сахар.

Древним людям нелегко зарабатывать деньги, но из-за их низкой производительности цены на товары очень высоки. . .

«Я не ожидал, что соль будет такой дорогой». Выйдя из магазина, Цзян Чжэнь слегка нахмурился. Это была еще прибрежная зона, и соль была уже такой дорогой. А что же тогда внутри страны?

«Босс, на самом деле, если бы вы не покупали её здесь, есть более дешевые места. . . — сказал Ян Цзин и внезапно снова закрыл рот.

После некоторого размышления Цзян Чжэнь уже догадался, что имел в виду Ян Цзин. Ян Цзин говорил о частной соли?

Цзян Чжэнь больше не спрашивал, а сказал: «Я собираюсь купить немного ткани».

— Магазин тканей там! Ян Цзин поспешно показал дорогу.

Ян Цзин привел Цзян Чжэня в магазин тканей, и выражение лица Цзян Чэнсяна позади них было особенно уродливым.

Когда Ян Цзин увидел Цзян Чжэня и побежал за ним, он последовал за ними. Сначала он думал, что Ян Цзин создаст проблемы Цзян Чжэню, но каков был результат? Ян Цзин не только не пытался найти неприятности с Цзян Чжэнем, но и поклонился ему!

Что тут происходит?

Цзян Чэнсян не понимал, как все это произошло. Почему все вдруг изменилось в мгновение ока, как раз в тот момент, когда он женился на удовлетворительной жене и собирался прожить прекрасную жизнь?

Он думал о своем возвращении домой в уездный город прошлой ночью. Поскольку Чжу Шуфэнь не вернулась, а он не умел готовить, он заснул голодным. Сегодня он пришел на работу с травмированной ногой, и Ян Цзин беспокоил его. Цзян Чэнсян чувствовал себя несчастным.

Забудь это. Что с этим моим старшим братом? Как Ян Цзин может так льстить ему?

Цзян Чэнсян был очень зол, но он не осмелился создавать проблемы Цзян Чжэню, когда подумал о том, что произошло на днях. В конце концов, он решил, что может только вернуться на пристань.

Цзян Чэнсян следовал за ним. Цзян Чжэнь знал это. Он видел, что лицо Цзян Чэнсяна было безрадостным, и это поднимало ему настроение.

Цзян Чэнвэнь, один из двух младших братьев старшего Цзяна, был первым, кто родился после того, как Мясник Цзян вернулся из армии. Старушка Цзян очень любила Цзян Чэнвэня. Она лично заботилась о нем и с раннего возраста давала ему все, что он хотел.

Из-за этого Цзян Чэнвэнь был очень ленив и ничего не мог делать. В прошлом он кричал на старшего Цзяна и не воспринимал его всерьез, но это не расстраивало старшего Цзяна. Ведь он привык к такому обращению.

Но Цзян Чэнсян был другим.

Старушка Цзян не могла позаботиться об обоих детях. После рождения Цзян Чэнсяна она отдала его старшему Цзяну, который никогда ни с кем не был близок. Он очень любил своего младшего брата. Он сделал все возможное, чтобы хорошо заботиться о нем.

Хотя старшему Цзяну в то время было восемь лет, он был очень худым из-за недоедания, но так он был очень добросовестным и делал всю необходимую работу, кормя Цзян Чэнсяна рисом, стирая подгузники и так далее. Цзян Чэнсян спал с ним, и старший брат пел ему колыбельные, вставал и брал Цзян Чэнсяна в туалет, как бы ни было холодно. Это продолжалось до тех пор, пока Цзян Чэнсяну не исполнилось четыре или пять лет.

Он и Цзян Чэнсян были почти неразлучны. Даже если он выходил косить траву для свиней, он нес Цзян Чэнсяна на спине и брал его с собой. Он боялся, что Цзян Чэнсян упадет и умрет от голода, если пропадёт из его поля зрения.

Из-за этого, когда Цзян Чэнсян был маленьким мальчиком, самым близким человеком для него был старший Цзян. Когда он видел его, старший Цзян обнимал его. И старший Цзян из-за близости своего брата все больше и больше любил его. Пока его брат был счастлив, он делал все, что хотел.

Цзян Чэнсян был близок со старшим Цзяном, из-за чего пожилая леди Цзян и Мясник Цзян не любили его так сильно, как Цзян Чэнвэня. Когда Цзян Чэнсян был мал, он этого не замечал, но когда стал немного старше, то почувствовал.

Цзян Чэнвэнь следовал за старухой Цзян, и ему не нужно было делать какую-либо работу, и она только клала ему в рот вкусную еду. Он следовал за старшим Цзяном, но никогда не чувствовал такого обращения. Когда родилась Цзян Сяомэй, мать даже пренебрегала им.

Когда Цзян Чэнвэнь играл дома, старший Цзян брал его стричь траву для свиней. Когда Цзян Чэнвэнь дрался в воде с другими детьми, он стоял у бассейна только тогда, когда старший Цзян стирал одежду. Когда Цзян Чэнвэнь получил закуски от старой леди Цзян... Старший Цзян смог собрать для него только несколько сладких ягод шелковицы.

Цзян Чэнсян начал сближаться со старухой Цзян и пытался привлечь ее внимание.

Ничего плохого в том, что он это сделал, не было. Хотя старшему Цзяну было грустно, он не пытался его остановить. Ведь сам старший Цзян тоже хотел быть рядом с матерью. Но Цзян Чэнсян неожиданно стал обижать старшего Цзяна, чтобы продать себя старой леди Цзян.

Он намеренно мочился в постель и бежал в слезах к старушке Цзян, чтобы сказать ей, что старшина Цзян не разрешает ему ходить в туалет. Он также солгал старушке Цзян о том, что старший Цзян бил его и давал ему только то, что он не хотел есть сам. Он также сказал пожилой женщине Цзян, что старший Цзян украл у него еду. . .

Старая леди Цзян изначально не любила старшего Цзяна, поэтому, естественно, поверила ему. Поскольку она чувствовала, что Цзян Чэнсян пострадал, она становилась всё добрее и добреекнему. Когда в последствии Цзян Чэнсян получил шанс, он даже превзошел Цзян Чэнвэня в ее сердце.

Где был старший Цзян? Каждый раз, когда Цзян Чэнсян приходил поплакать к старушке Цзян, его били. Наконец, они полностью отбили живость маленького деревенского ребенка. Его задавили плохим обращением.

Первоначальному старшему Цзяну промыли мозги. Хотя он был печален и несчастен, он чувствовал, что его никто не любил, потому что он был недостаточно хорош, так что он молча переносил все страдания. Он даже не винил Цзян Чэнсяна. Позже, когда он заботился о своей младшей сестре, он хорошо справлялся, но замолчал.

Но когда Цзян Чжэнь увидел его память, он почувствовал отвращение к Цзян Чэнсяну.

Особенно . . .

Однажды у старшего Цзяна была лихорадка, и он умер от голода в разрушенной хижине, хотя это было из-за приказа старой леди Цзян, то, что Цзян Чэнвэнь толкал тележку, в основном было вызвано тем, что Цзян Чэнсян сказал: «Я скоро женюсь. Немного не повезло жить в одном доме с больным человеком».

Цзян Чэнвэнь не был хорошим, но Цзян Чэнсян был хуже.

Если бы не эгоистичные и беспринципные поступки этого человека, он, будучи молодым человеком моложе 20 лет, без образования и способностей, не смог бы устроиться на хорошую работу, зарабатывая два серебряка в месяц в доках.

Вот почему Цзян Чжэнь в первую очередь нацелился на Цзян Чэнсяна.

«Босс, этот Цзян Чэнсян. . ». Ян Цзин тоже заметил Цзян Чэнсяна и тихо спросил. Хотя их семья и разошлась, если это ходячее бедствие все еще питает чувства к своему младшему брату. . . ему было бы трудно досаждать Цзян Чэнсяну.

«Он не имеет ко мне никакого отношения», — сказал Цзян Чжэнь. Он не был старшим Цзяном. Цзян Чэнсян был для него никем.

"Я понимаю!" сказал Ян Цзин. Поскольку Цзян Чжэню не нравился Цзян Чэнсян, ему не нужно было снисходительно к нему относиться.

Цзян Чжэнь взглянул на Ян Цзина и подумал, что этот человек хорошо соображает.

Цзян Чжэнь купил в магазине одежды самую дешевую ткань. На самом деле он собирался купить готовую одежду, но в магазине готовой одежды не продавали.

Однако магазин тканей все же представил ему двух портных, сказав, что он может попросить портных сшить одежду, но они будут брать за это плату.

Хотя Цзян Чжэнь получил некоторую сумму денег от семьи Цзян, он все еще не начал никакого бизнеса, чтобы зарабатывать на жизнь. Сорок серебра было не так уж и много. Подумав об этом, он решил купить ткань, нитки и иголки, чтобы сшить себе одежду.

У него не хватило бы терпения на вышивание или что-то в этом роде. Он мог бы сшить комплект одежды из нескольких кусков ткани, и все бы ничего. . . Нежелание мужчин выполнять работу по дому было вызвано не тем, что они не могли учиться или не могли делать это хорошо. Просто потому, что они были ленивы и не хотели этого делать. Они шили одежду, не гонясь за её внешнимвидом. Если вы шьете комплект одежды, почему бы просто не заняться пошивом для красивых одиноких женщин? Что бы сделать для них?

Цзян Чжэнь всегда сам заботился о своей повседневной жизни. Его еда может быть не очень вкусной, но он также может купить ее. Он не любил делать домашнюю работу, но он также мог сделать свой дом чистым и опрятным. Иногда его одежда изнашивалась, поэтому он чинил ее сам. . . В наше время он был лучшей домохозяйкой, чем многие незамужние девушки.

Конечно, если бы кто-то был готов готовить для него и делать работу по дому, он был бы очень счастлив. . . Цзян Чжэнь посмотрел на приобретённую ткань и внезапно подумал о Чжао Цзингэ.

Теперь, когда он приехал в уездный город, он хотел бы купить подарки для Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь бродил по улицам уездного города. Пока он шел, он купил много вещей, таких как соломенные плащи от дождя, бамбуковые корзины, миски и кувшины и другие вещи.

Из-за присутствия Ян Цзина Цзян Чжэнь получал скидки на товары, но все равно потратил три серебряка, что немного огорчило его. Он почувствовал, что вопрос о зарабатывании денег стал неотложным.

Вернувшись в деревню, Цзян Чжэнь зашел в семейный дом Чжао Даху.

Чжао Цзингэ все еще работал в поле. Увидев его во время вспахивания земли, он остановился. Цзян Чжэнь улыбнулся ему и подошел к ближайшим деревьям.

Через некоторое время Чжао Цзин тоже последовал за ним.

"Что-то не так?" Чжао Цзингэ сжал в руке ручку мотыги. Он немного боялся увидеть Цзян Чжэня. Этими ночами он и Цзян Чжэнь были очень близки, из-за чего он смущался, когда днем видел Цзян Чжэня.

Более того. . . если бы они пошли в лесу вот так и кто-нибудь увидел бы их, они были бы презираемы и ничего не могли бы сделать против этого.

«Сегодня я ходил по магазинам в уездном городе и принес тебе подарок», — сказал Цзян Чжэнь.

Подарок? Чжао Цзингэ посмотрел на Цзян Чжэня удивленно и немного растерянно.

Когда мужчина в деревне встречает женщину или гера, которая ему нравится, он идет в уездный город, чтобы купить им подарки. Если гер или женщина получают их, он может начать просить сваху сделать предложение их родителям.

Конечно, были и такие люди, как Хэ Цюшэн, которые получали подарки, но не хотели ни с кем говорить о браке.

Цзян Чжэнь поцеловал меня раньше, и я думаю, что я ему тоже нравлюсь. Это . . . Он пошел в уездный город, чтобы купить мне подарки?

В прошлом он видел, как гер или женщина в деревне получали румяна, пудру, шпильку и носовой платок, подаренные им мужчинами, которые их обожали. Цзян Чжэнь тоже хотел подарить ему это?

Он был уродлив, поэтому предпочитал одеваться как мужчина. Если бы он использовал румяна и пудру, как другие геры и шпильки, чтобы заколоть волосы, это было бы очень уродливо. . .

Если Цзян Чжэнь подарит ему что-нибудь, чтобы узнать это, будет ли он разочарован?

Чжао Цзингэ не нравились такие вещи, но в то же время он все еще размышлял о том, как их использовать, если Цзян Чжэнь подарит ему что-то такое.

Чжао Цзингэ склонил голову и ничего не сказал, а Цзян Чжэнь вообще не знал, о чем он думает. Он просто дал ему бамбуковую корзину. "Здесь. Найди причину, чтобы забрать их домой».

В бамбуковой корзине что-то шумело, и было видно, что внутри живые существа. Чжао Цзингэ взял бамбуковую корзину и заглянул внутрь. В корзине он увидел пять пушистых утят.

Некоторое время Чжао Цзингэ не знал, радоваться ему или грустить.

В то же время Цзян Чжэнь сказал: «Маленькие утята могут расти, питаясь дождевыми червями, улитками и другими вещами. Их не нужно кормить настоящей едой. Они очень подходят для вашей матери. Их можно растить для яиц или на мясо».

Цзян Чжэнь хотел подарить подарок, который принесет реальную пользу, поэтому, подумав, выбрал пятерых утят.

В деревне Хеси, которая находилась у воды, выращивать уток было намного дешевле, чем кур, потому что уткам не нужно было есть корм, и они находили улиток и другую пищу в канавах.

Однако люди предпочитали выращивать кур. Яйца, снесенные утками, были не такими вкусными, как куриные с их легким яичным запахом. Кроме того, утки несут меньше яиц, чем куры. Кроме того, утки часто откладывают яйца на улице.

Не говоря уже о том, что у уток было не так много мяса, как у кур. Утки в древние времена действительно были немного маленькими.

Но даже в этом случае выращивание кур и уток дома является символом благополучной жизни. Однако, если в прошлом семья Чжао хотела выращивать кур или уток, у них не было достаточно еды для их выращивания.

«У моей матери слабое здоровье. . . — сказал Чжао Цзингэ.

«Просто сделай забор, чтобы утки не убегали, и вырастить их будет несложно. Что касается еды, я принесу ее тебе, когда поймаю немного рыбы и креветок, — сказал Цзян Чжэнь. На самом деле была еще одна причина, по которой он решил подарить утят Чжао Цзингэ. Он хотел найти занятие для своей свекрови.

Говорили, что у его свекрови слабое здоровье, но она выглядела неплохо. Просто Чжао Цзингэ и Чжао Фугуй работали на улице, а дома она работала по хозяйству и даже не выходила погулять. Она также плохо ела, поэтому ее тело было слабым.

Ей определенно полезно держать уток в хозяйстве.

«Нет, я могу сам наловить для них еды», — поспешно сказал Чжао Цзингэ, немного подумав. Он считал, что выращивание уток — действительно хорошая идея. «Когда они вырастут, мы поделимся ими». Утята были куплены Цзян Чжэнем. Когда они вырастут, Цзян Чжэнь должен получить свою долю.

— Хорошо, — согласился Цзян Чжэнь. Утки вырастут за три месяца. К тому времени ему больше не придется тайком встречаться с Чжао Цзингэ, как сейчас.

Отдав утят Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь вернулся. Глядя на спину Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ почувствовал себя каким-то потерянным.

Цзян Чжэнь не дал ему ни румян, ни шпильки. Это потому, что он был слишком уродливым?

Однако, когда его взгляд упал на этих утят, Чжао Цзингэ снова улыбнулся. Он и Цзян Чжэнь планировали провести свою жизнь вместе, потому что они подходили друг другу. Значит, он слишком много думал? Румяна, шпильки и так далее, могли ли они принести им такую же пользу, как утки?

Получив этих пушистых утят, Чжао Цзингэ стал работать ещё энергичнее. Он подобрал несколько дождевых червей, которых нашёл перекапывая землю.

Утки любят их есть.

Той ночью после работы Чжао Цзингэ шел домой с утятами за спиной. Он был в хорошем настроении. Затем он увидел Цзян Чжэня, сидящего на обочине дороги, его глаза были устремлены на него, как будто он собирался снять с него всю одежду.

Опустив голову, он подсознательно ускорил шаг, пока не вошел в дом своей семьи. Со вздохом облегчения он начал постепенно успокаиваться.

«Цзинь, ты вернулся», — приветствовала его Чжао Лю.

— Гм, — кивнул Чжао Цзингэ и отдал бамбуковую корзину Чжао Лю. Не дожидаясь, пока Чжао Лю спросит, он сказал: «Мама, кто-то пришел продавать кур и утят. Я купил пять утят. Вырастим их."

У Чжао Цзингэ было немного денег, и Чжао Лю не сомневалась в его словах. Она увела утят и очень радостно сказала: «Я всегда хотела завести живность и давно, то есть… . ». У их семьи было не много денег. Цыпленок и утята стоят по 10 медяков каждый. Им нелегко растить их, потому что в их семье нет еды. Даже если бы они купили их, они могли бы только уморить их голодом. . .

Более того, Чжао Фугуй всегда чувствовал, что у нее слабое здоровье, поэтому не позволял ей много работать.

Чжао Лю дотронулась до нескольких утят и вытащила дождевых червей, которых Чжао Цзингэ бросил в корзину. С улыбкой на лице она нарезала их ножницами на мелкие кусочки, чтобы утята ели.

Но ее улыбка вскоре исчезла.

«Цзинь, в последнее время Цзян Чжэнь свирепо пялился на наш дом, а сейчас он пялился на тебя. Этот . . ». Когда сегодня Чжао Лю вышла собирать овощи, она увидела, что Цзян Чжэнь пристально смотрит на нее неподалеку. Она испугалась, и в добавок, вечером увидела, как Цзян Чжэнь смотрит на ее сына на обочине дороги.

Они были одной семьей, и никто не мог им помочь. Если у Цзян Чжэня были плохие мысли о них, что они могли сделать?

Чжао Цзингэ: «. . .»

«Мама, старший Цзян — неплохой человек», — не удержался Чжао Цзингэ.

— Цзин, ты не видел. Он даже осмелился драться и ругать чиновника», — сказала Чжао Лю. Этот старший Цзян был самым смелым человеком, которого она когда-либо видела в своей жизни.

«Это потому, что его собирались арестовать», — сказал Чжао Цзингэ. «Он устроил такой большой переполох в семье, но в конце концов он сделал что-нибудь кому-то другому?» Когда он видел, как Цзян Чжэнь избивает людей, он не думал, что это очень хорошая идея, но теперь, подумав об этом, Цзян Чжэнь ничего не сделал семье Цзян. Он взял только немного еды и серебра. . .

Раньше он жил в доме семьи Цзян, но он был еще более несчастным, чем тот, кто долгое время работал. Даже если бы хозяева-долгожители были скупы, им все равно приходилось давать то, что должно давать. Если бы ему не нужно было содержать свою семью, он наверняка смог бы каждый день набивать свой желудок. Но Цзян Чжэнь? Когда он успел поесть? Во время напряженного сельскохозяйственного сезона эти долгосрочные работники могли также есть рыбу и даже рис. Однако он видел, как старший Цзян ел сырой салат, редис или огурец в поле.

Чжао Лю тоже думала об этом. Старушка Цзян потратила немного денег, несмотря на то, что плакала несколько дней. На самом деле она потратила больше денег на женитьбу Цзян Чэнсяна, но не расстраивалась из-за этого.

Однако Цзян Чжэнь все еще был пугающим. . . — В любом случае, давай держаться от него подальше. Цзингэ, ты не можешь сражаться против него.

Чжао Цзингэ был неразговорчив и плохо выражал свои мысли, поэтому на этот раз он мог только промолчать.

На самом деле, он собирался рассказать матери о себе и Цзян Чжэне, но боялся, что мать разозлится, поэтому не осмелился сказать об этом. Встреча с Цзян Чжэнем посреди ночи была, безусловно, неправильной и даже немного бесстыдной с его стороны.

Чжао Цзингэ считал неправильным встречаться с кем-то ночью, но он все же пошел той ночью к Цзян Чжэню. Там, в свете котелка и свечей, он увидел, как Цзян Чжэнь шьет одежду, одновременно рассматривая старую одежду как образец.

— Ты шьешь одежду? — спросил Чжао Цзин.

«Ты когда-нибудь шил одежду? Можешь научить меня?" Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ. Он видел одежду Цзян Чэнсяна. Стежки были не слишком тугими, и он мог как-то скопировать их, но нужно было быть осторожным, разрезая ткань.

«Я сошью её для тебя», — выпалил Чжао Цзингэ. Он никогда не видел, чтобы взрослый мужчина шил себе одежду. Даже если в семье был только один холостяк, он ловил рыбу для какой-нибудь старушки в деревне, чтобы она помогала ему шить одежду.

Но Цзян Чжэнь. . . Никто, кроме него, не захотел бы ему помочь.

«Просто научи меня. В любом случае, пока что я свободен, — сказал Цзян Чжэнь. Хотя он и раньше очень сильно бил людей, на самом деле это тело совсем не было в добром здравии.

Старший Цзян все время слишком много работал. Если бы он сейчас не обратил внимания на своё здоровье, он боялся, что умрет, не дожив до сорока.

Вот почему, хотя он и хотел заработать денег, Цзян Чжэнь решил отложить это на полмесяца и сначала подумать о том, что он может сделать.

Чжао Цзингэ умел шить одежду, но он уже давно не пользовался иголкой или ниткой, поэтому немного подрастерял навык.

Однако каким-то образом он научил Цзян Чжэня резать ткань и помог ему вырезать несколько кусков. Перед уходом он сказал: «Цзян Чжэнь, может быть, я могу помочь тебе шить? Я сделаю это в своей комнате, чтобы никто не узнал».

Цзян Чжэнь боялся, что родители Чжао Цзингэ узнают, поэтому не осмелился позволить ему сделать это, но, честно говоря, он очень хотел носить одежду, сделанную Чжао Цзингэ. . .

«Сделай мне пару брюк», — сказал Цзян Чжэнь. После раскроя штанов оставалось меньше мест для шитья по сравнению с другой одеждой, поэтому штаны было легче сшить и сделать быстро.

Руки Чжао Цзинге задрожали, когда он услышал эти слова. Для пошива штанов. . . брюки. . .

Чжао Цзингэ вскоре стиснул зубы, взял ткань и ушел. Провожая его, Цзян Чжэнь не мог сдержать смех.

Ему нравилось видеть застенчивость Чжао Цзингэ; это даже вызвало у него определённую реакцию.

После того, как проблема с семьей Цзян была решена и старший Цзян покинул свое тело, он не мог не хотеть немедленно затащить Чжао Цзингэ в свою постель. . .

В тот вечер Цзян Чжэнь сам решил свои физиологические потребности и снова вздохнул. В некоторых аспектах способности этого тела были просто несопоставимы с его первоначальным телом. Скорость тоже была слишком высока. . .

Однако, если бы он потренировался, он думал, что мог бы стать лучше.

В тот вечер Цзян Чжэнь очень хорошо спал. Рано утром следующего дня он приготовил себе немного еды, прежде чем выйти на улицу.

В настоящее время, когда люди в деревне Хэси видели его, они шли в обход, но люди в других деревнях, очевидно, не знали о его славе. Теперь его поприветствовал человек, который взял две партии товаров для продажи в деревне Хэси.

«Большой брат, не хочешь купить благовоний и бумажных денег?» Цзян Чжэнь теперь был хорошо одет, и его темперамент совершенно отличался от обычного фермера, поэтому его встретили с большим энтузиазмом.

"Бумажные деньги?" Цзян Чжэнь посмотрел на него в замешательстве.

«Да, не Цинмин ли скоро? Я уверена, что в каждой семье должны быть такие!» Это человеческое сочувствие.

Цзян Чжэнь подсчитал в уме время и выяснил, что завтра Цинмин.

Он был один в этом мире до поры до времени, и не было вообще никого, кому бы он мог поклоняться. Так что не было нужды покупать эти вещи. Цзян Чжэнь уже собирался уйти, как вдруг вспомнил о ком-то. Он потратил 20 медных монет, чтобы купить бумажные деньги.

Оставив бумажные деньги дома, Цзян Чжэнь снова вышел с бамбуковой корзиной и стал повсюду искать рыбок и креветок. Когда он проходил мимо рыбацкой лодки по реке, его также приветствовал человек, который деловито возился с лодкой.

На следующий день был фестиваль Цинмин.

На следующее утро Цзян Чжэнь встал рано; он обнаружил, что на улице шел дождь. Он поспешно оделся и первым делом пошел проверить свою курицу.

Хотя крытый соломой коттедж протекал, но не очень сильно. Курица, спрятавшаяся в углу, не только не попала под дождь, но и снесла яйцо, выглядя так, будто была в хорошем настроении. Цзян Чжэнь не хотел мешать ей и вернулся к себе домой.

Эта курица могла испражняться где угодно. Некоторые люди запирали своих цыплят в доме, чтобы они не замерзли ночью, но ему это решение не очень нравилось.

Но раз уж он теперь свободен, лучше починить протекающий коттедж с соломенной крышей.

Поскольку в тот день шел дождь, Цзян Чжэнь не пошел ловить рыбу. Утром он починил хижину, крытую соломой, а после обеда начал шить себе одежду.

Он был слишком нетерпелив, чтобы делать швы аккуратно и медленно. Когда он шил одежду, он шил ее быстро вручную. Он успел сделать один комплект одежды за день. Конечно, неудивительно, что одежда получилась некрасивой.

Но в месте, где одежда многих людей была вся в заплатах, ношение такой одежды было пустяком.

В тот день, в дополнение к своей работе, Цзян Чжэнь отправился в дом с соломенной крышей, чтобы сжечь все бумажные деньги, которые он купил.

Он сжег их для старшего Цзяна.

Первоначально Цзян Чжэнь думал, что после фестиваля Цинмин он поищет способ зарабатывать на жизнь, улучшая свое здоровье. Однако его план не мог угнаться за быстрыми изменениями.

После фестиваля Цинмин семь или восемь дней подряд шел дождь. В конце концов, он прекратился на день, но на следующий день снова пошел дождь, сделав весь мир влажным.

Цзян Чжэню было скучно дома несколько дней. Он сделал всю работу, которую должен был сделать дома, но дождь все не прекращался.

На самом деле он выходил в ксоломенном плаще, но ловить рыбу в дождливые дни было очень сложно. Если бы он попал под дождь на улице и простудился, ему было бы очень тяжело, поэтому он больше не выходил на улицу. Вместо этого он каждый день ел маринованную свинину и рис.

Но если Цзян Чжэнь мог хорошо отдохнуть дома, то Чжао Цзингэ не мог. Даже если шел дождь, ему все равно нужно было идти на работу.

Работать на ферме в дождливые дни было очень утомительно, и часто к концу дня Чжао Цзингэ выматывался. Цзян Чжэнь заботился о нем и не звал его ночью. Вместо этого он тайком доставлял ему немного еды в полдень, как и раньше.

Вероятно, благодаря хорошей еде у Чжао Цзингэ, который всегда сильно худел в прошлые дождливые сезоны, в этом году было румяное лицо и отличное настроение.

В тот день Цзян Чжэнь надел соломенный плащ и снова вышел.

В последнее время, когда каждый день шел дождь, все дождевые черви на полях вылезали наружу. Время от времени на поверхности грунтовой дороги можно было увидеть множество дождевых червей. Цзян Чжэнь собрал их всех на своем пути. Когда он встретил Чжао Цзингэ, он уже поймал более 20 дождевых червей, чего хватило, чтобы накормить пятерых утят, которых Чжао Лю держала дома.

Цзян Чжэнь каждый день приносил ему еду. Чжао Цзингэ сначала было очень неудобно, и он хотел отказаться. Но теперь он научился принимать это; тем не менее, он каждый день приносил что-то Цзян Чжэню. Например, сегодня он дал Цзян Чжэню корзину, полную различных овощей, и несколько гольцов.

«Я поймал четырех-пяти гольцов, но их тоже можно съесть, если приготовить их на паровой стойке». — сказал Чжао Цзин. Он был смущен тем, что съел свинину Цзян Чжэня, но взамен мог послать Цзян Чжэню только гольцов.

— Гм, — ответил Цзян Чжэнь. "Иди сюда."

«В чем дело?» Чжао Цзингэ подошел к Цзян Чжэню, а затем почувствовал, как Цзян Чжэнь обнял и поцеловал его.

Чжао Цзингэ был ошеломлен, но вскоре успокоился. Сначала, когда его поцеловал Цзян Чжэнь, он только почувствовал, что с его телом что-то не так, но теперь Цзян Чжэнь гораздо сильнее повлиял на него, и он постепенно привык к этому.

Цзян Чжэню нравилось целоваться, просто целоваться. . . Он выглядел таким уродливым, но Цзян Чжэнь все равно целовал его. Это было действительно грозно.

Думая об этом, Чжао Цзингэ вдруг почувствовал что-то скользкое на губах.

Цзян Чжэнь облизал его рот своим языком!

Этот . . . Этот . . . Не был ли Цзян Чжэнь слишком извращенным?

Чжао Цзингэ, не знал, что существует что-то вроде французского поцелуя, просто облизал губы и снова смутился.

Увидев его таким, Цзян Чжэнь не смог сдержать смех. Затем он взял овощи, которые приготовил для него Чжао Цзингэ, и быстро ушел.

Когда Цзян Чжэнь собирался вернуться, он был в хорошем настроении. Однако он был только на полпути, когда услышал сдавленный плач мужчины.

В тот день не было сильного дождя, просто моросило, но от шума дождя плач мужчины был особенно печальным, а вызванная им боль сильно усиливалась.

Цзян Чжэнь не хотел вмешиваться в чужие дела, но внезапно обнаружил, что плач был немного знаком. . . Когда он шел к тому месту, откуда доносился плач, он увидел рыбака, который выменял рыбу на своего ежа. Он сидел на корточках под камфорным деревом и плакал. Его одежда и волосы были мокрыми, но он, казалось, не замечал этого.

Цзян Чжэнь несколько раз разговаривал с рыбаком, и он всегда был довольно тихим. Теперь он был удивлен, увидев, что тот плачет так грустно.

— Что с тобой? — спросил Цзян Чжэнь, нахмурившись.

Рыбак посмотрел на Цзян Чжэня, вытер лицо и встал. "Ничего такого."

"Что случилось?" — снова спросил Цзян Чжэнь.

«Я . . .» Мужчина задохнулся. «Моя жена, я боюсь, что он умрет».

Цзян Чжэнь нахмурился, а затем спросил: «Что случилось с вашей женой?» Он видел этого человека несколько раз в последние дни. Он также видел, как двое его детей ловили креветок у реки, но он никогда не видел его жену. Неожиданно он умирал.

"Больной." Мужчина снова коснулся своего лица и вытер капли дождя, смешанные со слезами.

Рыбаки жили не очень хорошо.

У них не было ни своей земли, ни жилья. Хотя они могли ловить рыбу и продавать ее за деньги, их доход на самом деле был очень мал, и они могли поддерживать только повседневное существование. Как только они заболевали, они могли только ждать.

Сначала у его жены просто болел живот, и он не воспринял это всерьез. В результате в эти дни его тошнило, у него был сильный жар и он очень похудел. . .

Вчера, когда было солнечно, он взял все свои сбережения и повел его к врачу. В результате врач сказал, что для его лечения потребуется не менее двадцати или тридцати серебра, но он не мог гарантировать, что это сработает. И если они не могли вылечить его болезнь, то им оставалось только ждать его смерти.

Он прибыл сюда на своей лодке издалека, чтобы заработать на жизнь. Здесь у него не было родственников и негде было занять денег. Единственная стоящая у него вещь была его лодка, но у людей, которым нужна лодка здесь, недостатка в лодках не было. И лодка больше никому не была нужна. . . Кто купит такую старую лодку?

Более того, эта лодка была его домом. Если они продадут её, их семье некуда будет пойти.

Имя рыбака было Ван Хайшэн. Жена, о которой он говорил, на самом деле был гер по имени Сунь Сяошань. Он выловил его из реки.

Людям вроде него, не имевшим ни земли, ни дома и живущим на лодке, было очень трудно найти жену.

Люди, хоть немного дорожащие своими детьми, не стали бы выдавать своих дочерей или геров за человека, не имевшего постоянного места жительства. Итак, Ван Хайшэну, как и старшему Цзяну, было за двадцать, и он все еще не женился.

И вот однажды, когда он ловил рыбу, он увидел, что кто-то плывет в реке; он выловил гера.

У этого Сунь Сяошаня тоже была горькая судьба; его мать рано умерла, а отец женился на другой женщине, которая плохо с ним обращалась. Позже, когда ему было всего пятнадцать или шестнадцать лет, его продали старику лет сорока.

После того, как он женился, старик был к нему добр, и какое-то время он смог жить хорошей жизнью. Однако через два года старик умер от болезни.

После того, как старик умер, сын старика стал вести домашнее хозяйство. Было разумно предположить, что его мачеха мог расчитывать на кров и еду; в противном случае он мог снова выдать его замуж. Но сын старика имел кривую голову и пытался заставить его. Жена сына старика разозлилась, закричала, чтобы он убирался, и призвала свою семью избить его.

Он не хотел больше жить, поэтому бросился в реку. Позже его выловил Ван Хайшэн. Он был очень благодарен, поэтому решил жить с Ван Хайшэном.

Вместе они десять лет, у них двое детей. Старшим был Ван Юэр, в этом году ему исполнилось девять лет. Младшего звали Ван Даню. В этом году ему исполнилось шесть лет, и он был мальчиком.

На самом деле между ними был еще один ребенок, но они его потеряли (из-за смерти, а не отказа).

Хотя их семья была бедной, они жили счастливо, но затем Сунь Сяошань внезапно заболел.

Говоря это, Ван Хайшэн снова заплакал, а Цзян Чжэнь нахмурился.

В новое время люди всегда жаловались, что обратиться к врачу трудно и дорого, но на самом деле, по сравнению с древними временами, цена обращения к врачу была уже запредельно низкой, и это было совсем не сложно.

В древние времена посетить врача было действительно сложно и дорого.

В уезде Хэчэн всего несколько врачей. Некоторые из них мало что знали о медицине, но встретить их все равно было трудно. Что касается стоимости. . .

Болезнь Чжао Лю, матери Чжао Цзингэ, в наше время отнюдь не была серьезной. Но в древние времена семье Чжао после периода лечения пришлось продать свою землю, чтобы обратиться к врачу. . .

В то время люди в деревне Хэси думали, что отец Чжао Цзингэ, Чжао Фугуй, был действительно невежественным. . . Кто из них в деревне не болел? Разве продажа земли только для лечения не нонсенс? Если бы Чжао Фугуй не продал землю, даже если бы Чжао Лю умерла, он все равно мог бы жениться на какой-нибудь вдове, чтобы согреть свою постель. Возможно, она даже смогла бы родить ему еще одного мальчика.

В древние времена обычные люди не могли позволить себе заболеть. Когда они заболевали, они могли только ждать, чтобы выздороветь. Жена Ван Хайшэна был болен и нуждался в срочном лечении. У него не было денег, чтобы лечить его, поэтому не было другого выхода, кроме как ждать, пока он умрет.

«Позвольте мне взглянуть», — сказал Цзян Чжэнь.

— Вы можете вылечить его? Ван Хайшэн удивленно посмотрел на Цзян Чжэня. Хотя он какое-то время жил на этой стороне деревни Хэси, люди в деревне игнорировали его и не поддерживали с ним связь. Он не так часто контактировал с людьми из деревни, поэтому не знал о Цзян Чжэне.

Цзян Чжэнь выглядел очень великодушным, поэтому он думал, что знает, как лечить некоторые болезни. В большинстве деревень нет врачей, но иногда встречаются люди, которые немного разбираются в травах.

Цзян Чжэнь не говорил. Конечно, вылечить болезнь он не сможет. Хотя он и раньше научился оказывать первую помощь, например, останавливать кровотечение и зашивать рану, у пациэнта болел живот и повышалась температура.

Если бы он знал, что не так с Сунь Сяошанем, и поблизости была бы современная аптека, он мог бы получить жаропонижающие препараты, просто выяснив правильные симптомы, но он определенно не мог бы измерить его пульс и выяснить, что с ним не так!

Он хотел посмотреть, сможет ли Сунь Сяошань выжить.

Ван Хайшэн украдкой взглянул на Цзян Чжэня и увидел невыразительный и неподвижный вид Цзян Чжэня. Сердце его необъяснимым образом успокоилось и уже не было таким печальным и отчаянным, как вначале.

Ван Хайшэн взял Цзян Чжэня в свою лодку.

На юге реки Янцзы было дождливо и влажно. Хотя люди здесь привыкли к такому климату, недавно шел сильный дождь, что тоже доставляло им дискомфорт. Цзян Чжэнь чувствовал, что влажность в его доме слишком высока, поэтому он почти израсходовал все дрова, сложенные в его соломенной хижине, чтобы разжечь огонь, чтобы убрать часть влажности внутри своего дома.

В результате его глиняный дом стал мокрым, но корабль был намного влажнее, чем его глиняный дом! Среди прочего, эта среда не подходила для жизни больного человека.

Когда Цзян Чжэнь вошел в хижину и увидел, что внутри висит заплесневелая рыба, он потерял дар речи.

Ван Хайшэн тоже был немного смущен. Рыба не имела для него никакой ценности. Он вытащил рыбу и бросил ее прямо в реку. «Я не мог убрать свой дом эти два дня. . ».

Конечно, это также влажная погода, из-за которой всё сразу покрывается плесенью.

"Папочка!" Подошли двое детей; их глаза были красными. Они плакали до того, как вошли внутрь.

"Как дела у вашей матери?" Ван Хайшэн до этого сильно плакал, но перед двумя своими детьми он был очень спокоен. Семья нуждалась в его поддержке.

«Маму снова вырвало. Его также вырвало горькой водой». Тот, что покрупнее, с красной родинкой между бровями, захлебнулся всхлипами.

Цзян Чжэнь нахмурился и сделал два шага внутрь, прежде чем увидел больного гера на кровати.

В такие времена большие семьи были очень разборчивы. Они никогда бы не позволили мужчине приблизиться к геру в постели, но бедным семьям было все равно. Ван Хайшэн также взял на себя инициативу попросить Цзян Чжэня увидеть его жену.

«Есть ли дома горячая вода? У тебя есть сахар?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Есть горячая вода и немного коричневого сахара», — сказал Ван Хайшэн. Они обычно покупают еду, чтобы поесть, так что у него было немного серебра, но недостаточно, чтобы обратиться к врачу.

Когда доктор сказал, что он может ждать только смерти своей жены, он подумал, что, по крайней мере, он должен дать своему жене лучше поесть, прежде чем он умрет, поэтому он пошел купить еды. Тогда и был куплен коричневый сахар.

Сунь Сяошань не мог есть последние два дня, поэтому ему давали горячую воду с сахаром, так что было и немного горячей воды.

«Сделай немного сахарной воды, добавь соли, и дай выпить», — сказал Цзян Чжэнь. Если человек, которого вырвало, получит обезвоживание, надежды на его спасение почти не останется.

«Юэр, возьми это», — сказал Ван Хайшэн своему старшему сыну и посмотрел на Цзян Чжэня. "И что потом?"

— Вы хотите продать эту лодку? — внезапно спросил Цзян Чжэнь.

– Двадцать серебра… нет, пятнадцать серебра на продажу. Ван Хайшэн не хотел говорить, что раньше искал покупателя, но даже если у некоторых людей есть деньги, они скорее купят землю, чем купят его лодку.

«Двадцать серебра, я куплю твою лодку», — сказал Цзян Чжэнь. — Я вернусь за деньгами, а потом поедем в уездный город лечить твою жену. Я не могу вылечить его болезнь».

Хотя Ван Хайшэн надеялся, что Цзян Чжэнь сможет вылечить его жену, у него не было особых надежд. Он не удивился, когда Цзян Чжэнь сказал, что не может его вылечить. Однако готовность Цзян Чжэня купить его лодку привела его в восторг. "Ты . . . Ты действительно хочешь купить мою лодку? Его судно, на самом деле, было немного неисправно. . .

«Гм». Цзян Чжэнь кивнул, затем спрыгнул с лодки и пошел к себе домой.

Он думал о покупке лодки с тех пор, как решил стать торговцем, чтобы зарабатывать деньги, но он не умел грести.

На этот раз, если бы это дело удалось уладить, у него была бы не только лодка, но и гребец. . . хотя корабль был потертый.

Когда Цзян Чжэнь вернулся с серебром, он увидел Ван Хайшэна, которому было за тридцать, стоящего на носу корабля со слезами на глазах.

Ван Хайшэн также знал, что его лодка определенно не стоит 20 серебряных монет. Вы можете получить новую лодку, собрав немного дерева и найдя кого-нибудь, кто сделает лодку. Вы можете получить новую лодку за 10 серебра. Так что человек, который использовал ежа для торговли с ним рыбой, на самом деле помогал ему.

Хотя он беспокоился о том, где он будет жить после продажи своей лодки, Ван Хайшэн все еще был полон надежды и благодарности.

Пока Ван Хайшэн греб, Цзян Чжэнь не греб, опасаясь помешать. Вместо этого он сказал: «Я планирую выйти за пределы деревни и занятся небольшим бызнесом, вы сможете грести вместо меня, и я не позволю вашей семье умереть с голоду».

Ван Хайшэн сначала был ошеломлен и не мог отреагировать, но вскоре он понял, что Цзян Чжэнь дал ему возможность зарабатывать на жизнь.

Человек, который жил в лодке сквозь ветер и дождь, теперь снова воскликнул: «Спасибо, спасибо!» Поплакав, он стал грести еще быстрее.

Вскоре они прибыли в уездный город.

Весенний дождь обычно длился недолго. Когда они добрались до уездного города, дождь только что прекратился.

Ван Хайшэн нес сонного Сунь Сяошаня и вышел на берег вместе с Цзян Чжэнем, оставив двоих своих детей присматривать за домом, пока они шли в аптеку.

Цзян Чжэнь бросил ему двадцать серебряных монет. "Иди первым. Я позову кого-нибудь».

Ван Хайшэн не знал, кого собирается позвать Цзян Чжэнь. Он взял серебро и быстро, почти бегом, направился к аптеке.

Цзян Чжэнь взглянул на него и отправился на поиски Ян Цзина.

Сегодня шел дождь, поэтому вместо того, чтобы отправиться в патруль, Ян Цзин остался дома.

Перед зданием управы бизнесмен передал дары в знак уважения. Начальник получил большую долю, но те, кто внизу, могли разделить немного супа и воды. Ян Цзин взял домой три серебра и попросил жену купить мяса.

Раньше он не любил оставаться дома, но сейчас, так как шел дождь, он оставался дома каждый день и вдруг обнаружил, что это вполне удобно.

Может быть, из-за того, что он целыми днями сидел дома, жена разговаривала с ним не весь день, а двое его детей сближались с ним.

Хотя его жена была толстой, мясные объятия были на самом деле довольно удобными. Она была не хуже любовницы, которая ему нравилась прежде, и ему не нужно было беспокоиться о том, что она попросит то и это, и о двух его детях. . .

В эти дни двое его детей приносили ему воду, чтобы мыть ноги и массировать спину. Они были очень умны. Ян Цзин посмотрел на них и подумал о сцене, где Цзян Чжэнь пронзает Мясника Цзяна ножом в бедро.

Ян Цзин рассказывал своим двум детям о своем героическом отношении к делу, когда кто-то постучал в дверь его дома. Он сказал: «Дамао, открой дверь».

Ян Дамао вскоре открыл дверь, Ян Цзин выглянул и увидел босса Цзяна.

Ян Цзин, который мгновение назад выглядел расслабленным, быстро встал с кресла с откидной спинкой и с улыбкой поприветствовал Цзян Чжэня: «Босс, ты здесь!»

«Ну, пойдем со мной», — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь был немного груб. Если бы это сделал кто-то другой, Ян Цзин мог бы изгнать его. Но он не осмелился прогнать Цзян Чжэня, поэтому быстро привел себя в порядок и пошел с Цзян Чжэнем.

Цзян Чжэнь сначала отвел Ян Цзина в аптеку.

Люди в аптеке совершенно не воспринимали всерьез Ван Хайшэна, рыбака без определенного места жительства. Возможно, его даже обманули, но ситуация была другой, когда Ян Цзин заскочил мимоходом.

Даже если бы работники аптеки не боялись жалоб, когда они увидели, что Ван Хайшэн знает офицера управы, они стали уделять больше внимания при лечении Сунь Сяошаня.

Цзян Чжэнь подумал правильно.

Люди в аптеке не боялись Ян Цзина, и Ян Цзин также был вежлив с доктором в аптеке. Однако в присутствии Ян Цзина люди в аптеке стали намного вежливее с Ван Хайшэном. Сначала они не позволяли Сунь Сяошаню оставаться в аптеке, но позже они даже разрешили Сунь Сяошаню жить в комнате отдыха для пациентов за аптекой.

Цзян Чжэнь не был врачом, поэтому ему было неинтересно там оставаться. Увидев, что все улажено, он не остался, а вышел с Ян Цзином. «Пойдем прогуляемся на рынок».

Они вдвоем прогуливались по рынку. За это время Цзян Чжэнь также обнаружил, что рынок отличается от рынка более поздних поколений, или, скорее, потребительские потребности людей того времени отличались от потребностей более поздних поколений.

В те дни богатые не заботились о том, чтобы тратить деньги небрежно, но простые люди были другими.

Простые люди, у которых мало денег, неохотно тратят деньги, и когда они покупают вещи, они выбирают низкие цены не смотря на красоту или вкус. Например, паровые булочки одного размера с одинаковым количеством мяса, но одна вкусная, но дорогая, а другая не вкусная, но дешевая. В конце концов, все пойдут покупать дешевую.

Они не гонятся за качеством жизни, пока у них достаточно еды. Именно поэтому, даже если у Ван Хайшэна была рыбацкая лодка и он мог ловить и продавать рыбу, его жизнь была очень обычной.

Рыбу нельзя было продавать по разумной цене в уездном городе. Несмотря на то, что недавно шел дождь и продавцов рыбы стало меньше, никто не согласился на повышение цены на рыбу. Если бы они узнали, что цена на рыбу стала дороже, они бы просто решили не покупать и не есть рыбу.

Даже в отношении свинины люди в уездном городе воспользуются преимуществом, купив больше по более низким ценам. Люди, приезжавшие в уездный город на новогодние праздники, выбивали из мясной лавки скидки по две-три медные монетки на более дорогую свинину.

Конечно, богатые были другими. Они даже были готовы потратить деньги, которые Чжао Цзингэ не мог заработать за год, только на один прием пищи. Только с нынешним капиталом Цзян Чжэня было невозможно вести дела с богатыми; однако требования бедняков были слишком ограничены. Как и жители деревни Хэси, они были в основном самодостаточными.

Однако, если бы он был готов путешествовать на большие расстояния и привозить сюда, на север, дешевый шелк и другие товары, он определенно зарабатывал бы деньги...

Как он собирался туда добраться? Если бы на дороге случилась беда, как бы с нею справился? Что он будет есть и где будет жить?

Он ничего не знал, так должен ли он просто взять товар и уйти?

Более того, если он будет отсутствовать несколько месяцев. . . а как же Чжао Цзингэ?

Оглядевшись, Цзян Чжэнь вдруг посмотрел на Ян Цзина. «Что вы знаете о «частном» (черном) рынке соли?»

В прошлый раз, когда он покупал соль, он потратил 35 медных монет за килограмм соли. В наше время это тридцать пять долларов за килограмм соли.

Сколько это прибыли? Этот город находится очень близко к морю.

«Частная соль? Ты, ты . . .» Ян Цзин мгновенно побледнел и внезапно закрыл рот, глядя влево и вправо.

Он почувствовал облегчение, когда обнаружил, что рядом с ними никого нет, а затем сказал: «Вы с ума сошли? Это тяжкое преступление, наказуемое обезглавливанием!»

Все бы купили частную соль, но идея продавать частную соль… . .

«Я знаю, — сказал Цзян Чжэнь, — поэтому я хочу узнать о ситуации от вас». Цзян Чжэнь имел некоторые знания о древнем частном соляном бизнесе.

Независимо от того, какая династия или поколение, частный соляной бизнес процветал. Другого пути не было. Легальная соль всегда была слишком дорогой.

Они были на побережье, и легальная соль продавалась по 40 медных монет за килограмм. И её качество оставляло желать лучшего... Так что насчет теневого оборота?

Раньше, когда Цзян Чжэнь читал книги по истории, ему доводилось видеть записи некоторых местных чиновников, продающих соль по два серебра за килограмм. Неудивительно, что обычные люди вообще не могли потреблять соль, и все покупали частную соль.

Конечно, хотя он и придумал продавать частную соль, но делать это сразу или слепо идти по этому пути он не собирался. Он знал, что будет нормально заработать некоторые первоначальные средства собственными навыками. В данный момент получить большую прибыль от продажи частной соли было невозможно.

Ведь у него не было никакого прошлого, а нынешние контрабандисты соли… . .

Из-за большой прибыли даже эти частные торговцы солью имели исключительное происхождение.

Ян Цзин несколько раз посмотрел на Цзян Чжэня и, увидев, что Цзян Чжэнь был очень спокоен, как будто они обсуждали, чем пообедать, ему внезапно пришла в голову идея. Должен ли я помочь Цзян Чжэню продавать частную соль, чтобы его потом обезглавили?

Как только родилась эта идея, Ян Цзин тут же подавил ее.

Даже если бы Цзян Чжэнь стал продавать соль, эти частные торговцы не смогли бы его поймать, и это означало бы, что в будущем он станет еще более злобным.

Именно об этом думал Ян Цзин, но он все же рассказал все, что знал о частной соли. «Я поймал одного частного торговца солью и немного знаю о внутренней ситуации. . ».

К востоку от уезда Хэчэн находилось соляное поле Хунцзян, принадлежавшее императорскому двору, и отсюда приходили официальные поставки соли. Но в то же время большая часть близлежащей частной соли тоже поступала оттуда.

Проще говоря, после того, как соль была произведена на соляной ферме, часть соли была продана как официальная соль, а часть была продана частным торговцам солью.

Как и думал Цзян Чжэнь, такая большая прибыль никого не оставит равнодушным. А обычные люди, даже если и соблазнялись, то лишь тайком варили соль на продажу. Люди, которые действительно осмелились разбогатеть на этом, были крупными шишками с опытом.

У них были деньги и люди, они управляли большими лодками, ходили на соляные фермы, чтобы купить соль, и отправляли ее в другие места. Они были очень высокомерны, но никто не осмеливался их проверить.

— Босс, я не буду скрывать это от вас. Мы обычно ловим контрабандистов, которые тайно продают сотни килограммов соли. Это действительно большие люди, которых мы не смеем трогать. Мы бы даже избегали подчиненных больших людей. Они также очень гладки, когда продают соль. Они даже платили пошлину, когда приходили продавать соль», — сказал Ян Цзин. «Незаконные торговцы солью в соляном месторождении Хунцзян еще более влиятельны, чем в нашем районе. Только те мелкие торговцы солью, которые продают 180 килограммов соли, будут немедленно пойманы и убиты. Но те, кто ловит их и убивает. . . на самом деле, большинство из них работают напрямую на этих крупных контрабандистов».

Сельские жители, такие как старший Цзян, ничего не знали о том, что сказал Ян Цзин, но на самом деле из всех людей в этом городе местные чиновники знали больше всех.

Кстати говоря, почему легальная соль была такой дорогой? Разве не для того, чтобы частная соль продавалась лучше? На самом деле легальная и частная соль продавались здесь одной и той же семьей.

Соляная ферма Хунцзян была чужой территорией, и никому не разрешалось к ней прикасаться. Поэтому мелких торговцев, осмелившихся выйти к морю продавать частную соль, безжалостно убивали, как только их замечали.

«До того, как императорский двор реорганизовал соляную промышленность, несколько лет здесь работал имперский эмиссар. В конце концов, он нашел только несколько брошенных сыновей и изгоев, — снова заговорил Ян Цзин. Частные торговцы солью высшего уровня, контролирующие бесчисленные соляные поля, продавали свою соль другим семьям. У этих семей было мало связей. Вероятно, это был бы просто богатый купец, и суд мог после каждого расследования находил только их.

Конечно, только найдя их, конфисковав у них серебро, они могли удовлетворить суд, и можно было представить, какая в этом выгода.

Услышав слова Ян Цзина, Цзян Чжэнь понял, что юридическая и частная солидарность создали огромную сеть интересов, и все важные чиновники с этой стороны были запутаны в ней.

Собственно, это и не удивительно.

В это время простые люди были бедны, и чиновники, которые тайно пытались поднять налоги, которые, скорее всего, задушили бы простой народ, все еще не могли заработать на этом много денег. Если они хотели заработать много денег, им все равно нужно было полагаться на такие особые ситуации, как в соляной промышленности.

А так как они хотели на этом заработать, то никому не разрешалось с ними конкурировать, так что они особенно били по малоизвестным мелким коробейникам.

Таким образом, мелким разносчикам было очень трудно заработать на нескольких сотнях килограммов соли.

Цзян Чжэнь хотел заработать денег, но он действительно не планировал терять свою жизнь. Подумав немного, он спросил: «Я думаю, что на рынке также продаются морепродукты. Откуда они?"

Основные морепродукты в уезде Хэчэн — это соленая рыба и сушеные водоросли, которые стоят недорого, поэтому здесь их очень любят. Например, развлекая гостей, они любят тушить миску ламинарии.

«Босс, если вы хотите присоединиться к этому бизнесу, это несложно. Просто наймите лодку, чтобы отправиться к морю за товарами. Но если особого пути нет, люди воспримут это как способ продать частную соль. . ». Ян Цзин дважды хихикнул и сказал: «В любом случае, если вы отправитесь туда, вы должны быть осторожны и не прикасаться к соли. Конечно, если вы возьмете три или пять килограммов, им все равно».

— У тебя есть способ? — снова спросил Цзян Чжэнь.

«Я знаю некоторых людей, которые продают морепродукты. Если хочешь, можешь присоединиться к ним». — сказал Ян Цзин. Все те, кто продавал морепродукты, были мелкими разносчиками. Они были очень рады пойти вместе с несколькими дополнительными людьми, хотя бы из соображений безопасности.

Цзян Чжэнь кивнул и уладил этот вопрос с Ян Цзином.

После этого Цзян Чжэнь снова пошел в аптеку.

Ван Хайшэн все еще ухаживал за Сунь Сяошанем. Двадцати серебра, которые он дал ему раньше, было достаточно, чтобы вылечить его болезнь. Цзян Чжэнь поприветствовал его и собирался идти домой.

Он не спешил вернуть лодку Ван Хайшэна домой только потому, что уже дал ему деньги. Он верил в характер Ван Хайшэна и считал, что после того, как он взял с собой Ян Цзина, Ван Хайшэн не посмеет сбежать с его серебром.

У Ван Хайшэна действительно не было такой идеи. Когда он узнал, что Цзян Чжэнь готов нанять его для ведения бизнеса в будущем, он был очень благодарен Цзян Чжэню. Он совсем не хотел убегать. Вместо этого он отвел Цзян Чжэня к лодке и дал ему немного рыбы.

Рыба была невелика; Говорят, что за последние два дня её поймали двое детей Ван Хайшэна. Они с детства выросли на этой рыбацкой лодке и уже умели ловить рыбу.

Естественно, Цзян Чжэнь не мог отказаться. Он взял рыбу и пошел домой.

Несколько дней подряд шел дождь, и все дороги были очень грязными и труднопроходимыми. Цзян Чжэнь, который всю дорогу шел пешком, не только промочил свою одежду и обувь, но и был весь в грязи.

Следовательно, Цзян Чжэню потребовалось гораздо больше времени на обратный путь, чем обычно. Когда он вернулся домой, было почти темно.

Он зачерпнул воды и вымыл ноги. Цзян Чжэнь занимался мелкими рыбками возле своего дома. Он соскоблил чешую и вынул кишки. Пока он усердно работал, он увидел пятерых утят, которые качали попками и махали своими маленькими крыльями на овощном поле Чжао неподалеку.

Дождя уже не было, поэтому Чжао Лю выпустила их подышать свежим воздухом.

Подумав об этом, Цзян Чжэнь огляделся и увидел, что неподалеку Чжао Лю держит цилиндр с одной стороны и разрезает половину бамбука с другой стороны, чтобы выкопать дождевых червей.

Люди, которые выращивали кур и уток в деревне, часто отправляли своих детей копать дождевых червей, потому что куры и утки росли быстрее и откладывали больше яиц после употребления дождевых червей, но люди в возрасте Чжао Лю обычно не занимались такими вещами.

Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Лю, которая копала дождевых червей. Ему это показалось забавным, и он разрезал ножом рыбьи кишки в руке.

Цзян Чжэнь взял эти рыбьи внутренности и отправился на поля семьи Чжао. Не глядя в испуганные глаза Чжао Лю, он разбросал рыбьи кишки по земле.

Чжао Лю боялась Цзян Чжэня, зато утята не боялись. Они защебетали и вскоре собрались вокруг Цзян Чжэня, чтобы съесть рыбьи внутренности.

Цзян Чжэнь вернулся поздно, но Чжао Цзингэ вернулся еще позже.

Причина, по которой семью Чжао Даху называли большой семьей в деревне Хэси, заключалась в том, что у этой семьи было много денег, земли и постоянного работника Чжао Цзингэ.

У Чжао Цзингэ могло быть немного свободного времени, когда на ферме работы было не очень много, но когда работы было много, он все время был занят. Конечно, из-за его низких требований и его тяжелой работы семья Чжао Даху давала ему что-нибудь, когда он был занят сельским хозяйством, например, сегодня ему дали пару яиц.

Передав яйца Чжао Лю, Чжао Цзингэ пошел во внутренний дворик, чтобы смыть грязь со своего тела. Когда он принял ванну, Чжао Лю уже приготовила для него еду.

Когда на ферме стало много работы, семья Чжао ела сухой рис; иначе их тела не смогли бы их поддерживать. В дополнение к сухому рису, Чжао Лю также использовала сухой рис, принесенный Чжао Цзингэ, чтобы приготовить суп из яиц и овощей.

«Мама, ты можешь съесть яичный суп», — сказала Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь прислал ему еду в полдень, так что у него даже было мясо. . .

«Я ничего не делала дома. Зачем мне его есть?» — сказала Чжао Лю, но Чжао Цзингэ по-прежнему настаивал на том, чтобы оставить полтарелки яичного супа для Чжао Лю.

Что касается Чжао Фугуя, то он работал неполный рабочий день в месте, которое было немного дальше, и в эти дни не мог вернуться домой.

Чжао Цзингэ был не очень разговорчив, но Чжао Лю очень любил поговорить. Наблюдая, как Чжао Цзингэ ест, она говорила о делах их семьи. Конечно, она также говорила об их нынешнем соседе, Цзян Чжэне.

«Сегодня Цзян Чжэнь пришел покормить наших уток рыбьими кишками. Как ты думаешь, каковы его намерения? Он ведь не станет красть наших уток, когда они вырастут, не так ли? Чем больше Чжао Лю говорила, тем больше она волновалась.

Старая госпожа Цзян была очень эффективным человеком. Она рассказала жителям деревни обо всем, что Цзян Чжэнь когда-либо делал с семьей Цзян.

Другими словами, теперь все люди в деревне боялись Цзян Чжэня. Они думали, что с Цзян Чжэнем что-то не так, что также было связано с поведением старой госпожи Цзян.

Старший Цзян никогда не говорил ни слова, когда его обижали. Даже если бы они знали, что старушка Цзян плохо относилась к нему, они не знали, насколько это было плохо. Старушка Цзян же говорила много и со всеми, так что они ясно знали, какие «злые» вещи совершил Цзян Чжэнь.

Когда Чжао Лю услышала, что Цзян Чжэнь украл их курицу, она забеспокоилась.

«Мама, ты когда-нибудь видела, как он ворует чужую курицу?» — спросил Чжао Цзин.

Чжао Лю задумалась. Хотя Цзян Чжэнь повсюду искал еду, она никогда не видела, чтобы он воровал чужую курицу.

Подумав об этом, Чжао Лю вспомнила еще одну вещь. «Цзинь, Цзян Чжэнь не выращивал свои собственные овощи, и он не приходил к нам домой, чтобы воровать эти последние два дня. Как ты думаешь, какие овощи он ел?»

Она снова волновалась из-за Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ очень устал и в тот день рано лег спать, поэтому он не знал, что Цзян Чжэнь на самом деле постучал в его окно той ночью.

Постучав в окно несколько раз и не получив никакого ответа, Цзян Чжэнь подумал, что Чжао Цзингэ, возможно, рано лег спать, поэтому он вернулся. Но на следующее утро он встал рано и ждал его на обочине дороги.

Цзян Чжэнь видел Чжао Цзинг', но не разговаривал с ним. Вместо этого он подмигнул ему и попросил подобрать бамбуковую трубку на обочине дороги.

Внутри этой бамбуковой трубки было немного рыбного супа, который Цзян Чжэнь приготовил прошлой ночью и разогрел сегодня утром.

Теперь они оба находились в постоянном контакте друг с другом, что было похоже на измену. У Цзян Чжэня были некоторые сожаления, но он также нашел это весьма интересным.

Чжао Цзингэ взял бамбуковую трубку и издалека посмотрел на Цзян Чжэня. Когда он шел к дому Чжао Даху с бамбуковой трубкой в руках, его шаги неизбежно становились намного легче. Пройдя некоторое время, он открыл бамбуковую трубку и начал медленно есть.

Эта бамбуковая трубка была еще горячей; было очевидно, что Цзян Чжэнь хотел, чтобы он съел это, пока оно еще горячее, поэтому он не должен откладывать трапезу.

Рыбный суп в бамбуковой трубке приготовил Цзян Чжэнь. После того, как рыбьи кости были удалены, он приготовил оставшееся рыбное мясо с яйцами. Не говоря уже о вкусе, по крайней мере, это было питательно и было много мяса рыбы в дополнение к белку.

Поскольку рыбный суп был приготовлен прошлой ночью, он был немного рыбным на вкус, но Чжао Цзингэ не придал этому значения. Вскоре он все выпил, очистил бамбуковую трубку кипятком, который принес с собой, а затем выпил всю воду, которая использовалась для очистки бамбуковой трубки.

Когда он вставал утром, то дома ел всухомятку, а теперь пил уху. Он чувствовал, как все его тело разогревается, и был полон энтузиазма. Он даже не чувствовал усталости, когда работал в то утро.

Утром, так как дождя не было, Чжао Даху пошел в поле на прогулку. Увидев Чжао Цзингэ в таком состоянии, он удовлетворенно кивнул.

Поначалу все думали, что он, наняв гера на работу в качестве долгосрочного работника, поступил глупо. Но сейчас, спустя несколько лет, ему все завидовали. Это правда, что Чжао Цзингэ много работал, как мужчина, и серьезно относился к своей работе.

Но он не знал, что после того, как он ушел, Чжао Цзингэ начал отвлекаться.

Был почти полдень; почти пришло время Цзян Чжэню прийти. . .

Хотя Чжао Цзингэ чувствовал себя немного смущенным, когда ел еду Цзян Чжэня, он все еще с нетерпением ждал прихода Цзян Чжэня. . . Хотя он все еще работал, глаза Чжао Цзингэ не могли не нацелиться на обычный путь Цзян Чжэня.

Однако он долгое время не видел Цзян Чжэня. Вместо этого внезапно появилась старуха лет пятидесяти или шестидесяти, с которой он был знаком.

Чжао Цзингэ смотрел на нее несколько секунд, прежде чем понял, что это подруга Чжао Лю. Однако Чжао Лю и эта женщина долгое время не общались, поэтому какое-то время он не узнавал ее.

«Цзингэ!» Когда женщина увидела Чжао Цзингэ, она сразу же подошла к нему с улыбкой на лице. «Цзингэ, давно не виделись!»

«Тетя Ли», — поприветствовала женщину Чжао Цзингэ. Женщину звали Ли Сю. Она была из соседней деревни Лицзя и вышла замуж в деревне Цяотоу, где живет семья Чжао Лю.

До того, как Чжао Лю вышла замуж, у нее были хорошие отношения с женщиной по фамилии Ли. После замужества она все еще поддерживала с ней связь. Позже причина прекращения общения заключалась в том, что женщина по фамилии Ли рассказала Чжао Цзингэ о брачном союзе.

Это она рассказала матери Чжао Цзингэ, что у ее соседки есть сын на два года старше Чжао Цзингэ, которого звали Ли Цзугэн.

Только по этому имени можно было представить, насколько драгоценным был этот Ли Цзюгэн дома. . . и причина, по которой его ценили, заключалась в том, что он был единственным наследником семьи Ли. Но тело Ли Цзугэна никогда не было очень хорошим, и он был очень худым.

У семьи Ли был обычный достаток. Здоровье Ли Цзугэна не было крепким, и семья Ли хотела устроить ему раннюю женитьбу, и было бы лучше иметь сильного гера, который мог бы помочь в семейной работе в будущем.

Когда Чжао Цзингэ был ребенком, он был очень сильным и красивым. Однажды Чжао Лю взяла его с собой в деревню Лицзя, чтобы посмотреть спектакль, и Ли Люши, мать Ли Цзугэна, была очарована им. Она тоже была из деревни Цяотоу. После того, как она вернулась домой и осведомилась о положении Чжао Фугуя и Чжао Лю, она была еще больше удовлетворена Чжао Цзингэ. Затем она попросила Ли Сю помочь ей со сватовством.

Семья Ли несколько раз приезжала к семье Чжао и проявляла большую искренность. Чжао Фугуй и Чжао Лю посмотрели на Ли Цзугэна и обнаружили, что, хотя он и был немного тощим, с ним все в порядке, поэтому они согласились.

Гер их семьи был слишком сильным, поэтому они боялись, что он не сможет удачно выйти замуж в будущем. Хотя у семьи Ли было мало денег, у Ли Цзугэна не было братьев, поэтому в будущем не было необходимости делить родовые земли. Сын семьи Ли был худым и маленьким, поэтому он не смог бы обижать их собственного сына.

Брак между семьей Ли и семьей Чжао был урегулирован. У Чжао Цзингэ был жених, но этот жених, который был ниже его ростом, не очень его любил.

Конечно, в то время Чжао Цзингэ не знал, что ему нравилось или не нравилось, но время от времени он чувствовал себя немного потерянным.

Позже, когда положение Чжао Цзингэ изменилось, когда ему исполнилось двенадцать лет — его старший брат умер, а мать серьезно заболела, — семья Ли отказалась от брачного соглашения.

Они не хотели нести бремя семьи Чжао, да и 14-летний Ли Цзугэн влюбился в девушку своего возраста из деревни Лицзя. Девочка была ребенком, оставленным женатым гером в деревне Лицзя. Гер рано умер, а семья мужа не захотела содержать девушку, и отправили ее на воспитание в дом бабушки.

Жизнь этой девочки в доме ее бабушки была очень трудной. Ли Цзугэн часто помогал ей, давая ей вещи, поэтому она влюбилась в Ли Цзугэна и была готова выйти за него замуж.

После расторжения помолвки Чжао Цзин больше не заботился о делах семьи Ли. Поначалу кто-то упоминал Ли Цзугэна при нем со скрытыми мотивами. Но позже, вероятно, потому, что ему было жаль, что он не может выйти замуж, никто больше не упоминал об этом при нем.

Из-за этого Ли Сю и Чжао Лю, которые были действительно хорошими подругами, поссорились из-за Чжао Цзингэ. Затем ей стало стыдно смотреть в глаза Чжао Лю, и она перестала приходить в дом семьи Чжао.

Из-за плохих отношений между Чжао Лю и ее семьей по материнской линии она почти не возвращалась в последние годы, поэтому обе стороны редко виделись.

Теперь, когда он внезапно встретил Ли Сю, Чжао Цзингэ был очень удивлен, в то время как Ли Сю была просто счастлива.

«Цзингэ, я специально пришла, чтобы увидеть тебя. Я расскажу, что семью Ли настигло возмездие!» сказала Ли Сю Чжао Цзингэ.

Она пришла к Чжао Цзингэ из-за несчастья, которое случилось с семьей Ли Цзугэна. Ее сердце было таким счастливым, что она захотела поделиться своим счастьем с Чжао Цзингэ.

«Раньше Ли Цзюгэн хотел жениться на этой суке по фамилии Сюй. . . но сейчас . . . Ха-ха!» Ли Сю продолжал говорить.

Выяснилось, что после того, как Ли Цзугэн аннулировал свою помолвку с Чжао Цзингэ, он сразу же обручился с девушкой Сюй из своей деревни. В 17 лет они поженились.

Сначала у них всё ладилось, и девушка Сюй родила Ли Цзугэну четырех сыновей, поэтому семья Ли была очень добра к ней и не позволяла ей выполнять какую-либо работу.

Но четверых сыновей было нелегко прокормить.

У семьи Ли было не много денег. Ли Цзугэн и его отец были все еще очень худыми. Они не могли работать на других, чтобы заработать деньги, а могли только возделывать свою землю. Так что жизнь семьи становилась все беднее и беднее, и им даже приходилось занимать деньги на питание.

Позже они не могли ничего с этим поделать и попросили девушку Сюй пойти в дом их землевладельца и помочь ему с кое-какой работой.

Помимо земли, семья помещика занималась еще и коконным бизнесом. В нескольких деревнях вокруг них были тутовые шелкопряды и коконы, и все они были проданы в их дом. Они были очень богаты, и их дом был построен из зеленых кирпичей и черепицы, которые были великолепны, но у них не было детей.

Девушка Сюй была способна родить сына. Кто бы не заметил? Жена помещика была еще очень молода и сильна. Она не хотела, чтобы молодая и красивая девушка приходила домой и соблазняла ее мужа. Поэтому она согласилась привести Сюй, которая был примерно ее возраста, и установила, сколько денег она заплатит за то, чтобы у нее родился сын для землевладельца.

Сюй согласилась, поскольку в то время семья Ли Цзугэна уже была должна много денег.

В сельской местности такое поведение называлось сожительством — трата денег на аренду женщины для рождения собственных детей. Когда срок истекал, женщину отправляли обратно, а ребенок оставался.

Для очень бедной семьи просить жену стать наложницей на несколько лет было пустяком. В любом случае, она вернется, чтобы жить с ними в конце концов. Когда не хватало еды, никому не было дела до целомудрия.

Также благодаря способностям Сюй за эти три года она уже родила сына. И когда три года почти закончились, у нее в животе был еще один.

С тех пор, как она стала наложницей, у нее было достаточно еды и питья. После того, как она забеременела, она даже могла есть мясо каждый день. Позже, когда ребенок родился, она сама кормила его, чтобы её кормили ещё лучше.

У нее никогда не было такой хорошей жизни в семье Ли.

Сюй не хотела уходить, поэтому пошла попросить жену землевладельца разрешить ей остаться.

Хотя жена была не очень красива, она была намного красивее Сюй. Она была даже на год или два моложе Сюй. Сюй не представлял для нее угрозы. Подумав, она согласилась.

В любом случае дети Сюй в будущем будут звать ее матерью, и положение Сюй в семье будет лишь немного лучше, чем у ее слуг. Помощь деревенской женщине, не знающей громких слов, не только не помешала бы ей, но и показала бы ее великодушие.

В будущем, когда эти дети вырастут, они увидят, с кем им следует быть рядом, то есть когда они посмотрят на Сюй, который была замужем давным-давно и имела четверых сыновей на вне дома.

«Тогда Сюй отдала пятьдесят серебра семье Ли и разорвала с ними отношения. Теперь над Ли Цзугэном смеются! Он позволил своей жене стать наложницей, и в результате его жена ушла». Ли Сю рассмеялась над Ли Цзугэном.

Изначально жена Ли Цзугэна могла зарабатывать деньги для собственных детей, и некоторые люди даже завидовали ей. Теперь, когда Сюй сбежала, ситуация изменилась.

Даже когда Сюй раньше приносила сотню серебра, они могли купить только три или четыре му земли после вычета того, что они уже потратили. Ли Цзугэн теперь тащил за собой своих четырех сыновей. . . Если он купит землю, а не потратит эти деньги на покупку женщины или гера, то в будущем не будет жены, которая согреет его постель.

А если в семье не было жены, то можно ли было ее еще назвать семьёй?

«Если он купит землю, он не сможет столько посадить. Если он использует деньги, чтобы жениться вновь. . . Его семья так бедна. Какой смысл жениться на другой? А те четыре сына, сейчас они в порядке, но когда они вырастут, разве они не захотят завести собственных жен? . . . Ту ту*! (*звукоподражание для щелчка языком)!» Ли Сюэр злорадствовала.

В то время, если бы Ли Цзугэн женился на Чжао Цзингэ, с его способностями к работе, его семья становилась бы все состоятельнее, и не было бы необходимости беспокоиться о том, что Чжао Цзингэ сбежит.

Ли Сю пришла поговорить об этом с Чжао Цзингэ, надеясь, что Чжао Цзингэ будет счастлив, но на самом деле Чжао Цзингэ особо счастлив не был.

Как выглядел Ли Цзюгэн? Он уже забыл. Откуда у него сейчас время заниматься своими делами? Но эта Ли Сю все время болтала с ним, и он не знал, придет Цзян Чжэнь или нет.

Чжао Цзингэ слушал небрежно и продолжал высматривать его глазами. Поскольку он не видел Цзян Чжэня, его сердце было пустым, и он надеялся, что Ли Сю уйдет 4как можно скорее.

К счастью, Ли Сю наконец закончила рассказывать новости и сказала: «Цзинь, я пойду к тебе домой, чтобы ты мог продолжать работать».

Ли Сю наконец оставила Чжао Цзингэ в покое. Чжао Цзингэ вздохнул с облегчением, посмотрел на солнце над головой и пошел к лесу на краю канала.

Обычно, когда Цзян Чжэнь приходил туда, он сначала подмигивал ему снаружи, но сегодня он этого не сделал и он не знал, придет Цзян Чжэнь или нет.

Конечно, Цзян Чжэнь пришел. Как только Чжао Цзингэ пошел в лес, он позвал Чжао Цзингэ: «Цзинь!»

Уголки рта Чжао Цзингэ сразу же приподнялись.

Цзян Чжэнь был там долгое время. Он спрятался, когда увидел, что кто-то тянет Чжао Цзингэ для разговора. Он не знал женщину, которая разговаривала с Чжао Цзингэ, но подумал, что она сплетничает, поэтому больше не думал об этом, а взял еду, чтобы Чжао Цзингэ поел.

Блюдо, которое он приготовил сегодня в полдень, было жареной капустой с нарезанным беконом.

Из бамбуковой трубки есть было неудобно, поэтому он принес корзину с морской чашей, наполненной рисом, а капуста, обжаренная с нарезанным мясом, покрывала рис.

По сравнению с ухой этим утром, жареная капуста с нарезанным беконом была действительно вкусной. Чжао Цзингэ за короткое время съел большую миску чистого риса и подумал, что сможет съесть еще две миски.

Но продукты надо беречь. Чжао Цзингэ подумал, что уже хорошо иметь такую дополнительную тарелку риса в полдень.

Когда он наелся и напился, Чжао Цзингэ вспомнил, что только что произошло, но подумал, что это не имеет к нему никакого отношения. Он не хотел говорить о Ли Цзугэне с Цзян Чжэнем, поэтому не стал упоминать об этом Цзян Чжэню.

Чжао Цзингэ вообще не воспринимал Ли Цзугэня всерьез, но он не знал, что семья Ли собралась и думала о нем.

Ли Цзюгэн все еще думал о Сюй, но Сюй определенно не вернется.

Их семья состояла из стариков и маленьких людей, и он должен был быть опорой семьи, но он был все еще худым и бессильным. Именно из серебра, присланного Сюй, они выплатили часть своих долгов, но в будущем им еще предстояло выплатить семьдесят восемь серебряных монет.

Он много работал в течение года, но не смог вырастить достаточно еды даже для своей семьи. В будущем ему нужно будет либо купить больше земли, либо еды!

Они предпочитали первое, но кто будет засаживать землю после того, как они ее купят? Кто позаботится о еде и одежде его четырех сыновей?

«Я слышал, что Чжао Цзингэ до сих пор не вышел замуж. . . Каким бы уродливым он ни был, в нем много силы».

— Если он не заберет с собой родителей, жизнь нашей семьи станет легче после того, как ты женишься на нём.

В тот день дождя не было. После того, как Цзян Чжэнь накормил Чжао Цзингэ, он снова пошёл побродить. Ему посчастливилось увидеть кролика.

Серый кролик был настороже. Увидев Цзян Чжэня, он быстро убежал. Увидев это, Цзян Чжэнь бросился за ним.

Конечно, он не мог угнаться за кроликом, но со зрением Цзян Чжэня было нетрудно идти по следу кролика, чтобы найти его гнездо.

Благодаря тому, что несколько дней шел дождь, почва была очень влажной и мягкой, и следы были довольно чёткими.

Цзян Чжэнь вскоре нашел маленькую дыру у края поля. После этого он нашел еще одну нору на соседнем тутовом поле.

В кроличьем гнезде было три дырки. Дикие кролики обычно имеют несколько нор. Если найти все выходы, кролика очень легко поймать.

Цзян Чжэнь вскоре заткнул все дыры гнезда, которые следовало бы заткнуть. Оставалась только одна дыра, из которой могли выбраться кролики. Он устроил костер около одной из дыр. . .

Вскоре Цзян Чжэнь поймал двух кроликов, выкуренных из гнезда.

Он вынул солому из корзины и связал кроликам лапки. Цзян Чжэнь отнес их к себе домой, но через некоторое время изменил направление, намереваясь отдать одного Чжао Цзингэ.

Он давал Чжао Цзингэ мясо каждый день, но его родители никогда не ели мяса, поэтому Чжао Цзингэ всегда чувствовал себя виноватым. На этот раз у него было два кролика, которых он хотел отдать на теще и тестю.

Когда он вернулся к тому месту, где работала Чжао Цзингэ, он подмигнул Чжао Цзингэ.

Конечно, Чжао Цзингэ вовсе не чувствовал себя «польщенным» таким знаком внимания. Он знал, что Цзян Чжэнь подмигнул ему, чтобы они могли поговорить в лесу.

Чжао Цзингэ в очередной раз сделал то, чего он никогда не должен был делать согласно своему воспитанию – он отправился в лес на рандеву.

«Держи кролика, замаринуй, и он останется вкусным до Праздника Весны». Услышав, что Цзян Чжэнь хочет подарить ему кролика, Чжао Цзингэ поспешно отказался.

«Возьми и приготовь скорее», — твердо сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ. «Ты очень устаёшь на весенней пахоте, поэтому тебе нужно лучше питаться. Пусть наш отец тоже лучше питается, иначе он не сможет поспевать за своей работой».

«Я всегда беру твои вещи. . ». Чжао Цзингэ был очень смущен.

— После этого ты весь мой. Что тебя беспокоит?» — поддразнил Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ был ошеломлен и задумался над словами Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь сказал, что он будет его. . . Давало ли это ему надежду, что он женится на нем в будущем?

Когда он начал поддерживать контакт с Цзян Чжэнем, у Чжао Цзингэ возникла идея позволить Цзян Чжэню впустить его как мужа в свой дом. В конце концов, у Цзян Чжэня в то время ничего не было, и до этого он спас Цзян Чжэню жизнь, но сейчас...

Теперь Цзян Чжэнь каждый день приносил ему еду, даже мясо. Он получил преимущества, которые Цзян Чжэнь получил благодаря своим способностям, и он не мог сказать то, что изначально хотел сказать.

Более того, его родители не обязательно искали ему кого-то для женитьбы в чужом доме.

Если бы у его семьи было много денег, его родители не захотели бы отдавать свое семейное имущество другим, но сейчас они были так бедны. Если бы он женился, его родители, безусловно, были бы готовы сделать это. Даже если бы он женился, он привел бы с собой своих родителей, чтобы содержать их.

Выяснив, что Цзян Чжэнь был так добр к нему, потому что не хотел досаждать, Чжао Цзингэ расслабился. Он принял кролика Цзян Чжэня и не почувствовал в этом ничего странного.

В будущем они могли бы избежать выкупа за невесту, чтобы Цзян Чжэнь не потерял слишком много. И он мог поддерживать своих родителей, усердно работая.

Цзян Чжэнь был очень рад тому, что Чжао Цзингэ принял своего кролика, но он не знал, что Чжао Цзингэ думал о стольких вещах.

На самом деле, он действительно не слишком много думал о том, жениться или нет. В наше время у него не было ни родственников, ни причин жениться. Здесь он не относился к семье Цзяна как к своим родственникам, поэтому его не волновал брак.

На самом деле, его требования были очень низкими. Было бы уже хорошо, если бы кто-то согрел его постель.

После того, как он отдал кролика Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь забрал оставшегося кролика. Затем он увидел, как лодка Ван Хайшэна остановилась у берега реки неподалёку.

Двое детей Ван Хайшэна сидели на носу и оглядывались. Увидев Цзян Чжэня, они быстро побежали к хижине. Через некоторое время вышел и Ван Хайшэн. «Цзян. . . Мистер Цзян». Он не знал, как назвать Цзян Чжэня, поэтому назвал его самым почетным, по его мнению, именем.

«Зовите меня просто Цзян Чжэнь», — сказал Цзян Чжэнь. "Ты вернулся?"

«Да, я вернулся. Врач сказал принять лекарство и сварить его», — сказал Ван Хайшэн.

Услышав это, Цзян Чжэнь вспомнил, что в те времена не было такой вещи, как госпитализация. Врач вообще не оставил бы пациента в аптеке. Раньше Сунь Сяошань оставался в аптеке на одну ночь из-за Ян Цзина.

Цзян Чжэнь раньше был очень груб с семьей Цзян, но в целом, пока его никто не беспокоил, с ним было очень легко ладить. Он спросил: «Все в порядке?»

«Врач сказал, что после приема лекарства и хорошего ухода за ним ему должно стать лучше». Ван Хайшэн был счастлив. После вчерашнего приема лекарства Сунь Сяошань выглядел намного лучше, и теперь он мог даже разговаривать с ним.

Его жена, который, как он думал, умрет, теперь был в порядке. Он был так счастлив, что едва мог скрыть улыбку на своем лице.

Цзян Чжэнь нахмурился, глядя на грязную лодку. «У меня пустой дом. Вы можете взять свою жену туда, чтобы он выздоровел. Больные люди не могут поправиться на этой лодке, и они должны быть в чистом месте». Тогда Цзян Чжэнь попросил семью Цзян построить два дома. В одном из них он жил один, а другой был еще свободен.

На самом деле он не любил, когда кто-то гостил в его доме. Но если Сунь Сяошань действительно жил в лодке, он не смог бы поправиться.

Кроме того, лодка нуждалась в ремонте.

Лодка Ван Хайшэна была намного больше, чем та, которую семья старосты часто сдавала в аренду сельским жителям для свадьбы, но, тем не менее, она была старой. Может быть, из-за того, что в эти дни шел дождь, в лодке пахло плесенью, что Цзян Чжэнь находил невыносимым.

Независимо от того, чем он будет заниматься в будущем, ему нужно будет полагаться на это судно для перевозки товаров в течение длительного времени. В таком случае он не хотел, чтобы этот корабль был слишком ветхим.

Ван Хайшэн посмотрел на Цзян Чжэня с удивлением и восхищением.

Он всегда жил в лодке, но это не значило, что он не жаждал такой жизни, как у тех, кто жил на берегу. На самом деле, он всегда думал о заработке денег, чтобы купить участок земли на берегу и поселиться там.

Но разве это было так просто?

Не говоря уже о том, что он не мог накопить достаточно денег, а даже если бы и мог, подавляющее большинство деревень отвергало таких чужаков, как он. Единственное, о чем он смел думать, так это найти своему сыну пару на берегу.

Хотя Цзян Чжэнь попросил его остаться только временно, Ван Хайшэн все равно был очень благодарен.

Поскольку Сунь Сяошань все еще был болен и не мог ходить, Ван Хайшэн нес его на спине. Затем они пошли группой к дому Цзян Чжэня.

По пути они встретили нескольких жителей деревни Хэси.

Ван Хайшэн жил здесь долгое время, так что он знал здесь некоторых людей. Но эти люди вошли в его жизнь быстро и были к нему очень равнодушны. Из-за этого он беспокоился, что после того, как он последует за Цзян Чжэнем, кто-нибудь придет и скажет Цзян Чжэню прогнать его.

Как результат . . .

Ван Хайшэн тупо огляделся и не мог понять, почему жители деревни Хэси так быстро убежали, когда увидели их.

Был ли он настолько ужасен?

Ван Хайшэн не понимал, что происходит, и двое детей рядом с ним тоже были сбиты с толку. Дети в деревне не любили играть с ними и раньше часто издевались над ними, но никогда их не боялись.

«Цзян. . . Цзян Чжэнь, что, черт возьми, происходит?» Ван Хайшэн озадаченно посмотрел на Цзян Чжэня.

— Ничего, — сказал Цзян Чжэнь.

Услышав, что Цзян Чжэнь сказал, что ничего страшного, Ван Хайшэн почувствовал облегчение. Когда он снова начал смотреть на окружающих его людей, то вдруг обнаружил, что эти люди смотрят на него с сочувствием в глазах.

Это . . . В чем дело?

Люди в деревне Хэси действительно сочувствовали Ван Хайшэну. Они считали, что Цзян Чжэнь теперь сумасшедший. Когда они увидели Ван Хайшэна, идущего с Цзян Чжэнем, дрожащего, они даже подумали, что он был запуган Цзян Чжэнем, и даже что Сунь Сяошань, которого он нес, был избит Цзян Чжэнем.

В конце концов, это был тот парень, который осмелился драться даже с офицером из управы!

Цзян Чжэнь положил все ценные вещи и еду в свой дом. Другой дом был почти пуст, и он попросил семью Ван Хайшэна поселиться там. Затем он сказал: «Вы должны сначала прибраться, прежде чем жить там. Вы также должны сами разжечь огонь. Не приходите в мой дом».

— Да, да. Ван Хайшэн неоднократно кивал, глядя на глинобитный дом, который на самом деле был очень простым.

У Ван Хайшэна на лодке было несколько полезных вещей, но не слишком много. Вернувшись несколько раз, он принёс их все и вскоре успокоился. К тому времени уже почти стемнело.

Увидев, что Чжао Цзингэ почти пора возвращаться домой, Цзян Чжэнь просто привел себя в порядок и пошел к перекрестку, чтобы сесть и дождаться Чжао Цзингэ.

В результате Чжао Фугуй, отец Чжао Цзингэ, вернулся первым.

В последние несколько дней шел дождь. Чжао Фугуй, работавший на улице временным работником, не вернулся домой. Когда он вернулся сегодня, он шел с опущенной головой, но когда он увидел Цзян Чжэня, сидящего на обочине дороги, он испугался и ускорил шаг.

Цзян Чжэнь коснулся своего носа и продолжил ждать.

Позже настала очередь Чжао Цзингэ. В руке он нес кролика. Увидев Цзян Чжэня, он сначала остановился, затем опустил голову, чтобы избежать взгляда Цзян Чжэня, и ускорил шаги, как его отец.

Через некоторое время Чжао Цзингэ вернулся домой.

— Откуда у тебя кролик? — удивленно спросила Чжао Лю, когда увидела кролика в руке Чжао Цзингэ.

«Поймал в поле». Чжао Цзин неловко склонил голову. Хотя он хорошо справлялся с сельским хозяйством, он плохо ловил дичь. На самом деле, он вообще не умел ловить кроликов. . .

Однако Чжао Лю не сомневалась в услышанном. Она всегда считала своего сына лучшим. В данном случае для нее было нормальным, что ее сын смог поймать кролика.

«В последнее время дома много хорошего. Я очень счастлива!" Сказала Чжао Лю с улыбкой, глядя на пятерых утят у ее ног и кролика в руке, а затем заговорила о семье Ли Цзугэна. «Сегодня пришла Сю и рассказал мне о семье Ли. Их семья пострадала от расторжения помолвки. Что случилось? Их невестка пропала!»

Чжао Лю вскоре рассказала историю семьи Ли Цзугэна и подвергла их критике.

Чжао Фугуй молча слушал, не выражая собственного мнения, но все же время от времени кивая.

Чжао Лю была очень взволнована, когда говорила об этом, но когда она закончила, она снова впала в депрессию.

Хотя жена Ли Цзугэна сбежала с другим человеком, у нее также было четверо сыновей. Как бы бедны ни были их дни сейчас, кто-нибудь поддержит их в старости. А как насчет её собственного сына?

Теперь их двое. Цзингэ, по крайней мере, был окружен какой-то помощью. Что будет, когда мы уйдем однажды?

У Цзингэ даже не было ребенка, а когда он состарится, о нем некому будет позаботиться. Это . . .

Чжао Лю замолчала, а Чжао Фугуй замолчал еще больше. Вначале он все еще хотел найти мужа для Чжао Цзингэ, но два года назад отказался от этой идеи. Он просто хотел найти для Чжао Цзингэ свекровь, которая позволила бы ему создать семью.

Но их семья была слишком бедна, и было даже два старых прицепа, так что никто вообще не хотел жениться на Чжао Цзингэ.

«Не беспокойтесь обо мне, мама, папа», — сказала Чжао Цзингэ. Он хотел рассказать им о себе и Цзян Чжэне, но слова не выходили.

Цзян Чжэнь оскорбил многих людей. Если бы его родители знали о них, они бы волновались еще больше.

Опасаясь, что её сын будет грустить, Чжао Лю больше не говорила об этом, но упомянула кое-что еще. «Мой Цзин будет в порядке. Не о чем беспокоиться. Но когда я смотрю на Цзян Чжэня, мне становится очень страшно. Фугуй, ты этого не знаешь, но он всегда пялится на наш дом. Прошлой ночью я встала среди ночи и увидела, как он слонялся вокруг нашего дома!»

"Что?" Чжао Фугуй был удивлен. Сердце Чжао Цзингэ тоже екнуло.

Брови Чжао Фугуя нахмурились. «Он околачивается у нашего дома по ночам? Он же не думает о том, чтобы ограбить наш дом, не так ли?

«Ограбление?» Чжао Лю тоже был напугана. "Что мы будем делать? Наш Цзин не сможет победить его!»

«Мама, он не стал бы. Я спас ему жизнь. А также . . . в нашем доме нечего красть, — сказал Чжао Цзингэ, глядя на кролика. Цзян Чжэнь не стал бы грабить их дом; кролика прислал Цзян Чжэнь.

А также . . . Цзян Чжэнь приходил к нему прошлой ночью?

Он действительно заснул, сам того не зная. . .

Чжао Цзингэ твёрдо решил не спать этой ночью. Когда от его родителей больше не было никакого движения, он тайно встал и пошел к Цзян Чжэню.

Вечером он несколько раз бывал в доме Цзян Чжэня, что было не странно, но сегодня, подойдя к нему, Чжао Цзингэ неожиданно услышал голос, который не принадлежал Цзян Чжэню.

В доме Цзян Чжэня есть кто-то еще?

После того, как сегодня Чжао Цзингэ пришел домой, он был слишком смущен, чтобы смотреть на Цзян Чжэня, потому что рядом были его родители. Он не знал о переезде семьи Ван Хайшэна. В этот момент он был немного сбит с толку. Стоя в оцепенении, он не знал, что делать.

В деревне его всегда отвергали другие. Во всей их деревне не было более уродливого гера или женщины. Поскольку его помолвка была расторгнута в подростковом возрасте, другие всегда смотрели на него глазами, полными сочувствия.

Такие люди, как он, должны быть неприятны. Цзян Чжэнь. . . ему было скучно с ним?

Чжао Цзингэ почувствовал, как в животе порхают бабочки, и ему было очень не по себе, в то время как Цзян Чжэнь был действительно немного раздражен в этот момент.

Глиняные стены в сельской местности были толстыми и звуконепроницаемыми, но двери и окна в сельской местности не были звуконепроницаемыми, поэтому, даже если рядом было небольшое движение, он мог слышать все.

Хотя Ван Хайшэн старался говорить как можно тише, когда заботился о Сунь Сяошане, у него был хороший слух, и он все слышал. Поскольку голос был низким, он подсознательно прислушивался к нему и не мог уснуть…

Там кто-то шептался, что определенно раздражало больше, чем бессмысленное стрекотание цикад и лягушек!

Цзян Чжэнь был готов помочь другим, чем мог. Образование, которое он получил в наше время, мешало ему позволить кому-то умереть с голоду. Так что перед тем, как перебраться сюда, он случайно получил новую жизнь, спасая других. Но он все равно был очень недоволен, потому что сейчас было слишком шумно, чтобы спать.

Спешите завтра! Он должен быстро построить дом для Ван Хайшэна и позволить ему съехать!

Не в силах заснуть, Цзян Чжэнь просто вышел из дома и отправился к Чжао Цзингэ. Хотя к этому времени Чжао Цзингэ обычно уже засыпает, возможно, он еще не спит, верно?

Цзян Чжэнь тихо вышел из дома. Сделав несколько шагов, он увидел, что Чжао Цзингэ стоит неподвижно.

— Цзн? Цзян Чжэнь посмотрел на него с некоторым удивлением. — Ты пришел ко мне?

Чжао Цзингэ стоял там, колеблясь, стоит ли ему взглянуть, когда увидел, что Цзян Чжэнь вышел. Он был вне себя от радости на мгновение. «Цзян Чжэнь!»

Чжао Цзингэ редко называла имя Цзян Чжэня напрямую, поэтому сердце Цзян Чжэня заныло. Он подошел и прямо поцеловал лицо Чжао Цзингэ. «Почему ты не лег спать, а пришёл ко мне так поздно?»

Чжао Цзингэ глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свое сердце от радости от встречи с Цзян Чжэнем. «Моя мама сказала, что видела тебя прошлой ночью. . . Ты приходил ко мне? Я даже не знал». Закончив говорить, он немного расстроился.

«Ты не спал? В отличие от меня, ты так много работаешь каждый день. Тебе следует больше спать, — сказал Цзян Чжэнь. Ему особенно нравились такие люди, как Чжао Цзингэ. Он был немного застенчив, но при этом ясно выражал свои чувства, когда это было необходимо, и отвечал взаимностью на полученные чувства.

Чжао Цзингэ был счастлив услышать, что Цзян Чжэнь заботится о нем, и чувствовал себя виноватым из-за своего непонимания Цзян Чжэня. Подумав об этом, он просто спросил: «Ты… . . почему там, кажется, кто-то еще живет?»

«Я одолжил пустой дом знакомым», — сказал Цзян Чжэнь. Было слишком темно, и он не мог ясно видеть выражение лица Чжао Цзина, но все же слышал что-то странное в голосе Чжао Цзина. — Из-за того, что здесь кто-то есть, ты не хотел заходить внутрь и просто стоял здесь?

"Что ж . . ». ответил Чжао Цзингэ .

«Очень неприятно позволять им жить здесь. Я заставлю их скоро уйти, — сказал Цзян Чжэнь. «Сегодня было так шумно, что я не смог уснуть».

"Тогда что?" Чжао Цзинь нахмурился. — Разве они не могут вести себя тихо?

«Там есть больной человек, поэтому они не могут молчать», — сказал Цзян Чжэнь, таща Чжао Цзингэ в секретное место поблизости. Затем он рассказал ему о семье Ван Хайшэна.

Чжао Цзингэ также болел в своей семье, и у него не было денег на лечение. Он чувствовал себя виноватым из-за своих предыдущих мыслей и теперь ещё более уверился в отм, что Цзян Чжэнь был хорошим человеком.

«Больной человек хотел замолчать. . . Но ты не можешь хорошо спать…» Чжао Цзингэ уже собирался спросить Цзян Чжэня, можно ли ему спать на лодке или нет, когда Цзян Чжэнь внезапно прервал его.

«Цзинь, на самом деле есть решение», — сказал Цзян Чжэнь, а затем рассказал Чжао Цзингэ о трате двадцати серебра. Чжао Цзингэ это не волновало, что немного удивило его и улучшило его настроение.

Когда он был так счастлив, он не мог не подразнить Чжао Цзингэ.

"Что ты предлагаешь?" — спросил Чжао Цзин.

— Я буду спать в твоей комнате. Я вылезу через окно и уйду завтра рано. Я никому не дам знать». Цзян Чжэнь рассмеялся.

Чжао Цзин снова смутился. В это время он должен был оттолкнуть Цзян Чжэня, который стоял очень близко к нему. Но почему-то он этого не сделал. Он даже рассматривал возможность позволить Цзян Чжэню переспать с ним.

"Хорошо. Я больше не буду тебя дразнить». Цзян Чжэнь снова поцеловал Чжао Цзингэ в щеку. Разве это не просто небольшой шум? Дело не в том, что я не могу уснуть.

«На самом деле все в порядке», — внезапно сказал Чжао Цзингэ, стиснув зубы.

На этот раз он испугал Цзян Чжэня. — Цзин?

— Ты можешь спать на кровати, а я буду спать на бамбуковой кушетке. В моей комнате есть бамбуковый диван, — сказал Чжао Цзингэ. Так называемая бамбуковая кушетка представляла собой кровать, полностью сделанную из бамбука. Ширина его была три-четыре фута. Спать на нем было очень круто. Летом здесь любили спать на бамбуковой кушетке.

Бамбуковая кровать в его доме была куплена его отцом, когда он и его брат были маленькими. Летом они выносили бамбуковую кровать за пределы дома на пол ночи после ужина, а затем заходили внутрь дома после полуночи.

Иногда, когда он и его брат засыпали там, отец их даже не будил. Его родители передвигали бамбуковую кушетку внутрь дома и позволяли им продолжать спать в доме.

Позже его брата не стало, а его семья была не в настроении каждый день наслаждаться прохладой на улице. В его комнате стояла бамбуковая кушетка, на которой обычно лежали вещи.

После того, как Чжао Цзингэ сказал эти слова, его руки неудержимо дрожали. Только через некоторое время он снова успокоился.

Цзян Чжэнь был для него лучшим человеком, кроме его родителей и брата. Он также был первым и единственным мужчиной, выразившим ему свою привязанность. С тех пор он фактически уже решил следовать за Цзян Чжэнем. В таком случае это было ничего.

Цзян Чжэнь был одновременно удивлен и обрадован.

Чжао Цзингэ всегда был очень консервативен, и он знал об этом, так что достаточно было время от времени целоваться. Хотя он уже сказал, что залезет в окно, на самом деле он не собирался этого делать.

Цзян Чжэнь всегда знал, как поступить правильно. В результате Чжао Цзингэ согласился переспать с ним.

— Цзингэ, я тебе, должно быть, очень нравлюсь. Цзян Чжэнь держал Чжао Цзингэ за руку. Он знал, что он должен очень нравиться Чжао Цзингэ, но в этот момент он снова осознал это.

Чжао Цзингэ снова застыл, когда услышал, как Цзян Чжэнь сказал «нравится». Ему действительно нравился Цзян Чжэнь, и он хотел держаться за него. Таких эмоций у него никогда не было, и никогда они не были сильнее, чем в этот момент.

"Ты мне тоже нравишься." Цзян Чжэнь снова поцеловал Чжао Цзингэ. Он никогда в жизни не потеряет Чжао Цзингэ.

Сердце Чжао Цзингэ подпрыгнуло, и его лицо снова стало горячим. "Я так безобразен...».

— Где ты некрасивый? — спросил Цзян Чжэнь. — Я думаю, ты прекрасно выглядишь.

Чжао Цзингэ сычитал, что Цзян Чжэнь лжет ему с широко открытыми глазами, но он все равно был очень счастлив, что делало Цзян Чжэня тоже очень счастливым. В конце концов, оба мужчины долго стояли молча в темноте.

Наконец Цзян Чжэнь сказал: «Пора ложиться спать». Он был взрослым мужчиной, который прожил 30 лет, но был таким же глупым, как мальчишка, когда влюбился. . . Он немного презирал себя.

«Гм». Чжао Цзингэ кивнул и направился к своему дому. Он и Цзян Чжэнь все еще держались за руки, а Цзян Чжэнь последовал за ним.

Он должен был бояться, что его родители столкнутся с ним, но по какой-то причине Чжао Цзингэ совсем не боялся, а даже немного волновался. К сожалению, Чжао Фугуй и Чжао Лю очень хорошо спали и совсем не вставали.

Когда Чжао Цзингэ ушел, он оставил дверь открытой. Он вошел в свой дом, а Цзян Чжэнь последовал за ним. Затем Чжао Цзин снова застыл.

"Спи. Я не трону тебя». Цзян Чжэнь коснулся головы Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ было двадцать пять. Ему самому было двадцать шесть. Если бы это было в наше время, он бы сейчас точно нарушил свое слово. Двум людям было несложно перевернуться между простынями. Но это в давние времена, с этим лучше было пока смириться.

Я терпел это столько лет, и это уже не так долго.

Мозг Чжао Цзингэ в тот момент все еще был немного запутанным, поэтому он действительно пошел спать, как и был.

Цзян Чжэнь заметил это и нашел это довольно забавным. Сначала он закрыл дверь и окно, а затем лег рядом с Чжао Цзингэ. Он взял стеганое одеяло Чжао Цзингэ и спал с ним под одним и тем же одеялом.

Хотя он ничего не может сделать, он очень не хочет уходить в этот момент.

Комната Чжао Цзингэ была чистой и приятно пахла. Он и Чжао Цзингэ лежали на кровати бок о бок, и Цзян Чжэнь почти сразу отреагировал, но он ничего не делал, кроме как держал Чжао Цзингэ за руку. Он даже не поправился.

Мужчина должен терпеть, когда должен. Если жена не захотела это сделать, как только лягла рядом с ним, рано или поздно настойчивость станет бесполезной.

Цзян Чжэнь упрекнул себя и начал радоваться, что эстетические стандарты людей того времени отличались от его собственных.

Чжао Цзингэ был действительно слишком доверчив. Если бы кто-то с такой же эстетической ценностью, как он, рано приглянулся Чжао Цзингэ, Чжао Цзингэ был бы давно обманут этим человеком, и у него не было бы вообще никаких шансов. Теперь, конечно, ему не нужно было беспокоиться об этом.

Цзян Чжэнь чувствовал, что Чжао Цзингэ был очень настойчив в некоторых аспектах. Поскольку он выбрал его, он не будет с другими в будущем.

Пока Чжао Цзингэ верен ему, он никогда не предал бы его.

Цзян Чжэнь много думал об этом. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что Чжао Цзингэ уже заснул, и его дыхание было очень стабильным.

Должен ли он быть лучше животного сейчас или он должен быть хуже животного?

С легким смешком Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ на руки, засунул руку под его одежду и коснулся его.

К телу Чжао Цзингэ было не очень приятно прикасаться из-за его плохих условий жизни, а его кожа была не очень гладкой, но он просто чувствовал, что к этому человеку было особенно приятно прикасаться.

Рядом с ним был еще один человек, но той ночью Чжао Цзингэ очень хорошо спал. Проснувшись утром, он обнаружил, что они с Цзян Чжэнем обнимаются. Помимо того, что он был немного смущен, он принял это очень быстро.

Он все равно решил быть с Цзян Чжэнем, не так ли? Он не знал, когда придет Цзян Чжэнь, чтобы сделать предложение руки и сердца.

Чжао Цзингэ проснулся очень рано этим утром, но ночью другой тайно использовал его. Он также с гордостью обнаружил, что Цзян Чжэнь, который был крупнее его, не мог встать.

— Мне следовало встать раньше. Звук встающего Чжао Цзингэ разбудил Цзян Чжэня, который не мог сдержать вздоха.

Прошлой ночью он пообещал встать и уйти тайно рано утром, но не проснулся. Или не хотел уходить, пока не проснется естественным путем.

«Моя мама не придет в мою комнату. Ты можешь поспать еще немного». Чжао Цзингэ выглядела как обычный мужчина, поэтому Чжао Лю не могла обращаться с ним так же, как с дочерью, не говоря уже о том, чтобы войти в его комнату без причины.

«Гм». Цзян Чжэнь кивнул и не вставал с кровати; он просто смотрел, как Чжао Цзингэ приводит в порядок свою одежду.

Чжао Цзингэ не снял одежду, когда лег спать прошлой ночью. Его одежда была немного помята, поэтому он протянул руку и потянул ее. В результате Цзян Чжэнь уставился на него так, словно собирался раздеть. . .

Он почти сразу выбежал из комнаты.

Цзян Чжэнь смотрел, как он уходит, и прислушивался к движениям снаружи. Убедившись, что Чжао Лю и Чжао Фугуй находятся в своих покоях, он тихо вылез из окна и ушел.

Хотя Цзян Чжэнь сегодня встал позже обычного, было еще только утро. В эти времена люди ложились спать так рано, что не могли спать до утра.

Когда он вернулся в свою резиденцию, Цзян Чжэнь увидел, что Ван Хайшэн тоже встал и был занят приготовлением пищи, а двое его детей помогали ему.

«Вы проснулись!» Ван Хайшэн поприветствовал Цзян Чжэня. Он не знал, что Цзян Чжэнь не возвращался всю ночь. Он подумал, что тот ушел рано.

Цзян Чжэнь кивнул ему; потом вдруг не торопился отпускать его.

Сунь Сяошань прошлой ночью плохо себя чувствовал, но сегодня ему стало лучше, и он смог сесть.

В эти времена девятилетний ребенок мог делать почти все дома, поэтому Ван Хайшэн попросил Ван Юэра позаботиться о Сунь Сяошане и взял Цзян Чжэня, чтобы привести в порядок лодку.

Корабль был немного грязный, но за ним хорошо ухаживали. Видно было, что хозяин его очень любит.

«Этот корабль был построен семь лет назад, когда предыдущий слишком сломался, чтобы держаться. В то время у меня было немного сбережений, поэтому я изменил его», — сказал Ван Хайшэн, когда чистил корабль в соответствии с требованиями Цзян Чжэня, а затем сказал, где корабль нужно отремонтировать и где можно добавить больше полок.

"Не мог бы ты?" — спросил Цзян Чжэнь.

"Да. Я давно занимаюсь кораблями, поэтому умею их чинить. У меня есть несколько инструментов», — сказал Ван Хайшэн. «Если бы у меня было достаточно материалов и еще несколько инструментов, я мог бы построить еще один».

Когда он был ребенком, он жил на рыбацкой лодке со своими родителями. В то время лодка была немного сломана в начале, и ее приходилось время от времени ремонтировать. Когда он искал кого-нибудь, кто построит лодку, он наблюдал за всем процессом и кое-что узнал о кораблестроении.

Ван Хайшэн не думал, что то, что он мог сделать, было удивительным. В конце концов, многие люди, которые зарабатывали на жизнь рыболовством, могли ремонтировать свои лодки и строить их. Но Цзян Чжэнь, тем не менее, был удивлен. Он даже хотел спросить Ван Хайшэна, почему тот не живет этим, но вскоре понял, что в те времена ремесленники ничего не стоили.

Все были равны, но знания были важны. В те времена люди мало заботились о ремесленниках. Многие люди, овладевшие изысканным мастерством, причислялись к ремесленникам, но никакой свободы у них не было.

Это правда, что работа плотником в деревне может вести к лучшей жизни, чем жизнь обычного фермера, но она также ограничена. Такие плотники были уже почти в каждой деревне, и новичков не принимали.

Узнав о способностях Ван Хайшэна, Цзян Чжэнь специально отправился срубить несколько деревьев. После ремонта лодки он вместе с Ван Хайшэном сделал мебель. Столярное дело было не очень сложным. Если вы не обращали внимания на внешний вид, вы могли бы легко сделать какие-то табуретки или тому подобное.

В те дни людям нравилась тяжелая мебель с тонкой резьбой, но у Цзян Чжэня и Ван Хайшэна были ограниченные навыки, поэтому их мебель была очень простой и уродливой.

Её нельзя было продать за деньги, а некоторые предметы мебели нельзя было даже использовать, что было связано с выбранным ими деревом. Не всякая древесина подходила для изготовления мебели. Сначала они этого не поняли. К счастью, даже если это дерево нельзя было использовать в качестве мебели, они могли практиковать свои навыки и впоследствии использовать его в качестве дров.

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн были заняты более десяти дней. В эти десять дней дождь шел почти каждый день, но не весь день.

Кое-где весенний дождь был дороже нефти, а здесь весенний дождь шел и шел.

Дни были теплые, шел обильный дождь. Деревня Хэси, утопающая в зелени даже зимой, выглядела пышнее, а камфорные деревья начали сбрасывать листву. Весной, после года роста, старые зеленые листья, оставшиеся после зимы, опадут с деревьев. В то же время новые зеленые листья скоро покроют всю крону деревьев.

Для семьи Ван Хайшэна это было очень грустное время, когда весь день шел дождь.

Хотя глиняный дом был мокрым, они могли хотя бы разжечь огонь и высушить одежду, но на лодке это было очень хлопотно. Когда одежда и одеяла были мокрыми, с эти мприходилось только мириться.

Если о какой-то части корабля не заботились должным образом, то даже одежда в деревянном комоде покрывалась плесенью и гнила.

В такой среде люди всегда легко болели. Один из детей Ван Хайшэна в прошлом заболел и умер. Из-за этого Ван Хайшэн был очень благодарен Цзян Чжэню, который принял его семью.

Закончив свою работу с Цзян Чжэнем в тот день, он взял бамбуковые корзины, набитые дождевыми червями, и пошел к реке ловить рыбу, намереваясь отдать лучшую рыбу Цзян Чжэню.

«Рыбак, почему ты в последнее время живешь у старшего Цзяна, вместо того, чтобы жить на рыбацкой лодке?» Неся корзину с рыбой, Ван Хайшэн внезапно остановился.

— Ты спрашиваешь меня? Ван Хайшэн посмотрел на мужчину и затем сказал: «Я продал рыбацкую лодку Цзян Чжэню».

Мужчина говорил о старшем Цзяне. Разве это не Цзян Чжэнь?

Человек, задавший Ван Хайшэну вопрос, на мгновение задумался, прежде чем с большим сочувствием посмотреть на Ван Хайшэна. Цзян Чжэнь отнял лодку у этого человека?

Мало того, что он отнял лодку этого человека, так теперь вся его семья, казалось, работала на Цзян Чжэня. Шестилетний мальчик собрал корзину диких овощей и отдал ее Цзян Чжэню.

Житель деревни, остановивший Ван Хайшэна, не осмелился больше задавать вопросы, не говоря уже о плохом отзыве о Цзян Чжэне. Сочувственно взглянув на Ван Хайшэна, он покачал головой и ушел. Однако Ван Хайшэн был так сбит с толку, что не понял, что произошло.

Если он не понял, то не понял. Ван Хайшэн нашел Цзян Чжэня и дал ему в руки самую большую рыбу. Цзян Чжэнь получил рыбу и дал ему рис того же веса, что и рыба.

Ван Хайшэн не испытывал недостатка в рыбе. На самом деле вся его семья устала есть рыбу. Но им всегда не хватало риса, поэтому они считали его вкусным.

Если Ван Хай устал есть рыбу, то Цзян Чжэнь в этот момент устал от рыбы еще больше.

В наше время жареная, копчёная, кисло-сладкая, острая или приготовленная на пару, были всевозможные приправы и способы приготовления, а также множество видов рыбы. Если позволить кому-то есть рыбу каждый день в течение года, даже таким, как он, не привередливым людям это надоест, но ключевой момент был в том, что такого условия здесь не было вовсе.

Он вообще не видел чили. Поскольку технология добычи масла отставала, масло было очень дорогим; соевый соус был не дешевле соли. Но даже если это было невкусно, все равно было необходимо поесть, и пусть Чжао Цзингэ поест с ним.

Цзян Чжэнь убил несколько рыб, выбрав одну, чтобы положить на паровую стойку, и посолил другую, чтобы сделать соленую рыбу. На самом деле все здесь очень любили соленую рыбу. К сожалению, соль была слишком дорогой, поэтому для рыбы обычно не использовали соль. Цзян Чжэнь считался транжирой.

Цзян Чжэнь хотел накормить Чжао Цзингэ, поэтому всегда разжигал огонь отдельно от семьи Ван Хайшэна. В ту ночь он закончил готовить рыбное блюдо, сам съев голову и хвост, оставив лучшие средние части, и стал ждать наступления ночи.

Когда стемнело и семья Ван Хайшэна по соседству заснула, Цзян Чжэнь взял с собой рыбу и отправился на встречу с Чжао Цзингэ.

В последнее время он спал с Чжао Цзингэ.

После того, как его случайно увидела Чжао Лю, он был очень осторожен. Он использовал все свои антиразведывательные навыки, полученные в прошлой жизни, чтобы никто не узнал, что он каждую ночь воровал благовония и нефриты.

Конечно, он не воровал ладан или нефрит. . . Чжао Цзингэ был очень занят каждый день, и они еще не были женаты, поэтому, естественно, он не мог ничего сделать с Чжао Цзингэ.

Он передал рыбу Чжао Цзингэ через окно. Когда Цзингэ взял её, он тихо вошел в комнату Чжао Цзингэ. Затем он вынул небольшой кусочек свечи и зажег ее.

При свете свечи Чжао Цзингэ медленно начал есть рыбу.

Чжао Цзинге на самом деле тоже надоело есть рыбу, но Цзян Чжэнь принес ему поесть. Неважно, насколько он устал или насколько плох он был, он съел бы её всю. Более того, он не неблагодарный человек. Ему было ясно, что Цзян Чжэнь просил его есть рыбу для его же блага.

Хотя раньше он не болел, у него часто болели колени и случались судороги. В последнее время эти проблемы не проявлялись.

Чжао Цзингэ молча ел рыбу и ничего не говорил. Цзян Чжэнь молча посмотрел на него и тоже ничего не сказал. Это произошло потому, что они боялись, что их обнаружат Чжао Фугуй и Чжао Лю, а также потому, что… . . было хорошо оставаться вместе, не разговаривая.

В ту ночь они болтали друг с другом под одеялом.

Цзян Чжэнь снова использовал свой сильный самоконтроль. Хотя раньше он жил со своими товарищами по оружию, но все они были натуралами, поэтому он никогда не имел о них никакого представления. Но Чжао Цзингэ был другим, он был тем человеком, который ему нравился. Человек, который ему нравился, лежал рядом с ним, а он ничего не делал. Это тоже своего рода мастерство!

Конечно, на поверхности он не двигался. Но на самом деле . . . Бог знает, как часто он тайком лапал своего любимого, и сам Чжао Цзинге тоже должен знать.

Возможно, в первую ночь он не знал, но позже, когда Цзян Чжэнь пошевелил руками, он явно не спал, но продолжал притворяться, что спит.

Рано утром Цзян Чжэнь ушел, взяв с собой миску.

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн почти полностью отремонтировали рыбацкую лодку. Они делали деревянные ящики у реки, как вдруг на берег реки подошел знакомый. На нем была одежда чиновника; это был Ян Цзин.

В эти дни все время шел дождь, и в управе делать было нечего. Ян Цзин устал сидеть дома. Он не мог не хотеть пойти в игорный дом, чтобы играть. Однако несколько дней назад Цзян Чжэнь спросил его о нескольких вещах, которые его напугали. Он был не в настроении идти пить и играть в азартные игры с остальными.

Но было так скучно и делать было нечего. В конце концов, Ян Цзин просто побежал к пристани под дождем и возился с Цзян Чэньсяном, одновременно помогая Цзян Чжэню узнать о бизнесе с морепродуктами. Теперь, когда у третьего сына Цзянов было достаточно проблем, и он также узнал то, о чем его просил расспросить Цзян Чжэнь, он пришел в деревню Хэси.

Предыдущий опыт Ян Цзина в деревне Хэси бросил на него психологическую тень. Он не хотел приезжать в деревню и быть замеченным. Поэтому, когда он увидел, что Цзян Чжэнь стоит у реки, Ян Цзин сразу же выразил свою радость.

«Босс!» Ян Цзин поприветствовал Цзян Чжэня.

"Какие-нибудь Новости?" — спросил Цзян Чжэнь.

— У меня новости, босс. Те, кто едет на море покупать морепродукты в городе, завтра уезжают. Они также готовы взять вас с собой. Если вы хотите пойти, вы можете пойти к западу от дока завтра рано утром, чтобы встретиться с ними», — сказал Ян Цзин.

Цзян Чжэнь кивнул и уточнил некоторые подробности, в то время как Ян Цзин тщательно рассказал ему все, что знал, а затем сказал: «Люди, живущие у моря, очень любят зерно. Если у тебя есть хорошее зерно, ты можешь продать его по хорошей цене».

Ян Цзин много говорил, затем наконец сказал: «Босс, мне нужно вам кое-что сказать».

«В чем дело?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Речь идет о Цзян Чэньсяне. Он потерял работу». Ян Цзин дважды хихикнул.

Никто не знал, сколько людей жаждало работы Цзян Чэнсяня. Ему было нелегко сохранить эту работу, как раньше.

Хотя Ян Цзин был офицером управы, ему было невозможно придраться по-крупному. Он просто связался с человеком, который хотел получить работу Цзян Чэнсяна, и немного помог этому человеку. . .

Этот человек был способным, и у него был дядя, который работал стюардом на пристани и также помог ему выдавить Цзян Чэнсяна. Получив вчера работу Цзян Чэнсяна, он также подарил Ян Цзину два серебра в качестве благодарственного подарка.

Ян Цзин очень этим гордился, но в то же время внимательно смотрел на Цзян Чжэня, боясь рассердить Цзян Чжэня.

Однако Цзян Чжэнь не рассердился и просто улыбнулся. «У семьи Цзян так много полей. Мясник Цзян и Чэнвэнь не могут сами их засеять. Он должен вернуться домой, чтобы помочь».

"Да все верно." Ян Цзин неоднократно кивал, наконец вздохнув с облегчением.

Поговорив некоторое время с Цзян Чжэнем, Ян Цзин ушел. Цзян Чжэнь думал о следующем дне. Он пошел домой с Ван Хайшэном, сделав особый крюк к дому семьи Цзян.

Когда они подошли к дому семьи Цзян, Цзян Чжэнь действительно увидел Цзян Чэнсяна, о котором Ян Цзин не так давно упоминал.

Цзян Чэнсян всегда элегантно одевался и тщательно причесывался, но сейчас он выглядел немного неряшливо.

В эти дни Цзян Чэнсяну было тяжело.

После того, как Цзян Чжэнь освободил Ян Цзина, он думал, что его жизнь постепенно вернется в нормальное русло, но факты доказывали, что он слишком много думал.

Он столкнулся с множеством неприятностей, таких как нежелание Чжу Шуфэнь вернуться с ним домой, и кто-то всегда приставал к нему на пристани.

Ему по-прежнему очень нравилась Чжу Шуфэнь, а еще больше семейное положение Чжу Шуфэнь — у отца Чжу Шуфэнь были большие шансы попасть на государственный экзамен!

Из-за этого он несколько раз приходил в дом семьи Чжу за последние несколько дней, извиняясь и снова извиняясь.

Чжу Шуфэнь уже была замужем за ним, и хотя семья Чжу не была удовлетворена тем, что он брал деньги из ящика Чжу Шуфэнь, они не могли вернуть Чжу Шуфэнь и Чжу Шуфэнь не могла оставить его.

Как результат . . . сразу после того, как Чжу Шуфэнь вернулась, он стал безработным!

Раньше он зарабатывал две серебряных монеты в месяц на пристани, чтобы безбедно жить в уездном городке. Но теперь он потерял работу, и все его предыдущие сбережения ушли к Цзян Чжэню.

В конце концов, Цзян Чэнсян смог только вернуть Чжу Шуфэнь в деревню Хэси. В противном случае им, возможно, даже нечего будет есть.

Теперь Цзян Чэнсян, который только что вернулся, с первого взгляда увидел Цзян Чжэня, который причинил ему вред.

Потеря работы как-то связана с Ян Цзином. Ян Цзин мстил ему. Если бы глаза Цзян Чэнсяна могли содержать яд, Цзян Чжэнь уже был бы отравлен.

Хотя у него не было таланта и финансовых средств, чтобы сдать экзамен, он всегда гордо считал себя ученым и чувствовал, что может изменить свою судьбу и никогда в жизни не работать в поле. Но сейчас? Он потерял работу, а затем. . .

«Чэнсян, собирайся и иди со мной в поле» сказал на ходу Мясник Цзян, выйдя из дома с бамбуковой корзиной и мотыгой на спине.

Когда Цзян Чжэнь ушел из дома, он ударил его по ноге бамбуковым шестом. Хотя травма не убила его, он заболел и не мог спать в течение нескольких дней. В эти дни его самочувствие было плохим, и он не мог работать в поле.

Изначально ничего не было. В прошлом, когда он был занят сельским хозяйством или у него была та же старая проблема с болями в пояснице, его работа на ферме никогда не откладывалась. Ведь его старший брат был лучше, чем нанятый работник.

Даже если бы они наняли работника на длительный срок, они не могли бы попросить его работать на них по ночам. Но они могли позволить старшему Цзяну работать до ночи.

Но теперь старший сын его семьи сбежал.

Мясник Цзян был стар и слаб. Понятно, что он работал медленно. Однако Цзян Чэнвэнь, которому было немного за двадцать, что считалось самым сильным возрастом для мужчины, на самом деле работал даже медленнее, чем старый Мясник Цзян!

Мясник Цзян, естественно, хотел его отругать, но он даже не начал, как просто спрятался в доме и отказался выходить!

В прошлом, когда старший Цзян слишком уставал и поздно вставал, старушка Цзян рассказывала всей деревне, что он ленивый и какой он плохой. Но когда дело дошло до Цзян Чэнвэня, когда он закричал, что устал, старушка Цзян не хотела позволять ему работать в поле.

В конце концов, старушка Цзян пошла с Мясником Цзяном в поле. Мало того, что когда другие подходили к ней, чтобы спросить, почему Цзян Чэнвэнь не работает, она также продолжала выгораживать Цзян Чэнвэня, постоянно повторяя, что Цзян Чэнвэнь слишком болен, чтобы работать в поле.

Верили ли в это другие или нет, но было ясно, что земля семьи Цзян не будет полностью засажена.

Именно из-за этого Мясник Цзян позвал Цзян Чэнсяна работать в поле, когда тот только вернулся.

Цзян Чэнвэнь всегда был ленивыми не имел стыда. Его было нелегко заставить работать. Мясник привык к этому, но Цзян Чэнсян… . . В глазах Мясника Цзяна его третий сын был послушным и почтительным и определенно был готов помочь разделить работу.

Цзян Чэнсян всегда вел себя хорошо перед посторонними и своими родителями. Он не уклонялся от своей ответственности ни за какую домашнюю работу. Но в глубине души он не хотел работать на ферме. Он не хотел становиться таким человеком, как старший Цзян!

Поэтому, когда Мясник Цзян открыл рот, Цзян Чэнсян не ответил, а уставился на Цзян Чжэня неподалеку.

Когда мясник увидел Цзян Чжэня, его лицо сразу же помрачнело.

«Мясник Цзян, у вас двое хороших сыновей, которые не хотят работать в поле». Цзян Чжэнь посмотрел на Мясника Цзяна и мягко сказал: «Теперь, когда ты все еще работаешь, ты можешь поддержать их. Но я боюсь, что в будущем их жизнь будет печальной».

Древние времена не были современными, когда были машины, химические удобрения и всевозможные пестициды. В эти дни крестьянам приходилось самим пахать и собирать урожай. Удобрения на полях должны были производиться и использоваться ими. Когда сорняков было слишком много, их приходилось вырывать. Когда были черви, их приходилось ловить своими руками. . .

Земля здесь была плодородная, климат хороший. Посевы росли быстро, но еще быстрее росли сорняки, и было много насекомых. Разве люди из этой деревни не должны были каждый день ходить в поля?

Но Цзян Чэнвэнь и Чэнсян. . . Эти два господина не хотели разуваться, чтобы пойти на рисовое поле! Особенно Цзян Чэнсян, который случайно увидел пиявок, ползающих по его бедрам. Он даже есть не мог из-за тошноты. . . И не думать о том, что он обычно ел и пил. Кому-то нужно было потрудиться, чтобы вырастить его еду.

Лицо мясника Цзяна было черным.

«Они твои единственные сыновья. . . Я думаю, у тебя мрачное будущее, — очень искренне сказал Цзян Чжэнь. Он говорил правду, но было ясно, что другие считают это проклятием.

— Что за ерунду ты несешь, убийца с ножом? Я буду несчастен в будущем, если ты будешь дома. Без тебя я, естественно, смогу прожить хорошую жизнь!» Старая мадам Цзян вышла с рамкой на спине. Она только что услышала слова Цзян Чжэня и не могла не отругать его.

После стольких лет обругивания Цзян Чжэня это вошло в привычку. Хотя Цзян Чжэнь несколько раз угрожал ей, она все еще не поняла.

Когда Цзян Чжэнь услышал это, он взял горсть мокрой грязи с дороги и без колебаний бросил в нее.

У него была очень хорошая цель. То, что должно было приземлиться на Цзян Чэнсяна, чтобы вызвать у него отвращение, приземлилось ему на лицо, напугав пожилую леди Цзян.

«Мясник Цзян, я говорю тебе это из заботы о тебе. Тебе лучше позаботиться о своих сыновьях. Не позволяй им стать стариками, которые не смогут уладить дела своей семьи, — снова серьезно предупредил Цзян Чжэнь мясника, а затем ушел.

Когда Цзян Чжэнь пошел к реке, чтобы вымыть руки, Ван Хайшэн защитил его, сказав: «Эта семья действительно ненавистна. Они даже ругают вас, когда вы просто проходите мимо! Вы должны избить их!»

«В конце концов, я родился среди них, поэтому бороться с ними нелегко», — сказал Цзян Чжэнь.

Ван Хайшэн был удивлен. Думая об увиденном, он подумал об опыте Сунь Сяошаня. — Эта старуха — твоя мачеха? он решил, что мачеха, вероятно, плохо обращалась с Цзян Чжэнем.

— Нет, мама, — сказал Цзян Чжэнь. «Но люди думают, что я ее побил, и поэтому хотят меня убить. . . Она всегда считала, что уже была очень добра ко мне, если не утопила меня в унитазе».

Ван Хайшэн вздохнул. Он встречал много безжалостных людей, многие из которых топили своих детей в реке, потому что у них не было денег, чтобы содержать их. Но он не мог понять такого поведения, и теперь он сочувствовал Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь был хорошим человеком, и его собственные родители не должны так с ним обращаться. . .

На самом деле, Цзян Чжэнь также симпатизировал старшему Цзяну. В тот момент он мог только пожелать ему хорошей семьи в следующей жизни.

Вернувшись домой, Цзян Чжэнь забрал все деньги, которые у него были.

Поскольку он дал Ван Хайшэну двадцать серебра, то, что он мог использовать в качестве своего стартового капитала, составляло всего десять серебра, что было слишком мало. . . Подумав об этом, Цзян Чжэнь специально упаковал 200 килограммов проса и планировал на следующий день отправиться на море, чтобы обменять его на другие товары.

Был уже вечер. После напряженной работы Цзян Чжэнь приготовил еду. Он приготовил на пару соленую рыбу с тарелкой чеснока, чтобы наполнить желудок, а затем дождался наступления ночи.

Он уйдет рано на следующий день, так что он, конечно же, не сможет сегодня спать в доме Чжао Цзингэ, но он должен был предупредить Чжао Цзинге о том, что отлучится.

С половинкой рыбы в руке Цзян Чжэнь вошел в комнату Чжао Цзингэ и поцеловал его в лицо. — Цзин, мне нужно тебе кое-что сказать.

"Что?" — тихо спросил Чжао Цзингэ.

«Я собираюсь в путешествие», — сказал Цзян Чжэнь, а затем объяснил, что собирается купить морепродукты. Дело в том, что море было недалеко от села. Завтра рано утром он отправится в путь, а во второй половине дня должен прибыть на берег. Но там он задержится на день-два, так как планировал найти место для продажи товара после того, как купит его, так что на это у него уйдет как минимум четыре-пять дней.

«Надо найти чем заняться. Хорошо продавать морепродукты, — кивнул Чжао Цзингэ. Он всегда думал, что для Цзян Чжэня нехорошо ничего не делать каждый день. Теперь, когда Цзян Чжэнь был готов найти работу, лучше и быть не могло.

«Я не смогу приносить тебе еду в эти дни. Так что возьми немного из дома и не голодай». Цзян Чжэнь снова поцеловал Чжао Цзингэ в щеку и взял его за руку.

«Я не ел раньше, и все было в порядке», — сказал Чжао Цзингэ.

«Но я не хочу, чтобы ты был голодным», — сказал Цзян Чжэнь.

На самом деле, Цзян Чжэнь не был из тех людей, которые могли хорошо говорить слова любви, но и Чжао Цзингэ никогда не слышала таких слов. Поэтому что бы ни говорил Цзян Чжэнь, его реакция всегда была особенно сильной.

В этот момент он был очень счастлив.

Чжао Цзингэ никогда не был далеко от дома. Он ничего не знал о продаже морепродуктов, но знал, что жить на улице будет стоить больших денег. Подумав об этом, он снял с изголовья своей кровати небольшой матерчатый мешочек и отдал его Цзян Чжэню. «У меня всего четыре серебра. Возьми это."

Большую частьзарплаты Чжао Цзингэ отдал своим родителям, но Чжао Лю все же дала ему немного денег на покупку и пошив одежды и покупку некоторых вещей для себя. Он никогда не тратил эти деньги, и сберег их все, всего четыре серебра.

Денег было немного, и не мало, но это было все, что было у Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь взял деньги в руки, и на сердце у него стало тепло. Через некоторое время он сказал: «Ты дурак».

Чжао Цзингэ нахмурился и посмотрел на Цзян Чжэня. Он не понимал, почему Цзян Чжэнь назвал его глупым. В результате Цзян Чжэнь снова поцеловал его. — Но ты мне нравишься такой.

Лицо Чжао Цзингэ снова покраснело, когда он услышал слово «нравится».

Цзян Чжэнь не остался на ночь, а когда ушел, взял серебро, подаренное ему Чжао Цзингэ.

Перед рассветом следующего дня Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн отправились в путь. Перед отъездом Цзян Чжэнь запер свой дом и отдал свою курицу Сунь Сяошаню, чтобы тот позаботился о ней.

За последние несколько дней Сунь Сяошань почти оправился от болезни, но Цзян Чжэнь не сказал ему ни слова. Это правда, что гер был слишком замкнутым и робким, но, не смотря на это, он все же был очень милым. Вскоре он поручил своему старшему сыну вскопать все поля рядом с резиденцией Цзян Чжэня, чтобы помочь Цзян Чжэню выращивать овощи, а также брал детей копать дикие овощи и отдавал их Цзян Чжэню.

Конечно, он делал все это, пока Цзян Чжэня не было дома. Когда Цзян Чжэнь был дома, он в основном прятался внутри дома. Он редко встречался с Цзян Чжэнем лицом к лицу и не разговаривал с ним.

Цзян Чжэнь был беспомощен, но даже если он был немного замкнутым, он ничего не мог с этим поделать. Он прикинул, что гер был таким, потому что раньше жил на лодке и не общался с другими людьми.

Цзян Чжэнь отправился в путь очень рано. Незадолго до рассвета он прибыл в то место, о котором упоминал Ян Цзин.

В этот день все участники мероприятия вставали рано, поэтому, когда они пришли, они уже были на месте. Цзян Чжэнь подошел к ним, чтобы поговорить и проверить их всех одновременно.

На самом деле, Цзян Чжэнь не полностью доверял Ян Цзину и даже был готов к тому, что Ян Цзин подставит его. Однако оказалось, что он слишком много думал. Он с первого взгляда понял, что эти люди, желавшие отправиться с ним в море, были простыми людьми, которые никогда не видели крови, и самое большее, они были немного хитрыми.

В эту эпоху только хитрые люди могли подумать о том, чтобы начать бизнес. Большинство людей знали только, как тяжело работать.

Поболтав некоторое время с этими людьми, Цзян Чжэнь получил от них много информации. Когда он узнал все, что хотел знать, он замолчал и оставил Ван Хайшэна, чтобы пообщаться с другими торговцами.

Эти люди, отправившиеся на море за морскими товарами, не были богатыми людьми, и у них было всего 10 или 20 серебра капитала. Даже их лодки были не такими большими, как лодка Ван Хайшэна. Ван Хайшэн не чувствовал себя рядом с ними неполноценным и быстро влился в их беседу.

На этот раз отправились в путь пять лодок, и все вместе поплыли к морю.

Цзян Чжэнь уже научился грести у Ван Хайшэна. Теперь он мог помочь Ван Хайшэну немного отдохнуть, что сделало Ван Хайшэна еще более благодарным за его поведение.

Цзян Чжэнь некоторое время греб. Вернув весла Ван Хайшэну, он спросил: «Ты когда-нибудь был в Фучэне?»

— Да, — кивнул Ван Хайшэн.

— Каково там? — снова спросил Цзян Чжэнь.

Ван Хайшэн начал говорить медленно.

Цзян Чжэнь неожиданно спросил о Фучэне по какой-то причине. Все морские торговцы, которые ходили с ними покупать товары, возвращались в свои уездные города, чтобы продать свои товары. Цена, установленная всеми, была одинаковой, и все заранее договорились, что цена не может быть снижена.

На самом деле, это было довольно неплохо, но также было связано с тем, что Цзян Чжэнь, новобранец, с трудом зарабатывал деньги, и у него могли остаться товары, которые нельзя было продать.

Если они поедут в Фучэн. . .

Цзян Чжэнь внимательно выслушал рассказ Ван Хайшэна. Тем временем к семье Чжао в деревне Хэси пришла сваха.

В этой деревне не было сватов, но некоторые люди любили сватать людей, и браков было много. Со временем, если кто-то хотел сделать предложение руки и сердца, он шел к свахе и заставлял ее вести переговоры вместо себя. Если пара венчалась, они приглашали ее на свадебное вино и давали ей кусок свинины весом не менее двух килограммов без кости.

Конечно, если в семье мужчины были деньги, помимо свинины, он обычно давал свахе немного денег.

На этот раз к семье Чжао пришла женщина, которая часто служила свахой в деревне Хэси. Ее звали Хэ Чуньсян.

Чжао Лю также имела дело с этой свахой раньше, надеясь, что она сможет устроить хороший брак для Чжао Цзингэ, но состояние Чжао Цзингэ было слишком плохим, поэтому она не добилась успеха.

Позже Чжао Лю отказалась от своего первоначального плана найти своему сыну хорошего партнера по браку, поэтому она долгое время не видела сваху Хэ.

«Старшая сестра Хе, что ты здесь делаешь?» Чжао Лю была удивлена, увидев сваху Хэ. Через мгновение она была еще больше удивлена. «Кто-нибудь собирается сделать предложение моему Цзингэ?»

Чжао Лю спросила это с удивлением, но вскоре неловко рассмеялась.

Она это чувствовала. . . более вероятно, что сваха пришла к ним домой, чем то, что ее попросили сделать предложение руки и сердца ее Чжао Цзингэ.

Однако сваха только улыбнулась и сказала: «Да кто-то делает предложение твоему Цзингэ!»

"Действительно?" — недоверчиво спросила Чжао Лю. Она никогда не думала, что кто-то сделает предложение Чжао Цзингэ выйти за него замуж после нескольких лет разочарований.

— Конечно, верно, — сказал сваха.

Постоянно потирая руки, Чжао Лю не могла скрыть улыбку на лице. "Это кто? Какова его домашняя ситуация? Он хочет взять Цзингэ в своей дое или он хочет стать супругом в нашем доме?» Когда она задала последний вопрос, она немного покраснела. Она боялась, что никто не захочет войти в ее семью.

Конечно же, сваха быстро сказала: «Эта семья хочет выдать Цзингэ замуж».

Чжао Лю была немного растеряна и спросила: «Что это за человек?» Хотя она хотела рассказать Чжао Цзингэ о свадьбе, она не стала бы говорить об этом, если бы мужчина был слишком плох.

«Этот мужчина на два года старше Джингэ, и жизнь его семьи в порядке. Но у его первой жены осталось четверо детей. . ». Когда сваха посмотрела на Чжао Лю, она увидела, что Чжао Лю нахмурилась, поэтому она не могла не отвернуться.

В случае с Чжао Цзингэ тот, кто был готов выйти за него замуж, уже должен был считаться сжигающим благовония высокого качества. Чжао Фугуй и его жена считали его сокровищем. Несколько лет назад она рассказала Чжао Цзингэ о опредложении от вдовца, но они неожиданно не захотели этого делать.

«Уже четверо детей. . ». Когда Чжао Лю услышала это, она уже не была так счастлива, как вначале. Ее Цзингэ будет нелегко стать мачехой стольких детей.

«Эти дети еще маленькие. Если он хорошо позаботится о них, когда они вырастут, они ничем не будут отличаться от его собственных», — сказал Сваха Хэ.

Чжао Лю все еще немного сопротивлялась, но, думая о ситуации Чжао Цзингэ, она выдержала.

Хорошо или плохо . . . этот парень не старый, не так ли?

"Это кто?" — спросил Чжао Лю.

«Это Ли Цзугэн из деревни Лицзя. . ».

"Нет! Абсолютно не этот мужчина!» Когда Чжао Лю услышала имя Ли Цзугэна, она разозлилась. Жена того парня сбежала, оставив беспорядок, и они хотели, чтобы ее Цзингэ занялся этим? Они слишком много хотят!

Во всяком случае, эти четыре сына были не по карману обычным людям. Четыре сына! Даже если эти четыре сына найдут невестку, которая не хочет приданого, сколько будет стоить построить дом, устроить банкет и сделать мебель для такого количества людей? Более того, была ли в этом мире жена, которая не нуждалась бы в обручальных подарках?

Кроме того, Чжао Лю ненавидела семью Ли. Сначала о помолвке просила семья Ли, но позже они их выгнали. Если бы Чжао Цзингэ не был помолвлен с этим Ли Цзугэном, они бы выбрали для него другую семью, чтобы заранее подготовиться. Как он мог жениться теперь, когда ему двадцать пять?

«Для семьи Чжао Ли Цзугэн неплох. Сейчас у них на руках семьдесят или восемьдесят серебра наличными. . ».Уговаривала сваха.

"Нет. Только не с этим человеком! Уходи отсюда!» Чжао Лю еще больше разозлилась.

Сказав это, подумав, что в будущем ей, возможно, придется полагаться на сваху, ее лицо снова смягчилось. «Старшая сестра Хе, у меня не очень хороший характер. Мне жаль . . . Просто семья Ли не годится. Даже если я скажу да, моей семье они не понравятся. Вы можете помочь им найти кого-то другого».

Лицо свахи в тот момент выглядело очень плохо. Она недовольно посмотрела на Чжао Лю и усмехнулась: «Как так легко найти кого-то нового? Ваш Чжао Цзингэ выглядит совсем как мужчина. Как вы думаете, какой мужчина захочет жениться на такой девушке? Более того, что касается его фигуры, то с первого взгляда видно, что ему будет трудно иметь детей. Более того, он уже такой старый, что может вообще не иметь ребенка. . ».

Чжао Лю тут же очень разозлилась и выгнал Сваху Хэ.

Когда сваха ушла, ей снова стало досадно, и чем больше она думала об этом, тем грустнее ей становилось.

Мягкое тело, пухлые, но миниатюрные ягодицы и красная киноварная родинка между еще светлыми бровями — геры, похожие на женщин, легко рожали детей. Но ее Чжао Цзингэ. . . как раз наоборот. Так что последние слова свахи не были ошибочными. Но именно потому, что это было правдой, ей становилось все грустнее и грустнее.

Чжао Лю всегда была чувствительным человеком, и чем больше она думала об этом, тем грустнее ей становилось. Наконец пятеро утят подняли шум у ее ног, и она пришла в себя.

Чжао Лю очень хорошо заботилась об этих утятах, поэтому ни один из пяти утят не умер. Все они жили хорошо и очень быстро росли. Теперь они были рядом с Чжао Лю и хотели пойти поесть.

В прошлом Цзян Чжэнь нарезал мелких рыб или рыбьи кишки, пойманные Ван Хайшэном, и кормил их каждый день. Даже если бы они не получали еды от Чжао Лю, они не были бы голодны, но Цзян Чжэня сегодня здесь не было. Без дождевых червей, рыбы или креветок Чжао Лю нарезала листья салата, чтобы накормить уток. Она стала искать Цзян Чжэня.

Странно, почему я сегодня не видел старшего Цзяна? Только двое детей рыбака копали дождевых червей, чтобы накормить кур.

Чжао Лю всегда очень любила детей. Она посмотрела на них и пошла копать дождевых червей вместе с пятью утками. Ее изначальная печаль рассеялась. Но даже в этом случае, увидев, что Чжао Цзингэ вернулся, она не могла сдержать наворачивающихся слёз.

— Мама, в чем дело? — недоуменно спросил Чжао Цзингэ.

«Цзингэ. . ». — сказала Чжао Лю. Ей хотелось плакать, но, думая, что не стоит огорчать сына, она терпела. «Цзингэ, если ты голоден, иди поешь».

Чжао Цзингэ был очень голоден, поэтому больше не спрашивал.

В эти дни он ел в полдень каждый день. Но так как он не ел сегодня в полдень, он не мог больше терпеть. Раньше он видел Цзян Чжэня каждый день, но вдруг больше не мог его видеть, из-за чего скучал по нему еще больше.

Чжао Лю ничего не сказала при Чжао Цзингэ, но когда Чжао Фугуй вернулся, она все же рассказала ему о том, как Сваха Хэ предложила выйти замуж за Ли Цзугэна. Конечно, она скрыла слова свахи о том, что Цзингэ не может иметь детей.

Чжао Лю был зла, и Чжао Фугуй тоже был очень зол. «Даже если Цзингэ останется холостяком, он не выйдет за него!»

На самом деле, была одна вещь, которую Чжао Фугуй никогда не говорил своей семье. После того, как семья Ли аннулировала помолвку, он действительно однажды пошел навестить Ли Цзугэна. Он хотел попросить у них объяснений по поводу своего сына, но услышал, как Ли Цзугэн болтает о Чжао Цзингэ. Он сказал, что Чжао Цзингэ был похож на мужчину, и даже если бы он действительно женился на Чжао Цзингэ, он никогда не захотел бы переспать с ним. Чжао Фугуй был так зол, что пошел домой только после того, как ударил Ли Цзугэна.

«Ну, я не выйду за него замуж», — с большой уверенностью сказал Чжао Цзингэ и снова начала думать о Цзян Чжэне.

Цзян Чжэнь тоже думал о Чжао Цзингэ.

По пути к морю и в устье реки они встретили людей с соляного месторождения Хунцзян, которые проверяли лодки. Наконец они собрали плату за проезд в размере двухсот медных монет за лодку и отпустили их. Затем они отправились в рыбацкую деревню у моря.

Эта рыбацкая деревня была небольшой, всего в ней проживало двадцать семей. Они зарабатывали на жизнь рыбной ловлей, и их жизнь была очень бедной. Они были еще беднее, чем люди в деревне Хэси, потому что многие вещи здесь не могли быть куплены или выращены ими, а также потому, что они не могли расчитывать на хороший улов каждый раз, когда рыбачили, поэтому их рыба не всегда продавалась по хорошей цене.

По этим причинам они очень хорошо принимают торговцев, которые приезжают в рыбацкую деревню, чтобы купить морепродукты.

Все торговцы, которые пришли сюда с Цзян Чжэнем, были давними знакомыми местных жителей. Когда жители деревни увидели их, они все собрались вокруг них. Именно тогда Цзян Чжэнь узнал, что торговые корабли везут с собой какие-то товары.

Они привезли ткань и мелкие вещи, такие как масло и сахар, но большинство из них привезли зерно.

Сукно и другие вещи они не продавали, а привозили сельчанам для обмена. Еду, которую они взяли, вынесли только после того, как все они договорились с жителями деревни.

Все жители рыбацкой деревни отправились к знакомым торговцам, чтобы обменять свои товары и отвезли их к себе домой, чтобы посмотреть товар. Однако Цзян Чжэня и Ван Хайшэна, которых никто не знал, какое-то время игнорировали.

Но, очевидно, купцы не могли купить все товары в деревне. Через некоторое время к Цзян Чжэню подошел молодой человек лет двадцати и сказал: «У меня дома есть водоросли и рыба. Ты хочешь купить?"

«Дай мне посмотреть», — сказал Цзян Чжэнь. Когда он слушал, как торговцы разговаривают с сельскими жителями, он уже знал примерные цены. Теперь он просто планировал взглянуть на эти товары.

Мужчина кивнул и отвел Цзян Чжэня и Ван Хайшэна к себе домой.

Перед его дверью было много вяленой на солнце соленой рыбы. Дом семьи также был полон связок сушеных водорослей, от которых исходил сильный запах морской рыбы.

Многие торговцы, приходившие сюда, не выносили рыбного запаха, поэтому этот человек с беспокойством посмотрел на Цзян Чжэня и Ван Хайшэна. В результате Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн совершенно не пострадали.

"Взглянем. Если хочешь, можешь обменять у меня зерно или заплатить за него деньгами». Это было справедливо.

Цзян Чжэнь посмотрел и обнаружил, что эти товары ничем не отличаются от других. Он заплатил за большую часть соленой рыбы и все водоросли, что заставило мужчину удивленно посмотреть на него.

Водоросли всегда хорошо продавались во время новогоднего фестиваля, потому что люди в уезде Хэчэн покупали их, чтобы улучшить вкус своих блюд в конце года, но в остальное время года было немного людей, которые покупали их.

Глядя на Цзян Чжэня, мужчина колебался, стоит ли говорить ему, чтобы он не покупал слишком много сушеных водорослей, поскольку Цзян Чжэнь не сможет продать их все. Но он боялся, что Цзян Чжэнь не купит его товары, поэтому в конце концов не открыл рта.

"Есть ли еще что-нибудь?" — спросил Цзян Чжэнь. Он изначально думал, что если он принесет десять серебра, то это будет слишком мало. В результате он израсходовал только двести килограммов риса и три или четыре серебра, чтобы купить все эти товары.

"Больше ничего."

Цзян Чжэнь услышал его слова, но почувствовал, что это было немного странно. Он вспомнил, что было много видов морепродуктов. Как могли быть только водоросли и соленая рыба? Разнообразие соленой рыбы было совсем небольшим. Основным преимуществом продажи было то, что она уже была соленой. Поскольку цена на соль была высокой, в глазах многих людей было очень выгодно покупать соленую рыбу. Или дело было не в том, что ничего другого не было, а в том, что это были вещи, которые здесь не считались товаром?

Цзян Чжэнь немедленно изменил свой вопрос. «Что вы обычно ловите, когда выходите в море? Что ты любишь есть?"

Теперь, когда мужчина услышал эти вопросы, подумав об этом, он достал ведро и дал Цзян Чжэню ведро с моллюсками.

Их можно было найти повсюду на пляже после отливов. Если вы их соберёте, у вас будет куча. Бесполезная куча, вы не можете продать их, потому что они быстро умирают. Их нельзя было посолить и сохранить.

Конечно, самое главное, что все они были панцирями без мяса. В это время люди не очень любили такую еду.

— Можешь показать мне, где их набрать? — спросил Цзян Чжэнь.

Конечно, мужчина не отказался и отвел Цзян Чжэня и Ван Хайшэна на пляж.

В наше время Цзян Чжэнь бывал на морском побережье и на некоторых неосвоенных пляжах, поэтому он не удивился, увидев море, но Ван Хайшэну было очень любопытно. Он постоянно смотрел на море и видел, что на берегу есть ракушки. Он также подобрал несколько из них, сказав, что хочет отдать их своим детям, чтобы они с ними играли.

«После того, как вы съедите мясо этих моллюсков, раковины можно использовать для развлечения». Человек, который привел их туда, сказал им, что их дети будут делать игрушки из всевозможных ракушек.

После отлива на пляже было много моллюсков, что даже выглядело немного пугающе. Их было так много, что через некоторое время Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн набрали полное ведро.

— Хочешь набрать еще? — весело спросил Ван Хайшэн. Ему нравились красивые раковины моллюсков.

Цзян Чжэнь кивнул и потратил несколько медных монет, чтобы купить у этого человека очень хорошую рыболовную сеть, которая использовалась для хранения мелкой рыбы. Затем он подобрал еще моллюсков и положил их в сеть. Это было около трехсот или четырехсот килограммов.

Лодка у них была не маленькая, но они не могли взять слишком большой груз. Они должны были хранить соленую рыбу и водоросли. Цзян Чжэнь не стал собирать больше моллюсков, а вместе с Ван Хайшэном первым принес обратно в лодку купленные вещи и собранных моллюсков.

Помимо моллюсков с пляжа там были на самом деле крабы и прочая живность, но те крабы были очень маленькими, так что Цзян Чжэнь не придавал им значения.

Погрузив все в лодку, Цзян Чжэнь подсчитал, что лодка загружена соленой рыбой примерно на 4 или 5 серебряных монет.

Цена на эти вещи может быть по крайней мере удвоена, когда они продаются на улице. Если бы их можно было продать полностью, это все равно принесло бы неплохую прибыль, просто. . .

«Вы купили так много рыбы в свой первый визит. Сколько времени потребуется, чтобы продать их?» Люди, которые пришли с ними, с удивлением посмотрели на Цзян Чжэня и Ван Хайшэна. Все они продавали свой товар в уездных городах недалеко от собственного дома. Как правило, они покупали товар раз в месяц или два, и только в конце года покупали больше. Эти два новичка купили сразу такую кучу. Могли ли они всё продать?

Эти люди смотрели на Цзян Чжэня и Ван Хайшэна как на двух дураков.

В древние времена информация не была точной, логистика не была удобной, а у простых людей было очень мало денег, поэтому большинство торговцев вели очень маленький бизнес. Хотя были и богатые бизнесмены, но в конце концов их было мало, и чтобы заработать много денег, все они в основном были связаны с правительством.

Из-за этого те купцы, которые приезжали вместе с ними за товаром, боялись покупать лишнее. На самом деле, в нынешней ситуации в уездном городе Хэчэн люди могли потреблять только определенное количество товаров, которые они купили.

Когда Цзян Чжэнь купил большую партию, все подумали, что Цзян Чжэнь сошел с ума.

Ван Хайшэн тоже немного забеспокоился, когда услышал их слова. Они купили много товаров. Он чувствовал, что они купили так много вещей, что не смогут продать их до конца своей жизни. . .

Но, по крайней мере, это были настоящие товары, к тому же с очень большим сроком годности. Если они не смогут их продать, они все равно смогут съесть их сами.

«Мы собираемся путешествовать и продавать одновременно», — объяснил Цзян Чжэнь, но не сказал, что на самом деле планировал продавать в Фучэне. Конечно, даже если бы он сказал этим людям, что хочет продавать в Фучэне, они, вероятно, не поняли бы. В Фучэне тоже были торговцы морепродуктами. Если Цзян Чжэнь отправится туда по делам, как он сможет выиграть у местных торговцев?

«Значит, вот так. Если вы посетите более отдаленные деревни, вы сможете продать немного». Они с сочувствием посмотрел на Цзян Чжэня и Ван Хайшэна. У них не было магазина, поэтому им приходилось торговать на ходу. . .

Эти торговцы морепродуктами оставались в рыбацкой деревне два дня и одну ночь перед отъездом, и Цзян Чжэнь воспользовался этой возможностью, чтобы понять ситуацию в рыбацкой деревне и частной соли, о которой он думал раньше.

Цена на соль снаружи была очень высокой, но в этой рыбацкой деревне никто не производит и не продает соль.

В настоящее время процесс производства соли не может сравниться с процессом производства более поздних поколений. Вся соль в последующие времена добывалась выпариванием морской воды, и для этого не требовалось много рабочей силы или материальных ресурсов. Поэтому соль в супермаркете стоит всего два-три юаня за пачку, а тут все по-другому.

В это время люди производят соль в основном путем приготовления пищи. Таким образом, добыча соли была более хлопотной, а также требовались дрова. Из-за этого было легче контролировать людей с другой стороны соляного поля и не давать им делать соль. Например, люди с соляного месторождения Хунцзян время от времени отправляли людей в эту рыбацкую деревню, чтобы посмотреть. Если они узнают, что кто-то рубит деревья или варит слишком много соли, этого человека убивают или берут в плен. Со временем никто не осмеливался готовить слишком много соли.

Узнав об этом больше, Цзян Чжэнь отказался от своей прежней идеи продавать частную соль.

Он не чувствовал, что бунтует из-за желания продавать соль, потому что у него не было особого чувства принадлежности к этой нынешней династии под названием династия Ци. Поэтому он вообще не считал ее своей страной, а цена на предметы первой необходимости была слишком высока, чтобы многие люди могли позволить их себе позволить.

Конечно, он не собирался требовать справедливости для этих людей. Первоначально у него была эта идея в основном ради собственной жизни. Точно так же, если бы он вернулся в шестидесятые или семидесятые годы, чтобы жить хорошей жизнью, он, вероятно, тайно занимался бы некоторыми спекулятивными вещами, такими как продажа яиц или продуктовых талонов. Ведь он, в сущности, был согласен с такой системой.

Однако продавать частную соль он хотел в основном для того, чтобы улучшить собственную жизнь, но терять свою жизнь не собирался. Когда он узнал, что дорога слишком опасна, Цзян Чжэнь решил отступить, но все равно сожалел. В наши дни было действительно слишком легко зарабатывать деньги.

Их небольшой флот снова отправился в путь рано утром, и когда они прибыли в место, где с них прежде взимали пошлину в 200 медных монет, кто-то поднялся на борт для проверки.

На борт поднялись люди свирепого вида, и после того, как они поднялись, они начали проверять вещи на лодке, особенно соленую рыбу.

Цзян Чжэнь почувствовал облегчение, увидев это. Он и раньше замечал, что никто из тех, кто шел с ним, не покупал слишком много соленой рыбы. Подумав об этом, он тоже не стал покупать слишком много соленой рыбы. Теперь казалось, что он поступил правильно.

— Что ты делаешь с этими вещами? После проверки груза на лодке Цзян Чжэня мужчина проткнул моллюска ножом.

«Это было бесплатно». Цзян Чжэнь сдержал свое желание и сделал вежливое лицо.

«И не бесплатно!» Мужчина рассмеялся, а затем протянул руку Цзян Чжэню. — Давай, два серебряных.

Цзян Чжэнь ничего не сказал и отдал два серебряка.

«Ты новичок, но быстро учишься». Мужчина спрыгнул с лодки и ушел.

Их небольшой флот был освобожден, и только тогда те, кто пришел сюда с Цзян Чжэнем, рассказали ему о некоторых правилах, например, когда вы покупаете двести килограммов соленой рыбы или больше, вы должны отдать по крайней мере один или два серебряных, которых может быть только больше, а не меньше.

Эти люди, казалось, не отвергали Цзян Чжэня, но, в конце концов, он им не понравился. Цзян Чжэнь не считал это странным. Ведь никто не любил людей, которые конкурировали с ними в бизнесе. Они были добры к нему, просто взяв его с собой.

Попрощавшись с этими людьми, Цзян Чжэнь расстался с ними. Он и Ван Хайшен пока не планировали возвращаться в Хэчэн, а отправились в Фучэн.

У Цзян Чжэня уже была идея, как продать свой груз в той приморской рыбацкой деревушке.

До Фучена от этой морской деревни был почти день пути. Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн медленно плыли вдоль реки и к вечеру прибыли в Фучэн.

По пути и Цзян Чжэнь, и Ван Хайшэн были очень заняты. Один из них греб, а другой вымачивал водоросли. Сначала они использовали традиционный метод разрезания ламинарии на несколько частей перед ее замачиванием. Но позже Цзян Чжэню это надоело. Он не мог использовать слишком много воды на лодке, поэтому он просто привязал сушеные водоросли веревкой и бросил их прямо в воду, дав им сначала впитать речную воду, прежде чем выловить их.

Выловив водоросли, они взяли щетку, чтобы почистить их по частям.

Что касается того, почему Цзян Чжэнь сделал это, то это было связано со способом употребления сушеных водорослей и с тем, как люди продавали водоросли в настоящее время.

Люди, жившие у моря, делали сушеные водоросли и продавали их торговцам морепродуктами. Когда купцы продавали их, они также продавали их высушенными.

Однако способ обработки сушеной ламинарии был очень хлопотным. Помимо замачивания на целый день и ночь, их также нужно было постирать. Сушеные водоросли при покупке выглядели очень маленькими, но после замачивания они становились очень большими!

Часто семьи не могли доесть купленную ламинарию даже через несколько дней; в конце концов, после того, как вы съедите слишком много, вы устанете от этого.

Из-за этого в наше время, будь то в супермаркете или на овощном рынке, ламинария в основном продается нарезанной на кусочки. Клиенты покупают столько, сколько хотят, но пока все продают только сушеную ламинарию.

Высушенные водоросли были черно-серыми и выглядели не очень хорошо. Цена на кусок ламинарии тоже была не из дешевых. Если бы вы его конвертировали, цена килограмма ламинарии была бы такой же, как у свинины. Даже если замочить килограмм ламинарии, ее было бы много, но, кроме Нового года, простолюдины действительно неохотно тратили на нее деньги.

Цзян Чжэнь собирался разрезать водоросли, а затем продать их.

Для этого требуется много работы, но если бы он мог продать их, по его оценке, он мог бы заработать намного больше, чем на продаже сушеных водорослей, и продать их таким образом было проще.

Когда они прибыли в Фучэн и остановились за пределами города, Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн были заняты управлением лодкой.

Они вымачивали водоросли в реке и промывали их, отрезали те части, которые не выглядели хорошо, а затем нарезали на тонкие клочки. Они резали водоросли весь день, и у них болели руки, когда они, наконец, нарезали триста килограммов водорослей из ста килограммов сушеных водорослей.

Более того, пучка сушеных водорослей изначально было недостаточно, чтобы наполнить их лодку. Но после замачивания стало намного больше, да так, что на корабль не поместилось!

Город Фучэн был очень большим и процветающим и совсем не сравним с уездным городом Хэчэн. Каждое утро люди из-за пределов города собирали овощи, чтобы продать их в городе. Одни из них продаются на улицах, другие – в фиксированных местах.

В этот день в реке Фучэн появилась лодка. С лодки сошли двое мужчин и вынесли много соленой рыбы и водорослей. Очевидно, они были там, чтобы продавать морепродукты.

В Фучэне есть специальные магазины, торгующие морепродуктами, и люди там любили ходить в знакомые места за покупками, поэтому поначалу их никто не замечал и не покупал у них, пока один из них не закричал: «Внимание! Миска водорослей за медный!»

Медный за миску водорослей? Как они могли продавать водоросли в миске?

Многие были удивлены, увидев, что кто-то продает нарезанную небольшими порциями зеленую ламинарию, которая уже была чистой и выглядела привлекательно.

«Сколько стоит эта водоросль?» — спросила старушка с корзиной в руке.

— Это стоит один медный. Цзян Чжэнь взял горсть водорослей и дал пожилой женщине.

Он положил горсть водорослей, и это выглядело как много. Но когда они идут домой и готовят его, у них действительно может быть миска водорослей, и весит она немного. По крайней мере, когда Цзян Чжэнь продавал их вот так, он получал в два или три раза больше, чем если бы продавал сушеные водоросли.

Упаковав их, старушка осталась очень довольна. Ей не хотелось покупать сушеные водоросли за двадцать или тридцать медяков, но она была готова потратить один медяк, чтобы поставить на свой стол еще одно блюдо.

После того, как старушка взяла на себя инициативу в покупке водорослей, пришли и другие люди. Большинство из них просили водорослей на один медяк. Но некоторые из них хотели водорослей на два или три медяка, поэтому они хотели, чтобы Цзян Чжэнь упаковал больше в качестве скидки.

«Если я дам тебе больше, я потеряю деньги». Цзян Чжэнь улыбнулся и не дал другим больше водорослей бесплатно, а вместо этого взял моллюсков и раздал их. "Возьмите это. Вы можете дать их детям, чтобы они играли с ними».

Многие люди в этом городе никогда не видели моллюсков, поэтому были в шоке. "Что это?"

«Моллюски из моря. Мясо в них можно есть, но его немного, — сказал Цзян Чжэнь. Когда он был в деревне Хэси, он всегда чувствовал себя чужим, и ему по его природе не нравилось привлекать клиентов доброй улыбкой, но сейчас ему не хватало денег.

Чего он раньше не делал на задании? Разве это не было просто продажей вещей с энтузиазмом? На самом деле ничего не было. Конечно, делать это ему приходилось главным образом потому, что Ван Хайшэн не умел привлекать клиентов, а также не умел считать и складывать деньги.

Лавка Цзян Чжэня стояла на берегу реки, а их корабль — в реке. Теперь Цзян Чжэнь отвечал за продажи, а Ван Хайшэн продолжал мыть водоросли.

Они должны были замочить водоросли как минимум на день, прежде чем их можно было продать. Ван Хайшэн был занят подготовкой к следующему дню.

Цзян Чжэнь набрал много моллюсков и в основном использовал их как добавку. Некоторые из них он даже продавал по три медяка за килограмм. Продавая их, Цзян Чжэнь говорил: «Внутри песок. Если вы хотите съесть их, вам лучше оставить их на несколько дней. В противном случае вы можете выковырнуть мясо, помыть его и приготовить с солеными овощами». Здесь часто готовили мидии с солеными овощами.

В конце дня было продано триста килограммов ламинарии с большим количеством соленой рыбы и даже половина моллюсков.

Цена на соленую рыбу, которую они продавали, была такой же, как и у других, поэтому они мало зарабатывали, но ламинария была очень прибыльной. Хотя цена была низкой, они все же хорошо заработали после ее добавления. Просто продажа всех водорослей займет много дней, и они будут очень заняты в этот период времени.

Накануне вечером Цзян Чжэнь был так занят водорослями, что плохо спал. Он действительно не хотел работать до поздней ночи. Подумав об этом, он просто потратил две соленые рыбы, чтобы нанять 12- или 13-летнего мальчика в помощь.

На следующий день Цзян Чжэнь продолжил продавать водоросли.

Люди, купившие накануне водорослей на медяк, фактически съели все купленные водоросли. Некоторые из них купили больше сегодня. Кроме того, они также привлекли новых клиентов. . .

В течение десяти дней Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн продали все водоросли, но в последние несколько дней их дела шли не очень хорошо, потому что другие торговцы морепродуктами в городе тоже научились мыть и нарезать водоросли перед продажей.

В конце концов он придумал способ заработать деньги, но он смог использовать его только один раз. Цзян Чжэню было жаль, но он был очень доволен, посчитав деньги, которые были уже заработал.

Он потратил около 12 серебряных на эту покупку, добавив деньги, потраченные на путешествие, но за последние несколько дней он заработал 30 серебряных. Другими словами, он заработал в этой поездке в общей сложности 18 серебряных, почти вернув деньги, потраченные на лодку. Также на корабле осталось много морского груза.

Конечно, зарабатывание денег было зарабатыванием денег. Но они устали.

После того, как Цзян Чжэнь обсудил это с Ван Хайшэном, они решили взять выходной, прежде чем вернуться. Но они не знали, что за это время семья Чжао Цзингэ была втянута в неприятности.

После того, как Сваху Хэ прогнали, семья Чжао думала, что все кончено, но они ошибались. Семья Ли отказалась сдаваться.

На самом деле Ли Цзугэн не хотел жениться на Чжао Цзингэ. Он был очень худым и маленьким, а Чжао Цзингэ был на голову выше его. Если бы они стояли вместе, другие могли бы подумать, что он гер. В таком случае было бы странно, если бы он заинтересовался Чжао Цзингэ.

Но его семья. . .

Отец Ли Цзугэна был таким же худым и маленьким, как и он сам, а мать не отличалась большим трудолюбием. Старшему из его четырех детей было всего десять лет. Несмотря на то, что он был маленьким, он много ел.

Они . . . не мог просто сидеть на месте, когда нечего было есть.

Если бы был другой выбор, семья Ли, конечно же, не выбрала бы Чжао Цзингэ, но был ли другой выбор? Под уговорами родителей Ли Цзугэн стиснул зубы и согласился жениться на Чжао Цзингэ. Потом начали действовать.

После того, как сваха потерпела первую неудачу, Ли Лю, мать Ли Цзугэна, лично отправилась в бой. Она нашла семью Чжао, жаловалась и плакала и просила о свадьбе между Чжао Цзингэ и ее сыном.

Чжао Лю, естественно, не хотела, но мать Ли Цзугэна была настолько настойчива, что не сдавалась, пока не достигла своей цели. Она приходила давить на нее каждый день. И она отличалась от Свахи Хэ. Сваха Хэ принижала Чжао Цзингэ, а она с самого начала хвалила Чжао Цзингэ. Она сказала, что очень хочет, чтобы Чжао Цзингэ стал ее невесткой, и что она, безусловно, будет хорошо к нему относиться в будущем.

«Цзингэ — ребенок, который мне нравился с детства. Если бы не этот маленький ублюдок из моей семьи, который слепо полюбил Сюэ, Цзингэ уже стал бы моей невесткой».

«Я не думаю, что есть кто-то лучше, чем Цзингэ в пределах десяти миль или даже в городе. Как он мог быть отвергнут? Вы не должны слушать бред этой свахи».

«Когда Цзингэ придет к нам домой, мы будем хорошо к нему относиться и никогда не будем пренебрегать им».

«Эти четверо детей собираются уйти в будущем. Цзингэ вошел в нашу семью, поэтому я позабочусь о том, чтобы его дети стали самыми важными».

. . .

Когда Ли Лю каждый день приходила в дом семьи Чжао, она казалась очень искренней, как и раньше, когда просила о браке с Чжао Цзингэ. Она казалась настолько искренней, что постепенно люди в деревне Хэси начали просить за нее.

Хотя Чжао Лю не любила общаться с другими, в деревне Хэси все еще были люди, которые знали ее. В эти дни семья Чжао была очень оживленной. Эти люди пришли к семье Чжао, чтобы посмотреть и помочь Чжао Лю.

— Твой Цзингэ не может вечно оставаться незамужним.

«Помнишь того лысого старика из деревни, который не мог жениться? В прошлом году он умер от голода в доме, и никто не знал».

«Этот человек был ранен и болен. Кто-то должен был помочь ему».

. . .

Злобы в этих людях не было. Они были искренни в своих убеждениях.

Сама Чжао Лю не была твердым человеком. Раньше ей не очень нравился Ли Цзугэн, но теперь, послушав разговоры этих людей, она вдруг обнаружила, что Ли Цзугэн не так уж и плох. В их семье был беспорядок, но каким-то образом у них все еще была своя земля. Пока Цзингэ готов работать, он не будет голодать. Кроме того, жених был очень худым, поэтому Цзингэ всегда мог его побить.

После того, как Цзингэ женится, может быть, он сможет жить счастливой жизнью?

Чжао Лю так думала, поэтому той ночью она поговорила с Чжао Цзингэ. «Цзинь, семья Ли приходит сюда каждый день. . ».

«Мама, я не выйду за него замуж», — решительно сказала Чжао Цзингэ, одновременно нахмурившись.

Когда Цзян Чжэнь отправился за морепродуктами, сначала он сказал, что его не будет около пяти дней, но теперь прошло более десяти дней. Почему он еще не вернулся? Ему не у кого было узнать о новостях, касающихся Цзян Чжэня. Он волновался и каждый день к нему приставала семья Ли, поэтому он был в очень плохом настроении.

Чжао Лю вздохнул. «Джинге, мама знает, что тебе будет не хватать отца и матери, но тебе также нужно подумать о своем будущем. . ».

«Мама, в любом случае, я не выйду замуж за Ли Цзугэна». Чжао Цзингэ был полон решимости.

«Ты не хочешь стать мачехой или ты ненавидишь его за то, что их семья делала раньше?» — снова спросил Чжао Лю.

«Ни то, ни другое», — сказал Чжао Цзингэ. То, что Ли Цзугэн аннулировал помолвку, не заставило его чувствовать себя плохо. А что касается мачехи, то он действительно ничего не чувствовал.

"И почему тогда?" Чжао Лю была озадачена.

Чжао Цзингэ немного поколебался, прежде чем сказать: «Он мне не нравится». Я сейчас . . . Мне нравится Цзян Чжэнь.

Когда Чжао Лю услышала этот ответ, она еще больше озадачилась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять это. «Ты думаешь, он слишком худой? Да он еще и мал!»

Чжао Цзингэ не нравился Ли Цзугэн. Конечно, это было не из-за его роста, но Чжао Лю так думал, поэтому принял это и повторил: «Я не выйду за него замуж».

«Ну, Цзингэ, если ты не хочешь, то забудь об этом». Чжао Лю вздохнула.

Чжао Цзинь вздохнул с облегчением.

С другой стороны, Цзян Чжэнь убрал свой прилавок и небрежно попробовал блюда Ван Хайшэна. Затем он сел в рыбацкую лодку, полную рыбного запаха, и уснул.

В эти дни, хотя он и нанял ребенка в помощь, он все еще очень уставал из-за переутомления.

Цзян Чжэнь не проснулся, пока на следующее утро не взошло солнце.

Несколько дней назад, когда он был напряжен, он смог удержаться. Как только он расслабился, он почувствовал некоторую слабость. К счастью, сегодня у них был выходной.

Чтобы сэкономить деньги, Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн спали на лодке и обычно готовили рис и водоросли для еды. Но сегодня они были свободны после того, как заработали деньги, поэтому им не нужно было плохо питаться.

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн приготовили кастрюлю риса и купили немного свинины и жареных овощей. Они с комфортом съели по две тарелки каждый.

«Присмотри за лодкой. Я пойду в город». После еды Цзян Чжэнь сказал это Ван Хайшэну.

На их корабле было много соленой рыбы и водорослей, которые они еще не продали. Они собирались доставить его в уездный город Хэчэн, поэтому лодку нужно было охранять.

Ван Хайшэн согласился, и Цзян Чжэнь вышел на берег, чтобы побродить по городу.

Этот город был больше Хэчэна, но он не знал, насколько. Вероятно, потому, что он расположен на юге реки Янцзы, поэтому здесь нет высоких и возвышающихся городских стен, и бизнес казался очень процветающим.

Цзян Чжэнь раньше спрашивал о ценах на различные товары в Хэчэне. Когда он прибыл сюда, он также осведомился о ценах в городе Фучэн. Когда он вернулся в Хэчэн, он не мог вернуться с пустой лодкой. Он должен привезти некоторые товары.

Что-то в Фучэне было дороже, чем в Хэчэне, а что-то дешевле, чем в Хэчэне. Например, цены на масло и некоторые красивые ткани здесь были намного ниже, чем в Хэчэне.

Самым прибыльным в наши дни были, безусловно, предметы роскоши. Однако у Цзян Чжэня просто не было капитала, чтобы покупать такие товары, поэтому он планировал купить те предметы первой необходимости, которые были дешевле, чем в Хэчэне, и забрать их с собой.

Чего больше всего хотел Цзян Чжэнь, так это масла, но в настоящее время мастерская по отжиму масла не отвечала за подготовку бочек с маслом для тех, кто приходил покупать масло. Какое-то время он не мог достать бочек с маслом, поэтому на время отказался от покупки масла и отправился в красильную мастерскую, чтобы купить ткани на 30 серебряных монет.

Купив промасленную бумагу, он тщательно завернул все ткани и положил их на полку в рыбацкой лодке. Цзян Чжэнь вздохнул с облегчением. День почти закончился.

Рано утром следующего дня Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн отправились в Хэчэн, и когда они прибыли в Хэчэн, уже стемнело.

Поскольку уже темнело, Цзян Чжэнь не стал спешить обратно в деревню Хэси, а проспал всю ночь в лодке. Рано утром следующего дня он отнес ткани в суконный магазин уездного города.

В Хэчэне было два магазина одежды, один был поменьше, а другой побольше. Эти два магазина одежды сами покупают ткань, красят ее перед продажей. Они также продают обычную ткань нескольких простых цветов.

Тем не менее, они время от времени закупались на стороне, поэтому, когда Цзян Чжэнь принёс ткань к их дверям, они приняли ее, но большой прибыли не получили. Ткани на тридцать два серебра были проданы за тридцать два серебра и вскоре перешли к другому владельцу.

За это полумесячное путешествие Цзян Чжэнь заработал в общей сложности 22 серебряных. Если бы другие люди знали об этом, они бы завидовали до смерти. В конце концов, предыдущая работа Цзян Чэнсяна приносила ему два серебряных в месяц. Чжао Цзингэ проработал целый год, но заработал только 3 или 4 серебряных.

Но на самом деле это было немного, и покупательная способность была эквивалентна 20 000 юаней.

Упаковав серебро, Цзян Чжэнь пошел купить пять килограммов свинины, прежде чем вернуться в Хэси.

Был полдень, когда Цзян Чжэнь прибыл в Хэси. Утром он потратил всего два медяка на две миски каши на пристани. В этот момент он был голоден и тосковал по дому.

Вместе с Ван Хайшэном он подобрал остатки водорослей и соленую рыбу. Когда Цзян Чжэнь пошел в деревню, он думал о Чжао Цзингэ. Хотя он был очень голоден, он специально зашел в дом Чжао Даху. В результате Чжао Цзингэ, который в это время всегда работал в поле, здесь не было.

Цзян Чжэнь пошел домой немного расстроенный. Он планировал приготовить еду для Чжао Цзингэ, а затем отправиться на его поиски. Но он не ожидал увидеть Чжао Цзингэ возле своего дома.

Он не знал, почему вокруг семьи Чжао собралось так много людей. Там также был невысокий мужчина, разговаривавший с Чжао Цзингэ. Но увидев, что этот человек схватил Чжао Цзингэ за руку, Цзян Чжэнь сразу же разозлился.

Как смеет кто-то флиртовать с его мужчиной! Пришло время убивать!

Цзян Чжэнь уже был очень расстроен, когда случайно услышал, как кто-то сказал: «Цзинь, Ли Цзугэн искренен. Вы должны выйти за него замуж!»

Через мгновение пламя в сердце Цзян Чжэня внезапно превратилось в море огня. Чтобы вести дела, последние полмесяца он сдерживал свой гнев, но теперь он не мог больше сдерживать его. Цзян Чжэнь бросил ношу, которую нес, и помчался с бамбуковым шестом.

В тот момент Чжао Цзингэ был действительно очень зол.

В тот день он спокойно работал в семье Чжао Даху, но неожиданно посреди его работы появился худощавый мужчина со своими четырьмя детьми. Мужчина подошел к нему, крича: «Цзингэ!» и четверо его детей подошли и стали звать его: «Мама!»

Услышав такие призывы, лицо Чжао Цзингэ внезапно потемнело. В то же время он узнал человека. Кто это был, если не Ли Цзугэн?

Хотя Цзян Чжэнь иногда выглядел застенчивым, его тело было очень крепким. Но тот человек был другим. Он был худым, маленьким, и немного жутким.

Самым важным было то, что, когда Цзян Чжэнь смотрел на него, его глаза были полны им. Он видел, как тот краснеет, и слышал, как бьется его сердце, но этот человек был полной противоположностью. Чжао Цзингэ посмотрел в уклончивые глаза этого человека, а затем на четверых детей, следовавших за ним. В тот момент он очень хотел научиться у Цзян Чжэня тому, как избивать людей.

Просто, хотя он был довольно сильным, он все еще был гером. Когда он был ребенком, за ним присматривала Чжао Лю, поэтому у него не было опыта борьбы с другими детьми его возраста. Позже, когда он вырос, он тоже не стал драться с другими, поэтому сейчас он чувствовал себя беспомощным. И более того, всё происходящее видели четверо детей!

Чжао Цзингэ потребовалось некоторое время, чтобы оторвать от себя четверых детей. Среди их криков он ругал Ли Цзугэна, прося его уйти. Однако Ли Цзугэн отказался уйти и продолжал приставать к Чжао Цзингэ, лишая его возможности продолжать работу.

Увидев эту сцену, Чжао Даху, пришедший проверить поле, попросил Чжао Цзингэ вернуться домой, чтобы решить этот вопрос. В результате, когда Чжао Цзингэ пошел домой, Ли Цзугэн со своими детьми последовал за ним, назвав его «мамой» и сказав, что они хотят жить в доме Чжао.

Он собирался положиться на семью Чжао!

Рабочее место Чжао Фугуя было довольно далеко, поэтому какое-то время он не мог вернуться. Тем временем жители деревни посоветовали ему жениться на Ли Цзугэне. . . Чжао Цзингэ сжал кулаки, уже желая ударить Ли Цзугэна. Он не ожидал увидеть в этот момент пыльного Цзян Чжэня.

В тот день семья Ли пришла сюда с идеей принудительного брака. Ли Цзугэн взял своих детей, чтобы жить в доме семьи Чжао. Таким образом, даже если Чжао Цзингэ не хочет выходить за него замуж, ему придется! Если семья Чжао побьёт кого-то. . . или если люди из семьи Чжао причинят кому-то вред, это будет вина семьи Чжао. Затем они могли поймать их и потребовать компенсацию. Если бы семья Чжао не могла выплатить компенсацию, разве они не должны были бы заставить Чжао Цзингэ компенсировать им всё?

Неоспоримой истиной было то, что злые мысли происходят от бедности. Поскольку люди были бедны, они делали все, что угодно, даже теряя свое достоинство. На этот раз семья Ли собиралась потерять свое достоинство перед всеми.

У каждой семьи в Хэси была довольно благополучная жизнь, поэтому для них поведение семьи Ли было немного бесстыдным. Но хотя они были бесстыдными, Чжао Цзингэ действительно не мог найти лучшего партнера, чем семья Ли. Тем более, что семья Ли приходила к ним каждый день, так что пусть у них ничего другого и не было, но они были, по крайней мере, искренними. Они думали, что действительно хотят, чтобы Чжао Цзингэ вышел замуж. Более того, две семьи в прошлом были связаны помолвкой.

Сельские жители всегда верили убеждениям и отказывались принимать во внимание второстепенные вопросы. Когда они увидели четверых детей без матери, жители Хэси попытались убедить Чжао Цзингэ согласиться.

Для такого гера, как Чжао Цзингэ, который был мужественным и уже таким старым, даже если бы он женился в этот момент, не было уверенности, что он сможет иметь детей, поэтому было неплохо забрать детей, которые уже были . . .

Да, точно так же, как однажды сказала Сваха Хэ, Чжао Цзингэ, возможно, не сможет иметь ребенка. В Хэси было много людей, которые думали так же.

Хотя удаление киноварной родинки не влияло на фертильность, что касается Чжао Цзингэ. . . геру родить ребенка было труднее, чем женщине. Но он даже не был похож на типичного гера. На первый взгляд можно было подумать, что это явно мужчина. . . Мог ли он действительно родить ребенка?

«Цзингэ, эти дети так долго плакали. Отведи их, чтобы они умылись.

«Мне есть что сказать».

«Я думаю, что Ли Цзюгэн очень искренен».

. . .

Все люди в деревне уговаривали Чжао Цзингэ, и Ли Цзугэн сказала: «Цзингэ, я была слишком глупа, я не знала твоих достоинств. Я изменюсь. Я буду хорошо к тебе относиться в будущем».

С учетом сказанного, когда Ли Цзугэн посмотрела на Чжао Цзингэ, он все еще не могла скрыть своего недовольства, уклончиво отводя глаза.

"Мать . . ." двое из четверых детей снова позвали, но только двое из них были искренними. Сюэ жила в доме хозяина несколько лет. Они не видели свою мать с детства, поэтому у них не было о ней чётких воспоминаний. Недавно их бабушка сказала, что у них может быть хорошая жизнь после того, как они позовут свою маму, поэтому они с большим энтузиазмом узнали свою новую маму.

Раньше Чжао Цзингэ определенно оттащил бы от себя двоих детей и четко заявил, что он не их мать, но теперь. . . наблюдая за приближением Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ не смогл вовремя прийти в себя.

Ли Цзугэн, увидев, что Джингэ не был таким непреклонным, как раньше, подумал, что он наконец-то смягчился. Он знал, что кто-то вроде Чжао Цзингэ, которого не взяли замуж, такой старый и уродливый, хотел бы любого, кто был бы к нему добр, и определенно не отказывал бы ему. . .

«Цзингэ. . .» Ли Цзугэн хотел снова схватить Чжао Цзингэ за руку, но прежде чем он успел это сделать, его рука внезапно начала болеть, как будто его кости были сломаны. «Ах!» Ли Цзуген сжал руку и закричал, недоумевая, что случилось.

В результате, прежде чем он успел разобраться в ситуации, его схватили за ворот и подняли, а затем он столкнулся со свирепой физиономией.

Цзян Чжэнь уже понял, что происходит, по разговорам людей вокруг него. Кто-то пытался украсть его возлюбленного, пока его не было дома! Как только он поднял Ли Цзугэна, он, не задумываясь, выбросил его.

Кстати, тело Цзян Чжэньвэя на самом деле было немного короче, чем первоначальное тело Цзян Чжэня. Его первоначальное тело было 1,87 метра в высоту, но это тело было не более 1,78 метра в высоту. Но это были древние времена и большинство мужчин были ниже 1,7 метра, поэтому его фигура выделялась из толпы.

Что касается человека перед ним. . . по его оценкам, он был ниже 1,6 метра, может быть, чуть выше 1,5 метра. Он был невысокого роста и вдобавок очень худой. Поэтому, даже если Цзян Чжэнь проделал долгий путь и на самом деле очень устал в тот момент, он все равно мог легко вышвырнуть его.

Ли Цзугэн был брошен Цзян Чжэнем прямо в траву неподалеку, и какое-то время не мог встать. Именно тогда жители Хэси ясно увидели Цзян Чжэня. Никто не знал, куда девался старший Цзян последние несколько дней, кроме как сейчас. . . Он вернулся! Он затеял драку, как только вернулся! Как беззаконно! Но они . . . ничего не могли с этим поделать.

Жители деревни Хэси, первоначально окружавшие Чжао Цзингэ, разошлись, но не убежали слишком далеко. В эти дни было так мало развлечений, что все хотели остаться и стать свидетелями того, что вот-вот произойдет. Что касается возможности быть избитым, ну, здесь было так много людей, что старший Цзян не мог победить их всех. В худшем случае они все еще могли убежать, когда придет время.

Все взгляды упали на Цзян Чжэня.

В этот момент Цзян Чжэнь сделал два шага вперед, поднял ребенка, держащего бедро Чжао Цзингэ одной рукой, а затем бросил его прямо к двум другим детям, назвавшим Чжао Цзингэ «матерью». Земля была вся в грязи, так что камней не было вовсе. Он был уверен, что ничего не сломает и никого не поранит, поэтому не чувствовал угрызений совести.

Ли Цзугэн просто закричал, и двое маленьких мальчиков были так напуганы, что начали горько плакать. Тот, что поменьше, даже обмочил штаны.

Старшему сыну Ли Цзугэна было уже десять лет. Он многое знал. Раньше он просто наблюдал за своим вторым братом, не желая приставать к Чжао Цзингэ. После того, как Цзян Чжэнь внезапно сделал ход, он даже схватил своего младшего брата, чтобы убежать. Однако Цзян Чжэнь вообще не дал ему шанса сбежать. Двое других детей также были пойманы Цзян Чжэнем и брошены рядом с отцом.

Увидев, что Ли Цзугэн уже встает, Цзян Чжэнь быстро подошел и ударил его шестом в грудь.

Затем шест на его плече заставил Ли Цзугэна снова лечь. "Ты . . . Кто ты?"

Ли Цзугэн не понимал, почему его избивают.

Жители Хэси также не понимали, почему Цзян Чжэнь избивал Ли Цзугэня. Было понятно, почему Цзян Чжэнь в прошлом боролся с семьёй Цзян, но Ли Цзугэн. . . Это не потому, что он мешает, не так ли?

«Ты даже не знаешь, кто я, и устраиваешь беспорядки у моего порога? Вам надоело жить?» Цзян Чжэнь снова ударил шестом по плечу Ли Цзугэня. Он сознательно выбрал место, которое не будет постоянно болеть, но будет очень болезненным, так что это заставило Ли Цзугэна снова вскрикнуть.

Жители Хэси посмотрели на дом Цзян Чжэня, который находился в полумиле отсюда, а затем посмотрели на Ли Цзугэна. Они не могли не сочувствовать ему. Люди в деревне знали, кто такой Цзян Чжэнь, но Ли Цзугэн не знал. Ближайшим к ним домом на самом деле был дом семьи Чжао.

"Ты из семьи Чжао? Ты ударил меня!" Ли Цзугэн недоверчиво посмотрел на Цзян Чжэня. Хотя его мать говорила ему быть осторожным, чтобы его не побили, он не думал, что это вообще произойдет. Чжао Цзингэ должен плакать и умолять его выйти за него замуж. Почему вместо этого его избили?

Чжао Цзингэ раньше не соглашался, возможно, потому, что хотел поднять выкуп за невесту?

«Чжао Цзингэ, я не могу поверить, что ты позволил кому-то побить меня! Я настаиваю на том, чтобы ты… — Ли Цзугэн изначально хотел выкрикнуть несколько жестоких замечаний, но, к счастью, в середине своей речи он вспомнил свой план. «Чжао Цзингэ, даже если ты не согласишься выйти замуж и попросишь кого-нибудь избить меня, мы из деревни Лицзя не сдадимся!»

После избиения они могли попросить жителей деревни помочь им, а затем попросить семью Чжао дать им объяснение. . .

«Вы, люди из деревни Лицзя, не сдадитесь? Тогда пусть они придут ко мне!» Цзян Чжэнь толкнул старшего сына Ли Цзугэня, который пытался встать и убежать, на землю. «Когда они придут на мою территорию, им придется жестко со мной играть. На смерть, если потребуется!»

"Это . . . вы старший Цзян?» — спросила мать Ли Цзугэна, Ли Люши, которая все время была рядом. Раньше она была шокирована, но в этот момент она, наконец, пришла в себя, узнав Цзян Чжэня и вспомнив слухи о Цзян Чжэне, которые она слышала в Хэси в эти дни. Цзян Чжэнь был ходячим бедствием, и они. . . они не должны его провоцировать!

— Ты умница, — усмехнулся Цзян Чжэнь. «Кто ты и что делаешь возле моего дома? Ты на пути к моему дому, разве ты не знаешь?

"Это . . . Это . . ». Мать Ли Цзугэна на самом деле была очень откровенным человеком, но шок, который она испытала в тот момент, заставил ее выглядеть действительно ужасно. Она вообще не осмеливалась провоцировать его и могла только объяснить: «Мы из деревни Лицзя. Сегодня мы пришли к семье Чжао, чтобы предложить замужество, и мы действительно не хотели преграждать вам путь».

Цзян Чжэнь не узнавал этих людей. В конце концов, старший Цзян был человеком, который редко покидал свою деревню. Но теперь, несколько раз услышав деревню Лицзя, он уже догадался, кто эти люди. Разве это не та . . семья, с наследником которой Чжао Цзингэ был помолвлен?

Лицзя была недалеко оттуда, и Ли Цзюгэн тоже приходил в Хэси играть, когда был ребенком. Когда он играл с другими, каждый раз, когда он случайно проигрывал в игре, он сразу же бежал обратно плакаться к своей матери. Тогда его мать ходила в дома других детей и обвиняла их в издевательствах над ее сыном. . .

Однако у старшего Цзяна также сложилось впечатление о нем, потому что семью Цзян тоже посетили. Конечно, не он издевался над Ли Цзугэном, а Цзян Чэнвэнь. Бог знает, как Цзян Чэнвэнь, который был на шесть или семь лет моложе Ли Цзугэна, издевался над ним. . .

Цзян Чжэнь всегда знал об этой семье, но раньше никогда не обращал на них внимания. Когда Чжао Цзингэ было двенадцать или тринадцать лет, семья Ли расторгла помолвку. Ли Цзугэн даже не считался бывшим парнем Чжао Цзингэ, так что не о чем было беспокоиться. В итоге семья неожиданно приехала в гости!

Цзян Чжэнь подсознательно взглянул на Чжао Цзингэ и увидел, что лицо Чжао Цзингэ полно беспокойства. . . У Чжао Цзинге был хороший характер, и он, вероятно, был напуган семьей Ли. Как нынешнему парню, ему необходимо было убить этого бывшего парня, который пытался встать между ними.

Цзян Чжэнь воспрял духом и собирался преподать этому Ли Цзугэну урок, но он не знал, что беспокойство Чжао Цзингэ в основном было вызвано им.

Когда только увидел Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ был очень удивлен и счастлив, но через некоторое время он забеспокоился. Он впутал в эту неразбериху только что вернувшегося Цзян Чжэня. Будет ли Цзян Чжэнь чувствовать себя несчастным? Жила-была в деревне красивая женщина, к которой приставал холостяк из другой деревни, в результате чего муж избил ее и стал ненавидеть за то, что она привлекает пчел и бабочек. В конце концов, эта женщину перестала даже выходить на улицу.

Он и Цзян Чжэнь не были женаты. Если Цзян Чжэнь чувствовал себя несчастным, он мог жениться на ком-то другом. Чжао Цзингэ становилось все более и более неловко, когда он думал об этом, и сожалел, что не закончил это дело раньше.

Цзян Чжэнь не знал, что чувствовал и думал Чжао Цзингэ. Он только усмехнулся и сказал Ли Лю: «Разве ты уже давно не аннулировала эту помолвку? У вашего сына уже так много детей, а он все еще приходит с предложением руки и сердца? С первого взгляда он понял, что четверо детей были отпрысками этого коротышки.

«Их мать уже вышла замуж за другого. . ».

Выяснилось, что дело было в этом — жена сбежала, а он хотел начать сначала! Цзян Чжэнь посмотрел на него и ударил шестом по ноге Ли Цзугэна. «Какая красивая идея!»

«Старший Цзян, нельзя так бить людей. Мы вас не провоцировали». Лю Ли почувствовала себя хуже, когда увидела, что ее сына бьют, чем если бы били ее. Она чувствовала себя настолько расстроенной, что была полна обиды на Цзян Чжэня.

Перегородили ему дорогу? . . . Сельская местность была полна грязных дорог. Там, где люди много ходили, эти участки назывались дорожками. На самом деле, пока вы не наступали на чужие посевы, вы могли ходить где угодно. Было ясно, что этот человек искал случайный повод, чтобы с ними подраться!

«Кто сказал, что ты не провоцировала меня? Ты меня бесишь, — заявил Цзян Чжэнь. «Мне нравится этот гер, но ты хочешь его у меня отнять!»

Раньше Цзян Чжэнь думал о том, чтобы скрыть свои отношения с Чжао Цзингэ, потому что боялся мести Ян Цзина и того, что жители деревни будут относиться к семье Чжао как к изгоям. Но теперь он убедился, что Ян Цзин никогда не посмеет отомстить ему. Что касается сельских жителей. . . эти люди хотели, чтобы Чжао Цзингэ вышел замуж за кого-то другого. . . Он предпочел бы, чтобы они исключили семью Чжао. Так или иначе, его тесть весь день работал на улице, а его свекровь каждый день заботилась о пяти утятах. На самом деле, не имело значения, если они не общались с сельскими жителями. Если кто-то пытался запугать их. . . не то чтобы он не мог помочь!

Этот . . . что нравится старшему Цзяну? Старший Цзян. . . он влюблен в Чжао Цзингэ? Я никогда бы не подумал . . .

Жители деревни были немного ошеломлены, но семья Ли быстро приняла это. Неудивительно, что этот человек ударил их, как только появился. Оказалось, что он хотел, чтобы Чжао Цзингэ был его наложницей!

«Тебе нравится Чжао Цзингэ?» — недоверчиво спросил Ли Цзугэн, когда услышал слова старшего Цзяна. Нынешняя ситуация была для него очень странной. Как такая могущественная фигура могла влюбиться в Чжао Цзингэ? Он мог легко взять в жены любую женщину, не так ли?

«Да, мне нравится Чжао Цзингэ, — сказал Цзян Чжэнь. «Я предпочитаю гера с крепким телом». Он все сказал. Хотя Чжао Цзингэ был слишком худым, он набрал немного плоти, что делало его все более и более привлекательным.

Итак, старший Цзян полюбил Чжао Цзингэ за его сильное тело? К тому же, если он женится на таком гере, то сможет с этого момента переложить на него всю работу в семье. Этот старший Цзян не работал каждый день. Они сразу поняли, что он не хочет работать. И прямо сейчас он пытался найти кого-нибудь, кто помог бы ему с работой! А также . . . тело было крепким и устойчивым к ударам. . . Может быть, он хотел найти кого-то, кого он не мог бы легко убить случайно.

Старейшина Цзян и Чжао Цзингэ раньше не общались. В эти дни они также общались очень конфиденциально, поэтому люди в деревне не знали, что они уже тайно встречались.

Думая, что семья Чжао всегда отличалась хорошим характером, жители деревни даже начали сочувствовать Чжао Цзингэ. Затем все увидели, что Чжао Цзингэ замер, как будто он был сделан из дерева, как будто он не знал, что произошло. Чжао Цзингэ действительно не повезло. . . Его можно было пожалеть, но на самом деле Чжао Цзингэ был вполне счастлив. В прошлом ему и Цзян Чжэню приходилось тайно встречаться, из-за чего он чувствовал себя неуверенно. Он всегда боялся, что Цзян Чжэнь откажется от своих слов, но теперь… Цзян Чжэнь признался в своих отношениях с ним. И… Цзян Чжэню нравится его сильное тело. Стоит ли ему начать больше тренироваться?

Чжао Цзинь не знал, как поступить в сложившейся ситуации. Он казался совершенно ошеломленным; его глаза были полны замешательства, а Чжао Лю. . . Чжао Лю ругалась с Ли Лю, пока не появился Цзян Чжэнь. А когда он избавился от Ли Лю, она спряталась в сторонке. Затем она наблюдала, как Цзян Чжэнь преподает Ли Цзугэну урок.

Сначала она была немного благодарна Цзян Чжэню. Хотя раньше она думала о том, чтобы убедить Чжао Цзингэ согласиться на предложение руки и сердца семьи Ли, сегодняшнее поведение семьи Ли очень разозлило ее, поэтому она была очень рада видеть, как Ли Цзугэна избивают. Конечно, ей все еще было немного страшно. Как результат . . . Цзян Чжэнь неожиданно сказал, что влюблен в ее Цзингэ?

Чжао Лю, у которой уже были красные глаза после того, как он запуталась с Ли Лю, внезапно услышала такое замечание и подсознательно заплакала. Она была напугана и немного удивлена. Ее Цзингэ неожиданно полюбили и преследовали. Чжао Лю внезапно заплакала, что заставило жителей деревни Хэси почувствовать к ней большее сочувствие.

К счастью, семья Чжао раньше отказывала Ли Цзугэну, но они не ожидали, что прямо сейчас попадут в неприятности с этим ходячим бедствием. Цзян Чжэнь был настолько безжалостен по отношению к своим родителям, что, если бы он действительно женился на Чжао Цзингэ, он мог бы выгнать Чжао Лю, эту пожилую женщину, которая не могла работать и все еще нуждалась в том, чтобы время от времени посещать врача и принимать лекарства.

«Ты-ты. . ». Ли Цзугэн посмотрел на Цзян Чжэня и пожалел, что не может сейчас говорить. Если бы он знал, что вокруг Чжао Цзингэ витает такой злой дух, он бы не пришел к нему на встречу.

"Ты? Что ты?" Цзян Чжэнь похлопал себя по лицу бамбуковым шестом. «Никогда больше не подходи к Чжао Цзингэ. Знаешь, если я увижу тебя в деревне Хэси в будущем, я тебя сразу же изобью!» Слова, сказанные Цзян Чжэнем, действительно напугали семью Ли.

Хотя Ли Цзугэн кричал, что люди из деревни Лицзя выйдут, чтобы встать на его защиту, он мог позвать не более чем нескольких дядей из своей семьи. Их было бы достаточно, чтобы запугать семью Чжао, у которой не было поддержки в Хэси, но теперь появился этот Цзян Чжэнь. . .

Жители Лицзя не были дураками. Кто захочет оскорблять живое несчастье, которое даже осмелилась избить чиновника, только для того, чтобы получить жену для Ли Цзугэна? Следовательно, Ли Цзугэн и его семья, возможно, даже не смогут убедить своих дядей, так что в данный момент они могут быть избиты ни за что. Кстати говоря, если бы не Цзян Чжэнь, принуждение семьи Ли действительно могло бы закончиться женитьбой Ли Цзугэна на Чжао Цзингэ.

Чжао Фугуй и Чжао Цзингэ были честными людьми. Они плохо разговаривали и могли только прятаться при столкновении с кем-то. Они не смогли бы решить проблему с семьей Ли сами по себе. Когда репутация Чжао Цзингэ стала ухудшаться, все пытались убедить его жениться. Чтобы его родители не беспокоились, его действительно могли женить насильно. . . Но сейчас . . . Помимо появления Цзян Чжэня, сопротивление оказывал и сам Чжао Цзингэ. . . В сердце ему нравился Цзян Чжэнь, поэтому он никогда не согласится выйти замуж за Ли Цзугэна.

Отец Ли и его четверо сыновей были выброшены Цзян Чжэнем один за другим и в конце концов ушли с позором. Некоторые хорошие люди из Хэси также последовали за ними. Они собирались в Лицзя, чтобы поговорить с людьми, с которыми они были знакомы, чтобы распространить «славу» Цзян Чжэня. Однако некоторые люди остались, задаваясь вопросом, что Цзян Чжэнь и семья Чжао будут делать дальше.

"На что вы смотрите? Убирайтесь отсюда!» Цзян Чжэнь нахмурился, оглядываясь. Тогда было нормально позволить этим людям наблюдать за суетой, но сейчас он не хотел, чтобы люди наблюдали за ним.

Все люди, на которых смотрел Цзян Чжэнь, убежали. Даже Чжао Лю хотела спрятаться в собственном доме

«Мама, подожди минутку», — Цзян Чжэнь остановил Чжао Лю.

Чжао Лю была немного сбита с толку. Она тупо посмотрела на Цзян Чжэня. Она правильно расслышала? Этот мужчина назвал ее матерью?

После того, как Цзян Чжэнь приехал сюда, он никогда не называл старую леди Цзян своей матерью, но когда он позвал Чжао Лю, такой оговорки не было. Чжао Лю была обычной сельской женщиной со многими недостатками, но на самом деле она была намного лучше пожилой леди Цзян. По крайней мере, она действительно любила Чжао Цзингэ и не делала ничего плохого другим людям. Раньше, когда положение семьи Чжао было еще хорошим, она даже давала немного еды старшему Цзяну, когда видела, что он голоден.

«На этот раз я ничего не привез с собой. Ты можешь взять это домой, мама, и приготовить. Цзян Чжэнь достал свеженарезанное мясо, несколько соленых рыб и немного водорослей из узла, который он нес, и сунул их в руки Чжао Лю.

Эти вещи не были легкими. Цзян Чжэнь держал их легко, но когда Чжао Лю держала их, она почувствовала такую тяжесть, что чуть не споткнулась.

Цзян Чжэнь помог ей устоять и сказал: «Мама, возвращайся домой и отдохни. Завтра я приду, чтобы сделать предложение. На самом деле, он также хотел подражать Ли Цзугэну и войти в семью Чжао. Но он думал, что семья Чжао хотела бы сначала хорошо поговорить и обсудить, поэтому он пока не хотел вмешиваться.

Чжао Лю вошла в дом в изумлении, в то время как Чжао Цзингэ нерешительно посмотрел на Цзян Чжэня. Беспокойство и радость в его глазах нельзя было скрыть.

«Цзингэ, что ты хочешь в подарок к свадьбе?» — спросил Цзян Чжэнь. Он подарил Чжао Цзингэ пять утят в дополнение к еде, которую далвал ему. Теперь, когда они женятся, разве он не должен подарить им что-нибудь из одежды?

Чжао Цзингэ напрягся и поспешил домой. Он не знал, было ли это из-за того, что не смотрел вперед, но он ударился о дверной косяк. Потом он, наконец, пришел в себя и быстро вошел в дом, закрыв за собой дверь.

Цзян Чжэнь коснулся своего носа и не смог сдержать смех.

«Цзян Чжэнь, это… . ». Ван Хайшэн глупо посмотрел на Цзян Чжэня и был немного сбит с толку текущей ситуацией.

Он общался с Цзян Чжэнем в течение месяца и всегда думал, что Цзян Чжэнь был хорошим человеком с отзывчивым и мягким характером. А теперь . . . Когда они сталкивались в городе с трудными клиентами, он злился, что Цзян Чжэнь не воспринимал это всерьез. Как Цзян Чжэнь мог вдруг стать таким. . . яростным?

«Скажи мне, что нужно подготовить к свадьбе?» — спросил Цзян Чжэнь. Два младших брата старшего Цзяна были женаты, но поскольку старая госпожа Цзян никогда не давала ему денег, он не знал точно, что приготовить к свадьбе. Он только знал, что в то время нужно было сделать много работы.

«В разных местах по разному, поэтому я не знаю. В своё время я взял Сунь Сяошаня, чтобы сшить новый комплект одежды, купил одеяло, посуду, десять килограммов свинины и курицу, и мы стали жить вместе», — сказал Ван Хайшэн.

Когда он увидел, что Цзян Чжэнь с нетерпением ждет женитьбы, он сразу же почувствовал, что Цзян Чжэнь, должно быть, так разозлился, потому что вышел из себя. Если бы кто-то стал приставать к его геру, пользуясь его отсутствием, он бы тоже вышел из себя. А также . . . Цзян Чжэнь на самом деле ничего не сделал этим людям. Он просто блефовал? На самом деле ничего не было.

Ван Хайшэн немного успокоился, пока Цзян Чжэнь думал о том, как сыграть свадьбу. Поразмыслив над этим некоторое время, он вдруг понял, что не должен беспокоиться об этом в одиночку. Зная из воспоминаний старшего Цзяна, что семья Чжао намеревалась выдать замуж кого-то из своей семьи, он решил пойти к семье Чжао. В этом случае брак должен рассматриваться семьей Чжао.

Некоторым мужчинам было бы стыдно быть униженными, но Цзян Чжэнь на самом деле не думал об этом. У него просто будет ребенок с фамилией Чжао, рожденный Чжао Цзингэ.

В наше время у него не было семьи, поэтому ему не нужно было продолжать родословную. И когда он приехал сюда, не было нужды продолжать фамилию тех него днях членов семьи Цзян. Естественно, бороться за фамилию не пришлось. Кроме того, не было большой разницы между вступлением в семью и женитьбой на жене. . . Кроме того, насколько он знал, в сельской местности те семьи, которые привели в дом зятя, обычно держались за него. В настоящее время жена может сбежать, и мужчина тоже может сбежать, хотя мужчины сбегают чаще, чем женщины, которых научили заботиться о своих семьях. Конечно, все еще были люди, которых угнетали, как старший Цзян, и были люди, которые не знали, как убежать. И чем больше такой человек вел себя скромно, тем легче их семье с каждым днем становиться все более и более высокомерной.

Но зять был важным человеком. Он будет опорой семьи. Кто мог доставить ему неприятности? Так что теперь ему не нужно было беспокоиться о женитьбе. Ему просто нужно было придумать, какой подарок подарить Чжао Цзингэ.

Пока Цзян Чжэнь возвращался к себе домой и размышлял над этим во время приготовления пищи, Чжао Цзингэ и его мать посмотрели друг на друга и оба потеряли дар речи. Через некоторое время первой заговорила Чжао Лю. — Цзинь, что мы можем сделать сейчас?

Чжао Цзингэ на мгновение замолчал, а затем наконец сказал: «Вообще-то. . . было бы неплохо выйти замуж за Цзян Чжэня. . . Мне не нужно будет становиться мачехой. И ты будешь жить рядом».

Только что Чжао Цзингэ отказывался выходить за Ли Цзугэна, поэтому Чжао Лю не ожидала, что он захочет замуж за Цзян Чжэня. Внезапно, когда она услышала, что сказал Чжао Цзингэ, она была настолько ошеломлена, что подумала, что неправильно расслышала.

Через некоторое время Чжао Лю сказала: «Цзинь, тебе не нужно корить себя за своих родителей. Если ты не хочешь замуж, мы не заставим тебя выходить ни за кого. В худшем случае мы можем потихоньку уйти, тогда Цзян Чжэнь не сможет следовать за нами».

Чжао Цзингэ, который когда-то думал о том, чтобы вся его семья уехала, чтобы он мог выйти за Цзян Чжэня: «. . ».

. . .

Чжао Фугуй закончил свою работу в тот день раньше обычного и ушел домой раньше. На обратном пути он планировал наполнить их бак водой и по пути нарубить дров. В результате, когда он, как обычно, шел вдоль реки Хэси, он вдруг заметил, что что-то не так с тем, как некоторые люди смотрят на него, а кто-то даже вздыхает.

Что случилось с этими людьми?

Чжао Фугуй не мог понять эту ситуацию. Затем он увидел, что один прохожий ушел, бросив на него сочувствующий взгляд, прежде чем повернуть голову.

Что, черт возьми, происходит? Что . . . Что-то случилось дома?

Чжао Фугуй забеспокоился и не смел больше медлить. Он поспешил обратно домой. В результате, как только он подошел к двери, то почувствовал сильный аромат вареного мяса. Чжао Фугуй ел рыбу и яйца в доме своего босса несколько дней назад из-за напряженного сельскохозяйственного периода, но у него не было мяса. В тот момент, когда он почувствовал запах мяса, он почувствовал, что у него текут слюни. Но как его семья могла вдруг приготовить мясо? Чжао Фугуй привычно толкнул дверь рукой, но не хотел ее открывать. Он был озадачен и постучал в дверь. "Я вернулся."

Чжао Фугуй просто постучал несколько раз, и дверь открылась. Перед ним стояла Чжао Лю, подошедшая открыть дверь с красными и опухшими глазами.

"Почему ты плачешь? В чем дело? — с тревогой спросил Чжао Фугуй.

"Ничего такого . . . Заходи и поешь, — сказала Чжао Лю, позволяя Чжао Фугую войти в дом. Как только Чжао Фугуй вошёл в комнату, она тут же заперла дверь, как будто снаружи были грабители.

Чжао Фугуй был сбит с толку, и всё стало еще более странным, когда он увидел Чжао Цзингэ, сидящего за столом, уставленном тарелками.

На столе стояло пять блюд и суп — большая миска тушеной свинины, большая миска тушеной свинины с фасолью, миска приготовленной на пару рыбы, миска жареного чеснока, миска жареных свиных ломтиков с цветной капустой, и тарелка соленого овощного супа.

Даже во время Новогоднего фестиваля их семья не ела так много. Сколько мяса они приготовили? Откуда взялось это мясо?

"В чем дело?" — с нетерпением спросил Чжао Фугуй. Чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что ситуация неправильная.

Услышав вопрос Чжао Фугуй, Чжао Лю снова зарыдала.

Чжао Фугуй почувствовал, как его сердце упало. Это . . . Случилось что-то серьёзное?

«Фугуи, Цзингэ он. . . он . . ». Чжао Лю дважды задохнулась, прежде чем снова заговорила: «Цзиньгэ сказал, что ему нравится Цзян Чжэнь!» После этого, боясь, что Чжао Фугуй не поймет, она добавила: «Кстати, Цзян Чжэнь — это Цзян Чжэньвэй. Цзин сказал, что он изменил свое имя на Цзян Чжэнь».

Вначале Чжао Лю не хотела принимать то, что дал им Цзян Чжэнь. Она думала вернуть мясо, а затем отказаться от Цзян Чжэня, но неожиданно Чжао Цзингэ сказал, что ему нравится Цзян Чжэнь! Её родному сыну неожиданно понравился этот Цзян Чжэнь! Чжао Лю была потрясена, необъяснимо она стала ещё печальнее, а затем совсем расстроилась. Она готовила все, что отдал ей Цзян Чжэнь. Если бы не ограниченное время, на столе было бы еще одно блюдо из водорослей.

«Цзингэ нравится старший Цзян?» — в шоке повторил Чжао Фугуй.

Чжао Цзингэ склонил голову и немного пожалел своих родителей.

"Что я должен делать? Этот старший Цзян готов жениться на нашем Цзингэ?» Чжао Фугуй нахмурился. Он всегда надеялся, что Цзингэ женится на ком-то, кто ему нравится. Ведь он сам. . . Хотя он никому об этом не сказал, именно потому, что он влюбился в Чжао Лю, он пошел сделать предложение руки и сердца. Но этот старший Цзян. . . бывший старший Цзян, вероятно, был бы готов жениться на Чжао Цзингэ. Но как насчет нынешнего старшего Цзяна? Его Цзингэ, вероятно, будет опечален. . ,

Реакция Чжао Фугуя была совершенно неожиданной для Чжао Лю и Чжао Цзингэ.

Чжао Лю задумчиво сказала: «Сегодня он дал мне пять килограммов мяса, соленой рыбы и немного водорослей и сказал, что завтра придет, чтобы сделать предложение руки и сердца».

Вопрос Чжао Фугуя об этом был на самом деле его подсознательной реакцией. Как только он услышал, что Цзян Чжэнь готов сделать предложение руки и сердца, он забеспокоился. "Подождите минуту. Значит, старший Цзян не подходит? Разве Цзингэ не обидится, если выйдет за него замуж? Если старший Цзян сошел с ума, что мы будем делать, если он начнёт бить Чжао Цзингэ?

— Ни в коем случае, — прошептал Чжао Цзин. Хотя он беспокоился, что Цзян Чжэнь начнет его не любить, он был уверен, что Цзян Чжэнь был хорошим человеком. Поскольку Цзян Чжэнь был так хорош, он волновался еще больше.

«У него нет ни клочка земли, ни серьезного бизнеса. . ». Чем больше Чжао Фугуй думал об этом, тем больше он волновался. Если бы Чжао Цзингэ последовал за таким человеком, как бы он жил в будущем?

«Я могу работать», — снова сказал Чжао Цзингэ. Он был молод и силен. Он, конечно, мог содержать себя и своих родителей, а у Цзян Чжэня теперь была лодка. Даже если он будет просто ловить рыбу и креветок, он всегда сможет прокормить себя. Если это действительно не сработает. . . он всегда может съесть меньше.

Хотя Чжао Фугуй был молчалив и неразговорчив, он все же очень хорошо знал своего сына. Глядя на внешность Чжао Цзингэ, он знал, что тот полон решимости. Просто когда его сын влюбился в старшего Цзяна? Почему он не знал, что его сын контактировал со старшим Цзяном?

Подождите минутку, его сын на самом деле много общался со старшим Цзяном. . . Чжао Фугуй внезапно подумал о маленьких рыбках и креветках, которые его сын приносил домой в течение определенного периода времени, и которые были переданы старшим Цзяном. Позже, когда старший Цзян оставил свою семью, его сын, казалось, разорвал с ним связь, но на самом деле. . . После этого его сын все еще приносил немного рыбы, креветок и даже мяса, например, кролика. Он думал, что его сыну повезло поймать их, но теперь это казалось… . . эти вещи передавал старший Цзян?

Чжао Фугуй, который мало курил, вдруг захотел курить. Старший Цзян планировал похитить его Цзингэ! Это было просто . . . Если его сын не женится сейчас, он, возможно, не сможет жениться в будущем, не говоря уже о том, чтобы жениться на человеке, который нравился самому Цзингэ.

У семьи Ли Цзугэна была земля, но он тащил за собой своих родителей и четверых детей. У старшего Цзяна не было земли, но, в конце концов, он был один. . .

В доме было тихо, и никто больше не разговаривал. Наконец, Чжао Цзингэ сказал: «Я отнесу немного мяса Цзян Чжэню».

Цзян Чжэнь купил такой кусок мяса и отдал им все. Ему точно нечего было есть. . . Он чувствовал, что необходимо отдать немного Цзян Чжэню.

Чжао Цзингэ взял со стола миску с мясом и ушел из дома с опущенной головой, забыв, что еще не ел.

Чжао Фугуй и Чжао Лю были обеспокоены, и Чжао Лю снова заплакала. Их с трудом выращенную капусту собиралась съесть свинья. Нет, их Цзингэ можно было назвать не капустой, а деревом, так что... . . дерево, которое они посадили, было сбито свиньей?

"Давай поедим!" — сказал Чжао Фугуй. Чжао Лю уже приготовила все мясо. В этот момент Чжао Фугуй просто хотел съесть все мясо.

Когда Чжао Цзингэ нашел Цзян Чжэня чтобы накормить его мясом, Цзян Чжэнь уже хорошо поел.

Ван Хайшэн вышел с ним. Поскольку он хотел оставить больше капитала, он не платил ему жалованья, но давал ему пищу — соленую рыбу и водоросли. Ван Хайшэн обменял соленую рыбу на два килограмма свинины в уездном городе. Увидев, как Цзян Чжэнь раздал все мясо, которое купил, Ван Хайшэн отдал Цзян Чжэню миску после того, как приготовил мясо дома, так что Цзян Чжэнь поел довольно хорошо.

Когда пришёл Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь только что принял ванну и стирал одежду. Он обнаружил, что был неосторожен и, кажется, разорвал шов манжеты. После стирки ему нужно было сшить все заново.

«Цзян Чжэнь!» Позвал Чжао Цзин.

— Чжао Цзин? Цзян Чжэнь был удивлен, увидев Чжао Цзингэ. Он видел, как Чжао Фугуй возвращается домой, поэтому подумал, что Чжао Цзингэ не может прийти к нему сегодня. Неожиданно он так быстро увидел Чжао Цзингэ.

"Не ел ли ты еще? Мама попросила меня принести тебе мяса. Чжао Цзингэ инстинктивно хотел улучшить отношения между своими родителями и Цзян Чжэнем.

— Я уже поел, а ты? Ты поел?" — спросил Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ еще не ел. Цзян Чжэнь посмотрел на выражение лица Чжао Цзингэ и понял, что тот, должно быть, еще не ел. Он сказал: «Я слишком много приготовил, ты можешь поесть здесь?» Увидев, что Чжао Цзингэ собирается отказаться, Цзян Чжэнь снова заговорил: «Я хочу тебе кое-что сказать».

Чжао Цзингэ остался на ужин. Затем Цзян Чжэнь начал вводить его в курс дела, от того, как он отправился к морю, до того, как он продавал водоросли в Фучэне, пересказ длился целый час.

Пересказывая, он взял Чжао Цзингэ за руки и несколько раз поцеловал их.

Чжао Цзингэ всего несколько раз ездил в уездный город, поэтому он ничего не знал о внешнем мире и был очарован. Он не чувствовал течения времени. В то же время он с обожаем слушал Цзян Чжэня и смотрел на него сияющими глазами.

Цзян Чжэнь был очень горд. На самом деле, если бы они действительно хотели поговорить об этом, понимание Чжао Цзингэ было не на том же уровне, что и у него. У них фактически не было общего языка. Но разве общий язык нельзя было развивать? Так что он совсем не волновался. Более того, семья кем бы он не заговорил в этом времени, ни у кого не было с ним общего языка.

Чжао Цзингэ пробыл у Цзян Чжэня больше часа, прежде чем уйти домой. Когда он вернулся, у него в руках была пустая миска, и он обнаружил, что стол тоже пуст.

"Ты поел?" Чжао Фугуй долго ждал возвращения Чжао Цзингэ, но так и не дождался. Он рассердился и попросил Чжао Лю убрать еду со стола. В результате, когда он увидел, что его сын вернулся, он забеспокоился, что голоден.

«Я поел», — сказал Чжао Цзингэ.

«Нехорошо идти к нему обедать до помолвки». Чжао Фугуй был немного недоволен.

«На самом деле, я ел там и раньше. . ». Раньше Чжао Лю была слишком взволнована, поэтому Чжао Цзингэ огородил ее от многих вещей. Теперь, когда его отец и мать были вместе, он наконец рассказал о своих отношениях с Цзян Чжэнем.

Неудивительно, что Чжао Цзингэ, который ел дома только кашу, за последние несколько дней немного потолстел. Оказалось, что в полдень кто-то дал ему дополнительную еду. Неудивительно, что Цзян Чжэнь всегда приходил покормить уток. Оказалось, что он купил уток для Чжао Цзингэ.

— Цзян Чжэнь действительно приносил тебе еду каждый день в полдень? — спросил Чжао Фугуй. Поскольку Чжао Цзингэ несколько раз подчеркивал, что имя старшего сына Цзянов теперь было Цзян Чжэнь, он также называл его этим именем.

— Да, — сказал Чжао Цзин. На самом деле, Цзян Чжэнь также кормил его и по вечерам, но он был слишком смущен, чтобы сказать об этом.

«В этом смысле он неплохой», — сказал Чжао Фугуй. Говорили, что Цзян Чжэнь был жестоким, но он просто ударил кого-то и разорвал отношения с родителями, и у него была на то причина. До этого семья Цзян действительно зашла слишком далеко.

Чжао Фугуй был более осведомлен о краткосрочной работе, чем другие жители деревни. На самом деле, он восхищался такими людьми, как Цзян Чжэнь. Раньше он в основном беспокоился о том, что Цзян Чжэнь будет вреден для Чжао Цзингэ, но теперь казалось, что это так. . .

«Семья у нас бедная, и желать нечего. Я думаю, это из-за того, что ты спас ему жизнь, он хочет отплатить тебе за твою доброту и жениться на тебе. Если так подумать, хорошо выйти за него замуж. По крайней мере, он умеет быть благодарным, — подумав, сказал Чжао Фугуй.

Он слышал о сватовстве Ли Цзугэна к Чжао Цзингэ от Чжао Лю. Услышав это, он действительно испугался, покрываясь холодным потом. Было невозможно, чтобы наследник семьи Ли действительно хотел жениться на его сыне. Вероятно, он хотел найти сильного работника для своей семьи, нацелившись на его сына. Напротив, Цзян Чжэнь, который каждый день присылал сыну еду и не пытался вовлечь его в собственные проблемы, был искренен. Впечатление Чжао Фугуя о Цзян Чжэне стало намного лучше.

В это время Цзян Чжэнь нашел Вана Хайшэна и попросил его сопровождать его в уездный город.

Ты только что вернулся из уездного города. Зачем тебе снова ехать в уездный город? Ван Хайшэн был немного озадачен.

«Завтра я иду в дом семьи Чжао, чтобы сделать предложение!» — сказал Цзян Чжэнь. Хотя он планировал войти в семью Чжао, он не стал бы просто относиться к себе как к женщине и ждать, пока семья Чжао попросит его руки и сердца. По его мнению, Чжао Цзингэ все равно был его женой. Предложение брака. . . то есть он все равно должен был это сделать! Они собирались пожениться, поэтому он хотел что-то подарить Чжао Цзингэ.

— Так оно и есть. Ван Хайшэн кивнул и поспешно встал, готовый отправиться в уездный город с Цзян Чжэнем.

"Подожди минутку." Цзян Чжэнь внезапно остановил его. «Спроси свою жену, что ему нравится».

Голос Цзян Чжэня был громким, и Сунь Сяошань мог слышать его в своей комнате. Прежде чем Ван Хайшэн успел спросить, он медленно вышел.

Ребенку Сунь Сяошаня было девять лет, и он был немолод. Поскольку раньше они жили и спали на рыбацкой лодке, он выглядел даже старше других робких незамужних девушек. С опущенной головой голос Сунь Сяошаня был очень низким. "Все. . . все геры в нашей деревне любили румяна и пудру. А если они поженятся, то все хотят одинаковые украшения. . . Обычно это серебряный браслет. . . или красивые серьги . . Лучше немного доплатить. . .. Также необходим новый комплект одежды. Цвет одежды может быть ярче. Их нужно надеть в день свадьбы. . . Конечно, лучше подарить что-то доступное. Хайшэн позволил мне однму съесть целую курицу. . .»

Сунь Сяошань не раз женился, но его больше впечатлила одежда и курица, которую купил для него Ван Хайшэн, чем драгоценности и деньги на приданое, которые так и не дошли до него. Так что у него сложилось лучшее впечатление об одежде и курице, которую купил для него Ван Хайшэн. Он был уже таким старым, но он никогда не ел целую курицу, кроме того раза!

Голос Сунь Сяошаня был тихим, но Цзян Чжэнь смог его расслышать. Услышав о макияже, Цзян Чжэнь усмехнулся. Красивая девушка выглядела лучше после того, как нарядилась, поэтому дарить косметику было нормально, но Чжао Цзингэ. . . Ему было трудно смириться с тем, что Чжао Цзинге, выглядевший как крутой мужчина, раскрасит свое лицо в белый цвет. В эти дни в косметике не было большого выбора цветов. Краска для лици была только белая. Так что об этом можно забыть. И украшения. . . какие украшения носили большие мужчины? Это не имело никакого смысла. . . Погоди-ка! Если он не купит их для Чжао Цзингэ, он действительно мог бы купить их для Чжао Лю!

У него был соратник, который отправился в дом своей девушки, чтобы познакомиться с ее родителями. Он купил своей свекрови набор средств по уходу за кожей и ожерелье за две тысячи юаней. Порадовав свекровь, он без проблем смог жениться на своей девушке!

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн немедленно поспешили в уездный город. Поскольку было уже темно, когда они добрались до уездного города, они проспали на лодке всю ночь и рано утром отправились в город за покупками.

Цзян Чжэнь сначала пошел в место, где продавались драгоценности, затем, оценив размер запястья Чжао Лю, он обменял серебро того же веса на маленький и красивый серебряный браслет, а затем дал двадцать медных монет за браслет. После этого он отправился в место, где продавались румяна и пудра.

Чжао Лю проводила в доме весь день, и ее кожа была очень белой, поэтому ему не нужно было покупать ей отбеливающий порошок. Он купил только коробку румян и несколько коробок мази для лица, которыми могли пользоваться она и Чжао Цзингэ. Потом они пошли в магазин одежды.

Цзян Чжэнь взял красную ткань и надел ее на Ван Хайшэна. Он обнаружил, что для людей с более темной кожей было бы трагедией носить красную одежду. После этого он отказался от покупки красной одежды и выбрал для Чжао Цзингэ прочную одежду в соответствии с цветом, который здесь часто носили мужчины. Наконец, подумав, что ему нужно что-то купить для Чжао Фугуя, Цзян Чжэнь пошел купить горшок вина и несколько кусков мяса.

Цзян Чжэнь не покупал много вещей, и какими бы обычными ни были люди в деревне, они тоже хотели сделать предложение такими вещами. Однако он воздерживался от покупки слишком многого, потому что хотел сохранить немного капитала для ведения бизнеса.

После покупок Цзян Чжэнь планировал вернуться, но когда он проходил мимо пристани, он вдруг увидел много людей, продающих домашнюю птицу. Цзян Чжэнь всегда думал, что семья Чжао должна найти способ зарабатывать на жизнь, думал об этом снова и снова. . . Он считал, что лучше всего для них выращивать кур и уток.

Было почти лето, и у него была рыбацкая лодка. Не составит труда каждый день кормить кур и уток улитками и мелкой рыбой. Когда курица и утки подростут, их можно будет продать за деньги и получить некоторую прибыль. Думая таким образом, Цзян Чжэнь просто купил двадцать пять утят и пять цыплят за один раз. Поскольку цыпленку еще нужно было есть корм, он не стал покупать больше.

К тому времени, когда они вернулись в Хеси, было уже поздно, и многие люди уже закончили обедать. Цзян Чжэнь взял ткань и мясо, которые он купил вначале, и попросил Ван Хайшэна взять курицу и уток. В сопровождении крякающих утят он прошел весь путь до дверей дома семьи Чжао, что также привлекло внимание жителей деревни.

Что случилось со старшим Цзяном? Почему он ведет эту стаю кур и уток в дом семьи Чжао?

Даже Чжао Лю, которая подошла, чтобы открыть дверь, была сбита с толку, когда услышала шум. Цзян Чжэнь нес одежду и мясо. Хотя это была очень обычная одежда, немного потрепанная, чтобы принести его будущим родственникам, она была, по крайней мере, нормальной. Что случилось с этими курицей и утками позади него? Неважно, что раньше он подарил Цзингэ пятерых утят. Почему он принес больше, когда пришел сделать предложение руки и сердца?

Прошлой ночью, после долгого обсуждения, семья Чжао наконец разработала план и выдвинула два требования к Цзян Чжэню. Прежде всего, Чжао Фугуй и Чжао Лю нуждались в Чжао Цзингэ, чтобы обеспечить свою старость. Хотя Чжао Цзингэ был гером, в конце концов, у них был только один ребенок. Во-вторых, они планировали попросить десять серебряных в качестве обручального подарка. Конечно, Чжао Фугуй и Чжао Лю не планировали брать десять серебряных себе, а отдать их Чжао Цзингэ в качестве приданого, которое он мог оставить на дне своего ящика. . . Основная причина, по которой они это сделали, заключалась в том, чтобы дать Чжао Цзингэ некоторую безопасность. Что касается других вещей, у них не было никаких других требований, то есть не имело значения, если Цзян Чжэнь не хотел приглашать людей пить свадебное вино. В любом случае, у семьи Чжао не было многочисленной родни, поэтому они могли сами купить напитки.

На самом деле, они были немного разочарованы, когда дело дошло до этих двух требований. . . Если они хотели, чтобы Чжао Цзингэ обеспечил их старость, они больше не могли просить обручальные подарки. Но вопрос о женитьбе был предметом обсуждения, так что пока они ничего не упоминали. В конце концов, Чжао Фугуй решил сначала спросить о первом условии, а затем все будут медленно его обсуждать.

После того, как они приняли решение, они почувствовали себя намного спокойнее. Они вставали рано утром и ждали, пока Цзян Чжэнь подойдет к их двери. В результате и Чжао Фугуй, и Чжао Цзингэ прождали все утро, не выходя на работу, а Цзян Чжэнь так и не пришел. Чжао Лю была так взволнована, что спросила Ван Юэра, старшего сына Сунь Сяошаня, только чтобы узнать, что Цзян Чжэнь отправился в уездный город, чтобы купить кое-какие вещи.

Казалось, Цзян Чжэнь придавал большое значение этому предложению руки и сердца. Семья Чжао просто продолжала ждать, а затем прибыл Цзян Чжэнь с курицей и утками.

Чжао Лю: «. . ».

Забудем. Цзян Чжэнь был один, и у него не было родителей, которые могли бы ему помочь. Уже хорошо, что он не забыл взять что-нибудь, когда делал предложение руки и сердца. Они не слишком заботились об этом.

Чжао Лю впустила Цзян Чжэня в дом, но что касается Ван Хайшэна, то он не был ему родственником, поэтому он сбросил ношу, которую нес, и настоял на том, чтобы уйти, вместо того, чтобы войти в дом.

«Мама, папа, я здесь, чтобы сделать предложение руки и сердца сегодня. Я надеюсь, что Чжао Цзингэ выйдет за меня замуж, — очень искренне сказал Цзян Чжэнь.

Раньше Чжао Лю всегда немного боялась Цзян Чжэня, но теперь Цзян Чжэнь выглядел таким спокойным, что она не могла встать и даже прослезилась из-за слов Цзян Чжэня. Ее Цзингэ, кто-то пришел, чтобы сделать ему предложение руки и сердца! Этот Цзян Чжэнь был более искренним, чем тот Ли Цзугэн. Ну, семья Ли говорила приятные вещи, и они говорили, что они действительно пришли сделать предложение руки и сердца, но на самом деле они приходили сюда столько раз, но даже не принесли лука!

"Хорошо хорошо . . ». Чжао Лю вытерла слезы и кивнула. Она хотела что-то сказать в этот момент, но не знала, что сказать. Она была немного ошеломлена.

Цзян Чжэнь не знал, что делать или говорить в этот момент, но он был немного нетерпелив, поэтому просто достал принесенные вещи. «Мама, папа, я купил тебе кое-что».

Цзян Чжэнь сначала достал румяна и браслет. Узнав, что он принес серебряный браслет, Чжао Лю в уме его похвалила. Зная, что нужно купить румяна и украшения для ее Цзина, Цзян Чжэнь казался очень внимательным к нему. Но . . . не был ли этот браслет слишком маленьким? Запястье ее Джинге было немного толстым. Такой маленький браслет ему не подойдет. . . Чжао Лю была немного сбита с толку.

Цзян Чжэнь подарил ей румяна и браслет. — Мама, это тебе.

Для меня? Чжао Лю был еще более озадачена. Это было предложение руки и сердца. . . Не было причин покупать вещи для свекрови. . . Конечно, подарок на помолвку в эти дни дарили свекрови по умолчанию.

«Папа, я купил тебе вина. Не знаю, понравится тебе это или нет». Цзян Чжэнь поставил мясо на стол и дал Чжао Фугую кувшин вина.

Чжао Фугуй сохранял невозмутимое выражение лица с тех пор, как Цзян Чжэнь вошел в их дверь, но когда Цзян Чжэнь дал ему кувшин вина, он не смог сдержать улыбку.

Наконец, Цзян Чжэнь отдал ткань Чжао Цзингэ. «Цзингэ, я купил тебе немного ткани. Говорили, что из него можно сделать четыре комплекта одежды. Можешь сделать два для себя и по одному набору для каждого из родителей».

Чжао Цзинге потерял дар речи, когда взял ткань. Хотя было немного странно дарить Чжао Лю румяна, украшения и такую серую ткань, он все равно был очень счастлив в своем сердце.

«Я занимаюсь небольшим бизнесом, и мне нужно накопить немного капитала, поэтому я не купил много», — Цзян Чжэнь вручил подарки и объяснил, но по-прежнему не упомянул курицу и уток. Позволив семье Чжао выращивать кур и уток, они могли поговорить об этом позже.

Выслушав слова Цзян Чжэня, семья Чжао начала задаваться вопросом. Цзян Чжэнь сказал это, потому что не хотел платить выкуп за невесту? Но это было невозможно. Вещи, которые он купил, плюс браслет стоили не менее 6 или 7 серебра.

— Здесь еще десять серебра. Возьмите это." Цзян Чжэнь также дал десять серебряных монет Чжао Лю. Он знал, что у семьи Чжао нет денег. Раньше Чжао Цзингэ отдал ему все свои сбережения, а теперь у них, вероятно, было еще меньше денег. Но им все еще нужно было потратить деньги на брак.

Он не хотел беспокоиться о свадьбе, но он не мог позволить семье Чжао заплатить за нее, когда они не могли позволить себе даже убить свинью. Это было бы слишком огорчительно для Чжао Цзингэ.

Семья Чжао не ожидала, что Цзян Чжэнь все же даст выкуп за невесту. На мгновение они обрадовались, и Цзян Чжэнь стал более приятным для их глаз. Просто им нужно было говорить об обеспечении своей старости. . .

«Цзян Чжэнь, я хочу тебе еще кое-что сказать. Цзингэ наш единственный ребенок, поэтому мы попросим его кормить нас в будущем», — сказал Чжао Фугуй.

Их соотечественники придавали большое значение уходу за пожилыми людьми в конце их жизни. Они даже думали, что, если никто не устроит похороны, они будут страдать в преисподней после смерти. Так что некоторые люди, даже если они были слишком бедны, должны были иметь сыновей.

«Это правильно. Ты воспитал Цзингэ, и, конечно же, мы будем заботиться о тебе до конца, — сказал Цзян Чжэнь. Чжао Фугуй и его жена воспитали Чжао Цзингэ. Конечно, Чжао Цзингэ будет заботиться о них до конца их жизни. В этом не было никаких сомнений. Другими словами, если бы мясник и его жена были немного добрее к старшему Цзяну, он поступил бы так же.

Цзян Чжэнь сразу же согласился, и семья Чжао обрадовалась еще больше. Чем больше они смотрели на Цзян Чжэня, тем больше он им нравился. Должна быть причина, по которой старший Цзян был таким жестоким до этого. Очевидно, он был человеком, с которым было легко сладить.

"Не волнуйся. Мы еще можем работать. Вам не нужно поддерживать нас сейчас, и мы все еще можем помочь вам с вашими детьми», — сказала Чжао Лю. Она вдруг наполнилась надеждой на будущее. При мысли, что она сможет позаботиться о внуке, ей стало намного лучше.

"Да все верно. Я могу работать еще как минимум десять лет», — также сказал Чжао Фугуй.

— А о выкупе за невесту можешь не волноваться. Мы позволим Чжао Цзингэ взять его с собой. Я сэкономил немного денег, и у Джингэ тоже должно быть немного. Мы можем купить ему му земли в качестве приданого, чтобы в будущем у вас была лучшая жизнь», — добавил Чжао Лю.

"Подождите . . ». Цзян Чжэнь прервал слова Чжао Лю.

«В чем дело?» — спросила Чжао Лю. Разве Цзян Чжэнь не хочет купить землю?

«Это не выкуп за невесту, а приданое», — высокомерно сказал Цзян Чжэнь. «В будущем я приеду к тебе жить. Во-первых, я дам вам приданое, а вы решайте, хотите ли вы что-нибудь купить. Также вы можете купить землю. Вы ничего не теряете».

Чжао Фугуй и Чжао Лю оба были сбиты с толку и подозревали, что ослышались. Разве Цзян Чжэнь не приходил сюда, чтобы сделать предложение руки и сердца? Как он мог сказать, что принес. . . приданое? Было действительно странно для такого властного человека говорить, что это его приданое. . .

"Ты сказал . . . Ты собираешься жить в моем доме?» — недоверчиво спросила Чжао Лю.

"Да. Разве вы не хотели взять в дом зятя? Что ты думаешь обо мне? На самом деле, я давно хотел прийти к вам домой, но не осмеливался сказать об этом раньше, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Фугуй и Чжао Лю были просто ошеломлены неожиданной удачей. Когда они увидели, что Цзян Чжэнь принес столько вещей, они подумали, что Чжао Цзингэ будет хорошо выйти замуж за Цзян Чжэня, но в результате… . . Цзян Чжэнь был готов стать женой? Они . . . ОНи . . . Они могли бы продолжить семью Чжао? У них могут быть потом внуки с их фамилией?

Внезапно Чжао Лю расплакалась, плача все громче и громче. Чжао Фугуй хотел рассмеяться, но сопротивлялся, уголки его рта были приподняты, поэтому выражение его лица было очень странным. Все были очень удивлены.

С другой стороны, Чжао Цзингэ, который все еще держал рулоны ткани, в шоке посмотрел на Цзян Чжэня. Сначала, когда Цзян Чжэнь ушел из семьи Цзян, он хотел взять Цзян Чжэня в свою семью, но позже он отказался от этих мыслей. При этом неожиданно. . .

«Хм (кашель)! Вам не нужно приданое. Нам это не нужно». Чжао Фугуй взял серебро из рук Чжао Лю и вернул его Цзян Чжэню.

Чжао Лю была ошеломлена. Вскоре она вытерла слезы и попыталась вернуть серебряный браслет. Если Цзян Чжэнь был готов войти в их семью, именно они должны были дать Цзян Чжэню выкуп за невесту и купить ему вещи. Как они могли позволить Цзян Чжэню тратить свои деньги?

"Все в порядке. Просто возьмите!» Цзян Чжэнь был нетерпелив и толкнул вещи обратно к ним. Он нахмурился и сказал: «У меня нет никаких требований относительно того, как будет проходить свадьба. Я не возражаю, если вы возьмёте хлопоты на себя».

Как только Цзян Чжэнь сказал это вслух, Чжао Лю больше не осмеливалась снова пытаться вернуть браслет. Но, глядя на Цзян Чжэня, ее глаза стали очень добрыми. «Тебе не о чем беспокоиться. У тебя будет очень достойный брак. Она, конечно же, подготовила бы пышную свадьбу, позволив Цзян Чжэню показать себя с лучшей стороны.

«У нас сейчас не так много денег», — сказал Цзян Чжэнь. Небольшие деньги, которые он заработал, теперь были потрачены снова. . .

«Да, у нас сейчас не так много денег, поэтому мы должны их копить», — сказала Чжао Лю, тут же передумав. Их материальное положение сейчас было не очень хорошим. Если бы у них были деньги, они могли бы скопить их и купить немного земли, чтобы оставить ее детям Цзингэ, а в будущем отдать внуку Цзингэ.

«Ну что ж, пошли ужинать», — сказал Чжао Фугуй с красным лицом. Хотя Чжао Лю вчера приготовила все мясо, он специально оставил часть нескольких мясных блюд для Цзян Чжэня.

Сначала она думала, что хорошо поработала и приготовила вкусную еду, но теперь… . . Чжао Лю очень сожалела об этом. Она не должна была готовить все мясо вчера, ведь сегодня оно было бы свежеприготовленным!

— Я принесу еще две тарелки. — сказала Чжао Лю и встала. Она собиралась купить яиц, чтобы пожарить их.

«Мама, не надо. Я больше не могу есть, — Цзян Чжэнь остановил Чжао Лю.

"Очень хорошо." Чжао Лю села довольная. Почему она думала, что когда Цзян Чжэнь назвал ее матерью? Как красиво это звучало!

Вся семья ела вместе и наслаждалась.

Цзян Чжэнь был голоден и вел себя невежливо, поэтому на одном дыхании съел две тарелки риса. Возможно, раньше Чжао Лю втайне невзлюбила бы его за то, что он слишком много ест, когда увидела это. Но теперь она не могла дождаться, когда он съест еще и положит больше мяса в свою тарелку. «Тебе следует есть больше. Не будь вежливым. Чувствуй себя как дома . . . Увы, ты готовил себе еду несколько дней. Должно быть, это было слишком тяжело. Ты должен прийти к нам домой и поесть позже».

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ уже были помолвлены. В сельской местности случайная встреча двух помолвленных семей была нормальным явлением. Так что можно было позволить Цзян Чжэню прийти на ужин.

Как только Цзян Чжэнь подумал об этом, он кивнул и согласился. Он сделал это не потому, что ему было лень готовить, а просто потому, что он хотел улучшить еду семьи Чжао. Он мог приносить свою еду и возвращаться с ней каждый день. Таким образом, он мог заставить семью Чжао лучше питаться, что было очень хорошо.

После трапезы семейные отношения стали намного ближе. Цзян Чжэнь также объяснил, почему он купил цыплят и утят. «В будущем я буду ловить рыбу и улиток, чтобы кормить утят, когда у меня будет свободное время. Когда утки подрастут, мы можем позволить им нести яйца и продавать утиные яйца или продавать их целиком».

«Может ли это сработать? Можем ли мы их продать?» Чжао Лю была обеспокоена. Все семьи, которые она знала в деревне, выращивали себе еду сами.

«Да, их можно продать», — сразу же сказал Чжао Фугуй. Он знал, что если он отправит их в уездный город, то наверняка сможет их продать. Думая об этом, Чжао Фугуй почувствовал себя немного смущенным. Прежде чем Цзян Чжэнь прибыл к ним домой, он уже помогал им зарабатывать на жизнь. Он никогда раньше не думал об этих способах улучшить свою жизнь. . . Однако раньше они не успевали ловить рыбу и креветок, чтобы кормить уток. . .

Цзян Чжэнь оставался в доме семьи Чжао, пока небо не почернело. На самом деле он не хотел возвращаться и хотел остаться, но не так-то просто было понравиться свекрови. В итоге решил пока с этим потерпеть. В любом случае, судя по текущей ситуации, Чжао Фугуй и его жена стремились немедленно женить его на Чжао Цзингэ. Очевидно, что долго ему это терпеть не придется.

Когда Цзян Чжэнь ушел, Чжао Лю была очень взволнована. Хотя уже темнело, она все еще была в хорошем настроении. Она обошла дом, а затем позвала Чжао Цзингэ. Она сказала, что пойдет к реке, чтобы постирать всю грязную одежду в доме, а потом поймает улиток, чтобы покормить уток.

На самом деле торопиться было некуда. . . Чжао Цзингэ хотел убедить свою мать, но теперь он также хотел сделать что-нибудь, чтобы успокоиться. . . так что они вдвоем пошли к реке, чтобы постирать свою одежду.

Люди, которые наблюдали за семьей Чжао, естественно, видели эту сцену, а также красные и опухшие глаза Чжао Лю. Этот . . . Они не знали, что старший Цзян сделал с семьёй Чжао, что заставило Чжао Лю так горько плакать.

Горячие сплетни

«Уже вечер, а Чжао Лю все же вышла, чтобы постирать одежду. . .»

«Раньше Чжао Фугуй и Чжао Цзингэ боялись, что вода в реке слишком холодная, и не позволяли Чжао Лю стирать белье у реки. Они даже рубили дрова, чтобы вскипятить воду, чтобы она могла мыть одежду и посуду. И сегодня . . ».

«Глаза Чжао Лю были красными от слез. Вероятно, ее выгнал старший Цзян».

«Этот Чжао Цзингэ выглядит ошеломленным и, вероятно, напуганным. Как бы он ни был похож на мужчину, но на самом деле он гер».

«Этот старший Цзян. . . ах!»

. . .

В то время все жители деревни уже ушли с работы и им было нечего делать, поэтому они болтали с другими жителями деревни, и не было никаких сомнений в том, что главной темой их разговоров была семья Чжао Фугуя.

Старший Цзян полюбил Чжао Цзингэ. Они не знали, как семья Чжао будет жить в будущем.

Жители деревни избегали Чжао Лю и Чжао Цзинге когда сплетничали. Поэтому Чжао Лю и Чжао Цзингэ до сих пор не знали, что они думают.

Несмотря на то, что глаза Чжао Лю были очень красными и опухшими, в этот момент она была очень счастлива и довольна. После смерти старшего сына она стала предметом сочувствия в деревне, из-за чего ей все меньше и меньше хотелось выходить на улицу. Но сейчас . . . она чувствовала, что готова поднять голову.

Когда Чжао Лю вышла стирать одежду, у нее было намерение покрасоваться перед другими жителями деревни. В результате она была там, стирая одежду и ожидая, пока другие спросят ее о ее семье, но никто не пришел спросить. Даже те, кто мыл посуду у реки, сочувственно смотрели на нее, прежде чем уйти, не сказав ни слова.

Чжао Лю стала такой мрачной, что ей захотелось остановить этих людей и сказать им, что её Цзингэ собирается жениться, и это брак в их доме. Но с ее характером она бы так не поступила, так что она молча сердилась, загоняли себя в ловушку. Ее сердце было одновременно счастливым и смущенным. Чжао Лю приложила много усилий, чтобы постирать одежду, но Чжао Цзингэ был полной противоположностью.

После того, как Цзян Чжэнь сказал что-то подобное, он был немного ошеломлен и не знал, что делать. Особенно . . . Цзян Чжэнь даже зашел так далеко, что сказал, что давно хотел жить в его доме. Цзян Чжэнь влюбился в него давным-давно? Хотя в то время он не был уверен в себе, Чжао Цзингэ все еще верил, что он нравится Цзян Чжэню. Подумав об этом, он почувствовал себя таким счастливым, что его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Чжао Цзингэ внезапно почувствовал, что спасение Цзян Чжэня из реки, а затем принесение ему овсянки, чтобы поддержать его жизнь, было лучшим, что он когда-либо делал в своей жизни.

«Каким проворным раньше был Чжао Цзингэ. Сейчас он не двигается».

«То, как Чжао Лю стирала эту одежду, казалось, что она хотела разорвать ее».

«Я предполагаю, что они плохо себя чувствуют. Как жалко. . .»

. . .

Жители деревни всё больше сочувствовали бедственному положению семьи Чжао. Хотя им нравилось смотреть, как живут другие, и иногда сплетничать о них, никто не осмелился бы выйти и посыпать солью рану семьи Чжао, когда им было по-настоящему их жаль. Так . . . Чжао Лю закончила стирать свою одежду, и никто не подошел к ней, чтобы узнать о ситуации Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ. Сердце Чжао Лю сжалось, но, в конце концов, она только смогла вернуться домой в отчаянии. Однако когда она увидела, что дал ей Цзян Чжэнь, она снова почувствовала себя счастливой.

В прошлом, когда они поженились, Чжао Фугуй также подарил ей браслет. Но позже, когда в семье стало не хватать денег, браслет, естественно, продали, так что никаких украшений у нее больше не было. Но теперь у нее был новый браслет.

— Фугуй, этот браслет намного красивее, чем тот, что ты мне купил. Чжао Лю надела браслет на запястье и показала его Чжао Фугую.

«Мой браслет был больше!» — недовольно сказал Чжао Фугуй. Он купил самый большой браслет, который только мог себе позволить!

«Он был большим, но не красивым!» — сказала Чжао Лю. Этот браслет был так топорно сделан и так толст, что ей было неудобно носить его во время работы, поэтому она носила его не так уж часто. Хотя браслет, подаренный Цзян Чжэнем, был не таким дорогим, он был маленьким и красивым, и в самый раз. Чжао Лю посмотрела на браслет, и чем больше она смотрела, тем больше он ей нравился.

Увидев сцену перед собой, Чжао Фугуй помрачнел. Его жена собиралась хвастаться чужими подарками?

Однако Чжао Лю этого не заметила и продолжала хвалить Цзян Чжэня. Она взяла румяна, которые дал Цзян Чжэнь, и пальцами нанесла немного на губы. Затем она спросила Чжао Фугуя, хорошо ли это выглядит.

Была уже темная ночь. Что там было видно! Чжао Фугуй дважды фыркнул. На самом деле у Цзян Чжэня не было ни вкуса, ни денег, поэтому, выбирая румяна для Чжао Лю, он выбрал не только самые обычные, но и самые дешевые. Если бы это были современные времена, и он подарил бы будущей свекрови самую дешевую помаду, он бы не смог жениться на их дочери. Но в древние времена у Чжао Лю не было даже коробки румян. Так что даже такая коробочка румян ей всё равно нравилась.

Лицо Чжао Фугуя стало еще темнее. Если бы он знал, что Чжао Лю нравятся такие вещи, которые нельзя есть или вообще нельзя использовать, он бы потратил деньги, чтобы купить для нее коробку! Но . . . если бы он дал эту вещь Чжао Лю раньше, Чжао Лю рассердилась бы на него за безрассудную трату денег.

После того, как Чжао Лю неохотно стерла румяна с губ и легла спать, она продолжала говорить о Цзян Чжэне. С другой стороны, Чжао Цзингэ тоже думал о Цзян Чжэне.

Цзян Чжэнь придет сегодня вечером?

Чжао Цзингэ беспокоился, опасаясь, что Цзян Чжэнь не придет, потому что думал, что уже спит. В конце концов он открыл окно и стал ждать. На самом деле, прошлой ночью он тоже открыл окно и ждал, надеясь, что придет Цзян Чжэнь. В конце концов, он прождал всю ночь, но Цзян Чжэнь так и не пришел. Позже он заснул в оцепенении. Из-за этого, когда он проснулся утром, он очень нервничал. Он боялся, что Цзян Чжэнь сказал это небрежно, но на самом деле он не планировал в тот день приходить к его семье, чтобы сделать предложение руки и сердца. Беспокойство, которое он испытывал, не уменьшилось, пока он не узнал от Ван Юэра, что Цзян Чжэнь уехал в уездный город. В это время его сердце упало на землю, но все еще билось очень быстро.

Если бы Цзян Чжэнь не пришел просить награду и не воспользовался ею сегодня вечером, он не был бы Цзян Чжэнем. Подумав, что сегодня он сбросил бомбу на дом Чжао, он подумал, что Чжао Фугуй и Чжао Лю будут слишком взволнованы и лягут спать поздно, поэтому он не осмелился прийти раньше и, наконец, появился намного позже, чем обычно. . .

Когда он подошел, то забеспокоился, что Чжао Цзингэ уже уснул, и поэтому не сразу увидел открытое окно.

Цзян Чжэнь легко вошел в комнату Чжао Цзингэ и закрыл окно.

«Чжао Цзин, ты скучал по мне?» — тихо спросил Цзян Чжэнь, бросаясь на кровать и прижимая Чжао Цзингэ своим телом.

Чжао Цзингэ был поражен Цзян Чжэнем. Как только другой приземлился на его тело, его и без того неустойчивая кровать вдруг издала скрипучий звук, который напугал их обоих.

"Ты . . . Слезь с меня." Почувствовав, что все тело Цзян Чжэня лежит на нем, лицо Чжао Цзингэ покраснело со скоростью, заметной невооруженным глазом.

Это . . . Это. . . Эта позиция была неправильной!

"Хорошо, но . . . Если я сейчас двинусь, кровать тоже двинется, — сказал Цзян Чжэнь. Кровать Чжао Цзингэ была сделана из дерева, и ее качество было настолько плохим, что она скрипела всякий раз, когда он переворачивался. Кстати говоря, перед свадьбой им лучше бы сделать прочную кровать; в противном случае ему было бы слишком неудобно что-то делать в будущем.

Чжао Цзингэ покраснел и не осмелился пошевелиться. Цзян Чжэнь склонил голову и поцеловал его в губы.

В прошлом Цзян Чжэнь много целовал Чжао Цзингэ, но всегда очень нежно. Сколько бы он ни украл поцелуев, он мало что сделал бы. Он просто лежал на кровати с Чжао Цзингэ и, самое большее, слегка прикасался, что было в пределах терпимости Чжао Цзингэ. Но на этот раз Цзян Чжэнь засунул язык в рот Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ спокойно лежал, и Цзян Чжэнь поцеловал его. В результате, вместо того, чтобы как обычно небрежно поцеловать его, Цзян Чжэнь прикусил и облизнул его губы. Цзян Чжэнь уже лизал его раньше, так что после лизания Чжао Цзингэ все еще не двигался. Но затем Цзян Чжэнь внезапно открыл рот языком и засунул его в рот.

Этот . . . Этот. . . Что делает Цзян Чжэнь?

Чжао Цзингэ был сбит с толку и подсознательно попытался закрыть рот, но затем случайно прикусил язык Цзян Чжэня.

Это также был первый раз, когда Цзян Чжэнь подарил кому-то французский поцелуй. Пока он усердно работал, его укусили. В этот момент он зашипел и лег на бок.

Хлоп! Доска кровати вдруг издала громкий звук, и казалось, что еще одна часть треснула? Цзян Чжэнь посмотрел на явно сломанную кровать под своими коленями, и уголки его рта дернулись вверх.

— Цзин, что это было? Чжао Лю не могла уснуть. Когда она услышала движение в комнате своего сына, она не могла не озвучить свою тревогу.

«Мама, я в порядке. Это просто . . . Я не мог заснуть, — сказал Чжао Цзингэ, держа Цзян Чжэня за руку и чувствуя себя очень виноватым. Почему он укусил Цзян Чжэня? Цзян Чжэнь ведь не пострадал, не так ли?

Чжао Цзингэ разобрался с Чжао Лю и уже собирался проверить ситуацию с Цзян Чжэнем, когда ему снова заткнули рот. На этот раз он не осмелился пошевелиться, опасаясь, что может случайно снова укусить Цзян Чжэня, поэтому он просто молча лежал, позволяя языку Цзян Чжэня безудержно скользить по его рту.

Цзян Чжэнь, этот парень на самом деле выпил мою слюну, это... . . Это плохо?

Чжао Цзингэ стало немного не по себе, но нельзя было отрицать, что ему нравилось это чувство. Цзян Чжэнь так относился к нему, что заставляло его чувствовать себя желанным и любимым Цзян Чжэнем. Хотя язык Цзян Чжэня был прикушен, Чжао Цзингэ все-таки был милосерден, так что это не имело значения. Теперь он мог целовать всё тело Чжао Цзингэ.

Тело Чжао Цзингэ напряглось, и он несколько раз переставал дышать. Это было действительно интересно. . . Первоначально Цзян Чжэнь очень беспокоился о своих плохих навыках, но теперь он внезапно понял, что ему вообще не о чем беспокоиться. По сравнению с Чжао Цзингэ, который ничего не знал, его навыки были просто превосходны!

Несколько дней Цзян Чжэнь был очень занят, а сейчас он более или менее устал. Не говоря уже о том, что сейчас он не мог закончить то, что начал с Чжао Цзингэ. Поэтому, когда ему было достаточно поцелуев, он сказал: «Давай спать». Сказав это, он перевернулся и действительно сразу заснул.

Он спал на лодке уже несколько дней, но как-то еще не привык к этому, и вот, наконец-то забрался в нормальную постель! Хотя доска кровати сломалась, эта кровать была сделана из более чем десяти досок, сложенных вместе; ущерб был не велик.

Цзян Чжэнь спал очень хорошо, в отличие от Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь так взволновал его, что он не мог заснуть. Чжао Цзингэ долго лежал в постели, прежде чем, наконец, закрыл глаза.

На следующий день, рано утром, Чжао Цзингэ разбудил стук в дверь. Это была Чжао Лю.

«Цзинь, быстро вставай и позови Цзян Чжэня поесть», — крикнула Чжао Лю стоя за дверью.

Чжао Цзингэ внезапно проснулся и посмотрела в глаза Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь проснулся рядом с ним в то же время.

— Цзин, вставай быстрее. Почему ты так поздно встаешь сегодня? Что, если Цзян Чжэнь голоден?» Чжао Лю снова закричала. — Иди и позови его!

Чжао Цзингэ: «. . .»

Цзян Чжэнь: «. . .»

В конце концов, Цзян Чжэнь не осмелился открыть дверь и сразу пойти завтракать, поэтому он тайком вылез из окна, вернулся к себе домой и стал ждать, пока Чжао Цзингэ позовет его поесть. Было так много хлопот. Ему хотелось поскорее жениться.

Поскольку Чжао Лю знала, что Цзян Чжэнь придет с позавтракать, каша, приготовленная тем утром, была очень густой, и ещё она специально приготовила два блюда.

Обычно у нее было много свободного времени, поэтому она успевала готовить. В ситуации, когда не хватало масла и соли, ее еда была намного лучше, чем у Цзян Чжэня. Например, маринованный салат был хрустящим и аппетитным.

Цзян Чжэнь на одном дыхании съел две тарелки каши и настоял на том, чтобы принести свою еду в дом семьи Чжао. Он также оставил немного соленой рыбы и водорослей для Чжао Лю, затем позвал Ван Хайшэна и пошел с ним.

Когда он ушел, Чжао Лю срезала листья овощей и начал кормить кур и утят. Она также добавила немного воды в оставшуюся кашу и дала им.

Этих кур и уток можно было продать за деньги, когда они вырастут. Она должна заботиться о них!

Чжао Лю была полна энергии, так как думала, что все, что она делает, было для ее будущего внука. Чжао Фугуй и Чжао Цзингэ также были мотивированы. Думая, что будет лучше заработать больше денег на выкуп за невесту, Чжао Цзингэ и Чжао Фугуй рано утром вышли на работу.

Когда все ушли, Чжао Лю осталась присматривать за стаей уток. В это время кто-то, у кого с ней были хорошие отношения, наконец-то приехал в гости.

Как только мужчина вошел, он решил задать Чжао Лю неудобный вопрос и спросил: «Ты получила этих уток от старшего Цзяна?»

— Да, — кинула Чжао Лю.

"Почему ты . . . выращиваешь уток для старшего Цзяна?» — снова спросил мужчина. Он не думал, что Цзян Чжэнь будет настолько любезен, чтобы подарить Чжао Лю стайку утят. Он решил, что Цзян Чжэнь только что попросил Чжао Лю помочь ему вырастить их.

— Да, — кинула Чжао Лю. Слова мужчины были правильными. Она действительно выращивала уток для Цзян Чжэня. Все, что было у нее и Чжао Фугуя, в будущем будет принадлежать Цзян Чжэню и Чжао Цзингэ. «Говорю вам, Цзян Чжэнь очень милый. Буквально вчера он был… Когда Чжао Лю уже собиралась поднять руку, желая показать браслет на запястье, Цзян Чжэнь вернулся с двумя ведрами.

Когда человек, который первоначально разговаривал с Чжао Лю, увидел Цзян Чжэня, он быстро убежал и не слышал, что ещё сказала Чжао Лю. Чжао Лю, желавшая покрасоваться, могла только смотреть, как мужчина убегает. . .

«Мама, я ходил на реку за улитками и мелкой рыбой», — сказал Цзян Чжэнь.

Все вставали рано. Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн приступили к работе на лодке около семи часов и провели около трех или четырех часов, ловя рыбу. Двое детей Ван Хайшэна помогали им собрать улиток в ведро на берегу.

Взрослые утки могли проглотить улиток целиком и переварить их, а маленькие утята – нет. Чжао Лю пришлось разбить их камнем, прежде чем их можно было скормить утятам. Этих улиток можно было использовать в качестве корма только в течение определенного периода времени. Теперь пять только что повзрослевших уток уже не были маленькими, и их можно было кормить только маленькими рыбьими кишками, но их нужно было предварительно разделать.

Чжао Лю взглянула и обнаружила, что Цзян Чжэнь принес ведро улиток и ведро мелкой рыбы. Она была так счастлива, что забыла, что хотела похвастаться.

— Просто оставь это здесь. Я уберу это прямо сейчас. Ах, я должна подождать, прежде чем почистить их. Я сначала приготовлю».

Из-за присутствия Цзян Чжэня Чжао Лю, которая раньше не готовила обед, собиралась приготовить обед сейчас. Она также планировала сделать его немного богаче.

В полдень, после того как Цзян Чжэнь съел две миски риса с недоеденным накануне мясом и несколько вегетарианских блюд, недавно приготовленных Чжао Лю, он попросил Чжао Лю упаковать миску риса и миску овощей, сказав, что он отдаст их Чжао Цзингэ.

Чжао Лю была глубоко тронута и вне себя от радости. Цзян Чжэнь был внимателен к ее Цзингэ. У него наверняка будет хорошая жизнь в будущем, так что она сможет быть спокойна! На следующий день она ушла к слепому в соседней деревне, спросить о том, какой ближайший подходящий день для свадьбы. Было бы лучше позаботиться об этом браке как можно скорее.

На этот раз Цзян Чжэнь не стал намеренно избегать людей, когда пошел доставить еду Чжао Цзингэ. Однако дом Чжао Даху находился близко к каналу, и вся земля там принадлежала ему, так что других жителей деревни обычно не было.

Чжао Цзингэ работал все утро и уже немного устал, но когда он увидел Цзян Чжэня, он снова почувствовал себя отдохнувшим, и уголки его рта неосознанно приподнялись. Раньше он тайно ел рис, принесенный Цзян Чжэнем в лесу, но на этот раз он сел на краю поля и ел его, надеясь, что другие увидят их и узнают, что Цзян Чжэнь был добр к нему. Однако, даже если кто-то их и видел, они вскоре узнали, что Цзян Чжэнь только что ел в доме семьи Чжао. Он доставил еду Чжао Цзингэ, но эта еда была от семьи Чжао. . . разве это не щедрость за счет других? Никто вообще не завидовал Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ был так же расстроен, как и Чжао Лю, но Цзян Чжэнь не воспринял это всерьез. Его никогда не волновали чужие взгляды. Если бы у него было время заботиться о том, что думают другие жители деревни, он мог бы использовать это время, чтобы заработать больше денег. Это не было современным и миролюбивым обществом. В наше время, даже если кто-то был беден, он мог искать еду в благотворительной организации или приюте. Здесь, если у вас не было денег на руках, вы могли умереть с голоду. Имея на руках так мало денег, он не мог чувствовать себя в своей тарелке.

«Сегодня днем я еду в уездный город», — сказал ему Цзян Чжэнь, увидев, что Чжао Цзингэ почти закончил есть.

"Сделать что?" Чжао Цзингэ был немного сбит с толку.

«Поторговать. Не волнуйся. Я вернусь вечером». Цзян Чжэнь улыбнулся Чжао Цзингэ.

То, что Цзян Чжэнь хотел продать в уездном городе, было его оставшейся соленой рыбой и водорослями, а также рыбой, которую он поймал сегодня утром. Этот план у него был давно. Ламинария была замочена вчера, и товар был готов. Попрощавшись с Чжао Цзингэ, он взял с собой Ван Хайшэна.

Когда они прибыли в уездный город, они как раз успели к вечерней торговле. В эти времена многие люди обедали в четыре или пять часов дня, но перед этим некоторые из них выходили на улицу, чтобы купить еды.

Цзян Чжэнь остановил лодку возле причала и начал продавать миску водорослей за медяк, как он делал раньше в Фучэне.

В уездном городе было меньше людей, чем в Фучэне, но все же были люди, которые приходили купить миску водорослей. В конце концов, один медный был действительно небольшой суммой. Как только появилось больше людей, которые приходили покупать, другие, естественно, приходили посмотреть, даже если они на самом деле не планировали покупать. Теперь, когда они пришли посмотреть, некоторым из них пришлось купить приготовленные водоросли.

Большинство людей пришли купить ламинарию, но некоторые люди купили более дорогую соленую рыбу, а продавалась и свежая рыба…

В наше время морскую рыбу продавали замороженной, а пресноводную – живой. Ведь вкус дохлой рыбы был не очень хорош, она была бы очень рыбной, а в древности было по другому.

В это время люди продают в основном свежеубитую рыбу. Они ловили рыбу и продавали ее на улице. Даже если вначале рыбы были еще живы, вскоре они умрут, и продавцы ничего не могли с этим поделать. В этом времени многое было не так, как в современном обществе, где вода текла, когда вы открывали кран. Не было ни кислородных насосов, которые могли бы качать кислород в воду, чтобы поддерживать рыбу в живых, ни больших ведер.

Если в наши дни у вас есть большое ведро для продажи живой рыбы, было бы очень проблематично его перемещать. В результате, за исключением некоторых богачей, которые уделяли этому больше внимания, большинство людей покупали и продавали мёртвую рыбу.

Но Цзян Чжэнь продавал живую рыбу. Живая рыба, которую он и Ван Хайшэн поймали сегодня утром, не была сложена в их лодке, а была спрятана в рыболовную сеть за бортом. Это гарантировало, что рыба не погибнет. Когда они прибыли в уездный город, они вынули рыбу и продали ее ведрами по одной. В то время рыбы были еще живы. Ван Хайшэн занимался продажей ламинарии, а Цзян Чжэнь отвечал за продажу соленой и свежей рыбы, цены на которую было труднее подсчитать.

Было много людей, заинтересованных в свежей живой рыбе. Через некоторое время она очень хорошо продавалась.

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн были первыми, кто продавал живую рыбу и водоросли таким образом в провинциальном городке, поэтому многие покупали у них. Поторговать до конца дня, они закончили с прибылью в три серебряных, что означало, что они заработали еще три серебряных.

Хотя ламинарии продавалось больше, деньги в основном приносила продажа рыбы, так как цена ламинарии была ниже, а цена соленой рыбы - выше. Если они действительно хотели делать деньги, ламинария, по-видимому, меньше подходила для бизнеса.

"Это ты?" Когда голос задал этот вопрос, Цзян Чжэнь поднял голову и обнаружил, что перед ними стоит морской торговец, который отправился с ними за товаром.

— Это хороший способ продать их. Торговец морепродуктами задумчиво посмотрел на водоросли перед Ван Хайшэном. Не было никаких сомнений, что когда он вернется, он последует их примеру и продаст их вот так. Этот метод был слишком простым, и его можно было легко освоить. Цзян Чжэнь знал, что ему лучше найти способ заняться каким-нибудь другим делом в будущем. Конечно, сначала он должен был попасть в столицу.

«Как поживает ваш товар?» — снова спросил торговец морепродуктами.

«Продан», — наконец ответил Цзян Чжэнь.

Услышав это, торговец с удивлением посмотрел на Цзян Чжэня. Прибыль от морских товаров была неплохой, но они не приносили много денег, потому что не могли продать слишком много сразу. Но товар, купленный этими двумя людьми, был распродан?

Этот морской торговец немного завидовал, но он не мог ничего сделать, кроме зависти. Он не хотел грести на своей лодке, чтобы поторговать где-нибудь еще. Цзян Чжэнь продавал весь день в уездном городе. Остальные морские товары были почти распроданы. Если мы поторгуем завтра снова, прикинул он, мы, вероятно, продадим все. Он собрал свои вещи и вернулся в Хеси до того, как совсем стемнело.

Когда Цзян Чжэнь прибыл в дом семьи Чжао, уже прошло время, когда семья Чжао обычно ужинала, но семья Чжао все еще не садилась за стол. Когда они увидели, что Цзян Чжэнь вернулся, Чжао Лю вынесла все блюда, которые были поставлены на паровую стойку, чтобы сохранить тепло, а затем позвала Цзян Чжэня обедать.

Чжао Лю была замкнутым и осторожным человеком, а также была готова посвятить себя кулинарии. Сейчас самое время поесть чеснока. Конечно, это были не луковицы, а зеленый чеснок.

Чжао Лю вытащила немного чеснока, отрезала корни, приготовила его с соленой рыбой на пару, нарезала листья чеснока на мелкие кусочки и приготовил тарелку из соевого творога с листьями чеснока. Кроме того, она еще смешала ламинарию с холодным соусом, пожарила тарелку капусты и даже...

"Что это?" Цзян Чжэнь с любопытством посмотрел на блюдо на столе, тарелку с жареными дикими овощами, но, похоже, в ней было что-то еще.

«Я взяла несколько улиток и сняла с них раковины, чтобы пожарить их с дикими овощами», — сказала Чжао Лю. Она увидела, что улиток много, и приготовила некоторых из них, выковыривая все мясо улиток по кусочку иголкой. Она скармливала утятам хвосты улиток, а головы улиток собирала для приготовления пищи, что можно было расценивать как добавление мяса в их блюда.

Цзян Чжэнь ел улиток со своими товарищами в качестве ночного перекуса, но все они отрезали хвост у целой улитки и сами высасывали мясо. Он никогда не ел головы улиток, приготовленные таким образом. Это был определенно трудоемкий проект.

«Улитки были относительно небольшими. Если бы это были полевые улитки, было бы больше мяса». Чжао Лю также сказала, что улитки в реке здесь были размером с ноготь, но улитки на рисовых полях могли достигать размеров куриных яиц, поэтому мяса было больше.

Цзян Чжэнь был особенно доволен этой едой. После того, как он отправился в древние времена, он в целом ел довольно хорошо. Но до тех пор он не ел вкусной еды. Он сразу почувствовал, что решение прийти в дом Чжао на ужин было правильным. Когда в будущем он заработает больше денег, ему придется покупать больше приправ для Чжао Лю.

После ужина уже совсем стемнело, поэтому семья Чжао зажгла маленькую масляную лампу. Но они все еще не могли четко видеть, и им стало трудно разговаривать, поэтому Цзян Чжэнь вскоре попрощался.

Той ночью Цзян Чжэнь снова проскользнул в комнату Чжао Цзингэ.

— Доску кровати еще не меняли? — касаясь кровати, — спросил Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ был ошеломлен, а затем почувствовал себя немного смущенным. «Я забыл. . .»

«Если ты не хочешь что-то менять, не делай этого. Через несколько дней я соберу древесину и сделаю кровать покрепче. В противном случае это будет слишком неудобно, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ не был полностью в неведении об этом вопросе. Но, услышав слова Цзян Чжэня, он тут же покраснел. Вернувшись на следующий день с работы, он вынес из дома сломанную доску кровати и снова проверил остальные.

«Кровать была очень хорошей. Почему она так внезапно сломалась? Термитов нет». Чжао Лю немного озадаченно посмотрела на спинку кровати.

Чжао Цзингэ посмотрел вниз и неловко сказал: «Я случайно применил слишком много силы. . .»

«Да, в конце концов, эта кровать использовалась долгое время», — сказал Чжао Лю. — Между прочим, Цзин, мы с твоим отцом уже поужинали. Когда Цзян Чжэнь вернется, вы двое сможете хорошо поесть вместе. Вам не нужно ждать нас или оставлять нам еду».

— Мама, что ты делаешь? — спросил Чжао Цзин.

Чжао Лю радостно сказала: «Мы идем в соседнюю деревню, чтобы найти слепого, чтобы спросить о подходящем дне для вашей свадьбы». При выборе даты благоприятного дня зодиака им приходилось спрашивать человека, умеющего считать эти дни, а они вообще все были слепы. Мастер был слеп, и ученики, которых он брал, тоже были слепы. На самом деле, это был способ жить и для слепых.

«Хммм», — ответил Чжао Цзингэ.

— Мы можем не вернуться сегодня вечером. У твоего отца там есть друг, так что мы можем остаться там на одну ночь, — снова сказала Чжао Лю. Помимо того, чтобы спросить слепого о благоприятном дне зодиака, она и Чжао Фугуй шли туда, чтобы заказать два стеганых одеяла и несколько предметов мебели. Друг Чжао Фугуя был плотником, и если они задерживались слишком долго, то не возвращались, а ночевали у него дома.

Чжао Цзингэ снова ответил, и Чжао Лю и Чжао Фугуй вышли вместе.

Люди в деревне, куда они отправились, мало что знали о Хеси. В лучшем случае они слышали несколько слухов о старшем Цзяне. Поэтому, когда Чжао Лю и Чжао Фугуй пошли просить о благоприятном дне, слепой был очень спокоен и дал им три варианта. Как правило, когда люди приходили спросить о дате свадьбы, они все выбирали благоприятный день через несколько месяцев, но семья Чжао подчеркнула, что чем раньше, тем лучше, поэтому слепой дал им три даты, двенадцать. дней спустя, через месяц, и последняя - через два месяца.

Чжао Лю записала эти три даты, но она уже решила через двенадцать дней поженить Чжао Цзингэ и Цзян Чжэня. Лучше было сыграть свадьбу как можно скорее. Что, если Цзян Чжэнь сбежит?

Чжао Лю и Чжао Фугуй спрашивали даты, и заказали два стеганых одеяла, но когда пришло время, наконец, заказывать мебель, они столкнулись с небольшими проблемами. Было уже темно, и ночью было трудно идти, так как можно было столкнуться со змеями. Однако Чжао Лю и Чжао Фугуй все же вернулись.

Она и Чжао Фугуй чувствовали, что не могут обидеть Цзян Чжэня, поэтому они пошли искать друзей, чтобы сделать два вида мебели. Как только они вошли в дверь, они сказали им, что их Цзингэ собирается жениться. Жена друга Чжао Фугуя не могла дождаться, чтобы выгнать их, и друг Чжао Фугуя тоже не стал их останавливать. Чжао Лю чувствовала себя крайне подавленной. Чжао Фугуй тоже молчал.

«Они просто боятся, что мы займем у них деньги? Мы никогда не думали об этом. Мы давно продали землю, и до сих пор не беспокоили их. . . — снова сказал Чжао Лю.

Они не хотели беспокоить людей. На самом деле, вначале они могли занимать деньги, но позже, после того, как они продали землю, они сочли нехорошим занимать деньги у людей, которые не были родственниками, без причины.

За столько лет они ни разу их не беспокоили. В этот раз они тоже принесли деньги на новую мебель, но их неожиданно выгнали. Чжао Фугуй тоже был расстроен. У его друга были дальние родственные отношения с ним. Когда он был молод, у них были очень хорошие отношения. Они много помогали друг другу, но сейчас мужчина отвернулся и не захотел иметь с ним дела. Просто Чжао Фугуй не очень хорошо говорил, поэтому мог только молчать.

— Завтра я найду другого плотника. Кровать в своей комнате Цзингэ случайно сломал. Все остальное может подождать, но кровать нужно купить быстро, — сказала Чжао Лю, внезапно снова нахмурившись. Она посмотрела вдаль. — Фугуй, почему в комнате Цзингэ горит свет?

Чжао Фугуй посмотрел издалека и обнаружил, что в комнате его сына есть свет, а окно открыто.

«Этот ребенок не боится использовать масло для лампы», — сказал Чжао Лю с некоторой досадой.

Чжао Фугуй смутно осознавал, что что-то не так. Его сын был не из тех, кто не выключал свет по ночам. Он потянул за собой Чжао Лю и не пошел дальше. Он думал о чем-то, когда вдруг увидел фигуру, забирающуюся в окно, а затем окно закрылось.

Этот . . . Этот . . . Чжао Фугуй был потрясен. Чжао Лю тоже была поражена. Как кто-то мог попасть в комнату Цзингэ?

«Пойдем потише». Лицо Чжао Фугуя было мрачным. Он был почти уверен, что знает, кто забрался в окно, и от этого ему было особенно не по себе! Они еще не были женаты!

В тот день Цзян Чжэнь сделал всё то же, что и накануне. Он отправился на рыбалку с Ван Хайшэном рано утром. Поймав рыбу, он вместе с Ван Хайшэном отправился в уездный город и продал живую рыбу, продав и оставшиеся морепродукты.

В тот день они продали товаров ещё на два серебра. Они продали почти всю рыбу и морепродукты, что настораживало. После того, как все товары были проданы, у него было почти тридцать два серебра в капитале, который он заработал. Цзян Чжэнь подумал о том, чтобы дождаться женитьбы, прежде чем отправиться в море, чтобы посмотреть, есть ли еще какие-нибудь дела, которыми он мог бы заняться.

Когда он вернулся в дом семьи Чжао вечером, Цзян Чжэнь рассказал Чжао Цзингэ о своем плане, а также флиртовал с ним. Поскольку Чжао Лю и Чжао Фугуй могли вернуться, Цзян Чжэнь после ужина вернулся в свой дом. Только когда стало ясно, что Чжао Фугуй и его жена не вернутся, он снова пошел в дом семьи Чжао, прождав час.

В этот день Чжао Фугуя и его жены не было дома. Когда они встретились, им не нужно было бояться говорить, как раньше. Наконец они легли рядышком и много чего наговорили. Пока они разговаривали, Цзян Чжэнь что-то упомянул. Когда он собирал моллюсков с Ван Хайшэном на берегу моря, он по пути подобрал несколько красивых раковин, но забыл о них и пока не принес Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ раньше не видел ракушки и очень ими заинтересовался. Цзян Чжэнь немедленно встал с кровати и пошел домой за ними. Хотя Чжао Фугуй и Чжао Лю признали связь между Цзян Чжэнем и Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь по-прежнему не мог ласково разговаривать или дарить подарки Чжао Цзингэ днем, поэтому лучше было подарить что-то ночью.

Чжао Цзингэ подумал, что это хлопотно, но Цзян Чжэнь так не думал, поэтому он ушел за ракушками, а Чжао Цзингэ зажег лампу и ждал его в своей комнате.

Среди ночи в деревне никого не было, поэтому они не думали, что их увидят, но... . .

Чжао Фугуй держал руку Чжао Лю в темноте, немного злясь. Он надеялся, что Чжао Цзингэ скоро выйдет замуж за Цзян Чжэня. В конце концов, он был очень доволен Цзян Чжэнем, но даже при этом он все еще был раздражен, увидев, как Цзян Чжэнь залезает в окно его ребенка.

Цзян Чжэнь неожиданно. . . Он должен был подождать еще несколько дней!

В то время Чжао Лю уже пришла в себя и разозлилась. Ее Цзинь еще не вышел замуж за Цзян Чжэня. Как Цзян Чжэнь мог это сделать?!

Пока они шли к своему дому, мысли Чжао Лю становились все более и более запутанными. Ей вдруг пришло в голову, что однажды ночью она не могла уснуть и увидела, как Цзян Чжэнь бродит вокруг ее домуа. . . В то время она думала, что Цзян Чжэнь хочет украсть вещи у ее семьи. Но сейчас кажется, что. . . Цзян Чжэнь пришел не воровать вещи, а похищать людей! Неудивительно, что Цзингэ всегда защищал в то время!

Чем больше Чжао Лю думала об этом, тем более подавленной она становилась. Потом она вспомнила еще одну вещь. . . Сегодня Цзингэ вынес из своей комнаты сломанную доску кровати, а позавчера ночью в комнате Цзингэ был шум. . .

Цзингэ никогда не ворочался во сне. Как он мог раздавить доску кровати? Так . . . с гером их семьи неожиданно заигрывали. . . Настроение Чжао Лю было очень сложным. Как Цзян Чжэнь мог сделать это? А если бы они рожали детей? Деревенские жители заплевали бы их Цзингэ! Однако в ее семье были люди, ради которых другие залезали через окно посреди ночи. . . Чжао Лю не знала почему, но она все еще была немного счастлива, хотя и злилась.

В это время Чжао Лю и Чжао Фугуй уже подошли к окну Чжао Цзингэ.

«Цзинь, поцелуй меня, и я отдам её тебе», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзину, держа в руке ракушку. На самом деле он был очень бдительным человеком, но сейчас он сидел на кровати Чжао Цзингэ и обнимал Чжао Цзингэ за талию. Если бы он все еще мог быть начеку, как обычно, в таких обстоятельствах, он был бы действительно святым. Конечно, он не мог быть святым. Кашель. Ему уже было тяжело в этот момент. . .

Чжао Цзингэ был очень великодушен к Цзян Чжэню с тех пор, как его родители согласились на его брак с Цзян Чжэнем. Теперь Цзян Чжэнь попросил его поцеловать его, так что он действительно поцеловал его. Однако Цзян Чжэнь все еще был немного недоволен. «Нельзя так целоваться. Поцелуй и высунь язык». Цзян Чжэнь умел соблазнять.

Прежде чем Чжао Цзингэ успел пошевелиться, в его окно внезапно постучали, и Чжао Фугуй закашлялся снаружи. Чжао Цзингэ, который думал о том, стоит ли прислушаться к словам Цзян Чжэня и поцеловать его, замер, и даже Цзян Чжэнь был немного напуган.

Он зашел в комнату своей будущей жены посреди ночи и был пойман будущими тестем и тещей. . . Это определенно должно было разозлить его тестя.

Цзян Чжэня выслали из дома семьи Чжао. Чжао Фугуй и Чжао Лю не сказали ему ни слова, но он все еще чувствовал, что ему может не повезти. Его догадка была верной. Пригласив Цзян Чжэня на свидание, Чжао Фугуй и его жена сели перед Чжао Цзингэ и начали его допрашивать.

"Когда это началось?"

"Прошлый месяц . . ». — сказал Чжао Цзин.

В прошлом месяце, перед тем, как Цзян Чжэнь вышел продавать морепродукты. . . Их сын и Цзян Чжэнь неожиданно. . . Чжао Фугуй и Чжао Лю молчали. Раньше они были очень довольны Цзян Чжэнем, но теперь. . .

— Слишком рано жениться за двенадцать дней. Лучше сделать это через два месяца», — сказал Чжао Фугуй.

Чжао Лю тоже кивнул в знак согласия. «Да, брак не может быть слишком поспешным. Лучше подождать два месяца».

Они приняли решение, но через некоторое время Чжао Лю снова сказал: «Два месяца — это слишком долго. Слишком много всего может случиться. . ».

"Один месяц. Они поженятся через месяц", — сказал Чжао Фугуй. Он не мог не смотреть на живот Чжао Цзингэ. . . Даже если он и есть, его нельзя увидеть через месяц, верно?

На следующий день Чжао Лю сказал Цзян Чжэню, который надеялся жениться на Чжао Цзинге через несколько дней, что их свадьба состоится через месяц. В то же время Чжао Лю также сказала, что до свадьбы пара не должна встречаться, поэтому после этого она не позволит Цзян Чжэню приходить к ним домой, чтобы поесть. И она сама доставит еду Чжао Цзингэ в полдень.

Что касается вечера. . . Чжао Лю сказала, что хочет чему-то научить Чжао Цзингэ и будет спать на бамбуковом диване в комнате Чжао Цзингэ. В это время погода была уже жаркой. Даже если бы кто-то носил одну одежду, он бы не замерз. Так что проблем со сном на бамбуковом диване не было.

Цзян Чжэнь: «. . .» Он знал это. Он должен был выдержать эту ночь. Говорили, что он мог жениться через двенадцать дней, но вдруг срок изменили на месяц, и в это время он не мог видеть Чжао Цзингэ. Целый месяц, как он мог дожить до этого дня? Однако он также понимал Чжао Фугуя и его жену. Если бы у него была дочь и какой-нибудь придурок забрался бы через окно дочери, он бы, конечно, был очень зол и недоволен. Он даже не был бы таким спокойным и, вероятно, поймал бы этого сукина сына и избил бы его.

Кстати говоря, если бы не его искренние ухаживаниядо этого, Чжао Фугуй и его жена никогда не были бы такими добрыми.

Съев всю еду, которую принесла Чжао Лю, Цзян Чжэнь подумал и решил, что для него будет лучше снова выйти на торговлю. Теперь, когда он не мог ни ласкаться к Чжао Цзингэ, ни даже видеть его, он мог с таким же успехом заняться каким-нибудь бизнесом и заработать немного денег.

Раньше он об этом особо не задумывался. Он просто хотел, чтобы она была прочной и долговечной, поэтому купил для Чжао Цзингэ грубую ткань. Но позже, когда он подумал об этом. . . Если бы они поженились и у них не было бы лучшей одежды, это было бы неправильно для Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь всегда был человеком, который, приняв решение, немедленно действовал в соответствии с ним. Приняв такое решение, он сразу же нашел Чжао Фугуя и его жену и сказал им, что хочет пойти и продать еще немного морепродуктов.

«Вы собираетесь выйти замуж. . ». Чжао Лю немного колебался. Раньше, когда Цзян Чжэнь уезжал в долгое путешествие, ей было все равно, но теперь она не могла не волноваться. Там было так опасно! В прошлом некоторые люди в их деревне уходили далеко, но никогда не возвращались.

«До свадьбы еще месяц. И я собираюсь заниматься бизнесом и зарабатывать деньги в будущем. Даже если я не поеду сейчас, я поеду через несколько дней», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Лю посмотрела на Цзян Чжэня и забеспокоилась, что Цзян Чжэнь расстроился из-за того, что она и Чжао Фугуй не позволили ему встретиться с Чжао Цзингэ. Поэтому он решил сказать.

«Цзян Чжэнь, в эти дни. . ».

«Это была моя вина раньше. Я должен был вести себя намного лучше, — извинился Цзян Чжэнь. Ему было неприлично залезать в окно. Если бы его не увидели Чжао Фугуй и его жена, Чжао Цзингэ мог бы пострадать от сплетен.

Чжао Лю взглянула на Цзян Чжэня и сказал: «Иди и поговори с Цзингэ». Она не хотела мешать Цзян Чжэню сблизиться с Чжао Цзингэ, но они еще не были женаты. . .

Цзян Чжэнь пошел к Чжао Цзингэ и сказал ему, что уезжает на некоторое время. Затем на следующий день он ушел с Ван Хайшэном.

Ван Хайшэн последовал за Цзян Чжэнем, и пока что у него не было зарплаты, но у его жены и детей был дом и еда, так что он уже был очень доволен. Хотя его лодка перешла к Цзян Чжэню, жизнь его семьи стала намного лучше, чем раньше.

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн снова отправились в приморскую рыбацкую деревню, чтобы купить товары. Они купили те же товары, что и в прошлый раз, но купили меньше водорослей, чем в прошлый раз. В то же время он и Ван Хайшэн отправились к морю, чтобы собрать 500 кг моллюсков.

Факты доказывали, что их решение было очень правильным, потому что, как только они прибыли в Фучэн, к ним подошел владелец ресторана и купил все 500 килограммов моллюсков по два серебряных за сто килограммов.

Живые морепродукты редко можно было увидеть в Фучэне. В прошлый раз Цзян Чжэнь пришел сюда с моллюсками и заставил людей понять, что эта еда похожа на мидии, но намного меньше. Внешние оболочки тоже были очень красивыми. Таким образом, ресторан нашел возможность для бизнеса и взял на себя инициативу купить моллюсков.

Моллюски были проданы первыми. Цзян Чжэнь оставался в Фучэне три или четыре дня, продавая морепродукты с лодки, и покупал в Фучэне различные товары, чтобы погрузить их в свою лодку. Кроме того, он пошел в магазин одежды, чтобы купить ткань, и нашел опытного портного, который сшил одежду по размерам для него Чжао Цзингэ. Что касается размера Чжао Цзингэ, откуда он это узнал? В течение нескольких дней он много обнимался с Чжао Цзингэ, поэтому было бы странно, если бы он не знал размер Чжао Цзингэ!

После всего этого Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн покинули город.

В Фучэне что-то было дороже, а что-то гораздо дешевле, чем в маленьких городках. Например, такие вещи, как соевый соус, масло, сахар и другие приправы, были намного дешевле, чем в других уездных городах, потому что в этой части города были специальные мастерские. В деревне эти товары было не так просто купить. В те времена не все люди, жившие в деревне, были бедняками, и почти в каждой деревне был один-два помещика или зажиточных человека.

Цзян Чжэнь возил Ван Хайшэна в деревни вдоль реки и продавал товары с лодки. Основными покупателями, на которых они нацеливались, были богатые люди и помещики в деревнях.

«Это лучшая ткань из Фученя!»

«Понюхайте это вино и уксус! Это из лучшей мастерской в Фучэне, которой сотни лет!»

«У меня еще есть морепродукты. Вы тоже можете посмотреть».

. . .

Цзян Чжэнь превратил свою лодку в небольшой продуктовый магазин, потому что ассортимент товаров, которые он возил, был намного больше, чем те, что продаются в разных деревнях, и он выбирал товары хорошего качества. Позже он встретил уездного магистрата, который ушел в отставку и возвращался в свой родной город, экс-чиновник сделал оптовую закупку его товаров.

Этот уездный магистрат жил в деревне и имел много слуг. У него также было серебро на руках, поэтому ему было неудобно выходить и покупать вещи. Теперь, когда кто-то привёз товары к его двери, ему было все равно, даже если они были немного дороже.

Прошло более десяти дней с тех пор, как они отправились в это путешествие. Цзян Чжэнь очень устал, но когда он подумал, что заработал почти двадцать серебряных, он освежился. Рассчитав время, Цзян Чжэнь, не колеблясь, снова отправился в путь, и Ван Хайшэн полностью с ним согласился.

Они снова вернулись в рыбацкую деревню, но на этот раз купили еще меньше соленой рыбы и водорослей. Они просили жителей деревни собирать моллюсков по цене один медяк за два килограмма. Наконец, они собрали тысячу килограммов моллюсков, что резко уменьшило количество моллюсков на пляже.

Моллюсков можно было хранить в течение определенного периода времени, и их цена была не очень высокой. Поэтому, привезя моллюсков в Фучэн, Цзян Чжэнь вскоре нашел на них покупателя, проверив ресторан за рестораном. В конце концов они были проданы за десять серебряных.

Они также купили много товаров в городе. Преобладали те, которые было легко продать, а количество менее популярных товаров было меньше. Затем, как и в прошлый раз, они направили свою лодку в деревни для торговли.

Имея опыт прошлого раза, они продали свои товары быстрее и заработали еще больше.

«Я не ожидал, что товары будут так хорошо продаваться». Ван Хайшэн поправил повязки на голове и не мог не щелкнуть языком.

Цзян Чжэнь купил в магазинах одежды и у портных несколько красивых головных повязок и остатки разноцветной ткани. Цена на эти вещи была очень низкой и мало кому была нужна в городе, зато они очень хорошо продавались в деревне. Одна красная повязка на голову стоила один медный, а кусок красной ткани шириной в два пальца и длиной в две ладони — два медных. Это была отнюдь не внушительная сумма, но прибыль была даже выше, чем прибыль от продажи ламинарии.

«Ориентированный на женщин бизнес — лучший», — сказал Цзян Чжэнь. У большинства женщин в этой деревне не было денег, чтобы шить новую одежду и покупать новые украшения, но они могли позволить себе потратить один-два медяка на яркие разноцветные вещицы, из которых можно было сделать цветы и носить их на голове.

«Цзян Чжэнь, можешь дать мне эти полоски ткани?» Ван Хайшэн попросил у Цзян Чжэня несколько длинных кусков ткани.

— Да, — без колебаний согласился Цзян Чжэнь.

Ван Хайшэн сразу просиял и сказал: «Цзян Чжэнь, не хочешь оставить немного Чжао Цзингэ? Как прекрасны эти куски ткани?

"Незачем." Цзян Чжэнь, не колеблясь, отверг предложение Ван Хайшэна. Если на этот раз он заработает больше денег, было бы неплохо потратить немного на серебряную шпильку для Чжао Цзингэ, но забудьте об этих ярких кусочках ткани. Если бы Чжао Цзингэ превратил их в цветы и носил бы на голове. . . Он не мог этого представить.

Эта поездка принесла ему чуть больше, чем он рассчитывал. Цзян Чжэнь думал о том, что купить в подарок Чжао Цзингэ, когда в его лодку внезапно что-то ударило.

Теперь, когда уже стемнело, Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн пришвартовали свою лодку к берегу реки, чтобы отдохнуть. Когда их так ударили, масляная лампа на столе перевернулась.

"Это кто?" Цзян Чжэнь нахмурился и вышел из каюты, только чтобы обнаружить, что его лодка была окружена двумя лодками поменьше.

На каждом из двух кораблей стояло по три человека, выглядевших так, будто у них не было добрых намерений. Когда они увидели Цзян Чжэня, один из них сказал: «Эй, ты на корабле, сдай свое серебро и товары! В противном случае . . .»

Это были . . . Они столкнулись с грабителями!

На самом деле Цзян Чжэню было очень выгодно покупать товары и продавать их в разных деревнях, но не многие люди решались на это. По крайней мере, ни один из морских торговцев в уезде Хечэн, которые покупали товары вместе с Цзян Чжэнем, не решился сделать это, потому что на самом деле это было очень опасно.

Если мелкий торговец набрал какие-то товары и продал их только в знакомых деревнях, это может быть не опасно. Ведь все они знали друг друга. Бедные люди, такие как Ван Хайшэн, который плыли на своей старой лодке в неизвестные места, обычно не подвергались опасности. В конце концов, даже если бы их ограбили, это не принесло бы грабителям много денег. Но такой мелкий бизнесмен, как Цзян Чжэнь, пришедший в совершенно новое место с партией товара. . .

Большинство людей в мире были честными, но недостатка в грабителях и бандитах никогда не было, а бандиты больше всего любили грабить мелких торговцев вроде Цзян Чжэня.

Мелкие предприниматели обычно не приводили слишком много людей, и с ними было легко справится. Кроме того, они не обладали большой властью. Даже если бы они были ограблены, они не смогли бы доставить неприятностей своим обидчикам. И если их убьют, они смогут винить только собственное невезение. . .

В эти дни, если кто-то умирал в неизвестном месте, его семья не могла найти его, даже если бы хотела. Что касается отчетности перед чиновниками. . . Если бы кто-то, кого вы не знали, умер, кто бы сообщил об этом властям? Даже если об этом сообщили чиновникам. . . правительство обычно бросало тело в братскую могилу.

Если была бандгруппа, набравшая десятки или сотни человек, и эти люди доставляли много хлопот, правительство могло прислать кого-нибудь для их устранения. Но если бы несколько человек объединились, чтобы ограбить мелкого бизнесмена, правительство пренебрегло бы этим делом и даже не попыталось бы никого поймать.

Люди, которые остановили Цзян Чжэня на этот раз, были небольшой группой водяных бандитов. Это были обычные люди из соседних деревень, которым не нравилось работать в поле, поэтому они начали создавать проблемы. Сначала украли курицу или побили собаку. Позже, ограбив мелкого бизнесмена, они выяснили, что деньги, заработанные на грабеже, были очень быстрым способом заработка, гораздо лучше, чем воровство у жителей деревни, поэтому они просто стали водяными бандитами.

У них было два корабля, и они по очереди искали цели в этом районе. Они специально подбирали мелких предпринимателей, возивших с собой товар. Хотя они не разбогатели на грабежах, они могли есть мясо и рыбу, пить вино и большую часть времени жить очень счастливой жизнью.

На этот раз они нацелились на Цзян Чжэня и Ван Хайшэна. Они знали, что они были не из окрестных деревень. У них было много товаров на борту, а также немного денег на руках. Если бы они ограбили их, они могли бы сразу же получить какую-то прибыль.

«Если ты послушно отдашь все серебро и добро, мы оставим тебя в живых. Если нет... В этой реке уже утонуло много людей!» ГНлаварь водных бандитов уже ждал, пока Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн отдадут все свои вещи. Такие мелкие бизнесмены, как они, в основном боялись им сопротивляться. Однако Цзян Чжэнь был исключением.

Цзян Чжэнь знал, что древние времена были более опасными, чем современные, но он не избегал неприятностей, осмеливаясь вести дела только в городе, потому что знал одно, что есть юге реки Янцзы, кроме тех, кто специализировался на продаже частной соли, другой большой группы разбойников фактически не было. Здесь было много могущественных родов и крупных помещиков, и они не допускали появления на своей территории больших преступных групп. И эти мелкие бандиты. . . Цзян Чжэнь не боялся парней, у которых не было даже стального ножа.

На его корабле было не только его самодельное оружие, но и всякая мелочевка, например известковый порошок. Даже если бы он был в опасности, не было бы никаких проблем с побегом.

«Цзян-Цзян Чжэнь! . . . Что мы будем делать?" — спросил Ван Хайшэн дрожащим голосом. Однажды он встретил водяных бандитов, которые так жаждали еды, что хотели его ограбить. В то время у него не было денег, поэтому он просто пустил их на борт для обыска, и эти люди не нашли на его лодке ничего полезного. Но сейчас . . . на борту у них были не только товары, но и серебряные и медные монеты. Одних только медных монеток было две коробки!

«Что еще можно сделать? Достань серебро быстро!» захохотал водяной бандит.

«У них хорошая лодка. Возьмем и её, — высокомерно сказал другой.

В ту ночь лунный свет был очень ярким; вода была очень красивой в лунном свете. Но эти бандиты, которые смеялись при лунном свете, были пугающими. Главарь бандитов посмотрел на лодку Цзян Чжэня и с улыбкой сказал: «Эта лодка неплохая! Спустись сюда. Мы обыщем вас и отпустим. Оставь все остальное позади!»

Эти люди вообще не воспринимали Цзян Чжэня и Ван Хайшэна всерьез. Как только они открыли рты, они потребовали все вещи Цзян Чжэня.

Глаза Цзян Чжэня слегка сузились, и в то же время он начал наблюдать за ситуацией вокруг себя. Именно тогда он внезапно услышал какие-то рыдания. Это звучало так, как будто женщина плачет? Цзян Чжэнь внезапно испуганно взглянул на кабину сбившего его корабля.

Взяв бамбуковый шест из лодки, Цзян Чжэнь ударил человека в лодке в живот. Теперь, когда было жарко, эти люди носили мало одежды. После того, как Цзян Чжэнь намеренно заточил бамбуковый шест, из живота мужчины внезапно пошла кровь.

В Хэси Цзян Чжэнь был очень осторожен, когда сражался с другими. Медицинские условия в этом районе были в это время очень плохими, поэтому даже небольшая рана могла убить человека, если бы он случайно заразился. Поскольку он не хотел убивать людей, он был осторожен. Но этих бандитов не нужно было жалеть.

Водяной бандит, которого Цзян Чжэнь ударил ножом, закричал и упал, не в силах пошевелиться. Окружающие были в шоке. Прежде чем они успели ответить, Цзян Чжэнь запрыгнул на их лодку с бамбуковым шестом.

Цзян Чжэнь швырнул одного из них в воду бамбуковым шестом и крикнул Ван Хайшэну: «Что ты делаешь? Не можешь драться?»

Ван Хайшэн. . . он действительно не умел драться. Но не то чтобы он ничего не мог сделать. Он также взял бамбуковый шест и тыкал им людей с другой лодки, когда они пытались напасть на него. Сначала он все еще был немного напуган, но, обнаружив, что водные бандиты на другой лодке тоже боятся его бамбукового шеста, издал жестокий крик: «Ублюдки, я вас убью! Я убью вас!"

В сравнении с Цзян Чжэнем, Ван Хайшэн ненавидел водных бандитов еще больше. Он жил на воде и видел много водных бандитов, грабящих и убивающих людей. Все это время он желал, чтобы эти водяные бандиты умерли. Хотя он никогда не дрался, у него было много сил от гребли круглый год. В тот момент, когда его бамбуковый шест раскачивался, они не могли подобраться к нему.

Но у бандитов на лодках тоже были бамбуковые шесты. Один из них вышел вперед с шестом, которым поддерживали лодку. Однако на этот раз Цзян Чжэнь отбросил свой бамбуковый шест, схватил шест в руках бандита и толкнул его вперед и назад. Затем он вырвал шест из рукбандита и сильно ударил его по шее.

В наши дни даже офицеры и солдаты не проходили специальной подготовки, что уж говорить об этих водяных бандитах. Цзян Чжэнь сначала позволил им увидеть кровь, а затем последовательно расправился с несколькими людьми, что сразу напугало остальных.

"Их всего двое. Чего вы боитесь?" — кричал главарь водяных бандитов окружающим его людям. Он был очень высоким и свирепым, и он не так боялся Цзян Чжэня, как другие. Однако, даже если он не боялся, люди вокруг него боялись.

«Это всего два человека. . .»

Пока они разговаривали, Цзян Чжэнь ударил другого мужчину своим длинным бамбуковым шестом. Они . . . Это было трудное препятствие! Из пяти водных бандитов двое были схвачены Цзян Чжэнем и убежали, но остальные были подавлены.

Когда он сражался с главарем водяных бандитов, Цзян Чжэнь также получил от него несколько ударов и даже в конце концов упал вместе с ним в воду. Однако Цзян Чжэнь умел плавать. В эти дни он приспособился к воде, поэтому в конце концов сбил мужчину.

Они связали вместе четырех пойманных водяных бандитов. Цзян Чжэнь без колебаний начал обыскивать их и отпустил Ван Хайшэна в лодку, откуда он что-то слышал раньше.

Ван Хайшэн согласился. Он осторожно приподнял занавеску каюты и вошел. В итоге, едва он вошел в каюту, как в панике выбежал наружу. «Цзян Чжэнь, внутри. . . там люди!»

«Там кто-то есть. Что с ними случилось?" Цзян Чжэнь был немного сбит с толку. Люди внутри не должны быть водяными бандитами. Почему Ван Хайшэн так испугался?

Цзян Чжэнь подошел и задернул занавеску, осторожно оглядевшись. Затем он нахмурился.

В лунном свете Цзян Чжэнь обнаружил, что в лодке. . . внутри лежали две голые женщины! Руки двух женщин были связаны, а рты, вероятно, чем-то набиты. Они могли только издавать прерывистые рыдания. Эти две женщины точно не были женами водяных бандитов. Вероятно, они были похищены водными бандитами и заперты в лодке, чтобы служить инструментом для удовлетворения их желаний.

Увидев рядом с собой одеяло, Цзян Чжэнь накрыл их, а затем перерезал веревки на их запястьях. Он также нашел две зажженные свечи, которые позволили ему увидеть двух женщин.

Одна из них был немного старше. По его оценке, ей было около тридцати. Другая была немного моложе, максимум лет двадцати. На самом деле, обе они были очень среднего вида, но для сельской местности были неплохи.

Две женщины схватили одеяло, которое дал им Цзян Чжэнь, вынули ткань изо рта со звуком «ах» и, наконец, расплакались.

"Откуда вы? Почему вы на этом корабле? — спросил Цзян Чжэнь.

Две женщины все еще плакали, но через некоторое время старшая наконец сказала: «Мой господин, я из соседней деревни. Меня похитили, когда я приехала навестить своих родственников. . . Говоря это, она снова начала плакать.

Другая женщина все еще плакала. Затем женщина продолжила: «Эта девушка рядом со мной изначально занималась небольшим бизнесом со своим мужем. Позже их ограбили, а мужа бросили в реку. . .» Ее забрали раньше, а раньше давали готовить и стирать белье. Что касается того, почему они выглядели так сегодня, это потому, что они пытались убежать и были пойманы.

«Когда ты умрешь, ничего не останется. Больше всего страдают твои родители и родственники». Цзян Чжэнь посмотрел на женщину, которая все это время молчала. Что-то было не так с душевным состоянием этого человека. Цзян Чжэнь действительно боялся, что она покончит жизнь самоубийством.

Он не мог просветить людей. . . На самом деле он чувствовал, что женщины не виноваты в том, что столкнулись с таким несчастьем. Но очевидно, что другие так не подумали бы, да и сами эти женщины так бы не подумали.

«У меня дома дети. Я не хочу умирать, — сказала старшая женщина и позволила другой женщине высказаться.

«Приведите себя в порядок». Цзян Чжэнь вздохнул с облегчением и вышел из каюты.

"Что нам теперь делать?" — спросил Ван Хайшэн, увидев, как Цзян Чжэнь вышел, и посмотрел на каюту со сложным взглядом. Как только он вошел, он вздрогнул, а затем в спешке выбежал. Он вообще не смел смотреть на двух женщин внутри, но Цзян Чжэнь какое-то время оставался внутри . . . У Цзян Чжэня есть Чжао Цзинг'. Разве это не плохо?

«Поговорим об этом завтра утром», — сказал Цзян Чжэнь, затем достал нож и подошел к лидеру бандитов. Он кое-что знал о получении признаний под пытками.

Узнав, что эти водяные бандиты убивали людей, Цзян Чжэнь не проявил к ним милосердия. Он, естественно, извлек информацию о разных ситуациях, когда пытал их, что можно было рассматривать как составление полной предыстории этих водных бандитов.

У этих водных разбойников было гнездо, но большую часть награбленных ими у других денег они уносили с собой и оставляли на своей лодке. Согласно их признанию, Цзян Чжэнь наконец нашел более двухсот серебряных и несколько медных пенни, а также драгоценности на двух кораблях.

Когда Цзян Чжэнь покидал семейный дом Цзян, у него на руках было тридцать семь серебра. Он потратил немного и отдал двадцать Ван Хайшэну, в результате чего у него осталось немногим больше десяти серебра. Именно Чжао Цзингэ дал ему немного денег, чтобы он смог собрать около двадцати серебра в качестве своего первоначального капитала.

Позже он заработал немного денег и использовал часть из них, чтобы отдать семье Чжао приданое в десять серебряных монет. Теперь, если он включил товары на продажу, общая сумма составила всего около шестидесяти серебра. Конечно, если бы он мог продать все товары и продать их по справедливой цене, было бы около семидесяти восьмидесяти серебра.

Он так долго боролся, что не мог даже выспаться, но у него все еще было так мало серебра. Теперь он провел одну ночь, ограбив несколько водных бандитов, и вдруг получил более двухсот серебра. Если бы он вернулся и купил землю на эти деньги, он мог бы купить рисовые поля и еще два му засушливых земель, тогда ему больше никогда не придется беспокоиться о голоде. . . Конечно, он не собирался тратить все эти деньги на землю.

Цзян Чжэнь перенес тяжелое серебро в свою лодку и отправился к двум женщинам. "Что вы будете делать сейчас?"

«Мы уходим», — сказала старшая женщина Цзян Чжэню. Она была благодарна ему за ее спасение, но также немного боялась его. Она боялась, что ее снова посадят в тюрьму, поэтому хотела побыстрее уйти.

На самом деле, Цзян Чжэнь хотел бы, чтобы они тоже поскорее ушли. У него и Ван Хайшэна были семьи, поэтому было нехорошо держать этих двух женщин с собой.

"Хорошо." Цзян Чжэнь кивнул и бросил им мешок с вещами. "Это вам."

У этих водяных бандитов на руках было много украшений. Он не хотел этих вещей, и с ними было трудно иметь дело, поэтому он просто отдал их двум женщинам. . . Ведь это они пострадали. Две женские одежды все еще находились на корабле. Одевшись, они помогли друг другу и ночью ушли.

Цзян Чжэнь посмотрел на небо и сказал Ван Хайшэну: «Давай отправим этих людей в городскую управу».

Лучше всего было отправить этих людей в тюрьму. Конечно, он бы не сделал этого лично. Ведь по сравнению с этими несчастными на вид людьми он и сам в данный момент больше походил на разбойника. Но он мог бы отправить их в город и оставить записку, не так ли?

Нинтан был небольшим уездным городом. В уездном городе было всего две улицы, так, что длиннее тянулась с востока на запад, а короткая тянулась с севера на юг и называлась местными жителями Хэнцзе.

Этот провинциальный город располагался на юге реки Янцзы. Притоков рек было немного, за исключением одной реки, протекавшей через весь уезд.

Жители уездного города стирали там белье и мыли овощи, поэтому здесь всегда было очень оживленно. Некоторые люди из близлежащих деревень приплывали к реке на лодке после сбора урожая овощей, а затем останавливались у реки, чтобы продать их. Со временем река превратилась в овощной рынок уездного города.

Незадолго до рассвета к реке уже подходило много людей. Одни шумели и громко ссорились; многие мелкие торговцы выносили свежие овощи со своих лодок на продажу. В это время у берега показалась лодка, но на борту никого не было. Вместо этого на нос корабля повесили кусок ткани с написанными на нем несколькими словами. Однако большинство присутствующих не умели читать, поэтому не могли понять значения этих слов.

— Для чего этот корабль?

— Да что они делают?

Одни с любопытством разглядывали корабль, другие подплыли ближе и заглянули внутрь.

«Ах!» — раздался крик удивления, и человек, зашедший на лодку и заглянувший внутрь вскрикнул с выражением ужаса на лице.

Мужчина как будто испугался, но именно из-за этого больше людей заинтересовала съел происходящим, и пошли посмотреть на лодку. Именно тогда они обнаружили, что внутри кабины с поднятой занавеской лежало несколько связанных окровавленных мужчин. . . Что здесь произошло?

«Сообщите об этом чиновникам!» Вскоре кто-то побежал докладывать чиновникам.

Когда жители уезда Нинтан обнаружили корабль и людей, лежащих внутри, они немедленно сообщили об этом властям. В то же время в уездном городе быстро распространились всевозможные догадки о корабле, но ответственные за все это уже покинули Нинтан.

Уже рассвело. Цзян Чжэнь попросил Ван Хайшэна грести, пока он очищает лодку от пятен крови и разбирает их груз. Тем временем Ван Хайшэн тайно наблюдал за ним, очень невнимательно управляя лодкой.

Когда Ван Хайшэн снова оглянулся, Цзян Чжэнь посмотрел на него и нахмурился. "На что ты смотришь?"

— Ничего-ничего, — поспешно сказал Ван Хайшэн.

Цзян Чжэнь посмотрел на Ван Хайшэна. Вчера, бил ли он других или вымогал у них признания, он не скрывал этого от Ван Хайшэна. Позже, когда он отправил этих раненых водных бандитов в Нинтан на их собственной лодке, он попросил Ван Хайшэна отнести их. Он сделал это, чтобы проверить Ван Хайшэна.

Ван Хайшэн всегда думал, что он хороший человек, но он не был таким, каким его себе представлял Ван Хайшэн.

— Что ты думаешь о том, что я делал ночью? — спросил Цзян Чжэнь.

«Цзян Чжэнь, я не могу поверить, что ты умеешь читать!» Ван Хайшэн с восхищением посмотрел на Цзян Чжэня. «Я не ожидал, что ты умеешь читать. Неудивительно, что ты можешь так быстро считать. Ты действительно талантлив!»

Поклонение в глазах Ван Хайшэна невозможно было не заметить, но Цзян Чжэнь потерял дар речи. Неужели Ван Хайшэн продолжал подглядывать за ним только потому, что думал, что тот умеет хорошо читать и писать?

«Я спросил вас, что вы думаете о нашей борьбе с водяными бандитами?» — сказал Цзян Чжэнь.

"Что . . . Все водяные бандиты заслуживают смерти!» — сказал Ван Хайшэн. «Почему мы отправили их к чиновникам?»

Такие люди, как он, не имевшие определенного места жительства, всегда держались подальше от правительства и любили решать дела сами, а не обращаться к чиновникам. В то же время они слишком много повидали в жизни и стали свидетелями слишком многих смертей. На самом деле, они были гораздо менее восприимчивы к убийству, чем современные люди. Водяные бандиты убьют их, так что убийство водяных бандитов взамен для них ничего не значит.

Цзян Чжэнь улыбнулся. «Ван Хайшэн, просто следуй за мной в будущем. Пока ты слушаешь меня, я позволю тебе жить хорошей жизнью».

— Я уже следую за тобой. Ван Хайшэн с недоумением посмотрел на Цзян Чжэня.

"Также . . . Кстати, зови меня босс, — сказал Цзян Чжэнь.

Ван Хайшэн согласился, и Цзян Чжэнь дал ему около десяти серебра. "Возьми это."

"Это . . . Это . . . Ван Хайшэн удивленно посмотрел на Цзян Чжэня. Он всегда думал, что будет работать с Цзян Чжэнем за еду и кров. Он не ожидал, что Цзян Чжэнь даст ему денег.

— Ты хорошо поработал прошлой ночью. Это для тебя, — сказал Цзян Чжэнь, думая, что в ближайшие дни он должен хорошо обучить Ван Хайшэна и попутно внедрить в его голову несколько идей.

Это не должно быть слишком сложно. Таких людей, как Ван Хайшэн, которые никогда не ходили в школу и не учились, очень легко обмануть. Конечно, самым неотложным было проверить бандитское гнездо.

Водяные бандиты еще накануне раскрыли местонахождение своего старого гнезда. Но прошлой ночью было слишком темно, поэтому Цзян Чжэнь не мог пойти туда и искать его до наступления рассвета.

Это так называемое старое гнездо на самом деле было домом в каком-то отдаленном месте. Водяные бандиты днем жили на лодке, а ночью уходили туда ночевать. Большую часть своего серебра они увезли с собой, а награбленное было свалено там. Когда Цзян Чжэнь вошел в дом и огляделся, у него возникло ощущение, что он разбогател. Водные бандиты были ленивы и не хотели продавать товары после их кражи, поэтому товаров там было сложено много. Хотя среди них была испорченная еда, остальные можно было продать. Более того, эти вещи стоили больше, чем груз на его корабле.

Не долго думая, Цзян Чжэнь отнес все товары на корабль. Поскольку вещей было много, их корабль едва мог вместить их все. Эти товары включали ткани, фарфор, связки свечей и даже . . . несколько книг.

В деревне Хэси не было ни одной книги, поэтому Цзян Чжэнь не читал ни одной книги с тех пор, как попал в эту эпоху.

Он отправил Ван Хайшэна грести, а потом, не делая ничего, открыл одну из книг и начал читать. Потом обнаружил. . . он не мог этого понять.

Цзян Чжэнь действительно хорошо обучился в армии. Он не только хорошо владел огнестрельным оружием, но и знал три иностранных языка — английский и два языка Юго-Восточной Азии.

Ему было трудно выучить английский, поэтому он слушал кассеты, когда читал в школе, и ему пришлось выучить два последних языка из-за задания. Но даже если он мог говорить на трех иностранных языках, он так и не выучил традиционные китайские иероглифы.

И вот у него в руках была книга. Она была написана традиционными китайскими иероглифами, без знаков препинания. Как люди могли не знать, как писать слова, чтобы составлять предложения?

Вы можете просто использовать разговорную речь? Он мог понять упрощенную версию романа о трех королевствах, и вывески, висящие перед магазинами в городе, тоже можно было угадать. Цзян Чжэнь посмотрел на книгу в своей руке и уставился на нее.

Ван Хайшэн посмотрел на Цзян Чжэня, и выражение поклонения на его лице усилилось. Неожиданно Цзян Чжэнь стал ученым! Он всегда думал, что ученые недосягаемы, и никак не ожидал, что один из них окажется рядом с ним!

С другой стороны, в городе Таннин, уездный лорд нахмурился, глядя на ткань, снятую с носа лодки, и на написанные на ней слова. — Что на этом написано?

Большинство людей на корабле были в той или иной степени ранены. Они выглядели так, как будто их пытали, но они не знали, что с ними случилось, кто связал их или привел в уездный город. . .

— Милорд, я проверил. . . Он как бы говорит: «Эти люди — водяные бандиты, которые ограбили многих людей и убили несколько торговцев, поэтому мы пришли, чтобы отправить их к чиновникам», — сказал учитель Таннина. Слова были в таком беспорядке. Если бы он не встретил офицеров, которые могли написать всего несколько слов, и многие из них были написаны с ошибками или пропущены некоторые штрихи, он бы точно не узнал их сейчас.

Если подумать, человек, поймавший этих водяных бандитов и подославший их к чиновникам, вероятно, был человеком, выучившим всего несколько слов наугад.

Магистрат Таннина не взял на себя инициативу поймать этих мелких бандитов, но он был бы очень доволен и счастлив, если бы кто-нибудь смог поймать их и отправить к нему.

После допроса выяснилось, что эти люди действительно были водяными бандитами, которые до этого убили нескольких посторонних. Судья округа Таннин приговорил их к смертной казни. В то время Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн все еще продавали различные товары.

Помимо продажи вещей, Цзян Чжэнь также каждый день рассказывал Ван Хайшэну истории. Он выделял полчаса каждое утро и вечер, чтобы позволить ему потренироваться и научить его некоторым боевым приёмам.

Ван Хайшэн не был молод. Он был на десять лет старше старшего Цзяна, и он не мог выучить все, что хотел. Цзян Чжэнь в основном просил его научиться колоть бамбуковым шестом.

Ван Хайшэн был трудолюбивым человеком. Хотя он каждый день уставал, пока Цзян Чжэнь просил об этом, он добросовестно завершал свои тренировки. Он определенно был самым послушным солдатом, которого когда-либо обучал Цзян Чжэнь. В качестве награды Цзян Чжэнь каждый день покупал килограмм свинины и готовил ее вместе с Ван Хайшэном. Теперь Ван Хайшэн работал еще усерднее.

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн провели в путешествии более десяти дней и еще не продали все, что у них было, но Цзян Чжэнь уже планировал вернуться в Хэчэн. Он все еще был полон решимости вернуться и жениться на Чжао Цзингэ! Он не хотел смотреть на Ван Хайшэна весь день.

У Цзян Чжэня теперь было 320 серебряных монет и несколько ящиков с медными монетами. На самом деле это все равно не шло ни в какое сравнение с богатством семьи Цзян, ведь земля, принадлежавшая семье Цзян, была очень ценной, но даже при этом, это была не маленькая сумма денег.

Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн доплыли на лодке до Фучэна.

Прибыв в Фучэн, Цзян Чжэнь сначала пошел за своей собственной одеждой, а затем в кузницу, чтобы купить железный котел, кухонный нож и некоторые сельскохозяйственные инструменты, а затем продолжил покупать соевый соус, сахар, и некоторые другие приправы. На этот раз Цзян Чжэнь отправился за покупками, потратив почти 22 серебра и купив все необходимое для дома.

Ван Хайшэн посмотрел на новую красную одежду на корабле и почувствовал, что Цзян Чжэнь стал другим человеком. Раньше он покупал Чжао Цзингэ самую дешевую одежду, а теперь купил даже дорогой комплект одежды.

Цзян Чжэнь не знал, о чем думал Ван Хайшэн. Он не был скупым человеком. Раньше он не тратил деньги, потому что у него их не было, но теперь у него были деньги, так что он мог их потратить. Он даже купил Чжао Цзингэ шпильку.

В городе некоторые родовитые геры воспитывались родителями как сыновья, и они умели писать и читать. Они не были женственными и носили мужскую одежду. Они обычно использовали шпильки, чтобы собрать волосы.

Цзян Чжэнь выбрал шпильку для волос, которую использовал бы гер, которая вовсе не была женской, и это была самая дорогая вещь среди всех вещей, которые он купил.

На корабле, полном товаров, Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн отправились домой.

В то же время жители деревни Хэси говорили о большом событии. Сын семьи Чжао собирался жениться! Хотя Цзян Чжэнь публично заявил, что его привлекает Чжао Цзингэ, жители деревни не восприняли его всерьез. Они думали, что Цзян Чжэнь хотел положиться на семью Чжао и позволить им служить ему.

Позже, когда они увидели, что Цзян Чжэнь либо ел в доме Чжао, либо просил Чжао Лю принести ему еды, они еще больше уверились в этом и даже сочувствовали семье Чжао.

В результате . . . Когда Цзян Чжэнь покинул Хэси, и никто не знал, куда он делся, семья Чжао неожиданно начала готовиться к свадьбе! Сначала некоторые люди слышали, что семья Чжао пошла к слепому, чтобы спросить о дате свадьбы, и все думали, что они хотят воспользоваться отсутствием Цзян Чжэня, чтобы выдать Чжао Цзингэ замуж и избежать встречи с Цзян Чжэнем. В результате некоторые люди подошли к Чжао Лю и спросили об этом, но им сказали, что Чжао Цзингэ хочет выйти замуж за Цзян Чжэня!

Нет. Нет. Они не собираются выдавать Чжао Цзингэ за Цзян Чжэня, но… . . они хотят, чтобы Цзян Чжэнь пришел в дом семьи Чжао.

Семья Чжао сошла с ума? Они действительно осмелились подумать об этом? Цзян Чжэнь согласился?

В сельской местности для бедняков это было нормально, но никто в деревне Хэси не думал, что Цзян Чжэнь захочет так поступить.

«Цзян Чжэнь на самом деле довольно хорош. Он искренен с нашим Цзингэ. Он . . . Он заботился о нашем Цзингэ! Чжао Лю никогда не уставала говорить об этом со своими друзьями.

Эти друзья сочувственно смотрели на Чжао Лю, но все равно не верили ей. Они только чувствовали, что Чжао Лю обманывала себя и других. В их деревне был такой гер. Хотя его семья была очень бедной, он говорил другим, что его семья живет хорошей жизнью и каждый день ест мясо. Это было . . .. вероятно, в случае с семьей Чжао было так же.

Семья Чжао занималась изготовлением мебели и одеял. Чжао Фугуй не пошел на работу и продолжал убираться в доме. . . У его семьи не было денег, если бы его не заставил Цзян Чжэнь, он бы не тратил деньги так! И Чжао Цзингэ. . . Чжао Цзингэ выглядел так, как выглядел. Разве Цзян Чжэнь мог быть искренним с ним и все время думать о нем?

«Цзян Чжэнь действительно хорош. Он дал нам деньги», — сказала Чжао Лю и показала людям браслет на запястье. «Он также купил мне браслет».

"Ты . . ». кто-то вздохнул, думая, что Чжао Лю действительно умеет лгать снова и снова. Сначала она сказала, что Цзян Чжэнь хочет войти в их семью. Если он действительно хотел так поступить, как мог Цзян Чжэнь дать ей денег и купить ей браслет?

С Чжао Цзингэ и его родителями было всё ясно. Мог ли Цзян Чжэнь быть таким глупым? Более того, брак был почти улажен, но никто не знал, куда делся Цзян Чжэнь. Он явно не был заинтересован в этом браке вообще. Так что в основном это была чепуха, придуманная Чжао Лю. Что касается ее браслета. . .

«Я не ожидал, что ты припрятала браслет». Этот человек думал, что браслет был подарен Чжао Лю Чжао Фугуем в первые дни их семейной жизни. Поскольку он был очень маленьким, его не продали, когда семья Чжао попала в беду.

Лицо Чжао Лю было очень подавленным, и она чувствовала себя еще более задушенной.

Цзян Чжэнь отсутствовал более двадцати дней и до сих пор не вернулся. Чжао Лю на самом деле очень беспокоилась о том, что случилось с Цзян Чжэнем в пути.

«Сяошань, как ты думаешь, когда Цзян Чжэнь вернется?» — спросила Чжао Лю Сунь Сяошаня, который помогал ей кормить уток.

Сунь Сяошань все эти годы рыбачил с Ван Хайшэном. Хотя в настоящее время у них не было рыбацкой лодки, он все равно мог поймать немного рыбы, используя рыболовную сеть и бамбуковую корзину. Сегодня, например, он принес две специальные бамбуковые корзины с рыбой. Эти корзины имели широкое отверстие, и постепенно сужались. Они были наполнены дождевыми червями, и рыба, которая заплакала внутрь, чтобы съесть дождевых червей, не могла выслать наружу.

Услышав вопрос Чжао Лю, Сунь Сяошань сделал паузу и прошептал: «Я тоже не знаю». Говоря это, он вынул рыбу из бамбуковой корзины и начал ее резать.

Сунь Сяошань скорее съест кашу из дикорастущих овощей, чем рыбу. В эти дни он ходил ловить рыбу и улиток только для того, чтобы покормить уток. Однако Чжао Лю часто не хотела кормить рыбой уток. Каждый день она выбирала большую рыбу и готовила ее.

Их семья питалась так больше двадцати дней. Хотя все они устали от рыбы, их здоровье значительно улучшилось, особенно у Чжао Цзингэ.

Он помнил, что Цзян Чжэнь всегда просил его есть рыбу, чтобы поправить здоровье. Теперь, когда в его семье не было недостатка в рыбе, он старался есть как можно больше и выглядел намного лучше.

«Они не должны быть в опасности, верно? Цзян Чжэнь очень силен, даже если у него проблемы, он должен быть в состоянии решить их, — продолжала Чжао Лю.

Сунь Сяошань молчал и бросал нарезанную рыбу уткам. Две утки, купленные Цзян Чжэнем, умерли от болезни за последние несколько дней, но остальные росли очень хорошо. Они уже не были маленькими. Они могли есть что угодно и выглядели очень живыми.

В сельской местности, когда долгое время выращивали кур и уток, им позволяли свободно гулять. К тому времени они уже могли найти дорогу домой, но слишком молодых кур и уток, как правило, на улицу не выпускали. Даже если их выпускали, за ними нужно было следить, чтобы они не потерялись.

Поскольку Чжао Фугуй не ходил на работу в эти дни, Чжао Лю попросила его построить за их домом два ограждения из деревянных кольев. Она держала уток в большом вольере и пять цыплят в меньшем вместе с курицей-несушкой, которую Цзян Чжэнь получил от семьи Цзян.

Та курица хорошо питалась, и погода снова была хорошей, так что она несла яйца почти каждый день. Чжао Лю сохраняла эти яйца по расписанию. Только после того, как яйца лежали более десяти дней, их готовили для семьи, а свежие складывали и хранили для Цзян Чжэня, чтобы он съел их, когда вернется.

Она была очень расстроена, увидев, как Цзян Чжэнь забрался через окно спальни ее сына, но теперь она не могла не думать об этом. Она надеялась, что Цзян Чжэнь вернется пораньше, чтобы сообщить жителям деревни, что она не лжет.

Цзян Чжэнь не вернулся рано, зато вернулся Чжао Цзингэ. Теперь, когда он хорошо ел, он обладал неисчерпаемой силой. Он мог каждый день быстро заканчивать работу на ферме и рано возвращаться домой.

У его семьи было не много денег, и они не могли позволить себе построить еще один дом, но он тщательно убирал свой собственный двор. Он также использовал немного грязи и покрасил все это снаружи, чтобы его дом выглядел как новый. Сегодня, после того, как он вернулся, Чжао Цзингэ заглянул внутрь и наружу и не нашел, чем заняться. Наконец, подумав об этом, он просто выкинул свою глиняную печь наружу. Он вычистил всю золу в печи, вынул из печи железный котел и стал скоблить дно горшка.

После долгой варки в железной кастрюле под ней всегда оставался толстый слой золы. В будущем приготовление пищи будет намного медленнее, поэтому время от времени люди в Хэси снимали железный котел с плиты и соскребали пепел со дна горшка.

Чжао Цзингэ очищал дно горшка куском бамбука, когда внезапно в резиденцию Чжао пришла пожилая женщина. Чжао Цзингэ поднял глаза и нахмурился. Появившаяся пожилая женщина была старушкой Цзян, матерью Цзян Чжэня.

Согласно обычаям, он должен был подойти и развлечь ее, но Цзян Чжэнь и старая мадам Цзян были в разногласиях, и он определенно не хотел бы, чтобы он заискивал перед старой мадам Цзян.

«Какая бессовестная сучка, уродливая соблазнительница!» пожилая леди Цзян, увидев приближающегося Чжао Цзингэ, сразу же сказала: «Я никогда раньше не видела такого бесстыдного гера, как ты. Я уже говорила, что тебе не стоило спасать этого не благодарности сына, когда он упал в реку. Выяснилось, что он тебе тогда уже приглянулся. У тебя действительно нет никакого стыда!

Пожилая леди Цзян какое-то время много чего говорила, на что Чжао Цзингэ ничего не ответил. Но пожилая леди Цзян продолжала ругаться: «Ты такой уродливый, что никто не хотел тебя, кроме этого бедствия! Я думаю, ты бы сломал себе ноги, лишь бы люди смотрели на тебя!»

У семьи Цзян были тяжелые времена, а у старой госпожи Цзян было еще хуже. Причина была. . . В том, что старший Цзян сбежал. Без сильного и ловкого работника работа на ферме семьи Цзян накапливалась. Однако и Цзян Чэнвэнь, и Цзян Чэнсян отказались идти в поле.

Цзян Чэнвэнь отказался идти в поле, потому что был слишком ленив, и Цзян Чэнсян. . . он сказал, что поедет в уездный город, чтобы проверить, можно ли что-нибудь сделать, поэтому он будет уходить рано и возвращаться поздно каждый день.

Сначала, несмотря на то, что Цзян Чэнвэнь часто отказывался работать, он все равно ходил работать в поле полдня. Но теперь, когда Цзян Чэнсян не работал, он еще больше не хотел работать. Наконец, всю работу в поле должны были делать Мясник Цзян и пожилая леди Цзян! Они действительно не могли сделать это сами, и у них не было другого выбора, кроме как позвать Цзян Сяомэй на поле! Таким образом, хотя это заняло у них много времени, они все же смогли закончить свою работу, но в конце концов в их доме снова что-то произошло.

В прошлом пожилая леди Цзян всегда готовила вместе с Цзян Сяомэй. Теперь им обеим пришлось работать в поле. Старушка Цзян попросила своих невесток вместе готовить, кормить свиней, а также ухаживать за огородом перед и за их домом. Первые несколько дней Хуан Минь и Чжу Шуфэн хотя бы готовили еду и кормили свиней, но через несколько дней…

Говорят, что до замужества Хуан Минь была очень прилежной девушкой, но теперь…никто не знал, правда ли это, но с тех пор, как она вышла замуж за Цзян Чэнвэня, она становилась все ленивее и ленивее. Первоначально на семью Цзян работало много людей, и как только она вошла в дверь, она забеременела и родила первого внука семьи Цзян. Старая леди Цзян никогда не позволяла ей много работать все это время, и ее природа не была раскрыта, но теперь. . .

Всего через несколько дней работы Хуан Мин устала. Когда Чжу Шуфэнь не хотела кормить свиней, она сначала не возражала против того, чтобы кормить свиней сама, но позже ей это не понравилось. Почему Чжу Шуфэнь вела себя как какая-то леди и отходила на три фута от свинарника, когда ей нужно было кормить этих вонючих свиней? В то же время тело Цзян Юаньвэня внезапно стало плохо себя чувствовать, поэтому Хуан Минь просто перестала кормить свиней и сказала, что позаботится о своем сыне.

Чжу Шуфэнь приходилось в одиночку готовить на большую семью, а потом еще мыть посуду и протирать стол, а потом поливать овощи на овощном поле снаружи. Теперь, когда Хуан Минь отказалась кормить свиней, эта работа тоже легла на ее плечи.

Чжу Шуфэнь, нарезавшая горсть овощей с грядки и перебиравшая листья, увидела, что на листьях корчатся овощные черви, и почувствовала себя плохо. Она больше не хотела работать. Она просто выбросила листья и вернулась в свою комнату, чтобы уснуть, как Хуан Минь. Если той не нужно было работать, то и ей тоже!

В тот день пожилая женщина Цзян и мясник Цзян пришли домой очень уставшими и обнаружили, что не только печь остыла, но и никто не кормил свиней. Мясник Цзян и пожилая леди Цзян сразу же разозлились. Но Хуан Мин держала сына и говорила, что ее сын болен. Чжу Шуфэнь тихо всхлипывала в своей комнате, и они ничего не могли с этим поделать.

У этих двух невесток были свои семьи, которые защищали их, и, в отличие от первоначального старшего Цзяна, их нельзя было бить или ругать. Дни пролетели очень быстро для семьи Цзян.

У Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна раньше были хорошие отношения, но теперь они стали ухудшаться. Цзян Чэнсян думал, что Цзян Чэнвэнь слишком ленив и невежественен. Цзян Чэнвэнь думал, что Цзян Чэнсян смотрит на него свысока так же, как и он сам. В конце концов, они перестали разговаривать. В семье Цзян, которая раньше была счастливой, теперь люди ссорились каждый день, и люди в деревне были свидетелями многих забавных сцен.

Старая леди Цзян, которая всегда была сильной женщиной, злилась еще больше и обижалась на Цзян Чжэня все больше и больше. Она не осмелилась пойти на ссору с Цзян Чжэнем, и поначалу она даже не осмеливалась найти семью Чжао, чтобы создать им проблемы. Но по прошествии более чем двадцати дней после отъезда Цзян Чжэня ее мужество возросло. Поэтому она отправилась на поиски семьи Чжао.

«Ты думаете, что этот неблагодарный сын действительно высокого мнения о тебе? Он просто хочет бесплатного рабочего. Ты можешь просто подождать и посмотреть. . ». Старушка Цзян указала на Чжао Цзингэ и постоянно ругала его, указывая на каждую ошибку Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ злился все больше и больше, когда слышал это. Эта старая госпожа Цзян сказала, что Цзян Чжэнь не любит его, что еще больше разозлило его. Бросив железный горшок на землю, Чжао Цзингэ встал и сказал старушке Цзян: «Как ты думаешь, Цзян Чжэнь не вернется? Ты хочешь, чтобы Цзян Чжэнь пришел к тебе домой и устроил сцену, когда вернется?»

Старая леди Цзян в конце концов была женщиной, и она была не очень высокой. В эти дни она каждый день работала на ферме, поэтому выглядела еще смуглее и худее. Теперь, как она могла осмелиться возразить высокому Чжао Цзингэ?

В это время Ван Юэр, сопровождаемый своим младшим братом Ван Даню, побежал к ним. «Мой отец вернулся! Мой отец вернулся!»

— А как насчет Цзян Чжэня? — поспешно спросил Чжао Цзингэ.

«Дядя Цзян тоже вернулся!» Ван Юэр счастливо улыбнулся и сузил глаза.

С улыбкой на лице Чжао Цзингэ встал и выбежал. Ему не терпелось увидеть Цзян Чжэня. Старушка Цзян тоже быстро убежала. . . Ей не терпелось уйти от Цзян Чжэня.

Это правда, что Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн вернулись, но на борту лодки было так много вещей, что им было трудно сразу отправиться домой. Он и Ван Хайшэн остановили лодку у реки возле дома Чжао. Ван Юэр, который случайно играл у реки, вернулся, чтобы попросить Чжао Цзингэ и Чжао Фугуя помочь нести вещи. Затем они начали упаковывать различные товары.

Люди в Хэси не могли видеть серебро, которое получил Цзян Чжэнь, но они видели вещи, которые он купил, и товары, которые он еще не продал.

Куда уезжал старший Цзян? Как он мог привезти столько вещей? Он . . . стал богатым?

Все жители деревни в шоке посмотрели на Цзян Чжэня, но никто не осмелился спросить. В этот момент внезапно кто-то подбежал к ним, зовя на помощь.

"Помощь! Помоги мне!" Вдалеке споткнулся гер, а за ним бежало несколько мужчин.

Гер был маленьким и бегал не быстро; вскоре его поймал свирепый на вид мужчина лет тридцати. Мужчина ударил его. "Блин! Твой отец уже продал тебя мне, а ты все еще хочешь бежать!

Гера так сильно ударили, что он расплакался. Этот гэр не был чужим для жителей деревни, и даже Цзян Чжэнь знал его. Это был Хэ Цюшэн, самый красивый гер в деревне, который однажды попросил у Цзян Чжэня змею.

Цзян Чжэнь только что вернулся и не знал, что произошло, но все в деревне уже знали об этом. Все началось с того, что несколько дней назад отец Хэ Цюшэна, азартный игрок, задолжал Лю Хэйтоу из деревни Цяотоу крупную сумму. Хотя отец Хэ Цюшэна любил играть в азартные игры, у него не было денег, а землю его семьи он уже продал. При таких обстоятельствах, не говоря уже о его родственниках и друзьях, даже ростовщики не желали давать ему денег в долг. Поэтому, даже если бы он хотел сыграть по-крупному, у него не было бы шанса сделать это. Короче говоря, он украл деньги из дома и продолжал проигрывать. В результате этот человек некоторое время назад занял 30 серебряных у Лю Хэйтоу и все потерял.

Как их семья могла вернуть 30 серебряных? Не говоря уже о том, что Лю Хэйтоу сказал, что его не интересуют деньги, а он думает о гере. Таким образом, за последние несколько месяцев сумма, которую отец Хэ должен Лю Хэйтоу, уже увеличилась до шестидесяти серебра. Если он не вернет его, в следующем месяце она станет 120 серебряных.

Сначала, когда он влез в долги, он скрывал это от своей семьи, но позже он не мог больше держать это в секрете. Лю Хэйтоу пришел к ним домой с несколькими своими братьями!

Как только эти люди подошли к двери, они избили отца Хэ и двух братьев Хэ Цюшэна, а затем попросили семью Хэ вернуть деньги. Семья Хэ должна была вернуть их в течение пяти дней, иначе они собирались забрать Хэ Цюшэна и позволить ему стать наложницей Лю Хэйтоу. В тот же день они пришли забрать Хэ Цюшэна.

В деревне было много мужчин, которым нравился Хэ Цюшэн, но никто не посмел обидеть Лю Хэйтоу. Они могли только смотреть, как его забирает Лю Хэйтоу. Однако каким бы плохим отцом он ни был, он все же был отцом Хэ Цюшэна. Если бы он хотел продать Хэ Цюшэна, жители деревни не могли бы его остановить.

— Тебе лучше быть со мной добрым, а то увидишь! Лю Хэйтоу снова ударил Хэ Цюшэна.

Так же, как Цзян Чжэнь теперь был хулиганом в деревне Хэси, Лю Хэйтоу был хулиганом в деревне Цяотоу.

Отец Лю Хэйтоу и трое братьев были смелыми и безжалостными. В настоящее время никто в Цяотоу не осмеливался их провоцировать. Позже трое его братьев поженились и соответственно родили детей. В поколении Лю Хэйтоу в семье Лю было десять кузенов. Лю Хэйтоу был старшим из десяти.

Жизнь не была легкой, если в семье было слишком много людей. У Лю Хэйтоу было несколько младших братьев и сестер, поэтому он часто не мог есть достаточно, и его мышление стало искаженным. Сначала он использовал других людей в деревне, а затем начал собирать долги со своими младшими братьями, чтобы заработать деньги. За короткое время он начал приобретать «отличную репутацию». На этот раз он одолжил денег отцу Хэ не просто так — он случайно увидел, как выглядит Хэ Цюшэн.

У Лю Хэйтоу уже были жена и дети, а его старшему ребенку было даже двенадцать лет. Но Хэ Цюшэн выглядел так прекрасно, что у него защемило сердце. И поэтому он одолжил немного денег его отцу. . . Если бы отец Хэ не смог заплатить, Хэ Цюшэн был бы его.

«Свяжите его и уведиье с нами», — Лю Хэйтоу толкнул Хэ Цюшэна на землю и проинструктировал двух своих младших братьев. Ему нравилось лицо Хэ Цюшэна, но он не принадлежал к тем мужчинам, которые обычно им восхищались. Он не жалел Хэ Цюшэна. Он просто хотел, чтобы тот оказался в его постели как можно скорее.

Хэ Цюшэн заплакал еще больше; он также думал о своем будущем. Он хотел найти богатого мужчину, выйти за него замуж и в будущем прожить хорошую жизнь. Но в конце . . . выйти замуж за Лю Хэйтоу или умереть молодым. Он знал, что если он женится на нем, у него не будет хорошей жизни, и его даже могут замучить до смерти. . . Этот Лю Хэйтоу однажды женился на женщине, чтобы та родила ему ребенка, но она умерла через два года. . . Они сказали, что Лю Хэйтоу не только любил бить людей, но и любил отдавать свою женщину своим братьям, чтобы они с ней играли. . . В этот момент Хэ Цюшэн предпочел бы умереть немедленно.

Цзян Чжэнь также вспомнил некоторые вещи о Лю Хэйтоу из воспоминаний старшего Цзяна. Увидев эту сцену, он не мог не нахмуриться. Он не был из тех, кто вмешивался, и у него даже не было хорошего впечатления о Хэ Цюшэне. Однако в этом году Хэ Цюшэну было всего пятнадцать лет, и в наше время он все еще был бы несовершеннолетним, учащимся в средней школе.

В эту эпоху люди рано женились, и на памяти старшего Цзяна две двенадцати-тринадцатилетние девочки вышли замуж. Жених в день своей свадьбы вышел на улицу, чтобы поиграть со своими друзьями, и забыл о времени, пока его, наконец, не позвала его мать.

Если бы это был нормальный брак, Цзян Чжэнь не стал бы об этом задумываться. . . Но это был хулиган, похищавший чужих детей. Цзян Чжэнь не подумал об этом, когда миниатюрный Хэ Цюшэн внезапно шевельнулся.

Хотя Хэ Цюшэну не повезло иметь азартного отца, его мать и два его брата были хорошими и очень любили его. Он хорошо рос и был избалован людьми в деревне. Его никогда не обижали с тех пор, как он вырос.

Внезапная встреча с таким существом была просто невыносима для юного гера, который обычно думал только о том, как бы раздобыть выпивку или чего-нибудь вкусненького от своих поклонников. Однако, если бы не печально известный Лю Хэйтоу, или если бы Лю Хэйтоу был немного добрее, Хэ Цюшэн, возможно, смирился бы со своей судьбой. . . когда Лю Хэйтоу впервые подошел к их двери, два брата Хэ Цюшэна были жестоко избиты. Только что у себя дома, когда он попытался прикоснуться к нему, Хэ Цюшэн немного сопротивлялся и тоже был избит им. Это был первый раз, когда Хэ Цюшэн получил удар вживую, и он был очень напуган. Позже два его брата рассердились и бросились драться с Лю Хэйтоу. Он использовал этот шанс, чтобы сбежать из дома, но что случилось после того, как он сбежал? Его снова поймали.

Хэ Цюшэн ошеломленно смотрел на Лю Хэйтоу, принимая свою судьбу, но когда два брата Лю Хэйтоу пришли, чтобы связать его, он внезапно вскочил и бросился к реке.

Хотя вода здесь была недостаточно глубокой, чтобы утонуть, ему очень хотелось умереть в этот момент. Лучше умереть быстро, чем быть замученным!

"Сука!" Лю Хэйтоу думал, что напугал и подчинил себе Хэ Цюшэна. Ругая его, он отпустил своего брата в воду, чтобы поймать его.

Когда он начал собирать долги других людей, он увидел много вещей и много людей, ищущих смерти. Хэ Цюшэн обманул его, когда тот не обращал внимания. Он был такой мелочью, что после побоев и нескольких угроз в адрес его семьи сразу же должен был стать послушным. Однако, прежде чем Лю Хэйтоу успел предпринять какие-либо действия, Цзян Чжэнь подошёл с бамбуковым шестом.

Он не знал точно, что произошло, но, выслушав слова Лю Хэйтоу, он мог примерно догадаться об этом по выражениям лиц жителей деревни вокруг него. Они были напуганы и рассержены, но ничего не смели сделать. Несмотря ни на что, сегодня он не мог позволить Лю Хэйтоу увести Хэ Цюшэна у себя под носом.

Этот Лю Хэйтоу не был хорошим человеком. Цзян Чжэнь не собирался проявлять милосердие, потому что такие вещи иногда случались в сельской местности. Просто навыки Лю Хэйтоу были…

Цзян Чжэнь сражался со многими людьми с тех пор, как попал в это место, и из всех этих людей навыки Лю Хэйтоу были лучшими. Будучи офицером управы, Ян Цзин полагался на свою униформу, чтобы отпугивать людей. Его кунг-фу был только для шоу. Предыдущая группа водяных бандитов была просто группой ленивых и агрессивных маленьких мерзавцев, но Лю Хэйтоу был другим. Лю Хэйтоу заработал свою репутацию тяжёлыми руками и ногами!

Против Цзян Чжэня Лю Хэйтоу сначала потерпел незначительное поражение, но смог очень быстро дать отпор. Все его движения были нацелены на ключевые точки Цзян Чжэня; очевидно, у него был очень богатый боевой опыт. Цзян Чжэнь сразу же заинтересовался. Было скучно иметь возможность легко избивать людей каждый раз. Этот Лю Хэйтоу действительно был сильным бойцом.

Однажды, когда Цзян Чжэнь был на звдании, он встретил человека, который родился с железным кулаком; его боевой стиль был таким же, как у Лю Хэйтоу. Без какой-либо рутины он был «прагматичным и эффективным». В то время Цзян Чжэнь, который был всего лишь молодым человеком, потерпел поражение, но теперь. . . У Цзян Чжэня был большой опыт, и этот Лю Хэйтоу не мог сравниться с этим человеком. На самом деле, с точки зрения грубой физической силы, Цзян Чжэнь не мог сравниться с Лю Хэйтоу. Старший Цзян столько лет не ел ничего полезного, в то время как у Лю Хэйтоу было сильное тело, которое все эти годы питалось рыбой и мясом. Физическое состояние этих двоих вообще нельзя было сравнивать. К счастью, у Цзян Чжэня были опыт и навыки.

Некоторое время Цзян Чжэнь полагался на свою гибкость и глубокое понимание всех частей человеческого тела, одерживая верх в бою.

"Блядь!"

"Ты хочешь умереть!" "

Убей его!"

После того, как братья Лю Хэйтоу заметили, что их старший брат находится в невыгодном положении, они больше не заботились о Хэ Цюшэне и просто хотели осадить Цзян Чжэня.

«Ах!» Однако в это время Ван Хайшэн закричал, держа в своих грубых руках длинный бамбуковый шест, и бросился к братьям Лю Хэйтоу.

В эти дни Цзян Чжэнь не позволял Ван Хайшэну практиковать что-либо еще. Он только отрабатывал колющие движения бамбуковым шестом, а также помог ему найти очень подходящий бамбуковый шест, который Ван Хайшэн держал прямо сейчас.

Этот бамбуковый шест не был обрезан слишком остро, но все же имел острый конец, которым можно было проткнуть человека. Брат Лю Хэйтоу, которому прокололи живот, сразу же закричал. Ван Хайшэн отпустил его и сразу же бросился к другому мужчине.

В то же время Цзян Чжэнь ударил Лю Хэйтоу по лбу бамбуковым шестом и позволил ему упасть на землю.

«Цюшен, Цюшен. . ». В этот момент появились двое молодых людей с распухшими черно-синими лицами, хромая на ходу. Они выкрикивали имя Хэ Цюшэна, вытирая слезы. Это были Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн, два брата Хэ Цюшэна.

На самом деле, в отличие от Хэ Чуньшэна, который родился весной, Хэ Сяшэн и Хэ Цюшэн не родились летом и зимой, как следует из их имен. Они были названы так потому, что их приятно слышать и легко запоминать.

Хэ Чуншэн и Хэ Сяшэн действительно любили Хэ Цюшэна. Хотя они не могли пожениться, потому что в их семье не было денег, они никогда не думали обменять его на большую сумму выкупа за невесту ради получения собственных жен.

К этому времени Хэ Цюшэн, возможно, уже был схвачен Лю Хэйтоу, поэтому они, естественно, очень волновались. Они надеялись, что жители деревни спасут Хэ Цюшэна, но также знали, что такая возможность маловероятна. В данный момент они оба были в отчаянии. Они думали, что Хэ Цюшэна уже поймали, но не хотели убегать. В конце концов, ситуация, с которой они столкнулись, оказалась совсем не такой, как они себе представляли. Старший Цзян неожиданно сбил Лю Хэйтоу бамбуковым шестом!

Цзян Чжэнь наступил на грудь Лю Хэйтоу, перехватил шест и с усмешкой посмотрел на братьев Лю Хэйтоу, стоящих рядом с ним. «Разве ты не знаешь, что нельзя переходить границу? Эта деревня Хекси - моя территория! Если вы пытаетесь похитить людей на моей территории, вы не принимате меня всерьез!»

Хэ Чуньшэн и раньше видел, как Цзян Чжэнь избивал людей. Тогда он думал, что Цзян Чжэнь ужасен, но на этот раз он подумал, что Цзян Чжэнь не может быть более величественным. Однако вскоре он пришел в себя и увидел своего младшего брата. Хэ Цюшэн стоял в реке, мокрый и ошеломленный.

Говоря о прыжке Хэ Цюшэна в реку, следует учитывать, как выглядели обычные реки.

Что касается ближайшего к берегу участка, то до тех пор, пока его специально углубляли, чтобы постирать вещи или поставить на якорь лодку, этот участок обычно был очень мелководным. Можно сказать, что река в Хэси была около двух метров в глубину посередине, но участки по обеим сторонам реки были очень мелководными, и возможность утонуть была очень ограничена.

Теперь Хэ Цюшэн стоял в реке более чем на метр, а вода доходила ему только до пояса. В этот момент Хэ Цюшэн был немного шокирован. Он только что решил умереть, но в мгновение ока Лю Хэйтоу, которого он считал очень сильным, был повален на землю. . .

«Старший брат, что ты делаешь?» Лю Хэйтоу очень сильно ненавидел Цзян Чжэня в этот момент, но он уже проиграл, поэтому ему оставалось только стиснуть зубы и спросить.

«Цзян Чжэнь из деревни Хэси!» — сказал Цзян Чжэнь, еще несколько раз наступив ногой на грудь Лю Хэйтоу. — Если бы ты использовал свой извращенный мозг, ты бы не пришел меня провоцировать. Я не забочусь о тебе. Если бы ты воспользовался своим кривым мозгом. . . ты бы знал, что не надо меня провоцировать.

Услышав слова Цзян Чжэня, Лю Хэйтоу замер. Обычные жители вокруг не могли этого видеть, но когда он только что сражался с Цзян Чжэнем, он чувствовал, что у этого человека был более безжалостный характер, чем у него самого. Если нет, то как этот человек мог быть настолько хорошо знаком с его приёмами? Более того, этот Цзян Чжэнь определенно убивал людей и видел кровь. . . Лю Хэйтоу очень ненавидел Цзян Чжэня, но он не был полностью уверен в ситуации, и он действительно не смел оскорблять такого человека.

Несмотря на то, что он не относился серьезно к чужим жизням, даже к наложницам, которых он взял, он все же заботился о своей жене, детях, родителях и братьях. Поэтому он боялся обидеть безжалостных людей из-за пределов своей деревни, которые могли бы причинить вред его семье.

«Цзян Чжэнь, верно? На этот раз я запомню!» Лю Хэйтоу сказал с черным лицом. "Ты меня отпустишь! Я больше не буду пытаться поймать этого гера!» Он твердо верил, что Цзян Чжэнь не посмеет убить его публично, и Цзян Чжэнь действительно не осмелился.

Цзян Чжэнь отпустил Лю Хэйтоу, и когда братья Лю Хэйтоу увидели это, они сразу же помогли ему встать.

«Если тебе нужен этот гер, я отдам его тебе. У меня есть и другие, не хуже этого, но я все равно попрошу вернуть долг, когда вернусь!» Лю Хэйтоу бросил эти слова, развернулся и ушел.

Цзян Чжэнь не остановил его. Отец Хэ действительно был в долгу у Лю Хэйтоу. Естественно, он должен был отдать свой долг, и его это не заботило. Конечно, самое главное было. . . что он вот-вот женится, а пока не хотел обижать большое количество людей из семьи Лю и попасть в беду. Но позже . . . ему лучше избавиться от этого Лю Хэйтоу, иначе ему будет не по себе.

Цзян Чжэнь убрал свой бамбуковый шест и собирался вернуться к своим товарам, когда увидел приближающегося Чжао Цзингэ, и на его лице появилась улыбка. Он не видел Чжао Цзингэ больше полумесяца. Он действительно скучал по нему.

Цзян Чжэнь был счастлив, но Чжао Цзингэ в этот момент был полон беспокойства. Он пришел относительно поздно. Когда он только прибыл, Цзян Чжэнь уже освободил Лю Хэйтоу и услышал прощальные слова Лю Хэйтоу. Глядя на Лю Хэйтоу и внешний вид остальных, а затем на беднягу Хэ Цюшэна, который все еще стоял в реке, Чжао Цзингэ потянулся за своей одеждой и почувствовал себя неловко.

Как только он услышал новость о возвращении Цзян Чжэня, он подбежал и забыл позаботиться о своей внешности. Теперь он был не только в лохмотьях, которые обычно носил на работе, но и пах потом. По сравнению с Хэ Цюшэном, на него действительно было не приятно смотреть, уродливый и вонючий. Нет, не только это, на его руках также были пятна пепла. . .

В прошлый раз, когда Цзян Чжэнь вернулся из странствий, кто-то издевался над Чжао Цзингэ, поэтому он пошел, чтобы спасти Чжао Цзингэ, и сказал, что Чжао Цзинге был его мужчиной. А теперь . . . Насколько это было похоже на прошлый раз? Только на этот раз он спас не такого уродливого гера, как Чжао Цзингэ, а такого красивого геря, как Хэ Цюшэн.

Цзян Чжэнь подчинил себе Лю Хэйтоу и спас Хэ Цюшэна. Семья Хэ не хотела женить Хэ Цюшэна на Лю Хэйтоу, поэтому они могли отдать его только Цзян Чжэню. В конце концов, другие люди не посмеют выйти за него замуж, чтобы не обидеть Лю Хэйтоу. И думать об этом. . . хотя у Цзян Чжэня была плохая репутация, он все же был немного лучше, чем Лю Хэйтоу. Более того, он еще не был женат, да и Хэ Цюшэн не был так уж молод. . . Конечно, места для других кандидатов не было. Если бы Цзян Чжэнь влюбился в Хэ Цюшэна, как могла бы сопротивляться его семья?

«На этот раз Цзян Чжэнь привез много вещей, и все они кажутся очень ценными. Для Хэ Цюшен не будет потерей выйти за него замуж. . ».

— На этот раз Цзян Чжэню понравился Хэ Цюшэн?

«Я бы тоже выбрал Хэ Цюшэна, а не Чжао Цзингэ».

«Семья Чжао и готовилась к свадьбе, но теперь Цзян Чжэнь, вероятно, не любит их семью».

...

Вокруг Чжао Цзингэ было много людей, которые шептались. Чжао Цзин не мог не опустить голову. На самом деле, так думали не только жители деревни, но и три брата из семьи Хэ. Желание Цзян Чжэня сражаться против Лю Хэйтоу, вероятно, было вызвано тем, что ему понравился Хэ Цюшэн!

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн сжали кулаки и почувствовали некоторую грусть, в то время как Хэ Цюшэн уже поднялся из реки. Раньше Хэ Цюшэн тоже немного боялся Цзян Чжэня, но этот страх нельзя было сравнить с его страхом перед Лю Хэйтоу. В конце концов, Лю Хэйтоу победил его, и Цзян Чжэнь. . . Он только видел, как Цзян Чжэнь избивал других. Кроме . . . только что никто не хотел его спасать, а мужчины, которые говорили, что он им нравится, все держались подальше. Но Цзян Чжэнь спас его, из-за чего у него появились другие чувства к Цзян Чжэню. Если он нравился Цзян Чжэню. . . На самом деле, Цзян Чжэнь был намного лучше, чем Лю Хэйтоу. . .

«Здравствуй, старший Цзян. . ». — сказал Хэ Цюшэн.

«Цзин!» Но Цзян Чжэнь уже подошел к Чжао Цзингэ.

Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз встречался с ним. Он очень хотел поцеловать его, но сейчас было так много людей. . . Цзян Чжэнь вздохнул. В конце концов, он просто взял Чжао Цзингэ за руку, затем несколько раз погладил ее, прежде чем спросить: «Ты скучал по мне?»

Чжао Цзингэ резко поднял голову и увидел, что Цзян Чжэнь смотрит на него с улыбкой, игнорируя Хэ Цюшэна, который выбрался на берег и все еще звал его. Раньше он ничего не говорил, но сейчас… . . Чжао Цзингэ прошептал: «Да». При этом он также держал руку Цзян Чжэня.

Чувствуя силу в своей руке, Цзян Чжэнь захотел взять ладонь Чжао Цзингэ и поцеловать ее. Он попытался сдержаться и сказал: «Цзингэ, я купил кое-что в Фучэне. Давайте упакуем все и отнесём домой. . . Ещё я приготовил тебе подарок.

Пока он говорил, он потащил Чжао Цзинге к реке; его холодное и жесткое выражение лица смягчилось.

В этот момент люди вокруг были ошеломлены. Эта ситуация отличалась от того, что они думали! Цзян Чжэнь неожиданно проигнорировал Хэ Цюшэна и взял Чжао Цзингэ за руку? То, чем хвасталась Чжао Лю, не было ложью? Это было правдой?

Чжао Лю всегда серьезно говорила людям, что Цзян Чжэнь приходил к ней домой, чтобы сделать предложение руки и сердца ее Цзингэ, и говорила о том, как хорошо Цзян Чжэнь относился к Чжао Цзингэ. Но никто ей не поверил.

Это было очень . . . Чжао Цзингэ был похож на мужчину. Словам, что Цзян Чжэнь хотел его, потому что он мог работать, они бы поверили. Но Цзян Чжэнь придавал ему большое значение. . . Как это возможно!

Они всегда думали, что Чжао Лю несет чепуху. Когда они увидели, что Цзян Чжэнь помог Хэ Цюшэну и победил Лю Хэйтоу, они еще больше убедились в этом — почти все думали, что Цзян Чжэнь охотится за Хэ Цюшэном. На какое-то время их симпатия к семье Чжао достигла своего пика, и с тех пор все сочувствовали семье Чжао. На самом деле, некоторые из них были рады за семью Чжао. Они думали, что с этим семья Чжао сможет наконец избавиться от Цзян Чжэня. Однако окончательный результат стал для всех неожиданностью.

После того, как Цзян Чжэнь спас Хэ Цюшэна, он даже не посмотрел на него. Его глаза были прикованы к Чжао Цзингэ, который выглядел немного серым. . . У него действительно хорошее зрение? Более того, Цзян Чжэнь, который обычно выглядел таким свирепым, при взгляде на Чжао Цзингэ выглядел очень нежным. . .

Цзян Чжэнь привез много вещей. Среди товаров, взятых им у водяных бандитов, было много фарфора. Керамическая посуда была очень изысканной, что делало ее недоступной для простых жителей деревни, поэтому он не стал ее продавать. Он сохранил все это, в дополнение к различным видам еды, которые он купил в Фучэне. . . Он сразу понял, что может продать товары, которые привез на своем корабле, за несколько сотен серебряных.

Чжао Цзингэ был удивлен, увидев это. Цзян Чжэнь заплатил ему выкуп за невесту, поэтому он знал, что у Цзян Чжэня не так много денег. Теперь, когда Цзян Чжэнь купил так много вещей сразу, он не тратил все свои деньги, не так ли? Однако он привез с собой товар и вернулся. Если бы он продал всё позже, он не потерял бы деньги.

«На этот раз я заработал много денег, поэтому я купил несколько разных видов еды, — объяснил Цзян Чжэнь.

— Гм, — ответил Чжао Цзингэ, и уголки его рта невольно дернулись. Его первоначальное беспокойство рассеялось после того, как Цзян Чжэнь взял его за руку. Теперь, когда он столкнулся с недоверчивыми глазами окружающих людей, его сердце было одновременно счастливым и удовлетворенным. Он не думал, что его настроение было правильным, но он ничего не мог с собой поделать.

«Старший Цзян!» Хэ Цюшэн, который уже выбрался на берег, снова позвал и приблизился к Цзян Чжэню.

«В чем дело?» — спросил Цзян Чжэнь.

«В чем дело?» Хэ Цюшэн успокоил свое паническое настроение и посмотрел на Цзян Чжэня. После паузы он сказал: «Спасибо, что спас меня».

Говоря об этом, внешность Хэ Цюшэна была действительно хороша. До этого его дважды били, и лицо у него было немного опухшее, но это все равно не сказалось на его внешности, а даже сделало более жалким. Мокрая одежда обрисовывала его стройную фигуру и дополняла белую шею, из-за чего мужчинам хотелось сбить его с ног.

Конечно, это относилось к другим мужчинам в Хэси. Для Цзян Чжэня. . . это был несовершеннолетний, только что подвергшийся жестокому нападению, жалкий, но не более того.

«Я не спас тебя. Этот человек еще может прийти. Тебе лучше найти способ решить проблему, — сказал Цзян Чжэнь.

Отец Хэ Цюшэна был подонком. Если бы у него была способность сопротивляться, он бы никогда не потакал такому отцу, но это было решение семьи Хэ. . . Все деньги, которые мать Хэ Цюшэна и два его старших брата заработали за эти годы, были растрачены этим отцом.

После этого напоминания Цзян Чжэнь больше не заботился о Хэ Цюшэне. Он посмотрел на Чжао Цзингэ.

— Вернемся?

Цзян Чжэнь попросил Ван Хайшэна присматривать за кораблем и грузом, затем взял два груза и отдал более легкий Чжао Цзингэ, а более тяжелый понес на своей спине. Затем он пошел домой с Чжао Цзингэ.

«Цзингэ,ты сегодня пораньше ушел с работы?»

«Цзингэ, как идут приготовления к нашей свадьбе?»

«Цзингэ, ты заказал новую кровать?»

. . .

Цзян Чжэнь задавал вопросы, пока они шли, и Чжао Цзингэ искренне отвечал на них один за другим. На самом деле, Цзян Чжэнь продолжал задавать вопросы, главным образом потому, что хотел поговорить с Чжао Цзингэ, но Чжао Цзингэ отвечал слишком серьезно, поэтому он также стал серьезным и внимательно спросил о свадьбе.

Когда они были уже на полпути домой, пришла и Чжао Лю. Увидев их, Чжао Лю улыбнулась так широко, что ее глаза сузились. «Цзян Чжэнь, ты вернулся! Я так рада, что ты вернулся!»

«Мама», — позвал Цзян Чжэнь.

Чжао Лю сразу почувствовала, что вот-вот полетит. С другой стороны, у реки Ван Хайшэн в это время был окружен жителями Хэси.

«Рыбак, ты и старший Цзян ведете совместный бизнес?» — с любопытством спросил кто-то.

— Нет, я работаю на босса. Я сражаюсь." Ван Хайшэн улыбнулся.

«Каким бизнесом занимается старший Цзян? Он заработал много денег?» — снова спросил кто-то.

«Он получил некоторую прибыль», — сказал Ван Хайшэн с улыбкой. Эти люди хотели спросить больше, но не могли найти слов.

Цзян Чжэнь объяснил ему, что есть вещи, о которых нельзя говорить. Некоторые люди окружили Ван Хайшэна, в то время как другие пошли проведать Хэ Цюшэна. Большинство людей, которые шли к Хэ Цюшэну, были его поклонниками. Они не осмеливались выступать раньше, опасаясь, что Лю Хэйтоу нацелится на них, и это повлияет на их семьи. Но теперь они осмелились прийти и показать свою заботу. Однако Хэ Цюшэн вообще не хотел иметь с ними дело. Он подошел к Хэ Чуншэну и Хэ Сяшэну и сказал: «Братья. . .»

Глядя на внешность Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна, Хэ Цюшэн снова заплакал. Что им теперь делать? Пока их отец жив, они не смогут жить мирной жизнью. . .

«Цюшэн, давай сначала вернемся», — сказали Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн своему младшему брату. Хотя Цзян Чжэнь прогнал Лю Хэйтоу, Хэ Цюшэн еще не был в безопасности. Другими словами, почему Цзян Чжэнь просто ушел? Они были обеспокоены тем, что Цзян Чжэнь хотел украсть Хэ Цюшэна, как Лю Хэйтоу, и даже планировали вести переговоры с Цзян Чжэнем. Но, в конце концов, Цзян Чжэнь даже не взглянул на их брата! Чувства Хэ Чуншэна и Хэ Сяшэна были очень сложными.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ несколько раз ходили между лодкой и домом семьи Чжао чтобы забрать все вещт. Пока они были заняты движением туда-сюда, вокруг них всегда были жители деревни, которые странно смотрели на них. Жители деревни не могли не смотреть на эту ситуацию странно.

Они всегда сочувствовали семье Чжао и Чжао Цзингэ, который стал мишенью Цзян Чжэня, и думали, что жизнь семьи Чжао в будущем будет нелегкой, но теперь казалось… . . Как жизнь семьи Чжао могла усложниться? Отныне их жизнь должна была стать лучше.

Цзян Чжэнь отнес так много вещей прямо в дом Чжао! Более того, они не знали, что с глазами у Цзян Чжэня, но пока… . . казалось, что он действительно был влюблен в Чжао Цзингэ. . . Он даже не посмотрел на Хэ Цюшэна, но ему понравился Чжао Цзингэ!

Жители Хэси не могли понять мысли Цзян Чжэня, и они немного запутались, действительно ли Чжао Цзингэ повезло случайно, или так и должно было быть. В этот момент кто-то кое о чем подумал: «Кстати говоря, за несколько дней до свадьбы третьего сына Цзяна старший Цзян упал в воду. В то время именно Чжао Цзингэ спустился по реке, чтобы спасти его. Это было очень мило с его стороны».

«Вот почему Цзян Чжэнь с ним? Другими словами, Цзян Чжэнь благодарен. . .» Такова была человеческая природа. Об этом раньше не вспоминали. В конце концов, старший Цзян не умер в то время, поэтому они не думали о спасенной жизни. . .

«Знает, как отблагодарить? Цзян Чжэнь в большой беде! Он обидел этого Лю Хэйтоу, и в будущем никто не знает, не станут ли люди Хэси целью этого Лю Хэйтоу!» Второй дядя Цзян постучал по земле своими костылями. Он выглядел очень грустным и обеспокоенным.

Когда некоторые робкие люди услышали, что сказал второй дядя Цзян, они тоже забеспокоились и обиделись на Цзян Чжэня. Однако некоторые молодые люди не могли не бормотать: «Я думаю, что Цзян Чжэнь очень хорош. . ». То, что Цзян Чжэнь сделал в этот день, сделало их по-настоящему счастливыми!

Цзян Чжэнь не знал, что некоторые люди в деревне изменили свое отношение к нему. Теперь он разговаривал с Чжао обо всем, что привез из Фучэна.

Когда они услышали, что эти вещи предназначены для семьи, и Чжао Лю, и Чжао Фугуй были потрясены. Они не ожидали, что Цзян Чжэнь даст им что-то после десяти серебряных, которые передал в прошлый раз, но на этот раз он принес так много вещей.

«Цзян Чжэнь, у нашей семьи сейчас даже нет земли, так что лучше копить деньги. Не нужно спешить с покупкой этих вещей. . . — сказал Чжао Фугуй, потому что он был немного обеспокоен тем, что Цзян Чжэнь потратил все сорок серебра, которые дала ему семья Цзян. Как в таком случае будет жить его семья в будущем? Просто Цзян Чжэнь не был его ребенком. Он не мог сказать слишком много.

«Папа, я не тратил последние деньги. На этот раз я неожиданно разбогател, поэтому купил кое-что, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Фугуй не спросил, что это за неожиданное богатство, но кивнул. «Выходит, так оно и было. Это хорошо, что ты знаешь. . . Между прочим, десять серебра, которые ты мне дал, и деньги, которые я накопил за эти годы, я собрал все вместе, чтобы мы могли купить акр рисового поля. Я уже попросил кого-нибудь помочь мне найти его. Хочешь пойти и посмотреть?»

Чжао Фугуй планировал купить его на имя Цзян Чжэня, и его деньги считались подарком на помолвку. . . Их семья Чжао не могла воспользоваться Цзян Чжэнем.

«Хорошо покупать землю, папа. Давай купим еще». Цзян Чжэнь улыбнулся и положил на стол сто серебряных. «Сначала купите 5 му рисовых полей, а если деньги останутся, купите немного сухой земли». С Чжао Фугуем и его женой, вместе с ним и Чжао Цзингэ продукции с 5 му рисового поля было бы почти достаточно, чтобы прокормить их.

На самом деле у Цзян Чжэня все еще было двести серебра, так что можно было купить еще земли. Но на этом этапе он все еще надеялся сохранить больше денег на руках.

Цзян Чжэнь сказал это небрежно, но семья Чжао была потрясена, а Чжао Лю вскочила от неожиданности. «Цзян Чжэнь, откуда у тебя столько серебра?» Могло ли быть так, что деньги, завернутые в ткань, были сотней серебряных? Откуда Цзян Чжэнь взял их?

«Вот что я называю неожиданным богатством. Когда я занимался торговлей, я спас человека от каких-то водяных бандитов. Он дал мне двести серебряных в благодарность, — сказал Цзян Чжэнь.

"Две . . . Две. . ». Двести? Даже когда семья Чжао была в хорошем состоянии, все их имущество не стоило двухсот серебряных!

Семья Чжао больше не могла отвечать. Когда они ели, у всех немного кружилась голова, а Чжао Лю чуть не накормила рисом нос. Чжао Фугуй также забыл спросить о Хэ Цюшэне и Лю Хэйтоу. Однако даже после этого они все равно выгнали Цзян Чжэня за дверь и не позволили ему остаться на ночь.

Цзян Чжэнь: «. . .» Он хотел поговорить с Чжао Цзингэ. К счастью, всего через шесть дней он и Чжао Цзингэ поженятся.

Чжао Цзинге тоже хотел поговорить с Цзян Чжэнем. Когда Цзян Чжэнь игнорировал Хэ Цюшэна, он думал, что у Цзян Чжэня нет денег, чтобы помочь Хэ Цюшэну выплатить его долги, поэтому Цзян Чжэнь игнорировал его. Оказалось . . . Цзян Чжэнь был действительно богат! Он снова неправильно понял Цзян Чжэня. . . В сердце Чжао Цзингэ было ощущение беспокойства и сладости.

Той ночью Чжао Лю снова легла спать на бамбуковом диване в комнате Чжао Цзингэ. Чжао Фугуй и Чжао Лю готовили новую постель для Чжао Цзингэ и Цзян Чжэня, но они не могли спать вместе, пока не поженились. Чжао Цзингэ все еще лежал на простой деревянной кровати и слушал, что Чжао Лю сказала ему сделать после того, как они поженятся.

Чжао Лю обычно говорила о том, что следует сказать, но на этот раз она говорила немного. Через какое-то время она как будто уснула.

Чжао Цзингэ долгое время спокойно лежал в своей постели. Убедившись, что его мать уже должна была заснуть, он, наконец, встал с кровати и тихо вышел. Он действительно хотел увидеть Цзян Чжэня, даже если тот уже спал.

Шаги Чжао Цзингэ были очень легкими, но Чжао Лю вовсе не спала. Услышав шум, она открыла глаза в темноте. Глядя на спину сына, она злилась из-за отсутствия у того самоконтроля. Но, немного подумав об этом, она просто взяла одеяло и подошла к Чжао Фугую.

Сегодня Цзян Чжэнь шокировал их семью даже больше, чем раньше. Не могли заснуть не только Чжао Цзингэ и Чжао Лю, но и Чжао Фугуй. Он все думал о том, как хорошо будет жить их семья в будущем, и тут он услышал звук открывающейся двери. Его сын, должно быть, сбежал. Чжао Фугуй больше не мог чувствовать себя подавленным. В конце концов, на этот раз его сын сбежал по собственной инициативе, и он не мог винить в этом Цзян Чжэня.

На самом деле Цзян Чжэнь очень хорошо спал той ночью, но все еще был очень бдительным. Поэтому, когда Чжао Цзингэ постучал в его окно, он тут же встал с кровати и открыл его.

«Цзин, мне так много нужно тебе рассказать», — сказал Цзян Чжэнь.

"Мне тоже . . . — сказал Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь уже достал все вещи, которые планировал подарить семье Чжао, но шпилька, которую он собирался подарить Чжао Цзингэ, все еще была у него. Как только он зажег большую свечу, Цзян Чжэнь тут же вынул шпильку. — Я купил тебе шпильку.

Чжао Цзингэ был удивлен, увидев её. В прошлом Цзян Чжэнь приносил много еды и кое-какие полезные вещи, но никогда не дарил ему драгоценностей. Эта шпилька была так красива, что он даже не смел до нее дотянуться. . .

Когда Чжао Цзингэ не пошевелился, Цзян Чжэнь схватил его за прядь волос и надел шпильку. Волосы Цзян Чжэня были связаны тканью, которую было относительно легко завязать, но эта шпилька… . . Цзян Чжэнь попытался несколько раз и с трудом закрепил шпильку на макушке Чжао Цзингэ.

Волосы Чжао Цзинге подрались и потянули, что было немного болезненно, но Чжао Цзингэ все еще был очень счастлив и не мог не спросить: «Ты. . . почему ты так добр ко мне?»

«Потому что ты мне нравишься», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ сделал паузу и, наконец, уверенно сказал: «Ты мне тоже нравишься».

Цзян Чжэнь вдруг не захотел отпускать Чжао Цзингэ. Это было просто . . . лучше было дождаться брачной ночи. . . Цзян Чжэнь глубоко вздохнул и снова вытерпел. Однако этой ситуацией все же нужно было воспользоваться.

«Цзингэ, может, ляжем спать и отдохнем?»

Сначала, когда он привел Чжао Цзингэ к кровати, Цзян Чжэнь просто хотел прикоснуться к нему. Хотя вначале это были только поцелуи и прикосновения, было так много мест, которые могли загореться. . . Однако после того, как Цзян Чжэнь сказал: «Я потру», он действительно просто замешкался и не вошел. Хотя они не сделали это до конца, они сменяли друг друга руками. Цзян Чжэнь даже использовал ноги Чжао Цзингэ.

Для Цзян Чжэня это было пустяком, но для Чжао Цзингэ воздействие было явно значительно сильнее. Когда они закончили, он застыл и неподвижно лежал на кровати Цзян Чжэня. Ему и в голову не приходило, что он сделает такую вещь, вот это. . .

Когда он был ребенком, Чжао Лю учила Чжао Цзингэ, что, будучи гером, он не может позволить другим видеть свое тело, не говоря уже о том, чтобы кто-либо мог прикасаться к этому месту. Только после свадьбы он мог позволить мужу прикасаться к себе. В результате, прежде чем он поженился, он и Цзян Чжэнь. . . Запах Цзян Чжэня был по всему его телу, и Чжао Цзингэ был в трансе.

Цзян Чжэнь был в очень хорошем настроении. Хотя ему не удалось сделать это до конца, это было самое счастливое время в его жизни. Только тогда он понял, что было невыносимо использовать свою руку и пять пальцев, чтобы удовлетворит себя. Единственное сожаление было о том, что из-за отсутствия смазки было немного больно после долгого трения. Но это было неплохо, не так ли? Если бы это не продолжалось так долго, он бы даже не пострадал. Очевидно, что после того, как он поправится, его выносливость также увеличится.

Напевая, Цзян Чжэнь зажег огонь, чтобы нагреть воду, и, когда вода почти закипела, попросил Чжао Цзингэ прийти и принять ванну. Цзян Чжэнь очень хотел принять ванну с Чжао Цзингэ; однако Чжао Цзингэ отказался. Он вздохнул и смог только помыться отдельно.

Они оба зашли слишком далеко, и вся их одежда была в пятнах. Приняв ванну, Цзян Чжэнь взял одежду и простыни, чтобы постирать их, но Чжао Цзингэ остановил его. "Я сделаю это!"

По мнению Чжао Цзинге, стирать одежду должен он сам.

"Хорошо." Цзян Чжэнь улыбнулся и не отказался. Он зажег свечу для Чжао Цзингэ, затем пододвинул табурет, чтобы сесть позади него, и помог ему расчесать волосы.

Мы не могли купить готовую одежду в уездном городе, но в Фучэне она есть. Когда Цзян Чжэнь был в Фучэне, он просил портного сшить одежду для их свадьбы и даже купил два комплекта готовой одежды. На этот раз он и Чжао Цзингэ переоделись в один из наборов.

Ткань этого готового предмета одежды была очень простой, но она была намного лучше, чем грубая ткань, которую он носил. После того, как Чжао Цзингэ надел его, он стал выглядеть более энергичным.

Цзян Чжэнь вытер насухо волосы Чжао Цзинге, разговаривая с ним. В конце концов, они сладко постирали свою одежду вместе.

«Цзингэ, это твои карманные деньги». Цзян Чжэнь дал Чжао Цзингэ двадцать серебряных монет.

«Мне это не нужно», — поспешно сказал Чжао Цзингэ. Переданная раньше сотня серебряных предназначалась для покупки земли на имя Цзян Чжэня, поэтому они ее забрали, но теперь… . . как Цзян Чжэнь мог дать ему деньги наедине?

«У каждого должны быть деньги на руках, чтобы можно было купить все, что хочешь. Ты отдал мне все свои сбережения раньше. Теперь я даю тебе только часть своих, как ты можешь не принять их?» После того, как Цзян Чжэнь принял деньги Чжао Цзингэ, он не вернул их, потому что у него не было много денег. Теперь, когда у него были деньги, он должен был дать и Чжао Цзингэ немного денег.

«Двадцать серебряных — это слишком много», — сказал Чжао Цзингэ.

«Цзинь, если ты не примешь их, я снова отнесу тебя в постель», — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой.

Чжао Цзингэ покраснел и ушел с серебром в руках. Он не стал бы тратить эти деньги напрасно. Он найдёт место, где можно спрятать деньги, и когда Цзян Чжэнь будет нуждался в них, он вернёт их Цзян Чжэню.

Чжао Цзингэ прокрался обратно в свой дом и обнаружил, что его матери больше нет в его комнате. Когда он подумал о том, что сделал, ему сразу стало стыдно. Но он не пожалел об этом и был очень счастлив.

"Вернулся . . ». Когда Чжао Лю и Чжао Фугуй услышали шум, доносящийся из комнаты, их сердца были переполнены.

В этой деревне были люди, которые тайно спали вместе до свадьбы, но они не ожидали, что их прекрасный сын сделает то же самое. Раньше они беспокоились, что даже если их Цзингэ женится, его будут презирать или отвергать в супружеской постели. Но, похоже, они действительно слишком много думали.

— Цзян Чжэнь сшил тебе новую одежду и дал шпильку? Чжао Лю взглянула на Чжао Цзингэ и заметила разницу в облике ее сына.

"Да." Чжао Цзингэ кивнул.

«Он хорошо к тебе относится, и ты тоже должен относиться к нему хорошо», — сказала Чжао Лю и обнаружила, что ее сын, похоже, что-то держит. — Что ты держишь в руке?

«Это серебро», — сказал Чжао Цзингэ.

Выражения лиц Чжао Лю и Чжао Фугуя стали более сложными, но в то же время они почувствовали полное облегчение. Цзян Чжэнь был так щедр к их Цзингэ, что показывало, что он действительно принял Цзингэ близко к сердцу.

Рано утром следующего дня Чжао Лю встала и начала заниматься своими делами. Она приготовила кастрюлю сухого риса, приготовила на паровой решетке немного соленой рыбы, открыла соевое масло, принесенное вчера Цзян Чжэнем, а затем поджарила большую тарелку яиц в масле. Кроме того, она открыла банку с маринованной горчицей, хранившуюся в ее кладовой, нарезала ее тонкими ломтиками и смешала в миске с водорослями.

Когда Цзян Чжэнь пришел в дом Чжао, стол был полон блюд. Будучи вдали от дома более двадцати дней, хотя они покупали мясо, чтобы поесть, ни Цзян Чжэнь, ни Ван Хайшэн не очень хорошо готовили. Пища, которую они ели, была очень простой. Еда, приготовленная Чжао Лю, была настолько вкусной, что Цзян Чжэнь не мог не сглотнуть слюну.

Однако в готовке Чжао Лю все еще чего-то не хватало. . . Она жила в сельской местности, не имела большого контакта со специями и не пробовала многой хорошей еды. Она могла приготовить лишь несколько домашних блюд с использованием специй и уксуса, так как фермеры не могли часто покупать другие приправы, поэтому она не знала, как их использовать. Следовательно, в холодных водорослях не было уксуса.

«Мама, папа, Цзин. Сегодня давайте сначала пойдем в дом Чжао Даху, чтобы Цзингэ уволился с работы. Потом отправимся в уездный город, — сказал Цзян Чжэнь.

Одна из основных причин, по которой он попросил Чжао Фугуя купить землю, заключалась в том, что он хотел, чтобы Чжао Цзингэ перестал работать в качестве долгосрочного работника в семье Чжао Даху. Хотя он будет уставать на собственном поле, по крайней мере, он сможет пойти туда, когда захочет. Он также мог просто спрятаться дома в полдень жарким летом. Он не мог этого сделать, пока был долгосрочным работником в чужом доме.

"Хорошо." Чжао Фугуй на мгновение задумался и кивнул. Цзингэ раньше работал по найму, но на этот раз он женился. В будущем у него должны быть дети, так что было бы хорошо сначала позаботиться об этом. . .

Чжао Фугуй кивнул головой, и семья Чжао вместе с Цзян Чжэнем отправились к дому Чжао Даху. К этому времени жители деревни уже встали, и многие увидели семью Чжао. На первый взгляд в этом не было ничего необычного, но когда присмотрелись внимательнее, то были немного удивлены.

Чжао Цзингэ целыми днями работал на ферме, из-за чего его тело все время было в грязи. Но сейчас . . . на нем была новая одежда, а в волосах была серебряная шпилька. Он выглядел очень живым, и они обнаружили, что он не выглядел таким уродливым, как они думали. Конечно, он по-прежнему очень походил на мужчину, в этом не было никаких сомнений. Другими словами, если бы он был мужчиной, даже если бы его семья была бедной, возможно, были бы некоторые женщины, которым нравилось бы его лицо, и они были бы готовы выйти за него замуж.

«Чжао Цзингэ действительно красиво одет».

«Чжао Лю может быть права. Цзян Чжэнь... Может быть, он действительно хорошо к нему относится.

«Неужели Цзян Чжэнь действительно хочет пойти в дом Чжао? Хотя у него нет земли, у него больше денег, чем у семьи Чжао. Как он мог хотеть стать женой?

. . .

Люди с недоумением смотрели на семью Чжао и Цзян Чжэня, недоумевая, что делает Цзян Чжэнь. К тому времени Цзян Чжэнь уже привел семью Чжао в дом Чжао Даху.

Цзян Чжэнь хотел, чтобы Чжао Цзингэ уволился с работы, и процесс прошел очень гладко. Хотя у семьи Чжао были деньги, реальной власти у них не было. Было очевидно, что хотя они и наняли Чжао Цзингэ в качестве постоянного работника, они ни при каких обстоятельствах не хотели обидеть Цзян Чжэня. Они боялись, что Цзян Чжэнь начнет доставлять им неприятности, поэтому они даже дали Чжао Цзингэ годовую зарплату, хотя он проработал всего три или четыре месяца. Конечно, после того, как Цзян Чжэнь и семья Чжао ушли, они были очень рассержены, но не позволили другим узнать об этом.

Трудно было найти такого долгосрочного работника, как Чжао Цзингэ, который много и хорошо работал. Поэтому, когда Чжао Цзингэ внезапно уволился, казалось, что у семьи Чжао Даху в ближайшем будущем будет много забот.

Уволившись с работы, они намеревались уехать в провинциальный город. Но прежде чем отправиться в уездный город, Чжао Фугуй предложил сначала посетить деревню.

Если их семья хотела купить землю, лучше купить ее в пределах села. Так она будет ближе к их дому. Если они хотели купить землю в деревне, они могли пойти в дом сельского старосты, чтобы спросить о наличии земли на продажу в данный момент.

В Хэси было очень мало людей, которые хотели купить или продать землю. Хотя Чжао Фугуй сказал, что пойдет к старосте деревни, чтобы узнать об этом, у него не было большой надежды. Однако результат превзошел его ожидания. В их деревне действительно был кто-то, кто хотел продать землю!

«Поскольку землю семьи Мясника Цзяна нельзя было засеять, он хотел продать 4 му рисовых полей, и к тому же он очень торопился», — сказал глава деревни Цзян Пин, взглянув на лицо Цзян Чжэня с удивлением.

Поскольку он был главой деревни, когда Цзян Чжэнь ссориться с родителями, все просили старосту урезонить его, так что он встречался с Цзян Чжэнем несколько раз. Этот опыт заставил его немного бояться Цзян Чжэня. Он также чувствовал, что Цзян Чжэнь собирается стать большим хулиганом в деревне, причиняя вред сельским жителям. Однако он не ожидал, что тот не только не совершит злых дел в деревне, но даже встанет на защиту, когда Лю Хэйтоу приедет в их деревню, чтобы похитить человека. Теперь он даже собирался купить землю для семьи Чжао.

Он . . . Пытался ли он жить мирной жизнью с Чжао Цзингэ? Если да, то было бы здорово.

— Да, но, возможно, они не захотят продавать её нам. Глава деревни, пожалуйста, не говорите им, что это мы хотим купить землю», — сказал Цзян Чжэнь.

Для него было немного неожиданно, что семья Цзян хотела продать землю. Однако независимо от того, почему семья Цзян хотела продать её, он хотел её купить. Он не знал, какое выражение лица будет у семьи Цзян, когда они узнают, что это он купил землю.

Семья Цзян была не единственной, кто продавал землю в деревне. Была еще одна семья, которая планировала продать участок суши. Цена на сухую землю была разделена на разные категории. Земля, которая была плодородной или засажена тутовыми деревьями, стоила недешево. Она стоила не менее десяти серебра за 1 му земли, но некоторые земли были очень дешевыми и их можно было купить очень дешево.

Земля была очень большой, площадью 20 му, но на ней нельзя было много вырастить, потому что там был бамбуковый лес с множеством деревьев. Если они хотели использовать такую землю для выращивания чего-либо, они должны были сначала выкопать бамбуковые заросли, но это был очень хлопотный процесс. Даже если бы они очистили землю, почва не была бы плодородной. Даже если бы они захотели избавиться от этой пустоши, никто не захотел бы ее купить.

Эту землю не могут продать долгое время, — вспомнил Цзян Чжэнь, но вдруг кое о чем подумал. — Кажется, на этом участке есть небольшой пруд?

«Да, есть пруд. Кажется, около двух или трех мю. Вы можете выращивать там водяной бамбук и водяные каштаны." Цзян Пин несколько раз кашлянул. «Поскольку там есть вода, цена высокая. Участок стоит 40 серебряных за 20 му земли». На самом деле изначально установленная цена была немного выше, но купить ее все это время никто не захотел, поэтому ее снизили, но цена все равно была немного завышена.

Хотя на этой земле росли бамбук и водяные каштаны, рядом с Хеси рос бесхозный бамбуковый лес. Кто захочет покупать этот бамбуковый лес в такой ситуации?

«Я хочу эту землю», — сказал Цзян Чжэнь. Жители Хэси не думали, что эта земля вообще полезна, но он думал, что она очень хороша. . . особенно подходит для выращивания кур и уток. Кроме того, она была очень дешевой.

«Цзян Чжэнь, что ты хочешь делать с этой землей?» Чжао Фугуй был озадачен. Хотя он мог бы выкопать несколько побегов бамбука и вырастить несколько побегов водяного бамбука для продажи за деньги, это потребовало бы не только времени, но и больших усилий и могло бы приносить меньше одного или двух серебряных в год. Что можно сделать с такой землей?

«Я думаю, что это хорошее место для выращивания уток», — сказал Цзян Чжэнь.

Он не хотел, чтобы Чжао Цзингэ работал долгосрочным работником, а также он не хотел, чтобы Чжао Фугуй работал краткосрочным работником, поэтому он нашел, чем их занять. Это была хорошая идея – выращивать кур и уток. Таким образом, через два-три месяца в семье не будет недостатка в куриных и утиных яйцах.

Чжао Фугуй думал, что выращивание кур и уток не потребует такого большого участка земли, но подумал, что это все равно серебро Цзян Чжэня, поэтому промолчал.

После переговоров с Цзян Пином о покупке рисовых полей семьи Цзян и этого участка сухой земли они подумали о том, чтобы отправиться в уездный город, чтобы узнать, есть ли другая земля для продажи. Чжао Фугуй и Чжао Лю переглянулись и отказались идти в уездный город.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ собирались пожениться. Можно было поехать в уездный город погулять. Семьи побогаче возили будущую невестку в уездный город, чтобы купить кое-что перед свадьбой. На данный момент . . . что бы с ними делали два старика? Итак, в поездку в уездный город отправились только Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь. Перед отъездом Цзян Чжэнь взял с собой немного фарфора.

В уездном городе была фарфоровая лавка, в которой продавались в основном очень дешевые миски и блюда. Когда люди приходили туда покупать миски, владелец магазина делал на дне отметку.

В ту эпоху, когда люди устраивали свадьбы, им приходилось брать у других столы, стулья и посуду. После того, как всё было сделано, их нужно было вернуть — в конце концов, это было одним из самых важных имуществ многих семей, поэтому их нужно было маркировать.

Цзян Чжэнь сначала осмотрел магазин и спросил о цене фарфора. Затем он вынул фарфоровую посуду, которую принес лавочнику, и спросил, какую цену он готов за нее заплатить.

«Это фарфор хорошего качества», — сказал владелец магазина, как только увидел фарфор, который достал Цзян Чжэнь.

«Да, цена покупки была недешевой, — сказал Цзян Чжэнь.

"А у вас сколько? Если цена приемлемая, я возьму всё, — сказал продавец.

«У меня много фарфора на корабле. Что касается цены. . . Лавочник, как насчет этого? Вы помогаете мне связаться с покупателем и договориться о цене, а потом я привезу ему товар для продажи. Что касается продажной цены, то вы возьмете один серебряный из десяти». Цзян Чжэнь не знал рыночной цены фарфора. Большинство людей, которые опрометчиво продадут его лавочнику, потеряют деньги, поэтому он просто придумал такой способ.

Если бы владелец магазина хотел получить большую долю, он обязательно поднял бы цену немного выше.

"Ну . . ». Владелец магазина никогда ничего не продавал таким образом, поэтому он немного колебался.

«Лавочник, вы будете зарабатывать 10 процентов из ничего. Конечно, не пытайся меня обмануть. Я просто хочу продать его по хорошей цене. Если цена не подходит, я вообще не буду ее продавать», — сказал Цзян Чжэнь.

Подумав немного, владелец магазина согласился на предложение Цзян Чжэня. Хотя фарфор, привезенный Цзян Чжэнем, не был особенно дорогим, он все равно был хорошим и довольно редким.

Фарфор Цзян Чжэня был не очень дорогим, но действительно хорошего качества. По крайней мере, они там мало что видели. Если бы он показал его хозяйкам нескольких больших семей в уездном городе, он был бы уверен, что продал бы его по хорошей цене.

Договорившись с владельцем магазина Цзян Чжэнь оставил образцы, а затем сообщил владельцу магазина количество каждой тарелки в своей лодке, оставив также свой адрес.

Сделав это, Цзян Чжэнь захотел отвести Чжао Цзинге в ресторан в уездном городе, чтобы пообедать. В уездном городе был только один большой ресторан, и еда в нем была недешевой. Как только Цзян Чжэнь предложил войти, Чжао Цзингэ отказался. «Я не хочу есть там. Давай поедим вонтон».

— Вонтон? Цзян Чжэнь был ошеломлен. «Цзин, тебе не нужно экономить мне деньги».

«Мне очень нравится есть вонтон. Когда я был ребенком, каждый раз, когда отец привозил меня в уездный город, он покупал мне тарелку вонтонов», — сказал Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь знал, что Чжао Цзингэ главным образом хотел сэкономить, но не отказывал ему. Поэтому он отвел Чжао Цзингэ к прилавку с вонтоном

Вонтоны делились на два вида. Одним из них был большой вонтон с толстым тестом и мясом, который был дороже и стоил шесть медных монет за одну миску или десять медных монет за миску с мясом. Другим видом был маленький вонтон, очень тонкий, с кусочками мяса внутри размером с бобы мунг. Эта чаша стоила всего около двух медных монет, и обычно требовалось несколько дополнительных мясных булочек, чтобы утолить голод покупателя.

Чжао Цзингэ заказал две миски небольшого вонтона, а Цзян Чжэнь попросил десять мясных булочек, которые можно было забрать с собой на случай, если они не смогут доесть их сразу.

Миска маленького вонтона стоила две медных, а миска мясных булочек размером с кулак — три медных монеты. Цзян Чжэнь съел три мясных булочки с тарелкой вонтона, чтобы насытиться. Чжао Цзингэ съел столько же, поэтому они завернули оставшиеся четыре паровые булочки в промасленную бумагу.

Когда он привел Чжао Цзингэ в уездный город, он собирался что-то купить для Чжао Цзингэ, но Чжао Цзингэ ничего не хотел. После покупки товаров в Фучэне он не мог думать ни о чем другом, что он мог бы купить. Наконец он только что купил два килограмма мяса и одну тарелку свиной печени.

Купив свиную печень, Цзян Чжэнь увидел, что свиные ножки стоят дешево, поэтому он купил еще две свиные ножки и попросил мясника разрезать их на куски.

— Чжао Цзин? вдруг послышался голос. Чжао Цзингэ, стоявший рядом с Цзян Чжэнем, повернул голову и увидел женщину лет тридцати, стоящую неподалеку.

«Сестра», — позвал Чжао Цзингэ и посмотрел на женщину напротив него.

«Я не ожидала увидеть тебя здесь. . . Хочешь купить мяса, но нет денег? Хочешь, я тебе одолжу? Лю Панди спросила и посмотрела на Чжао Цзингэ.

«Нет», — отказался Чжао Цзингэ.

«Не говори «нет». Я знаю, что жизнь твоей семьи непроста. Увы, ты слишком стар, чтобы найти свекровь, и тебе нужно целый день работать на другую семью. . . — сказала Лю Панди, с некоторой гордостью глядя на Чжао Цзингэ. Однако этот пристальный взгляд заставил ее брови слегка нахмуриться.

Лю Панди была старшей дочерью дяди Чжао Цзингэ и была ровесницей Чжао Цзингэ. В детстве она очень ревновала Чжао Цзингэ, которого любили родители. Когда она выросла, она удачно вышла замуж в уездном городе, а Чжао Цзингэ так и не вышел замуж. Она чувствовала все большее и большее превосходство над Чжао Цзингэ.

Она очень сожалела о том, что Чжао Лю фактически оборвала связь со своей семьей, поэтому она небрежно посылала Чжао Цзингэ немного еды на китайский Новый год, чтобы Чжао Цзингэ увидел, как хорошо у нее идут дела.

Сегодня, увидев Чжао Цзингэ, она сначала обрадовалась, но вскоре почувствовала, что что-то не так. Сегодня Чжао Цзингэ был одет и выглядела очень живо. В его волосах была даже серебряная шпилька.

«Чжао Цзингэ, я не могу поверить, что ты носишь серебряную шпильку! Моя тетя, наконец, помогает тебе найти семью твоей свекрови? — снова спросил Лю Панди. Эта серебряная шпилька не должна была быть куплена семьей Чжао. Чжао Цзингэ выходит замуж? «Вы заполняете дом или выходите замуж за старика? Ты уже такой старый, но эта семья готова подарить тебе серебряную шпильку. Должно быть, он в плохом состоянии, не так ли?

Лю Панди, казалось, сомневалась, но на самом деле она была очень уверена. Она думала, что Чжао Цзингэ может выйти замуж за какого-нибудь глупого сумасшедшего. Если нет, то зачем им покупать Чжао Цзингэ серебряную шпильку?

Чжао Цзинге мало общался со своей двоюродной сестрой. В самом деле, раньше он не замечал, что она питает к нему злобу, а теперь почувствовал неладное и нахмурился.

«Цзингэ, я купил мясо. Что еще ты хочешь? Пойдем купим». Цзян Чжэнь улыбнулся и посмотрел на Лю Панди. «Кто эта старушка? Ты знаешь ее?"

«Это моя двоюродная сестра», — сказал Чжао Цзингэ.

— О, она двоюродная сестра. Я думал, что она тётя, — усмехнулся Цзян Чжэнь.

Лю Панди был почти в ярости. Положение семьи ее мужа было действительно очень хорошим для показухи. Но у нее была властная свекровь, которая всегда была недовольна тем, что ее семья попросила слишком много обручальных подарков, поэтому обращалась с ней жестко, состаривая ее. Но даже при этом она была всего на год старше Чжао Цзингэ. Как она стала тетей?

Лю Панди хотела еще что-то сказать, но Цзян Чжэнь не обратил на нее никакого внимания и уже оттащил Чжао Цзингэ. Лю Панди посмотрела Чжао Цзингэ в спину и нахмурилась. Может ли Чжао Цзингэ действительно выйти замуж? Этого не может быть! Она должна вернуться и спросить!

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ провели не так много времени в уездном городе и вернулись рано. Тем временем глава деревни Цзян Пин уже подошел к дому семьи Цзян и рассказал о том, что кто-то хочет купить их землю.

Сначала Цзян Пин беспокоился, что семья Цзян спросит, кто готов купить землю, но неожиданно семья Цзян не спросила.

«Кто-то хочет купить? Какова цена?" — спросила старая мадам Цзян.

«Двадцать серебра за 1 му земли. Твоя земля не самая лучшая, и на ней нет урожая, поэтому я не мог продать ее дороже, — сказал Цзян Пин.

Старушка Цзян тут же заколебалась, а Мясник Цзян курил молча.

«Вы действительно хотите продать землю? Трудно купить землю после того, как она продана. . . — посоветовал им Цзян Пин. Земля была источником жизненной силы жителей деревни! За исключением Чжао Лю, которая была больна и вопрос стоял о спасении жизни, или отца Хэ Цюшэна, который был должен деньги из-за долгов по азартным играм, которые потенциально могли привести к отрубанию головы, никто не хотел продавать землю.

Раньше у семьи Цзян не было много земли. У них было 4 или 5 му рисовых полей плюс несколько му сухих земель. Мяснику Цзяну потребовалось много усилий, чтобы увеличить имущество своей семьи, которым они обладали сегодня. Кто не завидовал семье Цзян, у которой было 15 му рисовых полей? Неожиданно они были готовы продать 4 му за один раз.

"Продать! Мы хотим продать», — подтвердил Мясник Цзян. Он был так расстроен, что даже не спросил, кто хочет участок купить.

Было несколько причин, по которым семья Цзян хотела продать землю. Одной из причин было то, что они не могли её засадить. Рис было очень проблематично выращивать. Сначала приходится раз за разом перекапывать землю, потом выращивать и пересаживать рассаду, а потом еще и пропалывать. . . В прошлом старший Цзян и Мясник Цзян вместе ходили в поле. Когда они были заняты, старушка Цзян сажала рис. Но теперь они не могли засеять всю землю. Конечно, если они не могли посадить рис, они всегда могли сдать поле кому-то другому. У некоторых людей в деревне было мало земли, и они хотели, чтобы кто-нибудь арендовал им поле, но . . . Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь попросили у них денег.

Причиной этого дела было то, что Цзян Чэнсян нашел работу в уездном городе, но ему нужно было двадцать серебра, чтобы получить ее, поэтому он пришел домой, чтобы попросить серебро. Мясник Цзян надеялся, что тот сможет найти хорошую работу, поэтому пообещал найти для него способ и дать ему 22 серебра. В результате Цзян Чэнвэнь услышал это и был очень недоволен.

В прошлом Цзян Чэнвэнь ходил в школу менее двух лет, а Цзян Чэнсян учился шесть или семь лет. Семья Цзян потратила на Цзян Чэнсяна больше денег, чем на Цзян Чэнвэня. Но после того, как Цзян Чэнсян добился успеха, он не давал денег своей семье.

Цзян Чэнвэнь думал, что они оба сыновья семьи Цзян. Мясник Цзян дал Цзян Чэнсяну столько денег на учебу, а затем дал ему деньги на поиск работы, так почему же он ничего ему не дал? Тогда он тут же попросил у родителей сорок два серебра, сказав, что потратит их на открытие собственного дела.

И Цзян Чэнвэнь, и Цзян Чэнсян отчаянно просили денег, но в то же время кто-то пришел за долгами. Несмотря на все виды жестокого обращения, которым подвергался старший Цзян, Мясник Цзян и пожилая леди Цзян действительно очень любили Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна. Наконец супруги обсудили этот вопрос и решили продать землю.

После продажи земли они давали Цзян Чэнсяну двадцать серебряных монет, чтобы он получил работу, а затем они давали Цзян Чэнвэню сорок серебряных монет, чтобы он начал свое дело. Остальное пойдет на погашение долгов.

Старушка Цзян всегда была полностью уверена в своем сыне, Цзян Чэнвэне. Несмотря на то, что ее сын был ленив, она твердо верила, что он сможет заниматься бизнесом и зарабатывать много денег.

Когда старая мадам Цзян и мясник Цзян договорились продать землю, Цзян Пин снова пошел в дом Чжао.

Цзян Пин заслуживал доверия. Когда Цзян Чжэнь был рядом, Чжао Фугуй не боялся, что кто-то обманет его семью. Он просто дал Цзян Пину деньги и попросил его купить землю.

Цзян Пин всегда был хорошим человеком, поэтому не отказался. Он также помог с покупкой 20 му бамбукового леса для семьи Чжао.

На следующий день Цзян Чжэнь получил право собственности. Он просто взглянул на него и отдал документ Чжао Цзингэ. В то же время история о том, что семья Чжао купила землю, также распространилась по Хэси. Нет, не следует говорить, что семья Чжао купила землю, а Цзян Чжэнь купил землю для них.

Когда Цзян Чжэнь покидал семейный дом Цзян, у него на руках было всего сорок серебра. Но теперь он один мог купить 4 му рисового поля! Выйдя за него замуж, Чжао Цзингэ не придется голодать в будущем!

Раньше люди в Хэси боялись Цзян Чжэня. Но теперь, когда они снова пришли к Цзян Чжэню, они узнали, что Цзян Чжэнь не сделал ничего ужасного. Он даже был очень добр к Чжао Цзингэ. . . Разве они не видели, что Чжао Цзин теперь всегда носит новую одежду? Семья Чжао также ела мясо каждый день. Эта Чжао Лю раньше была очень худой, но теперь у нее был не только румяный цвет лица, но и румяна!

Какое-то время люди завидовали семье Чжао. Когда они завидовали семье Чжао, им приходилось упоминать семью Цзян и сочувствовать им.

Когда Цзян Чжэнь был в семье Цзян, он много работал и выполнял всю работу в поле, позволяя семье Цзян жить очень хорошей жизнью. Но семья Цзян приставала к нему и выгоняла. Теперь, когда Цзян Чжэнь отправился в дом семьи Чжао, жизнь семьи Цзян стала печальной, в то время как семья Чжао процветала.

В прошлом люди в деревне боялись Цзян Чжэня. Когда семья Цзян дралась с Цзян Чжэнем и вызвала городского чиновника, они боялись, что это сильно повлияет на них. Теперь они заметили, что Цзян Чжэнь, казалось, не причинял никому беспокойства в деревне, поэтому они больше не боялись его. Конечно, они все еще благоговели перед ним, поэтому никто не смел его обидеть.

Многие люди приходили к семье Чжао, чтобы узнать новости. Чжао Лю воспряла духом и с гордостью похвасталась Цзян Чжэнем: «Когда вчера купили землю, мой Цзингэ захотел пойти засадить землю. Но оказалось, что Цзян Чжэнь отказался отпустить его и сказал, что скоро свадьба. «Как ты мог выполнять такую тяжелую работу?» Так что в этом году мы можем вырастить только один сезон риса».

«Раньше, когда мы были небогаты, мы думали, что свиная голова вкусная. Сегодня Цзян Чжэнь отправился в уездный город, чтобы отправить немного фарфора, и принес свиную голову. . . Действительно, такая большая свиная голова. Как немногие члены нашей семьи могут доесть её?»

«Он также подарил мне эти румяна. Сначала он дал мне только эту коробку румян, но недавно он также подарил мне коробку пудры для бровей».

«Мой Цзин целый день ничего не делает дома. Если так будет продолжаться, он обленится».

Цзян Чжэнь услышал похвалу и тут же потерял дар речи. Чжао Лю не только похвалила его, но и слишком хвасталась. . .

Цзян Чжэнь не позволял Чжао Цзингэ вести хозяйство, но Чжао Цзингэ отнюдь не сидел без дела. Он не только готовил всю еду дома, но и собирал улиток каждый день у реки, а затем выращивал их в пруду бамбукового леса, чтобы утки их потом съели.

Если бы Цзян Чжэнь не остановил его, он бы выкопал всю грязь в пруду и заполнил его землей с берега пруда, чтобы у них был кусок плодородной земли, на которой можно было выращивать урожай. Тем не менее, чувство похвалы было неплохим, поэтому Цзян Чжэнь с улыбкой приступил к работе.

Лицо Чжао Лю каждый день наполнялось весенним настроением, и вся ее личность казалась на десять лет моложе. Между тем, семья Цзян переживала обратное.

Их землю купил Цзян Чжэнь. Этот . . . Этот . . .

Сердце пожилой леди Цзян было наполнено таким гневом, что даже ее печень болела, и она продолжала ругаться. Сначала Мясника Цзяна это не устраивало. Он думал, что его земля находится в руках его собственной семьи, а не каких-то дешевых чужаков. Но как только он услышал, что Цзян Чжэнь собирается войти в дом Чжао, он задрожал от гнева. Земля его семьи должна была стать собственностью семьи Чжао!

«Мама, папа, не волнуйтесь. Если этот Цзян Чжэнь может заработать деньги на покупку земли, то и я смогу», — сказал Цзян Чэнвэнь своим родителям. «Вначале Цзян Чжэнь вел дела с сорока серебром. Он перевернул их и заработал так много денег. . . Уверен, я тоже смогу!»

— Да, ты тоже можешь! Старушка Цзян сказала Цзян Чэнвэню. После этого ее настроение улучшилось.

. . .

Цзян Чжэнь собирался жениться, но был занят целыми днями. Вместе с Ван Хайшэном он отправился в только что купленный бамбуковый лес и сделал бамбуковый забор, пытаясь построить курятник и утиный домик.

Утки не боялись дождя, поэтому их домик мог быть простым. Но курятник нужно было построить хорошо. Этот проект был немаленьким, поэтому Цзян Чжэнь подумал, что будет лучше заняться им после того, как он женится. Теперь его главной задачей было разровнять землю.

В настоящее время был только четвертый месяц лунного календаря, но погода уже стояла жаркая. Цзян Чжэнь работал совсем недавно, но он не мог не снять одежду и не раздеться догола. Мужчины обычно ходили без рубашки, не говоря уже о том, что вокруг никого не было.

"Кто здесь?" Цзян Чжэнь думал, что сюда никто не войдет, но услышал шорох позади себя и тут же повернул голову.

"Это . . . Это я. «Хе Цюшэн вышел из кустов.

После того, как он не видел его несколько дней, Хэ Цюшэн выглядел изможденным. Он не осмелился взглянуть на Цзян Чжэня без рубашки и опустил голову.

— Что с тобой? Цзян Чжэнь слегка нахмурился и снова оделся.

«Я . . ». Хэ Цюшэн стиснул зубы и не мог говорить.

Хэ Цюшэн пришел сюда, потому что родители заставили его. В детстве он не терпел много обид. Хотя Цзян Чжэнь спас его и оставил хорошее о себе впечатление, после того, как Цзян Чжэнь проигнорировал его, он не хотел вешаться ему на шею, но его родители имели свою точку зрения.

Хотя Цзян Чжэнь избил Лю Хэйтоу, Лю Хэйтоу все еще хотел, чтобы их семья выплатила свои долги. Цзян Чжэнь не помог им решить эту проблему, то есть. . . Лю Хэйтоу все еще приходил просить деньги, которые должен был его отец!

Отец эти дни он чувствовал себя беспокойно. Хотя он и раньше был должен денег, он мог послать Хэ Цюшэна в качестве оплаты своих долгов. Но после того, как Цзян Чжэнь избил Лю Хэйтоу, он больше не хотел Хэ Цюшэна, а хотел, чтобы тот заплатил свой долг. . . Откуда взять денег?

Отец Хэ боялся, что Лю Хэйтоу придет и создаст ему проблемы, поэтому он сказал Хэ Цюшэну обратиться за помощью к Цзян Чжэню. Цзян Чжэнь мог победить Лю Хэйтоу; Лю Хэйтоу должно быть достаточно, чтобы он перестал просить о погашении долга, верно? В конце концов, заняв деньги у Лю Хэйтоу, он проиграл все свои деньги в деревне Люцзя, и многие из тех, кто играл с ним, были людьми Лю Хэйтоу. Так сказать. . . так случилось, что эти 30 серебра снова легли в карман Лю Хэйтоу.

Если Цзян Чжэнь пойдет поговорить с ними об этом, он, безусловно, сможет избавиться от своих долгов! У отца Хэ была такая идея, но он не осмелился пойти к Цзян Чжэню, поэтому послал Хэ Цюшэна. Узнав, что Цзян Чжэнь купил землю и у него на руках были деньги, он попросил Хэ Цюшэна очаровать Цзян Чжэня. Ему лучше занять место этого Чжао Цзингэ и жениться на самом Цзян Чжэне, чтобы их семье не о чем было беспокоиться в будущем.

Хэ Цюшэн был очень смущен, но его мать согласилась. Мать Хэ Цюшэна была очень слабой, но очень хорошей женщиной. Она очень хорошо относилась к своим трем детям и мужу. Она всегда считала своего мужа Богом. Теперь, когда у ее мужа возникли проблемы с Лю Хэйтоу, а ее семья не могла решить эту проблему, она возлагала все свои надежды на Хэ Цюшэна и просила его умолять Цзян Чжэня о помощи.

Что ж, поскольку Цзян Чжэнь спас Хэ Цюшэна, он, должно быть, какое-то время любил его. Он женился на Чжао Цзингэ только потому, что Чжао Цзингэ спас в прошлом. . . Мать

Хэ подумала, что Хэ Цюшэну будет полезно попробовать. Однако Мать Хэ не просила Хэ Цюшэна заменить Чжао Цзингэ. Она подумала, что лучше быть наложницей Цзян Чжэня, чем Лю Хэйтоу. По крайней мере, Цзян Чжэнь не стал бы пытать свою наложницу до смерти. Поэтому она попросила Хэ Цюшэна вести себя сдержанно, когда он пойдёт на встречу с Цзян Чжэнем и Чжао Цзингэ.

Хэ Цюшэн мог отказать своему отцу, но он не мог отказаться от слез своей матери. После этого Хэ Цюшэн вышел ему навстречу.

— Что с тобой? — снова спросил Цзян Чжэнь. У него никогда не хватало терпения, чтобы иметь дело с другими, если только это не был Чжао Цзингэ.

«Босс Цзян, вы можете мне помочь? Мой отец должен деньги Лю Хэйтоу. Он не оставит нашу семью в покое, — сказал Хэ Цюшэн. Он опустил голову, и ему стало немного неловко при мысли о требованиях родителей. Он не хотел воровать чужих мужей, да и не думал, что сможет это сделать. Что касается наложницы. . .

Раньше он думал, что пока у человека, который предлагает ему выйти за него замуж, есть деньги, даже если он будет немного старше или если он захочет жениться на нем, чтобы заполнить дом, все будет в порядке, но он никогда не думал о том, чтобы стать наложницей.

В Хэси даже у Чжао Даху была только одна жена, но в уездном городе было несколько наложниц. Однако он слышал, что жизнь наложниц в уездном городе была очень тяжелой. Это было просто . . . если он хотел помощи Цзян Чжэня, ему нужно было заплатить цену, верно? Их семье нечего было дать, кроме него.

Хэ Цюшэн обдумывал различные идеи, думая о том, что делать дальше, когда услышал, как Цзян Чжэнь твердо сказал: «Не помогу».

Вначале, когда Лю Хэйтоу хотел забрать Хэ Цюшэна, Цзян Чжэнь вступился, потому что чувствовал, что нехорошо, что Хэ Цюшэна забирают, потому что он несовершеннолетний. Но это не помогло Хэ Цюшэну избавиться от долга перед Лю Хэйтоу. Даже если бы он мог повторить ту же ситуацию сейчас, ему не нужно было придумывать деньги.

И этому была причина. Независимо от того, намеренно Лю Хэйтоу спроектировал это или нет, это был факт, что отец Хэ Цюшэна занял деньги, и его не принуждали к этому. Он был не в том положении, чтобы позволить другим людям списать свой долг. Более того, таким образом он оставил Лю Хэйтоу какое-никакое достоинство. Даже если Лю Хэйтоу побьют, он не станет беспокоить его, если обнаружит, что с ним трудно иметь дело. Но у него все еще была помощь его семьи, если дело зашло слишком далеко. В подчинении у Лю Хэйтоу было много людей, и все они пытались доставить ему неприятности.

Конечно, была и другая причина, по которой он это сделал. Он не хотел, чтобы к нему приставал отец Хэ Цюшэна. Такой человек, который ясно знал, что у его семьи нет денег, но все же занимал деньги, чтобы играть в азартные игры, был непредсказуем. Он был способен на все. Если бы он помог им выплатить карточный долг на этот раз, в следующий раз, отец Хэ, вероятно, осмелился бы занимать деньги везде от его имени. Когда это время придет и что-то снова случится с семьей Хэ, придется ли ему снова помогать?

Цзян Чжэнь всегда чувствовал, что каждый несет ответственность за свою жизнь, поэтому, когда он спас двух женщин из рук водяных бандитов, он отпустил их, ничего не сказав. После того, как он спас Хэ Цюшэна из рук Лю Хэйтоу, он не заботился о долгах их семьи и позволил им самим справиться с этим.

Вы можете спасти других один раз, но не на всю жизнь. Если вы хотите жить хорошо, вам все равно придется полагаться на себя.

«Лю Хэйтоу злой. Он убьет моего отца, а также моих братьев, а потом… . .. Ты . . . Я могу сделать все, что угодно, если вы готовы помочь, — сказал Хэ Цюшэн, набравшись смелости, чтобы посмотреть на Цзян Чжэня.

— Я не помогу, — повторил Цзян Чжэнь. Теперь, когда у него был кто-то, вероятность того, что он поможет, была еще меньше. Он не хотел, чтобы Чжао Цзингэ неправильно его понял и расстроился.

"Почему? Почему ты не хочешь помочь мне, когда ты такой сильный? Хэ Цюшэн не мог не спросить.

«Каким бы я ни был могущественным, я не имею к тебе никакого отношения!» — сказал Цзян Чжэнь, игнорируя его. Затем он сразу приступил к работе с другой стороны. По его мнению, с четырнадцати-пятнадцатилетними подростками было труднее всего ладить. Если в этом не было необходимости, он вообще не хотел с ними контактировать.

Хэ Цюшэн посмотрел на Цзян Чжэня, который игнорировал его; он расстроился и ушел. Он явно был очень красивым, так почему же этот Цзян Чжэнь не воспринял его всерьез? Он хотел уйти, но думал о матери, которая в эти дни вытирала слезы, и о двух своих братьях, уже избитых. Он стиснул зубы и погнался за ним.

«Брат Цзян, пожалуйста, помогите мне! Могу ли я отплатить вам позже? Мой отец занял тридцать серебра. Если ты заставишь Лю Хэйтоу отменить долг, позже я заплачу тебе пятьдесят серебряных монет. Он был красив, а если бы он назначил цену, то даже полсотни серебра предложили бы в качестве выкупа за невесту!

На этот раз Цзян Чжэнь даже не стал говорить. Дело было вовсе не в серебре. Старушка Цзян любила создавать проблемы, но, по крайней мере, она не играла в азартные игры. А как же отец Хэ Цюшэна? Он был бездонной дырой. Семья Хэ не придумала, как справиться с этой бездонной дырой, и продолжала пытаться заполнить ее деньгами, от которых эта бездонная дыра становилась все больше и больше.

«Босс Цзян, вы можете побить Лю Хэйтоу. Вы сильны. Помогите мне, пожалуйста!" Хэ Цюшэн снова умолял.

«Я не сделал этого с самого начала». Цзян Чжэнь был немного раздражен. — Тебе лучше уйти отсюда побыстрее, иначе я тебя побью! Когда Цзян Чжэнь говорил, он направил свой топор на Хэ Цюшэна. Холодный и сверкающий топор, направленный на него, испугал его, и он упал на землю.

Цзян Чжэнь снова ушел, но на этот раз Хэ Цюшэн не осмелился последовать за ним. У него не было выбора, кроме как угрюмо идти обратно в деревню.

Когда Чжао Лю подошла, чтобы доставить еду Цзян Чжэню, она с первого взгляда увидела Хэ Цюшэна и сразу же почувствовала боль в сердце. Она также знала, что Цзян Чжэнь спас Хэ Цюшэна от Лю Хэйтоу. Она хотела спросить об этом Цзян Чжэня вместе с Чжао Фугуем вчера, но Цзян Чжэнь дал им сотню серебра, и они были так ошеломлены, что забыли. В настоящее время . . . Хэ Цюшэн пришел сюда, чтобы найти Цзян Чжэня, не так ли?

Чжао Лю смотрела на Цзян Чжэня, своего будущего зятя, и чем больше она смотрела, тем счастливее становилась. Теперь она чувствовала, что Цзян Чжэнь был куском мяса, который все хотели съесть. Он сразу стал ещё важнее по её мнению.

Пройдя мимо Хэ Цюшэна, Чжао Лю быстро подошла к Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь купил землю с лесом на одной стороне и бамбуковым лесом на другой. Поскольку о них никто не заботился, два леса стали слишком густыми. Цзян Чжэнь планировал срубить несколько деревьев и немного бамбука, чтобы на земле внизу было немного солнечного света. В будущем он сметал листья и бамбук и посадил несколько семян, чтобы можно было выращивать зеленые овощи. Утки и курицы смогут есть эти овощи.

Увидев приближение Чжао Лю, Цзян Чжэнь остановился и немного смутился, позвав свою мать.

Он и Чжао Цзингэ собирались пожениться, так почему Чжао Лю до сих пор приносит еду? Разве не было бы лучше, если бы Чжао Цзингэ приносил её? Перед этим он нашел птичье гнездо и взял из него семь или восемь яиц. Он хотел отдать их Чжао Цзингэ.

«Цзян Чжэнь, пора есть», — сказала Чжао Лю и пошла поприветствовать Ван Хайшэна, который работал на другой стороне.

В дополнение к еде Чжао Лю также принесла ему воды. Цзян Чжэнь и Ван Хайшэн были очень голодны и устали, поэтому с удовольствием ели и пили воду. Когда они наелись и напились, Чжао Лю наконец сообразила, что она собирается сказать Цзян Чжэню, но рядом с Ван Хайшэном она не могла открыть рот, поэтому она сказала: «Цзян Чжэнь, пожалуйста, покажи мне эти земельные участки!»

Чжао Лю была не из тех, кто может скрывать свои эмоции. Цзян Чжэнь мог видеть все на ее лице. Цзян Чжэнь знал, что ей есть что сказать, поэтому отвел ее к тому месту, где планировал построить курятник.

Конечно же, Чжао Лю вскоре сказала: «Цзян Чжэнь. . . Что вы знаете о семье Хе? Отец Хэ Цюшэна — отброс, который даже не может поддерживать стены собственного дома. В хорошие дни он потерял все имущество своей семьи. Эти два мальчика из семьи Хэ усердно работают, чтобы заработать немного денег, чтобы купить еду, но как только они обернулись, он украл зерно и продал его за деньги».

Чжао Лю изначально хотела плохо отзываться о Хэ Цюшэне, но Хэ Цюшэн не сделала ничего плохого, поэтому вместо этого она говорила об отце Хэ Цюшэна.

«Он такой человек, что, когда вы свяжетесь с ним, он никогда не отпустит вас. Когда какой-то добрый человек однажды одолжил ему денег, он каждый день приходил, чтобы занять еще. Он даже занял у нашей семьи сотню медяков и до сих пор не вернул!

«Такой человек может даже продать своих собственных детей, поэтому лучше держаться от него подальше», — снова сказала Чжао Лю, ломая голову, чтобы больше рассказать о плохих обстоятельствах семьи Хэ.

«Мама, я знаю», — сказал Цзян Чжэнь. Он не знал почему, но, глядя на Чжао Лю, говорящего, что с семьей Хэ что-то не так, он всегда чувствовал желание рассмеяться.

Чжао Лю наконец почувствовала облегчение. «Хорошо, что ты знаешь. Пожалуйста, не связывайся с ними».

Цзян Чжэнь был уверен. "Ни за что." Ему совсем не нравилась внешность Хэ Цюшэна...

Чжао Лю сказала все, что хотела, но затем Цзян Чжэнь спросил: «Мама, ты знаешь что-нибудь о семье Лю Хэйтоу?»

Чжао Лю происходила из деревни Цяотоу и носила ту же фамилию, что и Лю Хэйтоу.

«Хотя у меня такая же фамилия, моя семья не имеет ничего общего с его семьей. Когда я вышла замуж, Лю Хэйтоу едва мог ходить, а его семья была бедной. Я не очень хорошо его знала, — сказала Чжао Лю. Лю Хэйтоу, которому было чуть за тридцать, был смутьянкой почти десять лет. В последующие десять лет она мало общалась со своей семьей.

Цзян Чжэнь не собирался больше спрашивать Чжао Лю. Он просто небрежно поговорил с Чжао Лю и снова принялся за работу.

Чжао Лю вернулась домой с корзиной, думая об этом снова и снова, и все еще не чувствовала себя в своей тарелке. Наконец, она хлопнула себя по бедру и позвала Чжао Цзингэ, который строил глиняную печь.

— Мама, в чем дело? — спросил Чжао Цзин. Раньше в их семье была только одна печь, и они могли топить на ней только один чугунный котел. Теперь, когда Цзян Чжэнь купил еще один железный котел, он и Чжао Фугуй вместе работали над установкой печи.

Эта работа была связана с грязью, и Чжао Цзингэ в данный момент был весь в грязи. Чжао Лю посмотрела на своего сына и вспомнила, как выглядел Хэ Цюшэн, когда она видела его раньше. Она не могла не начать снова волноваться.

— Цзин, не делай этого. Пойди, вымойся и переоденься в новую одежду, которую купил для тебя Цзян Чжэнь, а затем принеси Цзян Чжэню воды, — сказал Чжао Лю.

Чжао Цзингэ был сбит с толку. Он просто хотел отнести еду Цзян Чжэню, но Чжао Лю остановила его и отказалась отпустить. Как он мог пойти в таком виде?

Чжао Фугуй спросил: «Разве ты только что не принесла ему воды? Мне еще нужна помощь Цзингэ.

«Ты должен сходить, даже если я уже принесла немного воды. Давай я тебе помогу." Чжао Лю закатала рукава.

Чжао Цзингэ и Чжао Фугуй не знали почему, но по настоянию Чжао Лю Чжао Цзингэ принял ванну и пошёл к Цзян Чжэню с водой.

Когда Цзян Чжэнь увидел, что Чжао Цзингэ пришёл вскоре после ухода Чжао Лю, он почувствовал желание рассмеяться.

В присутствии Ван Хайшэна Цзян Чжэнь не мог флиртовать с Чжао Цзингэ. Он просто отдал Чжао Цзингэ птичьи яйца, которые он нашёл, и змею, которую он поймал. Он попросил Чжао Цзингэ забрать это, чтобы разнообразить их еду. Он также дал Чжао Цзингэ горсть полевых цветов, которые он собрал раньше, и попросил отнести их и хранить в бамбуковой трубке.

Чжао Цзингэ приешёл сюда специально, чтобы принести воду, и вскоре вернулся обратно.

Чжао Лю никак не могла помочь Чжао Фугую. Она даже не была в настроении помогать и ждала возвращения Чжао Цзингэ. Увидев, как Чжао Цзингэ вернулся с букетом цветов, птичьими яйцами и змеей, она наконец почувствовала облегчение. Раньше Хэ Цюшэн уходил с пустыми руками. Как и ожидалось, Цзян Чжэнь оставила лучшее своему Цзингэ.

Так. Подождите минуту. Эти птичьи яйца, змея и эти цветы не были тем, что Цзян Чжэнь мог собрать за это короткое время, верно? В таком случае, почему только что Цзян Чжэнь ничего ей не дал? Она ушла с пустыми руками. . .

Со стороны семьи Чжао, Чжао Лю был немного подавлена. Со стороны семьи Хэ отец Хэ ругал Хэ Цюшэна за то, что он плохой. Он даже не мог справиться со старшим Цзяном, который никогда раньше не видел мир.

Мать Хэ Цюшэна обычно очень любила его, но теперь, когда отец Хэ был зол, она даже не осмелилась сказать ни слова.

Она просто плакала, пытаясь убедить его: «Почему бы тебе еще раз не встретиться со старшим Цзяном? Цюшэн, мама действительно не может тебе помочь. . ».

Хэ Цюшэн не хотел терять лицо. Цзян Чжэнь направил на него топор. Как он мог быть готов пойти снова? Он отказался, даже не подумав над этим.

Когда отец Хэ увидел это, он вскочил, пытаясь дать пощечину Хэ Цюшэну, но был остановлен Хэ Чуньшэном.

В последние дни жизнь Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна была очень трудной. Их обида на отца росла день ото дня.

Отца Хэ повалили на землю, а Хэ Чуншэн и Хэ Сяшэн вытащили младшего брата из дома.

«Цюшэн, когда мы раньше ездили в уездный город, ты ведь очень нравился сыну владельца пекарни? Он даже приходил к тебе позже. . . Выходи за него замуж. Если ты поедешь в уездный город, Лю Хэйтоу не посмеет ничего с тобой сделать, — сказал Хэ Чуньшэн. Каким бы свирепым Лю Хэйтоу ни был в сельской местности, он не осмелился бы создавать проблемы в уездном городе. Если бы Хэ Цюшэн отправился в уездный город, он, конечно же, смог бы убежать от него. Что касается их семьи. . . Хэ Цюшэн был единственным гером в их семье, так что не о чем было беспокоиться.

Сын владельца пекарни был лучшим из всех людей, которым нравился Хэ Цюшэн, но в его семье было больше одного сына, а жена пекаря была очень молода и могущественна, поэтому Хэ Цюшэн не хотел выходить за него замуж раньше. Но сейчас . . .

— Тогда что ты собираешься делать? Хэ Цюшэн снова заплакал.

«Всегда есть выход», — сказал Хэ Чуньшэн, вытирая глаза.

На самом деле, Хэ Чуньшэн также был одним из старых холостяков, которые не могли найти себе жену в Хэси. Ему было уже двадцать три года, но о женитьбе с ним никто никогда не говорил.

Нет, на самом деле, были еще люди, которым приглянулся Хэ Цюшэн и которые хотели обменять брак с его семьей. Но когда он услышал, что Хэ Цюшэна собираются обменять на какую-то женщину, он выгнал их.

«Тогда давайте думать по-другому! Я снова найду старшего Цзяна, — сказал Хэ Цюшэн, прежде чем Лю Хэйтоу побеспокоил его отца. Хотя он действительно не заботился о нем, у него все еще были мать и два брата.

«О старшем Цзяне. . . Цюшэн, что сказал старший Цзян, когда ты пришёл к нему в прошлый раз?» — спросил Хэ Чуншэн.

Дома Хэ Цюшэн не хотел, чтобы его собственный отец смеялся над ним, поэтому он только сказал, что Цзян Чжэнь не хочет, но теперь, со своими братьями, он подробно рассказал всю историю. Слова Цзян Чжэня повторялись одно за другим.

Хэ Чуншэн слушал. Сначала он чувствовал себя обиженным из-за своего брата, но, в конце концов, не мог не замолчать и пробормотать: «Неужели вначале он поступил неправильно?»

Ему вдруг пришло в голову, что он и Хэ Сяшен презирали бывшего старшего Цзяна, над которым издевались весь день и у которого была жизнь даже хуже, чем у него и Хэ Сяшена. Но сейчас? Цзян Чжэнь не боялся Лю Хэйтоу.

Он не сделал это правильно в начале. . . Что ж . . . Смогут ли они стать такими же хорошими, как старший Цзян?

«Цюшэн, ты иди в дом нашего дяди. Мы с Сяшэном найдем способ, — сказал Хэ Чуньшэн.

Два его брата уговорили Хэ Цюшэна пойти в дом их дяди. Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн вместе отправились на поиски Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь уже собирался закончить работу и пойти домой, когда увидел Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна и тут же нахмурился. — Ребята, вы еще не закончили?

«Босс Цзян, ты можешь научить нас быть сильными?» — спросил Хэ Чуншэн.

Цзян Чжэнь удивленно поднял брови. Хэ Чуньшэн поставил себя и Хэ Сяшэна на колени и снова спросил: «Босс Цзян, научи нас драться! Мы больше не хотим быть беспомощными!»

При этом Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшен вместе поклонились Цзян Чжэню.

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн встали на колени перед Цзян Чжэнем и снова и снова кланялись. Раньше они были огорчены, как обезглавленные цыплята, но, услышав, что сказал Цзян Чжэнь, и подумав о том, что с ним случилось, братья Хэ вдруг почувствовали, что перед ними рассеивается туман.

Цзян Чжэня часто избивали и чуть не убили, но это делал не Лю Хэйтоу; это была просто старая мадам Цзян. Позже Цзян Чжэнь позаботился обо всем, и никто не осмеливался связываться с ним. Если бы они могли учиться так же хорошо, как Цзян Чжэнь, должны ли они были бы бояться Лю Хэйтоу?

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшен не знали, как стать такими, как Цзян Чжэнь. Подумав об этом, они просто отправились на поиски Цзян Чжэня, надеясь, что Цзян Чжэнь укажет им путь.

«Босс Цзян, пожалуйста, научи нас», — снова сказал Хэ Чуньшэн.

Цзян Чжэнь посмотрел на двух мужчин перед ним и слегка нахмурился. «Приходите сюда, чтобы помочь мне с работой завтра рано утром».

Сказав это, Цзян Чжэнь немедленно вернулся в дом Чжао.

"Работа? Большой брат . . ». Хэ Сяшэн всегда слушал Хэ Чуньшэна, когда они что-то делали. Но на этот раз он с любопытством посмотрел на Хэ Чуньшэна. Что имел в виду Цзян Чжэнь, когда приглашал их на работу? Обещал ли он научить их?

«Мы придем завтра пораньше. Тогда нам нужно много работать!» — сказал Хэ Чуньшэн Хэ Сяшэну.

"Почему?"

«Если мы хотим учиться у других, мы должны сначала работать. И будет нормально, даже если он нам не заплатит! — сказал Хэ Чуншэн. В то время нужно было не только найти мастера, у которого можно было бы учиться, но и подарить подарок, чтобы проявить уважение к своему хозяину во время Праздника Весны.

«А как же наша семья? Если мы не пойдем на работу, у нас закончится еда», — сказал Хэ Сяшэн.

«Даже когда мы ходим на работу, у нас заканчивается.» Хэ Чуншэн усмехнулся. Он и Хэ Сяшэн усердно работали и зарабатывали меньше нескольких серебряных в год. Но как насчет их отца? Он осмелился, даже глазом не моргнув, одолжить у других тридцать серебряных.

Как бы то ни было, их отец был должен более тридцати серебра; он брал взаймы у всех, у кого мог! Но другие люди видели, что живут они бедно, поэтому не давали взаймы отцу много денег. Они также не ходили к ним, чтобы потребовать погашения долга.

Хэ Сяшэн подумал об этом, но Хэ Чуньшэн сказал: «Не волнуйся. Младший брат не останется голодным. Он также даст немного еды нашей маме. Что касается нас двоих, мы можем жить, выкапывая немного диких овощей.

Пока Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн обсуждали этот вопрос, Цзян Чжэнь уже ушел домой.

Яйца и змея были приготовлены Чжао Лю.

Когда Цзян Чжэнь вернулся, он купил немного соевого соуса. Потом Чжао Лю полюбила тушеное мясо в соевом соусе. В последнее время все мясо, которое они ели, было просто тушеным.

Нарезанное змеиное мясо было очень вкусным. Птичьи яйца, которые сначала сварили, а затем очистили и нарезали, также отлично сочетались с супом. Кроме того, на столе стояли миска тушеных яиц, миска вареного горошка, миска жареных ростков чеснока и миска горчичного супа.

Месяц назад листья чеснока были в самый раз для еды, но с тех пор листья чеснока состарились. Ростки чеснока прорастали, и зубчики чеснока внизу тоже начинали прорастать. Нежные зубчики чеснока были не очень острыми, а если нравились, то можно было приготовить напиток с кусочком чеснока.

«Раньше я так не ела даже во время Праздника Весны». Чжао Лю посмотрела на блюда, приготовленные ею и Чжао Цзингэ, и вздохнула от волнения.

«С этого момента мы будем есть так». Цзян Чжэнь улыбнулся.

«Как это возможно? Вы должны сэкономить немного денег. Вам лучше купить больше му земли и оставить ее своим детям в будущем», — сказала Чжао Лю.

Хотя Цзян Чжэнь знал, что Чжао Цзингэ был гером и мог иметь детей, он никогда не задумывался об этом слишком много. Так что в это время, когда он услышал, как Чжао Лю говорит об этом, он не воспринял это слишком серьезно.

До его свадьбы оставалось всего два дня, но на следующее утро Цзян Чжэнь все же пошел в поле и увидел, что Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн уже работают.

Цзян Чжэнь накануне срубил много бамбука; двое мужчин разрезали бамбук на части и уложили их для забора.

«Господин», — закричал Хэ Чуньшэн, увидев Цзян Чжэня, а затем посмотрел на выражение лица Цзян Чжэня, надеясь, что Цзян Чжэнь ответит.

«Зовите меня просто босс», — сказал Цзян Чжэнь.

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн были немного расстроены; они считали, что называть его боссом несколько неуважительно. В конце концов, младшие братья и сестры часто называли старших детей в семье начальниками.

Но . . . Когда они услышали, как Ван Хайшэн уважительно назвал Цзян Чжэня боссом, они внезапно обнаружили, что этот титул кажется им весьма внушительным. Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшен крикнули: «Босс!» вот так, а в подчинении у Цзян Чжэня было еще два человека.

Цзян Чжэнь увидел, что они знают, как защитить своего младшего брата, поэтому у него сложилось о них хорошее впечатление. Теперь, понаблюдав за ними, он обнаружил, что они не были плохими людьми. Конечно, он принял бы этих двух младших братьев, даже если бы им нравилось жульничать и разыгрывать шутки, если бы у них не хватило смелости подшутить над ним. С этим ходом мыслей Цзян Чжэнь также указал на некоторые вещи этим двум мужчинам.

Цзян Чжэнь всегда считал, что дети должны быть почтительными по отношению к своим родителям, но не до глупости. Давать деньги отцу Хэ из-за его старость было неизбежно, но Хэ Чуншэн и его братья не должны были давать ему деньги, чтобы он мог продолжать играть в азартные игры. Это не помогало ему; это убивало его. Именно потому, что у отца Хэ были такие дети, он имел смелость занять деньги у Лю Хэйтоу.

С другой стороны, родители должны вести себя так же по отношению к своим детям. Если дети попадали в беду, можно было им помочь. Но если у них и были какие-то вредные привычки, то родители, которые их не только не останавливали, но и продолжали давать деньги. . . это вовсе не любовь к своим детям. Это просто вредило им.

Цзян Чжэнь не был разговорчивым человеком, и в первый день он не стал бы говорить слишком много, поэтому он просто произнес два предложения наугад.

«Мы не давали ему денег, — сказал Хэ Чуншэн. Денег отцу он действительно не давал.

«Ты знал, что твоя мать отдаст твоему отцу все, но ты все равно дал матери деньги. Разве ты не хотел передать деньги своему отцу через нее? Цзян Чжэнь усмехнулся.

Хэ Чуньшэн на мгновение потерял дар речи. Он всегда думал, что отдавать заработанные деньги на поддержку своей семьи было правильным поступком, и давать деньги своей матери тоже было правильным поступком, но теперь... . . Ага, если бы он не отдал деньги матери, то оставил бы себе. . . Он и его брат работали уже шесть или семь лет, так что разве они не могли накопить двадцать или тридцать серебра?

Цзян Чжэнь не стал с ними разговаривать, потому что пришёл Чжао Цзингэ.

«Цзингэ!» Когда он увидел Чжао Цзина, на застывшем лице Цзян Чжэня появилась улыбка, и он подошел к Чжао Цзину.

Братья Хе выглядели очень смущенными. Хотя они не собирались выдавать своего младшего брата замуж за Цзян Чжэня, у их родителей была эта идея, которая еще больше смущала их, когда они смотрели на Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ был ошеломлен, когда увидел их. Он не ожидал, что Хэ Чуншэн и Хэ Сяшэн будут работать на его собственной земле.

«Если они хотят научиться у меня драться, они сначала помогут с работой», — объяснил Цзян Чжэнь.

Услышав объяснение Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ немедленно вздохнул с облегчением. Это было хорошо. Он думал, что Хэ Цюшен влюблен в Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ пришел сюда, чтобы принести еду, но для Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна не было доли.

Когда братья Хэ увидели, что у Цзян Чжэня в полдень есть не только полная до краев миска риса, но и миска жареных ростков чеснока, соленых овощей, вареных бобов и тушеных яиц, они обзавидовались.

«Там растет горох. Вы можете собрать немного и приготовить, — Цзян Чжэнь заметил выражение их лиц и указал вдаль.

Услышав его слова, братья Хе действительно набрали гороха, насыпали его в бамбуковую трубку и бросили вариться в огонь. Если бы горох и стручковая фасоль были немного старше, они могли бы просто вытащить весь горох и сварить его на огне, но пока они не могли этого сделать.

Горох можно есть, даже если он не созрел. Они набрали немного гороха и набили им животы.

Братья Хэ работали на Цзян Чжэня два дня, но Цзян Чжэнь ничему их не научил, и даже Чжао Цзингэ не согласился принести им еду. Однако два дня спустя Цзян Чжэнь поприветствовал их и попросил пойти в дом семьи Чжао на свадьбу, которая состоится на следующий день.

"Нам можно прийти?" Хэ Чуньшэн удивленно посмотрел на Цзян Чжэня.

— Да, — сказал Цзян Чжэнь, а затем добавил: — Только вы двое можете прийти. Он чувствовал, что и Чжао Лю, и Чжао Цзингэ были начеку против Хэ Цюшэна, поэтому он не мог прийти. Что касается того, почему Хэ Чуншэн и его брат могли прийти. . . это было потому, что в семье Чжао было слишком мало родственников.

Они пригласили старосту деревни, семью Цзян Пина, родственника Чжао Фугуя и нескольких друзей. Но все они сложились, всего было меньше трех столов.

Было хорошо выйти замуж и повеселиться. Цзян Чжэнь пригласил их, Ван Хайшэна и даже Ян Цзина и попросил его приехать с женой и детьми.

В день свадьбы Цзян Чжэнь встал до рассвета и, встав, начал. . . убивать свиней.

Жители Хэси, которые женились и жили в лучших условиях, убивали свиней.

Семья жениха убивала свинью, а затем всю эту свинью отправляла в дом его будущей невесты. Семья невесты брала половину свиньи, а затем отправляла оставшуюся половину обратно в дом мужчины вместе с головой свиньи. Затем мясо использовалось для свадебного пира.

Цзян Чжэнь считал, что его семья не может обойтись без этого, поэтому потратил деньги на свинью. Поскольку в последнее время стояла жаркая погода, он не убил свинью за день, а убил ее в одиночку утром. Это потому, что другого пути не было. В семье Чжао было слишком мало родственников, которые могли бы помочь.

«Жениху нехорошо видеть кровь. . .» Чжао Лю посмотрела на Цзян Чжэня и заколебалась. Как мог жених сам убить свинью?

"Все в порядке. Поросёнок был красивым и толстым, и это хороший знак».

Цзян Чжэнь добавил воды и соли в деревянное ведро со свиной кровью и размешал её. После перемешивания свиной крови с водой и солью она через некоторое время конденсировалась, затем ее можно было кипятить с небольшим количеством воды, и после этого выходили кусочки кровяного тофу. Его вкус был довольно хорошим. В этих местах если кто-то резал свинью, он делился свиной кровью и кишками со всеми соседями.

"Это так?" Чжао Лю поверила и кивнула.

Поскольку на свадебный банкет было приглашено не так много людей, столов было всего пять. Цзян Чжэнь не убил курицу, а только приготовил немного рыбы.

Со свининой и небольшим количеством рыбы свадебный прием для него и Чжао Цзингэ был уже очень приличным.

Оглядевшись, он обнаружил, что все, что ему нужно было приготовить, было готово. Цзян Чжэнь вздохнул с облегчением. Затем он пошел принять ванну и надел комплект одежды, который он попросил сшить у портного в Фучэне. Красную свадебную одежду можно было надеть только один раз. В то время никто в сельской местности не носил красную одежду, поэтому Цзян Чжэнь не заказывал ее. Вместо этого он заказал еще два комплекта обычной одежды.

Эти два комплекта обычной одежды были лунно-белого цвета с красным акцентом — они были привязаны к темно-красной ткани и перевязаны темно-красным поясом — что олицетворяло счастье.

На талии Цзян Чжэня не было лишней плоти. Когда он оделся и затянул ремень, он сразу же выглядел очень подтянутым, как и Чжао Цзингэ. Конечно, в данный момент Цзян Чжэнь не мог видеть Чжао Цзингэ.

Прошлой ночью семья Чжао поставила в новый дом новую, специально изготовленную кровать. Затем Чжао Цзингэ спал на ней с Ван Даню, младшим сыном Ван Хайшэна, чтобы благословить постель.

Очевидно, что Ван Даню спал на его новой кровати в его доме с его Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь чувствовал себя немного неохотно, но такова была традиция, поэтому он ничего не мог с этим поделать. Кроме того, существовали и другие обычаи. Например, прошлой ночью Цзян Чжэнь спал в новом доме Чжао, а Чжао Цзингэ спал в своем доме.

Сегодня он был занят в семейной резиденции Чжао. Переодевшись в новую одежду, он шел из дома семьи Чжао в свой дом, а затем шел в дом Чжао Цзингэ на свадьбу. Затем ему нужно было отвести Чжао Цзингэ обратно в родовой зал семьи Чжао для поклонения. Даже если это было неприятно, мужчине все равно нужно было сделать это, когда он женился на женщине или гере.

. . .

Настроение присутствующих было несколько сложным, и самое сложное чувство, несомненно, испытывал Мясник Цзян, который пришёл сюда специально.

Цзян Чжэнь был одет в новый комплект одежды. Выражение его лица не было таким холодным и жестким, как раньше. Весь его облик выглядел освежающим и красивым. . . и Мясник Цзян внезапно обнаружил, что из трех его сыновей старший сын больше всего на него похож. Говоря об этом, Цзян Чжэнь научился всему его мастерству — разделке свиней, сельскому хозяйству и всему остальному.

Почему он привык думать, что его сын глуп и поэтому всегда его ненавидел? Он всегда был аккуратным работником. Что с ним не так?

Мясник Цзян по-прежнему недолюбливал Цзян Чжэня, но в данный момент у него также были некоторые проблемы со старой мадам Цзян, которая всегда говорила плохо о Цзян Чжэне в его присутствии весь день. Если бы старая госпожа Цзян не говорила плохо о Цзян Чжэне и о его проступках весь день, он бы никогда так не ненавидел этого сына.

Поскольку на свадебный банкет пришел Мясник Цзян, пожилая леди Цзян тоже пришла. Но она не слишком много думала об этом и продолжала говорить людям, что Цзян Чжэнь был непослушным.

Было еще много людей, которые согласились с ее словами. Хотя некоторые люди в деревне восхищались Цзян Чжэнем, а некоторые даже завидовали ему, они также считали, что Цзян Чжэнь был непочтительным. Но при этом . . . Цзян Чжэнь был таким сильным; никто не смел его обидеть.

Когда пожилая леди Цзян говорила это, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ уже почтительно поклонились в холле, а Цзян Чжэнь вел Чжао Цзингэ в их новый дом. Снаружи начался банкет.

Семья Чжао пригласила повара, и теперь все блюда, подаваемые на столы, выглядели очень привлекательно: тушеные свиные ножки, тушеные водоросли, тушеная свинина, тушеная рыба. . .

Семья Цзян долгое время не ела мяса. Глядя на все это, старушка Цзян не могла оторвать глаз.

Она хотела сесть за один из столиков; она была матерью Цзян Чжэня, кто мог остановить ее? Может быть, она даже сможет принести немного еды маленькому Юаньвэню. Старая леди Цзян уже собиралась войти, когда вдруг увидела, что издалека сюда идут около двадцати человек.

Это были мужчины и женщины, молодые и старые, и большинство жителей деревни Хэси не могли их узнать. Но был один человек, которого они знали, Лю Хэйтоу, который несколько дней назад приехал в Хэси, чтобы похитить человека.

После того, как Цзян Чжэнь избил Лю Хэйтоу в тот день, некоторые люди в Хэси были очень счастливы, но группа людей во главе со вторым дядей семьи Цзян была очень обеспокоена тем, что Лю Хэйтоу приедет в Хэси, чтобы столкнуться с ними. Позже Лю Хэйтоу не было видно, и он не появлялся, чтобы создавать проблемы, так что все почувствовали облегчение. Никто не ожидал увидеть Лю Хэйтоу в этот момент.

Лю Хэйтоу пришёл в дом к Цзян Чжэню в день свадьбы. Он искал неприятностей? Кто были эти люди вокруг него?

Люди из Хэси испугались. Лю Хэйтоу с жалостью посмотрел на этих людей, и уголки его рта слегка скривились. Он пришел, чтобы доставить неприятности Цзян Чжэню. Для него было большим позором быть избитым Цзян Чжэнем в тот день, а он никогда не прощал обид, поэтому, естественно, думал о мести Цзян Чжэню. Но в то время у него были некоторые сомнения.

Когда Цзян Чжэнь избил его в тот день, он увидел товары, которое Цзян Чжэнь отложил в сторону. Среди тех товаров было много хороших вещей, которые он не смог бы купить в уездном городе, даже если бы захотел. . .

Цзян Чжэнь был достаточно смел, чтобы сразиться с ним, он был хорош в боевых искусствах и владел хорошим имуществом. Определенно что-то происходило. . . При таких обстоятельствах Лю Хэйтоу, естественно, не осмелился поспешно напасть на Цзян Чжэня. Несколько дней он расследовал дела Цзян Чжэня. В последние несколько дней потребовалось много усилий, чтобы найти что-то о другом человеке, и ему нужно было расспросить людей одного за другим. Однако Цзян Чжэнь был уроженцем Хэси. Помимо того, что он дважды выходил за последние месяцы, он никогда раньше не покидал этот район. Лю Хэйтоу вскоре узнал о его предприятиях. Хотя он не знал, куда тот ездил в эти две поездки, не было никаких сомнений в том, что у Цзян Чжэня не было прошлого, которого он мог бы бояться.

В это время Лю Хэйтоу также подумал о словах, которые он сказал, когда не смог похитить Хэ Цюшэна, сказав, что он все еще хочет взыскать долг с семьи Хэ. Тогда он сказал это, чтобы сохранить лицо, а также потому, что хотел проверить Цзян Чжэня. Так и оказалось. . . У Цзян Чжэня действительно не было большого опыта. В противном случае, как он мог бы спасти гера и позволить ему продолжать требовать погашения долга? Он, должно быть, знал, что семья Хе ни в коем случае не в состоянии вернуть долг.

Действуя таким образом, казалось, что Лю Хэйтоу не обращал внимания на Цзян Чжэня. Навыки Цзян Чжэня были очень хороши, и казалось, что он видел немного крови... поэтому Лю Хэйтоу не осмеливался нападать на него опрометчиво. Тем не менее, у него было много способов справиться с ним. Этот Цзян Чжэнь собирался жениться, а мать гера, на котором он собирался жениться, была из их деревни Лицзя.

В Лицзя Лю Хэйтоу мог закрыть небо одной рукой. Он не причинял вреда людям из своей деревни без причины, поэтому люди в Лицзя слушались его. Таким образом, он мог позвать семью Чжао Лю, чтобы они пошли вместе с ним.

Цзян Чжэнь провел Чжао Цзингэ в новый дом. Чжао Лю тоже вошла, но Чжао Фугуй уже встречал гостей снаружи. Увидев этих людей, лицо Чжао Фугуя сразу же изменилось. "Что вы здесь делаете?"

Чжао Фугуй очень не любил семью Чжао Лю, потому что эти люди никогда не были добры к Чжао Лю. Чжао Лю была старшей дочерью в семье, у нее было два младших брата и одна младшая сестра.

Жители деревни Лицзя думали, что их дочери рано или поздно выйдут замуж, поэтому они просто помогали их будущим партнерам воспитывать их. Вообще говоря, они были не очень добры к своим дочерям, но родители Чжао Лю относились к ней особенно плохо. Хотя степень жестокого обращения была не такой жестокой, как у старушки Цзян по отношению к старшему Цзяну, тем не менее, они ругали и избивали Чжао Лю. Просто многие женщины в сельской местности вели такой образ жизни, и Чжао Лю не считала это неправильным.

В мгновение ока Чжао Лю стала достаточно взрослой для замужества. В то время ее родители рассказали ей о ее замужестве и хотели выдать ее замуж за холостяка в возрасте около тридцати лет. Конечно, была причина, по которой этот старый холостяк не мог жениться даже в свои тридцать, и заключалась она в том, что он был очень беден. Его семье принадлежало всего 2 му сухих земель, на которых ничего нельзя было выращивать, и никто не хотел за него замуж из-за его бедности. Однако он не голодал; он пошел работать в большую семью в уездном городе слугой. Проработав там более десяти лет, он смог накопить от пятидесяти до шестидесяти серебра.

Этот старый холостяк думал о жене более двадцати лет. Поэтому, когда у него наконец появились деньги, он не хотел покупать землю, а хотел купить себе жену. В его ситуации любой, кто заботился о своей дочери, не хотел выдавать ее за него замуж. Но некоторые смотрели только на выкуп за невесту. Родители Чжао Лю планировали продать ее за пятьдесят серебра, и мужчины сторговали цену до 40 серебра.

В то время Чжао Лю было всего пятнадцать или шестнадцать лет, и, естественно, она не хотела выходить замуж за человека, который мог бы быть ей отцом, но родители совершенно ее не слушали. К счастью, вскоре появился Чжао Фугуй.

Чжао Фугуй был единственным сыном в семье Чжао. Хотя семья Лю попросила много подарков, семья Чжао заняла немного денег у других и приготовила сорок серебряных.

Родители Чжао Лю не хотели, чтобы их обвиняли в жестокости по отношению к дочери, поэтому в конце концов они согласились выдать Чжао Лю замуж за Чжао Фугуя, но только после принятия выкупа за невесту. Когда Чжао Лю вышла замуж, она даже не получила от них одеяла. Новую одежду прислал Чжао Фугуй, но даже она была ими украдена и продана. Чжао Лю пришла к семье Чжао в своей старой одежде.

Родители Чжао Лю зашли слишком далеко, и Чжао Лю была немного зла на них. Но они все равно были ее родителями, так что она не оборвала общение полностью. Позже жизнь Чжао Лю наладилась, и Чжао Фугуй хорошо к ней относился. Она отпустила обиду и стала лучше ладить со своей семьей.

В какой-то момент второй младший брат Чжао Лю захотел жениться, и ее родители захотели занять у нее двадцать серебряных. Чжао Лю не хотела отдавать деньги, но ее родители продолжали приставать, ругаться и клялись, что вернут деньги в будущем. Обсудив это с Чжао Фугуем, Чжао Лю одолжил им десять серебра. Но, как оказалось, семья Лю так и не вернула долг, но это пустяки. Отношения между двумя семьями становились все хуже и хуже, и в это время что-то случилось с семьей Чжао.

После того, как старший сын Чжао Лю, Чжао Цзиньху, утонул, Чжао Лю прыгнула в реку, чтобы найти его. Она безумно искала два часа, пока Чжао Цзиньху не нашли. К тому времени Чжао Цзиньху уже давно перестал дышать. Чжао Фугуй тоже прыгнул в воду, чтобы найти его. Узнав, что его сын умер, он устал и опечалился и не обратил внимания на здоровье Чжао Лю.

Чжао Цзиньху не был женат и был еще ребенком, поэтому его похороны были очень простыми. После того, как Чжао Фугуй закончил их, он обнаружил, что Чжао Лю горит, и никто не знал, как долго.

После несчастного случая с Чжао Цзиньху семья Чжао Лю ни разу не навестила их. Когда Чжао Лю заболела и Чжао Фугую понадобились деньги, чтобы отвести ее к врачу, они неожиданно отказались вернуть деньги и даже выгнали Чжао Фугуя.

Болезнь Чжао Лю была очень опасной. Она постоянно кашляла и даже кашляла кровью. После этого она пролежала в постели почти год, и жизнь семьи Чжао становилась все хуже и хуже. В то время семья Чжао Лю ни разу не появлялась перед ними.

После того, как Чжао Лю выздоровела, ее здоровье все еще было слабым. С тех пор она больше никогда не посещала дом своей семьи. Тем не менее, она попросила Чжао Цзингэ каждый год приносить домашние блюда к Празднику Весны. Она делала это для того, чтобы другие видели, а также чтобы смутить семью Лю.

Наименее ценной вещью в деревне были овощи с поля. Дочь, вышедшая замуж, жила так бедно, что могла присылать только свои овощи на Праздник Весны. . . Она была в беде, но семья Лю по-прежнему отказывалась возвращать свой долг. . .

Надо сказать, что из-за Чжао Лю репутация семьи Лю сильно пострадала, но, к сожалению, что семья Лю была бесстыдной и мало заботилась о ней.

Теперь, несмотря на вопросы Чжао Фугуя, семья Лю все еще улыбалась. Лю Дачэн, старший брат семьи Лю, улыбнулся и сказал: «Зять, разве мы здесь не на свадьбе?»

«Я не приглашал тебя», — сердито сказал Чжао Фугуй.

«Это твоя ошибка. Цзингэ выходит замуж. Как ты мог не пригласить его дядю? По традиции, когда он выходит замуж, мы должны его нести!»

Лю Дачэн подошел к столам, которые уже были накрыты семьей Чжао, оттолкнул гостя и сел у края стола. «Как дяди и тети, у которых самые близкие отношения, вы должны дать мне большой красный конверт».

По сельским обычаям, если у невесты был брат, когда она выходила замуж, этот брат должен был ее вынести. Если в семье не было братьев, это делал кто-то со стороны матери, например, дядя или двоюродный брат, и семья невесты дарила им красный конверт.

Но . . . замужней племяннице было принято дарить большой красный конверт. Даже когда дядя давал красную пачку в 100 медяков своему племяннику, племяннику или племяннице нужно было дать ему только 50 медяков. Мало того, дядя со стороны матери должен был помогать в подготовке к свадьбе!

В конце концов, этот так называемый красный конверт был только потому, что некоторые люди думали, что просить и денег, и помощи слишком много, поэтому они наконец дали маленький красный конверт.

Заявление Лю Дачэна показало его крайнее бесстыдство, но они сделали еще более бесстыдные вещи.

Жена Лю Дачэна тоже села, взяла еду со стола и съела её. Она также сказала некоторым мужчинам из Хэси: «Чжао Лю действительно непослушная. Ее сын даже ничего не говорит своей семье, когда женится. Она никогда не умела быть вежливой. Но теперь она становится все более и более глупой, зля своих родителей».

«Семья Чжао живет такой хорошей жизнью и даже могла бы провести такую приличную свадьбу. Сначала мы взяли взаймы у семьи Чжао только десять серебряных монет, и она возвращалась за ними в течение десяти лет. Я никогда не видела такого скупого человека».

Когда первый человек открыл рот, все больше и больше людей из семьи Лю говорили чрезмерно, а некоторые люди даже комментировали Чжао Цзингэ.

«Этот Цзингэ такой уродливый. Я не знаю, как он нашёл мужчину, который был готов на нём жениться».

«Я не знаю, что не так с людьми. . . Жил-был в нашей деревне евнух, которого укусила собака. Пока кто-то готов жениться, неважно, на ком, выйдешь ли ты замуж?»

"Да. Если бы не это, кто бы захотел жениться на таком уродливом и старом гере?»

. . .

Эти люди безудержно бранились, но также продолжали есть пищу и даже вынули корзины и бочки и стали выносить посуду. Они были так быстры, что гости, приглашенные семьей Чжао, не успевали реагировать.

Иногда в этом мире, чем бесстыднее ты был, тем лучше ты мог этим воспользоваться.

"Что вы делаете?" Ван Хайшэн недовольно посмотрел на людей и встал. Раньше он был очень робким человеком, но, проведя долгое время с Цзян Чжэнем, он больше не был тем молчаливым человеком, которым был раньше.

"Да! Что делаете? Прекратите!» Хэ Чуньшэн тоже встал, и его брат, Хэ Сяшэн, увидев это, тоже быстро встал.

Хотя Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн пришли сегодня, они прятались в углу стараясь не привлекать внимания. Они знали, что их личность немного смущает. Увидев, что семье Чжао не нужна помощь, они забились в угол и ничего не сказали. Они просто хотели молча съесть свадебное угощение и уйти. И как оказалось. . . Лю Хэйтоу пришел!

Будучи несколько раз избитыми Лю Хэйтоу, Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн боялись его. Когда они увидели Лю Хэйтоу, они не могли не почувствовать себя немного слабыми и даже хотели развернуться и убежать. Но если они убегут на этот раз. . . не будут ли все их предыдущие усилия бесполезными? Их дни могут быть еще более несчастными в будущем.

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн изо всех сил старались не убежать, когда увидели, что Ван Хайшэн встал. Несмотря на то, что они чувствовали себя смущенными, они тоже встали.

«Похоже, люди все еще осмеливаются так с нами разговаривать. После того, как моя сестра вышла замуж в семью Чжао, она закрыла на нас глаза, не так ли?» Лю Дачэн сердито сказал и опрокинул стол.

Блюда на этом столе уже были съедены или опустошены ими, но тарелки, которые еще стояли, были разбиты вдребезги.

Лю Дачэн был вызван Лю Хэйтоу, чтобы доставить неприятности Чжао Фугую и его семье. Когда его старшая дочь несколько дней назад вернулась из уездного города и сказала им, что Чжао Цзингэ может выйти замуж, их семье было все равно — они не хотели иметь ничего общего с семьей Чжао, потому что жизнь семья Чжао была трудной. Но чего они не ожидали, так это того, что, хотя они не хотели иметь ничего общего с семьей Чжао, Лю Хэйтоу из их деревни неожиданно пришел к ним в дом. . . Естественно, они не смели не слушать слов Лю Хэйтоу, поэтому пришли сюда, чтобы создать проблемы. И, увидев, что брачный пир семьи Чжао был таким респектабельным, они еще больше стремились придраться.

Звук тарелок и палочек для еды, падающих на землю, был настолько громким, что Чжао Фугуй возмущенно сжал кулак. В этот момент из дома вышел Цзян Чжэнь.

Сегодня был день его свадьбы. Хотя Цзян Чжэнь долгое время считал Чжао Цзингэ членом своей семьи, он знал, как сильно ему небезразличны эти обычаи. Он не считал свадьбу священной, но все же спокойно завершил процесс. В конце концов, это была его свадьба, свадьба, которая бывает раз в жизни.

Он привёл Чжао Цзингэ в их новый дом, и их мать говорила благоприятные слова. Но прежде чем он успел поднять красную вуаль Чжао Цзингэ, снаружи раздался громкий шум. Он завершил процесс на максимальной скорости, приподняв красную вуаль Чжао Цзингэ и выпив бокал вина. Он не мог поверить, что кто-то осмелился опрокинуть его стол!

Цзян Чжэнь сам однажды опрокинул стол семьи Цзян, но никому не позволялось опрокидывать его собственный стол! Более того, это была его свадьба!

Чжао Цзингэ так ждал этой свадьбы, что дрожал от восторга, но кто-то хотел ее испортить...

— Ищете неприятностей? Цзян Чжэнь окинул взглядом присутствующих и, наконец, его взгляд остановился на Лю Хэйтоу.

«Я слышал, что ты сменил имя на Цзян Чжэнь? Цзян Чжэнь, твоя свекровь. . . О, ты вышел замуж! Значит, это твоя мать, твоя мать из деревни Лицзя, поэтому мы, твои родственники, пришли сюда, чтобы выпить свадебного вина».

Лю Хэйтоу посмотрел на Цзян Чжэня с усмешкой на лице. На самом деле, он мог бы прийти, чтобы создать проблемы раньше, так что Цзян Чжэнь не мог даже засвидетельствовать свое почтение в зале предков, но он этого не сделал. Если Цзян Чжэнь хотел жениться на уродливом гере или жить в доме уродливого гера, почему он должен его останавливать? Он не мог ждать!

Лю Хэйтоу посмотрел на Цзян Чжэня с презрением в глазах. До сих пор он полностью игнорировал Цзян Чжэня и хотел увидеть беспорядок, который он устроил Цзян Чжэню. Семья Лю была его родственниками. Когда родственники подошли к его двери, что он мог сделать?

«Цзян Чжэнь!» Чжао Цзингэ вышел из дома с нахмуренными бровями, так что шрам между бровями стал еще больше выделяться.

Лю Хэйтоу взглянул на Чжао Цзингэ и с усмешкой сказал: «Это тот человек, за которого ты вышел замуж? Он действительно уродлив. Он не сравнится с маленьким гером, которого ты спас в прошлый раз. Тем не менее, для такого крупного человека, как он, тоже есть применение. Не нужно бояться его сломать».

Пока Лю Хэйтоу говорил, Цзян Чжэнь уже начал снимать свою новую одежду. Он бросил свою одежду Чжао Цзинге и позволил ему забрать ее. Цзян Чжэнь схватился за дверной засов и вышел.

Если плохой гость пришел к вам в дом, лучше бороться с ним!

Начальная скорость Цзян Чжэня была очень высокой, и он почти не давал людям времени на ответ. И первым, с кем он имел дело, был Лю Дачэн.

Поскольку Чжао Лю считала Цзян Чжэня своим, она, естественно, говорила с ним обо всем, поэтому она рассказала Цзян Чжэню о себе и своей семье. Воспоминания старшего Цзяна объединились с воспоминаниями Чжао Лю, и по тому, что он мог видеть в текущей ситуации, он мог, естественно, догадаться о семье Лю.

С таким человеком Цзян Чжэнь вообще не чувствовал необходимости быть вежливым. Он взмахнул дверным засовом и ударил Лю Дачэна по ноге, что немедленно сбило Лю Дачэна с ног. Мужчина, который до этого хвастался, что семья Чжао ничего не могла ему сделать, недоверчиво закричал.

Лю Дачэн не знал о «славе» Цзян Чжэня в Хэси. Когда он пообещал Лю Хэйтоу создать проблемы, он не думал, что у него самого будут проблемы, если он создаст проблемы. Что касается возможности быть избитым. . . это было для него еще более неожиданным.

Сегодня у семьи Чжао была свадьба! Даже если кто-то причинит неприятности, они должны терпеть их в такой день. . . Более того, он все-таки был братом Чжао Лю. Даже если Чжао Фугуй и Чжао Лю ненавидели его, при таком близком родстве они ничего не могли ему сделать.

Лю Дачэн полагал, что, придя сегодня в дом Чжао, он сможет просто поесть, выпить и даже взять что-нибудь, что сможет забрать домой. Если бы Лю Хэйтоу был доволен тем, что он сделал, его сын мог бы даже работать на Лю Хэйтоу. Однако он угадал только начало, но не конец.

Ему удалось поесть и попить в доме Чжао, но его избили сразу после того, как он что-то съел.

Когда Цзян Чжэнь вышел, семья Лю все еще говорила всякие плохие вещи о нем и Чжао Цзингэ, и громче всех говорила жена Лю Дачэна. Рядом с ней была еще женщина, которая высмеивала Чжао Цзингэ, когда он в прошлый раз пошел с Цзян Чжэнем покупать мясо в уездный город.

Цзян Чжэнь усмехнулся и, сбив Лю Дачэна с ног, ударил жену Лю Дачэна ногой в грудь. Ее рот был набит мясом. Затем Цзян Чжэнь ударил другого мужчину ногой в живот, и тот с криком накрыл свой живот, и его тут же вырвало.

— Иди и возьми его! Лю Хэйтоу также был удивлен, увидев внезапную атаку Цзян Чжэня.

Сегодня был день его свадьбы, он не ожидал, что ему на это наплевать и он начнет бить людей! Кроме того, неужели он не боялся обидеть его?

Лю Хэйтоу сердито посмотрел на Цзян Чжэня, но вскоре в его глазах промелькнула гордость.

В последний раз, когда он отправился за Хэ Цюшэном, он взял с собой лишь нескольких своих двоюродных братьев. Ни один из них не был хорош в бою и был застигнут врасплох, поэтому они были побеждены Цзян Чжэнем. Но в это время . . . На этот раз Лю Хэйтоу был подготовлен, и он действительно не думал, что проиграет!

После того, как Лю Хэйтоу дал сигнал, двое опытных головорезов бросились к Цзян Чжэню. Разница между Лю Дачэном и этими двумя головорезами была как разница между небом и землей. Цзян Чжэнь действительно не мог позаботиться о них в данный момент. Он махнул дверным засовом, чтобы отогнать их, и крикнул Ван Хайшэну и Хэ Чуньшэну: «Вы тупые? Вы не знаете, как помочь?»

Ван Хайшэн уже искал оружие. Он схватил бамбуковый шест с заднего двора семьи Чжао и бросился на помощь Цзян Чжэню. Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн были в оцепенении.

Когда они были моложе, они дрались с другими детьми во время игры, но сейчас. . .

"Идём!" Хэ Чуншэн стиснул зубы и достал из-за двери бамбуковый шест.

Что бы ни думал Хэ Сяшэн, он всегда слушал своего старшего брата. Увидев, как это делает его брат, он тоже схватил бамбуковый шест и выбежал. Просто они оба не знали, кого бить.

Хэ Чуньшэн огляделся, и его взгляд упал на Лю Хэйтоу. Это был человек, который пришел к ним домой в прошлый раз, избил их и даже пытался похитить их младшего брата. Этот мужчина...

В последние два дня Цзян Чжэнь просил Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна помочь им в его работе и ничему их не учил, но когда он инструктировал Ван Хайшэна, как тренироваться и сражаться, он не скрывал это намеренно от них, поэтому они видели, как Ван Хайшэн тренировался каждый день.

Ван Хайшэн каждый день держал бамбуковый шест, а затем несся вперед без особого мастерства. . . На самом деле, это можно было сделать. Держа бамбуковый шест, Хэ Чуньшэн бросился прямо на Лю Хэйтоу. "Умри!"

Лю Хэйтоу холодно фыркнул и собирался выхватить бамбуковый шест из рук Хэ Чуньшэна.

Однако, прежде чем он успел вырвать бамбуковый шест из его руки, Хэ Сяшэн, следовавший за своим братом, сделал то же самое. Они сильно ударили Лю Хэйтоу по талии!

Лю Хэйтоу застонал и пошатнулся, а Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн были ошеломлены. Они понятия не имели, что могут навредить Лю Хэйтоу.

На этот раз, помимо семьи Лю, Лю Хэйтоу привел с собой еще шестерых человек. Двое из них уже подошли к Цзян Чжэню, чтобы избить его, в то время как остальные четверо стояли вокруг. После того, как Хэ Сяшэн ударил Лю Хэйтоу, четыре человека бросились к Хэ Чуньшэну и сбили его с ног одним ударом.

Несколько дней назад Хэ Сяшэн тоже был сбит с ног. В то время его никогда так не били, поэтому он запутался и умел защищать только голову руками, но на этот раз все было по-другому. Хэ Сяшэн, которого уже однажды били, уже не был так напуган, как в прошлый раз. Он вскочил, бросился на человека, который его ударил, схватил этого человека за руку и укусил его.

На этот раз Хэ Чуньшэн тоже был ранен, но он сделал то же самое, что и Хэ Сяшэн, и сопротивлялся. Каждый из них запутался с головорезом, и они вот-вот снова начнут драться. Ван Хайшэн закричал и выбежал, сбив одного бандита бамбуковым шестом!

В то же время Чжао Фугуй тоже вмешался. Он знал, что его физическая сила недостаточна, поэтому он не сможет одолеть Лю Хэйтоу и его головорезов. Вместо этого он использовал свою метлу, чтобы поприветствовать Лю Дачэна, который еще не встал.

"Сволочь! Я позволил тебе начать создавать проблемы!

Когда умер его старший сын, этот человек сказал, что ему просто не повезло умереть. Он даже не присутствовал на похоронах и не вернул старшей сестре деньги за лечение. Теперь, когда его Цзингэ, наконец, женился, он даже пришел, чтобы устроить неприятности! Чжао Фугуй просто ненавидел Лю Дачэна.

На этот раз Лю Дачэн был не единственным, кто происходил из семьи Лю, был также Лю Эрмао, другой младший брат Чжао Лю, а также дети братьев Лю. Большинство женщин и детей этих людей к тому времени сбежали, но большинство мужчин в основном все еще были там. Когда Чжао Фугуй пошел бить Лю Дачэна, кто-то сразу подошел, чтобы остановить его.

Лю Эрмао был силен, поэтому он смог оттащить Чжао Фугуя прочь. Неожиданно Чжао Лю взяла с кухни горящие дрова и обожгла его, что вынудило его отпустить Чжао Фугуя.

Лю Эрмао был зол и хотел остановить Чжао Лю, но был остановлен Чжао Цзингэ, который также закончил снимать свою новую одежду. Хотя Чжао Цзингэ был гером, по силе он не уступал взрослому мужчине. В это время он, в добавок, был очень зол, поэтому, когда он сражался с Лю Эрмао, он имел преимущество на протяжении всего боя.

Так начался хаос.

Обычные жители деревни, пришедшие посмотреть на сцену свадьбы в Хэси, давно сбежали, как и большинство гостей, приглашенных Чжао Фугуем. Остался только Цзян Пин, который думал, что как главе деревни ему нужно остаться и понаблюдать за ситуацией. Он остался с сыном. Но он тоже спрятался в доме — Здесь, если ситуация ухудшится, я всегда могу закрыть дверь.

Конечно, Цзян Пин был готов сбежать в любой момент, но у его сына была своя идея, полностью противоположная.

Глядя на драку снаружи, сын Цзян Пина был так взволнован, что из его груди выступила струйка крови. Он вырос с Хэ Чуньшэном и Хэ Сяшеном, так что они дружили. Увидев, что люди из Хэси находятся в невыгодном положении, он тихо ушел от отца и нашёл в драке старшего сына Лю Дачэна.

«Ай. . ». Цзян Пин хотел остановить сына, но было слишком поздно. Он стиснул зубы и, наконец, схватил дрова, наколотые Цзян Чжэнем, и бросил их.

У этого деревенского старосты Цзяна не было других навыков, но его точность в метании предметов была превосходной. В прошлом, если он хотел бросить что-то в своего старшего сына, он никогда не ударял второго сына. Так что теперь, если бы он хотел целиться в кого-то из деревни Цяотоу, он бы не попал в людей из деревни Хэси.

Тем временем Цзян Чжэнь уже выбросил дверной засов.

Такое оружие хорошо подходило против Лю Дачэна, но не подходило для боя против опытных людей. Такое оружие было слишком громоздким и утомительным.

Лю Хэйтоу не хотел никого убивать. Люди, которых он привел, не пользовались ножами, и Цзян Чжэнь также не пользовался каким-либо острым оружием. Обе стороны сражались друг с другом голыми руками.

Эти люди очень хорошо умели драться, и найти чью-то слабость было очень сложно. Однако . . . Цзян Чжэнь был человеком, который очень хорошо умел находить слабости других людей.

Когда Цзян Чжэнь ударил ногой на три дюйма ниже пупка, один из людей, сражавшихся против него, внезапно упал на землю. Он даже не мог кричать. Позаботившись об одном, было легко справиться с другим. . .

— Цзян Чжэнь, как ты смеешь! Лю Хэйтоу посмотрел на Цзян Чжэня с черным лицом. Он действительно не ожидал, что этот человек осмелится сражаться против него. Хэ Чуншэн и Хэ Сяшен тоже, эти люди. . . раньше боялись небольшого запугивания, а теперь осмелились на это!

— Ты тоже, — сказал Цзян Чжэнь, медленно вздохнув, и направился прямо к Лю Хэйтоу.

«Цзян Чжэнь, ты не боишься. . ». Лю Хэйтоу хотел хорошо поговорить с Цзян Чжэнем. Он считал, что если бы Цзян Чжэнь знал о последствиях оскорбления его, он был бы подавлен, но… Цзян Чжэнь вообще не хотел с ним разговаривать.

Цзян Чжэнь очень хорошо знал, что, как только он станет мягким, впоследствии ему будет трудно завоевать уважение. И он хотел, чтобы его уважали.

Лю Хэйтоу родился в сельской местности, поэтому у него определенно не было хорошего прошлого. Вероятно, он зависел от кого-то другого; он должен был проверить это позже. Теперь ему нужно было сначала преподать этим людям урок.

Такие люди, как Лю Хэйтоу, когда увидят, что другие сдаются, обязательно воспользуются этим. Но если бы они были напуганы, они больше не осмелились бы что-либо сделать.

На этот раз Лю Хэйтоу привел с собой семью Лю и шестерых своих подчиненных. Он считал само собой разумеющимся, что победит Цзян Чжэня, но в конце концов он не хотел драться с самим Цзян Чжэнем. Более того, он не ожидал этого. . . когда Цзян Чжэнь сразится с ним на этот раз, он будет намного сильнее, чем в прошлый раз! Разве Цзян Чжэнь не использовал всю свою силу в прошлый раз? Он был фермером, всю жизнь проработавшим в этой деревне. Почему он был так хорош?

На лице Лю Хэйтоу было видно, насколько он был поражен, но в этот момент Цзян Чжэнь использовал все свои навыки.

В последний раз, когда он сражался с Лю Хэйтоу, он только что вернулся из долгого путешествия, поэтому он устал, но обнаружил, что может справиться с Лю Хэйтоу. Естественно, он не использовал все свои навыки, но на этот раз все было иначе. Раньше он был в хорошем расположении духа, а теперь сильно разозлился — его собственную свадьбу сорвали! При таких обстоятельствах было естественно, что он будет яростно сражаться.

Лю Хэйтоу больше не мог сопротивляться Цзян Чжэню и вскоре стиснул зубы, вынимая кинжал, который планировал использовать в этом бою. Однако, когда Цзян Чжэнь оценил его в начале, он уже мог видеть, что при нем было спрятано оружие. Поэтому, когда его рука двинулась, у Цзян Чжэня уже была готовая контрмера.

Как только Лю Хэйтоу вытащил драггер, его схватил Цзян Чжэнь. Затем Цзян Чжэнь зажал ему горло рукой и приставил острие кинжала прямо к глазам.

Хэ Чуньшэн и другие больше не могли сопротивляться людям Лю Хэйтоу. Цзян Чжэня вот-вот должны были осадить, но его навыки тут же изменили ситуацию. Лю Хэйтоу был в его руках, кто посмеет продолжать сражаться?

Лю Хэйтоу не ожидал, что так быстро потерпит поражение, поэтому застыл на месте. Цзян Чжэнь не был удивлен этой ситуацией. Если бы он не был уверен, он бы никогда не осмелился сделать это. Он непременно вынес бы «полезные вещи», которые спрятал в доме.

— Цзян Чжэнь, отпусти меня! — крикнул Лю Хэйтоу.

В прошлый раз, когда Лю Хэйтоу кричал, Цзян Чжэнь отпустил его, но на этот раз Цзян Чжэнь этого не сделал.

"Отпустить тебя? Ты создаешь проблемы на моей свадьбе и ожидаешь, что я тебя отпущу?

"Что ты хочешь?" Лю Хэйтоу нахмурился, но не испугался. Он не верил, что на этот раз Цзян Чжэнь что-нибудь сделает с ним.

«Я ничего не хочу прямо сейчас, но это не обязательно будет так в будущем». Цзян Чжэнь улыбнулся и порезал лицо Лю Хэйтоу кинжалом. Острый кинжал пронзил кожу, и выступила кровь.

Лю Хэйтоу вздрогнула и почему-то почувствовала себя очень холодно. Этот Цзян Чжэнь определенно убивал людей! Лю Хэйтоу внезапно пожалел об этом. Когда он впервые столкнулся с Цзян Чжэнем, он уже знал, что с Цзян Чжэнем нелегко справиться. В таком случае, почему он снова пришел провоцировать Цзян Чжэня?

«У меня сейчас плохое настроение. Как ты думаешь, может быть, я должен что-то сделать?» Цзян Чжэнь повернул запястье и снял слой кожи с лица Лю Хэйтоу.

Люди, получавшие ранения, знали, что глубокий порез не всегда причиняет сильную боль, но очень болезненно, когда сдирается слой кожи.

В данный момент Лю Хэйтоу испытывал ужасную боль, но он отличался от людей, с которыми раньше имел дело Цзян Чжэнь. Он не кричал от боли.

"Это . . . В чем дело? — прозвучал нерешительный голос.

Цзян Чжэнь взглянул вверх и увидел Ян Цзина, стоящего неподалеку со смущенным выражением лица. Рядом с ним был владелец фарфоровой лавки.

Цзян Чжэнь собирался жениться и пригласил Ян Цзина, но Ян Цзин не хотел приходить раньше. . . Он и раньше терял лицо в Хэси; если бы он пришел сюда раньше, разве он не был бы шутом? Ян Цзин подумал, что ради него самого он должен подарить Цзян Чжэню подарок, когда тот женится, но было бы лучше прийти поздно, чтобы его никто не увидел. . . Что касается его жены и детей, то, чтобы не узнать, что он был не очень храбр в прошлом, лучше не приводить их сюда. Поэтому он вышел очень поздно утром, и когда он добрался до причала, пытаясь найти лодку, идущую в Хэси, он неожиданно встретил владельца фарфорового магазина, который также собирался встретиться с Цзян Чжэнем в Хэси.

Ну, Ян Цзин не знал, что происходит. Два месяца назад Цзян Чжэнь явно занимался торговлей морепродуктами, но с тех пор он смог достать фарфор, который высоко ценил даже владелец фарфорового магазина! Казалось, он заработал много денег. . . Не стал ли он водяным бандитом и кого-то ограбил?

Ян Цзин много думал, но не знал, что он действительно отчасти прав... Цзян Чжэнь действительно кого-то ограбил — он ограбил бандитов. Ян Цзин тайно вздохнул и пришел в деревню Хэси с продавцом фарфора. Зная, что этот день был днем свадьбы Цзян Чжэня, владелец фарфорового магазина также сказал, что хотел бы попросить немного свадебных конфет. Но оказалось. . . Как это грязное место могло быть свадьбой?

Ян Цзин посмотрел на то, как Цзян Чжэнь держал голову Лю Хэйтоу, необъяснимо чувствуя, как его лицо немного болит. Тогда Цзян Чжэнь тоже порезал ему лицо ножом!

«Мастер Ян! Это Мастер Ян! Мастер Ян, я Малыш Хей!» — крикнул Лю Хэйтоу Ян Цзину с улыбкой на лице.

Он и Ян Цзин знали друг друга, и не был ли этот Ян Цзин также офицером городской управы, которого раньше обидел Цзян Чжэнь? Ян Цзин был здесь; он бы его спас!

Ян Цзин знал Лю Хэйтоу; он любил азартные игры и часто околачивался в игорных заведениях в сельской местности. Лю Хэйтоу был одним из лучших головорезов, воспитанных игорным домом. У игорного дома была некоторая предыстория, поэтому Ян Цзин не осмелился начать конфликт в игорном доме, но Лю Хэйтоу был всего лишь одним из головорезов игорного дома; он не заботился о нем.

«Маленький Хей. . . в чем дело?" — спросил Ян Цзин, сочувствуя Лю Хэйтоу. Был ли это тот самый Лю Хэйтоу, которого он встречал раньше?

В чем дело? Разве Ян Цзин не видит этого? Лю Хэйтоу был потрясен, когда услышал вопрос Ян Цзина. На этот раз он обнаружил, что Ян Цзин со страхом смотрит на Цзян Чжэня. Этот . . . Лю Хэйтоу внезапно понял, что Ян Цзин не заступится за него. А также . . . Ян Цзин даже нес подарок в руках. . . Он боялся, что Ян Цзин пришел сюда, чтобы вручить поздравительный подарок Цзян Чжэню!

После того, как Цзян Чжэнь избил офицера городской управы, он мог попросить этого офицера сделать ему подарок? Что здесь происходит?

Цзян Чжэнь ничего не ответил и не отпустил.

Когда пришел Ян Цзин, он увидел ненавидящий взгляд Лю Хэйтоу. Но Лю Хэйтоу боялся, что этот парень, которому по здравому смыслу было наплевать на карты, вдруг причинит ему боль. Он мог только сказать Ян Цзину: «Недоразумение. Между нами возникло небольшое недопонимание, мастер Ян. Недоразумение.

Блин! Цзян Чжэнь сумасшедший! После того, как он услышал, что люди в деревне Хэси говорят о нем, почему он не принял это близко к сердцу? Не говоря уже о том, что, как бы он ни был расстроен, Цзян Чжэнь отказался отступить и отпустить его. Он только надеялся, что Ян Цзин сможет заставить Цзян Чжэня освободить его.

"Он сказал . . . это было недоразумение, — сказал Ян Цзин Цзян Чжэню, надеясь, что Цзян Чжэнь освободит Лю Хэйтоу.

Несмотря на то, что Лю Хэйтоу называл его Мастером Яном и называл себя Маленьким Хэем, это было главным образом потому, что он боялся людей из правительства. За исключением некоторых экзотических птиц, таких как Цзян Чжэнь, большинство людей боялись правительства. Однако Лю Хэйтоу очень уважительно относился к Ян Цзину, а Ян Цзин не посмел оскорбить Лю Хэйтоу.

В их уездном городе был высокопоставленный чиновник; он был высокопоставленным чиновником второго ранга при императорском дворе, и именно его брат-нарушитель спокойствия владел игорным магазином. За игорным магазином стоял уездный судья, которого никто не осмеливался оскорбить, и ему нужно было подобающим образом польстить. Чего стоил такой чиновник, как Ян Цзин? Он никогда не осмеливался спорить, когда терял там деньги.

Хотя Лю Хэйтоу был всего лишь головорезом, управляющий игорным домом высоко ценил его. Ян Цзин не хотел начинать с ним конфликт.

Цзян Чжэнь ничего не сказал, но дал Ян Цзину легкий знак в месте, которое Лю Хэйтоу не мог видеть.

Ян Цзин был слегка ошеломлен, когда увидел это, и еще раз посоветовал Цзян Чжэню: «Цзян Чжэнь, я знаю Лю Хэйтоу. Так как я его знакомый, пусть уходит, и мы можем это обсудить.

«Я отпущу его, но обсуждать нечего. Останься!" Цзян Чжэнь, казалось, не стал ронять авторитет Ян Цзина и, наконец, отпустил Лю Хэйтоу.

Лю Хэйтоу горько посмотрел на Цзян Чжэня и ушел, не оглядываясь. На этот раз он опозорился! Несмотря на то, что Лю Хэйтоу не заботился о позоре так сильно, как Ян Цзин, было трудно смириться с таким обращением. Лю Хэйтоу взял своих людей и быстро ушел.

Цзян Чжэнь почувствовал, что Лю Хэйтоу имеет по отношению к нему злые намерения, слегка нахмурился, но все же не особо испугался.

Очевидно, Лю Хэйтоу был бандитом, а бандиты никогда не бывают незаменимыми. Некоторым людям нужны были головорезы, чтобы помочь им, но они не помогали им взамен.

Цзян Чжэню действительно было о чем спросить Ян Цзина, но в тот момент ему нужно было сначала разобраться с семьей Лю.

Увидев, что Лю Хэйтоу был сбит с ног и убежал, семья Лю уже была напугана. Просто они были ранее пойманы Чжао Фугуем, Чжао Цзингэ и другими и дрались, поэтому все они были более или менее ранены и теперь не могли убежать.

Цзян Чжэнь все еще держал в руке окровавленный нож, вырванный у Лю Хэйтоу, что выглядел ужасно.

Лю Дачэн посмотрел на него, схватившись за рот, где два зуба были выбиты и кровоточили. Он сказал: «Недоразумение, это все недоразумение. . . Мы приехали сюда на свадьбу».

«Да, мы все здесь на свадьбе», — сказал Лю Эрмао.

— Ты пришёл сюда на свадьбу? Где твои подарочные деньги? Цзян Чжэнь поднял брови и спросил, играя с кинжалом в руке.

Семья Лю пришла сюда сегодня, чтобы устроить беспорядки, принося корзины и деревянные ведра, которые они планировали использовать, чтобы отобрать вещи у семьи Чжао, но они не принесли никаких денег.

«Мы забыли их принести. Мы исправим это в следующий раз, в следующий раз, — поспешно сказал Лю Дачэн. Когда он говорил, в его рту не только гулял ветер, но и боль была такой сильной, что он был готов расплакаться.

"Действительно?" Цзян Чжэнь поднял брови и спросил.

«Цзян Чжэнь, не верь им. Слова этих людей всегда лживы, — возмущенно сказал Чжао Фугуй.

«Все в порядке, папа. Вы можете попросить их написать долговую расписку». Цзян Чжэнь улыбнулся.

«Долговая записка?» Чжао Фугуй был слегка шокирован. Большинство из них в сельской местности не умели ни писать, ни читать. Даже если бы они занимали деньги, они не писали бы никаких долговых расписок. В лучшем случае, когда сумма была относительно большой, они находили несколько человек в качестве свидетелей. Например, в своей деревне они обычно шли к Цзян Пину, старосте деревни, и просили его выступить в качестве свидетеля.

«Это будет долговая расписка», — сказал Цзян Чжэнь. Затем он посмотрел на Ван Хайшэна и сказал: «Иди и принеси мне ручку, чернила, бумагу и тушь, которую я купил в прошлый раз».

Ван Хайшэн кивнул и сразу же отправился в дом Цзян Чжэня, чтобы взять чернила, кисть, бумагу и тушь, которые Цзян Чжэнь купил, когда они отправились в Фучэн.

Когда Цзян Чжэнь обнаружил, что не знает многих традиционных китайских иероглифов, он решил усердно учиться и купил самую дешевую ручку, чернила, бумагу и чернильный камень. Что касается того, почему он мог купить только самый дешевый набор. . . чернила, бумага и чернильный камень были слишком дорогими в ту эпоху. Этим набором кистей, чернил, бумаги и туши для чернил Цзян Чжэнь никогда не пользовался, и он был совершенно новым.

Взяв эти вещи из рук Ван Хайшэна, Цзян Чжэнь вошел в дом и сказал Ван Хайшэну: «Свяжи семью Лю».

Как только Цзян Чжэнь заговорил, Ван Хайшэн тут же шевельнул руками. Хэ Чуньшэн, Хэ Сяшэн и Цзян Мин, сын Цзян Пина, который только что помог им сражаться, также пошли на помощь.

У Цзян Пина, старосты деревни Хэси, было два сына. Старший сын, Цзян Цюань, помог ему контролировать строительство нового дома, когда Цзян Чжэнь попросил у семьи Цзян дом. Он был женат и имел очень стабильный характер; жители деревни признали его преемником Цзян Пина. Цзян Мин, второй сын. . . видя, что нос у него теперь посинел, а лицо распухло, но он все еще был возбужден, было видно, что его темперамент совершенно отличается от темперамента его отца и его брата. Конечно, это было также потому, что он был молод. Шестнадцатилетний Цзян Мин был полон энергии, и ему некуда было выплеснуть ее. Неудивительно, что он любил драться.

«Эта веревка не может быть привязана вот так. . ». Ян Цзин указал на нескольких человек поблизости. Он не смел оскорблять Лю Хэйтоу, но ему было наплевать на семью Лю. Что касается связывания людей веревками. . . хотя его техника связывания людей была не так хороша, как у Цзян Чжэня, он долго её осваивал!

К тому времени, как Цзян Чжэнь закончил растирать чернила и положил бумагу для письма, Лю Дачэн и его старший сын уже были связаны. Остальные были либо детьми, либо женщинами, так что они не удосужились их связать.

Взглянув на Лю Дачэна, Цзян Чжэнь сказал: «Я не буду брать с вас слишком много денег за подарок. Достаточно десяти серебряных. Кроме того, десять серебряных в качестве компенсации за поломку вещей в доме моей семьи. В прошлом ты также одолжил десять серебра у моей семьи. . .»

Кто даст десять серебряных в подарок? Более того, поврежденные вещи, еда и напитки, которые они пили, стоили максимум два серебра. Но Цзян Чжэнь попросил их заплатить десять серебряных в качестве компенсации?

Лю Дачэн был полон обиды, но не осмелился опровергнуть. Тридцать было тридцатью. Он всегда мог затянуть это. Если бы он действительно не мог, он позволил бы своим родителям заплатить. Чжао Лю не могла заставить своих пожилых родителей вернуть деньги.

Лю Дачэн давно привык избегать долгов. Он думал об этом, когда услышал, как Цзян Чжэнь снова сказал: «Все это составляет сто серебряных. Я напишу долговую расписку, а ты можешь просто поставить отпечаток пальца».

— Сто серебряных? Лю Дачэн недоверчиво посмотрел на Цзян Чжэня. Как он мог быть должен сто серебряных? Сто серебряных!

«Конечно, 120. Как ты думаешь, сколько?» Цзян Чжэнь усмехнулся.

«Мы заняли только десять серебра. . ». Плюс сегодняшние двадцать, разве не должно быть тридцать?

— Остальные семьдесят — это проценты, — нахмурившись, сказал Цзян Чжэнь. «Однако, похоже, я рассчитал для вас слишком маленькую процентную ставку. Когда Лю Хэйтоу одалживал другим деньги, за месяц они удваивались. Я не могу быть хуже него...»

"Хорошо, хорошо, — поспешно сказал Лю Дачэн. Если бы они удваивали сумму денег каждый месяц, как сказал Цзян Чжэнь, через пятнадцать или шестнадцать лет с тех пор, как он их одолжил… . .

«Пока вы считаете, что этого достаточно», — сказал Цзян Чжэнь, записывая долговую записку.

Когда Цзян Чжэнь пошел в школу, он не выучил традиционные китайские иероглифы, но какое-то время его школа уделяла внимание качественному образованию, поэтому он немного выучил каллиграфию.

В том году уроки каллиграфии проводились каждую неделю. Хотя Цзян Чжэнь часто превращал это в домашнее задание по китайскому языку и вообще не занимался каллиграфией, он мог хотя бы написать слово кистью, и его навыки были вполне стандартными.

«Сегодня Лю Дачэн и Лю Эрмао должны Чжао Цзингэ сто серебра», — Цзян Чжэнь читал и писал одновременно, и вскоре он закончил прилично выглядящую строчку письма.

Эти слова были очень простыми, как «Чжао». Поскольку это была фамилия Чжао Цзингэ, он специально использовал ветки, чтобы написать ее несколько раз подряд на земле, так что, естественно, ошибки не было. На первый взгляд, он был почти как ученый.

После боя Чжао Цзингэ почувствовал, что ему не стоит носить только нижнее белье. Как бы ни было жарко, он снова надел свою новую одежду.

Закончив одеваться и приведя себя в порядок, он вышел из своего нового дома. Цзян Чжэнь уже разложил кисть и бумагу, чтобы подсчитать серебро, которое семья Лю должна ему. Услышав, что Цзян Чжэнь заставил семью Лю выплатить сто серебра, Чжао Цзингэ обрадовался. Затем он увидел, что Цзян Чжэнь может писать.

Цзян Чжэнь умеет писать! Цзян Чжэнь умеет читать!

Чжао Цзингэ в шоке посмотрел на Цзян Чжэня и не смог оправиться от этого. После длительного контакта с Цзян Чжэнем он почувствовал, что Цзян Чжэнь был очень могущественным, но он не ожидал, что тот даже сильнее, чем он думал.

Цзян Чжэнь даже умеет читать!

Чжао Цзингэ, не знавший ни одного иероглифа, вдруг снова почувствовал какой-то комплекс неполноценности — по сравнению с Цзян Чжэнем он действительно не был чем-то особенным.

Что касается того, почему Цзян Чжэнь умел читать. . . Чжао Цзингэ вскоре нашел для него причину. Второй сын семьи Цзян и третий сын оба ходили в школу. Он предположил, что Цзян Чжэнь наблюдал за ними и что-то узнал. Цзян Чжэнь был действительно могущественным. В то время, если бы его семья разрешила ему ходить в школу, он мог бы даже сдать экзамен на ученого!

Чжао Цзингэ необъяснимым образом верил в Цзян Чжэня и чувствовал, что Цзян Чжэнь обладает способностью стать ученым, и другие люди тоже чувствовали то же самое. Цзян Чжэнь умел читать и писать. . . Это оказало на них большое влияние.

Несмотря на то, что Хэси была довольно богата, число грамотных можно было пересчитать по пальцам! Даже Цзян Пин, глава деревни, едва знал несколько слов.

Чжао Лю была очень взволнована и еще больше довольна своим зятем. Ее Цзингэ был настолько удивительным, что смог найти такого хорошего зятя!

"Ну давайте же. Штампуйте!» Цзян Чжэнь положил долговую расписку перед братьями Хэ и сказал Ван Хайшэну: «Держи их за руки и позволь им оставить свои отпечатки пальцев».

Ван Хайшэн и Хэ Чуньшэн немедленно приступили к работе. В то же время Цзян Чжэнь сказал: «Лю Дачэн, Лю Эрмао, верно? Лучше побыстрее вернуть деньги. В противном случае . . . Я собираюсь отнести эту долговую расписку в управу, чтобы подать на вас в суд. Нехорошо быть должником».

Ян Цзин: «. . ». Вы заставили людей написать долговую расписку передо мной, и вы все еще хотите пожаловаться в управу?

«Если я скажу людям в городской управе, что мне нужно только пятьдесят серебра из этих ста серебра, они, безусловно, будут счастливы попросить у вас долг», — добавил Цзян Чжэнь.

Ян Цзин сказал: «Конечно!»

Когда Лю Дачэн и Лю Эрмао услышали слова Цзян Чжэня, им захотелось плакать. Когда у них не было денег, как они могли получить сто серебра? Конечно, если бы они продали свою землю, этого было бы достаточно, но как простые люди могли пожелать продать землю?

"Хорошо. Выбросьте их, — сказал Цзян Чжэнь. На самом деле то, что он только что сказал, имело ту же цель, что и долговая расписка, а именно: из требуемой сотни серебряных он хотел только пятьдесят. Так что, если семья Лю придет, чтобы послушно вернуть деньги, он на самом деле не заставит их отдать ему все сто серебряных.

После того, как семья Лю ушла, Ван Хайшэн и другие начали убираться в доме, а Цзян Чжэнь поговорил с продавцом фарфорового магазина.

Владелец магазина фарфора договорился о хорошей цене с образцами, предоставленными Цзян Чжэнем. В доме Цзян Чжэня он хотел предложить немного более низкую цену и сам получить больше денег, но теперь… . . Подумав о свирепом виде Цзян Чжэня только что, владелец фарфорового магазина немедленно отбросил эту мысль.

Цзян Чжэнь участвовал в сделке, и, поскольку он был таким свирепым, было лучше не обижать его.

Продавец фарфоровой лавки сообщил цену, о которой он договорился, не смея скрыть ее. Услышав цену, Цзян Чжэнь был очень доволен. Цена оказалась намного выше, чем он ожидал!

Договорившись с продавцом о доставке товаров в уездный город на следующий день, Цзян Чжэнь пригласил продавца остаться на свадебный прием.

— Нет, у меня есть работа. Мне нужно вернуться, — торопливо сказал хозяин фарфоровой лавки. С этого момента он немного боялся Цзян Чжэня. . . Кроме того, неужели в таком бардаке кто-то будет пить свадебное вино?

Когда Цзян Чжэнь услышал его отказ, он не стал его убеждать и отослал. Повар, которого они наняли, уже сбежал, поэтому Чжао Лю пошла на кухню, чтобы приготовить им еду.

Тем временем Цзян Чжэнь отвел Ян Цзина в его бывший дом и спросил: «Каково прошлое Лю Хэйтоу?»

«Лю Хэйтоу — головорез игорного дома в уездном городе, — прямо сообщил Ян Цзин обо всем, что знал, и добавил: — С этим игорным домом не так-то просто связываться. Ты . . .»

«Как работает игорный дом?» — внезапно спросил Цзян Чжэнь.

"Это не плохое заведение. Если вы уже все потеряли, вас больше не пустят внутрь. Они также не заставляют людей продавать своих сыновей и дочерей», — сказал Ян Цзин. Людям, стоящим за игорным домом, все еще нужна была репутация, поэтому игорный дом мало что мог сделать.

«Можете ли вы назначить мне встречу с управляющим этого игорного дома?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

"Да, я могу . . . Почему вы хотите встретиться с ответственным человеком? — смущенно спросил Ян Цзян.

«Как вы думаете, лучше, чтобы Лю Хэйтоу отвечал за дела, даже несмотря на то, что он доставляет много неприятностей и имеет много головорезов, или кто-то вроде меня?» — спросил Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь хотел порекомендовать себя? Другими словами, Цзян Чжэнь был сильнее Лю Хэйтоу. Столкнувшись с таким выбором, стюард может действительно не захотеть этого Лю Хэйтоу.

Лю Хэйтоу в частном порядке одолжил деньги и собрал группу людей, чтобы поиграть в азартные игры в деревне Цяотоу. Этому стюарду это должно не понравиться. Без игорного дома на заднем плане Лю Хэйтоу был ничем.

Цзян Чжэнь дал объяснение, но не сказал, что на самом деле у него есть другие идеи. Ему не нравилось жить под чужим началом, поэтому, конечно, он не хотел быть головорезом, но в этот момент… он действительно что-то вспомнил.

После перехода Цзян Чжэнь всегда чувствовал, что ему нечего обменять на деньги и нет полезных навыков, но сейчас он вдруг кое о чем подумал. Может, он и не сможет заработать ему денег, но это должно заставить людей в игорном доме высоко ценить его, а это было… карты.

На самом деле Цзян Чжэнь мало что знал об азартных играх, но даже при этом он знал несколько карточных игр и мог нарисовать все пятьдесят четыре карты.

В современных казино карты были абсолютно необходимы, а здесь их вообще не было. Цзян Чжэнь не мог заработать на этой идее, но репутации, полученной от игорного дома, было достаточно. . . Без этого метода Цзян Чжэню, возможно, пришлось бы работать бандитом, чтобы разрешить этот вопрос, но в этом случае все было бы по-другому. Конечно, самым неотложным делом было наесться, а потом идти в брачный чертог.

Говоря об этом, к счастью, Лю Хэйтоу не разрушил его брачную спальню; в противном случае . . . он бы так просто его не отпустил!

Свадебный пир был испорчен. Убежавших гостей не ждали, и даже нанятый повар убежал. . . У Чжао Фугуя не было другого выбора, кроме как собрать оставшуюся часть свинины, которую он планировал замариновать, и блюда, которые уже были приготовлены, но не были поставлены на стол, и медленно съесть их со своей семьей. Затем он пошел к семьям, которых пригласил на свадьбу, и отнёс им немного еды. Что касается их самих, то то, что они ели, было едой, которую приготовила Чжао Лю.

Чжао Лю приготовила тушеную свинину и обжарила несколько овощей; вскоре она убрала два стола, и остальные ели вместе.

«Лю Хэйтоу может прийти, чтобы устроить беспорядки в будущем. Что мы собираемся делать потом?" На лице Цзян Пина появилось запутанное выражение.

Он должен быть очень голоден после такого долгого времени. Но от одной мысли о неприятностях, с которыми они могут столкнуться в будущем, у него пропал аппетит.

«Папа, чего ты боишься? Если он придет, давайте сразимся!» — весело сказал Цзян Мин.

Когда Цзян Чжэнь в последний раз избил Лю Хэйтоу, он начал восхищаться Цзян Чжэнем. Сегодня, после того как все отбросили «врага», его взгляд продолжал постоянно возвращаться к Цзян Чжэню с выражением поклонения в глазах.

Глядя на своего сына, Цзян Пин не мог не чувствовать себя немного разочарованным.

«Не волнуйся, все будет хорошо», — сказал Цзян Чжэнь.

Как ты можешь говорить, что все будет хорошо? Будет ли все в порядке, просто потому, что ты сказал это? Цзян Пину стало плохо до дна живота, но, посмотрев на Цзян Чжэня, он не знал почему, но вдруг подумал, что этому человеку можно доверять. На самом деле, Цзян Пин был не единственным, кто так думал.

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн сегодня снова были избиты. Им было больно, но они были очень счастливы и полностью доверяли Цзян Чжэню. У них было ощущение, что пока они будут следовать за Цзян Чжэнем, они будут становиться все более и более могущественными в будущем, и им больше не придется бояться Лю Хэйтоу! На самом деле, они уже не так боялись Лю Хэйтоу, как раньше.

На самом деле им тоже удалось поразить Лю Хэйтоу, не так ли?

Во время еды Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн не осмеливались слишком много говорить, но после еды и выхода из дома семьи Чжао Хэ Сяшен сразу же взволнованно посмотрел на своего брата. «Старший брат, мы избили Лю Хэйтоу и его подчиненных, не так ли?»

«Гм». Хэ Чуншэн кивнул головой. В этот момент у него болело все тело, но он не мог не волноваться, когда дотрагивался до своего округлившегося живота. Когда он подумал о том, что произошло раньше, он был взволнован.

Лю Хэйтоу всегда был большим камнем в его сердце, но теперь этот большой камень был удален. Фактически . . . Лю Хэйтоу не был таким страшным, не так ли?

Когда Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн шли домой, они встретили на полпути Хэ Цюшэна, который ждал их на обочине дороги.

«Большой Брат, Второй Брат, ты… . ». Когда Хэ Цюшэн увидел раны двух своих братьев, он не мог сдержать слез.

"У нас все в порядке! Цюшэн, сегодня мы избили Лю Хэйтоу!» Хэ Сяшэн взволнованно сказал своему брату.

"Действительно?" Хэ Цюшэн был удивлен. Он слышал, что Лю Хэйтоу отправился в дом Чжао, и знал, что два его брата также пошли туда на свадьбу. Все это время он волновался и не ожидал, что два его брата смогут избить Лю Хэйтоу.

«Конечно, это правда. Я заколол его бамбуковым шестом, но жаль, что этот бамбуковый шест был недостаточно острым и не заколол его до смерти». Хэ Сяшэн мало говорил перед посторонними, но перед своим младшим братом Хэ Цюшэном хвастал без устали. «Если бы Лю Хэйтоу не нашел помощников, чтобы сразиться с нами, нас бы так не избили».

Хэ Цюшен не поверил ему и посмотрел на Хэ Чуньшэна. Хэ Чуньшэн кивнул с серьезным лицом.

Хэ Цюшэн сразу же посмотрел на двух своих братьев с восхищением. Он всегда был красив, поэтому, когда Хэ Чуньшэн, который был относительно спокоен, посмотрел на него таким образом, Хэ Чуншэн не мог не добавить: «Мы с твоим вторым братом избили подчиненных Лю Хэйтоу, и все они были избиты нами до крови!" Наши зубы были очень острыми, поэтому мы заставили их руки кровоточить! Затем . . . их несколько раз ударили.

Конечно, им не нужно было рассказывать брату о таких подробностях.

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн много говорили о том, как они дрались с Лю Хэйтоу и его людьми, а также о том, как Цзян Чжэнь избил Лю Хэйтоу.

«Цзян Чжэнь действительно свиреп. Лю Хэйтоу пришел к нему, ища неприятностей, но он так легко избил его. Он даже не посмел пикнуть, когда уходил».

Глаза Хэ Цюшэна прояснились.

Когда Хэ Чуньшэн увидел своего младшего брата таким, его сердце подпрыгнуло. Он знал, что Цзян Чжэнь не интересуется его младшим братом, но он несколько боялся, что его младший брат влюбится в Цзян Чжэня, поэтому он поспешно сказал: «Этот Чжао Цзингэ тоже очень силен. Он не уступал твоему брату и мне в бою. Чжао Цзингэ очень хорош в бою, так что тебе лучше держаться от них подальше. . .

Рот Хэ Цюшэна скривился. Его родители всегда говорили ему оставаться дома и наряжаться. Какой смысл бороться с другими? Кроме того, он не хотел Цзян Чжэня! У него было много людей, которым он нравился!

Хотя Хэ Цюшэн думал так, его глаза покраснели.

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн поспешно начали уговаривать его, и вскоре все трое снова разговаривали и смеялись, но как только они вернулись домой, их отец отругал их.

«Вы два вонючих мальчишки! Я слышал, что вы помогли семье Чжао разобраться с Лю Хэйтоу? Ты хочешь умереть? Что, если Лю Хэйтоу снова придет беспокоить нашу семью?»

«Вы, трое бестолочей, с моим долгом ничего не поделаешь, но вы так безрассудно оскорбили Лю Хэйтоу!»

Ругаясь, их отец взял метлу и собирался начать бить двух своих сыновей. Обычно он не бил Хэ Цюшэна, опасаясь повредить лицо.

В Хэси всегда считалось само собой разумеющимся, что родители могут преподать урок своим детям. В прошлом, даже если Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн были недовольны этим, они были послушны и позволяли отцу Хэ бить их, но теперь. . . Хэ Чуньшэн вдруг не выдержал.

Цзян Чжэнь был настолько силен, что мог не только избить Лю Хэйтоу, но и сделать своих родственников такими послушными. Но они . . . они даже не могли контролировать своего отца, не так ли?

«Муж, не бей детей. . ». Мать Хэ попыталась остановить своего мужа, но получила пощечину метлой, которую тот держал в руках.

Метла, которую держал отец Хе, была сделана из тонких бамбуковых палочек. Когда он ударил ее, это действие сразу же залило кровью лицо Матери Хе.

Лицо Хэ Чуншэна внезапно почернело. Хэ Чуньшэн выхватил метлу из руки отца, остановив его, а затем схватил его за руку. Затем он сказал своему брату: «Сяшэн, иди за веревкой!»

Он не собирался бить своего отца, но если отец хотел бить их и их мать, они его свяжут!

«Чуншэн, Чуншэн, что ты делаешь?» – в ужасе спросила Мать Хэ с окровавленным лицом.

«Мама, не волнуйся!» — сказал Хэ Чуншэн.

Мать Хэ была робким человеком и не смела их останавливать. Она только пробормотала: «Не бей отца. . .»

«Мы не будем драться», — сказал Хэ Чуньшэн, а затем вместе с Хэ Сяшэном связал их отца, который продолжал ругаться.

Когда Мать Хэ посмотрела на своего связанного мужа, она хотела отпустить его. Хэ Чуньшэн сказал: «Мама, если ты отпустишь его, должен ли я побить его в следующий раз? Сяшэн и я решили последовать за Цзян Чжэнем. Вы знаете, он использовал нож, чтобы ударить своего отца!

Мать Хэ был потрясена, и теперь она действительно не решалась освободить своего мужа. Отец

Хэ, ругавшийся изо всех сил, больше не смел ругаться.

Цзян Чжэнь не заботился о своих родителях, и если двое его сыновей перестанут заботиться о нем. . .

"Слушай . . . ты хочешь есть? Хочешь воды?" Мать Хэ спросила Отца Хэ, но была отругана; однако она не рассердилась. Затем она попросила Хэ Цюшэна тайно дать ей немного пирога, чтобы накормить отца Хэ.

Хотя отец Хэ был очень сердит в тот момент, он был очень голоден и послушно ел пирог.

Мать Хэ была образованной женщиной, отличавшейся необычайной добродетелью. Она всегда прислушивалась к словам отца Хе. Сначала она не привыкла видеть Отца Хе связанным, но через некоторое время, увидев, что Отец Хэ послушно ест, она не могла не сказать своему сыну: «На самом деле, это тоже очень хорошо. . ».

Хэ Чуншэн тоже думал, что это хорошо. Наконец-то им не нужно было беспокоиться о том, что их отец пойдет играть в азартные игры. На самом деле, они действительно не возражали против такого воспитания своего отца. Они просто надеялись, что он не будет губить их и везде одалживать денег.

Семья Хэ притихла, как и семья Чжао.

После обеда Цзян Пин и остальные ушли. Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ помогли Чжао Фугую и их матери убраться в доме, а затем пошли мыться. . .

«Мама, папа, мы сегодня не будем есть. Вам не обязательно звать нас», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Фугую и его жене, и как только Чжао Фугуй и его жена хотели спросить, почему он не хочет есть, он уже затащил Чжао Цзингэ в их новую комнату.

Чжао Фугуй и Чжао Лю: «. . .» Они оба тайно спали вместе. Почему они так торопятся?

Если бы Цзян Чжэнь знал, что думают Чжао Фугуй и его жена, он бы почувствовал себя очень обиженным. Он действительно еще не полностью съел Чжао Цзингэ! Бог знает, как долго он ждал их свадьбы, чтобы сделать это!

Когда они поженились, Цзян Чжэнь был очень спокоен, но сейчас… . . он немного нервничал.

Чжао Цзингэ был противоположностью. Прошлой ночью, когда он спал один в комнате Цзян Чжэня, он так нервничал, что почти не спал всю ночь, беспокоясь о том и о сем. Когда он сегодня женился, у него еще больше закружилась голова. В какой-то момент он почувствовал, что не может даже дышать. . . особенно когда Цзян Чжэнь поднял его красную вуаль и увидел перед собой Цзян Чжэня. В этот момент он только почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди!

Это была его самая большая мечта, и сегодня она сбылась. Жаль, что более позднее развитие было не таким, как он себе представлял, а это означало, что это развитие заставило Чжао Цзингэ оторваться от своих первоначальных эмоций.

В этот момент Чжао Цзингэ уже не нервничал, в его сердце осталось лишь чувство удовлетворения, и он был немного смущен, когда спросил: «Почему мы не будем ужинать?»

— Цзингэ, ты не видишь, который час? Цзян Чжэнь вздохнул.

Было около четырех часов дня. Но они только недавно пообедали, так что поужинать так скоро они не смогут. В таком случае, давай ляжем спать пораньше!

Чжао Цзинге посмотрел на солнце снаружи, и его рот слегка изогнулся. . . В это время он работал в семье Чжао Даху.

Чжао Цзингэ уже принял ванну, и его тело пахло бобами для ванн. Цзян Чжэнь обнял его и поцеловал.

Когда они не были женаты, Чжао Цзингэ всегда чувствовал, что делать такие вещи нехорошо, и он был очень застенчив. Он часто неконтролируемо напрягался, но сейчас его настроение сильно изменилось.

Он был женат на Цзян Чжэнь. Он мог быть близок с Цзян Чжэнем и даже... Он был некрасив. В этот момент Цзян Чжэнь не чувствовал бы себя некомфортно, держа что-то твердое или что-то еще. . .

Чжао Цзингэ взял на себя инициативу прикоснуться к телу Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь только почувствовал, что места, к которым он прикасался, онемели, и ему не терпелось прыгнуть на него. Однако Чжао Цзингэ внезапно сказал: «Цзян Чжэнь, я не ожидал, что ты умеешь читать. Ты такой могущественный!»

"Хм." Цзян Чжэнь был занят раздеванием.

— Ты можешь научить меня читать? — спросил Чжао Цзин. «Может быть, я немного глуп, но ты можешь научить меня?»

Цзян Чжэнь был очень сильным. Чжао Цзингэ надеялся, что он тоже сможет стать немного сильнее, чтобы не быть недостойным Цзян Чжэня.

— Пока ты заботишься обо мне! — сказал Цзян Чжэнь.

Он не хотел говорить об этом в брачную ночь! Цзян Чжэнь чувствовал, что здоров, но впервые осознал, что все еще немного несчастен. Но это было главным образом потому, что это был его первый раз. . . Во второй раз ему всё удалось намного лучше.

После того, как они долго метались, стало темно. Цзян Чжэнь держал Чжао Цзингэ на руках и некоторое время спал. Среди ночи он снова разбудил его. — Цзин, ты хочешь что-нибудь поесть?

— Гм, — ответил Чжао Цзингэ, и Цзян Чжэнь тихонько встал и пошел на кухню за остатками еды.

Когда они наелись и напились, Цзян Чжэнь приласкал его в третий раз.

Раньше Цзян Чжэнь чувствовал, что пользоваться своими руками было очень удобно, но с тех пор он думал, что использование рук ничего не значит. Было очень весело использовать настоящее оружие!

Тело Чжао Цзингэ выглядело точно так же, как у обычного мужчины, но была и некоторая разница. В конце концов, он был гером; его тазовые кости были больше, чем у нормального мужчины, из-за чего его талия выглядела тоньше. У Чжао Цзинге были большие ягодицы и особенно хорошая фигура. В то же время, поскольку он был гером, его тело легко принимало мужчину.

Цзян Чжэнь специально купил коробку с мазью для смазки, но, в конце концов, она ему совсем не понадобилась.

Цзян Чжэнь не мог дождаться следующего раунда с Чжао Цзингэ, но он уже немного устал, и Чжао Цзингэ тоже нужно было отдохнуть. . . Держа Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь с некоторой неохотой заснул.

Когда Цзян Чжэнь заснул, Чжао Цзингэ дотронулся до своего живота и не мог заснуть. В конце концов, Чжао Цзингэ был уже немолод, и он более или менее знал о том, что происходит в постели. Чжао Лю тоже по секрету рассказала ему кое-что. По словам Чжао Лю, это было очень болезненно, и ему пришлось с этим смириться, но... Несмотря на то, что это было немного больно, он также был очень счастлив.

Чжао Цзингэ немного смутился, но был очень счастлив. . . Он обнял Цзян Чжэня и поцеловал его, после чего медленно заснул.

Чжао Цзингэ уже был в добром здравии и хорошо заботился о себе в последние дни. На следующее утро он встал рано и пошел готовить завтрак для Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь, который изначально хотел быть с ним нежным, не стал его удерживать. Он просто задавался вопросом, достаточно ли усердно он поработал прошлой ночью.

На самом деле, прошлой ночью Цзян Чжэнь достаточно усердно работал, и некоторые части тела Чжао Цзингэ немного болели, но он всегда был человеком, способным выносить боль. В прошлом, когда он резал стебли риса, он случайно порезал себе пальцы, но продолжал работать, не меняя выражения лица. Какое это имеет значение, если его задница теперь немного болит? Раньше у него был понос, и это было так же больно.

Увидев, что ее сын встал, Чжао Лю попросила Чжао Цзингэ готовить вместе с ней.

Вчера они не смогли доесть рис, приготовленный в полдень, поэтому сегодня утром Чжао Лю просто использовала холодный рис, чтобы приготовить жареный рис с яйцами.

Налив в кастрюлю немного масла, она поджарила взбитые яйца, а затем положила их на рис. . . С тех пор, как она особенно полюбила соевый соус, Чжао Лю, наконец, решила не класть соль, а приправлять соевым соусом. Конечно, на это тоже была причина. В то время соль была очень комковатой. При приготовлении жареного риса, если им действительно нужно было посолить, они должны были растворить ее в воде. Иначе это был бы не жареный рис с яйцами, а жареный рис с солью. В таком случае лучше сразу положить соевый соус.

После того, как еда была готова, Чжао Цзингэ сначала наполнил миску Цзян Чжэня яйцами. Увидев, что Цзян Чжэнь еще не вышел из их дома, он направился прямо к дому с чашей.

Он был так счастлив жениться на Цзян Чжэне, что всё время думал о том, чтобы делать что-то для Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь не вставал. С одной стороны, он думал о том, чем заняться сегодня, а с другой стороны, его завтрак еще не был готов.

Когда он жил один, то был очень прилежным человеком. Он вставал рано утром, чтобы готовить, и мог сшить себе одежду, но теперь, когда его кто-то обслуживал, он стал ленив. Конечно, он по-прежнему спешил выполнять тяжелую работу по дому.

Раньше Цзян Чжэнь всегда думал, что какое-то время полениться — это нормально, но теперь… на второй день их брака его гер принес их еду в постель и дал ему поесть. . . Забудь об этом.

«Я пойду и поем», — сказал Цзян Чжэнь.

«Ну, на кухне еще есть мясо. Я подогрею его для тебя? — спросил Чжао Цзин.

— Хорошо, — согласился Цзян Чжэнь.

С горячим жареным рисом в желудке он чувствовал прилив сил. После еды Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ и сказал: «Цзинь, пойдем со мной в уездный город».

"Хорошо. Я помогу тебе с товаром, — сказал Чжао Цзингэ.

Он уже знал, что Цзян Чжэнь в тот день собирался доставить фарфор в уездный город. Хотя он не знал, как говорить о делах, он все же был достаточно силен, чтобы помочь ему перевезти товар.

Цзян Чжэнь: «. . .» Дорогой, я буду выглядеть бесполезным!

Цзян Чжэнь настаивал на том, чтобы Чжао Цзингэ не работал. Он взял Ван Хайшэна и братьев Хэ, пришедших рано утром, и вскоре перенёс весь фарфор в лодку. Потом все поплыли в уездный город.

На следующий день синяки на лицах Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна стали гораздо более заметными, из-за чего их опухшие лица выглядели почти как свиные головы, но их психическое состояние было хорошим.

Отца не все время оставляли связанным, а отпустили позже. Тем не менее, отец Хэ вел себя как честный человек и не смел шуметь дома.

Благодаря тому, что отец Хэ не шумел, они сразу же почувствовали себя намного спокойнее и очень хорошо спали в ту ночь.

Не говоря уж о . . . у всех было достаточно еды в тот день и накануне. Накануне они ели на свадьбе Чжао Цзингэ и Цзян Чжэня и на следующий день. . . У семьи Хэ закончился рис, но Хэ Чуншэн позволил Хэ Цюшэну пойти в дом их дяди пообедать. Но он и Хэ Сяшен не могли. Рано утром они пришли в дом Чжао голодными, думая, что будут голодать весь день. Они не ожидали, что Цзян Чжэнь даст им съесть две тарелки риса, а когда они закончили есть, их попросили перенести фарфор.

Принял ли их Цзян Чжэнь? Смогут ли они в будущем последовать за Цзян Чжэнем? Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн немедленно приступили к работе, и люди на лодке не могли не смотреть на них тайком. Их лица были в синяках и опухли, но они все равно были счастливы. Они действительно в порядке?

Цзян Чжэнь недолго оставался на носу лодки, и провел Чжао Цзингэ в каюту.

Чтобы было больше места для груза, Цзян Чжэнь сделал пространство для отдыха в кабине намного меньше, но даже в этом случае у него все еще было две кровати — он действительно не хотел делить кровать с Ван Хайшэном.

Эти две кровати были очень узкими, менее метра в ширину; одна была слева, а другая справа от кабины. Внизу также были контейнеры для хранения вещей, а наверху – полки. По этой причине можно было только лежать, а не сидеть.

— Цзингэ, ты хочешь лечь и отдохнуть? — спросил Цзян Чжэнь. Прекрасное чувство прошлой ночи заставляло его всегда хотеть обнять его, когда он смотрел на Чжао Цзингэ.

Как хорошо было бы вдвоем втиснуться в такую узкую кровать? Он сделал занавеску из ткани, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что кто-то их увидит!

"Нет. Ты усталый? Иди ложись, а я позабочусь о тебе». Чжао Цзингэ не обратил внимания на более глубокий смысл слов Цзян Чжэня. Вместо этого он с беспокойством посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь: ". . . Я не устал." Так что лучше самому его уложить!

Цзян Чжэнь потянул Чжао Цзингэ к кровати. Как только он лег, Чжао Цзингэ напрягся и задышал быстрее.

Это был не их дом и не их спальня. . . Чжао Цзингэ лежал неподвижно и столкнулся с проблемой: если Цзян Чжэнь действительно пытался что-то сделать, должен ли он соглашаться или отказываться?

— Цзингэ, мы прибыли. Цзян Чжэнь поцеловал Чжао Цзингэ, который всю дорогу до уездного города нервничала; они уже прибыли.

В уезде Хэчэн было много рек. Некоторые из них были природными, а некоторые были выкопаны для удобства. За фарфоровой лавкой тоже была река, как и каменные ступени, ведущие к реке.

Цзян Чжэнь остановил там лодку, забрал продавца из фарфорового магазина, а затем взял его с собой к тому месту, куда он привез свой фарфор.

«Цзян Чжэнь, тот, кто хочет купить твой фарфор, — управляющий особняком Чжэн в уездном городе. Семья Чжэн — одна из самых больших семей в уездном городе. Будьте осторожны, когда пойдете туда, — сказал владелец фарфоровой лавки.

— Можешь не сомневаться, Лавочник. Я буду." Цзян Чжэнь знал, как себя вести.

Дом Чжэнов стоял там уже несколько лет; его главная дверь выходила на улицу, а задняя — на реку. Цзян Чжэнь и его группа, не задавая вопросов, подошли к задней двери.

Было уже не рано, и две служанки, одетые в синее, стирали белье у реки. Когда они увидели компанию Цзян Чжэня, их попросили объявить о них. Через некоторое время вышла экономка особняка Чжэн с двумя другими слугами.

Когда Цзян Чжэнь занимался бизнесом, он приобрел большой опыт. Он не чувствовал, что в этой сцене что-то есть, но Чжао Цзингэ и Хэ Чуньшэну было очень неудобно, и они даже не осмеливались смотреть на этих людей, опустив головы.

Сегодня Цзян Чжэнь должен был сделать много дел. На самом деле, было бы удобнее не брать с собой Чжао Цзингэ. Но он все равно привел Чжао Цзингэ. По крайней мере, он надеялся, что Чжао Цзингэ увидит немного больше внешнего мира.

Если бы он заботился только о том, чтобы идти вперед и держал Чжао Цзингэ в Хэси, расстояние между ним и Чжао Цзингэ, безусловно, увеличивалось бы все больше и больше. . .

Держа Чжао Цзингэ за руку, Цзян Чжэнь вскоре отпустил его и пошел поговорить с продавцом.

У такой большой семьи были свои стандарты поведения, и цену, о которой уже договорились, было нелегко изменить. Цзян Чжэню нужно было только помочь перевезти фарфор на склад, и тогда он получит деньги.

На этот раз, чтобы ускорить процесс, даже Чжао Цзингэ помог перевезти товар, и никто не подумал, что с его стороны это неправильно.

Чжао Цзингэ, полностью одетый в мужскую одежду, выглядел как мужчина. Если бы кто-то не знал его, глядя на его высокое тело, они бы даже не подумали, что он гер.

«Склад вон там. Просто перенесите всё туда и положите». Стюард Чжэн только что закончил говорить, как вдруг остановился, а затем отсалютовал в одном направлении: «Молодой господин!»

Когда Цзян Чжэнь оглянулся, он увидел молодого человека примерно двадцати семи или двадцати восьми лет, стоящего неподалеку.

Этот человек, должно быть, только что встал, потому что он все еще выглядел немного сонным. Он носил очень яркую мантию, которая сильно отличалась от серой одежды, которую носили обычные люди в ту эпоху. Но он отказывался надевать его аккуратно.

Услышав слова стюарда Чжэна, он небрежно ответил, но, случайно увидев Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна, не смог сдержать смех. «Дядя Чжэн, откуда взялись эти две свиные головы?»

«Молодой господин, они здесь, чтобы доставить фарфор», — несколько беспомощно сказал стюард Чжэн.

Молодой человек снова засмеялся и ушел. Но перед уходом он сказал: «Эй, вы двое, вам лучше вылечить свои лица дома, прежде чем снова выходить, ха-ха».

Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн опустили головы, немного пристыженные.

Однако молодой человек, вероятно, был дворянином, поэтому они не могли позволить себе быть недовольными его поддразниванием.

Цзян Чжэнь взглянул на них, а затем его взгляд упал на Чжао Цзингэ. Когда он увидел стесненную внешность Чжао Цзингэ, он внезапно почувствовал себя немного неловко.

Всего эта партия фарфора была продана более чем за сто серебряных. Помимо доли, отданной управляющему фарфоровым магазином, и подарка уважения для стюарта Чжэня, в конце концов Цзян Чжэнь получил 105 серебра.

Цзян Чжэнь дал Хэ Чуньшэну два серебра, Ван Хайшэну два серебра, а остальные отдал Чжао Цзингэ.

Серебряная сотня была не легкой, на самом деле она была довольно тяжелой. Чжао Цзингэ держал серебро и был немного сбит с толку. "Это . . . Это . . ».

«Оставь себе», — сказал Цзян Чжэнь.

Когда Чжао Цзингэ вышел, он взял с собой удобную бамбуковую корзину, поэтому он завернул серебро и положил его в корзину. Теперь он не смел нести корзину на спине, поэтому держал ее на руках и снова занервничал.

Цзян Чжэнь не стал его утешать. Нервозность этого человека постепенно проходила.

— Босс, давай быстрее возвращаться. Хэ Чуншэн тоже очень нервничал. Пока он думал, что у Чжао Цзингэ есть сотня серебра, он очень волновался и боялся. Он думал, что окружающие могут причинить им вред и попытаться ограбить.

Но Ван Хайшэн был намного спокойнее; он видел еще больше серебра.

«Нет, у нас есть еще дело, — сказал Цзян Чжэнь. Он подумал об этом на мгновение и попросил Ван Хайшэна и братьев Хэ остаться и понаблюдать за лодкой, а затем отвел Чжао Цзингэ в магазин, где продаются чернила, бумага и чернильный камень.

На этот раз Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были одеты в свои новые одежды. Хотя они по-прежнему не выглядели учеными, другие не смотрели на них свысока. Когда они вошли в магазин, кто-то сразу подошел, чтобы поприветствовать их.

В это время было несколько видов бумаги, не только рисовая бумага. После того, как Цзян Чжэнь попросил плотную бумагу, продавец сразу же взял плотную бумагу для рисования.

Цена этой бумаги была высокой, но это не огорчало Цзян Чжэня, у которого в этот момент были деньги.

«Цзинь, плати», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзину, выбирая красители для бумаги и даже научную книгу.

Такие вещи стоят три серебряных. . . Чжао Цзингэ не хотел брать деньги, но, взглянув на Цзян Чжэня, он все же вынул деньги из бамбуковой корзины, а затем аккуратно сложил все купленные Цзян Чжэнем вещи в бамбуковую корзину.

В прошлом Чжао Цзиньгэ редко бывал в уездном городе, а если и бывал, то никогда не осмеливался заходить во многие магазины. В данный момент он вдруг посетил такой магазин, куда ходили только ученые, и тоже сразу купил вещей на три серебра. Он вдруг почувствовал, что стал совсем другим человеком.

Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ для изготовления карт, и в то же время Лю Хэйтоу, который позволил своим людям нанести лекарство на лицо, также отправился в уездный город.

Он стал лидером головорезов в этом игорном доме, и обычно ему нужно было только позволить своим подчиненным наблюдать за играми там. Но сегодня он решил пойти туда лично.

Цзян Чжэнь не знал, что это значит. . . Лю Хэйтоу намеревался пойти в игорный дом и попросить людей, которых он знал, сделать подарок управляющему игорным домом и узнать о Цзян Чжэне.

Если бы у Цзян Чжэня действительно было какое-то прошлое, его можно было бы узнать по этим вещам, но у Цзян Чжэня не было никакого фона. . .

Прикоснувшись к своему лицу, покрытому лекарственными травами, Лю Хэйтоу почувствовал безжалостную ненависть.

Сделать карты не составило труда.

Вместо того, чтобы использовать арабские цифры, Цзян Чжэнь писал на карточках «1», «2», «3», «4» и «13», а затем рисовал узоры черной и красной красками. Наконец, он достал две пустые карты, которые, по его замыслу, должны были представлять короля и королеву.

В наше время Цзян Чжэнь определенно написал бы на этих двух картах «Император» и «Императрица», но в то время писать так было бы абсолютно фатально. . . Цзян Чжэнь написал: «Тигр» красными чернилами на двух карточках и «Тигр» черными чернилами на остальных. Карта короля стала картой тигра.

После этого Цзян Чжэнь снова вывел Чжао Цзингэ.

Он попросил Ян Цзина помочь ему назначить встречу с управляющим игорным домом, чтобы выпить. Хотя время еще не пришло, они могли пойти и подождать там заранее.

Во всем уездном городе был только один ресторан, и именно там Цзян Чжэнь назначил встречу. Чжао Цзингэ раньше отказывался приходить в такое место, но на этот раз у Цзян Чжэня была серьезная работа, поэтому он не пытался его остановить. Наконец, он осторожно последовал за Цзян Чжэнем в ресторан и поднялся на второй этаж.

На втором этаже ресторана не было отдельных комнат, но обстановка была относительно лучше. Как только Цзян Чжэнь поднялся наверх, он увидел молодого хозяина семьи Чжэн, которого он видел раньше в особняке Чжэн, праздно сидящего на стуле и пьющего вино в одиночестве, положив ноги на стол.

Цзян Чжэнь взглянул на молодого мастера Чжэна и усадил Чжао Цзингэ у окна недалеко от себя.

Чжао Цзингэ впервые попал в такое место, поэтому ему было неловко и любопытно все. Он продолжал смотреть в окно.

"Еще рано. Ты можешь сначала остаться у окна, — сказал Цзян Чжэнь.

— Было бы хорошо? — обеспокоенно спросил Чжао Цзингэ. Кроме них, здесь было много людей. Заставит ли он Цзян Чжэня краснеть за него, если будет стоять у окна и смотреть на улицу?

«Это не имеет значения». Цзян Чжэнь улыбнулся, но Чжао Цзингэ совсем этого не заметил. Если он хотел посмотреть, по его мнению, в этом не было ничего зазорного.

Когда Цзян Чжэнь сказал это, Чжао Цзингэ подошел к окну и выглянул наружу широко открытыми глазами.

В ресторане было всего два этажа, поэтому из этого окна он не мог увидеть ничего особенного. Но для Чжао Цзингэ это все еще был новый опыт, так как он с удовольствием огляделся.

«Цзян Чжэнь, теперь мы выше голов других людей», — сказал Чжао Цзингэ.

«Пф!» Подумав, что поведение Чжао Цзингэ было забавным, молодой мастер Чжэн рассмеялся.

Цзян Чжэнь слегка нахмурился, а Чжао Цзингэ сел со смущенным выражением лица.

«Цзинь, давай сыграем в карты», — сказал Цзян Чжэнь, увидев, что Чжао Цзин беспокойно сидит.

Чжао Цзингэ был сбит с толку, но Цзян Чжэнь достал карты. Он убрал карты тигров и выровнял оставшиеся пятьдесят две карты, прежде чем сдать себе и Чжао Цзингэ по пять карт каждому и положить остальные карты на стол.

«Это самый простой способ игры. Когда у вас в руках карта, а карты на столе выложены, вы можете использовать карту в руке, чтобы подобрать карту со стола. Это может быть одна карта или две карты или даже три карты. Затем вы можете поменять одну карту сверху ряда, чтобы компенсировать пять карт в вашей руке, и поменять одну карту и положить ее на стол. Если она не может составить до четырнадцати, вы можете поменять одну карту из стопки и положить ее на место. Теперь моя очередь, — кратко объяснил правила Цзян Чжэнь. Когда он был ребенком, другие учили его играть. В то время эту игру называли «иди на рыбалку». Тем не менее, в некоторых местах, казалось, не играли таким образом.

Чжао Цзингэ мог выполнять простые арифметические действия, но был относительно медленным. Цзян Чжэнь не учил его, поэтому он немного спотыкался, в то время как Цзян Чжэнь был его противоположностью.

«Семь и три на столе в сумме дают десять. У меня здесь четверка. Я поменяю две карты». Цзян Чжэнь поменял две карты на столе на одну и четыре.

Остальные карты были с большими номерами. У Чжао Цзингэ не было карт для ловли, поэтому он мог подменить только одну, чтобы положить ее на стол. В результате Цзян Чжэнь снова забрал карту.

Чжао Цзингэ получил очень хорошие карты в первой игре, а когда все началось сначала, он опять нашел способ.

Карт было не так уж и много, да и подсчитать количество этих карт до четырнадцати не составило большого труда. Чем дольше он их вычислял, тем быстрее становился.

После трех игр Цзян Чжэнь предложил Чжао Цзингэ другой способ игры; эта игра подходила для детей и не очень привлекала взрослых.

«Нас всего двое, поэтому мы можем играть только во что-то простое. Давайте попробуем 21», — сказал Цзян Чжэнь. Двадцать один также назывался блэкджеком и мог рассматриваться как один из классических способов игры в карты. Цзян Чжэнь объяснил Чжао Цзингэ, как играть. Потом они начали играть.

До этого молодой мастер Чжэн просто смотрел на них. Вскоре он не мог не стоять рядом с ними и смотреть, а позже он встал позади Чжао Цзингэ и сказал Чжао Цзингэ очень консервативным тоном: «Тебе нужна карта! Ваши карты слишком малы. Почему бы вам не добавить карту?»

Чжао Цзингэ покачал головой и сказал: «Я не хочу». Что, если он взял одну из больших карт?

Увидев Чжао Цзингэ в таком состоянии, молодой мастер Чжэн был расстроен. Он хотел, чтобы он мог играть и делать это по-другому. . .

«Мастер Чжэн тоже хочет сыграть?» — спросил Цзян Чжэнь.

"Да!" Молодой Мастер Чжэн сел рядом с Цзян Чжэнем, не расспрашивая о правилах, он уже умеет играть сам.

Когда Цзян Чжэнь увидел это, он сказал: «Сначала я раздам две карты. Увидев их, вы можете сделать ставку. . . У меня не так много денег, поэтому вы не можете ставить больше пяти медяков за раз».

Молодой мастер Чжэнь перестал улыбаться. «Я не беру монеты, когда гуляю». Монеты были тяжелыми, поэтому он никогда не брал их, когда выходил на улицу. Конечно, его мальчик-слуга взял бы немного, но в данный момент мальчика при нём не было.

Подумав об этом, мастер Чжэн подозвал официанта и попросил его принести сто медных монет. Затем молодой мастер Чжэн начал смело добавлять карты.

Он был очень предприимчивым, поэтому, когда его первые две карты в сумме составили пятнадцать, он без колебаний попросил еще одну карту. Таким образом, у него было бы больше двадцати одного, если бы он был хоть немного небрежен. Напротив, Цзян Чжэнь был очень консервативен, поэтому вскоре после этого все сто медных монет, находившихся перед ним, стали его.

Конечно, в целом он не выиграл все партии, просто выиграл больше, чем проиграл.

«Принеси еще!» Молодой мастер Чжэн попросил официанта принести еще медных монет.

"Подожди" На этот раз Цзян Чжэнь остановил молодого мастера Чжэна.

«В чем дело?» — спросил молодой мастер Чжэн. "Не волнуйся. Я могу позволить себе проиграть».

«Нет, человек, с которым я встречаюсь, здесь», — сказал Цзян Чжэнь, так как он услышал голос Ян Цзина.

Действительно, через некоторое время Ян Цзин поднялся по лестнице вместе с очень толстым мужчиной средних лет.

Ян Цзин очень уважительно относился к этому мужчине средних лет. «Менеджер Чжан, пожалуйста, поднимитесь наверх. Мой брат наверху.

Менеджер Чжан был равнодушен к Ян Цзину, важничал, но после того, как он поднялся наверх, он не мог продолжать это делать. "Молодой мастер?"

Ян Цзин тоже с удивлением посмотрел на молодого мастера Чжэна. «Молодой мастер Чжэн?» Этот . . . Цзян Чжэнь сидел с молодым мастером Чжэном?

Однажды он рассказал Цзян Чжэню о семье Чжэн.

У Мастера Чжэна был брат, который был чиновником второго ранга в суде, а Молодой Мастер Чжэн был единственным сыном Мастера Чжэна.

Молодой господин Чжэн не ходил в школу, но был вполне способен заниматься бизнесом. Это казино находилось под контролем молодого мастера Чжэна. Цзян Чжэнь не мог назначить встречу с Молодым мастером Чжэном, поэтому он назначил встречу с менеджером казино, но это оказалось ненужным.

Цзян Чжэнь знал личность молодого мастера Чжэна. В конце концов, накануне он подробно расспросил Ян Цзина. Однако он не знал, что купить его фарфор хотела семья Чжэн.

В то время, даже если бы он знал это, это было бы бесполезно. В конце концов, как продавец фарфора, даже если бы он хотел иметь какие-то отношения с семьей Чжэн, он не смог бы сделать это, просто пожелав этого.

Однако ему повезло. Заранее придя в ресторан, он увидел сидящего там молодого мастера Чжэна. . . Цзян Чжэнь хотел отдать карты менеджеру, но сейчас. . . он мог бы получить больше преимуществ, отдав эти карты молодому мастеру Чжэну.

— Ты пригласил его на свидание? Не беспокойтесь об этом. Вы можете продолжать играть со мной, — сказал молодой мастер Чжэн. «Что еще мы можем сыграть с этими картами?»

«С этими картами можно играть десятками способов, — сказал Цзян Чжэнь. «Молодой мастер Чжэн хочет увидеть игру, подходящую для казино, или игру, подходящую для семьи, чтобы скоротать время?»

«Я хочу видеть обе!» Молодой мастер Чжэн сказал без колебаний.

Пока что Цзян Чжэнь не мог показать все способы игры. Собственно, он и сам мало что помнил. В конце концов, он продемонстрировал только два метода игры, один — «Коррида», также известная как Ниуниу, а другой — «Борьба с помещиком».

Это были только три способа игры. Но после целого дня игры им совсем не было скучно.

«Уже поздно, молодой мастер Чжэн». Цзян Чжэнь напомнил ему, что он хотел бы пойти домой на ужин.

"А также . . ». Молодой мастер Чжэн неохотно положил карты в руку, а затем спросил Цзян Чжэня: «Вы сами придумали это? Сколько ты хочешь?"

Настоящее имя молодого мастера Чжэна было Чжэн И. Он очень любил и умел играть. Поиграв весь день, он уже понял ценность этого набора карт. Немного поразмыслив, он почувствовал, что Цзян Чжэнь мог нарочно привлечь его внимание. Конечно, если бы они не встретились, Цзян Чжэнь пошел бы к начальнику игорного дома.

Взглянув на менеджера, который думал о том же, Чжэн И почувствовал, что Цзян Чжэнь пришел к ним в основном из-за денег.

«Молодой мастер Чжэн, кто-то научил меня этому, но я уверен, что лишь немногие из нас в Даци могут сейчас играть в карты. Но . . . дело не в деньгах, — сказал Цзян Чжэнь.

«Ты не хочешь денег? Так чего ты хочешь? Скажи мне, — спросил молодой мастер Чжэн. Он никогда раньше не видел этих карт. Если бы он мог их предложить. . . может быть, они очень понравились бы всем дамам во дворце. Даже если он не предлагал им карты, они тоже были хороши для его казино.

«На самом деле, сегодня я назначил встречу с менеджером Чжаном, потому что оскорбил людей из игорного дома. Этими картами я хочу загладить свою вину, — сказал Цзян Чжэнь.

— Вы оскорбили персонал игорного дома? Молодой мастер Чжэн посмотрел на менеджера Чжана.

Менеджер Чжан тоже был несколько шокирован. Цзян Чжэнь обидел их? Он ничего об этом не знал! Он никогда раньше не видел Цзян Чжэня.

«Я избил Лю Хэйтоу из вашего игорного дома. В его подчинении много людей, поэтому я боюсь, что это плохо для моей семьи, — сказал Цзян Чжэнь.

«Кто такой Лю Хэйтоу?» — снова спросил молодой мастер Чжэн. Был ли такой человек в его игорном доме?

«Маленький Хей, крупный и молодой», — сказал менеджер Чжан.

«Ах, это Малыш Хей. . . Вы смогли победить его? Молодой мастер Чжэн посмотрел на Цзян Чжэня с некоторым удивлением. Лю Хэйтоу был одним из лучших бойцов под его началом.

«Вы этого не знаете, молодой мастер Чжэн, но старший брат очень силен. Он может даже победить десять человек в одиночку. Вчера наш старший брат женился, но появился Лю Хэйтоу, чтобы доставить неприятности. Он даже привел с собой много людей, но все равно был избит. . . Я думал, что Лю Хэйтоу не сдастся, поэтому я помог ему назначить встречу с менеджером Чжэном, чтобы решить проблемы и помириться, — с улыбкой сказал Ян Цзин, восхваляя Цзян Чжэня.

В этот момент Ян Цзин уже решил работать с Цзян Чжэнем. Он все больше и больше убеждался, что Цзян Чжэнь был способным человеком. Даже что касается этих карт, он не знал, как он их придумал. Поиграв с ними, он почувствовал, что ему слишком скучно играть в кости, как раньше.

Чжэн И всегда думал, что Цзян Чжэнь должен был долго об этом думать и, наконец, придумал что-то интересное. Итак, он нашел их семью Чжэн и хотел положиться на эту штуку, чтобы заработать деньги, но неожиданно. . . Этот человек на самом деле избил одного из его головорезов и хотел загладить свою вину.

«Это всего лишь небольшая драка с Маленьким Хеем. Это ничто. Что еще вы хотите?" — снова спросил Чжэн И.

«Мастер Чжэн, мне ничего особенного не нужно. . . Почему бы тебе не дать мне имя в игорном доме? Вам не нужно давать мне деньги или работу, если вы можете позаботиться о Лю Хэйтоу, — с улыбкой сказал Цзян Чжэнь.

Услышав это, Чжэн И расхохотался. «Ты очень интересный. Без проблем. В будущем ты станешь одним из менеджеров игорного дома, как менеджер Чжан, и ваша месячная зарплата будет такой же, как у менеджера Чжана. Если ты не хочешь управлять игорным домом, ты можешь передать это место другим. Если хочешь, я оставлю на тебя заботу о картах.

Игорный дом был лишь одним из направлений деятельности Чжэн И. Для него действительно ничего не стоило позволить Цзян Чжэню работать в его заведении, и теперь все было решено.

Такие условия намного превзошли первоначальный план Цзян Чжэня. Естественно, Цзян Чжэнь не отказался бы от этого предложения. Он улыбнулся и поблагодарил его. И вот так Цзян Чжэнь стал одним из управляющих игорного дома.

Тем временем Лю Хэйтоу говорил о Цзян Чжэне людям в игорном доме.

Лю Хэйтоу проработал в игорном доме более десяти лет и познакомился со многими людьми. Когда эти люди услышали, что Лю Хэйтоу избили, они один за другим утешали его и говорили, что помогут ему отомстить.

Лю Хэйтоу поблагодарил их.

«Шеф Лю, кто осмелился вас ударить? Какой он?» — спросил один из людей Лю Хэйтоу.

«Этого человека зовут Цзян Чжэнь. Я точно не знаю, откуда он взялся», — сказал Лю Хэйтоу.

Он подозревал, что у Цзян Чжэня есть прошлое, но, тщательно обдумав это, он пришел к выводу, что у Цзян Чжэня не должно быть никакого фона. Он был фермером, родившимся и выросшим в деревне Хэси. Какое у него может быть необычное прошлое?

«Не волнуйтесь, шеф Лю. Мы все на твоей стороне, и мы не отпустим его!» — сказал кто-то Лю Хэйтоу.

— Да мы его не отпустим! добавили остальные.

Как раз в этот момент вбежал кто-то снаружи. «Менеджер Чжан вернулся!»

Услышав, что менеджер Чжан вернулся, Лю Хэйтоу быстро встал, намереваясь поприветствовать его. В то же время он также хотел попросить менеджера Чжана помочь ему узнать о Цзян Чжэне.

Но, как это случилось. . . Лю Хэйтоу вышел, чтобы найти менеджера Чжана, и неожиданно увидел человека, которого не ожидал там увидеть. . .

«Цзян Чжэнь?! Лю Хэйтоу был потрясен, увидев этого человека, который шел бок о бок с менеджером Чжаном, и сомневался, правильно ли он понял.

Однако он не ошибся. Этим человеком был Цзян Чжэнь, и с ним была даже Чжао Цзингэ!

«Маленький Хей!» Менеджер Чжан хмуро посмотрел на Лю Хэйтоу и сказал: «Проявите уважение! Это новый менеджер, Цзян. Отныне ты будешь общаться с ним так же, как со мной». Менеджер Чжан не хотел ни с кем делиться властью, но он очень хорошо понимал характер Чжэн И.

Молодой мастер выглядел очень разговорчивым и в целом легким в общении, но если кто-то его не слушал... . . Он вспомнил судьбу одного откровенно непослушного лавочника. Как следствие, менеджер Чжан был добрее к Цзян Чжэню. В любом случае, пока он хорошо делал свою работу, молодой мастер не обращался с ним плохо.

«Менеджер Цзян?» Лю Хэйтоу стал глупым. Каково было происхождение Цзян Чжэня? Он… вдруг он стал руководителем их казино?

Люди, которые первоначально согласились с Лю Хэйтоу помочь ему отомстить, теперь молчали. Ранее Лю Хэйтоу сказал, что человеком, который избил его, был Цзян Чжэнь, так что этот новый менеджер был тем, кто избил его?

Все они работали в игорном доме и не могли обидеть руководство игорного дома. . . В данный момент некоторые люди даже планировали выслужиться перед Цзян Чжэнем. Теперь он был в команде. Должна быть причина!

Цзян Чжэнь показался в игорном доме только перед тем, как уйти с Чжао Цзингэ.

Было уже поздно, и он торопился вернуться домой, иначе его семья будет волноваться.

Когда он вышел из игорного дома, было уже темно. Цзян Чжэнь немного погулял, но вскоре заметил, что Чжао Цзингэ, державший бамбуковую корзину, немного не в форме, поэтому он повернулся и взял его за руку.

Чжао Цзингэ вздрогнул и подсознательно вырвался на свободу. Опасаясь, что Цзян Чжэнь будет недоволен, он сказал: «Здесь много людей, это не очень хорошо. . .»

«Сейчас темнеет, и никого не осталось», — сказал Цзян Чжэнь, крепко взяв Чжао Цзингэ за руку и, кстати, забрав бамбуковую корзину, которую держала Чжао Цзингэ. "Пойдем!"

Хотя Чжао Цзингэ было немного стыдно, что его держат за руку, он не мог отрицать, что это ему нравилось. Он склонил голову и последовал за Цзян Чжэнем, приспосабливаясь к темпу Цзян Чжэня. В то же время его сердце медленно успокаивалось.

Все, что было раньше, немного шокировало Чжао Цзингэ, но потом он был ошеломлен. Цзян Чжэнь неожиданно стал менеджером игорного дома. . .

«Цзин, пойдем со мной завтра в уездный город», — сказал Цзян Чжэнь.

«Нет, я не пойду», — быстро отказался Чжао Цзингэ. Сегодня он мало что сделал. Позже, когда Цзян Чжэнь играл в карты, он мог только держать бамбуковую корзину и наблюдать за ними. Он был не только бесполезен, но и заставил Цзян Чжэня стыдится его. Он подумал, что лучше не следовать за Цзян Чжэнем в уездный город.

"Почему?" — спросил Цзян Чжэнь.

«Дома еще много работы. Земля, которую мы купили, еще не засажена. . . — сказал Чжао Цзингэ.

«Хе Чуньшэн и Хэ Сяшэн могут возделывать поля и работать дома», — сказал Цзян Чжэнь, сжимая руку Чжао Цзингэ. «В этом уездном городе происходит всякое, и есть много людей, которые женятся на молодых. Я встречал раньше лавочника, его жена помогала ему заботиться о матери и детях в деревне, но его наложница сопровождала его в уездный город. Он возвращается в сельскую местность только один или два раза в год и флиртует со своей наложницей. Также в этом уездном городе есть много женщин и геров, которые живут не очень хорошо, поэтому они открыли свои двери, чтобы заниматься бизнесом ночью. . . Ты также должен знать, что это за бизнес. Я слышал, что Ян Цзин часто ходит туда. . .»

. . .

Чжао Цзингэ внезапно широко открыл глаза. — Я пойду с тобой завтра.

"Хм." Цзян Чжэнь спокойно кивнул.

Чжао Цзингэ не хотел, чтобы Цзян Чжэнь нашел кого-то другого, но он чувствовал, что был бесполезен, и между ним и Цзян Чжэнем была большая пропасть.

Он посмотрел на Цзян Чжэня с запутанным выражением лица и, наконец, принял решение. Он будет старательно следовать за Цзян Чжэнем, если только тот не запретит ему это делать.

Цзян Чжэнь был очень доволен отношением Чжао Цзингэ.

В настоящее время бедняки в основном воспитывали своих детей-геров как женщин, но он всегда считал Чжао Цзингэ мужчиной. По его мнению, Чжао Цзингэ был не хуже остальных.

Он мог тренировать Ван Хайшэна, поэтому он не мог не учить Чжао Цзингэ.

Если подумать, Чжао Цзингэ наверняка будет лучше Ван Хайшэна во всех аспектах. Сегодня, когда они играли в карты, Чжао Цзингэ научился этому очень быстро. А как же Ван Хайшэн? Они продавали водоросли более десяти дней, и он все еще совершал ошибки, когда был неосторожен.

Через некоторое время Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ прибыли к тому месту, где остановили лодку. К этому времени Ван Хайшэн уже встревожился.

«Почему Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ еще не вернулись?»

«Я видел, как Лю Хэйтоу раньше приезжал в уездный город. Как вы думаете, это был Лю Хэйтоу. . ».

"Нет! Подумай, какой у нас могущественный босс!»

. . .

Внезапно Ван Хайшэн воскликнул: «Смотрите, босс вернулся!»

Когда Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн обернулись, они увидели, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ возвращаются, взявшись за руки, и внезапно почувствовали себя немного неловко.

В их деревне даже самая слабенькая невестка не позволяла мужу держаться за руки, когда они выходили. Чжао Цзингэ был даже выше их. Как он мог быть таким прилипчивым к Цзян Чжэню? Цзян Чжэнь потакал ему, и ему явно нравился Чжао Цзингэ.

Хорошо, что их брат не слишком их беспокоил, иначе…

Хэ Чуньшэн тайно вздохнул с облегчением, но Ван Хайшэн спросил: «Босс, почему ты вернулся только сейчас?»

«Я нашел работу в уездном городе, — сказал Цзян Чжэнь.

"Босс, вы нашли работу в уездном городе? Какую?" — снова спросил Ван Хайшэн.

«Управляющий игорным домом», — сказал Цзян Чжэнь.

"Управляющий делами?" Как Цзян Чжэнь стал менеджером после того, как ушел на вечер?

— Ну, десять серебряных в месяц, — снова сказал Цзян Чжэнь.

«Десять серебряных в месяц!» Ван Хайшэн посмотрел на Цзян Чжэня с поклоном. Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн тоже были потрясены.

Вначале, когда Цзян Чэнсян нашел работу за два серебряных в месяц в уездном городе, он уже был одним из самых многообещающих людей в их деревне. В настоящее время . . . как Цзян Чжэнь мог получать десять серебряных в месяц?

Если . . . если бы он копил год, то смог бы купить пять му земли!

Когда Цзян Чжэнь и другие вернулись в деревню Хэси, было уже совсем темно, но до этого момента Ван Хайшэн и другие все еще были в замешательстве.

Цзян Чжэнь… он был действительно великолепен!

Корабль медленно приближался к деревне Хэси, и, остановившись в том месте, где он был пришвартован ранее, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вместе вышли из каюты. Как только они вышли, то увидели на берегу несколько человек.

"Папа!" — крикнул Чжао Цзин. Это был Чжао Фугуй, который ждал их на берегу.

— Папа, что ты здесь делаешь? — спросил Цзян Чжэнь, одновременно чувствуя тепло. В современную эпоху он не был сиротой, но его родители развелись, когда он был совсем маленьким, поэтому он жил с бабушкой.

Оба его родителя вступили в повторный брак и не хотели его воспитывать. Даже его бабушка предпочитала детей мачехи. . . Позже, когда его бабушка умерла, эти люди отказались поддерживать его или платить за его обучение в средней школе, поэтому он полностью оборвал с ними контакт.

Он никогда раньше не получал любви от своих родителей, но когда он уже был взрослым, он получил ее от Чжао Фугуя и Чжао Лю. . .

В прошлом он особенно завидовал тем одноклассникам, которых забирали из школы, но теперь и он испытал это в кои-то веки.

«Я просто пришел осмотреться, — сказал Чжао Фугуй. «Хотите принести что-нибудь? Вы были заняты весь день. Я понесу это».

«Нет, фарфор весь распродан. Сейчас нам нечего брать, — сказал Цзян Чжэнь, следуя за Чжао Фугуем, пока они шли домой.

Раньше перед Ван Хайшэном Цзян Чжэнь немного хвастался, но перед Чжао Фугуем он ничего не сказал. Но даже если бы он этого не сказал, Чжао Цзингэ сказал бы.

Вскоре Чжао Цзингэ сказал, что Цзян Чжэнь будет менеджером игорного дома.

— Игорный дом? Чжао Фугуй слегка нахмурился.

Было действительно хорошо быть главным, но менеджером игорного дома. . . Он боялся, что Цзян Чжэнь будет введен в заблуждение людьми в игорном доме. Просто он не мог говорить об этом перед Цзян Чжэнем, поэтому он намеревался найти возможность сказать об этом завтра Чжао Цзингэ и посоветовать ему присматривать за Цзян Чжэнем и не дать ему пристраститься к азартным играм.

Чжао Фугуй говорил немного, но Цзян Чжэнь уже мог догадаться о его мыслях. «Папа, не волнуйся. Азартные игры не хорошо. Я не буду этим заниматься».

Чжао Фугуй сразу почувствовал облегчение. "Хорошо! Хорошо!"

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись домой очень поздно, но Чжао Лю поставила посуду на горячую полку, и она была еще теплой. Посуда, казалось, даже не была тронута, рис в кастрюле был полон. Чжао Фугуй и его жена, вероятно, съели холодный рис, оставшийся накануне.

«Мы уже поели, так что поторопитесь и поешьте!» сказала Чжао Лю с улыбкой.

"Хм." Цзян Чжэнь кивнул, наполнил миску рисом и съел его. Поев, он достал из бамбуковой корзины серебро, заработанное сегодня на продаже фарфора.

Хотя он и потратил немного денег на покупку бумаги, позже он выиграл немного денег у Чжэн И и других, так что на данный момент у него оставалось чуть больше сотни серебряных.

«Мама, папа, сегодня я заработал еще сто серебряных на продаже фарфора. Сначала спрячте его, а потом идите и посмотрите, сможете ли вы купить еще немного земли. — сказал Цзян Чжэнь. Чжао Фугуй и его жена привыкли к тяжелой жизни и не хотели есть хорошую еду, но если бы у их семьи было больше денег и земли, они бы охотно питались лучше.

Еще сто серебра? Чжао Лю и Чжао Фугуй были настолько потрясены, что какое-то время не могли прийти в себя. Почему Цзян Чжэнь время от времени делал что-то, что пугало их?

"Может . . . Тогда . . ». Чжао Фугуй был в растерянности. — Построим дом?

Люди в их деревне любили строить дома, когда у них были лишние деньги. Они строили дома великолепно, но Цзян Чжэнь не считал это необходимым.

У некоторых людей в деревне не было денег, чтобы купить мебель и предметы первой необходимости после того, как их дома были построены. Хоть и жили они в большом доме, но он был пуст или остались одни лохмотья. В таком случае лучше было жить в доме поменьше и лучше пользоваться домашними вещами. В частности, они должны были лучше питаться!

Цзян Чжэнь отказался от предложения построить дом, и Чжао Фугуй подумал, что это тоже очень хорошо: «Да, пока нашего дома достаточно, лучше сначала купить еще немного земли. С землей, как ты можешь беспокоиться о том, что у тебя нет дома?»

Чжао Фугуй взял деньги и вернулся в свою комнату с Чжао Лю, а Цзян Чжэнь повел Чжао Цзингэ принять ванну. — Цзингэ, мне вытереть тебе спину?

Вытереть ему спину? Чжао Цзингэ был немного смущен, но ему не хотелось отказывать Цзян Чжэню, поэтому в конце концов он стиснул зубы и сказал: «Хорошо».

Цзян Чжэнь сказал, что вытрет заднюю часть, но в результате вытер и переднюю часть тоже. Он также вымыл те части тела, которые Чжао Цзингэ несколько раз показывал своему мужу, из-за чего Чжао Цзингэ захотелось провалиться под землю от стыда.

«Я поцелую его позже, так что я должен вымыть его», — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой. Прошлой ночью он был всего лишь новичком, поэтому он был так взволнован, что не обратил особого внимания на то, чтобы доставить удовольствие Чжао Цзингэ. Но сегодня все было иначе. . .

Когда Чжао Цзингэ услышал слова Цзян Чжэня, он подумал, что Цзян Чжэнь несет чепуху. Он никак не ожидал, что после того, как они лягут в постель, Цзян Чжэнь действительно сделает это.

Чжао Цзингэ кое-что знал о мужчинах и женщинах, но он действительно не знал, что это можно делать ртом. . .

Цзян Чжэнь был готов сделать с ним такую вещь. . .

К концу процесса Чжао Цзингэ били конвульсии, он смягчился и не мог пошевелиться…

Затем Цзян Чжэнь перевернул его и начал развлекаться. Одного раза в постели было недостаточно, поэтому после короткого отдыха он бросил Чжао Цзингэ лицом к себе.

Волнение этой ночи было для Чжао Цзингэ еще большим, чем в первую брачную ночь. Цзян Чжэнь также был доволен, увидев его мягкий и слабый вид.

С другой стороны, Чжао Фугуй и его жена, которые не могли уснуть из-за серебра, испытывали противоречивые чувства.

Хотя Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ почти не издавали ни звука, время от времени раздавался скрип. . .

Они боялись, что новая кровать сломается через несколько лет.

Увы, они были молоды и неожиданно могли так долго метаться. . .

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ отлично провели время в тот вечер. Но Лю Хэйтоу, который остался в игорном доме в уездном городе, почувствовал, что ему действительно не повезло.

Он специально пошел к менеджеру Чжану и дал ему много денег. В результате он получил одно предложение от менеджера Чжана. «Молодой мастер очень ценит Цзян Чжэня».

Молодой мастер неожиданно придал большое значение этому Цзян Чжэню!

Кем был молодой мастер! Это был человек, которого все боялись обидеть, и он действительно придавал большое значение этому Цзян Чжэню!

Лю Хэйтоу почувствовал горечь во рту. Как он мог теперь подумать о том, чтобы оскорбить Цзян Чжэня?

Лю Хэйтоу был головорезом номер один в игорном доме, но не все головорезы в игорном доме находились под его командованием. Теперь они не могли не позлорадствовать, когда узнали, что он обидел нового менеджера.

Что касается нового менеджера. . . Ни малейшего неповиновения или неуважения к новому управляющему, назначенному самим молодым господином, они не смели проявить.

На второй день после женитьбы Цзян Чжэнь, наконец, проснулся и встал раньше Чжао Цзингэ, но он все еще не вставал так рано, как Чжао Лю и Чжао Фугуй.

Увидев, как он выходит из комнаты, Чжао Лю, уже готовившая завтрак, тут же спросила: «Где Цзингэ? Почему Цзин еще не встал? Цзян Чжэнь, иди и разбуди его! Ты не можешь позволить ему становиться все более и более ленивым!»

«Мама, он еще не проснулся. Дай ему поспать еще немного, — сказал Цзян Чжэнь.

«Ложиться спать так поздно возмутительно», — сказала Чжао Лю с улыбкой на лице.

Когда Цзян Чжэнь хорошо относился к Чжао Цзингэ, это всегда радовало ее сердце.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ ушли, она сразу же нашла кого-то, чтобы похвастаться. «Цзян Чжэнь очень хорошо относится к моему Цзингэ. Когда он вставал утром, он не хотел его будить».

«Что я могу сделать? Мой Цзингэ становится все ленивее и ленивее!»

«Цзян Чжэнь не умеет копить деньги. Когда он зарабатывает деньги, он отдает их нам. . .»

После слов Чжао Лю, было неизбежно, что некоторые люди вернутся, чтобы поругать своих супругов. «Посмотрите на семью Чжао! Круглый год Чжао Лю не нужно выполнять никаких работ в поле, но зато она может вкусно поесть дома! А как насчет Чжао Цзингэ? Он вырос таким, но не нужно трудится. Я не хуже их, не так ли? . . Я должен заботиться о детях, делать работу по дому и работать в поле. Как я могу быть с таким человеком, как ты?»

Цзян Чжэнь не знал, что если он позволит Чжао Цзингэ спать допоздна, это спровоцирует семейную войну между некоторыми людьми в деревне Хэси.

В этот день он не взял с собой Ван Хайшэна и остальных. Вместо этого он отправился в уездный город с Чжао Цзингэ. Чжао Цзингэ хотел научиться грести на лодке, поэтому он научил его.

Добравшись до уездного города, они не пошли в игорный дом, а пошли к семье Чжэн.

Вчерашнюю колоду карт забрал Чжэн И, который попросил Цзян Чжэня прийти сегодня пораньше, сказав, что хочет обсудить с ним, как делать эти карты и как их продвигать. Было бы лучше, если бы их нельзя было подражать за короткий промежуток времени, чтобы они могли заработать больше.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ доплыли на лодке до уездного города, а затем вошли в черный ход дома Чжэн. Но на этот раз к ним относились по-другому. Мимо проходило много служанок и молодых слуг, что заставило Чжао Цзиньге проявить бдительность. В этом провинциальном городке действительно было много искушений, и для него было абсолютно правильным прийти сюда с Цзян Чжэнем!

В семье Чжэн был чиновник второго ранга, и они, вероятно, были самой богатой семьей в уездном городе. Цзян Чжэнь думал, что особняк Чжэн будет очень большим, но, войдя в него на этот раз, он обнаружил, что это не так, хотя все вокруг выглядело изысканно.

Что касается того, почему этот особняк был не очень большим. . . Вероятно, потому, что уездный город был слишком велик, а свободной земли для расширения площади дома не было — такие огромные сады можно было строить только в деревне.

Конечно, Цзян Чжэнь думал, что дом Чжэна был маленьким, потому что он часто видел заборы, окружающие большие участки земли в сельской местности. На самом деле особняк Чжэн уже был очень большим по сравнению с различными современными домами.

Местом, где Чжэн И встретил Цзян Чжэня, был павильон, построенный над прудом. Сегодня было солнечно и ветрено, поэтому было приятно встретиться там.

"Вот, пожалуйста." Увидев Цзян Чжэня, Чжэн И зевнул, встал с ротангового кресла и сел на каменную скамью рядом с каменным столом.

Хотя Чжэн И был мужчиной, его кожа была очень светлой, так как он с детства рос в достатке. Даже Хэ Цюшэн, у которого была лучшая кожа в Хэси, вероятно, был таким же светлым, как и он. В данный момент, из-за его особенно бледной кожи, черные круги и щетина на его лице были очень очевидны.

«Мастер Чжэн», — небрежно поприветствовали его Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ.

"Садитесь. Давайте поговорим о картах». Молодой Мастер Чжэн положил на стол карты, которые Цзян Чжэнь дал ему накануне.

Карты были сделаны из белой бумаги, и они уже выглядели немного изношенными после вчерашней игры. Теперь все они выглядели изношенными.

Очевидно, причина, по которой на лице Чжэн И появились темные круги, заключалась в том, что он всю ночь играл в карты.

«После вчерашнего возвращения я немного поиграл с мамой и женой и почти не спал». Чжэн И заметил, что взгляд Цзян Чжэня упал на карты, и снова зевнул. — Если бы они сейчас не уснули, то не дали бы мне взять карты.

Прежде чем Цзян Чжэнь успел заговорить, Чжэн И снова заговорил: «Но на самом деле, рисунок на картах слишком уродлив».

“. . ." У Цзян Чжэня не было слов. «Я не ходил в школу и могу рисовать только случайным образом. Уже очень хорошо уметь так рисовать».

— Ты не ходил в школу? Чжэн И удивленно посмотрел на Цзян Чжэня. Он послал кого-то проверить Цзян Чжэня, но времени было слишком мало, а подчиненные ему люди еще не ответили.

Однако, хотя он и не знал конкретной ситуации Цзян Чжэня, после наблюдения за Цзян Чжэнем он почувствовал, что должен быть человеком хорошего происхождения и знаний. Он даже подозревал, что Цзян Чжэнь был генералом, что объясняло, почему он мог избить Лю Хэйтоу и почему его почерк был довольно уродливым.

Чжэн И поднял верхнюю карту в стопке, и на ней было уродливое слово «Тигр».

«Я из семьи обычного фермера в деревне Хэси. Я не ходил в школу, но два моих младших брата ходили. Время от времени я их слушал и едва мог читать, — сказал Цзян Чжэнь.

«Некрасиво позволять изображениям четырех джентльменов появляться в игорном доме. Было бы хлопотно их сделать. На мой взгляд, было бы лучше использовать несколько простых шаблонов для самых распространенных карт. Но кроме обычных открыток можно сделать и более нежные открытки для дам. Их можно расписать сливой, орхидеей, бамбуком, хризантемой. Эти две карты тигра можно превратить в карты солнца и луны. Один будет окрашен золотом и черным, а другой — Чанъэ, летящим на Луну», — сказал Цзян Чжэнь. Мифы и легенды этого места были почти такими же, как и в древнюю эпоху, о которой он знал: Хоу И устремился к солнцу, а Чанъэ – к луне.

Чжэн И также считал, что обычные карты следует делать более грубыми и не слишком тонкими. Он не хотел баловать своих игроков.

«Еще один момент: эти карты очень легко выучить. Когда я их выпущу, это действительно может привлечь внимание высокопоставленных лиц. Боюсь, скоро они будут на всех улицах, так что заработать будет непросто», — сказал Чжэн И.

Их семью Чжэн едва ли можно было рассматривать как научную семью, и их, конечно, нельзя было сравнивать с теми старыми семьями, у которых не было семейного бизнеса. Также из-за этого их дом остался в уезде Хэчэн, специализируясь на ведении бизнеса и получая поддержку из столицы.

Точно так же это также удобно открыло бы новую дверь, чтобы они могли зарабатывать больше. Преимущество изготовления и вручения открыток принадлежало в основном богатым игрным домам. Чжэн И надеялся получить некоторые преимущества.

«Какие предприятия есть у мастера Чжэна?» — спросил Цзян Чжэнь. «Мастер Чжэн, было бы лучше разработать логотип для этих предприятий. В будущем и магазины, и караваны будут использовать этот логотип, и оборотная сторона карт также должна быть украшена этим логотипом».

Сначала, когда Чжэн И услышал слова Цзян Чжэня, он был озадачен. Но после некоторого размышления он не мог не аплодировать. Таким образом, те, кто первым соприкоснется с картами, узнают их карты по логотипу, не говоря уже о том, что их фирменное наименование также станет широко известным.

Этот Цзян Чжэнь неожиданно открыл рот и смог придумать такую идею! Однако многие магазины под его именем имели разные названия, и объединить их было непросто. Ему нужно будет тщательно все обдумать.

Чжэн И улыбнулся и сказал: «Ваш талант был глубоко зарыт в крестьянском доме». Когда Цзян Чжэнь смотрел на него, он не был ни скромным, ни высокомерным. Он действительно не был похож на человека из обычного домохозяйства.

После нескольких любезностей они перешли прямо к делу и заговорили о картах.

«Четыре узора, которые вы на них нарисовали, несколько просты. Как вы думаете, было бы лучше превратить их в сливу, орхидею, бамбук и хризантему?» Как только они начали, Чжэн И выступил с этим предложением.

«Эти карты также можно раздать, когда у нас будет достаточно резервов», — снова сказал Цзян Чжэнь. На самом деле он не умел вести дела, но это было общеизвестно для современных людей, и он не мог этого не знать.

— Тогда как мы можем сохранить тайну? — снова спросил Чжэн И. На самом деле у него был способ сохранить секрет, но он все равно хотел узнать мнение Цзян Чжэня.

«Каждую карту можно сделать отдельно», — сказал Цзян Чжэнь. На данный момент движение было неудобным. Им просто нужно было найти больше типографских мастерских, чтобы сделать их. Кто мог установить связь между этими картами? «Можно также сказать, что он будет использоваться для бизнеса».

Цзян Чжэнь и Чжэн И весело разговаривали друг с другом.

Сначала Чжэн И попросил Цзян Чжэня стать управляющим игорного дома, потому что был благодарен Цзян Чжэню и не ожидал, что тот что-то сделает, но теперь…

«Брат Цзян заинтересован в управлении игорным домом?» — спросил Чжэн И, думая, что это может стать неожиданным сюрпризом, если Цзян Чжэнь будет управлять игорным домом.

«Г-н Чжэн заинтересован в открытии еще одного игорного дома?» — спросил Цзян Чжэнь.

Чжэн И тут же заколебался. Уездный город был не очень большим. Если бы он открыл еще один игорный дом, разве он не стал бы конкурировать с собственным бизнесом?

«Этот игорный дом будет иметь дело не с бедными, а только с богатыми. Например, можно использовать карты сливовой орхидеи, бамбука и хризантемы», — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь чувствовал, что бессмысленно брать с трудом заработанные деньги у группы простых людей, поэтому он мог открыть игорный магазин только для богатых. Цзян Чжэнь уже видел эти большие казино раньше, поэтому подумал о них и упомянул некоторые из них.

Чжэн И тут же захлопал в ладоши. "Хорошая идея!"

Для бедняков несколько медняков уже были очень ценны, а для богатых было иначе. Они привыкли тратить сотни тысяч серебра только для того, чтобы купить антиквариат, даже не моргнув глазом.

К югу от реки Янцзы было много богатых людей. . . Хотя уезд Хэчэн был небольшим, здесь также было много богатых людей, и у бродячих торговцев не было недостатка в деньгах. Почему было так много богатых людей, а уездный город был не очень зажиточный? . . В эти дни людям нравилось обучать своих собственных людей, чтобы делать все.

Повара в особняке семьи Чжэн были намного лучше, чем в ресторане. Были в их особняке и люди, специализирующиеся на шитье. Когда они хотели купить ткань, они не шли в магазин лично, а посылали кого-нибудь с доставкой на дом.

Не говоря уже об этом. . . некоторые богатые люди даже жили в сельской местности.

Сотни лет назад сюда приехал старик, закончивший свою карьеру в суде. Вернувшись домой, он построил большой дом в близлежащей сельской местности, который стал домом его предков. Тот дом был великолепен. По сравнению с ним особняк семьи Чжэн был очень маленьким.

«Я бы построил еще один игорный дом. Нет, это нельзя назвать игорным магазином. Мы должны придумать название получше. На этот раз вы будете отвечать за это и будете получать 30 процентов прибыли», — сказал Чжэн И.

То, что он сказал, было чрезвычайно великодушно, потому что для него это ничего не значило, и потому что он решил отправиться в столицу и построить большой игорный дом, подобный тому, что они построят в Хэчэне. Это означало, что игорный дом в уезде Хэчэн предназначался только для Цзян Чжэня.

Поговорив об этом, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ остались с Чжэн И на ужин.

Во время их предыдущего разговора Чжао Цзингэ не сказал ни слова, поэтому Чжэн И не заметил его до тех пор и не спросил: «Кто это?»

«Он моя жена», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжэн И был несколько удивлен. Геры также могли жениться и иметь детей, но многие большие семьи, в которых было всего несколько человек, воспитывали их как мужчин. После этого они, возможно, не смогут жениться на подходящей женщине, но пока они готовы тратить деньги и жениться на женщине, положение которой не так хорошо, как у них самих, проблем не будет.

Из-за этого Чжэн И видел геров, которые могли жить самостоятельно, но эти геры были женаты на женщинах. Он никогда не видел, чтобы женатый гер прогуливался один. Какой мужчина захочет, чтобы его жена появилась на публике? А также . . . внешний вид этого гера был действительно обычным.

Хотя он так думал в глубине души, Чжэн И ничего не показывал на лице. Ему нравилось подшучивать над людьми, но он также знал, когда нужно себя вести прилично. В любом случае, он никогда не стал бы комментировать чужих геров.

Несмотря на то, что Чжэн И был очень спокоен, Чжао Цзингэ все еще очень беспокоился. Во время еды он не осмеливался шевелить палочками и был очень сдержан. Чжэн И притворялся, что не замечает этого, когда Цзян Чжэнь время от времени брал еду для Чжао Цзингэ, что заставляло Чжао Цзингэ медленно успокаиваться.

Еда в особняке Чжэн была очень вкусной. Цзян Чжэнь никогда не ел такой вкусной еды с тех пор, как он путешествовал в эту древнюю эпоху, что во многом было связано с тем, что повара семьи Чжэн были готовы использовать различное сырье для приготовления пищи.

Только эта рыба. . .

В Хэси люди ели в основном приготовленную на пару или вареную рыбу, но это . . . Было рыбное блюдо, обжаренное в масле. Разделав рыбу ножом, ее также варили в сахаре и уксусе. В семье Чжао Чжао Лю не могла так готовить.

Чжао Цзинге очень понравилась кислая и сладкая рыба, поэтому Цзян Чжэнь дал ему еще. Чжао Цзингэ был очень счастлив, и когда Цзян Чжэнь посмотрел на него, Чжао Цзингэ улыбнулся ему.

Эта улыбка на самом деле была очень сдержанной, но когда Цзян Чжэнь увидел ее, он подумал, что она очень красивая.

После ужина молодой мастер Чжэн предложил отвести Цзян Чжэня в игорный дом, чтобы посмотреть. Цзян Чжэнь изначально хотел воспользоваться авторитетом Молодого Мастера Чжэна, поэтому, конечно же, он не отказал ему.

Игорный дом семьи Чжэн назывался Игорный дом Хунсин. Он был очень большим и имел два этажа с двором сзади. Большинство гостей вошли через ворота, но Чжэн И провел их через боковую дверь и прошел прямо во двор за игорным магазином. В этот момент там слонялись семь или восемь головорезов.

Увидев Чжэн И, эти люди тут же встали и поклонились ему. «Мастер Чжэн!»

Лю Хэйтоу стоял среди этих головорезов. Когда он увидел Чжэн И и Цзян Чжэня рядом друг с другом, все его лицо исказилось. Порез, сделанный Цзян Чжэнем на его лице, в сочетании с его искаженным выражением лица делали все его лицо ужасным и жалким.

«С этого момента за вас отвечает Цзян Чжэнь», — легко сказал Чжэн И в этот момент.

Не только волосы Лю Хэйтоу были черными, но и его лицо стало черным.

Чжэн И не любил долго оставаться в игорном доме, поэтому вскоре ушел. Как только он ушел, Цзян Чжэнь с улыбкой посмотрел на головорезов.

«Я слышал, что кто-то открыл частный игорный дом под названием «Наш игорный дом Хунсин». пойду сегодня посмотрю. Хотите пойти со мной?"

Когда Цзян Чжэнь сказал это, он посмотрел на Лю Хэйтоу, от чего лицо Лю Хэйтоу стало еще мрачнее. Лю Хэйтоу было ясно, что Цзян Чжэнь говорил о нем.

Он начал свою карьеру в качестве бандита в этом игорном доме, но позже в частном порядке собрал группу людей, не принадлежащих к игорному дому Хунсин. Мало того, чтобы поддержать этих людей, он еще и тайно открыл игорный дом в деревне Цяотоу, который принадлежал ему.

Семья Чжэн хотела славы и не испытывала недостатка в деньгах, поэтому игорный дом Хунсин не заставлял других влезать в долги намеренно. Они также не занимались ссудой денег за непомерные проценты. Так или иначе, хоть они и не занимались такими вещами, они уже заработали много денег. Но игорный дом Лю Хэйтоу был другим. Они занимались ростовщичеством; запугивали людей; и иногда, когда они знали, что в семье не так много денег, они забирали детей семьи задолжавшего игрока.

«Менеджер Цзян, что вы имеете в виду?» Человек, у которого были разногласия с Лю Хэйтоу, выступил вперед.

«Я слышал, как люди говорили, что кто-то самодурствовал в деревне Цяотоу под названием нашего игорного дома», — сказал Цзян Чжэнь.

«Цзян Чжэнь, не пытайся слишком сильно обманывать людей!» не мог не сказать Лю Хэйтоу.

«Если вы думаете, что я слишком сильно обманываю людей, вы можете уйти прямо сейчас. Вы больше не будете сотрудником игорного дома Хунсин. Вы не будете играть под вывеской игорного дома Хунсин. Что бы ты ни делал на улице, никому до тебя нет дела». Цзян Чжэнь с улыбкой посмотрел на Лю Хэйтоу.

Лю Хэйтоу не смел уйти. У него не было хорошего происхождения, но на протяжении многих лет он запугивал людей и делал много зла. Если бы он сейчас ушел, люди вокруг него разошлись бы. Не будет ли тогда легче Цзян Чжэню навлечь на него неприятности?

Он не осмелился покинуть игорный дом Хунсин, поэтому мог только наблюдать, как Цзян Чжэнь собрал всех головорезов игорного дома, включая себя, и направился прямо в свое логово. Этот Цзян Чжэнь действительно хотел сделать это. Как он будет жить в деревне Цяотоу в будущем?

Деревня Цяотоу была ближе к уездному городу, чем Хэси, но сельские жители жили не намного лучше.

Она была близко к уездному городу, поэтому некоторые большие семьи из уездного города приезжали туда, чтобы купить землю. Постепенно земли в деревне Цяотоу становилось все меньше и меньше, но людей становилось все больше и больше, поэтому жизнь людей становилась все труднее. Однако в результате многие стали искать другой выход. В Цяотоу многие молодые мужчины и женщины уехали работать в уездный город, чтобы заработать денег. А после возвышения Лю Хэйтоу за ним последовало много людей.

Эти люди, которые следовали за Лю Хэйтоу, сказали, что работают в игорном доме Хунсин, но игорному дому Хунсин нужна была всего дюжина головорезов, так как же они могли использовать так много людей? На самом деле они работали на Лю Хэйтоу, заставляя Лю Хэйтоу действовать все более и более безрассудно. Однако Лю Хэйтоу не был глуп. Он никогда не протягивал руку в уездный город и не пытался обижать тех, кого не мог обидеть.

В Цяотоу Лю Хэйтоу был в почти что местным императором, поэтому, когда Цзян Чжэнь привел его и более дюжины других людей в Цяотоу, люди Лю Хэйтоу немедленно встретили их.

"Большой брат!" Среди людей, которые взяли на себя инициативу, был двоюродный брат Лю Хэйтоу. Увидев Лю Хэйтоу, он закричал, а затем с опаской посмотрел на Цзян Чжэня.

Он знал Цзян Чжэня. Первоначально он и Лю Хэйтоу пошли похитить Хэ Цюшэна, но Цзян Чжэнь избил его. Это было просто . . . почему этот человек стоял сегодня вместе со его старшим братом?

— Где игорный дом? — спросил Цзян Чжэнь одного из головорезов игорного дома, находившегося рядом с ним.

Этот бандит из игорного дома был подчиненным Лю Хэйтоу, но он был не только подчиненным Лю Хэйтоу, но, что еще более важно, работником из игорного дома.

Он открыл рот и все взвесил, прежде чем, наконец, указал в определенном направлении и сказал: «Туда».

"Идём!" Цзян Чжэнь сразу же привел людей туда, куда тот указал.

Лю Хэйтоу построил большой дом на той стороне Цяотоу, чтобы жители близлежащей деревни могли играть в азартные игры. Он сильно отличался от игорного дома Хунсин и выглядел неряшливо, но некоторым все равно нравилось туда ходить.

Игорный дом Хунсин был открыт в уездном городе. Даже если он был открыт для обычных людей, многие фермеры боялись войти, глядя на высокую дверь. Но игорный дом Лю Хэйтоу был другим; даже если они были одеты в лохмотья, все смело входили.

Был полдень, и это было также самое загруженное время для игорного дома Лю Хэйтоу. Многие люди с медными монетами в руках отправлялись туда, чтобы проиграть все свои деньги и чувствовать себя комфортно.

Взглянув на игорный магазин, Цзян Чжэнь, взяв с собой несколько человек, сразу же ворвался внутрь.

"Что ты хочешь сделать?" Брат Лю Хэйтоу, который также привел с собой людей, остановил Цзян Чжэня и сердито спросил:

«Лю Хэйтоу, какие у тебя планы?» Цзян Чжэнь с улыбкой посмотрел на Лю Хэйтоу.

Было несколько причин, по которым он привел их сюда сегодня. Один был из-за игорного дома. У него и Лю Хэйтоу была неприятная ссора раньше, и люди в игорном доме, вероятно, знали об этом. В этот момент, если бы он ничего не сказал, большинство людей в игорном доме посмотрели бы на него свысока, поэтому ему нужен был способ показать свою власть. А другая причина заключалась в том, чтобы выгнать этих головорезов из игорного дома.

Всего внутри находилось девять головорезов, из которых трое были из уездного города. У них было какое-то отношение к менеджеру Чжану, и они не соглашались с Лю Хэйтоу, лидером головорезов. Но остальные были на стороне Лю Хэйтоу.

Эти люди последовали примеру Лю Хэйтоу. Ему было нехорошо их удерживать, но и прогнать их всех было невозможно. Так что он просто привел их всех сюда, чтобы уничтожить логово Лю Хэйтоу.

Подобно Лю Хэйтоу, эти люди не посмеют оскорбить игорный дом или покинуть его. Большинство из них последуют за ним, и когда они помогут ему разрушить логово Лю Хэйтоу, они больше не смогут стоять на стороне Лю Хэйтоу. Им пришлось всем сердцем следовать за ним, потому что они боялись, что Лю Хэйтоу расквитается с ними позже.

Была и другая причина. . . поднять свою репутацию и дать людям понять, что с ним нелегко связываться. Цзян Чжэнь оглянулся на жителей деревни Цяотоу, которые благоговели перед ним и были в хорошем настроении.

"Кто этот человек? Почему Лю Хэйтоу следует за ним?»

«Он привел людей из игорного дома Хунсин, верно? Эти люди слушают его!»

«Этот человек, кажется, Цзян Чжэнь! Он из деревни Хэси, которого семья Лю недавно ругала каждый день на въезде в деревню».

«Зачем он пришел сюда? Разве он не боится, что Лю Хэйтоу побьет его?»

«Чего бы он боялся? Разве ты не слышал? Лю Хэйтоу был дважды избит, оба раза им».

…

Люди в Цяотоу сплетничали, глядя на Цзян Чжэня взглядами, полными благоговения. Это был человек, который осмелился победить Лю Хэйтоу!

Тем временем Цзян Чжэнь все еще смотрел на Лю Хэйтоу с улыбкой. «Лю Хэйтоу, что тебе нужно?»

Выражение лица Лю Хэйтоу снова исказилось. Цяотоу была его территорией. Ему бы очень хотелось позвать кого-нибудь, чтобы убить Цзян Чжэня. Но он не осмелился. Он действительно хотел это сделать, но если он покинет свой родной город и уйдёт из игорного дома, он не сможет жить в уезде Хэчэн. Однако он не хотел бросать всё, что у него было здесь

«Цзян Чжэнь!» Лю Хэйтоу стиснул зубы и пронзительно вскрикнул.

Цзян Чжэнь взглянул на Лю Хэйтоу, а затем повернулся к головорезам из игорного дома позади него. «Избавьтесь от всех людей, которые играют внутри, и займите это место для меня!»

Братья Лю Хэйтоу и люди, которых он взял под свою опеку, были в ярости и ждали, когда Лю Хэйтоу отдаст им приказ преподать Цзян Чжэню урок, но Лю Хэйтоу молчал. В конце концов, они неожиданно увидели, как Цзян Чжэнь выгнал игроков из игорного дома.

Народ поначалу шумел, но как только увидел обстановку снаружи, возмущения тут же смолкли.

«Я менеджер игорного дома Хунсин. Лю Хэйтоу является работником игорного дома. Создание частного игорного дома нарушает правила казино Хунсин. С этого момента это казино должно быть закрыто и не может быть открыто снова», — сказал Цзян Чжэнь.

На самом деле в игорном доме Хунсин такого правила не было. Вот почему, хотя менеджер Чжан был немного недоволен тем, что Лю Хэйтоу создает проблемы снаружи, его это не слишком заботило. Просто в эти дни правила устанавливали люди наверху.

Все в деревне Цяотоу поверили этому.

Если бы продавец в магазине одежды торговал одеждой на улице, его бы точно выгнали из магазина одежды. То же самое было бы и с Лю Хэйтоу.

Хотя Лю Хэтоу по-прежнему был дружелюбен к жителям деревни Цяотоу, они не любили его. Теперь, когда ему не повезло, подавляющее большинство жителей деревни захлопали в ладоши и почувствовали большое облегчение. В то же время росло благоговение перед Цзян Чжэнем.

Лю Хэйтоу не посмел сказать ни слова против этому мужчине и выслушал его. . . Кем, черт возьми, он был?

Цзян Чжэнь ничего не делал. Он позволил людям принести ему бухгалтерские книги и серебро из маленького игорного дома Лю Хэйтоу, а сам прислонился к двери и посмотрел на Лю Хэйтоу с ухмылкой на лице. На его лице не было свирепого выражения, но, стоя перед ним, Лю Хэйтоу едва мог этого вынести.

Цзян Чжэнь с опаской наблюдал за Лю Хэйтоу, но он знал, что Лю Хэйтоу больше не будет сопротивляться. Если бы Лю Хэйтоу был на десять лет моложе, он бы сопротивлялся. Если бы он был так беден, что не мог позволить себе даже поесть, он бы тоже сопротивлялся. Но сейчас он уже изменился. Ему не хотелось бросать семейный бизнес, поэтому он мог только беспомощно смотреть, как другие режут из него мясо.

«Игорный дом денег не попросит. Мы разделим их позже, — с улыбкой сказал Цзян Чжэнь головорезам, работающим снаружи.

Поначалу не все головорезы очень много работали, но когда они услышали слова Цзян Чжэня, они сразу почувствовали себя так, будто приняли допинг.

Кузены Лю Хэйтоу посмотрели на него красными глазами. "Большой брат!" Этот небольшой игорный дом стал результатом их кропотливых усилий!

«Этот Цзян Чжэнь ценится Мастером Чжэном!» — сказал Лю Хэйтоу, стиснув зубы.

Вся семья Лю знала мастера Чжэна. Это был человек, которого уважал даже окружной судья. Если бы Цзян Чжэнь ценился молодым мастером Чжэном. . . они действительно ничего не могли сделать с Цзян Чжэнем.

Хотя Лю Хэйтоу убедил своего брата, его сердце, казалось, истекало кровью. Цзян Чжэнь не разыгрывал свои карты в соответствии со здравым смыслом и поступал вопреки ожиданиям. Он сегодня неожиданно привел сюда людей, так что не успел ничего подготовить, не говоря уже о том, чтобы что-то скрывать. Он много работал в течение долгого времени, но в конечном итоге Цзян Чжэнь смог обмануть его!

Цзян Чжэнь смотрел на Лю Хэйтоу, в то время как Чжао Цзингэ, стоявшая рядом с ним, не знал, что делать. Он все время следовал за Цзян Чжэнем, но не понимал, что делает Цзян Чжэнь. До сих пор он понятия не имел, что Цзян Чжэнь хотел сделать. Все эти головорезы носили разные вещи, и ему не подобало стоять в стороне. Чжао Цзингэ на мгновение заколебался, а затем пошел переносить вещи с этими головорезами и искать серебро.

В детстве Чжао Цзингэ никогда не делал ничего подобного, и когда он это делал, он чувствовал себя несколько запутанным. Его лицо напряглось, из-за чего он выглядел немного несчастным, когда хмурился из-за шрама между бровями.

Когда эти головорезы увидели, что Чжао Цзингэ все время следовал за Цзян Чжэнем, и Цзян Чжэнь ласково с ним разговаривал, они подумали, что Чжао Цзингэ, должно быть, один из людей Цзян Чжэня, поэтому они захотели улучшить свои отношения с ним.

«Эй, брат, кто ты для Цзян Чжэня?» В вопросе была некоторая скромность.

«Вы с Цзян Чжэнь должны быть братьями, верно? Вы одного роста и носите одинаковую одежду, — подошел кто-то другой и спросил.

Чжао Цзингэ молчал. На самом деле он был женой Цзян Чжэня, на которой он только что женился. Однако в этот момент он не думал, что кто-то из этих людей ему поверит.

Ни один мужчина никогда не брал свою новобрачную жену работать в игорном доме и грабить других. . . На самом деле, Чжао Цзингэ тоже не понимал, о чем думал Цзян Чжэнь. Цзян Чжэнь флиртовал с ним и хвалил его за то, что он красивый. Он всегда был рад это слышать, но сейчас… . . Почему Цзян Чжэнь, казалось, видел в нем мужчину?

«Брат, что нравится Цзян Чжэню?» эти люди, видя, что Чжао Цзингэ молчит, спросили снова.

"Нравиться . . . Он любит деньги? — сказал Чжао Цзин.

«Да, кто не любит деньги?» Эти люди были довольны.

«Брат, если ты поможешь замолвить за нас словечко в будущем, мы пригласим тебя выпить в следующий раз! В Цинъяне есть несколько хорошеньких младших сестер. Мы пойдем к ним и скажем им, чтобы они переспали с тобой.

Все тело Чжао Цзинь замерло. “. . ». Разве он не был хоть немного похож на гера? Во всяком случае, в уездном городе было слишком много плохих мест. Он должен был следить за Цзян Чжэнем. Он не мог позволить Цзян Чжэню найти кого-то другого. Стиснув зубы, Чжао Цзингэ продолжил работу.

Цзян Чжэнь видел, что Чжао Цзингэ работает, но это не была тяжелая физическая работа и она была намного легче, чем предыдущая работа Чжао Цзингэ, поэтому он не стал его останавливать. Даже если кто-то говорил с Чжао Цзингэ, он не воспринимал это всерьез. Он знал, что Чжао Цзингэ любит его, и они были женаты. Чжао Цзингэ просто разговаривал с кем-то. Зачем ему заботиться?

Через некоторое время все из игорного дома Лю Хэйтоу было вынесено. Сначала Цзян Чжэнь подумал, что может найти бухгалтерские книги, которые можно использовать, чтобы угрожать Лю Хэйтоу или что-то в этом роде. Однако факты доказывали, что он слишком много думал.

Как могла группа неграмотных головорезов вести какую-либо бухгалтерию? Среди них был только один человек, который умел читать, но обычно он только писал различные долговые записки. Его иероглифы выглядели еще уродливее, чем у Цзян Чжэня. Однако помимо этого было найдено более шестисот серебряных.

Лю Хэйтоу не любил заниматься сельским хозяйством, поэтому его самым большим источником дохода было ссужение денег другим людям. Эти шестьсот серебряных были деньгами, которые он давал взаймы.

Цзян Чжэнь посмотрел на них, а затем дал тем людям, которые последовали за ним в игорный дом, вместе с Чжао Цзингэ, по пятьдесят серебра каждому. Затем он без колебаний сам собрал остальные деньги и сказал Лю Хэйтоу: «Лю Хэйтоу, ты не можешь продолжать держать этот игорный дом. Кроме того, давать деньги в долг — преступление. Тебе лучше быть послушным, иначе . . . Молодой мастер Чжэн определенно не отпустит тебя.

Лю Хэйтоу сжал кулак и посмотрел на Цзян Чжэня. Он был очень зол.

Тем временем Цзян Чжэнь говорил людям вокруг Лю Хэйтоу: «Вы следовали за Лю Хэйтоу от имени игорного дома Хунсин, но на самом деле вы вовсе не из игорного дома Хунсин, и никто не защитит вас в будущем, но если последуете за мной . . . Молодой мастер Чжэн планирует открыть для меня новый игорный дом, а мне не хватает людей.

Цзян Чжэнь, это перебор. Пришел ко мне, чтобы переманить моих людей! Разгневанный Лю Хэйтоу начал оглядываться на людей, которых он собрал. Внезапно он обнаружил, что многие из них были взволнованы. Что касается людей из игорного дома. . . после того, как они взяли пятьдесят серебряных монет, которые дал им Цзян Чжэнь, они даже не посмотрели на него!

У головорезов из этих игорных домов был хороший доход, но они только продавали свои силы, уже хорошо было зарабатывать пять-шесть серебра в месяц. Теперь, когда Цзян Чжэнь сразу дал им пятьдесят серебра, они, естественно, захотели послушать Цзян Чжэня.

Лю Хэйтоу заработал так много денег. Но обычно он покупал им только выпивку, которая была очень скверной. Почему они слушали его?

Цзян Чжэнь закрыл игорный дом, но на самом деле он ничего не сделал Лю Хэйтоу. Такого человека нельзя слишком обижать.

Сказав еще несколько слов своим новобранцам, Цзян Чжэнь увидел, что все больше и больше людей Лю Хэйтоу меняют свое мнение. Увидев это, Цзян Чжэнь ушел с Чжао Цзингэ. По дороге он увидел знакомую фигуру, которая тайно убегала, и закричал: «Лю Дачэн, не забудь деньги, которые ты мне должен!»

Затем Лю Дачэн побежал еще быстрее.

Цзян Чжэнь отдал свое серебро Чжао Цзингэ. Чжао Цзингэ, взявшему серебро, сразу стало очень жарко. У него было ощущение, что все происходящее было нереальным.

Когда головорезы игорного дома Хунсин увидели это, они все больше чувствовали, что этот молчаливый человек, который не любит говорить, должен очень нравиться Цзян Чжэню. Один из них подошёл, чтобы специально подарить Чжао Цзингэ серебряный браслет, который был включен в его долю из пятидесяти серебра, которые он получил.

«Брат, не забывай, что я тебе говорил! В следующий раз я приглашу тебя выпить!»

Чжао Цзингэ: «. . .»

Было уже поздно, поэтому Цзян Чжэнь не стал возвращаться в уездный город, а попрощался с остальными, а затем отвез Чжао Цзингэ обратно в деревню Хэси.

«Цзингэ, ты хорошо ладишь с этими головорезами? Они собираются пригласить вас выпить, — небрежно спросил Цзян Чжэнь, пройдя некоторое время.

Когда он услышал эти слова, выражение лица Чжао Цзингэ внезапно стало чрезвычайно запутанным.

«В чем дело?» Цзян Чжэнь, увидев, что выражение лица Чжао Цзингэ было не совсем правильным, забеспокоился. Было ли в этом что-то еще?

"Они…. Он сказал, что пригласит меня выпить цветочного вина». — сказал Чжао Цзингэ, несколько обеспокоенный тем, что Цзян Чжэнь рассердится.

Цзян Чжэнь заметил его настроение, но совсем не рассердился. Вместо этого он рассмеялся, схватив Чжао Цзингэ.

«Ты…» Чжао Цзингэ сердито посмотрел на Цзян Чжэня. Реакция Цзян Чжэня отличалась от того, что он ожидал.

— Просто не ожидал. Цзян Чжэнь усмехнулся. «Как они могли пригласить тебя пить цветочное вино вместо меня?» Чжао Цзингэ выглядел очень серьезным и очень старомодным. Он не был похож на человека, который действительно пьет цветочное вино.

Чжао Цзингэ сразу же посмотрел на Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь хотел пить цветочное вино?!

«Ну, я не пойду, и ты тоже. Мы уже семья», — сказал Цзян Чжэнь. Его глаза слегка дрогнули — эти люди даже хотели пригласить Чжао Цзингэ выпить цветочного вина…. Ха-ха!

«Гм». Чжао Цзингэ кивнул. Людям с семьями нельзя пить цветочное вино!

«Цзян Чжэнь, разве то, что ты сделал сегодня, не было плохим?» еще через пару шагов Чжао Цзингэ не мог не спросить. Было ли нормально, что Цзян Чжэнь так грабил Лю Хэйтоу?

«Я всегда был человеком, который отвечает взаимностью, и он всегда отвечать, провоцируя меня», — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой. Он имел чёткое представление о том, как вести такие дела. Он никогда бы не позволил Лю Хэйтоу прыгнуть через стену. Игорный дом был действительно нехорошей вещью, а что касается других вещей….

Молодой мастер Чжэн и управляющий Чжан надеялись, что он преподаст неугомонному Лю Хэйтоу урок.

Вспоминая, как Лю Хэйтоу пришел к ним на свадьбу и устроил переполох, Чжао Цзингэ подумал, что то, что они сделали сегодня, было пустяком.

Однако, когда Цзян Чжэнь сказал: «отвечаю взаимностью», он почувствовал себя немного неловко.

Именно из-за его доброты Цзян Чжэнь был так добр к нему. Если бы Цзян Чжэня спас кто-то другой…

Однако это тоже было хорошо. Цзян Чжэнь отплатит за его доброту и не бросит его внезапно.

Когда он понял это, Чжао Цзингэ улыбнулся.

— Цзингэ, тебе что-нибудь нужно? — спросил Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ покачал головой. Теперь ему ничего не недоставало, так что…

Чжао Цзингэ посмотрел на маленький серебряный браслет, который бандит вложил ему в руку, и почувствовал, как забилось его сердце. Он хотел ребенка сейчас, ребенка от Цзян Чжэня.

Если бы у них были дети, их семья не распалась бы.

— Тогда давай что-нибудь поедим. Увидев, как Чжао Цзингэ покачал головой, Цзян Чжэнь на мгновение задумался, а затем постучал в дверь семейного дома, мимо которого они проходили.

В этом семейном дворе было два только что выращенных петуха. Цзян Чжэнь купил одного из них и принес домой.

Поскольку Чжао Цзингэ ничего не хотел, он покупал что-нибудь поесть.

К тому времени, когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись, Чжао Лю уже закончила готовить ужин.

«Мама, я почищу этого петуха, а вечером мы добавим еще одно блюдо», — сказал Цзян Чжэнь.

Даже если бы Цзян Чжэнь был сейчас богат, он не должен был быть таким экстравагантным. Чжао Лю немного колебалась. «Давай оставим это сегодня, я уже приготовила вареные яйца с беконом».

«Давай приготовим и отпразднуем!» — сказал Цзян Чжэнь. — Я возьму нож.

Цзян Чжэнь сразу же пошла за ножом, и когда Чжао Лю увидела, что его не уговорить, она поспешно пошла в дом за миской. Куриная кровь не может быть потрачена зря!

Цзян Чжэнь мог убить цыпленка, но Чжао Лю не хотела, чтобы Цзян Чжэнь занимался выщипыванием перьев и чисткой внутренних органов цыпленка. Цзян Чжэнь тоже не пытался форсировать это. Зная, что Чжао Фугуй и другие все еще были на поле, он отправился туда, планируя помочь им с работой, а затем позвать их на обед.

«Цзин, ты должен следить за Цзян Чжэнем и не позволять ему безрассудно тратить деньги», — как только Цзян Чжэнь ушел, Чжао Лю сказала Чжао Цзиню. «Будущее далеко. Теперь, когда мы потратили все наши деньги, что мы собираемся делать в будущем?»

«Мама...» Чжао Цзингэ взял бамбуковую корзину, которую нес, и показал Чжао Лю серебро внутри.

Чжао Лю прикрыла грудь, чувствуя, что больше не может дышать. — Это… Это… Еще сто серебряных?

«Около двухсот», — сказал Чжао Цзингэ.

«Цзян Чжэнь раньше дал нам сто серебряных, а на этот раз он дал нам двести. Мы можем купить еще 15 му рисового поля, и тогда у нашей семьи будет 20 му рисового поля. Мы станем даже богаче, чем семья Цзян!» — сказала Чжао Лю.

«Гм». Чжао Цзингэ кивнул.

Чжао Лю раньше думал, что покупать курицу для еды слишком расточительно, но теперь…

Она быстро расправилась с курицей.

Люди в Хэси обычно наполняли железный котел водой, чтобы приготовить курицу, а когда курица была готова, они доставали ее и разрезали на кусочки, чтобы съесть. Они также не хотели выбрасывать воду, которая использовалась для варки курицы, поэтому они просто собирали ее и использовали для приготовления пищи. Однако, если бы курица была приготовлена так, на это ушло бы не менее получаса. Это было слишком медленно, поэтому Чжао Лю решил приготовить курицу в соевом соусе.

Целую курицу разрезали на мелкие кусочки, а куриное брюшко положили в кастрюлю, чтобы немного обжарить. Затем Чжао Лю выкипятила масло, перевернула нарезанные кусочки курицы и слегка обжарила их, добавила соевый соус и воду и подождала, пока все медленно приготовится.

Когда Цзян Чжэнь вернулся с Чжао Фугуем, Чжао Лю уже закончила готовить курицу и попросила Чжао Цзингэ принести небольшую миску Сунь Сяошаню.

В эти дни Сунь Сяошань каждый день ходил ловить улиток или рыбу. Когда он закончил, он принес их все Чжао Лю, которая была ему за это очень благодарна.

Вечером на столе стояла большая миска тушеного цыпленка, тарелка с вареными яйцами и беконом, а также фасоль и жареные ростки чеснока, приготовленные с соленьями.

Рассказывая о курах, утках и овощах, которые она посадила дома, Чжао Лю дала Цзян Чжэню куриную ножку.

Цзян Чжэнь положил голень ей миску, а другую отдал Чжао Фугую.

«Мама, папа, вы их едите».

Что касается Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь дал ему два кусочка куриной грудки. В современности, кроме тех, кто хотел похудеть, мало кому нравилось есть куриную грудку, а вот в древности куриная грудка была благом. Ведь это был цельный кусок мяса. Конечно, для Цзян Чжэня вкус куриных крылышек был лучше, когда в них было достаточно масла и воды.

Два куриных крылышка были почти прогрызены Цзян Чжэнем, но одно куриное крылышко было отдано Чжао Цзингэ. «Этот вкуснее всего. Попробуй."

Чжао Цзингэ с удовольствием ел куриное крылышко, а Чжао Фугуй и Чжао Лю медленно грызли куриные ножки.

Чжао Лю все еще была в порядке. Она была не в лучшем здоровье, поэтому в прошлом, когда они убивали цыпленка в качестве жертвы своим предкам во время Новогоднего фестиваля, Чжао Фугуй и Чжао Цзингэ часто оставляли ей куриные ножки, чтобы поесть. Но Чжао Фугуй не ел голени десятилетиями. Он был большим человеком. Как он мог есть голени? Так думал Чжао Фугуй, но на его лице была улыбка.

На следующий день Чжао Лю снова начал болтать с другими людьми.

«Цзян Чжэнь из нашей семьи действительно щедр. На обратном пути он купил курицу и должен был съесть ее в тот же день. Мы съели почти всю курицу за один присест. . . Несмотря на это, ему все равно пришлось отдать куриные ножки мне и моему старику. Мы сказали, что мы уже такие старые, так почему мы должны есть куриные ножки?»

Люди, слушающие Чжао Лю, были «. . .» Кто в наши дни может позволить себе есть куриные ножки? Вы только хвастаетесь! Эта Чжао Лю, говорящая так, просто слишком раздражала!

Люди стали еще больше завидовать Чжао Лю. Затем до деревни Хэси дошли новости о том, что Цзян Чжэнь из семьи Чжао зашел так далеко, что заставил людей закрыть игорный дом Лю Хэйтоу! Лю Хэйтоу даже не посмел сказать ни слова!

В день свадьбы Цзян Чжэня с Чжао Цзингэ Лю Хэйтоу пошел в дом семьи Чжао, чтобы создать проблемы, что заставило многих людей в деревне Хэси сочувствовать семье Чжао, думая, что семья Чжао рано или поздно постигнет неудача. Как оказалось, Цзян Чжэнь смог в ответ закрыть игорный дом Лю Хэйтоу! Как Цзян Чжэнь вдруг стал таким могущественным? Раньше он был тупицей, любой мог его запугать!

«Я слышал, что Цзян Чжэнь также стал управляющим игорного дома в уездном городе!»

«Я также слышал, что люди Лю Хэйтоу теперь работают на него».

«Более того, даже сам Лю Хэйтоу стал его подчиненным!»

«Я слышал, что вчера в игорном доме Лю Хэйтоу украли несколько сотен серебра. Несколько сотен серебра!

«Теперь, когда у Цзян Чжэня есть деньги, семье Чжао так повезло!»

В эти дни можно сказать, что люди в Хэси говорили о Цзян Чжэне каждый день. Теперь, когда они снова заговорили о Цзян Чжэне, они пожалели, что в первую очередь не выдали своих дочерей или жен замуж за Цзян Чжэня.

Старушка Цзян любила слушать соседские сплетни, но в тот момент, когда она увидела, что люди собираются вместе, ей захотелось развернуться и уйти.

«Леди Цзян, леди Цзян!» Кто-то остановил старую мадам Цзян.

Старушка Цзян остановилась с холодным выражением лица, а затем услышала, как люди говорят: «Леди Цзян, теперь все говорят, что Цзян Чжэнь — благословенный человек. Ты слышала?"

«Он ходячее несчастье. Как он может стать благословенным человеком!» Старушка Цзян чуть не взорвалась.

«Он действительно благословен. Подумай об этом. Когда вы были беременны им, Мясник Цзян получил шанс присоединиться к армии. Позже он вернулся с большими деньгами. После его возвращения жизнь вашей семьи становилась лучше день ото дня. . . Но после того, как он ушел из твоего дома. . . Ту ту!" На этом человек сделал паузу, но смысл не мог быть более ясным.

С тех пор как Цзян Чжэнь покинул семейный дом Цзян, жизнь семьи Цзян становилась все печальнее и печальнее. Каждый день члены семьи ссорились.

«Теперь, когда Цзян Чжэнь ушел в семью Чжао, он стал частью семьи Чжао. Семья Чжао хорошо к нему относится, и его благословение становится все больше и больше. . . — снова сказал мужчина.

Чжао Лю хвалила Цзян Чжэня перед соседями весь день. С одного взгляда все поняли, что она очень довольна Цзян Чжэнем. Мало того, Цзян Чжэнь также был очень добр к ним. Эта старушка Цзян. . . она ругала Цзян Чжэня весь день, так что она также ругала все благословения Цзян Чжэня.

Старушка Цзян посмотрела в злорадные глаза мужчины и была так зла, что ушла с холодным лицом и поспешила домой. Как только она вернулась, рассерженный Мясник Цзян отругал ее.

«Почему ты бегаешь на улицу, когда дома еще много работы?» Мясник Цзян недовольно посмотрел на пожилую леди Цзян.

Второй сын пошел торговать, третий пошел работать в уездный город, а на двух невесток рассчитывать не приходилось. Мясник Цзян очень устал от своей повседневной работы и стал еще более неудовлетворенным, увидев пожилую леди Цзян.

«Я не бегаю! Я собиралась стирать!» Старая госпожа Цзян тоже была недовольна. Где она работала меньше?

Члены семьи Цзян сразу же снова начали ссориться.

Была еще одна шумная семья.

С тех пор, как его связали сыновья, отец некоторое время вел себя хорошо. Он даже помогал матери Хэ с некоторыми домашними делами, что делало ее очень счастливой. Но после того, как он узнал, что Цзян Чжэнь сумел закрыть игорный дом Лю Хэйтоу и стал управляющим игорного дома Хунсин, у отца Хэ закрутились колеса в голове.

Цзян Чжэнь был таким могущественным. Если бы его сын мог выйти за него замуж. . .

Хотя Хэ Цюшэн был красив, семья Хэ всегда жила в маленькой деревне и никогда не видела большую часть мира, поэтому они уже были довольны, поскольку Хэ Цюшэн мог выйти замуж за немного более богатого человека. И разве Цзян Чжэнь не был теперь богатым человеком?

«Цюшэн, какой хороший кандидат Цзян Чжэнь! Ты должен поторопиться! Отец уговаривал неоднократно. «Даже если ты станешь его наложницей, пока сможешь получить его любовь, какая разница между первой женой и наложницей? Чжао Цзин не только уродлив, но и стар. Я также слышал, что его родинка была тусклой в прошлом. Я не знаю, сможет ли он вообще родить ребенка. Если ты родишь сына Цзян Чжэню. . .»

"Папа! Прекрати!» Хэ Цюшэн был зол и раздражен.

«Почему ты так жесток ко мне? Я делаю это для тебя. Мне нравится Цзян Чжэнь. Он может дать тебе несколько сотен серебра! сказал Отец Хэ. Цзян Чжэнь стал менеджером игорного дома Хунсин. Если бы он мог стать тестем Цзян Чжэня. . .

«Папа, в сердце Цзян Чжэня есть только Чжао Цзингэ. Если ты еще раз наговоришь глупостей, я снова свяжу тебя!»

Когда Хэ Чуньшэн пришел домой, чтобы забрать свои вещи, он услышал, о чем говорил его отец, и пришел в ярость.

Отец Хэ молчал, но колеса в его голове, скрытые за веками, все еще крутились.

Цзян Чжэнь не знал, что происходит в Хэси. Рано утром он отвез Чжао Цзингэ в уездный город.

Чжэн И сказал, что откроет игорный дом для управления Цзян Чжэнем, но игорного дома пока не было видно, а Цзян Чжэнь мог участвовать только в работе первого игорного дома, поэтому Цзян Чжэню не нужно было делать какую-либо работу в данный момент, но зарплату менеджера он получал.

Обойдя игорный дом, он сказал менеджеру Чжану, что дома что-то происходит. Он боялся, что не сможет приехать какое-то время.

Менеджер Чжан очень хотел, чтобы Цзян Чжэнь держался подальше от игорного дома, поэтому он был рад, что в его семье что-то происходит, и с улыбкой отослал Цзян Чжэня. Затем Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзингэ в доки и купил всех продаваемых кур и уток.

«Так много цыплят и утят, что ты собираешься с ними делать?» Кто-то озадаченно посмотрел на Цзян Чжаня. Цзян Чжэнь купил более тридцати утят и более сорока цыплят. Никто не вырастит столько цыплят и утят, верно? Сколько еды они хотели съесть?

«Выращу их и продам за деньги», — небрежно ответил Цзян Чжэнь.

«Как вы собираетесь продать так много кур и уток?...» Мужчина в замешательстве посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Цзэн ничего не сказал. Но если добавить почти сотню кур и уток, неужели их все равно негде будет продать? Этого вполне хватило для большой семьи, устроившей банкет.

Сев за вёсла на лодке, Цзян Чжэнь отправился домой с выводком цыплят и утят.

Те цыплята и утята, которых они выращивали раньше, содержались на земле, которую купил Цзян Чжэнь. Днем их выпускали на огороженную территорию, а на ночь запирали в сарае. Об этих молодых цыплятах и утятах, которые были еще слишком малы, позаботились Чжао Лю и Сунь Сяошань.

Цзян Чжэнь платил Ван Хайшэну, Сунь Сяошаню, Хэ Чуньшэну и Хэ Сяшэну за помощь в выполнении заданий и каждое утро обучал молодых людей некоторым навыкам.

Цзян Чжэнь фактически отдал этим людям всю работу по выращиванию цыплят и уток, а также работу в поле, а сам каждый день брал с собой Чжао Цзингэ и начал собирать бывших подчиненных Лю Хэйтоу.

В наше время у Цзян Чжэня под командованием было много подонков , но все они были восхищены им, так что теперь он, естественно, не боялся иметь дело с группой головорезов, которые не могли даже прочитать ни слова. Единственное, на что ему нужно было обращать внимание, это отсеивать тех, у кого от природы плохой характер, и тех, кто не вписывается в его команду. Цзян Чжэнь делал все это ради собственного будущего, но его любимым занятием на данный момент были ночные тренировки.

Хотя Чжао Цзингэ был застенчивым, он был очень послушным. Он никогда не отказывался ни от одной просьбы, которая ему нравилась. Конечно, он не имел особых увлечений и не предъявлял завышенных требований.

«Цзингэ, давай приберёмся сегодня. Подождём . . .» После еды Цзян Чжэнь думал об их вечере.

"Ok . . . — тихо ответил Чжао Цзингэ и коснулся своего живота — он не знал, когда у него родится ребенок. . .

Подурачившись с Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь сразу почувствовал удовлетворение. Он снова и снова ласкал тело Чжао Цзина, а затем обнял Чжао Цзина так, что их тела плотно прижались друг к другу.

Чжао Цзингэ сначала не отказал ему, но после того, как его некоторое время обнимали, он оттолкнул Цзян Чжэня. "Слишком жарко."

Теперь, когда погода становилась все жарче и жарче, их матрас тоже заменили соломенной циновкой. При таких обстоятельствах спать вместе было мучением!

«Просто нужно привыкнуть к этому. . .» Цзян Чжэнь на самом деле тоже было жарко, но ему нравилось держать Чжао Цзингэ, и он действительно не хотел его отпускать. Места, к которым они прикасались, были мокрыми от пота. К этому можно было привыкнуть? Просто у Цзян Чжэня была такая маленькая просьба, не плохо ли было бы, если бы он выполнил ее?

Чжао Цзингэ колебался, когда Цзян Чжэнь внезапно прижал его к себе и некоторое время яростно целовал. Затем он отпустил его, сказав: «Хорошо. Я оставлю тебя в покое. Ложись спать пораньше».

Цзян Чжэнь хотел сблизиться с Чжао Цзингэ, но он также знал, что если они продолжат обниматься, Чжао Цзингэ не сможет спать спокойно, поэтому он отказался от этого плана.

В эти дни Чжао Цзингэ каждый день сопровождал его по делам, и устал.

Цзян Чжэнь лежал рядом с Чжао Цзингэ и больше не беспокоил его. Чжао Цзингэ теперь чувствовал себя намного прохладнее, но как-то растерялся.

В этот момент Цзян Чжэнь внезапно протянул руку, чтобы взять его за руку. Чжао Цзингэ, хотя его рука была потной, не отпускал ее.

В эти дни Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ рано ложились спать и рано вставали, но Чжао Лю и Чжао Фугуй, которые были старше и уже спали меньше, все же вставали раньше, чем они.

К тому времени, как они вышли из дома, Чжао Лю уже варила кашу, а Чжао Фугуй кормил поросят и чистил свинарник. Всего несколько дней назад Чжао Фугуй купил двух поросят и планировал убить одного к празднику Весны, а другого продать.

Выращивание свиней было грязной работой, но Чжао Фугуй относился к ней серьезно и был очень доволен. Это были его собственные свиньи; это было для его семьи! Размышляя так, Чжао Фугуй был полон энергии. Раньше Цзян Чжэнь хотел, чтобы он нашел кого-то еще, чтобы помочь, но Чжао Фугуй не одобрил этого.

Когда пожилым людям было чем заняться, их тело становилось здоровее. Когда Цзян Чжэнь подумал об этом , он перестал настаивать на том, чтобы Чжао Фугуй и Чжао Лю не работали. Он просто каждый день приносил домой немного мяса, чтобы они лучше ели.

В наше время Чжао Фугуй и Чжао Лю, которым было за пятьдесят, должны были остерегаться есть слишком много жирной пищи, но в данной ситуации в этом не было необходимости. В этом времени местные жители неохотно используют животный жир в своих жареных блюдах. Содержание жира в свинине было значительно ниже, чем в современной свинине. Что касается курицы и утки. . . В наше время у многих кур и уток под кожей был слой жира. Жена друга Цзян Чжэня, ела ли она курицу или утку, перед приготовлением снимала кожу. Между тем, в эту эпоху найти кусочек куриного жира в курином брюхе уже было достаточно, чтобы осчастливить древних людей на долгое время.

Только-только рассвело, и было слишком рано выходить на улицу. Цзян Чжэнь взял стол с песком, который сам сделал, и научил Чжао Цзингэ читать.

Он прочитал научную книгу того времени и затем обнаружил, что во многих фразах есть что-то вроде «Небеса», «Земля», «Желтый» и «Вселенная», которые он не мог ни понять, ни объяснить, поэтому он выбросил эту книгу и учил Чжао Цзингэ только числам и арифметике. По мнению Цзян Цзэня, считать так же важно, как узнавать слова. Раньше он наблюдал, как ученый покупал какие-то вещи, и просто не мог их сосчитать.

Чжао Цзингэ был старше и не мог учиться так же быстро, как ребенок, но он был более прилежным, чем ребенок, поэтому его скорость обучения не была низкой. Однако через семь или восемь дней он выучил только семьдесят или восемьдесят простых слов.

«Как написать «Цзян Чжэнь»? — неожиданно спросил Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь был ошеломлен. Он научил Чжао Цзингэ шаг за шагом читать китайские иероглифы, потому что сам не знал многих традиционных иероглифов. Ему пришлось выучить их самому, прежде чем он смог научить Чжао Цзингэ, поэтому он забыл научить Чжао Цзингэ писать их имена.

В результате Чжао Цзингэ попросил научить писать его имя.

Цзян Чжэнь улыбнулся, достал лист белой бумаги и написал «Цзян Чжэнь». Он написал слова как обычным шрифтом, так и упрощенными буквами.

Только после того, как Цзян Чжэнь закончил, он заметил, что непреднамеренно допустил ошибку. Он хотел написать все снова, но, подумав некоторое время, отказался от этого плана.

Он планировал выучить традиционные китайские иероглифы, чтобы Чжао Цзингэ тоже мог выучить традиционные китайские иероглифы, но если бы это было просто его имя, не имело бы значения, если бы Чжао Цзингэ написал его упрощенными китайскими иероглифами.

«Цзян Чжэнь» в упрощенных китайских иероглифах лишь немного отличалось от традиционных китайских иероглифов.

"Это мое имя." Цзян Чжэнь дал Чжао Цзингэ бумагу в руку, а затем несколько раз написал его на песочном столе, чтобы показать Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ писал «Цзян Чжэнь» на песчаном столе одним штрихом за раз.

Увидев его серьезное выражение лица, Цзян Чжэнь внезапно захотел поцеловать его, но прежде чем он успел что-либо сделать, Чжао Лю закричала снаружи: «Цзян Чжэнь, Цзин, пора есть!»

Утром ели кашу и соленые овощи. Цзян Чжэнь был немного голоден и хотел пить, поэтому он выпил три миски на одном дыхании. Аппетит Чжао Цзингэ был не меньше, чем у него самого, и он также выпил три большие миски на одном дыхании.

Поев, Цзян Чжэнь позволил Ван Хайшэну и братьям Хэ грести на лодке и отвез их и Чжао Цзингэ в Цяотоу. В те дни Цзян Чжэнь в основном жил в деревне Цяотоу. Он занял игорный дом Лю Хэйтоу и использовал его как место для обучения своих людей.

Помимо Ван Хайшэна, Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна, у Цзян Чжэня теперь было несколько подчиненных. Среди них были некоторые из игорного дома и те, кто когда-то работал под руководством Лю Хэйтоу. Теперь, когда они присоединились к нему, их всех стало более тридцати человек. Среди них был даже сам Лю Хэйтоу.

Вначале Лю Хэйтоу не хотел следовать за Цзян Чжэнем. Он не мог позволить себе потерять лицо. Однако после того, как Цзян Чжэнь в тот день закрыл его игорный дом, на следующий день он снова избил его и по дороге угрожал ему.

Он хотел найти менеджера Чжана, который заступился бы за него, но менеджера Чжана это совершенно не заботило. В конце концов, у него не было выбора, кроме как последовать за Цзян Чжэнем и стать одним из подчиненных Цзян Чжэня.

Несколько дней назад он был лидером, но в мгновение ока стал маленьким солдатом в руках других. Можно было легко представить, насколько разочарованным был Лю Хэйтоу. Однако Цзян Чжэнь всегда наблюдал за ним и время от времени устраивал с ним спаринг...

Увидев, как Цзян Чжэнь издалека ведет людей в Цяотоу, лицо Лю Хэйтоу снова помрачнело.

Цзян Чжэнь снова начал тренировать своих людей.

Вначале он нарисовал большую круговую диаграмму для тех, кто будет следовать за ним, и установил для них некоторые правила, прежде чем он начал тренировать их, стоя в военной позе и ходя квадратным строем по утрам. В полдень он проводил идеологическое воспитание, а днем занимались физкультурой.

Цзян Чжэню пришлось признать, что эти люди были самыми трудными людьми, которых он когда-либо обучал. В современных детских садах дети уже умели выстраиваться в очередь, а здесь — нет. Они даже не могли отличить где право а где лево. В то же время Цзян Чжэнь попросил их сделать несколько простых упражнений, и эти неумелые головорезы отказались.

Но это не помешало ему их заставить. Эти люди были просто людьми, у которых не было ни правил, ни дисциплины, и они никогда не тренировались. Цзян Чжэнь чувствовал, что если ему будет угрожать опасность в будущем, эти люди сбегут всей толпой!

Когда он попросил их провести учения в военном стиле, он не хотел, чтобы их команда выглядела опрятно и стала сплоченной, но надеялся, что эти люди смогут научиться подчиняться приказам и обретут командный дух.

После того, как они собрались вместе, Цзян Чжэнь снова тренировался с ними, заставляя их стоять прямо и выполнять несколько объединенных движений.

Среди этих людей Чжао Цзингэ был лучшим. Он хорошо слушал Цзян Чжэня, а по ночам Цзян Чжэнь иногда даже просил его снять одежду и встать в армейскую позу. Естественно, он очень хорошо учился. Следующими были Ван Хайшэн и братья Хэ, а также двое мужчин из Цяотоу. Что же касается остальных людей, то их обучение было небрежным, а некоторые отличались особой сопротивляемостью.

«Черт возьми! С меня хватит! Цзян Чжэнь, ты намеренно мучаешь меня, верно? Что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я узнал из такого обучения?» Лю Хэйтоу, которого швырял Цзян Чжэнь, снова разозлился, ругаясь и настороженно глядя на Цзян Чжэня. Если бы не произошло ничего неожиданного, Цзян Чжэнь подошел бы и избил его!

Цзян Чжэнь действительно избил его. Он много ссорился с Лю Хэйтоу. Цзян Чжэнь понял стиль Лю Хэйтоу, но Лю Хэйтоу не понял его, поэтому Цзян Чжэнь мог победить его с лёгкостью. Нет, ему не потребовалось много времени, чтобы снова победить Лю Хэйтоу, который был избит до полусмерти, у него был синяк на носу.

«Лю Хэйтоу, ты уверен, что не хочешь больше учиться и намерен уйти?» Цзян Чжэнь узко улыбнулся Лю Хэйтоу, чье лицо снова распухло от ударов.

Лю Хэйтоу немедленно замолчал и послушно вернулся в группу. При этом все люди, принявшие участие в тренинге, почувствовали себя обновленными и больше не смели лениться.

Цзян Чжэнь был очень доволен этой ситуацией, которая в эти дни стала нормой для этой группы. На самом деле, он был очень благодарен Лю Хэйтоу. Каждый раз, когда Лю Хэйтоу подходил, чтобы спровоцировать его, или призывал своих людей спровоцировать его, он мог победить их и сделать их все более и более послушными. . .

Что делать с непослушными солдатами в казарме? Конечно, просто побить их и заставить их слушать! Что касается провокаций инструктора, то, по мнению Цзян Чжэня, это действительно было пустяком. Раньше он был недоволен своими наставниками и хотел их побить. . . В то время он был не так силен, как сейчас, и каждый раз последствия были такими же, как сейчас для Лю Хэйтоу. Но даже если он знал, что не сможет избить инструктора, он все равно хотел его спровоцировать. Лю Хэйтоу, вероятно, чувствовал то же самое.

После победы над Лю Хэйтоу Цзян Чжэнь продолжил тренировку обновленным и не возвращался в Хэси до вечера.

В мгновение ока прошло еще полмесяца. Цзян Чжэнь столкнулся с множеством проблем в первые дни обучения этих людей, но со временем они становились все более и более послушными. Под особым руководством Цзян Чжэня от этих головорезов исходили такие идеи, как «То, что сказал Цзян Чжэнь, разумно», «Цзян Чжэнь действительно силен» и «Они все взрослые мужчины и сделают карьеру в будущем». Таким образом, они доверяли Цзян Чжэню все больше и больше. В эту эпоху большинство людей жили в невежестве.

Читая исторические книги, некоторые люди в современности путались, недоумевая, почему древние люди не устояли, испытав на себе всевозможные несправедливости. Они не могли понять, почему солдат может управлять десятками людей, работающих на барщине, и эти люди не осмеливались сказать ни слова, даже когда их били, ругали или стегали.

У Цзян Чжэня и раньше были сомнения, но в эту эпоху он понял причину. На самом деле, вэто время большинство людей жили в неведении. Это было похоже на то, когда на группу зебр напали львы, и лев схватил одну из них. После первоначального замешательства зебры снова расслабились и продолжили есть траву и бегать. Они чувствовали, что это их удел в жизни, и, естественно, его не могла изменить смерть одного из их вида.

То же самое было и с людьми того времени. Подавляющее большинство простых людей никогда не читало книг, и их жизнь вращалась только вокруг их района. Их жизнь состояла из сельского хозяйства, еды и рождения детей, а затем уже их дети продолжали заниматься сельским хозяйством, есть и рожать детей.

Вначале тот факт, что семья Цзян смогла процветать, во многом был связан с уходом Мясника Цзяна в армию. Так вот, все эти люди под командованием Цзян Чжэня были невежественны. Раньше они никогда не думали о том, что они могли бы сделать или достичь. Они просто хотели сопровождать Лю Хэйтоу как источник еды и питья и заработать достаточно денег, чтобы позволить себе невесту и купить немного земли. Но теперь Цзян Чжэнь внушил им некоторые другие идеи.

Это были люди, которые могли пойти и сделать что-то большое вместо того, чтобы оставаться в таком маленьком месте и заниматься такими вещами, как запугивание соседей. Если бы у них была настойчивость, однажды они могли бы вернуться домой верхом на большой лошади и пойти в ресторан на ужин, что произвело бы впечатление на людей. Этот мир никоим образом не ограничивался лишь небольшой территорией уезда Хэчэн. На самом деле он был очень, очень большим и бескрайним.

С течением времени те, кто вначале сопротивлялся тренировкам, постепенно начали усердно работать. Когда у них больше не было ограниченности, заставлявшей сопротивляться, эффект от их обучения также стал очевидным.

В ту эпоху простые люди жили тяжелой жизнью, и были в состоянии перенести лишения. Пока Цзян Чжэнь кормил их мясом каждый день, они не боялись страданий или усталости. Конечно, Лю Хэйтоу часто ел мясо, но он все еще боялся Цзян Чжэня. Он боялся Цзян Чжэня, но также не мог победить Цзян Чжэня, и теперь его собственные люди стали людьми Цзян Чжэня. . . Лю Хэйтоу смирился; он мог говорить плохо о Цзян Чжэне только наедине.

Однако теперь, когда все очень устали от тренировок, сколько людей было готово слушать, как он ворчит и говорит плохие вещи о Цзян Чжэне?

В тот день, когда закончилась утренняя тренировка, все побежали в столовую. Два человека, нанятые Цзян Чжэнем, уже приготовили еду. Это был суп из свинины и соленых огурцов с тушеными баклажанами и жареным амарантом. В прошлом они торопились перекусить, но с тех пор Цзян Чжэнь установил правило, что независимо от того, что они делают, они должны выстроиться в очередь и следовать правилам. Поэтому все по порядку взяли две миски, одну для риса и одну для других блюд.

Каждому давали порцию свинины и суп из маринованных овощей. В каждой ложке был кусок свинины размером с два пальца. Что касается тушеных баклажанов и жареного амаранта, то их тоже было по одной ложке на человека. Это то, что ели эти люди, а также Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ.

Позволив кому-то налить суп из маринованной свинины на рис, две другие тарелки поставили в миску. Цзян Чжэнь взял тарелки и вместе с Чжао Цзингэ нашел стол, чтобы сесть и поесть. Раньше это место было игорным домом, поэтому, естественно, там было много столов. Но теперь эти игорные столы превратились в обеденные.

Сев, Цзян Чжэнь быстро поел. Через некоторое время он съел всю свою еду, а затем с улыбкой наблюдал, как Чжао Цзингэ ест.

Чжао Цзингэ любил оставлять самые вкусные блюда напоследок. Съев весь рис и жаркое, он положил мясо в рот и медленно попробовал его на вкус.

«Однажды мой Цзин сможет есть все, что захочет». Цзян Чжэнь коснулся головы Чжао Цзингэ.

Чжао Цзин озадаченно посмотрел на Цзян Чжэня. По его мнению, его жизнь сейчас была уже слишком хороша, чтобы быть правдой. Если бы он мог есть все, что захочет, разве он не захотел бы есть больше мяса? А также . . . он думал, что если они будут продолжать в том же духе, то станут бедными.

«Цзян Чжэнь, это действительно нормально — так тратить деньги? У тебя еще есть деньги?»

Хотя Цзян Чжэнь пока не платил своим людям, даже если они обедали только в полдень, он уже потратил много денег за последние полмесяца. В будущем им все равно нужно будет давать им деньги, чтобы содержать свои семьи; иначе зачем им следовать за Цзян Чжэнем?

«Это не имеет значения. Скоро я смогу зарабатывать деньги, — с улыбкой сказал Цзян Чжэнь.

Люди под его командованием стали послушными. С такой группой людей ему все еще нужно беспокоиться о том, что он не заработает денег?

Никто не знал, когда откроется игорный дом, обещанный Чжэн И, но Цзян Чжэнь уже придумал другой способ заработать деньги.

Пока Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ пытались выяснить, как организовать своих подчиненных, их подчиненные обращали внимание на Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ.

Бывший босс Лю Хэйтоу сильно отличался от Цзян Чжэня. Лю Хэйтоу просил их делать что-то и позволить им зарабатывать деньги для себя, но это не было хорошо для них, а если это было хорошо, он отдавал их только своим двоюродным братьям, а не им. Он всегда вел себя надменно.

Цзян Чжэнь был другим. В эти дни Цзян Чжэнь ел ту же еду, что и они, и тренировался с ними. Даже Чжао Цзингэ тренировался с ними. Это заставляло их чувствовать, что их ценят, и они все меньше и меньше отказывались тренироваться.

«Сначала я не понял, что Чжао Цзингэ — гер. В начале я хотел пригласить его выпить цветочного вина. . . — рассказал головорез из игорного дома.

На самом деле игорный дом Хунсин обычно не нуждался в таком количестве головорезов для поддержанпия порядка. После того, как Цзян Чжэнь попросил этих людей следовать за ним, он оставил пятерых головорезов, которых он не хотел брать в свою команду охранять игорный дом, а затем взял остальных под свое командование.

Человеком, который однажды хотел пригласить Чжао Цзингэ выпить цветочного вина, был Дин Лянь, один из людей, которых он взял под свое командование. Только после двух дней тренировок с Цзян Чжэнем он узнал от Лю Хэйтоу, что Чжао Цзингэ был гером Цзян Чжэня. Когда он впервые услышал об этом, то подумал, что Лю Хэйтоу пытается его обмануть, и совсем в это не поверил. В конце концов, Чжао Цзингэ совсем не был похож на гера. Однако все жители деревни Цяотоу знали, что Чжао Цзингэ был гером Цзян Чжэня. Некоторые из них участвовали в драке на свадьбе Цзян Чжэня, и видели их свадьбу своими глазами.

«Не только ты этого не понял, но и я не ожидал», — сказал кто-то смиренно.

«Кто бы мог подумать, что он гер? Он выше меня!"

«Кстати, он гер. Почему Цзян Чжэнь позволил ему тренироваться с нами?»

«Босс Цзян. . . все дело в том, чтобы относиться к нему как к мужчине. . .»

Все мужчины несколько притихли и стали сочувствовать Чжао Цзингэ. Он явно был гером, но его каждый день приводил на тренировку муж. Это была совсем не нормальная жизнь для гера. Цзян Чжэнь был так богат. Разве его гер, как и жена Лю Хэйтоу, не должен каждый день только присматривать за детьми дома и присматривать за женщинами, нанятыми их семьей для выполнения работы?

Чжао Цзингэ не нашел это трудным. Такая подготовка была для него пустяком. Это даже заставило его почувствовать себя ближе к Цзян Чжэню. Он хотел узнать больше, чтобы в будущем помочь Цзян Чжэню.

После еды Цзян Чжэнь созвал всех этих людей и начал свое обучение по «промыванию мозгов». Раньше он посещал много уроков по политологии, и хотя он невнимательно слушал, этого было достаточно, чтобы внушить этим людям некоторые идеи.

У Цзян Чжэня не было терпения для длинных речей, поэтому он говорил немного, только подбадривая этих людей, а затем просил их сделать перерыв на обед. Через час пришло время физической подготовки. Только после сражения с этими людьми Цзян Чжэнь понял, что их физическая сила и выносливость были на самом деле средними.

Около леса Цяотоу более тридцати человек держали в руках бамбуковые шесты, и они размахивали ими, повторяя движения рук снова и снова, размахивая шестами без остановки.

Цзян Чжэнь не научил этих людей слишком многим навыкам; он только хотел улучшить их координацию и физическую форму, но для Чжао Цзингэ все было иначе. Он позволил Ван Хайшэну взять этих людей на повторную тренировку, в то время как Цзян Чжэнь обучал Чжао Цзингэ своим боевым навыкам.

Тело Чжао Цзингэ было мягче, чем у Цзян Чжэня. По мнению Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ было бы очень полезно изучить боевые навыки, поэтому он обучал его очень старательно. Он надеялся, что Чжао Цзингэ сможет защитить себя.

Боевым навыкам, конечно же, нельзя научиться, просто говоря об этом. Требовался настоящий бой. Цзян Чжэнь пытался сдержать свою силу, но в глазах других людей… Цзян Чжэнь бил собственного гера!

Их начальник любил обучать людей, даже собственную жену нельзя было отпускать. Если хорошенько об этом подумать, только такой гер, как Чжао Цзингэ, мог это вынести.

. . .

Когда люди Цзян Чжэня увидели эту сцену, они вздохнули один за другим. Во время перерыва Дин Лянь подошел к Чжао Цзингэ и прошептал: «Эй, ты в порядке?»

«Не волнуйтесь, — сказал Чжао Цзингэ. Хотя удары Цзян Чжэня несколько раз падали ему на плечи, он сдерживал свою силу. Было совсем не больно, и он не упал на землю. Это было просто . . . Цзян Чжэнь неожиданно щипал его за задницу всякий раз, когда падал на него. Он не знал, видели ли это другие. . . Как только Чжао Цзингэ подумал, что кто-то мог видеть такую сцену, он мучительно покраснел.

— Я рад, что ты в порядке. Дин Лянь сочувственно посмотрел на Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь не знал, что его люди сочувствуют его жене. В настоящее время он пересматривал меры наказания и поощрения. Те, кто поступил плохо, будут наказаны, а те, кто поступил хорошо, будут вознаграждены. Это было оговорено в начале тренинга Цзян Чжэнем. Но пока что наказанием в основном был просто бег, прыжки с лягушки и тому подобное, а наградой были деньги или еда. Однако содержание каждого этапа обучения было разным, поэтому, естественно, пришлось немного изменить и эти меры. . .

Увидев, что Цзян Чжэнь пишет, Чжао Цзингэ взял ветку и тоже начал писать на земле. Он не написал ничего, кроме имени Цзян Чжэня, а затем написал свое собственное имя. Глядя на их имена рядом друг с другом, он почувствовал удовлетворение.

В тот вечер Цзян Чжэнь очень рано распустил своих людей. Перед отъездом он дал каждому из них кучу медных монет и одежду в соответствии с их старанием.

Одежду шили из самой обычной грубой ткани, но по фасону она несколько отличалась от обычной одежды. Эту одежду предоставил Цзян Чжэнь, который попросил Чжао Лю найти женщину из Хэси, чтобы сшить ее специально для него.

— Это одежда? Дин Лянь с удивлением посмотрел на одежду.

На самом деле, у них не было недостатка в одежде, но даже так, Цзян Чжэнь, давший им одежду, несколько взволновал их, особенно таких, как Дин Лянь.

Дин Лянь стал головорезом, потому что в его семье никого не было. Хотя в прошлом он зарабатывал много серебра каждый месяц, никто не советовал ему, поэтому он всегда тратил свои деньги небрежно. Его одежда и другие вещи, потому что никому не было дела, всегда были грязными и изношенными до тех пор, пока не превратились в лохмотья. . . Когда он внезапно получил новый комплект одежды с тонкими стежками, Дин Лянь почувствовал некоторую тоску по дому.

Конечно, были и те, кого эта одежда не устраивала, например, Лю Хэйтоу. Но будучи так часто избиваемым Цзян Чжэнем, даже если он не был этому рад и недоволен, он не осмелился протестовать.

«Вы все должны надеть эту одежду завтра и прийти сюда пораньше». Цзян Чжэнь перед уходом домой раздал одежду.

На следующий день он вел этих людей в уездный город.

В этом времени темп жизни общества был очень медленным. Например, письмо будет доставлено получателю более чем за месяц.

После того, как Чжэн И получил карты, он был полон решимости добиться успеха, но не мог подготовиться так быстро. Прошло полмесяца, и хотя многие карточки самых низких классов были напечатаны, карточки более высоких классов не могли быть напечатаны, и их нужно было раскрашивать по отдельности. Рисунок должен был быть изысканным, поэтому скорость была низкой.

При таких обстоятельствах Чжэн И не мог открыть игорный дом, который он обещал Цзян Чжэню, и он не мог позволить открыть игорный дом заранее, поэтому он просто попросил управляющего Чжана отправить Цзян Чжэню пятьдесят серебряных монет и позволить Цзян Чжэнь расслабился и подождал еще немного. Он уже знал, что Цзян Чжэнь тренирует людей и хочет что-то сделать.

Цзян Чжэнь принял пятьдесят серебра, но он не собирался ждать, ничего не делая. Вместо этого он спросил менеджера Чжана, есть ли у него большая лодка, которую он мог бы арендовать.

На юге реки Янцзы товары перевозили на кораблях. У семьи Чжэн были десятки кораблей, больших и малых. Некоторые из этих кораблей в настоящее время используются, но некоторые из них были доступны. После того, как менеджер Чжан расспросил всех вокруг, он арендовал большой корабль для Цзян Чжэня.

Когда Цзян Чжэнь арендовал корабль, он связался с Ян Цзином и попросил его помочь ему связаться с некоторыми торговцами, которым нужно было перевезти их товары. Способ заработка Цзян Чжэня был не чем иным, как логистикой.

В наши дни бизнесмены вели дела самостоятельно, каждый на своем транспорте, а иногда они делили корабли с другими торговцами, но из соображений безопасности и во избежание гибели так поступали только очень близкие друг к другу бизнесмены... Таким образом, это неизбежно привело к растрате ресурсов и увеличению затрат.

Но так как Цзян Чжэнь арендовал большой корабль, торговцы могли доставлять свои товары на борт его корабля, если они платили небольшую плату. . .

Как только Ян Цзин упомянул об этом, многие бизнесмены заинтересовались. Однако им пришлось подождать, пока они не встретятся с Цзян Чжэнем, прежде чем принять решение.

Цзян Чжэнь отправился в уездный город Хэчэн, чтобы встретиться с торговцами, с которыми связался Ян Цзин. Цзян Чжэнь арендовал частный дом недалеко от уездного города Хэчэн, где он собирался встречаться с торговцами.

До назначенного времени бизнесмены уездного города Хэчэн отправились туда один за другим. Владелец фарфорового магазина, который раньше имел дело с Цзян Чжэнем, на этот раз хотел поехать за город, чтобы купить партию фарфора. Было легко столкнуться с опасностью, если он отправится туда на нанятой лодке, поэтому, как только он услышал слова Ян Цзина, он сразу же поддался искушению и прибыл заранее.

Как только он приехал, то увидел много знакомых лиц. Среди них были и владельцы магазинов. Одним из тех, кто был знаком с ним, был торговец шелком по имени Ли Минчжэ. Все жители уезда Хэчэн выращивали шелковицу и шелковичных червей. Этот человек каждый год покупал коконы и продавал их. Он также продавал ткани, сотканные герами и женщинами. Хотя он никогда не открывал магазин, он был очень богат.

— Брат Ли, ты тоже здесь? Когда его увидел владелец фарфоровой лавки, он тут же с улыбкой поприветствовал его.

«Старший Чжоу, давно не виделись». Ли Минчжэ с улыбкой поприветствовал владельца фарфорового магазина.

«Я слышал, что у брата Ли будет еще одно пополнение в семье. Поздравляю».

«Мы вместе радуемся». Ли Минчжэ не мог не улыбнуться при мысли, что у него будет еще один ребенок.

Двое мужчин обменялись любезностями, и Ли Минчжэ спросил о Цзян Чжэне у владельца фарфорового магазина.

У него были лодки на руках, но лодки были у всех. Было очень хлопотно отправлять поставки не только из-за лодок, но и из-за того, что нужно было выбирать надежных людей. Поэтому, когда он услышал, что на этот раз кто-то может доставить товар от его имени, он сразу же пришел посмотреть.

Владелец фарфорового магазина всегда жил в уездном городе и кое-что знал о Цзян Чжэне, поэтому сразу же рассказал Ли Минчжэ все, что знал. Например, Цзян Чжэнь теперь работал на молодого хозяина семьи Чжэн, он был жестоким бойцом и собрал под своим командованием множество людей.

Когда Ли Минчжэ услышал это, он сразу же почувствовал, что, если цена будет приемлимой, он позволит Цзян Чжэню доставить товар для него.

В это время вокруг хозяина фарфоровой лавки собрались и другие купцы, чтобы послушать его. Среди этих людей многие уже были возбуждены. Конечно, им еще предстояло увидеть Цзян Чжэня и проверить его квалификацию, прежде чем принять решение.

«Они идут», — сказал Ян Цзин, который тоже пришел сюда пораньше, поэтому в тот момент, когда он увидел приближающихся Цзян Чжэня и других, он сразу же сказал остальным.

Цзян Чжэнь пообещал ему, что он получит комиссию от этой коммерческой сделки, что означает, что он получит пять серебряных монет за каждые сто серебряных заработанных денег. . . В таких условиях он очень активно продвигал этот бизнес.

Когда торговцы услышали слова Ян Цзина, они оглянулись и увидели группу людей, идущую издалека. Все эти люди были загорелые и худые, одетые в мундиры, выглядели очень энергичными, но больше всего их привлекала аккуратность движений! У каждого из них в руках был только бамбуковый шест, но все они выглядели более внушительно, чем офицеры из управы, которые время от времени вместе выходили на улицы уездного города, вооруженные мечами. Хотя они никогда не видели, как они сражаются, с одного взгляда на них эти торговцы знали, что эти люди определенно хороши в бою!

Если бы они столкнулись с такой группой бандитов, когда выходили по делам, они могли бы только тут же просить пощады, но если бы эти люди пришли их защищать... Какие бандиты посмеют прийти, чтобы украсть их добро?

Когда эти бизнесмены увидели такую группу людей, они уже приняли решение в своем сердце. Затем Цзян Чжэнь также успокоил их.

«Все эти люди под моим командованием — местные жители округа Хэчэн. У всех у них есть семьи в уезде Хэчэн, поэтому они не могут бросить все и сбежать. Я могу гарантировать, что ваши люди благополучно доберутся до места назначения.

Цзян Чжэнь тоже не ходил вокруг да около. Он говорил напрямую с бизнесменами, а затем придумал контракт.

«Кстати, это контракт, который я составил. Вы можете взглянуть на него, — снова сказал Цзян Чжэнь.

Контракт Цзян Чжэня был очень подробным, в нем также говорилось, что если в пути произойдут несчастные случаи, он даст им определенную сумму в качестве компенсации. Конечно, если бы произошел несчастный случай, вызванный стихийным бедствием, компенсация была бы потеряна. Если бы эти торговцы сами навлекли бы на себя неприятности, им пришлось бы требовать компенсации от тех, с кем они не поладили.

В наши дни торговцы нередко нанимали людей для своей защиты; также нередко эти люди убегали, когда им угрожала опасность. Таким образом, купцы нередко умирали или теряли свои товары до такой степени, что мелкие торговцы могли считать себя только неудачниками. Поэтому, увидев, как Цзян Чжэнь заявил, что даст компенсацию, если они столкнутся с бандитами, которые захватят их товары, торговцы были одновременно шокированы и восхищены и не могли в это поверить.

«Я подписываю этот контракт!» сразу сказал Ли Минчжэ и затем спросил: «Что касается доставки товаров, могу ли я не сопровождать груз?»

"Конечно. Вы можете послать кого-нибудь следовать за нами. Если вы достаточно доверяете мне, чтобы оплатить сбор за разгрузку на месте, я помогу вам доставить ваш товар», — сказал Цзян Чжэнь.

"Хорошо!" Ли Минчжэ был очень доволен. Сам он не любил ездить по делам. В конце концов, снаружи всегда будет немного опасно. Теперь, когда ему не нужно было ехать, для него это было лучше, чем когда-либо.

Ли Минчжэ был первым, кто решил подписать контракт, поэтому Цзян Чжэнь уделил ему немного больше внимания. Увидев имя, написанное Ли Минчжэ, и адрес деревни Лицзя, он был удивлен, увидев тридцатилетнего бизнесмена. Этот человек . . . Похоже, это был тот, кто похитил Сюэ, жену бывшего жениха Чжао Цзингэ, Ли Цзугана. . .

Цзян Чжэнь знал о Ли Минчжэ, но Ли Минчжэ не знал о нем. Для него это была просто наложница, пришедшая родить ребенка. Его не заботило то, что произошло до того, как эта наложница вошла в его дверь, а тем более то, что сделал бывший мужчина его наложницы.

После обсуждения с Цзян Чжэнем он оставил залог в десять серебра и попросил Цзян Чжэня забрать товары из деревни Лицзя на следующий день, а затем ушел.

Когда Ли Минчжэ взял на себя инициативу, все больше и больше людей решилось подписать контракт и обсудить условия.

Цзян Чжэнь был очень осторожен, когда подписывал контракт с этими торговцами. Он даже дал понять, что сначала приедет посмотреть на ситуацию, прежде чем решать, иметь с ними дело или нет. При такой осторожности купцы еще больше ему доверяли.

Пока Цзян Чжэнь имел дело с бизнесменами, его люди были в замешательстве. Раньше к этим людям приходили за долгами, а теперь… они будут защищать бизнес этих людей? Это было несколько странно. . . Но хотя это казалось странным, большинство из них были счастливы.

Лучше было вести приличный бизнес, чем быть головорезом, и когда они стояли там, одетые вот так, люди вокруг смотрели на них с благоговением, и это было действительно здорово! Они смутно помнили что-то, что ранее сказал Цзян Чжэнь, хотя их было много... они могли бы действительно быть в состоянии сделать что-то приличное.

Цзян Чжэнь был занят весь день, пока не закончил записывать ситуацию и адреса всех торговцев, которые хотели, чтобы их товары были доставлены, тогда у него было много дел.

— Цзин, как ты себя сегодня чувствуешь? по дороге домой Цзян Чжэнь спросил Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ был немного шокирован. В тот день он не чувствовал ничего, кроме того, что Цзян Чжэнь был особенно силен.

Цзян Чжэнь улыбнулся и обнял его за плечи, после чего они вместе пошли вперед. Во время прогулки Цзян Чжэнь разговаривал с Чжао Цзингэ. Например, какой бизнесмен казался ненадежным или о каком бизнесмене следует хорошо позаботиться, и что это может быть долгосрочный бизнес, если они добьются успеха.

«У меня сейчас слишком мало людей. . .» Говоря об этом, Цзян Чжэнь не мог не нахмуриться. В данный момент у него даже не было в подчинении никого, кто умел бы читать, и ему действительно было бы слишком хлопотно делать все самому.

У Цзян Чжэня в подчинении более тридцати человек. Это все еще слишком мало? Чжао Цзингэ с удивлением посмотрел на Цзян Чжэня.

В эту эпоху у людей редко были деловые сети. Ведь транспорт был настолько неудобен, что даже у крупных бизнесменов не было много людей. Цзян Чжэнь, думая, что у него слишком мало людей, был действительно чужд Чжао Цзингэ. Но Цзян Чжэнь видел, насколько развита современная индустрия логистики. Теперь у него было всего тридцать человек, и он мог совершать только в один рейс за раз. При таких обстоятельствах он, естественно, чувствовал, что у него слишком мало людей.

«Цзингэ, как ты думаешь, как должен называться наш бизнес?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

— Ему нужно название?

— Конечно, у него должно быть название. Цзян Чжэнь рассмеялся. "Как насчет . . . мы просто называем это Эскортным Агенством Цзинчжень. Я научу тебя писать это, когда мы вернемся.

Хотя эскорт-агентства были повсюду в романах о боевых искусствах, на самом деле в истории мира, откуда пришел Цзян Чжэнь, эскорт-агентства не появлялись до династии Цин, а затем они начали быстро расти. В конце династии Цин даже многие министры центрального правительства наняли агентство сопровождения для защиты себя и своих особняков.

В то время эскорт-агентство становилось все более и более могущественным, и в некоторых местах даже правительству пришлось уступить место эскорт-агентству. . . К сожалению, в конце концов, эти эскорт-агентства процветали только во время одной династии, прежде чем исчезнуть.

Конечно, в династии Мин, до династии Цин, были люди, которые сопровождали товары и охраняли безопасность торговцев и даже помогали людям собирать долги и избивали людей. Когда эти люди собрались вместе, они выставили кулаки в качестве знака.

Если бы эта династия Даци продолжала развиваться, она, вероятно, также создала бы эскорт-агентство. Но в этот момент Цзян Чжэнь возглавил группу головорезов, чтобы напрямую открыть агентство сопровождения.

После того, как Цзян Чжэнь вернулся с Чжао Цзингэ, он сказал Чжао Фугую и Чжао Лю, что открыл собственное агентство сопровождения и собирается отправится в путешествие.

Цзян Чжэнь был человеком великих идей и способностей, поэтому Чжао Фугуй и Чжао Лю, естественно, не пытались его остановить. После минутного молчания Чжао Фугуй только достал все серебро, которое Цзян Чжэнь дал ему раньше.

"Возьми это. Тебе нужно брать с собой больше серебра, когда ты путешествуешь.

Первоначально Чжао Фугуй хотел купить землю после того, как получит серебро, но не нашел подходящего участка, поэтому отложил покупку.

«Отец, не надо. У меня есть немного серебра, и эти торговцы уже внесли залог за доставку своих товаров, — сказал Цзян Чжэнь.

В эти дни, в отличие от современного общества, за доставку не брали маленькую плату, так что на самом деле он брал много. несколько десятков серебра. Эти деньги не казались большими, но это было начало.

«Можешь ни о чём не волноваться, мы хорошо позаботимся о Цзингэ дома», — сказал Чжао Фугуй и еще раз взглянул на Чжао Цзингэ.

Прошел почти месяц с тех пор, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ поженились. Весь месяц они были очень близки и были неразлучны, и родители предполагали, что его сын, возможно, уже носил ребенка в своем животе. Когда Цзян Чжэнь отправится в путешествие на этот раз, после того как он вернётся, Цзингэ мог бы приготовить для него сюрприз... Даже без детей... теперь, когда у них были деньги, они могли воспользоваться этой возможностью, чтобы в свою очередь позаботиться о Цзингэ.

Чжао Фугуй и Чжао Лю приготовились ужинать.

Цзян Чжэнь давал мясо даже своим работникам. Конечно, нельзя было плохо обращаться с Чжао Фугуем и его женой. Еда в семье Чжао была очень хорошей, что позволяло Чжао Фугую и Чжао Лю есть досыта, отчего они даже стали выглядеть на несколько лет моложе.

Этим вечером семья Чжао ела утиное мясо.

Утиное мясо имело вкус, который некоторые люди терпеть не могли, но в ту эпоху никто не был придирчив к нему, и Чжао Лю не нравилось только отсутствие утиного мяса.

Цзян Чжэнь съел две тарелки риса с тушеным мясом утки, приготовленными на пару баклажанами и жареным горохом, затем отвел Чжао Цзингэ в их комнату и продолжил учить его читать и писать китайские иероглифы. Он сам тоже учился писать несколько китайских иероглифов. Он не хотел улучшать свой почерк, он просто хотел уметь писать правильно, чтобы не советоваться с другими. Ему просто нужно было писать медленно по книгам. Единственная проблема заключалась в том, что он не мог писать маленькие буквы в данный момент.

В новое время все практиковали написание больших слов, но на самом деле письмо древних людей было очень мелким... Написать такое маленькое слово кистью, относительно симметрично с толстым горизонтальным начертанием и относительно хорошо довольно трудная задача. Чтобы попрактиковаться в письме, Цзян Чжэнь даже купил больше бумаги и стал писать медленнее.

Чжао Цзингэ не использовал бумагу для занятий каллиграфией, он медленно писал на песочном столике, однако он брал бумагу, на которой Цзян Чжэнь практиковался в письме. Хотя то, что часто выписывалось, представляло собой черную кашу, это произведение все же можно было прочесть, и можно было использовать, чтобы посмотреть и прочувствовать.

Попрактиковавшись в каллиграфии, Цзян Чжэнь схватил Чжао Цзингэ и потянул его к кровати. Хотя погода становилась все жарче и жарче, его сердце становилось все жарче, и он не хотел отказываться от такого красивого постельного спорта.

Ранним утром следующего дня Цзян Чжэнь, как обычно, не спешил забрать Чжао Цзингэ, а остался с ним на некоторое время дома.

Когда Чжао Фугуй и Чжао Лю увидели эту сцену, они были немного сбиты с толку. Они увидели, что люди в одинаковой одежде приходят к ним один за другим. Все эти люди были молодыми, в возрасте от двадцати до тридцати лет, и все они были высокими. Чжао Лю взглянула на них еще несколько раз.

Затем выражение ее лица застыло. Тот, кто выглядел самым сильным среди этих людей, неужели Лю Хэйтоу? В прошлом, когда он приходил к ним домой, чтобы создать проблемы, Лю Хэйтоу выглядел очень свирепо. Но теперь... Чжао Лю внезапно... поняла, что эти люди были одеты в одежду, которую она заказала, ту же одежду, которую, по словам Цзян Чжэня, он дал своим людям... Этот Лю Хэйтоу действительно стал подчиненным Цзян Чжэня! Чжао Лю сразу почувствовала гордость.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вышли вместе, затем Цзян Чжэнь попросил всех привести команду в порядок, а затем вывел их.

Чжао Лю еще больше разволновалась, ей захотелось с кем-нибудь поговорить, и она пошла искать, с кем поговорить.

Цзян Чжэнь сначала отправился в Лицзя.

Ли Минчжэ поручил своему семейному работнику разобраться с товарами, и после того, как Цзян Чжэнь осмотрел товары и убедился, что они в порядке, он подписал с Ли Минчжэ еще более подробный контракт.

«В последнее время у меня много дел дома, поэтому я не поеду с вами, но мой двоюродный брат поедет с вами и покажет вам дорогу, когда вы туда доберетесь», — Ли Минчжэ был довольно хорошим собеседником. Цзян Чжэнь рассказывал о различных ситуациях, он даже попросил Цзян Чжэня остаться на ужин.

«Нет необходимости, — отказался Цзян Чжэнь, — со мной много людей, и я специально пригласил некоторых приготовить еду, так что расчитываю вернуться к ужину».

«Тогда в следующий раз, когда мы будем свободны, я приглашу на ужин старшего брата Цзяна», — сказал Ли Минчжэ, а затем лично отправил Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ.

"Господин, на улице опять скандал!"

В это время женщина, на вид лет двадцати семи или двадцати восьми, прибежала снаружи с ребенком на руках, лицо у нее было не очень хорошее, она шла несколько торопливо, но, заметив, что Ли Минчжэ приглашает Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернуться, она тут же замедлилась.

«В чем дело?» — спросил Ли Минчжэ и снова представил Цзян Чжэня, сказав, что женщина была его женой, а ребенок на ее руках — его сыном.

— Ничего важного, господин.

Когда женщина вошла, она сказала, что снаружи шум, но теперь она промолчала с улыбкой и попросила Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ остаться на ужин.

Цзян Чжэнь снова отказался. Цзян Чжэнь организовал переноску товаров, и к тому времени, когда все товары были доставлены на корабль, ему пора было идти. Но как только он вышел из дома, он увидел знакомого, стоящего снаружи.

Это был очень худой и маленький Ли Цзугэн, которого он когда-то избил, за попытку приударить за Чжао Цзингэ. Чжэнь чувствовал, что это очень серьёзно. Если бы не тот факт, что это повлияло бы на Чжао Цзингэ, если бы все зашло слишком далеко, Цзян Чжэнь захотел бы пойти к нему домой, чтобы преподать ему еще один урок... Конечно, он этого не делал. В результате, сразу после того, как он женился на Чжао Цзингэ, он почти забыл об этом человеке. Прямо сейчас он был удивлен, встретив этого человека снова...

Когда Цзян Чжэнь увидел Ли Цзугэна, а Ли Цзугэн увидел Цзян Чжэня, все его тело внезапно замерло.

Этот Ли Цзугэн с самого детства был защищен родителями как сокровище. Из-за того, что его мать защищала его, когда он играл с другими в детстве, его никогда не обижали и не били. Поэтому ему было очень страшно. В прошлый раз он был побежден Цзян Чжэнем. Теперь он даже не осмеливался больше ходить в деревню Хэси!

Родители Ли Цзугэна тоже знали, что не могут сидеть сложа руки, поэтому на оставшееся серебро купили 3 му рисовых полей. Поскольку они не могли закончить их посадку, они сдали их в аренду. Это была хорошая идея, но теперь Ли Цзугэн не сможет жениться.

Его родители сказали ему заботиться о своих четверых детях и не жениться. Даже если бы он мог жить хорошей жизнью, Ли Цзугэн не хотел этого. Он хотел жену, которая могла бы согреть его постель. Но... если бы его семья Ли не могла выкупить невесту, кто захочет выйти за него замуж?» Ли Цзугэн не мог придумать способа, поэтому он, наконец, сосредоточился на Сюэ, которая бросила его и детей.

Хотя Сюэ теперь была наложницей и была беременна другим ребенком, и с ней хорошо обращались в доме Ли Минчжэ, когда Ли Цзугэн с сожалением отправился искать ее со своими четырьмя детьми, она стала мягкосердечной. Семейная жизнь была немного лучше, Сюэ не хотела оставаться в доме Ли Минчжэ, но она боялась бедности. Вспоминая дни, когда в доме Ли Цзугэна не было достаточно еды, и всегда были люди, которые приходили требовать выплату долгов во время Праздника Весны, даже если Ли Минчжэ не очень любил ее, а собственные дети не называли ее здесь «матерью», Сюэ все равно не хотела возвращаться. Уходя, ей все еще было жалко других своих детей, поэтому, когда Ли Цзугэн подошел к двери, она дала ему немного денег, которые накопила, и принесла с кухни тушеного цыпленка, чтобы дать детям поесть.

Затем… Ли Цзюгэн продолжал приставать к ней.

Поскольку Сюэ смогла бросить мужа и сыновей, она была не из тех, кто готов снова и снова подвергаться давлению, и сразу поссорилась с Ли Цзугэном.

Ли Минчжэ случайно увидел эту сцену, но он был очень добродушен, почувствовал некоторое сочувствие к худощавой внешности Ли Цзугэна и дал ему десять серебряных монет.

Это было ошибкой! Первоначально Ли Цзугэн приставал к Сюэ и прятался от Ли Минчжэ, домовладельца. Он не осмелился бы обидеть Ли Минчжэ. Но теперь... Ли Цзугэн вдруг перестал бояться Ли Минчжэ. По сравнению с Цзян Чжэнем этот всегда улыбающийся помещик был не так уж и страшен, даже когда он наделал много хлопот, он просто приказывал старому работнику в выгонять его... Время от времени он приходил сюда надоедать. и получить немного денег.

В этот момент Ли Цзугэн пришел, чтобы создать проблемы, как он делал это каждый день, поэтому Ли Минчжэ не хотел выходить на улицу. Его жена заботилась о ребенке, которому не было и двух лет, а у его наложницы еще был ребенок в животе... Если она испугается этого хулигана...

«Ли Цзугэн, что с тобой?» Увидев Ли Цзугэна, Ли Минчжэ нахмурился.

Жена Ли Минчжэ, однако, злобно смотрела на своего мужа. Если бы не гнилая доброта ее мужа, как бы Ли Цзугэн мог приставать к ним?

«Ли Цзугэн, я попрошу кого-нибудь отвести вас на задний двор», — сказала жена Ли Минчжэ.

Она хотела сначала избавиться от Ли Цзугэна, чтобы не потерять лицо перед другими. В результате... Ли Цзугэн был в оцепенении и не мог пошевелиться.

«Мастер Ли, помимо доставки товаров другим, наше агентство Цжинчжэнь может позаботится и о другой работе, чтобы помочь людям решить их различные проблемы, независимо от того, нужно ли решить домашние проблемы или преподать кому-то урок. Это не проблема, мастер Ли нуждается в помощи? - спросил Цзян Чжэнь. - Такую небольшую проблему можно решить, позвав кого-нибудь, чтобы избить надоедливого мужчину. Всего десять серебра гарантируют, что он не посмеет снова прийти к вашей двери...

Цзян Чжэнь улыбался, когда говорил с Ли Минчжэ, а затем одарил Ли Цзугэна взглядом.

Затем люди увидели, как Ли Цзугэн весь затрясся и быстро убежал.

Ли Минчжэ: «…» Этот человек приставал к нему несколько дней, но испугался одного только взгляда?

"Вот, десять серебряных монет, о которых вы говорили ранее..." сказала жена Ли Цзугэна. Она действительно не могла вынести эту семью Ли, чувствуя себя так, как будто она сделала что-то гнусное... Однако именно Сюэ настаивала на том, чтобы остаться, и именно Ли Цзугэн пообещал с самого начала одолжить живот своей жены, чтобы иметь детей.

«Нет необходимости, госпожа Ли. Я просто пошутил», — улыбнулся Цзян Чжэнь и ушел с Чжао Цзингэ.

Покинув семью Ли, Цзян Чжэнь отвел своих людей к другому торговцу. Он не любил промедления и через три дня работы перевез все товары на свой зафрахтованный корабль, а также нашел местных моряков.

Они были готовы отправиться в путь.

Рано утром, чтобы продемонстрировать единство, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ переоделись в одежду, похожую на одежду своих подчиненных, но с большим количеством украшений на плечах, а затем вышли со своими вещами.

Именно в этот момент Чжао Лю заметила, что что-то не так: «Подожди, Цзин тоже уходит?»

Она всегда думала, что это Цзян Чжэнь поедет один!.. Как оказалось, ее сын тоже уезжает!

Когда мужчина отправился заниматься бизнесом, как он мог взять с собой гера?

Когда Цзян Чжэнь ранее каждый день брал с собой Чжао Цзингэ, Чжао Лю никогда не останавливала его, потому что боялась, что кто-то попытается соблазнить Цзян Чжэня… потому что Хэ Цюшэн вел себя так, будто все еще был привязан к Цзян Чжэню. Цзингэ следует за Цзян Чжэнем, этот маленький гоблин должен был знать, когда нужно отступить, верно?

Из-за этой идеи Чжао Лю никогда раньше не останавливала Чжао Цзингэ от походов с Цзян Чжэнем, но теперь, когда они уйдут так далеко, насколько неудобно будет Цзингэ путешествовать с ними?

"Конечно, Цзингэ тоже уезжает", - не колеблясь, сказал Цзян Чжэнь. Ему не было смысла уезжать так далеко от дома всего через месяц после их свадьбы. В наше время очень много женщин уезжали. вокруг и занимались делами, а Чжао Цзингэ, как силач, был не хуже мужчин.

Цзян Чжэнь также знал, что в глазах других людей Чжао Цзингэ был гером, которому нужно было только жениться и заботиться о детях дома, но, по его мнению, Чжао Цзингэ не уступал этим мужчинам. Даже сам Чжао Цзингэ работал, упорно осваивал различные навыки и стремился стать еще лучше! В таком случае он определенно должен был дать Чжао Цзингэ шанс.

«Мама, я хочу поехать», —сказала Чжао Цзингэ.

Если бы он все это время воспитывался как гер дома, возможно, у него не было бы этих шокирующих мыслей, но долгое время он жил как мужчина. Он на самом деле хорошо проводил время с людьми Чженя. Конечно, самым важным было то, что он надеялся стать таким же могущественным, как Цзян Чжэнь, и сделать что-то для него, а не казаться таким бесполезным.

Чжао Лю нервно посмотрела на двух человек перед ней и не пыталась его остановить.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ ушли, она снова стала искать кого-нибудь, чтобы поболтать, и начала вздыхать: «Вы сказали, что с Цзян Чжэнем все в порядке, но ему даже пришлось взять с собой моего Цзингэ, они не могут расстаться даже на мгновение...

Не думайте, что мы не знаем, насколько вы самодовольны, когда делаете такое лицо!» Люди, слушавшие Чжао Лю, были очень подавлены, но на самом деле им… как-то нравилось слушать, как Чжао Лю говорит так. "Чжао Фугуй был исключительно хорошим человеком. Кто из них не завидовал Чжао Лю? Теперь был еще один, Цзян Чжэнь... Даже если они просто слушали, их сердца были счастливы".

Слушая, как Чжао Лю говорит о Цзян Чжэне и Чжао Цзинге, кто-то вдруг упомянул пожилую леди Цзян.

«Знаете ли вы, что второй сын семьи Цзян тоже ушел в бизнес?»

"Я что-то слышала. Кто-то знает подробности?" спросила Чжао Лю.

"Пожилая леди Цзян в последнее время каждый день хвастается своим вторым сыном. Ее второй сын одолжил лодку в доме старосты деревни, сказав, что он заработает много денег, когда вернется с большим количеством морепродуктов".

"Поэтому он тоже пошел покупать морепродукты..." Чжао Лю вздохнула. Вначале Цзян Чжэнь начал свой бизнес по продаже морепродуктов. Теперь неожиданно Цзян Чэнвэнь тоже пошел покупать морепродукты.

«Можно ли действительно зарабатывать деньги, покупая и продавая морепродукты?» — снова спросил мужчина.

"Да, я думаю. Но Цзян Чжэнь сказал, что это было очень сложно. Видите ли, он сделал это только потому, что у него было мало капитала, и он уже перестал этим заниматься", — сказала Чжао Лю.

Она мало что знала о бизнесе Цзян Чжэня, но слышала, как Чжао Цзингэ говорил, что заниматься морскими товарами слишком утомительно.

"Так . . ."

Услышав слова Чжао Лю, некоторые люди, которые раньше слышали, что продавать морепродукты — хороший бизнес, и также хотели продавать морепродукты, как Цзян Чэнвэнь, сразу же замолчали, ещё раз подумав, а хотят ли они заниматься этим бизнесом тоже.

Семья Цзян была очень оживлена в этот момент. Цзян Чэнвэнь вернулся с большим кораблем, наполненным морепродуктами. Он уже подсчитал, что если он сможет продать все, то сможет заработать вдвое больше! Он купил товаров на двадчать серебряных, то есть он мог бы заработать ещё двадцать!

Некоторое время Цзян Чэнвэнь был очень зол. А что насчет Цзян Чэнсяна? После стольких лет чтения книг он мог зарабатывать только два серебряных в месяц? Если бы это был Цзян Чжэнь...

Думая обо всех вещах, которые люди в деревне говорили о том, что Цзян Чжэнь сделал, Цзян Чэнвэнь не осмелился сказать, что станет сильнее Цзян Чжэня. По крайней мере, он не мог победить Цзян Чжэня в бою. Но он все еще чувствовал, что однажды он сможет превзойти Цзян Чжэня, старшего брата, которого он всегда игнорировал.

Старушка Цзян чувствовала то же самое. Увидев, что люди, которых она знала, приходят к ней домой, чтобы купить соленую рыбу и водоросли, она была очень счастлива и не могла закрыть рот. Ее второй сын был лучшим!

Цзян Чжэнь не знал о Цзян Чэнвэне. В то время он уже был на своей лодке, готовый покинуть уезд Хэчэн. Большинство подписавших контракт мелких торговцев поплыли вместе с ними, и лишь немногие, такие как Ли Минчжэ, отправили других людей. Имея так много людей и больше товаров, чем Цзян Чжэнь предполагал в начале, Цзян Чжэнь арендовал еще одну лодку, чтобы вместить всех.

Груз был проверен и погружен на корабль давным-давно, и в тот день Цзян Чжэнь как раз снова проверял торговцев и вещи, которые они несли на борту.

Цзян Чжэнь внимательно все осмотрел и сказал, что это делается ради всеобщей безопасности, поэтому, естественно, эти торговцы ничуть не были недовольны, больше всего, кроме денег, заботились торговцы о безопасности.

Около девяти часов утра два корабля вышли из дока и направились в Фучэн.

Когда корабль двинулся вперед, Цзян Чжэнь не стал бездействовать, он пошел посмотреть, как матросы управляют кораблем, а также попросил Ван Хайшэна, братьев Хэ и нескольких других людей, которым он доверял, поучиться у них.

На самом деле, более тридцати человек, которых принял Цзян Чжэнь, были выбраны им. Если бы в их поведении было что-то не так, он исключил бы их с самого начала. Лю Хэйтоу был самым нестабильным элементом во всей группе. Но этот Лю Хэйтоу... Цзян Чжэнь не мог убить его. Если он отпустит его, он, вероятно, тайно создаст ему проблемы... Подумав об этом снова и снова, Цзян Чжэнь просто следил за ним. Пока он наблюдает, Лю Хэйтоу не сможет подшутить над ним.

Однако, хотя с этими людьми не было ничего плохого, за исключением Лю Хэйтоу, Цзян Чжэнь все еще не мог доверять им всем, что отражалось в том, как он организовал для них работу. Конечно, эти люди, вероятно, этого не понимали. Люди, которых он поставил патрулировать палубу из-за своего недоверия, были даже немного горды...

Люди на двух лодках, будь то бандиты или торговцы, все были уроженцами уезда Хэчэн. В основном все они плавали на лодках и привыкли к маленьким лодкам, которые были неустойчивыми. Поэтому, хотя некоторые люди плохо себя чувствовали, никто не страдал морской болезнью.

В полдень все ели на лодке. Когда Цзян Чжэнь ранее разговаривал с торговцами, он также говорил о расходах на еду. У них была еда на борту, и эти торговцы могли организовать ее заранее. Они могли попросить кухню приготовить еду для них, или есть то, что принесли с собою.

В тот день, поскольку это был первый день, почти все ели принесенную с собой еду, и лишь несколько человек попросили питание на борту.

Цзян Чжэнь попросил двух женщин, которые готовили для него в деревне Цяотоу, приготовить еду на корабле. Обычный вкус. Однако из-за его требований было два вида овощных блюд и мясное блюдо, а также суп, такая трапеза считалась богатой.

В настоящее время наиболее распространенными овощами в уезде Хэчэн были вигна*, зеленая фасоль, огурцы, баклажаны, люцерна и т. д. В тот день полдник состоял из жареной вигны, маринованных огурцов, люцерны и супа из маринованных овощей. мясным блюдом была тушеная свинина.

Некоторые торговцы, которые привезли свою еду, сожалели, что не поели на корабле, поэтому, когда кто-то пришел спросить позже, они сказали, что будут есть бортовую еду этой ночью. Они также узнали, что могут заказать дополнительные блюда на корабле, и поэтому остальные заказали жаркое.

В течение дня Цзян Чжэнь был очень занят, но вечером, подойдя к Фучэну, он расслабился .Подумав, что Чжао Цзингэ впервые находится вдали от дома, Цзян Чжэнь подумал о том, чтобы заставить его поесть лучше, поэтому он пошел на камбуз, или место, где происходило приготовление пищи, намереваясь сам приготовить два блюда. Он выбрал кусок свинины и обжарил его на сковороде с маслом, затем положил два зубчика чеснока и обжарил до аромата, и затем добавил вигну в жаркое. Его кулинарные навыки были не очень хороши, но вигна, обжаренная таким образом, была определенно лучше, чем вигна, приготовленная этими двумя женщинами.

Приготовив мясные ломтики и жареный горох, Цзян Чжэнь поджарил миску баклажанов с соусом, а затем пошел к Чжао Цзингэ с рисом и тушеным мясом.

В то время корабли, которые они использовали, не были маленькими, но они не могли сравниться с большими кораблями современной эпохи, поэтому места, где могли жить люди, также были маленькими. Неважно, были ли это люди Цзян Чжэня или торговцы. Все они спали в одной каюте, но у Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ была отдельная каюта.

Комната была маленькая, всего около четырех квадратных метров, но, по крайней мере, их никто не беспокоил.

В каюте были счеты, которые принес Цзян Чжэнь. Когда он был ребенком, он кое-что узнал об этих счетах на уроках математики. Но, честно говоря, на данный момент, за исключением того, что одна бусина вверху это число пять, а тп, что внизу, это единица, он все остальное почти забыл, собирался заново выучить, но, к сожалению, пока не было времени.

«Цзян Чжэнь, ты вернулся!» Увидев Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ немедленно встал.

"Ну что, ужин готов." Цзян Чжэнь поставил свою тарелку и добавил: "Завтра мы остановимся на день на этой стороне Фучэна. Не хочешь сойти на берег?"

«Ты идешь?» — спросил Чжао Цзингэ.

"Я буду немного занят", - сказал Цзян Чжэнь. В конце концов, это была первая поездка. Он должен был за всем следить, и у него не было времени сопровождать Чжао Цзингэ на прогулку.

"Тогда я тоже не пойду. Я помогу тебе", - сказал Чжао Цзингэ. Хотя он не понимал некоторых вещей, он мог делать простые вещи, такие как заказ и другие вещи, поэтому он также мог немного помочь Цзян Чжэню.

— Хорошо, — Цзян Чжэнь подошел и поцеловал Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ вздрогнул, но не пытался этого избежать и просто сказал: "Не делай этого. Мы на лодке". Звукоизоляция на этом корабле была не очень хорошей. Он даже мог слышать, что говорят по соседству. . .

"Это просто поцелуй. Мы не будем этого делать. Чего ты боишься? Даже если мы это сделаем... Все будет хорошо, если ты будешь вести себя тише", — поддразнил Цзян Чжэнь.

«Тогда… Тогда ты тоже должен быть внимателен и не шуметь», — подумал Чжао Цзингэ и сказал Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь: «…»

Когда он флиртовал с ним, он забывал, что Чжао Цзин не издавал ни звука, даже когда был очень счастлив, так что... Они шумели только ночью, в основном потому, что он слишком энергично двигался, и кровать скрипела. Пожалуй, это было несколько странно...

«Почему бы тебе не начать двигаться и делать это осторожно?» — снова сказал Цзян Чжэнь.

«Я?» Чжао Цзингэ озадаченно посмотрел на Цзян Чжэня. Как он мог двигаться?

«Сначала поешь, а вечером я научу тебя», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ молча начал есть, но его сердце стучало как барабан. У него уже было плохое предчувствие. Откуда Цзян Чжэнь мог знать так много?

Чжао Цзингэ начал работать со своим отцом с юных лет. Поскольку он слушал грязные разговоры других людей, он более или менее знал о делах мужчин и женщин. Но, проведя время с Цзян Чжэнем... Чжао Цзингэ внезапно обнаружил, что он, казалось, знал слишком мало, откуда Цзян Чжэнь мог знать так много?

Чжао Цзингэ не понял, поэтому он съел еще несколько кусков еды, а затем спросил: "Вы просили эту женщину специально приготовить это? Этот кусок мяса действительно вкусный".

«Эта женщина не умеет готовить что-то настолько вкусное, поэтому это сделал я», — рассмеялся Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ удивленно посмотрел на Цзян Чжэня и вдруг пожалел, что ел слишком быстро и не чувствовал вкуса.

Хотя раньше он ел много еды, приготовленной Цзян Чжэнем, он не ел ничего, приготовленного им с тех пор, как их отношения были официально оформлены… Более того, Цзян Чжэнь приготовил для него дополнительную еду. Чжао Цзингэ был доволен, Цзян Чжэнь был очень хорош, ему нужно было больше работать, чтобы помочь ему.

Хотя Чжао Цзингэ любил есть нарезанное мясо, он съел только два куска, чтобы попробовать его, затем он перестал двигать палочками для еды, намереваясь позволить Цзян Чжэню съесть больше.

Цзян Чжэнь знал, о чем он думал, поэтому он положил свои палочки для еды в миску и сказал: "Не веди себя как чужой в будущем. Если ты не будешь это есть, я отдам это другим, чтобы посмотреть, что ты будешь делать".

Чжао Цзингэ был потрясен.

"Я раньше знал бизнесмена по имени Клык. В молодости он был беден и прожил плохую жизнь. Его жена была обычной деревенской женщиной. Позже, когда он разбогател, он купил ей то и это и хотел, чтобы она нарядилась красиво. Однако его жена считала, что это пустая трата денег. Она не хотела готовить для него более вкусную еду дома. Позже он не любил возвращаться домой. Он каждый день ходил в ресторан, а потом брал наложниц...»

Цзян Чжэнь начал придумывать историю, чтобы напугать Чжао Цзингэ: "Сегодня наложница хотела румяна и пудру, завтра шелк и атлас, курицу, утку и рыбу на обед, носилки и карету для прогулок. Деньги утекли как вода, но бизнесмену по фамилии Клык она все равно нравилась, потому что он мог жить с ней комфортно. Позже он даже не хотел видеть свою старую жену, поэтому не возвращался. В то время его жена еще думала, что даже убить цыпленка было слишком расточительно».

«!» Чжао Цзингэ быстро съел кусок мяса.

На самом деле, Цзян Чжэнь тратил много денег и каждые два дня покупал курицу или утку, чтобы поесть. Он чувствовал, что это довольно расточительно, но думал, что все эти деньги принадлежат Цзян Чжэню, поэтому не стал ничего не говорить. Но... если бы Цзян Чжэнь не купил это, он действительно не купил бы и не съел бы это. После этого..."

Напугав Чжао Цзингэ и покончив с едой, Цзян Чжэнь лег на кровать. Он немного устал после такого напряженного дня. Чжао Цзингэ нахмурился и в глубокой задумчивости взял миску и палочки для еды на улицу. Но как только он вышел, он был остановлен.

«Чжао Цзингэ!»

«Да?» Когда Чжао Цзинге огляделся, он обнаружил, что это был один из людей Цзян Чжэня, Дин Лянь.

«Раньше, когда Босс готовил, ты ел?» Дин Лянь взглянул на посуду в руках Чжао Цзингэ, а затем посмотрел на Чжао Цзингэ со сложным выражением лица.

Сначала они думали, что Цзян Чжэнь не заботится о Чжао Цзингэ и не ценит его, иначе как он мог позволить геру бегать и тренироваться с группой таких больших мужчин, как они? Вскоре они поняли, что были неправы. На самом деле, Цзян Чжэнь был очень добр к Чжао Цзингэ. По крайней мере, тому, чему Цзян Чжэнь учил Чжао Цзингэ, их никогда не учили. Конечно, им тоже нечего было сказать об этом...не то чтобы они были герами Цзян Чжэня, зачем Цзян Чжэню учить их чему-то такому сложному?

Однако, хотя все они знали, что Цзян Чжэнь был очень добр к Чжао Цзингэ, их все равно удивляло, что Цзян Чжэнь готовил для Чжао Цзингэ. Мужчины, особенно женатые, с женой все еще рядом... как они могли не позволить своей жене служить им? И даже готовить для жены?

Цзян Чжэнь был так добр к Чжао Цзингэ, что это было за гранью добра. Говорили, что для того, чтобы жениться на Чжао Цзингэ, он даже был готов войти в семью своей жены...

«Босс очень добр к тебе», — вздохнул Дин Лянь.

Номинант Чжао Цзингэ Он также думал, что Цзян Чжэнь был очень добр к нему, поэтому Чжэнь Чжэнь… Если Цзян хотел научить его чему-то вечером, он будет усердно учится.

На этот раз Цзян Чжэнь взял с собой своих людей и две лодки, чтобы побродить по уезду Хэчэн, посетив многие места, которые он и Ван Хайшэн уже посетили, так что это было относительно безопасно. Но, в конце концов, это был все-таки первый выезд, а значит, надо было быть осторожнее и предстояло много работы.

Немного вздремнув после ужина, Цзян Чжэнь встал, к тому времени их корабль медленно приблизился к Фучэну и остановился у причала.

Когда люди Цзян Чжэня остались на корабле, все они чувствовали, что это было в новинку, и никому не было скучно. Но когда корабль пришвартовался и Цзян Чжэнь велел им заблаговременно убрать часть груза с корабля и организовать ночное дежурство, кое-кто из них был недоволен, и этим человеком, конечно же, был Лю Хэтоу.

"Уже ночь. Почему мы все еще должны работать?" - недовольно спросил Лю Хэйтоу, пытаясь подстрекать окружающих.

"Тебе не обязательно это делать. Более того, ты можешь и перестать работать со мной... Как ты думаешь, мне будет трудно найти несколько человек, которые бы работали на меня?"

Цзян Чжэнь посмотрел на него с холодной улыбкой на лице. Раньше у него ничего не было, и никто бы не пришел, даже если бы он хотел кого-то завербовать. В сочетании с тем фактом, что он беспокоился, что банда Лю Хэйтоу соберется вместе и создаст проблемы. для него он их принял, но в будущем...

На самом деле, все же лучше использовать трудолюбивых и безропотных людей, таких как Ван Хайшэн и братья Хэ, которые отдали все свои силы, верно?

Как только Цзян Чжэнь заговорил, сердце Лю Хэйтоу подскочило. Он сам был ревнивым человеком, поэтому он чувствовал, что Цзян Чжэнь, вероятно, будет таким же. Он последовал за Цзян Чжэнем, и на него смотрело так много людей. что угодно ему, лишь бы его люди не сдались, но если они уйдут из этого места... Этот парень, Цзян Чжэнь, был очень опасным!

Лю Хэйтоу внезапно замолчал и начал послушно работать. Когда другие услышали то, что сказал Цзян Чжэнь, они были поражены. Но когда они тщательно обдумали это, они обнаружили, что Цзян Чжэнь был совершенно прав.

В эти дни не было недостатка в людях, и с обращением Цзян Чжэня было бы легко набирать людей в будущем, но они... они не могли быть головорезами без этого места. Что им делать? Эти ребята стали больше работать.

Цзян Чжэнь был очень доволен этим и думал, что меры наказания и поощрения должны быть усовершенствованы. В будущем, если будут люди, которые поступят небрежно, было бы хорошо сразу изгнать их. Он, конечно, не думал, что найдутся такие люди, эти люди и в самом деле были теперь вполне послушными.

После напряженной работы в течение чуть более часа, выгружая груз с корабля и выводя его на открытое пространство, Цзян Чжэнь вернулся на корабль и договорился с кем-то, кто будет следить за ним.

Чжао Цзингэ также помогал выносить товары с корабля и пересчитывал их. Когда он вернулся в свою комнату, Цзян Чжэнь взял его за руку и спросил: «Устал?»

«Не устал», — ответил Чжао Цзингэ, для него такая работа действительно ничего не значила.

Хотя Чжао Цзингэ сказал, что не устал, они все же впервые путешествовали, и Цзян Чжэнь не собирался ничего делать этим вечером... В результате...

«Цзян Чжэнь, ты сказал ранее, что собираешься учить меня ночью… чему ты собираешься меня учить?» В темноте каюты с любопытством спросил Чжао Цзингэ .

Чему Цзян Чжэнь хотел научить Чжао Цзингэ, так это тому, как удерживать изголовье кровати от раскачивания. Например, когда Чжао Цзингэ располагался на нем сверху и двигался вверх и вниз. Чжао Цзингэ был очень терпелив. Он чувствовал, что он проявил инициативу, но, по мнению Цзян Чжэня, он был на самом деле очень застенчивым. Конечно, иметь застенчивого партнера было неплохо, и Цзян Чжэню очень нравилось время от времени учить Чжао Цзингэ, не говоря уже о том, что Чжао Цзингэ всегда охотно сотрудничал с ним...

На этот раз они двое действительно не издали ни звука, и только когда все было кончено — Чжао Цзингэ слез с него, когда его ноги обмякли, и он облокотился на изголовие кровати — раздался глухой звук, но это звук был настолько обычным явлением на корабле, что никто не мог ничего заподозрить.

"Цзян Чжэнь думал, что это плохо. Чжао Цзингэ тоже думал, что это не удачно. Это положение было не очень хорошим. После того, как это было сделано, все вытекло наружу, что могло затруднить зачатие ребенка. Думая таким образом, Чжао Цзингэ коснулся живота.

«Твой желудок расстроен? Хочешь, я помогу тебе немного убраться?» — спросил Цзян Чжэнь.

Он помнил, что после того, как это было сделано, все следует убирать, иначе легко получить диарею.

Когда они сделали это в первый раз, он был так взволнован, что забыл об этом. И поэтому Чжао Цзингэ это не понравилось. Но когда он увидел, что у Чжао Цзингэ нет диареи, он не стал форсировать это. Наверное, это было потому, что тело гера несколько отличалось от тела обычного мужчины, но, к сожалению, он вообще не видел никакой разницы.

«Нет необходимости», — поспешно сказал Чжао Цзингэ.

Как он мог очистить его в этот момент? Его мать сказала, что после этого лучше лежать спокойно. Чжао Цзингэ потер себя и лег. Увидев это, Цзян Чжэнь потянулся, чтобы коснуться его живота, он спросил: внутри уже может быть ребенок?"

«Не знаю, но селяне раньше говорили, что мне будет нелегко иметь детей».

Чжао Цзингэ чувствовала себя немного потерянным: женщине было нелегко иметь детей, не говоря уже о таком гере, как он.

«Все в порядке, не торопись», — Цзян Чжэнь поцеловал Чжао Цзингэ, думая, что было бы нормально не иметь детей.

Сегодня было уже очень жарко, а в каюте было еще жарче, хотя все привыкли к жаре, но сразу после упражнений было непросто.

Чжао Цзингэ взял веер и медленно обмахивал себя и Цзян Чжэня, пока тот не заснул, сам того не осознавая.

На следующий день все торговцы, направлявшиеся в Фучэн, высадились на берег, а Цзян Чжэнь послал своих людей патрулировать пристань и взять нескольких торговцев, направлявшихся к следующему пункту назначения.

Все эти торговцы были готовы заплатить немного денег, чтобы взять большую лодку, ведь в этой части реки Янцзы большие группы водных бандитов были редкостью, а это означало, что брать большую лодку было очень безопасно.

Поскольку груз уже был вывезен с корабля прошлой ночью, этот день на самом деле был не таким загруженным, как ранее представлял себе Цзян Чжэнь, поэтому после обеда он взял перерыв, чтобы показать Чжао Цзингэ город.

Сказав Ван Хайшэну и братьям Хэ присматривать за лодкой, Цзян Чжэнь вышел с Чжао Цзингэ.

"Босс так добр к Чжао Цзингэ. Не могу поверить, что он так любит свою жену." Кто-то подошел поговорить с братьями Хэ.

Хэ Чуньшэн кивнул и вздохнул. Если бы он знал, что Цзян Чжэнь так хорош, он бы обручил своего брата с Цзян Чжэнем раньше… его… К сожалению, сейчас для этого было слишком поздно.

"Кстати, Хэ Чуньшэн, я слышал, что у вас есть брат-гер, который очень красив... Что вы обо мне думаете? Клянусь, я буду любить свою жену так же сильно, как босс Цзян!", - добавил мужчина.

Лицо Хэ Чуншэна почернело. Этот человек был таким уродливым, но смел думать о его брате? Когда он подумал об этом, Хэ Чуньшэн не мог не взглянуть на Лю Хэйтоу снова.

У Хэ Чуньшэна и Лю Хэйтоу была большая вражда, но поскольку Лю Хэйтоу привел только своих двоюродных братьев, когда он отправился в семью Хэ, чтобы похищать людей, у Хэ Чуншэна не было конфликтов с остальными.

Видя, что Лю Хэйтоу раздражен, Хэ Сяошэн весь день смотрел на Лю Хэтоу.

Под таким взглядом... Лю Хэйтоу чувствовал себя в полной безопасности. По крайней мере, эти люди не собираются связать его и бросить в реку, верно?

Цзян Чжэнь пошел купить несколько кусков ткани, затем нашел портниху, которая ранее помогала ему шить одежду, и поручил ей сшить несколько флагов. Если его эскорт-агентство должно было открыться, ему еще предстояло много работы. Прежде всего, нужно было сделать флаг.

- Что надо вышить? - спросила портниха.

«Просто вышейте слово «Чжэнь», — сказал Цзян Чжэнь, а затем сделал еще несколько предложений.

Когда они вышли из ателье, Чжао Цзингэ взволнованно посмотрела на Цзян Чжэня: «Ты действительно хочешь открыть эскорт-агентство?»

«Да, — рассмеялся Цзян Чжэнь, — мы не можем все время оставаться в сельской местности».

На самом деле, если бы это были современные времена, Цзян Чжэнь был бы не против быть обычным гражданином, ведь у обычных людей было достаточно еды и питья, и их жизнь не была плохой, поэтому они, как правило, не сталкивались с большой опасностью.

Но это были древние времена. Если они останутся в деревне и ничего не сделают, кто знает, когда они погибнут в катастрофе. Кроме того, через десять или двадцать лет он не будет таким сильным, как сейчас, он будет стар и хил.. В то время, если бы был приказ о призыве, его бы потащили в армию?

Может быть, если бы у него было немного денег, его можно было бы освободить от военной службы, но если магистрат округа Хэчэн был заменен сребролюбивым человеком, у которого не было прошлого, как он мог бы сохранить свой семейный бизнес? кое-что происходило... Эта династия Даци существовала сотни лет, и было неизвестно, когда это изменится. Если бы в это время были только обычные люди, их бы обязательно вырезали.

Мысли Цзян Чжэня ушли далеко вдаль, поэтому, видя, что Чжао Цзингэ озадачен, он медленно заговорил с ним.

Чжао Цзингэ никогда раньше не задумывался об этом, но теперь, когда он слушал Цзян Чжэня, он понял, что раньше слишком мало думал.

«Но все это только в моей голове, может быть, мы не столкнемся с какими-либо проблемами.» Увидев запутанное лицо Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь положил руку ему на плечо и сжал его.

Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзингэ съесть тарелку сладкой лапши из корня лотоса, которая выглядела блестящей и прозрачной, и купил ему еще один блинчик, чтобы он съел. Чжао Цзингэ хотел отказаться, но, думая об истории, которую Цзян Чжэнь рассказал ему вчера, сдержался.

Увидев это, Цзян Чжэнь в хорошем настроении откусил свой блинчик. Он уже не был таким бедным, каким был вначале .Он все еще не мог есть деликатесы или носить шелк и атлас, но он мог купить что-то маленькое, чтобы поесть на улице.

Их корабль покинул Фучэн и направился в следующий город только на следующий день, а тем временем каждый аспект их путешествия шел по плану, и Цзян Чжэню не требовалось постоянно следить за ним. Именно в это время Цзян Чжэнь начал учить Чжао Цзингэ таблице умножения и арабским цифрам.

В Даци арабские цифры не существовали или были неизвестны, но Цзян Чжэнь считал, что учить математику с помощью таких чисел удобнее, поэтому он обучил им Чжао Цзингэ, а также дал ему множество арифметических упражнений на сложение и вычитание.

Согласно его опыту изучения математики в детстве, если кто-то хотел быстро считать, ему нужно было больше практиковаться!

В ту эпоху люди едва изучали математику, а для подсчета использовали пальцы. Чжао Цзингэ с трудом учился этим вещам, но он никогда не сдавался и учился очень добросовестно, так что уже мог во многом помочь Цзян Чжэню. Через несколько дней он, возможно, даже сможет взять некоторые дела в свои руки.

Цзян Чжэнь обучал его с большей энергией, и в то же время он сам также усердно занимался каждый день, стараясь не писать так, как будто у него не было рук...

В этом путешествии они пробыли в пути почти двадцать дней.

Первоначально Цзян Чжэнь думал, что эта поездка может принести ему несколько десятков серебра, но это не так, он не только не заработал денег в этой поездке, но и немного потерял... Однако это было не потому, что бизнес не был прибыльным. Наоборот, бизнес приносил много денег. После вычитания затрат Цзян Чжэнь заработал почти сотню серебра, просто когда он начинал, он забыл включить сборы в разных местах...

В некоторых городах, как только их лодки останавливались, несколько чиновников останавливались, чтобы расспросить, так что немного здесь и немного там... хотя каждый раз это было всего несколько серебряных, но, сложившись вместе, эти затраты перекрыли его прибыль. Но всё же это было хорошее начало. Сделав это один раз, не было бы нужды так много подкупать серебром. Когда кто-нибудь приходил, достаточно было бы дать серебряный или два на выпивку.

Вернувшись в уезд Хэчэн, Цзян Чжэнь не только вернул всех торговцев, которых он забрал, но также привёз некоторых торговцев и их товары из мест, через которые они прошли.

Два больших корабля остановились в доке и сразу же начали загружать и разгружать груз, и в этот момент к ним подошел Ян Цзин.

"Босс!"

«В чем дело?» Цзян Чжэнь посмотрел на Ян Цзина.

"Босс, молодой мастер Чжэн попросил меня подождать вас здесь. Он хочет встретиться с вами", - сказал Ян Цзин, который уже несколько дней бродил по докам, чтобы сегодня, наконец, встретиться с Цзян Чжэнем.

Если молодой мастер Чжэн хотел кого-то увидеть, он, естественно, не мог им пренебречь, поэтому Цзян Чжэнь поговорил со своими людьми и немедленно отправился в путь.

Пройдя в семейный дом Чжэн и расспросив управителя, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ снова вошли в семейный дом Чжэн, а затем встретили Молодого Мастера Чжэна.

Первое впечатление Цзян Чжэня о Чжэн И было то, что он был беспутным мальчиком, но на этот раз он был опрятно одет, и выглядел энергичным, совсем не таким, как прежде. Его брови и глаза были полны самоуверенности: видимо, с Чжэн И случилось что-то хорошее.

Чжэн И действительно столкнулся с хорошими вещами,и он уже в значительной степени подготовил карты, пряча и убирая хорошие вещи течение двух месяцев, и, наконец, мог увидеть немного света. Кроме того... он внезапно понял, что Цзян Чжэнь был даже более предприимчивым, чем он. Хотя он не понимал, почему у того, кто не покинул уезд Хэчэн, может быть так много идей, ему было все равно, пока Цзян Чжэнь мог принести ему пользу.

«Цзян Чжэнь, ты довольно умен, раз придумал такой способ зарабатывания денег», — сказал Чжэн И.

"Молодой мастер Чжэн делает мне комплименты. Я просто зарабатываю деньги тяжким трудом", - сказал Цзян Чжэнь.

"Возможно, сейчас вы просто зарабатываете своим трудом, но, возможно, не в будущем, — сказал Чжэн И. — У вас есть эскорт-агентство, не так ли? У меня есть возможность для бизнеса. Вы хотите принять участие?"

«Какая возможность?» — спросил Цзян Чжэнь, но он уже решил воспользоваться ею.

Он создал это эскорт-агентство и даже завел игорный дом в надежде привлечь внимание молодого хозяина семьи Чжэн.

«Я еду в столицу и надеюсь, что кто-нибудь сопроводит меня туда», — сказал Чжэн И.

«Молодой мастер Чжэн, вокруг вас не должно быть недостатка в людях, которых вы могли бы использовать для защиты»

Цзян Чжэнь был несколько озадачен. В клане Чжэн было много слуг и подчиненных. Чжэн И, собиравшийся в столицу, должен был иметь достаточно людей, чтобы защитить его. Вы знаете... изначально он просто пытался взять на себя какой-то бизнес по перевозке товаров для семьи Чжэн.

"Возможно, вы этого не знаете, но на севере не так мирно, как здесь. И чем больше людей меня защитит, тем лучше", — сказал Чжэн И.

Юг реки был богат. Даже если у некоторых людей не было земли, они все равно могли зарабатывать на жизнь, работая на других, но север был другим. В некоторых местах было много стихийных бедствий, поэтому были беженцы. И если не быть осторожным, эти беженцы, которые не могли зарабатывать на жизнь, становились бандитами. Было несколько водных бандитов на юге реки Янцзы, но в на севере было много бандитов.

Семья Чжэн имела большое влияние в уезде Хэчэн, поэтому, когда они путешествовали, ничего не происходило, но если бы он наткнулся на водяных бандитов по пути, они бы точно его ограбили!

Чжэн И был человеком, который дорожил своей жизнью и, естественно, должен был быть готов ко всему, если собирался в столицу, не говоря уже о... он также хотел еще поговорить с Цзян Чжэнем. Раньше у него было ощущение, что он получил большую пользу, и теперь он, естественно, хотел узнать больше от Цзян Чжэня.

"Молодой мастер Чжэн может дать мне эту возможность. Я прошу об этом!", - немедленно сказал Цзян Чжэнь.

После того, как Цзян Чжэнь вышел из дома Чжэн, он снова отправился в доки. Груз на обоих кораблях был почти полностью выгружен, и ему нужно было собрать некоторые последующие платежи и позаботиться о некоторых последующих делах.

К тому времени, когда работа была сделана, уже стемнело, поэтому Цзян Чжэнь не торопился идти домой, а вместо этого провел ночь на корабле. Он был не единственным, кто решил так поступить. На самом деле, за исключением нескольких человек, чьи дома были в уездном городе, почти все остальные остались на лодке: люди не любили в эти дни гулять по ночам.

Выйдя на улицу и поработав, Цзян Чжэнь был в хорошем настроении, поэтому он пошел купить курицы и поставил на берегу большую железную кастрюлю, чтобы приготовить её. Он хотел купить свинину, но было слишком поздно, и свинины в продаже не было.

Курицу разрезали на мелкие кусочки и положили в железную кастрюлю, чтобы вскипятить большую кастрюлю с супом, а в другой кастрюле варили лапшу. Когда лапша была готова, на нее вылили два половника куриного супа, и горячий куриный суп с лапшой был готов.

Цзян Чжэнь съел две тарелки, положил палочки и обнаружил, что люди перед ним уже разговаривают.

Все эти люди были мужчинами, они никогда раньше не уезжали из родных мест, но после того, как в этот раз последовали за Цзян Чжэнем, все они тосковали по внешнему миру и даже чувствовали, что стали другими людьми.

Окружающие их люди никогда не покидали уезд Хэчэн, но что насчет них? Они были в Фучэне! Ну, если использовать прилагательное, то оно должно означать, что они стали осведомленными.

— Еще через десять дней я отвезу вас в столицу, — внезапно сказал Цзян Чжэнь.

"Столица?"

Ван Хайшэн застыл, а потом чуть не вскочил. Что сказал Цзян Чжэнь? Он везет их в столицу? Это была столица… Они могли поехать в столицу?

"Босс?"

Остальные были совершенно ошеломлены. Они подозревали, что ослышались. Столицей был город, где жил император, и они слышали, что дворец сделан из золота! Как они могли попасть в столицу?

"В столицу. Молодой мастер Чжэн попросил меня сопроводить его в столицу, и если вы, ребята, будете вести себя хорошо, некоторые из вас поедут. А если вы будете вести себя плохо, то забудьте об этом", — сказал Цзян Чжэнь. .

«Босс, мы хорошо поработаем!»

— Я… Босс, я выслушаю все, что вы скажете!

«Босс, я всегда был очень послушным!»

. . .

Эти люди взволнованно собрались вокруг Цзян Чжэня, и даже Лю Хэйтоу начал тайком поглядывать на Цзян Чжэня. Не слишком ли поздно для него начать слушаться?

Лю Хэйтоу раньше был хулиганом в своей деревне, поэтому он думал, что уже очень силен, но теперь... он внезапно понял, что на самом деле он ничто по сравнению с...

"Замолчите! Если вы будете и дальше шуметь, вас не пустят, — рассмеялся Цзян Чжэнь и сказал им еще несколько слов: — Кроме того, не говорите об этом глупостей, иначе… будьте осторожны, я сдеру с вас кожу.

Окружающие его люди сразу замолчали, но их глаза особенно блестели в свете костра.

На следующий день Цзян Чжэнь сначала отправился вернуть две лодки, прежде чем отправиться в деревню Хэси с Чжао Цзингэ, Ван Хайшэном и другими.

Цзян Чжэнь уже раздал заработную плату, которую он должен был отдать, и Ван Хайшэн и другие были очень довольны серебром. Но сам Цзян Чжэнь потерял более десяти серебряных монет, тем не менее, он не воспринял это всерьез, а Чжао Цзингэ, тем не менее, был немного обеспокоен и огорчен.

«Цзин, не волнуйся слишком сильно, это всего десять или около того серебряных», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ открыл рот и ничего не сказал. Это было больше десяти серебряных! Все их домашнее хозяйство в прошлом стоило всего около дюжины серебряных.

«В бизнесе всегда будут потери и прибыли, и никто не может гарантировать вам прибыль, — сказал Цзян Чжэнь, — Более того, я уверен, что в следующий раз я смогу заработать деньги».

Чжао Цзин, наконец, успокоился: «Ну, я тебе верю».

Цзян Чжэнь был настолько силен, что в будущем он определенно заработает много денег!

После того, как Цзян Чжэнь сделал такое замечание, Чжао Цзингэ успокоился, но когда другой мужчина сказал такое, члены его семьи не поверили этому.

. . .

"В бизнесе всегда есть убытки и прибыль, а я еще ни разу не потерял деньги! Почему вы торопитесь? Я уверен, что смогу заработать деньги!", - сказал Цзян Чэнвэнь своей семье.

"Как ты будешь зарабатывать деньги? С домом, полным морепродуктов? Продай его быстро, если сможешь!" Цзян Чэнсян саркастически посмотрел на своего брата.

Когда Цзян Чэнвэнь только прибыл с кораблем, полным морепродуктов, он был очень горд. Но он не мог видеть Цзян Чэнсяна повсюду и хотел выгнать его из дома. Однако он гордился собой менее десяти дней. .

В первые несколько дней, благодаря огласке пожилой леди Цзян, жители Хэси, а также некоторые люди из близлежащих деревень приходили в дом семьи Цзян, чтобы купить морепродукты, которые продавались довольно хорошо, и в скором времени он заработал больше трех серебряных, но потом никто не пришел ничего покупать.

Ламинарию и соленую рыбу можно было хранить долго, поэтому людям, которые были знакомы с семьей Цзян и видели, что они занимаются бизнесом, после покупки не нужно было снова покупать морепродукты месяцами. Таким образом, товары Цзян Чэнвэня, естественно, не продавались, но если бы ничего не изменилось, это стало бы проблемой, ведь они не могли хранить эти товары и не продавать их, верно?

Когда семья Цзян увидела, что они не могут продавать водоросли в течение нескольких дней подряд, они забеспокоились и думали об этом снова и снова, и последовали обычаю торговцев в уездном городе и замачивали водоросли, прежде чем продавать их за медные монеты. Однако, даже после этого, они не продали много... Сколько людей было в их деревне, не говоря уже о том, что многие из них уже купили сушеные ламинарии.

У Цзян Чэнвэня не было другого выбора, кроме как отвезти всё в уездный город, чтобы продать, но ездить туда и обратно было очень тяжело, не говоря уже о том, что было продано не так уж много... В уездном городе уже был кто-то, кто продавал морепродукты!

Цзян Чэнвэнь изначально был очень ленив по натуре. Поначалу он еще несколько дней усердно работал, чтобы заработать деньги, но через пару дней стал уставшим и несчастным. В любом случае, эти товары хранились дома и не продавались. Они не скоро испортятся. Даже если они не могли продать их сейчас, было несложно продавать их медленно… Думая так, Цзян Чэнвэнь не потрудился отправиться в уездный город, чтобы продать их.

Но только он думал, что хранить эти товары можно. Остальные члены семьи Цзян знали, что так больше продолжаться не может. Соленая рыба и водоросли не могли больше храниться слишком долго, там более, лежать дома и не продаваться!

В тот день Цзян Чэнсян, придя домой, не вынес запаха рыбы в доме и поговорил об этом с Цзян Чэнвэнем, в результате чего двое мужчин поссорились.

«Хорошо, перестаньте ссориться!» — крикнул Мясник Цзян.

"Отец, ты собираешься так баловать Второго Брата? Ты не боишься, что он растранжирит все деньги семьи?", - спросил Цзян Чэнсян.

"Где я растратил деньги? Я взял двадцать серебра, и, по крайней мере, товар здесь? А ты? Ты тоже взял двадцать серебра, но там не на что посмотреть." Цзян Чэнвэнь холодно рассмеялся.

Цзян Чэнсян посмотрел на своих родителей и сказал: "Мама, папа, не волнуйтесь. Когда мне заплатят, я обязательно отдам половину этой суммы семье".

«Ты должен сначала отдать занятое!» Цзян Чэнвэнь снова спорил с Цзян Чэнсяном.

"Прекратите! - сказал мясник Цзян. - Прекратите спорить! Чэнвэнь, завтра мы соберем товары и вместе отправимся в другие деревни, чтобы продать их".

«Пешком?» Цзян Чэнвэнь нахмурил брови.

«Как еще ты хочешь туда попасть?» Мясник Цзян уже был готов выпороть своего второго сына.

Раньше они воспользовались тем, что Цзян Пин знал, что человеком, который хотел купить их землю, был Цзян Чжэнь, но не сказали им. Итак, они одолжили лодку у Цзян Пина и позволили Цзян Чэнвэню вернуться с кучей морепродуктов, но они не могли брать лодку Цзян Пина каждый день, верно?

Цзян Чэнвэнь не хотел везти товары так далеко, но Мясник Цзян уже был зол, поэтому он не осмелился ослушаться его.

Мясник Цзян сильно пререживал. Если он пойдёт продавать товары, как он будет работать в поле? Их семья должна была выращивать тутовых шелкопрядов...

Первоначально, хотя их невестки были женщинами, они все же могли работать. Такая работа, как сбор шелковицы и выращивание шелковичных червей, обычно выполнялась женщинами, но в результате... Чжу Шуфэнь сорвала всего несколько листьев тутового дерева и сказала, что она ее укусили жуки, от которых чесалось все ее тело, поэтому она не могла этого сделать. Затем Хуан Минь тоже отказалась это делать, и что еще хуже, они обе были беременны.

Изначально иметь ребенка в семье было хорошо, но теперь, когда они обе забеременели одновременно, это стало проблемой.

Мясник Цзян вдруг почувствовал, что сказанное жителями деревни о том, что Цзян Чжэнь на самом деле родился, чтобы приносить благословение, может быть правдой. Если бы он не ушел, разве жизнь его семьи могла бы стать такой? Они жили лучше, чем подавляющее большинство жителей села, но переходить от роскоши к бережливости было трудно: после столь долгого безбедного существования они уже не могли выносить тяжелой работы.

В то время как семья Цзян была мрачной, семья Чжао была вне себя от радости.

После того, как Цзян Чжэнь и другие уехали, Чжао Фугуй и его жена, а также Сунь Сяошань и двое его детей сосредоточились на уходе за своей землей и выращивании цыплят и уток.

Цзян Чжэнь ранее просил Хэ Чуньшэна и Хэ Сяошэна помочь ему засадить эти несколько му рисовых полей, и Чжао Фугую нужно было только присматривать за ними каждый день и выпалывать сорняки, и без особых проблем они целеустремленно выращивали своих кур и уток.

Когда цыплят держали в лесу, они сами находили себе пищу, поэтому им нужно было кормить их только небольшим количеством зерна каждую ночь, а что касается уток... В семье Чжао уток было больше, чем кур. Всех уток кормили улитками и рыбой.

Здесь бытовала поговорка, что улитки — это зимние мидии летом, а это означало, что зимой самое время есть мидии, а летом улитки самые жирные.

Скоро лето. У речных улиток не было много мяса, и если вы хотели, чтобы они были вкусными, их нужно было полить маслом. На самом деле простые люди ели улиток не часто, поэтому тяга к ним возникала изредка только у детей, которые с помощью нескольких капель масла пропаривали миску с улитками.

По этим причинам речных улиток было довольно легко ловить, и большое количество улиток часто прикреплялось к камням на берегу реки, что означало, что после того, как лодка долгое время стояла в реке, дно лодки было бы полностью покрыто улитками.

Сунь Сяошань прожил с Ван Хайшэном много лет. У него, возможно, не было достаточно сил, чтобы грести, но он хорошо ловил рыбу и креветок. Чжао Фугуй тоже везде искал еду, когда был маленьким.

Сначала улиток и рыбу нужно было разрезать на куски, чтобы скормить уткам, но позже утки могли проглатывать улиток целиком.

Неясно, было ли это из-за того, что им давали достаточно корма, но утки росли очень быстро и быстро созревали, а теперь некоторые утки даже начали нести яйца, и несли их довольно много.

Чжао Фугуй и Чжао Лю не желали есть утиные яйца, поэтому они поприветствовали жителей деревни и пригласили тех, кто хотел утиных яиц, чтобы купить их… В результате они продавались довольно хорошо, и это неудивительно.

Многим такие продукты, как водоросли и соленая рыба, только добавляли разнообразия в их рацион, поэтому они, напротив, предпочитали куриные яйца, утиные яйца и…

В это время, когда женщина была беременна ребенком, она хотела есть куриные яйца и утиные яйца, чтобы лучше растить его. После того, как она родила ребенка, она хотела есть яйца. Во время полнолуния она раздавала красные яйца. Кроме того, она должна была дарить яйца в день рождения ребенка гостям, пришедшим к их дверям. Самым восторженным приемом были яйца, сваренные в сахарной воде.

Если нельзя было есть ламинарию, можно было обойтись и без нее, но яйца, даже утиные, были обязательными!

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись, кто-то пришел в дом Чжао, чтобы купить корзину утиных яиц, намереваясь приготовить соленые утиные яйца — когда они собирались навестить родственников или друзей, соленые утиные яйца были так же хороши, как и подарки.

«Утки дома начали нести яйца?» — с некоторым удивлением спросил Чжао Цзингэ.

"Да! Чжао Лю счастливо улыбнулась. "Разводить уток действительно хорошо. Вы можете начать зарабатывать деньги так скоро! Даже если уток нельзя продать, капитал можно медленно вернуть, просто продавая утиные яйца."

На самом деле им потребовалось много усилий, чтобы вырастить уток, но и Чжао Лю, и Чжао Фугуй считали, что приложить немного усилий не проблема.

«Уток нужно продать,— сказал Цзян Чжэнь.— Завтра мы поедем в уездный город и продадим всех петухов и уток, а взамен купим еще цыплят и утят».

"Нет необходимости покупать больше цыплят и утят. Мы можем просто высидеть их сами", - торопливо сказал Чжао Лю. Хотя они не знали, как это делать раньше, они могли просто научиться этому.

"Это слишком хлопотно. Можно просто купить их", — Цзян Чжэнь наложил вето на предложение Чжао Лю.

Вылупление цыплят занимало дни, и с этим было бы слишком хлопотно иметь дело, поэтому было бы лучше купить их уже вылупившимися. На самом деле, цыплята и утята стоили довольно дешево. Что касается этих выращенных петухов и уток, он мог бы взять их и продать семье Чжэн... Чжэн И собирался в столицу, так что он определенно не возражал бы купить несколько петухов и уток, чтобы либо замариновать их, либо просто погрузить их на корабль для еды экипажу.

Раньше он брал две лодки, чтобы путешествовать по уезду Хечэн, который считался водным уездом, чтобы время от времени покупать еду на берегу, но если он отправится на север, то не сможет пришвартоваться где-либо в течение нескольких дней.

Рано утром следующего дня Цзян Чжэнь и Чжао Фугуй связали цыплят и уток, которых хотели продать, и отнесли их к лодке. На самом деле, количество цыплят и уток, которые они хотели продать, было невелико, всего двадцать или тридцать, но поскольку они были живыми существами, они были особенно шумными, как будто кабина была заполнена до краев.

«Цзян Чжэнь, их действительно можно продать сразу?» — спросил Чжао Фугуй.

«Да, у меня есть связи», — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой.

Если бы их было столько же, и он бы дал своим людям долю, все бы исчезло одним махом... Но это была работа, которую он дал Чжао Фугую и Чжао Лю. Он не мог взять цыплят и уток, которых они вырастили, чтобы отдать.

Когда Мясник Цзян и Цзян Чэнвэнь собрали немного соленой рыбы и водорослей и шли вдоль русла реки, они увидели Цзян Чжэня и Чжао Фугуя, а также услышали разговор между ними.

Мясник Цзян почувствовал, как что-то невыносимое наполнило его сердце. Это был явно его сын, но в конце концов он так нежно назвал кого-то другого «отцом»!

Мясник Цзян остановился как вкопанный и посмотрел на Цзян Чжэня, который проигнорировал его и направился к уездному городу.

Продажа кур и уток была пустяком, поэтому Цзян Чжэнь не пошел к молодому мастеру Чжэну, а нашел стюарда Чжэна и спросил его, не хочет ли он купить птиц.

Конечно, у семьи Чжэн была своя деревня в сельской местности, где выращивали для них кур и уток, но для такой большой семьи никогда не было слишком много кур и уток. Конечно, в настоящее время было много кур и уток...

Эти цыплята и утки были распроданы сразу, потому что они были очень жирными, что очень удовлетворило стюарда Чжэна, поэтому он прямо сказал Чжао Фугую, что в следующий раз, когда будут продаваться куры и утки, они могут быть доставлены прямо ему. Кроме того, стюард семьи Чжэн также хотел утиных яиц. Семья Чжэн имела специальный флот кораблей, а соленые утиные яйца всегда были одним из любимых блюд экипажа.

Это был первый раз, когда Чжао Фугуй имел дело с таким порядочным человеком, как стюард Чжэн. Он был так взволнован, что запинался при разговоре, но потом он обнаружил, что со стюардом Чжэном легко ладить, поэтому в конце концов он успокоился.

Стюард Чжэн был действительно очень любезен. Он поговорил с Чжао Фугуем с улыбкой на лице, прежде чем вежливо отослать Цзян Чжэня и Чжао Фугуя, а затем вернулся и рассказал об этом Чжэн И.

"У Цзян Чжэня не было недостатка в серебре и в подчинении у него было много людей. Я не ожидал, что он даже захочет продавать кур и уток и покрыться утиными перьями и куриным дерьмом", — сказал стюард.

— Да… Он человек, умеющий быть благодарным.

Чжэн И улыбнулся и стал еще более доволен Цзян Чжэнем. Когда человек, с которым вы работали, знал, как отплатить за доброту, вы могли быть спокойны. Семья Цзян зашла слишком далеко.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжао Фугуй продали цыплят и уток, они пошли в доки, чтобы купить еще немного цыплят и утят, а также договорились с людьми, которые продали птицу, чтобы следующих вылупившихся птенцов доставили прямо к ним домой.

Цзян Чжэнь задумался: для Чжао Фугуя, Чжао Лю и Сунь Сяошаня не составит труда вырастить сотню цыплят и уток.

"Отец, когда ты будешь выращивать кур и уток в будущем, не делай все сам. Ты должен обменивать куриные и утиные яйца на улиток и мелкую рыбу сельским жителям." Цзян Чжэнь говорил с Чжао Фугуем о бизнесе.

Чжао Фугуй снова и снова кивал: мозг Цзян Чжэня был действительно хорош! Подумай, ведь зерно можно было обменять на яйца...

"Кроме того, не отказывайтесь от еды и питья. Два яйца в день на человека являются обязательными", - снова сказал Цзян Чжэнь.

"Два яйца в день? Как мы можем так есть?" Чжао Фугуй тут же нахмурился, но был так счастлив в душе, что уже собирался поделиться им с Чжао Лю, когда вернется. Вместо того, чтобы сплетничать с жителями деревни, он поболтал с Чжао Лю.

После долгого разговора с Чжао Фугуем Цзян Чжэнь наконец убедил его есть хотя бы одно яйцо в день. Он знал, что, когда его и Чжао Цзингэ не будет рядом, Чжао Лю и Чжао Фугуй определенно не захотят покупать мясо, чтобы поесть, поэтому он позволял Чжао Фугую ловить рыбу каждый день. Большую рыбу приходилось приносить домой, чтобы её съели, и если были гольцы, то их тоже съедали, а не скармливали уткам.

Пожилым людям уже достаточно ежедневно есть рыбу и яйца. . . Цзян Чжэнь успокоился и подумал, что, когда он уйдет на этот раз, будет лучше приготовить дома больше приправ, масла и соли. Когда Чжао Фугуй и Чжао Лю готовили, они жалели даже масла.

Цзян Чжэнь уже решил специально вскипятить банку сала, которая не может храниться долго в разгар лета, и оставить ее дома перед тем, как отправиться в путь.

Пока Цзян Чжэнь и Чжао Фугуй были заняты снаружи, Чжао Лю вместе с Чжао Цзингэ готовили еду. Они убили петуха, затем достали пойманного угря и держали его в аквариуме. Чжао Лю давным-давно обнаружила, что Цзян Чжэнь, по-видимому, особенно любит есть угря, поэтому они специально припасли его для него.

«Цзин, как дела у вас с Цзян Чжэнем? Он добр к тебе?» — спросила Чжао Лю своего сына.

«Мама, он очень добр ко мне», — сказала Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь был очень добр к нему, из-за чего он всегда боялся, что однажды Цзян Чжэнь может перестать его любить. На днях ему приснилось, что Цзян Чжэнь снова превратился в того же самого Старшего Цзяна, который не любил говорить и весь день держал голову опущенной. Он звал его снова и снова, но тот игнорировал его.

— Так как вы вдвоем поживаете по ночам? — снова спросила Чжао Лю.

"Мама!" Чжао Цзингэ опустил голову и покраснел.

«Хорошо, что вы целуетесь ночью. Таким образом, вы сможете родить ребенка раньше», — сказала Чжао Лю. «Кстати говоря, прошло два месяца с тех пор, как вы поженились, так что, возможно, ты уже носишь ребёночка. . .»

Чжао Лю сначала говорила весело, но быстро снова нахмурился. — Если это так, не плохо ли было бы тебе поехать с ним в столицу?

Цзян Чжэнь уже рассказал Чжао Лю об их поездке в столицу. Чжао Лю чувствовала, что для Цзян Чжэня было бы хорошо отправиться в столицу, но для Чжао Цзингэ. . .

«Мама, это ничего, да? Кто из женщин или геров в деревне не работает, пока не родит?» — сказал Чжао Цзин.

Некоторые люди были добры к своим молодым женам, беременным детьми, и давали им яйца или что-то в этом роде, но даже в этом случае этим женщинам все равно приходилось работать. Большинству семей не хватало рабочей силы, поэтому всем нужно было идти в поля.

Когда в прошлом он был очень занят посадкой саженцев риса, Чжао Цзингэ увидел женщину с большим животом, сажающую рис. Поскольку обе ее ноги застряли в грязи, ее талии не нужно было слишком сильно сгибаться, и она очень быстро управилась. Позже у нее заболел живот, поэтому она пошла домой, умывшись. Через некоторое время пришло известие, что она родила дочь.

Раньше он думал, что даже если ему посчастливится жениться и родить детей, ему придется работать, пока он не родит. Но теперь он просто выходил и следовал за флотом и время от времени переносил товары, что на самом деле ничего не значило.

Когда Чжао Лю подумала об этом, она тоже почувствовала, что все будет хорошо. Люди в их деревне были не такими нежными как люди в городе. А также . . . хотя она и хотела, чтобы у ее сына в ближайшее время родился ребенок, на самом деле она просто говорила на словах и особо не надеялась.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Фугуй уходили утром, они взяли с собой цыплят и уток, но когда они возвращались в полдень, их заменили пушистые маленькие цыплята и утята.

Чжао Лю теперь очень любила маленьких цыплят и утят, так сильно, что трогала их одного за другим, а после обеда снова начала подбрасывать еду для этих малышей.

Цзян Чжэнь, с другой стороны, позвал Ван Хайшэна и братьям Хэ из их деревни, а затем помог Чжао Фугую с его работой, такой как уборка куриных и утиных экскрементов. В те дни не было химических удобрений, а куриный и утиный помет был хорошей вещью. Чжао Лю и Чжао Фугуй оставили большую часть для себя, а оставшуюся половину отдали другим. Отдавая навоз, они неизбежно должны были сказать несколько слов.

«Цзян Чжэнь очень хорош. Как только он вернулся, он вернулся к работе и даже не сделал перерыв. Фугуй хотел помочь ему, но тот остановил его, сказав, что сделает всё сам».

Самодовольное выражение лица Чжао Лю вызывало у многих людей зависть.

«Цзян Чжэнь всегда был трудолюбивым. . .» — посетовал человек, разговаривавший с Чжао Лю. «Раньше у семьи Цзян было много земли и не хватало удобрений для нее, поэтому он даже пошел к реке, чтобы выкопать грязь из пруда, чтобы использовать ее в качестве удобрения, но теперь без него. . . тск, тск эта земля семьи Цзян, урожай уменьшается по крайней мере на одну десятую».

Грязь в пруду тоже можно было использовать как удобрение, но это было очень утомительно, и нужно было сушить её несколько дней, поэтому обычно никто этого не делал.

«Да, он особенно трудолюбив. Раньше я думала, что мой Цзингэ был трудолюбивым, но теперь... Я слышала, что когда он путешествовал в этот раз, он даже попросил Цзян Чжэня приготовить для него еду!» Чжао Лю снова отругала Чжао Цзингэ.

Пока они разговаривали, их услышало много людей, и вскоре кто-то улыбнулся Чжао Лю и сказал: «Чжао Лю, перестань рассказывать. Разве ты не видишь, что старушка Цзян злится на тебя? Тск, тск! Должно быть, ей тяжело».

Ранее вместе с ними работала старушка Цзян.

Чжао Лю вышла на улицу и снова разозлила старушку Цзян, в то время как с другой стороны Цзян Чжэнь, Чжао Фугуй и другие убирали территорию, где выращивали кур и уток. Они вспахали землю для посадки овощей и оградили ее забором.

Когда овощи начали расти, курицы и утки не могли их повредить. Но когда они выросли, их можно было положить и дать им есть столько, сколько они хотят.

«Отец, в следующий раз, когда ты отправишься в особняк Чжэн, чтобы доставить куриные и утиные яйца, ты также можешь оставить немного овощей», — сказал Цзян Чжэнь, закончив свой напряженный рабочий день и отправившись помыться в реку.

Летом все ходили на реку мыться, и даже женщины и геры не были исключением, но даже если надо было помыться, женщины и геры прятались и мылись по очереди, большинство из них еще были в одежде, а старшие. . .

Цзян Чжэнь, Чжао Фугуй и другие купались в реке. Недалеко за ними наблюдали женщины средних лет, смеясь и улыбаясь.

«Тело Цзян Чжэня выглядит очень крепким!»

«Этот Чжао Фугуй уже такой старый, но все еще выглядит интересно».

«Эти два брата из семьи Хэ тоже неплохие. . .»

Принимая ванну, они не снимали штаны. Но теперь, чувствуя, что эти люди смотрят на них, они почувствовали, что одни только эти пристальные глаза могут снять с них штаны...

«Папа, завтра я пришлю кого-нибудь вырыть колодец дома», — сказал Цзян Чжэнь.

Он не привык, чтобы за ним наблюдали во время купания. К тому же, с колодцем было бы гораздо удобнее стирать и готовить дома.

Цзян Чжэнь принял это близко к сердцу, но на следующий день он не сразу пошел искать людей для бурения скважины, потому что прибыли все его люди.

Цзян Чжэнь дал этим людям два выходных, и так как перерыв закончился, все они пришли к нему.

Когда они вышли посмотреть мир, они вдруг обнаружили, что мир такой большой! Они также получат возможность отправиться в столицу. . . Дух этих людей сильно отличался от того, что было раньше. Они также преднамеренно носили свою униформу и держали головы высоко при ходьбе. . .

Жители Хэси смотрели на этих людей в изумлении. Даже у старосты деревни, Цзян Пина, было удивление в глазах.

«Отец, я тоже хочу следовать за Цзян Чжэнем». Цзян Мин посмотрел на своего отца.

"Чего?" спросил пораженный Цзян Пин.

«Отец, вчера я ходил к Хэ Сяошэну, и он сказал, что они едут в столицу! Я тоже хочу пойти. Я собираюсь следовать за Цзян Чжэнем!» — сказал Цзян Мин.

«Не шути! Можешь ли ты следовать за ним только потому, что хочешь? Кроме того, там очень опасно!» увещевал своего сына Цзян Пин.

Получив выговор от Цзян Пина, Цзян Мин закрыл рот и перестал говорить, но его взгяд всё ещё был взволнованным.

Возле своего дома Цзян Чжэнь тренировал своих людей, когда увидел Цзян Мина, который подошел, чтобы представиться.

Цзян Чжэнь без колебаний принял его. Цзян Мин смог узнать несколько слов, и… если бы сын деревенского старосты Хэси последовал за ним, это могло бы принести ему большую пользу. По крайней мере, ему не нужно было беспокоиться о том, что Чжао Фугуй и его жена будут обижены в деревне.

В тот день Цзян Мин получил комплект одежды и присоединился к группе. Он был немного непривычен к этому, поэтому ему было трудно двигаться так же аккуратно, как другим. Но так как он был в хорошей физической форме из-за того, что постоянно работал на ферме, то не отставал в тренировках. Конечно, боль в мышцах на следующий день была неизбежна.

Цзян Пин наблюдал, как его сын просто так следовал за Цзян Чжэнем, и только он сам знал, как запуталось его сердце. С одной стороны, он не смел обижать Цзян Чжэня, но с другой, он очень хотел, чтобы его второй сын сделал на этом карьеру, поэтому просто отпустил его.

Сын главы деревни неожиданно пошел за Цзян Чжэнем! Когда жители Хэси узнали об этом, они все были ошеломлены. Какой молодой человек не хотел сделать карьеру? Узнав, что люди, работающие на Цзян Чжэня, не только хорошо питались, но и получали зарплату и даже имели возможность поехать в столицу, многие молодые люди в Хэси захотели последовать за Цзян Чжэнем. К тому времени они уже давно забыли о своем страхе перед Цзян Чжэнем и были настроены следовать за ним только для того, чтобы жить хорошей жизнью.

Количество людей, пришедших к Цзян Чжэню, чтобы представиться, сразу же увеличилось. Если бы не тот факт, что многие люди в Хэси издевались над Цзян Чжэнем в прошлом и беспокоились, что Цзян Чжэнь сведет с ними счеты сейчас, людей пришло бы еще больше.

Цзян Чжэнь не принял всех этих людей, но, расспросив их одного за другим об их положении, он взял семерых. Таким образом, в его подчинении было более сорока человек.

Вскоре им пришлось отправиться в столицу, а времени было мало, поэтому обучение, которое Цзян Чжэн организовал для своих людей, также было очень тяжелым, но новички были полны решимости отправиться в столицу и превзойти завсегдатаев, а завсегдатаи боялись быть выгнанными новичками. Поэтому неожиданно все они очень усердно работали и очень хорошо завершили обучение.

Цзян Чжэнь использовал только методы военной подготовки, чтобы тренировать инерцию этих людей, и научил их пользоваться бамбуковыми шестами, все это было просто и требовало всего четыре-пять дней. Новички набрали форму, а завсегдатаи стали еще сильнее.

В этот момент, когда до оговоренного времени оставалось всего три дня, Цзян Чжэнь повел своих людей в уездный город, намереваясь показать Чжэн И этих людей и чем-то помочь.

На этот раз семья Чжэн отправила в столицу в общей сложности пять кораблей. Из-за секретности пять больших кораблей остановились не у причала, откуда люди приходили и уходили в уездный город, а у причала, который принадлежал исключительно семье Чжэн. Именно там Чжэн И встретился с Цзян Чжэнем и его людьми.

Хотя Чжэн И нанял Цзян Чжэня и его людей для защиты, он призвал не только Цзян Чжэня, но и охрану дома семьи Чжэн, так что на борту должно было быть семьдесят или восемьдесят человек. Он позвал Цзян Чжэня, но на самом деле главной целью было поговорить с ним.

Увидев людей позади Цзян Чжэня, Чжэн И удивленно поднял брови. Эти рассеянные и непослушные бандиты, их внешний вид изменился под руками Цзян Чжэня. Такая группа людей действительно могла бы защитить его. Чжэн И все больше и больше с нетерпением ждал следующих действий Цзян Чжэня.

В конце концов, Цзян Чжэнь был обычным человеком. Даже если у него были какие-то способности, он ни в чем не мог сравниться с Чжэн И. Даже с точки зрения статуса он был всего лишь подчиненным Чжэн И, поэтому Чжэн И поговорил с ним некоторое время, дал залог и ушел.

Там уже было много людей, которые переносили товары, поэтому людям Цзян Чжэня не нужно было это делать. Цзян Чжэнь продолжал обучать своих людей, и, как и прежде, Чжао Цзингэ также принял участие в обучении.

Первоначально, услышав слова Чжао Лю, Чжао Цзингэ возражал и с нетерпением ждал рождения ребенка, поэтому он отправился в уездный город, чтобы найти врача, чтобы он пощупал его пульс. Однако он не был беременным.

Он думал, что его киноварная родинка побледнела, а он уже такой старый, так как же так легко забеременеть? Чжао Цзингэ чувствовал себя немного потерянным и серьезно принял участие в тренировке.

Собственные усилия Чжао Цзингэ и скромные кулинарные способности Цзян Чжэня, несомненно, сделали его лучшим исполнителем из всех, и его навыки стали намного лучше. Однако он не забыл, что был гером и не хотел воевать с другими, поэтому другие точно не знали, на что он способен.

За день до их отъезда Цзян Чжэнь дал своим людям еще один выходной и отпустил их домой, а затем взял с собой Чжао Цзингэ.

Недавно семья вырыла колодец, и этот колодец, несомненно, позволил Чжао Лю снова покрасоваться.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись, Чжао Лю снова пошла готовить вкусную еду. Поскольку Цзян Чжэнь привез много масла и сала, которые нельзя было долго хранить летом, Чжао Лю была достаточно безжалостна, чтобы приготовить для Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ несколько очень жирных блюд.

Здесь водилось много видов рыб, и самой распространенной среди них был гольян. Конечно, жители Хэси не называли ее официальным названием, а называли полосатой рыбой. Этот вид рыб обычно плавает группами у поверхности воды. Он не вырос большим, только до размера пальца, но мясо было очень нежным. Из-за его небольшого размера люди не ели его много, но на самом деле он был довольно вкусным, особенно когда жарился в масле.

Чжао Лю очистила гольяна и обжарила его во фритюре в масле, чтобы им не пришлось выплевывать кости, а можно было жевать и есть целиком. Будет еще вкуснее, если приправить, а потом обжарить.

Цзян Чжэнь особенно любил жирные блюда с тех пор, как попал сюда, а Чжао Лю, которая все еще жариал рыбу на кухне, уже тайком съела семь или восемь рыбок гольяна и накормила Чжао Цзингэ пятью или шестью. После того, как Чжао Цзингэ съел немного, он отказался есть дальше.

Цзян Чжэнь дразнил: «Цзин, если ты не будешь есть, я тебя поцелую».

Чжао Лю была на кухне, а Чжао Фугуй был снаружи, поэтому одна только мысль о том, чтобы тайком поцеловать Чжао Цзингэ в это время, взволновала его. Подумав таким образом, Цзян Чжэнь отодвинул рыбу, которую он изначально держал у рта Чжао Цзингэ... Он решил не позволить Чжао Цзингэ съесть его.

"Ты . . .» Чжао Цзингэ, который изначально хотел открыть рот и съесть рыбу, был ошеломлен и посмотрел в сторону кухни с беспокойством, как бы Чжао Лю внезапно не вышла.

Да, тот, кого часто целовали, готов был целоваться.

В этот момент вбежал кто-то со стороны и сказал: «Босс, извините, но у нас проблемы!»

Вы, ребята, действительно в беде. . . Цзян Чжэнь, думая о своей жене, быстро выпрямился и скормил рыбу Чжао Цзингэ, прежде чем хмуро обернуться. Он увидел Хэ Чуньшэна и Хэ Сяошэна, стоящих в дверях с обеспокоенными лицами.

— Во что вы ввязались? — спросил Цзян Чжэнь.

«Это были не мы. . . Это наш отец. . . Он должен много денег игорному дому в уездном городе. Хэ Чуньшэн стыдливо склонил голову.

Хэ Сяшэн, которому было так же стыдно, украдкой взглянул на Чжао Цзингэ. Прямо сейчас . . . Босс Цзян кормил его рыбой?

Мясник Цзян и пожилая леди Цзян плохо относились к старшему Цзяну в основном из-за суеверий. Честно говоря, они действительно хорошо относились к своим детям, по крайней мере, к другим детям, кроме старшего Цзяна.

Цзян Чэнвэнь вошел в комнату, полную морепродуктов, которые нельзя было продать. Мясник Цзян не только не слишком его винил, но и упаковал немного на носилках и каждый день выходил, чтобы помочь ему продать их.

Но отец Хэ действительно плохо относился к своим детям и никогда не заботился о них. Когда Хэ Чуньшэн вспомнил, что он только что узнал, его большие глаза были красными от беспокойства.

"В чем дело?" — спросил Цзян Чжэнь, нахмурившись.

Хэ Чуншэн сразу же начал говорить.

После того, как он и Хэ Сяошэн убрали за отцом Хэ ранее и постоянно наблюдали за ним, отец Хэ на какое-то время стал честным. Но после того, как они последовали за Цзян Чжэнем в путешествие, отец Хэ снова начал красть.

Сначала отец Хэ только забрал зерно и двух цыплят, которые Хэ Чуньшэн оставил своей матери, и взял деньги от их продажи для игры в азартные игры. Позже, когда он потерял все деньги и больше не мог получить денег, он вспомнил о Цзян Чжэне.

Такой игрок, как отец Хэ, который был способен на все, не боялся потерять лицо и не стыдился, нашел игорный дом Хунсин и сказал им, что двое его сыновей работают на Цзян Чжэня, поэтому он занял деньги в игорном доме и начал играть там.

Без всякого сомнения, он снова потерял все свои деньги. Затем Цзян Чжэнь и остальные вернулись.

Двое его сыновей вернулись, заработали деньги и через несколько дней собирались в столицу. Отец Хэ вдруг стал еще смелее. . .

Раньше он осмеливался одолжить только один или два серебряных, но на этот раз он сразу занял двадцать серебряных и сразу отправился в игорный дом, чтобы играть в азартные игры.

В игорном доме изначально предполагалось, что вы проиграете девять из десяти ставок, и некоторые люди с мозгами все еще могут выиграть там немного денег. Отец Хэ не был умен и не имел никаких навыков, поэтому он не мог даже думать об этом. Не было никаких сомнений, что двадцать серебряных монет снова ушли на ветер.

Он не сказал об этом Хэ Чуньшэну и Хэ Сяошэну и даже хотел продолжать занимать деньги. Только бандиты в игорном доме рассказали об этом двум братьям Хэ.

«Вы сами об этом позаботитесь», — сказал Цзян Чжэнь, выслушав их.

"Мы . . ». Хэ Чуншэн замер. Он просто не знал, как все решить, поэтому пришел к Цзян Чжэню.

«Остается еще один день. Если вы не можете решить эту проблему, вам не нужно ехать в столицу», — сказал Цзян Чжэнь.

Людей вроде Хэ Чуньшэна и Хэ Сяошэна можно было использовать, но он не хотел связываться с таким человеком, как отец Хэ. Если эти двое не смогут справиться со своим отцом, ему придется отказаться от них.

В столицу нельзя? Хэ Чуньшэн был ошеломлен, затем потянул Хэ Сяшэна к себе и сказал Цзян Чжэню: «Не волнуйтесь, босс. Я позабочусь об этом деле».

Он не смел больше медлить, потянул брата и быстро умчался.

Поскольку Цзян Чжэнь принял его и Хэ Сяшэна, им больше не нужно было голодать. Вернувшись на этот раз из поездки, они стали предметом зависти всей деревни.

Хэ Чуньшэну было уже за двадцать, и он любил кого-то. Раньше он всегда думал, что у него нет надежды жениться на той, которая ему нравится, но теперь… он вовсе не был безнадежен. Но если его отец будет продолжать создавать проблемы, он боялся, что эта надежда скоро испарится.

Хэ Сяшэн и Хэ Цюшэн, если они будут продолжать в том же духе, рано или поздно их жизнь будет разрушена.

Когда Хэ Чуньшэн вернулся домой, он увидел, что его отец ест.

После того, как Хэ Чуньшэн вышел из дома с Цзян Чжэнем, он заработал деньги и на эти деньги купил вкусную еду, чтобы принести домой. В то время как его мать не хотела есть еду, она позволила отцу съесть ее.

«Вы спрашивали Цзян Чжэня? Он должен быть в состоянии погасить этот долг, верно? Он менеджер игорного дома Хунсин!» сказал Отец Хэ. «И вы, ребята, вы все собираетесь следовать за мастером Чжэном в столицу. Я должен всего двадцать-тридцать серебра, что ты со мной делаешь?»

Прежде чем отец Хэ успел договорить, Хэ Чуньшэн уже оттащил его от стола. Отец Хэ, застигнутый врасплох, тут же испустил испуганный крик.

— Чуншэн, что ты делаешь? Мать Хэ поспешно подскочила, чтобы помочь Отцу Хэ.

«Мама, Цзян Чжэнь собирается нас прогнать», — сказал Хэ Чуньшэн.

— Как это могло быть? Мать Хэ забеспокоилась. «Разве он не очень ценит вас, ребята? Почему он хотел прогнать вас?

«Отец повсюду создает проблемы. Как он может нас не прогнать? С таким отцом мы с Сяшэном не сможем найти работу в будущем! Мы не сможем пожениться и иметь детей! И Цюшэн, какая польза от его внешности? Даже если он женится, такой отец, вероятно, каждый день будет ходить к его двери, чтобы занимать деньги. Его новая семья будет раздражена и, вероятно, замучает его до смерти!» — сердито сказал он своей матери.

Тот факт, что их отец был таким, не имел ничего общего с их матерью, но он не мог понять, почему его мать не могла думать о них.

«Этого не произойдет. . . — сказала Мать Хэ. «Должен быть способ. . ».

"Что можно сделать? Теперь, когда он должен игорному дому Хунсин более тридцати серебряных, сможет ли он вернуть деньги? У тебя есть деньги?"

В этот момент Хэ Чуньшэн рассердился на свою мать. Хотя его отец каждый день выходил играть в азартные игры, он все же возвращался домой, чтобы поесть и поспать. Могла ли его мать действительно скучать по отцу, когда он играл в азартные игры? Почему она не сказала об этом ему и Сяшэну? И почему она накормила и напоила Отца Хэ?

«Вы проделали так много работы для этого Цзян Чжэня. Как он может прогнать вас? Этого не будет! Вы должны пойти к нему и потребовать компенсацию! сказал Отец Хэ.

Как только он это произнёс, Хэ Чуньшэн уже поднял его и ушел с ним, несмотря на его сопротивление.

Хэ Чуньшэн напрямую потащил отца Хэ в игорный дом Хунсин, попросил Хэ Сяошэна охранять его, а затем отправился на поиски управляющего казино Чжана.

Раньше он даже не осмелился бы войти в игорный дом, но после общения с Цзян Чжэнем он стал намного смелее и не боялся встретиться с менеджером Чжаном.

«Менеджер Чжан, извините. Я не очень мужчина, и мой отец потерял все деньги в моей семье. Я не могу выплатить игровой долг, который он должен», — извинился Хэ Чуньшэн перед менеджером Чжаном.

— Это ничего, ничего. Менеджер Чжан улыбнулся.

Он знал, что молодой мастер Чжэн высоко ценил Цзян Чжэня, поэтому он стал более снисходительным к отцу Хэ, узнав, что оба его сына работают под началом Цзян Чжэня. На самом деле, он пытался продать Цзян Чжэню услугу. Таким образом, его, естественно, не волновало, сможет ли Отец Хэ вернуть деньги.

«Менеджер Чжан, пожалуйста, имейте в виду эти деньги. Я, конечно, верну их позже. Кроме того, у меня есть еще одна просьба к менеджеру Чжану, — сказал Хэ Чуньшэн и поклонился.

"Какая?" Менеджер Чжан проявил некоторый интерес.

«Я надеюсь, что управляющий Чжан сможет оставить моего отца рабочим в игорном доме. Менеджер Чжан, внешнему миру, а также моему отцу, просто скажите, что я не хочу возвращать эти деньги и хочу, чтобы он работал, чтобы вернул их сам. . . С такими долгами ему, вероятно, придется работать двадцать лет», — сказал Хэ Чуньшэн. «Моему отцу в этом году исполнилось всего сорок лет, так что он без проблем может работать еще двадцать лет. Он может делать любую грязную работу, и ему даже не нужно платить!

— Ты мудрый человек. Менеджер Чжан сначала испугался, но потом рассмеялся. "Хорошо. Я позволю ему работать на меня в будущем. Не волнуйся. Я позволю кому-нибудь присматривать за ним.

Управляя игорным домом в течение долгого времени, менеджер Чжан повидал много игроков. Пока семья относилась к игроку мягко. . . Игроку было бесполезно давать какие-либо обещания. Он будет играть снова и снова.

Первоначально он хотел избавиться от этой учетной записи и потянуть за ниточки Цзян Чжэня или людей под началом Цзян Чжэня, но теперь казалось, что… может быть, был другой способ.

Менеджер Чжан согласился оставить отца Хэ.

Хэ Чуншэен сказал спасибо, прежде чем уйти. Он сделал несколько шагов, прежде чем повернуться и сказать: «Менеджер Чжан, просто дайте ему поработать. Вы не должны быть слишком добры к нему. Перед этим он сказал, что пока он может оставаться в игорном доме, каша и соленые огурцы сделают его счастливым».

"Хорошо. Нет проблем», — сказал менеджер Чжан.

Он пытался подружиться с Хэ Чуншэном, и, поняв, что имел в виду Хэ Чуншэн, он, конечно же, не стал бы делать ничего, что могло бы рассердить Хэ Чуншэна. Он определенно хорошо потрудился бы, обучая отца Хэ.

Хэ Чуньшэн обернулся и сказал отцу Хэ, что тот продал его в игорный дом примерно на двадцать лет, чтобы позволить ему отработать долг, который он задолжал игорному дому.

Отец Хэ был поражен и причитал, что Хэ Чуншэн был не почтительным, но Хэ Чуншэн проигнорировал его и пошел к головорезам игорного дома, достал все свои сбережения и пригласил их на ужин.

«Мой отец — человек, у которого в глазах нет ничего, кроме азартных игр. Пожалуйста, следите за ним. Если он захочет сыграть в азартные игры, просто избейте его. Если он займет у кого-то деньги, скажите этому человеку, что давать ему взаймы деньги значит злить меня. В любом случае, я не верну их».

Сказав это, Хэ Чуньшэн снова поднял тост с головорезами и рассказал им обо всем, что он испытал. В конце он добавил: «Пожалуйста, помогите всем! Когда я вернусь из столицы, я угощу всех выпивкой».

Хэ Чуншэн долгое время был занят снаружи, прежде чем вернуться домой. Как только он вернулся домой, он увидел, что его мать смотрит на него с беспокойным лицом.

«Чуньшэн, Цзян Чжэнь действительно больше не хочет вас, ребята? Что можно с этим сделать?»

«Мама, ты же знаешь, что это нехорошо. Просто оставьте этого человека в покое в следующий раз! Я отдал его в игорный дом, чтобы он расплатился со своими долгами. Если ты все еще думаешь о нем, не живи со мной и Сяшэном. Иди с ним живи!» — сказал Хэ Чуншэн. — Мама, подумай об этом.

Мать Хэ замерла.

«Цюшэн, иди сюда. Брат хочет кое-что сказать тебе, — сказал Хэ Чуньшэн Хэ Цюшэну.

Хэ Цюшэн был умным человеком, поэтому Хэ Чуньшэн рассказал ему о конкретной ситуации и сказал: «Цюшэн, Мать в замешательстве. Ты сам принимаешь решение о своем браке, но ты также должен немного взвесить себя. Сяшэн и я завтра отправляемся в столицу. Ты пока думаешь, кто тебе подходит».

«Старший брат . . .» Хэ Цюшэн хотел сказать ему, что не хочет замуж, но не мог этого сказать. У него должен быть план для себя.

Его старший брат убрал отца с дороги, так что у него могли быть варианты получше.

На следующий день пришло время уезжать в столицу.

Поскольку братья Хэ уже уладили дела отца Хэ, Цзян Чжэнь, естественно, взял их с собой.

Семья Чжэн подготовила в общей сложности несколько кораблей для этой поездки в столицу, и было разумно, что люди Цзян Чжэня не могли оставаться на главном корабле. Но Чжэн И настоял на том, чтобы Цзян Чжэнь и все его люди поднялись на главный корабль. Цзян Чжэнь и его люди были местными жителями уезда Хэчэн, и в конце концов они не были преступниками.

«Кстати, приготовьте для Цзян Чжэня отдельную каюту!» Поднявшись на борт корабля, Чжэн И отдал еще одну команду, а затем взглянул и улыбнулся Чжао Цзингэ рядом с Цзян Чжэнем.

«Спасибо, мастер Чжэн», — поблагодарил его Цзян Чжэнь.

Лодка, которую Чжэн И приготовил на этот раз, была намного больше, чем та, которую он зафрахтовал до этого для Цзян Чжэня. Но в конце концов там все еще было немного тесно из-за большого количества людей, которых Чжэн И привел с собой.

Цзян Чжэнь только что убрал вещи, которые он принес с собой, когда кто-то подошел к нему и сказал, что мастер Чжэн хочет его видеть.

— Цзингэ, подожди меня здесь. Я скоро вернусь, — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ и последовал за мужчиной.

Когда Цзян Чжэнь ушел, Чжао Цзингэ остался один, чтобы разобрать вещи в каюте.

Кабина была не очень велика, и, вероятно, оттого, что в ней долгое время никого не было, имела неприятный запах.

В конце концов, Чжао Цзингэ был гером. Не было никакой возможности соблюдать чистоту, работая дома в поле, но он все равно любил содержать себя и свой дом в чистоте. Итак, он вышел с ведром воды, намереваясь набрать воды для мытья каюты.

Этот корабль шел не морским путем, и недостатка в воде не было, но когда Чжао Цзингэ подошел к носу лодки за водой, его кто-то остановил.

«Корабль только что отплыл, и он в беспорядке. Откуда на борту вода? Ты сам можешь придумать, как её получить».

Там явно была вода, но они просто не хотели давать её Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ нахмурился, но спорить не стал. Он нашел веревку и привязал ее к деревянному ведру, зачерпнул ведро воды и отнес в каюту, чтобы вычистить койку. Он даже использовал нож, чтобы очистить немного грязи и заплесневелого дерева.

Пройдя таким образом туда-сюда пару раз, Чжао Цзингэ, наконец, убрал комнату, в которой он и Цзян Чжэнь собирались остановиться, оставив дверь комнаты открытой для лучшей вентиляции, пока выносил коврик для проветривания.

Он был занят, как вдруг кто-то вошел снаружи. "Привет!"

"Что я могу сделать для вас?"

Когда Чжао Цзингэ поднял голову, он увидел хмуро смотрящего на него полуобнаженного мужчину.

"Ничего такого. Я заберу эту каюту. Иди жить по соседству», — сказал мужчина Чжао Цзингэ.

— Я уже убрал эту комнату. Чтобы не смотреть на тело другого мужчины, Чжао Цзингэ посмотрела на его лицо.

Уборка этой комнаты заняла у него час, и, естественно, он не хотел ни с кем ее обменивать.

— Тебе должно быть стыдно за себя, паршивец!

Мужчина взглянул на Чжао Цзингэ и холодно фыркнул, затем внезапно протянул руку и пнул деревянное ведро, которое Чжао Цзингэ поставил рядом с собою.

"Ты . . ." Чжао Цзингэ нахмурился. Корабль имел несколько уровней, но дерево не могло изолировать воду. Поэтому, кроме специально отведенных мест для купания и мытья, в других местах нельзя было так выливать ведро воды.

Однако каюта, в которой они жили, находилась на предпоследнем этаже, а под ней был какой-то хлам, блокирующий воду, так что это не имело большого значения.

"Что с тобой случилось? Просто принеси воды и чисти полдня, как баба. Что ты делаешь, разливая воду? Ты знаешь, что там внизу?

Мужчина был первым, кто пожаловался, а также начал выговаривать Чжао Цзингэ. И вскоре там собралось несколько человек, и все смотрели на Чжао Цзингэ с ужасными выражениями лиц.

Чжао Цзингэ следил за Цзян Чжэнем в эти дни и видел многое, как он мог не понять, что эти люди специально ищут неприятностей?

— Чего вы, ребята, хотите? — спросил Чжао Цзин.

«Настала наша очередь спросить вас, что вы хотели делать, когда промочили все там внизу!» — сказал лидер.

Эти люди действительно были здесь, чтобы затеять драку. Все они были членами семьи Чжэн и всегда защищали Чжэн И. Однако на этот раз Чжэн И неожиданно назначил многих из них на другие корабли, но позволил Цзян Чжэню и его людям сесть на главный корабль.

Эти люди были расстроены, так как же они могли не затеять драку? В отсутствие Цзян Чжэня они пошли за Чжао Цзингэ, который, казалось, был правой рукой Цзян Чжэня.

«Мальчик, ты потеряешь деньги!»

«Отдайте эту каюту!»

«Извинитесь перед нами, и все будет кончено».

. . .

Когда эти люди смотрели на Чжао Цзингэ, они вовсе не скрывали своего злого умысла, а некоторые из них даже выходили вперед и дергали за коврик, который Чжао Цзингэ только что положил на землю, и дважды наступили на него.

Если бы это случилось в прошлом, Чжао Цзингэ, вероятно, смягчил бы свою позицию и уступил бы комнату. Но когда он подумал о Цзян Чжэне, он вообще не хотел с этим мириться. Если Цзян Чжэнь вернется, он будет разочарован, узнав, что отказался от этой комнаты.

Чжао Цзингэ посмотрел на этих людей и глубоко вздохнул. Он чувствовал, что должен учиться у Цзян Чжэня. . . Целясь в нос того, кто пришел первым, Чжао Цзингэ ударил его по лицу.

Эти люди подошли и на самом деле хотели, чтобы Чжао Цзин сразился с ними, но Чжао Цзингэ не сказал ни слова и внезапно нанес удар, что было немного неожиданно. Чжао Цзингэ двигался слишком быстро, и мужчина не смог увернуться.

— Мальчик, у тебя есть мужество!

Мужчина закрыл нос, по которому ударил Чжао Цзингэ, холодно рассмеявшись, и тоже протянул руку к Чжао Цзингэ.

За исключением Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ почти ни с кем не тренировался. Поскольку в каюте было очень жарко, многие из них были с обнаженной грудью, что заставляло его чувствовать себя крайне некомфортно.

Из-за этого, после первого удара, ранившего их лидера, Чжао Цзингэ был вынужден отступить на несколько шагов в угол каюты. Каюта была не большая, и если бы его окружили несколько человек, он бы не избежал побоев!

Чжао Цзингэ забеспокоился и вдруг подумал о различных техниках, которым Цзян Чжэнь научил его за последние два месяца.

В то время как другие люди только научились держать бамбуковый шест и многократно наносить удары им, он научился многим навыкам. Цзян Чжэнь научил его этим навыкам в надежде, что над ним не будут издеваться.

Стиснув зубы, Чжао Цзингэ поднял голову и внезапно ударил ногой в сторону человека перед ним, попав прямо в нижнюю часть живота, прямо в это место.

Это правда, что Цзян Чжэнь научил Чжао Цзингэ множеству боевых приемов, но поскольку главное, чему он научил Чжао Цзингэ, были бои в реальной жизни, первое, чему он научил Чжао Цзингэ, было... техника защиты от домогательств.

Техника защиты от домогательств также считалась быстрым боевым навыком. Цзян Чжэню не нравилось использовать его самому, но он научил этому Чжао Цзингэ и даже позволил Чжао Цзингэ практиковать эту технику на себе.

Например, в течение приблизительно двадцати дней, которые они прожили на корабле, Цзян Чжэнь позволил Чжао Цзингэ использовать против него технику предотвращения домогательств, а затем он блокировал все его движения и играл с Чжао Цзингэ, используя очень мягкие движения, как обезьяна, крадущая персики и другие вещи. . .

Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь практически не использовали свою силу, когда сражались, а Цзян Чжэнь хорошо владел этим умением, поэтому он никогда не добивался успеха в этой технике защиты от хулиганов, но люди перед ним были другими.

Чжао Цзингэ в тот момент старался изо всех сил, и эти люди просто не ожидали, что он применит такие злобные уловки.

У крупного мужчины, нос которого Чжао Цзингэ сломал ранее, все лицо уже было в крови. Теперь, когда его сильно ударили, он тут же начал подпрыгивать на месте, схватившись за промежность и напугав остальных присутствующих.

После первоначального шока они посмотрели на Чжао Цзингэ еще более угрожающе.

Каюта была очень маленькой и, по сути, не очень подходящей для группового боя. Первый человек, которого ударил Чжао Цзингэ, более или менее преградил путь остальным, чтобы броситься на него, спасая Чжао Цзингэ, который уже прислонился к углу, от того, чтобы его сразу же окружили.

Чжао Цзингэ очень хорошо знал, что, если бы он не был безжалостным, его обязательно бы побили. В побоях не было ничего плохого, но он был гером. Если бы его избила группа мужчин, его репутация была бы совсем плохой!

Думая таким образом, Чжао Цзингэ стал злым и начал атаковать людей перед ним изо всех сил, попеременно используя все виды методов избиения хулиганов.

Некоторым мужчинам эти уловки могут показаться слишком унизительными, но когда Чжао Цзингэ использовал их, не было никакого психологического барьера.

Он был гером.

«Этот мальчик слишком коварный!»

«Ему нужно преподать урок!»

«Как ты смеешь бить меня? Ты хочешь умереть?

Мои глаза! Ах!

. . .

Результаты боя Чжао Цзингэ можно было назвать славными, но в конце концов он был всего лишь одним человеком против кучки мужчин.

Хотя он сбил с ног нескольких человек, он также выдержал несколько ударов. . . Чжао Цзингэ одной рукой поцарапал лицо мужчины и сразу же получил удар по глазу.

Боль заставляла Чжао Цзингэ становиться все более и более свирепым. В этот момент подошли Ван Хайшэн и братья Хэ, которые прибрались в своем жилье.

Цзян Чжэня позвал Чжэн И, чтобы поговорить о картах, и Чжэн И также рассказал ему кое-что о столице.

Именно в этот момент Цзян Чжэнь узнал, что император Даци был семилетней марионеткой и что все решения принимала вдовствующая императрица.

Было очевидно, что семья Чжэн не была из числа тех людей, которые говорили: «Женщины могут узурпировать власть мужчины только дома», а затем вступали в драку с вдовствующей императрицей, поэтому Чжэн И дал понять, что хочет угодить вдовствующей императрице.

Эти очень изысканные открытки обязательно придутся по вкусу женщине, которая живет во дворце и не имеет развлечений.

Нет, вдовствующая императрица не была женщиной. Послушав еще немного, Цзян Чжэнь понял, что вдовствующая императрица, которая теперь контролировала имперское правительство, была гером.

Эта информация должна была быть мало полезной для Цзян Чжэня, но Цзян Чжэнь все равно внимательно слушал и даже взял на себя инициативу расспросить о столице и системе в императорском дворе.

Увидев интерес Цзян Чжэня, Чжэн И был еще больше удовлетворен, и в конце их беседы он пригласил Цзян Чжэня поужинать с ним и сказал, что после еды они могут вместе поиграть в карты.

Недавно у него появилась сильная любовь к картам, но, к сожалению, чтобы сохранить секрет, он не мог просто найти кого-нибудь, с кем можно было бы поиграть. . .

Цзян Чжэнь отказался. «Молодой мастер Чжэн, мои люди еще не успокоились. Я хотел бы сначала взглянуть».

— Да, и твой гер. Ты должен проведать его, — сказал молодой мастер Чжэн.

Цзян Чжэнь хотел пойти и проверить Чжао Цзингэ. Как раз в тот момент, когда он собирался пойти туда после того, как сказал спасибо, к ним внезапно в спешке подбежал маленький мальчик.

«Молодой господин, это плохо. У нас проблемы!"

«В чем дело?» нахмурился Чжэн И.

«В каюте драка! Эта группа на стороне Лу отправилась беспокоить людей Цзян Чжэня и подралась с мужчиной, который всегда следует за Боссом Цзяном.

Мальчик часто следовал за Чжэн И и знал, что Чжэн И придает большое значение Цзян Чжэню, поэтому, когда он получил новости, он поспешил сообщить об этом. Однако он явно не знал, что Чжао Цзингэ на самом деле был гером.

"Что?" Брови Чжэн И нахмурились.

Лицо Цзян Чжэня изменилось еще больше, и он тут же бросился прочь. Цзян Чжэнь был очень быстр и в мгновение ока подошел к каюте, где он и Чжао Цзингэ должны были остановиться. К тому времени здесь уже был бардак.

Сорок или около того людей Цзян Чжэня, у которых не было отдельной каюты для сна, остановились в большой комнате с койками, которая была немного далеко от этой каюты, поэтому, когда Чжао Цзингэ и те люди начали драться, они не сразу заметили. Но вскоре они узнали.

Кто-то ударил брата Чжао Цзингэ! Кто-то издевался над их компаньоном! Даже не задумываясь об этом, эти люди собрались вместе, чтобы помочь Чжао Цзингэ.

Когда они пришли, пришли и люди, которых семья Чжэн обучила для защиты Чжэн И. . . Вот так, две стороны вступили в бой!

К счастью, все немного сдерживали себя, поэтому ножи не применялись, к тому же каюта была слишком мала, а драка только началась. Они не слишком сильно били.

Путь был настолько переполнен людьми, что Цзян Чжэнь не мог видеть положение Чжао Цзингэ. Он был так разъярен, что подошел, схватил человека, избил его, а затем протиснулся внутрь, избивая других.

Люди Чжэн И начали один за другим кричать от боли и пытались осадить Цзян Чжэня. Однако после того, как Цзян Чжэнь схватил деревянную палку, чтобы разогнать толпу, он заставил их бежать.

В то же время появление Цзян Чжэня подняло дух его людей и сделало бой еще более ожесточенным.

Когда Чжэн И подошел, он увидел, что группа людей, которых он обучал, была избита до слез.

«Перестаньте!» — крикнул Чжэн И.

Люди Чжэн И осмелились навлечь на себя неприятности с людьми Цзян Чжэня, но они абсолютно не осмеливались не слушать Чжэн И, поэтому, когда Чжэн И закричал, они немедленно прекратили бой.

«Перестаньте!» Цзян Чжэнь тоже закричал, и сразу же его люди тоже остановились.

«Все на палубу. Вы все!» Чжэн И нахмурился, и Цзян Чжэнь последовал за ним, но вместо того, чтобы выйти на палубу, он прошел в свою каюту.

Чжао Цзингэ действительно был внутри.

Вскоре после начала драки между Чжао Цзингэ и остальными подошли Ван Хайшэн и братья Хэ. Эти трое знали, насколько он важен для Цзян Чжэня, и, естественно, не осмеливались допустить, чтобы он пострадал, поэтому бросились защищать его. Поэтому, хотя у Чжао Цзингэ были опухшие глаза и его тело немного болело, в этом не было ничего страшного. На самом деле люди, воевавшие с ними, выглядели еще более несчастными.

— Цзингэ, ты в порядке? Обеспокоенный Цзян Чжэнь бросился к Чжао Цзингэ.

«Я в порядке», — сказал Чжао Цзингэ. Он пытался ещё что-то сказать, но Цзян Чжэнь обнял его.

Этот . . . Здесь было так много людей, но Цзян Чжэнь все равно бросился его обнимать! Чжао Цзингэ был поражен и немного смущен, но ему не хотелось отталкивать Цзян Чжэня.

Человек, которому Чжао Цзингэ только что поцарапал лицо и ударил ногой в место, по которому бить не принято, не мог не сказать: «Черт возьми! В чем дело?"

Человек, который так сильно избил их, на самом деле обнимался с этим Цзян Чжэнем. . .

"Что они делают?"

Цзян Чжэнь не был прилипчивым человеком и только обнял Чжао Цзингэ от волнения. В результате, когда он отпускал Цзингэ, он услышал, как кто-то задал такой вопрос, и, не задумываясь, ударил этого человека по лицу.

Мужчина сердито взревел и собирался ударить Цзян Чжэня, но к этому времени Чжэн И уже был у двери каюты.

— Выходите все!

Через мгновение все собрались на палубе корабля.

Снаружи тех, кто пришел из особняка Чжэн, не очень сильно били, а в основном толкали и пихали. За исключением нескольких человек, которые были избиты Цзян Чжэнем после его прибытия, большинство из них были невредимы. Но те, кто первым затеял ссору с Чжао Цзингэ, а также с Ван Хайшэном и братьями Хэ, все выглядели немного несчастными.

Те, кто взял на себя инициативу завязать драку, были еще более несчастны. У некоторых из них на лицах была кровь, а у других промежность так болела, что они скалили зубы в гримасе.

"В чем дело?" — спросил Чжэн И.

Он не собирался наблюдать за этими людьми; он почувствует боль только после того, как увидит слишком много. . .

Первым, кого Чжао Цзингэ ударил в нос и ударил ногой, был Лу Да. Этот Лу Да был одним из людей из семьи Чжэн, и он был очень искусным. Отец Чжэн И обучил его и возложил на него ответственность за сохранность товаров, прибывающих и отправляемых семье Чжэн. Когда Чжэн И путешествовал, он всегда вел людей защищать его, поэтому у него была репутация в глазах Чжэн И.

В этот момент Лу Да действительно немного пожалел об этом. Он пошел придраться к Чжао Цзингэ, потому что хотел, чтобы Чжэн И знал, что он и его люди намного лучше, чем люди Цзян Чжэня, но теперь… Из-за того, что их так избили, он боялся, что Чжэн И разочаруется в них.

Люди этого Цзян Чжэня действительно обладали некоторыми навыками! Однако, поскольку он уже был унижен, лучше было обругать этого человека как следует!

Лу Да сразу же сказал: «Молодой мастер Чжэн, меня первым ударил тот, у кого был шрам на лбу! Он опрокинул ведро, и я только пару слов сказал, когда он подошел и ударил меня!»

"Это правда?" — спросил Чжэн И и посмотрел на Чжао Цзингэ.

«Нет. Это он ворвался в мою каюту и опрокинул ведро с водой!» — возразил Чжао Цзингэ, несколько беспокойно взглянув на Чжэн И. Он боялся, что навлечет на Цзян Чжэня неприятности.

— Ты полон дерьма! — немедленно сказал Лу Да.

Люди вокруг Лу Да тоже говорили один за другим: «Мастер Чжэн, он начал это первым!»

«Он сильно ударил!»

— Мы все были избиты им!

Чем больше эти люди говорили, тем больше они чувствовали себя обиженными, все они надеялись, что Чжэн И примет решение в их пользу. Хотя было немного унизительно не иметь возможности нанести ответный удар, все они были так несчастны, что мастер Чжэн не мог не дать им добро, верно?

Чжэн И посмотрел на этих людей, и уголки его рта дернулись. Он уже встречался с Чжао Цзингэ. Этот человек мог спокойно просидеть в сторонке полдня, не говоря ни слова, и ни в коем случае не был нарушителем спокойствия, не говоря уже о том, что он был гером. Зная это, он не мог спровоцировать группу мужчин, поэтому сегодня в основном Лу Да и остальные хотели преподать другим урок, но в результате...

— Заткнитесь все вы! — сказал Чжэн И. — Кучка здоровяков, которые пошли на ссору с гером и были им избиты, вы все еще думаете, что вы правы, не так ли?

В этот момент Чжэн И стало очень стыдно. Его подчинённый был избит гером. . .

Лу Да внезапно замер. Гер? Откуда взялся гер?

Они собирались жаловаться, что действия Чжао Цзингэ были слишком зловещими, но теперь… Глядя на Чжао Цзингэ, у них внезапно возникло ощущение, что они увидели привидение. Так это был гер с киноварной родинкой? Он не был похож на гера, и его киноварная родинка была удалена. Этот человек сделал это намеренно, верно? Но . . . только что он мыл каюту. Это мог сделать только гер.

Лу Да и остальные были ошеломлены, и другие его подчиненные тоже были сбиты с толку.

В этот момент вышел Цзян Чжэнь. «Молодой мастер Чжэн, я хочу поговорить с этими людьми».

Пытался ли Цзян Чжэнь преподать им урок под предлогом обсуждения с ними? Чжэн И согласился: «Да».

У людей Лу Да в последние годы дела шли слишком хорошо, и они стали немного высокомерными, так что им следует преподать урок!

С разрешения Чжэн И Цзян Чжэнь немедленно подошел к стоявшим перед ним людям и сказал: «Все, выходите». Он указал на Лу Да и нескольких человек вокруг него, около семи или восьми человек.

Это были люди, остановившиеся в его каюте, которых Цзян Чжэнь видел ранее.

— Ты собираешься избить всех нас в одиночку? — спросил Лу Да.

— Да, — сказал Цзян Чжэнь.

Глаза Лу Да мгновенно загорелись. Раньше места в каюте было мало, и Чжао Цзингэ прятался в углу. Они не смогли поймать его и понесли потери, но теперь...

В этот момент Лу Да и другие стремились восстановить часть своего достоинства, поэтому они встали и бросились к Цзян Чжэню, несмотря на боль в своих телах. . . Затем все они были сбиты с ног Цзян Чжэнем еще более яростно, чем когда они только что сражались с Чжао Цзингэ.

Лу Да был повален на палубу и почувствовал, что его достоинство окончательно растоптано.

Кем был Мастер Чжэн? Должна быть причина, по которой он ценил Цзян Чжэня, и этот Цзян Чжэнь определенно обладал настоящим мастерством. Почему он не подумал об этом раньше и все же пошел провоцировать Цзян Чжэня?

«Молодой мастер Чжэн, мне очень жаль, но мой гер был окружен и избит. Я не могу контролировать силу своей руки. . . — сказал Цзян Чжэнь, глядя на Чжэн И.

Чжэн И слышал, как Ян Цзин говорил о том, насколько могущественным был Цзян Чжэнь, но он всегда думал, что Цзян Чжэнь был немного сильнее обычных людей. Он действительно не ожидал, что Цзян Чжэнь окажется таким могущественным. Конечно, для него могущество Цзян Чжэня было выгодно.

Хлопнув в ладоши, Чжэн И улыбнулся и сказал: «Брат Цзян действительно что-то!» Затем он посмотрел на Лу Да и остальных. — Лу Да, возьми своих людей, очисти корабль и отдай свою каюту Цзян Чжэню. Ваши подчиненные тоже должны спать в общей комнате, а каюты Цзян Чжэнь устроит для своих людей.

Хотя Чжэн И и раньше ценил Цзян Чжэня, он предоставил ему только обычную каюту, а Лу Да жил в относительно большей каюте с окнами, расположенной на верхнем этаже.

Лу Да внезапно почувствовал себя немного задушенным. Раньше он злился, что каюта Цзян Чжэня не была отдана его людям, но теперь. . . его собственная каюта стала каютой Цзян Чжэня!

«Цзян Чжэнь, у меня на борту есть врач. Отведи к нему своего гера на осмотр, — сказал Чжэн И и ушел.

«Спасибо, мастер Чжэн», — поблагодарил его Цзян Чжэнь и увел Чжао Цзингэ.

Лу Да посмотрел на спину Чжао Цзингэ, а затем посмотрел на свою часть тела, которая все еще немного болела от удара ногой. Ему снова стало стыдно. «Оказалось, он гер!»

"Да . . . оказалось, что он гер. . . Думаю, я не смогу встретить такого жёсткого гера до конца своей жизни, — сказал помощник Лу Да.

Другие люди с синяками на лицах кивнули.

Все люди Чжан И на борту говорил о Цзян Чжэне и Чжао Цзингэ, но Цзян Чжэнь уже взял Чжао Цзингэ за руку и направился к каюте, где жил доктор, Он шел очень быстро, из-за чего Чжао Цзингэ слегка пошатывался позади него. Это заставило Чжао Цзингэ чувствовать себя неловко.

Он всегда беспокоился, что Цзян Чжэнь будет несчастен, а теперь... Цзян Чжэнь кажется действительно несчастным. Что ему делать? Почему Цзян Чжэнь был так несчастен?

По мере того, как Чжао Цзингэ следовал за Цзян Чжэнем, он волновался все больше и больше. Только тогда он вдруг понял, что сделал какую-то глупость, он только подумал, что геру будет плохо, если его побьет группа мужчин, а на самом деле... Неприятно слышать... Тем более, что все равно, быть избитым или избить кого-нибудь...

Никакого физического контакта вообще не должно быть!» Он был женатым гером, и ему не следовало даже разговаривать с другими мужчинами, не говоря уже о том, чтобы драться с группой мужчин, которые не одеты должным образом… Не возражал бы Цзян Чжэнь? Не понравится ли он ему сейчас?

В их деревне некоторые мужчины сердятся, когда видят, что их жена разговаривает с другими мужчинами. Хотя Цзян Чжэнь не был таким, ему определенно не нравился физический контакт с другими.

Эти люди все еще смеялись над ним за то, что он не был похож на гера, и, смеясь над ним, не означало ли это смеяться над Цзян Чжэнем?

Чем больше Чжао Цзингэ думал об этом, тем больше он сожалел. Он опустил голову и не осмелился сказать ни слова. В это время Цзян Чжэнь уже отвел его к врачу.

У Чжао Цзингэ были синяки на теле, но это было не больно. В конце концов врач дал ему бутылку сафлорового масла и попросил Цзян Чжэня натереть его.

«С ним действительно все в порядке?» — спросил Цзян Чжэнь.

"Ничего страшного, - доктор взглянул на Цзян Чжэня. - Но в конце концов, он все-таки гер. Было бы лучше, если бы он в будущем меньше дрался".

Цзян Чжэнь подумал, что это из-за его неосторожности он позволил избить Чжао Цзингэ. Этот парень не знал, как спрятаться или попросить о помощи, отчего его лицо стало еще хуже. Он принял лекарство, поблагодарил доктора и проводил Чжао Цзингэ на палубу.

У них пока не было места для ночлега и негде применять лекарства... Цзян Чжэнь посмотрел на лекарство в своей руке и услышал, как Чжао Цзингэ прошептал: "Давай сначала поедим. Мы приложим лекарство после еды. Я больше не чувствую боли".

Когда Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ, он увидел, что другой осторожно смотрит на него. Один глаз был сине-зеленым, что делало его похожим на беспокойного маленького щенка, из-за чего ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему.

Цзян Чжэнь глубоко вздохнул, но уже не был так несчастен, как вначале: «Ты голоден?»

"Ммм-хм." Чжао Цзингэ увидел лицо Цзян Чжэня и склонил голову. На самом деле он не был голоден, но Цзян Чжэнь должен был быть голоден.

Цзян Чжэнь подумал, что он голоден, и отвел его на кухню.

Сегодня был первый день их пути, и корабль привез свежие овощи и мясо, так что еда была довольно хорошей. Еду нужно было забрать самому, каждый брал две миски и получал миску риса и миску овощей, сегодня блюдо было тушеная свинина с стручковой фасолью.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ пошли за едой, раздатчик сердито посмотрел на него и положил ему ложку, полную только зеленой фасоли.

Цзян Чжэнь был уже в плохом настроении, холодно посмотрел на него и без всякой вежливости схватил ложку и зачерпнул себе и Чжао Цзингэ ложку стручковой фасоли с мясом.

Когда подошел мальчик, слуга Чжэн И, он случайно увидел эту сцену. Ему сразу же захотелось рассмеяться, а затем он передал корзину Цзян Чжэню, сказав: "Босс Цзян, молодой господин попросил меня принести вам куриный суп. Кроме того, каюта Лу Да готова к использованию".

Цзян Чжэнь взял корзину и сразу понял, что Чжэн И должен был попросить кого-нибудь помочь им убраться в хижине.

Чжэн И, крупный молодой хозяин, на этот раз ехал в столицу не только с этим мальчиком, но и с двумя личными служанками, которые привыкли убирать каюты, поэтому скорость уборки, должно быть, была очень быстрой.

В это время корабль не был современным кораблем-гигантом, места на корабле было мало, специализированного места для еды тоже не было. Большинство людей, получавших еду, просто искали место на палубе присесть и поесть.

Теперь, когда каюта была готова, Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзингэ обратно в их каюту, чтобы поесть.

После того, как они ушли, молодой человек, отвечающий за раздачу еды на кухне, немедленно схватил слугу Чжэн И.

«Брат Чжуан, каково происхождение этого Цзян Чжэня?»

"Разве он не просто человек, которого наняли для защиты молодого господина Чжэна? Почему он был таким высокомерным? Брат Чжуан даже принес ему куриный суп..."

"Говорю вам, молодой мастер Чжэн придает ему большое значение сейчас. Не пренебрегайте им, иначе вы не сможете вынести последствия", - предупредил мальчик.

Официант кивнул, поэтому, когда позже люди Цзян Чжэня пришли за едой, он больше не смел показывать свой гнев: в каждой подаваемой им ложке был кусок мяса.

Каюта Лу Да была на самом деле очень маленькой, примерно такого же размера, как и их предыдущая каюта, которая составляла четыре или пять квадратных метров. Но в этой каюте были окна, и она хорошо проветривалась, так что ночью должно быть очень прохладно, а рядом с кроватью стоял стол.

Чжао Цзингэ поставил еду на стол, тут же подошел к окну и льстиво улыбнулся Цзян Чжэню.

«Ну, давай поедим».

Гнев Цзян Чжэня несколько рассеялся. Он достал из корзины, которую дал ему молодой человек, глиняный горшок, а когда открыл его, то обнаружил внутри целую тушеную курицу. Он оторвал куриные ножки и крылья и высыпал половину куриного супа. Затем он отдал остатки куриного супа Ван Хайшэну и братьям Хэ, которые принесли его и Чжао Цзингэ багаж.

"Вы хорошо поработал сегодня. Разделите это и съешьте здесь, прежде чем уйти."

"Спасибо, босс!"

Хотя все трое были ранены, Ван Хайшэн и остальные перестали чувствовать боль, когда увидели, что есть курица, и улыбнулись Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь разделил еще куриного мяса на троих и налил им полбутылки сафлорового масла. Чжао Цзингэ мог встретиться с доктором на корабле и пройти осмотр, но эти люди были лишь слегка ранены, поэтому он не мог позволить им беспокоить доктора.

«Попросите всех раненых принять лекарство, а через час соберите их на палубе. Обучение не будет остановлено», — сказал Цзян Чжэнь.

Когда он в одиночку выводил флот, он всю дорогу тренировал своих людей, теперь он не мог это прекратить.

Ван Хайшэн взял сафлоровое масло и быстро выпил куриный суп с братьями Хэ. Цзян Чжэнь обернулся и увидел, что Чжао Цзингэ внимательно смотрит на себя.

"На что ты смотришь? Ешь!"

Цзян Чжэнь посмотрел на него и положил две оторванные куриные ножки с большим количеством мяса в куриный суп перед Чжао Цзингэ, а затем стал жевать куриные крылышки.

Цзян Чжэнь заботился о нём, так что он не должен злиться, верно? На самом деле, Чжао Цзингэ думал, что эта еда не очень вкусная, но он боялся, что Цзян Чжэнь будет недоволен, поэтому он тихо и аккуратно ел.

В каюте, где жил Лу Да, многие вещи были заменены на новые, и их качество было очень хорошим. Скорее всего, их пожаловал Чжэн И.

Поев, Ван Хайшэн и другие ушли. Цзян Чжэнь попросил Чжао Цзингэ лечь на новую циновку, которая все еще пахла травой, а затем натер его лекарством.

Хотя на теле Чжао Цзингэ были синяки, в этом не было ничего серьезного. Глядя на эти синяки, Цзян Чжэнь снова стал раздражаться, а его брови нахмурились еще больше и сильнее.

Когда Чжао Цзингэ посмотрел на Цзян Чжэня, его сердце упало. В прошлом, когда Цзян Чжэнь встречался с ним, он всегда улыбался и время от времени флиртовал с ним. В то время Чжао Цзингэ чувствовал себя странно и часто не знал, как смотреть в глаза Цзян Чжэню. Но сейчас . . . Он внезапно обнаружил, что Цзян Чжэнь с холодным лицом был тем, с кем он не знал, как себя вести.

«Прости, Цзян Чжэнь», — подсознательно извинился Чжао Цзингэ.

«Это не твоя вина, — сказал Цзян Чжэнь.

С тех пор, как он увидел, как Чжао Цзингэ пострадал, он сдерживал гнев в своем сердце. Даже если бы он избил людей Лу Да, этот гнев нельзя было бы погасить. Он надеялся, что Чжао Цзингэ сможет прожить с ним хорошую жизнь. Он совсем не хотел, чтобы Чжао Цзингэ поранили, но Чжао Цзингэ все равно пострадал прямо у него под носом. Это расстроило Цзян Чжэня; в конце концов, он чувствовал себя бесполезным.

Вначале он немного злился на Чжао Цзингэ за то, что тот не защитил себя. Эти люди пришли спровоцировать его и сначала не начали драться. В то время Чжао Цзингэ мог сначала показать свою слабость, а затем отправиться на его поиски, чтобы его не побили. Но теперь, увидев раны на теле Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь еще больше разозлился на себя. Если бы он был достаточно силен, никто другой не осмелился бы ударить Цзингэ.

Цзян Чжэнь винил себя, но, когда Чжао Цзингэ услышал слова Цзян Чжэня, ему стало совсем не по себе. Почему Цзян Чжэнь был так несчастен?

Чжао Цзингэ украдкой взглянул на Цзян Чжэня и обнаружил, что лицо Цзян Чжэня выглядит очень серьёзным. Он вдруг не смог спросить то, что хотел спросить, и лег на кровать, не смея пошевелиться.

Цзян Чжэнь потер раны Чжао Цзингэ, но из-за своего дискомфорта даже не попытался воспользоваться этой возможностью.

Чжао Цзингэ, естественно, обнаружил это. В прошлом ему казалось странным, что Цзян Чжэнь всегда приставал к нему, но теперь, когда Цзян Чжэнь этого не делал, он испугался.

Он сделал что-то не так? Цзян Чжэнь, казалось, больше не любил его. . .

«Отдохни в комнате, а я пойду тренироваться», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ, помогая ему нанести лекарство.

Если бы кто-то еще получил такую легкую травму, он определенно позволил бы этому человеку продолжить свои тренировки, но Чжао Цзингэ был его гером. Цзян Чжэнь неизбежно огорчился, увидев синяки на теле Чжао Цзингэ. Теперь, когда солнце снаружи было таким сильным, что могло снять слой кожи с человека, он еще больше не хотел отпускать Чжао Цзингэ на улицу.

— Жди здесь, пока я вернусь.

Цзян Чжэнь прикинул, что время почти истекло, и ушел.

Глядя, как Цзян Чжэнь уходит, Чжао Цзингэ на некоторое время погрузился в свои мысли.

Цзян Чжэнь. . . Он больше не любит его? Он даже не давал ему тренироваться. Он заставил его чувствовать себя смущенным?

Цзян Чжэнь не знал, что чувствовал Чжао Цзингэ. Он вышел на палубу и увидел, что его люди выстроились и аккуратно стоят по стойке смирно.

Когда группа рассеялась, каждый член выглядел обычным, и с точки зрения индивидуальной боеспособности они, вероятно, были не так хороши, как люди Лу Да. Но когда они стояли вместе, то выглядели совсем по-другому.

Единая одежда и аккуратные движения могли придать сильный импульс. У этих людей, стоящих вместе, был такой импульс.

"Внимание!" Цзян Чжэнь закричал, а затем повел этих людей тренировать отжимания, приседания, прыжки в чехарду, лошадиные шаги, бокс и так далее.

Все аспекты тренировочной программы были полностью соблюдены и выполнены даже лучше, чем обычно. Ему нужно было выплеснуть свою энергию, чтобы успокоиться и протрезветь.

Чжэн И нечего было делать на лодке. Услышав, что Цзян Чжэнь тренируется со своими людьми, он вышел посмотреть и удивленно поднял брови.

Он видел людей Цзян Чжэня раньше, но он никогда не видел, как Цзян Чжэнь тренируется со своими людьми. Теперь, когда он увидел его, он обнаружил, что метод обучения Цзян Чжэня полностью отличался от того, что он думал раньше. Но . . . это, несомненно, хороший метод.

Чжэн И видел мир и даже видел военных чиновников и солдат, сражающихся с людьми, и подобные бои. . . Можно сказать, что две группы беспорядочных людей бросились вместе, а затем более многочисленная группа разбила менее многочисленную группу, и победитель был разделен.

Однако эти офицеры смогли поднять некоторых членов семьи, а их солдаты часто представляли собой группу толпы. Те члены семьи, которые зависели от них, часто были очень смелыми и неприступными. Поскольку они ели и жили вместе, у них было молчаливое понимание. Мужчины Цзян Чжэня были чем-то похожи на этих членов семьи.

На этот раз Цзян Чжэнь не практиковал ходьбу по площади, а отвел своих людей на всевозможные физические упражнения. Хотя он не использовал бамбуковый шест, интенсивность тренировок не была низкой. После тренировки он позволил им драться парами.

Для людей Цзян Чжэня текущая интенсивность этих тренировок была выше, чем обычно, но они молчали, когда думали, что на этом корабле за ними наблюдает много людей. После провокации, они подсознательно хотели показать людям на корабле, на что они способны.

Более сорока человек громко кричали и продолжали заниматься на солнце. . .

Чжэн И посмотрел на Лу Да, который следовал за ним, и на его распухшее черно-синее лицо. — Лу Да, что ты о них думаешь?

Лу Да посмотрел на Цзян Чжэня и почувствовал, что его тело снова болит. Он стиснул зубы и, наконец, сказал: «Я проиграл несправедливо».

«Пришло время и вам позаботиться о своих людях», — сказал Чжан И.

Лу Да был полон гнева и решимости произвести впечатление на Чжэн И, поэтому он крикнул всем своим людям: «Приготовьтесь практиковаться в бою со мной!»

«Большой брат, сейчас слишком жарко», — сказал мужчина рядом с Лу Да.

— Да, старший брат. Давай потренируемся, когда будет прохладнее».

«Я загорю. . .»

. . .

— У тебя так много дел! Лу Да был зол.

Увидев гнев Лу Да, его люди, наконец, вышли на палубу, но они никогда не занимались построением, поэтому выглядели как беспорядочная толпа.

"Расстановка! Расстановка!" — крикнул Лу Да.

Его люди все еще были в беспорядке.

«Тренировка окончена. Уходим!"

С другой стороны, Цзян Чжэнь бежал к каюте, и все его люди позади него бежали вместе с ним тем же путем. Перед уходом Цзян Чжэнь с презрением взглянул на Лу Да. Лу Да чуть не взорвался.

После тренировки Цзян Чжэнь вернулся в свою каюту.

Выплеснув гнев во время тренировки, он почувствовал, что все его тело стало более расслабленным. Он подумал о жалком взгляде Чжао Цзингэ раньше и не мог перестать чувствовать, что его сердце начинает чесаться, и начал думать о том, как «воспитать» Чжао Цзингэ.

Ему нужно было поговорить с Чжао Цзингэ. . . Они были разумными людьми и часто разговаривали в постели. На этот раз он также мог преподать Чжао Цзингэ урок в постели. . .

Как только Цзян Чжэнь подумал о гармонии в браке, он подумал, что Чжао Цзингэ был ранен, и в ближайшие дни ему следует сдерживать себя.

«Цзингэ. . .»

Цзян Чжэнь открыл дверь и вошел внутрь. Он не ожидал, что его обнимут, как только он переступит порог. Затем голова ударила его вот так, и рот Цзингэ врезался в его рот, что причинило боль. Он боялся, что начнется кровотечение.

Цзян Чжэнь все еще не реагировал, когда Чжао Цзингэ снова засунул язык ему в рот. Рука Чжао Цзингэ даже спустилась с его живота.

Когда Чжао Цзингэ сделал это, с инерцией, как будто переступает через стыд, его рука немного дрожала, но он все же положил ее туда, куда хотел. Это был первый раз, когда он взял на себя инициативу сделать такое с Цзян Чжэнем без его просьбы.

Цзян Чжэнь сначала испугался и не смог вовремя среагировать. Потом ждал его реакции. . . Цзян Чжэнь оттолкнул Чжао Цзингэ, хорошо запер дверь и начал развязывать ремень на своих брюках.

Когда Цзян Чжэнь оттолкнул Чжао Цзингэ, он почувствовал себя немного отчаянным. Он боялся, что Цзян Чжэнь действительно невзлюбит его сейчас, но как только он поднял глаза, то увидел, что Цзян Чжэнь расстегивает ремень на брюках. После того, как Цзян Чжэнь снял ремень, он снял брюки.

. . . Чжао Цзингэ, приготовившийся быть отвергнутым, несколько не смог прийти в себя.

Прямо в этот момент Цзян Чжэнь был очень взволнован. Он разгорячился, так как Чжао Цзингэ уже взял на себя инициативу, чтобы спровоцировать его. Он не был бы мужчиной, если бы не приласкал этого человека!

Цзян Чжэнь ушел, но Лу Да все еще тренировал своих людей на палубе.

Это был первый раз, когда он тренировал своих людей. Сам он тоже не проходил никакого обучения, поэтому, естественно, он не сумел организовать процесс. Его люди тоже были очень шумными. Наконец он выстроил их в ряд, схватил за волосы и пнул по заднице, что выглядело очень неприлично. Это очень расстроило Лу Да.

От его досады рана на лице выглядела еще хуже, а окружающие даже смеялись. Лу Да почти хотел дать всем пощечину, но даже Чжэн И не мог сдержать смех.

«Учитель, Цзян Чжэнь, должно быть, долгое время обучал этих людей. Здесь . . .» Лу Да попытался объяснить Чжэн И.

«Цзян Чжэнь стал менеджером игорного дома два месяца назад, и только тогда он нашел себе несколько подчиненных», — сказал Чжэн И, с улыбкой глядя на Лу Да.

Лу Да был еще более раздражен. Он услышал, что Цзян Чжэнь пошел принять ванну, поэтому поспешил в купальню на корабле. Он видел людей Цзян Чжэня, но не видел Цзян Чжэня.

Конечно, он не мог видеть Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь в этот момент. . . был «занят» отделкой.

Цзян Чжэнь изо всех сил старался избежать травм на теле Чжао Цзингэ. Он даже не уложил его в постель, а только попросил Чжао Цзингэ встать, упершись руками в стену и оттопырив ягодицы.

Увидев результат, он стал еще более взволнованным и закончил тем, что выстрелил слишком быстро.

Если вы слишком взволнованы, что не можете это контролировать. . . Цзян Чжэнь тоже был расстроен. Чжао Цзингэ еще не кончил!

Цзян Чжэнь не долго думал, как порадовать Чжао Цзингэ, поэтому не был вежлив и взял его прямо в рот.

Цзян Чжэнь закончил немного быстро, и у Чжао Цзингэ было много мыслей, поэтому, когда Цзян Чжэнь ушел от него, он все еще был немного в растерянности. . . Цзян Чжэнь сделал что-то сверх его ожиданий.

Чжао Цзинге подумал, что Цзян Чжэнь злится на него. Он не ожидал, что Цзян Чжэнь будет готов сделать такое. . . Он удивленно посмотрел на Цзян Чжэня, вздрогнул и тоже быстро выстрелил.

«Цзингэ, почему ты сегодня такой воодушевленный?» Цзян Чжэнь выплюнул то, что было у него во рту, в унитаз и помог Чжао Цзингэ привести себя в порядок и надеть штаны, после чего спросил с улыбкой.

Было бы разумно начать драку в постели и закончить ее в постели.

Раньше у него не было хорошего настроения, но сейчас он хорошо провел время и чувствовал себя комфортно во всем.

«Я . . .» Чжао Цзинге был немного сбит с толку. Он боялся, что Цзян Чжэнь разозлится на него и не полюбит его, поэтому от всего сердца соблазнил Цзян Чжэня. В то время . . . На самом деле, он был готов к холодному обращению и даже думал, что Цзян Чжэнь может не обрадоваться, если ему удастся соблазнить его.

Как оказалось, реакция Цзян Чжэня застала его врасплох. . . Нет, на самом деле реакция Цзян Чжэня не была такой уж странной. . . Этот человек всегда был так добр к нему.

— Но ты все еще ранен, так что будь осторожен и не лезь в лужу в следующий раз, ладно? Цзян Чжэнь проинструктировал, добавив: «Даже если ты хочешь пошалить, ты должен подождать, пока травма заживет».

Ну, на самом деле он на самом деле с нетерпением ждал, когда Чжао Цзингэ несколько раз подурачится с ним. Подумав так, Цзян Чжэнь запустил руку в одежду Чжао Цзингэ и коснулся его груди.

Жаль, что Чжао Цзингэ в тот момент был ранен, так что он не мог небрежно сжать его; в противном случае . . . Он всегда восхищался мускулами Чжао Цзингэ.

. . .

Когда Цзян Чжэнь пришел в себя, Чжао Цзингэ начал больше думать о его словах и, естественно, понял их смысл. "Ты . . . не сердишься?»

"Сержусь?" Цзян Чжэнь был немного озадачен и тут же сказал: «Еще немного, но не волнуйтесь, я найду возможность преподать Лу Да еще несколько уроков».

Чжао Цзингэ снова был ошеломлен. — Ты не сердишься на меня?

— Ты думал, я злюсь на тебя? Цзян Чжэнь раньше был так зол, что не обращал внимания на то, что думал Чжао Цзингэ, но теперь он наконец понял, почему отношение Чжао Цзингэ было таким странным и почему он соблазнил его по собственной инициативе.

«Я немного зол! Говоря об этом, Цзин, я собирался поговорить с тобой об этом, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ внезапно снова немного забеспокоился, но вскоре он больше не мог волноваться. Цзян Чжэнь засунул руку в штаны!

«В то время их было несколько, но ты был один. Почему ты не ушёл от конфликта? Даже если это не получилось, ты должен кричать, что ты гер. Если ты скажешь, что несколько мужчин пытаются запугать тебя, они точно ничего тебе не сделают, — сказал Цзян Чжэнь.

«Я бью людей только тогда, когда уверен, что могу победить. Ты явно не мог с ними справиться, так почему же ты дрался? Я не знаю, почему ты не сбежал, чтобы позвать меня, чтобы мы могли вместе вразумить этих людей?

Говоря это, Цзян Чжэнь дотронулся до него, а затем увидел слезы в глазах Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь был поражен. — Цзин, что с тобой? Он говорил слишком резко? Он так не думал.

"Я в порядке." Чжао Цзин неудержимо вытер слезы, которые выступили из его глаз. Теперь он был слишком взволнован, думая, что Цзян Чжэнь слишком хорош.

Он всегда знал, что Цзян Чжэнь был очень хорош, но Цзян Чжэнь всегда был лучше, чем он думал. Он действительно счастлив. Он был очень счастлив быть с Цзян Чжэнем.

— Не заставляй меня волноваться об этом в будущем, хорошо? Цзян Чжэнь вздохнул и поцеловал глаза Чжао Цзингэ. «Если подумать, если меня побьет группа людей, когда тебя ряжом нет, разве тебе не будет грустно?»

— Что ж, в следующий раз я постараюсь сбежать. Чжао Цзингэ кивнул. Если бы другие причиняли вред Цзян Чжэню, ему было бы очень грустно и больно.

Однако Цзян Чжэнь был настолько силен, что ему точно не было больно.

Чжао Цзингэ внимательно посмотрел на Цзян Чжэня и не знал, что его глаза все еще были влажными. Его глаза были такими яркими, что Цзян Чжэнь захотел сокрушить его и сделать это снова.

Однако, подумав, что Чжао Цзингэ нужно хорошенько отдохнуть, Цзян Чжэнь быстро отказался от этой идеи. В это время Цзян Чжэнь почувствовал запах пота от себя.

Другого пути не было, когда состояние было плохим. Например, когда он был на миссии, он мог выносить вонь, но Цзян Чжэнь все равно любил мыться дочиста, когда мог принять ванну. Кстати говоря, в древние времена не было мыла, которым можно было бы вымыться с головы до пят, что было для него немного непривычным. Он всегда чувствовал, что его тело покрыто маслом и его нельзя отмыть.

На юге увидеть мыло было непросто, а на севере его, кажется, много. На этот раз он должен купить еще немного.

— Цзингэ, иди и прими со мной ванну. Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ и взял сменную одежду.

"Иди один. Я не пойду, — сказал Чжао Цзингэ. Гер мог вытереть свое тело в каюте. . . тело можно было обмыть в тазу с водой, но ему было нехорошо ходить в места, где купаются мужчины на корабле.

"Не волнуйся. Я буду следить за тобой, — сказал Цзян Чжэнь.

Когда они были на лодке раньше, пока Чжао Цзингэ принимал ванну, Цзян Чжэнь обычно стоял снаружи, охраняя дверь.

Чжао Цзингэ все еще не думал, что это хорошо, но Цзян Чжэнь тоже думал за него. . . поэтому, неся ведро, Чжао Цзингэ последовал за ним.

К тому времени, как они прибыли в баню, люди Цзян Чжэня уже закончили мытье.

«Босс, иди умывайся, а мы будем присматривать за тобой за дверью».

«Да, мы покараулим снаружи!»

— Можете мыться не торопясь.

Когда мужчины увидели приближающегося Цзян Чжэня, они начали говорить, глядя на Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ и подмигивая им.

Цзян Чжэнь был там какое-то время, но мужчины особо об этом не думали. Они просто подумали, что Цзян Чжэнь, возможно, захочет подождать, пока они закончат мыть посуду, чтобы Чжао Цзингэ могла уединиться в ванне. Поэтому в данный момент они дразнили Цзян Чжэня и спрашивали, собираются ли Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вместе купаться.

«Моя жена, ты не хочешь помочь мне присматривать за ними?» — спросил Цзян Чжэнь. «Встаньте прямо, все вы!»

Эти люди на автомате встали прямо.

Цзян Чжэнь вошел в купальню и принес ведро воды для Чжао Цзингэ.

— Ты сначала умойся. Позови меня, когда закончится вода. Я буду охранять снаружи.

«М-м-м», — ответил Чжао Цзин, и когда Цзян Чжэнь ушел, он умылся. Пока он думал об их предыдущих разговорах, его движения остановились.

Почему Цзян Чжэнь был так добр к нему? У него явно не было возможности что-либо сделать. . .

У Чжао Цзингэ всегда было чувство неполноценности. Ему всегда говорили, что он некрасив и что он не сможет выйти замуж. Все смотрели на него сочувственными глазами, поэтому ему было трудно не чувствовать себя неполноценным.

Если бы Цзян Чжэнь был таким же, как он, то есть обычным фермером, после того, как они поженились, они бы, как обычно, вместе занимались сельским хозяйством и воспитывали своих детей. И постепенно его неполноценность наверняка рассеялась бы со временем, и он не чувствовал бы, что вообще недостоин Цзян Чжэня, но Цзян Чжэнь был очень вдумчивым человеком.

Путешествуя с Цзян Чжэнем он все больше и больше осознавал пропасть между ними, и неполноценность, которая впиталась в его натуру не собиралась никуда исчезать. Некоторое время чувствуя себя подавленным, думая о доброте Цзян Чжэня к нему, Чжао Цзингэ вскоре смог успокоиться.

Пока Цзян Чжэню он нравится, он никуда не уйдет!

После того, как Чжао Цзингэ закончил мыться, он переоделся в чистую одежду и вышел, чтобы поменяться местами с Цзян Чжэнем.

«Цзин, босс очень добр к тебе», — сказал кто-то Чжао Цзину, его слова были полны удивления.

«Мм-м-м», — ответил Чжао Цзингэ, гордо стоя там.

Он знал, что многие люди вокруг него могли ничего не говорить, но в глубине души они чувствовали, что он недостоин Цзян Чжэня. Но пока Цзян Чжэнь с ним, всегда будут какие-то слухи, так что его это совершенно не заботило.

Все они жили на одном корабле. В Цзян Чжэне было что-то такое, что Чжэн И ясно видел. Конечно, главным образом потому, что ему было так скучно за доской, что он любил слушать всякие сплетни, которые ему рассказывали.

В этот момент слуга Чжэн И рассказал ему о том, как Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ принять ванну, и он немного смутился.

«Этот Чжао Цзингэ выглядит очень обычным. Я не знаю, почему Цзян Чжэнь так добр к нему».

На самом деле, это была даже не общая проблема. . . что Чжао Цзингэ даже не был похож на гера!

«Он спас жизнь Цзян Чжэню», — сказал Чжэн И с улыбкой.

Он, конечно, не может быть как Цзян Чжэнь, но он не может отрицать, что ценит таких людей и любит их использовать.

Чжэн И нравилось, что Цзян Чжэнь умел отплатить благодарностью, но если бы Цзян Чжэнь знал его мысли, он, вероятно, посмеялся бы над ним.

Ему нравился Чжао Цзингэ, и это правда, что Чжао Цзингэ дал ему кашу и спас его, но если бы Хэ Цюшэн, который был немного высокомерным и женственным, помог ему, он дал бы ему самое большее немного денег.

Вкусы у всех были разные, а общий стандарт красоты для каждой эпохи был еще более разным. Стандарты Чжао Цзингэ не соответствовали стандартам этой эпохи! Как же ему не нравиться такой человек, который был ему во всем симпатичен и предан ему?

После помывки и похода на кухню, чтобы попросить еды, когда он увидел, что Чжао Цзингэ сладко ест, Цзян Чжэнь был готов начать снова. Однако он переоценил собственные физические силы.

Он подолгу работал днем, а ночью засыпал в тот момент, когда его голова касалась подушки, совершенно забывая возиться с Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ лег рядом с Цзян Чжэнем, и его сердце успокоилось.

Флот Чжэн И плыл и ночью. Хотя это было бы намного медленнее, это все же можно было бы назвать дневным и ночным путешествием.

Цзян Чжэнь и его люди быстро привыкли к жизни на корабле, и единственное, что мешало им адаптироваться, это то, что после первого дня у них не было мяса.

Раньше, когда Цзян Чжэню приходилось тренировать своих людей, их хорошо кормили каждый день, но теперь это было не в его власти, поэтому он не мог их хорошо кормить, даже если бы хотел.

К счастью, мяса уже не было, но риса было достаточно, и Цзян Чжэню не нужно было снижать интенсивность тренировок.

Однако путешествие было очень утомительным, а солнце в тот день было слишком ярким. В конце концов Цзян Чжэнь сократил время тренировки и разделил ее на утреннюю и вечернюю.

Люди, хорошо показавшие себя во время тренировок, могли спать в отдельных каютах, назначенных ему Чжэн И, в то время как другие могли жить только в больших комнатах. . . После объявления таких мер вознаграждения люди под руководством Цзян Чжэня работали еще усерднее.

Большие каюты на корабле были не только сырыми, но и вонючими. Кто не хотел бы спать в отдельных каютах?

Мужчины Цзян Чжэня каждый день боролись за место в спальных кабинах. Лу Да и другие, естественно, еще больше не хотели спать на койках. . . Он хотел доставить неприятности Цзян Чжэню, который «навредил» ему, но когда он увидел, что Молодой мастер Чжэн каждый день приходит поговорить с Цзян Чжэнем, и даже гера Цзян Чжэня вызвали, он сразу же подавил свои желания.

Он даже изо всех сил старался выдержать некоторые провокации Цзян Чжэня.

Молодой мастер ценил Цзян Чжэня гораздо больше, чем он думал вначале, и он не должен обижать надоедливого Цзян Чжэня в будущем!

Это правда, что каждый день Цзян Чжэня находил молодой мастер Чжэн . . . играть в карты.

На корабле было очень скучно, и Чжэн И нечего было делать, поэтому он каждый день звал Цзян Чжэня играть в карты. Он также научился нескольким способам игры в карты у Цзян Чжэня. Что касается того, почему Чжао Цзингэ был там. . .

Сначала Цзян Чжэнь взял его, потому что боялся, что другие будут издеваться над ним, а позже им понадобился еще один карточный игрок.

Игра в карты вчетвером была лучшей. Цзян Чжэнь, Чжао Цзингэ, Чжэн И и его мальчик-слуга только что составили четыре человека и могли составить стол.

На самом деле Цзян Чжэнь не очень любил играть в карты и предпочитал учиться читать и писать, когда у него было время, но Чжэн И это нравилось, поэтому он сопровождал его. Однако он все же нашел способ отвлечь внимание Чжэн И. . .

Перед молодым мастером Чжэн Цзян Чжэнь несколько раз полагался на свое умение обманывать. Сначала он несколько раз побеждал Чжэн И, а затем показывал Молодому мастеру Чжэну, как только что сжульничал.

«Мастер Чжэн, если вы хорошо разыграете эту карту, вы все равно сможете стать богом игроков. Даже если ты не можешь делать это очень хорошо, твоя техника перетасовки достаточно красива и привлекательна».

Цзян Чжэнь вспомнил все фильмы, которые он видел, связанные с азартными играми, и поговорил с молодым мастером Чжэном.

Чжэн И также знал, что Цзян Чжэнь, вероятно, устал играть в карты, поэтому он сказал ему об этом, но ему было очень любопытно, поэтому он действительно научился этому, чтобы развлечь себя.

Пока Чжэн И пытался научиться жульничать и тасовать карты, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ одолжили у него ручку и бумагу, чтобы медленно попрактиковаться в каллиграфии.

Конечно, Цзян Чжэню приходилось время от времени отвечать на некоторые вопросы молодого мастера Чжэна, когда молодому мастеру Чжэну было скучно; ему приходилось состовлять ему компанию, чтобы играть в карты.

Их маленький флот плыл уже полмесяца, все дальше и дальше от юга реки Янцзы и все ближе к столице.

В течение этого периода флот несколько раз причаливал, чтобы пополнить запасы, и при каждой высадке люди на борту могли есть мясо.

Однако в эти дни флот не мог нигде причалить; Говорили, что в прошлом году этот район пережил засуху и был не очень мирным.

«В этом районе довольно много пиратов, а после прошлогодней засухи их стало еще больше. Однако мы плыли по воде на большом корабле, так что в принципе это было безопасно», — сказал Чжэн И.

Эти пираты также выбирали легкие цели и, как правило, не начинали сражаться с большими караванами.

Однако Чжэн И былслишком уверен в себе. . . той ночью их флот был окружен бандой пиратов.

Текущее местонахождение флота находилось недалеко от префектуры Гуанпин.

В Гуанпине мало рек, поэтому засуха бывает особенно серьезной. Из-за этого, даже если люди здесь решались жить грабежом, они обычно становились бандитами, а не пиратами. После всего . . . никто из этих людей здесь не умел плавать. Поэтому Чжэн И чувствовал, что будет в безопасности. Однако они все же оказались в опасности.

Первым, что заметили вахтенные, были пиратские лодки, шедшие впереди, и, увидев их, одна из них дала сигнальный свисток.

Резкий и жалкий звук пронзил ночное небо и разнесся по всему каналу, разбудив всех людей, спящих на корабле. .

Цзян Чжэнь перевернулся и вылез из постели. Он уже слышал этот резкий свист раньше, так что знал его значение. Они были в опасности.

«Цзин, поторопись, одевайся и поднимайся на палубу», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзину.

Затем как можно скорее он оделся и поспешил туда, где жил Чжэн И.

«Мастер Чжэн», — позвал Цзян Чжэнь.

Как только он закончил говорить, дверь каюты открылась.

Тот, кто открыл дверь, был слугой Чжэн И. Чжэн И все еще возился со своей одеждой. Увидев Цзян Чжэня, он тут же спросил: «Что происходит снаружи?»

«Конкретная ситуация не ясна. Я думаю, что первый корабль обнаружил пиратов».

Цзян Чжэнь открыл окно в каюте Чжэн И, чтобы они могли ясно видеть, что происходит снаружи.

В ярком лунном свете Цзян Чжэнь ясно увидел множество точек от факелов, движущихся к ним.

«Слишком много пиратов. Мы окружены, — снова сказал Цзян Чжэнь.

Какие-то крики доносились с нескольких других кораблей и доносились до каюты, но их нельзя было четко расслышать из-за слишком сильного ветра.

В те далекие времена общение было затруднительным и неудобным. В ночное время даже новости с нескольких других кораблей не могли быть легко переданы.

Чжэн И какое-то время был расстроен, но Цзян Чжэнь был очень спокоен.

«Мастер Чжэн, я пришел просить о помощи. Могу ли я свободно передвигаться позже?»

«Свободно передвигаться?» — недоуменно спросил Чжэн И.

«Я покидаю корабль», — объяснил Цзян Чжэнь.

У него не было опыта руководства боями на воде, но он привык к скрытным атакам с несколькими людьми.

В ту ночь лунный свет был очень ярким. Чжэн И увидел выражение лица Цзян Чжэня в лунном свете и подсознательно сказал «да».

«Я сейчас все устрою», — сказал Цзян Чжэнь, выходя через окно.

Чжэн И быстро подошел к окну и увидел, что Цзян Чжэнь уже приземлился на палубу.

На этой палубе Цзян Чжэнь собрал более тридцати своих людей, аккуратно расположил их, и как только Цзян Чжэнь упал, он пнул нескольких опоздавших.

Чжэн И наконец привел свою одежду в порядок. Пока он делал последнюю проверку, Лу Да второпях подошел. Как только он вошел, он стал недоволен.

«Этот Цзян Чжэнь живет гораздо ближе, так почему же он не пришел защитить молодого господина?»

Молодой слуга рядом с Чжэн И одарил Лу Да сложным взглядом.

«Мастер Лу, босс Цзян уже был здесь и ушел».

Выражение лица Лу Да застыло. Чжэн И тоже оглянулся на окно. «Цзян Чжэнь и его люди уже собрались на палубе».

Лу Да внезапно смутился. Он поспешил к окну и действительно увидел, что люди Цзян Чжэня собрались на палубе.

Но его люди. . . Это те, кто выбежали, опрятно одетые?

На самом деле, люди под руководством Лу Да были опытными и работали очень хорошо. Вскоре они заняли свои посты, но неизбежно были неряшливы и не казались такими опрятными, как люди под руководством Цзян Чжэня.

В то время Цзян Чжэнь на самом деле хотел, чтобы люди Лу Да были активнее, чем его собственные люди; в конце концов, никто из его людей не участвовал в боях на воде.

Но теперь, когда это было сделано, пришло время попробовать.

К счастью . . . большая часть людей, которых он собрал, были головорезами, которые все равно осмелились это сделать.

Цзян Чжэнь назвал несколько имен, и те семь или восемь человек, которых он назвал, были хорошими пловцами.

«Вы пойдёте со мной в воду, а остальные останутся под командованием Чжао Цзингэ!»

"Да!" Все люди ответили в один голос. Если бы они не слушали Цзян Чжэня, то столкнулись бы с серьезными последствиями за это неповиновение, а они привыкли слушать слова Цзян Чжэня.

«Чжао Цзингэ, защити мастера Чжэна!» Цзян Чжэнь взглянул на Чжао Цзингэ и попросил его защитить мастера Чжэна. То есть Чжао Цзингэ, будучи ближе к Чжэн И, также будет в самом безопасном месте.

"Да!" ответил Чжао Цзин.

Он действительно хотел следовать за Цзян Чжэнем, но в такие моменты он только мешал и беспокоил, если не слушался Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ, а затем на братьев Хэ. Прежде чем многие люди успели отреагировать и эти пираты смогли приблизиться, он тихо ушел в воду со своими людьми.

Эти пираты приближались к ним!

Большинство этих кораблей были небольшими, что делало их очень быстрыми, и они быстро приблизились и окружили не только флот семьи Чжэн, но и разделили пять больших кораблей семьи Чжэн.

«Кто из братьев идет?» Лу Да шагнул вперед и громко закричал.

Многие пираты не стали бы убивать всех людей во флоте. Пока эти корабли приветствовали их и платили пошлину, они отпускали людей. В конце концов, если бы они действительно хотели убить всех бродячих торговцев, им нечего было бы делать в будущем.

Поэтому Лу Да и Чжэн И сначала планировали, столкнувшись с этой ситуацией, договориться с ними.

Вскоре после этого Лу Да высказался, когда кто-то с относительно большого корабля неподалеку также закричал: «Вам не обязательно дружить с нами. Наш лидер сказал, что если вы оставите нам корабль и груз, мы оставим вас в живых. В противном случае . . . не вините нас за то, что мы умерли в этом месте без похорон!»

Лу Да был потрясен его словами. И тогда пират сказал: «Я досчитаю до десяти, и мы начнем!»

Досчитайте до десяти, а затем сделайте это. . . Другая сторона вообще не собиралась обсуждать это с ними. Они были полны решимости ограбить их силой!

Чжэн И отправился торговать и раньше сталкивался с опасностями, но теперь… от вида все увеличивающегося числа маленьких лодок вокруг себя, его лицо неизбежно почернело.

"Молодой мастер?" Лу Да посмотрел на Чжэн И.

"На страже! Приготовьтесь к битве!" — сказал Чжэн И.

Его флот и другие корабли были в основном загружены зерном и тканями. Если он их потерял, то он их потерял. Но карты на главном корабле, сокровище, на котором он хотел разбогатеть, нельзя терять. Более того, в сложившейся ситуации, даже если бы он не хотел воевать, эти пираты могли бы и не отпустить их.

Он не знал, почему эти пираты ведут себя так сейчас. . .

Чжэн И не мог понять, почему эти пираты не желали заключать мир, но Цзян Чжэнь уже знал причину.

Пиратов не было близко, когда он привел своих людей в воду, поэтому никто не заметил, что он поплыл, и благодаря этому он смог привести своих людей и незаметно приблизиться к пиратским лодкам.

Конечно, это также было связано с окружающей их тьмой и тем фактом, что он был хорошо подготовлен.

За двадцать с лишним дней до того, как Цзян Чжэнь бродил по уезду Хэчэн, он затащил в воду много людей и много готовился, прежде чем отправиться в путь на этот раз.

У мужчин, погруженных в воду, были тонкие бамбуковые трубки, которые позволяли им дышать под водой, не говоря уже о том, что у каждого из них также была привязана тонкая веревка к руке, и он вел своих людей, чтобы убедиться, что они не заблудятся...

Цзян Чжэнь вышел из воды рядом с лодкой как раз вовремя, чтобы услышать, как пираты обсуждают свою операцию.

«Эти пять лодок выглядят очень хорошо».

«Вот почему босс заинтересован».

«С пятью такими лодками мы сможем делать еще больше в будущем!»

«Эти корабли предположительно полны еды, так что нам не придется голодать».

. . .

Выяснилось, что эти пираты уже давно живут на воде, и по мере того, как их число становилось все больше и больше, они задумали заполучить несколько больших кораблей; Вот почему они не согласились с предложением Чжэн И о небольшой пошлине, намереваясь полностью уничтожить приближенных Чжэн И.

Они точно знали, что такая толпа не согласится отдать им все корабли и грузы, чтобы люди могли уйти, поэтому не было никакого намерения вести переговоры, и они приняли решение с самого начала.

"Раз два три . . . восемь, девять, десять!» Пират быстро сосчитал до десяти, но прежде чем он успел закончить, его товарищи уже начали.

Пираты говорили на диалектах и, выкрикивая слова, которые люди из семейного флота Чжэн не могли понять, начали стрелять стрелами в большой корабль. Потом они полезли к кораблю.

Их луки и стрелы были на самом деле низкого качества, а их навыки стрельбы из лука были плохими, но даже в этом случае людям на борту все равно приходилось избегать их.

«Продолжайте плыть и попробуйте вырваться!» — крикнул Чжэн И.

«Молодой мастер, они не могут прорваться. Они перебрались в русло реки, — сказал Лу Да.

Река спереди была перекрыта, как и сзади. . . За ними было слишком много лодок.

Чжэн И был в ярости.

В лунном свете Чжэн И мог видеть, что маленькие лодки рядом с большими лодками были заполнены людьми. Эти люди жадно наблюдали за ними. Их глаза светились в темноте.

— Мы можем сбежать? — спросил Чжэн И.

Лу Да сделал паузу, прежде чем сказать: «Молодой мастер, не волнуйтесь. Мы сможем защитить тебя, когда ты будешь убегать!»

Это единственный способ вырваться на свободу? Лицо Чжэн И было немного некрасивым, но, глядя на огромное количество пиратовов снаружи, он должен был признать, что его корабль и груз действительно могли здесь потеряться.

«Возьмите еду!»

«Убить этих подонков!»

«Десять серебряных за убийство человека. Каждого!»

. . .

Пираты кричали, и кто-то уже забрался на лодку.

Это правда, что большинство людей в этой части Гуанпина не умели плавать, но плавание можно было практиковать.

После засухи в префектуре Гуанпин некоторые из них приехали сюда, чтобы стать разбойниками. Поначалу только грабили какие-то лодки, но потом появился очень способный человек. Он собрал всех водных бандитов в этом районе, чтобы они могли грабить большие лодки, и вскоре их навыки плавания стали намного лучше.

«Молодой мастер, вы прячетесь за спиной», — сказал Лу Да.

После того, как он позволит Чжэн И сбежать, он будет командовать битвой. Потом он узнал, что с теми пиратами уже кто-то воюет.

Люди Чжао Цзингэ и Цзян Чжэня, каждый с бамбуковым шестом, стояли у борта лодки. Как только бандиты начинали подходить, они тыкали их бамбуковым шестом.

Этот заостренный конец бамбукового шеста был даже лучше, чем большой нож.

Что касается луков и стрел, которыми стреляли водяные бандиты. . . некоторые люди, неизвестно откуда, взяли несколько столов и стульев и деревянных досок, чтобы они могли заблокировать и головы, и лица, и грудь.

Они сгруппировались в группы по три человека, двое с бамбуковыми шестами и один со щитом, и фактически сразили многих бандитов.

Упавшие бандиты издавали крики, а после падения блокировали своих компаньонов. Какое-то время никто не осмеливался подойти с той стороны, чтобы взобраться наверх.

«Лу Да, учись у них!» — крикнул Чжэн И.

Лу Да не ответил, оглядываясь и чувствуя себя задохнувшимся. Он внезапно понял, что человеком, командующим защитниками, на самом деле был Чжао Цзингэ. Цзян Чжэня нигде не было видно!

Он был немного сбит с толку, но в это время у него больше не было времени думать о Цзян Чжэне. Обе стороны официально вступили в бой.

Тем, кто видел современные войны, некоторые аспекты этих древних войн показались бы забавными, например... иногда, когда кто-то был неосторожен, он мог пойти и убить своих товарищей, потому что не узнал своих людей.

Но война в это время также была жестокой.

Обеим сторонам не потребовалось много времени, чтобы сражаться, и у обеих уже были потери. Главный корабль, на котором находился Чжэн И, еще не был захвачен пиратами, но другие корабли уже были захвачены.

Несколько членов экипажа на следующем корабле попытались бежать, но в итоге были убиты.

В эту эпоху отсталой медицины даже простой порез руки может привести к летальному исходу.

По мере того как крики продолжали раздаваться, бровь Цзян Чжэня нахмурилась еще больше. Он потянул веревку за руку, увлекая за собой тех, кто следовал за ним.

С другой стороны, на нескольких крупных кораблях боевая обстановка становилась все более ожесточенной.

Было много пиратов, которые не смогли выжить. Они не относились к своей жизни серьезно, они и так унесли много человеческих жизней.

Хотя на главном корабле было много охранников, неосторожный все же позволил пиратам взобраться наверх.

Чжао Цзингэ, увидев это, схватился за бамбуковый шест и бросился с братьями Хэ.

Это было совсем не похоже на то, когда он использовал бамбуковый шест, чтобы сталкивать этих пиратов вниз с корабля, ведь теперь…

Чжао Цзингэ вонзил свой бамбуковый шест в пирата и почувствовал сильный запах крови. Его тошнило.

Он кого-то убил. . .

Чжао Цзингэ никогда раньше не думал, что будет убивать людей, и на мгновение был ошеломлен, но вскоре пришел в себя.

Он понятия не имел, куда делся Цзян Чжэнь, и ему пришлось ждать, пока Цзян Чжэнь вернется, и… либо они, либо он в этот момент.

Чжао Цзингэ огляделся и обнаружил, что многие люди были так же ошеломлены, как и он. Он сказал: «Все вы, взбодритесь и убейте этих людей!»

"Убить!" — отозвались все вместе.

К тому времени у них не было времени думать ни о чем другом, кроме как убить всех врагов перед ними.

Но пиратов было слишком много, и на главный корабль поднимались десятки людей.

Чжэн И посмотрел на этих водных бандитов и, наконец, решил принять твердое решение. «Лу Да, отпусти лодку и отпусти меня».

— Да, молодой господин! Лу Да ответил и пошел делать приготовления.

Чжэн И сопровождали, и вскоре он прибыл на палубу. Затем он увидел Чжао Цзингэ и сказал: «Чжао Цзингэ, давай отступим!»

Чжэн И не знал, куда ушел Цзян Чжэнь, но он только что увидел храбрость Чжао Цзингэ и людей, которые были с ним. Кроме того, Чжао Цзингэ был гером, поэтому он хотел, чтобы тот отступил вместе с ним.

Чжао Цзингэ был ошеломлен, а затем сказал: «Мастер Чжэн, я буду охранять ваше отступление».

"Пойдем!" Чжэн И нахмурился.

«Мастер Чжэн, я подожду Цзян Чжэня», — сказал Чжао Цзингэ.

Он не знал, куда делся Цзян Чжэнь, но Цзян Чжэнь никогда не убегал. В таком случае, он будет ждать его здесь.

Бамбуковый шест опрокинул пирата, и лицо Чжао Цзингэ было полно настойчивости.

Чжэн И был поражен и внезапно почувствовал легкую зависть к Цзян Чжэню. Его жена никогда бы не смогла сделать то, что сделал Чжао Цзингэ.

В тот момент было не так много времени, чтобы медлить. Чжэн И думал о том, чтобы проигнорировать Чжао Цзингэ и отступить со своими людьми, как вдруг вдалеке раздались крики пиратов.

В то же время самый большой пиратский корабль внезапно загорелся, и пираты плакали все более и более отчаянно.

Это был корабль, на котором находился главарь пиратов, а до этого на этом корабле кто-то управлял пиратами, чтобы атаковать флот семьи Чжэн, но в данный момент… главный пиратский корабль был в хаосе, и люди звали босса.

Что . . . В чем дело?

Чжэн И остановил свой план побега, в то же время Цзян Чжэнь связал лидера бандитов.

Он захватил лидера, чтобы остановить всех пиратов!

Когда Цзян Чжэнь раньше смотрел какие-то древние фильмы и телепередачи, он видел древние водные сражения со всевозможными приемами борьбы. Список был бесконечен.

Подобно тому, что он сделал, проникнув во вражеский флот, войдя в воду, должен быть и такой ход, как потопление корабля. Казалось бы, это довольно распространенное явление.

Но все эти пираты были бесполезны.

В конце концов, они были не более чем толпой, сборищем беженцев. Многие из них никогда не плавали на лодке до того, как стали пиратами. Уже выдающимся было то, что они могли принять участие в бою, не заболев морской болезнью, но других навыков у них совершенно не было.

Более того, они решили ограбить торговое судно из-за товара. На этот раз им приглянулись несколько кораблей семейства Чжэн. При таких обстоятельствах, как они могли делать такие вещи, как потопление корабля?

Из-за этого ни один из этих бандитов не нырял в воду от начала и до конца, так что группу Цзян Чжэня так и не обнаружили.

Затем Цзян Чжэнь медленно приблизился к самому большому пиратскому кораблю в группе пиратских кораблей.

Судя по разговору и поведению этих пиратов, этот корабль должен быть тем, где находился их лидер. Он пользовался большим авторитетом среди пиратов.

Хотя этот корабль был не таким большим, как семейный корабль Чжэн, но и не маленьким. Когда Цзян Чжэнь подплыл к нему, он хотел попробовать потопить этот корабль, но вскоре понял, что это была просто причудливая идея.

Он был под водой; у него даже не было места, где можно было бы применить свою силу, и он вообще не мог бы использовать свою силу. Размахивать молотом в воде было чрезвычайно трудно, так как же он мог это сделать? Вырезать отверстие внизу?

Хорошо, что они могли держаться за корабль, но если они попытаются потопить корабль, а затем плыть самостоятельно... Конечно, он мог бы сделать дыру в борту корабля, но разве это не было бы просто желанием умереть?

Цзян Чжэнь немного волновался и думал, что делать, когда понял. . . бдительность этих пиратов была слабовата?

Может быть, потому, что этот корабль находился в тылу, а несколько торговых судов семьи Чжэн уже попали в окружение. Может быть, потому что они думали, что в тот момент они в безопасности, все люди на этом корабле ушли на нос, чтобы посмотреть на суету, а корма была пуста.

Что еще больше лишило его дара речи, так это то, что кто-то на этом корабле кричал, чтобы эти маленькие лодки вышли вперед и атаковали главный корабль Чжэна, так что за главным пиратским кораблем не было других лодок!

Цзян Чжэнь: «. . .»

Цзян Чжэнь со своими людьми легко забрался на большой корабль, а затем напал на нескольких человек. Затем каждый из них переоделся.

Когда их аккуратно зачистили, подошли к голове пиратов, и поначалу никто ничего необычного не обнаружил. Только позже кто-то узнал одежду, которую носил Цзян Чжэнь.

«Почему, твоя одежда не принадлежит Сяо Люцзы?» — подозрительно спросил мужчина, и тут Цзян Чжэнь вздрогнул.

Все закончилось быстрее, чем ожидал Цзян Чжэнь. Ему не потребовалось много времени, чтобы поймать главаря пиратов, а Ван Хайшэн и двое других побежали на кухню и подожгли корабль.

В ту эпоху все корабли были деревянными, поэтому, пока есть масло, все они быстро сгорят.

Пираты были в состоянии хаоса.

Битва так и закончилась.

Ночью многое было не видно, но огонь был особенно заметен, к тому же Цзян Чжэнь приказал своим людям кричать, что главарь пиратов схвачен. В панике остальные пираты тут же разбежались.

Они собрались вместе ради выживания. Они отчаянно атаковали, потому что главарь пиратов получил большую прибыль, а в тылу находились люди, которые все время подстрекали их. Но сейчас . . .

С лидером явно что-то не так, и люди на торговых кораблях перед ними были довольно свирепы. Они уже потеряли много людей. . .

Из-за их разных диалектов большинство пиратов не могли понять, что кричали люди Цзян Чжэня, но это напугало их еще больше. Некоторые пираты, находившиеся далеко от кораблей семьи Чжэн, повернулись, чтобы убежать.

Эти пираты никогда не проходили никакой формальной подготовки, и те, кого гнали в бой, были в основном новым пушечным мясом.

Те люди, которые видели, как их спутники падали с большой лодки, уже были очень напуганы и не хотели подниматься выше, но тут же увидели, как люди позади них убегают. . .

Развернув лодку, они тоже помчались за ними.

Поднявшиеся на борт пираты еще дрались с находившимися на борту людьми, но те, кто еще собирался подняться, уже по большей части разбежались. Увидев это, Чжэн И наконец расслабился.

Ему не нужно было бросать свой корабль и убегать!

"Что тут происходит?" Лу Да был сбит с толку.

С тех пор, как Чжэн И появился на палубе, Чжао Цзингэ защищал его, и в этот момент он сразу же с гордостью сказал: «Должно быть, это Цзян Чжэнь!»

Это должно быть что-то, что сделал Цзян Чжэнь! Цзян Чжэнь настолько силен!

Чжао Цзингэ посмотрел в сторону огня парой ярких глаз и скомандовал людям под его рукой: «Все встаньте в круг, спиной к спине. Постарайтесь не пораниться!»

Рядом с Цзян Чжэнем у Чжао Цзингэ всегда была низкая самооценка, но когда он стоял рядом с этими людьми, оказавшимися под его командованием, у него вообще не было таких эмоций.

Это был первый раз, когда люди Цзян Чжэня участвовали в битве, и без Цзян Чжэня они потеряли свою храбрость. Цзян Чжэнь попросил их послушать Чжао Цзингэ, и они подсознательно слушали Чжао Цзингэ. Только когда бой стал не таким ожесточенным, как раньше, они поняли, что сражением командует гер.

«К черту это! Не могу поверить, что мне приказывает гер!»

Лю Хэйтоу не мог не выругаться, но послушно встал в круг с окружающими его людьми. Он не хотел убегать один и быть зарезанным пиратами.

Но даже в этом случае его голова была поражена бамбуковым шестом. Тот, кто ударил его, был Хэ Чуншэн.

«Лю Хэйтоу, если хочешь умереть, так и скажи. В этой реке найдется место для еще одного трупа.

Цзян Чжэнь уже инструктировал Хэ Чуньшэна и Хэ Сяошэна и сказал им защищать Чжао Цзингэ, несмотря ни на что. Если бы Чжао Цзингэ был в порядке, у них, естественно, было бы светлое будущее, но если бы что-то случилось с Чжао Цзингэ. . . они не знали бы, как жить.

Из-за этого Хэ Чуньшэн слушался Чжао Цзингэ вместе со своим младшим братом, и в тот момент, когда он увидел, что Лю Хэйтоу ругается, он был еще более уверен, что воспользуется своим бамбуковым шестом.

Чжао Цзингэ тоже холодно огляделся.

Лунный свет и свет огня от зажженного корабля вдалеке отражались на лице Чжао Цзингэ, обнажая его четкие очертания лица и отбрасывая тень на шрам между бровями.

Его хмурое лицо было холодным и запачканным кровью, но в данный момент он действительно выглядел даже немного злобным.

Это был гер, который работал вне дома с подросткового возраста и делал это очень хорошо. Он смог даже безжалостно вырезать собственную киноварную родинку.

Многим мужчинам было бы трудно сделать что-то подобное с собой; вырезать кусок плоти на собственном лице было делом не простым и не легким!

Цзян Чжэнь разрешал Чжао Цзингэ тренироваться с этими людьми, и Чжао Цзингэ справлялся очень хорошо и уже заставил этих людей восхищаться им. Раньше они смотрели на Чжао Цзингэ свысока, но на самом деле они в основном не желали признавать, что они не так хороши, как гер.

Но сейчас . . .

Глядя на бамбуковый шест, с которого все еще капала кровь в руке Чжао Цзингэ, они действительно восхищались Чжао Цзингэ.

«Чжао Цзингэ, ты потрясающий!» Цзян Мин, приехавший из деревни Хэси, не мог не сказать.

"Хватит кричать! Сначала избавься от бандитов на корабле!» — сказал Чжао Цзин.

"Да!" Цзян Мин громко ответил, и остальные посмотрели на Чжао Цзингэ с доброжелательностью и восхищением.

Совместная борьба была лучшим способом накопить хорошие чувства друг к другу, и с этого момента эти люди больше не будут относиться к Чжао Цзингэ просто как к геру или как к кому-то, кто привязан к Цзян Чжэню.

Чжао Цзингэ смутно чувствовал это и не мог не радоваться. Но вскоре он подавил радость и начал бороться с пиратами, которые еще были на борту. Даже когда у него болели руки, он не опускал бамбуковый шест.

Осталось не так много пиратов, взобравшихся на главный корабль. Кроме того, Лу Да и его люди, которые раньше охраняли сторону Чжэн И, присоединились к битве, так что вскоре все пираты на корабле были уничтожены.

В это время пираты на реке почти все отступили, а их главный корабль сгорел дотла, но время от времени оттуда еще поступали новости.

Чжэн И вздохнул с облегчением. Он начал направлять своих людей на уборку поля битвы и попросил Лу Да отвести людей на несколько ближайших кораблей для поддержки.

Раньше все нервничали, и на корабле не было ничего, кроме криков, но теперь… . .

"Третий! Просыпайся, Старая Тройка. . .» Один матрос держал другого матроса на руках и снова и снова кричал.

У матроса, которого он держал, был порез на шее. Хотя голова у него не отвалилась, он давно истек кровью, поэтому ответить на этот крик, естественно, было невозможно, но его товарищ раз за разом пытался выпрямить голову.

Спустя долгое время он все еще не смог понять это, поэтому он обнял мужчину и начал грустно плакать.

Подросток, отвечающий за раздачу еды на кухне, прыгнул на борт лодки и закричал темной реке: «Папа! Папа! Папа, ответь мне! Папа!"

Его голос, уже начавший ломаться, звучал еще хуже, и хотя он уже охрип от всего этого крика, но все же кричал снова и снова. К сожалению, толстый повар, который тайком оставлял ему вкусную еду, теперь не мог крикнуть: «Хороший мальчик» прямо сейчас.

У одного из людей Лу Да, который раньше беспокоил Чжао Цзингэ, был вскрыт живот, когда он сражался с пиратами, и теперь его кишки вывалились наружу. Он прикрыл живот и заплакал от боли, так как его спутники сопровождали его, но он мог только продолжать плакать.

«Ты вернись и скажи моей жене найти другого мужчину, за которого можно выйти замуж. . . У нас еще даже ребенка нет. Я умру. Это того не стоит. . . я . . . — сказал человек, прикрывавший живот, и снова заплакал.

На главный корабль карабкалось не так много бандитов, а люди Чжао Цзингэ собрались в кучу, так что никто не погиб, но все же несколько из них были ранены.

Самыми серьезными среди них были двое жителей деревни Хэси, которые не так давно присоединились к команде Цзян Чжэня и были обычными фермерами, а не головорезами. На этот раз, несмотря на то, что они были устроены для работы с людьми с боевым опытом, они все же пострадали в неразберихе.

Одному из них было нанесено ножевое ранение в поясницу, и кровь не останавливалась, а другому порезали ногу так глубоко, что была видна кость.

Чжао Цзингэ обнаружил это только тогда, когда все было кончено. Он был удивлен и сразу же нашел врача, который лечил его раньше.

«Это безнадежно». Доктор взглянул на двух мужчин и сказал это, не задумываясь.

В принципе, с такими травмами людей уже не спасти. Даже если они попытаются их спасти, это будет лишь пустая трата лекарственных материалов.

Другими словами, пациенты с относительно легкими травмами могут не выжить после того, как их залатают.

Некоторые из людей Чжао Цзингэ сразу же начали плакать, но двое мужчин уже были в оцепенении и не могли говорить.

Оба они были из той же деревни, что и Чжао Цзингэ. Когда они вдруг услышали, что скоро умрут, Чжао Цзингэ не мог оправиться от этого, и его лицо побледнело.

Бой продолжался почти два часа. Было раннее лето, и утренний свет уже начал сиять на востоке.

Слуга Чжэн И пришел успокоить людей по приказу Чжэн И. Увидев перекошенное лицо Чжао Цзингэ в утреннем свете, он сказал: «За всех людей, которые умерли, мастер Чжэн даст пятьдесят серебра их семьям. Цзян Чжэнь показал себя хорошо, и Мастер Чжэн сказал, что добавит еще пятьсот серебра к изначально оговоренной награде. . .»

Чжао Цзингэ поджал губы и ничего не сказал. Он просто пытался держаться, но сейчас...

Тяжелый запах крови вызывал у Чжао Цзингэ тошноту, в то время как крики людей вокруг него также вызывали у него тошноту и беспокойство.

Кроме того, Цзян Чжэнь еще не вернулся, поэтому он не знал, как у него дела.

— Лодка идет! — вдруг крикнул кто-то.

Чжао Цзингэ поспешно подошел к борту корабля и тоже заметил, что к ним приближается лодка.

Люди на главном корабле были напуганы этими пиратами и были настороже, но Чжао Цзингэ сразу различил человека, стоящего на носу лодки.

«Это Цзян Чжэнь!» Чжао Цзингэ подошел к борту корабля и взволнованно посмотрел вниз.

Тем, кто вернулся, действительно был Цзян Чжэнь.

После захвата пиратского лидера Цзян Чжэнь хотел использовать его, чтобы угрожать другим пиратам, но вскоре понял, что это не очень хорошая идея. Основная причина заключалась в том, что всё было слишком хаотично, и все не совсем хорошо понимали их язык. Более того, эти пираты уже отступили, прежде чем он успел угрожать им жизнью их лидера. . .

Таким образом, лидер пиратов был бесполезен, и Цзян Чжэнь хотел убить его, но внезапно обнаружил, что у лидера пиратов, которого он захватил, также есть несколько верных подчиненных, и все они были храбрыми и умелыми в бою.

Цзян Чжэнь мог только заставить лидера пиратов сражаться с этими людьми, и Цзян Чжэню потребовалось много времени, чтобы вернуться назад.

Услышав голос Чжао Цзингэ с корабля, Цзян Чжэнь почувствовал облегчение, и прежде чем маленькая лодка смогла полностью приблизиться к большому кораблю, он уже спрыгнул с носа и схватился за веревочную лестницу, а затем начал подниматься вверх.

— Цзин, ты в порядке? Поднимаясь на корабль, с тревогой спросил Цзян Чжэнь.

«Я в порядке», — сказал Чжао Цзингэ, но его глаза болели.

При виде Цзян Чжэня, те ужасные эмоции, которые он подавлял, вырвались наружу.

Когда Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ, он понял, что с ним действительно все в порядке. — Хорошо, что ты в порядке.

«Цзян Чжэнь, кто-то умрет», — сказал Чжао Цзингэ, его голос немного изменился.

Цзян Чжэнь ожидал некоторых потерь, но думал, что главный корабль будет в большей безопасности. . .

— Покажи мне, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ поспешно привел Цзян Чжэня к двум раненым жителям деревни Хэси.

Были напарники, которые помогли этим двоим пережать рану, чтобы остановить кровотечение, но они уже потеряли много крови. Теперь их лица были такими белыми, что они казались призраками.

Такого рода травмы в наше время, если людей вовремя отправить в больницу, были бы не очень сложными в лечении, но в этот период времени... Цзян Чжэнь просто посмотрел на это и понял, насколько критической была ситуация.

«Босс, доктор сказал, что они могут только ждать смерти», — сказал Цзян Мин; в его голосе было рыдание.

Он был очень взволнован, когда только что сражался, но в этот момент он испугался.

«Цзингэ, иди и возьми иголку с ниткой!» сказал Цзян Чжэнь и обратился к остальным: «Идите и принесите плиту и чистую воду. И приходите сюда кипятить воду!»

На борту была специальная плита для приготовления пищи, но для чего в это время кипятить воду? Даже если бы он хотел пить, он должен просто потерпеть.

Все были немного озадачены, но Цзян Чжэнь сказал: «Я постараюсь посмотреть, смогу ли я их спасти».

Цзян Чжэнь ничего не знал о медицине, но такие люди, как он, кое-что узнали о том, как справляться с травмами, даже для того, чтобы увеличить свои шансы на выживание. Они также специально проходили курсы, чтобы научиться зашивать раны.

Цзян Чжэнь ничего не знал ни о хирургии, ни о медицине, но он знал, как зашить внешнюю рану.

Хотя не хватало антисептиков и противовоспалительных препаратов, оба они уже были приговорены доктором к смерти, так что он мог бы попытаться их лечить.

Цзян Чжэнь всегда смотрел вперед в своей работе.

Некоторые люди могли сожалеть или жалеть себя после внезапной катастрофы или даже позволять этим эмоциям влиять на их работу, но он был не таким.

Он столкнулся со многими опасностями, и эта встреча с пиратами была ничем. Теперь его главным приоритетом было то, как сохранить жизнь своим людям.

Но не все были такими, как он.

— Если бы я знал, я бы не пошел.

Увидев трагедию двух мужчин, сельский житель, который также приехал из Хэси и последовал за Цзян Чжэнем, обнял его раненую руку. И по мере того, как он думал об этом все больше и больше с грустью, он даже заплакал. «Я не хочу умирать. . .»

После слов этого человека, эмоции других людей также были несколько затронуты.

«Никто не заставлял вас идти сюда, и я уже сказал, что мы здесь, чтобы защищать людей, и мы столкнемся с опасностью».

Цзян Чжэнь взглянул на мужчину.

Цзян Чжэнь говорил это, но… . .

— Раньше опасности не было? сказал мужчина. Как только он сказал это, он поймал холодный взгляд Цзян Чжэня.

Ему нужно было многое сказать, но сейчас он не мог сказать ни слова.

— Когда мы вернемся на этот раз, ты покинешь команду, — прямо сказал Цзян Чжэнь.

Как только Цзян Чжэнь сказал это, мужчина тут же, казалось, задохнулся, и остальные тоже протрезвели.

Мужчина огляделся и хотел найти союзников, но те головорезы, которые долгое время следовали за Цзян Чжэнем, уже были послушны Цзян Чжэню. Это было так же опасно, как быть головорезами, поэтому у них не будет таких же мыслей, как у него. Если вы хотите жить хорошо, вы должны платить за это.

Цзян Мин, который тоже был из Хэси, сказал: «Это нормально — столкнуться с опасностью, когда отправишься в путешествие. Если вы пойдете в гости к родственнику, вас могут ограбить. Боюсь, впредь вам лучше никуда не выходить.

«Сегодня мы ничего не сделали, чтобы пожертвовать своими жизнями, чтобы кого-то спасти. . . Если бы вы взяли чужой корабль и столкнулись с пиратами, стали бы вы винить этого парня за то, что он подвез вас?

«Кроме того, вы же не думаете, что семья Чжэн платит нам много денег только за то, чтобы мы посетили столицу, не так ли?»

Цзян Мин лишил мужчину дара речи.

Цзян Чжэнь посмотрел на Цзян Мина, и у него сложилось о нем хорошее впечатление, но он также решил, что этих людей под его началом нужно тренировать немного более безжалостно.

Вскоре доставили иголку, нитки и печку.

Нити из овечьей кишки не было в наличии, но другие нити не были непригодными. . . Когда вода в печи закипела, Цзян Чжэнь попросил Ван Хайшэна налить немного, чтобы соль и сахар впитались в воду. . . Потом бросил в нее все иголки и нитки и прокипятил их. После этого он налил кипяток в котел, дал ему немного остыть и начисто вымыл руки.

Он по-прежнему делал недостаточно, но сейчас в таком состоянии он мог сделать немного больше; эти двое потеряли слишком много крови, и если он в ближайшее время не зашьет раны, они непременно умрут.

Согнув руками несколько тонких швейных игл, Цзян Чжэнь зашил рану прямо на палубе. Сшивку нужно было производить в ярко освещенном месте, и только палуба соответствовала этому требованию.

Цзян Чжэнь сначала зашил мужчину с поврежденной талией, и, увидев его раны, он не мог не думать, что ему немного повезло; этот человек хоть внутренние органы не поранил!

Это было именно так. . . спасение немного запоздало в конце.

Как только Цзян Чжэнь сделал свой ход, их ситуация привлекла внимание Чжэн И.

"Что вы, ребята, делаете?"

Чжэн И был озадачен. Он только что закончил раскладывать вещи, когда увидел, что люди Цзян Чжэня что-то готовили, что его озадачило.

Когда он подошел ближе и увидел действия Цзян Чжэня, он еще больше озадачился.

Цзян Чжэнь был. . . жалеет, что его люди погибли и помог их зашить?

Но двое его людей были еще живы, не так ли? Не то чтобы эта травма была отрезанной рукой или ногой. Не надо было их зашивать.

Было несколько человек, которые видели действия Цзян Чжэня, и все думали, как и Чжэн И.

Человека, шею которого перерезали пополам, окружили несколько товарищей. В это время кто-то предложил: «Давайте также воспользуемся иголкой и ниткой, чтобы… . . зашить его».

Когда случалось что-то подобное, флот Чжэна обычно причаливал вскоре после этого, а затем хоронил мертвых на месте.

Им действительно было нехорошо хоронить своего спутника с отрезанными частями или слишком уродливой внешностью, поэтому им всегда приходилось помогать им прибираться.

От этой мысли настроение всех ухудшилось, и именно тогда Чжао Цзингэ внезапно сказал: «Цзян Чжэнь спасает людей».

— Спасает людей? Чжэн И был ошеломлен. Это было спасением?

"Бред какой то. Как мы можем спасти таких людей? Это только заставляет людей страдать еще больше перед смертью!»

Доктор увидел, что Чжэн И был в этом людном месте, поэтому он планировал подойти и оказать помощь слегка раненым людям под руководством Цзян Чжэня и покрасоваться перед Чжэн И. . . Но оказалось, что Чжао Цзингэ, который увидел его, как только он подошел, сказал, что Цзян Чжэнь спасает людей? Он недовольно отругал его.

«Цзян Чжэнь спасает жизни».

Когда Чжао Цзингэ увидел, что доктор не одобряет действия Цзян Чжэня, он немного расстроился.

Хотя он не знал, почему Цзян Чжэнь это делает, не говоря уже о том, может ли Цзян Чжэнь на самом деле спасать людей, но… Цзин Чжэнь сказал, что помогает им!

«Если он действительно не хочет, чтобы его люди умирали, у меня есть лекарство, которое можно использовать для этих двоих, так что не связывайтесь с этими вещами». Доктор собирался замочить иглу и нить в воде. «А зачем ты это готовишь? Вы, ребята, возьмите эту печку и сварите лучше лекарство.

«Не трогай ничего!» Чжао Цзиньгэ в спешке остановил доктора. Цзян Чжэнь ранее говорил, что эту вещь нельзя трогать или пачкать. И руки доктора были в крови!

Доктор думал, что у него достаточно хорошее отношение к этим людям, но он не ожидал, что они снова и снова будут отвергать его доброту.

В этот момент Чжао Цзингэ выглядел так, словно боялся отравления, и внезапно немного разозлился. — Да, он спасает людей.

«Хотелось бы мне посмотреть, как он сможет спасти этих людей! Не убивай хорошего человека!» Сказав это, доктор фактически повернулся, чтобы уйти.

"Подождите минуту." Чжао Цзингэ быстро развернул мужчину. «Доктор. Ху, у нас есть раненые, которых нужно лечить.

— А вы, ребята, не в состоянии лечить их сами? Тон доктора был очень плохим.

Чжао Цзингэ был смущен. Цзян Чжэнь не был врачом. . .

«Доктор. Ху, посмотри их, — сказал Чжэн И.

Доктор Ху все еще был полон обиды, но Чжэн И сказал это, поэтому он мог только поставить этому человеку диагноз и вылечить.

Травма была чем-то, что в основном зависело от медицины, и ее диагностировали и лечили. Доктор Ху просто достал лекарство и научил людей, как его использовать.

В то же время Цзян Чжэнь уже зашил раны этим двоим и, наконец, вздохнул с облегчением.

Хотя Цзян Чжэнь знал о только что подошедшем докторе, он не слышал подробностей разговора, потому что сосредоточился на зашивании ран. Теперь, когда раны двух мужчин были наконец зашиты, он сказал доктору Ху: «Доктор Ху, пожалуйста, нанесите какое-нибудь лекарство на их раны».

Хотя раны были зашиты, лучше было нанести на них еще немного лекарства.

«Разве ты не способен спасать людей? Зачем тебе еще мое лекарство? Доктор Ху усмехнулся.

Цзян Чжэнь был ошеломлен, а затем сказал: «Я всего лишь любитель». Врач не мог обидеться. . .

«Ты хорошо себя чувствуешь», — сказал доктор Ху, думая, что если бы не Цзян Чжэнь, все люди на корабле могли бы умереть, поэтому он достал хорошее лекарство. «Попросите кого-нибудь применить это. У меня не так много лекарств, так что приберегите их».

Цзян Чжэнь кивнул и дал лекарство братьям Хэ. В мгновение ока он увидел дыру в руке одного из ближайших мужчин. Она немного кровоточила, поэтому он поманил: «Пошли. Я зашью тебе рану».

После того, как он зашил раны, к нему вернулась чувствительность, поэтому он мог помочь другим справиться с этим.

— А? Мужчина тупо посмотрел на Цзян Чжэня. Доктор Ху сказал, что он все еще может быть здоров, и он не хочет быть пациентом врача-любителя. . .

"Бред какой то!" Доктор Ху снова рассердился. «Это люди, а не одежда. Как я могу позволить тебе сшить их иголкой!»

Цзян Чжэнь не беспокоился о докторе Ху. Он снова вымыл руки с бобами для ванн и положил на место прокипяченную иголку с ниткой, прежде чем посмотреть на мужчин.

«Хочешь зашить?»

Игла в руке Цзян Чжэня выглядела острой. Мужчина не осмелился позволить Цзян Чжэню сделать это, но, увидев лицо Цзян Чжэня, подсознательно сказал: «Да!»

Как только слова слетели с его губ, он немного пожалел об этом, но мог только стиснуть зубы и сесть перед Цзян Чжэнем.

Несколько швов. . . Это должно быть хорошо, верно?

Его лицо было перекошено, но Цзян Чжэнь быстро зашил рану, увидев, что в ней нет грязи.

Зашивание раны было болезненным, и пострадавший не мог не заглушить стон и прикусить губу. Но нельзя было отрицать, что после того, как рана была зашита, она уже не так кровоточила, как раньше.

Когда Цзян Чжэнь остановился, чтобы посмотреть на Чжэн И, он увидел задумчивый взгляд Чжэн И.

«Цзян Чжэнь, это действительно может кого-то спасти?» — спросил Чжэн И.

«Мастер Чжэн, я не могу этого гарантировать, но если на корабле есть какие-либо раны, которые больше и глубже, я могу помочь их зашить, по крайней мере, чтобы они меньше кровоточили», — сказал Цзян Чжэнь.

На самом деле он очень устал в этот момент, но не мог ничего с собой поделать, когда увидел умирающих людей. . .

«Мастер Чжэнь, Фан Пин хочет, чтобы Цзян Чжэнь зашил его», — прозвучал голос, и вскоре один из охранников корабля подошел с другим.

Человек, которого держал охранник, был Фан Пин. Это был тот самый, который раньше был ранен в живот и думал, что умрет, даже не родив ребенка.

«Фан Пин, ты сошел с ума?»

Фан Пин был одним из подчиненных Лу Да. Увидев, что он зашел так далеко, что попросил Цзян Чжэня зашить его рану, лицо Лу Да выразило недоверие.

«Я . . . Я хочу, чтобы его зашили, — с трудом сказал Фан Пин.

Перед этим доктор Ху сказал, что он безнадежен. Ведь у него была такая большая рана на животе.

На самом деле, он не верил, что Цзян Чжэнь может спасать людей, но если он позволит Цзян Чжэню зашить его, по крайней мере, его кишки не выпадут.

— Ты сам попросил об этом, и я не собираюсь тебя останавливать. Лу Да недовольно посмотрел на Фан Пина.

Цзян Чжэнь посмотрел на рану и обнаружил, что этому Фан Пину тоже повезло, и он не повредил свои внутренние органы.

Если подумать, если бы он действительно повредил свои внутренние органы, то точно не смог бы продержаться так долго. Возле кожи на животе нет крупных кровеносных сосудов. Если бы у него была только дырка в животе, он бы не умер какое-то время. На самом деле, этот парень был в лучшей форме, чем двое его мужчин. Чуть лучше.

Цзян Чжэнь помог Фан Пину зашить рану, и к тому времени Ван Хайшэн и другие уже втерли лекарство и накормили двух тяжелораненых жителей Хэси солью и подслащенной водой.

«Даже если вы кормите их подслащенной водой, зачем вам нужно добавлять соль?» Кто-то был озадачен.

«Употребление соли может придать вам сил. Соленая и подслащенная вода лучше всего подходит для вашего тела. Моя жена пьет её каждый день».

Ван Хайшэн презрительно посмотрел на вопрошавшего. Сначала Цзян Чжэнь попросил Сунь Сяошаня пить соленую и подслащенную воду, и с тех пор он решил, что соленая и подслащенная вода — это хорошо.

Окружающие Ван Хайшэна кивнули, решив, что вода с солью и сахаром — это хорошо. Но когда Цзян Чжэнь услышал это, уголки его рта дернулись.

Однако вскоре у него не было времени думать об этом, и он был полон решимости помочь Фан Пину наложить швы.

Пока Цзян Чжэнь зашивал рану, несколько больших кораблей уже пришвартовались и остановились у берега. Уже рассвело.

В это время было разумно быстро уйти, но все бандиты были рассеяны, а многие матросы на других кораблях погибли. Многие корабли какое-то время не могли выйти в море, поэтому Чжэн И просто использовал это время для ремонта.

Из-за этого все раненые с нескольких кораблей были перемещены на палубу главного корабля, где их лечили доктор Ху и несколько его подчиненных.

Все эти раненые имеют разные травмы, и более дюжины были сочтены доктором Ху безнадежными. . .

Чжэн И взглянул на Цзян Чжэня, который зашивал рану Фан Пина, и послал одного из своих мальчиков спросить у этих людей, хотят ли они, чтобы Цзян Чжэнь помог им зашить их раны.

Некоторые из этих людей все еще были в сознании, но большинство из них уже были без сознания, поэтому решение могли принять только окружающие их люди.

«Он вообще не врач. Может ли он действительно помогать лечить людей?»

«Пусть мой брат попробует. . .»

«Мой брат уже умирает. Лучше не тревожить его».

. . .

У этих людей были всевозможные идеи, но было еще много желающих попробовать. В то время, когда Цзян Чжэнь накладывал швы первому человеку, мужчина с травмой талии запыхался.

Ранение мужчины было серьезным, и рана долгое время не лечилась. Хотя нож был недостаточно острым и не повредил его внутренние органы, он потерял слишком много крови. . .

Он дернулся несколько раз, а затем затих.

Ван Хайшэн держал в руках воду с солью и сахаром и хотел немного накормить его, но не ожидал увидеть такое, поэтому на мгновение замер.

Цзян Мин и несколько человек из Хэси не могли не задохнуться.

Многие люди, которые первоначально хотели, чтобы Цзян Чжэнь помог им зашить рану, сразу же заколебались.

В это время Цзян Чжэнь закончил зашивать живот Фан Пину.

После долгой борьбы прошлой ночью Цзян Чжэнь уже очень устал, и теперь он весь онемел после того, как сидел на корточках на палубе, помогая другим зашивать их раны.

Он встал и пошевелил руками и ногами, попросив кого-нибудь принести два стола, а затем спросил: «Кто-нибудь еще хочет зашить рану?»

Подавляющее большинство людей колебались. Что, если, позволив Цзян Чжэню зашить их раны, они вместо этого умрут быстрее?

Цзян Чжэнь посмотрел на них и обнаружил, что двадцать или тридцать человек нуждаются в зашивании ран. Он очень хорошо знал, что не сможет спасти их всех, поэтому просто посмотрел на человека, который был менее ранен, и сказал: «Вы хотите, чтобы я зашил вам рану?»

Мужчина поспешно покачал головой. «Доктор. Ху сказал, что меня еще можно спасти». У него была большая рана, но доктор Ху дал ему лекарство и сказал, что его еще можно спасти. Конечно, он не хотел, чтобы Цзян Чжэнь залечивал его раны.

Он подождал, пока мальчик рядом с доктором Ху наложит ему повязку.

Те, кому нужно было наложить швы, но их травмы были относительно незначительными и не смертельными, в основном не желали, чтобы Цзян Чжэнь помогал их лечить. У Цзян Чжэня не было другого выбора, кроме как продолжать зашивать раны тяжелораненым.

Цзян Чжэнь не был специализированным врачом, он даже не был любителем, а то, что у него было под рукой, было вне рамок медицинской помощи.

Он в принципе не мог помочь слишком многим людям зашить их раны.

Когда Цзян Чжэнь зашивал раны людей, люди на борту продолжали умирать, и основной причиной смерти этих людей была чрезмерная потеря крови.

Наблюдая за тем, как все вокруг него умирают один за другим, все были в плохом настроении, и Цзян Чжэнь тоже.

В древние времена раны были опаснее, чем он думал.

Цзян Чжэнь ясно понимал, что в будущем он должен быть более осторожным, иначе... В этом месте, где медицинские знания были крайне скудны, возможно, если вы не будете достаточно осторожны, вы потеряете свою жизнь.

Цзян Чжэнь думал об этом, когда один из членов экипажа, который хотел, чтобы он зашил его раны, тихо перестал дышать.

Цзян Чжэнь остановился. Несмотря на то, что его руки были вымыты добела и в пене, он снова дважды вымыл руки кипяченой водой, и его глаза стали искать в толпе Чжао Цзингэ.

Чжао Цзинге всегда был приклеен к нему и всегда был неразлучен с ним, но теперь он не знал, почему не остался рядом с ним. . .

Было ли это потому, что он испугался? Когда Цзян Чжэнь огляделся, он обнаружил, что многие люди смотрят на него со страхом; тех, кто мог стоять рядом с ним в этот момент, было очень мало.

После всего . . . то, как он зашивал чьи-то раны, выглядело кровавым и ужасающим.

Цзян Чжэнь огляделся и увидел, что Чжао Цзингэ неподалеку помогает чистить палубу.

Возможно, почувствовав его взгляд, Чжао Цзингэ поднял голову, чтобы посмотреть на него, он, казалось, пытался улыбнуться, но атмосфера была слишком жуткой. Вскоре он опустил голову и перестал смотреть на Цзян Чжэня.

Лицо Чжао Цзинге было немного бледным, и он выглядел очень усталым, но в этом не было ничего серьезного. . . Цзян Чжэнь успокоился и немного растерялся. Чжао Цзин. . . казался немного испуганным и не осмелился подойти к нему.

Однако он впервые столкнулся с чем-то подобным. Это было нормально, что он чувствовал себя некомфортно. . . Цзян Чжэнь замедлил шаг, желая зашить раны следующего человека, а затем ему сказали, что больше нет людей, которым нужны швы.

Солнце поднималось все выше и выше, и прошло два часа после окончания утренней битвы, и те тяжелораненые, которые первоначально были приговорены доктором Хэ к смерти, как долго они проживут без швов?

— Иди отдыхай. Чжэн И был редким человеком, который не любил кровавые сцены. Он стоял там, наблюдая за Цзян Чжэнем, и в это время бросил на Цзян Чжэня сложный взгляд.

Из-за людей, которым Цзян Чжэнь зашил раны, более троих умерли один за другим. Люди на борту не думали, что Цзян Чжэнь действительно может спасти людей.

Но он ясно видел, что те, кто зашивал рану, теряли гораздо меньше крови.

Подавляющее большинство из них были без сознания, но все же были живы. Возможно... Цзян Чжэнь действительно мог спасти людей, делая это.

Чжэн И посмотрел на Цзян Чжэня так, как будто тот смотрел на ребенка.

Цзян Чжэнь кивнул головой; он действительно очень устал и нуждался в отдыхе.

Цзян Чжэнь сразу же взял воду и вылил ее себе на голову, чтобы помыться, затем снял мокрую одежду и надел только штаны, когда пошел к Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ обращал внимание на Цзян Чжэня, поэтому в это время он остановил свои дела и взглянул на Цзян Чжэня с некоторым смущением.

"Пойдем." Цзян Чжэнь улыбнулся.

Раньше он немного беспокоился, что Чжао Цзингэ будет бояться его, но теперь казалось, что его беспокойство было излишним. Он ясно видел, как Чжао Цзингэ покраснел, но не испугался.

Те, кто участвовал в битве прошлой ночью, отправились отдыхать, но Чжао Цзингэ не стал помогать на берегу и ждал Цзян Чжэня. Теперь, когда он уходил, никто ничего не сказал.

«Цзян Чжэнь. . .» Чжао Цзингэ подошел к Цзян Чжэню и пошел с ним в хижину.

«Цзингэ, иди сюда. Позволь мне опереться на вас». Цзян Чжэнь протянул руку к Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ быстро помог Цзян Чжэню, и как только он помог ему, он услышал звук рвоты.

Те, кто издавал звуки рвоты, были двумя горничными рядом с Чжэн И.

Эти две служанки следовали за Чжэн И и не пострадали, но они были напуганы кровавой сценой, а запах крови причинил им еще больший дискомфорт, поэтому они не могли удержаться от рвоты.

Но они работали не смотря на тошноту. В данный момент в каютах убирали раненых.

После окончания битвы Чжао Цзингэ чувствовал себя очень некомфортно. Ему постоянно казалось, что что-то застряло у него в горле, и его тошнило.

Когда Цзян Чжэнь зашивал рану, ему стало еще хуже при виде плоти и крови. Ему даже хотелось много раз блевать, поэтому он не пошел на помощь Цзян Чжэню и даже избегал Цзян Чжэня, когда спасал людей.

Насколько плохо было бы, если бы его вырвало, пока Цзян Чжэнь был там, чтобы спасти людей?

Постаравшись не смотреть на раненых, Чжао Цзингэ почувствовал себя намного лучше, хотя его все еще сильно тошнило, он, по крайней мере, мог терпеть. Однако, когда он услышал, как двух горничных рвет, он почувствовал, что его снова тошнит.

— Цзин? Цзян Чжэнь нахмурился и посмотрел на Чжао Цзингэ. «В чем дело?»

«Я в порядке», — сказал Чжао Цзингэ. — Я просто чувствую себя немного неловко.

Чжао Цзингэ уже давно не спал и не ел, и до этого он видел очень кровавую сцену. . . Цзян Чжэнь подумал о том, как впервые убил кого-то. Его также постоянно рвало, поэтому он заверил его: «Все в порядке, все кончено».

Чжао Цзингэ кивнул и почувствовал себя немного лучше, когда увидел мужчину, выходящего из хижины, откуда доносился звук рвоты двух служанок.

Кто-то умер, и смерть этого человека была немного более ужасной, его лицо было изрезано в кровавое месиво. Он догадался, что две служанки просто не выдержали в этот момент и у них началась рвота.

Увидев этого человека, Чжао Цзингэ снова захотелось вырвать.

Сначала, когда ситуация была срочной, его симптомы не были такими серьезными, но поскольку он расслабился, а Цзян Чжэнь был рядом с ним. . . Чжао Цзин не мог перестать чувствовать сильную тошноту.

«Цзингэ. . .»

«Цзян Чжэнь, я кое-кого убил. я . . .» Чжао Цзингэ не мог удержаться от воспоминаний о тех кровавых сценах, и тошнота, которую он долгое время сдерживал, также вырвалась наружу.

Было нехорошо продолжать вот так тошнить. . . Чжао Цзингэ беспокоился, что у людей будут проблемы с ним из-за того, что его рвало, но он просто слишком много думал об этом.

После того, как он пришел в себя, было немало людей, которых вырвало так же, как и его.

Обнаружив, что он был не единственным, Чжао Цзингэ почувствовал себя намного лучше, но Цзян Чжэнь не мог не огорчиться, увидев его таким.

Он не мог не задаться вопросом, не сделал ли он что-то не так.

На самом деле, он мог позволить Чжао Цзингэ остаться в деревне и ждать его, не так ли? Будь то сельское хозяйство или выращивание цыплят и уток, Чжао Цзингэ любил этим заниматься. Если бы Чжао Цзингэ остался в Хэси, он не столкнулся бы ни с какой опасностью или бедой.

Что касается того, как это может ограничить взгляд Чжао Цзингэ. . . ему было все равно. Должен ли он?

Ему также нравилось смотреть, как Чжао Цзингэ считает монеты...

Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзингэ обратно в их каюту.

Чжао Цзингэ наконец-то стало лучше, и его больше не тошнило.

— Давай, выпей воды. Цзян Чжэнь протянул Чжао Цзингэ чашку с водой.

Выпив стакан воды, Чжао Цзингэ, наконец, расслабился.

"Мне жаль . . . Я такой бесполезный». Чжао Цзингэ было очень неловко из-за того, что он так себя вел. Его поведение, казалось, уронило достоинство Цзян Чжэня.

"Ты сделал хорошую работу. Где ты был бесполезен? Цзян Чжэнь поцеловал Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ попытался улыбнуться, но снова почувствовал запах крови, то ли на нем, то ли на Цзян Чжэне. Они оба были слегка запачканы кровью.

«Кха. . .» Чжао Цзингэ ощутил новый прилив сильной тошноты. К счастью, он просто почувствовал тошноту, и его не вырвало водой, которую он только что выпил.

Когда Цзян Чжэнь увидел Чжао Цзингэ в таком состоянии, он не мог не пожалеть его. "Пойдем помоемся".

В данный момент ни у кого не было настроения принимать ванну, и в ванной было очень тихо, что позволило и Чжао Цзингэ, и Цзян Чжэню вымыться дочиста. Потом они пошли на кухню.

Подросток, который раньше отвечал за сбор овощей, после смерти отца стал одним из поваров на кухне и теперь готовил кашу.

Он посмотрел на Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ своими опухшими красными глазами. Он сказал: «В кастрюле есть каша, а там соленья».

В железном котле кипела разваренная белая рисовая каша, а неподалеку на столе стояло несколько горшков с маринованными огурцами для тех, кто доел свою кашу.

Цзян Чжэнь собирался подать кашу, но Чжао Цзингэ остановил его. Чжао Цзингэ быстро наполнил две тарелки кашей и принёс Цзян Чжэню соленые огурцы.

Раньше Чжао Цзингэ тошнило, ему было некомфортно, и он даже не был голоден. Но теперь, когда он увидел горячую рисовую кашу, он очень проголодался и ел очень быстро.

"Для тебя." Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были на полпути к еде, мальчик с кашей внезапно подошел и дал им яйцо.

«Спасибо», — снова сказал подросток Цзян Чжэню, а затем тихо сел с красными и опухшими глазами.

Ранее его отец упал с палубы в реку.

Если бы не последующие действия Цзян Чжэня и отступление пиратов, он бы тоже погиб.

Цзян Чжэнь остановился, чтобы очистить яйцо и положить его в миску Чжао Цзинге.

— Ты тоже ешь. Чжао Цзингэ хотел отдать яйцо Цзян Чжэню.

"Как насчет этого. Ты ешь желток, а я буду есть яичный белок». Некоторое время назад Цзян Чжэнь обнаружил, что Чжао Цзингэ предпочитает яичные желтки белкам.

Наоборот, он любыл как раз наоборот. . . желток был сухим, и он никогда не смог бы его есть, если бы он не сопровождался яичным белком.

Чжао Цзингэ тоже знал об этом и разделил яйца, чтобы отдать яичный белок Цзяг Чжэню.

Цзян Чжэнь съел яичный белок за один укус, прежде чем вернуться к каше. Чжао Цзингэ не ел яичный желток, пока не доел кашу, затем положил желток в рот и с удовольствием съел его.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были готовы уйти после еды, они увидели Ван Хайшэна и других.

«Босс». Увидев Цзян Чжэня, Ван Хайшэна и других, они поздоровались. Раньше они очень восхищались Цзян Чжэнем, но теперь, когда они смотрели на Цзян Чжэня, в их взглядах было некое благоговение.

Цзян Чжэнь не только отбился от пиратов, но и осмелился лечить чужие кровавые раны. . . Даже сейчас, когда они думали об этих сценах, их тошнило.

— Ты придешь на ужин?

"Да. Мы пришли поесть и принести еду для раненых», — сказал Ван Хайшэн.

«Мм-хм». Цзян Чжэнь кивнул и сказал: «Обратите внимание на чистоту. Всю воду для раненых надо кипятить».

В этот период люди осмеливались пить воду прямо из реки, а когда принимали ванну, не кипятили воду, что легко вызывало инфекции.

Цзян Чжэнь предупреждал их об этом раньше, но на этот раз он снова подчеркнул это.

«Не волнуйтесь, босс, мы все это сделали», — сказал Ван Хайшэн с некоторой нерешительностью на лице.

«В чем дело?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Просто мы слушали вас, босс, и следовали указанному вами методу, чтобы позаботиться о тех людях, чьи раны вы зашивали, и в результате Лу Да распорядился оставить всех раненых на нас. ” — сказал Ван Хайшэн.

На борту было много раненых, а дополнительных рук для ухода за тяжелоранеными не было. У Ван Хайшэна и других было много работы, и Лу Да был недоволен, поэтому он просто бросил всех раненых на попечение людей Цзян Чжэня.

— Ты можешь позаботиться о них? — спросил Цзян Чжэнь.

"Без проблем!" — сказал Ван Хайшэн.

На самом деле, они были вполне готовы позаботиться о раненых. . . Этих людей спас их босс, и о них нужно хорошо позаботиться; они не могли быть спасены только для того, чтобы быть убитыми другими.

Хотя несколько человек, зашитых Цзян Чжэнем, умерли, большинство из них были еще живы, и Фан Пин, у которого была дыра в животе, был еще жив. Ван Хайшэн и другие считали, что Цзян Чжэнь мог сотворить чудо.

Они хотели, чтобы эти люди выжили.

Ван Хайшэн и другие ели кашу и приносили кашу раненым.

На самом деле некоторым людям с ранами в живот было бы лучше, если бы они меньше ели, но они не могли жить только на воде. Они уже потеряли слишком много крови, и если они не будут есть, то, вероятно, умрут от голода, поэтому Цзян Чжэнь не стал их останавливать.

Наевшись и выпив достаточно, он отвел Чжао Цзингэ обратно в их каюту, и Цзян Чжэнь обнял Чжао Цзингэ, когда пошел спать с ним.

Цзян Чжэнь проснулся от голода, а когда проснулся, было уже темно, а Чжао Цзингэ еще спал.

Приведя себя в порядок, Цзян Чжэнь уже собирался разбудить Чжао Цзингэ, чтобы они могли вместе пообедать, когда в дверь хижины постучали, поэтому он встал и в спешке открыл дверь.

За дверью стоял мальчик-слуга Чжэн И: «Босс Цзян, наш молодой хозяин подсчитал, что вы скоро проснетесь, поэтому он попросил меня принести вам что-нибудь поесть. . .» мальчик передал Цзян Чжэню тяжелую коробку с едой.

Аромат мяса исходил из коробки с едой, отчего Цзян Чжэнь проголодался еще сильнее. Он поблагодарил его, взял коробку с едой и поставил ее на стол, а затем начал выносить еду.

Поскольку прошло несколько дней с тех пор, как они пришвартовались, на корабле было доступно свежее мясо, но еда была не особенно богатой.

Тарелка свинины с соусом, тарелка холодных ростков соевых бобов и ломтики жареного бекона с грибами, а также две большие тарелки риса.

Каюта была маленькой, и стол был поставлен близко к кровати. Цзян Чжэнь только что вынес несколько тарелок, когда увидел, как Чжао Цзингэ просыпается и сидит в оцепенении.

Чжао Цзингэ все еще был немного сбит с толку, когда впервые проснулся, но протрезвел после того, как сел. Потом он увидел на столе тарелку с мясом в соевом соусе.

Мясо . . .

Чжао Цзингэ тошнило, и он открыл окно, чтобы его вырвало наружу.

— Ты все еще чувствуешь себя неловко? Цзян Чжэнь с тревогой посмотрел на Чжао Цзингэ.

«Это мясо кажется мне немного отвратительным», — сказал Чжао Цзингэ.

Сказав это, он захотел отвесить себе пощечину. Он действительно думал, что мясо было отвратительным!

Мясо было хорошим. Он любил мясо, но теперь... он на самом деле нашел это отвратительным!

Чжао Цзингэ посмотрел на мясо на столе. Раньше он любил есть мясо в соевом соусе, но теперь его тошнило, и у него совсем не было аппетита.

"Подожди минуту." — сказал Цзян Чжэнь.

Он быстро положил мясо в соевом соусе и жареное мясо с грибами в коробку с едой, а затем спросил: «С тобой все в порядке?»

Предыдущая сцена была настолько кровавой, что, по его оценке, Чжао Цзингэ какое-то время не сможет есть мясо.

Несчастный мальчик.

Ветер дул в окно, унося запах из кабины, и, не видя мяса, Чжао Цзингэ почувствовал себя намного лучше. "Я в порядке."

Без запаха мяса Чжао Цзингэ быстро съел большую миску, полную риса с ростками соевых бобов и уксусным салатом. После того, как он закончил, он все еще выглядел немного голодным.

— Я пойду и принесу тебе что-нибудь поесть позже. Цзян Чжэнь также ел ростки соевых бобов, а когда закончил, вышел с коробкой с едой.

«Мм». Чжао Цзингэ кивнул. «Я пойду стирать одежду».

Чжао Цзингэ вышел со своей грязной одеждой в деревянном ведре. Видя, как он уходит далеко, Цзян Чжэнь открыл коробку с едой и сначала съел немного жареного бекона с грибами шиитаке, а затем немного мяса с соевым соусом.

После нескольких часов напряженной работы Цзян Чжэнь заснул, выпив всего лишь миску каши. Цзян Чжэнь был очень голоден, и обезжиренные ростки сои и белый рис не сделали его счастливым.

Будь то бекон или соевый соус, это было восхитительно, но вместо того, чтобы съесть все мясо, Цзян Чжэнь положил его обратно в коробку с едой и пошел посмотреть на зашитых им раненых.

Раненые должны были жить в сухом и проветриваемом помещении, и после того, как Цзян Чжэнь упомянул об этом Чжэн И, Чжэн И отказался от каюты с окнами, в которой он раньше ел, чтобы разместить тяжелораненых, а тех, у кого были легкие травмы, поместили в верхние каюты нескольких других кораблей.

Как только Цзян Чжэнь подошел к каюте, где жили тяжелораненые, он обнаружил, что у двери было много людей, и когда они увидели его, все переглянулись с благоговением.

Некоторые из этих людей были людьми Цзян Чжэня, а некоторые из них были неизвестны Цзян Чжэню, но в то же время неважно, кто знал Цзян Чжэня раньше или нет, теперь, когда они смотрели на Цзян Чжэня, их взгляды выражали поклонение.

«Босс!» Несколько мужчин Цзян Чжэнь громко закричали, высоко подняв голову и выглядя самодовольно, в то время как другие смотрели на них с завистью на лицах.

«В чем дело?» Цзян Чжэнь был немного сбит с толку, когда увидел ситуацию.

«Босс, после того, как мы перенесли сюда людей, двое умерли!»

«Босс, остальные, кажется, поправляются!»

«Босс, у вас есть способность возвращать мертвых к жизни?»

. . .

Несколько людей Цзян Чжэня с нетерпением посмотрели на него.

Еще двое мертвы? Сегодня утром Цзян Чжэнь помог зашить рану 19 людям. До этого погибло несколько человек, а теперь, когда погибли двое, в живых осталось только тринадцать человек.

Для Цзян Чжэня этот уровень смертности был очень высоким, но для других…

Тринадцать из тех, кто был полон решимости умереть, дожили до конца дня!

Вы знаете, те небольшие раны, которые доктор Ху помогал лечить, давал лекарства и перевязывал раны, трое умерли во время сна Цзян Чжэня!

Цзян Чжэнь… был действительно слишком удивителен.

Многие люди на главном корабле раньше не любили Цзян Чжэня, но теперь… думая, что Цзян Чжэнь может спасти их жизнь в критический момент, они с большим энтузиазмом относятся к Цзян Чжэню.

И подумать только, что Цзян Чжэнь был способен отбиться от этих бандитов… Если они не поклонялись Цзян Чжэню, то кому еще они могли поклоняться?

«Цзян Чжэнь, зашивание ран иглой действительно может помочь спасти их?» Как только Цзян Чжэнь был окружен людьми, Чжэн И тоже вошел внутрь.

Чжэн И тоже немного отдохнул. Теперь он только что проснулся и специально подошел, чтобы проверить Цзян Чжэня, услышав от своего слуги, что тот встал. В этот момент он смотрел на Цзян Чжэня с большим интересом.

— Это уменьшит кровотечение. сказал Цзян Чжэнь : «В последствии у этих людей может быть лихорадка, и они могут не выжить, но, по крайней мере, они не умрут от потери крови».

— Как ты это придумал? Чжэн И с любопытством посмотрел на Цзян Чжэня. То, что сделал Цзян Чжэнь, было очень просто: он просто зашил рану иголкой с ниткой, можно сказать, что это мог сделать каждый, но идея, тем не менее, определенно была абсолютно новой.

«Мастер Чжэн, на самом деле не я придумал этот метод, но я видел, как другие его использовали». Цзян Чжэнь сказал: «Когда люди выращивают цыплят, некоторые из них становятся все больше и больше и в конце концов умирают. После того, как таких кур убьют, в их желудках вы обнаружите большой мешок с водой. Потому что курица больна. Все будут думать, что такую курицу надо убить и съесть как можно скорее. Моя мама тоже думала так же, но я думал, что если курица больна, ее нельзя есть, и я хотел ее выбросить».

"А потом?" — спросил Чжэн И.

«Но моя мать не могла выбросить его, поэтому она проткнула цыпленку брюшко ножом, выжала воду из цыплячьего брюшка и зашила цыплячье брюхо иголкой с ниткой. Потом… эта курица жила». — сказал Цзян Чжэнь.

То, что он сказал, действительно было правдой.

Чжао Лю вырастила так много кур и уток, что всегда были больные, и одна из них была на грани смерти от водянки брюшины.

Чжао Лю боялась испортить её и хотела убить его для своей семьи, но Цзян Чжэнь не хотел есть больных цыплят, поэтому он сказал Чжао Лю либо отдать его, либо выбросить.

Но Чжао Лю не хотела этого делать, она слышала, что курица с этой болезнью может выжить, если вода из её желудка будет выпущена… Тогда она ударила курицу ножом и выпустила воду из ее живота.

Когда Цзян Чжэнь увидел это в то время, он мимоходом упомянул, что они могут сшить куриный живот с помощью иглы и нитки, что Чжао Лю действительно сделал. Тогда курица действительно выжила….

«Если этот метод работает для цыплят, он должен работать и для людей. Я ничего не смыслю в медицине, я просто думаю, что если рана слишком большая, то легко пойдет кровь, а если зашить, то кровить не будет». — снова сказал Цзян Чжэнь.

— У тебя хорошая идея! Чжэн И погдумал, что в обычное время этот метод не очень полезен, но во время войны…

Если бы такой метод дали тем военным генералам и передали военным медикам, наверняка выживших с поля боя было бы намного больше!

Чжэн И уже начал думать о том, как он собирается использовать этот метод для получения собственной выгоды.

Конечно, он не обделит Цзян Чжэня.

«Спасибо, молодой господин Чжэн, за вашу похвалу». — сказал Цзян Чжэнь.

— Давай зайдем и посмотрим. сказал Чжэн И и привел Цзян Чжэня с собой в каюту.

В кабюте лежало более дюжины человек, некоторые из них были сонными, но большинство из них не спали, и тот, кто находился под командованием Цзян Чжэня, у которого была травма бедра, не спал.

Эти люди были тяжело ранены, но пребывали в хорошем настроении. Тем, кто чувствовал себя самым счастливым, был тот, у кого в животе была большая дыра, Фан Пин.

Этот Фан Пин сначала попросил Цзян Чжэня зашить ему живот, потому что он не хотел, чтобы его кишки выпали, но неожиданно он не умер после зашивания.

Не только он не умер, но и несколько человек из его окружения с особо серьезными травмами тоже не умерли. Ван Хайшэн, который заботился о них, хвалил Цзян Чжэня перед ними.

Именно в это время он узнал, что Цзян Чжэнь был настолько силен, что он не только был великолепен в бою, но и спас умирающую жену Ван Хайшэна.

В таком случае, сможет ли Цзян Чжэнь спасти и его?

Когда Фан Пин подумал, что Цзян Чжэнь может спасти его, он сразу же почувствовал, что становится все более и более энергичным и сильным.

Он выживет, вернется и родит сына с женой!

«Наш начальник раньше был замкнутым и очень молчаливым, потом наловчился и стал сильным как бык и могучим. До того, как я вышел с ним и встретил бандитов, он сам захватил всех бандитов на обеих лодках!» Как только Цзян Чжэнь вошел, он услышал, как Ван Хайшэн хвалит его: «И на этот раз он отвел нас на корабль, где был главарь бандитов, и схватил главаря бандитов, и мы не понесли никаких потерь!»

Когда Ван Хайшэн рассказывал историю, когда он впервые столкнулся с бандитами вместе с Цзян Чжэнем, он опустил тот факт, что в сумме на этих двух лодках было не так много бандитов, поэтому люди вокруг него думали, что Цзян Чжэнь убил водных бандитов на двух кораблях, и на этот раз… их взгляды были полны тоски.

«Цзян Чжэнь слишком силен!»

«Неудивительно, что он может победить кучу людей».

— Хорошо, что вы, ребята, последовали за ним.

Цзян Чжэнь: «…»

В промежутке между зашиванием ран Цзян Чжэнь рассказал окружающим, как ухаживать за ранеными. Главное было быть чистым. Поэтому в салоне было очень чисто, и все раненые были одеты в чистую новую одежду.

Не было сомнений, что уже одно это могло сделать людей счастливыми, состояние раненых было хорошим, и когда они увидели входящего Цзян Чжэня, все посмотрели на него с восхищением.

До Цзян Чжэня людей убеждали сражаться, и только Чжао Цзингэ и Ван Хайшэн поклонялись ему, он не привык к этому до поры до времени.

Однако он был в хорошем настроении — всегда хорошо иметь возможность спасать людей.

Цзян Чжэнь передал коробку с обедом Ван Хайшэну: «Здесь есть немного мяса. Вы много работали. Возьми и раздели».

"Спасибо, босс!" Ван Хайшэн счастливо рассмеялся.

Чжэн И удивленно посмотрел на Цзян Чжэня, затем улыбнулся и сказал: «Цзян Чжэнь, я верю, что твое эскорт-агентство преуспеет».

Он думал, что раньше отвечал за Цзян Чжэня, и уже придавал большое значение Цзян Чжэню. Но сейчас показалось, что… семья Чжэн не сможет удержать Цзян Чжэня.

Увидев раненых, Чжэн И сказал несколько слов, прежде чем уйти, и Цзян Чжэнь тоже не задержался здесь надолго.

Подумав, что Чжао Цзингэ может не хватить еды, Цзян Чжэнь пошел на кухню, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь поесть.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ не приходили на кухню обедать и ужинать, поэтому в это время они могли только забрать еду с кухни.

«Еда на кухне сегодня — это мясо». Молодой человек, зачерпнувший овощи, открыл кастрюлю и показал ее Цзян Чжэню: «Тушеный бекон с соевыми бобами очень вкусный».

Прежде чем отправится в путь, они взяли много сои, потому что эта соя была действительно хорошей вещью.

Её можно использовать непосредственно для приготовления пищи, а также для ростков фасоли, а некоторые корабли с каменной мельницей могут даже делать тофу.

Цзян Чжэнь заказал на кухне две миски риса, наполнил миску тушеным беконом с соевыми бобами, подумал и попросил немного солений, прежде чем вернуться.

Факты доказали, что подход Цзян Чжэня был очень дальновидным.

На обратном пути Цзян Чжэнь выбрал немного мяса из соевых бобов, чтобы поесть, но Чжао Цзингэ снова почувствовал тошноту, когда увидел миску с соевыми бобами.

«Я чувствую в нем запах мяса». Чжао Цзингэ сказал, что он чувствовал запах мяса, который всегда казалдся ему очень ароматным, но теперь он не знал, что происходит, потому что пахло очень плохо и невыносимо.

— Я выведу тебя наружу. сразу сказал Цзян Чжэнь.

Когда Цзян Чжэнь вынес соевые бобы из хижины, Чжао Цзингэ почувствовала себя прекрасно и съел большую миску риса с соленьями.

«Ты такой… Я думаю, тебе какое-то время придётся побыть вегетерианцем». Поев и приведя себя в порядок, Цзян Чжэнь коснулся головы Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ был возбужден гораздо больше, чем он думал.

«Да…» Чжао Цзингэ был очень огорчён. Он больше не мог есть мясо. Какая жалость!

Что касается стимуляции…

Убить кого-то было бы очень возбуждающим занятием, но теперь Чжао Цзингэ был сосредоточен на том факте, что время от времени его тошнило, поэтому у него не было времени думать об этих кровавых сценах, и он не хотел думать об этих кровавых сценах.

После долгого сна в течение дня Цзян Чжэнь был в хорошем настроении и, увидев, что Чжао Цзингэ раздражает свеча, не мог не поцеловать его.

Когда Цзян Чжэнь поцеловал Чжао Цзингэ, он точно знал, что Цзян Чжэнь хотел сделать, и немного покраснел.

У него было подкрадывающееся ощущение, что Цзян Чжэнь хочет его прямо сейчас, и хорошо, что Цзян Чжэню он нравится… он все равно не отказался бы!

Что, если он откажется и Цзян Чжэнь пойдет искать кого-нибудь другого?

"Будь нежным." Чжао Цзингэ сказал, что он не должен позволять никому слышать…

— Не волнуйся, я буду. Цзян Чжэнь сказал, чтобы его не подслушали, его действия по поцелуям с Чжао Цзингэ в те дни были невероятно нежными, и это было… тоже довольно интересно!

Было очень приятно наблюдать, как Чжао Цзингэ медленно перемалывает его, пока он сдерживается.

Цзян Чжэнь расстегнул собственные штаны и медленно вошел в тело Чжао Цзингэ. В результате он еще не шевельнулся, когда дверь вдруг двинулась.

"Дерьмо!" Цзян Чжэнь не мог не выругаться себе под нос, и, покинув тело Чжао Цзинге и надев штаны, он завязал свою одежду вокруг талии, чтобы прикрыться, и, увидев, что Чжао Цзинге также привел себя в порядок. Затем Цзян Чжэнь открыл дверь и дурным тоном спросил: «В чем дело?»

Снаружи стоял молодой человек, и как только дверь открылась, он сердито посмотрел на Цзян Чжэня: «Ты явно можешь спасать людей, почему ты не спас моего брата? , ты…"

Цзян Чжэнь совсем не знал этого человека, поэтому нахмурился.

Цзян Чжэнь изначально хотел выслушать этого человека и понять, что происходит, но он не ожидал, что этот человек что-то скажет, а затем замахнётся кулаком, чтобы ударить его.

Этот парень пришел к его двери, чтобы найти проблемы!

Цзян Чжэнь, который внезапно встревожился и был в плохом настроении, увидев эту сцену, сразу же разозлился и выгнал человека.

Когда он раньше спасал людей, он уже делал все возможное, чтобы спасти тех, кто, по мнению доктора Ху, должен был умереть, тех, кто не был смертельно ранен. Он же предлагал зашивать раны другим, так когда же он не пытался спасти людей?

Это потому, что эти люди не доверяли ему раньше и теперь приходят к его двери, когда некоторые из них умерли!

Ход мыслей Цзян Чжэня был верным, брат пришедшего человека на самом деле был тем, кто не доверял ему и не позволил ему зашить свои раны, но позже, к сожалению, умер.

В то время он даже проявил инициативу, чтобы спросить этого человека, хочет ли он лечения.

В то время мужчина боялся, что умрет после того, как ему наложат швы, поэтому не хотел позволять ему зашивать рану, но позже кровь не останавливалась.

Буквально сегодня днем мужчина умер.

Изначально ничего не было. Смерть после такого рода травм была совершенно нормальной для этих людей, но как раз в это время младший брат погибшего мужчины услышал, что те, кто получил более серьезные ранения, чем его брат, выжили, и даже поправляются, потому что Цзян Чжэнь помог им зашить их раны.

Ранение его брата было несерьезным, но он умер, а те, кто получил более серьезные ранения, выжили... Мужчина был так зол, что пришел устроить скандал.

После того, как Цзян Чжэнь выгнал его, мужчина вскочил с земли и ударил дверь Цзян Чжэня : «Цзян Чжэнь, выйди и сразись со мной!»

Он сердито пнул дверь каюты, а через некоторое время из других кают выбежало несколько человек и остановили его руками.

"Что ты делаешь?" Лица людей были злыми.

"Что делаешь? Как ты посмел поднять шум у каюты Босса Цзяна! Человек, удерживающий его, был очень зол.

Теперь все люди на корабле очень восхищались Цзян Чжэнем, но кто-то осмелился поссориться с Цзян Чжэнем!

«Если бы не Босс Цзян, ты бы уже был мертвецом, павшим под мечом».

«Твой брат был тем, кто не хотел помощи от босса Цзяна, так какое это имеет отношение к боссу Цзяну?»

«Поторопись и уходи, не мешай боссу Цзяну отдыхать!»

. . .

Вскоре кто-то утащил мужчину, не все эти люди были людьми Цзян Чжэня, многие из них изначально были людьми Лу Да.

Когда Лу Да услышал шум, он случайно увидел эту сцену, и когда он услышал эти слова, его лицо стало мрачным.

Почему все его люди перешли на сторону Цзян Чжэня?

Лу Да продолжал идти в плохом настроении, и посреди этой прогулки его подозвал Чжэн И.

— Лу Да, ты меня разочаровал. сказал прямо Чжэн И.

"Молодой мастер?!" Лу Да в ужасе посмотрел на Чжэн И.

«Тебя вырастила моя семья Чжэн, и я доверял тебе больше всего, но посмотри, что ты сделал? Цзян Чжэнь — это человек, которого я нанял, человек, которого я ценю, и вы нацелились на него в своих корыстных интересах. Вы даже остановили его, когда он пытался спасти людей. «Если бы не он, мы все могли бы быть уже мертвы, разве ты еще этого не понял?»

«Молодой мастер…» Лу Да стыдливо опустил голову.

«С этого момента относись к Цзян Чжэню так же, как ты относишься ко мне. Если ты не справишься, я не против заменить тебя».

Лу Да был в замешательстве.

В это время Цзян Чжэнь понял, что шум за дверью наконец прекратился, и снова начал обнимать и целовать Чжао Цзингэ…

Когда Цзян Чжэнь проснулся на следующий день, Чжао Цзингэ еще спал.

Можно было почувствовать, что внезапное убийство человека оказало большое влияние на Чжао Цзингэ. Даже сейчас, когда он спал, его лоб был нахмурен.

Цзян Чжэнь осторожно коснулся рукой шрама между бровями Чжао Цзингэ, поцеловал его в брови, а затем встал и ушел.

Выйдя из каюты, Цзян Чжэнь обнаружил, что их корабль все еще на месте, и не уплывал.

Увидев это, Цзян Чжэнь был несколько удивлен, а потом его сердце дрогнуло.

У него всегда была мысль, что следовать за Чжэн И будет нелегко, но теперь он может попробовать.

Цзян Чжэнь нашел Чжэн И и сказал то, что думал.

— Ты собираешься сражаться с этими водяными бандитами? Чжэн И широко раскрыл глаза от удивления, когда услышал слова Цзян Чжэня.

Он беспокоился, что эти водяные бандиты снова нападут на них, и Цзян Чжэнь… он действительно хотел сразиться с этими водяными бандитами!

"Да." Цзян Чжэнь кивнул: «Люди под моим началом никогда раньше не участвовали в боях, у них слишком мало опыта, я хочу вывести их на практику».

Если возможно, было бы лучше получить немного больше денег.

У Чжэн И не было другого выбора, кроме как остановить свой корабль здесь; это тоже был беспомощный ход.

В предыдущем бою с пиратами из-за большого количества людей и охраны на главном корабле потери на главном корабле были невелики, но на других кораблях было иначе.

В то время многие пираты забирались на эти корабли и упорно сражались. Экипажи четырех кораблей, кроме главного корабля, сократились как минимум на треть, многие люди были напуганы и ранены.

Чжэн И хотел уйти сразу после битвы, но для этого ему пришлось бы бросить один из больших кораблей. Однако в этом столкновении с пиратами погибло много людей, так как же он мог потерять еще больше товаров, если уже потерял столько людей?

В конце концов, он был купцом; он собирался зарабатывать деньги.

Но Чжэн И смог отремонтировать корабль только в течение дня и перегруппировать рабочую силу. Он также разрешил своим людям похоронить мертвых на берегу и дать хорошо отдохнуть раненым.

Чжэн И уже сделал некоторые приготовления и временно приказал нескольким охранникам заменить матросов и планировал продолжить путешествие во второй половине дня. Но неожиданно в этот момент Цзян Чжэнь сделал такую просьбу.

"Ты в этом уверен?" — спросил Чжэн И. Число пиратов было велико. Было хорошо быть увереннымв безопасности, но если Цзян Чжэнь не был уверен, куда идти…

Если что-то случится с Цзян Чжэнем, оставшаяся часть его путешествия может оказаться непростой.

"Да." Цзян Чжэнь был уверен, что все эти пираты были беженцами от засухи. Хотя среди них было несколько более сильных людей, они были просто храбрецами. Его хорошо подготовленным людям не составит труда захватить такую группу пиратов.

Цзян Чжэнь раньше думал, что он не должен подвергать себя или Чжао Цзингэ опасности в будущем, и для этого он мог не только думать о том, как избежать всех опасностей, но и думать о том, как стать сильнее.

Только когда он станет сильным и люди, подчиняющиеся ему, станут сильными, он сможет не бояться опасности.

И если я хочу стать сильным, я должен идти и практиковаться.

Эти пираты только что проиграли битву, и лидер пиратов был убит, так что теперь они, вероятно, все еще пребывают в хаосе. . . Была ли для них лучшая ситуация для практики в этом мире?

Цзян Чжэнь не скрывал своих планов от Чжэн И.

«Цзян Чжэнь, если ты пойдешь в армию, ты непременно станешь свирепым генералом, который побеждает больше меньшими средствами», — восхитился Чжэн И.

«Мастер Чжэн, если я пойду в армию, я могу быть просто солдатом, пока не умру», — сказал Цзян Чжэнь. Насколько легко было продвижение по службе в этом времеени?

Более того, то, на что он опирался сейчас, это его военный опыт в Новое время, и пока он был в Новом времени. . . самое большее, он вел около сотни человек.

Он может обучать группу солдат, но если вы хотите, чтобы он привел десятки тысяч солдат... Он может быть не в состоянии позаботиться о них.

Чжэн И также знал, что трудно получить повышение в армии без власти и связей, поэтому он улыбнулся и сказал: «Я могу подождать тебя здесь несколько дней, но у меня есть к тебе одна просьба».

«Мастер Чжэн, не стесняйтесь говорить это», — сказал Цзян Чжэнь.

«Ты возьмёшь с собой Лу Да и выберешь некоторых из его людей, чтобы они пошли с вами, чтобы помочь мне обучить их», — сказал Чжэн И.

Чжэн И раньше думал, что Лу Да и его люди достаточно хороши, но теперь, по сравнению с Цзян Чжэнем и его людьми, он чувствовал, что они недостаточно компетентны.

Когда он заплатил за то, чтобы Цзян Чжэнь присоединился к его группе, хотя он придавал большое значение Цзян Чжэню, для него Цзян Чжэнь был на самом деле похож на Лу Да. Он даже чувствовал, что мог бы превратить Цзян Чжэня и его людей в охранников семьи Чжэн, как Лу Да. Но теперь у него больше не было этих мыслей. Цзян Чжэнь был гораздо более странным, чем он думал. Для него было бы невозможно быть менеджером под его началом, и он рассчитывал, что его эскорт-агентство также будет развиваться очень хорошо.

Он будет достаточно уважать Цзян Чжэня и больше не будет считать Цзян Чжэня своим подчиненным. Таким образом, он надеялся, что Цзян Чжэнь сможет обучить его подчиненных.

Цзян Чжэнь не мог дождаться просьбы Чжэн И. Хотя большинство его людей начинали как головорезы, они были обычными головорезами, которые запугивали других в сельской местности. Они действительно не были слишком сильны, но люди под руководством Лу Да и самого Лу Да были другими.

Эти люди видели кровь.

«Мастер Чжэн, конечно, я хотел бы взять еще несколько человек, но я все равно хочу, чтобы они вызвались добровольцами», — сказал Цзян Чжэнь.

На этот раз он вышел и пошел странным путем, но он все еще не хотел, чтобы в его команде были непослушные люди.

Покинув каюту Чжэн И, Цзян Чжэнь отправился готовиться.

«Этих пираты тысячи, и эта операция опасна, поэтому вам решать, идти или нет». Цзян Чжэнь позвал всех своих невредимых людей и сказал им, что собирается сражаться с пиратами.

«Я иду!» Ван Хайшэн и несколько человек, которые нырнули в воду с Цзян Чжэнем, чтобы убить лидера пиратов, немедленно вызвались.

После того, как они последовали за Цзян Чжэнем, чтобы убить лидера пиратов и спасти свой флот, они почувствовали, что им поклоняются, и люди присылают им благодарственные подарки, что их взволновало и обрадовало.

Им нравилось чувствовать, что ими восхищаются, поэтому теперь они просто умирали от желания принять участие в еще одной битве.

— Босс, мы тоже идем! кричали остальные. Они ненавидели этих пиратов и тоже хотели быть предметом зависти.

Разве это не просто убийство пиратов? Разве они не убили некоторых только вчера?

Они были мужчинами, и таких, кто не хотел строить собственную карьеру, было очень мало. Цзян Чжэнь даже не посулил награду, чтобы поощрить этих мужчин, а они уже согласились.

Вместе с группой Лу Да Цзян Чжэнь, наконец, отобрал в общей сложности шестьдесят человек и потратил некоторое время на подготовку всевозможного полезного оборудования перед отъездом.

Перед отъездом он специально отправился к Чжао Цзингэ, но тот все еще спал. . .

«Цзингэ». Цзян Чжэнь погладил голову Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ в изумлении открыл глаза и обнаружил, что уже рассвело. «Очень поздно? Я встану через минуту.

«Нет, отдохни еще немного», — сказал Цзян Чжэнь и снова поцеловал Чжао Цзингэ. "Я ухожу. Подожди, пока я вернусь».

Сначала Цзян Чжэнь хотел попросить Чжао Цзингэ пойти с ним, но в конце концов сдался.

Чжао Цзингэ чувствовал себя виноватым после того, как кого-то убил, и плохо отреагировал. Он не подходил для того, чтобы снова пойти с ним убивать людей. . .

Сказав это, Цзян Чжэнь ушел, а Чжао Цзингэ встал, приводя себя в порядок, прежде чем выйти за дверь. Только тогда он узнал, что Цзян Чжэнь на самом деле брал людей на охоту на пиратов.

Цзян Чжэнь собирался сражаться с пиратами!

Хотя Чжао Цзингэ чувствовал, что Цзян Чжэнь был самым могущественным человеком, которого он знал, и поэтому был полон уверенности в нем, он все еще беспокоился о Цзян Чжэне, услышав о том, что тот собирается сделать. Это заставило его внезапно забеспокоиться.

Эти пираты были злобными, и их было так много, что, если что-то случится с Цзян Чжэнем и остальными?

Чжао Цзингэ забеспокоился и не знал, было ли это из-за воспоминаний о предыдущей боевой сцене, но его желудок сжался, и он пчувствовал тошноту снова.

«Чжао Цзин, ты в порядке?» — спросил один из людей Цзян Чжэня с раненой рукой.

Этот человек также был одним из раненых, которых Цзян Чжэнь помог зашить.

Первоначально он не хотел, чтобы Цзян Чжэнь зашивал его, потому что его травма не была смертельной, но после того, как Цзян Чжэнь посмотрел на него, он подсознательно согласился на это. . .

На этот раз Цзян Чжэнь взял с собой всех, кого мог, но такие же раненые, как и он, остались.

«Я в порядке, просто проголодался», — сказал Чжао Цзингэ.

— Тогда тебе следует быстро пойти поесть что-нибудь. Мужчина снова немного растерялся: «Почему мне не повезло? Если бы меня не ранили, я бы тоже пошел драться с теми пиратами!»

Чжао Цзингэ кивнул и в изумлении пошел на кухню, а другой пошел туда, где были раненые.

Когда Цзян Чжэнь отправился в путь на этот раз, он оставил пятерых своих людей на корабле: один был серьезно ранен, остальные четверо были легко ранены, но у них были проблемы с подвижностью. На данный момент эти легкораненые люди отвечали за уход за тяжелоранеными.

Но на самом деле. . . эти тяжелораненые пациенты вообще не нуждались в их уходе.

Чжэн И уделял большое внимание серьезно раненым людям, и Цзян Чжэнь зашил их раны. Дошло до того, что он фактически послал своих двух служанок позаботиться о людях!

Просьба Цзян Чжэня была слишком подробной и утомительной для тех взрослых мужчин на корабле, но для этих двух горничных это было именно то, что они ожидали.

Они подавали воду Чжэн И для мытья посуды, и мало того, что они использовали воду, которая была вскипячена, а затем охлаждена, эта вода также должна была отстояться в течение нескольких дней, прежде чем её кипятить!

За ранеными ухаживали с большой заботой, кроме того, на помощь приходили друзья и товарищи раненых. В результате слегка раненым подчиненным Цзян Чжэня вообще ничего не нужно было делать. В лучшем случае им нужно было лишь немного присмотреть за тяжелораненым человеком, которому ампутировали ногу.

Мужчина проснулся, и когда он только проснулся, он был полон страха, думая, что умрет. Но после того, как другие пациенты поговорили с ним, он почувствовал, что сможет жить, и был полон доверия к Цзян Чжэню.

Другой человек был еще в порядке не смотря на дыру животе, а у него была только порезана нога, так чего же он боялся?

Большинство очнувшихся тяжелораненых были настроены оптимистично, но не все из них в итоге смогли выжить; некоторые из них заболели лихорадкой.

Было намного сложнее пережить травму с лихорадкой, но по с другой стороны, было больше людей с лихорадкой с легкими травмами, которых лечил доктор Ху.

Лихорадка после травмы была очень распространенным явлением, но по сравнению со стороной Цзян Чжэня казалось, что медицинские навыки доктора Ху казались намного хуже.

Доктор Ху, который ранее считал, что Цзян Чжэнь ведет себя глупо, в последние два дня все больше и больше запутывался.

Когда Чжао Цзингэ пошел на кухню, он почувствовал запах мяса и снова почувствовал тошноту. К счастью, кто-то помог ему достать самую простую кашу и соленья, и ему разрешили отнести их в свою каюту и съесть. Наконец он почувствовал себя намного лучше.

Но ведь эта каша была очень невкусной.

На этот раз Цзян Чжэнь не взял его с собой, вероятно, потому, что его тошнило на каждом шагу.

Почему он был так бесполезен? Других людей сегодня тошнит, а на следующий день им становится лучше, а как насчет него? Он не мог остановить рвоту. . .

Если бы его не вырвало, он, конечно же, мог бы следовать за Цзян Чжэнем, а не оставаться здесь и беспокоиться о нем. . .

После ужина Чжао Цзингэ вышел из каюты, желая найти доктора Ху, чтобы он посмотрел на него и, желательно, получил какое-нибудь лекарство от рвоты.

Он не знал, совпадение это или нет, но как только Чжао Цзингэ вышел, он встретил доктора Ху, но прежде чем он смог подойти, чтобы поговорить с ним, доктор Ху свирепо посмотрел на него. . . Чжао Цзингэ напрягся и отказался от своего первоначального плана.

Он также вспомнил, что доктор Ху ранее допрашивал Цзян Чжэня. . . Этот доктор Ху, похоже, не любил его.

Чжао Цзингэ поздоровался с доктором Ху, который посмотрел на него, прежде чем развернуться и уйти.

Жизнь на корабле изначально нравилась Чжао Цзингэ, и хотя он не был знаком с этой жизнью, Цзян Чжэнь всегда был рядом с ним. Но сейчас Цзян Чжэня здесь не было.

Без Цзян Чжэня Чжао Цзингэ чувствовал, что что-то не так, и не мог поднять свое тело.

Он был неразговорчив и не общителен, а поскольку был гером, то мало контактировал с мужчинами, но сейчас он действительно чувствовал, что делать нечего, и даже сознательно не думал об этом.

Что бы сделал Цзян Чжэнь, если бы ему угрожала опасность?

Чжао Цзингэ так волновался, что стал беспокойным. В результате его тошнота стала еще сильнее. . .

Несмотря на то, что его тошнило, его не вырвало тем, что он съел, и это также повлияло на его действия, так что позже... Мог ли он действительно сопровождать Цзян Чжэня на тренировку?

Просто изначально он был уродлив, но теперь он даже не смог бы драться с Цзян Чжэнем. . . Если бы он продолжал в том же духе. . .

Чем больше Чжао Цзингэ думал об этом, тем больше ему становилось не по себе. Наконец, он стиснул зубы и отправился на поиски Чжэн И.

Чжао Цзингэ всегда немного боялся Чжэн И. Он чувствовал, что не находится на одной волне с таким молодым мастером, как Чжэн И, и в прошлом, когда он ходил к Чжэн И с Цзян Чжэнем, он даже не осмеливался заговорить с Чжэн И.

Но этот день. . .

Чжао Цзингэ набрался смелости и отправился на поиски Чжэн И.

«Чжэн, мастер Чжэн. . ».

"Что я могу сделать для тебя?" Темперамент Чжао Цзингэ был тем, что Чжэн И мог разглядеть с первого взгляда, поэтому он был немного удивлен, когда Чжао Цзингэ взял на себя инициативу, чтобы найти его.

«Цзян Чжэнь. . . когда он вернется?» — спросил Чжао Цзингэ, глядя на Чжэн И, его глаза были полны беспокойства.

Так что именно потому, что он беспокоился о Цзян Чжэне, он пришел. . . У Чжэн И сложилось хорошее впечатление о Чжао Цзингэ, поэтому, естественно, в это время он ничего не скрывал. «Конкретный день не ясен, но это будет около двух или трех дней».

«Два-три дня. . .» Брови Чжао Цзингэ нахмурились.

"Не волнуйся. Цзян Чжэнь сказал, что он уверен». — сказал Чжэн И. Увидев встревоженный взгляд Чжао Цзингэ, он добавил: «Правильно, он думал о тебе перед тем, как уйти, и попросил меня отправить тебе поесть яиц».

— Хм, — повторил Чжао Цзин, чувствуя себя еще хуже.

У Цзян Чжэня так много дел, поэтому он не должен мешать Цзян Чжэню думать о нем. Это было действительно слишком неправильно. . . Но . . . Цзян Чжэнь специально попросил Чжэн И позволить ему есть яйца, потому что в данный момент он не мог есть мясо, верно? Ему действительно нехорошо это делать. . .

Чжэн И заметил, что Чжао Цзингэ был не в духе, и вскоре догадался, что это произошло главным образом потому, что Цзян Чжэнь не взял его с собой.

«Цзян Чжэнь сказал, что на этот раз он возьмет людей на два дня», — сказал он с улыбкой. «Вероятно, он не хотел, чтобы ты жил с теми грубыми парнями, поэтому не взял тебя с собой».

«Если бы я был на его месте, я бы не хотел, чтобы мой гер или сын жили с кучей вонючих мужчин» — сказал Чжэн И и насмешливо посмотрел на Чжао Цзингэ.

Чжао Цзин быстро склонил голову, но нельзя было отрицать, что он стал намного спокойнее, услышав то, что сказал Чжэн И.

Пока Чжао Цзингэ тревожился на корабле, Цзян Чжэнь со своими людьми подошел к логову пиратов.

Эти люди были паратами, но явно не очень любили воду. . . Так что они на самом деле жили в горах.

По мнению Цзян Чжэня, управление пиратской деревней было плохо организованным, и недостатки были повсюду.

Он чувствовал, что даже если он с важным видом взберется на гору, его никто не остановит.

Сражаться с такой крепостью на самом деле не было достижением, но было хорошо использовать ее для обучения своих людей.

Два дня спустя.

Цзян Чжэнь со своими людьми смог уверенно атаковать эту крепость, собравшую тысячи пиратов.

Разумно было сказать, что здесь были тысячи людей, и даже один из них мог убить Цзян Чжэня и его людей, но эти люди… у них совсем не было боевого духа!

Думая обо всем, что произошло раньше, губы Цзян Чжэня дернулись.

У него еще было много хороших уловок, но те пираты убежали. . .

«Босс, я пошел спросить людей. Когда те пираты попытались ограбить нас в тот день, после того как они сбежали из боя, здесь все стало хаотично. Второй вождь и третий вождь деревни погибли, а остальные люди начали бороться за власть. В итоге мы подошли к началу борьбы, которая еще не дала результата. . . — сказал Хэ Чуньшэн Цзян Чжэню.

«Второй и третий ответственные лица погибли?» — спросил Цзян Чжэнь, немного удивленный. Когда он убил того лидера пиратов, он не слышал, чтобы на этом корабле были второй и третий лидеры. . .

«Босс, второй и третий лидеры были братьями большого босса. В то время разве мы не убили нескольких тех, кто преследовал нас?» — сказал Ван Хайшэн.

Они были теми, кто убил несколько человек в ту ночь, но убийство второго и третьего лидера было действительно неожиданным.

Запросив информацию, Цзян Чжэнь, наконец, узнал о конкретной ситуации в пиратской крепости.

На этой стороне реки изначально было много пиратов, и они были рассеяны очень широко. Каждая группа людей исчислялась сотнями или даже десятками. Из-за того, что были и старые, и молодые, которые были несильны, они вообще грабили только какие-то маленькие лодки.

Но недавно убитый им главарь этой группы пиратов выделился и фактически объединил все окружающие пиратские группировки.

Они совершили несколько крупных ограблений подряд, и их уверенность в себе выросла, поэтому они хотели грабить корабли покрупнее и торговать покрупнее. Они никогда не думали, что, как только они это сделают, они наткнутся на жесткую щетину, и большой босс, а также второй и третий вожаки исчезнут совсем.

Лидеры предыдущей банды мелких пиратов были в основном убиты предыдущим лидером, и из-за этого пиратская цитадель осталась без лидера и в беспорядке.

За последние два дня было очень много людей, тайно убегавших из крепости, то есть все они были мелкими солдатами, поэтому ничего с собой не взяли. Если бы Цзян Чжэнь пришел сюда позже. . . может быть, даже вся крепость была бы уже пуста.

Ему повезло. . . Узнав, что склад крепости цел, потому что ни у кого не было ключа, настроение Цзян Чжэня сразу же улучшилось.

На этот раз его можно было поздравить с большим урожаем.

С этими дополнительными деньгами он мог бы давать бонусы своим людям, давать больше пенсий умершим и, возможно, даже купить несколько больших кораблей, и тогда ему не нужно было бы фрахтовать лодку, когда он не должен был действовать как телохранитель.

И семья. . . Когда я вернусь, я построю большой дом для Чжао Фугуя и его жены, а также дам Чжао Цзингэ все, что он захочет.

Чем больше Цзян Чжэнь думал об этом, тем счастливее он становился, но, в конце концов, он также немного запутался.

Кстати говоря, почему он считал, что зарабатывает на этом черном бизнесе больше, чем на своем серьезном бизнесе?

Возможностей приобрести черный заработок было не так уж и много, поэтому лучше было взяться за дело, чем возлагать на него свои надежды.

Цзян Чжэнь задумался об этом лишь на мгновение, затем отбросил эту идею и начал разбираться с последствиями нападения на пиратскую деревню.

Он организовал, чтобы некоторые люди открыли склад пиратов, и организовал, чтобы кто-то убрал всех пиратов в деревне и собрал людей, которые сдались. Цзян Чжэнь также хотел посмотреть, сколько раненых.

По мнению Цзян Чжэня, битва с пиратами вовсе не была ожесточенной.

У большинства из них не было желания сражаться, а остальные убежали, когда увидели их, а многие сдались и даже не осмелились бежать.

Конечно, они прошли через несколько небольших сражений. Но так как Цзян Чжэнь не разделил свои войска, и все собрались вместе, чтобы позаботиться друг о друге, то не только все собрались вместе, чтобы позаботиться друг о друге, но и у них была хорошая подготовка, так что никто серьезно не пострадал.

Однако в глазах Цзян Чжэня это были лишь незначительные раны, но в глазах людей того времени это определенно была серьезная травма.

Раньше эти раненые люди, возможно, кричали, но с тех пор, как они узнали, что Цзян Чжэнь может исцелить их раны, их эмоции стали сильнее, и некоторые из них даже были в настроении шутить с людьми.

«Я позволю Боссу Цзяну зашить меня. Это странно приятно».

«Когда мы вернемся на лодку, я позволю многим людям увидеть мою рану, и некоторые из них могут даже позавидовать».

«Просто немного больно. . . и шрам в будущем, вероятно, будет хорошо выглядеть».

. . .

Кстати говоря, большинство из этих людей были скорее легко ранены, чем серьезно ранены, что во многом связано с тем, что оружие в те дни было не очень острым. В то время требовалось много труда, чтобы сделать острый нож, да и как каждый мог иметь такой острый нож?

Большинство оружия пиратов были кухонными ножами и мотыгами. Например, тот, кто был ранен в грудь, ударил пирата бамбуковым шестом, и пират перед смертью бросил в него топор для рубки дров, тем самым порезав его.

«Рана зашита. В ближайшие дни ты должен быть осторожен, чтобы грязь не попала в рану, — сказал Цзян Чжэнь.

Если бы он рассказал этим людям о бактериях, они, вероятно, не поняли бы, поэтому он изменил это на «грязные вещи».

Если бы только было что-то вроде спирта, который можно было бы использовать для стерилизации.

"Да! Босс!» — сказал мужчина. Несмотря на то, что он был ранен, он, казалось, был в хорошем состоянии благодаря своевременному лечению.

Позаботившись о раненых, Цзян Чжэнь направился к складу. По пути он видел много людей, которых прогнали его же люди. Среди них были пираты и те, кто был похищен пиратами.

Деревня пиратов существует уже несколько лет, так что там был очень солидный склад. Когда Цзян Чжэнь проходил мимо, его люди все еще боролись с дверью склада, но не могли ее открыть.

Это было нормально; не так-то просто было разбить большую деревянную дверь топорами и ножами.

«Сломайте одну доску, а сделав дырку, используйте пилу».

Когда Цзян Чжэнь подошел, Лу Да инструктировал остальных, как открыть дверь. Очевидно, у него был некоторый опыт.

Когда Цзян Чжэнь приблизился, он сразу же увидел большой латунный замок, свисавший с двери, который издал стук, когда люди ударили в дверь.

— Почему ты не открыл его? — спросил Цзян Чжэнь.

— У нас нет ключа. Лу Да посмотрел на Цзян Чжэня взглядом, который, казалось, смотрел на идиота.

Если бы у него был ключ, нужно ли было бы ломать дверь?

Цзян Чжэнь подошел к нему и ударил его ногой, а затем порылся в тканевом ремне, которым был завязан на талии.

Опыт прошлой жизни заставил Цзян Чжэня привыкнуть носить на теле некоторые мелочи, и на этот раз он вынул из-за талии пару железных палочек для еды.

Железные палочки для еды были заточены с обоих концов, и их можно было использовать не только как палочки для еды, но и для барбекю, для удерживания волос, и они служили секретным оружием. . .

Цзян Чжэнь взял их и воткнул в замочную скважину.

Этот древний замок отличался от современных и открывался очень легко.

Цзян Чжэнь так и не научился каким-либо глубоким навыкам взлома замков, но открыть такой замок было очень легко.

Огромный латунный замок со щелчком открылся, и люди вокруг Цзян Чжэня смотрели на него с огромным восхищением.

Что касается Лу Да, который только что поднялся с земли. . . он вдруг понял, что он был идиотом. Он снова недооценил Цзян Чжэня.

«Войди и посмотри», — сказал Цзян Чжэнь, открывая дверь.

На складе было много вещей, в том числе зерно, всевозможные товары и ящики с серебром.

Когда Цзян Чжэнь открыл одну из коробок, он увидел много серебра. Он был вполне спокоен со своими знаниями, но подчиненные смотрели на него с завистью.

«Все, кто принимал участие в операции на этот раз, сразу возьмут пятьдесят серебра. Когда мы вернемся из столицы, я также вознагражу вас за заслуги, — Цзян Чжэнь посмотрел на эти серебряные монеты и сделал объявление.

"Спасибо, босс!" толпа кричала вместе! Пятьдесят серебра! Они могли бы жениться на красивой женщине!

Ни один из этих людей не был недоволен. Если бы не Цзян Чжэнь, они бы не смогли сделать такое, так чем же тут быть недовольными?

Даже Лу Да не жаловался в то время; ему все еще не нравился Цзян Чжэнь, но в конце концов Цзян Чжэнь все же убедил его.

Однако Цзян Чжэнь был немного расстроен. Как он мог забрать столько вещей?

Такая запутанность длилась всего несколько секунд, прежде чем Цзян Чжэнь сосредоточился на тех, кто сидел на корточках снаружи.

В этом селе было много людей, и они были смешанные. Большинство из них были пиратами, состоявшими из беженцев из близлежащих деревень, но среди них были и другие люди.

Большинство местных беженцев не умели плавать, поэтому, ограбив несколько кораблей, они оставляли команду на борту работать на них. Конечно, если люди на борту обладают другими навыками, они тоже останутся позади.

Некоторые из них были женщинами и герами.

Эти пираты не убивали женщин и геров, а отнимали у них их дома или похищали их. В этой деревне было около двухсот женщин и геров, и все они считались игрушками.

Теперь эти двести женщин и геров вместе с четырьмя или пятью сотнями мужчин, которые и не думали бежать, сдались, и за ними наблюдали десятки его людей.

Цзян Чжэнь снова закрыл дверь склада и начал разбираться с людьми перед ним.

Он попросил этих людей опознать друг друга и выяснил, что все пираты, причинившие вред другим, связаны.

Эти испуганные люди не смели лгать. Люди, которых они опознали, в основном имели одинаковый местный акцент, и все они выглядели так, будто давно не были голодны. С первого взгляда можно было понять, что это определенно пираты.

Затем Цзян Чжэнь позволил этим людям, особенно женщинам и герам, решить, оставаться им или нет. Если они хотели уйти, он давал им немного денег и зерна.

Услышав слова Цзян Чжэня, те, чьи семьи были поблизости, и те, кто пришел сюда с помощью пиратов, внезапно зашевелились.

Цзян Чжэнь мог убить их, так что, естественно, ему не нужно было лгать им, так что… они действительно могли вернуться?

Однако, даже если местные жители хотели вернуться домой, те, кого похитили, в данный момент не хотели уезжать.

Даже если бы они смогли выбраться из этой деревни. . . кто мог гарантировать, что они будут в безопасности? Может быть, если они покинут эту пиратскую деревню, их снова ограбят.

-- Ваше превосходительство, вы из правительства? — вдруг спросил мужчина средних лет, сидевший на земле рядом с ним.

Этот мужчина средних лет, по-видимому, раньше был большим толстяком. Но теперь, после долгого голодания, он похудел, и его кожа свисала с его тела, делая его немного забавным.

«Нет, я из эскорт-агентства Цзиньчжэнь», — сказал Цзян Чжэнь.

Толстяк никогда не слышал о Цзиньчжэне и несколько раз взглянул на Цзян Чжэня, прежде чем сказал: «Мой господин, если мы не уйдем, вы можете взять нас с собой? Ваше превосходительство, если вы согласны отвезти меня домой, я могу заплатить вам много денег.

Толстяк выжидающе посмотрел на Цзян Чжэня, надеясь, что Цзян Чжэнь согласится. Одному Богу известно, как сильно он хотел вернуться домой!

«Да, — без колебаний согласился Цзян Чжэнь, — но, возможно, я не смогу сразу же отправить вас домой. Мы едем в столицу».

— Милорд, милорд, я из столицы, милорд! Толстяк от удивления подскочил рядом с Цзян Чжэнем и обнял его за бедро.

Цзян Чжэнь поспешно отдернул ногу, а затем услышал, как мужчина снова спросил: «Мой господин, не могли бы вы дать мне что-нибудь поесть? Я голоден! “

Цзян Чжэнь: «. . .» Он мог это видеть.

Было много людей, планирующих уйти с Цзян Чжэнем. Здесь около двухсот мужчин и сто женщин, и всех их объединяет одно: все они были похищены пиратами.

Кроме как следовать за Цзян Чжэнем, у них не было другого пути.

«Я возьму вас с собой, но вы должны работать», — распорядился Цзян Чжэнь, а затем указал на другую сторону склада. «Подождите и сначала поешьте, а потом перенесите все на корабль».

Корабли тех пиратов теперь принадлежали ему.

При этом Цзян Чжэнь указал на толстяка и сказал: «Конечно, если вы можете платить нам столько же, сколько этот человек, тогда вы работодатели нашего эскорт-агентства. Вам не только не придется работать, но я буду хорошо с вами обращаться, прежде чем отправить домой».

Среди этих людей некоторые были так же обеспечены, как этот толстяк, и могли позволить себе нанять его за деньги. Они не хотели работать, поэтому выходили один за другим, чтобы сказать, где их дом и чем они занимаются, и просили Цзян Чжэня проводить их домой.

Цзян Чжэнь взял кисть и бумагу, чтобы зарегистрировать этих людей, и сказал, что они уже являются работодателями эскорт-агентства Цзиньчжэнь. Если это было по пути, он отправит их домой как можно скорее. Если это не так, им пришлось бы ждать.

Эти люди были замучены пиратами, так как же они могли теперь не согласиться? Услышав это от Цзян Чжэня, все согласились.

Не все они были богаты и подавляющее большинство мужчин раньше были рядовыми членами экипажа, поэтому наевшись, они послушно шли на работу.

Но женщины и геры. . .

«Женщины и геры могут носить более легкие вещи, и если они беременны, им не нужно работать». Цзян Чжэнь по-прежнему очень терпимо относился к женщинам и герам.

Многие люди вокруг Цзян Чжэня видели, как Чжао Цзингэ тренируется, и работали вместе с ним. Когда они были в сельской местности, женщины также должны были работать в поле. Поэтому никто из них не считал неправильным, когда Цзян Чжэнь говорил такие слова.

На самом деле после того, как их похитили пираты, им пришлось работать, стирать одежду, готовить и выращивать овощи. . . Было много работы.

Те дни были тяжелыми, но все они выжили. Теперь порученная работа для них не была чем-то непосильным.

Но . . . среди этих спасенных женщин и гер было несколько женщин и гер, особенно хорошеньких и даже очень красивых.

Они выглядели очень хорошо даже после того, как их похитили пираты; некоторые из них следовали за обычными пиратами, в то время как другие даже напрямую следовали за лидером пиратов и обслуживались другими, но теперь. . . этот парень сказал им перенести товар?

Эти люди вдруг остолбенели, а одна из них, более смелая, одетая в яркую одежду и даже с размазанными на лице румянами, жалобно посмотрела на Цзян Чжэня.

«Хозяин, этот раб не в добром здравии. . .»

ОНа даже осмелилась подмигнуть Цзян Чжэню.

Эта женщина изначально занималась делами плоти. Изначально она намеревалась превратиться в хорошего человека, поэтому связалась с бизнесменом, который позже выкупил ее, и планировала последовать за бизнесменом домой, чтобы стать его наложницей, но ей не повезло, и по дороге ее похитили.

Другие плакали, а она думала о том, как жить. Она не плакала и не шумела. Как только она привлекла внимание лидера пиратов, у нее действительно была хорошая жизнь.

У нее нет возможности жить в одиночестве. Кто знает, что с ней будет? Естественно, она решила следовать за Цзян Чжэнем и даже хотела переспать с этим человеком, который явно был лидером.

И в результате Цзян Чжэнь ни разу не посмотрел на нее и ничего не сказал, а теперь… он хотел, чтобы она перенесла товар?

Эта женщина ничего не могла с этим поделать, поэтому она взяла на себя инициативу заговорить.

Когда его окликнули и он услышал четыре слова «не в добром здравии», Цзян Чжэнь кое-что вспомнил и остановил оставшихся женщин и геров. "Подождите минутку"

"Господин . . . — женщина, которая только что позвала Цзян Чжэня, с нетерпением посмотрела на него.

— Есть ли среди вас те, кто умеет служить мужчинам? — спросил Цзян Чжэнь.

«Господин, я хороша в этом!» — поспешно сказала женщина, когда услышала, что Цзян Чжэнь ищет кого-нибудь, кто мог бы его обслужить.

И есть ли кто-нибудь лучше в этой работе, чем она?

«Никаких женщин». Увидев эту женщину, Цзян Чжэнь нахмурился. Он искал кого-нибудь, кто позаботится о Чжао Цзингэ, но женщины, стоявшие перед ним, совершенно не соответствовали его требованиям.

Хотя его эстетическое отношение к герам отличалось от того, что было у людей того времени, его эстетика по отношению к женщинам все еще оставалась нормальной.

У этой женщины большая грудь и ягодицы; она хорошо выглядела и могла наряжаться. Она была одной из самых красивых женщин, которых он видел с тех пор, как переселился, так как же он мог чувствовать себя непринужденно, когда такая женщина была рядом с Чжао Цзингэ?

Гер тоже мог жениться!

Оказалось, что он любил геров! Женщина посмотрела на Цзян Чжэня, чувствуя, как сердце задыхается.

«Есть ли у вас гер, который знает, как служить другим?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

Было несколько геров, которые не хотели баловаться и прятаться за других людей, а также были два гера, которых это больше не заботило, и они вышли виляя ягодицами.

Цзян Чжэнь: «. . .»

Цзян Чжэнь внезапно понял, что эти люди, похоже, неправильно поняли его слова. «Моя жена гер. Мне нужно найти кого-то, кто будет служить ему. . . Не нужно хорошо выглядеть!»

Чжао Цзингэ всегда считал, что Хэ Цюшэн очень красив. Что, если он влюбится в одного из этих очаровательных геров?

Лица этих двух геров, подошедших ближе, изменились. Что за черт! Этот человек искал не кого-то, кто служил бы ему, а того, кто служил бы его жене!

Цзян Чжэнь изначально хотел найти старшего гера, который мог бы позаботиться о людях, но в результате он огляделся и обнаружил, что среди этих людей был один исключительно худой и темный.

Этот ребенок выглядел несовершеннолетним, и, по его оценке, ему могло быть двенадцать или тринадцать лет, и его держала женщина лет тридцати с чем-то, очень обычной внешности.

— Вы двое покажите мне свои руки. . . Чем вы занимались? — спросил Цзян Чжэнь.

«Я повар». Женщина была встревожена, а протянутые вместе с мальчиком руки были покрыты толстыми мозолями и ожогами.

Это были мать и сын, которых пираты держали вместе, потому что женщина хорошо готовила и настаивала на том, что сын должен ей помочь.

«Только вы двое», — сказал Цзян Чжэнь.

Он хотел, чтобы о Чжао Цзингэ позаботился только один человек, но теперь, когда он подумал об этом… было бы не плохо иметь двоих.

Выбрав человека, который позаботится о Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь махнул рукой и отправил оставшихся женщин и геров переносить вещи.

Толстяк по имени Луо Тяньчжи, который настолько похудел от голода, что его кожа обвисла, взглянул на Цзян Чжэня с завистью в глазах.

Некоторые женщины в бандитской деревне были очень красивы, но Цзян Чжэнь не смотрел ни на одну из них. Должно быть, его жена была еще красивее.

Подчиненные Цзян Чжэня смотрели на Цзян Чжэня, немного сбитые с толку. Их босс был слишком невнимательным. Как он мог допустить, чтобы такие хрупкие женщины и геры работали?

Однако . . . увидев, как эти женщины и геры бездельничают, не в силах нести даже мешочек с рисом, эти люди снова замолчали.

Было действительно бесполезно быть просто красивым. Если они действительно женятся на ком-то вроде этого, разве им не нужно будет платить кому-то за уход за ними, верно?

Цзян Чжэню потребовался день, чтобы перевезти деньги и ценные товары из пиратской деревни на несколько лодок, принадлежащих пиратам, затем они сели на эти лодки и направились к флоту Чжэн И.

Прежде чем отправиться туда, он также попросил Ван Хайшэна найти небольшую лодку и взять с собой людей, знакомых с местностью, чтобы сообщить о ситуации с пиратами в ближайшую городскую управу.

Раньше, когда Цзян Чжэнь велел им только связать этих пиратов и не убивать их, Хэ Чуньшэн почувствовал, что это довольно странно, но теперь, когда он услышал, что Цзян Чжэнь планировал сделать, он понял, что происходит. . .

Просто . . . «Босс, если вы собираетесь сообщить об этом, почему бы вам не оставить этих парней?»

Если они все равно собирались сообщить об этом, можно было бы оставить пленников, верно? Управа что-нибудь для них устроит.

«Мне не хватает людей».

Цзян Чжэнь посмотрел на Хэ Чуньшэна. Ему нужен был кто-то, кто помог бы ему управлять лодками, а на стороне Чжэн И тоже не хватало матросов. В такой ситуации, конечно, он не мог никого оставить позади.

Что касается отчетности перед правительством. . . Если с этими пиратами рано или поздно не разобраться, они соберутся снова. Он не был убийцей и не был заинтересован в убийстве всех этих людей. Конечно, было бы лучше, если бы ими занималось государство.

Если чиновники были коррумпированы и не заботились о преступности. . . тогда это было бы не то, чем он мог бы управлять.

Больших кораблей, принадлежащих пиратам, не было, но некоторые из них все же были хороши. Чтобы вместить всех, Цзян Чжэнь выбрал в общей сложности семь довольно больших кораблей.

Чтобы флот Чжэн И узнал их, Цзян Чжэнь послал небольшую лодку, чтобы сообщить им заранее.

Лодка была очень быстрой и вернулась вскоре после объявления. На носу лодки стоял Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ ждал Цзян Чжэня. Он был так беспокоен, что не мог устоять на месте и сел на лодку, прибывшую с известием.

Стоя на лодке и видя Цзян Чжэня издалека, Чжао Цзингэ скривил рот.

Последние несколько дней его постоянно тошнило, но в данный момент, после встречи с Цзян Чжэнем, все эти неудобства исчезли.

Как он мог думать о тошноте? Он просто хотел увидеть Цзян Чжэня на мгновение раньше.

Чжао Цзингэ скучал по Цзян Чжэню, и Цзян Чжэнь тоже скучал по Чжао Цзингэ.

Увидев Чжао Цзингэ, стоящего на носу лодки и смотрящего в его сторону, глаза Цзян Чжэня загорелись, и он почувствовал удовлетворение в своем сердце.

Было определенно приятно, когда кто-то приветствовал вас и разделял вашу радость, когда вы возвращались домой с полным грузом.

Как только лодка приблизилась, Цзян Чжэнь потянул веревочную лестницу и запрыгнул на корабль, приземлившись рядом с Чжао Цзингэ.

Из-за его внезапного приземления лодку сильно тряхнуло и она стала очень неустойчивой, из-за чего Чжао Цзингэ чуть не упал. Но прежде чем он успел упасть, Цзян Чжэнь уже обнял его.

— Цзин, я так по тебе скучал!

Чжао Цзингэ покраснел и не мог говорить.

Как Цзян Чжэнь мог обнять его на публике и сказать все это? Разве он не умел быть хоть немного застенчивым?

Чжао Цзингэ ничего не сказал, но в душе он был счастлив. Затем он почувствовал, как Цзян Чжэнь коснулся его головы и лица.

— Цзин, ты скучал по мне?

Чжао Цзингэ непонимающе кивнул головой.

Цзян Чжэнь рассмеялся. Если бы не тот факт, что голова Чжао Цзингэ была так низко опущена, он бы захотел поцеловать его.

Цзян Чжэнь обнял Чжао Цзингэ и не хотел отпускать, в то время как множество людей на большом корабле позади него наблюдали за этой сценой, не зная, что об этом думать.

"Кто этот человек?" — спросила женщина, которая днём взяла на себя инициативу поговорить с Цзян Чжэнем.

Женщину звали Лю Цяньцянь. Ее плечи и руки болели от того, что она помогала нести вещи. Поэтому она не только не отказывалась от своей идеи относительно Цзян Чжэня, но и становилась все более и более решительной.

Она не просила Цзян Чжэня жениться на ней до тех пор, пока ей не нужно было работать, но она все еще хорошо ела и пила.

"Ага. Кто этот человек? — спросил также необычайно красивый гер. Его звали Чжао Линси. Первоначально он был человеком, который только что вышел замуж, но на обратном пути в родной город его мужа его подстерегли, а затем похитили пираты.

Он не хотел подчиняться пиратам, но, проголодав несколько дней, сдался. И сделав это один раз, он становился все более и более расслабленным.

Его мужа больше нет, а он так долго жил в логове пиратов. Даже если он вернется в свой родной город, его поймают и утопят от стыда. Он решил не возвращаться и хотел найти способ прокормить себя.

И он чувствовал, что Цзян Чжэнь был хорошим человеком, на которого можно было положиться.

Он видел Цзян Чжэня, когда тот пробивался в гору в тот день; этот человек был действительно смелым! Он также слышал, что он также убил лидеров пиратов. . .

За таким выдающимся человеком он был готов следовать, даже если у него не было денег. Но не говоря уже о деньгах пиратов, которые теперь были у него в руках, у него не могло не быть денег.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси посмотрели друг на друга, как будто между ними промелькнула потрескивающая искра, прежде чем они вместе посмотрели на Хэ Чуньшэна.

Хэ Чуншэн, на которого смотрели две такие красавицы, почувствовал себя настолько неловко, что сделал паузу, прежде чем сказать: «Это жена нашего босса».

"Жена?" Лю Цяньцянь и Чжао Линси усмехнулись над этой идеей; этот способ обмана людей был просто ужасен! Этот человек явно был мужчиной!

Подождите . . . у этого парня шрам между бровями. Он . . . Может быть, он действительно был гером?

Раньше, когда Цзян Чжэнь говорил, что хочет, чтобы кто-то служил его жене, и презирал их, они думали, что его жена прекрасна, как небо, но оказалось. . . это был такой урод, похожий на мужчину?

«Жена нашего босса потрясающая», — добавил Хэ Чуньшэн, зная, что этих двоих привлекает Цзян Чжэнь, поэтому он хотел развеять их мысли.

Не говоря уже о том, что Чжао Цзингэ дрался даже лучше, чем он. Он даже прикинул, что эти две маленькие красавицы будут сбиты с ног одним ударом.

Хэ Чуньшэн констатировал факты, но Лю Цяньцянь и Чжао Линси думали о другом.

Этот человек был могущественным. . . Значит, он был особенно ревнив?

Они так думали. Он был таким уродливым, если бы он не был могущественным, как он мог бы не иметь дома кучу наложниц?

Однако какой смысл быть герами, какими бы могущественными они ни были? Если мужчина хотел жениться на человеке и поселить его дома, его никак нельзя было остановить.

Это означает, что у Цзян Чжэня было много чувств к этому человеку, что доставляло больше хлопот.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси посмотрели друг на друга, и оба решили действовать активнее.

Их предыдущий опыт не был славным; было очевидно, что ни одна хорошая семья не захочет брать их в наложницы. Однако этот Цзян Чжэнь был другим. Он родился в нищете. Его уж точно не так заботит прошлое женщины, да и жена у него некрасивая. . .

Если они последуют за Цзян Чжэнем, то смогут стать наложницами!

Чжао Цзингэ не знал, что кто-то уже подумывал стать наложницей Цзян Чжэня. После того, как Цзян Чжэнь некоторое время обнимал его, он оттолкнул Цзян Чжэня.

"Ты в порядке?"

"У меня все хорошо. Что еще я мог сделать? Я просто очень скучал по тебе».

Цзян Чжэнь слегка кокетливо сжал руку Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ снова опустил голову и немного задумался о том, должен ли он также сжимать руку Цзян Чжэня.

«Цзин, на этот раз у меня много хорошего. Подойди и посмотри со мной, — сказал Цзян Чжэнь, увидев Чжао Цзингэ в таком состоянии.

Теперь он особенно хотел похвастаться перед Чжао Цзингэ и дать ему понять, насколько он силен.

Чжао Цзингэ кивнул.

Цзян Чжэнь попросил Чжао Цзингэ первым подняться по веревочной лестнице, и тот последовал за ним. Как только он взобрался наверх, то увидел, что Чжао Цзингэ, который поднялся первым, хмурится и смотрит на двух человек.

Те двое . . . Не они ли раньше рекомендовали себя служить ему?

«Что вы здесь стоите? Почему вы не работаете? Если вы не будете работать, вам нечего будет есть позже, — прямо сказал Цзян Чжэнь.

Он не будет поддерживать праздных людей.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси замерли от удивления, затем Лю Цяньцянь отреагировала первой. Она подмигнула Цзян Чжэню, и ее голос стал мягким и сладким: «Мастер Цзян, не торопитесь. Я немедленно приступаю к работе».

Когда Чжао Линси услышал речь, он тоже улыбнулся Цзян Чжэню и сказал несколько обольстительным тоном: «Учитель, я немедленно приступаю к работе».

Когда они вдвоем закончили говорить, они ушли, их тонкая одежда демонстрировала их фигуры перед всеми. Просто их фигуры сзади были очень привлекательными.

Вместо того, чтобы восхищаться ими, Цзян Чжэнь только нахмурился; казалось, что-то не так с тем, что сказали эти два человека?

Цзян Чжэнь чувствовал, что что-то не так, а Чжао Цзингэ чувствовал, что это еще более неправильно.

Как только он подошел, к нему подошли два очень симпатичных человека, что сделало его подсознательно настороженным и несчастным. Затем, когда Цзян Чжэнь позвал их на работу, он почувствовал себя немного лучше.

Однако то, как эти двое сказали, что собираются работать, было совершенно неправильным, и они даже подмигнули Цзян Чжэню!

Чжао Цзингэ только почувствовал, как в его сердце поднимается гнев, и он был очень зол.

«Цзин, оставь их в покое», — сказал Цзян Чжэнь. «Они несерьезные люди, так что давай просто держаться от них подальше».

Цзян Чжэнь не дискриминировал таких людей, как Лю Цяньцянь и Чжао Линси, и даже если какая-то опасность была неизбежна, он предпочел бы, чтобы женщины и геры были такими же открытыми, как эти двое.

Но даже если он не ненавидел их, это не означало, что он хотел иметь с ними что-то общее, не говоря уже о том, чтобы Чжао Цзингэ имел с ними какое-то дело.

Что, если они соблазнят Чжао Цзингэ?

Чжао Цзингэ сначала вздохнул с облегчением, когда услышал слова Цзян Чжэня, но потом снова забеспокоился.

В их деревне тоже были аморальные женщины, например вдова. Она была не очень красива, но поскольку с ней было легко подружиться, у многих мужчин в деревне был роман с ней.

Эти мужчины на самом деле презирали ее, и никто не хотел на ней жениться, но они все равно хотели с ней переспать. . .

Чем ты неприличнее, тем легче тебе заводить знакомства с другими!

Люди в деревне говорили, что не имеет значения, если мужчина несколько раз сбился с пути, в их сердце по-прежнему есть жена и семья, но... Пока он думал, что Цзян Чжэнь может сблизиться с другими, он был несчастлив.

Но ему не с чем было сравниться с этими двумя людьми. . . Они были действительно хороши собой. Но как насчет него? Он был не только некрасив, но и толст.

Если эти двое хотели соблазнить Цзян Чжэня. . .

У Чжао Цзингэ подсознательно был комплекс неполноценности, но вскоре его боевой дух снова поднялся.

Даже если Цзян Чжэнь влюбится в кого-то другого в будущем, он еще этого не сделал и был готов быть с ним. Он не мог допустить, чтобы эти гоблины со стороны связались с Цзян Чжэнем!

Даже на пару раз!

У Чжао Цзингэ было много вещей, о которых нужно было помнить, и каким-то образом он забыл о своей тошноте.

«Цзян Чжэнь, что случилось с этими двумя?» Чжао Цзингэ пытался подавить свою ревность и пытался понять положение врага у Цзян Чжэня.

«Я спас их из пиратской деревни, но не знаю подробностей», — сказал Цзян Чжэнь, а затем начал рассказывать Чжао Цзингэ, что произошло.

Чжао Цзингэ слушал очень внимательно. Выслушав, он вдруг сказал: «Я очень сильный, и я могу легко поднять большой мешок риса сразу!»

Наконец-то ему было в чем сравниться с этими двумя. . .

Чжао Цзингэ хотел соревноваться с ними? Цзян Чжэнь рассмеялся и снова сжал руку Чжао Цзингэ.

— Но я не могу допустить, чтобы ты носил рис.

Тренировка была тренировкой, но позволить Чжао Цзингэ носить грузы. . . он не мог позволить ему сделать это.

Если кто-то другой сделает это за него, он сам не захочет этого делать, так как же он мог позволить Чжао Цзингэ сделать это?

«Ничего сложного нет в том, чтобы перенести пару мешков», — сказал Чжао Цзингэ.

— Тебя должны ждать. Цзян Чжэнь сказал: «Хорошо, Цзин, я нашел для тебя мальчика».

После того, как Цзян Чжэнь сказал это, он позволил своим людям позвать мать и сына кухарки.

Пара мать и сын уже привели себя в порядок и оделись в чистую одежду, но были несколько сдержаны.

«Этот маленький гер теперь будет следовать за тобою, пусть делает все, что ты хочешь. Эта женщина повар. Ты можешь попросить ее приготовить для тебя все, что ты захочешь, — сказал Цзян Чжэнь.

«Мне не нужно, чтобы кто-то обслуживал меня, и у меня нет никакой работы, так зачем мне тратить деньги, чтобы кого-то нанять?»

Даже когда Чжао Цзингэ был занят, у него были собственные руки и ноги, которые могли выполнять работу, поэтому ему не нужно было, чтобы кто-то еще обслуживал его.

А еще мальчик и повар. . . из-за того, что его раньше рвало, Цзян Чжэнь хотел нанять кого-нибудь, чтобы позаботиться о нем?

Чжао Цзингэ теперь не только чувствовал себя смущенным, он также чувствовал себя немного виноватым, что был таким бесполезным.

"Господин . . . Госпожа . . ». Повар умоляюще посмотрела на Чжао Цзингэ. Ее муж был убит пиратами, а один из ее сыновей погиб. Если Чжао Цзинь не хотел, чтобы они присматривали за ним. . . она даже не знала, куда еще ей идти отсюда.

Чжао Цзингэ стало не по себе от умоляющего выражения лица этой поварихи. Цзян Чжэнь заметил его ситуацию и, положив руку ему на плечо, сказал повариху: «Я нанял тебя. Просто чтобы позаботиться о моей жене. Ладно, иди на кухню и приготовь что-нибудь поесть. Оно не может быть слишком жирным или содержать мясо. Аппетит у моей жены в последнее время не очень хороший».

Повариха почувствовала облегчение и несколько раз кивнула, когда Цзян Чжэнь потащил Чжао Цзингэ обратно в их комнату.

«Мне действительно не нужно, чтобы она служила мне. Как насчет. . . мы познакомим ее с работой? — сказал Чжао Цзингэ, а затем снова немного забеспокоился.

"Так много людей . . . Что мы можем сделать с ними в будущем?»

Цзян Чжэнь сказал, что он спас почти триста человек. Так много людей нуждались бы в большом количестве еды только в течение одного дня, не так ли? У Чжао Цзингэ внезапно возникло ощущение, что у них не хватает денег, чтобы их тратить.

«Цзинь, посмотри на все это» Цзян Чжэнь внезапно открыл коробку в комнате.

Серебряные слитки, большие и маленькие, были сложены в ящик.

«Серебра у этой группы пиратов было немного, но у них все же было около пятидесяти тысяч серебра, а есть и еще более ценные товары».

Когда этот пиратский лидер объединил различные пиратские группы, он также захватил их деньги и, таким образом, скопил много денег.

На самом деле пятьдесят тысяч серебром. . . должно быть больше, но он сказал, что меньше на тот случай, если Чжао Цзингэ испугается.

Однако эта сумма денег была слишком большой для Чжао Цзингэ, когда на самом деле это было не так много. На главном корабле Чжэн И была выдвижная кровать, которую он хотел отдать мисс Чжэн в качестве приданого, и одна только эта кровать стоила десятки тысяч серебра.

Пятьдесят тысяч серебра. . . Чжао Цзингэ был ошеломлен.

Когда-то все его имущество стоило меньше пяти серебра, а теперь... у него как-то было пятьдесят тысяч серебра?

Чжао Цзингэ был в трансе, сидя на краю кровати, не в силах говорить.

Он был в оцепенении? Цзян Чжэнь схватил Чжао Цзингэ за подбородок и несколько раз поцеловал. Обнаружив, что Чжао Цзингэ по-прежнему не отвечает, Цзян Чжэнь попытался развязать брюки Чжао Цзингэ.

В это время Чжао Цзинге, наконец, пришел в себя и схватился за пояс от стыда и раздражения. Цзян Чжэнь рассмеялся и отпустил Чжао Цзингэ, сказав: «Цзин, соберись. Давай пойдем к молодому мастеру Чжэну».

Корабль остановился, и ему нужно было доложить Чжэн И.

Цзян Чжэнь пошел к Чжэн И с Чжао Цзингэ, у которого слегка кружилась голова. Он рассказал об этом Чжэн И, сказав: «Молодой мастер Чжэн, я взял деньги у пиратов, и все благодаря молодому мастеру Чжэну эти корабли и люди на борту все еще здесь. Молодой мастер Чжэн может это оценить.

Корабли и товары были самыми ценными, и Чжэн И нетрудно было это понять.

У него еще много мест, на которые можно опереться. На этот раз он был просто сотрудником Чжэн И.

Так сказал Цзян Чжэнь, но Чжэн И не согласился.

«Цзян Чжэнь, на этот раз, если бы не ты, не говоря уже о сохранении товара, даже моя собственная жизнь могла бы быть потеряна. Как я могу взять твои вещи? Твой флот будет следовать за моим флотом. Когда товары будут проданы в столице, вы сможете купить другие товары и вернуть их на юг реки Янцзы».

Когда Чжэн И закончил говорить, видя, что Цзян Чжэнь, похоже, хочет что-то сказать, он тут же добавил: «Цзян Чжэнь, я расскажу тебе больше. Я сделал это только потому, что вижу твою ценность. В будущем мы можем снова сотрудничать».

Даже если бы Чжэн И был достаточно богат, он не возражал бы иметь больше денег. Конечно, он тоже хотел эти товары.

Но стоимость Цзян Чжэня была определенно выше, чем у этих товаров.

Чжэн И не просил Цзян Чжэня отдать ему корабль и груз, но с радостью принял команду, предоставленную Цзян Чжэнем.

Ему очень не хватало людей!

С достаточным экипажем и ночным отдыхом флот снова отправился в путь на следующий день.

В это время вернулись люди, которых Цзян Чжэнь послал сообщить об инциденте.

Люди в префектуре Гуанпин были в отчаянном положении, и бесчисленное количество людей стали бандитами. Конечно, это не могло быть только из-за засухи.

На самом деле, для жителей префектуры Гуанпин человеческая катастрофа была даже более ужасающей, чем стихийное бедствие, и эта человеческая катастрофа была обнаружена после того, как это стихийное бедствие появилось.

За последние несколько месяцев сменились почти все чиновники правительства префектуры Гуанпин.

Вновь назначенные чиновники изначально были амбициозны и думали хорошо управлять этим местом, но, узнав о ситуации в префектуре Гуанпин, все они почувствовали себя беспомощными.

Простые люди обратились к пиратству и бандитизму. Если бы они хотели, чтобы армия подавила этих бандитов. . . В прошлом году, когда неоткуда было взять еды и жалованья, многие военные генералы взяли с собой своих людей и тоже стали по совместительству бандитами.

Это действительно гнездо чиновников и бандитов!

Новый магистрат префектуры Гуанпин не мог не скрежетать зубами, наблюдая, как сонные офицеры сидят в тени деревьев и шевелят веерами. Эта жизнь была просто невыносимой!

Он хотел, чтобы эти люди что-то для него сделали, но они все игнорировали его!

Сельский магистрат был подавлен, когда привезенный им с собой штаб вдруг прибежал снаружи и бросился к нему с возбужденным лицом: «Ваше превосходительство, ваше превосходительство, группа разбойников с Западной Горы уничтожена!»

Из-за большой реки и большого дока их провинциальный город изначально приносил много денег, потому что здесь останавливались странствующие торговцы. Однако, поскольку на Западной Горе появилась группа речных пиратов, торговые корабли не осмеливались следовать в их порт.

Теперь, когда эти бандиты были уничтожены, это было великое дело!

"Ты серьезно?" Судья вскочил с недоверчивым лицом.

"Серьезно! Какие-то люди приехали сообщить о случившемся и привели с собой несколько бандитов», — рассказал сотрудник. «Они были из эскорт-агентства Цзиньчжэнь. Эти пираты пытались ограбить корабль, который они защищали, прежде чем были уничтожены.

«Эскорт-агентство Цзиньчжэнь? Не плохо, это действительно здорово!» Судья был в восторге.

Без пиратов порт можно было бы снова использовать. Он мог собрать поверженных пиратов и позволить им работать на него, и... хотя все ценное в той пиратской деревне, вероятно, было отобрано, эти люди не могли взять все. Если бы он копнул глубже, он всегда мог бы получить немного денег, чтобы заплатить зарплату людям из своей управы.

«Мой господин, пойдемте на Западную гору и посмотрим».

Окружной магистрат как раз думал об этом, когда его подчиненные, взявшие самовольный выходной, собрались вместе, их глаза светились жадностью.

После того, как Цзян Чжэнь послал людей сообщить правительству, он не беспокоился о последующих действиях, и Чжэн И тоже не беспокоился об этом, поэтому они не знали, что судья чуть не плакал от радости после того, как офицеры управы взялись за дело в этой пиратской деревне. Членам управы больше не приходилось голодать, и уездная управа, наконец, могла нормально функционировать.

Во многом это было связано с тем, что Цзян Чжэнь торопился уйти.

Цзян Чжэнь торопился уйти, поэтому не все товары с пиратского склада были перемещены полностью; только серебро и ценные товары были вывезены и погружены на корабли.

Если бы не множество людей на борту, которых нужно было кормить, Цзян Чжэнь даже не стал бы переносить зерно со склада.

Таким образом, он оставил немало вещей в казне. . . а в пиратской деревне вещи были не только на складе.

В домах водяных бандитов также было серебро и еда.

После прибытия управуские чиновники обыскали всю гору и, естественно, собрали довольно много всего. Но когда они обнаружили, что женщины и дети из пиратской деревни, а также ограбленные моряки были увезены агентством сопровождения Цзиньчжэнь, магистрат не мог не посетовать: «Это агентство сопровождения Цзиньчжэнь действительно хорошие люди. ”

Если бы они спасли группу людей, их переселение стоило бы денег, так что они сэкономили существенную сумму денег.

После уничтожения пиратов у него все еще были деньги и еда, чтобы накормить людей под его властью, новый магистрат округа был очень доволен и везде хвалил агентство сопровождения Цзиньчжэнь.

Цзян Чжэнь не знал об этом, но, честно говоря, он намеренно оставил зерно. В жизни нельзя быть слишком жадным.

После того, как Цзян Чжэнь доложил Чжэн И, он был занят распределением матросов и передачей Чжэн И спасенных людей. Когда он закончил, было уже темно.

После нескольких дней сна и ужина на открытом воздухе Цзян Чжэнь так устал, что прижался к Чжао Цзингэ, чтобы поспать в каюте главного корабля. Когда они отправились на следующий день, он снова остался на главном корабле.

В результате Чжао Цзингэ больше никогда не видел тех двух людей, которые жаждали Цзян Чжэня.

Он даже не ел еду, приготовленную этим поваром. Цзян Чжэнь приказал этой женщине готовить, но на корабле не было достаточного количества ингредиентов, поэтому повар не могла ничего приготовить.

Чжао Цзингэ очень хотел все время оставаться на главном корабле и больше не видеть Лю Цяньцяня и Чжао Линси, но это был корабль Цзян Чжэня, так что не удержаться было невозможно. . .

В тот вечер, когда несколько кораблей остановились у реки и решили сделать небольшую передышку, Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ на свой корабль.

Пока Чжао Цзингэ все еще был на страже, Цзян Чжэнь уже забыл о предыдущем инциденте и был полон решимости позволить Чжао Цзингэ попробовать еду, приготовленную поваром. Кок на главном корабле не стал бы готовить специально для него, но для Чжао Цзингэ было не полезно есть только соленые овощи.

Как только Цзян Чжэнь сел на корабль, он приказал повару приготовить несколько блюд, и вскоре после этого повар принесла еду.

Хотя с главного корабля было взято много приправ, на борту было не так много еды, а Чжао Цзингэ не мог есть жирную пищу, поэтому было очень мало вещей, которые можно было приготовить. . . но даже так повар все же приготовила несколько блюд.

Тарелка вареных речных креветок, миска чайных яиц, миска маринованных овощей и ростков маша, тарелка холодных морских водорослей и большая тарелка яичного цветочного супа.

«Мадам, вам нельзя есть мясо, и я не знаю, можно ли вам есть креветки. Если не можете, я поменяю, — сказала кухарка.

Чжао Цзингэ мог есть креветки. Его тошнило, когда он чувствовал запах мяса и жира, но креветки, приготовленные с кусочками имбиря, пахли восхитительно.

Повариха специально смешала миску уксуса с чесноком, так что даже уксус, запах которого чувствовал Чжао Цзингэ, не казался резким. Он чистил креветки, смоченные в уксусе, и не мог оторваться от еды.

«Раньше я думал, что нет ничего лучше, чем креветки, смоченные в соевом соусе, но я не ожидал, что в уксусе они будут вкуснее», — не удержался Чжао Цзингэ. В Хэси креветок специально для еды никто не ловил, но их часто вылавливали случайно при ловле рыбы.

Вообще говоря, мелкую рыбу и креветок можно было каждый раз ловить по несколько штук, но специально их никто не готовил, а дети очень любили есть креветки, так что, конечно, никто их не выбрасывал.

Если людям в Хэси нужно было ловить креветок, они обычно клали их в миску, заливали кипятком и ошпаривали. Речные креветки были некрупными, поэтому, когда их ошпаришь, они будут уже сваренными.

После ошпаривания дети снимали скорлупу и ели. Люди, у которых дома есть соевый соус, выливают немного соевого соуса, чтобы дети могли обмакивать в него креветки после того, как их чистят.

Для детей это было очень вкусно, а Чжао Цзингэ всегда скучал по креветкам, когда был ребенком.

В то время его брат еще был с ним, и они вдвоем насыпали в корзину немного риса, прежде чем бросить эту корзину в реку. Когда креветки и рыбы попадали в корзину, чтобы съесть рис, они немедленно поднимали корзину. Они всегда ловили много речных креветок и ели, пока не насыщались. Но после смерти брата ни он, ни его родители не были в настроении этим заниматься.

Люди в Хэси покупают соевый соус несколько раз в год, пока их семьи могут прокормиться, но, как правило, никто не покупает уксус.

Даже когда Цзян Чжэнь раньше зарабатывал деньги и приносил домой немного уксуса, из-за того, что Чжао Лю не знала, как им пользоваться, Чжао Цзингэ не ел много уксуса.

Только сейчас Чжао Цзингэ узнал, что уксус такой вкусный.

— Где ты взял эти креветки? — спросил Цзян Чжэнь. Достать тарелку речных креветок было нелегко.

«Некоторые люди на лодке умеют ловить креветок, поэтому я попросила их наловить немного». И тут же добавила: «Если вашей светлости понравится, пусть наловят еще. В воде у берега, где мы сейчас остановились, есть креветки».

«Тогда иди и возьми еще», — сказал Цзян Чжэнь.

"Не нужно . . ». Чжао Цзингэ не привык позволять другим готовить для него еду, поэтому поспешил отказаться.

"Все нормально. Ешь больше, если хочешь». Цзян Чжэнь похлопал Чжао Цзингэ по плечу и сказал поварихе: «Моя жена любит кисло-сладкие блюда. В следующий раз ты можешь попробовать приготовить кисло-сладкую рыбу или что-то в этом роде.

Он что-то сказал кухарке и отпустил ее, но позволил ее сыну остаться, сказав Чжао Цзингэ: «Его зовут Сяо Руо, и с этого момента он будет следовать за тобою».

Эта кухарка раньше готовила для семьи своего хозяина на корабле, а этот Сяо Руо также выполнял некоторые работы прислуги. Теперь он был очень взволнован и очень внимательно обслуживал Чжао Цзингэ, а также принес ему несколько овощных блюд. Но Чжао Цзингэ отказал ему.

Чжао Цзингэ было немного неудобно есть эту еду, потому что кто-то наблюдал за ним, но в целом он все равно был очень доволен. По крайней мере, не было блюд, которые ему не нравились. Он даже съел слишком много, особенно креветок.

На самом деле, он хотел остановиться после того, как съел половину, но Цзян Чжэнь все еще был там, и чистил ему ещё и ещё, непреднамеренно заставляя его съесть слишком много, в то время как Цзян Чжэнь не мог съесть это.

Чжао Цзингэ был немного смущен, но Цзян Чжэнь был очень доволен. Чжао Цзингэ встал сегодня утром, и его снова вырвало, так что он еще не мог есть жирную пищу, но если бы он мог есть рыбу и креветки, тогда было бы нормально, если бы он не ел жирную пищу.

У Цзян Чжэня все еще было много дел, поэтому после того, как он сопровождал Чжао Цзингэ за едой, он оставил Чжао Цзингэ с Сяо Руо.

Сяо Руо был подростком, но Чжао Цзингэ относился к нему как к маленькому ребенку; однако вскоре они смогли поговорить друг с другом. Затем Чжао Цзингэ спросил о пиратской деревне.

«Господин был великолепен. Он поднялся на гору со своими людьми и одним клинком убил нескольких пиратов. Он убил несколько пиратов своей рукой и даже забил нескольких пиратов до смерти одной ногой. . .»

Сяо Руо был робким, поэтому он и его мать на самом деле прятались в дровяном сарае в то время, не смея выйти, поэтому все, что он сказал, было чепухой, которую он слышал от других.

Чжао Цзингэ тоже это знал; в конце концов, эти слова были слишком фальшивыми, но он все равно был счастлив их услышать.

Но спустя некоторое время Чжао Цзингэ почувствовал, что мальчик. . . казался слишком дегенеративным.

Цзян Чжэнь был занят работой на улице, и он не мог просто остаться в каюте, разговаривая с мальчиком и не выходя, не так ли?

Чжао Цзингэ подумал, что ему лучше пойти и помочь Цзян Чжэню.

Чжао Цзингэ вышел, но Цзян Чжэня не было на корабле, поэтому он отправился на другой корабль.

«В чем дело?» — спросил Чжао Цзингэ Ван Хайшэна.

«На этом корабле есть следы, поэтому босс хочет избавиться от них», — сказал Ван Хайшэн.

Все корабли и товары, захваченные у пиратов, были украдены у их первоначальных владельцев, и на некоторых из них до сих пор сохранились следы их первоначального владельца.

Хотя первоначальные владельцы в основном были убиты этими пиратами, их семьи все еще могли узнать их собственность, и некоторые из них могли создать проблемы.

Цзян Чжэнь на самом деле не думал об этом, но Чжэн И напомнил ему и послал кого-то, чтобы помочь ему проверить. Только тогда он обнаружил все отмеченные места и планировал найти кого-нибудь, кто бы их поправил.

Когда Цзян Чжэнь отсутствовал, Чжао Цзингэ внезапно почувствовал себя немного потерянным, и его желудок почувствовал себя очень некомфортно. Однако в это время он увидел Лю Цяньцяня и Чжао Линси.

Как только он увидел этих двоих людей, боевой дух Чжао Цзингэ сразу же поднялся.

Он не хотел показывать свою слабость перед этими двумя, несмотря ни на что, и рвота определенно не была вариантом. . . Думая таким образом, Чжао Цзингэ не чувствовал тошноты.

Каким бы спокойным ни казался Чжао Цзингэ, на самом деле он был очень напуган. В конце концов, он считал себя действительно уродливым по сравнению с этими двумя людьми. Однако его комплекс неполноценности не мог быть замечен окружающими.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси только подумали, что хмурый вид Чжао Цзингэ выглядел настолько свирепым, что они не осмелились подойти, чтобы заговорить.

Но . . . сегодня они были вынуждены работать весь день, и если бы они не выполнили свою часть работы, им было бы нечего есть. Они действительно не могли больше терпеть. ..

Даже если работа, которую они выполняли, была самой легкой, они больше не хотели ее делать.

На самом деле у них были и другие идеи, например, сблизиться с кем-то еще. Однако Цзян Чжэнь отдал суровый приказ своим подчиненным, сказав, что тому, кто прикоснется к женщинам или герам на этом корабле, не будет позволено следовать за ним.

В результате, как люди Цзян Чжэня могли все еще сметь думать об этих людях? Конечно, ни один из них не осмелился переспать с кем-либо из них.

Они еще могли сблизиться с такими же, как и они, спасенными, но им это было бесполезно!

Эти два человека очень не хотели работать и даже не могли работать. Цзян Чжэнь даже не посмотрел на них. . .

Как только они стиснули зубы, они просто пришли найти Чжао Цзинге.

«Мадам, просто оставайтесь здесь с нами и позвольте нам обслужить вас».

«Мы не чисты, и то, что мы останемся, в любом случае не помешает вам. Мы по-прежнему можем слушать вас и будем делать все, что вы нам скажете, в будущем».

«Мы можем следить за хозяином, чтобы он не связался с хитрыми соблазнительницами».

. . .

Они оба смотрели состроили жалостливые лица и умоляли Чжао Цзингэ.

Они думали, что Чжао Цзин обязательно согласится. . . в конце концов, они уже спрашивали об этом, и Чжао Цзингэ на самом деле не был вспыльчивым.

Их обоих похитили пираты. Даже если бы они стали наложницами, они не могли быть слишком привилегированными. Для Чжао Цзингэ определенно было хорошей идеей сохранить их. Они даже помогали бы ему разобраться с другими людьми, которые хотели бы подняться наверх.

В будущем, если Цзян Чжэню приглянутся другие люди с хорошим прошлым, Чжао Цзингэ, возможно, даже придется уступить. Но с ними все было бы иначе. Они помогут Чжао Цзингэ отогнать пришельцев.

У них двоих был план, но Чжао Цзингэ немного смутился.

Сначала он не понял, что они имели в виду, и подумал, что они действительно хотят служить ему, но потом понял это и не мог не рассердиться. Они оба хотят спать с Цзян Чжэнем!

Чжао Цзингэ почувствовал себя крайне неловко, когда подумал, что Цзян Чжэнь может быть добр к этим двум людям и прикоснуться к ним.

Он был вспыльчивым и это сочеталось с комплексом неполноценности. Первоначально, если бы он столкнулся с такой ситуацией, он бы разозлился, но промолчал, но теперь…

Глядя на них двоих, Чжао Цзингэ вдруг сказал: «Уходите!»

Лю Цяньцянь и Чжао Линси были ошеломлены. Даже сам Чжао Цзингэ не ожидал, что он так прогонит людей.

Но слова были сказаны. . . Как только Чжао Цзингэ стиснул зубы, он сказал: «Вы не можете думать о Цзян Чжэне. Вы должен найти кого-то другого!»

Высокий рост Чжао Цзингэ уже казался гнетущим, а шрам между бровями делал его вид еще более устрашающим. Лю Цяньцянь и Чжао Линси одновременно отступили.

«В чем дело?» Когда Цзян Чжэнь вернулся на корабль, он услышал шум.

Чжао Цзингэ заткнулся и замолчал. Он никогда бы не сказал Цзян Чжэню, что эти двое хотят спать с ним!

В это время они оба застенчиво посмотрели на Цзян Чжэня, выражая недовольство, как будто Чжао Цзингэ издевался над ними.

"Господин . . ». Лю Цяньцянь даже выдавила слезы.

Увидев это, Цзян Чжэнь не сочувствовал им, а вместо этого стал недоволен.

Он много знал о Чжао Цзингэ. Он был неуклюжим и не мог хорошо говорить, не говоря уже о том, чтобы драться с людьми. Почему эти два человека делали это? Это было. . . они хотели подставить Чжао Цзингэ?

— Отправьте их обоих на другой корабль. Цзян Чжэнь был слишком ленив, чтобы разбираться, поэтому отдал такое распоряжение.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси замерли.

«Брат Цзян, ты слишком грубый». Толстый торговец, чья кожа отвисла от голода, сказал, выходя из-за спины Цзян Чжэня: «Если они тебе не нужны, можешь отдать их мне».

«Конечно, если они захотят последовать за вами, но в этом случае вы будете платить за их еду», — сказал Цзян Чжэнь; он уже слышал, что эти два человека не хотели работать

«Ну, это не проблема», — сразу же сказал Ло Тяньчжи. — Но я не могу дать тебе денег, пока мы не доберемся до столицы.

Цзян Чжэнь согласился. С первого взгляда было понятно, что у этого Ло Тяньчжи не было недостатка в деньгах. Более того, он смог выжить в этом логове пиратов, доказав, что он очень способный. Было обычным делом, что после того, как пираты ограбили корабли, они сначала убиливали всех богачей на борту, но этот человек выжил.

Когда Ло Тяньчжи получил согласие Цзян Чжэня, он сразу же посмотрел на Лю Цяньцяня и Чжао Линси, которые без колебаний согласились.

Хотя внешность Ло Тяньчжи не могла сравниться с внешностью Цзян Чжэня, с Цзян Чжэнем у них, казалось, не было шансов, поэтому они могли довольствоваться только вторым лучшим.

Ло Тяньчжи знал об их маленьких мыслях, но ему было все равно. Он просто хотел, чтобы два человека обслуживали его по пути. Когда они прибудут в столицу, он может просто дать им немного денег, чтобы избавиться от них.

«Брат Цзян, ваша жена, должно быть, очень рада, что я принял этих людей», — добавил Ло Тяньчжи. Он слышал, что пришла жена Цзян Чжэня, но по-прежнему никого не видел.

— Что ж, он очень счастлив. Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ неподалеку, а затем увидел, что улыбка Чжао Цзингэ быстро сузилась на его лице.

Только тогда Ло Тяньчжи заметил Чжао Цзингэ и шрам между его бровями.

Какая оплошность! Это был гер! У Ло Тяньчжи было легкое головокружение, когда он ушел с двумя красавицами.

Хобби Цзян Чжэня было совсем другим. . .

В этот момент все тело Чжао Цзингэ наполнилось радостью. Было действительно здорово, что Цзян Чжэнь нуждался только в нем!

Он не знал, было ли это из-за того, что у него было хорошее настроение, но в следующие несколько дней Чжао Цзингэ перестало тошнить, но он все еще не мог выносить запах мяса и жира.

Однако из-за того, что повариха вообще не готовила для него этих блюд, его только изредка подташнивало.

Он также обнаружил, что, пока он не ел мяса и масла, у него не было проблем с едой чего-либо еще, и он также очень любил есть рыбу и креветки.

Попеременно питаясь рыбой и креветками каждый день, Чжао Цзингэ стал чувствовать себя превосходно. В это время флот остановился у довольно крупного города.

Раньше из-за пиратов флот не останавливался более десяти дней подряд, поэтому в этот раз Чжэн И решил ненадолго остановиться здесь, чтобы пополнить запасы и дать всем хорошенько отдохнуть.

С самого начала этого путешествия Чжао Цзингэ не был на берегу, и теперь, когда он был свободен, Цзян Чжэнь предложил доставить его на берег.

Будь то Цзян Чжэнь или Чжао Цзингэ, когда они спустились с корабля и, наконец, встали на землю, они оба чувствовали, что земля очень неустойчива, как будто она тряслась.

Это было после долгого пребывания на корабле.

Причал здесь был довольно большим, но ненамного больше причала в уезде Хэчэн. Но почти все дома здесь больше, чем в уезде Хэчэн, и выглядели они совсем по-другому.

Однако самая большая разница между двумя сторонами, вероятно, заключалась в языке. Диалект на юге реки Янцзы сильно отличался от диалекта на севере. По крайней мере, когда мужчины подходили к ним, чтобы поговорить с ними, Чжао Цзингэ не понимал ни слова.

Но Цзян Чжэнь понял это; слова, произносимые здесь людьми, были немного похожи на современный мандарин. Пока они говорили медленно, он все еще мог их понять.

Наблюдая, как Цзян Чжэнь общается с этим человеком, Чжао Цзингэ снова немного боролcz. . . Недавно он наконец выучил наизусть таблицу умножения; его счет становился все быстрее и быстрее, и он мог прочитать некоторые слова, но сейчас… Казалось, ему нужно снова научиться говорить.

Он действительно никоим образом не мог сравниться с Цзян Чжэнем. . .

Чжао Цзингэ был немного подавлен, но после того, как Цзян Чжэнь взял его за руку, он расслабился и сжал его руку в ответ.

Когда Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ за руку, он был готов стряхнуть ее, но неожиданно Чжао Цзингэ этого не сделал. . .

Поскольку Чжао Цзингэ не стряхнул его, Цзян Чжэнь открыто держал Чжао Цзингэ за руку.

Люди в эти дни были очень сдержанными, и на улице никто не держался за руки, поэтому они вдвоем привлекали к себе много внимания.

Чжао Цзингэ обнаружил это позже и поспешно отпустил руку Цзян Чжэня. В то же время он почувствовал легкое головокружение. Он не знал, что происходит в последнее время, но всегда хотел цепляться за Цзян Чжэня.

— Цзин, позволь мне сказать тебе кое-что. Вдруг сказал Цзян Чжэнь, когда взял Чжао Цзингэ на прогулку.

Чжао Цзингэ озадаченно огляделся.

«Ты не можешь остановить меня, когда я захочу купить что-то позже. Это заставит меня потерять лицо, понимаешь? Цзян Чжэнь улыбнулся и посмотрел на Чжао Цзингэ.

Его мать также сказала, что, когда они на улице, он должен вести себя уважительнее по отношению к мужу и меньше говорить. . . Чжао Цзингэ послушно кивнул.

— Ты хочешь что-нибудь съесть? — снова спросил Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ почувствовала запах паровых мясных булочек и подсознательно обошёл магазин паровых булочек. Затем он поджал губы, говоря: «Я хочу съесть что-нибудь сладкое». В последнее время ему особенно хотелось есть всевозможные сладости: пшеничные лепешки с коричневым сахаром, сладкие пшеничные клецки и булочки с бобовой пастой. . . все, о чем он мог думать, были они.

Но на борту было не так уж много еды, и если бы для приготовления этих деликатесов использовалось немного сахара, это было бы слишком хлопотно. . . поэтому он просто смирился с этим и ничего не сказал Цзян Чжэню.

Когда он услышал, что Чжао Цзингэ хочет съесть что-нибудь сладкое, Цзян Чжэнь немедленно отвел его в кондитерскую.

Лепешки там делались из клейкого риса, похожего на булочки из клейкого риса или пасту из сладкой фасоли; были также пирожные с грецкими орехами и пирожные с фасолью мунг. Они не выглядели изысканно, но пахли очень приятно.

Цзян Чжэнь попробовал почти все эти вещи в наше время. Он не любил есть сладкое, поэтому не реагировал, когда видел их, но Чжао Цзингэ, который никогда не ел ничего из этого, жадно смотрел на них.

Когда Цзян Чжэнь увидел, как Чжао Цзингэ сглатывает слюну, он внезапно почувствовал себя немного разбитым горем.

Раньше у него не было денег, поэтому он не покупал Чжао Цзингэ закуски. Он также не знал, что Чжао Цзингэ любит сладкое...

Цзян Чжэнь был очень экономен в тратах денег, когда у него их не было, и щедр, когда у него были деньги. На данный момент он сказал, что возьмет по килограмму каждой выпечки. В этом магазине было всего девять видов выпечки, так в сумме всё должно было весить девять килограммов.

Если бы не тот факт, что без холодильника еда будет портиться, он был бы даже не прочь купить еще.

Чжао Цзингэ чувствовал, что ему следует отказаться от такой большой покупки, но когда он подумал о том, что Цзян Чжэнь сказал ранее о сохранении его лица, он ничего не сказал.

Однако что, если Цзян Чжэнь действительно сказал это только для того, чтобы купить его?

Неся всю выпечку в руках, Чжао Цзингэ радостно посмотрел на Цзян Чжэня.

Он стиснул зубы и, пока другие не смотрели, зацепил палец Цзян Чжэня своим собственным пальцем.

Цзян Чжэнь сразу почувствовал, что пирожные того стоят.

В эти дни Цзян Чжэнь не ел мяса, когда ел с Чжао Цзингэ. На самом деле, он действительно хотел купить больше мяса, чтобы привезти его обратно, но, думая, что Чжао Цзингэ не может его есть, все же терпел.

Но Чжао Цзингэ остановил Цзян Чжэня. «Пойдем купим цыплят. Если это живая курица, я не против запаха».

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись, они принесли с собой много еды и несколько живых цыплят.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси, которые не могли выйти, лежали на носу лодки и завидовали, когда увидели, как Цзян Чжэнь вернулся с Чжао Цзингэ и выпечкой, которую он нес.

«Если бы мои родители не продали меня, я могла бы выйти замуж за такого мужчину», — не могла не сказать Лю Цяньцянь.

«Кто бы мог сказать». Чжао Линси тоже вздохнул. Его семья занимается бизнесом и имеет немного денег. Он обычно смотрел в глаза младшему брату из магазина напротив. . . Однако родители хотели женить его на ученом и даже позволили стать наложницей мужчине лет сорока.

Если бы он женился на понравившемся мужчине, ему не пришлось бы покидать родной город и встречать несчастье. Он и тот человек были друзьями детства, и он всегда был к нему очень добр.

Чжао Линси не могла не чувствовать себя немного меланхолично. Конечно, они завидовали не только Чжао Цзингэ, но и всем герам и женщинам с высоким статусом и сильным темпераментом, которые либо были убиты бандитами, либо покончили жизнь самоубийством, другими словами. . . Они не думали, что они намного лучше Чжао Цзингэ, и, естественно, не осмеливались по-настоящему соперничать с ним.

Чжао Цзингэ всегда любил оставлять хорошую еду напоследок или есть ее медленно. Но на этот раз он почему-то не мог контролировать свой аппетит.

Купив пирожных, по дороге съел больше килограмма. Вернувшись на лодку, он не мог не съесть один кусок за другим, так что через некоторое время пирожных действительно стало на треть меньше.

Это . . . Когда у вас есть деньги, вы обязательно хотите тратить деньги без разбора?

Чжао Цзингэ чувствовал, что съел слишком много, и чувствовал себя очень смущенным, но Цзян Чжэнь не думал, что что-то не так.

Чжао Цзингэ никогда раньше не ел ничего вкусного. Теперь, когда он, наконец, смог съесть что-нибудь вкусненькое, было естественно съесть больше. Но нехорошо было есть слишком много сладкого.

«Цзингэ, можно есть так время от времени, но не ешь так каждый день. Что ты будешь делать, если станешь толстым?» Цзян Чжэнь коснулся живота Чжао Цзингэ. Забудь о том, что ты толстеешь, легко заболеть диабетом, если ты ешь слишком много сладкого.

В наше время вы можете, по крайней мере, принимать лекарства, если у вас диабет, но в древние времена все было иначе.

Чжао Цзингэ забеспокоился, когда услышал слова Цзян Чжэня.

Да как он мог забыть о том, что потолстел? Если он растолстеет, он может больше не нравиться Цзян Чжэню!

Чжао Цзингэ знал, что Цзян Чжэню очень нравятся его мускулы; иначе он не всегда прикасался бы к нему. Конечно, он должен сохранить это преимущество; в противном случае . . . Что, если Цзян Чжэнь больше не интересуется им?

«Завтра я пойду с тобой на тренировку», — сказал Чжао Цзингэ

Цзян Чжэнь кивнул. Если бы Чжао Цзингэ настаивал на упражнениях, не имело бы значения, если бы он ел больше.

Когда двое мужчин сказали это, Сяо Руо принес им еду, и в ней была курица.

Цыпленок не был жирным, и то, что Цзян Чжэнь ел курицу, оказало влияние на Чжао Цзингэ, но оно было незначительным. Тем не менее, Чжао Цзингэ смог съесть маленький кусочек куриной грудки.

Однако в последнее время у него был неприятный привкус, и он чувствовал, что есть обычную куриную грудку невкусно. Ему пришлось обмакнуть куриную грудку в кисло-сладкий рыбный суп, прежде чем он смог ее съесть. Бессознательно Чжао Цзин снова съел слишком много.

Он должен встать рано, чтобы завтра тренироваться!

Нет, он собирался тренироваться сегодня вечером. Приседания точно уменьшат его живот!

Вечером перед сном Чжао Цзингэ настаивал на приседаниях.

Цзян Чжэнь согласился. «Хорошо, я сяду к тебе на колени и помогу сжать их. Давайте сделаем по пятьдесят раз для начала».

Чжао Цзингэ раньше делал сто за раз, но в последнее время он плохо себя чувствовал, поэтому какое-то время не тренировался. Лучше не перенапрягаться сразу.

С этими словами Цзян Чжэнь плавно коснулся сильного бедра Чжао Цзингэ и коснулся средней части ног Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ: «. . ».

Чжао Цзингэ привык к тому, что Цзян Чжэнь время от времени беспокоил его, и быстро пришел в себя, а затем начал очень быстро делать приседания.

Чжао Цзингэ сделал это так быстро, что кровать издала громкий звук, и Ван Хайшэн и братья Хэ, жившие по соседству, забеспокоились.

Этот шум. . . Босс был очень интенсивным ах!

«Я немного скучаю по своей жене. . . Как вы думаете, ребята, стоит ли мне взять его с собой в следующий раз? Ван Хайшэн не мог не сглотнуть слюну.

Хэ Чуньшэн не говорил. У Ван Хайшэна по крайней мере была жена, но у него даже не было невесты!

«Спасенные женщины и геры очень милые, но начальник не разрешает нам к ним прикасаться. . . — сказал Хэ Сяшэн.

Увидев Лю Цяньцянь, он был очарован, но Цзян Чжэнь не позволял им прикасаться к ним. В конце концов, он наблюдал, как Лю Цяньцянь беспомощно следует за этим толстяком Ло.

На самом деле, не только Хэ Сяшэн, но и Хэ Чуньшэн, и Ван Хайшэн были очарованы и не могли сдержать возбуждения.

«Если я пойду искать другую женщину, моя жена точно будет недовольна. Не позволяйте ему сбить вас с толку тем, что он молчит весь день. Если я скажу другим еще несколько слов, он будет недоволен». Ван Хайшэн сказал: «Раньше он был очень красивым, поэтому на этот раз, когда у меня будут деньги, я куплю ему румяна и пудру. Если он хорошо оденется, то обязательно станет красивее».

Услышав это от Ван Хайшэна, Хэ Чуньшэн посмотрел на него и больше не заботился об этих женщинах и герах.

Для него было лучше вернуться и жениться на той, которая ему нравилась.

Все трое разговаривали, когда обычные звуки из-за соседней двери внезапно оборвались.

"Так скоро?" Ван Хайшэн не мог не сказать, что это было немного коротко. . .

Хэ Чуньшэн посмотрел на Ван Хайшэна. Этот человек посмел подставить своего начальника, разве это не фатально?

Но показалось немного быстро. . .

Когда он использовал свою собственную руку и был немного медленнее. . .

Хэ Чуньшэн и другие задавались вопросом об определенном аспекте способностей Цзян Чжэня, но теперь Цзян Чжэнь с тревогой смотрел на Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ хорошо делал приседания, но внезапно все его тело сжалось, говоря, что у него сильная боль в животе.

— Цзин, ты в порядке? — с тревогой спросил Цзян Чжэнь.

Чжао Цзинь на мгновение потерял дар речи. Увидев его состояние, Цзян Чжэнь немедленно вскочил и постучал в дверь Ван Хайшэна и других.

«Ван Хайшэн, быстро вставай!»

— Босс? Ван Хайшэн встал и с недоумением посмотрел на Цзян Чжэня. Что случилось?

«У Чжао Цзингэ внезапно заболел живот. Ты и Хэ Чуншэн должны присматривать за ним. Я пойду на главный корабль и найду доктора, — сказал Цзян Чжэнь.

Значит, это боль в животе заставила их внезапно остановиться? Сейчас было лето, поэтому не было нужды надевать какую-либо одежду. Ван Хайшэн и Хэ Чуньшэн быстро встали и пошли в каюту, где остановился Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ лежал на кровати, весь в поту, его лицо было немного красным, и он застенчиво держался за живот. . . Они вместе отвели взгляд.

"Я в порядке. Я просто подумал, что у меня судороги».

К тому времени Чжао Цзингэ уже выздоровел. У него только что внезапно заболел живот, но он уже был в порядке.

«Лучше к врачу». Цзян Чжэнь сказал, что спазмы не должны исходить из желудка, верно?

«Я действительно в порядке».

Чжао Цзингэ сел. Он просто почувствовал внезапную боль. К врачу ночью идти не надо.

Раньше он работал в деревне, но когда у него болела голова или что-то в этом роде, когда я обращался к врачу?

Его не заставляли идти к врачу, а просто восприняли это как знак того, что он слишком много ел и тренировался, поэтому его желудок и кишечник не выдержали этого. Однако, хотя он и не заставлял Чжао Цзингэ обращаться к врачу, Цзян Чжэнь не осмелился позволить Чжао Цзингэ больше заниматься спортом и рано лег с ним в постель.

Но как оказалось, когда он очнулся, снова что-то произошло. Рано утром следующего дня, как только Чжао Цзингэ встал, его вырвало.

Каждый раз, когда его раньше тошнило, это была просто сухая рвота, которая проходила через несколько раз, но на этот раз его действительно вырвало не только всю пищу, которую он съел прошлой ночью, но даже горькую желчь в конце.

Он был явно очень несчастен, слезы текли по его щекам, и он выглядел очень смущенным. Вздрогнув, Цзян Чжэнь повернулся и побежал искать врача.

Доктор Ху был так запутан в эти дни, что собирался вырвать свою бороду.

Он практиковал медицину в течение десятилетий и думал, что у него это хорошо получается. Но несколько дней назад его неожиданно посрамил грубый мужчина из сельской местности.

Те, кто были ранены в бою с пиратами, но не умерли сразу, позже умирали один за другим от лихорадки, большинство из них лечил он. . . Он лечил больше людей, чем Цзян Чжэнь!

Доктор Ху сделал все возможное, чтобы позаботиться о раненых, но в итоге получил результат, который счёл для себя неприемлемым.

Как это случилось? Цзян Чжэнь неожиданно спас десять человек, которых он приговорил к смерти. . . эти десять мужчин были в добром здравии, и было очевидно, что они не скоро умрут.

Действительно ли Цзян Чжэнь был лучше него?

Когда доктор Ху подумал о сомнениях, которые у него были в эти дни, и о популярности, которую получил Цзян Чжэнь, он был в ярости, но также был немного разочарован и смущен. Он не был добрым и доброжелательным человеком, который помогал миру, и у него обычно были какие-то мелкие намерения, но после получения денег он все равно всегда старался изо всех сил, чтобы спасти людей, но, в конце концов, его сравнили с этим Цзян Чжэнем!

Что Цзян Чжэнь ничего не знал о медицине, он просто использовал небольшую хитрость, так почему же его вдруг стали уважать?

Доктор Ху еще немного подергал себя за бороду, а затем признал, что метод Цзян Чжэня действительно полезен.

Мастер Чжэн попросил его сотрудничать с Цзян Чжэнем в изучении этого метода, и когда он будет завершен, он даст награду, но... Ему было стыдно смотреть в глаза Цзян Чжэню.

Проснувшись рано утром, доктор Ху сначала вздохнул, и в результате, как только он вздохнул, дверь в его каюты постучали, и снаружи донесся голос Цзян Чжэня. "Доктор. Ху! Доктор Ху!"

Доктор Ху встал и шагнул вперед, чтобы открыть дверь. Затем, скрывая волнение, спросил: «В чем дело?» Почему Цзян Чжэнь искал его? Несмотря ни на что, он все равно смог установить контакт с Цзян Чжэнем!

«Доктор Ху, мою жену слишком сильно тошнит. Иди и проверь его. Цзян Чжэнь потянул доктора Ху и повернулся, чтобы уйти.

После того, как Чжао Цзингэ некоторое время тошнило, он был немного сбит с толку, когда увидел, что Цзян Чжэнь уходит. Из-за неприятного запаха Цзян Чжэнь сбежал?

Хотя он чувствовал, что это простительно, Чжао Цзингэ все еще было немного грустно. Затем, не понимая, что происходит, его рвало все больше и больше.

После рвоты все тело Чжао Цзингэ казалось пустым. Раньше он думал о тренировке, но теперь не мог пошевелить ни одним мускулом.

Было бесполезно быть таким. . . Чжао Цзингэ вытер лицо носовым платком и попытался вылить то, чем его вырвало в ведро. В результате, когда он увидел это, его снова вырвало.

Как раз в этот момент Цзян Чжэнь наконец привел доктора Ху.

В этот момент ноги доктора Ху не могли перестать трястись. Цзян Чжэнь, который думал, что идет слишком медленно, нес его, а затем бежал от главного корабля к этому кораблю по тонкой деревянной доске!

Хотя команда привыкла весь день ходить вверх и вниз по доскам, соединяющим два корабля, доктор Ху обычно боялся ходить по ним, и еще больше он боялся, когда его несли.

Будь ты проклят, Цзян Чжэнь!

После того, как доктора Ху посадили, он какое-то время не мог прийти в себя, но Цзян Чжэнь снова призвал его: «Доктор Ху, поторопись и проверьте Чжао Цзингэ».

«Хорошо, хорошо. Его просто не тошнит? Что я могу сделать для этого? Должно быть, он съел что-то не то», — сказал доктор Ху.

Экипаж часто пил некипяченую воду и небрежно относился к тому, что ел на корабле, поэтому их рвало стало нормой.

«Нет, Цзхингэ уже давно тошнит, а сегодня его даже вырвало желчью!» Цзян Чжэнь волновался. Ещё живот болел. Если . . . это были психологические проблемы, он не должен так сильно блевать!

Это было серьезно? Доктор Ху тоже немного волновался и потянулся к запястью Чжао Цзингэ.

«Помимо рвоты, какие еще симптомы были у него в последнее время?» Выражение лица доктора Ху внезапно стало немного странным.

«В последнее время он не мог есть жирную пищу. . . Кстати, вчера он съел несколько килограммов пирожных на одном дыхании. Это из-за этого?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

Выражение лица доктора Ху стало еще более странным.

«В чем дело?» Цзян Чжэнь забеспокоился. Чжао Цзингэ тоже разнервничался. С ним что-то не так?

«Примерно на втором месяце беременности. Рвота — это нормальная реакция», — сказал доктор Ху, а затем добавил: «Не волнуйтесь. Он силен, как бык. С ним все в порядке».

Беременность у настолько мужеподобного гера была редкостью.

Беременный!

Чжао Цзингэ удивился и обрадовался, что он не болен, а беременен.

Поскольку он работал с Чжао Фугуем в возрасте двенадцати или тринадцати лет, Чжао Цзингэ мало общался с женщинами в деревне, и Чжао Лю не рассказывала ему об этом, поэтому он понятия не имел, какими были беременности других людей, прежде чем он вышел замуж.

После того, как он вышел замуж, Чжао Лю говорила о беременности, но не вдавалась в подробности, не говоря уже о симптомах беременности. Она только сказала, что когда была с ребенком, ей очень хотелось есть тушеную курицу, поэтому он никогда не думал об этом. . . Конечно, более важной причиной этого было то, что он всегда чувствовал, что иметь ребенка не так-то просто.

Разве они не говорили, что ему будет трудно иметь ребенка?

А вдруг он беременный? И прошло два месяца?

Если вас вот так вырвало во время беременности. . . так его не вырвало, потому что он испугался кровавых сцен?

Чжао Цзингэ на мгновение расслабился и в то же время обрадовался.

В данный момент Цзян Чжэнь был немного сбит с толку. Он . . . Он забеременел?

Хотя он давно знал, что геры могут забеременеть и родить детей, а также использовал это, чтобы дразнить Чжао Цзингэ вопросом рождения детей; однако, поскольку Чжао Цзингэ ничем не отличался от мужчины, Цзян Чжэнь никогда раньше не думал о том, что Чжао Цзингэ забеременеет.

Покинув уезд Хэчэн с Чжао Цзингэ, он совершенно забыл об этом.

Раньше Чжао Цзингэ тошнило, когда он чувствовал запах жирного мяса, но он думал, что это вызвано психологическими причинами. Это из-за того, что он был беременен?

У Чжао Цзинге в животе был ребенок. Когда ребенок родится, он назовет его отцом.

У него будет ребенок. . .

Чжао Цзингэ был беременным. Что он должен сделать? Как воспитывать ребенка?

Чжао Цзингэ выглядел в точности как мужчина. Как может родиться ребенок?

Что он должен есть и пить во время беременности?

Чжао Цзингэ не будет производить молоко. Что будет есть ребенок после рождения?

. . .

Сердце Цзян Чжэня мгновенно вспыхнуло миллионом мыслей, и он онемел.

Он знал многое, но действительно ничего не знал о беременности и лишь изредка слышал несколько слов от своих товарищей по оружию. Например, если женщина беременна, она должна есть пищевую добавку, и она не может есть слишком много, чтобы ребенок не был слишком большим во время родов.

Так . . . Нужно ли ему давать Чжао Цзингэ пищевую добавку или нет?

Цзян Чжэнь стоял там, все его тело было ошеломлено. Он был ошеломлен.

Первоначально доктор Ху был полон жалоб на Цзян Чжэня, но в данный момент он внезапно был счастлив и горд.

Все те, кто считал, что медицинские навыки Цзян Чжэня лучше него, придите посмотреть прямо сейчас! Приходите и посмотрите на этого парня прямо сейчас!

Он ничего не смыслил в медицине и даже не мог сказать, что его собственная жена беременна!

Доктор Ху обнаружил, что в конце концов он все еще лучше, чем Цзян Чжэнь, и очень расслабился. Но потом он подумал об этом и почувствовал, что что-то не так.

«Ты, ты. . . твоя жена беременна уже два месяца. До этого он дрался с бандитами, вынашивая ребенка?» Доктор Ху потрясенно посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь все еще не отвечал, все еще находясь в состоянии шока.

Чжао Цзингэ пришел в себя и посмотрел на доктора Ху.

«Я беременен больше двух месяцев? Но перед тем, как попасть на корабль, я посетил врача, чтобы проверить, не беременный ли я. После того, как я сел на лодку, вы также проверили меня и не сказали, что я беременный».

Прошел всего месяц с тех пор, как флот покинул уезд Хэчэн. Он был беременен уже два месяца, как так вышло, что никто не сказал ему раньше?

«Первый месяц очень сложно определить беременность. Сразу же сказал Доктор Ху . Он не был врачом, специализирующимся на акушерстве; месяц беременности, врач мог полагаться только на пульс... На самом деле, те, кто специализировался в акушерстве, могут быть не в состоянии определить срок беременности в один месяц.

«Если вы хотите поговорить о других герах, после того, как они забеременеют, их киноварная родинка между бровями становится темнее. Но ты ведь вырезал свою родинку? — повторил доктор Ху, коснувшись своей бороды и дважды хмыкнув.

Услышав это, Чжао Цзингэ смутился.

Он подсознательно посмотрел на Цзян Чжэня, надеясь, что Цзян Чжэнь поможет спросить о беременности, но обнаружил, что Цзян Чжэнь выглядел ошеломленным и явно еще не пришел в себя.

Доктор Ху тоже заметил это и немного разозлился. Почему этот человек все еще был ошеломлен? Разве он не хотел задать ему больше вопросов? Тогда он мог бы также спросить об этих швах. . .

Когда Цзян Чжэнь не ответил, Чжао Цзингэ мог только спросить сам: «Я беременен, на что мне сейчас нужно обратить внимание?»

«Вы в добром здравии. Вы даже можете сражаться с пиратами. Что ты не можешь сделать?» — сказал доктор Ху. Увидев, что Чжао Цзингэ был смущен, он добавил: «Ты больше не можешь делать никаких напряженных действий. Что касается еды, пока это не вредно, ты можешь есть все, что хочешь».

Услышав, как доктор Ху сказал, что «напряженные действия» невозможны, Чжао Цзингэ сразу же вспомнил свои приседания прошлой ночью, итог которых напугал его почти до смерти. Ему также повезло, что он не следовал своим обычным тренировкам, иначе…

Если он потеряет этого ребенка, он пожалеет об этом!

Ван Хайшэн и Хэ Чуньшэн, которые слушали, когда услышали слова доктора Ху, вспомнили, что произошло прошлой ночью.

Вчера у Чжао Цзингэ внезапно заболел живот. Это определенно был босс, который сделал это слишком жестоко.

Их босс был действительно . . . он позволил беременному геру драться с пиратами и все еще хотел играть по ночам. . .

Конечно, это было главным образом потому, что он не знал. . . Ван Хайшэн сочувственно посмотрел на все еще ошеломленного Цзян Чжэня.

Доктор Ху был полон решимости поговорить с Цзян Чжэнем, но Цзян Чжэнь продолжал тупо стоять. Даже не говоря. . .

Он долго сидел, но, наконец, не мог больше сидеть на месте. И Ван Хайшэн, и Хэ Чуньшэн чувствовали, что атмосфера была очень странной. . .

«Доктор. Ху, я отправлю вас обратно первым. Позже наш босс обязательно специально придёт к вам, чтобы поблагодарить вас», — сказал Хэ Чуньшэн.

Доктор Ху дернул себя за бороду и ушел, махнув рукой. Когда он хотел перейти с большого корабля на меньший, он всегда заставлял людей менять доски на более широкие.

Когда все ушли, Цзян Чжэнь наконец пришел в себя.

На самом деле, он слышал слова доктора Ху и других, но в его голове было так много мыслей, что он был немного не в состоянии реагировать.

В настоящее время . . .

Цзян Чжэнь посмотрел на плоский живот Чжао Цзингэ, затем сел у кровати и осторожно коснулся его руками. — Здесь есть ребенок?

"Да! У нас будет ребенок!» Лицо Чжао Цзингэ, казалось, сияло. «Моя мама волновалась, что я не смогу их иметь. Не ожидал, что так скоро!»

«Вот как я старался. . .» Цзян Чжэнь подсознательно флиртовал, но затем нахмурился. «Цзингэ, что мы собираемся делать в будущем?»

Что мы сделаем? Чжао Цзингэ немного растерялся. Разве не рожаем и воспитываем ребенка?

«После рождения ребенка, что он ест? Как мы будем воспитывать его в будущем? Разве мы не должны подавать ему хороший пример? Куда лучше пойти в школу в будущем. . .»

Цзян Чжэнь никогда прежде не задумывался о проблеме детей. Слушая старых товарищей, боровшихся с проблемой образования своих детей, он чувствовал себя счастливым. Он чувствовал, что ему не нужно об этом беспокоиться и не нужно покупать дом рядом с хорошей школой, и это было здорово. Но теперь у него тоже есть дети! У него был ребенок в древние времена!

В наше время были торговцы людьми и тому подобное, но на самом деле это намного безопаснее, чем в те древние времена. Его дети родятся в такую эпоху и позже. . .

Чем больше он начинал думать об этом, тем больше расширялись его мысли, но Чжао Цзингэ никогда не думал об этом так много.

В деревне больше детей означало больше голодных ртов. Единственное, что всем нужно было учитывать, это то, что, имея слишком много детей, они не смогут содержать их в будущем. . . Но это был их первый опыт, и у Цзян Чжэня были деньги, поэтому не нужно было беспокоиться о том, что он не сможет их содержать.

Но хотя Чжао Цзингэ поначалу не особо об этом думал, он неизбежно задумался об этом после слов Цзян Чжэня.

На какое-то время в комнате снова стало тихо.

После всего лишь мгновения молчания Цзян Чжэнь внезапно встал. — Я пойду принесу тебе еды! Чжао Цзингэ еще не завтракал. Это не было хорошо для его здоровья.

Цзян Чжэнь быстро выбежал и через некоторое время вернулся с миской подслащенной воды. «Сначала выпейте немного воды. Повариха уже готовит еду. Она будет готова в ближайшее время. . . или ты хочешь сначала съесть немного сладкого, чтобы наполнить свой желудок?»

Чжао Цзингэ кивнул и уже собирался взять выпечку, но его снова остановил Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь взял упаковку с пирожных и дал Чжао Цзингэ только ореховый пирог толщиной в два пальца. «Вы не можете есть слишком много сладостей, когда вы беременны, поэтому ешьте их меньше».

Он слышал об этом раньше. . . эта проблема называется гестационным диабетом?

Цзян Чжэнь не мог ясно вспомнить, но он помнил один момент: если беременная женщина съест слишком много, ребенок родится особенно большим.

В наше время, если ребенок был больше, всегда можно было сделать кесарево сечение, но в древности…

Ребенок весом в пять или восемь килограммов, сразу понятно, что лучше!

Кожа Чжао Цзингэ была такой тугой. Будет нормально, если ребенок будет маленьким, но если он будет слишком большим. . .

Чем больше Цзян Чжэнь думал об этом, тем больше он волновался. Затем он, наконец, решил пойти к доктору Ху и спросить.

Когда Цзян Чжэнь подошел к доктору Ху, Чжао Цзингэ с некоторым замешательством посмотрел на ореховый пирог в своей руке. Если бы он был беременным, он бы не мог нормально есть и пить? Почему Цзян Чжэнь запретил ему есть, узнав, что он беременен?

Хотя геры, или женщины, в его деревне могли есть что-нибудь вкусненькое, когда они беременны; однако они могли есть яйца только с небольшим количеством мяса, которое было не так хорошо, как то, что он обычно ел.

Утром Чжао Цзингэ сильно вырвало, но в данный момент все было в порядке, поэтому он больше не обращал на это внимания. Его совсем не тошнило, но вместо этого он чувствовал себя очень голодным.

Он съел пирог с грецкими орехами и немного погодя, сын поварихи принес ему завтрак. Однако Цзян Чжэня по-прежнему нигде не было видно.

Чжао Цзингэ немного подождал, но Цзян Чжэнь не вернулся, поэтому он решил сначала поесть.

Цзян Чжэнь вчера послал людей купить много вещей, поэтому на корабле теперь было гораздо больше разнообразных ингредиентов, что сделало завтрак очень богатым.

Повариха приготовила кашу с начинкой из зеленых листьев и креветок, которые очень приятно пахли. Кроме того, она смешала два холодных блюда и испекла блины.

Тонкие блинчики с омлетом, ростками фасоли и огурцами выглядят очень привлекательно, потому что яйца были обжарены на арахисовом масле и совершенно не вызывали тошноту у Чжао Цзингэ.

Один глоток блинов, один глоток овсянки и несколько глотков холодных блюд, Чжао Цзингэ почти съел долю Цзян Чжэня. Но он закончил есть, а Цзян Чжэнь все еще не вернулся.

В то время Цзян Чжэнь все еще был с доктором Ху, расспрашивая его обо всех вещах, на которые необходимо обратить внимание во время беременности.

Когда доктор Ху впервые увидел, что Цзян Чжэнь действительно пришел, чтобы найти его, он был очень счастлив и сказал Цзян Чжэню, что, если он научит его зашивать раны, он поможет Цзян Чжэню позаботиться о Чжао Цзингэ.

После того, как Цзян Чжэнь согласился, он стал еще счастливее и решил научить Цзян Чжэня методу ухода за его беременным мужем.

Как только это случилось . . . Цзян Чжэнь задал слишком много и слишком подробных вопросов! Он хорошо лечил травмы, а не вёл беременных. Есть вещи, которых он действительно не знал! Доктор Ху обнаружил, что вообще не может ответить на многие вопросы, и хотел просить о пощаде, но Цзян Чжэнь продолжал спрашивать.

— Разве ты не должен вернуться и присмотреть за своей женой? Доктор Ху наконец не выдержал. «Он только что забеременел, и ему нужен кто-то, кто присмотрит за ним».

"Да . . . Я собираюсь немного понаблюдать за ним. . ." Цзян Чжэнь уже задал достаточно вопросов, а затем внезапно встал и вышел. Выйдя из кабины, он начал бежать.

Чжэн И, завтракавший, с удивлением увидел это из окна своей каюты. Что случилось с Цзян Чжэнем? Почему он был таким нестабильным?

Пока он думал об этом, он увидел сцену, которая была еще более невероятной, Цзян Чжэнь он даже……

Чжао Цзингэ раньше не очень любил выходить на улицу, потому что считал, что его тошнота проблематична, и он не хотел блевать на глазах у других. Но теперь, зная, что он беременен, его это больше не волновало.

Даже подсознательно он хотел, чтобы другие видели, как его рвет.

Когда люди увидят это, они спросят его, и тогда он сможет сказать другим людям, что он беременен…

Чжао Цзингэ очень хотелось хвастаться, но когда он только вышел из двери и почувствовал ветер снаружи, он почувствовал себя отдохнувшим, и его совсем не тошнило.

Он почувствовал себя немного потерянным, когда внезапно кто-то подошел к нему и сказал: «Чжао Цзингэ, это нехорошо. Цзян Чжэнь упал в реку».

Цзян Чжэнь упал в реку.

Когда он вышел от доктора Ху, он все еще был в трансе. В итоге он наступил на незакрепленную доску, потому что не обратил внимания, поскользнулся и упал в реку.

Оба корабля находились в реке, и людям на борту приходилось перемещаться между двумя кораблями, используя доску, помещенную между кораблями.

Если бы два корабля были одинаковой высоты, вы могли бы просто небрежно положить доску, но корабль Чжэн И был выше, чем корабль Цзян Чжэня.

Если бы доска между двумя кораблями была плохо закреплена и если переходящий не обращал на нее пристального внимания, все еще могло быть в порядке. Но если переходящий вообще не обращал внимания, он не мог вовремя среагировать, когда вся доска соскользнула.

Например, на этот раз Цзян Чжэнь пробежал всего два шага, когда доска соскользнула с основного корабля, и Цзян Чжэнь упал в реку.

«Босс!»

«Как Цзян Чжэнь упал в реку?»

«Принеси веревочную лестницу!»

. . .

Люди поспешно выловили Цзян Чжэня из реки.

Когда Цзян Чжэнь, упавший в реку, поднялся, он совсем не выглядел рассерженным или смущенным. Он вытер лицо и даже громко рассмеялся.

Это было . . . стимуляция?

— Цзян Чжэнь, что происходит? спросил Чжэн И, руководивший людьми.

«Цзин беременный, и я немного счастлив», — сказал Цзян Чжэнь. После падения в реку он пришел в себя и не мог удержаться от смеха.

Он будет отцом! Он собирался родить ребенка! Хотя он все еще волновался, он сразу же стал еще счастливее.

Чжао Цзингэ думал о том, чтобы вырвать, чтобы другие знали, что он беременен, но Цзян Чжэнь просто так сказал, так что теперь все знали, что он беременен.

Он также знал, что, поскольку он был беременен, Цзян Чжэнь был очень счастлив и упал в реку. . . Почему это заявление было таким странным?

У Чжао Цзингэ нет опыта беременности. Он был беременен, но тоже немного волновался и боялся, боялся, что сделает что-то не так и навредит ребенку. Однако некоторые выступления Цзян Чжэня были слишком преувеличены, из-за чего все его страхи и беспокойства исчезли.

«Другая кровать. . . Я не видел в нашем селе никого, кто беременен ребенком и не спит в отдельной постели. В худшем случае они этого не сделают……»

«Птичье гнездо? Какой смысл есть такую дорогую еду? Наличие яйца достаточно хорошо. . . Недостаточно есть рыбу и яйца при каждом приеме пищи?»

«Я могу спокойно ходить по этой палубе. . . По крайней мере, я не упал в реку, как ты.

. . .

Большую часть времени Чжао Цзингэ был готов слушаться Цзян Чжэня, но есть некоторые вещи, против которых он выступал, когда… Цзян Чжэнь преувеличивал.

Несколько дней назад он был занят любовью, но с тех пор он хотел спать на разных кроватях?

В последнее время ему очень нравилось есть сладкое, и чем больше Цзян Чжэнь отказывался давать ему это, тем больше он хотел это съесть.

«Цзин, легко растолстеть, если есть слишком много сладкого», — посоветовал Цзян Чжэнь. Дело было не в том, что он не хотел кормить Чжао Цзингэ; просто Чжао Цзингэ. . . был слишком хорош в еде.

Чжао Цзингэ мог съесть килограмм пирожных в мгновение ока, и если бы он не присматривал за ним, у него определенно были бы проблемы с остановкой еды.

Рыба, креветки и яйца содержат много белка и мало жира. Он хотел, чтобы Чжао Цзингэ больше ел белковой пищи и забыл о сладком.

«Быть толстым во время беременности — это нормально, — сказала Чжао Цзингэ.

«Что, если ты не сможешь похудеть в будущем?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

Услышав это, Чжао Цзингэ замер. Если бы он стал большим толстяком... будет ли он все еще нравиться Цзян Чжэню?

Чжао Цзингэ немедленно перестал есть небольшую порцию десерта, разрешенную Цзян Чжэнем.

Конечно, на это была причина. . . Убедившись, что он действительно беременен, его перестало тошнить. Через несколько дней его тоже перестало тошнить от запаха мяса. Потом он узнал, что на самом деле предпочитает мясо сладостям и хочет есть все виды мяса.

Было жаль, что . . . Цзян Чжэнь разрешал ему есть только курицу, утку и нежирное мясо, но не разрешал ему есть какое-либо более жирное мясо.

Чжао Цзингэ чувствовал себя немного подавленным, но еще более счастливым.

Цзян Чжэнь весь день смотрел, как он ест, и беспокоился о нем. Какая женщина в деревне могла сказать, что ее муж так заботится о ней? Как насчет гера?

Чжао Цзинге точно знал, что Цзян Чжэнь делает это для его же блага, и если Цзян Чжэнь не разрешает ему есть, то он действительно не должен это есть. Кроме того, по просьбе Цзян Чжэня он каждый день совершал сорок кругов вдоль борта корабля.

На самом деле, он действительно хотел закончить все быстро, пробежав, но Цзян Чжэнь попросил его пройти двадцать кругов утром и двадцать кругов днем. . . Просто ходить; на самом деле ничего не было.

Когда он уходил, его всегда кто-нибудь поздравлял. Хотя они не могли видеть это на его лице, он все равно был очень счастлив. На данный момент все радовало глаз, кроме тех геров и женщин, которые хотели заигрывать с Цзян Чжэнем!

Через десять дней после того, как выяснилось, что Чжао Цзингэ беременный, флот Чжэн И наконец прибыл в пункт назначения, в столицу.

Флот не мог войти в город, поэтому остановился в доке за городом. После того, как они остановились, кто-то подошел, чтобы забрать Чжэн И. После того, как семья Чжэн в столице получила известие о прибытии Чжэн И в столицу, они продолжали посылать людей, чтобы присматривать за доками. Поэтому в тот момент, когда прибыл флот Чжэн И, они знали.

На этой стороне флота им приходилось иметь дело со многими вещами. Эти люди, которые пришли забрать Чжэн И, на самом деле просто отвезли его в ближайший дом, чтобы он успокоился. Семья Чжэн вела бизнес с севера на юг, поэтому они купили дом рядом с доком.

Дом был на имя Чжэн И, так что он был хозяином, и он попросил Цзян Чжэня взять своих людей, чтобы жить с ним в доме.

На самом деле уйти им было довольно проблематично. Хотя груз на борту пока не нужно было выгружать, нужно было найти кого-нибудь, кто бы следил за серебром. Чжэн И также взял с собой все карты.

Первоначально им приходилось нанимать носильщиков, чтобы помогать во многих вещах, но поскольку Цзян Чжэнь спас многих людей от пиратов, в конце концов у них было достаточно рабочей силы.

После двухчасовой борьбы Чжэн И и Цзян Чжэнь соответственно организовали команду и позволили своим подчиненным взять груз и отправиться в дом семьи Чжэн.

Глядя на идущую группу, Чжэн И позвал Цзян Чжэня: «Цзян Чжэнь, здесь карета. Пойдем со мной."

«Спасибо, мастер Чжэн». Цзян Чжэнь сказал, что солнце снаружи было очень ярким, поэтому он не хотел отпускать беременного Чжао Цзингэ на улицу.

Коляска была очень хрупкой и дорогой; Содержание кареты обходилось дороже, чем содержание нескольких слуг. Но, по правде говоря, коляска была не очень удобной.

Обнаружив, что карету трясёт на каждом ухабе, Цзян Чжэнь с тревогой посмотрел на Чжао Цзингэ. Если он не выдержит тряски. . . У женщин в телевизионных драмах часто случались выкидыши, так разве не опасно, если дорога будет такой ухабистой?

Цзян Чжэнь волновался, а Чжао Цзингэ был совершенно равнодушен.

Раньше у него была реакция в виде тошноты, но в данный момент он ее вообще не чувствовал. Сейчас он чувствовал, что рождение детей ничем не отличается от времени, когда он не был беременен.

В данный момент Чжао Цзингэ внимательно оглядывался вокруг и очень интересовался каретой, в которой он ехал, и лошадьми, которые ее тянули.

Лошади были редкостью на юге реки Янцзы, а во всем уезде Хэчэн было очень мало повозок, так что он видел их очень редко.

«Чжао Цзингэ, тебе нравятся кареты? Ты можешь попросить Цзян Чжэня купить тебе одну и забрать её, — сказал Чжэн И с улыбкой. «Повозка здесь стоит намного дешевле, чем на юге реки Янцзы».

"Незачем . . ." — поспешно сказал Чжао Цзингэ.

Однако сердце Цзян Чжэня было тронуто; карета была не особо хороша, но лошадь. . . он действительно хотел иметь одну.

В наше время он точно не стал бы думать о том, чтобы разводить лошадей, но хотел бы купить хорошую машину. Но если в те времена не было машин, он мог думать только о лошадях.

Чжао Цзингэ явно был очень сдержан. После того, как Чжэн И сказал ему несколько слов, он прекратил болтать с ним и заговорил с Цзян Чжэнем о чем-то другом.

«Вам не нужно выгружать товары с корабля. После того, как найдете покупателя, пусть разгружают. Что касается серебра, я оставлю для вас склад на берегу. Вы можете хранить там деньги и найти кого-то, кто будет присматривать за ними», — сказал Чжэн И.

Цзян Чжэнь кивнул и поблагодарил Чжэн И. В конце концов, если бы Чжэн И не одолжил ему склад, он действительно не знал бы, что делать с деньгами.

Он всегда думал, что серебро можно положить в банк, а затем обменять на банкноты, но это было совсем не так.

В этот период были места, похожие на банки, и эти учреждения выдавали серебряные билеты, но их можно было использовать только на месте. Это означает, что если вы хотите уехать далеко, чтобы заняться бизнесом, вы должны взять с собой настоящие деньги или товары.

Надо сказать, что именно из-за этого торговля сегодня была менее развита, и было меньше крупных купцов.

Серебро, захваченное Цзян Чжэнем у пиратов, стоило десятки тысяч, и чтобы его перенести, понадобились десятки людей. Со стороны Чжэн И было еще больше людей, ответственных за перемещение товаров.

Кареты медленно продвигались вперед, а за ними следовала огромная процессия, основным грузом которой было серебро.

Серебро было тяжелым и неудобным для перемещения, но, по крайней мере, не лишенным своих преимуществ. . . было бы нелегко украсть чужую крупную сумму серебра.

Чжэн И и Цзян Чжэнь говорили о многих вещах, и Цзян Чжэнь записывал их одну за другой. Спустя более получаса они прибыли в особняк семьи Чжэн.

Особняк был довольно большим, с несколькими входами, и когда Чжэн И прибыл, он указал на один из дворов, где жил Цзян Чжэнь.

Двор был невелик, и домов в нем было немного, но и Цзян Чжэнь, и его подчинённые всё равно были очень счастливы.

Какими бы маленькими ни были здесь дома, жить здесь было комфортнее, чем на корабле.

Прожив так долго на корабле, только Бог знает, как сильно они соскучились по жизни на суше!

У Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ всегда были каюты, в которых они жили на корабле, но теперь они были очень счастливы жить во дворе. Когда Чжао Цзингэ огляделся и обнаружил, что двор убран и расстелен новый коврик, ему еще больше захотелось лечь и хорошенько выспаться.

Конечно, он этого не сделал, он все еще был голоден.

Чжэн И попросил людей прислать им немного еды, в том числе свинину, баранину и свежие овощи. Цзян Чжэнь отправил часть на корабли, а остальное приготовил, так что все хорошо поели, прежде чем он взял Чжао Цзингэ отдохнуть.

Их никто не беспокоил, и Цзян Чжэнь проспал до рассвета следующего дня, но когда он проснулся, Чжао Цзингэ все еще спал.

Подумав, что Чжао Цзингэ очень устал по дороге, Цзян Чжэнь не стал будить его, а осторожно встал с постели и вышел на улицу.

Он встал немного поздно, поэтому все остальные проснулись и разговаривали по двое и по трое, пока повариха и Руо’эр стирали белье во дворе.

— Ли, завтрак уже готов? — спросил Цзян Чжэнь. Фамилия поварихи была Ли, но он подумал, что нехорошо называть ее по имени, поэтому продолжал называть ее Ли.

«Господин, всё уже сделано», — поспешно сказала Ли и вымыла руки чистой водой. Ей нужно было подать еду, пока она еще горячая, чтобы не беспокоиться о том, что она остынет, поэтому она приготовила еду заранее.

Цзян Чжэнь остановил ее. — Я просто поем на кухне.

Цзян Чжэнь позволил Ли распоряжаться только своей едой и едой Чжао Цзингэ. Он также попросил ее готовить больше еды, полезной для беременных, поэтому в последнее время она часто готовила суп. Например, сегодня она приготовила кашу из куриного супа, пирога с зеленым луком, салата из огурцов, измельченной курицы и тушеного соевого творога в соевом соусе.

Цзян Чжэнь был немного недоволен этими вещами, так как он взял паровой хлеб размером с свой кулак, съел тарелку овсянки и съел три блинчика с зеленым луком, прежде чем ему наконец стало лучше. Затем он вывел людей из дома.

Первоначально ему нужно было только защищать Чжэн И, но теперь, когда у него много товаров, он стал занят. К счастью, когда он прибыл в столицу, Чжэн И больше не нуждался в защите.

После того, как Цзян Чжэнь вернулся на корабль, подошел толстяк по имени Ло Тяньчжи и сказал, что его семья приехала, чтобы забрать его.

Когда кто-то пришел забрать его так скоро, Цзян Чжэнь еще больше почувствовал, что этот человек не простой, но не стал вникать в это.

Ло Тяньчжи неоднократно благодарил Цзян Чжэня и дал ему пятьсот серебряных, а Лю Цяньцянь и Чжао Линси, заботившиеся о нем полмесяца, дали по двадцать серебра каждому. Затем он оставил Лю Цяньцяня и Чжао Линси, которые были немного ошеломлены.

Они думали, что этот толстяк Ло принял их в наложницы, но не ожидали, что им дадут только двадцать серебра. . .

Но они с ним уже больше полумесяца, и могли бы заработать двадцать серебра, что на самом деле было неплохо, но что они будут делать в будущем?

Были ли они матросами или спасёнными женщинами и герами, они могли идти куда хотели. Цзян Чжэнь не стал их сдерживать, но почти все они не ушли. Даже Чжао Линси и Лю Цяньцянь не ушли.

— Вы можете остаться, но вы должны выслушать меня. Если вы захотите уйти в будущем, вы должны сказать об этом заранее», — сказал Цзян Чжэнь.

Как только он это сказал, у слушавших его людей стало ещё меньше желания уходить. Только женщина встала и спросила: «Ты… . . вы отправите нас . . . в эти грязные места?

Геры и женщины все так страдали, а женщины, покинувшие свой родной город, когда их мужья были убиты пиратами, не могли вернуться в свои родные города. Они хотели следовать за Цзян Чжэнем, но боялись, что их продадут в публичные дома.

В борделе особо красивая женщина еще может найти выход для себя, но большинство людей здесь уже разорены. Они часто не доживали до тридцати лет, а после смерти их в основном заворачивали в соломенные циновки и небрежно выбрасывали.

«Не беспокойтесь об этом. Я не отправлю вас в такое место, но вам придется работать, — сказал Цзян Чжэнь.

По пути Цзян Чжэнь заботился об этих женщинах и герах, твердо не позволяя мужчинам на лодке насиловать их, но также давал им работу, например, давал ткани для пошива одежды.

Теперь, услышав слова Цзян Чжэня и подумав о том, что произошло раньше, те, кто хотел жить хорошей жизнью в будущем, испытали облегчение. Но такие люди, как Лю Цяньцянь и Чжао Линси, колебались.

Они не хотят работать, но куда им идти, если они уйдут?

Может быть, некоторые люди пожелают их появления и попросят их, но что, если они поиграют всего несколько дней, а потом их выбросят? Что они собирались делать, когда состарятся?

Лю Цяньцянь сжала в руке двадцать серебряных монет, которые дал толстяк Ло, и, наконец, стиснула зубы и пошла с женской группой.

Может быть, с ней что-нибудь случится, если она выйдет на улицу. С тем же успехом она могла сначала следовать за Цзян Чжэнем, а затем уйти, когда найдёт выход.

Лю Цяньцянь сделала выбор, и Чжао Линси сделала такой же выбор.

На самом деле, Цзян Чжэню не очень нравились эти два человека, но он не заходил так далеко, чтобы смущать их, поэтому просто сказал: «Никто из вас не должен работать меньше в будущем, и не имейте никаких кривых мыслей, или я не буду вежлив с вами.

Люди кивнули, услышав его слова.

Они убедились на собственном опыте, что Цзян Чжэнь не будет с ними вежлив. Когда он сказал, что без работы нет еды, он действительно не давал еду людям, которые не работали, какими бы красивыми они ни были.

Его подчиненные, конечно, слушались его. . .

Цзян Чжэнь разобрался с этими людьми, а затем пересчитал груз на борту. Увидев, что уже не рано, он поспешил назад.

Пока Цзян Чжэнь возвращался, Чжао Цзингэ вел Руо эра на прогулку возле дома.

Вокруг домов росло много овощей, и было несколько видов, которые Чжао Цзингэ никогда раньше не видел. Итак, он нашел фермера и поговорил с ним, желая купить немного семян, чтобы в будущем его семья могла есть более разнообразные блюда.

Когда Цзян Чжэнь вернулся, он увидел, что Чжао Цзингэ держит в руке комок грязи. На грязи было немного зеленого лука-порея.

Увидев Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ остановился, а затем одарил Цзян Чжэня льстивой улыбкой. Цзян Чжэнь внимательно наблюдал за ним и почти не позволял ему делать какую-либо работу. Будет ли он недоволен, увидев, как он пачкается?

Он как бы хотел выбросить растение, которое было в его руке, но не хотел его отдавать.

— Что ты делаешь с этим луком-пореем? — спросил Цзян Чжэнь.

— Это называется лук-порей? Чжао Цзингэ был удивлен и сказал: «В уезде Хэчэн такого нет. Я хотел забрать его и посадить».

Когда он увидел, что на поле есть как длинные, так и короткие овощи, и казалось, что он может сразу же вырастить их как урожай после получения рассады, поэтому он захотел взять несколько семян с собою, чтобы посеять. Но фермер его не понял, поэтому в конце концов передал ему кучу овощей. . .

«Хорошо посадить немного. В следующий раз я возьму тебя за семенами». Цзян Чжэнь кивнул и сказал: «На данный момент. . .»

Цзян Чжэнь угрожающе посмотрел на Чжао Цзингэ, а затем отвел Чжао Цзингэ, пораженного его действиями, обратно в дом, чтобы принять ванну.

Баня эта, конечно, была не обычная баня, а баня, вмещающая несколько человек. В их доме была большая ванна, и жалко было ею не воспользоваться. . . Конечно, самым важным было то, что он увидел, как Чжао Цзингэ держит в руках комок грязи с луком-пореем. Он не знал почему, но больше не мог сдерживаться. Хотя он ничего не мог с собой поделать, но, принимая во внимание ребенка в животе Чжао Цзина, Цзян Чжэнь в конце концов ничего не мог сделать, кроме как просто использовать чьи-то две ноги и заставить Чжао Цзингэ покраснеть.

Той ночью Цзян Чжэнь поел поздно, съев лук-порей, которого давно не видел.

Ему все еще нравился вкус. Чжао Цзингэ, который ел его в первый раз, это не очень понравилось, но, увидев, что Цзян Чжэню оно понравилось, он решил забрать несколько луковиц и посадить их дома.

Несколько дней подряд Цзян Чжэнь был очень занят. Он ходил в доки каждый день, уходил рано и возвращался поздно, оставляя дома Чжао Цзингэ.

Это было совершенно нормально для других геров, но Чжао Цзингэ чувствовал себя немного потерянным.

В прошлом он мог встречаться с Цзян Чжэнем, но теперь ему нечем было заниматься весь день. Однако Чжао Цзингэ чувствовал себя потерянным всего несколько дней.

В этот день, когда Цзян Чжэнь вернулся, он сказал Чжао Цзингэ: «Завтра я собираюсь обсудить с кем-то дела. Ты пойдешь со мной?"

Чжао Цзингэ чувствовал, что если он пойдет с ним, то может только доставить неприятности Цзян Чжэню, но он искренне хотел пойти. . . "Хорошо."

Чжао Цзингэ согласился, и на следующий день Цзян Чжэнь вывел его на улицу.

Несколько дней назад и Чжэн И, и Цзян Чжэнь сортировали товары, которые у них были, и спрашивали о рынке до того дня, когда они официально начали продавать свои товары.

Им не нужно было самостоятельно искать покупателей, сообщив администрации доковой торговли, что у них в руках. Пришло много бизнесменов, заинтересованных в их товарах. Некоторые из этих бизнесменов перешли на сторону Чжэн И, в то время как около дюжины перешли на сторону Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь не знал местного рынка, но Чжэн И попросил своего владельца магазина посмотреть на его товары и установить для него цены, чтобы он не понес убытки.

У Цзян Чжэня было много смешанных товаров, и товарами с наибольшим их количеством были ткани.

Все эти торговцы были заинтересованы в ткани, поэтому Цзян Чжэнь сначала взял их на корабль, чтобы посмотреть на ткань. Показав им это, он спросил: «Какую цену вы готовы предложить?»

Торговцы переглянулись, и один из них первым подошёл к Цзян Чжэню. «Господин Цзян, моя фамилия Чжу. Я владелец торговой фирмы Ванлун». Этот владелец магазина Чжу заговорил и протянул руку, спрятанную в широком рукаве, к Цзян Чжэню.

На этом причале договорные цены всегда были один на один и тогда можно было торговаться напрямую, а если продавец не знал языка, то играл на счетах. Однако, когда группа людей хотела получить товар, а Цзян Чжэнь был готов его продать, каждый вел переговоры о цене в рукаве.

У продавцов есть свой набор жестов для обозначения своих предложений.

Стюард Чжэн И говорил об этом с Цзян Чжэнем, так что Цзян Чжэнь, естественно, знал. Он сунул руку в рукав лавочника Чжу и коснулся руки другого, чтобы «увидеть» его предложение.

Цена, которую предложил владелец магазина Чжу, была немного низкой, поэтому он ждал, пока Цзян Чжэнь поднимет цену, чтобы они могли хорошенько поговорить с рукавами. Но неожиданно, когда Цзян Чжэнь «увидел» его цену, он быстро протянул руку и больше не собирался вести с ним переговоры о цене.

Владелец магазина Чжу был немного ошеломлен. Он посмотрел на лицо Цзян Чжэня, но ничего не увидел, поэтому мог только добавить: «Мастер Цзян, наша торговая фирма Ваньлун очень искренняя».

Цзян Чжэнь «посмотрел» цену продавца Чжу и пошел посмотреть цену следующего бизнесмена, но, как оказалось, цена, указанная этим человеком, была даже ниже, чем у лавочника Чжу.

Цзян Чжэнь, как и раньше, быстро убрал руку.

Вначале несколько торговцев предлагали более низкие цены, чем ожидал Цзян Чжэнь, но вскоре настала очередь молодого и миниатюрного торговца.

«Моя фамилия Шен, и я глава семьи Шен». Торговец протянул руку, и цена, которую он изобразил в рукаве, была выше, чем цена, установленная управляющим семьи Чжэн для Цзян Чжэня.

— Хорошо, я продам товар тебе. После того, как Цзян Чжэнь «увидел» цену другой стороны, он сразу же согласился, не желая торговаться. Он просто хотел найти кого-то, кто мог бы делать вещи быстро.

Купец по фамилии Шэнь был очень молод, лет двадцати с небольшим, с белым и красивым лицом; он показал удивленное выражение лица, когда услышал слова Цзян Чжэня.

Его семья раньше была известна в столице, но сейчас её деловая репутация пошла на убыль. Когда дело дошло до дела, он везде упирался в кирпичную стену.

Именно из-за этого он давал искреннюю цену, как только приходил. Но неожиданно этот человек был готов продать ему что-то без торга.

«Мастер Цзян, цена договорная», — поспешно сказал торговец по имени Чжу.

«Нет нужды это обсуждать. Я продам ему». Цзян Чжэнь посмотрел на торговца по имени Шэнь. — Вам нужны другие товары? Было слишком хлопотно находить покупателей по одному, так что он мог бы продать всё одному человеку.

"Да." Юноша улыбнулся, на его щеках появились две ямочки. Все товары, которые были у Цзян Чжэня, были хорошими, поэтому, конечно же, он хотел купить их все, если мог.

Когда владелец магазина Чжу услышал эти слова, его лицо изменилось. У Цзян Чжэня было так много товаров, что он думал, что сможет купить часть из них, но, в конце концов, он вообще ничего не смог купить. . . Конечно, больше всего его не устраивало то, что Цзян Чжэнь действительно продал товар Шэнь Аньсиню. Эта семья Шэнь и торговая фирма Ванлун были конкурентами.

«Мастер Цзян, семью Шэнь теперь возглавляет гер, неужели вы можете спокойно вести с ними дела?» вдруг сказал владелец магазина Чжу.

Цзян Чжэнь выслушал слова лавочника Чжу и с удивлением посмотрел на Шэнь Аньсиня. Человек, с которым он разговаривал о делах, на самом деле был гером?

Цзян Чжэнь внимательно посмотрел и обнаружил, что у Шэнь Аньсиня между бровями был небольшой шрам. Вероятно, он вырезал свою киноварную родинку так же, как Чжао Цзингэ, но лучше ухаживал за раной, и шрам был едва заметен.

«Как гер может вести хороший бизнес?» — добавил владелец магазина Чжу.

«Мастер Цзян, у моей семьи Шэнь есть несколько магазинов, и я также могу принести немного серебра. . . — Лицо Шэнь Аньсиня побледнело, и он нетерпеливо заговорил. Многие люди отказывались вести с ним дела, когда видели, что он гер, а некоторые даже хотели воспользоваться им. Молодой босс компании Ванлун хотел выйти за него замуж и завладеть имуществом семьи Шэнь. . .

Столкнувшись с большим количеством неприятностей в эти дни, он очень беспокоился в этот момент, опасаясь, что Цзян Чжэнь откажется от своего слова и не продаст товар ему.

«Мастер Цзян, наша торговая фирма Ваньлун может предложить более высокую цену, чем он», — уверенно сказал владелец магазина Чжу.

Многие мужчины, занимавшиеся бизнесом, смотрели на геров свысока, думая, что им следует оставаться дома с мужьями и воспитывать детей. Владелец магазина Чжу был готов предложить более высокую цену, поэтому Шэнь Аньсинь был почти уверен, что сделка определенно потерпит неудачу.

Он не мог не чувствовать легкого отчаяния.

«Я заключил с ним сделку, чтобы продать товаро ему». Цзян Чжэнь указал на Шэнь Аньсиня, приняв неожиданное решение. Только потому, что этот человек вырезал свою родинку как Чжао Цзингэ, у него сложилось о нем хорошее впечатление.

Как только Цзян Чжэнь сказал это, лицо лавочника Чжу почернело.

«Продавец Шэнь умеет заводить людей, касаясь их рук». Бросив презрительный взгляд на Шэнь Аньсиня, владелец магазина Чжу развернулся и ушел.

Слова лавочника Чжу, сказанные перед уходом, заставили лицо Шэнь Аньсиня выглядеть немного уродливым.

Он пытался правильно вести дела, но эти люди всегда так на него смотрели. . . или они не смотрели на него так и просто хотели напасть на него такими словами и действиями.

Геры тоже могли жениться и иметь детей, но они находились бы под гораздо большим давлением, чем мужчины.

После того, как лавочник Чжу ушел, другие торговцы ушли один за другим, как и лавочник Чжу. Когда они ушли, их взбесил, казалось бы, улыбающийся Шэнь Аньсинь.

Но Шэнь Аньсинь знал, что он может только перетерпеть это.

Когда все остальные ушли, Шэнь Аньсинь тут же извиняющимся взглядом посмотрел на Цзян Чжэня. «Мастер Цзян, мне очень жаль, что я причинил вам неприятности».

"Все нормально." Цзян Чжэнь был очень спокоен по этому поводу.

Такого рода вещи были неизбежны. Даже в наше время многие женщины подверглись бы подобному нападению. Некоторые люди даже думали, что красивые женщины используют свое тело для ведения бизнеса. Однако он чувствовал, что человек, который так думает, особенно бесполезен. Когда женщины делали то, что они не могли сделать, они нападали на женщин, показывая свою ревность и некомпетентность.

Шэнь Аньсинь почувствовал облегчение и хотел что-то сказать, но Цзян Чжэнь спросил: «Мастер Шэнь хочет взглянуть на другие товары?»

"Да." Шэнь Аньсинь улыбнулся Цзян Чжэню, и снова показались ямочки на щеках.

Шэнь Аньсиня с детства воспитывали как мужчину. Хотя он был гером, его речь и действия сильно отличались от тех, кто с детства одевался как женщина. Его внешность, также склонялась ближе к мужской.

Среди мужчин он считался бы типом мягкого ученого, что, по его оценке, многим понравилось бы, но быть таким гером определенно некрасиво, но когда он улыбался, он выглядел немного соблазнительно.

Возможно, из-за этого, как только он улыбался, тут же останавливался и показывал серьезное выражение лица.

Цзян Чжэнь не заметил этой его маленькой мысли. Там было около двадцати торговцев со своими слугами, он боялся, что они оттеснят Чжао Цзингэ в сторону, поэтому он отпустил его в каюту, чтобы отдохнуть. Теперь, когда эти люди ушли, он позвал Чжао Цзингэ.

— Цзин, — позвал Цзян Чжэнь, и Чжао Цзин вышел из каюты неподалеку.

Сначала он шел немного быстрее, но, увидев, что Цзян Чжэнь смотрит на него, снова замедлил шаг. Цзян Чжэнь не позволял ему двигаться слишком быстро. . .

«Цзин, мы продадим наши товары этому молодому господину Шеню. Теперь мы отвезем его посмотреть товар», — сказал Цзян Чжэнь.

«Молодой мастер Шэнь». Чжао Цзингэ был немного напряжен, когда приветствовал благородного вида Шэнь Аньсиня.

Взгляд Шэнь Аньсиня скользнул по бровям Чжао Цзингэ и с некоторым удивлением посмотрел на Цзян Чжэня. «Мастер Цзян, кто это?»

"Это моя жена." Цзян Чжэнь представил Чжао Цзингэ и сказал: «Другие товары находятся на другом корабле. Если цена, которую вы назовете, будет правильной, я продам их вам».

Цзян Чжэнь подвел людей к лестнице и позволил Шэнь Аньсиню сначала подняться из каюты, прежде чем позволить подняться Чжао Цзинге. — Цзин, будь осторожен.

Это просто лестница. . . Чжао Цзингэ поднялся и увидел, что Шэнь Аньсинь смотрит на него снизу вверх, поэтому он застенчиво улыбнулся Шэнь Аньсиню.

Шэнь Аньсинь вернул улыбку Чжао Цзингэ. Поскольку Чжао Цзингэ был гером, на этот раз он не сразу сдержал улыбку.

Также было правдой и то, что Чжао Цзингэ не смотрел на его улыбку, потому что в этот момент глаза Чжао Цзингэ были полностью прикованы к Цзян Чжэню, который следовал за ним.

Цзян Чжэнь выбрался из каюты так быстро, что Чжао Цзингэ немного постоял на пути, поэтому он потянул Чжао Цзингэ и поменялся с ним местами, встав сам с внешней стороны корабля, а затем указал на корабль недалеко от Шэнь Аньсиня. . «Молодой господин Шэнь, на этом корабле есть немного фарфора и дерева».

Сказав это, Цзян Чжэнь обратился к своим людям. — Мы идем туда.

"Да!" кто-то ответил на его слова и быстро побежал.

Между этими двумя кораблями была доска, по которой люди могли ходить, так почему бы просто не пройти туда? Шэнь Аньсинь был немного озадачен. Затем он увидел, как люди Цзян Чжэня быстро подняли деревянную доску шириной в три фута и положили ее между двумя кораблями.

Первоначальная доска была шириной всего около фута, но моряки привыкли ходить по ней и ничего не чувствовали. Даже те купцы привыкли ходить по ней; однако Шэнь Аньсинь, который спустя долгое время вышел заняться бизнесом, был немного напуган, поэтому в данный момент он был немного счастлив, увидев эту особенно просторную доску.

Чжао Цзингэ тоже был счастлив, но и немного смущен. Он был уверен, что сможет безопасно ходить по узкой доске, но Цзян Чжэнь настоял на том, чтобы люди сделали для него такую широкую доску.

— Цзин, будь осторожен, — снова сказал ему Цзян Чжэнь. У него осталась психологическая тень от того, что он упал в реку с доски. Но он не беспокоился о том, что снова упадет в реку, а боялся, что Чжао Цзингэ упадет в реку.

Цзян Чжэнь немного отстал от Чжао Цзингэ и протянул руку за Чжао Цзингэ, чтобы защитить его от падения с доски.

Шэнь Аньсинь чувствовал, что он немного мозолит глаза, когда следовал за ними.

Фарфор Цзян Чжэня был хорошим и плохими.

Шень Аньсинь назвал разные цены, которые были очень доступными. Что касается дерева: «Честно говоря, мастер Цзян, у меня нет магазина по дереву под моим именем, поэтому после покупки этого дерева я собираюсь отдать его кому-то другому».

«Какую цену вы даете?» — спросил Цзян Чжэнь.

Цена, которую дал Шэнь Аньсинь, была еще выше, чем цена, которую дал управляющий Чжэн И. Он прямо назвал цену и сказал: «Здесь есть несколько кусков дерева, которые довольно хороши».

"Хорошо. Я продам их вам по этой цене». Поскольку цена была подходящей, Цзян Чжэнь согласился.

Шэнь Аньсинь как бы видел, что Цзян Чжэнь боится неприятностей, и если вы хотите иметь с ним дело, вы должны быть прямолинейны.

Сам Шэнь Аньсинь не очень умел торговаться, поэтому сразу почувствовал себя намного спокойнее. Он назвал честные цены на некоторые из следующих вещей, и Цзян Чжэнь без колебаний согласился на все из них. Обе стороны также согласились передать деньги и доставить товар через два дня.

«Мастер Цзян, есть одна вещь, о которой я хочу попросить господина Цзяна, мне нужна ваша помощь», — снова сказал Шэнь Аньсинь.

«В чем дело?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Может ли мастер Цзян через два дня послать кого-нибудь к семье Шэнь?» — спросил Шэнь Аньсинь. «Нет необходимости, чтобы люди Мастера Цзяна помогали перемещать товары, просто присматривайте за ними для меня».

Другие торговцы в лучшем случае расстроятся, но не подумают лишить его бизнеса, кроме Торговой фирмы Ваньлун. . .

Хотя они ничего не могли с ним поделать, это не было проблемой доставить ему неприятности. После того, как его отец умер год назад, многие люди были переманены из семьи Шен, в результате чего он остался без рук.

"Без проблем." Цзян Чжэнь пообещал перевезти серебро и товары. Он все равно планировал послать кого-нибудь присматривать за ним, так что теперь оставалось только послать еще несколько человек.

Шэнь Аньсинь хотел снова улыбнуться, но сдержался. «Мастер Цзян, рядом с этим доком есть хороший ресторан. Я владелец. Я хотел бы пригласить Мастера Цзяна выпить».

Раньше Шэнь Аньсинь не выдвигал такого предложения. Раньше он занимался бизнесом, учился у других приглашать людей выпить, но приглашенные люди приставали к нему. Мужчина думал, что если он пригласил их выпить, значит, он в него влюблен!

Шэнь Аньсинь сталкивался с подобными плохими ситуациями не раз, и долгое время он не был рад контакту с людьми вне бизнеса.

Однако Цзян Чжэнь был другим. Рядом с ним к томуже был Чжао Цзингэ, поэтому Шэнь Аньсинь пригласил его.

После всей этой работы время обеда уже истекло, так что Чжао Цзингэ, должно быть, проголодался. Но еда на корабле была плохой, и чтобы вернуться в особняк Чжэн И, нужно время. . . поэтому Цзян Чжэнь кивнул и согласился на приглашение Шэнь Аньсиня.

Рядом с доками сюда приходило и уходило много торговцев, так что рестораны здесь были даже больше, чем в уезде Хэчэн.

После того, как Шэнь Аньсинь направился к ресторану, он спросил: «Есть ли у вас двоих что-то, чего вы хотели бы избежать?»

"Нет." Цзян Чжэнь сказал: «Я хочу куриный суп. Цзингэ это нравится».

Цыплята в это время года, вероятно, все были на свободном выгуле, и мясо, как правило, было немного староватым. Но вкус тушеного куриного супа как нельзя лучше. Чжао Цзингэ очень любил есть куриный суп.

Примерно в это же время куриный суп не был жирным и, естественно, не вредил здоровью, поэтому Цзян Чжэнь, естественно, позволил ему пить его сколько душе угодно.

Шэнь Аньсинь заказал куриный суп, жареную утку и немного жареных овощей; основным блюдом была лапша из утиного супа. Он также хотел заказать кувшин вина, но Цзян Чжэнь отказался.

Цзян Чжэнь не любил пить, не говоря уже о том, что в данный момент он был голоден. . . Он просто хотел хорошо поесть прямо сейчас. . . Зная, что некоторое время нельзя будет подавать утиный суп с лапшой, Цзян Чжэнь просто заказал еще четыре паровые булочки.

Куриный суп был подан первым, так что он прикинул, что его уже варили раньше.

Половина цыпленка была помещена в глиняный горшок, так что дно было хрустящим, и на нем плавали красные ягоды годжи, что делало его особенно красивым.

Цзян Чжэнь зачерпнул тарелку супа для Чжао Цзингэ и положил в его тарелку ножку.

Курица давно тушится, поэтому куриный суп был особенно вкусным, а вот сама курица - нет. Шэнь Аньсинь был немного привередлив в еде, поэтому в основном пил только суп и не прикасался к мясу. Но Чжао Цзингэ совсем не нравилась курица.

Хотя ему нравилось пить куриный суп, он считал, что самое главное в курином супе — это есть куриное мясо.

"Что это?" Чжао Цзингэ указал на годжи и спросил Цзян Чжэня.

«Это годжи. Его употребление полезно для здоровья», — сказал Цзян Чжэнь. В это время принесли несколько жареных блюд, и некоторые из них также были неизвестны Чжао Цзинге, поэтому Цзян Чжэнь представил их ему одно за другим.

Чжао Цзингэ попробовал каждое блюдо и съел две паровые булочки. После того, как подали лапшу для утиного супа, он съел еще одну тарелку утиной лапши. Узнав, что Шэнь Аньсинь не любит курицу, он также выловил свою половинку курицы.

Хотя приготовленные на пару булочки здесь были относительно маленькими и мягкими, количество съеденной Чжао Цзингэ еды удивило Шэнь Аньсиня. Но вскоре он успокоился, потому что Цзян Чжэнь ел даже больше, чем Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь съел две паровые булочки, а также две тарелки лапши с утиным супом. Наконец он даже собрал остатки с посуды на столе, и большая часть жареной утки попала ему в желудок.

Шэнь Аньсинь, который съел только одну тарелку лапши с утиным супом и не смог ее доесть: «. . .» Он пришел поесть, но он никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь ел все под чистую!

«Я закажу еще», — поспешно сказал Шэнь Аньсинь. Позже он понял, что нехорошо приглашать людей поесть, когда на столе недостаточно еды.

«Я больше не могу есть», — сказал Цзян Чжэнь. «Я не люблю выбрасывать еду».

Цзян Чжэнь был очень доволен едой. Взглянув на Чжао Цзингэ и обнаружив, что он тоже доволен, он решил снова пригласить Чжао Цзингэ пообедать.

После ужина Цзян Чжэнь расстался с Шэнь Аньсинем и отвел Чжао Цзингэ обратно в особняк Чжэн.

Они шли всю обратную дорогу, и Цзян Чжэнь намеренно хотел, чтобы Чжао Цзингэ шёл медленно. Но Чжао Цзингэ привык широко шагать и не мог замедлиться. Он вздохнул, и Цзян Чжэнь последовал за ним.

Как только они вдвоем подошли к двери дома семьи Чжэн, кто-то выбежал из сторожки. Когда они увидели Цзян Чжэня, он похлопал себя по бедру и сказал: «Цзян Чжэнь, я поймал тебя!»

«Доктор Ху? В чем дело? — спросил Цзян Чжэнь.

«Конечно, это что-то!» — сказал доктор Ху. «Это техника зашивания раны. Молодой мастер Чжэн попросил нас изучить её снова».

На самом деле, доктор Ху несколько раз посещал Цзян Чжэня за последние несколько дней. Но Цзян Чжэнь каждый день ходил в доки, оставляя только Чжао Цзингэ отвечать на вопросы, а он многого не знал.

После того, как медицинские исследования вышли в свет, они принесли пользу стране и народу. Как Цзян Чжэнь мог не заботиться об этом?

«Я уже рассказал то, что знаю», — сказал Цзян Чжэнь.

«Но это можно организовать более детально!» — сказал доктор Ху. «Молодой мастер Чжэн сказал, что когда придет время, этот метод будет представлен от вашего имени, и это будет для вас большим плюсом!»

Цзян Чжэнь подумал об этом и согласился. Это действительно хорошо для него. То есть, если бы что-то случилось в будущем, с такими заслугами, другим пришлось бы приложить больше усилий, если бы они хотели ему навредить.

Цзян Чжэнь взял с собой Чжао Цзингэ и отправился к доктору Ху. Узнав, что у доктора Ху есть бумага и карандаши, он обрадовался еще больше. Он взял бумагу и карандаши и позволил Чжао Цзингэ попрактиковаться в письме рядом с собой.

Доктор Ху взглянул на уродливый почерк Чжао Цзингэ и почувствовал, что его хорошая бумага переводится впустую. Однако он попросил Цзян Чжэня написать на нем свое имя и написать о методе зашивания раны, поэтому он щедро отдал все эти ручки, чернила, бумагу и чернильный камень Чжао Цзингэ.

Хотя Чжао Цзингэ знал, что Цзян Чжэнь теперь богат, он не мог избавиться от желания сэкономить деньги, поэтому он был еще счастливее, когда услышал эти слова. В то же время он стал тщательно практиковаться в каллиграфии, чтобы его почерк не был таким толстым и крупным.

Чжао Цзингэ был очень серьезен и внимателен, когда делал это. Поэтому после того, как Цзян Чжэнь и доктор Ху поговорили о дезинфекции ран, они не могли не сосредоточиться на Чжао Цзингэ.

Вид Чжао Цзингэ, практикующего каллиграфию за письменным столом, на самом деле было немного комичным; ведь вся его личность была не очень совместима с тушью и пером. Но он был очень серьезен, кончиком пера аккуратно написал один символ.

Цзян Чжэнь взглянул на него и увидел свое имя.

Цзян Чжэнь не мог не чувствовать волнения, посмотрел на доктора Ху и тихо сказал: «Для беременных есть какие-либо противопокозания к этому?»

Он слышал, как его товарищи жалуются на то, что их жены беременны и они вынуждены целый год обходиться без мяса. С тех пор, как он узнал, что Чжао Цзингэ беременный, он не осмеливался думать о плохом, но все еще думал об этом, так что теперь он даже об этом спросил.

Доктор Ху, изучавший медицинскую технику, которая должна была принести пользу стране и народу, был поражен — его рука тряслась, и чернила размазывались по бумаге. У этого Цзян Чжэня действительно хватило наглости спросить!

«Я просто спрашиваю, но неважно, если я не могу». Цзян Чжэнь тоже был немного смущен. На самом деле, можно позволить Чжао Цзингэ использовать свои руки или ноги. Но как он мог не превратиться в животное, когда увидел, что Чжао Цзингэ пишет там?

«Он в добром здравии, и не имеет значения, если вы сделаете это ласково. Просто первые три месяца лучше ничего не делать», — сказал доктор Ху. Это дело тоже зависело от человека. Некоторые люди были настолько неуравновешенными, что могли выкашлять своих детей несколькими кашлями, как Чжао Цзингэ. В сельской местности есть люди, у которых было слишком много детей, и они не хотели больше, поэтому они пошли на многое, чтобы избавиться от них. Но в итоге им ничего не оставалось, как родить, а потом задушить.

Доктор Ху не мог не вздохнуть, когда подумал о том, что он видел и слышал, когда занимался медициной в сельской местности.

Цзян Чжэнь вспомнил, что он не мог этого сделать в течение следующих трех месяцев, но эти три месяца… Они ведь закончились бы в мгновение ока.

Он не знал, что Чжао Цзингэ беременный, но, к счастью, они не потеряли ребенка. Цзян Чжэнь чувствовал себя немного виноватым, поэтому бессознательно посмотрел на Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ только что закончил писать несколько слов, и когда он перестал писать, то обнаружил, что атмосфера была немного напряжённой. «В чем дело?» Кажется, он услышал «три месяца» или что-то в этом роде.

— Ничего, — очень серьезно сказал Цзян Чжэнь.

Когда Чжао Цзингэ услышал, что все в порядке, он вернулся к каллиграфии.

Цзян Чжэнь и доктор Ху обсуждали важные вопросы, которые, вероятно, не имели к нему никакого отношения.

В то время как Чжао Цзингэ был спокоен, Цзян Чжэнь не мог усидеть на месте. Несмотря на серьезный вид, он уже начал думать о всяких гадостях.

«Доктор Ху, завтра я свободен. Есть что-нибудь еще, что вы хотите знать? Я объясню это завтра, так что сейчас мы уйдём». — сказал Цзян Чжэнь, подтягивая Чжао Цзингэ.

«Ха-ха…» Доктор Ху дернул себя за бороду и сказал: «Хорошо».

Что еще он мог сделать? Даже если он остановит их сейчас и не позволит Цзян Чжэню забрать Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь не будет думать о деле!

Подождите, странно это говорить… Ему не нужно, чтобы разум Цзян Чжэня сосредоточился на нем, пока Цзян Чжэнь рассказывает ему о некоторых вещах, связанных с лечением травм.

На самом деле, он не говорил с Цзян Чжэнем о зашивании раны, а болтал с Цзян Чжэнем, и время от времени Цзян Чжэнь говорил пару слов, которые оказывались очень разумными…

Теперь он хотел выведать все медицинские знания, которые были у Цзян Чжэня.

После того, как Цзян Чжэнь вытащил его, Чжао Цзингэ немного разозлился и сказал: «Я забыл взять перо, чернила, бумагу и чернильный камень, которые дал доктор Ху». До наступления темноты оставался еще час, и если он вернется за письменными принадлежностями, то сможет немного попрактиковаться в каллиграфии.

— У тебя не будет времени использовать их сегодня. Цзян Чжэнь серьезно посмотрел на Чжао Цзингэ, оценивая его с ног до головы.

«В чем дело?» Чжао Цзингэ был немного озадачен.

— Только что доктор Ху сказал мне кое-что. Выражение лица Цзян Чжэня все еще оставалось серьезным.

Увидев это, Чжао Цзин разволновался. Доктор Ху только что сказал что-то важное? Это было о нем?

Чжао Цзингэ очень забеспокоился, когда услышал, как Цзян Чжэнь сказал: «Доктор Ху сказал, что у вас хорошее здоровье, и мы можем заниматься сексом, если все в порядке».

Каким сексом? Чжао Цзингэ был немного сбит с толку.

— Так что вернёмся и не будем терять времени. Цзян Чжэнь держал руку Чжао Цзингэ и почесал ладонь Чжао Цзингэ пальцем.

Лицо Чжао Цзингэ внезапно покраснело, и сначала он не понял слова «секс», ноЦзян Чжэнь намекнул на это предельно ясно.

Это это…

Как мог Цзян Чжэнь спросить об этом?!

Чего об этом спрашивать?!

Для жителей деревни Хэси рождение ребенка было совершенно нормальным явлением. Никто не пойдет к врачу и никто не обратит внимания на то или иное, как Цзян Чжэнь.

В результате появились заявления о том, что нельзя есть крольчатину, иначе ребенок родится с трехстворчатым ртом.

В конце концов, поскольку беременность была личным делом, женщинам в деревне приходится ждать, пока их животы не вырастут, чтобы другие знали, что они беременны.

Мало того, беременным женщинам и герам еще приходилось работать.

Поэтому Чжао Цзингэ всегда считал, что беременность и роды — это совершенно нормальное и обычное явление, поэтому беспокоиться не о чем.

Он видел, что другие люди находились в одной комнате со своими мужьями во время беременности, и можно было бы подумать, что они каждую ночь дерутся с гоблинами.

Если бы не тот факт, что Цзян Чжэнь даже сказал, что разделит постель, он бы не согласился этого не делать……

Ему все еще очень нравилось делать это с Цзян Чжэнем... и... Если Цзян Чжэнь не останется с ним и вместо этого пойдет к кому-то другому... Тогда он умрет от горя!

Просто, как он мог спросить кого-то об этом? Ему не было стыдно?

Чжао Цзингэ опустил голову и хотел вырыть яму, чтобы похоронить себя.

Цзян Чжэнь усмехнулся и потащил застенчивого Чжао Цзингэ с собою в комнату.

На этот раз он был очень осторожен и несколько раз спрашивал Чжао Цзина, хорошо ли ему.

Чжао Цзингэ вообще не чувствовал никакого дискомфорта, но он чувствовал, что Цзян Чжэнь бездельничает, растирая себя вверх и вниз……

Когда они закончили, Чжао Цзингэ так проголодался, что хотел встать с постели и поесть. В результате Цзян Чжэнь не выпускал его из постели и принёс еду в постель, желая накормить его.

Чжао Цзингэ: «…»

Он действительно в порядке! Для него не будет проблемой засадить акр земли прямо сейчас!

На следующий день Цзян Чжэню нечего было делать, поэтому он никуда не пошёл. Вместо этого он отвел Чжао Цзингэ к доктору Ху и попросил его проверить пульс.

«Стабильная беременность». Доктор Ху сказал, что здоровье Чжао Цзингэ было очень хорошим, и с ним все в порядке.

С Чжао Цзингэ все было в порядке, поэтому Цзян Чжэнь почувствовал облегчение и снова поболтал с доктором Ху.

Около полудня Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь извинились и пошли обедать.

Глядя, как Чжао Цзингэ уходит, доктор Ху посмотрел на Цзян Чжэня и сказал: «Даже если твоя жена здорова, но в конце концов он беременен, почему ты все еще спишь с ним?»

Как ты можешь рисковать ласкаясь с Чжао Цзингэ? Цзян Чжэнь немного потерял дар речи, Чжао Цзингэ это тоже очень нравилось.

«Разве не ты спас много людей от пиратов? Я слышал, что есть и другие, кто хочет быть с тобой. Почему бы тебе просто не найти кого-нибудь? — добавил доктор Ху, чувствуя, что Цзян Чжэнь слишком безразличен к Чжао Цзингэ.

То, что он хотел, было нормальным, но что он делал с беременным гером? У Цзян Чжэня были деньги, чтобы найти какое-нибудь облегчение на улице.

Цзян Чжэнь: «…»

«Доктор Ху, вы так думаете? Ваша жена знает? — спросил Цзян Чжэнь.

Доктор Ху в замешательстве посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь добавил: «Цзингэ точно так не думает». Не думайте, что он не мог сказать. Хотя Чжао Цзин ничего не говорит, он на самом деле ревновал.

Он даже тайно нашел Ван Хайшэна и попросил его увести нескольких красивых женщин и гера с лодки, в которой они жили.

Конечно, он хотел, чтобы Чжао Цзингэ ревновал, даже если ему это не нужно.

Если он не ревновал, значит, ему было наплевать на него.

Перед тем, как поцеловаться той ночью, Цзян Чжэнь сказал Чжао Цзингэ: Ху попросил меня позаботиться о твоем теле, не беспокоить тебя и найти кого-нибудь другого».

«！！» Чжао Цзингэ резко сел: «Я очень сильный!»

Цзян Чжэнь рассмеялся.

В тот день Чжао Цзингэ очень старался. Цзян Чжэнь не хотел двигаться, опасаясь, что он причинит ему боль, поэтому он повторил то, что Цзян Чжэнь сделал с ним в прошлом, целуя и прикасаясь к Цзян Чжэню.

Рано утром следующего дня Чжао Цзингэ встал и очень серьезно сказал Цзян Чжэню: Ху лечил людей на корабле, но убил нескольких из них, его мастерство… не обязательно его слушать.

Наконец он добавил: «Он нехороший человек».

Этот доктор Ху неожиданно посоветовал Цзян Чжэню найти кого-нибудь другого!

«Мм-хм». Цзян Чжэнь кивнул. "Я тоже так думаю."

Его Цзингэ был таким милым!

Цзян Чжэнь попросил Ван Хайшэна и Хэ Чуньшэна отвести людей в доки, чтобы защитить Шэнь Аньсиня, но сам он не пошел.

Шэнь Аньсинь сказал, что у него могут возникнуть проблемы. При таких обстоятельствах для него было бы слишком опасно брать с собой Чжао Цзингэ.

Что касается того, чтобы не взять Чжао Цзингэ…

Почему он должен быть разлучен с Чжао Цзингэ ради Шэнь Аньсиня?

— Я отведу тебя поесть чего-нибудь вкусненького. Цзян Чжэнь рано отвел Чжао Цзингэ к причалу, чтобы найти вкусную еду.

Без этой внезапной реакции на беременность Чжао Цзингэ снова полюбил мясо. Когда Цзян Чжэнь водил его искать еду в доках, его взгляд всегда обращался туда, откуда исходил запах мяса.

Способ питания вне дома в это время несколько отличался от современного, и названия блюд тоже были другими.

Оглядевшись, Цзян Чжэнь повел Чжао Цзингэ в магазин.

В этом магазине продавали разновидность мясных лепешек, в тесто заворачивали фарш с луком, тонко раскатывали скалкой, а затем пекли на внутренней стенке специальной печи. Пироги приятно пахли, а тесто было хрустящим, потому что так оно и было. Это было восхитительно с первого взгляда, и, кроме того, они также продавали клецки с соевым творогом.

Цзян Чжэнь заказал две миски соевого творога, две тарелки клецок и четыре мясных лепешки. Раньше он сидел за столом с Чжао Цзингэ.

Мяса в лепешках было немного, да и начинка для пельменей была не вся мясная, а смешанная с овощами. В конце концов, мясо было очень дорогим в это время. Из-за этого Цзян Чжэнь остался очень доволен едой — Чжао Цзингэ нужно было сбалансированное питание.

Чжао Цзинге же был очень доволен, пока было мясо.

Однако больше всего Чжао порадовал соевый творог.

Это было очень дешевое блюдо, но его также можно было купить в уезде Хэчэн, где обычно можно было купить тарелку тофу и немного маринованных овощей. Вы также можете добавить ложку соевого соуса.

Но даже в этом случае Чжао Цзингэ не стал бы покупать его и есть.

На самом деле он очень любит есть соевый творог, но тарелка соевого творога стоила две медяка, что было всего лишь за тофу… у него были деньги, чтобы купить соевый творог, так что он мог пойти и приготовить его за два медяка. монет, чтобы каждый в его семье мог съесть большую тарелку тофу.

Из-за этого Чжао Цзингэ тоже не хотел покупать соевый творог, тем более, что соевый творог здесь стоил пять медных монет за миску.

Но, съев его, он понял, что оно того стоило. В этом соевом твороге также был нежный тофу, но вместо того, чтобы просто добавить ложку соевого соуса, он добавил большую ложку приготовленного соуса.

Этот соус был восхитителен, и в нем было много всего, даже нарезанное кубиками мясо!

Если он был доволен, Цзян Чжэнь, естественно, тоже был бы доволен.

Поев и подождав некоторое время, Шэнь Аньсинь привел людей.

Лето почти закончилось, и они были на севере, погода немного испортилась, но аккуратно одетому Шэнь Аньсиню было намного жарче, чем другим.

Когда Цзян Чжэнь увидел его, он обливался потом, а рядом с ним гер с красно-коричневой родинкой между бровями обмахивал его.

«Мастер Цзян». Шэнь Аньсинь поприветствовал Цзян Чжэня.

«Молодой мастер Шэнь». Цзян Чжэнь тоже поприветствовал его.

Передача товаров требовала длительной напряжённой работы, поэтому после того, как обе стороны поприветствовали друг друга, каждая стала занялась делом.

Чжао Цзингэ тоже знал, какой груз находится на борту, поэтому быстро все рассчитал, помогая Цзян Чжэню регистрировать товары.

Цзян Чжэнь какое-то время был занят, и как только он поднял глаза, то увидел скопившийся на лбу Чжао Цзингэ пот.

Вокруг него нет никого, кто мог бы составить счета, поэтому Чжао Цзингэ нужно было чем-то заняться…

Оглянувшись, он увидел, что недалеко находится продавец арбузов, поэтому он сразу купил тележку с арбузами.

Он вынул из неё большой арбуз, который был отличного качества и был сложен снизу, чтобы он нагревался, и попросил своих подчиненных разделить оставшиеся арбузы.

Он взял большой арбуз и пошел в сарай, где он и Шэнь Аньсинь могли рассчитаться и сложить товары. Цзян Чжэнь разрезал арбуз пополам кинжалом, который носил с собой, и попросил людей принести с лодки ложки и тарелки.

Ложкой Цзян Чжэнь выковырнул из полуразрезанного арбуза сладкую и бессемянную сердцевину и положил её на тарелку, которую поставил на тарелку побольше.

Шэнь Аньсинь сидел в сарае, увидев его таким, восхищенно взглянул на Чжао Цзингэ, который считал рядом с ним. В то время как мальчик рядом с Шэнь Аньсинем с улыбкой смотрел на арбуз в руке Цзян Чжэня.

«Мастер Цзян, этот арбуз…» Увидев, что Цзян Чжэнь закончил, он подошел, чтобы взять тарелку с арбузом.

По его мнению, здесь была группа грубых мужчин. Цзян Чжэнь так осторожно разделал арбуз, что определенно приготовил его для молодого хозяина Шэня.

Хотя его молодой хозяин воспитывался как мужчина, в конце концов он все же остался гером. Раньше, когда он учился в школе, к его молодому хозяину подлизывались мужчины, и их было много.

Однако, прежде чем мальчик закончил говорить, Цзян Чжэнь уже отнес арбузную тарелку и отдал ее Чжао Цзингэ.

В прошлом Цзян Чжэнь прямо давал Чжао Цзингэ половину арбуза, чтобы он наелся, но теперь Чжао Цзингэ оказался в особом положении. Ему было нехорошо есть слишком много арбуза, поэтому он дал ему съесть только лучшую часть арбуза: «Ешь меньше, если ты захочешь ещё арбуза, я куплю его для тебя завтра».

Некоторые люди выращивают арбузы недалеко от уезда Хэчэн, но сажают совсем немного для собственного дома. Чжао Цзингэ ел его, когда был ребенком, но никогда после этого.

Арбуз, который он ел в детстве, был не очень сладким.

Однако на этот раз арбуз, подаренный ему Цзян Чжэнем, был особенно сладким… заставив Чжао Цзингэ улыбнуться Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь подавил желание поцеловать его и просто коснулся его головы, обнимая тарелку с арбузом, наконец, он посмотрел на Шэнь Аньсиня: «Ты можешь разрезать оставшуюся половину и съесть ее».

Жизнь Шэнь Аньсиня была очень хорошей с тех пор, как он был ребенком, то есть, когда он ел арбузы, их всегда разрезали на кусочки и вытаскивали все семена. Только потом ему приносили поесть, но тут ничего не было…

Слуга был немного недоволен. Шэнь Аньсинь посмотрел на людей вокруг него, которые даже сгрызли кожуру с арбуза, и сказал мальчику рядом с ним: «Давай нарежем арбуз и поделимся им с несколькими лавочниками».

Молодой человек разрезал арбуз будучи немного несчастным.

В конце дня, увидев, как Шэнь Аньсинь ест арбуз с арбузным соком на руках, он еще больше пожаловался: «Этот мастер Цзян не знает, как позаботиться о молодом мастере. Приготовил тарелку арбуза, но не отдал молодому господину, а отдал этому крутому мужику!

«Кто я для него? Почему он должен заботиться обо мне?» спросил Шэнь Аньсинь: «Этот мужчина его жена».

«Ах!» Мальчик посмотрел на Шэнь Аньсиня с лицом, полным удивления, этот крутой мужчина был гером?

Чжао Цзингэ не знал, что мальчик считал его крутым парнем, он даже не знал, что арбуз внутри слаще, чем мякоть снаружи.

Но он был очень счастлив и взволнован тем, что Цзян Чжэнь приготовил для него арбуз.

Он съел арбуз, а затем вернулся к работе с большей энергией.

Товара было так много, что они не смогли закончить всё за день, поэтому они переночевали в постоялом дворе на пристани, а наутро встали и снова принялись за работу.

После долгого напряженного дня все, наконец, закончили всю работу, которую нужно было сделать, и все товары и деньги были доставлены.

Цзян Чжэнь был очень доволен этим.

После того, как товары были распроданы, ему больше не нужно было беспокоиться об этой стороне доков, и он мог взять Чжао Цзингэ в столицу, чтобы осмотреться.

В те далекие времена столица определенно была самым большим городом, но он не знал, как она выглядит…

Кстати говоря, это также можно рассматривать как путешествие с Чжао Цзингэ в медовый месяц, верно?

«Мастер Цзян, если у вас есть что-то в наличии в следующий раз, вы можете прийти ко мне снова, и я обязательно дам вам честную цену». Шэнь Аньсинь сказал Цзян Чжэню, что после двух дней работы он немного устал, но был в приподнятом настроении.

Он верил, что семья Шен постепенно поправится.

"Без проблем." Цзян Чжэнь сразу же согласился.

Шэнь Аньсинь снова улыбнулся, и на этот раз он был недостаточно внимателен, чтобы скрыть улыбку, из-за чего его ямочки на щеках были особенно заметны.

Мальчик Шэнь Аньсиня отвернулся от кареты и, наконец, сказал: «Молодой господин, этот Цзян Чжэнь действительно хорошо относится к Чжао Цзингэ…» Эти два дня Цзян Чжэнь был очень занят, но он все еще повсюду заботился о Чжао Цзингэ. так что он немного завидовал тому, что видел.

Этот Чжао Цзингэ не мог сравниться с ним во всех аспектах, так как же он мог найти такого хорошего мужчину?

"Да." Шэнь Аньсинь кивнул и вздохнул.

На самом деле, он также немного завидовал Чжао Цзингэ, но хотел поддержать семью Шэнь… Если бы у него было время восхищаться людьми, он мог бы делать больше.

В то же время Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вместе направились к дому Чжэн.

— Цзингэ, прошлой ночью я ничего не делал в гостинице. Тебе придется загладить свою вину сегодня вечером». Цзян Чжэнь пошутил.

«Мм-хм». Чжао Цзингэ кивнул. Он все еще думал о том, что доктор Ху сказал ранее, и был полон решимости удовлетворить Цзян Чжэня: «Я сделаю хорошую работу!»

Увидев серьезное выражение лица Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь заволновался и взял его за руку.

Вернувшись, он должен съесть Чжао Цзингэ дочиста!

Цзян Чжэнь хорошо подумал, а потом понял… он слишком много думал.

У него не было времени делать то, что он хотел сделать с Чжао Цзингэ. Как только он вернулся в дом Чжэн, его позвал Чжэн И.

Родственник Чжэн И из столицы, второй по рангу Чжэн Эр, служивший чиновником третьего ранга, пришел навестить его.

Цзян Чжэнь не хотел связываться с высокопоставленными чиновниками, но Мастер Чжэн попросил о встрече именно с ним, так что он явно не мог уйти от этого.

Позволив Чжао Цзингэ вернуться к себе домой, Цзян Чжэнь отправился к Чжэн И.

По сравнению с двором, в котором остановился Цзян Чжэнь, двор, где жил Чжэн И, можно было назвать роскошным. Даже если Цзян Чжэнь ничего не смыслил в декоре, он знал, что вещи вокруг, вероятно, очень дорогие. Однако все это не поразило Цзян Чжэня.

Мощеный плиткою пол, каким бы ровным он ни был, все равно оставался просто грубой плиткою. По сравнению со всеми видами плитки в более поздних поколениях из разных сортов мрамора. . . В это время люди не могли так гладко полировать мрамор, как в более поздних поколениях, не говоря уже о том, чтобы вырезать на нем цветы или что-то еще.

Что касается досок, то, увидев в прошлом все виды красивых деревянных полов и массивных досок, Цзян Чжэнь действительно не мог назвать их красивыми.

Что касается предметов роскоши, то для таких людей, как Цзян Чжэнь, которые вообще не изучали антиквариат и не любили его, современная мебель была намного красивее. Из-за этого Цзян Чжэнь не проявлял никакого любопытства и зависти к вещам в доме Чжэн И.

Мастер Чжэн решил встретиться с Цзян Чжэнем по настоятельной рекомендации своего племянника. Он думал, что это обычный человек с выдающимися способностями. Он не ожидал, что наконец увидит молодого человека с необыкновенной осанкой.

Хотя у юноши была смуглая кожа, грубые руки, и он был одет в обычную одежду, и по деталям было видно, что в прошлом у него не было хорошей жизни, он выглядел смелым и уверенным в себе. Но, судя по его внешности, он боялся, чтобы никто не подумал, что раньше он был обычным фермером.

На мгновение мастер Чжэн даже заподозрил, что его племянник был обманут человеком со скрытыми мотивами.

Но в то же время . . . этот человек, обратившийся к семье Чжэн, дал им много вещей, но никогда их ни в чем не обманывал.

Также . . . в таких местах, как столица, их семья Чжэн на самом деле ничего не значила. Этому человеку не имело смысла их обманывать.

Мастер Чжэн быстро пришел в себя и начал говорить с Цзян Чжэнем, и когда тот заговорил, он не знал, намеренно это было или нет, но он использовал китайский язык.

Мандарин Даци был очень похож на современный путунхуа. Большинство людей в Пекине говорили на китайском языке.

После нескольких дней адаптации Цзян Чжэнь выучил этот вариант китайского языка. Поскольку он когда-то говорил на мандаринском диалекте, когда был ребенком, у него даже не было южного акцента, когда он говорил.

Когда Второй Мастер Чжэн заговорил с ним на мандаринском диалекте с цзяннаньским акцентом, он ответил на чистом мандаринском диалекте.

Его мандарин был гораздо более подлинным, чем у Мастера Чжэна.

Выражение лица мастера Чжэна внезапно стало несколько удивлённым.

Поскольку Чжэн И разговаривал с Цзян Чжэнем на диалекте уезда Хэчэн, он не знал, что Цзян Чжэнь может говорить на мандаринском диалекте, поэтому некоторое время был шокирован. Поскольку он часто путешествовал между столицей и югом реки Янцзы, Чжэн И мог понимать многие диалекты и мог не только понимать мандарин, но и немного говорить на нем. Иногда, когда он знакомился с некоторыми учеными на юге реки Янцзы, он хвастался своим мандарином.

Он всегда считал себя талантливым в этой области, но тут... Произношение Цзян Чжэнем каждого слова было на уровне.

Он был в столице всего несколько дней, верно? Как именно он научился?

Как он этому научился? Конечно, китайские учителя начальной школы преподают пиньинь один за другим и позволяют каждому ученику вставать один за другим, чтобы читать литературу. . .

Цзян Чжэнь понял, что мастер Чжэн хотел поставить его в неловкое положение.

Он не хотел оскорблять Мастера Чжэна без причины, но и не собирался мириться с тем, что его пытаются смутить.

"Неплохо. Это действительно хорошо, — сказал Мастер Чжэн. «Вы можете говорить на мандаринском диалекте. Когда будет сообщено о зашивании ран, я смогу отвести вас к столичным сановникам.

Он улыбался и был полон дружелюбия. Всего в одном предложении он сказал, что все его предыдущие расследования и смущения, которые он причинял Цзян Чжэню, были для его же блага.

Цзян Чжэнь видел много таких людей. Раньше над ним было несколько командиров, которые, даже если бы он ворвался и опрокинул чей-то стол, продолжали бы улыбаться, несмотря на такую суматоху, так что это не было ни удивительно, ни искренне испугано из-за любезного поведения собеседника...

Конечно, манеры у него были неплохие, и он даже неплохо справлялся — это общество отличалось от современного.

Мастер Чжэн обратил внимание на внешний вид Цзян Чжэня и тайно восхитился им; его оценка Цзян Чжэня также стала выше.

В тот момент он действительно поверил словам своего племянника — он боялся, что этот Цзян Чжэнь действительно способен сделать себе карьеру.

Выражение лица мастера Чжэна становилось все более и более любезным.

Мастер Чжэн некоторое время разговаривал с Цзян Чжэнем, поначалу располагая Цзян Чжэня к себе разговорами о разных вещах в уезде Хечэн. Позже он спросил о зашивании ран и картах, похвалив Цзян Чжэня за его ловкость. После этого он пригласил Цзян Чжэня на обед.

Еда на столе была очень изысканной, но Цзян Чжэнь, который в наше время часто останавливался в отелях, был по-прежнему очень спокоен.

После еды было уже темно, поэтому Цзян Чжэнь попрощался.

Глядя, как он уходит, мастер Чжэн немедленно сказал Чжэн И: «Этот человек должен быть хорошо присмотрен, и его нельзя игнорировать. Не дайте другим иметь возможность продавать переманить его».

«Второй дядя, я тоже так думал», — сказал Чжэн И. Он всегда придавал большое значение Цзян Чжэню.

«Кстати, у меня есть свободный дом в столице в районе купцов. Ты можешь отдать его ему, — сказал мастер Чжэн.

Чжэн И кивнул.

Лучшие особняки в этой столице было бы невозможно купить без соответствующих связей, взять особняк и отдать его Цзян Чжэню было действительно хорошим способом расположить его к себе.

Ожидалось, что на этот раз они пробудут в столице месяц или два, а Цзян Чжэнь действительно нуждался в месте, где можно было бы обосноваться.

Когда Цзян Чжэнь вернулся в свою комнату, Чжао Цзингэ уже поужинал, но оставил для него немного еды. «Цзян Чжэнь, тушеная свинина Ли сегодня особенно вкусна. Я оставил её для тебя». Сказав это, он добавил: «Это мясо довольно жирное, поэтому я съел только два куска».

Затем он с тоской взглянул на миску с мясом на столе.

Кусочки свиной грудинки шириной в два пальца и длиной в три пальца тушили в соевом соусе и сахаре, который был жирным и вызывал у людей хороший аппетит.

Когда Цзян Чжэнь и Мастер Чжэн обедали вместе, они были очень сдержанными, поэтому он не наелся. Прямо тогда он прямо попросил Руо’эра подать ему миску риса.

В дополнение к тушеной свинине, рис на столе также включал зимний суп из дыни, холодный тофу и два жареных овощных блюда.

Цзян Чжэнь взял рис, съел все содержимое тарелок и даже взял последний кусок тушеного мяса и откусил.

Чжао Цзин чувствовал себя немного потерянным, когда его рот был набит куском жареной свинины с откушенным жиром.

— Иди умойся и ложись спать, — сказал Цзян Чжэнь.

Услышав слово «спать», Чжао Цзин моментально покраснел.

С тех пор как он женился на Цзян Чжэне, значение слова «спать» больше не означало что-то такое простое, как сон.

На следующий день Цзян Чжэнь был отдохнувшим и в хорошем настроении, а после того, как Чжэн И приехал, чтобы найти его и подарил ему особняк в столице, он был в еще лучшем настроении.

Неожиданно однажды ему удалось обзавестись большим домом в столице.

«Дом такой большой, что вы можете жить в нем со всеми своими людьми», — сказал Чжэн И. — Что касается тех матросов, которых ты спас по дороге, почему бы тебе не оставить их мне, и я устрою для них работу.

Так много людей, что нехорошо держать их без дела. . .

Цзян Чжэнь согласился.

Он позволил стюарду Чжэн И организовать этих людей и спросил его, может ли он организовать работу для женщин и геров на корабле.

Он хотел привести с собой всех матросов, но попросил стюарда устроить им пока какую-нибудь работу. Что касается женщин, для них была подходящая работа в семье Чжэн, так что они могли остаться там.

Семья Чжэн была большой, и в ней было много работы, но тем женщинам, которые хотели остаться, нужно было иметь некоторые навыки. . .

В течение двух дней все люди, спасенные от пиратов, получили работу. Там было около сотни женщин и геров, но семья Чжэн устроила только около тридцати из них.

Если бы они продали их всех, семья Чжэн могла бы избавиться от любого из них, но Цзян Чжэнь хотел, чтобы они были независимыми и имели работу, которая могла бы поддерживать их, что было немного более хлопотно. В то же время многие из этих женщин и геров не осмеливались следовать за семьей Чжэн.

Однако, если человек на тридцать меньше, остальных будет легче организовать.

Было небезопасно оставлять этих женщин и геров жить на корабле, поэтому Цзян Чжэнь решил привезти этих людей в столицу и позволить им работать в особняке, убедившись, что особняк, подаренный ему семьей Чжэн, достаточно велик. чтобы разместить их.

Куски готовой одежды, которые эти люди делали раньше, были довольно хороши, и было совершенно нормально позволить им продолжать делать эту работу.

— Их тоже привезти в столицу? Чжао Цзингэ был немного недоволен, когда услышал об этом плане Цзян Чжэня.

«Ну, я слишком нетерпелив, чтобы поддерживать связь с этими людьми, так что ты позаботишься о них», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ сразу же повеселел.

Когда вся работа была закончена, Цзян Чжэнь и его группа вошли в столицу.

Особняк, подаренный Цзян Чжэню семьей Чжэн, был не из лучших. Вокруг не жили чиновники, но место было очень большое, и имело большой двор с тремя входами.

Это был первый раз, когда Чжао Цзингэ увидел такой большой дом. Оглядевшись, он выбрал самый большой и роскошный дом, который был главным домом со вторым входом, для него и Цзян Чжэня, чтобы жить в нем. Затем он загнал всех женщин в третий двор, широко известный как . . . задний двор.

На заднем дворе было много домов, и там без проблем поместились бы шестьдесят-семьдесят женщин и геров. Нескольким из них Чжао Цзингэ выделил комнаты, а затем сказал им, что еда им будут приносить сюда, чтобы они не покидали двор.

Он правда . . . собирается держать всех этих людей на заднем дворе.

Когда Цзян Чжэнь узнал об этом, он рассмеялся и сказал: «Ты должен выбрать кого-то из старших, которых сочтёте надёжными, чтобы они вышли и выполнили необходимую работу». Дом был настолько большим, что им нужно было найти кого-то, кто бы его убрал.

"Хорошо . . ." Покраснев, Чжао Цзингэ снова пошел на задний двор, выбрал старых или уродливых и отправил их на передний двор, чтобы они убирались и готовили.

Все люди, которые последовали за ними из Хэси, были доставлены сюда Цзян Чжэнем. Цзян Чжэнь также выбрал несколько моряков, чтобы помочь им. Им нужна была помощь с приготовлением пищи для стольких людей.

Ни Лю Цяньцянь, ни Чжао Линси не ушли.

Наконец-то они нашли работу, которой могли заниматься, — вышивание. Но в то же время они были обеспокоены тем, что, если они последуют за семьей Чжэн, они окажутся в какой-то жалкой ситуации.

Они хотели найти мужчину, который дал бы им лучшую жизнь, но не хотели разоряться. Если бы не это, Лю Цяньцянь вообще не пыталась бы выкупить себя, чтобы вернуть долг за освобождение.

Хотя этот Цзян Чжэнь и не понимал любовных чувств, он был, по крайней мере, порядочным человеком и не причинил бы им вреда. Просто такой человек, почему он не любил их, а любил кого-то вроде Чжао Цзингэ?

Будь то Лю Цяньцянь или Чжао Линси, они неизбежно завидовали Чжао Цзингэ. Увидев, как Чжао Цзингэ мечется взад-вперед, в этот момент они не могли не сказать несколько кислых слов.

«Это для того, чтобы мастер Цзян каждый день видел кучу кривых дынь и разрезанных фиников?»

— Ты такой ревнивый?

«Даже если ты нас тут запрёшь, в городе еще много красоток!»

. . .

Ничего лишнего сказать не осмелились, но все же наговорили много неприятного. Но Чжао Цзин не воспринял это всерьез. Эти люди просто завидовали, почему его это должно волновать?

Однако эти люди явно не отказались от мыслей о Цзян Чжэне. . . Он должен быть настороже и не позволить этим людям соблазнить Цзян Чжэня!

После того, как Чжао Цзингэ вывел выбранных слуг, он запер входную дверь заднего двора на ключ.

На задний двор вела боковая дверь. В будущем эти люди могли бы пройти через заднюю дверь, но не смогли бы войти спереди.

Чжао Цзингэ сделал это очень просто, но после выполнения этого задания он неизбежно чувствовал себя немного виноватым. Вечером он признался Цзян Чжэню.

"Все в порядке. Если ты хотите запереть кого-то, то запирай». Цзян Чжэнь улыбнулся и совершенно не воспринял это всерьез.

Чжао Цзин вздохнул с облегчением. Поскольку он был счастлив, он поцеловал Цзян Чжэня в лицо. А потом его съели без остатка. . .

Хотя Чжао Цзингэ был беременен, он не понимал, почему его реакция на беременность исчезла. Его живот не вырос, и было невозможно увидеть, что он действительно беременен. Отношение Цзян Чжэня к нему также было естественным.

Прожив два дня в собственном доме, Цзян Чжэнь попросил кого-нибудь нанять карету, а затем взял Цзингэ с собой в столицу.

Раньше Цзян Чжэнь считал, что повозка очень тряская и сложная в использовании, но дороги в столице вымощены плиткой и относительно ровные, так что пользоваться повозкой не так уж и плохо.

Через некоторое время Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вышли на соседнюю улицу, которая была очень процветающей. Большинство больших семей в столице обычно не приезжали сюда, чтобы купить вещи, но купцы, и даже некоторые чиновники с небольшими деньгами, приезжали сюда, чтобы купить все.

Расплатившись с кучером, Цзян Чжэнь вывел Чжао Цзингэ из кареты.

По обеим сторонам улицы были магазины, и дорога была полна людей. Выглядело всё очень благополучно. Это была самая оживленная улица, которую Цзян Чжэнь когда-либо видел с тех пор, как попал в древние времена, и эта улица полностью успокаивала Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь также подбадривал его, медленно прогуливясь вместе с ним. . .

Чжао Цзингэ смотрел на каждую новую вещь, а Цзян Чжэнь медленно шел, сопровождая его. Погуляв некоторое время, они даже наткнулись на знакомого. Этим знакомым был Шэнь Аньсинь, который ранее покупал товары Цзян Чжэня.

Шэнь Аньсинь шел по улице со своим маленьким слугой. Когда Чжао Цзингэ увидел его, он задумался, не подойти ли ему поздороваться. Но затем он увидел богато одетого молодого человека, выходящего рядом с ним, и схватившего Шэнь Аньсиня за руку. «Аньсинь, не будь таким бессердечным. . . Пойдём со мною."

Мужчина вышел так внезапно, что Шэнь Аньсинь на мгновение замер, а затем начал сопротивляться. "Кто ты? Я тебя не знаю!»

«Отпусти моего юного хозяина!» мальчик рядом с Шэнь Аньсинем тоже закричал.

Однако мужчина только крепче сжал руку Шэнь Аньсиня. «Аньсинь, мы так долго вместе. Как ты можешь притворяться, что не знаешь меня?»

«Я тебя совсем не знаю! Отпусти меня!" Шэнь Аньсинь был в ужасе. Его сила не могла сравниться с этим человеком.

— Ты все еще делаешь вид, что не знаешь меня! Найдя лучшего мужчину, ты просто хочешь выгнать меня? — сердито сказал мужчина, неожиданно протягивая руку, чтобы стянуть одежду с Шэнь Аньсиня.

Глаза Цзян Чжэня внезапно сузились.

Запутавшийся Шэнь Аньсинь привлек множество людей, которые остановились, чтобы посмотреть, но никто не подошел, чтобы помочь ему. Прохожие просто наблюдали за суетой.

С одной стороны, все развивалось быстро, а с другой, именно этот человек взял на себя инициативу, заявив, что Шэнь Аньсинь был его любовником.

Хотя шрам между бровями Шэнь Аньсиня был очень бледным, если бы он встал рядом с Чжао Цзингэ, все бы сразу заметили, что он гер.

Гер и мужчина ссорятся и тянут друг друга на улице. . .

Так как это было дело молодой пары, люди, естественно, не заморачивались по этому поводу, а просто наблюдали за весельем со стороны.

Место Шэнь Аньсиня было рядом с рестораном, и из окна второго этажа ресторана молодой человек смотрел на суматоху внизу. От наблюдения за этой сценой и звуков крика Шэнь Аньсиня, его глаза вспыхнули радостью.

Рядом с мужчиной стоял толстый мужчина средних лет, который хотел купить товары Цзян Чжэня и оклеветал Шэнь Аньсиня после того, как Цзян Чжэнь не согласился. Это был владелец коммерческой фирмы Ванлон.

— Молодой господин, разве это уместно? — спросил владелец магазина Чжу. Он знал, что хозяин семьи всегда хотел, чтобы молодой господин женился на Шэнь Аньсине и взял под свой контроль все богатства семьи Шэнь.

И теперь этим занимался его молодой господин. . .

Это нанесло бы ущерб репутации Шэнь Аньсиня, но и молодому мастеру это не пошло на пользу!

"В чём дело? Я не хочу за жениться на нём!» — сказал Фэн Чэнлинь, молодой владелец торговой фирмы Ванлон.

Ему никогда не нравился Шэнь Аньсинь. Он согласился жениться на Шэнь Аньсине, потому что семья Шэнь была богатой и имела только одного ребенка. Если бы он женился на Шэнь Аньсине, деньги семьи Шэнь были бы его. Но Шэнь Аньсинь был бесчувственным и несколько раз отвергал его, чем очень разозлил; он вообще больше не хотел жениться на Шэнь Аньсине.

Поскольку он больше не собирался жениться на нем, он просто уничтожит Шэнь Аньсиня.

Шэнь Аньсинь был гером, поэтому ни одна подходящая семья не желала выдать за него замуж свою дочь. Теперь, когда выяснилось, что у него есть отношения с мужчиной на стороне, жениться на дочери из хорошей семьи для него стало еще сложнее. Если бы такие дела предавались огласке, желающих вести с ним дела, безусловно, становилось бы все меньше и меньше.

После того, как семейный бизнес Шэнь рухнет, они смогут понемногу поглотить семью Шень.

Фэн Чэнлинь ждал развития этого фарса, когда обнаружил, что направление комедии внезапно изменилось.

Чего Цзян Чжэнь не видел в наше время? Человек, который внезапно вышел, чтобы дернуть Шэнь Аньсиня, с первого взгляда понятно, что он не имеет к Шэнь Аньсиню никакого отношения. Наоборот, его цель была предельно ясной — уничтожить репутацию Шэнь Аньсиня.

Этот Шэнь Аньсинь, хотя и хотел думать о себе как о мужчине, в душе оставался гером. У него не было сил оспорить эту сцену, и он заплакал, как только его одежда порвалась.

«Ты сука. . .» Мужчина схватил одежду Шэнь Аньсиня и собирался последовать указанию человека, который дал ему деньги, чтобы сделать это, когда его внезапно схватили за воротник.

"Господин Чжан, я наконец нашел тебя! Когда ты вернешь мне деньги, которые ты мне должен?» злобно спросил Цзян Чжэнь и схватил мужчину.

Когда он говорил, то намеренно использовал столичный акцент. Где бы ни находились люди, они всегда будут больше доверять тому, что скажут местные жители.

"Кто ты?" разбойник, получивший прозвище «Господин Чжан» от Цзян Чжэня, протянул руку, чтобы оттолкнуть Цзян Чжэня.

— Ты сукин сын, ты действительно хочешь не заплатить? — сказал Цзян Чжэнь. Прежде чем он закончил, он ударил этого человека по лицу. — Ты все еще думаешь, что иметь деньги — это неплохо?

Пощечина Цзян Чжэня была такой сильной, что изо рта мужчины потекла кровь. Мошенник больше не мог заботиться о том, чтобы найти проблемы для Шэнь Аньсиня. Если он отпустит Шэнь Аньсиня, то сможет драться с Цзян Чжэнем. "Ты знаешь кто я?"

«Конечно, я знаю, кто вы, мистер Чжан. Ты должен мне денег! Цзян Чжэнь увидел, что он отпустил Шэнь Аньсиня, и больше не втягивал Шэнь Аньсиня в драку и не срывал с Шэнь Аньсиня одежду. Вместо того, чтобы схватить его, Цзян Чжэнь толкнул его и ударил ногой. — Ты смеешь быть должным мне денег. Ты действительно не хочешь жить!»

«Господина Чжана» внезапно избил Цзян Чжэнь, и он не был в состоянии сопротивляться. Он был так зол, что хотел блевать кровью, но, как и тогда, когда он приставал к Шэнь Аньсиню, все просто наблюдали за суматохой. В этот момент люди вокруг него просто наблюдали.

"Кто ты? Что вы хотите сделать… - спросил "Чжан".

И прежде чем он успел договорить, Чжэнь ударил его кулаком в рот, заставив проглотить вторую половину слов. В то же время Цзян Чжэнь схватился за его ремень и начал снимать с него одежду.

Этот человек просто начал снимать одежду Шэнь Аньсиня, что было сделано преднамеренно тайно. Но Цзян Чжэнь был другим. Цзян Чжэнь начал открыто снимать одежду с другого мужчины, совершенно не прикрывая его.

"Что ты хочешь!" — воскликнул мужчина, хватаясь за одежду с таким же испуганным выражением лица, как у маленькой девочки, которую дразнит хулиган.

Люди вокруг него сочувствовали ему, в то время как другие пытались отговорить Цзян Чжэня от его поступка. Но к тому времени Цзян Чжэнь уже снял с него одежду.

"Господин Чжан, не думай, что я не узнаю тебя только потому, что на тебе другая одежда. Поэтому я снял её!» Цзян Чжэнь холодно сказал, бросая снятую одежду на землю.

Окружающие думали, что со стороны Цзян Чжэня не красиво раздевать этого человека прямо на улице, и некоторые даже хотели остановить его. Если бы сегодня был жаркий день, когда все оделись бы меньше, то разве мужчина не был бы голым? Какое бельмо на глазу!

Но после того, как Цзян Чжэнь действительно сорвал с человека одежду, толпе тут же нечего было сказать.

Человек, с которого Цзян Чжэнь снял верхнюю одежду, на самом деле носил под ней аккуратный комплект одежды.

Пальто, которое снял Цзян Чжэнь, было блестящим и сшито из хорошего материала, но одежда под ним была более грубой и не из такого хорошего материала, как та, что снял Цзян Чжэнь.

Этот человек изначально выглядел как богатый джентльмен, но когда вы посмотрите на него сейчас, он явно был негодяем.

«Где ты украл эту одежду? Снова притворяешься богатым, чтобы обманывать людей? Цзян Чжэнь дал этому человеку еще одну пощечину.

Он просто схватил этого человека за воротник, когда обнаружил, что одежда этого человека была немного толстой, и он знал, что этот человек, вероятно, носил внутри другой комплект одежды и носил этот комплект, чтобы приставать к Шэнь Аньсиню. Потом, сняв с него одежду. . . он увидел именно то, что ожидал.

«Кажется, у этого человека украли одежду!»

«Что он пытался сделать? Шантажировать?"

«Это действительно ненавистно, если вы не вернете деньги, которые вы должны!»

Люди вокруг него теперь поняли, что этот человек был лжецом, и сочувствовали Цзян Чжэню.

Что касается Шэнь Аньсиня. . . Глядя на внешность Шэнь Аньсиня в образе богатого молодого господина, а затем взглянув на окровавленное лицо человека, лежащего на земле, они также начали сочувствовать Шэнь Аньсиню. Как ему не повезло!

Женщина средних лет даже спросила: «Молодой человек, с вами все в порядке?»

— Да, молодой человек, с вами все в порядке? — спросил другой человек рядом с ним.

«Этот человек действительно ненавистный. Я не знаю, где он взял эту одежду, и он пользовался ею, чтобы шантажировать людей».

— Да, хорошо, что кто-то узнал!

Пока эти люди говорили, Шэнь Аньсинь, который был в состоянии шока, наконец успокоился, горько смеясь в своем сердце.

Откуда взялся этот человек, шантажирующий прохожих? Этот человек пришел за ним, чтобы причинить ему боль!

Шэнь Аньсинь испугался, когда вспомнил, что только что произошло, а затем с благодарностью посмотрел на Цзян Чжэня. Если бы не Цзян Чжэнь, его бы сейчас выставили огромным дураком!

Думая о несчастной участи, которая ожидала бы после того, как этот человек добился бы своего, Шэнь Аньсинь все больше и больше благодарил Цзян Чжэня. На мгновение он почувствовал, что Цзян Чжэнь хорош во всех отношениях, и его сердцебиение участилось.

Его лицо тут же вспыхнуло, но как только он перевел взгляд, то увидел Чжао Цзингэ, у которого было обеспокоенное выражение лица. Внезапно волна горечи снова поднялась из глубины его сердца.

Но в это время его маленький мальчик-слуга все еще пел: «Молодой господин, молодой господин, этот Цзян Чжэнь такой сильный!»

У мальчика уже сложилось хорошее впечатление о Цзян Чжэне, когда Цзян Чжэнь раньше очень беспокоился о Чжао Цзингэ, поэтому теперь он смотрел на Цзян Чжэня сияющими глазами.

«Румо!» Шэнь Аньсинь одёрнул его.

Маленький слуга по имени Румо замолчал. Ему действительно нравился Цзян Чжэнь, но он также знал, что для них двоих это невозможно. Он был всего лишь слугой, и в будущем он мог жениться только на стюарде семьи Шэнь. Такой большой господин, как Цзян Чжэнь, он мог только думать о нем в своем сердце.

Но . . . взглянув на Чжао Цзингэ неподалеку, он был немного рассержен. Почему Чжао Цзин так удачно вышел замуж?

«В чем дело?» В это время городской стражник, патрулировавший улицу, поспешил туда и увидела Цзян Чжэня, который все еще держал мужчину. Несколько стражников немедленно нахмурились и окружили Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь немедленно отпустил.

— Милорд, того избили за долг.

— Да, он сделал это первым.

«Он пытался шантажировать прохожих!»

. . .

В это время люди вокруг него также помогали Цзян Чжэню говорить.

В столице было так много городских офицеров, что люди здесь не так боялись правительственных чиновников, как в других местах. Они еще меньше боялись магистратов, поэтому, естественно, осмелились поговорить с офицерами в великодушной манере.

Эти офицеры стражи расслабились, когда услышали, что люди вокруг них сказали, говоря Цзян Чжэню: «Даже если он должен вам денег, вы не можете бить людей на улице, понимаете?»

— Да, ваше превосходительство. Я смирюсь с этим в будущем, — сказал Цзян Чжэнь.

Но «господин Чжан», которого он сбил с ног, сказал: «Мой господин, я не должен ему денег. . .» Он даже не знал этого парня!

Однако в это время Цзян Чжэнь громко заговорил, подавляя свой голос: «На самом деле, я тоже беспокоюсь. Этот человек не только избивает людей, но и ворует чужие деньги. Ваше превосходительство, мешок с деньгами в руках, кажется, не его.

"Господин Чжан» хотел закричать, что он не воровал деньги, но Цзян Чжэнь подошел к нему и взял у него из рук мешок с деньгами.

"Это мое!" поспешно сказал господин Чжан.

«Как это может быть твоим? Этот изысканный кошелек, вероятно, принадлежит тому молодому господину, которого ты пытался запугать! Цзян Чжэнь указал на Шэнь Аньсиня.

Кошелек, взятый из рук «господина Чжана» был вышит цветами, что было очень изысканно. Это действительно было не то, что могло бы принадлежать обычному «мистеру Чжану». Однако Цзян Чжэнь также знал, что этот денежный мешок должен принадлежать ему, и, вероятно, это была награда, данная ему человеком, который его нанял.

И сейчас . . . эти деньги будут использованы для компенсации Шэнь Аньсиню.

Шэнь Аньсинь не был глуп. Услышав слова Цзян Чжэня, он быстро ответил: «Да, это мой денежный мешок! Я удивился, почему он просто подошел ко мне и начал дергать. Это потому, что он хотел украсть мои деньги! “

Когда Цзян Чжэнь сказал это, он хотел очиститься. Он знал, что Цзян Чжэнь был немного прямолинеен, но он действительно не знал, что у него такой ум. Цзян Чжэнь был очень внимателен к нему. Шэнь Аньсинь улыбнулся Цзян Чжэню.

После того, как офицеры стражи спросили Шэнь Аньсиня о нем и узнали, что он был молодым господином семьи Шэнь, он дал им немного денег за их усилия и они арестовали воровавшего деньги у мистера Аньсиня "господина Чжана".

Когда его увели, он все еще кричал: «Меня зовут не мистер Чжан. . . Я не воровал деньги. . .»

Тем не менее, Цзян Чжэнь несколько раз ударил его по лицу, из-за чего его голос стал очень расплывчатым, и офицеры стражи не удосужились выслушать его оправдания, поэтому никто не воспринял его слова всерьез.

В ресторане рядом с ним лицо Фэн Чэнлиня почернело, когда он наблюдал за этой сценой. Потом посмотрел на лавочника Чжу с некрасивым лицом, ругая его: «Как ты работаешь? Почему вы нашли такого ненадежного человека?»

"Этот . . .» Владелец магазина Чжу узнал Цзян Чжэня, поэтому выражение его лица было очень запутанным.

«Как этот господин Цзян делает дела!» Фэн Чэнлинь разбил чашку в руке.

«Молодой господин, этого человека зовут не господин Чжан», — сказал владелец магазина Чжу.

«Как его зовут, если его не зовут мистер Чжан? Его узнали!» Фэн Чэнлинь был в ярости.

«Тот, кто подошел, чтобы избить его, — это Цзян Чжэнь, который продал много товаров Шэнь Аньсиню», — сказал владелец магазина Чжу.

Выражение лица Фэн Чэнлиня напряглось; он думал, что сегодня ему просто не повезло, а человек, которого он нанял, был слишком ненадежным, но он не ожидал. . . Это тот человек Цзян Чжэнь был против него?

Таким образом, человека, которого он попросил найти лавочника Чжу, не звали «господин Чжан» и тот не должен ему денег? Этот Цзян Чжэнь выступил с этим только для того, чтобы помочь Шэнь Аньсиню? Лицо Фэн Чэнлиня помрачнело еще больше.

Когда он увидел, что Шэнь Аньсинь внизу смеется и разговаривает с Цзян Чжэнем, он от злости выбросил чашку с чаем.

После того, как «господин Чжан» был арестован, Цзян Чжэнь пошел к Чжао Цзингэ. — Цзин, ты в порядке?

— А почему бы и нет? Чжао потерял дар речи. "Это ты. Ты в порядке?"

На руках Цзян Чжэня была кровь! Чжао Цзингэ с тревогой схватил руку Цзян Чжэня и убедился, что кровь принадлежит кому-то другому, прежде чем почувствовал облегчение. Затем он восхищенно посмотрел на Цзян Чжэня. «Цзян Чжэнь, ты действительно хорош!»

Он вообще не видел, что этот человек лжет, но Цзян Чжэнь сразу это понял.

"Что." Цзян Чжэнь был немного горд собой, он также чувствовал себя достаточно сильным. . . Подумав таким образом, он подсознательно почесал ладонь Чжао Цзингэ.

«Господин Цзян, мадам Цзян». Шэнь Аньсинь подошел к Цзян Чжэню и Чжао Цзингэ. «На этот раз я хотел бы поблагодарить вас за вашу помощь».

«Это просто ерунда. Ничего, — сказал Цзян Чжэнь, отпуская руку Чжао Цзингэ.

«Как это может быть так просто? Мастер Цзян, вы нанесли ему удары руками и ногами». Шэнь Аньсинь улыбнулся, показав две ямочки на щеках. «Мастер Цзян и мадам Цзян, могу я пригласить вас на ужин?»

«Нет, мы идем по магазинам», — отказался Цзян Чжэнь. Он и Чжао Цзингэ даже не взяли с собой Ван Хайшэна и остальных, потому что хотели проводить время друг с другом без посторонних, так зачем им брать с собой этого Шэнь Аньсиня?

«Что вы, ребята, хотите купить? Я знаком со столицей, так что могу отвести вас туда? Шэнь Аньсин снова сделал предложение.

«Мы не хотели ничего покупать. Мы просто решили осмотреться. Не нужно нас провожать, — сказал Цзян Чжэнь.

Шэнь Аньсинь мог видеть, что в это время Цзян Чжэнь не рад ему, поэтому он ушел.

Цзян Чжэнь ушел с Чжао Цзингэ. Шэнь Аньсинь стоял на том же месте, наблюдая, как они разговаривают, и не мог не чувствовать себя немного разочарованным.

После смерти отца он не мог ни от кого зависеть, и жизнь была тяжелой. Если бы кто-то мог защитить его. . .

Шэнь Аньсинь быстро снова горько улыбнулся. Мать продолжала уговаривать его жениться. Если бы не его особое положение, из-за которого он не мог найти подходящую женщину, у него давно бы был свой биологический ребенок. Как он мог подумать об этом? Покачав головой, Шэнь Аньсинь вернулся с Румо.

На этот раз на него напали люди из торговой фирмы Ваньлун. . . Он многое пережил раньше, но на этот раз... может быть, ему нужно навестить кого-нибудь из хороших друзей отца?

Цзян Чжэня не заботило, что собирается делать Шэнь Аньсинь. Покинув Шэнь Аньсиня, он пригласил Чжао Цзингэ поужинать в небольшой ресторан.

Жители уезда Хэчэн также выращивали зимой пшеницу, поэтому Чжао Цзингэ был знаком с лапшой, но не любил ее, поэтому Цзян Чжэнь попросил рис вместо лапши.

В результате, как только они вдвоем съели несколько глотков, кто-то подошел и сказал: «Мастер Цзян, только что… герой, спасающий красотку. . .»

Просто прислушиваясь к тону голоса, они могли сказать, что посетитель был недобрым.

Цзян Чжэнь поднял голову и увидел толстого молодого человека лет двадцати, идущего к нему.

Молодой человек выглядел очень приятно, но когда смотришь на его выражение отвращения и обиды, то он, естественно, совсем не может ему нравиться.

Цзян Чжэнь не знал этого человека, поэтому, услышав его слова, сразу же нахмурился.

Этим толстяком был Фэн Чэнлинь. Именно он потратил деньги на то, чтобы подкупить человека для нападения на Шэнь Аньсиня. Но неожиданно его прервал Цзян Чжэнь. Естественно, он был возмущен и зол на Цзян Чжэня.

После того, как Цзян Чжэнь и Шэнь Аньсинь ушли, чем больше он думал об этом, тем злее становился. Кроме того, он услышал от владельца магазина Чжу, что Цзян Чжэнь был мелким бизнесменом с юга от реки Янцзы без обширных связей, поэтому он приехал, чтобы выяснить отношения с Цзян Чжэнем.

Правда, их фирма в столице не имела большого значения, но ссориться с мелким торговцем откуда-то из провинции не составляло труда.

Даже если он действительно ничего не мог ему сделать, он все равно мог напугать его. Этих людей из дальних мест всегда было легко напугать.

Фэн Чэнлинь посмотрел на одежду Цзян Чжэня, и в его глазах мелькнуло презрение. — Не знаю, с какого угла дороги ты, жаба, взялась, что так радостно прыгаешь, не боясь быть затоптанной насмерть.

Цзян Чжэнь заботился о еде, одежде, жилье и транспорте, но его не заботила одежда. В наше время, когда он еще служил в армии, он каждый день носил подобную одежду с распущенными волосами. После увольнения из армии он купил несколько комплектов точно такой же одежды и штанов. Из-за этого его когда-то приняли за человека, который никогда не переодевался.

В древние времена он еще больше не заботился о своей одежде. Кроме того, у него не было времени покупать хорошую одежду после того, как он не так давно заработал деньги.

На этот раз Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были одеты в одежду из ткани, которую они получили от женщин и геров, которых спасли от пиратов.

Это лучшая одежда, которую когда-либо носили Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ, и ткань была не хуже, чем одежда, которую они носили, когда поженились. Но Фэн Чэнлинь вырос в богатой семье, поэтому, естественно, ему не нравилась эта одежда с такой обычной тканью и рыхлыми стежками. Он также смотрел свысока на Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ был очень рад поесть, поэтому, когда Фэн Чэнлинь только подошел, он никак не отреагировал. Но в тот момент, когда Фэн Чэнлинь ругал Цзян Чжэня. . . Чжао Цзингэ сердито посмотрел вверх и, заметив презрение в глазах другого человека, даже встал.

Однако в это время Цзян Чжэнь опустил одну из его рук, а затем дал ему несколько кусочков ребер и несколько побегов бамбука.

Чжао Цзинге был озадачен, но не двигался.

— Молодой господин, нам пора возвращаться. В это время задыхаясь, пришел владелец магазина Чжу, пытаясь отговорить Фэн Чэнлиня. Хотя он не знал Цзян Чжэня, он думал о зарабатывании денег, и дружелюбии при ведении бизнеса, поэтому не было нужды держать обиду на других.

Однако Фэн Чэнлинь не собирался сдаваться.

Хотя ему не нравился Шэнь Аньсинь, но Шэнь Аньсинь несколько раз отвергал его, поэтому Шэнь Аньсинь, улыбаясь Цзян Чжэню, очень разозлил его.

«Шэнь Аньсинь такой же, как мужчина, поэтому говорить особо не о чем. Но это правда, что он богат. Немного денег, утекающих из его рук, даже такого злодея, как ты, кое-чему научат. — добавил Фэн Чэнлинь.

«Молодой владелец торговой фирмы Ванлун?» Цзян Чжэнь взглянул на лавочника Чжу и догадался, кто перед ним. В то же время он также почувствовал, что на руке Чжао Цзингэ от злости вздулись вены, поэтому он удержал его.

Цзян Чжэнь легко вздохнул.

Вначале, когда владелец магазина Чжу разозлился из-за того, что он не продал ему свои товары, он попросил людей узнать о фирме Ванлун. В столице было слишком много знатных людей, поэтому он беспокоился, что случайно обидел местных дворян.

Согласно информации, которую он узнал, торговая фирма Ваньлун пренадлежала простым торговцам, которые хорошо вели дела. За ними не было никакой поддержки, так что ему не нужно было бояться, что люди с важными постами сделают что-нибудь с ним.

И как только он подумал, что больше не будет контактировать с торговой фирмой Ваньлун, молодой владелец торговой фирмы Ваньлун неожиданно пришел, чтобы побеспокоить его.

Как только Цзян Чжэнь подумал об этом, Цзян Чжэнь просто понял, что проблемы, вознрикшие у Шэнь Аньсиня, вероятно, были созданы этим человеком.

Этому человеку было недостаточно приставать к Шэнь Аньсиню, теперь он даже хотел его отругать? …

«Это я, — ответил Фэн Чэнлинь, — если ты знаешь правду, теперь ты можешь извиниться передо мной, иначе…»

Фэн Чэнлинь посмотрел на Цзян Чжэня с выражением лица, полным угрозы. Несколько девушек из семьи Фэн были замужем за чиновниками; его собственная сестра была даже замужем за чиновником с другой стороны доков, так что ему было легче возиться с торговцами из другого города.

Фэн Чэнлинь почувствовал себя немного гордым, но вскоре выражение его лица и гордость в глазах бесследно исчезли.

Цзян Чжэнь встал с тарелкой супа со стола. . . а затем вылил его на голову Фэн Чэнлиня.

Этот суп был супом из зимней дыни с сушеными побегами бамбука и ребрышками. Цзян Чжэнь уже положил все ребрышки и побеги бамбука, которые нравились Чжао Цзингэ, в свою миску, так что в миске осталась только восковая тыква, которая не стоила денег даже в Хэси, поскольку там ее сажали почти в каждом доме.

Теперь эта восковая тыква упала на голову Фэн Чэнлиня, и суп стекал по лицу Фэн Чэнлиня.

Восковая тыква скользнула по лицу Фэн Чэнлиня, по его волосам, пока не коснулась земли. Затем Фэн Чэнлинь, наконец, пришел в себя. "Сволочь! Как ты посмел сделать это со мной!» Ни разу в жизни его так не оскорбляли!

"Что? Хотите драться?» Цзян Чжэнь с грохотом швырнул миску на стол.

Выражение лица Фэн Чэнлиня тут же застыло. Он только что видел, как Цзян Чжэнь победил «господина Чжана», который даже не мог дать отпор, поэтому знал, что этот человек не простой.

Вот только почему Цзян Чжэнь поступал не в соответствии со здравым смыслом? Это была столица, и купец из столицы стоит прямо перед тобою. Почему ты не искренен и боязлив? Как он мог вести себя так высокомерно?

«Я не знаю, откуда взялся ты, жирная свинья, но я только что вылил тарелку супа из-за тебя». Цзян Чжэнь грустно посмотрел на тарелку с супом, а затем с презрением посмотрел на Фэн Чэнлиня.

Поначалу он не возражал против того, чтобы ему сказали несколько слов. Но даже если ему было все равно, Чжао Цзингэ было не все равно. Когда этот Фэн Чэнлинь отругал его, Чжао Цзингэ выглядел таким рассерженным, что, казалось, собирался встать и ударить его.

Чжао Цзингэ не стоило лезть в драку, так что он предпочёл сделать это самостоятельно.

«По фамилии Цзян, столица — не то место, где ты можешь вести себя как хозян. Просто подожди!" Фэн Чэнлинь был в ярости из-за отношения Цзян Чжэня, но, в конце концов, он мог только вытерпеть это сейчас.

На этот раз он не привел с собой никого из своих людей. Цзян Чжэнь не только сам был сильным, но и рядом с ним был кто-то похожий на него. . .

Боясь, что он потерпит поражение, Фэн Чэнлинь отругал их, прежде чем развернуться, чтобы уйти.

Все люди в этом маленьком ресторане теперь смотрели на Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь не обращал внимания на эти взгляды. Цзян Чжэнь закрыл глаза на эти взгляды и сел, сказав Чжао Цзингэ: «Ешь быстро».

"Ой . . ." Чжао Цзингэ откусил кусок ребрышек в своей тарелке, сделав два укуса, прежде чем посмотреть на Цзян Чжэня. — Цзян Чжэнь, ты только что был очень красивым.

"Да, был." Цзян Чжэнь без колебаний признался и риторически спросил: «Я самый красивый, не так ли?»

Чжао Цзингэ перестал есть и неосознанно огляделся. Обнаружив, что другие люди не слышат, что сказал Цзян Чжэнь, он только кивнул.

Он думал, что Цзян Чжэнь был самым красивым!

Цзян Чжэнь тут же расхохотался.

Чжао Цзингэ снова начал грызть ребрышки, съев несколько штук, прежде чем поднять голову и посмотреть на Цзян Чжэня: «Цзян Чжэнь, почему он сказал, что Шэнь Аньсинь выглядел как мужчина?»

Увидев сегодня Шэнь Аньсиня, у Чжао Цзингэ возникло смутное ощущение, что что-то не так. То, что только что сказал этот человек, довело это чувство до апогея.

«Потому что Шэнь Аньсинь — гер». — сказал Цзян Чжэнь.

— Гер? Чжао Цзингэ был поражен. Шэнь Аньсинь приехал, чтобы вести дела с Цзян Чжэнем. Его не было рядом с Цзян Чжэнем, когда его разоблачил владелец магазина Чжу, и никто не упомянул об этом позже, поэтому он не знал, что Шэнь Аньсинь на самом деле был гером.

«Да, он гер. Я забыл тебе сказать, — сказал Цзян Чжэнь. Ему всегда было трудно отличить гера от женщины. После того, как Шэнь Аньсинь вырезал свою киноварную родинку и захотел стать мужчиной, он никому особо не говорил, что на самом деле он гер, а не мужчина.

Цзян Чжэнь не воспринял это всерьез, но Чжао Цзингэ был потрясен.

Шэнь Аньсинь на самом деле был гером!

Неудивительно, что он вел себя так странно!

У Чжао Цзингэ было хорошее впечатление о Шэнь Аньсине, он считал его очень влиятельным и знающим человеком. Теперь, зная, что он на самом деле гер; он даже немного восхищался им. Но когда он подумал о том, что только что сказал этот человек, он почувствовал себя немного неловко.

Однако он не думал, что такой молодой господин, как Шэнь Аньсинь, попытается украсть у него Цзян Чжэня. Он также думал, что Цзян Чжэнь всегда был равнодушен к Шэнь Аньсиню, поэтому быстро перестал думать об этом.

Он все время был с Цзян Чжэнем и прекрасно знал, что Цзян Чжэнь не имеет ничего общего с этим Шэнь Аньсинем. Шэнь Аньсинь и Цзян Чжэнь лишь несколько раз вежливо поговорили.

Но даже при этом Чжао Цзингэ подсознательно не хотел упоминать Шэнь Аньсиня и только спросил Цзян Чжэня: «Цзян Чжэнь, из-за того, что ты только что сделал, у тебя не будет проблем?»

Молодой мастер, который ругал их, казался очень могущественным. . .

Цзян Чжэнь немного волновался; он не был знаком со столицей. . . Что еще более важно, рядом с ним был Чжао Цзингэ, который была беременным.

Если эта торговая фирма Ваньлун поступит с ними так же, как они поступили с Шэнь Аньсинем, они найдут кого-то, кто разберется с Чжао Цзингэ. . .

Брови Цзян Чжэня нахмурились от одной только мысли об этом.

«Давай купим что-нибудь и нанесем визит семье Чжэн», — сказал Цзян Чжэнь.

После того, как Цзян Чжэнь покинул доки и переехал жить в город, Чжэн И также переехал жить в семейный дом Чжэн.

Два дня назад к Чжэн И даже подошел кто-то, чтобы спросить, не хочет ли он познакомиться с некоторыми людьми.

В то время он чувствовал, что это хлопотно, поэтому отказался. Но думаю об этом в данный момент. . . знакомство с другими людьми было бы полезно для него, а сближение с семьей Чжэн также заставило бы других не осмелиться что-либо сделать с ним.

Цзян Чжэнь сделал это сразу после того, как подумал об этом, поэтому после еды он взял Чжао Цзингэ, чтобы купить что-то, прежде чем отправиться в семейный дом Чжэн.

Когда они прибыли к семье Чжэн, Цзян Чжэнь назвал свое имя и сказал, что ищет Чжэн И. Вскоре слуга отвел его во двор Чжэн И, но Чжэн И там не было, и ему нужно было подождать.

Чжэн И вернулся вскоре после этого, и как только он увидел Цзян Чжэня, он улыбнулся и сказал: «Я искал тебя несколько раз раньше, но не нашёл. Зачем ты пришел сюда сегодня?»

«Я здесь, чтобы побеспокоить молодого мастера Чжэна». Цзян Чжэнь был прямолинеен и сразу перешел к делу.

Чжэн И очень понравилась прямота Цзян Чжэня; это был хороший способ поговорить о делах. Завести полдюжины друзей, прежде чем попросить его что-то сделать, вместо этого только вызовет у него недовольство. "В чём дело?"

Цзян Чжэнь на мгновение задумался, а затем рассказал всю историю.

«Ваньлунская торговая фирма?» Чжэн И рассмеялся, когда услышал эти слова.

«Молодой мастер Чжэн знает о них?» — спросил Цзян Чжэнь.

"Я знаю. Завтра к семье Чжэн прибудет главный человек, стоящий за торговой фирмой Ванлун». Чжэн И снова улыбнулся. «Цзян Чжэнь, я уже спрашивал вас, не хотите ли вы познакомиться с некоторыми людьми, потому что Министерство домашнего хозяйства скоро сделает большой шаг».

Чжэн И говорил медленно.

Выяснилось, что из-за растущих расходов королевской семьи денег не хватало, поэтому вдовствующая императрица придумала способ сэкономить.

Этот метод заключался в назначении некоторых имперских купцов. То есть дать некоторым торговцам определенную должность, а затем позволить им нести ответственность за покупку определенных предметов для дворца. . .

Например, дворцу ежегодно требовалось много шелка. Они выбирали торговца шелком и давали ему имя имперского торговца, чтобы он нес за это особую ответственность. Купец, естественно, мог бы получить какие-то права и купить разные вещи для императорской семьи, но, естественно, цена не могла быть выше.

Вдовствующая императрица давно обдумывала этот метод и вскоре планировала его реализовать. В настоящее время ответственным за Министерство домашнего хозяйства был мастер Чжэн из семьи Чжэн.

Раньше Цзян Чжэнь знал только, что мастер Чжэн был чиновником второго сорта, но он действительно не знал, что изначально он был министром из Министерства домашнего хозяйства.

Однако, даже если Цзян Чжэнь не знал об этом, он кое-что знал об имперских купцах.

Даже если он не читал оригинальное произведение «Сон в красном тереме» (https://ru.wikipedia.org/wiki/сон в красном тереме), сериал он видел. Разве семья Сюэ не была императорскими купцами?

Во времена династии Цин назначение имперским торговцем обязательно приносило человеку прибыль.

Цзян Чжэнь слышал об имперском торговце, но мало знал об этом, поэтому, естественно, он держал рот на замке и ничего не сказал, сказав только: «Если мастер Чжэн сможет стать имперским торговцем, он определенно сможет получить много преимуществ. »

«Уже решено, что я буду имперским купцом». Чжэн И был несколько горд собой: «Однако избранных всего несколько, а некоторые другие будут выбраны из торговцев. Завтра семья Чжэн пригласит к себе нескольких торговцев. Если хочешь, приходи и посмотри, но ты, похоже, не собирался этого делать, и я не хотел тебя заставлять».

Чжэн И хотел, чтобы Цзян Чжэнь пришел, но Цзян Чжэнь не хотел. Он думал, что Цзян Чжэнь не занимался серьезным бизнесом, поэтому он не хотел становиться имперским торговцем, поэтому он не спрашивал его.

«Торговая фирма Ваньлун тоже придет?» — спросил Цзян Чжэнь.

"Вот так. Они есть в списке, но они просто мелкие торговцы, поэтому им почти невозможно стать имперскими торговцами, — сказал Чжэн И и снова спросил: — Ты можешь прийти завтра?

— Естественно, — без колебаний согласился Цзян Чжэнь.

В то же время в семье Фэн.

После того, как Цзян Чжэнь вылил ему на голову миску зимнего супа из дыни, Фэн Чэнлинь поспешно отправился домой. Затем он нашел слугу, приказал приготовить воду, и несколько раз отмывался, прежде чем наконец почувствовал себя отдохнувшим.

«Будь проклят этот Цзян Чжэнь. Я прослежу, чтобы о нём хорошо позаботились!» Фэн Чэнлинь не мог не выругаться, позволив служанке вытереть ему волосы. Он решил доставить Цзян Чжэню неприятности.

— С кем ты хочешь возиться? — прозвучал недовольный голос.

Фэн Чэнлинь поднял глаза и увидел своего отца, Фэн Цзинъюаня, входящего снаружи.

"Папа . . . — крикнул Фэн Чэнлинь.

«По словам владельца магазина Чжу, сегодня вы ходили поболтать с Шэнь Аньсинем и другим торговцем?» — спросил Фэн Цзинъюань.

«Папа, Шэнь Аньсинь действительно ненавистный…»

"Ни за что! Я говорил тебе быть с ним милым и уговорить его выйти замуж за тебя, но у тебя совсем нет терпения. Ты все еще играешь с женщинами на улице, теряя вкусную еду, прежде чем она успевает добраться до твоего рта. Чем ты обидел его на этот раз? Фэн Цзинъюань прервал своего сына.

«Папа, мы не должны его бояться!»

«Ему не нужно бояться; его отец все-таки оставил ему связи. Если ты нажмешь на него слишком сильно, ты не боишься, что он убьет тебя? Или пошлёт кого-нибудь побить тебя?» Фэн Цзинъюань сказал: «Ты знаешь, как оставаться на передовой, будучи мужчиной? Даже если ты хочешь проглотить семейство Шэнь, тебе нужно сварить лягушку в теплой воде!

— Я понимаю, папа. Фэн Чэнлинь сказал, что когда он думал об этом, то чувствовал, что раньше был немного безрассудным.

«А этот купец из провинции, если ты пойдешь ссориться с людьми, ты не боишься, что эти люди придут к тебе с неприятностями?» — снова спросил Фэн Цзинъюань.

«У него нет никаких возможностей…» Услышав, как его отец упомянул Цзян Чжэня, глаза Фэн Чэнлиня блеснули отвращением.

Фэн Цзиньюань холодно посмотрел на сына.

«Папа, я был не прав. В следующий раз я не буду таким безрассудным». Фэн Чэнлинь начал извиняться.

Когда его сын извинился, лицо Фэн Цзинъюаня смягчилось. «Если у него нет возможностей, мы разберемся с ним через несколько дней. Но сейчас мы должны быть осторожны».

"Почему?" Фэн Чэнлинь был озадачен.

Фэн Цзинъюань объяснил: «Твой отец побывал в бесчисленных местах, чтобы стать имперским торговцем, и это критический момент. Ты не можешь причинить мне неприятности. Ты должен сдерживать себя во что бы то ни стало».

Как только стало известно, что Министерство домашнего хозяйства собирается выбрать имперских торговцев, он начал действовать. Он и так уже много заплатил, поэтому не хотел в этот раз попасть в неприятности.

«Не волнуйся, папа. Я смирюсь с этим, — сказал Фэн Чэнлинь.

"Это хорошо. Кстати, ложись сегодня пораньше. Завтра нам нужно пойти в дом семьи Чжэн, — сказал Фэн Цзинъюань.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ получили приглашение от Чжэн И, они ушли.

Поскольку они оставались в семье Чжэн долгое время, было уже поздно, когда они вернулись в свою резиденцию. Когда они вышли из семейной кареты Чжэн, было уже поздно. Когда они собирались войти в дверь, они услышали голос Шэнь Аньсиня.

«Мастер Цзян?»

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ обернулись, они обнаружили, что проезжающая карета остановилась, а из окна появилось лицо, принадлежавшее Шэнь Аньсиню.

«Мастер Шэнь», — поприветствовал Цзян Чжэнь Шэнь Аньсиня.

"Что ты здесь делаешь? Ты искал меня? Взгляд Шэнь Аньсиня упал на Цзян Чжэня, уголки его рта приподнялись, отчего весь его облик выглядел так, словно он светился.

После того, как он расстался с Цзян Чжэнем, он отправился навестить одного из друзей своего покойного отца и получил возможность, что сделало его очень счастливым. Неожиданно он снова встретился с Цзян Чжэнем.

Шэнь Аньсинь так сосредоточился на Цзян Чжэне, что подсознательно проигнорировал Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ никогда раньше не чувствовал себя некомфортно, когда ладил с Шэнь Аньсинем, но на этот раз он почувствовал, что что-то не так.

Сделав несколько шагов в сторону Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ почти бессознательно взял Цзян Чжэня за руку.

"Нет. Мы живем здесь». Цзян Чжэнь указал на свой дом и взял Чжао Цзингэ за руку. Не было времени заботиться о Шэнь Аньсине.

Чжао Цзингэ внезапно стал таким восторженным. . . Должно быть, он пропустил его.

На этой улице было много купеческих домов. Дом семьи Шэнь располагался в четырех или пяти домах дальше по улице. Люди Цзян Чжэня ходили туда раньше, поэтому Шэнь Аньсинь думал, что Цзян Чжэнь ищет его.

Узнав, что Цзян Чжэнь пришел сюда не для того, чтобы найти его, а на самом деле жил здесь, Шэнь Аньсинь смутился, но также и удивился. «Хотя за этим домом и ухаживали, но раньше здесь никто не жил. Оказалось, что это дом Босса Цзяна».

У Цзян Чжэня хороший темперамент, но есть и некоторые вещи, которые он не может скрыть. Например, его относительно грубая кожа и руки, полные мозолей и тонких шрамов. Проницательный человек с первого взгляда понял, что он, должно быть, привык к грубой работе.

Кроме того, все его люди знали происхождение его личности.

Шэнь Аньсинь уже спрашивал о Цзян Чжэне. Хотя подчиненные Цзян Чжэня хвалили его, они также рассказали, что раньше Цзян Чжэнь был обычным фермером.

Если это так, то как Цзян Чжэнь купил здесь дом?

— Прошло не так много дней с тех пор, как я заполучил этот особняк. Шэнь Аньсинь был полон сомнений, но Цзян Чжэню не терпелось уйти. «Молодой мастер Шень, уже поздно. Давай поговорим в следующий раз».

Цзян Чжэнь кивнул Шэнь Аньсиню и повел Чжао Цзингэ в дом.

Шэнь Аньсинь посмотрел ему в спину и хотел что-то сказать, но он не хотел видеть, как он и Чжао Цзингэ держатся за руки, из-за чего он снова почувствовал себя потерянным.

"Молодой мастер?" Румо с беспокойством посмотрел на Шэнь Аньсиня.

«Давай вернемся», — сказал Шэнь Аньсинь, чувствуя себя немного подавленным, когда он вернулся в свою карету, уже не такой счастливый, как раньше.

Карета вскоре остановилась перед домом Шэня, и как только Шэнь Аньсинь вышел из кареты, его поприветствовала женщина лет сорока.

Хотя женщине было за сорок, она все еще была стройной, и морщины на лице не портили ее красоты.

Как только она увидела Шэнь Аньсиня, она с беспокойством спросила. — Аньсинь, как все прошло?

«Мама, я пошел к дяде Джину, и он сказал, что поможет мне», — с улыбкой сказал Шэнь Аньсинь. «Мама, завтра Министерство домашнего хозяйства устраивает вечеринку, и дядя Джин сказал, что отвезет меня туда».

Отправившись туда, он сможет познакомиться с еще несколькими людьми, а разве не важно знать больше людей при ведении бизнеса?

«Это хорошо, это хорошо. . ». Мать Шэня обняла Шэнь Аньсиня и сказала: «Хорошо, что есть кто-то, кто может тебе помочь. Аньсинь, почему твоя жизнь такая горькая. . .»

Когда его мать вот так обнимала его, глаза Шэнь Аньсиня не могли не покраснеть.

Мать Шэня с беспокойством обратилась к Шэнь Аньсиню и сказала: «Аньсинь, я слышала, что сегодня у тебя украли деньги на улице?»

«Мадам, как кто-то может попытаться украсть деньги молодого господина? Этот человек просто пытался навредить молодому мастеру! Румо вмешался и быстро рассказал всю историю, а затем сказал: «Если бы не мастер Цзян, молодой мастер на этот раз понес бы большую потерю!»

«Это на самом деле так. . . Аньсинь, тебе нужно как следует поблагодарить мастера Цзяна. Мать Шэнь посмотрела на своего сына и снова не смогла удержаться от слез. «Аньсинь, мой Аньсинь. . .»

Мать и сын обнялись, а затем заплакали.

Чжао Цзингэ очень восхищался Шэнь Аньсинем, но он совсем не чувствовал, что Шэнь Аньсинь переживает трудные времена. Ведь он был еще самым старшим из молодых господ и ни в чем не нуждался.

Поэтому он даже не думал, что Шэнь Аньсинь прямо сейчас плакал дома. Когда он вернулся домой с Цзян Чжэнем, он чувствовал лёгкую ревность. Затем он посмотрел на Цзян Чжэня.

Чем больше он смотрел на Цзян Чжэня, тем больше он ему нравился. Было очевидно, что он не единственный, кому нравился Цзян Чжэнь. . . этот Шэнь Аньсинь, думал ли он о Цзян Чжэне?

— Цзин, что случилось? Цзян Чжэнь схватил Чжао Цзингэ за руку и ощупал ее.

"Ничего." — сказал Чжао Цзин.

Он не мог рассказать Цзян Чжэню то, что только что понял! Он не хотел, чтобы Цзян Чжэнь знал, о чем думает этот Шэнь Аньсинь.

Думая так, он даже взял инициативу в свои руки, чтобы схватить руку Цзян Чжэня и коснуться ее несколько раз; чем больше он прикасался к ней, тем больше она ему нравилась.

Цзян Чжэнь был так тронут, что хотел уложить его прямо в постель, но был голоден. . .

«Что бы ты хотел съесть сегодня вечером? Что бы ты хотел съесть завтра утром?» После того, как они пошли в свою комнату после еды, он позволял Чжао Цзингэ прикасаться ко всему!

«Подойдет все, что угодно», — сказал Чжао Цзин, совсем не придирчиво.

Той ночью Чжао Цзингэ действительно трогал Цзян Чжэня повсюду.

Сначала он боялся прикасаться к Цзян Чжэню, но на этот раз Цзян Чжэнь взял его за руку, прося прикоснуться к нему целиком.

Затем он все больше и больше убеждался в одном — он не должен позволить, чтобы Цзян Чжэня кто-то у него отобрал.

На следующее утро Ли приготовила вонтон и паровые булочки на завтрак для Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ.

Начинкой для вонтонов была свинина, смешанная с белым рисом и нарезанными зелеными овощами, каждая с тонкой кожицей и большой начинкой.

Что касается паровых булочек, то они не были начинены свининой. Половина из них была наполнена смешанным тофу, а другая половина завернута в вермишель.

В уезде Хэчэн было только три вида паровых булочек: свинина, маринованные овощи и бобовая паста. Впервые Чжао Цзингэ узнал, что тофу и вермишель также можно использовать в качестве начинки для булочек, приготовленных на пару. Ему это показалось очень странным, но он все же съел несколько штук за один присест.

Цзян Чжэнь также ел много овощных булочек. Он боялся, что Чжао Цзингэ наберет вес, если будет есть слишком много мяса, и ребенок будет слишком большим, чтобы родить его. Он не осмелился дать Чжао Цзингэ больше мяса, поэтому тоже не ел его.

После завтрака они отвезли Ван Хайшэна и Хэ Чуньшэна в дом семьи Чжэн в наемной карете.

Конечно, семья Чжэн использовала для развлечения торговцев не главный дом, а двор рядом.

Двор был построен после того, как семья Чжэн развилась и купила дом соседа. Домов в нем было немного, но пейзаж был превосходен. Не было недостатка в павильонах, террасах и рокариях.

Цзян Чжэнь пришел довольно рано, но там уже было много торговцев с множеством экипажей, припаркованных перед воротами дома Чжэна.

Время еще не пришло, поэтому купцы, пришедшие раньше, еще не могли войти. Им осталось собраться перед дверью, чтобы поболтать.

Возможно, именно потому, что эта сторона была слишком живой, она привлекла некоторых зрителей.

Все торговцы в столице были богаты, а те, кто мог прийти в особняк Чжэн, были еще богаче. Все повозки, которые они использовали, были лучше других. Однако экипаж Цзян Чжэня был нанят на улице, а одежда четырех человек из группы Цзян Чжэня была очень обычной.

На какое-то время они привлекли внимание всех торговцев, ожидавших у входа, которые затем быстро отвели взгляд.

Они не знали этого человека, и он был одет в такую потрепанную одежду. Он был либо зрителем, либо слугой какой-то семьи.

Цзян Чжэнь также знал, что людям нравится хорошая одежда, а Будда хотел золотые одежды. Однако он не подготовился, поэтому просто подошел, так что, пока за ним наблюдали, он спокойно пошел внутрь.

Однако в этот момент из толпы вышел Шэнь Аньсинь. «Господин Цзян!»

Когда Шэнь Аньсинь увидел Цзян Чжэня, он сначала закричал, а затем с любопытством посмотрел на Цзян Чжэня. "Что ты здесь делаешь?"

Он ждал здесь дядю Джина, который обещал принять его, но не ожидал увидеть здесь Цзян Чжэня.

Прежде чем Цзян Чжэнь успел ответить на слова Шэнь Аньсиня, подошел еще один знакомый.

Как только Фэн Чэнлинь последовал за своим отцом в резиденцию Чжэн, он увидел, что Цзян Чжэнь и Шэнь Аньсинь стоят вместе. Это зрелище сделало его лицо очень безобразным; его толстое лицо было покрыто мраком.

«Шэнь Аньсинь, разве в твоей семье Шэнь даже не было поста? Просто следуешь за другими благодаря доброте твоего покойного отца и приводишь такого человека?

Фэн Чэнлинь покосился на Шэнь Аньсиня. Когда он и его отец приехали на место встречи, кто-то сказал им, что Шэнь Аньсинь тоже пришел.

«Фэн Чэнлинь!» Шэнь Аньсинь сердито посмотрел на Фэн Чэнлиня, немного смутившись. Он не знал, что Цзян Чжэнь подумает о нем, услышав это. . .

Выражение лица Цзян Чжэня больше не выглядело хорошим, поэтому Фэн Чэнлинь также обратился к нему: «По прозвищу Цзян, у тебя действительно много мужества и ты знаешь, как эксплуатировать других. Но разве ты не знаешь, что с одним приглашением могут войти только два человека? Бесполезно тебе сюда лезть!»

Фэн Чэнлинь вообще не воспринимал Цзян Чжэня всерьез. Его отец получил список торговцев, которые приедут на этот раз, и показал его ему заранее. Он был уверен, что в нем не было такого человека, как Цзян Чжэнь.

Фэн Цзинъюань догадался, кем является Цзян Чжэнь, когда увидел поведение своего сына.

Это тот человек, который вылил суп на голову его сына?

Независимо от того, сколько раз Фэн Цзинъюань говорил, что хочет быть дружелюбным и зарабатывать деньги, в глубине души он был безжалостен; иначе он никогда не смог бы так развернуть свой бизнес. Он посмотрел на Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ, Ван Хайшэна и других позади него, а затем взглянул на Шэнь Аньсиня, который покраснел и явно чувствовал себя обиженным. Его лицо поникло.

Семью Шэня забрали как денежный мешок, который он мог забрать. . . Но кто мог украсть еду у тигра?

«Шэнь Аньсинь, этот человек очень рад служить вам? Вы такого высокого о нем мнения? Фэн Чэнлинь снова посмотрел на Шэнь Аньсиня и злобно прошептал.

Шэнь Аньсинь покраснел и собирался заплакать, но не мог ничего сказать. Цзян Чжэнь внезапно сделал шаг вперед, схватил Фэн Чэнлиня за воротник и поднял его. "Держи рот на замке!"

Шэнь Аньсинь ничего не значил для Цзян Чжэня. Однако после того, как его неоднократно связывали с Шэнь Аньсинем, он немного разозлился.

Чжао Цзингэ все еще был здесь! Что бы он сделал, если бы этот человек сказал что-то, что Чжао Цзингэ неправильно понял бы?

"Что ты хочешь делать?" Фэн Чэнлинь никогда не думал, что Цзян Чжэнь посмеет сделать что-то в таком месте. Он сразу же вздрогнул, и что напугало его еще больше. . . Он не мог поверить, что его так легко схватили!

Его приподняли!

Он был толстым с детства, и другим было нелегко держать его, но в данный момент он был поднят!

Прежде чем Фэн Чэнлинь успел прийти в себя, послышался звук рвущейся одежды.

Цзян Чжэнь: «. . .» Этот человек был таким тяжелым!

"В чем дело?" управляющий семьи Чжэн заметил беспорядки и поспешил к нам.

Ткань под рукой Фэн Чэнлиня порвалась. Рука Цзян Чжэня начала болеть, поэтому он опустил Фэн Чэнлиня, натянул на себя одежду и посмотрел на стюарда. «Ничего, я просто разговаривал с господином Фэном».

Цзян Чжэнь выглядел спокойным, когда сказал: «Мастер Фэн сказал, что он тяжелый, поэтому я сказал ему, что он не такой уж тяжелый. В конце концов, я мог бы поднять его одной рукой».

Несколько человек, находившихся рядом, своими глазами видевшие весь конфликт, не могли сдержать смех.

Лицо Фэн Цзинъюаня стало очень уродливым. Позор и унижение его сына, этот Цзян Чжэнь. . .

— Это мастер Цзян. Прежде чем ждать, пока Фэн Цзинъюань что-нибудь скажет, стюард узнал Цзян Чжэня. «Наш молодой господин попросил меня подождать вас снаружи. Пожалуйста, заходите внутрь».

До приезда в столицу Цзян Чжэнь сам был всего лишь менеджером Чжэн И. По статусу он был не лучше этого старого надзирателя, но теперь этот старый стюард называл его «Господин».

"Момент." Цзян Чжэнь улыбнулся стюарду и посмотрел на Фэн Чэнлиня, затем погладил его мягкое лицо рукой.

Перед Фэн Чэнлинем лицо Цзян Чжэня было совершенно холодным, а его голос был еще холоднее. «Если ты снова посмеешь говорить глупости, посмотри, как я с тобой поступлю».

Сила Цзян Чжэня и управляющий, говорящий «господин», не позволяли Фэн Чэнлиню двигаться; все его тело замерло.

"Ой . . .» Цзян Чжэнь усмехнулся и отпустил Фэн Чэнлиня, а затем потянул Чжао Цзингэ за старым управляющим. Вскоре из семейного дома Чжэн вышел другой человек, помог торговцам снаружи установить их экипажи, а затем забрал этих торговцев внутрь.

Многие торговцы ушли туда, но Фэн Цзинъюань, Фэн Чэнлинь и Шэнь Аньсинь остались на том же месте.

Шэнь Аньсинь был потрясен, но лицо Фэн Чэнлиня уже было тусклым.

Фэн Цзинъюань хотел в это время дать пощечину своему сыну, но его сын уже потерял лицо, и им было нехорошо делать что-то более постыдное.

Он посмотрел на сына и посмотрел на разорванную одежду сына. Фэн Цзинъюань стиснул зубы и сказал: "Что ты здесь делаешь?» Почему бы тебе не пойти домой быстро!"

Он хотел взять сына к себе и познакомить с другими людьми, но теперь это казалось невозможным.

Подумав таким образом, Фэн Цзинъюань посмотрела на Шэнь Аньсиня и без улыбки сказала: «Молодой мастер Шень действительно способен. . .» Этот человек, Цзян Чжэнь, неожиданно узнал семью Чжэн. Нашел ли Шэнь Аньсинь сторонника?

В тот момент Шэнь Аньсинь все еще был немного сбит с толку. Раньше у него было хорошее мнение о Цзян Чжэне, но он всегда думал, что образование Цзян Чжэня было слишком низким, но теперь… Каково происхождение Цзян Чжэня?

Шэнь Аньсинь был в растерянности, когда увидел, что приближается его дядя Джин.

Он сдержал свое настроение и последовал за дядей Джином, когда они вошли в семейный особняк Чжэн.

К этому времени Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ познакомились с Чжэн И.

«Вчера я забыл сказать вам, на что вам нужно обратить внимание при посещении собрания, и я не сказал вам подготовить лучшую одежду. Это была моя халатность». Как только он увидел Цзян Чжэня, Чжэн И сказал с улыбкой: Настроение у него было явно очень хорошее.

Цзян Чжэнь странно посмотрел на Чжэн И.

Чжэн И слегка кашлянул и сказал с улыбкой: «Карты были вручены, и они им очень понравились».

Когда Чжэн И на этот раз отправился в столицу, он хотел использовать карты, чтобы завоевать благосклонность вдовствующей императрицы. Но он не был абсолютно уверен, что это сработает.

Если бы вдовствующей императрице это не понравилось, это было бы его поражением; все карты, которые он заготовил заранее, были бы бесполезны.

По этой причине Чжэн И постоянно испытывал сильное давление. Но на данный момент все наконец закончилось.

Как только Чжэн И вошел в столицу, он рассказал Мастеру Чжэну о картах, но в первые несколько дней у Мастера Чжэна не было возможности показать их. Только несколько дней назад вдовствующая императрица попросила его обсудить какое-то дело, о котором он мог бы сообщить вдовствующей императрице, что он получил очень интересную вещь с юга от реки Янцзы.

Вдовствующая императрица тогда ничего не сказала. Только вчера она отправила людей на поиски госпожи Чжэн и пригласила ее во дворец, сказав, что принцессе Цзыи в последнее время было немного скучно, и ее попросили принести кое-какие забавные вещи и сопровождать ее.

Принцесса Цзыи, младшая сестра бывшего императора, из-за разницы в возрасте с бывшим императором воспитывалась им и вдовствующей императрицей. Теперь, когда она была достаточно взрослой, чтобы выбирать себе мужа, ей нужно было начать выбирать себе мужа, что заставляло ее чувствовать себя немного неловко.

Вдовствующая императрица могла ее понять, поэтому она позволяла людям делать для нее что-то интересное. Войдя во дворец, вторая дама из семьи Чжэн сопровождала принцессу Цзыи и играла с ней в карты.

Во дворце принцесса Цзыи могла играть со многими вещами, но ей надоели кубики и куклы.

Эта принцесса Цзыи была не очень талантлива; она не любила читать книги, не говоря уже о том, чтобы играть с девятизвенными кольцами. Раньше, когда ей было скучно, она могла только рукодельничать, а теперь…

У современных людей есть мобильные телефоны и компьютеры, которые они могут использовать для познания мира, но многие люди по-прежнему будут использовать их для игры в карты с людьми, которые познали очарование карт, не говоря уже о людях из этого времени.

В этом времени, не говоря уже о мобильных телефонах и компьютерах, даже немного поиграть во что-то было действительно слишком сложно, имелось слишком мало вариантов. . .

Принцесса Цзыи, что никого не удивило, была очарована игрой в карты. В этот день она даже есть не хотела.

Когда вдовствующая императрица услышала, что она в приподнятом настроении, она сама пришла посмотреть на это. Потом она увидела изысканные открытки, расписанные сливовыми орхидеями и бамбуком, хризантемами и довольно интересную игру.

Цзян Чжэнь предложил несколько способов игры в карты, а Чжэн И дал им достаточно элегантные названия.

Например, в игре «Борьба с помещиком» он проверил многие аллюзии и, наконец, дал ей литературное название.

Первое, чему научились вдовствующая императрица и принцесса Цзыи, была игра, борьба с домовладельцем, и они обе хорошо провели время. Они были так счастливы, что госпожа Чжэн не могла покинуть дворец прошлой ночью, поэтому ей пришлось остаться во дворце на всю ночь.

Леди Чжэн вернулась сегодня утром, и как только она вернулась, она сообщила мастеру Чжэну и Чжэн И, что вдовствующая императрица очень полюбила карты и хвалила изобретательность людей, которые их сделали.

Эта карта, несомненно, была любима вдовствующей императрицей. Таким образом, Чжэн И, естественно, в этот момент был в хорошем настроении.

Поэтому он позволил гостям ждать снаружи, пока он объяснит Цзян Чжэню некоторые меры предосторожности, а так же пока Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ переоденутся в одежды, которые он сам заказал для них вчера.

Слуга быстро принёс одежду для Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ; она не была броской, но ткань была очень хорошей и хорошо сидела.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ переоделись, Чжэн И объяснил кое-что.

Учитывая, что на этот раз все приглашенные были торговцами, было не так много вещей, о которых нужно было знать, поэтому после того, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ обратили внимание на это один за другим, кто-то пришел сообщить им, что торговцы, по сути, все здесь. . .

«Пойдем тоже», — сказал Чжэн И, ведя Цзян Чжэня во двор, где находились те торговцы.

Все эти торговцы не знали Цзян Чжэня, но большинство из них знали Чжэн И.

Много лет назад семья Чжэн вела бизнес в столице и по всей стране Хэчэн. После того, как второй мастер Чжэн был принят в правительство после сдачи имперского экзамена, они стали преуспевать, и их бизнес становился все больше и больше. . .

Увидев Чжэн И, эти люди подошли, чтобы говорить один за другим, затем их глаза остановились на Цзян Чжэне, который был рядом с Чжэн И.

Эти Цзян Чжэнь и Чжэн И казались очень близкими, может быть… что он был крупным купцом с юга реки Янцзы?

На этот раз Министерство двора искало имперского купца, но вакансий было немного. Неожиданно появился новый конкурент. . .

Эти люди были немного обеспокоены, но когда они увидели Цзян Чжэня, все они улыбнулись; то же самое было и с Фэн Цзинъюанем. Какими бы сложными ни были эмоции в его сердце, он в это время улыбался.

На лице Цзян Чжэня всегда была слабая улыбка. Он улыбался и разговаривал с присутствующими на очень гладком и чистом мандаринском диалекте.

Нетрудно заметить, что он отличался от тех изнеженных людей тем, как одевался. Видя, что у него необыкновенная осанка, люди начали строить догадки о его происхождении.

Что касается его кожи, то на первый взгляд она выглядит обветренной. . . На юге реки Янцзы много морских торговцев, которые вышли в море по делам. Все они были обветрены.

Этот мужчина . . . был ли он морским торговцем?

Все говорили один за другим, выдвигая всевозможные предположения о Цзян Чжэне. Общаясь с этими людьми, Цзян Чжэнь уделял пристальное внимание Чжао Цзингэ.

Такое общество, он не мог приспособиться к нему. Он беспокоился, что Чжао Цзингэ не сможет с этим справиться.

Чжао Цзингэ действительно не мог с этим справиться. Придя сюда, он растерялся и не знал, куда девать руки и ноги.

Но думая, что он не может позволить Цзян Чжэню потерять лицо, он выпрямился, вытянув грудь и втянув живот.

Благодаря тому, что Цзян Чжэнь учил его стоять в военной позе, он был таким прямым и внушительным, что никто не осмелился оскорбить его.

Цзян Чжэнь внезапно успокоился.

Однако Чжэн И удивленно посмотрел на Чжао Цзингэ. Этот Чжао Цзингэ, как и Цзян Чжэнь, был несколько другим. Когда они пришли в это место, он также беспокоился, что Чжао Цзингэ потеряет лицо. Он даже велел слуге присматривать за ним, но так уж вышло. . . Чжао Цзингэ на самом деле вел себя очень хорошо.

После того, как Чжэн И узнал, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ не нуждаются в их помощи, он полностью успокоился и занялся своими делами.

Цзян Чжэнь, с другой стороны, отвел Чжао Цзингэ в угол после разговора с людьми. Он не собирался бороться за положение имперского торговца, и поэтому зачем все время общаться с людьми?

С таким же успехом он мог бы отвести Чжао Цзингэ в ближайший павильон, чтобы съесть немного фруктов.

Хэси располагался на юге реки Янцзы, фруктов, которые можно было увидеть, было довольно много — персики, абрикосы, мушмула, хурма. В деревне были фрукты, но есть еще много фруктов, которых Чжао Цзингэ никогда раньше не видел.

Даже апельсины и яблоки он никогда раньше не видел. . . В конце концов, никто в уезде Хэчэн их не сажал.

После того, как Цзян Чжэнь привел его в павильон, он с любопытством посмотрел на различные фрукты на столе.

"Попробуй это." Цзян Чжэнь взял апельсин и очистил его для него.

— Это съедобно? Чжао Цзингэ немного волновался.

— Разве они не поставили его сюда, чтобы люди ели? Цзян Чжэнь сказал с улыбкой.

Только после того, как Цзян Чжэнь сказал так, Чжао Цзингэ съел апельсин.

Апельсин был немного кисловатым, но соответствовал его нынешним вкусам. . . Глаза Чжао Цзингэ прояснились.

«Мастер Цзян». В это время подошел Шэнь Аньсинь. Он улыбнулся Цзян Чжэню и начал его благодарить. «Мастер Цзян, спасибо, что помог мне. Если бы не ты, моя репутация. . .»

Фэн Чэнлинь сказал это публично. Хотя это и оказало некоторое влияние на Цзян Чжэня, оно не было большим. Но такие слухи определенно сделают его неспособным встречаться с людьми в будущем.

"Пожалуйста. Он ведь говорил и обо мне, — сказал Цзян Чжэнь.

«Я все еще должен поблагодарить вас, если бы не мастер Цзян, я был бы несчастен», — снова сказал Шэнь Аньсинь; в его взгляде, упавшем на Цзян Чжэня, было еще больше нежности.

Чжао Цзингэ посмотрел на Шэнь Аньсиня, ведущего себя таким образом, и вдруг почувствовал, что апельсины во рту были слишком кислыми, совсем не вкусными. В то же время он также почувствовал прилив паники.

Шэнь Аньсинь действительно был намного лучше него. По сравнению с Хэ Цюшэном он хотя бы мог работать и зарабатывать деньги, а по сравнению с Лю Цяньцинем и Чжао Линсяо его репутация была чистой. А как же Шэнь Ансинь? Шэнь Аньсинь был богат, образован и выглядел лучше него. . .

«На публике он ничего не может сделать», — сказал Цзян Чжэнь.

«Но это все равно заставило бы меня выглядеть плохо». Шэнь Аньсинь посмотрел на Цзян Чжэня и опустил голову, его лицо покраснело.

«Если хочешь быть мужчиной, не будь таким изворотливым», — напомнил ему Цзян Чжэнь, увидев внешность Шэнь Аньсиня.

Хотя внешность Шэнь Аньсиня не была женственной, его личность была несколько прилипчивой. В конце концов, он отличался от Чжао Цзингэ.

Когда помолвка Чжао Цзингэ была расторгнута, ему было всего двенадцать или тринадцать лет, и он был не таким высоким, как сегодня. Когда Чжао Фугуй взял его с собой на работу, он, не колеблясь, натянул штаны и мужскую одежду, чтобы посадить рисовые саженцы на рисовом поле. . .

В то время в деревне нашлись бездельники, которые дразнили его, и мальчики-ровесники, которые говорили, что он никогда не сможет выйти замуж, если покажет свое тело другим. Но разве он не работал как все?

Чжао Цзингэ всегда думал, что ему следует выйти замуж, и когда у него были проблемы, он решал их. Этот Шэнь Аньсинь. . . не мог ли он быть немного жестче? Если кто-то что-то кричал, разве он не мог отругать в ответ?

Он был так слаб и хотел пожалеть себя, но все еще беспокоился о своей репутации. . . Неудивительно, что семья Фэн не воспринимала его всерьез и жаждала его семейного состояния. На самом деле, если бы он был более смелым, не говоря уже о том, что он гер, даже если бы он был женщиной, никто не посмел бы его запугать.

Цзян Чжэнь также знал, что характер Шэнь Аньсиня был таким, и его нельзя было изменить, но он все же любезно напомнил ему.

Глаза Шэнь Аньсиня покраснели, когда он говорил. Было бы хорошо, если бы он действительно был мужчиной, но он им не был; он был гером. Он и раньше пытался вести себя по-мужски, а теперь просто хотел быть чьим-то любимым гером. "Я знаю . . . Я изменю . . ».

«Цзингэ, ты хочешь пойти туда, чтобы понаблюдать за рыбами?» Когда Цзян Чжэнь увидел его таким, он все больше и больше не знал, что ему сказать, поэтому просто хотел поскорее уйти.

Чжао Цзингэ поспешно кивнул; он очень хотел забрать Цзян Чжэня у Шэнь Аньсиня.

Цзян Чжэнь улыбнулся и собирался отвести Чжао Цзингэ к пруду. Но в это время Шэнь Аньсинь сделал несколько шагов вперед и уже собирался ухватиться за одежду Цзян Чжэня. «Мастер Цзян, подождите».

Цзян Чжэнь подсознательно избегал Шэнь Аньсиня и нахмурился. «Молодой мастер Шень, не делайте таких вводящих в заблуждение действий в будущем. Моя жена будет недовольна».

Это действие Шэнь Аньсиня. . .

Еще немного, и люди действительно начнут думать, что у него что-то было с Шэнь Аньсинем!

Чжао Цзингэ тоже должен ревновать, он может даже не спать в постели. . . Подумав так, Цзян Чжэнь немедленно посмотрел на Чжао Цзингэ.

В это время Чжао Цзингэ почувствовал, что апельсин во рту был сладок. Слова Цзян Чжэня сделали его очень счастливым.

Что касается беспокойства Цзян Чжэня. . . он слишком волновался. Чжао Цзингэ теперь думал, что он должен как следует утомлять Цзян Чжэня, чтобы у Цзян Чжэня не было сил искать кого-то другого.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ с радостью отправились смотреть рыбу, оставив Шэнь Аньсиня стоять на том же месте, чувствуя себя каким-то подавленным.

Когда Фэн Чэнлинь ранее сказал ему грязные слова, а Цзян Чжэнь выступил против них, он не мог сдержать сильное сердцебиение. Он знал, что ему нравится Цзян Чжэнь.

Хотя это было невозможно, просто сказать несколько слов Цзян Чжэню было нормально. . . Однако Цзян Чжэнь не относился к нему с симпатией.

Шэнь Аньсинь какое-то время не мог сказать, что он чувствовал в своем сердце; он чувствовал себя кислым и горьким.

На этот раз Цзян Чжэнь был здесь только для того, чтобы наладить связи. Он познакомился с некоторыми людьми и позволил некоторым людям узнать себя, но он не боролся за положение имперского торговца.

Узнав об этом, приглашённые торговцы стали относиться к нему с еще большим энтузиазмом.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ долгое время жили в доме семьи Чжэн. Уходя, они не выходили несколько дней, патронируя обучение людей его семьи.

В эти дни в столице было очень оживленно.

Во-первых, потому, что министерство дворовых дел отобрало каких-то императорских купцов и, во-вторых, потому, что из дворца вышла новая вещь.

Эта новая штука называлась Gentlemen’s Cards, потому что рисунок на карте изображал «сливы, орхидеи, бамбук и хризантемы».

Было много способов играть, и это был лучший способ скоротать время. Какое-то время об этом говорили почти все знатные люди столицы.

Чжэн И попросил художника нарисовать пару изысканных карт, которые были закончены за короткое время. Между тем, открытки в семейных магазинах Чжэн также продавались очень хорошо.

Иногда проще всего распространять что-то, используемое для игры.

Какое-то время почти все в столице говорили о картах. Но когда Министерство внутренних дел приняло решение об имперских купцах, мало кто обратил на это внимание.

Когда Цзян Чжэнь повел Чжао Цзингэ в ближайший магазин, чтобы купить перо, чернила, бумагу и тушь, он услышал, как кто-то спрашивает, есть ли в магазине карты для продажи.

«На данный момент только магазины семьи Чжэн могут продавать карты», — ответил владелец магазина, который упаковывал вещи, которые купил Цзян Чжэнь.

"Так . . . — сказал мужчина, — поблизости нет семейного магазина Чжэн, вам нужно пойти в другое место".

Когда Цзян Чжэнь привел Чжао Цзингэ в чайхану, чтобы послушать, как люди рассказывают истории. . .

Рассказчик в чайхане, которого обычно вознаграждали разговорами о книгах, на самом деле объяснял, как можно играть в карты. Его окружало множество людей, которые с восторженным вниманием слушали его.

Даже когда Цзян Чжэнь пригласил Чжао Цзингэ на ужин, рядом с ними играли в карты.

Цзян Чжэнь: «. . .» Популярность оказалась выше, чем он ожидал. . .

Неудивительно, что семья Чжэн специально прислала ему карету. . . К сожалению, под его руками не оказалось ни одного человека, умеющего ею управлять.

Где в древности были очень богатые и праздные люди? Без сомнения, они были в столице.

Прошло триста лет с тех пор, как была основана династия Ци, и число знатных сыновей и дочерей в столице росло с каждым годом. Не все из них были многообещающими, поэтому многие из них просто торчали без дела целыми днями. Однако именно они быстрее всего приняли карты и популяризировали их за очень короткий промежуток времени. На какое-то время многие из них перестали скитаться и каждый день оставались дома играть в карты.

— Когда мы вернемся, давай тоже сыграем в карты. На обратном пути с ручкой, чернилами и бумагой Цзян Чжэнь сказал Чжао Цзингэ.

"Хм?" Чжао Цзин озадаченно посмотрел на Цзян Чжэня. Разве Цзян Чжэнь всегда не говорил, что те, кто играет, теряют свои амбиции, так почему же он упомянул об игре в карты? Самому, конечно, это не очень нравилось.

Прямо сейчас он не мог сравниться с Цзян Чжэнем во всех отношениях, и он больше хотел учить и практиковать китайские иероглифы, чем играть в карты.

«Тот, кто проиграет, снимет часть своей одежды», — сказал Цзян Чжэнь.

Лицо Чжао Цзингэ внезапно покраснело; у него снова возникло ощущение «так это было вот так». Цзян Чжэнь выглядел таким приличным, но он не был серьезен! И он. . . он даже жаждал этого.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ пошли домой, они не смогли сразу пойти играть в карты. Их остановили Фэн Цзинъюань и Фэн Чэнлинь, стоявшие у дверей их дома.

На самом деле Фэн Цзинъюань давно хотел извиниться перед Цзян Чжэнем, но нигде не мог его найти.

Он пошел на пристань, чтобы узнать о Цзян Чжэне, и узнал, что Цзян Чжэнь и Чжэн И пришли вместе с юга от реки Янцзы, и какое-то время он жил в доме семьи Чжэн. Проучив сына, он начал искать Цзян Чжэня, но только в тот день нашел дом Цзян Чжэня. Он сразу привел с собой сына. После стука в дверь ему сказали, что Цзян Чжэня нет дома, поэтому он ждал возле двери.

Цзян Чжэнь дважды подряд одурачил Фэн Чэнлиня, поэтому тот не хотел приходить сюда. Но после того, как его заставил отец, он все же пришел, и ему даже пришлось выдавить улыбку на своем толстом лице.

Отец и сын оба были немного толстыми, поэтому у входа в дом Цзян Чжэня стояли двое пухлых людей, похожих на двух богов-охранников с одинаковой улыбкой на лице.

«Мастер Цзян, мне очень жаль. Мне действительно очень жаль. Мой сын был слишком безрассудным и несколько раз неуважительно говорил с Мастером Цзяном. . . Мастер Цзян, я привел его сюда, чтобы он мог загладить свою вину, — с улыбкой сказал Фэн Цзинъюань и указал на вещи, которые держали два слуги рядом с ним. «Небольшой жест моего уважения».

Цзян Чжэню пришлось пойти на семейный банкет Чжэн, чтобы не позволить семье Фэн беспокоить его. Но он не ожидал, что из-за этого семья Фэн придет извиниться перед ним и пришлет ему подарки.

«Мастер Цзян, на этот раз во всем виноват мой сын, поэтому, пожалуйста, будьте великодушны. . . — снова сказал Фэн Цзинъюань, его поза была очень почтительной.

Он пришел извиниться, поэтому, естественно, он должен проявить искренность. А также . . . после того, как он извинился, он познакомится с Цзян Чжэнем. Возможно, он даже сможет получить немного новостей о семье Чжэн от Цзян Чжэня. . .

Сначала Фэн Цзинъюань тоже думал, что этот Цзян Чжэнь хотел жениться на Шэнь Аньсине, чтобы завладеть имуществом семьи Шэнь. Однако, увидев, что Чжэн И ценит Цзян Чжэня и что он мало контактировал с Шэнь Аньсинем, он понял, что ошибался.

Так как это было так. . . если бы он хорошо поговорил с Цзян Чжэнем, обе стороны могли бы даже установить отношения.

— Понятно, — сказал Цзян Чжэнь. — Я не буду беспокоиться об этом.

Фэн Цзинъюань был вне себя от радости. «Мастер Цзян, я устроил банкет в Доме Небесных Ароматов…»

«Я возьму этот подарок и не буду беспокоить ни вас, ни вашего сына, если он не будет нападать на меня в будущем!» Цзян Чжэнь прервал слова собеседника.

Поскольку подарки уже были доставлены к его двери, Цзян Чжэнь, конечно же, не откажется их принять. Но банкет и тому подобное, давайте забудем об этом.

«Кто-нибудь, перенесите вещи», — крикнул Цзян Чжэнь в сторону своего дома и громко сказал: «Хе Чуньшэн, подойди и проводи гостей». В его подчинении было не так много умных людей, поэтому Хэ Чуньшэн ценился среди них довольно высоко.

Фэн Цзинъюань все еще думал о том, чтобы поуговаривать Цзян Чжэня. Но кто бы мог подумать, что Цзян Чжэнь окажется таким резким и даже не даст ему сказать ни слова? Он был ошеломлен на мгновение.

В то же время дверь особняка, в которую он долго без реакции стучал, открылась. Из дома выбежали десятки крепких мужчин.

Сердце Фэн Цзиньюаня подпрыгнуло, и он подсознательно сделал шаг назад. Фэн Чэнлинь даже спрятался за своего отца.

Так много людей вышло из особняка одновременно! Этот Цзян Чжэнь позвал так много людей, он собирается их побить?

«Босс, вы вернулись!»

«Босс, что нам перенести?»

«Босс. . .»

. . .

Эти люди собрались вокруг Цзян Чжэня и безостановочно разговаривали.

«Только эти вещи». Цзян Чжэнь указал на вещи, которые были в руках двух слуг семьи Фэн.

Как только он закончил говорить, кто-то выхватил вещи из рук слуг Фэн.

Тем временем вышел и Хэ Чуншэн. Бросив взгляд, он увидел Фэн Цзиньюаня и Фэн Чэнлиня; он, естественно, знал, кого Цзян Чжэнь хотел, чтобы он проводил.

Хэ Чуньшэн действительно был довольно умен и относительно сообразителен, но он никогда раньше не служил слугой. Он понятия не имел, как слуги других семей будут проводить своих гостей. Когда его позвали, он тренировался, поэтому его одежда была расстегнута.

Хэ Чуньшэн, чья одежда была неопрятной, обнажая худощавое тело, полное мускулов, подошел к Фэн Цзиньюаню и его сыну, сказав: «Мастер Фэн, молодой господин Фэн, я здесь, чтобы проводить вас!»

Фэн Цзинъюань: «. . .» Этот человек посмотрел так. . . как будто он собирался их избить, если они не захотят уйти!

Кто в бизнесе не клевещет на человека за его спиной, но все же делает улыбающееся лицо перед этим человеком? Что, черт возьми, не так с этими людьми?

Фэн Цзинъюань все еще хотел поговорить с Цзян Чжэнем; однако Цзян Чжэнь был окружен группой мужчин и уже ушел внутрь. Но голоса его людей все еще доносились.

«Босс, это все, что там было. Нет необходимости, чтобы два человека несли это. . .»

«Босс, кто эти двое? Почему они пришли дарить подарки?»

«Они ждали некоторое время».

. . .

«Неуместные люди», — сказал Цзян Чжэнь.

В конце концов, Фэн Цзинъюань мог только взять Фэн Чэнлиня и уйти. Через несколько шагов он схватил руку сына и скрутил на ней плоть. "Ты неудачник!"

Фэн Чэнлиню было очень больно, но он не смел произнести ни слова. Вместо этого он обеспокоенно спросил: «Папа, что имеет в виду Цзян Чжэнь?»

«Он хочет, чтобы колодезная вода не попадала в реку». Фэн Цзинъюань сказал: «Если бы ты не спровоцировал его раньше, он, вероятно, даже не стал бы обращать на тебя внимание!»

В этот момент Фэн Чэнлинь тоже чувствовал сожаление. Что он делал, провоцируя Цзян Чжэня? В итоге ничего хорошего он от этого не получил. . .

«Хотя ему все равно, у семьи Чжэн, должно быть, сложилось плохое впечатление о нашей торговой фирме Ваньлун». Фэн Цзинъюань нахмурился, он хотел, чтобы Цзян Чжэнь замолвил за него словечко, но, похоже…

Фэн Цзинъюань ушел, а Фэн Чэнлинь чувствовал себя подавленным, но Цзян Чжэнь проверил полученный подарок.

Было много видов подарков, все из которых были ценными, включая женьшень, рога оленя и другие редкие лекарственные материалы, о которых Цзян Чжэнь не знал. Также было несколько видов украшений и десять золотых слитков.

Этот подарок-извинение можно считать очень тяжелым.

Глядя на эти подарки, Цзян Чжэнь был неизбежно тронут. Он уже продал все товары, которые у него были в наличии, так что в его руках было более ста тысяч таэлей серебра.

Он собирался использовать это серебро для покупки товаров для продажи на юге реки Янцзы. Но он никогда не думал о том, какие товары ему следует везти к югу от реки Янцзы. Однако теперь, когда он увидел эти вещи, у него появилась идея. Он мог бы купить несколько видов ценных мехов, о которых думал раньше, а также некоторые травы, специи и украшения. Хотя эти вещи были дорогими, и на сто тысяч таэлей серебра можно было немного купить. Эти товары можно было продать по высокой цене на юге реки Янцзы. Они определенно могли бы заработать много денег на их перепродаже.

Подумав, что купить, Цзян Чжэнь отправился в сокровищницу особняка и подсчитал свое имущество. Подумав об этом, он просто созвал всех своих подчиненных и вручил им их серебряные награды.

Раньше, когда он сражался в этом пиратском гнезде, Цзян Чжэнь дал по пятьдесят таэлей серебра каждому, кто шел с ним. Однако те, кто был ранен, не могли пойти с ним, поэтому он добавил им немного серебра, которое Чжэн И дал раненым, кроме тех, у кого в руках было серебро, поэтому на этот раз Цзян Чжэнь дал им их заработную плату и часть вознаграждения.

«Завтра вы можете отправиться за покупками в столицу и купить что-нибудь домой, но есть одна вещь, на которую вы должны обратить внимание. Вы не должны доставлять мне неприятности, — сказал Цзян Чжэнь.

Все подчиненные Цзян Чжэня откликнулись, даже Лю Хэйтоу, который был недоволен Цзян Чжэнем, прежде чем стал очень послушным.

Вначале он был недоволен Цзян Чжэнем и не упускал возможности спровоцировать его. Но по мере того, как Цзян Чжэнь становился все более и более могущественным, а пропасть между ними увеличивалась, он перестал искать проблемы с Цзян Чжэнем. Он даже быстро приспособился к личности подчиненного Цзян Чжэня и работал так же усердно, как и другие.

Когда Лю Хэйтоу был головорезом в деревне Цяотоу, он жил хорошей жизнью и имел много денег. Но, в конце концов, он был просто обычным человеком, который даже никогда не покидал деревни, а теперь? Он приехал в столицу и по дороге даже сразился с пиратами! Он чувствовал, что его жизнь наполнилась смыслом.

После ограбления и избиения Цзян Чжэнем Лю Хэйтоу смирился со своей судьбой. Но через три месяца он на самом деле становился все более и более довольным своей нынешней жизнью и планировал сделать карьеру под руководством Цзян Чжэня.

На самом деле Цзян Чжэню не нравился Лю Хэйтоу, но этот человек теперь был очень послушным, поэтому он, естественно, не хотел читать ему лекции.

На этот раз Цзян Чжэнь дал каждому из этих людей около 50 таэлей серебра, кто-то получил больше, кто-то меньше. Но этого серебра хватило этим людям, чтобы купить в столице много вещей и привезти их домой.

После такой занятости и ужина уже совсем стемнело.

Будь то Чжао Цзингэ или Цзян Чжэнь, все это время они читали и занимались каллиграфией каждый день.

Цзян Чжэнь теперь мог читать книги с традиционными иероглифами; однако он все еще часто делал ошибки при их написании. Что касается Чжао Цзингэ, то он уже выучил сотни иероглифов. В этот момент, хотя было темно, Цзян Чжэнь все же достал книги и научил Чжао Цзингэ нескольким иероглифам, а затем они вместе попрактиковались.

Чжао Цзингэ посмотрел на Цзян Чжэня и был слегка разочарован. Цзян Чжэнь, казалось, забыл, что сказал раньше. . . Однако, хотя он и был слегка разочарован, Чжао Цзингэ быстро начал серьезно заниматься.

Он всегда быстро сосредотачивался, когда делал что-то, поэтому, когда он начал учиться, он забыл обо всем вокруг, пока Цзян Чжэнь не забрал его кисть. "Уже поздно."

"Ой." Чжао Цзингэ отложил кисть и собирался лечь спать. Однако Цзян Чжэнь достал колоду карт. "Ну давай же. Давай поиграем в карты».

Чжао Цзингэ внезапно покраснел.

В следующие несколько дней люди Цзян Чжэня отправились в столицу и купили много вещей. Было даже несколько человек, которых обманули на деньги. Но Цзян Чжэня это не волновало. Он никуда не выходил и либо читал дома, либо дразнил Чжао Цзингэ. Живя неспешной, но очень насыщенной жизнью.

Однако рядом с его особняком, в доме семьи Шэнь, Шэнь Аньсинь плохо спал и ел. Он знал, что они с Цзян Чжэнем не будут вместе, но он не мог не думать о Цзян Чжэне все время.

Цзян Чжэнь был так добр к Чжао Цзингэ. Если бы он был тем, кто вышел замуж за него. . . Он был лучше Чжао Цзингэ во всех отношениях, поэтому Цзян Чжэнь определенно относился бы к нему еще лучше.

Всего за несколько дней Шэнь Аньсинь осунулся.

— Молодой господин, что с вами? — с любопытством спросил Румо.

Шэнь Аньсинь посмотрел на Румо, чувствуя себя немного сбитым с толку. Его маленькому слуге тоже нравился Цзян Чжэнь, и он даже говорил об этом прямо, но ему приходилось нелегко. Этот человек вообще ничего не видел.

— Ничего, Румо. Пойдем прогуляемся, — сказал Шэнь Аньсинь.

Шэнь Аньсинь не позволил им подготовить для него карету, когда он вышел из дома с Румо, а затем направился в особняк Цзян Чжэня.

Когда он подъехал к особняку Цзян Чжэня, его скорость невольно замедлилась, и ему потребовалось много времени, чтобы пройти мимо входа в этот особняк. Но даже тогда он не увидел Цзян Чжэня.

Несколько растерявшись, Шэнь Аньсинь продолжал идти вперед, а через некоторое время свернул в переулок и, наконец, свернул на заднюю улицу дома.

— Хозяин, зачем ты пришел сюда? Румо был немного озадачен. Вокруг домов в столице проходят улицы. Улица перед ними была очень просторной, а улица позади была очень узкой. Иногда тут мог быть даже странный запах, если кто-то вылил помои.

«Я никогда не был здесь раньше, поэтому просто гуляю», — сказал Шэнь Аньсинь.

Пройдя несколько шагов, он посмотрел на заднюю дверь особняка. Это был особняк Цзян Чжэня.

Шэнь Аньсинь не мог оставаться у парадных ворот дома, но мог оставаться еще немного у задней двери особняка.

Румо все еще был немного сбит с толку, но, увидев поведение Шэнь Аньсиня, пришел в себя. "Молодой господин . . .»

Его молодой господин собирался жениться и завести детей. Как он мог, как он мог. . .

«Я просто смотрю», — сказал Шэнь Аньсинь. Его мать уже говорила с ним о женитьбе, так что он только смотрел.

Постояв некоторое время, Шэнь Аньсинь собирался уйти. Но в этот момент дверь на задний двор особняка Цзян Чжэня открылась, и несколько человек вышли изнутри.

Среди этих людей лидерами были Лю Цяньцянь и Чжао Линси.

Эти двое раньше следовали за главарями пиратов и имели небольшой статус. Хотя они обожали слабость, любили легкую жизнь и ненавидели тяжелую работу, они не были злобными. Они даже заботились о других женщинах и герах. Кроме того, они умели читать и имели некоторые знания. Многие из женщин и геров, которых спас Цзян Чжэнь, слушали их.

Конечно, есть и те, кому они не нравились.

После того, как Чжао Цзингэ запер всех этих людей на заднем дворе и запер дверь, ведущую во двор, Лю Цяньцянь и Чжао Линси сначала немного разозлились, но позже смирились с реальностью.

На самом деле, они также знали, что Цзян Чжэнь никогда не придет к ним. . .

Отпустив свои первоначальные мысли о том, что они больше не хотят становиться наложницами Цзян Чжэня, они начали мирно жить на заднем дворе.

Хотя Чжао Цзингэ запер их, он не обращался с ними плохо. Он даже мог принести им все, что они хотели поесть, если бы они попросили. Позже Лю Цяньцянь, поднявшись на дюйм, начал просить у Чжао Цзингэ пудру и румяна.

На этот раз Чжао Цзингэ не дал им их, а сказал, что они могут пойти и купить их для себя.

Есть причина, по которой Чжао Цзингэ сказал это.

После того, как Цзян Чжэнь спас этих женщин и геров, он не забрал их драгоценности и серебро, так что они на самом деле были довольно богаты.

Раньше он обеспечивал их едой, потому что они за нее работали. Но теперь, когда им нужны румяна. . . они должны платить за это сами. Все равно не даст.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси просто хотели увидеть его реакцию, поэтому они не были удивлены, получив такой ответ, поэтому, пожаловавшись на скупость Чжао Цзингэ, они действительно пошли покупать всё сами.

Сегодня они вышли во второй раз.

Те, кто хотел пойти и купить немного румян, были, естественно, молоды. Поэтому, когда они вышли на этот раз, там были десятки или около того красивых женщин и геров во главе с Лю Цяньцянь и Чжао Линси.

Поскольку они собирались за покупками, они все надели свою лучшую одежду и украшения. Они даже накрасились, нанеся румяна на губы, чтобы придать им якости и блеска.

Они вышли, болтая, через заднюю дверь и встретили Шэнь Аньсиня.

Шэнь Аньсинь посмотрел на дом, а затем снова посмотрел на этих людей. Он немного смутился. Как могло быть так много женщин в доме Цзян Чжэня?

"Подождите минуту." Шэнь Аньсинь остановил этих людей. «Вы вышли из этого дома. . . Какие у вас отношения с Цзян Чжэнем?» Почему эти люди живут на заднем дворе Цзян Чжэня? Это задний двор!

Чжао Цзингэ не заметил, что Шэнь Аньсинь на самом деле был гером, но глаза Лю Цяньцяня и Чжао Линси были намного лучше, чем у него, особенно после того, как он увидел такого гера, как Чжао Цзингэ.

Они оценили Шэнь Аньсиня и поняли, что он гер, а также по его поведению увидели, что он интересуется Цзян Чжэнем.

С огоньком в глазах Лю Цяньцянь сказала: «Какими могут быть наши отношения с мастером Цзяном, когда мы выйходим с этого заднего двора?»

— Верно, ты просто спрашиваешь, не так ли? тут же спросил Чжао Линси.

«Вы и Цзян Чжэнь. . .» Шэнь Аньсинь остановился на половине фразы, чувствуя себя некомфортно.

«Мы люди Цзян Чжэня». Лю Цяньцянь улыбнулась.

"Как это . . . Я не слышал о тебе. . . — сказал Шэнь Аньсинь.

Ощущение, что этот человек раньше контактировал с Цзян Чжэнем. . . Чжао Линси сразу же сказал: «Конечно, вы не слышали о нас. Кто стал бы говорить о безымянных женщинах в его семье?

«Правильно, наш господин берет с собой только Цзингэ, когда уходит», — помогла Лю Цяньцянь.

Шэнь Аньсинь стал еще более неохотно в это верить: «Нет. . . Разве отношения Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ не очень хорошие?»

«Они ласковы, но Госпожа очень ревнива, и заставляет Господина запирать нас на заднем дворе. . .» Чжао Линси жалобно посмотрела на него.

«Господь во всем слушается госпожу. . . К счастью, нас не выбросили, — снова сказала Лю Цяньцянь. «Он просто редко навещает нас, всегда оставляя нас одних».

«На самом деле, хотя мадам и любит ревновать, он очень добр к нам, и недостатка в еде и одежде нет. Он даже позволяет нам выходить на улицу», — добавил Чжао Линси.

Двое из них, Лю Цянь и Чжао Линьси, говорили, пока лицо Шэнь Аньсиня не побелело.

Шэнь Аньсинь изначально влюбился в Цзян Чжэня, потому что узнал, что Цзян Чжэнь был добр к Чжао Цзингэ, но оказалось, что… это все было показухой? На самом деле у Цзян Чжэня было много женщин и геров, помимо Чжао Цзингэ?

На самом деле, отец Шэнь Аньсиня был однолюбом. Он женился на его матери и у них родился Шэнь Аньсинь. После этого его мать больше не могла иметь детей, но он отказался брать наложниц и вместо этого стал воспитывать его как сына.

Из-за этого условия жизни Шэнь Аньсиня с детства были чрезвычайно простыми; он также завидовал своей матери, которую защищал его собственный отец. Хотя он знал, что у многих мужчин было три жены и четыре наложницы, до сих пор он не воспринимал это всерьез.

Шэнь Аньсин развернулся и побежал.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси посмотрели друг на друга и вместе сказали: «Мы действительно заключили сделку для Чжао Цзингэ». Они только что помогли Чжао Цзингэ убрать соперницу в любви.

Однако этот сбежавший молодой господин действительно сбивал с толку. . .

Глядя на его одежду, можно было сказать, что его домашние условия должны быть довольно хорошими. Если было так, то почему он возжелал мужчину, у которого уже была главная жена?

Если они чисты и богаты дома, они точно не пожелают женатого мужчину, как Цзян Чжэнь, чтобы выйти за него замуж!

После того, как Лю Цяньцянь и Чжао Линси отпугнули Шэнь Аньсиня, они отправились за покупками. Они не восприняли это всерьез и даже не говорили об этом с Чжао Цзингэ.

Что ж, они могли поговорить и с Чжао Цзингэ. Чжао Цзингэ позволил другим позаботиться о них и понаблюдать. Когда они в тот день вернулись из магазина, им поручили какую-то работу, и они должны были работать, так кто же вспомнит что-то подобное?

Незаметно прошел месяц с тех пор, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ прибыли в столицу, и к этому времени все люди в столице в основном знали о картах и названии бизнеса семьи Чжэн.

Чжэн И последовал совету Цзян Чжэня и напечатал название своей фирмы на обратной стороне обычных карточек.

После того, как карты стали популярными, Цзян Чжэнь мало беспокоился о том, что многие люди пристрастились к азартным играм, но вскоре он понял, что слишком много думает об этом.

У тех, кто хотел играть на деньги, даже если у них не было карт, было много способов играть. Те, кто не хотел. . . даже если бы они купили карты, они бы играли только со своими семьями.

Как и он, он никогда не играл в азартные игры с другими людьми, а играл с Чжао Цзингэ только для того, чтобы снять одежду.

Особенно простые люди. . . У многих из них не было времени жить своей жизнью, так где же они найдут время, чтобы сыграть в карты?

Даже если бы у них были карты, они бы жили своей жизнью, как всегда. Однако высший класс этого Даци хвалил карты джентльмена. Все блага, приносимые картами, принадлежали семье Чжэн. Цзян Чжэня это не удивило, да и не волновало. Он был обычным гражданином. Без семьи Чжэн он не смог бы их представить. Кроме того, семья Чжэн уже дала ему много вещей и во многом помогла ему, что можно назвать добротой.

В тот день Чжэн И даже нанес личный визит. Сказав ему, что вдовствующая императрица уже была проинформирована о зашивании ран и попросила людей в больнице проверить этот метод.

«Мой второй дядя собирается поговорить об этом методе с некоторыми генералами. Хочешь пойти и встретиться с этими генералами? Сказав это, Чжэн И снова спросил.

"Незачем. Я не знаю, как лечить. Этот метод был придуман случайно. Было бы стыдно туда идти, поэтому я не пойду». Цзян Чжэнь прямо отказался. Он не собирался идти в армию, чтобы развивать свою карьеру, поэтому ему не было нужды встречаться с этими людьми.

"Что ж . . . не волнуйся. Я дам тебе больше наград, — сказал Чжэн И.

Цзян Чжэнь не подходил для чиновничества, и Чжэн И думал, что Цзян Чжэню лучше не выступать.

Для Цзян Чжэня все виды наград были доступны, но на это требовалось время. . . выйти с новым медицинским методом в современную эпоху, не говоря уже о том, что это были древние времена.

«Мастер Чжэн, когда вы возвращаетесь к югу от реки Янцзы?» — внезапно спросил Цзян Чжэнь.

На самом деле, в столице было очень комфортно жить, но Чжао Фугуй и его жена все еще были в Хэси, а Чжао Цзингэ явно немного тосковал по дому.

Чжао Цзингэ был уже на четвертом месяце беременности, поэтому, если они не вернутся к тому времени, будет неудобно вернуться, когда его живот станет больше. Чжао Фугуй и его жена тоже наверняка будут волноваться после столь долгого ожидания.

«Цзян Чжэнь, я не собираюсь тебе врать. На этот раз я рассчитывал остаться в столице на год», — сказал Чжэн И.

Первоначально он хотел, чтобы Цзян Чжэнь остался в столице подольше, чтобы помочь ему организовать качественный игорный дом, но теперь это казалось... не вполне возможным. Цзян Чжэнь не хотел больше оставаться в столице. Зная, что Чжэн И пока не может вернуться, Цзян Чжэнь пожелал вернуться первым.

Естественно, Чжэн И не мог отказаться. Он послал двух очень опытных управляющих из семьи Чжэн, чтобы помочь Цзян Чжэню купить товары, и послал еще тысячу таэлей серебра, чтобы Цзян Чжэнь нормально вернулся.

Пробыв в столице полтора месяца, Цзян Чжэнь сделал все приготовления, чтобы вернуться, и ждал, пока товары будут погружены на корабль через несколько дней, прежде чем отправиться обратно.

Именно в это время он обнаружил важное событие. Ребёнок в животе Чжао Цзингэ пошевелился!

В тот день Цзян Чжэнь целовался с Чжао Цзингэ и внезапно почувствовал, как живот Чжао Цзингэ зашевелился, что привело его в замешательство.

Рука Цзян Чжэня была на животе Чжао Цзингэ, когда он весь замер.

Хотя он знал, что Чжао Цзингэ беременен, и беспокоился о родах, он всегда беспокоился о Чжао Цзингэ, а не о ребенке в животе. Поэтому, в то время как другие хотели бы, чтобы их беременная жена ела больше, чтобы компенсировать ребенка в ее животе, он не хотел позволять Чжао Цзингэ есть больше, опасаясь, что ребенок будет слишком большим, чтобы родить его.

Он тоже был счастлив иметь ребенка, но еще больше удивился, когда заметил его. На самом деле у него не было особой привязанности к ребенку, который в данный момент был не более чем оплодотворенной яйцеклеткой.

Например . . . если бы произошел несчастный случай и ребенку пришлось бы делать аборт, он бы не чувствовал себя огорченным. Он будет чувствовать себя более огорченным из-за тела Чжао Цзингэ. Ведь он еще толком не ощущал существования этого ребенка. Но в этот момент под его руками шевелилась маленькая жизнь.

Движение было слабым, заставляя Цзян Чжэня волноваться, опасаясь, что если он нажмет достаточно сильно, эта маленькая жизнь может быть повреждена.

"Что случилось?" Чжао Цзингэ посмотрел на Цзян Чжэня в недоумении, задаваясь вопросом, почему Цзян Чжэнь вдруг больше не двигался.

«Он двигался». Цзян Чжэнь указал на живот Чжао Цзингэ.

«Кажется, мой живот шевельнулся. . .» Чжао Цзингэ попытался вспомнить, но так и не понял, что случилось с Цзян Чжэнем.

«Ребенок шевельнулся», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ все еще был в замешательстве.

Хотя он всегда хотел ребенка, Чжао Цзинге не был к этому готов. Он мало что знал о беременности и родах. По крайней мере, он не знал, что ребенок будет шевелиться у него в животе.

«Почему он шевелится, если моего живота еще не видно?» Чжао Цзин не мог не спросить. Все остальные тоже были такими?

«Я не знаю, — сказал Цзян Чжэнь. Он знал, что во время беременности будет какое-то движение плода, но живот Чжао Цзингэ, хотя и стал немного мягче из-за отсутствия упражнений в эти дни, еще не стал больше. Ребенок был очень, очень маленьким, так почему же он шевелился?

Двое из них смотрели друг на друга большими глазами, и первоначальная близость больше не могла поддерживаться.

Проснувшись на следующее утро рано, Цзян Чжэнь взял с собой Чжао Цзингэ, планируя навестить доктора Ху.

Императорский госпиталь был занят изучением вопроса зашивания ран, и доктор Ху не мог в это вмешиваться. Но семья Чжэн уже рассказала об этом нескольким генералам, поэтому он обсуждал это с несколькими военными врачами, которые гостили у него дома.

«Раньше мы использовали бинты, которые стоили очень дорого. Но в этом методе используются только иглы и нитки, поэтому мы можем сэкономить много денег».

«Рана не может испачкаться. Неудивительно, что когда мы повторно использовали бинты, у этих людей поднялась температура».

«Сделаю заметку. В дальнейшем в месте пребывания военных медиков нужно специально выделить несколько человек для стирки бинтов и их варки».

. . .

В то утро все встали рано. Когда прибыл Цзян Чжэнь, обсуждение с военными врачами уже началось.

Когда Цзян Чжэнь услышал это, он понял, что медицинские технологии того времени казались еще хуже, чем он думал. Тем, кто остался жив после ранения на поле боя, безусловно, очень повезло!

Однако в этом временном периоде никто не использовал антибиотики, а их собственная иммунная система была намного сильнее, чем в наше время.

«Цзян Чжэнь, ты здесь! Есть что-то еще, что ты хочешь нам сказать? Когда доктор Ху увидел Цзян Чжэня, он сразу же спросил.

Те другие военные врачи тоже смотрели на Цзян Чжэня, не моргая.

«Я сказал все, что мог», — сказал Цзян Чжэнь.

Услышав разговор этих людей, он на самом деле хотел, чтобы он был врачом, но, в конце концов, он им не стал.

— Тогда зачем ты пришел сюда? Доктор Ху в замешательстве посмотрел на Цзян Чжэня.

«На этот раз я пришел сюда, потому что почувствовал Чжао Цзингэ. . . Его живот шевельнулся». Цзян Чжэнь немного волновался.

Доктор Ху: «. . ». У какого беременного гера не двигается живот?

Прежде чем Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ покинули доктора Ху, Чжао Цзингэ получил от него еще одну оценку, то есть он был силен, как бык. Но даже в этом случае Цзян Чжэнь, который внезапно понял, что внутри живота Чжао Цзингэ находится настоящий человек, неизбежно снова стал осторожным.

Но из-за этого они уехали на три дня позже, чем планировали изначально. Цзян Чжэнь чувствовал, что недостаточно подготовился к обратному пути.

За это время Цзян Чжэнь несколько раз чувствовал присутствие своего ребенка. Хотя движение было очень слабым, он чувствовал его. В животе Чжао Цзингэ был ребенок. Цзян Чжэнь чувствовал, что все это было очень волшебно. В то же время он, наконец, почувствовал себя немного отцом, слишком смущенным, чтобы потревожить ребенка в животе Чжао Цзингэ. . .

Пока Цзян Чжэнь думал об этом, Чжао Цзингэ немного смутился. Раньше Цзян Чжэнь все время прикасался к нему, казалось бы, влюбленный в него, но теперь его руки были прикованы к животу. Он больше не хотел быть с ним близок. Если бы не тот факт, что Цзян Чжэнь был с ним весь день и так заботился о нем, он бы задумался, любит ли его ещё Цзян Чжэнь.

В ночь перед отъездом Чжао Цзингэ стиснул зубы и схватил ключевые части тела Цзян Чжэня, прикоснувшись к ним. . . Цзян Чжэнь внезапно забыл о том, чтобы не тревожить ребенка в его животе, но его действия были намного осторожнее, чем раньше. Его Цзингэ был беременен его ребенком.

Когда Цзян Чжэнь покидал столицу, Чжэн И специально приехал, чтобы проводить его. Помимо Чжэн И, пришел и Шэнь Аньсинь.

Цзян Чжэнь не знал многих людей, потому что большую часть времени он оставался дома, что сделало Шэнь Аньсиня человеком, которого он узнал лучше всего. Но даже при этом Шэнь Аньсинь, которого он давно не видел, пришел попрощаться с ним, удивив его.

— Молодой мастер Шэнь? Цзян Чжэнь подошел и с некоторым удивлением поздоровался с Шэнь Аньсинем.

«Услышав, что господин Цзян покидает столицу, я пришел проводить вас». Шэнь Аньсинь с улыбкой посмотрел на Цзян Чжэня и поманил своих слуг, чтобы те передали какие-нибудь особые продукты из столицы.

На этот раз слова и действия Шэнь Аньсиня были такими же, как и при первой встрече Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь посмотрел на него и поблагодарил, и даже Чжао Цзингэ почувствовал облегчение, увидев его таким. Хотя они собирались уходить, было бы лучше, если бы этот человек не скучал по Цзян Чжэню.

После того, как они немного поговорили, пришло время отплыть. Цзян Чжэнь попрощался с Чжэн И и Шэнь Аньсинем, и тут же кто-то положил расширенную доску между кораблем и берегом реки.

Когда Шэнь Аньсинь увидел, как Цзян Чжэн уводит Чжао Цзингэ, он глубоко вздохнул, прежде чем с улыбкой посмотреть на Чжэн И и сказать: «Мастер Чжэн».

Поскольку он пообещал своему отцу, что будет продвигать семью Шень, он не мог бояться того или иного, как раньше. Он должен использовать каждую возможность, которая появляется на его пути. . .

Шэнь Аньсинь и Чжэн И болтали друг с другом.

С другой стороны, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ сидели на корабле, медленно покидая столицу.

«Цзян Чжэнь, ты приедешь в столицу в будущем?» — спросил Чжао Цзин.

— Я не вернусь сюда еще несколько лет. Цзян Чжэнь был уверен, что Чжао Цзингэ вот-вот родит, и после этого ребенок будет слишком мал, чтобы уезжать слишком далеко. Он не планировал уезжать в дальние города в эти несколько лет.

Хотя Чжэн И не собирался возвращаться, флот кораблей семьи Чжэн возвращался. Первоначально флоту требовалось еще несколько дней, чтобы покинуть столицу, но Цзян Чжэнь собирался уходить, и Чжэн И ускорил подготовку груза. Чтобы флот семьи Чжэн ушёл вместе с флотом Цзян Чжэня.

Он чувствовал, что его флот будет в большей безопасности, если он будет путешествовать с флотом Цзян Чжэня.

Для него было лучше открыть свое эскорт-агентство и обучить больше людей.

Услышав слова Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ почувствовал облегчение, а затем снова услышал, как Цзян Чжэнь сказал: «Цзинь, когда мы вернемся домой на этот раз, можно считать, что возвращение домой прошло успешно. Наши родители будут очень, очень счастливы».

Помимо изучения иероглифов, Цзян Чжэнь читал ему несколько праздных книг, поэтому он знал, что значит успешное возвращение домой. Он был рад. Он и Цзян Чжэнь уехали из дома на четыре месяца. Он немного скучал по дому, но что происходило с его родителями?

Деревня Хэси

Чжао Фугуй прошел от восточной части деревни к западной, прежде чем открыть ворота своего дома и войти.

— Старик, что ты опять делаешь? — спросила Чжао Лю, считая утиные яйца.

"Да ничего. Просто вышел побродить». — сказал Чжао Фугуй.

Чжао Лю взглянула на своего мужа. «Не увидели, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись?»

Хотя Чжао Фугуй ничего не сказал, она знала, что Чжао Фугуй собирается пойти посмотреть, вернутся ли Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь.

"Нет." Чжао Фугуй сел, немного расстроенный.

«Мы снова продали уток. Почему они еще не вернулись?» Чжао Лю вздохнула. «Как далеко находится эта столица?»

«Я не знаю, — сказал Чжао Фугуй.

«Я не знаю, сталкивались ли они с какой-либо опасностью по пути. Неужели они пострадали. . .»

"Точно нет." Чжао Фугуй был абсолютно уверен.

«Я хотела найти врача, который позаботится о Чжао Цзингэ. Но они сбежали, как только поженились. Если так будет продолжаться, когда у нас будут внуки?» — снова сказала Чжао Лю.

— Подожди еще немного.

— Не могли бы вы сказать еще несколько слов? Чжао Лю недовольно посмотрела на своего мужчину.

— Разве ты не все сказала? Прежде чем Чжао Фугуй успел сказать то, что хотел, Чжао Лю уже сказала это. Она даже говорила это не раз.

— Ты все еще не любишь меня за то, что я слишком много болтаю! Чжао Лю посмотрела на Чжао Фугуя.

"Нет." — сказал Чжао Фугуй.

— Ладно, убирайся и ешь. Я пожарила твои любимые яйца для тебя. Ты слишком привередлив, вареные яйца тоже не очень вкусные, а жареные все равно надо есть. — сказала Чжао Лю.

Чжао Фугуй не говорил, только ел.

В прошлом, когда им нечего было есть, вареные яйца действительно были вкусными, но Цзян Чжэнь заставлял их есть яйца каждый день. Когда они их съедят, разве им не надоест всегда есть вареные яйца?

Теперь, когда семья Чжао выращивала много цыплят и уток, независимо от того, была ли это Чжао Лю или Чжао Фугуй, они не хотели убивать цыплят и уток, чтобы есть их. Каждый день они просто ели яйца, в то время как, следую руководству Цзян Чжэня, они также ели рыбу и покупали немного мяса, когда у них была возможность.

Они не знали, было ли это из-за того, что были сытыми, но через четыре месяца Чжао Фугуй выглядел намного моложе. Лицо его было раньше темным и морщинистым, но вскоре оно стало мясистым, и морщин не было видно.

Откусив яичницу-болтунью и съев еще немного белого риса, Чжао Фугуй не мог не сказать: «Я не ожидал, что когда состарюсь, у меня будет такая хорошая жизнь».

Ест яйца каждый день, имеет деньги в руках и так много кур и уток во дворе. . . были чем-то, о чем Чжао Фугуй даже не смел думать раньше.

"Да . . ». Чжао Лю кивнула. «Просто Цзян Чжэнь и Цзин до сих пор не вернулись, что меня беспокоит».

После обеда Чжао Фугуй и Чжао Лю пошли ворошить свежеубранное зерно, собранное в этом году и сушившееся на улице. Затем Чжао Фугуй снова вышел.

Из-за обилия куриного и утиного помета в хозяйстве, у него не было недостатка в удобрениях. В этом году он посеял зерно на осушенном рисовом поле. Урожайность озимой пшеницы была невысокой, но если бы он посадил ее на следующий год, у их семьи была бы мука.

Чжао Фугуй вышел в поле и тщательно работал.

Земля, купленная семьей Чжао, раньше принадлежала семье Цзян, так что поблизости все еще была земля семьи Цзян. На земле семьи Цзян работал Мясник Цзян.

Урожай риса в семье Цзян в этом году был не слишком хорош, поэтому Мясник Цзян также посадил озимую пшеницу.

Они вдвоем работали в поле порознь почти час; они сели на гребень рядом друг м другом, чтобы отдохнуть.

Младший сын Ван Хайшэна, Ван Даню, прибежал издалека и дал Чжао Фугую корзину. «Дедушка Чжао, бабушка Чжао попросила меня принести вам чай».

«Даню такой хороший». Люди возраста Чжао Фугуя любили детей, поэтому, увидев Ван Даню, он не мог не улыбнуться.

Когда он посмотрел на содержимое корзины, он был счастлив. В корзине был большой чайник, наполненный черным чаем, и пирожное размером с ладонь.

Пирожные, приготовленные жителями Хэси, были довольно простыми; они были сладкими или солеными, с коричневым сахаром в сладких и солью в соленых. Большинство простых людей кладут в них соль.

Цена на коричневый сахар была не ниже, чем на соль, и коричневого сахара требовалось много, чтобы сделать его сладким, а соли — совсем немного. . . Пирожное Чжао было приготовлено из соли и зеленого лука, что делало его на вкус почти как хлеб с зеленым луком.

И чай, и пирожное не успели остыть, поэтому Чжао Фугуй с удовлетворением выпил полный рот чая и пирога. Сидевший рядом с ним Мясник Цзян сделал глоток принесенной им воды, которая уже давно стала холодной и кислой.

Раньше у него всегда был чай и что-нибудь поесть. Но теперь его быт нельзя было даже сравнить с Чжао Фугуем!

Чжао Фугуй посмотрел на Мясника Цзяна, его настроение было довольно сложным. В прошлом Мясник Цзян выглядел очень энергичным, но с тех пор он выглядел намного старше. . . Однако ему было нелегко говорить с ним о текущем положении их двух семей. . .

Они оба немного отдохнули, прежде чем молча вернуться к работе.

У семьи Чжао не было много земли, а Чжао Фугуй привык работать, поэтому его не беспокоило, что он не сможет закончить. Увидев, что время почти истекло, он привел себя в порядок и пошел домой.

Его жена приготовила еду и не ела, пока он не вернулся.

Чжао Фугуй ушел раньше, но Мясник Цзян остался на поле боя.

С одной стороны, работа в поле была бесконечной, а с другой стороны, в доме был такой беспорядок, что ему не хотелось туда возвращаться.

Теперь, когда две его невестки были беременны и перестали работать, его сыновья не могли рассчитывать на них. Наконец, вся работа легла на двух их старших детей и младшую дочь, которая еще не вышла замуж.

Думая об этих двух сыновьях, Мясник Цзян не мог не вздохнуть. Его младший сын нашел работу в уездном городе, но, как говорили, все расходы были очень высоки. Он сказал, что принесет деньги домой, но пока не может этого сделать. А его второй сын. . .

Сначала он купил водорослей и соленой рыбы на двадцать серебряных монет. Хотя он продал часть в деревне, а затем продал часть на стороне, он не продал больше своего вложенного капитала, и после лета некоторые водоросли и соленая рыба испортились! Чтобы не тратить их впустую, их семья недавно каждый день ела только ламинарию и соленую рыбу, от чего его тошнило, когда он чувствовал этот запах.

Но он ничего не мог с этим поделать; он не мог тратить столько еды дома. Как бы ему не было противно это есть, он все равно должен был этим питаться.

Подумав о вещах, сложенных дома, а затем подумав о своем втором сыне, Мясник Цзян на какое-то время впал в депрессию.

На самом деле, если он просто не мог вернуть свой капитал, хотя Мясник Цзян и жалел серебро, он все равно думал, что все в порядке. По крайней мере, Цзян Чэнвэнь потерял только десять серебра из сорока, которые он дал ему из денег, полученных от продажи земли.

Однако . . . Цзян Чэнвэнь, которому на этот раз не удалось заняться бизнесом, не смирился и хотел попробовать это во второй раз. В эти дни он все время бегал вне дома.

Мясник Цзян пошел домой в очень плохом настроении, и как только он вернулся, он увидел деревенскую сваху, госпожу Хэ, выходящую из его дома.

Войдя в дверь, Мясник Цзян нахмурился и спросил: «Что здесь делает сваха?»

«Она пришла спросить о моей маленькой девочке», — сказала пожилая женщина Цзян.

Мясник Цзян был ошеломлен, но тут же вспомнил, что пришло время его маленькой дочери выйти замуж.

В прошлом их семья баловала Цзян Сяомэй. Хотя они тоже просили ее работать, только просили сделать какую-то легкую работу, но сейчас. . .

Более чем за полгода руки и лицо Цзян Сяомэй стали намного толще.

Они все еще могли говорить о Цзян Сяомэй, но он не знал, могут ли они говорить о хороших людях.

Мясник Цзян забеспокоился, когда увидел своего второго сына, Цзян Чэнвэня, идущего снаружи со счастливым лицом.

Когда мясник Цзян увидел его улыбающееся лицо, он пришел в ярость. А старушка Цзян, наоборот, очень обрадовалась, увидев, что ее любимый второй сын вернулся. Она была вне себя от радости. «Чэнвэнь, ты наконец вернулся!»

"Отец, мать!" Цзян Чэнвэнь позвал, а потом ему не терпелось сказать: «Мама, папа, на этот раз я нашел хороший бизнес за пределами дома. Я обязательно заработаю много денег!»

Мясник Цзян в то время мало доверял этому сыну, поэтому он сказал: «Не говори чепухи!»

Но старушка Цзян верила в своего сына. "Действительно?"

— Папа, тебе больше не нужно притворяться. Цзян Чэнвэнь сказал: «Они хотят заниматься крупным бизнесом, и этот бизнес действительно может приносить деньги. Если бы у меня не было с ними хороших отношений и у них не было капитала, они вообще не позволили бы мне участвовать!»

Цзян Чэнвэнь много говорил, прежде чем, наконец, сказал: «Кстати, у меня недостаточно денег на руках. Мама, пожалуйста, принеси мне еще!»

«Разве у тебя в руке нет почти тридцати серебра? Почему этого недостаточно?» — спросила старушка Цзян.

— Вонючий мальчик, не выставляй себя дураком. Это все мошенничество!» Мясник Цзян нахмурился.

«Папа, они все богатые люди, зачем им мошенничать?» Цзян Чэнвэнь решил, что это хороший бизнес, который принесет много денег.

Семья внезапно снова подняла шум, и Мясник Цзян был так зол, что в конце концов настоял на том, чтобы не давать никаких денег. Сказав это, он немедленно вернулся в свою комнату и не хотел снова видеть Цзян Чэнвэня.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ ничего не знали о том, что происходит в Хэси. Однако с тех пор, как они покинули столицу, они все больше и больше скучали по родному городу, что вызывало у них желание вернуться домой.

Однако скорость флота в это время . . .

Как бы ни волновался Цзян Чжэнь, возвращаться назад он мог только медленно. К счастью, никаких неприятностей в пути они не встретили. Единственное, что заставило его запутаться, это . . . Живот Чжао Цзингэ становился все больше и больше.

В первые четыре месяца живота Чжао Цзингэ вообще не было видно, но через четыре месяца он постепенно начал набухать. Движения ребенка также становились все более и более заметными. Цзян Чжэнь также все более и более ясно осознавал, что он действительно хочет стать отцом.

Уезжая из столицы, полагая, что они не смогут есть овощи по дороге, Цзян Чжэнь попросил кого-то найти землю и деревянные ящики и посадил в них немного зеленой капусты.

Некоторые виды овощей было легко выращивать. Даже если бы их посадили на корабле, они бы хорошо росли. Это было то, что мог есть только Чжао Цзингэ.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси стояли на носу корабля и смотрели на пышные овощи, посаженные на носу корабля рядом с ними. Они хмурились, чувствуя себя подавленными.

«Почему Чжао Цзингэ так повезло?» сокрушалась Лю Цяньцянь.

«Да, почему его жизнь так хороша?» вздохнул Чжао Линси. У него и Лю Цяньцянь были плохие отношения, и раньше они постоянно соревновались друг с другом. Однако с тех пор, как их спас Цзян Чжэнь, они оба были отвергнуты вместе, поэтому их отношения становились все ближе и ближе.

«Я не знаю, что Цзян Чжэнь попросит нас сделать в будущем», — снова сказал Лю Цяньцянь.

«В конце концов, он не будет продавать наши тела». Чжао Линси знал, что многие из подчиненных Цзян Чжэня интересовались ими. Однако, когда Цзян Чжэнь отдавал приказы, эти люди не осмелились ничего с ними сделать.

Пока они разговаривали, они увидели, как Чжао Цзингэ подошел к посаженным овощам на другом корабле.

Теперь, когда погода становилась все холоднее и холоднее, Чжао Цзингэ переоделся в толстую одежду, так что его живота больше не было видно.

Посмотрев на овощи, посаженные на носу, Чжао Цзингэ вытащил несколько овощей и отдал их поварихе Ли, попросив ее приготовить их.

— Почему ее светлость сегодня набрала так много овощей? Ли посмотрела на овощи перед ней и спросила с некоторым удивлением.

«Мы почти дома, так что не имеет значения, если мы съедим все это». Чжао Цзингэ встал и сказал с улыбкой.

Чтобы двигаться быстро, они не делали частых остановок для пополнения запасов. Но каждый раз, когда они останавливались, Цзян Чжэнь покупал овощи для посадки. Однако, несмотря на то, что Цзян Чжэнь посадил овощи, он сам их не ел, а вместо этого попросил Чжао Цзингэ съесть больше.

Цзян Чжэнь не ел свежую курятину, но держал её для него. Теперь, когда они добирались до дома через два дня, он всегда позволял Цзян Чжэню есть с ним.

Еда в тот вечер была настолько обильной, что Цзян Чжэнь взглянул на Чжао Цзингэ и начал есть с улыбкой.

После ужина они легли бок о бок на кровать, и Цзян Чжэнь читал книгу Чжао Цзингэ. Книга, которую он читал Чжао Цзингэ, называлась «Школа раннего детства Цюнлинь» — набор просветительских книг, которые читали люди того времени.

Но что смущало, так это то, что, когда он читал, он не мог ясно объяснить некоторые моменты. . . К счастью, Чжао Цзингэ не мог понять еще больше. Если бы были какие-то проблемы, он мог бы просто справиться с этим.

Насчет того, чтобы не правильно что-то понять. . . Он сказал, что стократное чтение имеет свои преимущества, и поэтому прочел еще несколько раз. . .

Это было разумно. Цзян Чжэнь слишком много читал, и ему действительно было интересно читать это вслух. Конечно, это было еще и потому, что на этом корабле больше нечем было заняться, кроме чтения.

Поработав какое-то время, Цзян Чжэнь отложил книгу и начал касаться живота Чжао Цзингэ, говоря. На самом деле, помимо того, что он читал своему Чжао Цзингэ, он также читал своему ребенку в животе Чжао Цзингэ. Хотя он мало что знал о беременности, он слышал, что беременным женщинам требуется дородовое обучение.

Поскольку он не мог играть музыку для ребенка в животе Чжао Цзингэ, вместо этого он читал книги. Его голос не должен быть слишком плохим. Может быть, если бы он читал это так. . . он также мог заставить ребенка в животе Чжао Цзингэ вспомнить голос своего отца еще до того, как он родился.

Подумав таким образом, Цзян Чжэнь снова коснулся живота Чжао Цзингэ. «Сынок, я твой отец. Когда ты выйдешь, я покатаю тебя на лошади».

Когда он был в столице, семья Чжэн подарила ему карету и лошадь. Цзян Чжэнь погрузил их в корабль и отвез домой на юг.

Чжао Цзингэ не мог сдержать улыбку, когда смотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь сказал ему, что ребенок в его животе может слышать голоса снаружи, поэтому, думая об этом, он был счастлив видеть, что Цзян Чжэнь заботится об этом ребенке.

Два дня спустя флот прибыл в уезд Хэчэн и остановился в частных доках семьи Чжэн.

На борту много товаров. На самом деле было бы лучше сначала отправиться в Фучэн, чтобы продать товар, но и Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ хотели вернуться домой.

Когда корабль был пришвартован в доке семьи Чжэн, Цзян Чжэнь, Чжао Цзингэ и люди, которых Цзян Чжэнь возил в столицу, сошли с лодок. Карета Цзян Чжэня также была снята с корабля.

Лошадь, выглядевшая подавленой на корабле, стала очень счастливой после того, как попала на сушу.

«На этот раз мы можем взять карету, чтобы вернуться. Жители деревни будут очень завидовать». Цзян Чжэнь посмотрел на карету и снова повернулся к Чжао Цзингэ.

В это время карет было мало, и это свидетельствовало о ваших способностях больше, чем наличие BMW в наше время!

Сам Цзян Чжэнь не любил хвастаться, но Чжао Лю очень любила. Если бы они поехали обратно в карете, запряженной лошадьми, они наверняка смогли бы дать Чжао Лю отличный повод покрасоваться перед соседями.

«Эта повозка не может добраться до нашей деревни», — сказал Чжао Цзингэ.

"Почему?" Цзян Чжэнь был озадачен.

«На пути к нашей деревне есть мост, и эта повозка не может пересечь этот мост», — сказал Чжао Цзингэ.

После слов Чжао Цзинге Цзян Чжэнь вспомнил, что такое было. От уезда Хэчэн до деревни Хэси нужно пересечь реку. На этой реке был мост; это был своего рода каменный арочный мост со ступенями, и по такому мосту нельзя было проехать на экипаже. . .

Казалось невозможным вести карету домой. Казалось, что им все равно придется добираться домой на маленькой лодке. . .

Цзян Чжэнь и его люди поднялись на лодку, и их группа медленно направилась к Хэси.

Цзян Чжэнь приехал в это место меньше года назад, поэтому он давно не жил в Хэси. Д и хороших воспоминаний об этом месте у него было мало. Тем не менее, он очень скучал по Хеси. В конце концов, здесь были Чжао Фугуй и Чжао Лю, и он считал их семьей и своим домом.

Сердце Цзинь Чжэня было похоже на компас — чем ближе он был к Хэси, тем тяжелее было его сердце. Он чувствовал себя таким образом только по этой причине. . . направляясь в столицу и возвращаясь из нее на этот раз, он потерял одного из своих людей.

Только один из его людей умер, так что его ситуация была намного лучше, чем в караване семьи Чжэн, но в конце концов человек был мертв. Этот человек . . . был тем, кого он взял с собой в дорогу. Цзян Чжэнь не хотел такого несчастного случая, но в конце концов почувствовал себя виноватым.

— Босс, почему ты расстроен? — недоуменно спросил Цзян Мин.

Цзян Чжэнь ничего не сказал; он только смотрел на ящик рядом с собою.

Фамилия мертвого жителя деревни была Ли Юань. Ему было всего восемнадцать лет. После того, как флот семьи Чжэн пришвартовался, Цзян Чжэнь привел людей, чтобы похоронить его, и упаковал все его имущество в этот сундук.

Впоследствии пенсия, предоставленная семьей Чжэн, также была упакована Цзян Чжэнем, а также часть серебра, которое он украл у пиратов.

Теперь, помимо его реликвий, в этом сундуке было еще и 300 серебра. Кроме того, Цзян Чжэнь купил в столице кое-какие вещи и положил их в другую коробку, которую он также передал семье Ли Юаня.

Увидев, как это делает Цзян Чжэнь, его подчиненные тоже отдали некоторые вещи, и все они были помещены в коробку.

«Босс, серебра, которое вы дали, уже много. Родители Ли Юаня не будут винить тебя, — сказал Цзян Мин. Не говоря уже о том, что родители Ли Юаня, даже его собственные родители, не стали бы винить его, увидев столько серебра.

«В конце концов, человек ушел», — сказал Цзян Чжэнь.

Он также знал, что пенсию, которую он давал, уже можно считать большой. Когда он изначально выбирал людей, он специально не выбирал людей, которые были единственными сыновьями. . . В этом месте, где человеческие жизни ничего не стоили, где даже торговля людьми была обычным явлением, вряд ли кто-то стал бы его винить, но на душе у него все равно было не очень комфортно.

Цзян Мин и другие замолчали при этой новости. Да, в конце концов этого человека не стало. Человек, который первоначально отправился с ними в столицу, ушел.

Хотя в этом времени было вполне нормально иметь четверых детей в семье, у некоторых людей было шестеро или семеро детей, а воспитать можно было только троих или четверых. Однако этот человек умер у них на глазах, так что в итоге им стало не по себе.

Лодка медленно приближалась к Хеси, и вскоре все высадились. Лица у всех были не очень.

«Цзян Чжэнь! Цзингэ!» — внезапно раздался голос, и Цзян Чжэнь поднял голову и увидел, что Чжао Фугуй стоит у реки.

Этот человек, который всегда молчал и, казалось, имел ограниченные слова и улыбки, широко улыбался, обнажая полный рот сильно стертых зубов, большинство из которых были почерневшими или пожелтевшими.

Однако он быстро закрыл рот и перестал улыбаться, сказав только: «Ребята, наконец-то вы вернулись. Хорошо, что вы вернулись».

Чжао Фугуй, с тех пор как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ уехали в столицу, любил чем-нибудь заняться и бродил вдоль реки и по дороге в провинциальный город. Сегодня он снова бродил.

Он был так счастлив увидеть Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ издалека, но выражение лица Цзян Чжэня и других заставило его сердце биться чаще. Лица этих людей выглядели нехорошо; он боялся, что дорога в столицу не будет гладкой. Однако это нормально. Не имело значения, если все пошло не так, лишь бы они вернулись.

Чжао Фугуй взглянул и обнаружил, что Цзян Чжэнь выглядит неплохо, а его сын выглядит немного пополневшим, поэтому он, наконец, успокоился.

Затем он увидел что-то еще, например. . . все эти люди были с пустыми руками, за исключением двух ящиков.

На самом деле, когда Цзян Чжэнь пошел домой, он тоже хотел взять с собой побольше вещей, но у него было много людей, и какое-то время он не мог найти больше лодок, так куда же он мог положить эти вещи? Если ему придется ходить туда-сюда за вещами, не лучше ли вернуть своих людей?

Взглянув на больших мужчин с большими и маленькими сумками, Цзян Чжэнь просто попросил этих мужчин оставить свои вещи на корабле на время и вернуться завтра, чтобы забрать их. Он, конечно, поступил бы так же. Так что все они, вернувшись домой, привезли только маленький мешочек, полный серебра, и больше ничего, а тем более всего того, что они взяли с собой из столицы.

В самом деле, кто только чего не привозил домой из дальней поездки! Если только вы не пострадали в пути и не потратили все свои деньги, и вам действительно нечего было принести домой. . .

Чжао Фугуй все больше и больше убеждался, что поездка Цзян Чжэня не удалась. Придя к такому выводу, Чжао Фугуй не мог больше ни о чем спрашивать. — Хочешь, я помогу?

«Папа, не надо», — сказал Цзян Чжэнь. Он нес с собой две сумки и позволил Чжао Цзингэ первым сойти с лодки.

Две его сумки были наполнены золотом и серебром, а также два комплекта одежды для Чжао Лю и Чжао Фугуя. Эти сумки были немного больше остальных, поэтому, когда он вышел, он нес их обе.

Цзян Чжэнь хорошо позаботился о Чжао Цзингэ, поэтому, когда Цзян Чжэнь попросил его сойти с лодки первым, он так и сделал. Как только он вышел из лодки, он сразу же отправился к Чжао Фугу.

"Папа."

"Бред какой то." Чжао Фугуй посмотрел на своего сына. «Как ты можешь заставить Цзян Чжэня нести все сумки? Ты даже не знаешь, как протянуть руку?

Его сын действительно становился все более и более неподобающим. Как он может разрешить мужу нести сумки, не взяв некоторые вещи сам?

Когда Цзян Чжэнь расплачивался за проезд, он увидел, как тесть ругает его жену, поэтому поспешно подошел к нему: «Папа, Цзингэ плохо себя чувствует».

«С ним все в порядке. Я думаю, что он очень силен». Чжао Фугуй посмотрел на своего сына и обнаружил, что у его сына одежда с мехом. Он сказал: «Цзян Чжэнь, не дари ему все хорошее. Даже ты просто носишь ватную куртку, как ты можешь позволить ему носить кожу?»

Потребовалось меньше месяца, чтобы вернуться, поэтому Чжао Цзингэ был беременен уже более пяти месяцев. На самом деле, его живот сильно выпирал, но люди не могли этого видеть из-за его толстой одежды, из-за чего Чжао Фугуй думал только о том, что на нем слишком много одежды.

Цзян Чжэнь собирался сказать своему тестю, что Чжао Цзингэ беременен, но Чжао Фугуй огляделся и прошептал: «Кроме того, почему ты вернулся на лодке? Это стоило больших денег!» Он не заработал много в этой поездке, но тратил деньги, возвращаясь на лодке?

Зная, что Чжао Фугуй, должно быть, неправильно понял, Цзян Чжэнь сказал: «Папа, мы заработали много денег в этой поездке». В такой туда-обратно, когда товар на руках был продан. Вкупе с кораблями и домом в столице его имущество оценивалось более чем в 200 000 серебра, так что он определенно был богатым человеком. Многие из них вместе взяли лодку, но она стоила всего несколько медных монет. Это действительно не стоило больших затрат. . .

Хотя в это время серебро не было таким ценным, как при прежних династиях, чиновники при императорском дворе брали взятки в десятки тысяч серебра, так что его 200 000 были уже немало.

Чжао Фугуй подумал, что Цзян Чжэнь любит тратить деньги, и не поверил Цзян Чжэню, который на этот раз не принес даже куска свинины, но все же не сла позорить Цзян Чжэня. — Давай вернемся и поговорим.

Цзян Чжэнь кивнул и подумал, что будет лучше вернуться и сказать это. В этот момент кто-то внезапно бросился к ним с криком: «Чжао Фугуй, что-то случилось, и старушка Цзян побежала к вам домой!»

После того, как мужчина закричал, он обнаружил, что Цзян Чжэнь тоже был там, и сказал: «Цзян Чжэнь, ты вернулся! Они будут в порядке, когда ты вернешься.

Цзян Чжэнь знал, что у этого человека хорошие отношения с семьей Чжао. Теперь, когда этот человек сказал, что старушка Цзян пошла в дом семьи Чжао. . . Что происходило?

Нахмурившись, Цзян Чжэнь собирался идти домой. Но через несколько шагов он посмотрел на Хэ Цюшэна и других: «Вы. . . отнесите эти вещи в дом Ли.

Ли Юань был мертв. Он должен был пойти в дом Ли, как только вернется, но что-то случилось с Чжао Лю, поэтому ему нужно было пойти сначала туда.

«Не волнуйтесь, босс. Мы сделаем это, — немедленно сказал Хэ Чуньшэн.

Кивнув в сторону Хэ Чуньшэна, Цзян Чжэнь немедленно бросился к дому семьи Чжао, спрашивая того, кто сообщил новости: «Что происходит?»

«Цзян Чэнвэнь был обманут на деньги. Чтобы собрать деньги, пожилая леди Цзян сказала Цзян Сяомэй, но... Это нехороший брак, из-за которого Цзян Сяомэй сбежала, а семья Цзян пришла к семье Чжао», — сказал мужчина.

Цзян Чжэнь нахмурился, когда услышал это.

Ему не нравились ни старушка Цзян, ни мясник Цзян, ни Цзян Чэнвэнь, ни Цзян Чэнсян. У него не было чувств ни к двум своим невесткам, ни к этому племяннику, но к Цзян Сяомэй. . . Она была единственной в семье Цзян, кто ему нравилась.

Хотя Цзян Сяомэй тоже любила лениться и не помогала ему работать, она никогда не запугивала старшего Цзяна, и если старушка Цзян давала ей что-нибудь вкусное, она все равно оставляла немного старшему Цзяну.

Цзян Чжэнь использовал тело старшего Цзяна, поэтому он также помнил доброту, которую получил старший Цзян. Он не отплатил за услугу раньше, отчасти потому, что сам в то время был не очень способным, а отчасти потому, что семья Цзян не слишком плохо относилась к Цзян Сяомэй.

Он вспомнил, что когда старушка Цзян готовила яйца, она специально давала одно Цзян Сяомэй.

В отличие от него, Цзян Сяомэй определенно не хотела разрывать отношения с родителями, и пожилая леди Цзян и Мясник Цзян хорошо к ней относились. В такой ситуации ему не нужно было делать многого, ожидая будущего, когда Цзян Сяомэй выйдет замуж, чтобы он мог дать ей немного денег и внимательно следить за семьей ее свекрови, чего было бы достаточно.

Цзян Чжэнь всегда думал, что Мясник Цзян и пожилая леди Цзян найдут хороший брак для Цзян Сяомэй, несмотря ни на что. В лучшем случае ей дадут меньше приданого, но он никогда не думал...

Цзян Чжэнь торопился, но когда он увидел, что Чжао Цзингэ выглядит еще более встревоженным, он сказал: «Цзинь, иди медленно и будь осторожен. . .»

Чжао Цзингэ не замедлился, и Цзян Чжэнь вздрогнул, наблюдая, как он бежит, и мог только осторожно защитить его.

Видя это, Чжао Фугуй все больше и больше чувствовал, что его сын слишком нелеп.

Между тем, на стороне семьи Чжао уже царил хаос.

Старушка Цзян привела Цзян Чэнвэня, Мясника Цзяна и некоторых людей из семьи Цзян, чтобы окружить Сунь Сяошаня и Чжао Лю. Затем она агрессивно посмотрела на Чжао Лю. Это дело семьи Цзян началось месяц назад.

Месяц назад Цзян Чэнвэнь неожиданно пришел домой и сказал, что у него есть большое дело, которым он мог бы заняться, и попросил денег. В то время пожилая леди Цзян внимательно выслушала его рассказ об этом бизнесе, но Мясник Цзян не поверил этому и не пожелал дать ему денег. После этого Цзян Чэнвэнь почти каждый день просил денег. Однако, несмотря на то, что он плакал и плакал, и даже пытался повеситься, у Мясника Цзяна по-прежнему не было денег, и он не хотел давать ему их.

На самом деле, в конце концов, Мясник Цзян все еще был немного тронут настойчивостью Цзян Чэнвэня. Он думал, что это должен быть хороший бизнес. Основная причина, по которой он настаивал на том, чтобы не давать денег, заключалась в том, что у него их не было. Человек его возраста не стал бы продавать вещи, чтобы заниматься этим «большим бизнесом».

Цзян Чэнвэнь создавал проблемы в течение многих дней, но, наконец, они улеглись. Мясник Цзян воспринял это как знак того, что он отказался от этого «большого бизнеса», и посоветовал ему заняться другим малым бизнесом. . . например, продавать еду или что-то на рынке.

Если бы он делал булочки на пару, даже если бы не мог их продать, он мог бы есть их сам, чтобы не потерять много денег. Но Цзян Чэнвэнь презирал этот вид бизнеса.

Точно так же, как и раньше, Цзян Чэнвэнь бездельничал дома весь день.

Мясник Цзян не воспринял это всерьез. Но Цзян Чэнвэнь забеспокоился еще больше. Пять дней назад, вернувшись домой из города, он сломался и заплакал.

Выяснилось, что, поскольку Мясник Цзян отказывался давать деньги, а Цзян Чэнвэнь не хотел отказываться от этого бизнеса, Цзян Чэнвэнь фактически занял деньги, чтобы вложить их в этот так называемый бизнес!

Он занял 120 серебряных, чтобы превратить их в 150 серебряных с тридцатью серебряными, которые были у него на руках. Затем бесследно исчезли те люди, которые, как сообщается, ехали в течение десяти дней, чтобы купить драгоценные лекарственные материалы в другом месте.

Прождав несколько дней, Цзян Чэнвэнь наконец не смог усидеть на месте. Он отправился в дома этих людей, чтобы найти их, но обнаружил, что дома уже пусты.

Оказалось, что они сняли этот большой дом в провинциальном городке! В аптеке, в которую его отвезли, также сказали, что они вообще не знали этих двух мужчин.

Цзян Чэнвэнь был опустошен; его обманули на 150 серебряных! Из этой суммы 120 серебряных было взято в долг у ростовщиков!

Хотя Лю Хэйтоу, главный ростовщик, считался подчиненным Цзян Чжэня, в уезде Хэчэн Лю Хэйтоу был не единственным, кто занимался таким «бизнесом». Но другие были не более милосердны, чем Лю Хэйтоу.

Цзян Чэнвэнь согласился одолжить его на месяц, а затем вернуть 130 серебряных. А теперь, откуда он возьмёт 130 серебряных? Если он не сможет вернуть его, проценты будут расти вместе с его долгом. В будущем ему могут даже отрезать руки и ноги!

Как только Цзян Чэнвэнь забеспокоился, он пошел домой и начал плакать.

Мясник Цзян и старушка Цзян были так рассержены, что проклинали тех, кто мошенничал с деньгами, и Мясник Цзян избил Цзян Чэнвэня. Но после того, как они закончили, им все равно нужно было найти способ решить проблему.

Каким бы мерзким ни был тогда Цзян Чэнвэнь, он все еще был их сыном; им определенно нужно было спасти Цзян Чэнвэня. . . Конечно, в тот момент у них не было возможности спасти его. Люди, одолжившие деньги Цзян Чэнвэню, не получив деньги, обязательно пришли бы в их дом за ними. Были ли они. . . намерены продать свою землю?

Они продали свою землю в прошлый раз, и сразу после этого им нужно было продать снова. . . Они скоро станут бедняками, будучи одними из богатых в Хэси!

Мясник Цзян и пожилая леди Цзян не хотели продавать свою землю, или, по крайней мере, они должны были найти способ продать меньше земли. Они думали об этом и, наконец, придумали одну вещь.

Разве другие не говорили о Цзян Сяомэй? Цзян Сяомэй было шестнадцать лет. Кто-то пришел, чтобы сделать ей предложение, но она еще не решила. . . Вот если бы они выдали ее замуж в хорошую семью. . . может быть, ее выкуп за невесту может стоить сорок, пятьдесят серебра или даже больше? Таким образом, они смогут продать меньше земли!

Обсудив это с Мясником Цзяном, старушка Цзян подумала, что это возможно, но… Из тех, у кого была хорошая репутация и хорошее семейное прошлое, и он мог позволить себе приданое в размере от 40 до 50 серебра, кто был готов жениться на Цзян Сяомэй? Такой выкуп за невесту был за дочь ученого!

Тем более, что в таких семьях много женщин, желающих выйти замуж. Некоторые из этих женщин или геров были любимы своими семьями, поэтому они позволили выкупу за невесту стать частью приданого и уйти вместе с невестой при свадьбе!

Обычно для простых людей выкуп за невесту в двадцать серебра с некоторыми обручальными подарками был уже хорош. Если бы семья невесты дала больше приданого или она им действительно очень нравилась, они были бы готовы дать больше. Сорок или пятьдесят серебра не были чем-то, что обычные люди были готовы отдать.

Родители невесты, которые очень хотели получить этот выкуп за невесту, не выдавали дочь замуж, а продавали ее. Вначале родители Чжао Лю планировали продать ее за 40 серебра человеку, который мог быть ее отцом.

Из-за этого Цзян Сяомэй не могла выйти замуж в хорошую семью, особенно. . . пара Цзян все еще нуждалась в деньгах. Но иногда что-то просто происходит, даже если это совпадение.

В уездном городе была семья, которая ранее взяла в дом невестку, но она не могла родить детей, поэтому они хотели взять наложницу для своего сына, и они были готовы платить полтинник серебром.

Эта семья была не очень богатой, даже хуже, чем прежняя семья Цзян. Они хотели наложницу, потому что в их семье был только один сын, а еще они хотели, чтобы в работе помогала еще одна женщина. Поэтому они требовали, чтобы женщина могла иметь детей и работать.

Эта домашняя репутация была плохой. Говорили, что их невестка раньше была беременна от их сына, но из-за того, что муж избил ее, она потеряла ребенка и больше не могла забеременеть. . . такая семья еще хотела наложницу. Конечно, большинство людей не хотели выдавать свою дочь в их семью, поэтому они могли только купить девушку за 50 серебра.

Не то чтобы Мясник Цзян и пожилая леди Цзян не знали об этих вещах, но они все же согласились. Цзян Сяомэй отказалась, но ей сказали такие вещи.

«Этот человек бил свою жену, но он не обязательно будет бить тебя».

«Хотя ты будешь наложницей, ты все равно будешь рожать. Когда ты родишь, все в этой семье будет твоим. Разве это не хорошо?»

«Маленькая девочка, за кого ещё ты хочешь замуж? Если ты сможешь выйти замуж в такую семью, ты будешь счастлива!»

. . .

Так сказала семья Цзян, но это была неправда. . . — Цзян Сяомэй расспросилви услышал еще больше информации.

Например, хотя эта семья жила в провинциальном городке и владела небольшим магазином по продаже соевого соуса, они не зарабатывали денег. Женщины в семье должны были вставать рано и ткать ткань с раннего утра до поздней ночи, чтобы продать ее за деньги.

Например, сын этой семьи так сильно избил свою жену, что она чуть не умерла.

Когда Цзян Сяомэй выйдет за него замуж, она будет не только наложницей, но и должна будет продолжать работать. . . Только подумав об этом, Цзян Сяомэй не была счастлива. После этого семья пришла в гости, чтобы увидеть Цзян Сяомэй. Увидев ее, они, с одной стороны, согласились заплатить деньги; но с другой стороны, поскольку она будет наложницей, не будет необходимости заключать брак.

Мясник Цзян и пожилая леди Цзян договорились с ними о Цзян Сяомэй, но, как оказалось... . . в тот день они даже не смогли найти Цзян Сяомэй.

Наконец, они разыскали семью Чжао.

«Чжао Лю, поторопись и отдай Цзян Сяомэй! Если ты ее не отдашь, я буду невежлива! – сказала старушка Цзян.

Чжао Лю был немного шокирован. «Я действительно не знаю, где Цзян Сяомэй».

«Как это ты не знаешь? Кто-то видел, как она шла к вам! Старушка Цзян сердито посмотрела на Чжао Лю.

«Я действительно не знаю. В любом случае, зачем мне прятать твою дочь? Чжао Лю только чувствовала себя обиженной. Она слышала, что семья Цзян устроила такой брак для Цзян Сяомэй, и немного пожалела ее, даже сказав кому-то несколько слов, но она определенно не скрывала Цзян Сяомэй.

В отсутствие Цзян Чжэня она не осмеливалась никого обидеть.

«Разве ты не говорила, что мы плохо относились к Цзян Сяомэй? Кто это, если не ты?» Старая леди Цзян уже некоторое время ненавидела Чжао Лю, поэтому она ударила ее. «Ты нехороший человек, вы похитили моего сына, а теперь пытались забрать мою дочь. Ты просто не хочешь, чтобы я хорошо жила, не так ли?»

«Старая Цзян, как ты можешь просто ударить кого-то?» Староста деревни Цзян Пин ворвался внутрь и был поражен.

«Что плохого в том, что я ее избила? Она хотела сделать мне больно! Почему я не могу просто ударить ее?» Старушка Цзян плакала: «Моя дочь пропала. Вероятно, она похитила ее. Староста деревни, ты должен добиться справедливости для меня!

— Как она могла ее похитить? Цзян Пин сказал; однако его слова быстро потонули в голосах членов семьи Цзян, которые пришли вместе со старухой Цзян.

«Кто-то видел, как Цзян Сяомэй шла сюда. Если бы она ее не спрятала, кто бы это сделал?»

«Чжао Лю, с тобой все будет в порядке, если ты отдашь Цзян Сяомэй».

— Или давайте искать.

. . .

Жизнь семьи Чжао становилась все лучше и лучше, вызывая зависть у многих жителей деревни. Цзян Чжэнь отсутствовал более четырех месяцев, и они не знали, когда он вернется и вернется ли вообще. Поэтому они пришли с семьей Цзян, чтобы воспользоваться этим.

Услышав это, старушка Цзян придумала другой способ. «Чжао Лю, ты должна заплатить! Если ты заполучила мою дочь и разрушила ее брак, тебе придется заплатить за неё деньги!»

"Ах ты . . . Почему я должна возвращать вам деньги?» Чжао Лю закрыла лицо. Сунь Сяошань пытался защитить ее, но она уже дрожала.

«Я не уйду, пока вы не заплатите мне денег», — снова сказала пожилая леди Цзян. Сначала она не хотела, чтобы Чжао Лю платила ей деньги, но чем больше она думала об этом в данный момент, тем больше она думала, что это хорошая идея, от чего ее глаза загорелись.

"Бред какой то! Семья Цзян, ваша дочь не ребенок. Она убежала сама. Почему Чжао Лю должна платить тебе деньги?» — сказал Цзян Пин. В то же время пришло больше людей из села.

Все эти люди были близки к семье Чжао или не любили семью Цзян, поэтому они, естественно, критиковали пожилую леди Цзян.

«Семья Цзян, вы не только продаете свою дочь, но занимаетесь шантажом!»

«Семья Цзян, вы зашли слишком далеко».

«Почему Чжао Лю должна платить тебе деньги?»

«Это безумие — требовать денег!»

. . .

Этих людей было намного больше, чем тех, кого привела старушка Цзян. Когда она увидела этих людей, она поняла, что ее просьба о деньгах от семьи Чжао, вероятно, не сработает.

Что было еще более прискорбным в то время, так это человек, который вытащил Цзян Сяомей с красными глазами. «Сяомей пряталась в лесу у реки и плакала. . .»

Цзян Сяомэй вообще не имело отношения к семье Чжао, а место, где ее нашли, было далеко от семьи Чжао.

Глаза жителей деревни внезапно изменились, когда они посмотрели на пожилую леди Цзян. Даже люди, которые пришли с ней, стали смущаться. Они выслушали то, что сказала пожилая леди Цзян, и решили, что Цзян Сяомэй действительно в семье Чжао, но оказалось… Цзян Сяомей вообще тут не было?

На старую леди Цзян смотрело так много людей; она не могла смириться с этим ни на мгновение. Но затем она внезапно отругала Чжао Лю: «Чжао Лю, не гордись так собой, даже если твоей семье сейчас лучше. В конце концов, он все еще мой сын! Ваш Цзингэ не может родить ребенка, так что в будущем моему сыну, который хочет передать свою фамилию, обязательно понадобится наложница. Ты просто поможешь воспитать моего внука!»

. . .

"Ты говоришь глупости!" Чжао Лю не злилась из-за того, что раньше получила пощечину, но сейчас она была очень зла.

«Разве я говорю глупости? Я говорю правду! Сваха Хэ сказалв, что твой сын не может родить, — сказала старушка Цзян.

Затем кто-то внезапно закричал: «Цзян Чжэнь вернулся!»

Цзян Чжэнь вернулся? Старушка Цзян вздрогнула и хотела развернуться и бежать. Однако Цзян Чжэнь растолкал толпу и уже добрался до них.

Причина, по которой пожилая леди Цзян осмелилась создать проблемы в доме семьи Чжао, заключалась в том, что Цзян Чжэня там не было. Прошло более четырех месяцев с тех пор, как Цзян Чжэнь увёл своих людей в столицу и еще не вернулся, поэтому люди в Хэси начали строить предположения и распространять слухи, например, что Цзян Чжэнь может не вернуться и так далее.

Это был слух, который старушка Цзян рассказывала многим людям, надеясь, что он сбудется. Она была самой несчастной после того, как увидела, что у Цзян Чжэня все так хорошо. Как мог сын, которого она бросила, которого она презирала, иметь такую хорошую жизнь?

Старушка Цзян ненавидела Цзян Чжэня и желала, чтобы он умер в пути, но она также боялась его, потому что он много раз преподавал ей урок. Теперь, увидев, что Цзян Чжэнь расталкивает толпу и приближается к ней, она так испугалась, что захотела развернуться и убежать.

Позади пожилой леди Цзян другие члены семьи Цзян реагировали аналогичным образом. Они осмелились прийти и устроить скандал только потому, что Цзян Чжэнь отсутствовал, но как они могли продолжать теперь, когда Цзян Чжэнь случайно вернулся?

Многие родственники и друзья семьи Цзян были испуганы, опустив головы, и хотели спрятаться среди жителей деревни, чтобы Цзян Чжэнь их не обнаружил. Цзян Чэнвэню и Мяснику Цзяну негде было спрятаться, поэтому их лица были полны вины и страха.

— О чем ты говорила? Цзян Чжэнь шагнул вперед, схватил одежду на груди пожилой леди Цзян и посмотрел на нее с холодным выражением лица.

Он не слышал содержания разговора, но он услышал последние несколько слов, и когда он прошел через толпу, он увидел след т пощечинуы на лице Чжао Лю. Для Цзян Чжэня Чжао Лю была намного ближе, чем старушка Цзян. Так что в этот момент он действительно почувствовал отвращение к этой старушке.

«Я . . .» Старушка Цзян на мгновение потеряла дар речи.

Окружающие ее люди очень сочувствовали пожилой леди Цзян. Как ей не повезло, что она плохо отзывалась о других и была поймана с поличным?

Даже если Чжао Цзингэ действительно не мог иметь ребенка, Цзян Чжэнь очень заботился о Чжао Цзингэ, поэтому, даже если это правда, критиковать других было невыносимо!

— Цзян Чжэнь, тебе есть что сказать? Староста деревни Цзян Пин подсознательно посоветовал, а затем продолжал оглядываться на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь вернулся, значит, его сын тоже должен вернуться, верно? Где был его сын? Честно говоря, он вообще не хотел здесь драться. Он просто хотел вернуться и увидеть своего сына. . .

«Цзян Чжэнь, твоя мать сказала всего несколько слов правды. Это все было для твоего же блага!»

В этот момент выступил еще один человек; это был второй дядя семьи Цзян, который вступился за Мясника Цзяна и пожилую леди Цзян, но был избит Цзян Чжэнем. Второй дядя семьи Цзян уже изменил свой тон и не осмелился ни кричать на Цзян Чжэня, ни приказать ему встать на колени. Тем не менее, он все еще полагался на свою старость, чтобы урезонить Цзян Чжэня и получить некоторую прибыль.

Он чувствовал, что, как старший Цзян Чжэня, он должен хорошо учить Цзян Чжэня. . . Не говоря уже о том, что Цзян Чжэнь сейчас был очень успешен, поэтому было лучше позволить Цзян Чжэню вернуться в семью Цзян и не позволить семье Чжао использовать его в своих интересах.

Не говоря уже о деньгах, которые Цзян Чжэнь зарабатывал в путешествиях, только о цыплятах и утках, выращенных семьей Чжао в одиночку — если бы только эти цыплята и утки были выращены семьей Цзян, разве это не было бы прекрасно? Он, как второй дядя, получит по крайней мере часть в знак уважения.

Как только второй дядя семьи Цзян произнес эти слова, присутствующие посмотрели на него, и некоторые люди тоже начали ему сочувствовать.

Однако второй дядя семьи Цзян не сочувствовал; он всегда чувствовал, что Цзян Чжэнь взял на себя инициативу присоединиться к семье Чжао, чтобы отплатить за доброту Чжао Цзингэ и проучить Мясника Цзяна, который не любил его. . .

«Просто глядя на тело Чжао Цзингэ, уже можно сказать, что иметь детей будет непросто. Все в деревне это знают, значит, твоя мать говорила только правду.

«Цзян Чжэнь, тебе все еще нужно думать о своем будущем. Людям всегда нужны дети, чтобы унаследовать их семьи. . .»

Прежде чем второй дядя семьи Цзян успел договорить, к нему подбежала Чжао Лю и сказал: «Старый ублюдок!» Чжао Лю, которая всегда была робкой и не могла ругать людей, в этот момент была чрезвычайно свирепа, поэтому лицо второго дяди было расцарапано и на нем остались четыре пятна крови.

Раньше, когда старая леди Цзян несправедливо обвиняла и ударила её, Чжао Лю чувствовала только страх; однако то, что было сказано сейчас, действительно кольнуло ее в самое сердце.

Несмотря на то, что Цзян Чжэнь вышел замуж в семью Чжао, он был настолько способным, что она и Чжао Фугуй не могли остановить его, если бы он захотел найти других женщин, чтобы родить ему детей. Если Чжао Цзингэ не мог родить своих детей, они должны позволить ему иметь детей с кем-то другим. . . В таком случае, насколько несчастной будет ее Цзингэ в будущем? Одна только мысль об этом заставила Чжао Лю опечалиться, сделав ее внезапно очень свирепой.

"Что делаешь! Я просто говорю правду!" — поспешно сказал второй дядя семьи Цзян. "Ох ох ох!"

Когда его дети увидели это, они смогли только подняться и остановить Чжао Лю. «Чжао Лю, перестань драться. . .»

— Ты сукин сын! Чжао Фугуй, который только что втиснулся в толпу, увидел эту сцену и испугался, что его жену побьют, поэтому поспешил на помощь Чжао Лю.

"Мать!" Чжао Цзингэ тоже подбежал, из-за ребенка в его животе он немного опоздал и теперь был очень сбит с толку ситуацией.

«Старый ублюдок, старый ублюдок! Кто сказал, что мой Цзин не может… — Чжао Лю упрямо проглотила последнюю часть предложения, почти задыхаясь.

Увидев Чжао Лю в таком состоянии, все снова начали ей сочувствовать. Ей было бесполезно радоваться хорошей жизни, ведь в будущем ее положение будет неопределенным.

Если бы Цзян Чжэнь был бедным и глупым, семья Чжао, естественно, смогла бы удержать его, но, к сожалению, Цзян Чжэнь имел возможность покинуть семью Чжао в будущем, чтобы иметь ребенка по фамилии Цзян, и ничего тут было не поделать. Семья Чжао не могла остановить его. Все так думали.

Увидев такой хаос, Чжао Цзингэ, который, наконец, побежал вперед, сунулся прямо в толпу.

«Чжао Цзингэ!» — закричал Цзян Чжэнь с уродливым выражением лица. Отпустив пожилую леди Цзян, он поспешно схватил Чжао Цзингэ.

Внезапно наступила тишина, и все с опаской посмотрели на Цзян Чжэня. . . Почему Цзян Чжэнь вдруг накричал на Чжао Цзингэ? Его выражение лица выглядело таким уродливым.

Ему не нравится Чжао Цзингэ?

Даже Чжао Лю не могла не думать об этом и с тревогой смотрела на Цзян Чжэня.

«Неужели нельзя быть осторожным? У тебя в животе ребенок!» — сказал Цзян Чжэнь. Даже если Чжао Цзингэ был в добром здравии, его это не беспокоило.

Как только Цзян Чжэнь сказал это, жители деревни тут же притихли. Что они только что услышали? У Чжао Цзингэ был ребенок в животе? Все посмотрели на живот Чжао Цзингэ и поняли, что . . . живот было немного великоват.

«Мама, Цзин беременен. Вы не можете быть удивлены. Перестань бить людей и позаботься о нем сейчас». Цзян Чжэнь оттащил Чжао Лю назад.

Чжао Лю была ошеломлена. "Ой . . .»

Только в этот момент Чжао Фугуй пришел в себя и наконец понял, почему Цзян Чжэнь не позволял его сыну ничего нести. Денег он явно не зарабатывал, но все равно одевал сына в меховую одежду.

Он сразу же сказал Чжао Цзингэ: «Какой позор! Ты беременен. Почему ты бежишь!"

Сначала он сохранял невозмутимое выражение лица, но в середине речи его лицо больше не выглядело напряженным, и он не мог сдержать смех, глядя на живот Чжао Цзингэ.

Жители деревни Хэси внезапно стали немного завидовать семье Чжао. Как могло случиться, что семье Чжао так повезло? Более того, Чжао Цзингэ был замужем менее полугода, верно? Но у него уже торчал живот, так что он должен был забеременеть вскоре после женитьбы. Кто сказал, что у Чжао Цзингэ не может быть ребенка? Очевидно, он был очень плодовит.

К счастью, Чжао Цзингэ не вышел замуж за члена семьи Ли. В противном случае им пришлось бы содержать больше детей!

Чжао Фугуй и Чжао Лю посмотрели на Чжао Цзингэ, а Цзян Чжэнь посмотрел прямо на старосту деревни Цзян Пина. — Староста, что, черт возьми, сегодня происходит?

Цзян Пина, который был занят поисками своего сына, позвали, поэтому он сказал: «Есть некоторые вещи. . .» Он объяснил всю историю лаконично и исчерпывающе, но когда закончил, то так и не смог найти своего сына в толпе.

"Хорошо. Семья Цзян оклеветала мою мать за то, что она спрятала Цзян Сяо, и пыталась напасть на нее?» Цзян Чжэнь посмотрел на семью Цзян с насмешкой и неожиданно ударил Цзян Чэнвэня и Чэнсяна. — У вас много мужества!

Лица Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна распухли от этих пощечин, но на этот раз они вообще не осмелились сопротивляться.

«Это недоразумение. Ты имеешь право злиться, но твою сестру уже нашли, так что пойдем. . . — сказал Мясник Цзян, собираясь уйти со своей семьей.

Он не хотел драться с Цзян Чжэнем. Ведь каждый раз, когда возникал конфликт, от него не было никакой пользы. Более того, шли люди, которые пришли «жениться» на Цзян Сяо Сяо, так что ему пришлось срочно заняться этим делом.

«Вы хотите разобраться с таким недоразумением? То, что вы хотите, слишком просто!» Цзян Чжэнь усмехнулся.

"Что ты хочешь?" — спросил Мясник Цзян.

«Разве ты не говорил, что мы спрятали Цзян Сяомэй? Раз уж ты так сказал, мне будет жаль, что я не спрятал ее в своём доме! — сказал Цзян Чжэнь и тут же посмотрел на Цзян Сяомэй. "Иди сюда!"

Цзян Сяомэй немного смутилась. С тех пор, как она узнала, что ее родители устроили такой брак, Цзян Сяомэй испытывала сильную боль. Она всегда хотела выйти замуж в хорошую семью и вести достойную жизнь; однако на этот раз она не только не сможет вести хорошую жизнь, но и попадёт в беду.

Конечно, замуж она не собиралась, но что ей было делать, когда родители приказали свахе сказать, что она согласна?

После того, как проплакала два дня, ожидая, пока её заберут. . . Цзян Сяомэй сбежала из дома, как только смогла. Но она не ушла далеко и знала, что этот маршрут не сработает. . . Она была женщиной, так куда она могла пойти? Если бы она стала небрежной, ее могли бы даже продать в грязное место! Чем больше она думала об этом, тем хуже ей становилось, поэтому она побежала в лес к реке, где играла в детстве и плакала. Пока ее не нашли, Цзян Сяомэй не знала, что ее мать пошла в дом семьи Чжао, чтобы создать проблемы. Она была немного смущена, поэтому пришла в спешке.

По правде говоря, Цзян Сяомэй очень хотела попросить семью Чжао о помощи, но сразу же почувствовала, что это неосуществимо, подумав об этом. Если бы Цзян Чжэнь был там, она могла бы пойти к Цзян Чжэню. Цзян Чжэнь определенно спасет ее, но проблема была в том, что Цзян Чжэня в данный момент не было рядом. В семье Чжао были только старик и старушка, поэтому ей было бесполезно просить о помощи.

Когда Цзян Сяомэй вернулась, она тоже была в отчаянии. Она думала, что ее возьмут в наложницы, поэтому не ожидала, что внезапно, когда она обернулась, Цзян Чжэнь вернулся. Просто Цзян Чжэнь выглядел свирепым. . . Поэтому Цзян Сяомэй тоже немного испугалась.

Цзян Сяомэй внимательно посмотрела на Цзян Чжэня. Когда Цзян Чжэнь увидел это, он сказал: «Почему ты не идёшь сюда! Поторопись, или я продам тебя прямо сейчас!»

Цзян Сяомэй поспешно спряталась за спину Цзян Чжэня и встала рядом с Чжао Лю, которая улыбалась ей красными глазами.

"Ты . . . Это моя дочь. Цзян Чжэнь, чего ты хочешь? Ты не можешь забрать мою дочь!» — поспешно сказала старая леди Цзян. Семья жениха скоро придет, чтобы забрать ее!

Кое-что произошло случайно; Как только пожилая леди Цзян спешила, прибыла другая семья.

«В чем тут дело? Где Цзян Сяомэй?» раздался голос, а затем двое незнакомцев прошли между жителей деревни Хэси и подошли.

Одна из них была крепкой женщиной лет пятидесяти-шестидесяти, а другой был симпатичным мужчиной лет тридцати. Это были мать и сын, которые пришли купить Цзян Сяомэй.

Эта женщина средних лет уже однажды встречалась с Цзян Сяомэй, и в то время она смотрела на Цзян Сяомэй, как на домашний скот, из-за чего Цзян Сяомэй очень боялась ее.

Увидев ее сейчас, Цзян Сяомэй немедленно сделала шаг назад, спряталась за спину Чжао Лю и в ужасе посмотрела на нее.

«Где Цзян Сяомэй?» Женщина посмотрела на шум вокруг нее и нахмурилась. — Я слышала, она убежала? Что это значит? Не то чтобы она была для нас незаменима. Если она не хочет выходить замуж за члена нашей семьи, я могу найти другую прямо сейчас!»

Фамилия этой семьи была Лян, а мужчину, который хотел взять наложницу, звали Лян Фуфа, а девичья фамилия матери Лян Фуфа была Ху, поэтому все называли ее Лян Ху.

Эта Лян Ху несколько дней назад пришла повидаться с Цзян Сяомэй. Члены семьи Цзян были горды собой, а Цзян Сяомэй все время работала, и, увидев, что она может работать, Лян Ху полюбила ее. Когда она впервые узнала, что у пожилой леди Цзян трое сыновей подряд, она еще больше удовлетворилась Цзян Сяомэй.

Но даже в этом случае она все еще чувствовала, что Цзян Сяомэй поднимется по социальной лестнице с этой сделкой. Она была простой деревенской девушкой, но могла стать наложницей для её сына, что следует считать благословением ее прошлой жизни.

Как хорош был ее сын! Если бы другая девушка не была такой непослушной, ее сыну вообще не пришлось бы ее бить!

«Она не сбежала. Разве она еще не здесь? Старушка Цзян немедленно указала на Цзян Сяомэй и позвала ее: «Цзян Сяомэй, иди сюда быстро!»

Цзян Сяомэй не хотела туда идти.

«Цзян Чжэнь, скажи Цзян Сяомэй, чтобы оан пришла, или я сообщу о тебе правительству округа! Ты похищаешь и торгуете людьми!» - снова сказала старая леди Цзян.

Прежде чем Цзян Чжэнь заговорил, Лян Фуфа внезапно спросил с мрачным лицом: «Кто этот человек? У вашей дочери нет любовника, не так ли?

Выражение лица Лян Фуфа было уродливым. Старушка Цзян боялась, что он больше не захочет Цзян Сяомэй, поэтому сказала: «Это ее родной брат, мой старший сын. Как у моей дочери мог быть любовник…

«Это хорошо…» Прежде чем Лян Фуфа закончил говорить, Цзян Чжэнь прямо ударил его по лицу.

Цзян Чжэнь узнал этого человека. Когда он бродил по уездному городу, он многое узнал от Ян Цзина, и некоторые из этих вещей были связаны с человеком, стоявшим перед ним.

Этот Лян Фуфа любил бить женщин и даже запрещал своей жене говорить об этом хоть слово кому бы то ни было. . . Мужчина, который на самом деле бьет женщину. . . даже не был мужчиной!

"Ты ударил меня!" Лян Фуфа недоверчиво посмотрел на Цзян Чжэня.

Как молодой владелец магазина в уездном городе, он всегда смотрел свысока на людей из деревни, поэтому он никогда не предполагал, что его кто-то побьёт, когда он придет покупать наложницу.

Но когда он посмотрел на него, он что-то увидел; одежда этого человека была даже лучше, чем одежда, которую он носил. Лян Фуфа был сбит с толку, когда получил еще одну пощечину.

"Пропади!"

«Почему ты говоришь мне убираться!» Лян Фуфа был в ярости, но в этот момент Хэ Чуньшэн и другие вернулись.

Все эти люди были одеты в одинаковую одежду и подвергались воздействию ветра и солнца каждый день после выхода на улицу, что делало их вид очень пугающим. Когда они подошли, все закричали Цзян Чжэню: «Босс!»

— Уберите отсюда этих двоих!

Хэ Чуньшэн сделал шаг вперед, схватил Лян Фуфа и вынес его. Увидев это, все жители Хэси разбежались, и даже пожилой второй дядя семьи Цзян очень быстро убежал. . . Остались только Цзян Пин, который видел своего сына, и Цзян Сяомэй.

Увидев, что с сыном все в порядке, Цзян Пин вздохнул с облегчением, а затем услышал, как Цзян Чжэнь спросил: «Как поживает семья Ли Юаня?»

«Они ничего не сказали». — сказал Ван Хайшэн.

Семья Ли была очень опечалена, но когда они отправились в путь, они встретили бандитов. Они действительно не могли винить Цзян Чжэня в этом несчастном случае. . . Хотя им было тяжело, они все же приняли реальность.

"Что ж . . .» Цзян Чжэнь кивнул.

«Что случилось с Ли Юанем?» Чжао Фугуй только что вспомнил, что все люди из Хэси вернулись с Цзян Чжэнем, но он не видел с ними Ли Юаня.

— Он ушел, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Фугуй был счастлив, когда услышал, что у его сына будет ребенок, но вскоре его сердце подпрыгнуло, когда он услышал это.

Когда Цзян Чжэнь уехал в этот раз, он потерял одного из своих людей? Это было невыгодно, и люди умирали, это . . .

«Ли Юань ушел? Что случилось?" Чжао Лю была напугана. Ли Юань был ребенком, который рос у неё на глазах. Как он мог уйти сейчас?

«По дороге мы встретили пиратов. Ли Юань был ранен ножом и умер. . . — сказал Цзян Чжэнь.

Пираты? Чжао Фугуй и Чжао Лю забеспокоились еще больше. Их Цзингэ, беременный ребенком, неожиданно столкнулся с пиратами. . .

«Хорошо, что с людьми все в порядке. Пока с ними все в порядке, — снова и снова повторял Чжао Фугуй.

Чжао Лю тоже продолжал кивать. «Да, хорошо вернуться в целости и сохранности. Я оставила большого петуха и ждала, когда вы вернетесь, чтобы убить его. Я пойду и убью его прямо сейчас».

Ни Чжао Фугуй, ни Чжао Лю не хотели больше задавать вопросы, поэтому они поспешно вернулись в свой дом, в то время как Цзян Пин тоже был в тяжелом настроении.

Взглянув на своего сына, Цзян Пин сказал: «Пойдем со мной домой».

«Мм-м-м», — ответил Цзян Мин. Раньше он весь день думал о том, чтобы уехать куда-нибудь, но на этот раз, проведя много времени в дороге, он немного тосковал по дому. В последнее время он каждый день видел, как Цзян Чжэнь выражает свои чувства к Чжао Цзингэ, поэтому он выпалил: «Папа, я соскучился по тебе!»

Когда Цзян Пин услышал это, его сердце сжалось. Этот его сын всегда был очень спокойным, и он не ожидал, что тот скажет такое. Сколько он должен был страдать на чужой стороне!

Приведя сына домой, Цзян Пин сразу же сказал: «Сын, тебе лучше не уезжать больше никуда».

"Почему?" — спросил Цзян Мин. Он все еще хотел сделать что-то великое.

"Мальчик . . . Дальняя поездка может позволить тебе заработать немного денег, но это опасно. Что делаешь? Разве ты не можешь просто жениться и жить здесь хорошо?» — сказал Цзян Пин.

Его сын вернулся с небольшим багажом; он видел это. Когда мальчик уходил, они приготовили для него много вещей, но теперь он ничего не привез. . . Хотя его одежда выглядела новой, скорее всего, это была просто полировка поверхности.

"Папа . . . — Цзян Мин издал беспомощный крик.

— В любом случае, ты не можешь уехать. Если ты не можешь сказать Цзян Чжэню, я помогу тебе, — сказал Цзян Пин.

«Папа, сначала посмотри на это». Цзян Мин положил свой небольшой багаж на стол и развязал его.

Будь то Цзян Пин, мать Цзян Мина или невестка, все они замерли. Это небольшой багаж. . . был наполнен серебром; это было невероятно! Это сотни серебра, не так ли?

— Вонючий мальчик, откуда у тебя столько денег? Цзян Пин был поражен.

«Это моя заработная плата и награды! Папа, раньше было больше, но я купил для тебя много вещей в столице и потратил часть из них, — сказал Цзян Мин.

«Где эти вещи?» — бессознательно спросил Цзян Пин.

«В лодке было слишком мало места и всё не поместилось», — сказал Цзян Мин. — Поэтому мы вернулись раньше багажа.

«. . .» Цзян Пин замолчал. Его сын смог заработать так много денег в этой поездке, поэтому теперь было неразумно запрещать сыну снова путешествовать.

Остальные члены семьи Цзян Пина тоже молчали.

После долгого молчания дома Цзян Пин сказал: «Ли Юань. . . Вы не могли бы послать его семье немного денег? »

«Папа, я уже дал пять серебра и кое-что», — сказал Цзян Мин. «Босс дал 300 серебра и купил кое-что, плюс то, что мы дали. . . То, что было взято раньше, в сумме составило четыреста таэлей серебра.

Цзян Пин глубоко вздохнул. Он никогда не курил, но сейчас ему очень хотелось курить. Он не хотел, чтобы его сын рисковал, но знал, что не может остановить его сейчас.

В деревне Хэси семья Ли начала плакать, в то время как другие были более или менее напуганы. Были, конечно, и нестандартные ситуации.

Как только Хэ Чуньшэн и Хэ Сяшэн вернулись домой, они начали искать своего младшего брата. «Цюшэн!»

"Брат!" Хэ Цюшэн поспешно вышел из дома. "Вы вернулись!"

«Цюшэн, брат вернулся!» Хэ Чуньшэн сказал: «Цюшэн, брат заработал деньги, поэтому, даже если ты не хочешь жениться в будущем, я могу поддержать тебя!»

«Чуньшэн, Сяншэн, вы заработали деньги? Твой отец . . .» Вышла и его мать и, услышав слова сына, с жаром сказала это. Она не видела своего мужа несколько месяцев, но хотя ее жизнь была лучше без этого мужчины в доме, в семье всегда должен быть мужчина. . . В конце концов, этот человек был отцом Чуньшэна!

«Мама, Ли Юань мертв!» — сказал Хэ Чуншэн. «Мы столкнулись там с бандитами, и ваш сын чуть не погиб. Вы хотите использовать деньги, за которые ваш сын так усердно работал, чтобы расплатиться с игровыми долгами?

«Мама не знала. Чуншэн, ты в порядке? Глаза его матери покраснели, она чуть не заплакала.

Хэ Чуньшэн посмотрел на нее вот так, он не хотел больше с ней разговаривать или даже хвастаться своими деньгами. Раньше он думал о том, вернуть отца домой или нет, но в данный момент он подумал, что лучше забыть об этом. Через несколько дней он пригласит людей из игорного дома на обед и позволит им присматривать за отцом.

В семье Чжао Чжао Фугуй и Чжао Лю уже были заняты приготовлением пищи. В доме с глинобитными стенами летом было прохладнее, а зимой теплее, чем в деревянных домах. Хотя на улице было холодно, в доме было очень тепло, поэтому Чжао Цзингэ снял пальто.

На самом деле он не был толстым, просто у него был большой живот. Это было настолько очевидно, что Цзян Сяомэй, вошедшая следом за ним, только взглянула и прошептала: «Невестка».

«Да», — радостно ответил Чжао Цзингэ.

Он хотел принести Цзян Сяомэй немного вкусной еды, но ничего не взял с собой. Он сразу сконфузился, а потом ему не терпелось найти, чем развлечь свою невестку.

Цзян Чжэнь внезапно стал немного несчастным. Зачем Чжао Цзингэ так хорошо обращаться с другими женщинами?

— Цзин, садись! — сказал Цзян Чжэнь. Чувствуя, что его тон был слишком резким, он добавил: «Ты, должно быть, устал от столь быстрого возвращения. Почему бы тебе не пойти и не отдохнуть? Я буду развлекать Сяомэй».

"Хорошо." Чжао Цзингэ кивнул.

Цзян Чжэнь хотел поговорить с Цзян Сяомэй наедине, поэтому он оставил их и вернулся в свою комнату.

Когда Чжао Цзингэ ушел, Цзян Чжэнь посмотрел на Цзян Сяомей и сказал: «Сяомэй, какие у тебя планы на будущее?»

«Я . . . Я не знаю." Глаза Цзян Сяомэй покраснели.

Цзян Чжэнь мог защищать ее какое-то время, но не всю жизнь. Что она будет делать в будущем? Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ тоже должны были зарабатывать на жизнь, и она не могла просто жить в чужом доме. . . А также . . . На этот раз Цзян Чжэнь, похоже, не заработал денег, так что он точно не стал бы просто её содержать.

Автору есть что сказать:

Люди: Цзян Чжэнь, должно быть, не заработал денег.

Сегодня Цзян Сяомэй действительно отличалась от прошлой себя.

Когда Цзян Чжэнь впервые попал в эту эпоху, Цзян Сяомэй была светлокожей, красивой и популярной девушкой в деревне Хэси. Ее руки и лицо были белыми и чистыми, но в данный момент… Ее волосы были в беспорядке, ее руки стали шире, также она сильно похудела. Ей было всего шестнадцать или семнадцать лет, так что она должна была еще расти, но теперь ее первоначальная одежда выглядела такой большой на ее теле.

Цзян Чжэнь посмотрел на внешность Цзян Сяомэй и нахмурился, сожалея, что не заметил ее ситуации раньше. Однако его не было несколько месяцев, так что даже если бы он и хотел обратить внимание на ее состояние, то не смог бы. Вместо того, чтобы думать о том, что произошло раньше, он мог бы подумать о том, как справиться с этим сейчас.

Было абсолютно невозможно позволить Цзян Сяомэй вернуться. Если он позволит, прямо перед тем, как он отвернется, она снова будет продана семьей Цзян. . .

Цзян Сяомэй не могла использовать приемы, которые использовал он, и прямо сейчас она не могла ничего сделать. Стоя здесь сегодня, она была абсолютно беспомощна.

Из-за этого он хотел вывести Цзян Сяомэй из семьи Цзян. . .

Цзян Чжэнь знал, что лучший способ вывести Цзян Сяомэй из семьи Цзян — это найти для Цзян Сяомэй мужа. В его подчинении было много людей, не состоящих в браке. Если бы он захотел выдать Цзян Сяомэй за одного из этих мужчин, любой из них был бы в восторге. Ему просто нужно было выбрать одного из них и позволить ему принести приданое семье Цзян, чтобы жениться на Цзян Сяомэй. Учитывая тот факт, что у семьи Цзян теперь не было денег, они, безусловно, согласились бы.

Но это были древние времена, а не современность. В наше время жениться было нелегко; разводов и повторных браков было много. Но в эти дни женитьба на ком-то была в основном пожизненным контрактом. Даже если он принял это решение для Цзян Сяомэй и поддержал ее замужество. На самом деле, если бы Цзян Сяомэй не нравился мужчина, которого он выбрал для нее, она, вероятно, заставила бы себя терпеть это.

Цзян Чжэнь не любил браки по расчету, не говоря уже о том, чтобы устраивать браки других людей.

«Сейчас у вас есть два варианта», — Цзян Чжэнь посмотрел на Цзян Сяомэя.

"Какие?" — бессознательно спросил Цзян Сяомэй, с тревогой глядя на Цзян Чжэня. Именно тогда Цзян Чжэнь смотрел на нее, заставляя ее чувствовать себя немного напуганной.

«Сначала поторопись и выбери мужчину, который тебе нравится, я выдам его замуж за тебя. У тебя есть кто-нибудь, кто тебе нравится в деревне? Или у вас хорошее впечатление о Хэ Чуньшэне или Цзян Мине? Я могу попросить их для вас, — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Сяомэй немного смутилась. В деревне рано женились, так что она уже подумывала выйти замуж. У нее также были хорошие чувства к нескольким мужчинам, которых она знала, таким как Цзян Мин из семьи старосты деревни, который ей очень нравился. Но при таких обстоятельствах внезапная необходимость выйти замуж заставила ее чувствовать себя неловко.

Она была влюблена в Цзян Мина, но кто знает, испытывал ли Цзян Мин к ней добрые чувства в ответ?

«Второй вариант — попросить Чжао Цзингэ пойти в дом семьи Цзян, купить тебя и подписать договор купли-продажи. Конечно, ты можешь быть уверена, что сможешь сохранить договор купли-продажи в будущем, и когда ты захочешь выйти замуж, ты выйдешь замуж из этой семьи», — сказал Цзян Чжэнь.

"Большой брат. . ». Цзян Сяомэй, увидев, что ее старший брат так щедр, немного растерялась. Нормально было бы выйти замуж открыто, а вот так тайком. . . Ее старший брат женился на члене семьи Чжао и теперь попал в беду. Это было нехорошо, верно?

Она также знала, что ее брат заработал кое-какие деньги, но пятьдесят серебром — немалая сумма; можно было купить два акра земли. . .

"Что ты хочешь делать?" — снова спросил Цзян Чжэнь.

— Старший брат, у тебя есть деньги? — тихо спросила Цзян Сяомэй.

Цзян Чжэнь не думал, что Цзян Сяомэй даже будет беспокоиться об этом, поэтому он сказал: «Деньги есть» и открыл два свертка рядом с собой.

В дополнение к одежде для Чжао Лю и Чжао Фугуя, сверток также содержал несколько сотен таэлей серебра, предназначенных для передачи семье Чжао, и несколько блестящих золотых украшений.

Цзян Сяомэй на мгновение была ошеломлена; Старая леди Цзян никогда не позволяла ей видеть деньги, так что раньше у нее в руках было всего несколько медных монет. Она никогда не видела столько денег. . .

«Брат, ты можешь купить меня!» сразу сказала Цзян Сяомэй .

Цзян Чжэнь тоже подумал, что это лучший вариант. — Сначала хорошо поешь и отдохни. Я куплю тебя завтра».

«Спасибо, старший брат», — сказала Цзян Сяомэй.

Увидев ранее резкое изменение Цзян Чжэня, Цзян Сяомэй стала немного бояться его, но в данный момент. . . она вдруг обнаружила, что этот старший брат не так страшен.

Дом семьи Чжао был маленьким, поэтому разговор Цзян Чжэня и Цзян Сяомэй подслушали Чжао Фугуй и Чжао Лю. Однако их устраивало, что Цзян Чжэнь тратит деньги на «покупку» Цзян Сяомэя.

Чжао Цзингэ, разумеется, точно знал, насколько богат Цзян Чжэнь. Чжао Фугуй и Чжао Лю думали, что серебро на столе могло быть всем имуществом Цзян Чжэня, но они знали, что Цзян Чжэнь заработал его, поэтому они не могли помешать ему потратить его, даже если бы он хотел потратить всё без остатка.

«Я не ожидала, что у Цзингэ будет ребенок. . .» Чжао Лю продолжала моргать, пока готовила еду, стараясь не дать слезам течь из глаз.

«Отныне наши дни будут становиться все лучше и лучше», — сказал Чжао Фугуй. Его действие по убийству цыпленка было очень аккуратным, совсем не беспокоящим.

«Я волновалась, что Цзян Чжэнь может связаться с какими-то столичными гоблинами. . . Но теперь я чувствую облегчение, он и Цзингэ в хороших отношениях, — снова сказала Чжао Лю.

«Мм-хм». кивнул Чжао Фугуй.

«В моей жизни теперь есть всё».

«Мм-хм». Чжао Фугуй продолжал кивать.

— С тобой неинтересно разговаривать! — сказала Чжао Лю, думая, что завтра она сможет поговорить с другими жителями деревни.

«Не ходи и не говори глупостей. Семье Ли нужно устроить похороны, — сказал Чжао Фугуй.

Только тогда Чжао Лю поняла, что из-за того, что она была так счастлива, она забыла о Ли Юане и тут же закрыла рот.

Прием пищи можно считать обедом. У людей в Хэси был обычный обед, но еда семьи Чжао была необычайно роскошной.

Половину петуха отварили, а другую половину потушили. Чжао Лю также приготовила на пару толстолобика, которого вырастили в резервуаре с водой, соскоблила с него чешую, затем положила в куриный суп и варила вместе с курицей. Затем добавляли кукурузную муку, чтобы приготовить кастрюлю с густым рыбным супом.

В тот момент была зима, поэтому на севере было не так много овощей, но в Хэси росло много овощей — по крайней мере, зеленые овощи, такие как редис, фасоль, цветная капуста, шпинат и так далее, которые были посеяны. до того, как погода стала совсем холодной.

Если вы приготовите что-то вроде зеленых овощей в воде, это будет не так вкусно, но если сельский житель захочет обжарить их в масле...

Чжао Лю обжарила зеленые овощи, нарезала несколько редисок ломтиками и потушила их, нарезала только что выросшие листья чеснока на мелкие кусочки и смешала их с яичницей-болтуньей.

Кроме вареной курицы, все остальные блюда готовились очень быстро. Чжао Лю, полагаясь на единственные две кастрюли в доме, вскоре накрыла стол разнообразными блюдами, а затем стала приглашать всех к трапезе.

«Мама, я давно голоден. . .» Чжао Цзингэ последовал за Чжао Лю на кухню, чтобы помочь с едой, а затем спросил: «Мама, где рис?»

В одной кастрюле вареная курица, в одной кастрюле жаркое, а затем . . . Чжао Лю забыла приготовить рис.

Чжао Лю замерла и тут же сказала: «Я приготовила так много блюд, чтобы вы могли съесть немного овощей. Иди, быстро поешь и налей вина отцу и Цзян Чжэню». С этими словами Чжао Лю поспешно вернулась к готовке.

Вначале Цзян Чжэнь дал Чжао Фугую вино, но Чжао Фугуй не хотел допивать его и спрятал его, поэтому, когда он открыл его сейчас. . . вино стало кислым.

Хотя чем дольше выдерживалось вино, тем мягче оно должно было быть, но все же лучше было не открывать это вино.

В конце концов, Чжао Фугуй заварил чайник крепкого чая и выпил чай с Цзян Чжэнем, поедая овощи. Чжао Цзингэ и Цзян Сяомэй наполнили тарелки рыбным супом и медленно начали есть.

Цзян Чжэнь приехал рано утром, поэтому был очень голоден. Хотя на столе было много блюд, Чжао Лю не подошла к столу, поэтому все съели несколько глотков и выпили крепкий чай. Ему казалось, что он становился все голоднее и голоднее, когда ел. К счастью, приготовление риса не заняло много времени; однако рис в железном горшке некоторое время не готовился, и даже спустя время рисовые зерна могли быть немного твердыми.

«Цзингэ, ешь больше. Теперь тебе нужно есть за двоих. После того, как Чжао Лю подошла к столу, она начала уговаривать Чжао Цзингэ есть больше и дала Цзян Сяомэй голень. «Сяомей, тебе также нужно есть больше и наверстывать упущенное раньше».

«Мама, я съел достаточно», — сказал Чжао Цзингэ, а затем позволил Цзян Сяомэй съесть еще.

Цзян Сяомэй действительно много ела. Два дня назад она почувствовала себя плохо и не хотела работать. Однако старушка Цзян сказала, что будет морить ее голодом два дня, так что она сможет только вставать. Так вот, последние пару дней она мало ела и давно была голодна. Более того, еда семьи Чжао была действительно вкусной!

В прошлом, когда семья Цзян была еще обеспеченной, они могли есть мясо во время праздников и обычно время от времени могли есть яйца. Но пожилая леди Цзян никогда не тратила много времени на приготовление еды. Например, она вообще яйца на пароварке при готовке пропаривала. Что касается мяса, то она обычно кидала его в воду.

Цзян Сяомэй никогда раньше не ела тушеного цыпленка или что-то в этом роде. Съев много еды, Цзян Сяомэй в смущении поставила миску и втайне пожалела, что съела так много.

Тем временем Цзян Чжэнь дал ей еще один кусок курицы. «Ешь больше, если можешь». Это была несовершеннолетняя шестнадцати- или семнадцатилетняя девушка. Она должна быть ярко одета и быть живой и красивой. . .

Глаза Цзян Сяомэй были полны горечи.

На самом деле, она была не очень добра к своему старшему брату в прошлом, хотя сочувствовала старшему брату и время от времени тайно помогала ему. Другими словами, она сделала гораздо больше для своих двух других братьев. Многие наряды Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна были сшиты ею. Она также помогала заботиться о сыне Цзян Чэнвэня и стирала ему подгузники с детства. Но, как оказалось, Цзян Чэнвэнь был обманута на деньги и хотел ее продать.

Все ели, пока тарелки не очистились, и все остались довольны.

Семья Чжао была счастлива, в то время как с другой стороны, семья Цзян была полной противоположностью.

Семья Лян, мать и сын, были выброшены из деревни людьми Цзян Чжэня, и семья Цзян могла только смотреть, не в силах помочь им, поскольку люди Цзян Чжэня угрожали им. Они только слышали слова Лян Ху перед уходом, говоря, что она больше не собиралась давать Цзян Сяомэй возможность снова выйти замуж за члена их семьи.

Теперь . . . что им делать? Без Цзян Сяомэй, сколько земли им пришлось бы продать, прежде чем они смогли бы вернуть деньги?

«Батюшка, матушка, не надо потакать второму старшему брату! У него совсем нет способностей, но он все еще хочет заработать много денег. . . так ли легко заработать большие деньги? Если бы деньги было так легко зарабатывать, все в мире были бы богаты!» Цзян Чэнсян не мог не сказать.

Всё семейное имущество определенно будет разделено поровну между ним и Цзян Чэнвэнем в будущем, но если Цзян Чэнвэнь так много потеряет из-за своего долга, то то, что он унаследует, будет меньше.

Цзян Чэнвэнь тоже знал, что сделал что-то не так, и из-за этого он опустил голову и замолчал.

«Теперь, когда Цзян Чжэнь забрал мою младшую сестру, через два дня пришло время вернуть долг. . . Отец, Мать, я хочу отделиться!» — внезапно сказал Цзян Чэнсян.

«Отделиться?» Мясник Цзян был ошеломлен.

«Мама, папа, если мы отделим мою семью от семьи моего второго брата, если вы последуете за мной, вы все равно сможете прожить хорошую жизнь. В противном случае в будущем мы все вместе будем есть ветер», — сказал Цзян Чэнсян. Он чувствовал, что, помогая Цзян Чэнвэню расплатиться с долгами до того, как семья распадётся, он ничего не сможет получить после. С таким же успехом он мог бы разделить семью прямо сейчас и позволить Цзян Чэнвэню продать свою долю семейного состояния, чтобы расплатиться с долгами!

"Нет! Цзян Чэнсян, ты слишком жесток. Ты пытаешься убить своего брата! Хуан Мин внезапно вскочила. Если бы семья разделилась в этот момент, было очевидно, что после того, как земля, выделенная Цзян Чэнвэню, будет продана для погашения его долгов, ничего не останется. Где они будут жить в будущем?

«Тяжело позволить ему утащить за собой всю семью. Сто тридцать серебряных — немалая сумма!» — сказал Цзян Чэнсян.

«Дело в том, что семья не может позволить себе денег! Цзян Чэнсян, почему ты такой злобный!» Хуан Мин села на землю и заплакала. «Если ты хочешь разлучить семью, хорошо, я повешусь завтра перед твоим домом, чтобы люди знали, что ты принудил к смерти свою беременную невестку!»

Конечно, Хуан Минь не хотела умирать, но это не мешало ей угрожать людям своей смертью.

Хотя Цзян Чэнвэнь был очень ленив, он все же хорошо относился к своей жене. Более того, он также знал, что если они сейчас разойдутся, ему конец. Он набросился прямо на Цзян Чэнсяна, а Цзян Чэнсян ударил Цзян Чэнвэня. Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь начали драться.

Когда Чжу Шуфэнь увидела эту сцену, она вернулась в свою комнату с невозмутимым лицом. Она сожалела, что вышла замуж за Цзян Чэнсяна. Но . . . Глядя на свой растущий живот, Чжу Шуфэнь могла только терпеть.

Люди были эгоистичны, и ей приходилось заботиться о собственном ребенке. . . Вернувшись в свою комнату, Чжу Шуфэнь собрала кое-какие вещи и вернулась в свой семейный дом, намереваясь позволить своей семье заставить Мясника Цзяна разлучить двух его сыновей. Она также не хотела больше быть с Цзян Чэнвэнем и Хуан Мин!

Однако Мясник Цзян и пожилая леди Цзян могли последовать за ними, так как у них обоих еще были силы работать долгое время.

В семье Цзян было много шума, и вскоре это привлекло людей, наблюдавших за суматохой. Люди были переполнены разными эмоциями, когда смотрели этот фарс семьи Цзян.

«В прошлом, когда Цзян Чжэнь был еще в семье, они жили хорошей жизнью. Посмотрите, сколько времени это продлилось. . .»

«На самом деле, я хотел сказать раньше, что только старший сын из трех сыновей семьи Цзян мог работать».

«Я боюсь, что в будущем семья Цзян распадется. . .»

«Этот Цзян Чжэнь, можно сказать, действительно благословение. . .»

. . .

«Благословение Цзян Чжэня не обязательно может быть правдой. . . Разве он не столкнулся с неприятностями, когда путешествовал в этот раз?

«Я слышал, что они встретили пиратов и что Ли Юань умер».

«Люди, путешествовавшие с ним, ничего не привезли с собою. Боюсь, они не заработали».

«Мужчине лучше купить землю и обрабатывать ее, нормально работая. Занимаясь бизнесом, вы можете случайно потерять все свои деньги».

. . .

В сельской местности люди верят в то, что деньги нужно хранить в тайне, иначе что, если кто-то придет их украсть? Из-за этого, хотя Цзян Мин и другие получили много денег, они не сказали об этом ни слова, настолько, что все в деревне почувствовали, что поездка Цзян Чжэня не удалась.

Цзян Чжэнь также узнал о делах семьи Цзян. Дом Цзян Пина находился недалеко от семьи Цзян, поэтому, когда Цзян Мин увидел положение семьи Цзян, он подошел к Цзян Чжэню и живо рассказал ему об этом.

"Те люди . . ." Цзян Чжэнь холодно фыркнул.

На самом деле, Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь сами по себе не обязательно были такими уж плохими, но они, без сомнения, были избалованы старухой Цзян.

Несмотря на то, что в поле было так много работы, старушка Цзян никогда не позволяла им её выполнять, а только просила его сделать это в одиночку. . . В это время некоторые семьи предпочитали мальчиков дочерям и заставляли своих дочерей работать, а их сыновьям ничего не нужно было делать. Несмотря на их мысли, девочки, выросшие в таких семьях, были очень способными. А как же сын, которого они вырастили? Вы ничего не можете сделать с открытой бутылкой масла после того, как она упала.

Без трудолюбивого старшего Цзяна в доме, как семья сможет выжить с этими людьми?

Есть вещи, которые лучше закончить пораньше. . .

Цзян Чжэнь посмотрел на Цзян Мина. — Иди присмотри за ними, а когда они почти перестанут драться, приди и скажи мне.

"Хорошо!" Цзян Мин немедленно убежал.

Когда Цзян Чжэнь оглянулся, он увидел, что Цзян Сяомэй смотрит в сторону уходящего Цзян Мина.

В этой маленькой деревне не было правила не жениться на людях с одинаковой фамилией, пока эти две семьи не были связаны прямыми родственными узами. Семья Цзян и семья Цзян Пина не имели ничего общего друг с другом.

Если он нравился Цзян Сяомэй. . . Цзян Чжэнь подумал, что он может создать им двоим возможность сблизиться и посмотреть, подходят они друг другу или нет.

Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян ссорились, пока их окончательно не разнял Мясник Цзян и несколько родственников и друзей семьи Цзян. Именно в это время пришел Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь. . . Что он здесь делал?

Когда Цзян Чэнвэнь увидел Цзян Чжэня, он сразу же сердито посмотрел на него. . . Старушка Цзян тоже хотела выпрыгнуть, но за Цзян Чжэнем стояло много людей.

Цзян Мин был очень спокойным человеком, который с детства рос в хорошей семье. Он прочитал несколько книг и часто ходил в театр. Как только Цзян Чжэнь вошел в дом семьи Цзян, он передвинул лучший стул. — Босс, садитесь!

Цзян Чжэнь был ошеломлен, затем сел и посмотрел вокруг на своих людей, а затем на израненную и опухшую семью Цзян перед ним. Внезапно он почувствовал себя боссом триады.

«Вы собирались продать Сяомей, не так ли?» Когда семья Цзян не говорила, Цзян Чжэнь говорил первым.

«Что продавать? Мы только что нашли ей мужа! Позволить ей жить в провинциальном городке и развлекаться!» – сказала старушка Цзян.

«Какая хорошо вы это описываете». Цзян Чжэнь рассмеялся.

— Цзян Чжэнь, тебе лучше вернуть свою младшую сестру! Или я поеду в городскую управу и подам на вас в суд за похищение людей и торговлю людьми!» Цзян Чэнвэнь был так взволнован; он заставил себя встать, чтобы выглядеть решительнее.

Он боялся, что если Цзян Сяомэй не вернется, Мясник Цзян и старушка Цзян действительно захотят, чтобы он разделил имущество с Цзян Чэнсяном. . . Даже если бы они не расстались, без серебра от продажи Цзян Сяомэй их семье определенно пришлось бы нелегко в будущем.

«Цзян Чжэнь, раньше ты не боялся, что я подам на тебя в суд, но что теперь? Хватит ли у тебя мужества пойти в городскую управу и убить, как ты говорил раньше? В таком случае первыми, кому не повезет, будет семья Чжао и Чжао Цзингэ!»

Чем больше Цзян Чэнвэнь говорил, тем больше он чувствовал, что был прав. Он уже не так боялся Цзян Чжэня, как раньше.

«Иди и избей его», — сказал Цзян Чжэнь Цзян Мину.

Цзян Мин подошел и ударил Цзян Чэнвэня по лицу, после чего последовал еще один удар ногой. . . Разум этого человека был не ясен. Сначала его развели на деньги, а теперь он хотел продать родную сестру. Он просто не был человеком.

Глава села, поспешивший прекратить бой, был полон смущения. Почему . . . почему . . . Почему его сын тоже бил людей?

«Если тебе есть что сказать. . . — сказал Цзян Пин.

— Папа, мы хорошо поговорили. Цзян Мин с улыбкой отпустил Цзян Чэнвэня.

Цзян Чэнвэнь, который только что кричал, что пойдет в управу, чтобы подать в суд на Цзян Чжэня, не осмелился сказать ни слова.

Цзян Чжэнь уже был крайне разочарован этой семьей, поэтому не стал разговаривать с этими людьми. «Да, я уже не тот. Я не один. . . Поэтому я пришел на этот раз, чтобы поговорить с вами.

Цзян Чжэнь сидел на стуле, но семья Цзян все еще стояла, они все чувствовали, что Цзян Чжэнь смотрит на них сверху вниз.

Цзян Чжэнь продолжил: «Разве ты не собираешься продать Цзян Сяомэй? Лучше продать ее мне, чем кому-то другому. Но с тех пор, как и я, она не будет иметь с вами ничего общего и будет обрывать с вами связи».

«Ты хочешь купить Цзян Сяомэй?» старушка Цзян подняла голову и сказала: «Двести серебряных! Ты заплатишь мне двести серебряных!

«Ребята, надо избить Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна, — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Мин закатал рукава и подошел к Хэ Чуньшэну.

Цзян Пин: «. . .»

«Пятьдесят серебряных, вы продадите её, хотите вы этого или нет». Цзян Чжэнь сказал прямо.

На самом деле, вырастить ребенка в деревне не стоило больших денег. Это просто вопрос добавления пары палочек для еды. Более того, когда ребенку исполнится семь-восемь лет, он начинает работать.

Хотя Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь никогда не работали, Цзян Сяомэй начала помогать старушке Цзян готовить и стирать одежду, когда она была еще очень маленькой. Позже она присматривала за цыплятами и утками дома, поэтому ей не нужно было работать в поле. Таким образом, вырастить Цзян Сяомэй не стоило бы семье Цзян пятидесяти серебряных монет.

В это время, конечно, старушка Цзян хотела снова поднять цену, но как она могла, когда ее двух сыновей избивают!

«Продаёшь или нет?» — спросил Цзян Чжэнь.

Старушка Цзян наконец согласилась. "Продаю."

Когда Цзян Чжэнь услышал эти слова, он сказал Цзян Мину. — Ладно, ребята, можете остановиться.

Староста деревни Цзян Пин вздохнул с облегчением, когда увидел, что эти люди наконец перестали сражаться. В это время Цзян Чжэнь посмотрел на него и сказал: «Глава деревни, я хотел бы побеспокоить вас быть посредником в этой сделке».

Цзян Пин: «. . .»

С семьей Цзян было нелегко иметь дело. Если бы они купили у них Цзян Сяомей, то точно смогли бы обмануть и потребовать ещё денег, если бы у него не было документа, поэтому он определенно хотел купчую.

Цзян Чжэнь в то время ничего не знал о договоре купли-продажи, но Цзян Пин видел его раньше. Он обсудил это с семьей Цзян, подтвердил Цзян Чжэню и быстро записал договор купли-продажи.

Это было так:

«У Цзян Чэнвэня есть младшая сестра по имени Сяомэй, которой шестнадцать лет, и она готова продать себя Чжао Цзингэ в качестве служанки».

В нем также говорилось: «Базовая цена составляет 50 серебра. Если возникнут какие-либо проблемы, посредник возьмет на себя управление человеком, и этот человек не будет иметь никакого отношения к покупателю. Поскольку других доказательств нет, оно подписывается продавцом и хранится у покупателя».

Продавец: Цзян Чэнвэнь

Посредник: Цзян Пин, Хэ Чуньшэн

Составитель: Цзян Чэнсян

Чтобы избежать возможных неприятностей в будущем, когда Цзян Чжэнь составлял договор купли-продажи, он попросил их совершить эту продажу от имени Чжао Цзингэ.

Однако Мясник Цзян не хотел ставить свою подпись под этим документом, поэтому, в конце концов, именно Цзян Чэнвэнь предложил продать свою сестру. Этот документ был написан Цзян Чэнсяном.

Когда документ был написан и подписан, Цзян Сяомэй стала слугой Чжао Цзингэ и теперь не имела ничего общего с семьей Цзян.

Цзян Чжэнь бросил пятьдесят серебряных и ушел, не оглядываясь.

Цзян Чжэнь передал этот договор купли-продажи Цзян Сяомэй, как он и обещал, прежде чем сказать: «Прежде чем выйти замуж, ты должен взять его и хорошо спрятать, чтобы эти люди не смогли забрать тебя обратно».

Цзян Сяомэй не умела читать, но она знала, что это ее договор купли-продажи. Держа в руках этот лист бумаги, она расплакалась.

Цзян Сяомэй долго плакала, и когда она обедала в тот день, она все еще непрерывно рыдала. Однако, хотя она и плакала, ее скорость еды ничуть не снизилась. Она ничего не могла поделать, готовка Чжао Лю была слишком вкусной!

Чжао Лю специально подобрала рыбу, которая была разновидностью толстолобика. Люди в Хэси обычно называли его рыбой баотоу или большеголовой рыбой, потому что у нее была такая большая голова.

Чжао Лю потушила тофу с рыбьей головой, а остальную рыбу потушила в кисло-сладком соусе. Кроме того, она попросила Чжао Фугуя сходить в уездный город, чтобы купить кусок свинины и приготовить тушеное мясо.

На самом деле, Чжао Лю также приготовила несколько овощных блюд. Она и Чжао Фугуй даже не пошли в дом семьи Цзян, чтобы посмотреть на веселье, потому что они были так заняты готовкой и подготовкой еды.

Однако в глазах Цзян Сяомэй. . .она видела только пару разложенных мясных блюд.

Она мало ела; она ела только мясо. Как восхитительно было попробовать мясо во рту! Но после нескольких укусов зелени вкус пропал!

Более того, эта рыба была очень вкусной. . . Старушка Цзян очень неохотно добавляла масло в рыбу, готовя ее на пару, но как насчет рыбы, приготовленной Чжао Лю? Она обжарила рыбью голову на масле, и мало того, что она залила рыбу маслом, так еще и полила ее кисло-сладким соевым соусом!

Цзян Чжэнь смотрел, как Цзян Сяомэй рыдает во время еды, и дал ей кусок жирного мяса; очевидно, Цзян Сяомэй предпочитала жирное мясо.

Что касается Чжао Цзингэ. . . Цзян Чжэнь разрезал мясо и срезал весь жир, прежде чем дать ему поесть, сказав: «Ты должен есть больше рыбы».

Когда Чжао Лю увидела эту сцену, она была несколько удивлена. «Цзингэ беременный, и его вкус настолько изменился?» Он больше не любит жирное мясо?

"М-м-м . . . — ответил Чжао Цзингэ, не сказав, что на самом деле любит жирное мясо, но Цзян Чжэнь не позволял ему есть больше. . . Однако, хотя Цзян Чжэнь не разрешал ему есть больше жирного мяса, он каждый день давал ему рыбу и мясо. Во всем Хэси, наверное, больше никто так не ел. Хорошо это или плохо, но жирное мясо он действительно не любил так сильно, как раньше.

«Мама, папа, вы должны приготовить больше курицы, уток и рыбы в будущем. . . Не продавайте больше наших кур и уток. Мы можем съесть их сами, — сказал Цзян Чжэнь. Он считал, что полезнее есть курицу, утку и рыбу.

«Как мы можем съесть столько цыплят и уток сами?» Чжао Лю была поражена.

«Одну в день», — сказал Цзян Чжэнь.

Кто ест курицу и утку каждый день? Хотя Цзян Чжэнь, по крайней мере, вернул немного денег, когда вышел на этот раз, он потратил 50 серебра, чтобы купить Цзян Сяомэй, так что осталось не более 100 серебра. . . затратно есть курицу и утку каждый день.

Из-за хлопот с решением вопроса Цзян Сяомэй, у Цзян Чжэня не было времени сказать Чжао Лю, что на этот раз он заработал много денег. Что касается Чжао Цзингэ. . . он просто проспал весь день.

Хотя Чжао Лю была обеспокоена, она приняла во внимание тот факт, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ только что вернулись и что Цзян Сяомэй тоже была там, поэтому она не стала спрашивать.

Когда ее сын путешествовал, он, вероятно, плохо ел и пил. Цзян Сяомэй также пострадала. . . Несколько дней поедания цыплят и уток ничего не значили. . .

Той ночью Цзян Сяомэй была устроена жить в доме, который Цзян Чжэнь попросил семью Цзян построить для него.

Дом, в котором жил Цзян Чжэнь, долгое время пустовал, но Цзян Сяомэй могла сразу его использовать, без необходимости что-либо покупать.

После целого дня работы Цзян Чжэнь так устал, что пошел за водой, чтобы умыться, прежде чем заснуть рядом с Чжао Цзингэ, который совсем не хотел спать после полуденного сна.

Положив руку Цзян Чжэня себе на живот, Чжао Цзингэ зевнул и медленно задремал.

Чжао Фугуй и Чжао Лю были стары и мало спали, поэтому на следующий день встали в сумерках и понесли рис к реке, чтобы промыть.

Люди в Хэси вставали рано, поэтому, увидев Чжао Лю и Чжао Фугуя, все пошли здороваться. Некоторые из них спрашивали, сколько денег заработал Цзян Чжэнь на этот раз, а другие говорили: «Я не думаю, что Цзян Чжэнь привез что-нибудь с собой, когда вернулся вчера. Боюсь, эта поездка не удалась».

Хотя Чжао Лю очень беспокоилась о Цзян Чжэне, она сразу же была недовольна, когда другие говорили об этом.

«Все пошло не так, и ребенок Ли Юань ушел. . .»

«Но Цзян Чжэнь действительно любит тратить деньги. Когда он вернулся, он принес мне несколько видов украшений».

«Более того, он попросил меня каждый день убивать кур и уток для Цзингэ. . . Как можно говорить, что он в проигрыше? Нет никого, кто стал бы жульничать, чтобы есть кур и уток каждый день!»

Она некоторое время говорила о Цзян Чжэне, но не осмеливалась говорить больше, опасаясь, что эти люди действительно узнают, что Цзян Чжэнь не зарабатывает денег, поэтому она переключила тему на Чжао Цзингэ.

«Это правда, что Цзингэ беременен ребенком, и он просто так хорошо к себе относится, давая Цзян Чжэню всю еду, которую он не любит есть. . . Наша семья Чжао никогда не была такой разборчивой в еде».

«Даже воду, которой он вчера мыл ноги, он попросил Цзян Чжэня отнести в дом!»

«есть ли у нас в деревне кто-то беременный ребенком, кто был бы нежнее него?»

. . .

Когда Цзян Чжэнь вышел из дома, он услышал, как Чжао Лю хвастается, и его сердце внезапно наполнилось радостью.

Когда Чжао Лю увидела Цзян Чжэня, она немного смутилась. Обычные мужчины, даже если они были готовы сделать что-то для женщин дома, не желали говорить об этом на улице, опасаясь испортить свою репутацию.

«Мама, Цзингэ не из неженок. Кроме того, это вещи, которые я должен делать в любом случае. Цзян Чжэнь улыбнулся Чжао Лю.

У Чжао Лю сразу же появилось чувство удовлетворения, она выпрямила спину и посмотрела на окружающих с самодовольным выражением лица.

Окружающие: «. . .»

Чем ты так гордишься? Цзян Чжэнь, должно быть, потратил много денег, чтобы доставить удовольствие Чжао Цзингэ. . .

Селяне молчали, с болью в сердце.

Однако в это время Чжао Лю спросила Цзян Чжэня: «Цзян Чжэнь, почему ты уже встал? Разве ты не должен больше спать?»

«Хе Чуньшэн разбудил меня. Он сказал, что мой корабль приближается, — сказал Цзян Чжэнь.

"Корабль? Мы его не видели, — сказала Чжао Лю с некоторыми сомнениями. Они были у реки и вообще не видели ни одной лодки.

— Это над каналом. Цзян Чжэнь указал в сторону семейного дома Чжао Даху.

На этом корабле было много вещей, поэтому, подумав об этом вчера, он просто попросил Хэ Чуньшэна и других отправиться в путешествие сегодня и направить корабль прямо сюда.

«Почему это там? Что-то пошло не так? Вы можете пойти и сказать им, чтобы они отправили лодку сюда», — сказала Чжао Лю.

Цзян Чжэнь на мгновение остановился. "Не можем. Канал слишком мал».

Автору есть что сказать: Все посмотрите сюда~.

Формат договора купли-продажи от Baidu, копировать и вставить + изменить.

В древние времена было шестнадцать способов взвешивания, но ради этого романа я объединил их как десять серебряных = один цзинь = 500 граммов.

****

Наконец, давайте поговорим о серебре~

Хотя этот роман является вымышленным, он в основном написан в соответствии с династиями Мин и Цин.

Фактически, во времена династий Мин и Цин серебра было все больше и больше; поэтому даже семья фермера могла зарабатывать деньги. Помимо фермеров, многие чиновники смогли закопать миллионы таэлей серебра под своими домами, а торговцы солью заработали еще больше денег. Не говоря уже о крупных морских торговцах на юге. В то время все деньги со всего мира текли в Китай.

Таким образом, Цзян Чжэнь не очень богат на нынешнем этапе. Есть некоторые богатые торговцы, которые тратят 100 000 серебра в год на семейные расходы, поэтому на постройку сада может уйти все его богатство. Однако, хотя крупные купцы и чиновники были богаты, простой народ все же был очень беден.

Канал был слишком мал?

Чжао Лю озадаченно посмотрела на канал рядом с ней. Этот канал не был маленьким; в нем без проблем поместятся три лодки!

Пока Чжао Лю задавалась вопросом, пришли все люди Цзян Чжэня из Хэси, даже те, кто жил в деревне Цяотоу и в уездном городе.

После того, как эти люди связались с Цзян Чжэнем, их темперамент изменился. Поскольку они хорошо питались, все они стали очень сильными. Теперь, стоя вместе, они оказывали большое давление на людей, не говоря уже о том, что, увидев Цзян Чжэня, они открыли рты и в унисон закричали: «Приветствую, босс!»

Их голоса были такими громкими, что Чжао Лю испугалась.

«Мм-хм». Цзян Чжэнь кивнул им и указал на реку. "Идите вперёд."

"Да, начальник!" Все ответили в унисон, а затем Хэ Чуньшэн закричал: «Бежим, бежим!»

После того, как Хэ Чуньшэн закричал, эти люди упорядоченно пробежали дистанцию.

Чжао Лю была немного ошеломлена этой сценой, но вскоре она стала гордится ещё сильнее. Это были люди Цзян Чжэня! Но . . . Что они собираются делать у реки?

— Мама, не хочешь ли ты пойти туда со мной? — спросил Цзян Чжэнь.

«Я чищу рис, — сказала Чжао Лю.

«Тетя, ты не поможешь моей маме помыть рис?» Цзян Чжэнь взял из рук Чжао Лю бамбуковое сито и дал его женщине средних лет, которая тоже мыла рис.

В в те времена после обмолотки риса часто оставалось много шелухи, поэтому им нужно было промыть рис и замочить его в воде, чтобы рисовая шелуха уплыла.

"Ой . . . — ответила женщина и неосознанно взяла бамбуковое сито из рук Цзян Чжэня.

— Спасибо, — сказал Цзян Чжэнь.

В этом сельском месте мало кто торжественно благодарил людей, особенно этого не ждали от Цзян Чжэня, который теперь был известен. . . Женщина, держащая бамбуковое сито, на мгновение остолбенела. Когда она увидела, как Цзян Чжэнь уходит с Чжао Лю, она сказала окружающим: «Вы слышали? Цзян Чжэнь только что поблагодарил меня!»

— Я слышал, — сказал мужчина рядом с ней.

Цзян Чжэнь вовсе не был злобным, на самом деле, он давал понять, что ему можно доверять.

Сначала, когда они услышали слова Чжао Лю о том, как сильно Цзян Чжэнь любил Чжао Цзингэ и как хорошо он к ним относился, они всегда думали, что она хвастается, но Цзян Чжэнь только что улыбался. . . Возможно, Чжао Лю не солгала.

«Все ушли к реке. Как вы думаете, что там?»

— Давай тоже пойдем посмотрим.

"Хорошо. Пойдем посмотрим".

. . .

После некоторого обсуждения все приняли решение. Тем не менее, у них всех было что занести домой, особенно у женщины, которая взяла бамбуковое сито Чжао Лю. Ей нужно было пройти мимо двух домов, чтобы отнести его: «Ждите меня!»

«При такой короткой дороге ждать нечего! Почему бы тебе просто не идти медленно?» Некоторые люди уже были в пути.

Зимние дни были короткими, и, хотя сейчас только рассвет, жители деревни Хэси почти все проснулись. Когда мужчина, ожидавший завтрака, увидел, что его жена в спешке бежит с улицы, ему пришлось спросить: «Почему ты так быстро бежишь?»

— Я пойду посмотрю, что происходит.

— Что за волнение?

«Цзян Чжэнь привел большую группу людей в дом Чжао Даху!»

Цзян Чжэнь привел людей в дом Чжао Даху? Что происходит?

В сельской местности происходило так мало интересных событий, поэтому, кто бы ни попал в передрягу, все бежали смотреть на суету. Поскольку Цзян Чжэнь привел группу людей в семейный дом Чжао Даху, все побежали смотреть веселье.

Староста деревни Цзян Пин тоже примчался.

Его сын пошел в дом Чжао рано утром. Затем он услышал, что последовал за группой людей к дому Чжао Даху. Он не знал, что происходит. . . но ему нужно было следить за этим.

К тому времени семья Чжао Даху уже проснулась.

Все они жили немного дальше от жителей деревни, поэтому первое время, увидев бегущую издалека группу людей, испугались. Они боялись, что кто-то пришел ограбить их дом, и испугались еще больше, когда узнали, что это люди Цзян Чжэня. В прошлом они были не очень добры к Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь не собирался беспокоить их, не так ли?

Они были обеспокоены. Затем они увидели группу, которая аккуратно перебежала дорогу рядом с их домом, а затем направилась к реке. Чжао Даху вздохнул с облегчением, и ему сразу же стало любопытно. С какой стати эти люди шли на другой берег реки? Он . . . тоже хотел пойти посмотреть.

После того, как семья Чжао Даху привела себя в порядок, они также вышли посмотреть на шум и суету.

К тому времени у реки остановилось большое судно, его капитан искал место для причала, какие-то люди побежали к берегу реки, а затем веревками привязали корабль к деревьям на берегу.

В целом грузоподъемность корабля была намного лучше, чем у конной повозки. Ведь всем кораблям помогала плавучесть. Пока корабль был больше, он мог нести гораздо больше вещей. . . Чтобы закрепить корабль, этим людям пришлось вытащить больше веревок, чтобы он мог прочно стоять на месте. Когда они закончили привязывать его, они нашли несколько досок и положили их между лодкой и берегом реки.

После всего этого эти занятые люди посмотрели на Ван Хайшэна и спросили: «Брат Ван, это то место? Когда придет босс?»

«Скоро», — сказал Ван Хайшэн. Наблюдая за тем, как люди на лодке относятся к нему с уважением и называют его братом Ван, он почувствовал себя очень гордым. Раньше он был рыбаком; он действительно не ожидал такого дня.

Как только Ван Хайшэн заговорил, пришел Хэ Чуньшэн с людьми, а через некоторое время пришел и Цзян Чжэнь.

После того, как Цзян Чжэнь позвал Чжао Лю, он отправился на другой берег реки и по пути встретил Чжао Цзингэ и Чжао Фугуя.

Чжао Цзингэ шел вперед, а Чжао Фугуй, который всегда молчал, а затем недовольно посмотрел на него, неожиданно сказал: «Цзин, будь осторожен, будь осторожен. . . Как ты можешь ходить так быстро, когда ты беременен ребенком?» Его сын не был похож на большинство геров, не боялся ли он, что Цзян Чжэнь перестанет его любить?

«Папа, на что мне обратить внимание?»

«На что еще можно обратить внимание? Конечно, я хочу, чтобы ты шел медленно!» Чжао Лю немедленно сказала, и Цзян Чжэнь посмотрел на нее с улыбкой.

Увидев Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ немедленно замедлила шаг.

Их семья шла не быстро, поэтому через короткое время остальные жители деревни догнали их, когда они уже достигли берега реки.

В прошлом у этой реки у Цзян Чжэня было много свиданий с Чжао Цзингэ. Глядя на это место, его глаза блеснули ностальгией, и он почувствовал, что все ему нравится, особенно большие заросли бамбука, увядшие и пожелтевшие от холода, были чрезвычайно хороши.

В прошлом он держал Чжао Цзингэ за руку и целовал его там.

Цзян Чжэнь думал о прошлом, но глаза Чжао Лю и Чжао Фугуя были прикованы к большим кораблям у реки.

По этой стороне реки курсировало много кораблей. И Чжао Лю, и Чжао Фугуй раньше помогали с грузом в доках, так что они видели большие корабли, но этот…

Хэ Чуньшэн и все остальные побежали к кораблю. Этот корабль, этот корабль. . .

— Почему здесь такой большой корабль?

«Люди под командованием Цзян Чжэня поднялись на борт».

«Вы видели Цзян Мина? Он тащит вещи по кораблю!

. . .

Жители деревни Хэси не осмеливались приближаться; все они остановились в некотором отдалении, на склоне реки, который был намного выше берега реки. Они говорили один за другим, и через некоторое время все посмотрели на старосту деревни, Цзян Пина.

Староста деревни всегда много чего знал, и Цзян Мин отправился на корабль. В данный момент, если бы у них были сомнения, им нужно было бы спросить Цзян Пина. Кто захочет спрашивать этого свирепого и злого Цзян Чжэня?

Цзян Пин: «. . .» Он действительно не знал, откуда взялся этот корабль!

Его сопляк сказал, что он что-то оставил на корабле и должен принести это. . . Может быть, это тот самый корабль? Этот корабль принадлежал семье Чжэн?

Подумав об этом, Цзян Пин подумал, что так и должно быть, поэтому он сказал: «Разве Цзян Чжэнь не работает на семью Чжэн? Этот корабль должен принадлежать семье Чжэн».

Как только он закончил говорить, он увидел Цзян Чжэня, идущего к этому кораблю, и все на этом корабле кивнули и поклонились Цзян Чжэню. «Босс!»

Подождите, этот корабль. . . ведь не принадлежал Цзян Чжэню, верно?

«Этот корабль. . . Не может быть собственностью Цзян Чжэня?» Цзян Пин, который был далеко, был настроен скептически, но Чжао Лю тоже не могла не сомневаться. Ранее Цзян Чжэнь сказал, что его корабль уже в пути.

"Какая чепуха! Сколько денег стоит корабль такого размера? Чжао Фугуй посмотрел на свою жену и сделал ей выговор. Даже у многих богатых людей уездного города не было такого большого корабля!

"Конечно . . ." Чжао Лю также считала, что корабль не должен принадлежать Цзян Чжэню.

— Отец, мать, это Цзян Чжэня, — неловко сказал Чжао Цзингэ. Он только что вспомнил, что забыл сказать об этом родителям.

Чжао Лю вздрогнул и немного пошатнулся. Выражение лица Чжао Фугуя застыло. — Цзин, что ты сказал?

«Эта лодка принадлежит Цзян Чжэню, — сказал Чжао Цзингэ.

Чжао Фугуй и Чжао Лю были ошарашены и только через некоторое время посмотрели на Чжао Цзингэ.

Чжао Фугуй: «Откуда взялся этот корабль?»

Чжао Лю: "Как Цзян Чжэнь мог позволить себе такой большой корабль? Цзин, ты должен остерегаться его. Не позволяй ему соблазниться нечестными сделками."

«Мама, Цзян Чжэнь не будет», — ответил Чжао Цзингэ Чжао Лю, но он не знал, что ответить Чжао Фугую. . . Он не мог сказать, что Цзян Чжэнь украл этот корабль, верно?

К счастью, Чжао Фугуй успокоился и больше не спрашивал.

Цзян Чжэнь уже поднялся на борт и приказал людям начать выносить вещи с корабля.

В первую очередь они спустили вниз вещи, которые каждый покупал в столице, чтобы привезти домой. Цзян Чжэнь также позволил своим людям сначала отнести эти вещи домой. Так или иначе, на корабле было много матросов, и у него не было недостатка в людях, которые помогали ему перемещать товары.

Люди Цзян Чжэня ликовали, собирая свои вещи одну за другой.

Хэ Чуншэн купил много ярких тканей и нашел своего младшего брата Хэ Цюшэна.

«Цюшэн, это для тебя. Возьми их, чтобы сделать одежду».

"Брат!" Глаза Хэ Цюшэна сразу же загорелись.

«Папа, я купил тебе ночной горшок! Я слышал, вы сказали, что ваш ночной горшок был разбит, и что вы случайно поцарапали его… Ой! Прежде чем Цзян Мин успел закончить свои слова, отец ударил его по голове.

Этот сопляк действительно осмелился что-то сказать! Цзян Пин неловко посмотрел на окружающих его людей и, конечно же, увидел, что все люди в деревне смотрят на него с удивлением. Все их взгляды были прикованы к определенной части его тела.

Цзян Пин: «. . .» Его сын был маленьким предателем! — Кашель, — Цзян Пин дважды кашлянул и указал на большие сумки вокруг Цзян Мина. — Это все, что ты купил?

— Да, папа, — сказал Цзян Мин. «Я купил что-то для всех членов моей семьи».

"Этот корабль. . ." — снова спросил Цзян Пин.

«Этот корабль принадлежит Боссу», — сказал Цзян Мин.

«Корабль Цзян Чжэня? Откуда у Цзян Чжэня такой большой корабль?» Цзян Пин был потрясен. Как и окружающие жители деревни Хэси.

Откуда у Цзян Чжэня такой большой корабль? Он не заработал денег, не так ли?

«Разве это не просто корабль? Папа, почему ты так удивлен? — сказал Цзян Мин. Этот корабль не казался ему чем-то особенным.

— Это обычная лодка? Цзян Пин был зол.

«Это самый обычный корабль. У босса есть еще пять примерно такого же размера и несколько поменьше, — сказал Цзян Мин.

Цзян Пин: «. . .»

Жители Хэси: «. . .»

Цзян Чжэнь, откуда у него столько кораблей? Он их украл?

Чжао Даху и его семья тоже были среди толпы, и они слушали разговор между Цзян Пином и его сыном, а затем. . . Раньше они были самыми богатыми в деревне, но, похоже, так больше не будет. Внезапно они почувствовали себя немного подавленными!

Большинство жителей деревни Хэси, за исключением семьи Мясника Цзяна, отправились к берегу реки.

Что касается того, почему Мясник Цзян Мясник не пошел. . . в то время им нужно было спрятаться от Цзян Чжэня и затаиться. Как они могли близко к нему подойти?

Поскольку все жители Хэси сбежали, вся деревня выглядела опустевшей. Тем временем вернулась Чжу Шуфэнь со своими родителями и родственниками.

Вчера она даже не поздоровалась с семьей Цзян; она просто собрала свои вещи и вернулась в дом своей матери. Она хотела привести свою семью и заставить семью Цзян разделиться, поэтому в этот день они пришли рано утром.

Боясь, что жители деревни Хэси не согласятся разделить семью, семья Чжу сегодня позвал множество людей. Отец Чжу Шуфэнь, Чжу Сюцай, тоже приехал лично.

Они в гневе бросились в деревню Хэси только для того, чтобы найти . . . Почему в деревне Хэси было так тихо и почему вокруг никого не было?

— Где все жители? Чжу Сюцай озадаченно посмотрел налево и направо.

"Я не знаю." Чжу Шуфэнь тоже была озадачена. В это время в деревне должно быть людно. Все завтракали? Почему в этот момент никого нет?

«Этот вопрос не убежит, не так ли? Дядя, пойдем посмотрим дом семьи Цзян!» сказал кто-то.

Группа людей быстро побежала к дому семьи Цзян, а затем окружила их всех.

На днях семья Цзян была заблокирована Цзян Чжэнем, а сегодня их заблокировала семья Чжу. Стул, на котором вчера сидел Цзян Чжэнь, также был поставлен для его тестя Цзян Чэнсяном по его собственной инициативе.

Начались односторонние переговоры.

Жители деревни Хэси ничего не знали о ситуации в семье Цзян. Они все еще были в шоке. Однако в данный момент они хотя бы могли говорить. . .

«Этот Цзян Чжэнь действительно что-то!»

«Да, он отсутствовал всего несколько месяцев, но он вернулся с такими большими кораблями».

«Он определенно благословлен».

«Это правда, что старушка Цзян обращалась с ним несправедливо. Если бы семья Цзян относилась к нему лучше, они могли бы уже давно разбогатеть».

. . .

Второй дядя семьи Цзян тоже был там и был в ярости, когда услышал эти слова. Он рассердился. Он чувствовал, что Цзян Чжэнь недостаточно амбициозен. Если он был настолько способным, зачем ему опускаться до того, чтобы выходить замуж в чужую семью? Разве этого недостаточно, чтобы завести собственное домашнее хозяйство? Он мог жениться на жене и иметь четырех наложниц, рожать потомков и множить богатство для семьи Цзян. . .

Второй дядя семьи Цзян подумал так и хотел снова поговорить с Цзян Чжэнем, но его сын, увидев это, быстро схватил его.

Цзян Чжэнь теперь был так силен; было бы глупо обижать его снова!

Тем временем Чжао Фугуй поднялся на борт корабля, чтобы помочь Цзян Чжэню перенести вещи.

На самом деле у Цзян Чжэня не было недостатка в людях, чтобы сделать это, но Чжао Фугуй был так счастлив, что настоял на своей помощи, поэтому Цзян Чжэнь позволил ему. Однако он попросил его перенести только то, что он купил для него и Чжао Лю, и не нести слишком много.

Таким образом, Чжао Фугуй каждый раз немного двигался вперед и назад.

«Мама, попроси папу вернуться». Когда Чжао Цзингэ увидел, как его отец бегает туда-сюда. Он чувствовал себя немного огорченным.

— Твой отец хвастается. Не обращай на него внимания, — сказал Чжао Лю. На самом деле, она тоже хотела спуститься туда и перенести вещи! Но доска была слишком узкой, поэтому она не осмелилась пойти туда.

Взгляд Чжао Лю перешёл на людей из деревни неподалеку.

Несколько человек, которые часто разговаривали с Чжао Лю и были с ней в хороших отношениях, сразу же подошли к ней и похвастались: «Я же говорил вам, что Цзингэ был благословлен с детства! Я была уверена, что он удачно женится!»

«Чжао Лю, ты дождалась хороших дней!»

«У вас лучшая жизнь в нашей деревне».

. . .

Чжао Лю хвалили, не ожидая, когда она сама похвастается, поэтому она была очень счастлива.

В это время эти люди начали спрашивать: «Как у Цзян Чжэня вдруг появился такой корабль?»

Чжао Лю замерла, когда услышала этот вопрос. Она тоже не знала!

Чжао Лю сразу же посмотрел на Чжао Цзинге.

Чжао Цзингэ дважды кашлянул. «Цзян Чжэнь. . . Он очень хорош. . . Что ж . . .»

Он хотел покрасоваться, как его мать, но не знал, что сказать. Если бы он слишком много хвалил Цзян Чжэня, разве другие люди не захотели бы его ограбить?

«Этот детский рот действительно неуклюжий!» — сказала Чжао Лю. Она не знала, откуда взялся корабль Цзян Чжэня, но это не повлияло на ее хвастовство. «Цзян Чжэнь всегда был способным человеком. Что для него несколько кораблей?

«Хозяин семьи Чжэн ценит его!»

— Но он не всегда хорош во всем — нет, он слишком прилипчив. Отправляясь по делам, он всегда берет с собой Цзингэ. Цзингэ беременный, но все равно отправился с ним в путешествие».

«Конечно, у него такой большой корабль, так что Цзингэ не устанет».

«Они такая липкая пара, такая липкая. . ».

Если бы так сказала его мать, и люди знали бы, что он очень нравится Цзян Чжэню, то они бы и не подумали красть у него Цзян Чжэня. Замечательно!

— Мадам, старая мадам. В это время повариха Ли пришла с Руо-эром; их акцент немного отличался от хэси. Однако, поскольку они учились у Чжао Цзингэ, Чжао Лю было несложно понять их акцент.

"Это . . ." Чжао Лю не знала, кто эти два человека, и… Это был первый раз, когда кто-то назвал ее Старой Мадам. . . Это было действительно странно. Даже мать Чжао Даху так не звали.

«Цзян Чжэнь попросил их позаботиться обо мне», — сказал Чжао Цзингэ.

«О, видите ли, этот Цзян Чжэнь действительно умеет тратить деньги. Мой Цзингэ такой крепкий. Зачем ему нужен кто-то, кто позаботится о нем?» Чжао Лю сразу же сказала: «Но мне не нужно беспокоиться о том, как заботиться о ребенке. Кто-нибудь может помочь!»

Жители Хэси, которым не удалось вставить слово: «. . .»

Внезапно всем им захотелось ударить Чжао Лю. . .

Чжао Цзингэ сдержанно улыбнулся и вдруг понял, почему его матери нравилось вот так хвастаться перед людьми.

Чжао Фугуй бегал туда-сюда более дюжины раз, прежде чем закончил разгружать все вещи. Затем Цзян Чжэнь нашел человека и попросил его помочь доставить вещи в дом Чжао.

Мужчина взял груз и собрал все вещи, которые Чжао Фугуй нес так долго, оставив лишь несколько небольших вещей для Чжао Лю и Чжао Фугуя.

На самом деле этот багаж изначально предназначался для того, чтобы его нёс Руо-эр, но Чжао Лю хотела его взять.

«Такой хороший материал, но его используют для упаковки багажа». Выражение лица Чжао Лю было немного запутанным, когда она поглаживала багаж в руке.

Когда подошел Цзян Чжэнь, все люди вокруг разбежались. Увидев ситуацию, Чжао Лю тихонько потянула Чжао Цзингэ к себе и сказала: «Мама только что сказала несколько слов, которые тебе не следует слушать».

"Каких?" Чжао Цзингэ был озадачен.

«То есть, это слишком сложно для тебя, чтобы следовать за Цзян Чжэнем. . . Мать задумалась. Тебе лучше путешествовать с ним в будущем, чтобы Цзян Чжэня не забрали!»

Когда семья Чжао еще процветала, даже честный Чжао Фугуй стал мишенью вдовы, которая хотела получить деньги от Чжао Фугуя и позволить ему помочь с работой. Теперь, когда Цзян Чжэнь был богат. . . Она подумала, что было бы лучше, если бы ее сын все время следовал за Цзян Чжэнем, чтобы, даже если некоторые гоблины захотели пристать к нему, ее сын мог их отогнать!

Чжао Цзингэ торжественно кивнул. Он также чувствовал, что, пока он может быть рядом, он должен быть рядом.

Цзян Чжэнь, идущий впереди, вернул людей Хэси. У всех так закружилась голова, что никто не заметил происходящего в семье Цзян. Особенно после того, как Цзян Чжэнь бросил свои вещи и снова пошел к реке. Все закричали, а затем снова последовали за ним.

Цзян Чжэнь подсчитал про себя, что у него должно быть более двухсот тысяч серебра наличными, включая всю недвижимость, например, его корабль.

Если он действительно хотел поговорить о серебре. . . после того, как он купил много товаров в столице, осталось всего около двадцати тысяч серебром. Эти двадцать тысяч серебром он собирался спрятать дома на случай непредвиденных обстоятельств.

Двадцать тысяч таэлей серебра весили две тысячи джин (1000 кг), что в наше время составляло одну тонну. Казалось бы, много, но если сложить, то не так уж и много.

Эти десять тысяч серебряных, положенные в ящик, наполнили бы только четыре ящика, и то только потому, что форма серебра была неправильной.

Эти ящики ранее были заперты на корабле Цзян Чжэнем, но Цзян Чжэнь лично повелел людям отнести их к семье Чжао. После этого он назначит некоторых из своих людей в качестве охранников.

В то же время было еще одно неотложное дело. Это была постройка дома.

Раньше Цзян Чжэнь не спешил строить дом, главным образом потому, что у него не было денег, но теперь, когда он стал богатым, он должен был построить хороший дом. Тем не менее, он не хотел строить какой-то дом.

Цзян Чжэнь вспомнил, что Ли Минчжэ, который занимался шелковым бизнесом в деревне Лицзя, не только построил свой дом у реки, но и построил небольшой причал, чтобы людям из разных регионов страны было удобно пришвартовывать свои лодки и продать ему свои коконы.

Должен ли он также купить участок земли, а затем построить доки, а также дом?

Кстати говоря, хотя в древние времена были всевозможные трудности, были и некоторые аспекты, которые очень нравились Цзян Чжэню. Например, когда вы покупаете участок земли в этом времени, вы можете делать с ним все, что хотите. В отличие от современных времен, когда вам нужно было построить дом с одобрения властей.

Если бы человек хотел построить док для личного пользования, это было бы еще более хлопотно, и он может вообще не получить одобрения. Если бы он мог, он бы построил большой док в деревне Хэси и дом рядом с ним.

Цзян Чжэнь достал лист бумаги и нарисовал топографию Хэси, а затем начал выбирать место.

В это время Чжао Фугуй и его жена открыли ящики, которые принес Цзян Чжэнь. Как только открыли ящик, были удивлены. В этом ящике было столько серебра!

Чжао Лю прикрыла грудь и почувствовала, что не может дышать.

"Блядь! Нельзя говорить об этом на улице". Чжао Фугуй сглотнул и сказал: «Я пойду убью курицу».

«Не убивай только курицу, убейте и утку. . . Цзян Чжэнь любит есть тушеную утку, — сказала Чжао Лю.

Столько серебра, ах. . . Всех кур и уток, которых они выращивали, действительно можно было есть самим. . .

Чжао Лю и Чжао Фугуй пошли готовить, но Чжао Цзингэ подошел к Цзян Чжэню.

Теперь у него было немного знаний, поэтому, когда он увидел рисунок Цзян Чжэня, он мог догадаться с первого взгляда: «Ты намечаешь деревню Хэси?»

«Мм-м-м», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзинге, а затем указал на рисунок, чтобы показать его Чжао Цзингэ. — Что скажешь, если мы построим здесь дом?

"Хорошо!" Чжао Цзингэ сразу согласился. Он беспокоился, что его дом слишком мал для всех этих людей!

В конце концов, у него может быть двое детей за три года, верно? Может быть, через пять лет было бы даже трое детей!

Цзян Чжэнь не знал, что мысли Чжао Цзингэ не были о строительстве дома.

«Хотя использование глинобитных стен для строительства дома экономит время, у него много дефектов, и он все еще сырой. Хочу поменять и построить кирпичный дом, но планировка дома не может быть такой. Каждый дом должен быть хорошо спланирован. Сначала я спроектирую дом. . . Лучше построить несколько этажей. . .»

"Несколько?" Чжао Цзингэ удивленно посмотрел на Цзян Чжэня.

«Да, несколько. Даже если бы пол можно было вымостить кирпичом и плиткой, на первом этаже было бы слишком влажно, поэтому лучше построить несколько этажей и жить наверху», — сказал Цзян Чжэнь. «Как ты думаешь, мне стоит сначала купить печь для обжига кирпичей и обжечь кирпичи?»

Цзян Чжэнь не умел обжигать стекло, но примерно знал, как обжигать кирпичи. Ведь обжигать кирпичи было просто. . . Разве не было просто сделать несколько форм из глины и обжечь их? Кроме того, в древности уже существовали печи для обжига кирпича. С тем же успехом он мог бы нанять какого-нибудь мастера по обжигу кирпичей и решить этот вопрос.

Цзян Чжэнь быстро принял решение, а Чжао Цзингэ, выслушав это решение, сразу же согласился.

Завтра они пойдут покупать землю.

Пока Цзян Чжэнь думал о том, как купить землю, семья Чжу отвезла семью Цзян в провинциальный город, чтобы продать землю. Потом они пошли отдавать долг и по пути разделяли семью.

У семьи Цзян все еще оставалось одиннадцать акров рисовых полей, десять акров земли тутового дерева и десять акров сухой земли. На этот раз, чтобы расплатиться с долгами, они продали три акра рисовых полей, два акра сухой и два акра тутовой земли.

После того, как Чжу Сюцай выступил вперед, Цзян Чэнвэнь был должен все долги, поэтому после разделения семьи Цзян Чэнсян по праву получил больше вещей. Он получил пять акров рисовых полей, пять акров тутовой земли и пять акров сухой земли. Однако даже в этом случае доля Цзян Чэнсяна стала намного меньше, чем он ожидал.

В настоящее время, если бы он усердно работал в поле в течение года, он смог бы получить достаточно только для еды и одежды. Было бы трудно иметь излишек.

Цзян Чэнвэню было еще хуже; он получил в общей сложности только три акра рисовых полей, три акра сухой и три акра тутовой земли. Даже если бы каждый клочок земли использовался хорошо, ему вряд ли хватило бы еды. . . Ведь скоро у него будет еще один ребенок.

Более того, он и Цзян Чэнсян заключили сделку, что пожилая леди Цзян последует за ним, а Мясник Цзян последует за Цзян Чэнсяном. Это означало, что в его семье было трое взрослых. . . Хорошо, что пожилая леди Цзян могла разводить тутовых шелкопрядов, чтобы прокормить семью.

На самом деле, количество земли, которое было у братьев Цзян, было немалым. В Хэси все еще было много людей, которые были беднее, но переход от расточительности к бережливости всегда был немного трудным для восприятия.

И только тогда, когда земля будет засеяна, они получат урожай! Однако они не умели вести хозяйство. Семья Цзян посмотрела друг на друга с несогласием, низко опустив головы, когда они уныло вернулись в Хэси и только для того, чтобы узнать это. . . Цзян Чжэнь неожиданно заработал много денег!

Жители деревни Хэси были так счастливы, как будто в тот день был праздник. В их деревне теперь есть могущественный человек!

Цзян Чжэнь был очень, очень сильным. Он отправился в путешествие, а когда вернулся, нажил один — нет, несколько больших кораблей и вдруг стал крупным бизнесменом! Было подсчитано, что у Цзян Чжэня теперь было больше денег, чем у Чжао Даху.

Раньше, когда Цзян Чжэнь был лишь немного богаче остальных жителей деревни, люди могли еще завидовать ему, но теперь, когда богатство Цзян Чжэня намного превышало богатство сельских жителей, они не завидовали ему, а смотрели на него с уважением вместо зависти.

В этот момент жители деревни выглядели очень гордыми, и когда они увидели семью Цзян, их плохое настроение окончательно исчезло. По сравнению с семьей Цзян их положение было намного лучше!

Видя уныние семьи Цзян, которая прогнала своё благословение, они, напротив, просто заранее подружились с Цзян Чжэнем, так что на самом деле это было пустяком.

Видя, как семья Цзян в отчаянии опустила головы, некоторые люди, у которых не было с ними хороших отношений, начали злорадствовать.

«Цзян Чэнвэнь, ты знал, что сегодня прибывает корабль Цзян Чжэня?» — спросил молодой человек того же возраста, что и Цзян Чэнвэнь, который был с ним с детства.

«Какой корабль? Я не видел!» Цзян Чэнвэнь сказал неприятным голосом.

«Конечно, вы не могли этого видеть. Канал здесь слишком мал для этой лодки, поэтому она причалила к реке. Мужчина рассмеялся.

«Да, корабль Цзян Чжэня действительно большой, и с этого корабля было выгружено много вещей», — сказал кто-то рядом с ним, после чего все больше и больше людей начали говорить.

«У Цзян Чжэня также есть больше, чем одна лодка. У него их несколько!»

«Цзян Мин и Хэ Чуньшэн купили с этого корабля вещи на сумму более двадцати серебра. Как вы думаете, сколько они заработали в этой поездке?

«Я слышал, что только за эту поездку каждый из них заработал почти сто серебра! Тск, тск. Цзян Чэнсян зарабатывал в доках всего два серебра в месяц, верно?

«Эти люди так много заработали, так каким же богатым должен быть Цзян Чжэнь!»

Толпа говорила перед семьей Цзян, и их лица становились все мрачнее и мрачнее.

«Этого не может быть! Цзян Чжэнь, должно быть, обманывает! Это все ложь!» - громко сказала старая леди Цзян.

«Все в деревне это видели, так как же это может быть ложью?» — сказали мужчины уходя в хорошем настроении.

Семья Цзян посмотрела друг на друга и вернулась домой, окутанная мраком. В это время подошли люди, близкие к их семье, и, наконец, объяснили им всю историю, снова пытаясь их уговорить.

«Вы должны быть более открытыми. . .»

«Не обижайте Цзян Чжэня в будущем».

— Ну, если бы вы сначала были к нему добрее?

. . .

Семья Цзян впала в еще большую депрессию, услышав их совет.

Но в это время семья Чжао ликовала. Утром Чжао Фугуй и Чжао Лю не приготовили завтрак, потому что они пошли переносить вещи, поэтому в полдень Чжао Лю приготовила очень большой обед. Более того, она уже привыкла к небольшому количеству масла, а теперь еще охотнее использовала масло.

Что касается зеленых овощей, она использовала только воду, чтобы бланшировать их, а затем обжарила. Утку она не только зажарила в масле, но и в вине потушила! Курица, она даже не догадалась сварить курицу для супа, а сварила ее в глиняном горшке!

. . .

Конечно, это была не идея Чжао Лю, сельской женщины с небольшим опытом. На самом деле вся готовка велась под руководством кухарки Ли, и она узнала, что так можно готовить.

«Ты приготовила все блюда, которые Цзингэ ел раньше?» Чжао Лю учуял насыщенный аромат утки в кастрюле и спросил.

«Да, его светлость попросил меня приготовить специально для его жены», — сказала кухарка Ли Чжао Лю с акцентом.

«Цзян Чжэнь очень добр к нему». Чжао Лю была очень счастлива в своем сердце. Она была занята всю свою жизнь, так разве не правильно было, чтобы ее ребенок прожил хорошую жизнь? Теперь у ее сына была хорошая жизнь.

Чжао Лю думала так в своем сердце, как и другие. Цзян Сяомэй, взглянув на Чжао Цзингэ, немного ему завидовала. Она тоже раньше ходила смотреть волнение и немного испугалась. Она не знала, что ее старший брат такой хороший. . .

У нее такой могущественный старший брат. В будущем . . . как только Цзян Сяомэй подумала об этом, её как будто облили холодной водой.

Цзян Чжэнь разговаривал с Чжао Цзингэ, Чжао Фугуем и Чжао Лю, но вообще не смотрел на нее. Ее старший брат полностью стал членом семьи Чжао. Хотя он и не менял фамилию, она осталась прежней. Хотя ее звали Цзян.

Из-за этого Цзян Сяомэй вообще не осмеливалась успокаиваться. В тот момент она все еще была занята, помогая Чжао Лю.

Цзян Чжэнь наслаждался едой с большим удовольствием. Он любил есть мясо, и хотя в тот день на столе не было свинины, он мог свободно есть курицу и утку. Особенно курица. . .

Курица какое-то время варилась в глиняном горшке, поэтому мясо совсем не было жестким, а вкус конденсировался внутри мяса. . . Цзян Чжэнь прожевал два куриных крылышка.

Чжао Фугуй также любил есть мясо, а не жевать кости. Кроме того, вкус утки в этот раз был особенно хорош. В прошлом утки, приготовленные Чжао Лю, всегда имели неприятный утиный запах, но на этот раз утка не пахла, но при этом не потеряла свой вкус. Кроме того, суп был очень вкусным. Даже овощные блюда были очень вкусными.

После еды Цзян Чжэнь сказал Чжао Фугую и его жене, что собирается построить дом. «Мама, папа, у нас в семье будет больше людей в будущем, поэтому мы точно не сможем вместить всех в этом здании. Позже я поеду в уездный город и куплю участок земли, чтобы мы могли построить дом у канала».

"Хорошо." Чжао Фугуй снова и снова кивал. Теперь он был абсолютно уверен в Цзян Чжэне, поэтому не стал бы оспаривать решение Цзян Чжэня.

«Мама, папа, почему бы вам не примерить новую одежду и не пойти с нами в провинциальный городок прогуляться?» — снова сказал Цзян Чжэнь.

"Хорошо." Чжао Фугуй снова кивнул.

В это время Чжао Лю упомянул Цзян Сяомэй: «Вы могли бы также взять с собою Сяомэй». С Цзян Сяомэй, как и с Цзян Чжэнем раньше, плохо обращались в семье Цзян, из-за чего Чжао Лю испытывала к ней какое-то сочувствие, и ей очень нравился этот ребенок. Более того, что бы ни говорили другие, она все еще была младшей сестрой Цзян Чжэня. Даже если бы это было ради Цзян Чжэня, она не была бы недоброй к Цзян Сяомэй.

«Лучше дождаться следующего раза. У меня сейчас даже нет подходящей одежды». Цзян Чжэнь посмотрел на Цзян Сяомей, которая все еще была одета в поношенную одежду, а затем сказал: «Как только кухарка Ли и Ру-эр закончат, пожалуйста, покажи им деревню. Их багаж будет перевезен в твой дом, и они пока будут жить с тобою. Если тебе это покажется неудобным, ты можешь взять занавески или что-то еще, чтобы отделить пространство».

Цзян Чжэнь не ненавидел Цзян Сяомэй, но он не так много общался с Цзян Сяомэй, и он не мог сказать, что она ему нравилась. Цзян Сяомэй была для него просто прохожим.

Именно из-за этого он никогда раньше не заботился о Цзян Сяомэй. Однако, даже если у него не было чувств к ней, бывший старший Цзян очень любил Цзян Сяомэй, поэтому он помог ей. Но даже если он помог Цзян Сяомэй избавиться от семьи Цзян и помог бы в будущем найти ей партнера по браку, он не собирался позволять ей интегрироваться в его семью.

«Хорошо», — ответила Цзян Сяомэй.

«Я привез больше ткани. Есть темно-красная. Я попрошу кого-нибудь принести её тебе позже, чтобы ты могла сделать два новых комплекта одежды, — снова сказал Цзян Чжэнь.

В наше время Цзян Чжэнь не был молод; ему было уже за тридцать. Вкупе с полученным образованием он всегда был более терпим к несовершеннолетним — они были совсем детьми. Пока они не были злобными, не нарушали законы и не совершали преступлений, ему не о чем было беспокоиться.

Поэтому, когда Хэ Цюшэн попросил его о помощи, он не рассердился и спас бы его, когда дело дошло до этого. Он искал кого-нибудь, кто бы обслуживал Чжао Цзингэ, и с первого взгляда сжалился над тощим Ру-эром, желая помочь найти легкую работу для ребенка. Чжао Цзингэ было несложно служить.

Скоро наступит очередь Цзян Сяомэй. Он не возражал против того, чтобы она поправила свое положение, потому что это не стоило ему больших затрат.

На этот раз Цзян Чжэнь отправился в уездный город на большом корабле. И Чжао Лю, и Чжао Фугуй хотели посмотреть корабль, поэтому он, естественно, хотел их удовлетворить.

«Это замечательный корабль». После того, как Чжао Фугуй поднялся на борт, он окинул корабль горящим взглядом.

— Не трись, а то испачкаешь новую одежду. Чжао Лю стояла рядом с Чжао Фугуем и напомнила ему. После предостережения она повернула голову и с любопытством огляделась.

Прежде чем подняться на борт, Чжао Фугуй и Чжао Лю переоделись в новую одежду, привезенную Цзян Чжэнем из столицы. Кроме того, Чжао Лю также надела несколько украшений, которые привез Цзян Чжэнь.

Вставив золотую шпильку в волосы, Чжао Лю боялась повернуть голову, опасаясь, что шпилька в ее волосах упадет, а золотой браслет на ее запястье заставлял ее чувствовать, что она не знает, что с ним делать. . Она хотела показать другим золотой браслет на своей руке, но боялась, что другие попытаются его украсть. . .

В результате Чжао Лю неизбежно запуталась. Можно сказать, что она не могла усидеть на месте. Увидев Чжао Цзингэ, она быстро взяла его за руку.

— Цзингэ, иди сюда быстро. Приди и помоги матери увидеть. . . шпилька на голове у мамы не криво заколота, да?»

«Мама, шпилька у тебя на голове смотрится красиво. Все в порядке, — сказал Чжао Цзингэ.

«Хорошо, что не криво. . .» Чжао Лю вздохнула с облегчением и хмуро посмотрела на Чжао Цзингэ. «Цзингэ, почему ты не носишь какие-нибудь украшения?»

«Мне это не нравится», — сказал Чжао Цзингэ.

«Ты должен носить их, даже если они тебе не нравятся. Мужчинам нравятся женщины и геры, которые носят яркую одежду и украшения», — сказала Чжао Лю. «Если Цзян Чжэнь купил тебе украшения, тебе лучше взять их и носить».

«Мама, Цзян Чжэню это тоже не нравится, он даже не купил мне украшения». Чжао Цзингэ сказал, что Цзян Чжэнь купил кое-какие украшения для Чжао Лю, но не для него.

Услышав это, Чжао Лю потеряла дар речи. «Он не покупал тебе украшения? Почему он не купил тебе украшения? Она получила много драгоценностей, но не Чжао Цзингэ?

«Потому что мне это не нравится», — сказал Чжао Цзингэ, не желая больше говорить об этом с Чжао Лю.

Он выглядел вот так, ношение украшений действительно не смотрелось бы на нем хорошо.

Деревня Хэси находилась недалеко от уезда Хэчэн, поэтому корабль прибыл в Хечэн довольно быстро.

Чжао Лю давно не была в уездном городе. Сойдя с корабля, она не могла не осмотреться, но вскоре сдержала свое желание сделать это. На ней была такая красивая одежда, так что она должна вести себя более достойно. Если бы она продолжала оглядываться по сторонам, то наверняка смутила бы Цзян Чжэня. . . Ей лучше смириться с этим и перестать оглядываться по сторонам.

Цзян Чжэнь заметил дискомфорт Чжао Лю и взял на себя инициативу объяснить: «Мама, посмотри туда. Там магазин тканей. Раньше я ходил туда продавать ткани. И есть чайный киоск. Ты можешь получить чайник за медяки. . .»

«Питьевая вода стоит денег. . .» Чжао Лю вздохнула, слушая объяснения Цзян Чжэня. Все ее лицо становилось все более и более расслабленным.

Здоровье Чжао Лю не было хорошим на протяжении многих лет, поэтому она мало выходила на улицу. Ее кожа в деревне считалась довольно бледной. Теперь, когда она улыбалась, полная доброты, она действительно походила на старушку из богатой семьи.

Чжао Фугуй посмотрел на нее и увидел, что вокруг нее много людей, поэтому он не мог не хмыкнуть дважды.

«Отец, я собираюсь купить землю. Вы, ребята, сначала прогуляйтесь, а когда я закончу со своими делами, я найду вас, ребята, прежде чем мы пойдем в ресторан на ужин, — сказал Цзян Чжэнь людям вокруг него, когда они прогуливались.

На другом берегу реки большая часть земли принадлежала семье Чжао, но часть не принадлежала никому. Эту землю можно было купить в городской управе, но чиновникам городской управы нужно было сначала измерить ее.

Цзян Чжэнь проинформировал Чжао Фугуя и Чжао Лю, а затем взял Хэ Чуньшэна и Хэ Сяшэна на работу, оставив Цзян Мина, Ван Хайшэна и нескольких других защищать семью Чжао.

Цзян Чжэнь сначала отправился к Ян Цзину, а затем последовал за ним в офис управы, а также к магистрату провинции Хэчэн. На самом деле он не собирался встречаться с окружным судьей. В конце концов, с его статусом ему нужно было бы встать на колени, чтобы отдать дань уважения. Но как только он подошел к управе и назвал свое имя, они не только сразу вышли, чтобы помочь ему, но и не дали ему возможности встать на колени, прежде чем вместо этого ему сделали комплимент.

Не было никаких сомнений в том, что этот судья был из семьи Чжэн.

Увидев это, Цзян Чжэнь вздохнул с облегчением. Потом, как он и ожидал, все пошло гладко. Мало того, что окружной судья сказал, что земля будет его через несколько дней, но даже цена была дешевле. Конечно, поскольку судья был так добр, Цзян Чжэнь также должен был проявлять к нему уважение. Поэтому сразу после этого он дал магистрату некоторые лекарственные средства, привезенные из столицы, в знак своего уважения. Обе стороны очень весело разговаривали друг с другом.

«Босс, прошло меньше года, вы удивительно сильны».

Ян Цзин не мог сдержать эмоций, глядя на Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь был беден и без гроша в кармане, поэтому он не ожидал, что через полгода он станет человеком, с которым даже окружной судья должен обращаться вежливо. Он вдруг немного обрадовался, что его избил Цзян Чжэнь, и он не пытался доставить Цзян Чжэню неприятности после этого инцидента. Если бы у него не хватило ума не идти против Цзян Чжэня, он понятия не имел, что бы с ним стало сейчас.

— Я тоже весьма удивлен. Цзян Чжэнь рассмеялся. «Кстати, пригласите всех знакомых в управу. Я приглашу вас всех выпить». Поскольку Цзян Чжэнь намеревался жить в уезде Хэчэн, было необходимо иметь хорошие отношения с офицерами местной управы.

«Не волнуйтесь, босс. Я обязательно приглашу всех, кого следует пригласить». Ян Цзин рассмеялся и пригласил кого-нибудь пойти.

Цзян Чжэнь, увидев это, попросил Хэ Чуньшэна пойти к мяснику в уездном городе, чтобы спросить, достаточно ли у него свинины, чтобы он мог купить немного и раздать.

В тот вечер в ресторане уездного города было очень оживленно. Все управские офицеры и те мелкие чиновники, которые работали в управе, собирались в ресторане, чтобы выпить и поесть мяса.

Цзян Чжэнь потратил всего 20 серебра, чтобы купить еду в ресторане, которая могла бы удовлетворить всех этих людей. Кроме того, он попросил Хэ Чуньшэна приготовить по корзине для каждого из них. В каждой корзине был большой кусок свинины, десять яиц, десять утиных яиц и пакет закусок. Это было немного, но по тем временам это был очень хороший подарок. Эти люди могли повеселиться на этом банкете и привезти домой качественную еду для своих семей.

Офицеры управы ели и пили внизу, и несколько людей Цзян Чжэня также разговаривали с ними внизу, чтобы установить с ними хорошие отношения, в то время как Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзингэ, Чжао Фугуя и его жену, чтобы поесть на втором этаже.

Чжао Цзингэ был здесь во второй раз, и он многому научился, когда был в столице, поэтому он ничего не думал о еде здесь. Но Чжао Фугуй и Чжао Лю были очень обеспокоены. Они фактически собираются обедать выше группы чиновников, которые . . . это . . .

Чжао Фугуй даже не осмеливался много двигаться, опасаясь поднять шум и расстроить этих чиновников внизу.

«Отец, Мать, вам не нужно быть такими. . . В будущем таких дней будет больше, — утешил Цзян Чжэнь.

«Ой . . . Я просто не могу смириться с этим», — сказала Чжао Лю.

Чжао Фугуй и Чжао Лю чувствовали себя очень некомфортно, но это не мешало им есть еду за столом и даже съесть всё, что было подано. Было бы такой тратой не съесть всю такую дорогую еду!

Когда Цзян Чжэнь попрощался с офицерами управы, подчиненные ему люди уже стали братьями с этими офицерами, и офицерыуправы даже называли Цзян Чжэня боссом.

Пока семья Цзян наслаждалась ужином, старая семья Цзян уже официально разделилась, но поскольку еда на кухне еще не была разделена, ее ели вместе.

Раньше, когда семья ела вместе, хотя мяса не было, на столе все равно были яйца. Но в данный момент можно было есть только вареные овощи, а старушка Цзян не хотела даже класть в них соль.

И Цзян Чэнсян, и Цзян Чэнвэнь были разборчивы в еде, поэтому, хотя они оба были голодны, они отложили палочки для еды, не съев много.

Цзян Чэнсян давно питал особую неприязнь к Цзян Чэнвэню. Цзян Чэнвэнь, с другой стороны, тоже ненавидел своего хладнокровного брата, поэтому ни один из них не хотел разговаривать друг с другом. Увидев эту сцену, Мясник Цзян не мог не вздохнуть.

Старушка Цзян тоже была недовольна. . . тем более, что Цзян Чжэнь заработал много денег

«Чэнсян, разве ты не говорил раньше, что мы можем подать в суд на Цзян Чжэня за непослушание? Он запугал нас в начале, поэтому мы не подали на него в суд, но как насчет сейчас?» – внезапно спросила старая леди Цзян. «Я его родила, поэтому все деньги, которые он заработал, нужно отдать мне! Как он мог игнорировать собственную мать!»

Как только слова пожилой леди Цзян прозвучали, все члены семьи Цзян были ошеломлены, особенно Цзян Чэнсян, у которого были некоторые знания.

В наши дни, если сын хотел подать в суд на своего отца, независимо от того, почему он хотел подать в суд, он был бы наказан. Однако, когда отец или мать хотели подать в суд на своего сына, это было легко.

В конце концов, страной Даки правила сыновняя почтительность!

Теперь, когда Цзян Чжэнь разбогател, но не заботился о своих родителях, это определенно было нелюбовью к родителям!

Раньше они не осмелились подать в суд на Цзян Чжэня, потому что он угрожал им, говоря, что если они посмеют подать на него в суд, он возьмет нож и пойдет в управу, чтобы резать людей, но на этот раз… Цзян Чжэнь признал, что не может больше действовать без оглядки. Разве это не давало им иммунитета для иска?

В глазах семьи Цзян снова зажглась надежда.

Даже если они не смогут заставить Цзян Чжэня выплюнуть все деньги, которые он заработал, они все равно смогут получить немного, чтобы не беспокоиться о еде и одежде и выкупе земли, которую они только что продали! Может быть, они могли бы даже купить больше земли!

Семья Цзян смотрела друг на друга и становилась все более и более взволнованной. На следующий день старушка Цзян переоделась в лохмотья, прежде чем отправиться в здание управы, чтобы подать жалобу.

— С кем вы судитесь? — спросил офицер управы.

«Господин, я хочу подать в суд на своего старшего сына за непослушание. . . Неповиновение и непослушание!» - воскликнула старушка Цзян.

Сельский судья уезда Хэчэн был полон решимости подняться по служебной лестнице. Хотя он не был абсолютно чист на руку, он все же хорошо относился к людям своего уезда. Если люди придут судиться, он доведет дело до конца.

Услышав это, офицер управы спросил: «Кто твой старший сын? У вас есть какие-нибудь документы?»

«Мой старший сын — злодей из деревни Хэси, Цзян Чжэньвэй. Но теперь он сменил имя на Цзян Чжэнь». Затем пожилая женщина Цзян достала бумагу, которую Цзян Чэнсян уже написал.

— Цзян Чжэнь? Офицер управы удивленно посмотрел на пожилую леди Цзян и ушел с бумагой.

На днях Цзян Чжэнь пригласил их поужинать и выпить, но в этот день кто-то пришел подать на него в суд. Какое совпадение . . .

Офицер управы пошел к Ян Цзину, который знал Цзян Чжэня дольше всех.

Увидев, что офицер управы вошел, пожилая леди Цзян взволнованно ждала снаружи. В результате она долго ждала, но так и не увидела, как офицер снова вышел.

Было холодно. Она долго стояла на улице на ветру, от чего у нее слезились глаза и пошли сопли. Она намеренно носила лохмотья, чтобы ей не было тепло. . . В отчаянии она смогла только остановить другого офицера и спросила: «Офицер, я здесь, чтобы пожаловаться. . .»

«Не мешай». Офицер управы нахмурился и посмотрел на пожилую леди Цзян, говоря: «Кроме того, прежде чем подать жалобу, ты должна сначала обдумать свою правоту. Не обвиняй других зря и не потеряешь свою жизнь».

"Что?" Старушка Цзян была удивлена.

В конце концов, это была пожилая женщина, поэтому офицер управы подсказал ей: «Цзян Чжэнь — нет, босс Цзян вчера приходил в управу, чтобы выпить чаю с окружным судьей, и вы все еще хотите подать на него в суд?»

"Что?" Старушка Цзян была так напугана мыслью, что Цзян Чжэнь может пить чай с окружным судьей. Этот . . . Этот . . .

— Кроме того, кто не знает, что ты плохо с ним обращалась и выгнала его? Офицер управы сказал: «Как долго ты собираешься оставаться здесь? Скоро придут люди босса Цзяна.

По совпадению, как только пожилая леди Цзян услышала, как говорит офицер управы, пожилая леди Цзян увидела, что Цзян Мин и Хэ Чуньшэн идут в их сторону.

Когда пришла пожилая женщина Цзян, она была одета в лохмотья, чтобы выглядеть как очень бедная женщина, которой нечего есть. После долгого пребывания на морозе казалось, что она упадет при дуновении ветра, но теперь… Она вскочила на ноги и побежала так быстро, как только могла, и с такой скоростью, что даже молодой и сильный человек не смог бы ее догнать.

Цзян Чжэнь в то время не знал о делах пожилой леди Цзян. От нечего делать сегодня, он остался дома и начал предродовое обучение живота Чжао Цзингэ. Он читал стихи ребенку в животе Чжао Цзингэ, касаясь живота Чжао Цзингэ. Он не знал, радовался ли ребенок в животе, услышав это, или хотел протестовать. Но когда он читал, ребенок много шевелился.

«У моего ребенка такие сильные ноги!» Ребенок несколько раз ударил Цзян Чжэня ногой в живот, а затем не удержался от хвастовства и спросил Чжао Цзингэ: «Больно, когда тебя пинают?»

«Это не больно». Чжао Цзингэ немного оторопел. Несмотря на то, что ребенок двигался мягко, он не знал, почему Цзян Чжэнь настаивал на том, что он пинается.

Возможно, ребенок просто перевернулся.

«Пока это не больно», — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой. «Я прочитаю другую книгу».

Вскоре Цзян Чжэнь снова начал читать, но на этот раз он прочитал только несколько слов, когда снаружи раздался голос Чжао Лю: «Цзян Чжэнь, о чем ты говоришь? Почему ты так странно говоришь?

Когда Цзян Чжэнь читал, он, естественно, использовал китайский язык, но, очевидно, Чжао Лю не могла понять. . .

«Мама, Цзян Чжэнь говорит на официальном языке столицы, мандарине. Все люди в столице говорят так,» — сказал Чжао Цзингэ Чжао Лю.

«Мандарин? Так говорят в столице?» Чжао Лю был удивлена.

«Можно сказать, что чиновники все так разговаривают». Чжао Цзингэ серьезно кивнул.

«Цзян Чжэнь действительно очень хорош. . .» Чжао Лю вздохнул от волнения. Как только она обернулась, она не могла не поделиться этим с другими людьми.

"Вы знаете? Цзян Чжэнь может говорить на мандаринском, но на нем могут говорить только официальные лица!» Она не могла говорить о деньгах дома, но все же могла говорить об этом, поэтому Чжао Лю добавила: «Он умеет читать и писать на мандаринском диалекте».

"Действительно?" люди, которые разговаривали с Чжао Лю, были ошеломлены.

— Конечно, это правда. Чжао Лю был абсолютно уверена: «Он также читает ребёнку в животе Чжао Цзингэ, хотя сейчас он такой маленький. Он хочет начать учить ребенка в животе, поэтому весь день читал в живот Цзингэ. . . Этот мандарин, насколько он могущественен, что даже может научить ребенка в чреве…

«Чжао Лю, Цзян Чжэнь никогда не учился. Как вы думаете, почему он может читать и говорить по-мандарински? мужчина прервал Чжао Лю и подозрительно спросил.

«Может быть, его просветил какой-то бессмертный», — небрежно сказала Чжао Лю и продолжила: «Цзян Чжэнь сказал, что, когда ребенок находится в животе, он может слышать голос снаружи, поэтому он читает, чтобы научить ребенка в животе Чжао Цзингэ, и читает ему каждый день. Может быть, в будущем в нашей семье появится мастер-ученый!»

У Чжао Лю было мало образования, поэтому она думала, что стать ученым уже очень хорошо! Что касается людей, говоривших с ней, то они не слушали того, что она говорила потом, а думали только о фразе, которую она произнесла перед ними — «Просветленные бессмертными».

Без ведома Цзян Чжэня жители деревни Хэси спонтанно нашли причину его изменения. Старший Цзян внезапно стал таким могущественным, потому что встретил бессмертного и стал просветленным! Он действительно был благословлен!

В конце концов, это было именно то, что все говорили наедине, поэтому несколько дней спустя, когда офицеры управы прибыли из Хэчэна, они были действительно потрясены.

Цзян Чжэнь купил такой большой участок земли. . . Вскоре у него было больше земли, чем у семьи Чжао Даху! Но . . . Этот участок земли не годился для выращивания растений.

Рядом с домом Чжао Даху был большой участок земли на берегу реки, но поскольку земля не подходила для выращивания сельскохозяйственных культур, на нее никто не претендовал. Однако в деревне были люди, у которых было мало земли и которые были относительно праздными, поэтому они ходили туда сажать бобы, тыквы или что-то в этом роде. Даже если урожай был небольшим, немного лучше, чем ничего.

Теперь эта земля вместе с небольшим лесом поблизости принадлежала Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь взял документ, выданный городской управой, и пригласил офицеров управы, которые приехали, чтобы измерить землю и передать документ, подтверждающий право собственности, поесть в его доме. Затем он дал им по утке и нашел лодку, чтобы отправить их обратно в уездный город.

«Цзян Чжэнь действительно силен. Как вежливы были с ним эти слуги управы!

«Я не знаю, зачем ему такой большой участок земли. . .»

«Скажи, ты думаешь, ему нужно больше мужчин? Мой младший сын тоже хочет последовать за ним».

«Ты не боишься, что твой сын умрет, как Ли Юань?»

«Моему младшему сыну может не повезти, не так ли? Кроме того, вы также знаете ситуацию в моей семье. Еды едва хватает, поэтому, если он не начнёт работать самостоятельно, для него будет почти невозможно иметь хорошую жизнь в будущем».

. . .

Вся деревня говорила о Цзян Чжэне. С другой стороны, семья Цзян больше не осмеливалась вынашивать извращенные идеи. Каждый из них старался не попадать ему на глаза, опасаясь, что Цзян Чжэнь навлечет на них неприятности.

Они попросили пожилую леди Цзян пойти в управу, чтобы предъявить иск Цзян Чжэню. Таким образом, было понятно, что Цзян Чжэнь уже знал об этом, но все еще не знал, как с ними бороться.

Только подумав об этом, они не могли не забеспокоиться. Старушка Цзян, которая долго ждала перед управой в тот день в холодную погоду, заболела. Хуан Мин продолжала жаловаться, потому что она еще не встала с кровати кан. (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%BD_(%D0%BF%D0%B5%D1%87%D1%8C))

Старушка Цзян теперь жила с ними, но она не могла помочь с работой и даже просила ее прислуживать ей. К счастью, было решено, что Мясник Цзян, живший с семьей Цзян Чэнсяна, позаботится о некоторых полях, чтобы дать ей отдохнуть.

Дни семьи Цзян прошли в страхе, но Цзян Чжэнь не собирался ничего с ними делать. Одержимость старшим Цзяном исчезла, поэтому для него эти люди были просто надоедливыми незнакомцами. . . Тем более, что это были древние времена. ..

В даже в наше время если родители детей недобры, они по-прежнему обязаны поддерживать своих родителей, иначе люди будут обвинять их в нелюбви. Не говоря уже о древних временах. В конце концов, в глазах людей старушка Цзян и мясник Цзян воспитывали его все это время. Просто они ему не нравились. Однако этого было недостаточно, чтобы разорвать с ними отношения.

Если бы он был все так же одинок, как когда впервые пришел в этот мир, он бы ничего не боялся. Но с тех пор у него были все намерения прожить хорошую жизнь в этом месте и в эту эпоху, и вскоре у него должен был родиться ребенок.

Цзян Чжэнь ничего не сделал семье Цзян. Он просто полностью их игнорировал. Фактически, его отношение уже усложнило им задачу.

Его подчиненные, как и люди Хэси, не были теми учеными, которые уделяли особое внимание сыновней почтительности. Когда они увидели, что Цзян Чжэню не нравится семья Цзян, они перестали их уважать. Поэтому они издевались над Цзянами. Даже деревенские геры и женщины не хотели с ними разговаривать.

Семья Цзян была настолько изолирована, что их дни в деревне становились все хуже и хуже.

Вскоре состоялись похороны Ли Юаня.

В деревне Хэси посещение похорон называлось «поеданием тофу» или «поеданием риса тофу», потому что тофу был основным блюдом, подаваемым во время деревенских похорон.

Вероятно, из-за того, что в это время трудно сохранить трупы, жители деревни не обращали внимания на вопрос смерти. Обычно после того, как кто-то умирает, людей клана вызывают, чтобы обсудить вопрос о похоронах. Затем они начинали готовить похоронные предметы, такие как одежда для проявления сыновней почтительности, то есть разрезали мешок, чтобы сделать шляпу для почтительного сына, или готовили полоски белой ткани, а также синей и красной ткани.

Эти полоски ткани надевали на головы гостей, пришедших выразить свои соболезнования. Как правило, сверстники, дети умершего и их племянники носили эти белые полосы, в то время как внуки носили темно-синие полосы, правнуки носили красные полосы, а последующие поколения носили черные полосы.

Так как в каждой семье было готово несколько таких полосок ткани, не было необходимости резать слишком много. Конечно, некоторые большие семьи, не испытывающие недостатка в деньгах, готовили шляпы соответствующих цветов и пояс для всех, кто приходил есть тофу.

Женщины готовили эти вещи, в то время как мужчины должны были ходить от дома к дому, чтобы сообщить о похоронах, а затем покупать еду, одалживать столы, стулья, миски и палочки для еды. . . Обычно после такого напряженного дня устраивались похороны.

На следующий вечер все родственники и друзья приходили, чтобы доставить подношения, поклониться покойному и отведать тофу в доме. На третий день умершего хоронили.

В день похорон Ли Юаня все должны были принять участие в похоронах, а после похорон им все равно нужно было пойти в главный дом и съесть рис тофу. Конечно, у некоторых людей было меньше членов семьи, поэтому время подготовки увеличилось.

Ли Юань давно умер, и им вернули только его одежду. Так что семье Ли не нужно было беспокоиться о том, что его тело разложится. Поэтому похороны сразу не устраивали. Вместо этого они пошли за советом к гадающему слепому, чтобы назначить благоприятную дату.

Ли Юань присоединился к команде Цзян Чжэня поздно, поэтому Цзян Чжэнь не был с ним хорошо знаком, но, поскольку он был одним из его людей, семья Ли пришла, чтобы сообщить ему о похоронах.

Вечером похорон Ли Юаня Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзингэ в дом Ли. Пришли и все его подчиненные в Хэси.

Согласно местному обычаю, люди, которые присутствовали на похоронах, должны были принести такие вещи, как благовония и свечи, кусок мяса или яйца, а также немного риса и лапши. У ворот дома семьи Ли Цзян Пин, который был грамотен и знал всю деревню и даже жителей близлежащих деревень, делал записи ручкой, чтобы записывать корзину для пожертвований каждой семьи.

Некоторые из присланных вещей использовались, когда семья устраивала похороны. Некоторые бедные семьи даже полагались на эти вещи, чтобы завершить все похороны.

Но хозяин не израсходовал все вещи. Согласно переписи, часть из них пришлось вернуть. Поэтому им нужно помнить, кто что прислал. После этого принимающая семья отправлялась в этот дом, чтобы «съесть рис с тофу» и вернуть предложенные вещи.

В прошлом в Хэси была семья, которая была настолько скупа, что давала только два яйца и горсть сушеного риса, когда шла в чужой дом поесть. Позже, когда их семья устроила еще одни похороны, люди присылали им только такие вещи, так что все похороны было почти невозможно завершить.

Цзян Чжэнь ничего об этом не знал, но Чжао Лю была очень опытна и приготовила щедрый подарок для Цзян Чжэня, в том числе кастрюлю с маслом, две большие свечи, двух цыплят и корзину яиц.

Цзян Чжэнь отложил их и дал еще два серебряных.

Цзян Пин записал это. В этот момент люди, пришедшие к семье Ли, говорили о похоронах и искренне считали, что похороны семьи Ли прошли очень прилично.

«Гроб расписан!»

«Видишь ли, что зажжены две свечи и восемь масляных лампад! Этот огонь, должно быть, горел все время в течение последних двух дней и не гас.»

«Семья Ли также пригласила повара и кого-то, кто мог бы сыграть на сооне».

«Все младшие поколения семьи Ли носят синие шляпы и синие ремни, и даже одежда сыновней почтительности братьев Ли Юаня была недавно сшита».

. . .

«Говорят, что причина, по которой семья Ли смогла это сделать, заключалась в том, что Цзян Чжэнь дал им много денег после смерти Ли Юаня».

«Я тоже слышал об этом. . . Хотя семья Ли потеряла сына, в будущем их жизнь станет легче».

«На самом деле это не было потерей. . .»

«Говори тише. Цзян Чжэнь и его люди здесь».

Все эти комментарии были услышаны Цзян Чжэнем, что заставляло его чувствовать себя неловко. Люди той эпохи действительно не так ценили человеческую жизнь, как современные люди. . . Конечно, для него это было не так уж и плохо. Только посмотрите на эти дни, бесчисленное количество людей изо всех сил пытались стать его подчиненными.

Каждый раз, когда кто-нибудь приходил, некоторое время играли на суоне*, а когда все приходили, начинался банкет.

В Хэси не было традиции есть только овощные блюда во время похорон, как правило, в первый день похорон подавали только рис с тофу. Только к вечеру погребения на столе появлялось мясное блюдо. . . Ведь все были бедны.

Но семья Ли была другой. После начала банкета они сначала подавали на каждый стол по четыре блюда из зеленых овощей и тофу, а поверх этих мисок с тофу клали остатки свиного сала. Также было мясо в тофу с соевым соусом, которое подавали позже, и кусочки яйца и тертого мяса в супе из тофу.

Там было четыре миски с зелеными овощами и тофу, две миски с тушеным тофу и две миски с супом из тофу. Всего на каждом столе было восемь мисок, и в каждой миске было немного мяса, например, в рисе тофу. Это было определенно очень щедро.

За некоторыми столами сидели дети, которые устроили сцену после того, как поели масла и мяса, но Цзян Чжэнь сидел за этим столом с несколькими своими людьми из Хэси. Они все хорошо ели в эти дни, поэтому не торопились хватать еду.

Все ели молча, и даже Цзян Мин, который был относительно нервным, задумчиво молчал.

«Этот тофу из зеленых овощей имеет приятный вкус», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ, а затем взял миску с зелеными овощами и тофу, стоящую перед ним, и положил немного в миску Чжао Цзингэ с рисом; тофу был нежным, поэтому его было нелегко брать палочками.

"Хм." Чжао Цзингэ кивнул и опустил голову, чтобы взять рис, увидев, что Цзян Чжэнь тоже начал есть.

Как только Цзян Чжэнь пошевелил палочками для еды, к Цзян Чжэню подошел мужчина, опустив голову и тихим голосом умоляя: «Босс, вы можете меня не прогонять? Я ошибался раньше. . . Я готов следовать за тобой».

«Я всегда держу свое слово». Цзян Чжэнь посмотрел на другого человека.

Этот человек тоже был из деревни Хэси, один из его бывших подчиненных. Когда они столкнулись с пиратами, Ли Юань и еще один житель деревни Хэси были серьезно ранены, а затем этот человек сказал много обескураживающих слов и выразил сожаление по поводу того, что последовал за Цзян Чжэнем.

В то время Цзян Чжэнь был очень недоволен, поэтому сказал этому человеку не следовать за ним в будущем. . . Так он и сказал, но, поскольку в то время они были в пути, все по-прежнему считали этого человека его подчиненным.

Тогда этот человек получил легкие ранения, поэтому позже он не последовал за Цзян Чжэнем, чтобы сражаться с пиратами. Тем не менее Чжэн И дал ему компенсацию, а позже Цзян Чжэнь дал каждому небольшую премию, так что у него не было недостатка в деньгах. . . Увидев столько денег, он захотел продолжать следовать за Цзян Чжэнем.

Позже Цзян Чжэнь не говорил о том, что не хочет его. поэтому он подумал, что Цзян Чжэнь забыл об этом. Он не ожидал, что Цзян Чжэнь скажет ему, что он больше не один из его людей, когда они вернутся в Хэси.

Вернувшись из столицы, он привез много вещей и серебра. Все ему завидовали, и он тоже был немного в восторге, но потом… . . Цзян Чжэнь прогнал его? Он не хотел, поэтому сегодня пришел поговорить об этом с Цзян Чжэнем. Он умолял: «Босс, я обязательно буду послушным в будущем. . .»

«Тебе бесполезно говорить это сейчас», — сказал Цзян Чжэнь.

Увидев холодное выражение лица Цзян Чжэня, он больше не смел говорить и в смятении ушел.

«Я знал, что рано или поздно он пожалеет об этом, — сказал Цзян Мин. «Приятно следовать за боссом. Можно пить и есть острую пищу!»

Цзян Чжэнь посмотрел на Цзян Мина. «В будущем я увеличу тренировку, и если вы, ребята, не сможете ее закончить, в будущем не будет хорошей еды и питья».

Во время поездки в столицу Цзян Чжэнь обнаружил в себе много недостатков, не говоря уже о его людях. Их время обучения было слишком коротким. Поскольку у него не было недостатка в деньгах, он смог позволить Чжао Цзингэ жить хорошей жизнью, поэтому было лучше жить тихо, обучать своих людей и закладывать собственный фундамент, чтобы он мог лучше развиваться в будущем. Конечно, перед этим ему пришлось продать привезенный из столицы товар и построить дом.

На следующее утро в семейном доме Ли Юаня собралось много людей. Все помогли выкопать яму на земле, выбранной семьей Ли, чтобы закопать гроб с одеждой Ли Юаня, а затем выполнили ритуалы. После еще двух приемов пищи похороны Ли Юаня закончились.

Рис тофу семьи Ли был очень сытным для жителей деревни, особенно последний прием пищи, когда подавалась не только тушеная свинина, но и нарезанная курица. А суп тофу был приготовлен с курицей! Однако такая еда была так себе для Цзян Чжэня. В конце концов, еда семьи Чжао в эти дни тоже была очень хорошей.

Однако на данный момент он не сможет есть еду Чжао Лю. После посещения похорон Ли Юаня Цзян Чжэнь планировал отправиться в Фучэн и продать товары, которые он привез из столицы.

Той ночью, после раунда «эмбрионального обучения», Цзян Чжэнь рассказал Чжао Цзингэ о своих планах.

«Я тоже пойду», — тут же сказал Чжао Цзингэ.

«Цзингэ, ты беременен ребенком. . .» Цзян Чжэнь сказал с некоторым колебанием. На этот раз он не собирался брать с собой Чжао Цзингэ. В конце концов, его не будет всего несколько дней. Товары было легко продать, так как Чжэн И познакомил его с несколькими торговцами. Он не беспокоился о продаже товаров.

«Я тоже хочу пойти», — сказал Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь некоторое время думал об этом, а затем согласился. Затем он подошел к Чжао Цзингэ. — Цзингэ, ты не хочешь отпускать меня?

Чжао Цзингэ сказал: «Угу». Конечно, он не хочет расставаться с Цзян Чжэнем и . . . он также боялся, что какой-нибудь гоблин соблазнит Цзян Чжэня, пока его не будет рядом.

Когда Цзян Чжэнь получил ответ Чжао Цзингэ, он очень обрадовался. Он бросился на него, а затем несколько раз поцеловал.

«Будь осторожен . . .» Чжао Цзингэ обнял свой живот.

«Я буду очень осторожен», — сказал Цзян Чжэнь, склонив голову и целуя живот Чжао Цзингэ, а затем начал снимать с него одежду.

Чжао Цзинге всегда считал, что его тело некрасиво, а когда он был беременен, он чувствовал, что оно еще более уродливо. К счастью, было так холодно, что он всегда был под одеялом, так что Цзян Чжэнь не мог его видеть.

В этот день, как обычно, через некоторое время Цзян Чжэнь снял с Чжао Цзингэ одежду, и он, наконец, лежал голый на одеяле.

Рука Цзян Чжэня на какое-то время коснулась Чжао Цзингэ, а затем внезапно остановилась.

В последнее время погода становилась все холоднее и холоднее. Поэтому, когда он и Чжао Цзин занимались чем-то, это было очень неудобно, потому что все время они должны были быть под одеялом. Из-за этого он долгое время не видел тела Чжао Цзингэ, и многие позы тоже были неудобны. Если бы Чжао Цзингэ не была беременным, все было бы в порядке, но он был беременен, так что Чжао Цзингэ вообще нельзя было мёрзнуть.

«Цзинь, подожди меня», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзин, открыл дверь и вышел.

Чжао Цзингэ был немного сбит с толку. Почему Цзян Чжэнь ушел?

Сделав несколько шагов наружу, Цзян Чжэнь вошел на кухню, нашел несколько глиняных горшков и вытащил немного древесного угля, прежде чем вернуться.

Взяв глиняный горшок и уголь обратно в комнату, Цзян Чжэнь зажег круг вокруг их кровати.

— Что ты делаешь с этим огнем? — необъяснимо спросил Чжао Цзин, чувствуя себя немного расстроенным. Древесный уголь стоит денег, поэтому он не хочет его использовать. Но Цзян Чжэнь так много использовал.

«Сделаем комнату немного теплее», — сказал Цзян Чжэнь, зажигая медную грелку для ног.

Эта латунная грелка для ног была куплена Цзян Чжэнем, когда он был в столице. Она была немного меньше обычного умывальника и сделана из толстой латуни. В ней была крышка с отверстиями, так что, заложив в нее уголь, можно было согреть ноги и высушить другие вещи. Если бы ее сделали еще меньше, то она называлась бы грелкой для рук.

На корабле Цзян Чжэнь подсыпал в нее немного древесного угля, а затем использовал медную печь, чтобы высушить и нагреть постель. Однако в деревне Хэси было не так холодно, как на корабле, и Чжао Лю сушила их одеяла под солнцем, поэтому им никогда не приходилось ею пользоваться.

В это время Цзян Чжэнь положил в нее много древесного угля и снова положил в кровать.

«Будь осторожным, чтобы не сжечь одеяло», — сказал Чжао Цзингэ. Они никогда раньше не клали в нее столько угля. . . Обычно кладут только небольшие кусочки горящего древесного угля и много растительной золы, чтобы не было слишком жарко.

"Все нормально. Я всегда могу его сдвинуть, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ кивнул, а затем не мог не задаться вопросом: «Ты. . . Что делаешь?"

Он лежал голый на кровати, а Цзян Чжэнь зажег рядом с ним печь. Этого было мало, на земле стояла еще одна импровизированная жаровня. Что он хотел сделать?

«Съесть тебя», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ подумал, что ослышался. "Съешь меня?" Что это значит? Цзян Чжэнь. . . Он не ест людей, верно?

«Я готовлю, я съем тебя, когда закончу». Цзян Чжэнь улыбнулся Чжао Цзингэ.

Эта улыбка многое значила. Чжао Цзингэ смутно почувствовал, что что-то не так, просто… Цзян Чжэнь должно быть шутит, верно? Огонь был так далеко, что мог только согреть его, но не мог на самом деле приготовить!

«Цзингэ, у тебя есть что-нибудь поесть? Я приготовлю это для тебя». Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ и увидел его замешательство, поэтому перестал его дразнить.

— Тогда… жареный сладкий картофель? — спросил Чжао Цзин.

"Хорошо." Цзян Чжэнь кивнул и пошел искать еще несколько бататов. После тренировки самое время съесть немного сладкого картофеля.

И комнату какое-то время не топят, так что он может сначала приготовить что-нибудь поесть.

Цзян Чжэнь нашел на кухне немного зерна и положил рис, оставшийся с ночи, а также небольшой кусок соленого мяса и три яйца в маленькую железную сковороду, использовавшуюся на корабле.

— Хочешь, я помогу? Чжао Цзингэ сел и встал с кровати, чтобы одеться. Он подумал, что Цзян Чжэнь, должно быть, проголодался после того, как так долго ворочался посреди ночи, так что…он не должен хотеть ничего с ним делать. . .

— Нет нужды в твоей помощи. Цзян Чжэнь, не колеблясь, схватил одежду Чжао Цзингэ и положил ее на ящик подальше.

Чжао Цзингэ: «. . .» Цзян Чжэнь не хотел, чтобы он оделся?

"Подожди. Я приготовлю для тебя попкорн, — сказал Цзян Чжэнь, а затем бросил очищенный рис в огонь.

Рис был брошен в огонь, издавая треск, и вскоре лопнул один за другим, белый рис внутри тоже взорвался.

Цзян Чжэнь подобрал эти рисовые зерна и отдал половину Чжао Цзингэ. "Попробуй это. Это очень вкусно».

"Ой . . ." Чжао Цзингэ медленно ел. Он ел это, когда был ребенком, значит, это называлось попкорн? Вполне хорошее название.

— Я приготовлю тебе жареный рис с яйцами, — снова сказал Цзян Чжэнь, ставя на стол небольшую железную кастрюлю.

Сначала он налил масло в железную кастрюлю, а затем положил туда нарезанное соленое мясо, слегка обжарив его. Затем он добавил яйца и оставшийся рис, прежде чем продолжить жарить его некоторое время. Тогда яичный жареный рис был готов.

В древние времена Цзян Чжэнь никогда не видел жареного риса с яйцами. В эти дни масло было настолько дорогим, что кто бы мог подумать использовать масло для жарки риса? Он никогда его не видел, и Чжао Цзингэ тоже не видел. Но хотя он никогда его не видел, аромат жареного риса заставил его жаждать его.

«Это жареный рис с яйцами. Здесь. возьми, проешь». Цзян Чжэнь дал Чжао Цзингэ миску жареного риса с яйцами, а сам стал есть прямо из кастрюли.

Цзян Чжэнь был посредственным поваром, но его жареный рис с яйцами был очень хорош. Ведь в современности он часто его ел.

Чжао Цзингэ сел с одеялом, обернутым вокруг его живота, и попробовал содержимое миски. Тогда он сразу почувствовал, что благоухание не единственное достоинство блюда. Когда он смотрел на Цзян Чжэня, его глаза были полны поклонения.

Чжао Цзингэ сначала съел рис, а яйца и бекон отложил в сторону. Когда его еда была почти закончена, он только начал наслаждаться беконом и яйцами с большим удовлетворением. Тем временем Цзян Чжэнь уже закончил есть и смотрел на Чжао Цзингэ.

Он накормил его достаточно, и поэтому он был готов к еде. . .

«Этот жареный рис с яйцом действительно вкусный». Чжао Цзингэ доел рис в миске и поставил миску.

— Ммм, — сказал Цзян Чжэнь, взяв миску и поставив ее на стол, а затем, не колеблясь, поднял одеяло Чжао Цзингэ.

"Что ты делаешь?" Чжао Цзингэ был поражен.

— Я попробую. Цзян Чжэнь поцеловал Чжао Цзингэ в губы и, поцеловав некоторое время, сказал: «Говори тише. Не позволяй папе и маме слышать звук».

«Тогда сначала верни мне одеяло…» — сказал Чжао Цзин.

«Твой муж будет тебе вместо одеяла». Цзян Чжэнь, не колеблясь, снял свою одежду и посмотрел на тело Чжао Цзингэ в свете огня.

Он не видел тела Чжао Цзингэ много дней, поэтому только сейчас обнаружил, что живот Чжао Цзингэ больше не был маленьким, и когда он лежал на кровати, это было особенно заметно. Ему не нравились люди с дряблым животом, но живот Чжао Цзиньэ не был дряблым; он был натянутым. Там был его собственный ребенок.

Ему нравилось тело Чжао Цзингэ; это даже заставило его чувствовать себя немного тронутым. Было нелегко родить ребенка, но Чжао Цзингэ помог ему заиметь ребенка. Цзян Чжэнь внезапно почувствовал, что сегодня он не сможет целоваться с Чжао Цзингэ. Наконец его память освежила нынешняя внешность Чжао Цзингэ. Конечно, не разглядывать его было невозможно.

Если они не приласкают друг друга сейчас, весь уголь будет потрачен впустую. Цзян Чжэнь съел Чжао Цзингэ; он съел его спереди и сзади.

Чжао Цзингэ было так стыдно, что он не смел издавать ни звука и мог только следовать примеру Цзян Чжэня. Сначала он не забыл прикрыть живот, но позже у него не было времени и… Цзян Чжэню, казалось, нравился его живот, и он неоднократно целовал его. Если Цзян Чжэню это нравилось, то ему также нравился его живот, который вовсе не был уродливым.

Двое задержались в постели на долгое время, и после того, как они наконец закончили, простынями больше нельзя было пользоваться.

Цзян Чжэнь взял воду, чтобы помыть Чжао Цзингэ, а также замоченные простыни. Затем он спросил: «Цзингэ, хочешь поесть печеного сладкого картофеля?»

Чжао Цзингэ лежал, поэтому он ошеломленно ответил: «Да». Раньше он думал, что Цзян Чжэнь имел в виду поедание мяса говоря еда, но оказалось, что это было поедание. . .

Когда Цзян Чжэнь услышал эти слова, он тут же вытащил жареный сладкий картофель из огня, а затем узнал. . . что весь жареный батат сгорел.

Цзян Чжэнь: «. . .»

«Цзингэ, почему бы мне не сделать тебе что-нибудь еще?» — спросил Цзян Чжэнь, но на этот раз не услышал ответа. Когда он огляделся, то обнаружил, что Чжао Цзингэ уже заснул. После короткой уборки Цзян Чжэнь забрался в постель и заснул с Чжао Цзингэ на руке.

На следующий день Цзян Чжэнь проснулся рано. Он долго был в приподнятом настроении, будто принял допинг, но сегодня, проснувшись, он посмотрел на беспорядок в комнате.

Чжао Цзингэ все еще спал, поэтому, когда Цзян Чжэнь встал с кровати, он начал медленно убираться. Когда он убирался, то обнаружил, что два глиняных горшка обожжены углем, а их дно потрескалось.

Он молча вынес все из комнаты. Цзян Чжэнь также взял простыни, чтобы постирать их. Ру'эр, Чжао Лю и Цзян Сяомэй очень активно стирали белье, но он был слишком смущен, чтобы попросить их постирать такие простыни.

Рано утром Цзян Мин пришел, чтобы найти Цзян Чжэня, а затем неожиданно увидел своего впечатляющего, мудрого и могущественного босса. . . стирающего простыни! Он сам не стирал свои простыни; это делала его мать, а позже эту работу будет выполнять его будущая жена. Разве Чжао Цзингэ не стирал белье для Цзян Чжэня?

Чжао Лю, которая только что закончила чистить рис в реке и хвасталась двум женщинам, которые хотели купить у нее яйца по пути, тоже замерла. Хотя она говорила людям, что Цзян Чжэнь был очень добр к Чжао Цзингэ, было бы не хорошо показать людям, что Цзян Чжэнь стирает простыни. Она действительно не плохо обращалась с Цзян Чжэнем! Она никогда не позволит Цзян Чжэню стирать и готовить!

Чжао Лю подсознательно посмотрела на окружающих ее людей, а затем увидела, что они смотрят на нее с восхищением.

Чжао Лю и Чжао Цзингэ были действительно сильны. . . Цзян Чжэнь дома даже стирал простыни. . .

— Цзян Мин, что ты здесь делаешь? Цзян Чжэнь уже закончил стирать простыни и отжимал их два или три раза, прежде чем повесить сушиться на солнце.

Это была просто стирка простыни; он вообще не относился к этому делу серьезно.

«Босс, это немного. Я просто зашел на минутку, — сказал Цзян Мин. Затем он спросил: «Босс, я могу что-нибудь сделать?»

— Да, — сказал Цзян Чжэнь.

"Что?" — спросил Цзян Мин.

«Помоги мне купить несколько жаровен и немного древесного угля», — сказал Цзян Чжэнь. У Чжао Цзингэ был прекрасный вкус, поэтому он планировал съесть его еще несколько раз.

Цзян Мин ответил утвердительно и убежал. Двое людей, которые вернулись с Чжао Лю, тоже сбежали. Они с удивлением увидели, как Цзян Чжэнь стирает одежду. . . У этих двух женщин внезапно возникла проблема с мужчинами в их доме, которые не выполняли никакой работы по дому.

«Цзян Чжэнь, почему ты сам стираешь эти простыни? Ты мог бы оставить их для меня, чтобы я постирала. После того, как две женщины ушли, Чжао Лю поспешно сказала Цзян Чжэню.

«Я просто небрежно постирал их», — сказал Цзян Чжэнь, не упомянув, в первую очередь, причину, по которой простыни были грязными. . . То есть Чжао Лю было бы нелегко их выстирать. Она даже не могла выжать простыни насухо.

«Оставляй грязное бельё мне. Не стирай сам, — сказала Чжао Лю. Как только она закончила говорить, она увидела глиняный горшок рядом с ним. «Почему глиняный горшок полон пепла?»

«Подожди, глиняный горшок треснул?» Чжао Лю была глубоко огорчена. «Кто станет поджигать глиняный горшок? Разве этот горшок не сожгли намеренно?»

Цзян Чжэнь: «. . .»

Дважды пожаловавшись, Чжао Лю поняла, что никто в ее семье не сделал бы такого, кроме Цзян Чжэня.

«Цзян Чжэнь, почему ты сжег горшок?» — спросила Чжао Лю.

«Вчера в нашей комнате было немного холодно, а дома не было жаровни. . .» Цзян Чжэнь неловко коснулся своего носа.

Цзян Чжэнь был крупным мужчиной, поэтому он не боялся холода, так что это было для ее собственного сына. . . Чжао Лю совсем не злилась на Цзян Чжэня, но когда Цзян Чжэнь вышел, она постучала в дверь своего сына и, стоя снаружи, спросила: «Цзин, твое одеяло слишком тонкое для тебя?»

Уже проснувшись, Чжао Цзингэ, который был закутан в куртку и собирался взять свою одежду из сундука, замер.

Чжао Цзингэ стоял беззвучно, не смея ответить.

Чжао Лю добавила: «Если тебе было холодно, почему ты не сказал мне? Ты не должен позволять Цзян Чжэню сжигать весь уголь в доме. Даже если он сейчас богат, он не должен быть таким расточительным. . .»

Чжао Цзингэ по-прежнему не отвечал и медленно подошел к кровати, намереваясь недолго полежать. Уходя, Цзян Чжэнь закрыл дверь, но на этом все. Если дверной засов внутри не был заперт, дверь можно было открыть простым толчком.

К счастью, сказав свою речь, Чжао Лю ушла, не услышав ответа. Она думала только о том, что Чжао Цзингэ все еще спит, поэтому не хотела тревожить сон сына.

Чжао Цзингэ сел на кровать и вздохнул с облегчением, когда обнаружил, что его мать ушла. Только тогда он обнаружил, что одеяло, в которое он был завернут, было покрыто черным пеплом.

После того, как Цзян Чжэнь прошлой ночью зажег огонь, а сегодня утром провел простую уборку, он не смел всю пыль с пола. Только что он был немного напуган, поэтому случайно стащил одеяло на пол.

Одеяло уронили на пол, поэтому оно неизбежно было испачкано большим количеством пепла, поэтому его угол стал черным. . .

После он снова завернулся в одеяло и нашёл свою одежду. Затем он снял одеяло, надел платье и приготовился постирать одеяло.

Между тем, Чжао Лю обнаружила, что прошлой ночью Цзян Чжэнь потерял испортил глиняных горшков. . .

На кухне стало меньше яиц, бекона, а оставшегося риса не было, как и купленного мешка с углем. Вчера вечером она почувствовала слабый запах готовки, исходящий из комнаты ее сына. Они вдвоем готовили ночью? Это действительно слишком!

Чжао Лю не могла бездействовать, поэтому она взяла на себя инициативу просеять рис. Приготовлением руководила повариха Ли, огонь готовила Цзян Сяомэй, а Руо’эр помогал мыть овощи. У Чжао Лю было свободное время, поэтому она вышла на улицу только для того, чтобы увидеть, как ее сын стирает пододеяльник.

«Цзингэ, я только недавно стирала для тебя этот пододеяльник. Зачем ты опять его постирал? — спросила Чжао Лю, нахмурившись.

«Было немного пыльно, — сказал Чжао Цзингэ.

Чжао Лю взглянула и обнаружила, что вода для стирки была черной, поэтому одеяло, вероятно, было в пятнах пепла. «Сегодня Цзян Чжэнь вышел утром, чтобы постирать простыню, потому что она была в пятнах пепла, верно? Ты выронил содержимое грелки кровать? В будущем тебе следует быть осторожнее».

"Да." Чжао Цзингэ склонил голову и ответил, чувствуя тайное облегчение, услышав, что Цзян Чжэнь постирал простыни.

«Кроме того, не позволяй Цзян Чжэню стирать простыни в будущем. Люди определенно подумают, что мы слишком жестоко обращаемся с нашим зятем, позволяя таким большим мужчинам стирать простыни, — сказала Чжао Лю, передвигая маленький табурет, намереваясь помочь Чжао Цзингэ стирать. Когда она обнаружила, что вода холодная, она снова нахмурилась. «Почему ты стираешь в холодной воде? Ты не боишься замерзнуть в такой холодный день?»

Чжао Цзингэ отвели обратно в дом, и Чжао Лю попросила Ру'эра постирать с ней одеяло. У обоих было мало сил, но каждый из них держал один конец и медленно отжимал его. Затем они оба повесили его вместе с выстиранными простынями Цзян Чжэня, чтобы они высохли на солнце.

Когда Цзян Чжэнь вернулся, он увидел, как простыни и покрывала сушились вместе, развеваясь на ветру.

Деревня Хэси не уделяла особого внимания утренней трапезе. Раньше завтраком Чжао Лю всегда была каша. Но с тех пор, как ее заменила повариха Ли, блюда изменились и стали более разнообразными. Например, в этот день они ели рисовую кашу с зелеными овощными булочками. Зеленые овощи вчера вечером замешивали вручную с солью и всю ночь мариновали. Так что теперь они не только пахли свежими зелеными овощами.

Чжао Цзингэ очень понравились эти паровые булочки, и он съел их вместе с кашей.

Цзян Чжэнь тоже любил паровые булочки и много ел. После еды он рассказал родителям о том, что он и Чжао Цзингэ отправятся в Фучэн.

«Эти товары должны быть проданы как можно скорее». Чжао Фугуй кивнул без каких-либо возражений.

Однако Чжао Лю стала защищать Чжао Цзингэ: «Почему ты хочешь взять Чжао Цзингэ с собой? Он уговаривает тебя? Это возмутительно, когда гер выбегает на улицу с таким большим животом!»

«Мама, он просто направляется в Фучэн. Все нормально.» Для Цзян Чжэня было неуместно, чтобы Чжао Цзингэ уезжал далеко, но это был всего лишь Фучэн, до которого всего день пути, так что проблем не возникнет.

Чжао Цзингэ: «. . .» Мама, это ты сказала мне следовать. . .

Сказав несколько слов Чжао Цзингэ, Чжао Лю начала рассказывать ему, что он должен взять с собою. «Сейчас холодно, так что вам лучше принести больше одеял. Мама найдет кого-нибудь, кто сделает тебе одеяла. Вы также должны взять немного еды и напитков. . .»

Чжао Лю сделала то, что она сказала, и после завтрака позвала знакомых людей из деревни, чтобы они сделали одеяла.

Каждая семья в деревне Хэси выращивала тутового шелкопряда, но хлопка выращивали немного. Все одеяла были из шелка, но шелк не подходил для изготовления матрацев, поэтому все они были в основном сделаны из хлопка.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ поженились, Чжао Лю заплатила людям, чтобы они сделали хлопковые матрасы, а также два шелковых одеяла.

Большинство шелковичных червей, выращенных в Хэси, продавались за деньги после того, как из них производились коконы, но некоторые из них оставлялись для собственного использования. Они готовили коконы в горшках и замачивали их в воде на несколько дней.

Через несколько дней женщины или геры отрывали кусочек от намокшего мягкого кокона и вытаскивали из него куколку тутового шелкопряда. Раскрыв их, они клали их себе на руки, а после того, как собрали несколько слоев, стягивали их в квадратные куски шелка.

После высыхания эта вещь становилась споеобразным мешком для жителей деревни. При пошиве ватника или матраса его вынимали и клали один-два таких мешочка на дверные полотна, а два человека вставали на этот мешочек, чтобы раздвинуть его карман. Слой за слоем они покрывали дверное полотно стеганым покрывалом, создавая шелковое одеяло.

Семья Чжао много лет не выращивала шелковичных червей, поэтому Чжао Лю не только не заготовила хлопчатобумажные мешки, но и совсем забыла о навыках вытягивания стеганых одеял. Поэтому у нее не было выбора, кроме как потратить деньги на покупку таких мешков, а затем найти нескольких человек, которые помогли бы тянуть одеяла.

Хотя на севере шелк стоил очень дорого, в Хэси цена шелковых мешков была чуть ниже. Желание найти кого-то, кто помог бы натянуть одеяло, обязывало заплатить не только деньгами, но и позаботиться о еде для работников.

Ввиду того, что еда в семье Чжао была очень хорошей, женщины в деревне торопились помоч.

Семья Чжао сразу же оживилась, и после того, как Чжао Лю нашла несколько ватных курток, она попросила людей приготовить новые.

«Старшая сестра Лю, ваша жизнь теперь действительно становится все лучше и лучше». Увидев, что Чжао Лю на самом деле носит золотую шпильку, кто-то вздохнул.

«Да», — сказала Чжао Лю и не могла не улыбнуться.

«Хотя брак вашего Цзингэ запоздал, он благословлен. Его жизнь определенно будет лучше и лучше в будущем», — сказал другой человек.

Услышав это, Чжао Лю немедленно кивнула в знак согласия. Сначала она не хотела хвастаться, но после нескольких комплиментов не могла не сказать: «Моему Цзингэ действительно повезло. Сваха Хэ говорила, что ему будет нелегко будет иметь детей. . . но посмотрите, как давно он женат! Он очень быстро забеременел! Но даже при этом он становился все более и более нежным. Прошлой ночью ему было так холодно, что он попросил Цзян Чжэня разжечь огонь и даже использовал мешок с углем. Среди ночи он также ел свинину и яйца. Обычные люди не выдержали бы его».

. . .

Чжао Лю радостно говорила, когда кто-то внезапно толкнул ее локтем.

«В чем дело?» — спросила Чжао Лю.

«Чжао Лю, Цзян Чжэнь очень добр к Чжао Цзинге. Мы также это знаем. Но . . . Я просто скажу вам правду. . . Цзян Чжэнь большой и многообещающий человек. Вы должны быть добры к нему».

«Да, я слышал, вы попросили его постирать. . . Это так неуместно».

«Не обращайся с ним плохо, иначе он убежит. . .»

. . .

Чжао Лю внезапно почувствовал себя немного обиженной.

Чжао Лю вытащили несколько ее друзей, и она хотела что-то сказать, когда Цзян Сяомэй внезапно взволнованно бросилась снаружи. «Тетя Чжао, моему брату привели лошадь! Лошадь! Я впервые вижу лошадь! »

"Лошадь?" Чжао Лю была удивлена. Другим людям, которые изначально тянули одеяло, тоже было любопытно.

«Конь уже вошёл в деревню!» — снова сказала Цзян Сяомэй.

Люди в комнате сразу же выбежали, и, выйдя, они увидели величественную лошадь, стоящую недалеко от дома Чжао.

Крупный рогатый скот иногда еще можно было увидеть в сельской местности по эту сторону Хэси. Хотя в их деревне не было крупного рогатого скота, некоторые люди в соседней деревне разводили скот. Но лошади были очень редки, и только изредка можно было увидеть их тянущими экипажи в уездном городе.

Также эта лошадь в глазах всех была очень ценной вещью. Но Цзян Чжэнь неожиданно привел лошадь!

Люди стояли поодаль, совсем не смея подойти к лошади, но все же не желая уходить. Эту лошадь привел Цзян Чжэнь.

Привезя лошадь и повозку в уезд Хэчэн, Цзян Чжэнь внезапно обнаружил, что повозка здесь вообще не годится. Мало того, что коню стало очень не по себе, после долгого путешествия на корабле, так еще и не было под его рукой никого, кто мог бы позаботиться о коне. Подумав об этом, Цзян Чжэнь просто передал лошадь в семью Чжэн и выбрал одного из спасенных им людей, чтобы он научился ухаживать за лошадью у одного из конюхов семьи Чжэн.

Полмесяца спустя о лошади позаботились, и мужчины познакомились с лошадьми и смогли хорошо о ней заботиться, поэтому Цзян Чжэнь привёз лошадь из семьи Чжэн в Хэси. Что касается повозки. . . её нельзя было использовать в настоящее время, и он не хотел использовать такую хорошую повозку для перевозки товаров, поэтому она все еще оставалась в семье Чжэн.

Цзян Чжэнь неожиданно получил из столицы лошадь! Чжао Лю посмотрела на лошадь и почувствовала себя очень гордой, но все еще боялась лошади, так как она была намного выше ее, поэтому она не осмелилась подойти. . .

Перед отъездом в Фучэн Цзян Чжэнь много чего сделал. Помимо того, что он привез лошадей домой из уездного города, он также преподал урок двум семьям. Одной из них была материнская семья Чжао Лю.

После того, как семья Чжао Лю создала проблемы на свадьбе Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь избил их, и Цзян Чжэнь попросил их выплатить им компенсацию. . . Но они настаивали на том, чтобы не возвращать денег.

Цзян Чжэнь не беспокоил их сначала, потому что в то время происходило много всего, а позже, когда он отправился в столицу, он заботился о них еще меньше, позволив им какое-то время жить комфортной жизнью. Но, узнав, что Цзян Чжэнь зарабатывает много денег, семья Чжао Лю по материнской линии даже попыталась навестить семью Чжао и попросить у Чжао Лю денег. Хотя вначале семья Чжао Лю бросила её, они все еще считали, что Чжао Лю должна заботиться о материнской семье, когда у нее будут деньги.

Однако, подумав так, они приступили к делу. Но прежде чем они смогли это реализовать, люди Цзян Чжэня рассказали Цзян Чжэню об их намерениях, а затем... Прежде чем они смогли увидеть Чжао Лю, они были избиты людьми Цзян Чжэня. Не только это, но и плата за заимствование серебра у Чжао Лю также была удвоена.

Получив шанс, Цзян Чжэнь отдал серебро Чжао Лю.

Чжао Лю не знала, что переданное ей серебро принадлежало семье ее матери, и думала, что это было от Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь уже несколько раз давал ей серебро и каждый раз говорил, что оно предназначено для домашнего использования.

Не объясняя этого Чжао Лю, Цзян Чжэнь с улыбкой пошел и занялся другими делами.

Второй семьей, которой научил Цзян Чжэнь урок, была семья Лян Фуфа, которая однажды хотела купить Цзян Сяомэй.

Первоначально Лян Фуфа не имел ничего общего с Цзян Чжэнем, но когда Цзян Чжэнь случайно узнал, что после неудачной попытки купить Цзян Сяомэй, они уговорили маленькую девочку из другой деревни. Они также хотели жениться на ней, не тратя денег, и попросили маленькую девочку работать коровой и лошадью для их семьи. Цзян Чжэнь не преподал ему урок лично, а только попросил своих людей задать Лян Фуфе трепку и позволил ему испытать чувство избиения. Узнав, что первая жена Лян Фуфы уже вернулась в дом своей матери, он также помог женщинам получить документ о разводе. Для такого типа мужчин, которые любили избивать женщин, было бы лучше, если бы они не позволяли ему жениться ни на каких женщинах!

После того, как Цзян Чжэнь вернулся из столицы, он прожил в Хэси двадцать дней, и так наступил декабрь. Если бы он не продал все товары, то через месяц наступил бы новый год. . . ему придется остаться на Новый год.

Вместе с Чжао Цзингэ и своим флотом Цзян Чжэнь покинул уезд Хэчэн и отправился в Фучэн.

С приближением нового года в городе стало очень оживленно, и все можно было легко продать. После того, как Цзян Чжэнь связался с несколькими бизнесменами, представленными Чжэн И, лекарственные материалы, украшения, меха и другие вещи, которые он принес, были немедленно распроданы.

Хотя семья Чжэн жила в уезде Хэчэн, у них были связи в этом городе. Цзян Чжэнь, находившийся под опекой Чжэн И, не встретил никаких трудностей, когда провел несколько дней в городе, осматривая и продавая товары.

Увидев, что все идет гладко, Цзян Чжэнь начал расспрашивать о печах для обжига кирпича. Рядом с Фучэном есть несколько печей для обжига кирпича, и все эти печи для обжига кирпича находились здесь в руках нескольких больших семей. Все кирпичники подписали акты купли-продажи с этими многодетными семьями.

Цзян Чжэнь некоторое время интересовался этим и, наконец, купил двух мастеров, которые могли обжигать кирпичи, из одной из этих семей.

Ремесленников, которые могли обжигать кирпичи, звали Чжан, и они были друг другу отцом и сыном. Сын был еще не женат, ему было пятнадцать или шестнадцать лет. Однако у его отца, который работал вместе с ним на кирпичном заводе, была жена и еще пятеро детей.

Цзян Чжэнь купил отца и сына, а дети пришли в качестве бонусов. Цзян Чжэнь не мог не задаться вопросом, не слишком ли хороша эта семья в том, что у нее слишком много детей, чтобы большая семья захотела продать их ему. . .

Цзян Чжэнь думал так, но вскоре понял, что это не так. . . Причина, по которой эти отец и сын были проданы ему, заключалась не в том, что в их семье было много детей, а в том, что их умение обжигать кирпичи было на самом деле не очень хорошим.

«Я не долго учился и часто изготавливаю плохие кирпичи». Отец посмотрел на Цзян Чжэня с некоторым смущением. Чтобы обжечь хорошие кирпичи, нужно было долго тренироваться, а он и его сын были новичками и еще мало практиковались. Раньше они обжигали кирпичи, но кирпичи, которые они обжигали раньше, часто были непригодными. . .

Цзян Чжэнь также знал, что в этом времени никто не хотел передавать технологию другим, и было невозможно так легко продать ему квалифицированных мастеров, так что это неудивительно. — Ты умеешь обжигать кирпичи?

«Конечно, пока я больше тренируюсь. Я буду усердно работать», — сказал мужчина средних лет. «Сейчас я просто добавляю воду, поэтому я не уверен».

Добавляешь воду? Цзян Чжэнь раньше был на кирпичном заводе и примерно знал, как обжигать кирпичи. Но он никогда не слышал о добавлении воды для обжига кирпичей.

«Расскажи мне об этом подробнее», — сказал Цзян Чжэнь.

Когда Цзян Чжэнь спросил, мужчина подробно объяснил ему, но когда Цзян Чжэнь слушал, он внезапно обнаружил, что. . . Эта древняя технология обжига кирпичей была еще сложнее современной! Кроме того, красный кирпич, используемый для строительства домов в наше время, считался хуже, чем в древности. . .

Древние зеленые кирпичи были сделаны путем добавления воды для их охлаждения после обжига, поэтому они были прочными и долговечными. Они не будут повреждены в течение тысячи лет после постройки дома. Красные кирпичи, которые охлаждались естественным образом, имели гораздо меньший срок службы, чем эти зеленые кирпичи. Поэтому в это время, если при обжиге получали красные кирпичи, их выбрасывали как некачественные.

Конечно, красные кирпичи того времени, поскольку они производились без угля и при невысокой температуре, были не того цвета, что у более поздних поколений. Они часто были зелеными с примесью красного, так что, в конце концов, они сильно отличались от красного кирпича более поздних поколений. Однако такие кирпичи на самом деле не были непригодными.

«После того, как вы вернетесь со мной, вы начнете обжигать кирпичи, а некачественные кирпичи, обожженные в начале, можно использовать для мощения пола». — сказал Цзян Чжэнь. Этим двум людям просто не хватало опыта, но его всегда можно было получить с практикой.

Большая семья не хотела бы использовать бракованную продукцию, но он не возражал против этого. Он просто хотел, чтобы там был цемент. Цзян Чжэнь знал, что цемент получают из грязи, что было очень просто. Но цемент отличался от кирпича, цементу нужна была формула. Так что он действительно не знал, как сделать цемент. К счастью, даже если бы не было цемента, в то время было еще много альтернатив.

После покупки людей Цзян Чжэню нечего было делать, поэтому он взял Чжао Цзингэ за покупками в Фучэн.

Цзян Чжэнь однажды привозил Чжао Цзингэ в Фучэн, но в то время у них не было денег, поэтому они ничего не покупали. Но на этот раз все было иначе.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ уже были в столице и видели процветание большого города. Однако по сравнению со столицей этот город был совсем другим, и некоторые вещи здесь были еще изысканнее, а стиль еще красивее, чем столичные вещи. Например, румяна, пудра и украшения по качеству были не хуже столичных, а по цене были дешевле.

Цзян Чжэнь огляделся и подумал о том, чтобы привезти что-нибудь Чжао Лю.

Чжао Цзингэ последовал за Цзян Чжэнем и наблюдал, как он собирает вещи, и не мог не стать немного счастливее, но увидев, что Цзян Чжэнь совершенно не думает о нем, почувствовал себя немного неловко.

«Сэр, что вы думаете об этом браслете? он очень подойдёт вашему... спутнику.

Когда люди в ювелирном магазине увидели, как Цзян Чжэнь спрашивает об украшениях, они достали серебряный браслет, подходящий для гера.

«То, что я хочу купить, предназначено не для него, а для моей матери», — сказал Цзян Чжэнь, позволяя владельцу магазина взять несколько других стилей, чтобы посмотреть на них.

Драгоценности, которые Цзян Чжэнь привез из столицы, были очень тяжелыми, но не изысканными. В конце концов, в то время он только гулял с Цзингэ и… он также считал, что цены в столице слишком высоки.

Хорошо хвастаться этими украшениями, но неуместно носить их каждый день, поэтому Цзян Чжэнь планировала выбрать для нее несколько изысканных украшений на этот раз.

После того, как Цзян Чжэнь попросил владельца магазина принести много вещей, чтобы посмотреть, он, наконец, выбрал пару золотых плоских браслетов с вырезанными драконами и фениксами, а также маленькую шпильку, инкрустированную яшмой.

После выбора Цзян Чжэнь попросил продавца упаковать вещи.

«Сэр, что вы собираетесь выбрать для своего гера?» Собирая вещи, продавец спросил: «Ваш гер беременен вашим ребенком. Покупка ему украшений сделает его счастливым.»

Владелец магазина увидел, что Цзян Чжэнь выбрал несколько вещей для своей матери, но ничего не выбрал для гера, который последовал за ним. На теле этого гера не было никаких украшений, поэтому владелец магазина стал немного сочувствовать Чжао Цзингэ. Этот гер был уродлив, и муж полностью его игнорировал, что было действительно немного печально.

Цзян Чжэнь был ошеломлен. Он купил то и это для Чжао Лю, потому что другие сказали ему, что его свекровь должна быть довольна, если он хочет жить счастливой жизнью. После экспериментов с Чжао Лю он обнаружил, что это действительно так. Его свекровь, Чжао Лю, была им абсолютно довольна. Но . . . потому что он хотел купить украшения для Чжао Лю, он не подумал о Чжао Цзингэ.

«Мне не нравится носить украшения, — сказал Чжао Цзингэ.

«Нет тех, кто не любит драгоценности, но если вам не нравится их носить, все же лучше оставить себе», — повторил продавец.

— Лавочник, у тебя есть кольцо, подходящее для нас? — внезапно спросил Цзян Чжэнь.

"Да сэр. Что вам нравится?" — спросил лавочник.

— Дай-ка посмотреть, — сказал Цзян Чжэнь.

Там было очень мало ювелирных украшений, поэтому Цзян Чжэнь увидел два совершенно одинаковых нефритовых кольца и спросил: «Это сделано мастером?»

— Да, мастер прямо позади. Владелец магазина сказал, что было несколько мастеров, которые открыли этот магазин.

— Цзингэ, подожди меня снаружи. Я скоро вернусь, — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ, а затем последовал за продавцом в заднюю часть ювелирного магазина.

Чжао Цзингэ, увидев, что Цзян Чжэнь так ушел, была немного смущен. Цзян Чжэнь собирался подарить ему кольцо? Два одинаковых кольца. Будет ли он носить одно, а Цзян Чжэнь другое? Если бы это было так, это было бы действительно хорошо. . .

«Невестка, может быть, босс купит тебе что-нибудь еще», — наклонился и сказал Цзян Мин, который также пришел с ними и отвечал за защиту Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ начал ждать этого еще больше. Однако, когда Цзян Чжэнь вышел спустя долгое время, он выглядел точно так же. Он даже не знал, куда раньше положил два кольца, которые были у него в руках.

"Ну давай же. Мы должны вернуться, — сказал Цзян Чжэнь. После этого он вышел первым.

Чжао Цзингэ последовал за ним, внезапно почувствовав себя немного подавленным.

Корабль был очень мокрым. Место, где они могли остановиться, было небольшим. Поэтому, когда на этот раз они приехали в Фучэн, Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ жить в гостинице.

Вернувшись в тот день в гостиницу, Цзян Чжэнь сказал Чжао Цзингэ, что дела идут как обычно, и посоветовал Чжао Цзингэ есть больше рыбы и меньше мяса. Он также не упомянул, что происходило в ювелирном магазине до этого. Однако, когда они вернулись в свою комнату, Цзян Чжэнь внезапно сказал: «Цзин, мне нужно тебе кое-что сказать».

"Что?" — спросил Чжао Цзин.

Цзян Чжэнь достал кольцо и встал на одно колено.

Чжао Цзингэ сразу же опустился на колени вместе с Цзян Чжэнем. "Ты . . . что ты делаешь?" Почему Цзян Чжэнь вдруг встал перед ним на колени? Этот . . . Этот. . . Чжао Цзингэ внезапно стало немного страшно.

Цзян Чжэнь: «. . .» Изначально хорошая атмосфера пропала!

Цзян Чжэнь вздохнул. «Цзингэ, встань, я не вставал на колени! Видишь, я не встал на одно колено».

Чжао Цзингэ внезапно почувствовал себя немного неловко, поэтому Цзян Чжэнь смог только помочь Чжао Цзингэ подняться, а затем сказал ему: «Поддержи меня и не вставай на колени!»

Чжао Цзингэ все еще чувствовал себя неловко, но он больше не смел опуститься на колени. Что именно пытался сказать Цзян Чжэнь? Почему он стоял на коленях?

Цзян Чжэнь снова опустился на одно колено и сказал Чжао Цзингэ: «Цзингэ, ты хочешь выйти за меня замуж?»

Чжао Цзингэ был немного смущен, но сразу же сказал: «Да».

«Я тебя люблю. Я хочу быть вместе с тобой до конца наших дней». Цзян Чжэнь поцеловал руку Чжао Цзингэ и надел ему на руку кольцо. Затем он встал и еще раз позвал Чжао Цзингэ. «Цзингэ, надень это на меня».

Чжао Цзингэ кивнул и, подражая Цзян Чжэню, надел кольцо на палец.

Цзян Чжэнь снова поцеловал Чжао Цзингэ. Он был в очень хорошем настроении. Еще он вдруг узнал, что не покупал кольцо и не делал предложение. . . Поэтому после покупки двух колец он также пошел к мастеру, чтобы тот вырезал слова на двух кольцах. На одном кольце было выгравировано «Цзин», а на другом кольце было выгравировано «Чжэнь». Ранее он надел кольцо с гравировкой «Чжэнь» на руку Чжао Цзингэ, а сам носил кольцо с гравировкой «Цзин».

Когда предложение успешно состоялось, Цзян Чжэнь хотел быть милым, но Чжао Цзингэ внезапно спросил: «Цзян Чжэнь, ты хочешь, чтобы твой ребенок носил твою фамилию? Это не имеет значения. Мои родители рассказали мне об этом наедине». Цзян Чжэнь, вероятно, встал на колени и спросил, не хочет ли он жениться на нем, потому что хочет ребенка с его фамилией?

На самом деле, Чжао Фугуя и Чжао Лю это мало заботило. Они были готовы выдать его замуж за Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь: «. . .»

Цзян Чжэнь какое-то время объяснял, что у него нет такого намерения, а затем беспомощно посмотрел на Чжао Цзингэ и вдруг обнаружил, что его предложение провалилось. Он действительно слишком много думал. . . Чжао Цзингэ вышел за него замуж. Что он делал со всем этим? Если бы у него было время, он мог бы заказать еще жаровни и снова съесть Цзингэ.

Делая именно то, что задумал, Цзян Чжэнь снова съел Чжао Цзингэ. На этот раз он заснул раньше, чем Чжао Цзингэ.

Чжао Цзин не мог уснуть. Он . . . был очень счастлив. Хотя то, что Цзян Чжэнь сделал, поначалу поразило его, он повеселел после того, как Цзян Чжэнь объяснил ему это позже. В темноте он снял кольцо и коснулся его тыльной стороны. Конечно же, он нашел там слово «Чжэнь», имя Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь носил такое же кольцо, как и он, и на нем, вероятно, было выгравировано его собственное имя. . . Чжао Цзингэ быстро надел кольцо обратно и больше не хотел его снимать.

В то же время он был немного сбит с толку. . . Цзян Чжэнь сказал, что любит его. Но что значит «любовь»?

Цзян Чжэнь вчера купил только два кольца и планировал использовать одно, чтобы сделать предложение Чжао Цзингэ. Но позже, когда он подумал о том, чтобы сделать предложение, он вспомнил то же самое.

Один из его соратников целыми днями говорил о своей девушке и думал о свадьбе. В результате позже он перестал об этом говорить, и его товарищи по оружию считали, что он поступает неважно. Наконец, после долгого времени в результате. . . девушка, которая очень хорошо относилась к нему каждый раз, когда упоминалась женитьба, не хотела подхватывать разговор.

Его товарищ по оружию не мог этого понять, и спустя долгое время он, наконец, спросил ее об этом. Тогда девушка сказала, что он еще не делал ей предложения, поэтому она не торопилась выходить за него замуж.

Становление на колени, чтобы сделать предложение, казалось, делало людей счастливыми. . . поэтому Цзян Чжэнь подумал о том, чтобы закрыть дверь на ночь и сделать предложение, чтобы порадовать Чжао Цзингэ, прежде чем уговорить его лечь в постель. Ему всегда нравилось видеть, как Чжао Цзингэ ведет себя застенчиво. Но . . . не было никаких сомнений, что в конце концов что-то пошло не так. Однако результат показался очень хорошим. Увидев, что Чжао Цзингэ на следующий день коснулся кольца на своей руке, Цзян Чжэнь понял, что ему должно очень понравиться это кольцо.

Чжао Цзингэ очень понравилось это кольцо, и он хотел, чтобы все могли видеть кольцо на его пальце, но он был слишком смущен, чтобы хвастаться им. Более того, другим было бесполезно видеть кольцо только на его руке. Он надеялся, что другие увидят кольцо на руке Цзян Чжэня. Они носили одинаковые! Чжао Цзингэ нахмурился и выглядел серьезным. Одна рука потерла кольцо намеренно или ненамеренно. . .

Хэ Чуньшэн, Цзян Мин и другие внезапно почувствовали необъяснимое давление, когда столкнулись с ним.

Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь были вместе долгое время, но в последнее время они становились все более и более внушительными!

Когда Хэ Чуньшэн и другие увидели Чжао Цзингэ, все поздоровались и в спешке ушли.

Чжао Цзингэ: «. . .»

Разум Чжао Цзинге не мог быть виден другим, но Цзян Чжэнь прекрасно его понимал, и, увидев его, он не мог сдержать смех.

Он изначально чувствовал, что носить кольцо будет неловко и неудобно, и даже думал о том, чтобы снять его после того, как вернется. . . но теперь он чувствовал, что было бы хорошо носить его все время.

В то время Цзян Чжэнь не интересовался многими предметами роскоши. По его мнению, эти дорогие антикварные каллиграфия, живопись, фарфор и нефрит не уступали золоту и серебру. Если бы он мог купить унитаз со смывом за 1000 серебряных, он бы не моргал, а нефритовую чашу за 1000 серебра. . . она была просто миской, а нефрит был не лучше фарфора! В конце концов, Цзян Чжэнь не стал покупать предметы роскоши, а купил в основном практичные вещи, такие как . . . древесный уголь. Даже тогда он не покупал дорогого; обычный уголь можно было использовать в течение длительного времени и стоил он всего несколько серебряных! Так что, хотя на этот раз Цзян Чжэнь купил много вещей в Фучэне, в итоге он потратил не много денег.

К тому времени, когда они вернулись в уезд Хэчэн, до Нового года оставалось всего десять дней, и люди в Хэси начали покупать новогодние товары. Для людей здесь это были в основном сушеные побеги бамбука, соленая рыба и ламинария. При этом кто-то из них мариновал свинину и готовил курицу, но больше было нечего.

С одной стороны, у большинства людей нет денег, а с другой, в этом сезоне в поле было много овощей, так что не было необходимости копить другие вещи.

С приближением нового года село организовывало молодых людей на совместную рыбалку, и, наловив рыбы, вся деревня делилась ею. Для новогоднего богослужения обязательно должны быть курица, рыба и мясо. После того, как рыбу поделили, ее еще можно было сохранить для людей, приехавших после Нового года.

Когда Цзян Чжэнь вернулся с флотом, люди в Хэси ловили рыбу, и Чжао Фугуй тоже был там. Поэтому, когда он вернулся, Чжао Фугуй принес корзину с рыбой.

«После того, как на этот раз деревня позаимствовала рыбацкую лодку Цзян Чжэня для поездки на рыбалку, количество рыбы, переданной нашей семье, стало особенно большим». Поставив бамбуковую корзину в руке, Чжао Фугуй был в хорошем настроении. В прошлом он и Чжао Цзингэ каждый год приходили на помощь, и им приходилось много работать, но в итоге они получали меньше половины рыбы, которую получили сегодня.

«Они уважают Цзян Чжэня», — сказала Чжао Лю, затем она поместила несколько живых рыб в аквариум, а затем попросила Чжао Фугуя убить остальных.

Если рыба была убита, часть ее можно было приготовить сразу, а часть использовать по мере необходимости.

«Пусть повариха Ли позаботится о рыбе. Мы с папой приберём вещи, которые я принёс, — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Фугуй и Чжао Лю привыкли работать все время, поэтому, хотя Цзян Чжэнь привёз повариху Ли и Руо’эра, а Цзян Сяомэй была рядом, чтобы помочь, они все же предпочитали выполнять большую часть работы сами. Однако они были не молоды и много страдали в ранние годы. Поэтому Цзян Чжэнь остановил их и изо всех сил старался заставить их работать как можно меньше. Поварихе Ли и Руо’эру платили, так что они могли многое сделать, например, убить рыбу.

После того, как Цзян Чжэнь ушел с Чжао Фугуем, Чжао Лю начала разговаривать со своим сыном. Тогда она впервые увидела кольцо на пальце Чжао Цзингэ.

«Цзин, Цзян Чжэнь купил это для тебя?» — спросила Чжао Лю.

"Да." Чжао Цзингэ кивнул в очень хорошем настроении. Наконец-то кто-то спросил о его кольце! «Цзян Чжэнь купил два одинаковых и надел одно из них. Также наши имена были выгравированы внутри колец».

Чжао Цзингэ с гордостью рассказал Чжао Лю о кольце, и вскоре после этого. . . он обнаружил, что соседние жители деревни смотрят не на него, а на кольцо на его пальце! Чтобы не показаться самодовольным, Чжао Цзингэ попытался сдержать смешок, но потом… Жители деревни думали, что Чжао Цзингэ становится все более и более внушительным, как помещик. Чжао Даху, как и он, ходил по деревне с большим животом.

Чжао Цзингэ: «. . .»

Разместив вещи, которые он привез из Фучэна, Цзян Чжэнь начал распоряжаться землей, которую он купил, и начал обучать своих людей. Каждый день он брал своих людей на всевозможные тренировки и просил людей, спасенных от пиратов, помочь выровнять землю. Что же касается женщин и геров, то он устроил их ткать сукно и шить одежду в уездном городе на время.

Даже с приближением Нового года Цзян Чжэнь не расслаблялся, поэтому люди в Хэси не могли не восхищаться этим. В то же время все больше и больше людей спрашивали о Цзян Чжэне, надеясь присоединиться к команде.

Цзян Чжэнь не отказался от них. Он проинспектировал их одного за другим и завербовал десятки человек. Когда все постепенно стало налаживаться, наступил первый новый год Цзян Чжэня в Даци.

Цзян Чжэнь не придавал особого значения Новому году, когда жил один. Он ничего не делал, кроме покупки вкусной готовой еды, но Чжао Лю придавала Новому году большое значение. Сначала она поклонялась Бодхисаттве, затем своим предкам и, наконец, приготовила большой новогодний ужин.

В канун Нового года, как Цзян Чжэнь ни пытался прижать своих подчиненных, он устроил им праздник и тоже весь день оставался дома.

Цзян Чжэнь не обращал внимания на поклонение богам, но с нетерпением ждал новогодней трапезы. Еда, приготовленная Чжао Лю и поварихой Ли, действительно не разочаровала его, особенно тушеная свиная голова. Он нашел это блюдо чрезвычайно ароматным.

Цзян Чжэнь съел несколько кусков свиной головы подряд, но дал Чжао Цзингэ только одно свиное ухо. Так как Чжао Цзингэ уже ел все виды мяса и не было недостатка в курице, утке и рыбе, ему не разрешалось есть слишком много мяса. Пусть он просто грызет ухо свиньи.

«Жизнь в нашей семье в этом году наладилась. . .» После ужина Цзян Сяомэй, повариха Ли и остальные ушли, оставив только Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ и Чжао Фугуя, а также его жену Чжао Лю, которая сказала это с некоторым волнением.

«В будущем все будет становиться все лучше и лучше», — сказал Цзян Чжэнь.

«В будущем все будет становиться все лучше и лучше», — радостно повторил Чжао Фугуй, а затем внезапно вынул бумажный пакет, обклеенный красной бумагой, или красный конверт, и отдал его Цзян Чжэню.

"Что это?" Цзян Чжэнь был немного удивлен: это были новогодние деньги? В его возрасте уже не было необходимости давать ему деньги на Новый год, верно?

«Красные конверты, — сказал Чжао Фугуй, — это ваш первый год брака, поэтому я хотел подарить вам красный конверт». Закончив, он снова неловко закрыл рот. Деньги в этом конверте изначально были переданы ему Цзян Чжэнем.

Цзян Чжэнь, который десятилетиями не получал ни одного красного конверта, вдруг получил красный конверт, и это чувство. . . было приятным.

В канун Нового года Цзян Чжэнь хотел не спать, но Чжао Лю заставила его вернуться в постель.

Деревня Хэси не очень заботилась о том, чтобы не спать в канун Нового года, и жители деревни даже не знали, когда наступила полночь. Как правило, после новогодней трапезы все ложились спать. Но в первый день нового года все вставали очень рано.

Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзингэ в свою комнату и открыл красный конверт, который держал в руке, чтобы проверить. Открыв его, он обнаружил, что это не серебро, а золото.

Все деньги, которые он дал Чжао Фугую и его жене, были серебряными, поэтому, по его оценке, Чжао Фугуй отвез серебро в уездный город, чтобы обменять его на золото. Цзян Чжэнь убрал его и снова почувствовал, что неплохо было вернуться в древние времена. Хоть мыться здесь было неудобно, но зато у него была семья.

Той ночью Цзян Чжэнь ничего не делал с Чжао Цзингэ, а просто дотрагивался до его живота и много разговаривал с ним, прежде чем они оба заснули.

На следующий день их разбудил звук петарды. В то время уже были фейерверки, но большинство жителей Хэси не могли позволить себе их купить. В предыдущие годы фейерверки запускала только семья Чжао Даху, но в этом году фейерверков от семьи Чжао будет еще больше.

Их разбудили петарды.

Цзян Чжэнь подумал, что уже очень поздно, поэтому, когда он услышал шум, он выглянул наружу и обнаружил, что небо все еще было темным. На мгновение он потерял дар речи.

«Чем раньше взорвутся петарды, тем благополучнее будет семья в этом году. Папа, наверное, даже не спал», — сказал Чжао Цзингэ.

— Я пойду посмотрю.

Цзян Чжэнь надел хлопчатобумажные брюки и хлопчатобумажную куртку, сделанную для него Чжао Лю, открыл дверь и вышел. Затем он увидел, как Чжао Фугуй зажег тутовую палочку. Он был на некотором расстоянии от петарды и собирался зажечь вторую. Но из-за того, что было холодно и ветрено, горящая тутовая палочка скоро погаснет, поэтому он положил ее в ближайший костер и поджег, прежде чем запустить фейерверк.

«Папа, я сделаю это», — сказал Цзян Чжэнь. Фейерверки того времени были не так хороши, как фейерверки более поздних поколений. Чжао Фугуй делал это так, он не знал, сколько времени ему понадобится, чтобы зажечь вторую.

Чжао Фугуй очень обрадовался, увидев Цзян Чжэня. Он хотел отдать тутовую палочку Цзян Чжэню, но вместо того, чтобы взять у него тутовую палочку, чтобы зажечь ею фейерверк, Цзян Чжэнь пошел подобрать фейерверки, расставленные на пустыре, и бросил их прямо в огонь.

Чжао Фугуй: «. . .» Почему он не додумался сделать это таким образом?

Чжао Фугуй почувствовал себя немного глупо, когда увидел, как петарда взорвалась в огне. Даже если бы они не были близко друг к другу, они все равно взорвались бы.

Чжао Фугуй: «. . .»

Так или иначе, в конце концов они зажгли все петарды, купленные Цзян Чжэнем. Вскоре после того, как звук петарды с их стороны прекратился, можно было услышать звук петарды от семьи Чжао Даху.

Наступил новый год.

В этом году в деревне Хеси дважды шел снег, но снега на земле не было. На следующий день снег растаял, и его влияние на жителей Хэси было меньше, чем у дождя.

После Нового года погода была очень хорошей. На третий день Нового года по лунному календарю Цзян Чжэнь созвал всех своих людей, чтобы они продолжили обучение. В наше время такое поведение может считаться бесчеловечным, но в то время никто не думал, что в этом есть что-то плохое. В частности, Цзян Чжэнь подарил своим людям новый комплект одежды к Новому году.

Итак, с третьего дня лунного Нового года по эту сторону Хэси часто можно было увидеть группу людей, одетых в одинаковые темно-синие одежды, с криками «Раз, два, три, четыре» и бегущих по поселковым дорогам.

Большинство из этих людей были не из Хэси, и подавляющее большинство тех, кто работал на земле, купленной Цзян Чжэнем, были людьми, которых он спас от бандитов. На какое-то время Хэси стала намного живее, чем раньше.

Цзян Чжэнь тренировал своих людей, а когда ему было нечего делать, он заходил в дом, чтобы проверить Чжао Цзингэ. Позже Чжао Цзингэ больше не хотел оставаться в доме, а вместо этого помогал обрабатывать землю рядом с семейным домом Чжао.

Сначала Цзян Чжэнь немного волновался и не хотел позволять ему это делать. Но позже, когда он увидел, что женщина в деревне, которая тоже была беременна, тоже перекапывала землю, он не остановил Чжао Цзингэ от этого. Однако, когда Чжао Цзингэ перекопал землю рядом со своим домом и хотел пойти на другое поле, купленное Цзян Чжэнем, Цзян Чжэнь остановил его.

«Цзингэ, если тебе нечего делать, почему бы тебе не помочь мне управлять печью для обжига кирпича?»

Двое мастеров, которых привел Цзян Чжэнь, уже построили первую печь для обжига кирпичей и обожгли партию очень низкокачественной продукции, большую часть которой подобрали деревенские дети. Эти дети обычно могли долго играть даже с камнем, поэтому, когда они получали кирпичи, которые были редкостью, они также хотели играть с этими кирпичиками, чтобы обточить и соорудить колесо. Однако если из хорошо сделанных зеленых кирпичей можно было сделать колеса, то из полукрасных кирпичей, которые нагревались неравномерно, этого сделать не удалось. В итоге остались только битые кирпичи. В итоге битые кирпичи наконец подобрали жители села, которые планировали смешать их с землей для постройки курятников и свинарников.

«Хорошо, я прослежу за ними для тебя». Чжао Цзингэ кивнул и сразу же ушел.

Чжао Цзингэ отправился к печи для обжига кирпича, а Цзян Чжэнь продолжал следить за обучением своих людей. Он также нашел группу людей, которые выкопали много земли рядом с каналом, чтобы сделать причал, к которому могли бы пришвартоваться множество лодок.

Это был огромный проект, но он не был медленным, и стоимость была намного ниже, чем ожидал Цзян Чжэнь.

Причина такого быстрого прогресса заключалась в том, что Цзян Чжэнь платил деньги, чтобы нанять людей из Хэси и близлежащих деревень для помощи.

Цзян Чжэнь предложил 20 медных монет и еду на человека в день. Это условие, предложенное Цзян Чжэнем, привлекло жителей деревни Хэси и многих других людей из окрестных деревень, заставив всех бежать на работу к нему.

Хотя на 20 медных монет можно было купить только полкило свинины, большинству людей в сельской местности вообще негде зарабатывать деньги. Кроме того, это было не время для отдыха, поскольку урожай все еще всходил, нечего было собирать, и на этот раз из-за весенней нехватки продовольствия. . . Только за копание они получали не только еду, но и 20 медных монет, что было хорошо. Люди в близлежащих деревнях почти бросились рассказывать друг другу и бросились работать на Цзян Чжэня.

Тратя 4 серебряных в день, можно было бы нанять двести человек, и эти двести человек очень много работали, опасаясь быть уволенными. . . Так что, даже если бы он захотел, замедлить строительство дока было бы трудно.

Цзян Чжэнь тратил серебро, чтобы нанять людей из близлежащих деревень, поэтому Чжао Цзингэ сделал то же самое.

Было построено еще несколько кирпичных печей, чтобы можно было проводить больше экспериментов и обжигать больше кирпичей. Но так дров и кирпича все равно не хватало.

Чжао Цзингэ попросил деревенских женщин, геров и детей помочь им в изготовлении кирпичей. Платил по количеству изготовленного, а если не получалось, денег не платил, при этом покупал дрова. Таким образом, у них сразу не было недостатка в кирпиче и дровах. В Хэси и окрестных деревнях было не так много дров, поэтому некоторые люди пошли покупать дрова и продавать их Чжао Цзингэ, зарабатывая разницу.

Незаметно прошел год с тех пор, как Цзян Чжэнь пришел сюда. Только когда он услышал, как люди говорят о семье Цзян, он вдруг вспомнил об этом. Конечно, Цзян Чжэнь не мог нанимать людей, которых он считал раздражающими, поэтому он не хотел нанимать Цзянов, что, несомненно, делало семью Цзян еще более изолированной.

Тем временем что-то случилось с семьей Цзян.

Сначала семья Цзян продала свою землю, чтобы выплатить долг, а также помочь Чан Чэнсяну найти работу в уездном городе. Именно потому, что Цзян Чэнсян попросил денег у своей семьи, Цзян Чэнвэнь настоял на том, чтобы получить 40 серебряных для ведения бизнеса. Позже Цзян Чэнвэнь потерял все свои деньги, и Цзян Чэнсян сказал, что нашел работу в уездном городе, но... он ни разу не принес домой ни одной монеты.

Как раз в начале года, когда конфликт между Цзян Чэнвэнем и Цзян Чэнсяном становился все более и более серьезным, Цзян Чэнвэнь последовал за Цзян Чэнсяном, а затем . . . обнаружил, что Цзян Чэнсян вообще не ходил на работу! Он просто спрятался в маленькой комнате, никуда не выходя!

Оказалось, что Цзян Чэнсян вообще не мог найти работу в провинциальном городке. Но так как Мясник Цзян и пожилая леди Цзян были заняты работой в поле, они также хотели бы, чтобы он работал там, если он не сможет найти работу. В противном случае жители деревни смотрели бы на него странно, и он не мог этого вынести.

Он хотел отложить это на некоторое время, чтобы у него было больше времени, чтобы найти работу, которую он мог бы сделать. Подумав об этом, он, наконец, придумал способ и солгал, что нашел работу, и попросил у Мясника Цзяна денег. Тогда он мог бы жить в уездном городе и спокойно найти работу!

Цзян Чэнсян получил деньги, как и хотел, но позже он обнаружил, что, похоже, зашел в тупик.

Он солгал и сказал, что уже нашел работу. В любом случае, он не мог ходить искать работу по всей улице; иначе что бы он сделал, если бы его увидели люди из Хэси или люди, которых он знал?

В конце концов, Цзян Чэнсян мог только арендовать дом и прятаться в нем каждый день, когда уходил в провинциальный город. После того, как он прятался в течение дня, он выходил и искал что-нибудь, что он мог бы сделать.

Когда у Чжу Шуфэнь родился ребенок, никто из членов семьи Цзян часто не ездил в провинциальный город, поэтому он тщательно это скрывал. Однако на этот раз Цзян Чэнвэнь последовал за ним и разоблачил его. Семья Цзян стала такой шумной, что Хуан Минь и Чжу Шуфэнь вместе преждевременно родили.

Хотя Хуан Мин была ленивой, это был второй раз, когда у нее был ребенок. Вскоре она родила мальчика и сразу после родов попросила что-нибудь поесть, но Чжу Шуфэнь была другой. Это был первый ребенок Чжу Шуфэнь, и роды были непростыми. Поэтому после этого она не могла много ходить. Даже еслиона жила в сельской местности, она не могла бы дойти до ворот. Это были преждевременные роды. . . В итоге рожать было тяжело.

У нее закончились околоплодные воды, прежде чем она с большим трудом родила худенькую девочку, оставив ее полумертвой.

Цзян Чэнсян даже не мог позаботиться о себе, и у него явно не было возможности позаботиться о своей жене и ребенке. В отчаянии он мог обратиться за помощью только к пожилой леди Цзян.

Старушка Цзян последовала за Цзян Чэнвэнем и Хуан Минь, но когда ее младший сын попал в беду, она ничего не могла с собой поделать; она помогала Цзян Чэнсяну заботиться о дочери Чжу Шуфэнь и Цзян Чэнсяна.

Старушка Цзян должна была заботиться о Чжу Шуфэнь, поэтому, естественно, она пренебрегала Хуан Минь. После того, как у Хуан Минь не хватило подгузников, чтобы сменить сыну, она сразу же рассердилась и сказала пожилой женщине Цзян не заботиться о Чжу Шуфэнь; иначе она не поддержит старушку Цзян!

Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян, пожилая леди Цзян всегда была неравнодушна ко второму сыну Цзян Чэнвэня. Что еще Цзян Чэнвэнь подарила своим двум внукам! Старушка Цзян очень любила двух сыновей Хуан Минь, но маленькую девочку Чжу Шуфэнь она ненавидела с того момента, как увидела ее, и даже пожалела, что та не умерла раньше, чтобы сохранить еду. Для такого ребенка, который весь день рыдал, но не мог плакать громче, пока у мамы еще не было молока. . . По мнению пожилой леди Цзян, поддерживать ее было невозможно. А поскольку у нее были проблемы с Хуан Минь, пожилая леди Цзян больше не желала заботиться о Чжу Шуфэнь.

Когда она только родила, Чжу Шуфэнь не только не получила помощи от своей свекрови, но и Мясник Цзян тоже отсутствовал, работая в поле.

Старушка Цзян прожила нехорошую жизнь, так почему Чжу Шуфэнь должна преуспеть? Она больше не хотела заботиться о Чжу Шуфэнь, что злило Цзян Чэнсяна. Первоначально он закрывал глаза на то, что Мясник Цзян помогал Чэнвэню выполнять работу на ферме, но с тех пор он больше не позволял Мяснику Цзяну помогать.

Мясник Цзян был очень разочарован в Цзян Чэнвэне и любил Цзян Чэнсяна еще больше, надеясь, что Цзян Чэнсян сможет обеспечить его старость. Естественно, он не хотел обижать Цзян Чэнсяна и стал отказываться от помощи Цзян Чэнвэню.

Перед всем этим. . . хотя их семья распалась, Мясник Цзян и пожилая леди Цзян продолжали спать в одной комнате, но вскоре их комнаты разделились. Разделение семьи стало еще более явным.

Четыре дома семьи Цзян были четко разделены пополам двумя братьями семьи Цзян, и они также случайно взяли некоторые вещи, чтобы заблокировать границу, решив не общаться друг с другом.

Фарс семьи Цзян, наконец, стал притчей во языцех среди жителей деревни, и все начали ненавидеть их семью все больше и больше. Когда пожилая женщина Цзян пошла к реке, чтобы постирать подгузники, ее тоже прогнали. «Мы будем мыть здесь рис и овощи. Ты не можешь постирать подгузники где-нибудь далеко?»

«Да! Ты такая невежественная!»

«Эта река не принадлежит вашей семье».

. . .

Старушка Цзян замерла и отнесла таз к каналу, чтобы постирать, а затем, после короткой прогулки, она встретила Чжао Лю.

Чжао Лю тоже вышла постирать белье, но у нее не было деревянного ведра и тазика. Повариха Ли держала их для нее. После того, как Цзян Чжэнь хорошо кормил ее более полугода, лицо Чжао Лю стало румяным, и она больше не выглядела как старушка. Но на самом деле она была на несколько лет старше пожилой леди Цзян.

Старушка Цзян посмотрела на свои все более сухие и тонкие руки и была ошеломлена. Но она была ошеломлена лишь на мгновение, прежде чем вернуться к работе. Дома оставалось еще много работы, и ей все еще приходилось выполнять все сельскохозяйственные работы на полях. Ей нужно было быстро закончить стирку подгузников.

Когда пожилая леди Цзян достигла края канала, она внезапно увидела Мясника Цзяна, несущего таз с подгузниками и стирающего их.

Когда старушка Цзян родила, Мясник Цзян не хотел помогать стирать подгузники и только давал старушке Цзян попить воды. Много лет он даже не стирал свою одежду. Но сейчас . . . Его одежда была немного вонючей, а Мясник Цзян стирал подгузники.

Старушка Цзян и Мясник Цзян не разговаривали, но у них обоих было такое же сложное настроение.

Цзян Чжэнь слышал о ситуации в семье Цзян, но не воспринял это всерьез. В данный момент его больше всего беспокоило положение Чжао Цзингэ. Живот Чжао Цзингэ становился все больше, и ребенок время от времени шевелился. Цзян Чжэнь больше не осмеливался что-либо делать с Чжао Цзингэ. Даже когда у него появлялись какие-то идеи, он позволял Чжао Цзингэ только помогать ему рукой. Хотя Чжао Цзингэ все еще мог бегать с животом, Цзян Чжэнь очень волновался. Единственное, что его радовало, это то, что он был строг с Чжао Цзингэ. Он всегда говорил Чжао Цзингэ есть меньше, чтобы он не набрал слишком много веса и чтобы ребенок не был слишком большим.

В мгновение ока это был фестиваль Цинмин.

Озимая пшеница, посаженная Мясником Цзяном год назад, была почти готова. Чжао Лю и повариха Ли также отправились замачивать колосья пшеницы, чтобы получить солод, а затем использовали этот солод для приготовления солодового сахара и солодовых блинов. Это было немного пустой тратой еды, но семья Чжао теперь не испытывала недостатка в еде. Так что она могла готовить столько, сколько хотела.

Чжао Цзингэ очень любил сладкое, но не очень любил эти две вещи. К сожалению, Цзян Чжэнь запретил ему есть больше, и ему разрешалось есть только два солодовых блинчика в день.

На ходу съедая пирожное, Чжао Цзингэ подошел к месту, где обжигались кирпичи, и услышал оттуда возгласы и аплодисменты. Отец и сын, купленные Цзян Чжэнем, начали делать очень хорошие кирпичи и освоили весь процесс! Цзян Чжэнь сказал вначале, что если они смогут это сделать, то получат по два серебряных каждый.

«Цзян Чжэнь сказал, что, хотя вы подписали с ним договор купли-продажи, он вознаградит вас за хорошую работу. В дальнейшем за каждые десять отданных кирпичей он будет давать вам в награду одну медную монету. Тысяча кирпичей — это сто медных. Если вы слишком заняты, вы можете выбрать некоторых людей, которых мы даем вам в качестве учеников, чтобы помочь вам», — сказал Чжао Цзингэ.

Это было то, что Цзян Чжэнь сказал ему некоторое время назад. У отца и сына загорелись глаза, когда они услышали эти слова. Первоначально они не собирались брать учеников, желая скрыть свои знания, чтобы босс их оценил, но теперь… Если бы людей было больше, они бы быстро обожгли тысячу кирпичей! Они немедленно планировали нанять себе в помощь еще нескольких учеников, и они были полны энтузиазма по поводу обжига кирпичей.

В том месте, где они останавливались, учителя медленно обжигали кирпичи. Они никогда не были готовы обжигать больше кирпичей для своего хозяина. Они боялись, что мастер не позволит им обжечь меньше кирпичей, если увидит, что они могут обжечь больше. Они собирались сделать то же самое, но сейчас... Им лучше обжечь больше кирпичей и заработать больше денег!

По мере того, как живот Чжао Цзингэ становился все больше и больше, пристань Цзян Чжэня была почти построена, и даже их с Чжао Цзингэ дом был готов.

При строительстве доков Цзян Чжэнь не мог выдвигать никаких предложений и мог только позволить семье Чжэн направлять его. Но когда он строил свой собственный дом, он очень много работал и каждый день бегал туда, раздавая советы.

Эстетика Цзян Чжэня была не очень хорошей, и его самым большим требованием к дому, в котором он хотел жить, была прочность, а затем удобство. Уже близился конец марта, а Чжао Цзингэ был беременным более девяти месяцев и мог родить в любое время. Тем не менее, Чжао Цзингэ был очень энергичным и каждый день ходил к печи для обжига кирпича. Цзян Чжэнь подумал, что ему будет полезно больше ходить, поэтому он не остановил его и позволил Руо’эру и поварихе Ли ходить с ним.

В тот день Цзян Чжэнь рано утром отправился к месту их дома. Понаблюдав некоторое время за рабочими, он внезапно увидел приближающегося Чжао Цзингэ.

— Цзин, что ты здесь делаешь? Цзян Чжэнь немедленно поприветствовал его.

«У меня болит живот», — сказал Чжао Цзингэ.

"Что?" Цзян Чжэнь был ошеломлен.

«Если у тебя болит живот. Что ты здесь делаешь? Ты . . .» Цзян Чжэнь волновался. Чжао Цзингэ беременен уже более девяти месяцев и в любой момент может родить ребенка. В это время у него заболел живот. . . Это не были родовые схватки, не так ли?

«Это не очень больно. . . — сказал Чжао Цзингэ, а затем нахмурился. «Но теперь это становится все более и более болезненным». По мере того, как он шел всю дорогу, казалось, что больно все больше и больше. Сначала болело раз в несколько минут, но вскоре боль стала намного сильнее.

Больно все больше и больше? Цзян Чжэнь начал дрожать. У Чжао Цзингэ был большой живот, поэтому он не мог его нести. Он мог только . . . Сразу же Цзян Чжэнь подхватил Чжао Цзингэ как принцессу и побежал домой.

Чжао Цзингэ был большим и высоким, но не таким легким, как другие женщины и геры. Наоборот, он был очень тяжелым, а после беременности его вес увеличился более чем на 10 кг. Было очевидно, что большинство людей не смогут его удержать. Но Цзян Чжэнь тренировал свое тело больше года. Он обладал не только боевыми навыками, но и физической силой и выносливостью. . . Неся Чжао Цзингэ, он все еще мог бегать.

"Что делаешь?" Чжао Цзингэ был так ошеломлен, что забыл о боли в животе.

Там работало много людей, так что куча народу смотрела на них!

«Я отнесу тебя домой», — сказал Цзян Чжэнь и побежал еще быстрее с Чжао Цзингэ на руках.

"Я в порядке . . ." Чжао Цзингэ сначала хотел что-то сказать, но, увидев встревоженное выражение лица Цзян Чжэня, просто обнял Цзян Чжэня за шею и замолчал.

В эти дни он нашел несколько женщин и геров, которые помогали ему работать с печью для обжига кирпича, и стал намного ближе знакомиться с женщинами и герами в деревне. Поэтому он многое узнал о беременности и родах от этих людей.

По словам этих женщин, потребуется некоторое время, чтобы ребенок родился после родовых схваток. Однако, когда он был у печи для обжига кирпича, он чувствовал только легкую боль, поэтому он хотел найти Цзян Чжэня и пойти вместе с ним домой, чтобы родить ребенка.

Но в результате Цзян Чжэнь забеспокоился. . .

Не будет ли плохо, если Цзян Чжэнь пронесет его через всю деревню?

Чжао Цзингэ был немного счастлив, но люди вокруг него были очень удивлены этой сценой.

«Что случилось с боссом Цзяном? Почему он так быстро бегает?»

«Он держал Чжао Цзингэ на руках. . . Что-то случилось с Чжао Цзином?»

«Он собирается рожать? Кажется, Чжао Цзинге пора.»

. . .

Когда люди на той стороне причала увидели эту сцену, они все рассказали об этом друг другу, и, сделав вывод, они не могли не вздохнуть.

«Босс очень добр к Чжао Цзингэ».

«Замечательно . . . Моя свекровь всё время жалуется, что я теперь не добр к ней».

«Не жалуйтесь. У меня еще нет жены».

Группа молодых людей без конца разговаривала. Увидев это, Хэ Чуньшэн сделал им выговор: «Перестаньте болтать и продолжайте упражняться!»

"Да!" толпа ответила немедленно. «Вы бы лучше узнали, как это делает босс! Это будет хорошо для вас!»

Это произошло потому, что он узнал от Цзян Чжэня, что живет комфортной жизнью!

Давным-давно Хэ Чуньшэну нравилась свирепая девушка в деревне, которая, в отличие от его матери, вовсе не была слабой. У нее был острый язык, и она умела преподать людям урок. Она была старшим ребенком в семье, и всех ее младших братьев и сестер она научила быть послушными. Хэ Чуньшэн всегда очень любил ее, но его семья была слишком бедна. Даже если семья этой девушки была не слишком богатой, он не мог позволить себе жениться на ней. Однако после того, как он последовал за Цзян Чжэнем в столицу и вернулся, у него появились деньги!

Он не тратил много денег в столице и потому, что Цзян Чжэнь его ценил, он дал ему дополнительные награды. В конце концов, он принес домой 120 серебряных, которых ему хватило бы на жену! Хэ Чуньшэн был так счастлив, что, вернувшись в деревню Хэси, специально попросил у Цзян Чжэня совета, как относиться к своей жене. Затем, по совету Цзян Чжэня, он сначала пошел поговорить с девушкой и дал ей что-то. Получив согласие девушки, он подошел к её родителям, чтобы сделать предложение руки и сердца, проявляя большую искренность. Хотя покупка подарков для свекра и свекрови стоила немного денег, оно того стоило. Его новые родители были очень довольны им.

Когда он женился, он передал оставшиеся шестьдесят серебра из 80 серебра своей жене. После этого его жена была им очень довольна и всегда присматривала за ним.

Сейчас его отец, играющий в азартные игры, был еще заперт в игорном доме, в то время как его слабую мать уговаривали его жена и его младший брат Цю Шэн, который также присматривал за его женой. . . Он даже не поверил, насколько комфортной была его жизнь.

Его босс был прав. Если вы хорошо относитесь к своей жене, ваша жена будет хорошо относиться к вам. . . Он убрал соленые утиные яйца, которые раздали в тот день в полдень, чтобы позже отдать их своей жене.

Цзян Чжэнь не знал, что думает Хэ Чуньшэн. В тот момент он так волновался, что думал, что лысеет. Вероятно, из-за того, что он был так взволнован, он бежал всю дорогу домой. Только когда он уложил Чжао Цзингэ, он обнаружил, что почти задохнулся, а его руки начали трястись.

«В чем дело?» Услышав шум снаружи, Чжао Лю выбежала и с тревогой посмотрела на Чжао Цзингэ. — Что-то не так с Цзином?

«Мама, у Цзингэ будет ребенок», — сказал Цзян Чжэнь.

«У него будет ребенок? Я немедленно пойду обустраивать родильный зал!» Чжао Лю тоже была поражена. «Он был в порядке, когда вышел утром. Почему он вдруг рожает сейчас? Это . . . Это . . .»

Руки Чжао Лю тоже дрожали. Она мало что чувствовала, когда рожала, но когда у Чжао Цзингэ начались роды, она внезапно почувствовала страх и беспокойство.

В семье Чжао не так много домов, но были и свободные комнаты. Однако комната, которая не выходила на юг, использовалась как дровяной сарай и была грязной.

Этот дом уже выбрала Чжао Лю и привела в порядок. Она также передвинула внутрь старую кровать Чжао Цзингэ, планируя использовать ее как родильное отделение.

Цзян Чжэнь тоже знал об этом. Он думал, что при рождении ребенка комната испачкается кровью, так что рожать в деревянном доме было целесообразно. После того, как все закончится, он сможет забрать Чжао Цзингэ обратно, чтобы убрать комнату и позволить ему лучше отдохнуть.

«Мама, я пойду с тобой убираться. . .» Цзян Чжэнь подсознательно хотел найти какое-нибудь занятие, но быстро отверг это: «Подождите, мне нужно быть с Чжао Цзингэ. Цзин, как ты себя чувствуешь?

«Я мало что чувствую. Он не должен родиться так скоро. . . », — сказал Чжао Цзингэ, видя, что Цзян Чжэнь все еще немного потрясен, он просто сказал: «Давайте пойдем в родильную комнату, чтобы посмотреть?»

Чжао Цзингэ вел себя очень спокойно. На самом деле, он тоже хотел запаниковать, но два человека вокруг него уже так нервничали. Он думал, что если он тоже начнет нервничать, в его семье будет хаос. Просто подумав об этом, Чжао Цзингэ увидел, как Чжао Фугуй бежит снаружи. Тот, кто всегда был молчалив и спокоен, в этот момент был в замешательстве.

«Я слышал, что Цзян Чжэнь вернулся с Чжао Цзингэ на руках? Как Цзингэ? — с тревогой спросил Чжао Фугуй. Увидев, что Чжао Цзингэ стоит там, хорошо выглядя, он вздохнул с облегчением, а затем начал задыхаться. Некоторое время он задыхался, прежде чем успокоиться и сделать вид, что ничего не произошло. Стоя прямо, он кашлянул. "Все нормально."

В то же время снаружи раздался голос Ван Хайшэна: «Дядя Чжао, дядя Чжао, вы забыли принести мотыгу с поля. . . Я позвал . . . но не мог догнать тебя, когда ты так быстро бежал.

Семья Чжао была в панике, но, наконец, все успокоились и вместе пошли в родильную комнату.

В то время планировка родильного зала была очень небрежной. Во-первых, там были тяжелые условия. Во-вторых, за обустройство родильной комнаты отвечало старшее поколение, поэтому комната в целом был очень простой и скромной. Однако Чжао Лю очень любила своего сына, поэтому планировка родильного зала Чжао Цзингэ была очень хорошей.

Первоначально грязный дровяной сарай уже был вычищен, а пол был покрыт слоем некачественного кирпича из печи, и даже стены были вычищены. Внутри не было никакой мебели, кроме деревянной кровати, и эта кровать была покрыта толстым слоем соломы. Эта соломка была тщательно отобрана Чжао Лю и несколько раз просушена.

Чжао Лю огляделась и сказала: «Я принесу жаровню, чтобы разжечь огонь». Даже если сегодня не было холодно, роженицам не должно быть слишком холодно.

«Я принесу простыни», — сказал Цзян Чжэнь.

— Простыни? Чжао Лю была ошеломлена на мгновение, но очень быстро сказала с улыбкой: — Да-да, принеси простыни. Это хорошо.

Жители деревни Хэси рожали на соломенных кроватях, а после родов сжигали солому, не говоря уже о простынях, которые стоили дороговато.

Жила-была маленькая невестка, которая этого не поняла и родила ребенка в своей постели. Наконец, сразу после родов, свекровь заставила ее стирать простыни. . . Поскольку она не знала, она испачкала одеяло дома.

Чжао Лю тоже так думала. Хотя она изо всех сил старалась думать о Чжао Цзингэ, она не думала готовить для него простыни. Однако, хотя Чжао Лю не подготовилась, Цзян Чжэнь сказал, что она должна пойти и взять их простыни, и она поддержала эту идею.

Подумав, что солома может немного колоться, Цзян Чжэнь достал три простыни и принес их. Два матраца из грубой ткани, которые они купили на свадьбу, положили под них, а на них постелили новую простыню. В то же время он также приготовил для Чжао Цзингэ две подушки и маленькое одеяло. К тому времени, когда он уже все это сделал, акушерка уже приехала.

«Хорошо, Цзян Чжэнь, тебе пора уходить». Когда Чжао Лю увидела приближающуюся акушерку, она быстро повернулась лицом к Цзян Чжэню и сказала, что мужчинам не разрешается входить в родильную комнату. Цзян Чжэню было неуместно оставаться здесь.

Цзян Чжэнь, казалось, не слышал, и его глаза остановились на Чжао Цзингэ, который уже лежал на кровати: «Цзин, ты в порядке? Тебе больно?»

Чжао Цзингэ хмурился и, казалось, испытывал боль. Чжао Цзингэ было очень больно, но боль длилась недолго. После того, как Цзян Чжэнь спросил, боль почти исчезла. Увидев, что Цзян Чжэнь смотрит на него, он сказал: «Я в порядке. Выходи».

«Нет, я останусь здесь», — сказал Цзян Чжэнь, хотя в наше время он жил один, но время от времени собирался вместе со своими товарищами по оружию. У него даже не было подходящей спутницы, зато его соратники один за другим женились и заводили собственных детей. В чате они говорили о детях.

Один из его соратников поехал сопровождать жену, когда она рожала, и он до сих пор помнит, что сказал тогда соратник: «Как больно женщине рожать ребенка. Мы, мужчины, должны заботиться о них. Даже если мы ничего не можем сделать, мы можем хотя бы подбодрить их. . .»

Несмотря на то, что он знал, что в эту эпоху мужчины не будут ходить в родильную комнату, Цзян Чжэнь все же хотел остаться.

«Я просто посижу здесь и не причиню вам никаких хлопот», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Лю. — Ты даже не заметишь, что я существую. Цзян Чжэнь передвинул табуретку и сел у изголовья кровати Чжао Цзингэ.

Его боевой товарищ, который сопровождал жену при родах, тоже сидел у изголовья кровати. В конце концов, его ноги так онемели, что он едва мог стоять.

«Если мужчина останется в родильной комнате, ему не повезет…» — сказала акушерка. Но прежде чем она успела закончить, Цзян Чжэнь пристально посмотрел на нее. Она тут же не осмелилась больше говорить. В сельской местности они не были такими привередливыми, как большие семьи, так что Цзян Чжэнь мог остаться, если бы действительно захотел.

Хотя она никогда не видела, чтобы мужчина сопровождал свою жену во время родов, в некоторых семьях все же были такие молодые пары. Мужья также входят и выходят из родильной комнаты, принося горячую воду и ножницы. Пациентка очень быстро родила и хорошо спала. В это время муж все еще будет рядом с ними. . .

У акушерки с этим проблем не было, поэтому у Чжао Лю тоже не было с этим проблем, и поэтому Цзян Чжэнь остался. Только в это время Цзян Чжэнь вспомнил одну вещь: «Мама, ты должна пойти и попросить Ван Хайшэна съездить в уездный город и пригласить врача».

— Зачем тебе доктор? Чжао Цзингэ был озадачен.

— На всякий случай, — сказал Цзян Чжэнь. В наше время дети рождались в больницах, так что даже если что-то пошло не так в процессе, можно было немедленно принять другие меры, например, кесарево сечение или что-то в этом роде, но здесь ничего не было. . . «Мама, когда придет доктор, попроси его дать лекарство».

"О, хорошо." Чжао Лю кивнул. Отношение Цзян Чжэня заставило ее нервничать еще больше.

После того, как Чжао Лю вышла, она сразу же нашла Вана Хайшэна и попросила его привести врача.

Ван Хайшэн мог быть не очень умным, но он был очень послушным. После того, как Чжао Лю отдала приказ, он поспешно выбежал без промедления. Кто-то по дороге спросил его об этом, но он только поспешно сказал: «Я иду за доктором».

Все говорили об этом и сочувствовали Чжао Цзингэ, который в тот момент все еще лежал в постели, а затем испытал приступ боли. Он перенес много боли. Эта боль не была невыносимой, но, в конце концов, все равно было неудобно, особенно в пояснице...

— Я потру её тебе. Услышав, как Чжао Цзингэ сказал, что испытывает дискомфорт в пояснице, Цзян Чжэнь немедленно попросил Чжао Цзингэ лечь на бок, чтобы он мог помассировать талию Чжао Цзингэ.

Акушерку поспешно пригласили к себе, так что она думала, что ребенок скоро родится, но глядя на Чжао Цзингэ вот так. . .

— Он ведь только что начал болеть, не так ли? акушерка не могла не спросить.

«Полчаса назад начало болеть». Цзян Чжэнь уже спросил Чжао Цзингэ о конкретной ситуации и быстро ответил.

«Нередко первый ребенок рождается только после того, как он болит в течение двух дней», — сказала акушерка. «Чжао Цзингэ выглядит так, будто какое-то время не будет рожать. . . Мне сначала пойти домой? Она готовила, когда ее позвали, поэтому в результате она подумала, что роды уже начались. . .

— Что, если у него будет ребенок, когда ты вернешься? Цзян Чжэнь не мог не нахмуриться. Подумав немного, он достал 2 серебряных и отдал акушерке. "Пожалуйста подожди здесь."

Если акушерка помогала людям принимать роды в сельской местности, она могла бы получить десятки медных монет, яиц и некоторых других вещей, но это было два серебряных! Акушерка больше не хотела возвращаться и решила, что даже если Чжао Цзингэ родит завтра, она все равно останется с ним на всю ночь! Благодаря щедрости Цзян Чжэнь она, вероятно, получила бы большую награду, если бы помогла Чжао Цзингэ родить сына. Акушерка больше не говорила, что собирается уходить, а Чжао Цзингэ, который отдыхал в постели, чувствовал, что его живот не болит так сильно, как раньше.

Пролежав более получаса, он стал немного беспокойным и собирался встать с постели и пройтись.

«Цзингэ. . .» Цзян Чжэнь был немного сбит с толку тем, что происходит с Чжао Цзингэ и почему он до сих пор так выглядит. . . как будто у него приподнятое настроение.

«Я немного проголодался», — сказал Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь некоторое время молчал и, наконец, сказал: «Я попрошу маму приготовить что-нибудь вкусненькое. Когда ты насытишься, твоя сила восстановится».

Возле дома семьи Чжао было много людей. Пока все гадали, как проходят роды у Чжао Цзингэ, они увидели клуб дыма от приготовления пищи, поднимающийся из дома. Эта . . . Семья Чжао все еще могла готовить?

В то же время Ван Хайшэн, который торопливо приплыл на лодке в провинциальный город, взял на борт старого доктора.

— У этой семьи были опасные роды? — обеспокоенно спросил старый доктор.

«Я не знаю, — сказал Ван Хайшэн.

-- Ну, поскорее гребите, а я позабочусь о лекарстве, которое принес, -- сказал старый доктор. Эти люди поспешили найти его и попросили принести лекарство, поэтому он подумал, что роженица или ребенок не в хорошем состоянии. . . Он привез несколько важных для спасения жизни лекарств и приготовил их заранее, чтобы их было легче использовать, когда придет время.

Ван Хайшэн кивнул и греб так быстро, как только мог.

Когда Сунь Сяошань родил первого ребенка, это было очень опасно. В то время, не говоря уже о враче, он даже не мог позволить себе пригласить акушерку. В конце концов, он сам принял ребенка Сунь Сяошань. Геру уже было труднее иметь детей, чем женщине, поэтому он надеялся, что с Чжао Цзингэ ничего не случилось. . .

Многие люди беспокоились о Чжао Цзингэ, но сам он в этот момент все еще чувствовал себя хорошо.

У него просто есть ребенок, поэтому он может позволить людям немного позаботиться о нем. . . Он был так доволен, что даже мог терпеть боль.

Чжао Лю уже была в панике и совсем не могла хорошо готовить. . . так что, в конце концов, еду приготовили повариха Ли и Цзян Сяомей.

Говоря об этом, Цзян Сяомэй в данный момент была немного сбита с толку. . . Она всегда любила деньги, и после того, как семья Цзян чуть не продала ее, она полюбила деньги еще больше. Первоначально Цзян Чжэнь не собирался позволять ей выполнять какую-либо работу. Во всяком случае, он мог позволить себе содержать девушку, пока она не выйдет замуж. Однако, узнав, что она может зарабатывать деньги производя кирпичи в кирпичной печи Чжао Цзингэ, Цзян Сяомэй без колебаний отправилась туда. В последнее время она делала много кирпичей за деньги каждый день.

Изначально она была не очень прилежной. Но, в конце концов, она не хотела закончить, как ее старший брат, поэтому пока она могла зарабатывать деньги, играя с грязью, Цзян Сяомей полностью посвятила себя этой печи для обжига кирпичей.

За последние несколько месяцев она неожиданно заработала два серебряных. Если все пойдет так, она сможет сохранить более 20 серебра в качестве своей частной собственности?

В тот день она тоже лепила там кирпичи, но позже, когда услышала, что у Чжао Цзингэ будет ребенок, поспешила обратно. По дороге ей сказали, что у Чжао Цзингэ были тяжелые роды, поэтому она была полна беспокойства. Но когда она вернулась домой. . . Чжао Цзингэ еще даже не родил. . .

Цзян Сяомэй быстро помогла поварихе Ли развести огонь и одновременно подготовить овощи. Тем временем Руо’эр поставил еще один котел, чтобы вскипятить воду снаружи.

Чтобы родить ребенка, нужно было много горячей воды. Если можно нагреть больше, грейте больше.

Еда была очень обильной, и Цзян Чжэнь не только не советовал Чжао Цзингэ есть меньше, но и позволял ему есть больше.

В течение большей части последних шести месяцев Чжао Цзингэ ел намного меньше, чем хотел, поэтому его аппетит также стал намного меньше, и ему больше не хотелось есть. В прошлом он мог съесть четыре тарелки риса за один присест, но теперь он мог съесть только одну большую тарелку.

Когда Чжао Цзингэ ел, прошло два часа с тех пор, как у него начались родовые схватки. Пока они ели, дверь дома внезапно распахнулась, и Ван Хайшэн вошел со старым доктором.

«Где мать? — спросил старый доктор, неся за спиной аптечку, задыхаясь, как только он вошел в дверь. При этом он увидел, что в комнате все сидят за столом и едят, и сразу нахмурился: «Вы едите? Почему вы все еще в настроении есть, несмотря на беременную женщину? “

Когда доктор увидел, что эти люди относятся к родам несерьезно, он рассердился и и отнёсся к ним плохо.

Чжао Цзингэ понял это, встал и сказал: «Я еще не родил. . .» При этом замечании он вдруг почувствовал сильную боль в животе.

Схватившись за живот, Чжао Цзингэ внезапно согнулся от боли, в то время как Цзян Чжэнь массировал его поясницу и сказал: «Цзингэ, очень больно?»

Чжао Цзингэ кивнул. На этот раз было так больно, что он даже не мог говорить. Было так больно, что из его тела вдруг хлынула струя воды.

«Воды отошли. Срочно отправьте его в родильную комнату!» — торопливо сказала акушерка.

Услышав эти слова, Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ на руки и отнес его в родильное отделение.

Старый доктор беспомощно посмотрел на Ван Хайшэна. — Разве ты не говорил, что это срочно? Он только что подумал, что эта семья не обращала внимания на роды и не относилась к нему слишком серьезно, но тут явно отношение слишком серьезное.

Ребенок еще не родился и вроде ничего страшного не было, но врача все же вызвали. . . Почему они не позвали акушерку для принятия родов? Зачем звать врача!

"Я не знаю." Ван Хайшэн тоже был немного беспомощен.

Врач после этого не ушел. Чжао Фугуй уже слышал, что Цзян Чжэнь заплатил акушерке, поэтому поспешно дал два серебряных и доктору. Увидев это, выражение лица доктора стало лучше.

После того, как Чжао Цзингэ вошел в родильную комнату, он позволил акушерке и Чжао Лю позаботиться о нём. Что касается Цзян Чжэня, то он сидел у головы Чжао Цзингэ, держал одну руку Чжао Цзингэ и все время утешал его.

"Не бойся. Я с тобой всегда."

"Не волнуйся. Все в порядке."

— Приготовься, Цзингэ.

"Что значит «Приготовься»? Я не видел этого в книге, — внезапно спросил Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь уже знал о смертности детей, рожденных в древние времена, из памяти Цзян Чжэньвэня. С его сознанием в беспорядке у него не было другого способа объяснить это Чжао Цзингэ, поэтому вместо ответа он спросил: «Тебе больно?»

«Не так больно, как раньше. Как будто у меня диарея», — сказал Чжао Цзингэ.

«Я вижу голову. Хватит болтать и тужься!» сказала акушерка. "Говорить о боли сейчас — пустая трата времени. Старайся сначала родить ребенка. . . Что ж . . . выходит головка ребенка. . . гм . . . Она родилась.“

Чжао Цзингэ внезапно использовал свою силу, и его тело стало легче. Потом он услышал, что у него родился ребенок.

Он вздохнул с облегчением, и Цзян Чжэнь тоже.

Ребенок родился. . . его Цзингэ был действительно потрясающим, ведь он смог так быстро родить.

Когда головка ребенка вышла наружу, не нужно было больше ни о чем беспокоиться. Естественно, все тело выскользнуло наружу. Вскоре акушерка взяла ребенка на руки и с некоторым сожалением сказала: «Это девочка. . .»

— Это девочка? Цзян Чжэнь был немного удивлен. Он подсознательно думал, что у них с Чжао Цзингэ будет сын или гер. Он действительно не ожидал, что в конце концов у него будет дочь. Однако, согласно хромосомам, у всех мужчин в организме есть Х, поэтому возможно в итоге родить ХХ.

Погодите. Разве хромосомы геров не должны отличаться от мужских? Он не знал, на что были похожи хромосомы Чжао Цзингэ. . .

Подумав об этом, Цзян Чжэнь перестал об этом думать. Этот мир сам по себе не был научным, поэтому ему не следует пытаться его понять.

— Тебе не нравятся дочери? Чжао Цзингэ все еще была в приподнятом настроении после родов и сразу же спросил.

"Очень нравятся." — сказал Цзян Чжэнь. Кому не нравится милая маленькая девочка? Ему очень нравились дочери, привезенные его товарищами по оружию.

— Дай мне ее обнять. Цзян Чжэнь протянул руку акушерке и взял мягкого ребенка на руки. Из-за этого он не хотел когда-либо отпускать ее.

Он не знал, совпадение ли это, но как только он взял малышку на руки, она открыла глаза.

«Ребенок хорошо рос в животе матери и открыл глаза, как только родился», — сказала акушерка. Вспоминая о своей недоеденной еде, она не могла перестать думать о ней. Еда семьи Чжао была действительно хороша. Но также странно, что Чжао Цзингэ, который так хорошо ел каждый день, родил не слишком толстого ребенка.

В этот период времени вес ребенка измерить не удалось. Новорожденных взвешивают по одежде. Ребенок Чжао Цзингэ весил всего 3,5 кг. А в те времена сельские жители не могли есть слишком много хорошей еды во время беременности. Большинство детей весили всего 3-4 кг. Этот ребенок может быть не маленьким, но он также не был большим.

«Этот ребенок не сильно вырос. Это сердце матери. Раньше жена Чжао Даху рожала, ребенок весил 5 кг и почти не мог родиться». Акушерка продолжала хвалить ребенка.

Цзян Чжэнь был очень рад услышать это от нее, поэтому он достал еще два серебряных, чтобы отдать ей. «За твои хлопоты!»

«Без проблем, без проблем». Акушерка была в восторге. Чжао Цзингэ родил особенно быстро и не сильно нуждался в ее помощи, и в результате она все же пообедала в семье Чжао и получила четыре серебряных. . . такие «проблемы» она хотела бы иметь каждый день.

Если бы только у Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ было еще несколько детей. . . Нет, было бы лучше, если бы они делали это каждый год. . .

Акушерка ушла, сказав несколько слов. Увидев, что Чжао Цзингэ в порядке, Цзян Чжэнь вышел с ребенком на руках, дал доктору 2 серебряных и попросил Ван Хайшэна отправить доктора обратно.

Старый доктор потерял дар речи. Этот беременный гер был таким сильным и так быстро родил, с какой стати он пришел сюда? Впрочем, за такое путешествие он заработал четыре серебряных, так что ничего не потерял.

Возле дома семьи Чжао собралось много людей. Когда они увидели акушерку, выходящую из дома Чжао, кто-то подошел и спросил: «Как Чжао Цзингэ? Я слышал, что все пошло не так?

«Кто вам сказал что-то подобное? Что с ними не так? Я никогда не видела, чтобы что-то шло так хорошо, — сказала акушерка и счастливо ушла.

Через некоторое время доктор также вышел вслед за Ван Хайшэном.

«Брат Ван, разве ты не говорил, что роды прошли плохо? Зачем вы пригласили врача? — снова спросил кто-то.

"Наш босс попросил," — сказал Ван Хайшэн.

Все было в порядке, но он все же вызвал врача. . . Цзян Чжэнь действительно придавал большое значение Чжао Цзингэ.

Человек, задавший вопрос, и люди вокруг него не могли не чувствовать волнения.

Раньше, когда у Чжу Шуфэнь были тяжелые роды и она родила болезненного ребенка, Цзян Чэнсян все время был очень несчастен. Поэтому он был очень счастлив, когда услышал, что роды Чжао Цзингэ тоже не были лёгкими. . . но в результате это было просто недоразумение. Сердце Цзян Чэнсяна было подавлено, но он только взглянул на семейный дом Чжао, прежде чем тихо уйти.

Акушерка и врач ушли, но семья Чжао все еще была занята.

Чжао Цзингэ родил очень быстро и не почувствовал упадка сил после родов и без проблем сразу встал с постели, но Цзян Чжэнь не позволял ему двигаться. Помогая ему очистить тело, он вынес его из родильного зала обратно в комнату, где они спали. Затем Цзян Чжэнь положил ребенка рядом с ним.

Глядя на двух человек, лежащих на кровати, сердце Цзян Чжэня наконец успокоилось. Бог по-прежнему был добр к нему. Роды Чжао Цзингэ прошли хорошо.

С Чжао Цзингэ все будет хорошо, если он хорошо о нем позаботится, но у ребенка есть небольшая проблема.

Женщины могут кормить грудью, но не геры. У них не было молока. Из-за этого в прошлом дети, рожденные у геров в бедных семьях, чаще умирали молодыми.

К счастью, у Цзян Чжэня были деньги, поэтому он уже заранее нашел двух женщин, которые все еще кормили грудью своих детей, и дал им немного денег. В будущем Чжао Лю, Руо'эр и повариха Ли каждый день приходили и просили у них молока, а затем приносили его домой, чтобы кормить ребенка.

На самом деле вначале Цзян Чжэнь собирался давать своему ребенку козье молоко, но, подумав об этом, отказался от этой идеи. Даже если он никогда не растил ребенка, он все же знал, что сухое молоко, данное ребенку, не было чистым молоком, а было смешано с другими вещами; в противном случае ребенок отравится. Трудно было не добавить то, что не следовало бы добавлять? Даже обычное сухое молоко нельзя было давать новорожденным детям для кормления. Кроме того, у многих ли людей аллергия на молоко или что-то в этом роде? Он очень боялся кормить своего новорожденного ребенка цельным молоком.

На этой стороне деревни Хэси говорили, что новорожденные дети хорошо кушали в животе, поэтому не имеет значения, если у матери не было молока в первые два дня. Но даже сказав это, люди все равно спешили накормить своих детей.

Когда Чжао Лю увидела, что малышка родилась, она сразу же попросила повариху Ли пойти к няне и попросить молока. Перед тем, как пойти туда, она специально сказала несколько слов: «Возьмите чистый платок, смочите его в горячей воде и принесите. Пусть вытирает груди перед тем, как сцедить молоко».

Это было то, что Цзян Чжэнь долго объяснял ей. Она не знала, почему он был таким особенным мужчиной.

Повариха Ли поняла и сразу же взял Руо’эра, накрыв керамическую чашку чистым носовым платком. Она попросила молока.

Две женщины, кормившие своих детей, жили недалеко от семьи Чжао, так что вскоре они нашли одну из них.

«Я серьёзно должна обтираться? Вы очень разборчивы, — сказала женщина несколько неодобрительно, но тщательно вытерла грудь платком перед тем, как начать сцеживать молоко.

Семья Чжао попросила у нее молока. Они не только дали ей деньги, но и согласились давать ей куриные и свиные ножки, чтобы ускорить производство молока. Ради денег и еды, не говоря уже о простом вытирании груди, она с удовольствием каждый раз принимала бы ванну.

Поскольку младенцы ели меньше, как только маленькая чашка молока была наполовину полна, повариха Ли в спешке вернулась обратно. Услышав, что молоко принесли, Цзян Чжэнь немедленно предложил покормить ее сам. Он наблюдал, как этот ребенок мало-помалу рос в животе Чжао Цзингэ. Он просто слишком любил ее и не мог дождаться, чтобы захотеть сделать для нее все.

Человек, проживший более тридцати лет и наконец ставший отцом, не хотел отдавать своего ребенка кому-то другому.

«Я покормлю ее. Ты сильный мужчина с толстыми руками, — поспешно сказала Чжао Лю. Она с нетерпением ждала внука, поэтому, дождавшись своего часа, она хотела полностью позаботиться об этом ребенке.

"Я сделаю это." Цзян Чжэнь был очень настойчив.

В конце концов, Чжао Лю не посмела возразить и отдала миску и ложку Цзян Чжэню.

Молоко принесли завернув в горячее полотенце, так что оно было еще теплым. Цзян Чжэнь зачерпнул немного керамической ложкой и осторожно накормил ребенка. Было нелегко кормить ребенка, но Цзян Чжэнь по-прежнему относился к этому очень серьезно. Чем больше он видел дочку у себя на руках, тем больше она ему нравилась, и ему даже хотелось несколько раз прижаться к ней носом. Но он не мог. У него была борода. А если бы он случайно поранил ребенка? Ребенок был таким нежным, и когда он прикасался к ее лицу, он как будто ничего и не трогал.

Цзян Чжэнь не только покормил малышку, но и настоял на смене ей подгузника. Ему так понравился ребенок, что он не мог быть уверен, что отдаст его другим. Например, Чжао Лю. . . Он не мог поверить, что она хотела связать ребенку ноги! Он решительно не согласился с этим. По какой причине его дочь должна быть связана? Насколько это будет неудобно? Ее маленькие ножки были такими сильными, так почему бы ему не дать ей лягаться ими с удовольствием?

Если бы Цзян Чжэнь была ее невесткой, Чжао Лю могла бы использовать свой опыт, чтобы «обучить» Цзян Чжэня, но Цзян Чжэнь ею не быа, и в тот момент в семье Чжао даже полностью доминировал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь не хотел связывать ноги ребенка, поэтому Чжао Лю не стала этого делать. Она также была мягкосердечной. Выслушав, как Цзян Чжэнь сказал, что это будет неудобно, она даже пожалела об этом и тайно сказала Чжао Цзингэ: «Я не думала, что это будет неудобно. Я знала, что моя мать связывала тебя с самого начала. . . Я слышала, что это необходимо».

Чжао Цзингэ, который не помнил своего детства, выглядел ошеломленным. Но если Цзян Чжэнь не хотел этого, то давайте не будем этого делать.

Семья Чжао входила и выходила, все набрасывались на ребенка. Деревня в это время, даже без хвастовства Чжао Лю, начала завидовать Чжао Цзингэ.

«Цзян Чжэнь действительно хорошо относится к Чжао Цзингэ. Он не хочет отпускать его на улицу и даже остается с ним дома».

«С Чжао Цзингэ все было в порядке, но были приглашены акушерка и даже врач. . . Я родила сама, и даже у моей свекрови было мало времени, чтобы позаботиться обо мне».

"Да . . . он также потратил деньги на покупку молока для кормления ребенка. Как правило, когда гер рожает ребенка, ему просто дают немного рисового супа. “

. . .

Чжао Цзингэ не особо задумывался об этом, но он знал, что некоторые люди в деревне позавидуют ему. Даже он думал, что ему можно позавидовать. Однако он также был немного подавлен.

Цзян Чжэнь все время держал малышку на руках, из-за чего он не мог хорошо её разглядеть.

Первоначально Чжао Лю планировала взять ребенка с собой и поварихой Ли и спать с ними по ночам. По этой причине она убрала дровяную комнату, в которой Чжао Цзингэ родил ребенка, и планировала спать там с поварихой Ли ночью. Но Цзян Чжэнь не согласился.

Ладно Чжао Лю. Это была ее внучка. . . но почему его малышка должна спать с поварихой Ли? Хотя повариха Ли выглядела довольно чистой, мылась она не каждый день. Что, если на ее теле было что-то грязное? Но если бы она осталась только с Чжао Лю, той было бы слишком сложно позаботиться о ребенке одной. Наконец, Цзян Чжэнь принял решение.

«Малышка будет спать со мной и Цзингэ ночью!»

У него был товарищ по оружию, который женился, но пожилые люди с обеих сторон не могли им помочь. В конце концов, молодой паре ничего не оставалось, как растить детей самостоятельно, поэтому он не верил, что у него это не получится.

У Цзян Чжэня на самом деле не было большого опыта общения с детьми, поэтому в конце концов все превратилось в беспорядок. В первую ночь ребенок просыпался каждые два часа, чтобы поесть, что делало его немного подавленным. Однако он был молод и здоров в конце концов. . . Если бы его заменила Чжао Лю, которую разбудил бы ребенок, ей было бы труднее снова заснуть. Но он был другим; он мог продолжать спать, как только закрывал глаза. Затем, поскольку он был очень бдительным, когда малышка шевелилась, он также немедленно просыпался. Часто, не дожидаясь, пока малышка заплачет, он брал ее на руки и держал. Поскольку ее кто-то держал, она не плакала.

В первую ночь после родов Чжао Цзингэ спал исключительно хорошо, а на следующий день, когда Чжао Лю спросила о прошлой ночи, он был немного сбит с толку. Чжао Лю бросила на него сложный взгляд, а также немного завидовала ее сыну.

На этот раз Цзян Чжэнь скривился и потер руки.

Вчера он пробежал всю дорогу с Чжао Цзингэ, а затем стал массировать поясницу Чжао Цзингэ, а затем носил ребенка. Его руки были немного напряжены. . . К счастью, это не имело большого значения.

Цзян Чжэнь очень любил свою дочь, поэтому после того, как Чжао Цзингэ родил, он оставался дома три дня подряд. Через три дня и Цзян Чжэнь, и Чжао Цзингэ уже привыкли заботиться о своем ребенке.

Первоначально Чжао Лю была настроена на то, чтобы Чжао Цзингэ просто сидел и ничего не делал, но Чжао Цзингэ действительно не мог лежать спокойно. Он был вынужден оставаться в постели, кроме как ходить в туалет, поэтому он просто сосредоточился на малышке. Цзян Чжэнь не мешал ему заботиться о малышке, поэтому он быстро научился кормить её и менять ей подгузники.

Конечно, когда они заботились о своих детях, они не слишком уставали. Ведь в семье было много людей, которые могли бы помочь. По крайней мере, им не нужно было стирать подгузники, а также им не нужно было прикасаться к другой работе по дому.

Пробыв дома целых три дня, Цзян Чжэнь, наконец, попрощался со своей драгоценной дочерью и вышел. Снаружи его ждало еще много дел, о которых он должен был позаботиться. К счастью, место, где он «работал», находилось совсем рядом с его домом. Он же был и начальником, поэтому он мог вернуться домой в любое время.

После того, как Цзян Чжэнь ушел, Чжао Лю и Чжао Фугуй, наконец, смогли подержать свою внучку. Это было нелегко. . . Когда Цзян Чжэнь был там, у них даже не было возможности подержать ребенка!

«Какая красивая девочка!»

«Она выглядит такой умной!»

«Я буду благословенным в будущем».

. . .

Чжао Лю и Чжао Фугуй хвастались своей внучкой. Долго восхваляя ее, Чжао Фугуй вдруг спросил: «Как ее зовут?»

Они . . . еще не придумали имя ребенку?

Именно после того, как Цзян Чжэнь вернулся домой той ночью, Чжао Лю напомнила ему, что он еще даже не дал малышке имя. На самом деле, он придумал несколько имен заранее, но все они были для мальчиков, и для их маленькой принцессы эти имена не подходили. Вот только какое имя должно быть у его дочери?

«Шу, Чжэнь, Ван, Хуэй, Фэнь. Значение этих слов очень хорошее». Чжао Цзингэ выбрал несколько слов.

Цзян Чжэнь подумал и наложил вето на все. Это были древние времена, и у многих девушек не было серьезных имен. Было уже хорошо, если у девочки было имя вроде «Шуфень», что означает «полная родителей», но он отказался от него. Он не хотел давать дочери такое имя. Имя его дочери должно быть другим и уникальным.

— Тогда как нам ее назвать? — спросил Чжао Цзин.

- Я подумаю об этом . . . — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь думал об этом более десяти дней, но ничего не мог придумать. В это время Чжао Цзингэ потерял терпение, лежа в постели весь день. Хотя Чжао Лю заставила его лечь в постель, он все же мог прийти поесть за стол. Чжао Лю думала, что это нехорошо, но Цзян Чжэнь думал, что это не имеет значения. Он также приготовил горячую воду, чтобы обтереть тело Чжао Цзингэ, и даже настоял на том, чтобы искупать их дочь.

Люди в деревне Хэси считали, что дети не должны принимать ванну, но Цзян Чжэнь смотрел на терпящую неудобство дочь, извивающуюся от душевной боли. . . Более того, после того, как он искупал девочку, она спала намного крепче.

Цзян Чжэнь еще не придумал имя своей дочери, но строительство доков было завершено, мало того, особняк Цзян Чжэня также был почти завершен.

Цзян Чжэнь считал, что, хотя в его семье случилось пополнение, людей было немного. Поэтому, когда он строил дом, он не делал его слишком большим. Люди могли видеть двор, как только заходили. Однако, хотя он построил только односторонний двор, из-за хорошей планировки он также построил два этажа, так что комнат было много.

Небольшие дома у стены двора не были включены. Помимо главного здания, было еще пять больших домов, обращенных на юг, и все они были двухэтажными. При планировке Цзян Чжэнь выделил площади для столовой, гостиной, а за столовой построил большую кухню.

В самом восточном доме верхний этаж был подготовлен Цзян Чжэнем для проживания Чжао Лю и Чжао Фугуя. А вторая комната на восточной стороне предназначалась для него и Чжао Цзингэ. В это время они могут спать наверху, а нижняя часть будет использоваться для приема гостей и дневных занятий. Что касается запада, то там было много свободных домов, так что не составит труда договориться, когда дети подрастут.

Дом был построен, но внутри он был пуст, и нужно было обставить его мебелью. Поэтому Цзян Чжэнь отправился в уездный город, чтобы найти плотника, чтобы он сделал мебель по индивидуальному заказу.

Таким образом ребенку исполнился месяц, а Цзян Чжэнь, исписавший бесчисленное количество клочков бумаги, еще не придумал подходящего имени. Он . . . действительно не умел называть людей.

— Ты уже определился с именем нашей дочери? — снова спросил Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь замер. . . Он . . . еще не решил. Почему он считал, что все имена в мире не достойны его дочери?

"В противном случае . . . должны ли мы называть ее Минчжу (Жемчужина)?» — спросил Чжао Цзин. «Сегодня я увидел это слово, называемое «зеница ока». . .» Даже во время заключения Чжао Цзингэ читал дочери книги.

«Хорошо, просто зови ее Минчжу», — решил Цзян Чжэнь. «Значение этого имени очень хорошее. Это также легко услышать и запомнить!» Он действительно не мог придумать лучшего имени.

С тех пор старшую дочь Цзян Чжэня звали Чжао Минчжу. Отрада его глаз, его полная луна. Цзян Чжэнь специально отправил своим подчиненным кое-что для празднования.

Первоначально он хотел выпить вина в полнолуние, но позже обнаружил, что у семьи Чжао не было родственников, и он мог приглашать только своих людей. Так что он просто послал им вина; это было дешевле, чем покупать им еду и вино.

Цзян Чжэнь был очень доволен празднованием первого месяца, но самым счастливым был по-прежнему Чжао Цзингэ. Наконец-то он мог выйти! Наконец-то можно было принять ванну!

Хотя Цзян Чжэнь настаивал на том, чтобы в этом месяце он мог вытереть свое тело, он не мог принять удобную ванну. Ему всегда казалось, что он вонючий. Цзян Чжэнь не испытывал к нему неприязни и каждую ночь брал ребенка спать с ним в одной постели, что заставляло его по-настоящему восхищаться им.

Рано утром Чжао Цзингэ пошел принять ванну.

Сегодня Цзян Чжэнь передал обучение своих людей Ван Хайшэну и Хэ Чуньшэну и планировал остаться дома на весь день. В это время он отвечал за горячую воду для Чжао Цзингэ.

«Правда, раньше ему ничего не разрешалось делать, но вдруг табу исчезли. . .» Цзян Чжэнь не мог не пожаловаться на это. Раньше Чжао Лю очень строго следила за Чжао Цзингэ, но он не ожидал, что запрет будет снят сразу.

Цзян Чжэнь говорил снаружи, но Чжао Цзингэ не слушал. Внезапно он обнаружил одну ужасную вещь: кожа на его животе была дряблой. Пусть он и не особо заботился об этом во время беременности, но все его твердые мышцы исчезли. . .

Чжао Цзинге втайне решил завтра пойти и хорошенько потренироваться!

После того, как Чжао Цзингэ вымылся, от него пахло ароматом мыльной ягоды, что заставило Цзян Чжэня, который не пробовал «мяса» в течение нескольких месяцев, быть готовым к приключениям. Однако Цзян Чжэнь быстро подавил свое желание. Тело Чжао Цзингэ еще не полностью восстановилось, поэтому он не мог приставать к Чжао Цзингэ.

Этой ночью Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ легли спать с Чжао Минчжу. Той ночью их несколько раз неожиданно будила Чжао Минчжу.

Чжао Минчжу был еще очень маленькой, и ей приходилось есть несколько раз за ночь. Но чужое грудное молоко не могло быть хорошо сохранено в тепле, и, если его не охлаждать, грудное молоко портилось всего через несколько часов. Но холодильника в это время не было.

Что касается похода к другим за парным молоком посреди ночи, то это было просто неуместно. Наконец, Цзян Чжэнь придумал метод — кипячение.

Вечером повариха Ли и Чжао Лю выходили и приносили много свежего молока, а затем кипятили его в кастрюле с водой. Подложите под него кусок дерева, чтобы оно медленно горело, налейте грудное молоко в чашку и оставьте его в воде кипеть. . . Таким образом, грудное молоко оставалось горячим, и в нем не размножались бактерии.

Хотя при кипячении оно теряло некоторые питательные вещества, это было лучше, чем позволять бактериям размножаться в нем.

Большая часть дров горела медленно. Кусок дерева может поддерживать температуру воды в кастрюле в течение нескольких часов. Поэтому, после того как Цзян Чжэнь переливал молоко из горшка Цзян Минчжу вечером, он просто добавил дров посреди ночи.

К четырем или пяти утра свежее молоко снова будет доступно.

Этой ночью Цзян Чжэнь вставал, чтобы взять молоко еще несколько раз; он был рад обнаружить, что его дочь ест все больше и больше. Также. . . она была немного полновата. Когда она родилась, у нее явно был заостренный подбородок, но на данный момент у нее появился двойной подбородок. Все ее лицо было похоже на грушу! Тем не менее, это пухлое личико было действительно красивым. Не было ничего прекраснее!

После кормления Цзян Чжэнь не мог не поцеловать свою дочь в обе стороны лица, совершенно забыв, что раньше считал таких толстых детей уродливыми.

Когда Цзян Чжэнь вышел на следующий день, он взял с собой Чжао Цзингэ и Чжао Минчжу.

До этого Чжао Лю не позволяла Чжао Минчжу выходить на улицу, опасаясь, что ей станет плохо от ветра, но после празднования месячного юбилея она их не остановила. Но когда Цзян Чжэнь захотел забрать Чжао Минчжу, она все еще немного колебалась.

«Если хочешь пойти на тренировку, просто возьми с собой Цзингэ. Какой смысл брать Минчжу?»

«Пусть Минчжу увидит тренировку», — сказал Цзян Чжэнь.

В этот период девушкам и герам было гораздо труднее жить полной жизнью. Им гораздо труднее жить по-мужски, но он не мог допустить, чтобы его дочь обижали в будущем. Поэтому он должен воспитывать свою дочь с раннего возраста, а затем тренировать ее еще больше, чтобы она не встретила подонков в будущем и не подверглась издевательствам! Если бы его дочь не была слишком маленькой, Цзян Чжэнь хотел бы подготовить для нее план тренировок. . .

Девушка смотрит на тренировку? Чжао Лю была немного озадачена, но Цзян Чжэнь уже обнял свою дочь. Вскоре после этого он прибыл на тренировочную площадку своих людей.

На данный момент под командованием Цзян Чжэня находилось более ста человек, и все они были хорошо обучены. Цзян Чжэнь решил, что эскорт агентство Цзиньчжэнь может официально начать работу. Для этого он также специально попросил Лю Цяньцянь и Чжао Линси вышить несколько знамен Чжэнь; их вышивальщицы были не хуже вышивальщиц, которых он нашел в столице.

В то же время, в то время как он тратил деньги как воду, чтобы прокормить своих мужчин и матросов в эти дни, эти женщины и геры помогли ему заработать много денег, изготавливая одежду.

Чжао Минчжу был один месяц, но ее шея еще не окрепла, поэтому ее приходилось держать горизонтально.

Когда Цзян Чжэнь держал ее, он был очень осторожен. И когда он посмотрел на нее, его взгляд неизбежно смягчился.

Такой вид Цзян Чжэня заставлял некоторых из его подчиненных, которые к этому не привыкли, чувствовать себя некомфортно, но, думая о том, как он раньше обращался с Чжао Цзингэ, они в конце концов привыкли к этому. Это просто любовь к собственной дочери. По отношению к остальным ничего не изменилось. . .

Теперь кто не знает, что Цзян Чжэнь очень хорошо относится к своей жене и дочери. . .

Чжао Минчжу была слишком мала, поэтому Цзян Чжэнь мог брать ее с собой каждый день но ненадолго. Большую часть времени она оставалась дома, но Чжао Цзингэ подолгу оставался снаружи.

Цзян Чжэнь не разрешал Чжао Цзингэ выполнять слишком много напряженных упражнений, но и не запрещал ему заниматься восстановительными тренировками низкой интенсивности. Итак, еще через месяц фигура Чжао Цзингэ вернулась к той, что была до родов.

Конечно, это было не самое главное; самым важным было то, что Цзян Чжэнь, наконец, смог снова обнять Чжао Цзингэ и целоваться с ним.

Ради удобства Цзян Чжэнь также специально попросил плотника заказать кроватку, которая была бы намного выше их кровати, и поставил ее в их комнате. Когда Чжао Минчжу заснула, он положил ее в маленькую кровать, чтобы ему и Чжао Цзингэ было удобно заниматься делами. . .

После нескольких месяцев бездействия, как бы ни были взволнованы Чжао Цзингэ или Цзян Чжэнь, это длилось недолго. . . Но вскоре его младший брат снова стал энергичным, и на этот раз он сразился с Чжао Цзингэ на протяжении 300 раундов.

После восстановления тела Чжао Цзингэ жизнь Цзян Чжэня снова стала «красочной», и в то же время снова открылось эскорт-агентство Цзиньчжэнь.

Цзян Чжэнь сначала связался с бизнесменами, с которыми он работал в прошлый раз, затем поздоровался с семьей Чжэн и вскоре получил кое-какие дела.

Цзян Чжэнь раньше не хотел оставлять свою дочь, но ему пришлось уйти. На этот раз Чжао Цзингэ тоже не пойдет с ним.

Чжао Минчжу все время спала с ними. Из-за их заботы она была очень близка с ними. Если они уйдут вместе, она не привыкнет к этому, поэтому Чжао Цзингэ остался. К счастью, Цзян Чжэнь не уходил далеко. По расчетам, он скоро вернется, а когда вернется, заказанная им мебель будет почти готова, чтобы можно было въехать в новый дом.

— Цзин, я ухожу.

На причале Цзян Чжэнь попрощался с Чжао Цзингэ, а затем поцеловал свою дочь. Затем он сел на корабль, не оглядываясь. Только когда корабль тронулся, Цзян Чжэнь появился на корме корабля и помахал рукой Чжао Цзингэ.

Очевидно, Цзян Чжэнь еще не ушел, но Чжао Цзингэ уже немного по нему скучал. Глядя, как Цзян Чжэнь уходит, Чжао Цзингэ глубоко вздохнул и отнес свою малышку домой, где передал малышку Чжао Лю.

Перед отъездом Цзян Чжэня он оставил себе всю работу, поэтому он, конечно же, не мог оставаться со своей малышкой все время в последующие дни.

Чжао Цзингэ учился читать с Цзян Чжэнем в течение года. Даже когда он был беременен и родил ребенка, он не переставал учиться. Хотя он все еще не мог сказать, что знал все символы на данный момент, он мог в основном распознавать все распространенные символы и был очень хорош в арифметике. Так что ему не составило труда управлять своими подчиненными.

Более того, большинство людей ушли с Цзян Чжэнем, так что теперь он в основном отвечал за печи для обжига кирпича.

Из-за политики вознаграждения Цзян Чжэня в кирпичных печах было обожжено много кирпичей. На этот раз, когда Цзян Чжэнь отправился в путь, он загрузил большой корабль кирпичами и планировал отвезти их в Фучэн для продажи. С такими вещами, как зеленые кирпичи, вам никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы продать их там. Несмотря на это, здесь еще оставалось много кирпичей.

Чжао Цзингэ отправился в уездный город с кирпичами и нашел людей, которых Цзян Чжэнь знал, таких как Ян Цзин, а также управляющего игорного дома. Через несколько дней кто-то пришел к их недавно построенному причалу на лодке и купил много кирпичей. В то же время потихоньку распространились новости о том, что в деревне Хэси появился новый причал и что-то о продаже зеленого кирпича.

В уезде Хэчэн была только одна небольшая печь для обжига кирпича, и там производилось не так много кирпича. Из-за этого, когда распространились новости о продаже кирпичей, неудивительно, что все больше и больше людей приходили покупать их, что делало Чжао Цзингэ очень занятым.

«Цзингэ, ты весь день бегаешь, ты даже загорел». Чжао Лю смотрела, как ее сын становится все темнее и темнее, и не могла не чувствовать себя немного расстроенной.

Перед отъездом в столицу Цзян Чжэнь и его люди были все загорелые, но поскольку Чжао Цзингэ большую часть времени проводил в каюте, он совсем не загорел и даже стал немного белее. Вернувшись, он все время оставался в доме, отчего стал еще белее.

Но прежде чем Чжао Лю успела обрадоваться тому, что ее сын становится все белее и белее, Чжао Цзингэ снова загорел.

«Мама, все в порядке», — сказал Чжао Цзингэ.

Если бы он не бегал, то весь день думал бы о Цзян Чжэне. Вместо этого он мог бы продолжать бегать. Однако, когда он вышел на следующий день, Чжао Цзингэ наконец надел соломенную шляпу, чтобы защитить себя от солнца. Было лето; солнце было очень сильным.

Когда Цзян Чжэнь отправился в путь на этот раз, он планировал остаться только на десять дней, но его план изменился быстрее, чем предыдущий. В настоящее время у него было намного больше персонала, чем раньше, и у него был собственный флот. Кроме того, когда он продавал товары в Фучэне, он познакомился с некоторыми людьми. Наконец, он взялся за несколько крупных заказов в Фучэне.

С таким количеством людей в его распоряжении, даже если он возьмет на себя несколько крупных деловых сделок, это не повлияет на его возвращение домой. Он мог бы попросить своих людей помочь доставить товар. Однако под его началом было слишком мало людей, которые умели читать. Большинство из них не умели читать, так как же он мог отпустить их одних, чтобы доставлять товары и обеспечивать сопровождение?

Цзян Чжэнь много готовился раньше, но в это время он обнаружил, что они еще недостаточно готовы. Из-за внезапного появления нескольких крупных заказов Цзян Чжэню пришлось отсутствовать более двадцати дней, прежде чем он наконец смог вернуться в уезд Хэчэн.

Он хотел вернуться домой и немедленно увидеть свою дочь, но торговцы флота направлялись к пристани в уезде Хэчэн.

Флот медленно приближался к доку округа Хэчэн. В доке было много кораблей, поэтому флоту Цзян Чжэня пришлось немного подождать, чтобы найти место для причала. Именно это ожидание делало Цзян Чжэня все более и более нетерпеливым.

Стоя на носу, Цзян Чжэнь сказал Хэ Чуньшэну: «Найди мне маленькую лодку. Я вернусь первым. Вы можете наблюдать здесь и позволить торговцам сначала разгрузить товар после причаливания. Я приду позже, чтобы решить последующие вопросы».

Цзян Чжэнь только наполовину произнес слова, когда остановился. Он увидел человека в соломенной шляпе на берегу, машущего ему рукой. После того, как он посмотрел на него, мужчина опустил руку и снял соломенную шляпу. Если этим человеком был не Чжао Цзингэ, то кто?

— Босс, вы так торопитесь вернуться?

«Босс должен скучать по своей жене!»

— Ты скучаешь и по дочери?

. . .

Люди Цзян Чжэня говорили с улыбкой. Но как раз в этот момент Цзян Чжэнь, с которым они разговаривали, внезапно прыгнул в реку.

— Босс? Стоя рядом с Цзян Чжэнем, Хэ Чуньшэн был ошеломлен и бросился к борту корабля. Затем он увидел, что Цзян Чжэнь плывет к берегу.

«Босс!»

— Что случилось с боссом?

"Жарко. Я тоже хочу пойти поплавать, чтобы остыть. . .»

. . .

Все люди в лодке подошли к Хэ Чуньшэну и посмотрели в сторону воды. Затем они обнаружили, что Чжао Цзингэ стоит на причале.

Неудивительно, что он прыгнул в реку, он просто хотел встретиться с женой раньше.

Увидев, что Чжао Цзингэ тоже подбежал к краю причала, эти люди вдруг почувствовали зависть. Почему их не ждали?

На самом деле, Чжао Цзингэ не специально ждал Цзян Чжэня. В конце концов, он не знал, что Цзян Чжэнь вернется сегодня. Однако, когда он приезжал в уездный город по делам, всякий раз, когда он был свободен, он приходил и оставался в доках какое-то время, надеясь увидеть Цзян Чжэня. После того, как он женился, он старался не расставаться с Цзян Чжэнем. На этот раз, когда Цзян Чжэнь уехал, он чувствовал себя очень неловко, но Цзян Чжэнь не вернулся в назначенное время. . .

В этот день он изначально намеревался немного постоять на пирсе, а затем сразу же пойти домой, но в результате… он увидел корабль Цзян Чжэня. Чжао Цзингэ сразу же обрадовался. Затем он увидел, как Цзян Чжэнь спрыгнул с лодки и поплыл к нему.

В этот момент Чжао Цзингэ тоже хотел прыгнуть в воду, но на берегу было бесчисленное количество лодок и кораблей. Они были настолько плотно состыкованы, что ему негде было зайти в воду, так что в итоге он этого не сделал.

Через некоторое время Цзян Чжэнь добрался до берега.

— Брат, ты случайно не упал за борт? Кто-то увидел, как Цзян Чжэнь вышел из воды, и спросил, но Цзян Чжэнь проигнорировал его вопрос и обнял Чжао Цзингэ на берегу.

"Ты . . ." Чжао Цзингэ подсознательно закрыл лицо соломенной шляпой; здесь было так много людей. . .

«Ха-ха!» Цзян Чжэнь рассмеялся и отпустил Чжао Цзингэ. — Цзингэ, ты пришёл сюда, чтобы дождаться меня?

«Я просто проходил мимо», — сказал Чжао Цзингэ. Только тогда он понял, что его намочил Цзян Чжэнь.

К счастью, это не имело большого значения. . . Был конец июня, и было очень жарко, так что он немного охладился, когда промок.

— Да ты просто проходил мимо. Цзян Чжэнь улыбнулся. Он давно уже видел человека в соломенной шляпе. . . Как мог прохожий стоять там так долго?

Говоря, Цзян Чжэнь сжал руку Чжао Цзингэ. Лицо Чжао Цзингэ вспыхнуло, и он быстро надел соломенную шляпу, чтобы закрыть лицо. — Почему ты вернулся только сегодня?

«По пути я занялся еще одним делом, — сказал Цзян Чжэнь. «Благодаря этому бизнесу в этой поездке ничего не пошло не так».

В настоящее время репутация его эскорт-агентства еще не устоялась, и Цзян Чжэнь был готов пока что потерять немного денег. Поскольку он также привез с собой кое-какие товары и по пути продал бы груз кирпичей, его доходы и расходы, по крайней мере, были бы уравновешены.

Однако на этот раз, поскольку он заключил несколько сделок по пути, он, наконец, смог получить небольшую прибыль.

"Это хорошо." Чжао Цзингэ в этот момент обрадовался. Прежде чем Цзян Чжэнь сказал, что может потерять деньги, он чувствовал себя еще более неловко, чем Цзян Чжэнь.

«Однако я обнаружил много проблем в этой поездке. . . Нам нужно найти способ набрать больше грамотных людей», — сказал Цзян Чжэнь. На каждом корабле должен быть человек, умеющий читать и вести бухгалтерию. В противном случае ему будет очень трудно заниматься такими делами, как регистрация товаров и их подсчет в одиночку.

— Не обязательно набирать ученых, не так ли? сразу спросил Чжао Цзингэ

«Мне не нужно нанимать людей, которые очень хорошо образованы. Любой, кто не ходил в школу, в порядке, если он может прочитать несколько слов и знает, как вести учет», — сказал Цзян Чжэнь.

На юге реки Янцзы из-за развитой торговли возникла потребность в большом количестве счетоводов. Те, кто хотел, чтобы их сын был успешным в будущем, всегда тратили несколько серебряных каждый год, чтобы отправить своих сыновей в школу.

Они не просят своих сыновей в будущем сдавать имперский экзамен и только надеются, что они смогут стать счетоводами, и будут довольствоваться одним-двумя серебряными в месяц.

Имея в виду эту идею, пожилая леди Цзян и Мясник Цзян отправили Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна в школу.

«Найти таких людей несложно. В деревне их может быть немного, но в провинциальном городке таких людей много», — сказал Чжао Цзингэ. После того, как в последнее время он ездил в провинциальный город почти каждый день, он многое понял.

"Да." Цзян Чжэнь кивнул и взял Чжао Цзингэ за руку, разговаривая с ним. Было видно, что они говорили об очень скучных вещах, но он все еще был в очень хорошем настроении.

— Что вы двое здесь встали? Убирайтесь с дороги!" Некоторые люди, передвигая товар туда-сюда, с недоумением смотрели на них обоих. Эти двое мужчин стояли там в промокшей одежде и не торопились позаботиться о себе, а вместо этого все еще стояли у причала, держась за руки. Для чего это было?

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ поспешно вошли в чайный киоск рядом с ними.

У Цзян Чжэня была с собой монета, но, к счастью, Чжао Цзингэ привез с собой деньги. Он потратил два медяка на две чашки чая, а затем купил четыре лепешки и четыре чайных яйца.

Чайный пирог был местным термином для местного печенья. Он сделан из клейкой рисовой муки и имеет вид квадратного куска теста с начинкой. Начинку обычно делали из свинины.

Клейкий рис может быть особенно сытным, и в те времена все любили свинину, поэтому эти пирожные, естественно, были очень популярны, за исключением того, что большинство людей не хотели тратить деньги на них.

Во время чаепития Цзян Чжэнь съел два пирожных и два чайных яйца. Потом он спросил у жены: «Как Минчжу? Она скучала по мне? “

Чжао Минчжу было всего три месяца, как она могла скучать по людям? Однако Чжао Цзингэ мог понять, о чем она думает. "Скучает по тебе. Она всегда плачет по ночам. Она некоторое время плачет, прежде чем заснуть».

Когда Цзян Чжэнь услышал, что его драгоценная дочь плачет, он был так расстроен, что подробно расспросил об этом.

Чжао Минчжу была очень легкой в уходе девочкой, к тому же она была здорова. Конечно, это как-то связано с большим количеством людей, готовых позаботиться о ней. Обычно, как только она успевала скривить рот, кто-нибудь сразу же обнимал ее. . . поэтому ей было трудно стать плохой, даже если бы она захотела.

Она поднимала шум ночью только потому, что Чжао Цзингэ был единственным, кто заботился о ней по ночам, а иногда и он не мог о ней позаботиться.

После того, как Чжао Цзингэ рассказал ему все об их дочери в эти дни, флот Цзян Чжэня наконец пришвартовался.

Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ, чтобы зарегистрировать груз на борту, и по пути послал человека в деревню, чтобы сообщить семье Чжао, что он вернулся.

После выхода более чем на двадцать дней команда Цзян Чжэня думала о возвращении домой, поэтому скорость разгрузки и регистрации товаров была очень высокой. Когда стемнело, обо всем уже позаботились.

Думая о своей дочери, Цзян Чжэнь, конечно же, не мог провести ночь в уезде Хечэн, поэтому он попросил своих людей собраться, и весь флот покинул городской док уезда Хечэн и направился в док деревни Хэси.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись домой, было уже совсем темно, но дом семьи Чжао все еще был освещен. Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ толкнули дверь, они увидели, как Чжао Лю держит Чжао Минчжу на руках и кормит ее.

Чжао Минчжу было почти три месяца, и ее шея уже не была такой мягкой, как вначале. Услышав звук, она повернула голову и тут же расплакалась, вероятно, испугавшись внезапно открывшейся двери.

«Минчжу!» Цзян Чжэнь был так расстроен, что взял Чжао Минчжу из рук Чжао Лю и уговаривал: «Драгоценная Минчжу (жемчужина) папы, ты скучала по отцу?»

Чжао Минчжу перестала плакать, когда Цзян Чжэнь обнял ее, что сделало Цзян Чжэня еще счастливее. В то же время он обнаружил, что его дочь становится все более и более красивой. Раньше ее толстое лицо обвисало, из-за чего она выглядела немного некрасиво, но теперь она стала немного толще и круглее. . . как красиво!

Никто не знал, действительно ли Чжао Минчжу помнила Цзян Чжэня, но поскольку Цзян Чжэнь «ждал» ее, она смотрела ему в лицо и не плакала.

Жители деревни Хэси не купали своих детей, потому что боялись, что они заболеют, но раньше Цзян Чжэнь купал Чжао Минчжу. Чжао Минчжу не болела, и позже её чаще мыли, поэтому Чжао Минчжу отличалась от других детей в деревне и совсем не пахла. Еще она особенно любила принимать ванну.

Цзян Чжэнь хорошенько вымыл ее и положил на огненно-красный мешок, чтобы она могла лежать на кровати. Он просто подумал, что она слишком милая. . . Однако, хотя его дочь была прекрасна, в данный момент она была не так важна, как его жена.

Быстро уговорив дочь уснуть, Цзян Чжэнь без колебаний набросился на Чжао Цзингэ.

На следующий день Цзян Чжэнь повел людей в уездный город, чтобы завербовать грамотных людей. Зарплата, которую он предложил, составляла два серебряных в месяц. Но если они будут хорошо работать, он может увеличить их зарплату в будущем.

Желающих было много. В конце концов, хотя многие люди выучили несколько слов, они не могли найти хорошую работу. Услышав, что Цзян Чжэнь хотел завербовать много людей, они тоже побежали, чтобы рассказать друг другу эту новость.

«Чэнсян, сегодня на пристани вербуют людей, умеющих читать и считать счета с зарплатой в два серебряных в месяц! Я уже написал там свое имя!» Молодой человек нашел Цзян Чэнсяна и сказал ему это.

"Это так? Где это находится?" Цзян Чэнсян был в восторге.

Поскольку его ложь была раскрыта, он долгое время не ездил в уездный город и каждый день заботился о Чжу Шуфэнь и своей дочери.

Хотя его дочь плакала целыми днями и ее жизнь была довольно тяжелой, она действительно выжила. После заживления в течение нескольких месяцев тело Чжу Шуфэнь также стало лучше. . . Тогда он снова сможет отправиться в провинциальный город.

Он никогда не был замкнутым человеком, поэтому, приехав в уездный город, он жаловался многим своим одноклассникам и просил их помочь ему найти работу. . . Человек, который пришел к нему на этот раз, был одним из его одноклассников по имени Сун Ли.

— Это прямо там, у пирса. Сун Ли взял Цзян Чэнсяна и поспешно бросился к краю пирса.

Сначала Цзян Чэнсян был полон ожидания, но когда он подошел к докам и увидел людей в доках, выражение его лица сразу же застыло. Эти люди в форме. . . разве они не были подчиненными Цзян Чжэня? Речь идет о их вербовке.

Как только взгляд Цзян Чэнсяна повернулся, он увидел Цзян Чжэня.

«Чэнсян, поторопись», — призвал Сун Ли.

"Подожди минуту." Цзян Чэнсян стоял неподвижно, не желая подходить.

— Чэнсян, что случилось? Сун Ли озадаченно посмотрел на Цзян Чэнсяна и сказал:

«Поторопись, или кто-то другой воспользуется этой возможностью. Ваша семья уже стала такой. Если ты не сможете найти работу, что ты сможешь с этим поделать?»

Поскольку Цзян Чэнсян сказал Сун Ли, что Цзян Чэнвэнь был обманут, лишив его денег во время ведения бизнеса, Сун Ли решил, что жизнь Цзян Чэнсяна была очень трудной.

"Мне жаль. Я могу пойти, когда кто-то другой вербует, но я не могу пойти, когда вербует он». Цзян Чэнсян посмотрел на Сун Ли и покачал головой с кривой улыбкой.

"Почему?" Сун Ли был озадачен.

"Тот человек . . . на самом деле, мой старший брат. Поскольку мои родители не очень хорошо к нему относились, он взял на себя инициативу присоединиться к другой семье и ненавидит нашу семью. Он точно не захочет меня нанимать. Цзян Чэнсян вздохнул.

"Что-то подобное существует?" Сун Ли посмотрел на Цзян Чжэня издалека и начал верить, что Цзян Чжэнь, должно быть, забыл о праведности ради выгоды. Женившись в богатой семье, он забыл о своих биологических родителях.

"Конечно. Разве ты не видишь? Он очень похож на меня, — сказал Цзян Чэнсян с кривой улыбкой.

В прошлом старший Цзян не очень походил на изнеженного Цзян Чэнсяна. В настоящее время Цзян Чжэнь действительно очень походил на Цзян Чэнсяна. Более того, Сун Ли слышала, как Цзян Чэнсян упоминал ранее, что у него есть старший брат.

В то время Цзян Чэнсян не хотел говорить о своем старшем брате. . . Сун Ли никогда раньше не знал причины, но теперь он думал, что догадался.

Оказалось, что у Цзян Чэнсяна был не только глупый второй брат, которого обманули на деньги, которые он занял для ведения бизнеса, но и неблагодарный старший брат. Сун Ли стал еще больше сочувствовать Цзян Чэнсяну.

«Мой старший брат помогает другим людям доставлять их товары. Если вы хотите работать на него, вам придется жить на корабле круглый год. Если вы столкнетесь с пиратами, вы также можете лишиться жизни. Перед этим кто-то из нашей деревни путешествовал с ним и погиб. Брат Сун, тебе лучше сменить работу, — снова сказал Цзян Чэнсян.

У Сун Ли хорошая семья и деньги. В эти дни он помогал Цзян Чэнсяну, поэтому Цзян Чэнсян не хотел, чтобы он узнал истинное положение его семьи. Естественно, он также не хотел, чтобы Сун Ли работал на Цзян Чжэня.

Сун Ли был вспыльчивым и доверчивым человеком, поэтому, когда он услышал, что сказал Цзян Чэнсян, он сразу же сказал: «Было такое? Я должен разоблачить его!»

«Брат Сун, подожди!» Цзян Чэнсян поспешно остановил Сун Ли, убеждая его разными способами, прежде чем сказать, что Цзян Чжэнь имеет какое-то отношение к магистрату страны. В конце концов он убедил Сун Ли и попросил его пообещать не придавать этому большого значения.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ в настоящее время занимаются набором людей.

Они планировали набрать всего двадцать человек, но желающих было много, поэтому Цзян Чжэнь просто попросил этих людей записать свои имена, а затем пойти в дом, который он арендовал, чтобы завтра сдать экзамен.

Он не знал уровня этих людей, поэтому придумал несколько тестовых вопросов, чтобы выбрать наиболее подходящих из них — некоторые из них просто написали несколько слов, прежде чем вернуть тесты. Он не хотел вербовать таких людей.

«Дядя, люди, которых мы набираем, собираются отправиться с нами в море. Ты слишком стар, чтобы выдержать это». Увидев мужчину с седыми волосами и морщинами, который был немного старше Чжао Фугуя, Цзян Мин беспомощно убеждал его.

«Я очень сильный, молодой человек. Даже если ты попытаешься сразиться со мной прямо сейчас в этих доках, я буду в порядке, — настаивал старик.

«Я действительно не могу. . .» Цзян Мин был беспомощен, но он действительно ничего не мог поделать с этим стариком.

Цзян Мин долго уговаривал его, но старик отказывался сдаваться и был вынужден выступать с мешком на публике.

«Мне нужен только человек моложе тридцати!» Цзян Чжэнь холодно посмотрел на старика: «Ты уйдёшь сам или мне попросить кого-нибудь проводить тебя?»

Такому старику, конечно, не подобало идти с флотом. Поскольку переубеждать другого человека было бесполезно, он мог только отпугнуть его.

Одежда на теле Цзян Чжэня с первого взгляда позволяла людям понять, что он был лидером. В этот момент выражение его лица было настолько холодным, что старик не осмелился ничего сказать. Взглянув на мужчин, стоящих рядом с Цзян Чжэнем, он поспешно убежал.

"Хм!" Старик убежал, но молодой человек протиснулся внутрь. Он посмотрел на Цзян Чжэня и холодно фыркнул. Затем он столкнулся с Цзян Мином, который держал стопку бумаги и просил людей написать свои имена и возраст. «Я оставил здесь свое имя раньше, но теперь вычеркните его из списка!»

— Тебе не нужна эта работа? Цзян Мин оглянулся с некоторым удивлением.

Этим молодым человеком был Сун Ли, который был полон решимости разоблачить «истинное лицо» Цзян Чжэня, но боялся вовлечь в это свою семью и Цзян Чэнсяна; поэтому, в конце концов, он смирился с этим и сказал только: «Да, я этого не хочу».

"Хорошо. Найдите его сами и вычеркните». Цзян Мин указал на стопку бумаг рядом с собой.

В эти времена большие семьи не набирают людей. Бухгалтеры прошли обучение у них или просто предоставили это другим филиалам. Даже если определенный магазин хотел нанять людей, они просили знакомых найти нужных людей и часто даже напрямую приглашали для этого родственников. Поэтому, хотя многие люди умели читать, они не могли найти подходящую работу. Если бы не это, как Цзян Чэнсян мог так долго искать подходящую работу?

Также из-за этого после того, как Цзян Чжэнь публично вербовал людей, пришло очень большое количество людей. На данный момент свои имена оставили более тридцати человек. . . так что Цзян Мин совершенно не заботился о некоторых людях, которые не хотели на них работать.

Сун Ли увидел, что Цзян Мин не воспринимает его всерьез, и немного разозлился. Он был мальчиком, который долгое время учился в школе! Гораздо лучше других!

Сун Ли обнаружил бумагу, которую он написал ранее, и собирался разорвать ее публично, говоря, что он не воспринимал эту работу всерьез, когда люди позади него столпились и выдавили его, эти люди толкались в надежде, что Цзян Чжэнь даст им работу.

Держа в руках лист бумаги со своим именем, Сун Ли был в ярости. Сун Ли все еще злился, когда увидел приближающегося знакомого. Этот знакомый также был одноклассником Сун Ли, которого звали Чжэн Баонин.

Хотя Чжэн Баонина звали Чжэн, он не имел ничего общего с семьей Чжэн, где жил Чжэн И. В лучшем случае они были родственниками еще несколько сотен лет назад, но его семейная жизнь складывалась не очень хорошо.

Отец Чжэн Баонина был мелким бизнесменом, который зарабатывал на жизнь продажей вещей. Он выезжал четыре раза в год и, за вычетом расходов, мог получить прибыль в десять серебряных. Благодаря этому его семья вела хорошую жизнь, и он мог учиться. Но позже, когда его отец путешествовал, он встретил кого-то, ищущего неприятностей, кто ударил его ногой.

Его отец сначала не воспринял это всерьез, но он не знал, что этот удар повредит его внутренние органы. Когда он вернулся домой, его живот становился все больше и больше, и он испытывал настоящую боль, прежде чем умер от нее.

Без опоры дома Чжэн Баонин, естественно, не мог продолжать учиться. В то время ему было всего 12 или 13 лет, поэтому он не мог найти никакой работы. У него был не очень хороший почерк, поэтому он не мог зарабатывать на жизнь переписыванием книг. . . В конце концов, он зарабатывал тем, что рисовал цветы для вышивальщиц.

Что за взрослый мужчина целый день рисовал цветы для группы женщин? Говорили также, что он даже рисовал цветы на нагрудных карманах проституток. . . Сун Ли немного ненавидел Чжэн Баонина и даже думал, что Чжэн Баонин пал.

Когда он видел Чжэн Баонина раньше, он уговаривал его найти серьезную работу, но на этот раз. . . Увидев, что Чжэн Баонин, похоже, хочет работать на старшего брата Цзян Чэнсяна, Сун Ли поспешно остановил его.

«Чжэн Баонин, эта работа очень опасна. Лучше послушай меня и не соглашайся на эту работу».

Чжэн Баонин сразу же нахмурился, услышав его слова. Сун Ли действительно был полон праведности и знал, что такое голод.

В начале ему всегда советовали найти другую работу, но он не думал об этом. У его семьи не было опыта, так где же он мог найти подходящую работу? Как сейчас . . . когда он, наконец, нашел работу, он пришел, чтобы остановить его.

"Я спрошу. Если это действительно опасно, я не буду этого делать», — сказал Чжэн Баонин. После этого он сразу же втиснулся в толпу.

«Это действительно как кусать руку, которая тебя кормит!» Сун Ли ругался и планировал подождать снаружи. Когда Чжэн Баонин вышел из толпы, он хотел как следует с ним поговорить, но неожиданно Чжэн Баонин исчез!

Он ускользнул с другой стороны? Сун Ли был в ярости, но Чжэн Баонин, избегавший его, почувствовал облегчение.

Те, кто носил форму, дали каждому из них по три бумажки. На одном листе бумаги они попросили написать сотни слов о себе. После того, как они заканчивали, кто-то задавал несколько вопросов, и они записывали любой ответ на втором листе бумаги. Они могли бы использовать третий лист бумаги, чтобы записать вопрос по памяти.

Цель этого самопредставления состояла в том, чтобы увидеть, действительно ли они умеют читать и писать, верно? Хотя почерк Чжэн Баонина был немного некрасивым, он, по крайней мере, знал много слов, поэтому он написал более 400 слов, прежде чем заполнить бумагу.

Увидев, что человек, пишущий рядом с ним, который, по его оценке, не умел писать и знал очень мало слов, потому что писал на бумаге всего 20 или 30 слов, Чжэн Баонин в этот момент стал намного спокойнее.

В это время к ним подошел мужчина с видом лидера, чтобы задать им вопросы.

«Под моим началом работают девять человек, которые отлично справляются со своей работой. Я хочу наградить каждого из них восемью серебряными. Сколько всего серебра мне нужно, чтобы отдать им?»

«Я купил тринадцать кроликов. Сколько всего кроличьих лапок?»

«Я попросил кого-нибудь помочь мне донести товар. Я дал ему медяк за то, что он нес сумку с товаром. Мужчина перевез 158 мешков с товаром в первый день, 211 мешков с товаром во второй день и 176 мешков с товаром в третий день. Сколько денег он заработал в целом?

. . .

Цзян Чжэньи задал в общей сложности пять вопросов, и все они показались ему очень простыми. Чжао Цзингэ, находившийся рядом с ним, записал в свои заметки несколько цифр и быстро вычислил их. А вот те кто отвечал на вопросы. . .

Внезапно Цзян Чжэнь обнаружил, что многие из этих людей имеют достойное выражение лица и не знают, что написать. . . К счастью, оставалось еще много людей, умеющих считать.

Чжэн Баонин умел считать. В начале бизнеса отца ему приходилось сводить счета. Поэтому, когда он увидел эти задачи, он смог легко их решить.

Решив задачи, Чжэн Баонин вздохнул с облегчением, и вскоре после этого их три листка бумаги были собраны.

После того, как Цзян Чжэнь увидел надписи на бланках для ответов, он просто не хотел иметь с этим дело и попросил Хэ Хуншэна дать каждому человеку, который ему не нужен, по два яйца, прежде чем отослать их.

Эти люди уже знали, что находятся в невыгодном положении, поэтому после того, как Цзян Чжэнь дал им два яйца, они не стали винить Цзян Чжэня и вскоре после этого ушли. Увидев это, Цзян Чжэнь начал просматривать остальные бумаги.

Люди, которые действительно хорошо учились, явно не желали работать под его руководством, так что у всех этих бумаг в основном были одни и те же проблемы. Многие из них даже не так хорошо писали, как он, тем не менее, он нашел несколько хороших.

Цзян Чжэнь решил сначала научить этих людей математике, а затем позволить им работать. Так что он не был слишком привередлив, так как в итоге выбрал 22 человека.

На этот раз Цзян Чжэнь дал по три яйца каждому, кого он отверг. Что же касается тех, кого выбрали, то он дал им по пять яиц, а затем подписал с ними акт и велел ждать завтра утром на пристани, когда он придет забрать их.

Все люди Цзян Чжэня были местными жителями округа Хэчэн. Раньше, когда они были в доках, офицеры управы также были очень дружелюбны к ним, поэтому они не боялись, что Цзян Чжэнь их обманет, поэтому, естественно, все они согласились.

Увидев это, Цзян Чжэнь также расценил это как облегчение своего беспокойства.

После того, как эти люди ушли, Цзян Чжэнь попросил своих людей отнести все столы, стулья и мебель в доме на лодку и отвезти их обратно в Хэси.

Мебель была готова к использованию. После уборки он сможет переехать в свой новый дом с женой, ребенком и семьей!

Для Цзян Чжэня этот новый дом был все еще довольно скромным для человека, который когда-то жил в наше время. Но в данный момент Цзян Чжэнь все еще с нетерпением ждал переезда. На верхнем этаже здания есть две комнаты, где он и Чжао Цзингэ собирались жить. В доме, выходящем на юг, он будет жить с Чжао Цзингэ, а в доме, выходящем на север, он планирует позволить жить своей дочери. В этой комнате он замостил пол досками, чтобы его дочь могла ползать по всему полу.

Что ж, его жемчужина сейчас даже сидеть не могла. . .

Дом, построенный Цзян Чжэнем по другую сторону причала, был больше, чем его собственный.

Он построил общежития для своих людей и матросов. Кроме того, он также построил склады и несколько классных комнат.

«Босс, что вы хотите делать с таким количеством столов и стульев?» — спросил Ван Хайшэн, увидев планировку класса.

«В будущем дети смогут приходить сюда учиться», — сказал Цзян Чжэнь. — Двое ваших детей тоже могут прийти.

"Обучение?" Ван Хайшэн был одновременно удивлен и обрадован. Все остальные тоже были очень довольны.

Они зарабатывали деньги с Цзян Чжэнем, поэтому думали, что в будущем смогут отправлять своих детей учиться, но они не ожидали, что Цзян Чжэнь сам откроет школу по эту сторону доков!

Люди Цзян Чжэня возлагали большие надежды на школу, но открытие школы все равно требовало времени. Таким образом, первая группа людей, которые воспользовались этой школой, на самом деле были бухгалтерами, нанятыми Цзян Чжэнем.

На следующий день Цзян Мин забрал 22 бухгалтера, прежде чем они вернулись в деревню Хэси.

Поначалу эти люди немного беспокоились, боясь быть обманутыми, но после того, как увидели доки в деревне Хэси, их беспокойство сразу же исчезло. Хотя доки выглядели пустыми, это действительно великолепно. Все было вымощено зеленым кирпичом! Мало того, дома возле причала все были двухэтажными!

Хотя Чжэн Баонин старался избегать Сун Ли, позже он все же получил «образование» у Сун Ли, который пришел в его семью. Он не до конца поверил словам Сун Ли, но в конце концов все же немного волновался. Однако по пути он почувствовал, что его не обманули. Напротив, он считал, что Цзян Чэнсян обманул Сун Ли.

Например, лидер эскорт-агенства Цзинчжень может быть неблагодарным человеком, который полагался на деньги семьи своей жены для развития. . . но люди, которые привели их, явно очень уважали Цзян Чжэня. Если Цзян Чжэнь действительно был таким человеком, которого описал Сун Ли, как он мог убедить других?

«В будущем вы будете жить здесь, поэтому каждый из вас может выбрать комнату для проживания». Цзян Мин повел их вперед и привел этих бухгалтеров к двухэтажным зданиям, обращенным на юг.

Эти дома были не очень большими, и все они были соединены между собой. Войдя в дом, вы увидите лестницу с комнатами по обеим сторонам. На втором этаже также были комнаты с обеих сторон.

В таком доме моряки жили бы по четыре человека в одной комнате. За исключением нескольких лидеров, живших в двухместных комнатах. Но поскольку ученых было не так много, каждый из них мог жить в отдельной комнате.

Увидев это здание, некоторые новобранцы, не колеблясь, поселились на втором этаже, тогда как другие, почувствовав, что верхний уровень небезопасен, предпочли первый этаж.

Чжэн Баонин выбрал первый этаж. Он думал, что это очень хлопотно. К тому же, если бы он выбрал второй этаж, ему пришлось бы проделывать долгий путь, чтобы добраться до ночного горшка зимой, что было бы слишком хлопотно.

Все они принесли свои постельные принадлежности, поэтому Цзян Мин сначала попросил их выбрать комнату, чтобы положить свои вещи, а затем сказал: «Завтра кто-то придет, чтобы научить вас кое-чему. Вы будете учиться семь или восемь дней, а потом сможете идти домой. После этого вы должны уплыть на лодке».

"Мы знаем!" Услышав его слова, новые люди дружно закивали головами. Потом кто-то спросил: "Что будем делать? Где ты собираешься есть? “

«Когда придет время ужинать, вы можете пойти в точку приема пищи. Каждый получает еду бесплатно, — снова сказал Цзян Мин, а затем указал на большой дом неподалеку.

Этот большой дом Цзян Чжэнь назвал столовой.

Цзян Чжэнь построил внутри много печей и нашел несколько геров и женщин для приготовления пищи. Когда пришло время, матросы в доке и его люди могли пойти туда за едой. Затем они могли есть на приготовленных там столах и стульях или могли забрать еду к себе домой.

Этот. . . Когда их не было на корабле для работы, владелец также обеспечивал их питанием и жильем? Когда Чжэн Баонин услышал это объяснение, его глаза внезапно загорелись. Все остальные тоже остались очень довольны.

Два серебряных в месяц, включая еду и жилье. Это была действительно хорошая работа. Более того, за те дни, когда они чему-то учились, им тоже, похоже, платили. Чжэн Баонин был еще больше доволен своей работой.

Но в тот момент Чжао Цзингэ не был удовлетворен работой, которую устроил для него Цзян Чжэнь. «Я не могу. Как я могу научить людей читать?» Я не знаю каждое слово. я . . .» Цзян Чжэнь даже просил его обучать нанятых им бухгалтеров. Но как он мог сделать такое?

Год назад он не умел читать, а как насчет тех людей? Внутри были даже люди, которые учились с детства!

Чжао Цзингэ был намного увереннее, чем раньше, но он не думал, что его вообще можно считать джентльменом.

— Цзингэ, тебе не нужно учить их читать. Тебе просто нужно научить их арифметике, а числам я научил тебя, — сказал Цзян Чжэнь, думая, что арабскими цифрами пользоваться гораздо проще, чем китайскими, и их можно писать намного быстрее. После того, как эти бухгалтеры выучат это, в будущем, когда будет 69 товаров, не будет ли написать число 69 проще, чем написать его китайскими иероглифами?

Это также можно рассматривать как характеристику их эскорт-агентства. . . Кашель. Разве в то время некоторые крупные коммерческие фирмы не использовали какой-то специальный код для своих счетов?

«Я гер. . ». Чжао Цзингэ все еще был очень расстроен.

«Кроме тебя, я единственный, кто знает это. . . Забудь об этом. Я буду учить их вечером, когда закончу свою дневную работу». Цзян Чжэнь вздохнул.

«Как ты можешь это делать? Ты слишком устанешь!» — сказал Чжао Цзингэ и стиснул зубы. «Я научу!» Цзян Чжэнь уже очень много работал, поэтому он должен помочь ему разделить часть бремени.

Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ и усмехнулся. Хотя Чжао Цзингэ было не по себе, на следующий день он все же пошел в то место, которое Цзян Чжэнь называл классной комнатой.

Бухгалтеры все еще ждали, когда эскорт-агенство Цзинчжэнь выплатит им зарплату, но они не смели ослушаться, поэтому все они ждали в классе с раннего утра. Когда они увидели входящего Чжао Цзингэ, все посмотрели на него.

Чжао Цзингэ, который и без того очень нервничал, нервничал еще больше. Из-за нервов он подсознательно выпрямился и слегка нахмурился. Он выглядел очень холодным и серьезным.

Чжэн Баонин и другие не знали Чжао Цзингэ, но они видели, как Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь стояли вместе. Все они уважали его как одного из руководителей эскорт-агентства. Поняв это, Чжао Цзин, наконец, немного расслабился.

«Меня зовут Чжао Цзингэ. Теперь я научу вас секретному коду нашего эскорт-агентства Цзиньчжэнь. Изучив его, вы сможете делать что-то лучше в будущем». Цзян Чжэнь научил его числам, но в тот момент он назвал это кодом.

Код? Чжэн Баонин и другие были удивлены и восхищены. Они только что прибыли, но их были готовы научить внутреннему коду.

Студенты, сидевшие в классе, были очень счастливы, поэтому Чжао Цзингэ немного расслабился, взял кисть для письма и написал на стене.

В это время не было доски и мела, и он не мог получить их какое-то время, поэтому Цзян Чжэнь не беспокоился об этом и помог Чжао Цзингэ приклеить лист бумаги к одной стороне стены, поэтому Чжао Цзинге мог бы написать на нем для других, чтобы видеть.

Он написал числа один, два, три и их числовой эквивалент, 1, 2, 3, на стене, считая до двадцати. Написав, он начал учить этих людей узнавать их и копировать.

У всех этих людей есть какой-то фундамент, поэтому им не составило труда этому научиться. Когда они записали все, что было написано на стене, Чжао Цзингэ записал таблицу умножения и велел им запомнить.

"Один на один — один, два на один — два. . . Девять на девять — это восемьдесят один. Вы также должны записать это. После того, как вы запишете это, вы сможете быстро все рассчитать. Например, в предыдущем вопросе девять человек получили по восемь серебряных, и того 72. Результат можно подсчитать очень быстро. “

На самом деле в Даци уже давно существовала таблица умножения. Но порядок и ограничения сильно отличались от тех, что запомнил Чжао Цзингэ. Но даже если бы многие методы расчета были доступны, большинство людей не знали этих вещей.

В наши дни школы в основном только учат их читать, но не могут научить их считать. Те бухгалтеры знали об этом, но все равно не стали бы просто так учить других своим навыкам ведения домашнего хозяйства.

Некоторые из этих людей, которых завербовал Цзян Чжэнь, научились этому, но большинство — нет. Чжэн Баонин только что услышал, как его отец сказал что-то вроде «3, а 7 — это 21 год», но так и не выучил это до конца. Из-за этого все сейчас очень усердно учились, особенно «секретному коду», написанному Чжао Цзингэ.

Когда Цзян Чжэнь специально пришел посмотреть, он обнаружил, что у Чжао Цзингэ дела идут очень хорошо. Он молча взглянул на Чжао Цзингэ, а затем пошел посмотреть на свой корабль с дочерью на руках.

Через несколько дней он снова уйдет, так что в эти дни он должен провести некоторое время со своей дочерью.

Чжэн Баонин и другие пришли на занятия после того, как в то утро съели овсянку в столовой. После двух часов занятий, когда пришло время есть, Чжао Цзингэ отпустил их пообедать.

«Я не знаю, что есть в полдень. Каша с утра была такая густая и вкусная!»

Человек из той же семьи, что и Чжэн Баонин, сказал ему, что в его семье никогда не было денег и что он мог читать только потому, что его дед умел читать, и он научился у своего деда.

Чжэн Баонин уже давно проголодался, поэтому он тоже не мог не думать об обеде. Почувствовав запах еды, он подсознательно сглотнул слюну.

В наше время вы можете есть все виды мяса, даже если вы едите в столовой. Но в те дни производительность была очень и очень низкой, и мясо было нелегко достать.

Вначале у Цзян Чжэня было мало людей, поэтому он мог готовить мясо для них каждый день, но, возможно, он больше не сможет этого делать. Не то чтобы он не хотел тратить деньги, но если они будут есть мясо каждый день, они могут скупить всех свиней поблизости, и цена на свинину поднимется. Поэтому он давал мясные блюда подчиненным ему людям каждый пятый день месяца, но количество было небольшим.

Так совпало, что это был пятый день.

Цзян Чжэнь купил свинью, удалил кости, разрезал ее на мелкие кусочки и потушил. Каждому, кто шел есть, давали ложку.

После того, как Чжэн Баонину подали еду, эти люди положили ложку свинины с супом в его миску с рисом. Кроме того, он также получил тарелку вареного салата.

Мало того, что ему предоставляли еду и жильё, так ещё и еда была такой хорошей. . . Чжэн Баонин не мог не волноваться.

По совпадению, когда Цзян Мин пришел к обеду, Чжэн Баонин подошел и сказал: «Цзян, который отвечает за дела, будем ли мы в будущем так хорошо есть каждый день?»

«Нет, только каждый пятый день есть мясо. Но если вы готовы платить, кухня готова приготовить для вас вкусную еду, — сказал Цзян Мин.

Хотя мясо нельзя есть каждый день, он может есть его каждый пятый день месяца, что уже очень обрадовало Чжэн Баонина.

Когда они продолжали заниматься во второй половине дня, он стал еще более энергичным.

Через несколько дней 22 бухгалтера выучили все числа, которым учил Чжао Цзингэ.

Когда Цзян Чжэнь узнал об этом, он специально дал им несколько простых арифметических задач. Хоть и потратили на них немного больше времени, но все сделали правильно.

Если вы хотите считать быстрее, вам нужно много практиковаться.

Цзян Чжэнь почувствовал облегчение и дал этим людям выходной.

«Завтра утром я отправлю вас в уездный город, чтобы вы могли пойти домой на ночь. Но на следующий день я заеду за вами утром в доки, и вы поедете со мной в путешествие».

"Да, начальник!" Бухгалтеры ответили в унисон, и, как люди под руководством Цзян Чжэня, они также назвали его боссом.

Прожив в доке семь или восемь дней, они уже имеют представление об агентстве сопровождения Цзиньчжэнь. Например, Цзян Чжэнь был очень способным, и все были убеждены в его способностях. . . Например, Чжао Цзингэ, который обучал их, был не только гером, но и женой Цзян Чжэня.

Когда он впервые узнал об этом, Чжэн Баонин все еще думал, что женитьба Цзян Чжэня на члене богатой семьи может быть правдой. В конце концов, Чжао Цзингэ был не очень хорош собой, но вскоре он понял, что это не так.

На причале было много людей из деревни Хэси. По их словам, семья Чжао раньше была очень бедной, и им даже нужно было, чтобы Чжао Цзингэ, будучи гером, работал на постоянной основе, чтобы заработать на еду. Если бы не Цзян Чжэнь, у их семьи никогда не было бы такой хорошей жизни.

«Этот босс Цзян действительно хорош».

«Он сказал, что повысит нам зарплату, если мы будем хорошо работать, и это тоже должно быть правдой».

«Возможно, я буду начальником под его началом в будущем!»

. . .

Когда на следующий день Чжэн Баонин и другие вернулись в уезд Хэчэн, все они говорили один за другим и были полны надежд на собственное будущее.

То же самое было и с Чжэн Баонином.

Цзян Чжэнь авансировал каждому из них зарплату в размере одного или двух серебряных, чтобы их семьи не голодали. . . Чжэн Баонин был счастлив, когда его остановил Сун Ли.

«Чжэн Баонин, ты действительно хочешь умереть ради денег? Работать на такого неблагодарного человека!» негодовал Сун Ли.

«Сун Ли, не говори чепухи. Босс Цзян вовсе не неблагодарный. Ясно, что Цзян Чэнсян подставил его». Чжэн Баонин нахмурился и стал защищать Цзян Чжэня. «Если бы не семья Цзян, позволившая себе слишком много…»

«Чжэн Баонин, я не ожидал, что ты окажешься таким человеком. Ради небольшого количества серебра ты готов говорить что угодно! Сун Ли разочарованно посмотрел на Чжэн Баонина. «Я не могу поверить, что ты говоришь за кого-то вроде него. . . Как ты думаешь, такой человек, как он, будет добр к своим людям? Если ты будешь работать на него, ты можешь лишиться жизни! “

«Сун Ли, не говори чепухи». Чжэн Баонин был раздражен.

Двое мужчин поссорились и в конце концов разошлись.

Конечно, Чжэн Баонин не слушал Сун Ли. На следующий день он вернулся в деревню Хэси, а еще через день покинул уезд Хэчэн с флотом.

Округ Хэчэн находился в префектуре Хэсин, поэтому бизнес Цзян Чжэня в основном находился в пределах префектуры Хэсин.

В префектуре Хэсин было немного пиратов, но это были небольшие группы, не осмеливающиеся нападать на большие группы вроде флота Цзян Чжэня. Поэтому флот Цзян Чжэня был в полной безопасности.

Конечно, в префектуре Хэсин также были места, где Цзян Чжэнь мог столкнуться с опасностью, например, соляная земля Хунцзян. Однако никто не будет вести дела там, а Цзян Чжэнь не стал бы возить грузы оттуда, так что не о чем было беспокоиться.

На этот раз они пробыли в пути всего более десяти дней.

Жизнь на корабле была несколько неудобной для Чжэн Баонина и остальных, но она была намного проще и безопаснее, чем они думали сначала. . . В конце концов они полностью освоились и считали себя частью эскорт-агентства Цзиньчжэнь.

В мгновение ока прошло более двух месяцев с тех пор, как семья Чжао переехала в свой новый дом, и Чжао Минчжу, которой было шесть месяцев, вскоре смогла сидеть.

Многим детям нравится, когда их обнимают, но Чжао Минчжу любила играть одна. В данный момент она сидела в большом деревянном тазу и играла с погремушкой, которую держала в руках.

Чжао Лю и Руо’эр наблюдали за ней со стороны и разговаривали с людьми, пришедшими к семье Чжао.

«Минжу из моей семьи очень умная и сообразительная. Цзян Чжэнь может не узнать ее, когда вернется с работы».

«Но, тем не менее, Цзян Чжэнь близок с ней. . . Раньше я боялась, что Цзян Чжэню не понравится его дочь, но, наоборот, Цзян Чжэнь очень любит Минчжу. . . Пока он дома, он хочет обнимать ее весь день.»

«Мой Цзингэ тоже становился все более многообещающим. . .»

В прошлом, когда Чжао Лю так хвасталась, были люди, которые завидовали, но в последнее время в слушателях осталось только любопытство. Семья Чжао была настолько лучше, чем они, что им трудно завидовать.

Более того, Чжао Цзингэ, который, как они невольно думали, никогда не женится и всю жизнь будет одинок, был очень многообещающим и мог заниматься бизнесом.

Есть причина, по которой Цзян Чжэнь с самого начала полюбил Чжао Цзингэ. Если вместо Цзингэ с ним был бы Хэ Цюшэн. . . Как он мог управлять печью для обжига кирпича? Как он мог убедить всех бухгалтеров на школьной скамье?

Говорили, что Чжао Цзингэ очень быстро подсчитывал счета!

Чжао Лю говорила о Цзян Чжэне и Чжао Цзингэ, когда они оба вернулись из поездки вместе.

Последние три месяца они были очень заняты. Цзян Чжэнь часто оставался дома только день или два, а затем уходил куда-то более чем на десять дней, поэтому у него не было возможности оставаться с Чжао Цзингэ надолго. Все это имело какое-то отношение к шелковому бизнесу.

Обычные жители уезда Хэчэн и его окрестностей выращивали шелковицу и разводили шелковичных червей, которых можно разделить на весенних и летних шелкопрядов.

В мае коконы производили весенние тутовые шелкопряды, а в последнее время в продажу поступили и коконы летнего шелкопряда. Мелкие предприниматели ездили в разные села покупать коконы. Но когда они приобрели свои коконы, разве им не пришлось просить Цзян Чжэня о помощи в их транспортировке? Таким образом, флот Цзян Чжэня вряд ли мог быть пустым даже на мгновение, потому что он весь день был загружен коконами. Цзян Чжэнь почувствовал, что сам начал пахнуть коконами тутового шелкопряда.

Тем не менее, было также хорошо быть таким занятым.

После того, как Цзян Чжэнь был в пути в течение трех месяцев, все больше и больше людей узнавали об его агенстве, и они брали все больше и больше заказов. Не только это, но и его подчиненные были обучены, чтобы они могли взять на себя ответственность за его собственный бизнес!

В будущем ему больше не нужно будет следить за делами в пределах префектуры Хэсин, и пока он не будет расширяться за её пределы.

Цзян Чжэнь вернулся вчера и после своего возвращения проспал более шести часов. Именно тогда он был в хорошем настроении и очень скучал по дочери.

"Мать." Как только Цзян Чжэнь вошел в дверь, он поздоровался с Чжао Лю и поспешно подошел к дочери. «Драгоценная папина жемчужина, подойди и обними меня!»

Цзян Чжэнь обнял свою пухлую дочь, а Чжао Минчжу ударила своими ногами по его рукам.

«Моя дорогая доченька, у тебя такие сильные ноги!» Цзян Чжэнь улыбнулся и поцеловал Чжао Минчжу.

Когда люди, разговаривавшие с Чжао Лю, увидели, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись, они один за другим попрощались с Чжао Лю. Уходя, они не могли не взглянуть на Цзян Чжэня.

Они слышали, что подчиненные Цзян Чжэня любили своих жен так же сильно, как и Цзян Чжэнь, поэтому их дочери лучше выйти замуж за сына одного из подчиненных Цзян Чжэня!

Однажды смерть Ли Юаня заставила жителей деревни Хэси немного испугаться, и они подумали, что служить Цзян Чжэню опасно, но через несколько месяцев они почувствовали облегчение.

В префектуре Хэсин все было очень мирно, так что путешествовать с Цзян Чжэнем было очень безопасно. Не только это, но они также могли бы заработать много денег!

Хотя Цзян Чжэнь платил намного меньше, потому что на этот раз он был не так далеко, как столица, обычные охранники тоже зарабатывали два серебряных в месяц, но те, кто ездил в столицу с Цзян Чжэнем, все равно зарабатывали три серебряных в месяц, не считая личные бонусы. Скольким из этих деревенских жителей удалось найти такую хорошую работу?

Не говоря уже об охранниках, также были женщины и геры, которые помогали Цзян Чжэню делать кирпичи в кирпичной печи. Многие из них уже заработали несколько серебряных!

Подавляющее большинство мужчин в этой деревне больше не могли работать на Цзян Чжэня после завершения строительства дока. Но женщины в деревне все еще могли зарабатывать деньги, из-за этого женщины Хэси стали гораздо более волевыми.

Цзян Чжэнь сказал Чжао Лю:

«Мама, только что повариха Ли сказала, что еда готова», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Лю, снова поцеловав свою дочь.

— Тогда пошли быстро. Чжао Лю быстро встала.

Все вместе пошли в столовую, а потом увидели, что повариха Ли уже расставила посуду на столе восьми бессмертных (китайский квадратный стол). Когда они вошли, она быстро подала им еду, а затем забрала Руо’эра обратно, чтобы поесть с ней. Вместе с ними была Цзян Сяомэй.

Когда Цзян Чжэнь переехал в свой новый дом, Цзян Сяомэй тоже стала там жить. Но в результате Цзян Чжэнь предоставил ей только комнату, примыкающую к стене, вместо того, чтобы позволить ей жить в главном здании.

Цзян Чжэнь был готов помочь Цзян Сяомэй и дать ей приданое, но он не считал ее семьей и не хотел, чтобы она жила рядом с ним.

Цзян Сяомэй была человеком, который очень хорошо оценивал выражения лиц людей, поэтому, увидев эту ситуацию, она не пошла к Цзян Чжэню и поела вместе с Куком Ли и Руо’эром.

Она не слишком заботилась о том, что Цзян Чжэнь так обращался с ней. В конце концов, ее дни в семье Чжао все еще были намного лучше, чем ее дни в семье Цзян. Если ничего, даже еда. . . Цзян Чжэнь сказал, что все трое могут продолжать есть некоторые блюда, приготовленные дома, поэтому, если семья Чжао ела мясо, они тоже могли есть мясо.

Например, сегодня, когда повариха Ли убила курицу, у них также было немного курицы.

Повариха Ли и другие уже начали есть, но Цзян Чжэнь еще не ел, так как кормил Чжао Минчжу кашей.

Вероятно, из-за того, что с детства ее кормили с ложки, Чжао Минчжу совсем не отказывалась от каши и даже очень любила ее, но Цзян Чжэнь не осмелился дать ей больше. . Покормив ее немного, он положил ее в деревянное ведерко рядом с собой и позволил ей сидеть в нем и продолжать играть.

У Цзян Чжэня уже было много денег, но в их семье все еще не было слуг, кроме поварихи Ли и Руо’эра, которые помогали с готовкой и уборкой, поэтому он не мог есть много.

В тот день единственным мясным блюдом на столе была курица, но повариха Ли приготовила еще несколько овощных блюд, каждое из которых было очень вкусным. Цзян Чжэнь съел две тарелки риса на одном дыхании, в то время как Чжао Цзингэ съел столько же, сколько и он.

Увидев, что Чжао Цзингэ много ест, Чжао Лю посмотрела на него в ожидании. — Цзин, ты снова беременный?

"Нет . . . Мама, ты слишком много думаешь." Чжао Цзин покраснел.

"Почему бы и нет? Герам не нужно кормить грудью, поэтому они могут забеременеть гораздо раньше», — добавила Чжао Лю.

«Это все равно слишком быстро», — сказал Чжао Цзингэ. Я родил только пол года .

Конечно, были и другие причины, по которым он не был беременным.

Во-первых, Цзян Чжэнь был слишком занят, и у него не было возможности поцеловаться с ним, а во-вторых, из-за Цзян Чжэня. . . После того, как он родил Чжао Минчжу, Цзян Чжэнь каждый раз уходил до конца. Таким образом, как он должен был родить ребенка?

Он был сбит с толку этим, поэтому спросил Цзян Чжэня, почему тот так поступил. Цзян Чжэнь сказал, что ему будет плохо иметь детей одного за другим, поэтому он прекратил расследование.

Но на самом деле он хотел еще одного ребенка. . .

Думая об этом, Чжао Цзингэ в тот вечер проявил большой энтузиазм, что взволновало Цзян Чжэня. В конце концов, двое мужчин случайно разбудили Чжао Минчжу и заставили ее плакать.

Цзян Чжэнь: «. . .»

Цзян Чжэнь хотел уговорить свою дочь, но в это время стрелу все еще нужно было пустить. . . Когда все закончилось, Цзян Чжэнь смог взять на руки свою дочь, которую обидели.

Укладывая дочь спать, Цзян Чжэнь обнял Чжао Цзингэ. «Цзингэ, почему ты сегодня такой воодушевленный? Ты соскучился по мне?"

Когда он вернулся вчера, было уже так поздно, что он ничего не сделал Чжао Цзингэ. . .

«Я хочу подарить Минчжу брата», — сказал Чжао Цзингэ.

"Почему ты так спешишь? Подожди, пока Минчжу станет старше, — сказал Цзян Чжэнь. На самом деле, он действительно думал, что одного достаточно, но маловероятно, что у него будет только один. Ведь в древности не существовало эффективного метода контрацепции.

При том методе, который он использует сейчас, вероятность случайной беременности была достаточно высока, и это было совсем небезопасно. Затем он подумал о несчастном случае, из-за которого он переродился.

Некоторое время держась за Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь снова поймал его. "Ну давай же. Давай сделаем это снова. Может быть, ты забеременеешь!»

Без компании Чжао Цзингэ его жизнь снаружи была очень грустной, так что теперь, когда он вернулся, ему должно быть комфортно. Однако в будущем он сможет просто отдыхать дома и ждать, пока соберут деньги. Если бы ему нужно было выйти, он мог бы также взять с собой Чжао Цзингэ и Чжао Минчжу.

Цзян Чжэнь уже с нетерпением ждал своей будущей жизни.

За последние три месяца агентство сопровождения Цзян Чжэня получило чистую прибыль в размере более 500 серебряных после вычета всех расходов, а печь для обжига кирпича также произвела более пятисот серебра, что дало общую прибыль 1000 серебряных.

Таким образом, Цзян Чжэнь подумал о покупке большего количества больших кораблей. После того, как он был удовлетворен, он также поговорил об этом с Чжао Цзингэ.

Чжао Цзин также знал, что если они хотят заработать больше денег, они должны сначала инвестировать, поэтому, естественно, он не был против этого. Он также сказал, что кирпичную печь можно расширить, но лучше построить ее в другом селе.

"Неплохо." Цзян Чжэнь кивнул и сказал, что впредь не будет плавать с флотом.

— Ничего, если ты не пойдешь с ними?

«Нет проблем», — сказал Цзян Чжэнь с улыбкой. «В подчинении у меня уже есть несколько полезных людей, и эти 20 с лишним бухгалтеров делают хорошую работу».

«Ты обратил внимание на Чжэн Баонина?» — спросил Чжао Цзин. «Он быстро учится и много работает».

«Да. Он проделал очень хорошую работу в этой поездке, поэтому я наградил его», — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь был очень доволен Чжэн Баонином, и Чжэн Баонин также думал, что Цзян Чжэнь на редкость хороший работодатель.

Он был с Цзян Чжэнем всего три месяца, но Цзян Чжэнь неожиданно дал ему повышение!

Уехав и вернувшись на этот раз, Цзян Чжэнь дал ему два серебряных и утку в качестве награды и попросил его в будущем управлять линией вместе с Ван Хайшэном.

После того, как он возглавит линию, он будет получать ежемесячную зарплату в пять серебряных, а если он хорошо поработает, он также получит премию. Пять серебряных в месяц!

Чжэн Баонин был счастлив, и его мать, брат и две сестры тоже были очень счастливы. Его мать приготовила утку в первый день и купила курицу, чтобы приготовить ее на следующий день.

В это время снова пришёл Сун Ли.

После их ссоры Чжэн Баонин был очень занят и долгое время не видел Сун Ли. Когда он увидел Сун Ли, он уже забыл о своем первоначальном несчастье и пригласил Сун Ли на ужин. Однако Сун Ли пришёл, чтобы убедить его не работать на Цзян Чжэня. . .

Чжэн Баонин, не колеблясь, прогнал Сун Ли и не хотел больше обращать на него внимания.

В агенство сопровождения Цзинчжэнь пошли работать 22 человека, и все они были очень довольны своей работой. Хотя большую часть времени они проводили на корабле, они все равно очень хорошо ели, а некоторые из них даже располнели!

Почему Сун Ли вёл себя так высокомерно? Он не мог поверить, что тот хочет, чтобы он бросил свою работу!

Хорошее настроение Чжэн Баонина было испорчено из-за Сун Ли, в то время как Сун Ли на этот раз тоже была очень зол. Чжэн Баонин, а также другие люди, работавшие в эскорт-агентстве Цзиньчжэнь, как они могли не отличать хороших людей от плохих?

Со стороны Цзян Чжэня все было в порядке, и в это время Чжэн И, пробывший в столице более полугода, наконец вернулся в Хэчэн.

После того, как он стал имперским торговцем, он надолго остался в столице, но не мог же он находиться в столице все время. Ведь он отвечал за отправку шелка в хозяйственный отдел, а весь хороший шелк был с юга реки Янцзы.

Прошло больше года с тех пор, как он покинул Хэчэн. . . Глядя на доки округа Хэчэн, Чжэн И не мог не думать о Цзян Чжэне.

Говорят, что после того, как Цзян Чжэнь вернулся, он все время оставался в Хэси и почти не путешествовал, поэтому не знал, что происходит в данный момент.

Расстояние между столицей и югом реки Янцзы было слишком велико, поэтому новости распространялись медленно. Два месяца назад Чжэн И в последний раз слышал о Цзян Чжэне, и даже эта новость задержалась в пути более чем на месяц.

Из-за этого он не знал о текущей ситуации Цзян Чжэня, а также не до конца понимал его семейные дела.

К причалу Хечэна было пришвартовано много кораблей, в том числе больших кораблей и маленьких лодок.

Но когда Чжэн И взглянул на доки, он не мог не нахмуриться. На причале было много лодок, но кажется, что их стало меньше, чем раньше?

Может быть, просто в тот день сюда пришло не так много людей. . . Хотя у Чжэн И были некоторые сомнения, он вскоре отпустил их. Он смотрел на все, что было ему знакомо издалека, и улыбался. «Наконец-то я вернулся. . . Я действительно немного скучаю по дому».

«Я тоже скучаю по дому. Жаль, что я долго не вернусь, но… — с улыбкой ответил Шэнь Аньсинь, но его прервали, не успел он закончить.

«Я действительно не скучаю по своему дому. Видя красивые пейзажи юга реки Янцзы, я совсем не скучаю по дому». Фэн Цзинъюань улыбнулся Чжэн И и красноречиво рассказал об уезде Хэчэн.

После того, как Шэнь Аньсинь был прерван им, его лицо стало не таким уж красивым, но вскоре он снова улыбнулся и похвастался уездом Хэчэн.

«Говорят, что фейерверки идут к югу от реки Янцзы в марте, а весна на юге реки Янцзы самая красивая. Но я не ожидал, что осень и зима здесь тоже будут такими прекрасными».

Можно сказать, что Шэнь Аньсинь и Фэн Цзинъюань соревновались, чтобы показать себя перед Чжэн И.

Чжэн И посмотрел на двух людей, с которыми было очень трудно иметь дело, улыбнулся и ничего не сказал.

Когда он был в столице, он хотел найти кого-то, кто мог бы сотрудничать с ним, чтобы расширить свой бизнес. Изучив подчиненных ему людей, он обнаружил, что фирма Бандун была наиболее подходящей. Кроме того, бизнес Шень Аньсиня тоже был очень хорош, но в конце концов у него дела шли не так хорошо, как у соперника.

Чжэн И слышал, как Цзян Чжэнь говорил о противоречии между Бандун и им, поэтому у него сложилось плохое впечатление о Бандуне, но семьи Шэнь было просто недостаточно. Подумав об этом, он просто решил сотрудничать с двумя семьями.

Две фирмы не имели дел друг с другом, поэтому, когда он сотрудничал с ними, он без исключения пользовался ими. Ему также не нужно было беспокоиться о том, что нечестность Бандунга доставит ему неприятности, так что это было все равно, что убить двух зайцев одним выстрелом.

Чжэн И изначально намеревался ограничить такое сотрудничество столицей. Но когда он захотел вернуться в Хэчэн, Фэн Цзинъюань, владелец Бандуна, неожиданно предложил последовать за ним, а затем Шэнь Аньсинь тоже захотел последовать за ним.

Подумав об этом, Чжэн И согласился. Затем он все время был с ними в одной лодке и продолжал видеть, как двое мужчин дерутся открыто и тайно. . . что было весело.

Вначале сын Фэн Цзинъюаня, Фэн Чэнлинь, хотел жениться на Шэнь Аньсине, но ему это не удалось, поэтому он зашел так далеко, что дискредитировал Шэнь Аньсиня, а затем стал мишенью Цзян Чжэня. . . Когда двое мужчин конфликтовали, Чжэн И помогал Шэнь Аньсиню, поэтому, хотя психологические способности Шэнь Аньсиня были не так хороши, как у Фэн Цзинъюаня, он был на одном уровне с Фэн Цзинъюанем.

Фэн Цзинъюань знал об этой ситуации, но он еще не был имперским торговцем. Он был полон решимости последовать за Чжэн И, чтобы получить выгодную сделку, и хотел открыть рынок на юге реки Янцзы. Таким образом, ему пришлось смириться со всеми обвинениями, с которыми он столкнулся. Для него действительно не имело значения, придется ли ему немного пострадать, чтобы достичь своей цели.

Корабль Чжэн И, наполненный его грузом, направился в частные доки семьи Чжэн. В настоящее время у них был только один главный корабль, так что доки были относительно пусты. Вскоре они причалили.

Семья Чжэн ждала здесь долгое время. Как только Чжэн И сошел с корабля, многие люди приветствовали его и позволили Чжэн И сесть в удобное кресло-паланкин и отнесли его, Фэн Цзинъюаня и других в дом Чжэн.

Несколько человек сначала вымылись и переоделись. Затем отец Чжэн И, глава семьи Чжэн, устроил банкет для Фэн Цзинъюаня и Шэнь Аньсиня.

После того, как Чжэн И вернулся домой, он сильно расслабился и показал свою глупую сторону, в то время как Фэн Цзинъюань и Шэнь Аньсинь действовали осторожно, чтобы произвести хорошее впечатление на Мастера Чжэна.

Фэн Цзинъюань был очень разговорчив, а Шэнь Аньсинь был нежным, нежным и умным. Поговорив с ними некоторое время, мастер Чжэн обернулся и отругал Чжэн И. "Посмотри на себя. Разве ты не можешь просто хорошо сидеть?»

«Папа, я уже год живу вне дома, и ты не даешь мне расслабиться?» — сказал Чжэн И. Однако он все же сел прямо и сказал: «Папа, мне кажется, сегодня по другую сторону доков слишком мало лодок. В чем дело?"

«Разве это не из-за того, что Цзян Чжэнь тебе так нравится?» Мастер Чжэн улыбнулся.

«Это связано с Цзян Чжэнем?» Чжэн И был немного удивлен, но не встревожился, увидев счастливого отца. Он знал, что это не так уж и плохо.

«После того, как Цзян Чжэнь вернулся из столицы, он остался в деревне Хэси и никуда не уезжал. Сначала я подумал, что у него нет амбиций. Я действительно недооценил его! . . . Вернувшись, он незаметно построил большой док в деревне Хэси, — сказал мастер Чжэн. «Его агентство сопровождения помогает людям доставлять товары, а его док очень большой, и им гораздо проще пользоваться, чем доками в провинциальном городке. Некоторые мелкие бизнесмены, собрав товары из разных деревень, гребут на своих лодках прямо к его причалу».

«Понятно», — сказал Чжэн И.

"Не только это. Всего за три месяца его агентство сопровождения Цзиньчжэнь уже сделало себе имя в префектуре Хэсин", — добавил мастер Чжэн.

Очевидно, что не только Чжэн И высоко отзывался о Цзян Чжэне, но и Мастер Чжэн очень восхищался Цзян Чжэнем.

Фэн Цзинъюаню не нравился Цзян Чжэнь, но когда он увидел, что семья Чжэн так его хвалит, он не мог не похвалить и его. Отношение Шэнь Аньсиня было таким же, как у Фэн Цзинъюаня.

"Я знал, что он очень способный. . . Завтра я посещу его доки". рассмеялся Чжэн И.

Со временем Чжэн И становился все более и более довольным Цзян Чжэнем!

Полагаясь на игральные карты, семья Чжэн завоевала благосклонность вдовствующей императрицы, и ему понадобился всего год, чтобы заработать денег, которые он, возможно, не смог бы расчитвать ещё десять лет! Мало того, метод зашивания ран, оставленный Цзян Чжэнем, также улучшил отношения между семьей Чжэн и другими семьями в целом.

Теперь, когда он вернулся в Хэчэн, было вполне естественно, что он должен как можно скорее отправиться к Цзян Чжэню.

Чжэн И был верен своему слову. Поэтому после ночного отдыха он попросил у своих людей лодку и отправился в доки в Хэси.

Фэн Цзинъюань и Шэнь Аньсинь решили последовать за ним. Ранним утром они ждали у ворот его двора, чтобы последовать за ним.

Чжэн И знал, что Цзян Чжэнь и Шэнь Аньсинь раньше занимались бизнесом, поэтому он не думал, что возникнут проблемы с присутствием Шэнь Аньсиня, но Фэн Цзинъюань. . .

«Молодой мастер Чжэн, вы можете быть уверены. После того, как я обидел г-на Цзяна, я пошел, чтобы сделать г-ну Цзяну подарок, и загладил свою вину. Господин Цзян тогда сказал, что все предыдущие обиды будут списаны, — немедленно сказал Фэн Цзинъюань.

Услышав, что сказал Фэн Цзинъюань, Чжэн И позволил ему плыть с ним. В любом случае, с его пониманием Цзян Чжэня, если Цзян Чжэнь действительно ненавидел Фэн Цзинъюаня, то в конце концов пострадает Фэн Цзинъюань, а не Цзян Чжэнь.

Когда на этот раз Чжэн И отправился в док Хэси, он взял для долгого путешествия небольшой корабль вместо большого.

Этот корабль использовался семьей Чжэн для посещения друзей или прогулок. Он был очень изысканным и очень красиво украшенным. Даже гребцы были молоды, что очень радовало глаз.

После того, как Чжэн И сел на прогулочную лодку, к нему подошла служанка, которая принесла ему чай и расставила тарелки с фруктами и множество блюд.

Чай был лучший Маоджин, ароматный и прозрачный, и в тарелке с фруктами было несколько видов фруктов и консервированных фруктов. Кроме того, на столе было более десяти видов овощных блюд, в том числе небольшая тарелка улиток, небольшая тарелка сушеных бобов, небольшая тарелка вареного арахиса, тарелка утиного языка и тарелка клейких рисовых шариков размером с ноготь. . . Была даже тарелка морского ушка с соусом. За занавеской рядом с ним великолепная служанка тихо пела, играя на инструменте.

И Шэнь Аньсинь, и Фэн Цзинъюань были очень богаты и разборчивы в плане образа жизни, но они никогда не были такими привередливыми. . . Если ничего другого, давайте просто поговорим о блюдах. . . Если у них будет такой хороший фарфор, они не захотят использовать его на очень неустойчивом корабле. А если бы он случайно разбился?

Попивая чай, Чжэн И наслаждался содержимым маленьких тарелок на столе, выглядя очень довольным. Вскоре они прибыли в Хэси.

«Молодой господин, впереди деревня Хэси», — сказала женщина, подавшая чай.

Чжэн И кивнул, встал и пошел на нос лодки.

Он слышал, что Цзян Чжэнь построил док, но не знал, что это был за док. . . Чжэн И посмотрел вверх.

Причал на этой стороне Хэси был очень большим, даже больше, чем частные доки семьи Чжэн. Издалека он мог видеть большое открытое пространство на берегу реки и аккуратные ряды домов.

Дома были слишком аккуратными и лишены великолепия, но Чжэн И должен был признать, что это было очень элегантно. Однако менее чем за полгода Цзян Чжэнь смог придумать такое место. . .

Первоначально Чжэн И был разочарован, когда услышал, что Цзян Чжэнь весь день был с Чжао Цзингэ в деревне и даже хотел послать гонца, чтобы избить его. Цзян Чжэнь занимался бизнесом, так как же можно было сказать, что он остался в деревне ради Чжао Цзингэ?

«Это док Мастера Цзяна? Это очень внушительно!» Фэн Цзинъюань подошел и сразу же похвалил увиденное.

«Мастер Цзян действительно способный», — также сказал Шэнь Аньсинь.

"Он хорош." Чжэн И рассмеялся.

Пока они втроем разговаривали, лодка медленно пришвартовалась.

Мальчик рядом с Чжэн И собирался отправить Чжэн И на берег с палубы, когда Чжэн И обнаружил, что человек, которого он искал, подошел.

«Жемчужинка, ты видишь ту лодку? Разве это не красиво? Когда ты станешь старше, папа пришлет кого-нибудь построить такую же, чтобы подарить тебе, хорошо? — сказал Цзян Чжэнь своей дочери, и когда он закончил, то обнаружил, что прибывшим человеком был Чжэн И.

«Молодой мастер Чжэн?» Цзян Чжэнь удивленно посмотрел на Чжэн И.

«Цзян Чжэнь». Чжэн И кивнул Цзян Чжэню, а затем посмотрел на Цзян Чжэня, одетого в красную ватную куртку, и на Чжао Минчжу, очень счастливую и толстую. Он спросил: «Это ваша дочь?»

"Да. Это моя дочь Минчжу». Цзян Чжэнь улыбнулся и показал Чжэн И свою пухлую дочь.

Чтобы дочка питалась питательной пищей, он нанял двух нянек и каждый день готовил мясные блюда и отправлял их двум няням. Через полгода две няньки разьелись и разжирели, а его дочь... Также набрала вес.

Но, по правде говоря, маленькие дети, которые все еще находились на грудном вскармливании, росли еще больше из-за отсутствия физических упражнений.

«Какой милый ребенок», — сказал Чжэн И. Когда нельзя было сказать, что ребенок красив, он обычно хвалил детское очарование.

"Я тоже так думаю." Цзян Чжэнь невежливо признал это и спросил: «Когда молодой мастер Чжэн вернулся из столицы?»

«Только вчера вернулся», — сказал Чжэн И.

Цзян Чжэнь поболтал с Чжэн И и поприветствовал двух человек позади него, прежде чем сказать: «Молодой мастер Чжэн, не хотите ли вы прийти ко мне домой?»

"Хорошо! А ещё я осмотрю док. — сказал Чжэн И.

Чжэн И чувствовал, что док Цзян Чжэня построен хорошо; недостатком было то, что все было слишком аккуратно, тут приехавшим не на что было полюбоваться. Однако такие дома были действительно проще в эксплуатации и экономили деньги.

Оглядевшись, Чжэн И уже планировал скопировать некоторые вещи Цзян Чжэня для своих собственных доков, например столовую, которую он считал очень хорошей.

«Еда важнее всего, поэтому не помешает дать вашим подчиненным поесть лучше. . . — сказал Цзян Чжэнь. Как только он сказал, его лицо внезапно изменилось.

«Молодой мастер Чжэн, у меня есть кое-что срочное, поэтому я ненадолго уйду. Я позову кого-нибудь еще, чтобы он позаботился о тебе!» — сказал Цзян Чжэнь, увидев Чжэн Баонина, стоящего неподалеку. Он сразу же крикнул: «Чжэн Баонин, подойди и поприветствуй молодого мастера Чжэна! Мне нужно идти домой!"

«Да, босс», — ответил Чжэн Баонин, а затем в страхе подошел ближе к Чжэн И.

Их босс даже знал молодого мастера Чжэна. Он был действительно потрясающим!

С этими словами Цзян Чжэнь убежал со своей дочерью на руках. Увидев, как Цзян Чжэнь убегает, Чжэн И озадаченно посмотрел на Чжэн Баонина. «Что не так с вашим боссом? Это не потому, что ему срочно нужно пописать, не так ли?»

«Должно быть, юной леди стало немного неудобно». сказал Чжэн Баонин, потому что обычно такое бывает, если их юная леди написала в штаны.

Чжэн И женат уже много лет, и у него уже давно есть дети. Хотя он никогда не брал их с собой, он все же кое-что знал о них. Услышав слова Чжэн Баонина, он сразу понял. Фэн Цзинъюань тоже улыбнулся, но Шэнь Аньсинь был немного озадачен.

«Что неудобного? Разве этот ребенок не выглядел хорошо?» Он не знал, был ли этот ребенок рожден Чжао Цзингэ или нет. . . Когда Чжао Цзингэ был в столице, он не был беременным, не так ли?

Шэнь Аньсинь поначалу мало общался с Цзян Чжэнем и встречался с ним всего несколько раз. Люди не говорили ему, что Чжао Цзингэ беременен без всякой причины, поэтому он не знал, что Чжао Цзингэ на самом деле беременный.

Чжэн Баонин улыбнулся и не ответил, но Чжэн И рассмеялся. "Его дочь, должно быть, помочилась на него! Цзян Чжэнь приводит свою дочь на всеобщее обозрение и позволяет своим детям мочиться на него. . . Мне нужно записать это, чтобы посмеяться над маленькой девочкой, когда она вырастет."

Дочь Цзян Чжэня была бы очень смущена, если бы узнала, что она обмочилась в штаны, когда была ребенком, и это увидела бы вся скамья подсудимых. . . Думая таким образом, Чжэн И представил, как будет выглядеть маленькая девочка, когда вырастет. А потом . . . он чувствовал, что это было немного плохо.

Если бы дочь Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ выглядела как они, этот ненадежный парень Цзян Чжэнь тренировал бы свою дочь точно так же, как Чжао Цзингэ. . . Когда он пойдет поиздеваться над дочерью Цзян Чжэня, разве его не побьет рассерженная маленькая девочка?

Цзян Чжэнь был неразговорчив, в то время как Чжэн Баонин наоборот, был общителен.

После пяти или шести лет рисования геров и женщин в уездном городе и возни с ними целыми днями, Чжэн Баонин развил в себе остроумие и очень хорошо знал, как сделать людей счастливыми.

Он веселил Чжэн И и более подробно рассказал о доках, когда они прибыли в новый дом семьи Чжао.

Чжао Фугуй был неспокойным, поэтому он настоял на том, чтобы засадить несколько акров земли Чжао. Конечно, поскольку люди Цзян Чжэня пошли ему на помощь, когда увидели это, у него не было много работы.

Они также продолжали разводить кур и уток, но вскоре им не нужно было лично кормить их. Обычно они просто покупали просо и улиток у жителей деревни и нанимали пару жителей, чтобы они их кормили.

Таким образом, Чжао Лю не была занята и могла выращивать еще больше цыплят и уток. Однако, хотя они вырастили много птиц, они не продали их. Они все съели их, или Цзян Чжэнь наградил ими своих людей.

Поскольку они не полностью отказались от работы на ферме, несмотря на то, что семья Чжао развивалась, она все еще была полна местного колорита. Вместо того, чтобы сажать цветы и растения во дворе, они посадили много овощей, в том числе несколько деревьев, таких как мушмула, хурма и персиковое дерево.

Мало того, когда они прибыли, Чжао Цзингэ сушил просо на земле.

В этом времени, если просо хотят сохранить надолго, нужно, чтобы оно еще несколько раз погрелось на солнышке. В тот день из-за сильного солнца и отсутствия дел по дому Чжао Цзингэ вынес его сушиться.

Работа не утомляла, поэтому он воспринимал ее как отдых — он делал упражнения перед сушкой проса, поэтому у него немного кружилась голова.

— Сэр, у нас гость. Чжэн Баонин почтительно поздоровался с Чжао Цзингэ.

«Чжао Цзингэ, почему ты сушишь просо?» Чжэн И удивленно посмотрел на Чжао Цзингэ.

«Молодой мастер Чжэн?» Чжао Цзингэ отложил мотыгу и сказал: «Мне нечего было делать, поэтому я достаю просо сушить. . . Молодой мастер Чжэн, пожалуйста, входите».

За последние несколько месяцев Чжао Цзингэ говорил о делах с людьми повсюду. Когда Чжао Цзингэ увидел Чжэн И, он не был таким формальным, как раньше. Наоборот, он стал намного спокойнее.

Чжэн И был немного удивлен, обнаружив это.

К тому времени, как Чжао Цзингэ привел людей в дом, Цзян Чжэнь уже сменил подгузник дочери и переоделся.

Для того, чтобы держать дочь в любой комнате, Цзян Чжэнь специально попросил кого-нибудь сделать несколько больших ведер диаметром более одного метра, причем одно стояло и в гостиной. Посадив туда свою дочь, Цзян Чжэнь поприветствовал Чжэн И.

На этот раз Чжэн И пришел к Цзян Чжэню без всякой цели, поэтому он просто болтал с Цзян Чжэнем. Но когда Чжао Минчжу проигнорировали, она начала недовольно кричать. К счастью, вскоре пришёл Чжао Цзингэ и забрал его дочь.

— Значит, ты больше не будешь путешествовать с лодками? спросил Чжэн И, когда услышал, что Цзян Чжэнь собирается отдохнуть, .

"Да." Цзян Чжэнь кивнул. «Я устал путешествовать. Я собираюсь немного отдохнуть дома, — сказал Цзян Чжэнь.

«В то время я обещал тебе должность менеджера игорного дома в уезде Хэчэн и отдавать тебе 30 процентов прибыли. Тебя не должно устраивать это сейчас. . . Как насчет другого. Почему бы тебе не помочь мне построить больше игорных магазинов в префектуре Хэсин, и вы будете получать половину прибыли этих игорных домов?»

«Молодой мастер Чжэн серьезно относится к этому?» Цзян Чжэнь посмотрел на Чжэн И.

— Серьезно, — сказал Чжэн И.

«Молодой мастер Чжэн, я позабочусь об этом для вас». Цзян Чжэнь не хотел об этом думать, поэтому сказал: "Но я дам тебе совет. Я, конечно, вложу в это половину капитала и рабочей силы."

"Хорошо. Давай так и сделаем", — сказал Чжэн И.

Они быстро заключили сделку, и после этого Цзян Чжэнь вспомнил еще одну вещь. «Кстати, говоря о рабочей силе, у меня есть несколько полезных людей. Когда я завтра поеду в уездный город, я возьму молодого мастера Чжэна посмотреть».

Цзян Чжэнь говорил о Лю Цянь и Чжао Линси, женщинах и герах, которых он спас от пиратов.

Среди этих людей было несколько нежных людей, которые не хотели зарабатывать деньги вышиванием и изготовлением одежды целыми днями, поэтому он подумал, что, если он откроет игорный дом, он может действительно позволить им работать там. Но он не решился сам сказать, что Лю Цяньцянь и Чжао Линси захотят работать в игорном доме.

Нет, его не следует называть игорным домом. Ему следует придумать более элегантное название.

Чжэн И обедал с Цзян Чжэнем, и пока они были там, Чжао Цзингэ наблюдал за Шэнь Аньсинем.

Обнаружив, что Шэнь Аньсинь вообще не обращал внимания на Цзян Чжэня, он был в хорошем настроении.

«Цзян Чжэнь, ты действительно хочешь открыть игорный магазин с Чжэн И?» — спросил Чжао Цзингэ, когда гости ушли.

— Да, — сказал Цзян Чжэнь. «Эскорт-агентство — это мой бизнес, и я сосредоточусь на нем, но потребуется много времени и денег, чтобы сделать его больше. В таких условиях необходимо сделать какие-то другие инвестиции, чтобы заработать немного денег».

"Какие?" не понял Чжао Цзин.

«Это означает, что я собираюсь открыть игорный дом и получить от него прибыль. . . — объяснил Цзян Чжэнь. «Это не займет много времени, и вы с Минжу можете ходить со мной, когда я разберусь с этим, так что это очень хорошо».

Когда Цзян Чжэнь решил помочь Чжэн И, он взял с собой жену и дочь. С другой стороны, у Чжэн И тоже было такое предположение. «этот парень, Цзян Чжэнь, обязательно приведет Чжао Цзингэ. . . Нет, я боюсь, что он может даже взять с собой свою дочь».

«Ни за что, молодой мастер Чжэн! Ребенку меньше года». Фэн Цзинъюань не хотел в это верить.

«Посмотрите, как он вел себя сегодня. Держу пари, он возьмет с собой свою дочь, — сказал Чжэн И. «Он определенно один из тех людей, которых я встречал, из тех, кто больше всего скучает по своей семье».

Такие мужчины, как они, вообще бы не держали в руках ребенка, но Цзян Чжэнь. . . он не только держал ребенка на руках, но даже показывал его всем.

«Молодой мастер Чжэн, это не обязательно правда», — сказал Шэнь Аньсинь. Раньше он думал, что Цзян Чжэнь был очень добр к Чжао Цзингэ и даже к Цзян Чжэню. . . Но так случилось, что, помимо Чжао Цзингэ, у Цзян Чжэня было много женщин и наложниц геров.

Хотя прошел год, Шэнь Аньсинь все еще чувствовал себя плохо, когда думал об этом.

Чжэн И не заботился о подозрениях Шэнь Аньсиня. Людям, которые не знали Цзян Чжэня, было очень трудно поверить в его искренность по отношению к Чжао Цзингэ. Но он поверил.

Отношение Цзян Чжэня к Чжао Цзингэ сделало его еще более склонным к сотрудничеству с Цзян Чжэнем. Когда он сотрудничал с Цзян Чжэнем, он не защищался так, как когда сотрудничал с Бандуном и семьей Шэнь.

Рано утром следующего дня Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ и спеленал Чжао Минжу, прежде чем отправиться в провинциальный город.

Тут не просто так употребили слово «спеленал». . . Поскольку стало холодно, Чжао Лю боялась, что ее внучке будет холодно, когда она отправится в долгое путешествие, поэтому она специально нашла плащ для Цзян Чжэня, в который он мог бы укутать Чжао Минчжу.

Когда Цзян Чжэнь сел в лодку, он хотел освободить свою крепко спеленанную дочь. Но . . . Чжао Минчжу спала.

«Цзин, после того, как мы отправимся в уездный город, мы сначала пойдем в дом, который я купил, чтобы оставить там вещи и позволить Минчжу спать там. Только тогда мы пойдем к молодому мастеру Чжэну, — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ.

На этот раз он взял с собой Чжао Минчжу, но не планировал постоянно брать с собой ребенка. Ведь было неудобно брать ребенка с собой, когда он занимался делами. Поэтому он взял с собой повариху Ли и Руо'эра и планировал позволить Чжао Минчжу большую часть времени оставаться в их доме в уездном городе. . . Таким образом, когда он уходил на работу, он мог оставить там свою дочь, а когда он закончит, он сможет вернуться, сопровождать дочь и поужинать со всей семьей.

На самом деле, Цзян Чжэнь изначально также хотел взять с собой Чжао Фугуя и Чжао Лю, но они подумали, что это слишком хлопотно, и не захотели ехать.

Думая, что он все равно вернется той ночью, Цзян Чжэнь не стал их заставлять.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вышли очень рано, и когда они прибыли в уездный город, уже рассвело. Сначала они поселили повариху Ли и Руо'эра и оставили двух мужчин, чтобы они помогали выполнять поручения и охраняли их. Затем они отправились в резиденцию Чжэн, чтобы найти Чжэн И.

«Цзян Чжэнь, ты так рано». Чжэн И вздохнул и сказал: «Кстати говоря, я думал, что ты приведешь свою дочь, но неожиданно ты не взял ее с собой».

«Я привел ее, но она уснула, поэтому я оставил ее у себя в уездном городе», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжэн И не мог сдержать смех.

И Чжэн И, и Цзян Чжэнь планировали сначала открыть игорный дом в уезде Хэчэн. Конечно, они дали этому игорному дому доброе имя, Дом Цинфэн.

Этот дом Цинфэн был предназначен только для богатых, и только богатые люди могли проводить там свое время. Но они не собирались позволять им терять здесь все свои деньги, поэтому, хотя в доме Цинфэн были азартные игры, они решили, что не могут допустить слишком много ставок, поэтому все ставки будут маленькими. Конечно, маленькие азартные удовольствия богатых были за гранью воображения простых людей.

В то же время были также чай, еда и другие услуги. . . Конечно, это не касается плотских удовольствий.

Цзян Чжэнь намеревался превратить его в высококлассный клуб, поэтому он не мог сделать его слишком вульгарным.

После долгого обсуждения правил и положений Цзян Чжэнь и Чжэн И не смогли прийти к окончательному итогу. В полдень они еще не смогли прийти к итогу, поэтому планировали сначала пойти и определиться с местом.

Когда они вышли, они встретили Фэн Цзинъюань и Шэнь Аньсиня, которые долго ждали снаружи.

В любом случае, они просто собирались посмотреть это место, поэтому Чжэн И не отказал им, когда они захотели последовать за ним. Что же касается Цзян Чжэня, то его это тоже мало волновало. Будь то Фэн Цзинъюань или Шэнь Аньсинь, по его мнению, они были просто людьми, которых он встречал несколько раз и не был с ними хорошо знаком.

Чжэн И отказался от одного из дворов семьи Чжэн в уезде Хэчэн, и, увидев его, Цзян Чжэнь был очень доволен. Затем Цзян Чжэнь вышел посмотреть на женщин и геров, которых он спас от пиратов. Если они захотят, в будущем они смогут работать в Доме Цинфэн.

Женщин и геров поселили в доме недалеко от Хэчэна, где Цзян Чжэнь проверял нанимаемых бухгалтеров. Он был довольно большим, и некоторые места были специально обозначены Цзян Чжэнем как склады.

Женщины и геры жили на заднем дворе. Цзян Чжэнь отвел туда Чжэн И и остальных. Добравшись до места, он сначала позволил Чжао Цзингэ поприветствовать жителей, прежде чем они вошли внутрь.

«Мастер Цзян, вы здесь!» Как только Цзян Чжэнь вошел, он услышал голос Лю Цяньцяо, очень нежный и сердитый.

— Не говори так. Цзян Чжэнь нахмурился.

"Мастер Цзян, вы к этому не привыкли?» — снова спросил Лю Цяньцянь. «Мастер Цзян, в чем дело, зачем вы пришли к нам на этот раз? Пожалуйста, не просите меня больше вышивать флаг эскорт-агентства. "

"Есть работа, которая проста и приносит много денег. Я хотел бы спросить, не хочешь ли ты этим заняться," — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь в этот момент был совершенно спокоен, но Шэнь Аньсинь почувствовал, что его сердце перевернулось с ног на голову.

Разве эти люди не наложницы Цзян Чжэня, которых он встретил в то время? Они . . . на самом деле были не наложницами Цзян Чжэня, а людьми, которых Цзян Чжэнь спас от пиратов?

«Мастер Цзян, что это за работа?» Чжао Линси шагнул вперед, оттолкнув Лю Цяньцянь и выжидающе глядя на Цзян Чжэня.

"Да, мастер Цзян, что это за работа?" Затем Лю Цяньцянь встала перед Чжао Линси. Если бы Цзян Чжэню нужен был только один человек, она не могла бы позволить Чжао Линси взяться за работу. Бог знает, как раздражала Лю Цяньцянь вышивка!

Раньше она иногда вышивала сумочку по своим предпочтениям, что было приятным занятием, так что она была счастлива. Но с тех пор она всегда была вынуждена вышивать что-то очень скучное на очень больших вещах, ей не хотелось зарабатывать этим на жизнь!

Лю Цяньцянь думала так же, как и Чжао Линси, который тоже протиснулся вперед.

С такой открытой и тайной борьбой не было никаких сомнений в том, что они все ближе и ближе подходили к Цзян Чжэню.

Чжао Цзингэ шагнул вперед и остановился перед Цзян Чжэнем, остановив их движение: "Вам не нужно спорить. Вы оба можете делать это, пока хотите".

"Это подло." Лю Цяньцянь посмотрела на Чжао Цзингэ. Чжао Линси тоже посмотрел на него. Они не могли съесть Цзян Чжэня, так нужно ли защищаться от них?

Цзян Чжэнь не обращался с этими людьми плохо. Лю Цяньцянь и Чжао Линси проживают в уезде Хэчэн уже более полугода. Они не подвергались воздействию ветра и солнца, и у них есть свободное время, чтобы одеться, поэтому они выглядели еще красивее... Взгляды на них были неожиданно влюбленными...

Цзян Чжэнь сразу же почувствовал себя немного несчастным. Что имели в виду эти люди, так соблазнительно глядя на Чжао Цзингэ?

«Стойте ровно и не вертитесь, — сказал Цзян Чжэнь, — что касается этой работы, то она такая».

Цзян Чжэнь кратко представил, чего он от них хочет.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси молчали. Это была хорошая работа, но это также означало использовать свою красоту. Если гости заставят их...

"Не волнуйтесь. Вам не нужно подписывать договор купли-продажи. Вы можете уйти, если вам это не нравится. Кроме того, Дом Цинфэн будет защищать вашу безопасность, и вы не будете делать то, чего не хотите», — сказал Цзян Чжэнь.

Лю Цяньцянь приехала из публичного дома. Сначала она хотела сбежать и изо всех сил старалась уговорить богатого торговца выкупить ее. Поскольку у госпожи был ее договор купли-продажи, она не могла получить ни копейки из заработанных денег. Но если бы она что-нибудь сказала, то была бы вынуждена принять еще больше клиентов. Но на этот раз ситуация была иной. По словам Цзян Чжэня, не нужно было подписывать договор купли-продажи, им заплатят, и если гости захотят оставить им чаевые, эти деньги останутся у них.

«Я согласна!» — без колебаний сказал Лю Цяньцянь.

«Я тоже согласен», — также сказал Чжао Линси.

Только что эти двое ссорились открыто и тайно, но в данный момент они были так же дружны, как родные сестры, и пели в гармонии: «Мастер Цзян, не волнуйтесь, мы хорошо поработаем!»

«Да, мы будем соблюдать правила Дома Цинфэн!»

«Когда придет время, мастер Цзян, если вы хотите, чтобы мы были достойными и добродетельными, мы вас точно не подведем».

. . . .

Те, кто был готов заняться этим, были не только Лю Цяньцянь и Чжао Линси, но и некоторые из женщин, которые были с ними. Можно сказать, что группа «наложниц» Цзян Чжэня, которую Шэнь Аньсинь видел в то время, была вся. Были, конечно, и нежелающие.

Раньше Цзян Чжэнь всегда размещал этих людей на этой стороне уездного города из-за смелости Лю Цяньцянь. Он беспокоился, что Чжао Цзингэ будет ревновать, если он отведет их в Хэси, и вызовет бурю ревности. Теперь, когда Лю Цяньцянь и другие были готовы работать в Доме Цинфэн, об остальных не нужно было беспокоиться.

Цзян Чжэнь планировал отвезти всех оставшихся женщин в Хэси. Когда эти люди поедут туда, те, кто не хочет замуж, смогут продолжать шить одежду или работать в столовой, чтобы прокормить себя, а те, кто хочет замуж, также смогут найти кого-то, за кого смогут выйти. .

В те дни мальчикам отдавалось предпочтение перед дочерьми, поэтому некоторые люди не желали содержать своих дочерей, пока три жены и четыре наложницы все еще были законными. Большие семьи использовали много служанок... и в конечном итоге возникла нехватка женщин в деревне.

Из-за этого подавляющему большинству мужчин было все равно, окажутся ли их жены крупными или темнокожими женщинами, лишь бы они могли иметь жену. Не говоря уже о том, что под началом Цзян Чжэня было много людей, спасённых от пиратов.

Эти мужчины, работавшие на него моряками, не зарабатывали так много, как его специально обученные люди, и они в довесок были чужаками, поэтому они не могли жениться на местных женщинах из Хэси. Было очевидно, что если были бы женщины, пожелавшие выйти замуж, каждый из них готов был жениться, и, возможно, даже была бы драка.

Цзян Чжэнь начал скучать по дочери, поэтому, позволив Лю Цяньцянь, Чжао Линси и другим тщательно обдумать это, он намеревался уйти.

Тем временем Шэнь Аньсинь все еще находился в трансе. Увидев взаимодействие между Цзян Чжэнем, Лю Цяньцянь и Чжао Линси, Шэнь Аньсинь, естественно, понял, что эти люди никогда не могли быть наложницами Цзян Чжэня, поэтому они солгали ему с самого начала.

Когда он думал, что Цзян Чжэнь был плохим человеком, Шэнь Аньсинь подавлял свои чувства к Цзян Чжэню, но в тот момент, когда он понял, что это было недоразумение, чувства, которые он подавлял, вспыхнули еще сильнее, чем раньше.

Цзян Чжэнь всегда был очень хорошим, и он был очень искренним с Чжао Цзингэ... Но, увидев, что Цзян Чжэнь неожиданно безразличен перед лицом искушения... Шэнь Аньсинь стал еще больше ревновать Чжао Цзиньгэ. Однако опыт последних полгода научили его скрывать свои эмоции.

Независимо от того, что он имел в виду, на первый взгляд Шэнь Аньсинь был очень спокоен и ничего не показывал. Но он все равно не мог не оглянуться, когда ушел. Затем он увидел, как Чжао Линси и Лю Цяньцянь скорчили ему рожи.

Не было сомнений, что эти два человека узнали его и помнили, что произошло... В то время эти люди, вероятно, сказали ему это нарочно. Шэнь Аньсинь окончательно вышел из себя. Однако это было лишь на мгновение, и вскоре он пришел в себя и обуздал свои эмоции.

После встречи с этими людьми время было уже позднее, поэтому Чжэн И немедленно предложил пригласить Цзян Чжэня в ресторан на ужин, но Цзян Чжэнь отказался: «Я хочу вернуться, чтобы увидеть Минчжу».

Он взял с собой Чжао Минчжу, и хотел проводить больше времени со своей дочерью, поэтому он также взял ее на прогулку.

«Тогда почему бы нам не поесть у тебя?», — сказал Чжэн И, — «Я пойду с тобой».

Цзян Чжэнь кивнул и согласился. Опасаясь, что еды, приготовленной поварихой Ли, будет недостаточно, на обратном пути он специально купил курицу и несколько видов приготовленной пищи и заказал небольшую банку вина.

Сам Цзян Чжэнь не очень любил вино, когда он служил в армии, им тоже не разрешали пить. Когда он отдыхал, то пил его изредка, но все равно в основном пил пиво. Он мог выпить немного вина, но оно ему не очень нравилось, поэтому покупка вина была только по желанию Чжэн И, поэтому он купил банку рисового вина.

"В этом магазине нет хорошего вина. Можно пить только это рисовое вино..." - сказал молодой мастер Чжэн и упомянул несколько вин получше, сказав, что только эти вина стоит пить.

Фэн Цзинъюань много знал о вине и сразу же заговорил о них с Чжэн И. Шэнь Аньсинь тоже мог сказать всего несколько слов, однако Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были сбиты с толку.

«Сладкое вино, приготовленное моей матерью, очень вкусное», — сказал Чжао Цзингэ. Этим летом дома не было недостатка в еде, поэтому Чжао Лю приготовила сладкое вино из оставшегося риса, смешанного с вином и лекарствами.

Цзян Чжэнь кивнул, вино Чжао Лю было действительно хорошим, даже лучше, чем то, что он покупал в супермаркете в наше время.

Атмосфера, в которой они разговаривали, не позволяла никому вмешаться… Сердце Шэнь Аньсиня сжалось, когда он вспомнил некоторые вещи, которые произошли в столице раньше.

Отчаявшись из-за Цзян Чжэня, он согласился на предложение матери поговорить о женитьбе, а также взял служанку, которую подготовила для него мать, но потом обнаружил, что не любит женщин и, даже попробовав, не хочет прикасаться к ним. Он покинул столицу, чтобы сбежать, но, к своему удивлению, снова столкнулся с Цзян Чжэнем.

Вскоре несколько человек прибыли в резиденцию Цзян Чжэня в уездном городе.

Требования Цзян Чжэня к дому были невысокими, поэтому дом снаружи выглядел очень обыкновенно, но внутри было чисто и имелась также некоторая характерная мебель. Например, в столовой, помимо самого обычного стола восьми бессмертных, у стены была построена большая деревянная кровать, которую нельзя было считать нормальной, она была сделана из деревянных досок и имела перила высотой в полметра, а внутри... сидела Чжао Минчжу, бросая набитый ватой тканевый мячик.

Она бросила его, хихикая. Увидев, как Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вошли внутрь, она явно была очень счастлива. Она была так счастлива, что упала на спину, ее ноги и руки были обращены к потолку. Но из-за того, что на ней было много одежды, она не могла вставать.

Сердце Цзян Чжэня было готово растаять на мгновение, когда он поспешно подошел, чтобы помочь ей, затем подбросил ее мяч, сам поймал его, прежде чем бросить обратно ей.

Чжао Минчжу рассмеялась еще счастливее.

«Мастер Цзян действительно любит мисс Цзян, — сказал Фэн Цзинъюань, — Мисс Цзян также очень живая и милая».

«Да, мастер Цзян очень добр к мисс Цзян», — также сказал Шэнь Аньсинь.

На самом деле, фамилия Чжао Минчжу была Чжао, но Чжао Цзингэ не собирался никому об этом рассказывать, поэтому он просто улыбнулся и кивнул, но Чжэн И сказал: «Это не мисс Цзян, а мисс Чжао».

«Мисс Чжао?» — удивленно спросил Шэнь Аньсинь.

«Да, Цзян Чжэнь вышел замуж в семью Чжао», — сказал Чжэн И.

Вначале, потому что он думал, что Цзян Чжэнь не хотел бы, чтобы люди знали об этом, Чжэн И никогда не говорил об этом с другими, но позже, когда они стали больше ладить, он обнаружил, что слишком много думает. Цзян Чжэня это совершенно не заботило.

Цзян Чжэню на самом деле было наплевать на это, но он и не говорил об этом намеренно с другими, поэтому и Фэн Цзинъюань, и Шэнь Аньсинь, которые раньше ничего об этом не знали, были удивлены, услышав такое.

Могло ли быть так, что, казалось бы, незаметный Чжао Цзингэ на самом деле был очень обеспеченным? Если нет, то зачем Цзян Чжэню выходить замуж за члена дома Чжао?

Этим двоим было немного любопытно, но Чжэн И больше не говорил об этом.

После еды с Цзян Чжэнем Чжэн И ушел. Шэнь Аньсинь, у которого все еще было полно вопросов, не мог попросить остаться, поэтому он мог только уйти с ним. Однако он уже был в уезде Хэчэн, так что у него было время, чтобы во всем разобраться.

Чжэн И не собирался позволять Фэн Цзинъюаню и Шэнь Аньсиню вмешиваться в дела дома Цинфэн, поэтому на следующий день он ушел без них и поговорил с Цзян Чжэнем наедине.

Фэн Цзинъюань приехал к югу от реки Янцзы, чтобы открыть здесь рынок, поэтому в то время, когда он не мог последовать за Чжэн И, он посетил уезд Хэчэн. Шэнь Аньсинь подумал об этом и, наконец, решил нанять лодку и отправился в деревню Хэси.

В маленьких деревнях, таких как Хэси, было не так много посторонних, поэтому жители деревни были очень осторожны и смотрели на пришельцев как на нечто странное. Но с тех пор, как Цзян Чжэнь построил док, все больше и больше торговцев приходили и уходили, и люди больше не удивлялись увидев посторонних.

В частности, Шэнь Аньсинь носил дорогую одежду и выглядел как богатый человек, поэтому его приветствовали еще охотнее.

Шэнь Аньсинь, наконец, прогулялся по этой стороне дока, расспрашивая о Цзян Чжэне и Чжао Цзингэ.

Благодаря Чжао Лю все в Хэси знали, что Цзян Чжэнь очень хорошо относился к Чжао Цзингэ, поэтому Шэнь Аньсинь услышал бесчисленное количество новостей, как только он задал вопросы. Например, Чжао Цзингэ изначально был просто долгосрочным работником семьи Чжао в деревне, и у его семьи не было даже участка земли. Но после того, как Цзян Чжэнь вошёл в их дом, на «зарплату» от семьи Цзян и занимаясь бизнесом, Цзян Чжэнь неожиданно обогатил свою семью. В это время семья Чжао Цзингэ уже стала богаче, чем Чжао, на которых он работал раньше.

Например, Чжао Цзингэ был известным человеком, который не мог жениться, поэтому никто не ожидал, что в конце концов он так удачно женится.

"Цзингэ действительно благословлен, Цзян Чжэнь тоже. Их жизнь будет становиться все лучше и лучше", - эмоционально сказала женщина из Хэси, которая разговаривала с Шэнь Аньсинем.

«Да», — Шэнь Аньсинь улыбнулся и кивнул, но его сердце становилось все более и более обиженным.

Раньше, когда он был в столице, он хоть и любил Цзян Чжэня и немного ревновал к Чжао Цзингэ, но не хотел разрушать их отношения, но теперь... Чжао Цзингэ уступал ему во всем. Почему Цзян Чжэнь может относиться к нему искренне? Если бы Цзян Чжэнь был связан не с семьей Чжао, а с семьей Шэнь... Он мог бы оправдать ожидания своих родителей и унаследовать семью Шэнь продолжить свою семейную линию, в то время как у самого Цзян Чжэня также была бы лучшая отправная точка, верно?

Почему он не встретил Цзян Чжэня раньше?

Когда в тот день Шэнь Аньсинь вернулся в дом семьи Чжэн, он был в трансе. Только когда он увидел Фэн Цзинъюаня, он почувствовал, как на его голову вылили холодную воду, что заставило его успокоиться. Что бы он ни имел в виду, он не мог этого показать. Однако, если Цзян Чжэнь может быть с ним, с дружбой между Цзян Чжэнем и Чжэн И, что такое Фэн Цзинъюань?

Цзян Чжэнь ничего не знал о мыслях Шэнь Аньсиня, от начала и до конца он даже не заметил, что Шэнь Аньсиню он нравился, он был занят домом Цинфэн.

Цзян Чжэнь в прошлом выполнял различные рабочие задания. Когда Цзян Чжэнь выполнял эти задания, он был в некоторых казино, поэтому он мог выдвинуть много предложений.

Не все его предложения были применимы, но с этими кусочками информации Чжэн И всегда мог их улучшить, чтобы различные правила, положения и методы работы Дома Цинфэн могли постепенно совершенствоваться.

Некоторых женщин и геров, спасенных Цзян Чжэнем от пиратов, Цзян Чжэнь уже отправил в Хэси, а Лю Цяньцянь и других он отправил в дом, предоставленный Чжэн И, чтобы открыть Дом Цинфэн, и тогда они начали учиться играть в карты.

Ни Цзян Чжэнь, ни Чжэн И не собирались использовать красавиц для обмана чиновников, поэтому все, что им нужно было сделать, это научиться играть, так что работа была простой, и они быстро научились. .

Чтобы открыть Дом Цинфэн в кратчайшие сроки, Чжэн И, не колеблясь, предоставил некоторую мебель семьи Чжэн, поэтому ему потребовалось всего 20 дней, чтобы дом выглядел хорошо.

Именно в этот период Шэнь Аньсинь часто пользовался занятостью Цзян Чжэня и Чжэн И, чтобы найти Чжао Цзингэ, который приехал с Цзян Чжэнем в уездный город, и познакомился с ним.

В этот день Шэнь Аньсинь снова отправился на поиски Чжао Цзингэ. Когда Шэнь Аньсинь прибыл, Чжао Цзингэ читал и занимался каллиграфией.

Даже тогда Чжао Цзингэ еще не мог распознать всех иероглифов, его почерк был не очень красивым, но он был очень серьезен.Он много практиковался каждый день, поэтому добился больших успехов. Во время практики Чжао Цзингэ не мог не думать о Цзян Чжэне, поэтому иероглифы, которые он написал, были «Цзян Чжэнь».

«Чжао Цзин, ты занимаешься каллиграфией?» Шэнь Аньсинь вошел снаружи и спросил с улыбкой, но ему не понравился Чжао Цзин, который занимался каллиграфией за обеденным столом, в то время как его толстая дочь все еще спала на большой кровати из деревянных досок рядом с ним.

Кто из ученых практиковал такую каллиграфию?

— Мм-м-м, — Чжао Цзинь-хм кивнул Шэнь Аньсиню.

Пока Шэнь Аньсинь не интересовался Цзян Чжэнем, Чжао Цзингэ очень любил Шэнь Аньсиня и даже восхищался им, потому что Шэнь Аньсинь многое знал. Но чем больше он ладил с Шэнь Аньсинем, тем более бесполезным он себя чувствовал. Например, на днях Шэнь Аньсинь рассказал ему о благовониях на его одежде, из-за чего он растерялся.

Шэнь Аньсинь сказал, что и мужчины, и женщины должны быть чистыми и опрятными, заботиться о своей внешности и правильно обкуривать свою одежду благовониями... Но он ничего об этом не знал.

Шэнь Аньсинь не только понимал иероглифы, но и был очень хорошо осведомлен. Когда Цзин учился, он не понимал некоторых мест и не мог найти Цзян Чжэня, чтобы спросить. Очевидно, Цзян Чжэнь тоже не понимал некоторых из них, но Шэнь Аньсинь знал об этом все. Широта знаний других людей была действительно намного лучше, чем у Цзян Чжэня и него!

Прежде чем Шэнь Аньсинь подошел ближе, Чжао Цзин взял книгу, чтобы прикрыть «Цзян Чжэнь», которые он написал во время занятий каллиграфией, и сказал Шэнь Аньсиню: «Мастер Шень, почему вы пришли сегодня так рано?»

"Разве я уже не говорил тебе об этом? Просто зови меня Аньсинь, — сказал Шэнь Аньсинь, а затем поставил на стол маленькую коробку. — Если ты будешь звать меня Аньсинь, я буду звать тебя Цзингэ. Цзингэ, не так ли?" Я тебе вчера говорил, что гер тоже должен научиться заботиться о своей внешности? Я сегодня принес кое-какие инструменты. Хочешь попробовать?»

«Нет, я к этому не привык», — Чжао Цзингэ подсознательно хотел отказаться.

«Можно попробовать!» — сказал Шэнь Аньсинь и открыл принесенную коробку.

«Бритва?» Чжао Цзингэ посмотрел и увидел нож, немного удивившись.

В наше время многим нравилось отращивать бороду, но Цзян Чжэню это не нравилось, поэтому, когда его борода стала немного длиннее, он стал брить ее ножом, так что Чжао Цзингэ не был чужд бритвам. Однако у них нет бороды, так что же Шэнь Аньсинь хотел делать с бритвой?

"Это бритва, но она не для бритья. Она для бровей, — сказал Шэнь Аньсинь. — Твои брови немного неопрятные. Если ты их подстрижешь, ты, безусловно, будешь выглядеть намного лучше".

«Нет необходимости…» Чжао Цзингэ хотел отказаться, но он всегда был человеком, который не очень хорошо умел отказывать людям, поэтому Шэнь Аньсинь вскоре уговорил его и помог подстричь брови.

Чжао Цзингэ изначально выглядел довольно мужественно, но после того, как Шэнь Аньсинь подстриг его брови, его брови, которые ушли в виски, сделали его намного мужественнее.

"Гер будет пахнуть пудрой при использовании обычного порошка для лица. Слишком белые порошки тебе тоже не подходят, но ты тоже должен натереть чем-нибудь лицо и использовать немного более темный порошок... Подожди, я нарисую снова твои брови.

Шэнь Аньсинь достал коробку с пудрой и натер лицо Чжао Цзинг'. На самом деле Шэнь Аньсинь сделал это с плохими намерениями. Он был гером, его отец был полон решимости воспитать его как сына, но он был похож на свою мать, и выглядел очень женственно.

Его мать была очень красивой женщиной, которая обычно любила возиться со всякими вещами, чтобы сделать себя еще красивее. Она полагалась на это умение, чтобы исправить брови Шэнь Аньсиня и использовать пудру, чтобы он выглядел более мужественным. Прямо тогда он применял этот метод к Чжао Цзингэ.

После того, как Шэнь Аньсинь закончил, Чжао Цзингэ выглядел очень, очень энергичным, так что никто не мог сказать, что Шэнь Аньсинь плохо накрасил Чжао Цзингэ, но в то же время... Чжао Цзингэ выглядел совершенно новым человеком; он даже выглядел как человек с очень холодной аурой.

Первоначально, после свадьбы с Цзян Чжэнем и рождения ребенка, темперамент Чжао Цзингэ сильно изменился, и он стал намного мягче, но в лице Цзян Чжэня все это было очевидно, а под руками Шэнь Аньсиня вся эта мягкость совершенно исчезла, и даже шрам пмежду бровями был так хорошо спрятан, что его уже нельзя было увидеть.

"Цзинь, посмотри. Разве ты не выглядишь намного лучше?" Шэнь Аньсинь достал бронзовое зеркало и показал его Чжао Цзину.

Человек в зеркале был действительно хорош собой, и он не знал, как Шэнь Аньсинь сделал его таким. Некоторые маленькие шрамы на его лице также стали невидимыми. Это было... Он не был уверен, почему он чувствовал себя так странно, но Чжао Цзингэ подсознательно нахмурился, тем не менее, он был благодарен за усилия Шэнь Аньсиня помочь ему.

«Спасибо», — сказал Чжао Цзингэ Шэнь Аньсиню.

"Пожалуйста, - с улыбкой сказал Шэнь Аньсинь. - "Цзингэ, ты должен научиться заботиться о себе в будущем. Все мужчины любят геров, которые заботятся о себе, чисты и красивы..."

Шэнь Аньсинь все еще говорил, когда услышал шум снаружи, Цзян Чжэнь вернулся.

«Цзин, ужин готов?» Цзян Чжэнь провел все утро в доме Цинфэн, поэтому он был так голоден, что спросил, как только вошел в дом. Но как только он закончил спрашивать, он замер.

В этот день Чжао Цзингэ выглядел очень мило.

Эстетика у всех была разная. Внешность Чжао Цзингэ очень соответствовала эстетике Цзян Чжэня, но то, как он выглядел сегодня... Надо сказать, что это было еще больше в эстетике Цзян Чжэня.

Очевидно, Чжао Цзин не заметил особых изменений, но он действительно выглядел по-другому. Цзян Чжэнь всегда считал его таким привлекательным.

— Ты… сегодня выглядишь немного по-другому, — засомневался Цзян Чжэнь и уже собирался прикоснуться к Чжао Цзингэ.

«Разве это не… красиво, — забеспокоился Чжао Цзингэ, — я сегодня накрасился, я…»

Цзян Чжэнь никогда не любил румяна-туши, поэтому, если бы он накрасился, разве у Цзян Чжэня были бы с этим проблемы? Цзян Чжэнь очень сожалел об этом в тот момент. Если бы он знал, он бы не согласился с идеей Шэнь Аньсиня.

«Нет… Выглядит хорошо», — Цзян Чжэнь сглотнул и сказал: «Как это случилось?»

Он слышал, что мужчины-звезды должны были наносить макияж, но он не верил в это. Он не ожидал, что мужчины после этого будут выглядеть лучше. В будущем, если Чжао Цзингэ сделает это, это будет хорошо, но конечно, неважно, если он этого не делал.

«Аньсинь сделал это за меня», — сказал Чжао Цзингэ.

"Да, мастер Цзян. Я сделал это для Цзингэ. Так его кожа выглядит намного лучше, не так ли?", - с улыбкой спросил Шэнь Аньсинь.

— Мм-м-м, — Цзян Чжэнь кивнул, хмурясь.

Этот Шэнь Аньсинь... звал Чжао Цзина просто Цзин? Более того, он делал макияж для Чжао Цзина?

Цзян Чжэнь знал, что Чжао Цзингэ абсолютно ничего не смыслит в макияже, поэтому было понятно, что все, что было на его лице, было сделано Шэнь Аньсинем. С недавних пор Шэнь Аньсинь приходил к Чжао Цзингэ каждый день и разговаривал с ним весь день. Теперь он даже делал макияж для Чжао Цзингэ! Что он имел в виду под этим!

Раньше Чжао Цзингэ всегда говорил о знаниях Шэнь Аньсиня, поэтому Цзян Чжэнь, которого весь день сравнивали с Шэнь Аньсинем, больше не мог видеть обожающие глаза Чжао Цзингэ и уже стал немного несчастным, и поэтому ситуация этого дня заставила его немного ревновать.

Увидев, что Цзян Чжэнь выглядит немного несчастным, Шэнь Аньсинь очень обрадовался: "Мастер Цзян, вы голодны? Миссис Ли уже приготовила еду, и она скоро будет готова".

Говоря это, он пошел убрать кисть и бумагу, оставленные Чжао Цзингэ на столе после практики каллиграфии.

«Я сделаю это.» Чжао Цзингэ хотел было остановить его, но было уже слишком поздно. Шэнь Аньсинь уже отложил книгу, которую использовал в качестве прикрытия, и увидел его бумагу, заполненную именем Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ внезапно почувствовал себя немного застенчивым, но Шэнь Аньсинь был вне себя от радости. Он писал имя Цзян Чжэня? Но он даже неправильно написал имя Цзян Чжэня!

«Цзян Чжэнь» было написано совсем не правильно!

"Цзинь, ты хотел написать Цзян Чжэнь? - спросил Шэнь Аньсинь. - Почему ты неправильно написал имя Цзян Чжэня? Если ты покажешь это другим, они подумают, что ты ничего не знаешь".

Иероглифы для Цзян Чжэня, написанные Чжао Цзингэ, были написаны на упрощенном китайском языке, которому Цзян Чжэнь научил его в начале.

Он также знал, что эти два слова были не совсем правильными, но Цзян Чжэнь научил его этому, поэтому, когда он написал это, он не изменил его.

Когда на этот раз Шэнь Аньсинь указал на это, Чжао Цзингэ немного смутился и посмотрел на Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь, вероятно, сначала плохо выучил иероглифы, поэтому он, вероятно, научил его неправильному способу написания, но теперь когда оно уже было открыто... это... Рассердится ли Цзян Чжэнь?

Конечно, Цзян Чжэнь злился. Шэнь Аньсинь каждый день приходил к Чжао Цзингэ, демонстрируя перед Чжао Цзингэ свои знания и красясь для Чжао Цзингэ. Теперь он даже окольными путями сказал, что он необразованный...

Лицо Цзян Чжэня почернело.

Шэнь Аньсинь чувствовал, что Чжао Цзингэ действительно попал в затруднительное положение, и даже неправильно написал имя Цзян Чжэня.

Он знал, что Цзян Чжэнь умел читать и очень усердно учился, поэтому он хотел, чтобы Цзян Чжэнь знал об этом, поэтому он сказал: "Имя Цзян Чжэня легко написать. Цзин, позволь мне показать тебе?"

Взяв кисть и окунув ее в чернила, Шэнь Аньсинь собирался писать на листе бумаги. Однажды он тайком написал имя Цзян Чжэня, и уже очень хорошо практиковался в написании этих двух иероглифов, так что...

Прежде чем Шэнь Аньсинь закончил писать, Цзян Чжэнь забрал лежавший перед ним лист бумаги: "Не трудись учить. Мы собираемся поесть. Пожалуйста, уходи!"

Выражение лица Цзян Чжэня было очень холодным, поэтому Шэнь Аньсинь не мог не чувствовать себя ошеломленным, увидев выражение его лица. Цзян Чжэнь раньше не относился к нему тепло, но к нему относились намного лучше, чем к Фэн Цзинъюаню, но прямо сейчас у него даже возникло ощущение, что Цзян Чжэнь мог ударить его.

Цзян Чжэнь действительно хотел ударить его, он всегда был настолько прямолинеен, что не видел скрытых намерений Шэнь Аньсиня, но Цзян Чжэнь все еще чувствовал, что у этого Шэнь Аньсиня могут быть плохие намерения.

Он не запрещал Чжао Цзингэ встречаться с другими. Чжао Цзингэ занимался бизнесом и тренировался с его людьми, он никогда ничего не чувствовал по этому поводу, но на этот раз... Чжао Цзингэ всегда рассказывал ему о людях, с которыми он общался, но Что это значило, если этот человек приходил к нему домой почти каждый день? Кроме того, Чжао Цзингэ уделял слишком много внимания Шэнь Аньсиню!

"Мастер Цзян." Шэнь Аньсинь беспокойно посмотрел на Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь придавал такое большое значение Чжао Цзингэ, он даже не сказал ничего важного, но уже был так зол. Заслуживал ли Чжао Цзингэ такого обращения?

«Цзян Чжэнь, Аньсинь не хотел…» Чжао Цзингэ хотел сказать, что человек, которого Шэнь Аньсинь хотел критиковать, на самом деле был им, и не хотел намеренно говорить что-то плохое о Цзян Чжэне.

Аньсинь… Чжао Цзингэ назвал его по имени… Цзян Чжэнь посмотрел на Шэнь Аньсиня и сказал: «Ты важный человек в семье Шэнь, поэтому тебе не нужно приходить к другим людям на ужин. . ."

Цзян Чжэнь не сказал слишком много, но даже эти слова были слишком громкими для Шэнь Аньсиня. Кто-то, кто ему нравился, пытался прогнать его...

«Мастер Цзян, я немедленно ухожу», — сказал Шэнь Аньсинь.

"Ну, ты давно должен был уйти. В нашей деревне людей, которые не уходят во время обеда, будут ругать", - сказал Цзян Чжэнь, потому что у большинства людей в деревне не было денег, поэтому они ненавидели людей, которые хотели присоединиться к их трапезе.

У него не было недостатка в еде, но он также не мог дождаться, когда Шэнь Аньсинь уйдёт. Шэнь Аньсинь оставался в его доме весь день, и ему было трудно есть наедине с Чжао Цзингэ, когда он возвращался домой. Он хочет сделать перерыв в полдень и вздремнуть. Раньше Чжао Цзингэ часто сопровождал его, но теперь? Когда дома посторонний, у Чжао Цзингэ не было другого выбора, кроме как сопровождать этого Шэнь Аньсиня.

Трое мужчин разговаривали, когда Чжао Минчжу заплакала на кровати рядом с ними.

Чжао Минчжу некоторое время не спала, но никто не обращал на нее внимания, так что не должна ли она рассердиться и протестовать?

"Моя Минчжу, иди сюда. Отец обнимет тебя." Цзян Чжэнь поднял ее и поцеловал белое и нежное лицо Чжао Минчжу. Поцеловав левую сторону, он пошел поцеловать правую сторону.

Шэнь Аньсинь уже был очень смущен, и, увидев эту сцену, он не мог больше оставаться. Он собрал свои вещи и вышел. Чжао Цзингэ хотел проводить его, но Цзян Чжэнь остановил его.

"Цзинь, принеси подгузник для Минчжу. Поторопись!"

Для Чжао Цзингэ Шэнь Аньсинь определенно не был так важен, как Цзян Чжэнь и Чжао Минчжу, поэтому, когда он услышал слова Цзян Чжэня, он не проводил Шэнь Аньсиня и пошел за подгузником.

Когда он вручил подгузник Цзян Чжэню, Чжао Цзингэ все еще волновался: "Этот молодой мастер Шэнь и мастер Чжэн ведут совместный бизнес. Вы можете так с ним разговаривать?" Ему очень не нравился Шэнь Аньсинь. В конце концов, этот человек возжелал Цзян Чжэня, он чувствовал себя плохо и немного обиделся... но, конечно же, он действительно восхищался знаниями Шэнь Аньсиня.

«Разве я тоже не веду дела с молодым мастером Чжэном?» — спросил Цзян Чжэнь, снова глядя на Чжао Цзингэ, — Чжао Цзингэ, я хочу рассказать вам об очень серьезном деле.

«Что?» — подсознательно спросил Чжао Цзингэ, с тревогой глядя на Цзян Чжэня, — что Цзян Чжэнь хотел сказать?

В то время как Цзян Чжэнь искусно менял подгузник Чжао Минчжу, он сказал: "Ты всегда должен писать мое имя так в будущем. Не меняй его для меня".

Хотя Цзян Чжэнь вернулся в древние времена, ядром Цзян Чжэня по-прежнему был современный человек, поэтому его идеи также были современными. Он изо всех сил постарается приспособиться к этой эпохе, чтобы жить лучше, но он не намерен отказываться от своих идеалов. Он надеялся, что Чжао Цзингэ он тоже понравится таким.

Чжао Цзингэ был ошеломлен, как только услышал эту речь. Неужели это все, что хотел сказать Цзян Чжэнь? На самом деле, ему также очень нравилось писать это явно неправильное имя, в конце концов, это то, чему Цзян Чжэнь учил его шаг за шагом. Не задумываясь об этом, Чжао Цзиньгэ кивнул.

Цзян Чжэнь снова сказал: «Кстати, этот Шэнь Аньсинь, не позволяй ему снова приходить к нам домой… Просто скажи, что я не приветствую это. Разве он не знает, что его поразит гром, если он будет мешать семейной жизни других людей?»

«…» Чжао Цзингэ потерял дар речи. Это было настолько серьезно?

Шэнь Аньсинь, вероятно, приходил к нему каждый день, потому что он был здесь чужим, не так ли? Однако, поскольку Цзян Чжэнь не любил его, он не впустит его в будущем.

Когда Чжао Цзин убрал со стола, Цзян Чжэнь подошел к столу со своей дочерью на руках, в то же время повариха Ли и Руо'эр принесли еду к столу.

В дополнение к еде, приготовленной для Чжао Цзингэ и Цзян Чжэня, на столе также стояла миска с теплым молоком для Чжао Минчжу.

Цзян Чжэнь был так голоден, что попросил повариху Ли накормить его дочь, некоторое время ел быстро, прежде чем замедлиться, а затем рассказал Чжао Цзингэ о прогрессе Дома Цинфэн.

"Цзин, дом Цинфэн почти готов. Молодой господин Чжэн пригласит кого-нибудь завтра посмотреть, а потом я отведу вас на него посмотреть".

— Хорошо, — кивнул Чжао Цзингэ.

Когда Цзян Чжэнь увидел, как он послушно кивает, ему невольно стало немного теплее, и он сказал: «Цзин, проведи меня, чтобы вздремнуть».

Конечно, Чжао Цзингэ не отказался бы от маленькой просьбы Цзян Чжэня сопровождать его отдых, но он не ожидал, что отдых Цзян Чжэня не будет простым отдыхом.

После того, как Цзян Чжэнь повалил его, Чжао Цзингэ больше не мог двигаться.

Цзян Чжэнь был удовлетворен, затем пошел на кухню и принес два ведра воды: «Иди, Цзин, вымой лицо и тело».

Цзян Чжэнь как раз пошел на кухню за водой, так что повариха Ли должна знать, что они сделали. Чжао Цзингэ почувствовала себя немного смущенным, услышав слова Цзян Чжэня, но затем немного озадачился. «Умой лицо?» Было нормально умывать лицо, так почему же Цзян Чжэнь намеренно упомянул об этом?

— Сначала посмотри на себя, — Цзян Чжэнь взял стоявшее рядом с ним бронзовое зеркало и передал его Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ: «…» Он не мог поверить, что его лицо выглядело таким грязным!

«Тебе лучше не краситься в будущем, но после того, как ты подстриг брови, они выглядит неплохо», — Цзян Чжэнь сказал, что ему нравилось, как Чжао Цзингэ выглядел раньше, но после нескольких случайных поцелуев все испортилось... — Так что тебе лучше перестать возиться с этой штукой в будущем.

Его косметика размазалась, но Цзян Чжэнь продолжал «съедать» его… Чжао Цзингэ немного восхищался Цзян Чжэнем.

Чжао Цзингэ потребовалось некоторое время, чтобы вымыться дочиста, думая, что дом Цинфэн был полностью очищен, и Цзян Чжэнь предложил взять его с собой в гости.

С другой стороны, Фэн Цзинъюань льстил Чжэн И задолго до того, как у него появилась возможность посетить дом Цинфэн, но если он захочет пойти, Шэнь Аньсинь обязательно последует за ним.

"Молодой господин Чжэн, я слышал, что дом Цинфэн был основан вами. Я думаю, что он должен быть красивым", - сказал Фэн Цзинъюань.

Чжэн И избегал их, когда договаривался о посещении дома Цинфэн, поэтому Фэн Цзинъюань ничего о нем не знал и мог только хвастаться его внешним видом.

«Особняк на юге реки Янцзы уже красив как на картинке, а Дом Цинфэн был устроен самим молодым мастером, поэтому я думаю, что он должен быть еще лучше», — добавил Шэнь Аньсинь.

Вскоре все трое прибыли в дом Цинфэн и увидели, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ уже там.

Эти два человека с ребенком все еще вели себя прилипчиво, из-за чего Чжэн И захотел взять с собой жену... но он только подумал об этом. Его жена была женщиной из большой семьи и никогда не захотела бы следовать за ним в такое место, как это, не говоря уже о том, чтобы вести себя ласково с ним. По какой-то причине Чжэн И внезапно почувствовал себя немного потерянным.

Шэнь Аньсинь заметил, что и Цзян Чжэнь, и Чжао Цзингэ переоделись, а Чжао Минчжу — нет.

В середине дня эти два человека переоделись, но не Чжао Минчжу... Он уже принял служанку и знал, что это значит, поэтому его сердце внезапно сжалось...

Цзян Чжэнь был хорошо знаком с Домом Цинфэн, поэтому, поприветствовав Чжэн И, он взял Чжао Цзингэ, чтобы показать ему все вокруг.

«Мастер Цзян, вы всегда расстраивались, когда мы спрашивали вас о чем-то раньше, но почему вы так весело говорите сейчас?» Лю Цяньцянь, одетая в модифицированный мужской костюм, спросила немного капризным голосом, выходя из своего дома.

Лю Цяньцянь когда-то хотела переспать с Цзян Чжэнем, но позже она отказалась от своего плана, и все же она не могла не сказать несколько капризных слов, когда увидела Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ вместе.

«Да, вы слишком отличаетесь от других, мастер Цзян», — добавил Чжао Линси.

Лю Цяньцянь и он носили одинаковую одежду. Эта одежда была не только какой-то мужской одеждой, но и униформой. Они будут носить ее, когда будут работать в доме Цинфэн в будущем.

«Я должен обращаться с тобой, как со своей женой?» Цзян Чжэнь нахмурился.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси немедленно замолчали.

Однако, когда Цзян Чжэнь нёс Чжао Минчжу, чтобы найти комнату, чтобы сменить ей подгузник, Чжао Линси нашёл Чжао Цзингэ: «Привет, Чжао Цзингэ».

«В чем дело?» Чжао Цзингэ с опаской посмотрел на Чжао Линси, немного обеспокоенный тем, что этот человек пришел рекомендовать себя в качестве наложницы Цзян Чжэню.

"Не волнуйся. Я не буду отнимать у тебя Цзян Чжэня, — сказал Чжао Линси. — Я просто хочу напомнить тебе, чтобы ты был осторожен с этим Шэнь Аньсинем".

"Да, Цзян Чжэнь нанял нас, так что мы не угроза для тебя. Но он другой", - также сказала Лю Цяньцянь.

Чжао Цзин не понял, почему они вдруг вспомнили об этом, но кивнул: «Спасибо».

"Не принимай это всерьез. Ты мог не знать, но когда мы были в столице..." Лю Цяньцянь быстро рассказала ему, что случилось с Шэнь Аньсинем, а затем также добавила: "Мы сделали это для тебя, но обидели его. Если он нацелится на нас в будущем, вы должны нам помочь."

"Да, когда Шэнь Аньсинь придет беспокоить нас в будущем, вы не должны оставлять нас в беде", - также сказал Чжао Линси. На этот раз они вышли, чтобы напомнить Чжао Цзингэ об этом. Помимо того, что они беспокоились о несчастном случае с Чжао Цзингэ, они беспокоились, что Шэнь Аньсинь навлечет на них неприятности в будущем...

"Вы можете быть уверены. Я помогу вам." Чжао Цзингэ кивнул. Хотя в последнее время Шэнь Аньсинь, казалось, не интересовался Цзяном, он все еще был начеку.

Шэнь Аньсинь, наблюдавший эту сцену издалека, не мог не нахмуриться. Он хотел пойти поговорить с Чжао Цзингэ и спросить, почему Цзян Чжэнь разозлился, но он не ожидал увидеть, как Чжао Цзингэ разговаривает с этими двумя.

Он был немного далеко, поэтому не мог слышать, что они говорили, но, глядя на их поведение, они казались очень близкими...

То, что произошло в то время, могло быть спровоцировано Чжао Цзингэ, и то, что произошло ранее, также могло иметь какое-то отношение к нему, но он никак не мог разоблачить Чжао Цзингэ.

В тот день Дом Цинфэн был пуст, но на следующий день все изменилось.

Чжэн И разослал письма всем богатым людям Хэчэна, приглашая их прийти в дом Цинфэн и поиграть.

Семья Чжэн была самой известной семьей в уезде Хэчэн, поэтому все хотели выслужиться перед ними, и в таких обстоятельствах все были счастливы поехать туда.

Ли Минчжэ, который имел дело с Цзян Чжэнем и жил в деревне Лицзя, был одним из тех, кого пригласили присоединиться к шелковому бизнесу.

Однажды он расстроился из-за Ли Цзугэна, и в результате Цзян Чжэнь окончательно напугал его так, что Ли Цзугэн больше не смел его беспокоить. С тех пор он очень полюбил Цзян Чжэня и в этом году позволил ему помочь перевезти все его товары.

На этот раз семья Чжэн прислала сообщение, но, зная, что Цзян Чжэнь также имеет долю в этом бизнесе, он, естественно, пришел пораньше.

Недалеко от дома Цинфэн была река. Когда Ли Минчжэ сошел на берег с реки, Ли Минчжэ подошел к дому Цинфэн, и как только он вошел, он увидел четырех молодых людей среднего роста, одетых в одинаковую одежду и стоящих у входа. двери. Увидев его, все дружно поклонились: «Добро пожаловать, уважаемый гость».

Это... Хотя бизнес Ли Минчжэ был немаленьким, он всегда жил в сельской местности, и его жизнь не была очень роскошной Этот поклон заставил его немного смутиться, но он должен был сказать, что он также немного приободрился. . .

Войдя в дверь, другой мальчик, одетый так же, как люди у двери, вышел вперед и провел Ли Минчжэ в холл...

Все, что Ли Минчжэ испытал дальше, можно было описать одним словом — наслаждение.

Здесь он мог говорить с людьми о делах, мог говорить с другими о музыке, шахматах, каллиграфии, живописи, а также было много других интересных вещей...

Сначала Чжэн И и Цзян Чжэнь хотели построить игорный дом, но позже, вместо этого, сделали его более изящным и предоставили посетителям кабинки, чтобы те могли общаться друг с другом.

Там же был большой кабинет, полный разных книг, которые люди могли читать, и особая чайхана, в которой давали не только всевозможный хороший чай, но и множество угощений, которых простые люди никогда раньше не видели.

Здесь можно было играть в кувшин и т. д. В Даци уже было несколько игр, но они также предоставили несколько новых способов игры, например, игральные карты.

Здесь также была большая ванная комната с отдельными бассейнами, в которой люди могли чувствовать себя комфортно. На самом деле у дома Цинфэн было много недостатков. Многие мальчики, которые служили здесь, были напрямую позаимствованы из семьи Чжэн, но что такое округ Хечэн?

Это был небольшой уездный город.

Все люди, пришедшие в тот день, были жителями округа Хэчэн, и то, что они увидели прямо сейчас, несомненно, было чем-то, чего они никогда раньше не видели.

«Я слышал, что игральные карты пришли из дворца, и вдовствующая императрица любит играть в них».

"Эта закуска очень мягкая. Я никогда раньше не ел ничего подобного".

«Может быть, эту закуску ест и императрица во дворце… Молодой господин Чжэн бывал во дворце, насколько я слышал…»

Людям, которые купались в бассейне, было очень комфортно, и им даже можно было помыть голову… «Он еще не достроен, и это очень плохо».

. . . .

Люди говорили об этом один за другим, и многие из вещей, которые Цзян Чжэнь придумал для дома Цинфэн, были приняты за товары, привезенные из Императорского дворца.

В это время Цзян Чжэнь и Чжэн И ели жареного цыпленка. Этот жареный цыпленок был одним из новых блюд, подаваемых на втором этаже, поэтому Чжэн И также попросил людей подать каждому из них по тарелке.

Да, это была жареная курица.

Этот жареный цыпленок был приготовлен Чжэн И после того, как Цзян Чжэнь объяснил, как его нужно готовить. Это было одно из дорогих фирменных блюд Дома Цинфэн, которое в наше время называют нездоровой пищей, но в настоящее время оно стало роскошным блюдом.

Кто сделал масло таким дорогим в эту эпоху?

Цзян Чжэнь думал, что жареный цыпленок в то время был не таким вкусным, как в наше время, но Чжао Цзингэ он очень понравился.

Этот жареный цыпленок жарится не целиком, а небольшими кусочками, поэтому Чжао Цзингэ вскоре съел всю тарелку, в то время как еда, поставленная перед другими людьми, не сильно двигалась.

Внезапно он немного смутился, но Цзян Чжэнь молча поставил перед собой пустую тарелку на свою тарелку с жареным цыпленком.

Чжэн И внезапно почувствовал себя сытым и больше не мог есть жареную курицу перед собой, поэтому он просто подошел к двери, чтобы взглянуть на ситуацию в холле внизу.

Здесь было место для игры в карты: Лю Цяньцянь, Чжао Линси и некоторые другие женщины, одетые в форменную мужскую одежду и просто завязавшие волосы, стояли за просторным столом и играли с гостями.

Все они были наряжены, и широкий стол окружал их так, что люди снаружи не могли к ним приблизиться... Все гости, которые пришли сюда, когда увидели эту сцену, знали, что они не могут прикасаться к ним по своему желанию, но именно из-за этого им все больше и больше хотелось прикоснуться к Лю Цяньцянь и другим, поэтому они сидели за круглым столом, не желая уходить. Конечно, были и другие причины, по которым они не хотели уходить, им было очень весело играть в карты.

Они неторопливо сидели за столиком с молодым человеком, разносившим чай и закуски, а когда делали ставки, то использовали не настоящие деньги, а тонкую керамическую крошку размером с ноготь.

— Это даже не похоже на азартные игры, — вздохнул Чжэн И.

Среди игроков был дядя, который всегда уговаривал его закрыть игорный дом, его дядя всегда ненавидел играть в азартные игры, но теперь он играл.

Округ Хэчэн не был столицей, и здесь не было городских стен, поэтому, естественно, не было и комендантского часа. В эту ночь двери дома Цинфэн закрылись очень поздно, и если бы он не был официально открыт, некоторые люди наверное захотели там жить.

На следующий день Дом Цинфэн стал местом, о котором говорили все в высших кругах Хэчэна.

Этим мужчинам очень нравилось ходить в дом Цинфэн, но как насчет женщин? Для них было лучше, если их мужчины ходили в такое место, и не искали компании других женщин.

В тот день Дом Цинфэн не заработал, а фактически потерял много денег, потому что, кроме фишек, которые каждый должен был купить для собственного использования, им не пришлось тратить деньги ни на что другое.

Но через несколько дней, когда Дом Цинфэн официально открылся, там все стоило денег.

Тогда у Цзян Чжэня и Чжэн И возникло ощущение, что они каждый день борются за деньги.

Несмотря на то, что здесь, в уезде Хэчэн, не было известных семей, семьи, которые занимались бизнесом в течение нескольких поколений, были на самом деле очень сильными семьями, то есть скромный Ли Минчжэ, чья семья занималась шелковым бизнесом на протяжении нескольких поколений, имел в наличии десятки тысяч серебра.

Если бы он пришел в дом Цинфэн и не играл в азартные игры, он все равно мог бы хорошо провести время всего с десятью серебряными. Он определенно мог легко позволить себе такие расходы, не говоря уже о том, что он ни в коем случае не был самым богатым человеком в уезде Хэчэн.

Не говоря уже о том, что люди из уезда Хэчэн были не единственными, кто приходил в дом Цинфэн играть.

В наше время были интересные клубы или бары, которые люди могли посещать, но в эти древние времена не во что было играть.

Почти каждый день Дом Цинфэн зарабатывал сто серебряных, а исключая все виды расходов, он мог получить чистую прибыль в шестьсот серебряных!

Хотя это было только начало и все было совсем свежо, но зарабатывать столько после тщательного подсчета все равно было достаточно удивительно... Такое место за месяц могло заработать десятки тысяч серебра!

Для сравнения, эскорт-агентство Цзян Чжэня заработало всего несколько сотен серебра с тех пор, как оно было открыто несколько месяцев назад. Даже в этот период времени самыми прибыльными вещами по-прежнему были разнообразные роскошные и веселые вещи.

«Если бы этот дом Цинфэн был построен в Фучэне… Там много богатых бизнесменов!» Чжэн И изначально не воспринимал дом Цинфэн всерьез, но вскоре его сердце загорелось.

Семья Чжэн была богатой, но в Фучэне было много людей, которые были богаче семьи Чжэн, и некоторым из них негде было их потратить.

«Если вы хотите поехать в Фучэн, вы можете построить дом Цинфэн немного больше, а также добавить некоторые удобства».

Цзян Чжэнь также рассчитал, что ему нужно откладывать приданое для своей Жемчужины, поэтому ему, естественно, нужно было найти способ заработать больше денег.

Нет! Он не хотел выдавать замуж свою Минчжу, так что лучше было копить на обручальные подарки, а когда ей кто-то понравится, он мог утащить его в свою семью!

Когда Дом Цинфэн в уезде Хэчэн постепенно встал на правильный путь, Цзян Чжэнь начал готовиться к открытию Дома Цинфэн в Фучэне. С зелеными кирпичами, обожженными его людьми, он также мог бы неплохо сэкономить. В нынешнем доме Цинфэн использовался старый дом семьи Чжэн, но в Фучэне было бы лучше построить совершенно новое здание.

Чтобы построить дом Цинфэн в Фучэне, Цзян Чжэнь намеренно потратил деньги, чтобы нанять много плотников, чтобы они могли создавать развлекательные заведения, соответствующие его собственным идеям. Конечно, после того, как он придумал способ игры, ему пришлось сначала сказать Чжэн И, а потом позволить ему придумать совсем другое, поэтичное название.

Цзян Чжэнь провел много времени в доме Цинфэн, но не забыл и о собственном эскорт-агентстве.

Теперь, когда погода становилась все холоднее и холоднее, дела эскорт-агентства становились не хуже, а лучше.

Когда обычные люди праздновали Новый год, они покупали одежду и мясо, что уж говорить о богатых людях. . . В последние годы, какой бы товар это ни был, он хорошо продавался.

Почти все мелкие бизнесмены в уезде Хэчэн ушли заниматься каким-то бизнесом. В прошлом они повсюду нанимали людей, чтобы они гребли на лодках, но в последнее время… Пока они тратят немного денег, вы можете взять большой корабль агентства сопровождения Цзиньчжэнь для ведения бизнеса, и они могут оставаться в каюте, не подвергаясь воздействию холодного ветра.

Агентство сопровождения Цзиньчжэнь наняло много людей, поэтому кораблей в руках Цзян Чжэня было почти недостаточно. Позже Чжэн И арендовал ему два больших корабля, от чего он почувствовал себя немного лучше.

В настоящее время на кораблях агентства сопровождения Цзиньчжэнь вывешивается очень заметный флаг «Чжэнь», и все сотрудники агентства сопровождения Цзиньчжэнь носят однородную одежду. Таким образом, жители округа Хэчэн узнавали все больше и больше об агентстве сопровождения.

«Я слышал, что люди в эскорт-агентстве Цзиньчжэнь зарабатывают много денег!»

«В нашем переулке есть человек, который раньше не учился, но научился у своего дедушки распознавать несколько слов и пошел работать в эскорт-агенство Цзиньчжэнь. Теперь он может зарабатывать четыре серебряных в месяц!»

"Сколько? Только четыре серебра? Чжэн Баонин с моей стороны, как вы все знаете, раньше зарабатывал деньги, рисуя картины для проституток, но теперь он управляет линией кораблей! Не говоря уже о пяти серебряных в месяц, он еще и бонус получает. Раньше его семье приходилось нелегко, но теперь все носят новую одежду».

«Владелец агентства Цзиньчжэнь, насколько я слышал, дружит с молодым мастером Чжэном, и они вдвоем открыли Дом Цинфэн. . . Это курица, несущая золотые яйца! Я не знаю, сколько он заработал!»

. . .

Почти все люди в округе Хэчэн говорили об агентстве Цзиньчжэнь.

Сун Ли сначала стоял рядом, желая услышать плохие слова об агентстве Цзиньчжэнь, но в конце концов он только впал в ярость.

В это время его увидел кто-то еще.

«Сун Ли! Сун Ли, остановись прямо здесь! — закричал мужчина, а затем набросился на Сун Ли. «Сун Ли, у нас с тобой нет обид, так почему ты мне солгал? Я зря потерял такую хорошую работу!»

Выяснилось, что Сун Ли не только консультировал Чжэн Баонина, когда агентство сопровождения Цзиньчжэнь в тот день набирало работников, но фактически он также консультировал нескольких других людей.

В то время у агентства Цзиньчжэнь еще не было репутации, поэтому Сун Ли убедил многих людей бросить эту работу, не задумываясь об этом. Но видя текущее развитие эскорт-агенства Цзиньчжэнь, которое становилось все лучше и лучше, они начали возмущаться и ссориться с Сун Ли.

Мужчина схватил Сун Ли и несколько раз в гневе ударил его, прежде чем развернуться и уйти, холодно фыркнув.

Сун Ли был избит, его лицо было черным, но он ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось только прикрыть свой больной живот и пойти домой.

"Где ты был? Даже если ты не можешь найти работу, ты ничего не делаешь дома. Что ты пытаешься сделать?" Жена Сун Ли недовольно посмотрела на Сун Ли. «Вначале работа в эскорт-агенстве Цзиньчжэнь была настолько хороша, что ты подписался на нее, но после того, как кто-то другой сказал тебе несколько слов, ты не пошёл!»

«Разве я тебе не говорил? Этот Цзян Чжэнь нехороший человек!» Сказал Сун Ли.

«Он нехороший человек, что в этом плохого? Лишь бы он тебе платил! Более того, я думаю, что этот Цзян Чэнсян действительно нехороший человек!» Жена Сун Ли испытывала отвращение к Цзян Чэнсяну.

Семья Сун по-прежнему была богатой и относительно обеспеченной, но не особенно богатой. Более того, это было только потому, что отец и мать Сун родили только Сун Ли, поэтому чем меньше было детей, тем дешевле они обходились. Так неужели им было легко копить деньги?

Короче говоря, семья Сун не была особенно богатой, а Сун Ли все еще был достаточно щедрым, чтобы помочь Цзян Чэнсяну. А как же Цзян Чэнсян? У него даже хватило наглости, чтобы забрать все деньги и вещи, которые дал Сун Ли!

— Не говори так о моем друге! — сердито сказал Сун Ли.

"Я собираюсь продолжить. Что ты можешь сделать со мной?» сказала жена Сун Ли.

Сун Ли был так зол, что в конце концов ударил жену по лицу.

«Ну, Сун Ли, раз ты меня ударил! Я больше не буду с тобой жить!» Жена Сун Ли была в плохом настроении после того, как получила пощечину. Она немедленно вернулась в дом, чтобы собрать вещи и планировала вернуться в дом своей семьи.

Мать Сун Ли поспешно подошла, чтобы попытаться убедить ее, но Сун Ли удержал ее. — Если она хочет уйти, отпусти ее. Я не могу позволить себе такую женщину!»

На самом деле, Сун Ли тоже было немного жаль. Но чем больше он сожалел, тем меньше он хотел признавать свои ошибки и больше был уверен в своей правоте.

Мать Сун тянул ее сын, но он действительно не хотел ее уговаривать. . . Если эта замужняя женщина вернется в дом своей семьи, ее семья определенно отвергнет ее, поэтому его жена обязательно вернется через несколько дней.

Цзян Чжэнь понятия не имел, что в мире есть такой человек, как Сун Ли, который неустанно отзывается о нем плохо. В данный момент он разговаривал с Чжэн И о дистиллированном вине.

В последний раз, когда Цзян Чжэнь пытался продезинфицировать раны раненых людей вином, он обнаружил, что качество вина в этом мире на самом деле не слишком высокое. В то время он мало думал об этом, но вскоре вспомнил об этом, когда они говорили о строительстве дома Цинфэн в Фучэне. Однако он ничего не знал о том, как перегонять вино, поэтому только поделился с Чжэн И своими идеями.

— Неужели это можно сделать? Услышав то, что сказал Цзян Чжэнь, Чжэн И в этот момент немного обрадовался: «Подожди до завтра, я позволю кому-нибудь попробовать! Цзян Чжэнь, у тебя действительно много идей. Если это вино будет сделано, у нас будет еще один способ заработать деньги!»

В некоторых местах Даци людям было запрещено варить вино в частном порядке из-за страха нехватки еды, но на юге реки Янцзы такого правила не было. Даже если бы и было, никто бы не воспринял это всерьез.

«Тогда кто-нибудь придет в дом Цинфэн за вином!» Цзян Чжэнь тоже был очень счастлив. Чжэн И определенно был очень хорошим партнером. Многие вещи, которые он хотел сделать, были для него абсолютно невозможными, но Чжэн И всегда мог сделать это быстро.

«В этом нет никаких сомнений! Но . . .» Чжэн И внезапно посмотрел на Цзян Чжэня с запутанным выражением лица.

«В чем дело?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Предполагается, что Дом Цинфэн в Фучэне откроется немного позже». Чжэн И горько улыбнулся. «В этот период времени к югу от реки Янцзы прибывает императорский посланник. Мужчина очень педантичен и ничего не любит. Если мы поднимем слишком много шума, он сразу пойдет к моему второму дяде.

Чжэн И только что получил известие о том, что «престижный» имперский историк Чжоу, известный в столице, едет на юг от реки Янцзы в качестве имперского посланника.

Императорское официальное имя Чжоу было Чжоу Маохэ. . . Он был известен своим участием в делах горожан.

В Даци не было ничего, в чем бы он не осмелился участвовать, вплоть до вдовствующей императрицы, вплоть до солдат, охраняющих городские ворота, если он мог вмешаться, он злобно участвовал во всём.

Из-за этого его дважды понижали в должности и один раз сажали в тюрьму.

Вдовствующая императрица, на которую опиралась семья Чжэн, несколько раз участвовала в государственных делах и испытывала к нему сильное отвращение, но многим ученым нравился Чжоу Маохэ, и они считали его сильным и честным. . . поэтому, даже когда он рассердил вдовствующую императрицу ( гера ), он снова ничего не смог ему сделать. Если бы он действительно что-то сделал с Чжоу Маохэ, его можно было бы отругать за жестокость по отношению к такому верному чиновнику!

Но вдовствующая императрица не хотел его видеть, поэтому он нашел причину отправить его на юг от реки Янцзы.

«Похоже, это неплохой человек», — сказал Цзян Чжэнь, в те древние времена было мало честных чиновников, поэтому он очень ценил таких людей.

«Это потому, что вы не встречались с ним», — сказал Чжэн И. «Он как камень в соломенной яме, вонючий и твердый. . . Забудь о нем. В любом случае, он не имеет к нам никакого отношения». Его нельзя злить, но и угодить ему не получится. Чжэн И был полон решимости избегать этого человека!

В любом случае, человек по фамилии Чжоу не мог все время оставаться на юге от реки Янцзы, поэтому он сначала выпил немного вина и хорошо встретил Новый год. Потом он придумает что-нибудь другое.

Чжэн И больше не упоминал об этом, поэтому Цзян Чжэнь промолчал. Однако он очень надеялся, что этот человек сможет поймать каких-нибудь мудаков с юга реки Янцзы.

Даже если магистрат уезда Хэчэн был немного жадным, он брал взятки только от бизнесменов. Цзян Чжэнь их не давал, ведь когда вода была чистой, рыбы не было. Некоторые чиновники помогали большим семьям угнетать людей за деньги или даже убивать людей… Цзян Чжэнь надеялся, что имперский посланник сможет арестовать этих чиновников.

Выйдя от Чжэн И, Цзян Чжэнь уже собирался идти домой, когда его внезапно остановили.

Именно Шэнь Аньсинь остановил Цзян Чжэня. Он встал перед ним, стиснул зубы и сказал: «Цзян Чжэнь, я хочу тебе кое-что сказать».

Чжэн И мог оставаться на юге от реки Янцзы без происшествий. Однако Шэнь Аньсинь и Фэн Цзинъюань действовали по-разному. В скором времени они вернутся в столицу.

В последнее время Шэнь Аньсинь не мог найти возможности поладить с Цзян Чжэнем, но он все больше и больше интересовался Цзян Чжэнем.

Он не хотел отпускать.

Очевидно, он был лучше Чжао Цзингэ во всех отношениях, так почему же Цзян Чжэнь даже не смотрит на него? Почему только Чжао Цзингэ был хорош в его глазах?

Шэнь Аньсинь рос, получая все, что хотел. Но он проигрывал здесь, как он мог проигрывать человеку, который уступал ему во всем…. как он мог быть готов?

Он получил хорошее образование с раннего возраста, поэтому он не мог использовать какие-либо радикальные средства, но даже в этом случае он все равно хотел попробовать.

"Что ты хочешь сказать?" спросил Цзян Чжэнь. Шэнь Аньсинь не приходил к нему домой в последние дни, поэтому он был спокоен, когда встретился с Шэнь Аньсинем.

— Давай поговорим в другом месте. — сказал Шэнь Аньсинь.

«Здесь тоже нормально. Если ты не хочешь мне говорить, я просто пойду домой». — сказал Цзян Чжэнь.

Вокруг никого не было, поэтому Шэнь Аньсинь стиснул зубы и наконец сказал: «Цзян Чжэнь, я очень тобой восхищаюсь, я…».

"И что?" Цзян Чжэнь посмотрел на Шэнь Аньсиня. Хочет ли этот человек сотрудничать с ним, как Чжэн И?

«Я… Цзян Чжэнь, ты бы женился на мне, если бы не встретил Чжао Цзингэ?» — выпалил Шэнь Аньсинь, а затем нервно посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь был ошеломлен.

В наше время можно сказать, что у него вообще не было любовного опыта. Сначала он не понимал собственной сексуальной ориентации, а позже не нашел подходящего человека.

Он был полон решимости найти кого-то, кто готов провести с ним остаток своей жизни. Но в том кругу многие люди просто развлекались

Кроме того… на самом деле, он не очень хорошо общался с людьми, поэтому он не встретил подходящего человека.

Он даже не встретил подходящего человека, не говоря уже о признании. Он также никогда не признавался в любви кому-либо. Он никогда не делал этого раньше, а после того, как он попал сюда…

Чжао Цзингэ преследовался им по собственной инициативе, но такое признание… он тоже никогда этого не испытывал.

Даже Лю Цяньцянь и Чжао Линси не говорили ему таких вещей.

Цзян Чжэнь впервые столкнулся с таким, он был ошеломлен, но затем быстро ответил: «Я не хочу».

Чужие признания ничего не значат для Цзян Чжэня. После того, как он полюбил Чжао Цзингэ и планировал провести с ним остаток своей жизни, он никогда не думал ни о ком другом.

Если у вас уже есть жена, зачем вам думать о том, что делают другие люди?

Цзян Чжэнь безжалостно отказался, но Шэнь Аньсинь почувствовал себя еще более смущенным… Он уже подавил свою гордость, чтобы найти Цзян Чжэня, но получил безжалостный отказ.

«Чжао Цзингэ настолько хорош?» Он не мог не спросить: «Он явно непоследователен, и он меня подставил!»

— Не заставляй меня бить тебя. Цзян Чжэнь прервал слова Шэнь Аньсиня: «Я думаю, что никто лучше меня не знает, что такое Чжао Цзингэ. В моих глазах он лучший».

Когда Цзян Чжэнь сказал это, он был очень зол, поэтому после того, как он закончил говорить, он холодно посмотрел на Шэнь Аньсиня: "Шэнь Аньсинь, я не знал, что ты такой человек… Теперь, когда я это знаю, для нас будет лучше. если ты будешь держаться подальше от меня в будущем, и не приходишь ко мне снова."

Цзян Чжэнь ушел, не дожидаясь, пока Шэнь Аньсинь заговорит.

Хотя Шэнь Аньсинь говорил в его присутствии плохие вещи о Чжао Цзингэ и злил его, он не сделал ничего другого, поэтому не тот ударил его. Он просто решил держаться подальше от этого человека в будущем.

«Цзян Чжэнь!» Шэнь Аньсинь снова позвал, но шаги Цзян Чжэня даже не замедлились.

Он вытер уголки глаз рукавами и увидел, что рукава мокрые.

Шэнь Аньсинь больше не хотел оставаться на улице, поэтому он развернулся и ушел. После того, как он ушел, на углу улицы появились два человека.

Одним из них был Фэн Цзинъюань, а другим был один из людей Фэн Цзинъюаня, привезенный с ним из столицы.

«Я сказал, что в эти дни с Шэнь Аньсинем что-то не так, но я не ожидал, что у него снова появится эта идея». — сказал Фэн Цзинъюань.

«Мастер, он пытается заручиться поддержкой Цзян Чжэня?» — спросил Фэн Цзинъюань.

"Конечно нет." Фэн Цзинъюань сказал: «Он просто ребенок, который дурачится… Очевидно, у него нет навыков, но он хочет заняться бизнесом…»

«Хозяин, мастер Чжэн, предвзято относится к нему, и он также полон обиды на наш бизнес Ванлун, что невыгодно для нашего будущего развития». Мужчина рядом с Фэн Цзинъюанем снова сказал: Фэн Цзинъюань тоже знает, что сказал этот человек. Он даже знал, что Чжэн И предпочитал Шэнь Аньсиня, потому что хотел использовать его, чтобы сдерживать их.

Чжэн И надеялся, что они уравновесят друг друга, поэтому, естественно, ему пришлось поддержать Шэнь Аньсиня. Он ничего не может с этим поделать, но ему не хотелось оказаться в плохой ситуации.

Шэнь Аньсиню не хватало опыта и всего остального, но после нескольких лет накопления опыта? Мог ли он не повзрослеть?

Шэнь Аньсинь всегда злился на него. Если в будущем семья Шэнь станет процветающей, он обязательно пойдет против их фирмы Ваньлун.

Фэн Цзинъюань не хотел видеть неприятную ситуацию.

«Я не дам ему возможности развиваться». Фэн Цзиньюань сказал и посмотрел на своих людей: «Я попросил вас найти людей в стране Хэчэн, вы их нашли?»

«Мастер, я уже нашел семь или восемь человек». — сказал мужчина.

— Они не знают, кто ты, не так ли? — снова сказал Фэн Цзиньюань.

«Я попросил других найти их, чтобы они не узнали мою личность.

«Это хорошо… ты найдешь несколько человек, и в следующий раз, когда Шэнь Аньсинь окажется один в чужом месте, постарайтесь похитить его… Он гер и сможет доставить удовольствие похитителям. — спокойно сказал Фэн Цзинъюань.

Как бы безобидно он ни вел себя, сам Фэн Цзинъюань не был добрым человеком, иначе он не научил бы своего сына быть таким.

Если он убьет Шэнь Аньсиня, Чжэн И обязательно тщательно расследует это дело, поэтому он не должен сам вмешиваться, но может позволить другим делать это с Шэнь Аньсинем…

С вспыльчивостью Шэнь Аньсиня он, конечно же, не осмелился бы обнародовать это дело, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и проглотить это. Не говоря уже о том, что случится в будущем.

Уже влюбившись в мужчину, Шэнь Аньсинь будет весь день находиться в трансе, поэтому, потеряв целомудрие, он теперь может не захотеть жить.

Фэн Цзинъюаню не нравились такие люди, как Шэнь Аньсинь, но он был рад, что Шэнь Аньсинь был таким человеком, поскольку с ним было очень легко иметь дело.

— Да, мэтр. - ответили люди вокруг Фэн Цзинъюаня.

«Придя в незнакомое место, молодой мастер Шэнь даже не знал, что нужно привести с собой еще людей, хе-хе…» Фэн Цзинъюань покачал головой, все больше и больше чувствуя, что Шэнь Аньсинь слишком наивен.

О порочном уме Фэн Цзинъюаня знали только они двое, по крайней мере, Цзян Чжэнь вообще об этом не думал. В это время Цзян Чжэнь только что вернулся домой и сказал Чжао Цзингэ: «Цзингэ, держись подальше от Шэнь Аньсиня в будущем».

«В чем дело?» — озадаченно спросил Чжао Цзингэ, Шэнь Аньсинь в последнее время почти не общался с ними, а Цзян Чжэнь никогда не упоминал Шэнь Аньсиня… Почему ты вдруг упомянул его сегодня?

«Его сердце не в порядке». Цзян Чжэнь сказал, что до этого Шэнь Аньсинь каждый день приходил к Чжао Цзингэ, но он все еще не знал, что у него на уме.

Если бы Шэнь Аньсинь рассказал Чжао Цзингэ о своем признании, это только расстроило бы Чжао Цзингэ, поэтому Цзян Чжэнь попросил его быть с ним осторожным.

Чжао Цзингэ кивнул и сказал: «Цзян Чжэнь, примерно через десять дней моей матери будет 50 лет. Мой отец сказал мне наедине, что хочет устроить для нее какой-нибудь сюрприз».

Чжао Фугую несколько лет назад исполнилось 50 лет, и в день своего рождения он съел яйцо, но Чжао Лю очень повезло. В этом году ему исполнилось всего 50 лет, но она уже могла жить хорошей жизнью.

— Цзян Чжэнь, по нашему обычаю, ты должен купить моей маме свиные копытца, курицу, рыбу и пакет лапши. — добавил Чжао Цзин.

На этой стороне деревни Хэси некоторые люди празднуют свой день рождения, и их родственники и друзья что-то присылают. Те, у кого нет денег, могут принести немного яиц и муки, а те, у кого есть деньги, купят кур и свиней.

— Хорошо, к тому времени я буду готов. Цзян Чжэнь улыбнулся и подумал, что лучше всего убить свинью, чтобы проявить к Чжао Лю должное уважение.

Что касается свиньи, то они могут и не доесть. …но это ничего, отрубив два копыта, он может отправить остальные в столовую.

Кстати, свиные копыта тоже надо оставить, он любил их есть.

Вечером Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ, как обычно, вернулись в деревню Хэси.

В эти дни он оставался в провинциальном городке днем, но всегда возвращался ночью. Иногда он даже оставался в уезде на полдня, но все равно считал деревню Хэси своим домом.

Увидев, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ возвращаются, Чжао Лю сразу же приветствовала его, но теперь она была не первой, кто обратил внимание на Цзян Чжэня.

«Бабушка Минцзу, ой, бабушка так по тебе соскучилась!» Как только Чжао Лю подошла ближе, она обняла Чжао Минцзу.

Чжао Минчжу тоже скучала по ней, поэтому она протянула руку, когда бабушка и внучка сблизились.

Так как не было спешки с завершением строительства Дома Цинфэн в Фучэне, Цзян Чжэнь чувствовал себя очень расслабленным. На следующий день ему было нечего делать в провинциальном городке, поэтому он просто не поехал туда и пошел посмотреть, как тренируются его люди.

Постепенно он передал тренинг другим, но все же время от времени ходил его посмотреть.

Когда Цзян Чжэнь пошел на тренировку своих людей, он взял с собой Чжао Минчжу и провел с ней сравнение, от чего Чжао Минчжу беспрестанно «хихикала».

Почти в полдень Цзян Чжэнь отвел свою дочь домой, но он не ожидал, что, прогуливаясь по коридору, неожиданно снова встретит Шэнь Аньсинь.

Шэнь Аньсинь, казалось, был не в своем уме. Увидев Цзян Чжэня, он бросился к нему: «Цзян Чжэнь, Цзян Чжэнь».

Цзян Чжэнь подсознательно отошел в сторону, нахмурился и спросил: «Что ты здесь делаешь?» Вчера он очень ясно дал понять, так почему же Шэнь Аньсинь снова пришел его искать?

«Мне нечего тебе сказать. Я вернусь первым». Цзян Чжэнь сказал Шэнь Аньсиню и быстро ушел. Он не хотел, чтобы Чжао Цзингэ неправильно поняли.

Глядя, как Цзян Чжэнь уходит таким образом, на лице Шэнь Аньсиня отразилось отчаяние.

— Мастер Шень, с вами все в порядке? — с тревогой спросил Чжэн Баонин, увидев Шэнь Аньсиня.

"Я в порядке." Шэнь Аньсинь прошептал, что ничего страшного, но, похоже, с ним не все в порядке.

«Мастер Шень, вы хотите, чтобы я договорился с кем-нибудь, чтобы отвезти вас в уездный город?» Чжэн Баонин беспокоился о том, что происходит с этими мужчинами, поэтому спросил еще раз.

Шэнь Аньсинь покачал головой, но Чжэн Баонин все еще беспокоился: «Я еду в уездный город, так почему бы тебе не пойти со мной? Мастер Шень, ты гер? Небезопасно ходить по улице одному…»

Чжэн Баонин в прошлом встречался со многими женщинами, поэтому он, естественно, мог видеть личность Шэнь насквозь.

Чжэн Баонин сказал это небрежно, но Шэнь Аньсинь замер.

Шэнь Аньсинь сел в лодку, организованную Чжэн Баонином.

Чжэн Баонин рисовал многих женщин и геров, поэтому у него всегда было хорошее отношение к женщинам и герам. Шэнь Аньсинь, казалось, был не в том состоянии, поэтому он рассказал несколько анекдотов, но, рассказав несколько анекдотов один за другим, Шэнь Аньсинь по-прежнему не разговаривал с ним.

У Шэнь Аньсиня была необычная личность, но прежде всего он был молодым гером, поэтому Чжэн Баонин не осмеливался ничего говорить в его присутствии. Поскольку он, казалось, не хотел его слышать, он закрыл рот.

Чжэн Баонин замолчал, но Шэнь Аньсинь неожиданно спросил: «Вы говорите, что в эти дни герам небезопасно находиться на улице в одиночестве?»

«В моей деревне все в порядке, но я знаком с большинством мест, но вам все равно нужно быть осторожным, когда вы уходите далеко». Чжэн Баонин сказал: «В наши дни люди не любят уходить далеко, но не потому ли это, что далеко уходить опасно? «Не говоря уже о женщинах, герах и для мужчин всё так же. Вчера он пошел на встречу с бизнесменом по фамилии Чжан из эскорт-агентства Цзиньчжэнь. Он встретил грабителей, когда выходил раньше, наконец, ему повезло, и он смог сбежать…. Вот почему так много людей были готовы платить нашему эскорт-агентству в Цзиньчжэне за их сопровождение».

"Действительно?" Шэнь Аньсинь нахмурился.

"Да." Чжэн Баонин сказал, а затем ему пришло в голову другое: «Говорю вам, что даже наш босс очень осторожен. Когда он взял г-на Чжао в столицу, он нашел несколько человек, которые везде следовали за ним. Даже с навыками г-на Чжао обычные люди вообще не смогут с ним справиться».

"Г-н. Чжао, ты имеешь в виду Чжао Цзина? — спросил Шэнь Аньсинь.

«Да, это Чжао Цзингэ». Чжэн Баонин кивнул.

Шэнь Аньсинь сжал кулак, его ногти так глубоко впились в плоть, что порезали кожу.

Он вдруг вспомнил, что каждый раз, когда он шел к Чжао Цзингэ, он видел, как Цзян Чжэнь охраняет снаружи. Это Цзян Чжэнь устроил для защиты Чжао Цзингэ?»

Цзян Чжэнь был равнодушен к нему, но был так добр к Чжао Цзингэ.

Почему Чжао Цзингэ был так защищен, но никто никогда не думал о нем?

Выражение лица Шэнь Аньсиня исказилось при мысли о том, что произошло прошлой ночью.

После того, как вчера Цзян Чжэнь отверг его, он был очень опечален, поэтому решил побродить по округу Хэчэн. Неожиданно его затащили в пустой дом двое мужчин.

То, что произошло после этого, было для него кошмаром.

Когда Шэнь Аньсинь вспомнил, что произошло прошлой ночью, все его тело не могло перестать вздрагивать ни на мгновение, но вскоре он успокоился.

Нельзя, чтобы кто-то об этом узнал, нельзя

Он не сильно страдал физически, но когда он проснулся сегодня утром в том пустом доме, ему захотелось умереть. Затем он подумал о Цзян Чжэне.

Он хотел увидеть Цзян Чжэня. Он почти не мог ходить, но все же пришел в деревню Хэси и нашел Цзян Чжаня. Но в результате…. Цзян Чжэнь проигнорировал его.

Шэнь Аньсинь был в трансе, а затем его ненависть начала становиться все сильнее и сильнее.

Когда он рос, хотя было много несчастливых моментов, но в целом все было очень гладко. Хотя семья Фэн пыталась подставить его раньше, в конце концов этого все же можно было избежать. Он также получил Чжэн И в качестве покровителя, поэтому никогда раньше он не страдал от такого обращения.

Он, естественно, не мог этого принять.

Почему он должен так страдать?

Почему он должен быть таким неудачливым, когда все остальные могут жить счастливо?

Чем больше Шэнь Аньсинь думал об этом, тем тяжелее ему становилось. Потом он вдруг почувствовал толчок.

Как вещи могут быть такими случайными? Как могло случиться, что он только что рассказал о своих чувствах Цзян Чжэню, а потом столкнулся с таким?

Эти два человека…. Это было не совпадение, а преднамеренная засада!

Кроме того, кто сделает с ним такое, не причинив ему вреда? Даже не ограбив его из его вещей….

Шэнь Аньсинь внезапно подумал о человеке, Чжао Цзингэ.

Когда он был в столице, он был немного влюблен в Цзян Чжэня, поэтому Чжао Цзингэ позволил Лю Цяньцянь и Чжао Линси ввести его в заблуждение, но на этот раз… был ли это тоже Чжао Цзингэ?

Пытался ли Чжао Цзингэ погубить его? В конце концов, когда происходит что-то подобное, он и Цзян Чжэнь становятся еще более невыносимыми.

Шэнь Аньсинь с самого начала завидовал Чжао Цзингэ, но теперь он только чувствовал глубокую обиду на Чжао Цзингэ.

Даже если Чжао Цзингэ не причинил ему вреда, почему ему так не повезло, когда он был счастливо защищен Цзян Чжэнем?

Даже Цзян Чжэнь…

В этот момент Шэнь Аньсинь обиделся на Цзян Чжэня.

Если бы Цзян Чжэнь не был к нему так холоден, он бы не бродил на улице один в то время…

Кроме того, Чжэн И и Цзян Чжэнь были настолько могущественны, что округ Хэчэн был почти их собственным миром, так что неужели он действительно не имеет к ним никакого отношения?

Шэнь Аньсинь склонил голову, чтобы прикрыть глаза, полные ненависти.

После того, что произошло, он хотел попросить помощи у Цзян Чжэня, но Цзян Чжэнь не помог ему… Теперь только ненависть могла его удержать.

Чжэн Баонин не знал, что думает Шэнь Аньсинь, когда остановил лодку у пристани города Хечэн, а затем сошел на берег. Только тогда он посмотрел на Шэнь Аньсиня и сказал: «Мастер Шэнь, вы хотите, чтобы лодочник отвез вас к семье Чжэн?»

"Нет." Шэнь Аньсинь последовал за Чжэн Баонином с лодки, когда вдруг к Чжэн Баонину подбежал мужчина: «Чжэн Баонин!»

Человеком, который бежал к нему, была Сун Ли, Чжэн Баонин подумал, что он снова хотел убедить его покинуть агентство Цзиньчжэнь, поэтому он хотел бежать в толпу, чтобы потерять его.

Этот парень, Сун Ли, не может позволить себе раздражаться, так что он должен спрятаться?

Когда Сун Ли побежала к ним, Чжэн Баонин уже исчез. Он сжал кулаки и стиснул зубы, все еще полный гнева.

Затем он сосредоточился на Шэнь Аньсине, который пришел с Чжэн Баонином: «Брат, ты здесь, чтобы вести дела?»

Шэнь Аньсинь не хотел обращать внимание на Сун Ли и отвернулся, но Сун Ли хотел убедить Шэнь Аньсинь остаться: «Брат, я говорю тебе, что Цзян Чжэнь из эскорт-агентства Цзиньчжэнь не очень хороший человек. Если вы хотите заниматься бизнесом, не ищите его. Будьте осторожным, иначе он тебя обманет!»

Шэнь Аньсинь остановился.

После того, как жена Сун Ли вернулась в свой семейный дом, его жизнь стала еще более трудной. Ему просто было тяжело в эти дни, и это заставило его ненавидеть Цзян Чжэня и агентство сопровождения Цзиньчжэнь еще больше. Когда он увидел, что, кажется, есть шанс, он тут же повторил то, что говорил уже бесчисленное количество раз: «Цзян Чжэнь нехороший человек, он даже бил своих родителей…»

Сун Ли повторил то, что сказал ему Цзян Чэнсян.

Шэнь Аньсинь был ошеломлен.

Все это время он слышал только хорошее о Цзян Чжэне, даже когда он пошел в деревню Хэси, чтобы узнать о нем, никто не сказал ему о семье Цзян, так что он вообще ничего о ней не знал.

"Ты правду говоришь?" Шэнь Аньсинь не верил, что Цзян Чжэнь был таким человеком.

«Конечно, это правда. Этот Цзян Чжэнь, он нехороший человек! Если ты мне не веришь, я могу отвести тебя к Цзян Чэнсяну, брату Цзян Чжэня, который почти не мог зарабатывать на жизнь из-за Цзян Чжэня». Сказала Сун Ли.

Шэнь Аньсинь некоторое время колебался, прежде чем посмотреть на Сун Ли и сказать: «Где он?»

Цзян Чэнсян жил в провинциальном городке.

С самого рождения его дочь была очень больна и требовала особого ухода, но она выжила.

А Чжу Шуфэнь? Хотя у нее много недостатков, она очень любила свою дочь и хорошо о ней заботилась.

Однако, несмотря на то, что она хорошо о ней заботилась, ребенок все еще болел и сильно кашлял.

Чжу Шуфэнь была так напугана, что несколько дней назад пришла в уездный город посреди ночи с младенцем на руках и попросила врача посмотреть ее ребенка.

С тех пор, как Цзян Чэнсян взял у Чжу Шуфэнь десять серебряных монет, чтобы дать Цзян Чжэню деньги, Чжу Шуфэнь внимательно следила за своими деньгами, и даже если она не могла зарабатывать на жизнь, она отказывалась давать ему даже медяк — она была замужем за Цзян Чэнсяном, поэтому она, естественно, попросила семью Цзян заплатить за ее еду!

Однако, даже если она отказывалась тратить ни монетки в то время, когда ее дочь заболела, она взяла все свои деньги, чтобы лечить ее.

Но когда ее дочери стало лучше, ее деньги пропали.

Таким образом, Чжу Шуфэнь не захотела идти домой, а осталась в уездном городе. Уговаривая Цзян Чэнсяна найти работу, она также хотела найти свою собственную работу и стать кормилицей или кем-то в этом роде.

У ее дочери было слабое здоровье, и ей нужно было тщательно о ней заботиться. Чжу Шуфэнь чувствовала, что ей нужно зарабатывать деньги, чтобы иметь душевное спокойствие и хорошо воспитывать дочь.

Итак, в это время трое членов ее семьи ютились в ветхом доме, который Цзян Чэнсян арендовал в уездном городе.

Когда Шэнь Аньсинь и Сун Ли подошли, Цзян Чэнсян в спешке готовил, а Чжу Шуфэнь уговаривала плачущего ребенка.

В комнате было грязно и грязно, пахло фекалиями и мочой.

Шэнь Аньсиню было не очень комфортно, поэтому, когда он почувствовал этот запах, его вырвало. Чувствуя отвращение, он стоял у двери, не желая заходить.

Шум снаружи, естественно, насторожил Цзян Чэнсяна, который выглянул наружу и увидел Сун Ли и Шэнь Аньсиня.

Сун Ли был в порядке, но этот Шэнь Аньсинь…

Посмотрев с ног на голову на новую одежду Шэнь Аньсиня, сердце Цзян Чэнсяна потеплело.

Когда он работал в доках, Цзян Чэнсян научился очень хорошо отличать благосостояние людей, поэтому он, естественно, мог видеть, что Шэнь Аньсинь очень богат, и он должен пользоваться его благосклонностью.

Затем он услышал, что Шэнь Аньсинь хотел узнать о Цзян Чжэне.

Цзян Чэнсян, не колеблясь, повторил Шэнь Аньсиню то, что он ранее сказал Сун Ли.

Когда в тот день Шэнь Аньсинь вернулся в семейный дом Чжэн, было уже поздно.

Он выглядел рассеянным и даже столкнулся с одной из служанок семьи Чжэн… Фэн Цзинъюань, наблюдая за этой сценой издалека, не показывал ничего на своем лице, но его глаза вспыхнули с некоторой долей гордости.

Шэнь Аньсинь весь день думал о бессердечии Цзян Чжэня, что уже вызвало недовольство Чжэн И. Потом после этого…

«Расскажи людям больше о сегодняшней ситуации молодого господина Шэня. Если он такой, то может потерять равновесие и потом упасть в воду». Фэн Цзиньюань сказал человеку рядом с ним.

С самого начала Фэн Цзиньюань не нападал на Шэнь Аньсиня открыто. Раньше он был готов терпеть Шэнь Аньсиня только для того, чтобы успокоить Чжэн И.

Но он также не может позволить Шэнь Аньсиню жить хорошей жизнью….

Глядя на далекого Шэнь Аньсиня, Фэн Цзиньюань холодно и пренебрежительно фыркнул.

Раньше в столице Шэнь Аньсинь не выносил даже сплетен, поэтому в это время он, возможно, даже не хотел жить….

Фэн Цзин думал, что очень хорошо знал Шэнь Аньсиня, и думал, что Шэнь Аньсинь может попытаться убить себя, но не ожидал, что он действительно думал неправильно.

Шэнь Аньсинь действительно заботился о целомудрии, очень, очень.

Хотя он был воспитан как мужчина, но слова и наставления его матери всегда позволяли ему думать о себе как о гере. После того, как его оскорбили, он почувствовал, что небо падает на него.

Сначала, когда он обнаружил, что небо падает, он хотел утешения Цзян Чжэня, но после того, как Цзян Чжэнь проигнорировал его, его мысли полностью изменились.

У него не все было хорошо, поэтому он хотел, чтобы у всех была плохая жизнь.

На этот раз Фэн Цзинъюань привел с собой людей к югу от реки Янцзы, как и Шэнь Аньсинь. Поскольку он вел дела с Чжэн И, он возобновил дружеские отношения со многими старыми друзьями своего отца.

В результате он знал одно.

Известный чиновник Чжоу из столицы направлялся к югу от реки Янцзы.

Шэнь Аньсинь, живший в столице с детства, очень хорошо знал чиновника Чжоу. Он также знал, что чиновник Чжоу был самым циничным и ненавидел чиновников вдовствующей императрицы, и у него долгое время были проблемы с семьей Чжэн.

Перед вторым дядей Чжэн И чиновник Чжэн представил карты для азартных игр, что очень разозлило его, поэтому чиновник Чжоу безжалостно хотел отомстить Чжэну.

Конечно, из-за того, что вдовствующая императрица очень его ненавидела, он не только не участвовал в официальной презентации Чжэна, что также вызвало у вдовствующей императрицы большую симпатию к лорду Чжэну, и он (императрица) в частном порядке субсидировал его.

«Лорд Чжоу……» пробормотал Шэнь Аньсинь, затем посмотрел на людей вокруг него и попросил их узнать, когда прибыл этот Лорд Чжоу.

— Молодой господин, зачем вы о нем спрашиваете? — в замешательстве спросил маленький слуга Шэнь Аньсиня.

«Почему ты задаешь так много вопросов? Просто поспрашивай». — сказал Шэнь Аньсинь.

На лице Шэнь Аньсиня не было никакого выражения, видя, как он ведет себя так, маленький слуга не смел задавать больше вопросов.

Шэнь Аньсинь отослал мальчика, лег и спал до следующего дня, когда на улице уже стало очень светло. К этому времени мальчик уже узнал новость: «что владыка Чжоу уже пришел к югу от реки Янцзы. Сейчас он находится в округе Ванхэ. Это примерно в двух днях отсюда.

"Ты уверен?" — спросил Шэнь Аньсинь.

«Молодой господин, я слышал это от слуги семьи Чжэн. Я слышал, что молодой мастер Чжэн уделял ему пристальное внимание и просил людей следить за ним». — сказал молодой человек.

«О……» Шэнь Аньсинь кивнул, достал ручку и бумагу и написал письмо, а затем передал его другому слуге: «Отнесите это письмо чиновнику Чжоу и отдайте ему… Когда вы выйдете, если семья Чжэн спрашивает, не говори, что идешь к посланнику Чжоу, просто скажи, что хочешь отправить его в столицу…. Будь осторожен в пути, не позволяй никому следовать за тобой».

— Да, молодой господин. Мужчина ответил, взял письмо и ушел.

Между Шэнь Аньсинем и Фэн Цзиньюанем Чжэн И чувствовал себя непринужденно с первым, думая, что, хотя Шэнь Аньсиню не хватало средств и опыта, он, по крайней мере, был неплохим человеком, поэтому, в отличие от него, он был осторожнее с Фэн Цзиньюанем.

Если бы Фэн Цзиньюань вдруг позволил своим людям уйти, Чжэн И определенно послал бы людей, чтобы они немного присматривали за ними, но когда Шэнь Аньсинь отослал человека, ему было все равно.

Тем не менее, он более или менее думал, что Шэнь Аньсинь… был немного проблематичным.

Он с нетерпением ждал развития Шэнь Аньсиня, поэтому сотрудничал с Шэнь Аньсинем, но в результате… после того, как Шэнь Аньсинь приехал к югу от реки Янцзы, он, похоже, не вел дела хорошо… Чжэн И вдруг подумал о Шэнь Аньсине, но затем позволил этой мысли уйти. Вместо этого он думал, что скоро день рождения свекрови Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь придает большое значение Чжао Цзингэ, а также Чжао Лю и Чжао Фугую. На этот раз на день рождения Чжао Лю, конечно же, он подойдет и пришлет хороший подарок.

Чжэн И обычно дарил своим старшим подарки, все из которых были каллиграфией, живописью, нефритом и так далее, но потом он подумал, что Чжао Лю, возможно, не сможет оценить эти вещи.

«Попросите кого-нибудь использовать чистое золото для создания статуэтки Гуаньинь (https://ru.wikipedia.org/wiki/Гуаньинь)» приказал своим людям Чжэн И.

Поскольку здание Дома Цинфэн в Фучэне некоторое время не открывалось, Цзян Чжэнь тщательно подготовился к банкету по случаю дня рождения Чжоу Лю, сделав деревню Хэси еще более оживленной, чем раньше.

Эскорт-агентство Цзянчжэнь принесло большие перемены в деревню Хэси.

Многие люди из деревни Хэси нашли работу в доках, и смогли жить лучше, из-за этого они были все более и более благодарны Цзян Чжэню.

Поскольку они были благодарны Цзян Чжэню, они, естественно, были менее дружелюбны к семье Цзян.

«Старая леди Цзян, жизнь Чжао Лю сейчас так хороша, но жаль, что вы прогнали Цзян Чжэня…»

«Да, вы изгнали золотого бодхисаттву!»

«Ну, теперь твоя семья… Если бы Цзян Чжэнь был рядом, твоя жизнь была бы такой тяжелой?

……

Жители деревни Хэси сказали это пожилой женщине Цзян.

Старушка Цзян раньше очень, очень злилась, когда слышала такие замечания, но на этот раз она опустила голову и быстро вернулась домой.

Вернувшись домой, пожилая женщина Цзян сразу же посмотрела на Цзян Чэнсяна: «Чэнсян, ты говоришь правду? Неужели есть благородный джентльмен, который готов помочь нам встретиться с имперским посланником и пожаловаться?

«Мама, это правда!» Цзян Чэнсян сказал: «У этого благородного джентльмена доброе сердце, и он поможет нам».

"Но…. Чтобы официально пожаловаться. Старая леди Цзян была немного напугана при мысли о том, чтобы вернуться в городскую управу, чтобы пожаловаться, только для того, чтобы быть отвергнутой у дверей.

Было известно, что все официальные лица защищали друг друга, возможно ли, что имперский посланник также будет на стороне Цзян Чжэня?

У Цзян Чжэня много денег, поэтому ему не составит труда купить имперского посланника, не так ли?

«Мама, я слышал, что этот имперский посланник очень ревнив ко злу и любит месть! Этот джентльмен сказал, что поможет нам! — сказал Цзян Чэнсян.

Мужество Цзян Чэнсяна уже давно пугало Цзян Чжэня. Когда этот человек выдвинул такую просьбу, он не осмелился пойти, опасаясь, что Цзян Чжэнь узнает об этом и в конечном итоге потеряет свою жизнь.

Но сановник снова и снова советовал ему, говоря, что этот имперский посланник очень ненавидит семью Чжэн, поэтому он все же согласился.

Цзян Чжэнь был таким непослушным по отношению к своим родителям, что они могут подать на него в суд за нарушение сыновней почтительности!

Когда-то у семьи Цзян была идея подать в суд на Цзян Чжэня, но это не удалось, но теперь у них снова возникла эта идея.

Пока они могут подать в суд на Цзян Чжэня и получить его деньги, в будущем у их семьи будет возможность есть вкусную еду и одеваться в хорошую одежду.

В настоящее время большинство людей в деревне Хэси были на стороне Цзян Чжэня, и даже некоторые родственники семьи Цзян больше не обращали на них внимания. Можно сказать, что в этой деревне глаза Цзян Чжэня были повсюду.

Обеспокоенные тем, что эти люди увидят их, семья Цзян собрала свои вещи и ночью отправилась в уездный город.

Когда они были в сельской местности, Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь, казалось, не ладили друг с другом, но теперь, когда у них есть общий враг, они ладили намного лучше.

Когда вся семья снова начала вести себя ласково, они отправились в уездный город.

У семьи Цзян были очень плохие времена в эти дни. Ни у кого из них не было времени стирать белье, все были в вонючих и грязных лохмотьях.

Шэнь Аньсинь никогда раньше не был в близком контакте с такими людьми, поэтому, как только он увидел их, он не мог не почувствовать отвращения. Но еще больше он ненавидел лица, которые чем-то напоминали Цзян Чжэня.

Шэнь Аньсинь также знал, что то, что говорили эти люди, не обязательно было правдой, но он все еще стремился преподать Цзян Чжэню и Чжао Цзингэ урок.

В это время, если он что-то не сделает, он может сойти с ума.

Теперь в его голове мелькали всевозможные образы: Цзян Чжэн и Чжао Цзингэ сожалели об этом, Цзян Чжэнь, у которого отобрали все, и он даже вообразил, что умрет вместе с Цзян Чжэнем.

В любом случае, он не хотел, чтобы Цзян Чжэнь и Чжао Цзин снова вели себя мило. Когда они были вместе, то просто тыкали ему ножом в сердце.

«Молодой господин Шэнь, это имперский посланник. Мы не смеем остановить его, если мы попытаемся остановить его, он может напасть на нас, и мы потеряем свои жизни!» — сказал Чэнвэнь.

«Да, господин Шэнь, в нашей семье есть и старые, и маленькие…» — сказал Цзян Чэнсян.

Шэнь Аньсинь нахмурился, глядя на двух мужчин, сначала он не мог взять в толк, к чему они клонят, но они начали говорить все больше и больше. Потом он также понял, что на самом деле они просто хотели денег.

Ему становилось все более и более противно, но когда он увидел рваную одежду этих людей, он подумал, что это нормально…. Он выбросил десять серебряных: «Возьмите для начала, а завтра я попрошу кого-нибудь принести вам 200 серебряных».

Цзян Чэнсян поспешно поблагодарил его.

В это время Цзян Чэнсян также увидел, что этот молодой мастер Шэнь, который имел обиду на Цзян Чжэня, хотел использовать их, чтобы разобраться с Цзян Чжэнем.

Но ему было все равно.

Пока это может сделать Цзян Чжэня несчастным, даже если им воспользовались, ну и что?

Этот молодой мастер Шэнь был из столицы, и у него действительно может быть способ помочь им свергнуть Цзян Чжэня!

Увидев Цзян Чэнсяна в таком состоянии, Шэнь Аньсинь возненавидел его еще больше. Он встал и сказал: «На эти деньги можно купить еды, но нельзя купить одежду или переодеться!»

Цзян Чэнсян кивнул и быстро ответил.

Чем больше он думал об этом, тем больше возбуждался. Но зато имперский министр швырнул на стол письмо: «Какое безобразие! В этом мире есть еще такие неверные и неродственные люди!»

«Это также в стране Хэчэн, где семья Чжэн может закрыть небо одной рукой, поэтому у этих людей нет возможности попросить о помощи!»

Автору есть что сказать: Во вчерашней главе многие возмущались и оставляли негативные комментарии. Объяснение здесь:

Прежде всего, опыт Шеня не имеет ничего общего с его идеей стать любовницей. Так что надеюсь никто не подумает, что он заслужил всё это, и ничего не говорите про "когда любовница должна быть **слишком" или как-то производное от "так же, как главный герой должен быть **", это две вещи не имеют ничего общего друг с другом. Как и главный герой от начала до конца не имел к нему никакого отношения, так и эти две вещи не имеют друг к другу никакого отношения.

У этого дела на самом деле есть предзнаменование, у него уже был конфликт с Фэн Цзинъюань, прежде чем он узнал Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ. До того, как он влюбился в Цзян Чжэня, Фэн Цзинъюй был сыном Фэн Чэнлиня, который пытался причинить ему вред (тогда Цзян Чжэнь спас его).

Это не имело к нему никакого отношения от начала до конца, и я предвещал это, когда писал о том, что происходит в столице.

Цзян Чжэнь также предупредил его, чтобы он был осторожен.

******

Во-вторых, это не имеет ничего общего с теорией о том, что девушки становятся жертвами из-за того, что носят меньше одежды.

Это была преднамеренная попытка навредить ему.

И даже не важно, гер он или женщина. Даже если он мужчина? Попытался бы Фэн причинить ему боль после того, как на него обиделся?

******.

В конечном счете именно характер определяет его судьбу.

Фэн Цзинъюань использовал этот метод, чтобы навредить ему, потому что Шэнь Аньсинь заботился об этом. Если бы Шэнь Аньсинь не заботился об этом, был бы использован другой метод.

Дом Цинфэн в уездном городе уже давно стоит на правильном пути, и ему не нужно было за ним присматривать. Дом Цинфэн в городе Фучэн пока не будет открыт… В этом случае он остался в деревне Хэси и присматривал за своим эскорт-агентством.

Его эскорт-агентство снова набирает людей, поэтому он приходит проверить их.

Раньше у Цзян Чжэня не было в подчинении учёных, но теперь он мог завербовать учёного, но по-прежнему в основном набирал охрану сопровождения.

Он нанял охрану сопровождения и искал местных жителей, у которых поблизости есть семья. Эти дни были не такими, как в наше время, и не было никаких удостоверений личности, поэтому, естественно, он не мог быть уверенным в том, что наймет посторонних.

Цзян Чжэнь был очень занят, но насколько это было возможно, он брал с собой Чжао Минчжу, куда бы он ни шел.

Это был его первый ребенок, а он был уже настолько стар, что ему просто очень нравился этот ребенок.

Из-за этого, когда Чжао Минчжу, которая всегда была очень энергичной, внезапно заболела, Цзян Чжэнь забеспокоился.

Чжао Минчжу была очень хорошим ребенком, о котором было легко заботиться. В прошлом, даже если она плакала, пока кто-то обнимал и уговаривал ее, с ней все было в порядке. Но на этот раз Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ по очереди обнимали ее, но ей все равно было очень некомфортно.

Мало того, Цзян Чжэнь также обнаружил, что ее немного лихорадит.

У ребенка температура!

В наше время можно было бы достать градусник, померить ребенку температуру и пойти в больницу на обследование, а тут ничего.

Не было даже Baidu (китайский Google.) в котором было полно всевозможной недостоверной информации.

Цзян Чжэнь сразу забеспокоился: «Что мы будем делать? Минчжу кажется очень плохо себя чувствует!» Чжао Цзингэ тоже был полным новичком. Как только Цзян Чжэнь забеспокоился, ему тоже стало хуже, и они оба очень забеспокоились. Естественно, Чжао Лю тоже беспокоилась.

Даже Чжао Фугуй, который в эти дни приобрел часть авторитета старика и только что вернулся с «осмотра» полей в новой одежде, потер руки и забеспокоился: «Это... это... у наших двоих детей, Цзинху и Цзингэ не было ничего подобного, когда они были детьми!»

— Либо не было, либо вы просто не знали. Чжао Лю взглянула на Чжао Фугуя. Двое детей, которых она родила, тоже испытали дискомфорт, когда были маленькими, но в то время у них не было много денег, поэтому, даже если дети были больны, они могли только терпеть, и через несколько дней им становилось лучше.

Но она не помнит, что произошло.

Более того, некоторые дети в этой деревне Хеси выжили бы, даже заболев, а некоторые не смогли бы выжить. Чем больше Чжао Лю думала об этом, тем больше она волновалась.

— Поедем в провинциальный город, — без колебаний сказал Цзян Чжэнь, в любом случае лучше сначала показать её врачу.

Цзян Чжэнь взял дочь на руки и поспешно отправился в провинциальный город. Приехав в провинциальный город, он поспешил к врачу.

«Этот ребенок болен? Какие у малыша симптомы? Вырвало или сплюнуло? Сколько дней так? — Доктор взглянул на ребенка на руках Цзян Чжэня и спросил.

Традиционная китайская медицина сосредоточилась на взглядах, запахах и вопросах. У такого маленького ребенка нельзя было измерить пульс, поэтому они могли полагаться только на описание болезни родителями.

«Это началось сегодня, она сильно суетится и ее тело немного горячее». Цзян Чжэнь рассказал обо всех симптомах болезни Чжао Минцзу.

«Прошел всего один день, может быть, ей было слишком холодно, поэтому она немного суетлива… Я сначала посмотрю». Врач сказал, что он не педиатр, специализирующийся на педиатрии. Если бы у такого маленького ребенка не было видимой проблемы, он бы не осмелился прописать ей лекарство по своему желанию.

— Доктор, но у нее жар. Цзян Чжэнь сейчас больше всего беспокоился об этом.

Врач коснулся рукой лба Чжао Минцзу и сказал: «Все в порядке, не слишком горячо, все в порядке, если она может есть».

«Она может есть, но ест меньше». — сказал Цзян Чжэнь.

«Ваш ребенок болен, дайте мне взглянуть». В этот момент из комнаты неожиданно вышла довольно пожилая женщина.

Цзян Чжэнь без колебаний кивнул и попросил эту женщину помочь с осмотром.

Женщина некоторое время смотрела, а затем попросила Цзян Чжэня открыть рот Чжао Минчжу.

Цзян Чжэнь кивнул и открыл рот Чжао Минчжу, чтобы его могла видеть пожилая женщина, затем он услышал, как пожилая женщина сказала: «Это не что иное, как прорезывание зубов. Просто сделай что-нибудь твердое и дай ей жевать.

Прорезывание зубов? Цзян Чжэнь внимательно осмотрелся и обнаружил, что десны Чжао Минчжу немного растрескались. Когда он это обнаружил, то сразу почувствовал облегчение.

Чжао Цзингэ и другие тоже вздохнули с облегчением.

Так как у ребенка только режутся зубки, особо волноваться не стоит. Цзян Чжэнь повёл семью Чжао в магазин, торгующий зерном, чтобы купить хорошей муки и сахара для Чжао Минчжу, а затем вернутся.

В то время он также поздоровался с семьей Чжэн.

Можно сказать, что в уезде Хэчэн повсюду была семья Чжэн. Цзян Чжэнь поспешил в город и пошел прямо к врачу. Было вполне естественно, что кто-то сообщил об этом Чжэн И, поэтому Чжэн И послал людей расспросить всех вокруг.

Чжэн И не мог сдержать смех, когда узнал, что это всего лишь прорезывание зубов у ребенка. Он тут же отложил эту проблему в сторону, а затем спросил своих людей: «Вы сказали, что потеряли след Чжоу Маохэ?»

Посланник Чжоу направлялся к югу от реки Янцзы, это было послание из столицы, посланное вторым Мастером Чжэном. В дополнение к этой новости второй мастер Чжэн также попросил Чжэн И присматривать за этим посланником Чжоу.

Этот чиновник Чжоу ничего не знал о делах за пределами императорского двора. Второй мастер Чжэн ни в коем случае не был единственным чиновником, которого он не любил, поэтому Чжэн И сначала не слишком волновался, но позже он обнаружил, что чиновник Чжоу был очень ревнивым и циничным, поэтому он временно отказался от строительства здания Цинфэн в Фучэне.

Он не хотел, чтобы тот факт, что он построил здание Цинфэн в Фучэне, использовался посланником Чжоу в качестве предлога для нападения на его второго дядю или считал, что они присваивают чужое или берут взятки.

Из-за небесной и земной совести, хотя их семья Чжэн получила много преимуществ от его второго дяди, его дядя был честным и чистым чиновником, в конце концов, у его собственной семьи есть деньги, и жадность… не будет хорошим политическим достижением.

Чжэн И боялся, что этот чиновник Чжоу будет искать неприятности во время этой имперской инспекции, и обращал на него пристальное внимание. Но в результате кто-то сказал ему, что этот чиновник Чжоу внезапно исчез.

Это… он поехал с каким-то личным визитом?

Чжэн И некоторое время думал об этом, но не пришел к какому-либо результату, поэтому он просто обращал больше внимания на новости имперского министра.

Он думал, что не сделал ничего плохого, поэтому, естественно, не боялся расследования.

После того, как Цзян Чжэнь забрал Чжао Минчжу обратно в деревню Хэси, он нашел что-то, что Чжао Минчжу могла укусить.

Просто сейчас было холодно, а Чжао Минчжу носила много одежды, так что он не хотел класть вещи ей в рот, опасаясь, что она навредит себе.

Подумав об этом, Цзян Чжэнь просто вымыл руки, а затем дал Чжао Минчжу укусить.

Когда Цзян Чжэнь кусала палец, Чжао Минчжу действительно не поднимала шума.

Зубы у нее еще не выросли, поэтому сил у нее тоже очень мало. Руки Цзян Чжэня также были полны мозолей, так что даже если она укусила его, это не причинило ему большой боли. В лучшем случае палец немного чешется.

Когда Цзян Сяомэй пришла искать Цзян Чжэня, она увидела, что ее старший брат, который сильно изменился, подает палец Чжао Минчжу, чтобы та кусала и играла с ним.

Глядя на Чжао Минчжу, она вдруг вспомнила собственное детство…… её старший брат в то время тоже заботился о ней и относился к ней хорошо. Он просто никогда не разговаривал, поэтому, когда он стал старше, она не была счастлива следовать за всегда молчаливым мальчиком.

"Что я могу сделать для вас?" — спросил Цзян Чжэнь.

Цзян Сяомэй склонила голову, немного смущенная, но быстро подняла голову и сказала: «Я хочу выйти замуж,

Чжан Бай».

«Чжан Бай?» Цзян Чжэнь был ошеломлен и, подумав немного, вспомнил, что это был сын из дуэта отца и сына, который изготовлял зеленые кирпичи.

Он купил отца и сына за деньги, но, чтобы побудить их обжигать больше кирпичей, дал им награду.

Отец и сын сохранили свою награду и недавно пришли к нему, сказав, что хотят выкупить себя, но готовы продолжать работать на него, поэтому он согласился.

Однако он не ожидал, что Цзян Сяомэй полюбит Чжан Бая.

Он помнит, что Цзян Сяомэй раньше интересовалась Цзян Мином? Однако у него было слишком много дел, поэтому он не озаботился развитием этого дела.

— Да, это он. Цзян Сяомэй склонила голову.

Раньше ей нравился Цзян Мин, но он ей нравился только потому, что у Цзян Мина было хорошее прошлое. У нее не было контактов с Цзян Мином, поэтому она не могла сказать, что уверена в том, что выйдет за него замуж.

Однако в эти дни она каждый день ходила работать к печи для обжига кирпича и смотрела в глаза Чжан Бая.

Этот Чжан Бай умеет обжигать кирпичи, поэтому в будущем у него не будет недостатка в деньгах. Его работа также была лучше, чем у Цзян Мина, которому приходилось отсутствовать месяцами. Но если она выйдет замуж за Чжан Бая, они всегда будут вместе.

— Ты можешь выйти за него замуж, если хочешь, но не раньше, чем закончится вечеринка по случаю дня рождения моей матери. Цзян Чжэнь сказал, что у него сложилось хорошее впечатление об этих молодых людях, которые целый день усердно работали, обжигая кирпичи. Во всяком случае, он был вполне честен и готов работать.

Он построил только одну печь для обжига кирпича в деревне Хэси, но позже этого стало недостаточно, поэтому он отправился в соседнюю деревню, чтобы построить еще одну печь для обжига кирпича, и пусть об этом позаботится отец Чжан Бая.

Две печи для обжига кирпича имеют одинаковый размер, поэтому Чжан Бай всегда обжигал больше кирпича. Говорили, что он почти все время проводил у печи для обжига кирпичей, кроме еды и сна.

У Цзян Чжэня нет проблем с этим мужчиной, и Цзян Сяомэй могла бы выйти за него замуж, если бы захотела. Ему все равно. В это время он все еще намеревался сначала закончить банкет в честь дня рождения Чжао Лю.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ поженились, свадебный прием вообще невозможно было оживить. Ведь у них было слишком мало родственников и друзей, но теперь все было по-другому.

В это время у Цзян Чжэня бесчисленное количество людей, поэтому он может собрать шумную вечеринку, чтобы отпраздновать день рождения Чжао Лю!

Цзян Чжэнь наконец решил устроить банкет в честь дня рождения Чжао Лю.

В день рождения Чжао Лю было сильное солнце и не было ветра. На этой стороне деревни Хэси бытовала поговорка: «Бедный в долгах, холодный на ветру». Если у человека не было долгов, он не был беден, а если не было ветра, ему не было слишком холодно.

В тот день было хорошее солнце, и не было ветра. Хотя была зима, погода ничем не отличалась от весенней.

«Видите ли, если вы живёте правильной жизнью, даже бог будет относится к вам хорошо», — похвалил Чжао Лю житель деревни Хэси.

Цзян Чжэнь собирался отпраздновать день рождения, поэтому рано утром друзья Чжао Лю из деревни Хэси пришли помочь.

Чжао Лю была одета в новую одежду и украшена золотыми украшениями, и на ее лице была широкая улыбка. «О, это все Цзян Чжэнь. . . Я сказала, что мои старые кости уже почти в гробу, но ему все равно пришлось потратить много денег на мою жизнь. Это правда . . .»

Когда Чжао Лю сказала это, она также в частном порядке сказала Чжао Цзингэ, что считает это слишком дорогим, но в глубине души она чувствовала себя очень счастливой. Ее лицо было полно улыбок. Видя, что столы все накрыты и к дверям один за другим подходит множество гостей, она еще больше обрадовалась. Никогда в жизни у нее не было такого лица.

Чжао Лю быал очень счастлива, но в этот момент с лодки спустился мужчина средних лет с бледным лицом. Вокруг мужчины средних лет было двое охранников, и он был похож на богатого купца. Когда он пришел, он спросил людей на причале: «Я слышал, что здесь есть агентство сопровождения Цзиньчжэнь?»

"Да." Человек, который нес товар, сказал: «Здесь есть агентство сопровождения Цзиньчжэнь. Вы ищете их? Они арендовали там дом для своего бизнеса. Когда мужчина с товаром говорил, он указал на магазин неподалеку с табличкой «Агентство эскорта Цзиньчжэнь».

"Ой . . .» Мужчина средних лет кивнул и спросил: «Я слышал, здесь есть Дом Цинфэн?»

Помимо поиска агентства Цзиньчжень, этот человек также хотел пойти и поиграть в доме Цинфэн? Человек, несший товар, поспешно сказал: «Да, если вы найдете мальчика на улице и потратите две медные монетки, он вас туда отведет! Тьфу-тьфу, я слышал, что в доме Цинфэн есть много блюд и пьес, доступных только во дворце, и это хорошее место!»

"Что?" Лицо мужчины средних лет изменилось. Как люди могли выносить вещи из дворца и отдавать их группе торговцев? Это было возмутительно!

Увидев, что мужчина средних лет выглядит не очень хорошо, мужчина, который нёс товар, был поражен. «Господин. . .»

"Ничего." Мужчина средних лет махнул рукой.

Этим мужчиной средних лет был Чжоу Маохэ, императорский посланник из столицы.

Несколько дней назад Чжоу Маохэ получил письмо, в котором говорилось, что в уезде Хэчэн есть агентство сопровождения Цзиньчжэнь, и ответственное лицо не только избивает его родителей, но и дает взятки чиновникам, чтобы его родители не могли просить о помощи.

Чжоу Маохэ осмотрелся и обнаружил, что Хэчэн был территорией семьи Чжэн. Кроме того, семья Чжэн также построила дом Цинфэн с эскорт-агентством Цзинчжэнь. Хотя это произошло вскоре после открытия, об этом месте уже знало бесчисленное количество людей.

Этот дом Цинфэн стоил десять серебра только за посещение? Такого количества денег обычным людям хватило на год!

Может ли такое место быть хорошим местом? Семья Чжэн не знает, что творит!

У Чжоу Маохэ всегда были проблемы с чиновником Чжэном, который весь день пытался выслужиться перед вдовствующей императрицей, поэтому, когда он услышал об этом, он сразу же решил прийти и посмотреть. Он скрыл свою личность и решил взглянуть на дом Цинфэн.

Место, которое все хвалили, он не знал, какими отвратительными действиями занимались люди внутри! Дом Цинфэн в уезде Хэчэн также установил порог: если вы хотите войти, вы должны сначала заплатить 20 серебряных у двери. После входа все расходы, кроме обмена фишек, будут вычтены из этих двадцати серебра, а остальное будет возмещено.

Это ничего не значило для людей, которые приходят в дом Цинфэн. Кто бы пришел сюда без 20 серебряных?

Однако Чжоу Маохэ был потрясен услышанным. — Двадцать серебряных? Он родился в бедной семье и не был богат, поэтому, даже если он хотел съесть кусок мяса, ему нужно было быть очень осторожным. Хотя на этот раз, потому что он уезжал, он принес больше серебра, но не так много, как двадцать серебряных.

Этот человек попросил у него двадцать таэлей серебра!

«Милорд, если у вас нет денег, вы можете вернуться в следующий раз», — мужчина у двери улыбнулся Чжоу Мао и сказал.

Хотя Чжоу Маохэ выглядел так, будто у него нет денег, Чжэн И объяснил, что даже людей в лохмотьях им приходилось встречать с улыбкой, поэтому их отношение было превосходным.

Неожиданно их поведение, когда они просили денег, и такое отношение заставили Чжоу Маохэ еще больше почувствовать себя мужчиной-призраком в этом доме Цинфэн.

Он стиснул зубы, достал 20 серебра и вошел внутрь. . . Поскольку он больше не мог выносить деньги, двое его охранников остались снаружи.

Дом Цинфэн был очень роскошным. Хотя Чжоу Маохэ жил в бедности, он отличал хорошие вещи. Увидев эту роскошь, он еще больше разозлился, и через некоторое время его вывели в зал.

Зал был местом, где люди играли в карты. В середине зала несколько дугообразных столов были расставлены по кругу, а внутри сидели Лю Цяньцянь и Чжао Линси.

Было еще рано, и в доме Цинфэн было мало людей, поэтому они бездействовали, позволяя другим только раздавать карты подошедшим к двери гостям и играть с ними. Эти двое в настоящее время были вывесками Дома Цинфэн, и в зависимости от их настроения они могли сидеть и раздавать карты.

«Это отличная работа, но когда мы станем старше, мы не сможем этого делать», — сказала Лю Цяньцянь.

"Чего ты боишься? Когда мы станем старше, мы уже накопим целое состояние!» — сказал Чжао Линси. Этот Дом Цинфэн не платил им много, всего два серебряных в месяц, но все вознаграждение, которое давали гости, принадлежало им!

Гости здесь были щедры, и награда была дана не в медных монетах, а в основном вся в серебре! Им не потребовалось бы много времени, чтобы накопить много денег. Говоря об этом, они не хотели легко уходить, потому что также обнаружили, что могут поднять цену и получить больше вознаграждения.

«В этом вы правы. . . В то время я создам женское домашнее хозяйство и буду искать ребенка для воспитания», — сказала Лю Цяньцянь.

— Ты не выйдешь замуж? Чжао Линси в замешательстве посмотрел на Лю Цяньцянь. Лю Цяньцянь раньше хотела замуж.

«Сейчас я не боюсь сказать вам правду», — сказал Лю Цяньцянь. «Когда я была в цветочном доме, мне дали лекарство, чтобы у меня вообще не было ребенка». Это также было причиной того, что она хотела быть наложницей, но никогда не думала о замужестве. Она не могла иметь ребенка, так как же она могла нормально выйти замуж. Как она могла жить хорошей жизнью тогда?

Совсем другое дело быть просто наложницей. Она была достаточно хороша собой, чтобы очаровать мужчину, а потом тайком подружиться с любовницей, сказав, что не может иметь ребенка. . . как раз для этого главная жена наверняка хотела бы держать ее на заднем дворе.

Чжао Линси был ошеломлен, услышав ее слова, но, в конце концов, не стал утешать ее и только сказал: «Тогда копи деньги. Я тоже не думаю, что смогу жениться, так что в будущем мы можем стать компаньонами».

Пока они говорили, на сердце у них стало немного тяжело. В это время они вдруг услышали чей-то крик: «Мир действительно приходит в упадок! Моральное вырождение мира ухудшается день ото дня! Вместо того, чтобы быть дома с мужем и детьми, женщина и гер вышли погулять с группой мужчин. . . Это действительно позор!»

Когда они вместе посмотрели на источник голоса, то обнаружили, что это сказал мужчина средних лет.

— Откуда взялся этот старик? Лю Цяньцянь не моглп не нахмуриться.

«Это место игорный дом и бордель, не так ли? Какая семья Чжэн! Не могу поверить, что они делают такое!» Чжоу Маохэ пришел в ярость.

В этом доме Цинфэн несколько женщин, одетых в мужскую одежду, дразнили мужчин! Почему такое грязное место получило название «Дом Цинфэн»!

Из-за речи Цзян Чжэня женщины, работавшие в доме Цинфэн, на самом деле мало разговаривали со своими гостями. Как они знали, Цзян Чжэнь сказал в начале, что если они будут встречаться с гостями, им следует найти другую работу, и он немедленно их отпустит. . . Какое отпускание! Разве это не отпугивало людей?

У женщин и геров тоже большое сердце, но за неимением определенной цели они толком ничего не решались делать с гостями. Даже с целью. . . они намеревались найти правильный путь. Если они будут жадными, они могут потерять всё!

Конечно, большинство из них уже не хотели найти тут пару. Лучше иметь деньги, чем следовать за кем-то, а потом просить деньги у другого. Поэтому особо никто и никогда не дразнил гостей в это время. Но, по мнению Чжоу Маохэ, женщине и геру было неправильно оставаться в таком месте.

«Что ты здесь делаешь, если смотришь на это место сверху вниз?» сердито сказала Лю Цяньцянь. Он поцарапал её шрамы, так что она была очень зла!

"Вот так. Приходить в такое место и пристально смотреть на нас, выглядя вот так. . . Тск, тск». Чжао Линси помог.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси определенно были там двумя самыми популярными людьми. Кому из мужчин в зале они сейчас не понравились?

Увидев их гнев, мужчины сразу же посмотрели на Чжоу Маохэ и один за другим осудили его.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси сказали, что они не могут оскорбить гостей, поэтому они не осмеливались использовать грязные слова. Но люди там были другие. Они ясно изложили свои мысли перед Лю Цяньцянем и Чжао Линси, поэтому, когда они столкнулись с Чжоу Маохэ, они были совсем не вежливы. Большинство людей, которые приходили сюда, были торговцами, поэтому, когда дело доходило до споров. . .

«Унижение! Оскорбительно!» Чжоу Маохэ все больше и больше приходил в ярость. Его рот был довольно острым; при императорском дворе он мог цитировать священные писания и лишить людей дара речи. Но когда ученый встретил солдата, все было не так ясно.

У присутствовавших бизнесменов были громкие голоса, и они очень плавно ругались на своем диалекте. Они также не поняли, что сказал Чжоу Маохэ.

Чжоу Маохэ, наконец, решил сбежать оттуда, но как только он вышел, он столкнулся с мальчиком.

— Сэр, пожалуйста, выходите на улицу. Молодой человек в доме Цинфэн столкнулся с Чжоу Маохэ. На первый взгляд, этот человек ищет неприятностей, поэтому его нужно отослать как можно скорее.

У Чжоу Маохэ тоже не было лица, чтобы остаться, поэтому он, взмахнув рукавом, вышел.

Он шел быстро и после долгой прогулки услышал, как кто-то позади него кричит: «Сэр, вам не нужны ваши деньги?»

Шаги Чжоу Маохэ остановились. Стиснув зубы, он ответил: «Серебро?»

«Вы не тратили никаких денег в нашем доме Цинфэн, поэтому, за исключением одной или двух в качестве платы за вход, я верну вам остальное», — с улыбкой сказали молодые люди у двери.

Молодой человек был уважителен, но Чжоу Маохэ чувствовал себя оскорбленным и униженным, но серебро. . . Взяв серебро, Чжоу Мао развернулся и ушел.

В это время Чжэн И, держа в руках тяжелую фигурку Гуаньинь, отдал её Чжао Лю.

"Она тяжёлая!" Чжао Лю держала Гуаньинь руками, но ее глаза были подняты, когда она поспешно поманила кого-нибудь принести стол, чтобы она могла положить на него Гуаньинь и показать её другим.

Безвкусную золотую Гуаньинь наконец положили на стол, покрытый красной скатертью. Глядя на Чжао Лю, говорящую людям, что это подарок от него, молодой мастер Чжэн беспомощно коснулся своего носа. Один раз в жизни он сделал такой безвкусный подарок, но чтобы он получил такую широкую огласку. . .

Молодой мастер Чжэн не хотел оставаться снаружи и, наконец, завел Цзян Чжэня в дом. — Цзян Чжэнь, у меня для тебя хорошие новости.

"Какие?" — с любопытством спросил Цзян Чжэнь.

— Это вы придумали метод зашивания раны. Кто-то попробовал это повторить, и оказалось, что это полезно, так что император наградил вас!» — сказал Чжэн И. «Это сообщение от моего второго дяди. Что касается награды, я думаю, она уже в пути.

Если бы Чжэн И не сказал этого, Цзян Чжэнь уже бы забыл об этом. Так что в это время он был удивлен, услышав это: «Какая награда?»

«Я слышал, это просто немного денег. . . Мой дядя не стал уточнять. «Чжэн И был немного смущен. Цзян Чжэнь был всего лишь штатским, поэтому нельзя было дать ему слишком много наград. «Однако с этой наградой ваш статус в будущем будет другим».

Цзян Чжэнь кивнул. Чжэн И был прав; с такой наградой его дела действительно пошли бы намного лучше.

Цзян Чжэнь очень ждал награды от императорского двора. Хотя это вознаграждение может быть не очень большим, оно было очень символичным.

В эту эпоху император был высшим существом в глазах простых людей. Он был вознагражден императором; Что касается этих мелких бизнесменов и простых людей, эскорт-агенство Цзинчжэнь будет другим.

Чиновники со всей префектуры Хэсин. . . зная, что он получил награду от императора, после того, как корабли агентства сопровождения Цзиньчжэнь отплыли, они больше не выходили под разными предлогами, чтобы просить денег.

Цзян Чжэнь был очень счастлив после того, как Чжэн И сказал это, а затем спросил: «Цзян Чжэнь, почему ты конкретно объяснил, что не можешь взять с собой Шэнь Аньсиня и Фэн Цзинъюаня?»

«Эти двое мне не нравятся», — прямо сказал Цзян Чжэнь.

Излишне говорить, что у Фэн Цзинъюаня были плохие намерения. Но что касается Шэнь Аньсиня, Цзян Чжэнь решил больше с ним не связываться.

«Мне они тоже не очень нравятся», — сказал Чжэн И. «С Фэн Цзинъюанем очень комфортно ладить, но он что-то хочет от меня. Если со мной что-то случится. . . Он точно получит с этого выгоду. Что касается Шэнь Аньсиня, я думал, что он сможет взять себя в руки и действовать самостоятельно, но в результате…" Чжэн И не знал, как оценивать Шэнь Аньсиня. Он изначально думал, что будет более конкурентоспособным, и в будущем с ним можно будет вести дела. Но то, как это происходило. . .

В последнее время многие люди в особняке Чжэн говорили, что он томится от любви; иначе он не был бы в оцепенении весь день.

Взглянув на Цзян Чжэня, Чжэн И задался вопросом, что Цзян Чжэнь мог знать, что он больше не хочет видеть Шэнь Аньсиня. Он намеренно рассказал Шэнь Аньсиню что-то о Цзян Чжэне и Чжао Цзингэ; если Шэнь Аньсинь не сможет справиться с этим, Чжэн И должен будет сменить своего партнера.

Никто из них не продолжил эту тему. В это время празднование дня рождения уже началось.

В сельской местности, на какой бы банкет вы ни пошли, вы всегда приносили деньги и другие вещи в подарок. На самом деле, это было просто для того, чтобы помочь принимающей семье, иначе для подавляющего большинства семей проведение банкета опустошит их семейное богатство. Однако Цзян Чжэнь не взимал плату за банкет в честь дня рождения Чжао Лю.

Они могли бесплатно поесть, не делая подарков, и это все хорошее вино и еда. . . поэтому, когда все посмотрели на Чжао Лю, были сказаны всевозможные хорошие слова с таким количеством хвастливых слов, и уважение, которое она получила, Чжао Лю счастливо улыбнулась от уха до уха.

В это время Чжоу Маохэ, покинувший дом Цинфэн, пришел в Хэси со своими двумя охранниками. Он приехал в Хэси, чтобы посмотреть, что там происходит.

Чжоу Маохэ нанял лодку, чтобы приплыть, и как только он прибыл, он увидел великолепный причал.

Доки в уезде Хэчэн были намного хуже, чем здесь, но такой большой док построил бизнесмен.

Чжоу Маохэ всегда не любил бизнесменов. Эти люди спекулировали и взвинчивали цены, чтобы разбогатеть. Они были настолько богаты, что им было все равно, будут ли люди жить или умрут. Они были не более чем тараканами! И увидев такие просторные доки, он подумал о кровных деньгах, взятых у простого народа. Впечатление Чжоу Маохэ от Цзян Чжэня стало еще хуже.

В тот день был день рождения Чжао Лю, и многие люди Цзян Чжэня пошли в дом семьи Чжао, поэтому на пристани было меньше мужчин. У этих людей еще были дела, но ни у кого не было времени позаботиться о Чжоу Маохэ, поэтому никто с ним не разговаривал.

Чжоу Мао огляделся; чем больше он смотрел на шумную сцену, тем более недовольным он становился, тогда он пошел в деревню.

В то же время к семье Цзян пришел мужчина, который был телохранителем Шэнь Аньсиня. Мужчина также доставил письмо Цзян Чэнсяну.

Когда Цзян Чэнсян прочитал письмо, все его лицо заволновалось. «Молодой господин Шэнь написал, что имперский посланник прибыл в Хэси!»

"Действительно?" Цзян Чэнвэнь тоже был немного счастлив, но вскоре снова забеспокоился. «Можем ли мы действительно подать в суд на Цзян Чжэня?»

"Конечно можем. Почему бы и нет?" — сказал Цзян Чэнсян, но в конце концов ему тоже стало немного не по себе.

Если бы не неоднократные заверения Шэнь Аньсиня, он бы никогда не осмелился подать в суд на Цзян Чжэня. В конце концов, теперь Цзян Чжэня нельзя было сравнивать с другими.

Только у агентства Цзинчжэнь было две или три сотни эскортов, было так много людей. . . Если он хочет убить их семью, это будет так же просто, как раздавить муравья.

«Разве у нас не может быть хорошей жизни?» Старик Цзян вздохнул. Позиция Цзян Чжэня была очевидной. Пока они не придут к нему с неприятностями, он не придет их беспокоить.

Так что пока они живут в мире, они еще могут жить.

«Можете ли вы жить хорошо прямо сейчас? Где у тебя был хороший день?» Старая леди Цзян не хотела идти. Их семья не могла получить достаточно еды или одежды, но Цзян Чжэнь мог пить и есть острую пищу. Только подумав об этом, она нашла это невыносимым и не могла спать всю ночь.

Она должна принести несчастье Цзян Чжэню!

Семья Цзян была обеспокоена, но они снова согласились, что хотят подать в суд на Цзян Чжэня.

Человек, посланный Шэнь Аньсинем, рассказал им, как выглядит имперский посланник. Цзян Чэнсян спрятал письмо, которое дал ему Шэнь Аньсинь, надел свою поношенную одежду и вышел. Он увидел Чжоу Маохэ издалека и решил, что тот должен быть имперским посланником, поэтому споткнулся и упал прямо перед ним.

— Что с тобой, братишка? — обеспокоенно спросил Чжоу Мао.

"Я в порядке . . ." Цзян Чэнсян изо всех сил пытался подняться с земли и сказал с кривой улыбкой: «Я просто умираю от голода».

"Голодный?" Глаза Чжоу Маохэ вспыхнули сочувствием. Именно в это время Цзян Чэнсян, который только что встал, снова упал.

Когда Цзян Чэнсян был очень маленьким, он смог составить собственную жалобу на то, что старший Цзян издевался над ним. Поскольку он был хорошо подготовлен, он, естественно, выступал еще лучше, поэтому Чжоу Маохэ почти сразу в это поверил.

«Младший брат, где твой дом? Позволь мне помочь тебе вернуться, — сказал Чжоу Маохэ.

В конце концов Чжоу Маохэ последовал за Цзян Чэнсяном и пришел в дом семьи Цзян.

Дом семьи Цзян все еще выглядел хорошо, но все люди в доме были грязными, одетыми в лохмотья и выглядевшими очень жалко. В этот момент пожилая женщина Цзян и Цзян Чэнвэнь все еще горько плакали.

«Сын мой, все в порядке. Где он снова тебя ударил?

«Дело не в том, что он меня ударил, это люди под его началом, которые меня не любили».

«Разве это не то, что он приказал? Как он мог это сделать. . . Ты его брат. Как он мог не дать тебе возможность жить?

"Мать . . . Он даже бил тебя. . ».

. . .

На этот раз Чжоу Маохэ пришел сюда, чтобы найти родителей Цзян Чжэня в деревне Хэси, но неожиданно уже нашел их.

Послушав некоторое время, он спросил: «Что вы имеете общего с Цзян Чжэнем?»

«Этот Цзян Чжэнь — мой сын», — воскликнула пожилая женщина Цзян.

Он не ожидал найти семью Цзян, как только приехал сюда. . . Чжоу Маохэ сразу же спросил о конкретной ситуации.

«Этот Цзян Чжэнь — мой старший сын. За день до его рождения его отец пошел работать солдатом. Я была с ним наедине, и жизнь была очень трудной, поэтому я не очень хорошо к нему относилась. . .» Старушка Цзян, повторила то, что Цзян Чэнсян неоднократно говорил ей. Старушка Цзян плакала и говорила: «Он родился в плохой день, и он был одинок. Он мне никогда не нравился, но я вырастила его, потому что не хотела, чтобы он держал на меня злобу. Он был недоволен моим пристрастием к его младшему брату. . .»

«Как возмутительно!» Лицо Чжоу Маохэ внезапно стало очень уродливым.

Сын не должен говорить о проступках своих родителей, даже если родители сделали что-то не так; ребенок не должен ослушаться своих родителей. А как же Цзян Чжэнь? Мало того, что он обидел родителей и братьев, заставив их отдать ему долю семьи, так еще и сестру похитил, и родителей содержать отказался. . . Слишком много было о чем писать!

Что еще более раздражало, так это то, что эта семья Цзян хотела добиться справедливости, но у них не было возможности попросить о помощи!

«Сегодня у его свекрови пятидесятилетие, и на него приглашены все жители села, кроме нас. Поэтому я пошел копать дикие овощи. Я слишком близко подобрался к семье Чжао и был избит людьми под его началом», — добавил Цзян Чэнвэнь, обнажая красные отметины на лице.

Его определенно били не люди Цзян Чжэня, а Хуан Минь. Он просто упомянул, что хотел снова заняться бизнесом, но был побежден собственной женой. . .

Чжоу Маохэ уже был в ярости. Он вскочил на ноги и пошел к дому семьи Чжао.

Дом был построен на причале семьи Чжао, и его было очень легко узнать. Чжоу Маохэ вскоре добрался туда и обнаружил, что у ворот много столов, на которых были всевозможные куры, утки и рыба, и там сидело много людей, ели и пили. Заглянув внутрь внутрь. . . он увидел был стол, покрытый красной скатертью, с золотой Гуаньинь и другими вещами.

Это было слишком экстравагантно!

Его жизнь была такой экстравагантной здесь, но он оставил своих родителей страдать дома. . . Чжоу Маохэ тут же закричал: «Где Цзян Чжэнь?»

"Кто ты?" Цзян Чжэнь приветствовал гостей снаружи. Увидев Чжаоу Маохэ, он сразу же подошел и спросил, нахмурившись.

Увидев появление Цзян Чжэня, Чжоу Мао уже глубоко поверил словам семьи Цзян. «Ты несправедлив к своим родителям и братьям. Ты просто недостоин быть человеком!»

"О чем ты говоришь?" Цзян Чжэнь нахмурился: «Это семья Цзян подтолкнула тебя к этому?»

«Ты все еще знаешь семью Цзян? Ты знаешь, что они твои родители и братья? — сердито спросил Чжоу Маохэ.

«Кто-нибудь, выбросьте его отсюда», — без колебаний сказал Цзян Чжэнь. Это был банкет в честь дня рождения Чжао Лю, и он не хотел, чтобы его испортил кто-то посторонний.

Как только слова Цзян Чжэня слетели с его губ, некоторые из его людей схватили Чжоу Маохэ и его охранников и выбросили их троих.

— Перестаньте, ребята! Лицо Чжоу Маохэ почернело, когда его схватили; как он мог подумать, что у него будет такой позорный день. Однако как люди Цзян Чжэня могли его слушать? Выкинули его за двери.

Выбросив людей, Цзян Чжэнь вернулся в дом и во внутренней комнате сел на отдельное сиденье. Там сидели только семья Чжао и Чжэн И.

"Что случилось?" Увидев Цзян Чжэня, вошедшего в комнату, Чжэн И спросил.

"Ничего такого. Разобрался с нарушителем спокойствия, — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чэнсян сказал о нем плохие слова снаружи. Чжэн Баонин уже говорил ему об этом, поэтому он решил, что сегодняшний человек должен быть похож на Сун Ли. Ему было лень возиться с таким человеком, поэтому он оставил его в покое.

Цзян Чжэнь совсем не принял это близко к сердцу, но Чжоу Маохэ уже был так зол, что его тело дрожало. Он поправил свою одежду, пошел к пристани и сказал лодочнику, который его сюда привез: «Иди в Фучэн. Я хочу поехать в Фучэн».

«Мастер, Фучэн слишком далеко. . .»

«Если ты отвезёшь меня туда, я дам тебе один серебряный!» — сказал Чжоу Маохэ.

«Хозяин, быстро садись поудобнее!» сразу обрадовался Лодочник.

К тому времени Чжоу Маохэ немного успокоился, но все еще немного беспокоился о серебре.

Чжоу Маохэ покинул деревню Хэси, а Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь смотрели ему вслед.

— Этот человек действительно имперский посланник? Цзян Чэнвэнь не мог не спросить.

Выражение лица Цзян Чэнсяна тоже было запутанным, этот человек. . . Он действительно мог им помочь?

Чжэн И не знал, что Чжоу Мао, за которым он наблюдал раньше, внезапно приехал в округ Хэчэн и снова уехал. Он попросил своих людей узнать об этом человеке, но лишь немногие из его людей знали Чжоу Маохэ, а остальные не могли его узнать, поэтому, естественно, никто не знал, что Чжоу Маохэ появился в уезде Хэчэн и отправился в деревню Хэси.

Конечно, Шэнь Аньсинь знал об этом, потому что Чжоу Маохэ был намеренно вызван им. Думая о том, что Чжэн И сказал ему, когда он встретил Чжэн И несколько дней назад, Шэнь Аньсинь сильно побледнел. У дочери Цзян Чжэня только режутся зубки, но Цзян Чжэнь так беспокоился о ней, а как насчет него? Кроме того, это было организовано Чжао Цзингэ? В эти дни Цзян Чжэнь неожиданно не приехал в уездный город; его остановили? Знали ли что-нибудь Цзян Чжэнь и Чжэн И? Почему Чжэн И сказал ему это?

«Молодой господин, пора есть», — объявил Шэнь Аньсиню слуга Шэнь Аньсиня, пришедший снаружи.

«Я не хочу это есть. Просто налей мне, — сказал Шэнь Аньсинь. У него совсем не было аппетита, и он чувствовал себя очень плохо. У него также были головная боль и стеснение в груди, и он просто хотел побыть в тишине один.

«Молодой господин, ваше здоровье очень важно. Почему у вас нет аппетита?» Слуга Шэнь Аньсиня очень волновался. Когда он узнал, что у Цзян Чжэня есть наложница, молодой хозяин его семьи серьезно заболел, а затем сильно изменился. Но что будет на этот раз?

"Убирайся!" Шэнь Аньсинь схватил чернильный камень в руку и бросил его.

Слуга рядом с Шэнь Аньсинем больше не осмеливался его уговаривать и в спешке ушел.

Банкет в честь дня рождения Чжао Лю был очень респектабельным.

После еды Цзян Чжэнь упаковал и унес все оставшиеся на столе тарелки. Затем он попросил своих людей вымыть столы, стулья, миски и палочки для еды, и через некоторое время его дом был чист.

Устраивая банкет дома, ей вообще не приходилось работать. Чжао Лю была взволнована, а затем вернулась в свою комнату с золотой Гуаньинь на руках.

Через некоторое время она снова вышла из комнаты и нашла Чжао Цзингэ. «Цзинь, поставь эту Гуаньинь в своей комнате и поставь ее у изголовья своей кровати. Вы должны часто смотреть на неё в будущем!» Она хотела иметь еще внуков!

"Мать . . ." Чжао Цзингэ чувствовал себя немного беспомощным.

Подумав об этом, Чжао Лю, вероятно, почувствовала, что это неуместно, поэтому добавила: "Подождите минутку. Давайте забудем об этом. Если кто-то придет украсть такой большой кусок золота. . . "

«Мама, ты могла бы вырыть яму и закопать ее". Цзян Чжэнь увидел встревоженный вид Чжао Лю и подал Чжао Лю идею.

"О чем ты говоришь? Это Бодхисаттва. Как его можно похоронить!" — немедленно возразила Чжао Лю. Подумав об этом, она сказала: «Забудь об этом. Я лучше положу его у изголовья твоей кровати. Никто не смеет приходить к нам домой, чтобы красть вещи".

Цзян Чжэнь: «. . .»

У кровати Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ стояла только одна золотая Гуаньинь. Чжао Минчжу захотела её после того, как увидела, и с тоской посмотрела на Цзян Чжэня, который не дал ей статуэтку, но ее взгляд заставил сердце Цзян Чжэня таять.

«Этот Бодхисаттва тяжелее тебя. Будь осторожней, он ударит тебя». Цзян Чжэнь на мгновение задумался, нашел несколько золотых и серебряных слитков и тщательно вымыл их, прежде чем отдать Чжао Минчжу: «Давай. Давай поиграем с этим. Папа научит тебя строить из них строение.

Чжао Цзингэ: «. . .»

На следующий день после банкета в честь дня рождения Чжао Лю Цзян Чжэнь снова отправился в уездный город.

Цзян Чжэнь назначил встречу с Чжэн И в доме Цинфэн. Он ушел рано, но как только он прибыл туда, он услышал историю от людей Дома Цинфэн, что кто-то вчера пришел, чтобы создать проблемы, но гости отругали его.

Выслушав несколько слов, Цзян Чжэнь прояснил весь контекст: «Предполагается, что по ошибке вошел какой-то старый ученый».

«Да, этот старый ученый даже разозлил мисс Лю и мистера Чжао». Мальчик немного обиделся.

Цзян Чжэнь не мог сдержать смех, глядя на его сердитый взгляд. Лю Цяньцянь и Чжао Линси жили как рыба в воде в этом доме Цинфэн, и у них уже была группа поклонников.

На этот раз Цзян Чжэнь отправился к Чжэн И, потому что хотел найти верфь, чтобы заказать несколько больших кораблей, а также рабочих, которые могли бы строить корабли, если бы они у него были.

Ван Хайшэн сначала сказал, что может строить корабли, но умеет строить только маленькие лодки. На самом деле он ничего не знал о строительстве больших кораблей. В уезде Хэчэн не было никого, кто мог бы строить большие корабли.

«Я могу помочь вам связаться с кем-то, чтобы вы могли построить большие корабли на заказ, но этого работника найти нелегко. Все эти мастера находятся в руках морских торговцев», — сказал Чжэн И.

На самом деле в Даки действовал морской запрет, согласно которому купцы не могли заходить в море. Просто стать морским торговцем было очень выгодно, так что это правило всегда устанавливалось напрасно. На юге реки Янцзы количество морских торговцев было очень велико. На самом деле, Страна Хэчэн была еще очень хороша, но если вы пойдете дальше на юг, морских торговцев там будет еще больше.

Причина, по которой префектура Хэсин была такой, заключалась в том, что здесь находилась соляная ферма Хунцзян, которая занимала большую часть побережья и закрывала большую часть территориального моря.

«Все в порядке, — согласился Цзян Чжэнь; не имело значения, если он пока не может построить собственную лодку. Постепенно он всегда мог получить больше рабочих.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжэн И заключили сделку, они отправились домой.

Тем временем Чжоу Маохэ в Фучэне повсюду искал людей.

Хотя он был имперским посланником, с ним было немного людей. У семьи Чжэн были глубокие корни и роскошные листья в уезде Хэчэн, поэтому он мог смотреть только на долгосрочную перспективу.

Чжао Маохэ не нравился большинству чиновников при дворе, но некоторые по-прежнему восхищались им, и многие ученые считают его образцом для подражания, восхищаясь его характером и желая быть похожим на него. У него также есть много людей, которые могут разговаривать друг с другом, многие из которых были с юга реки Янцзы.

«Страна в хаосе. Теперь, когда императорский двор контролируется гером, даже если при дворе есть много чиновников, которые следуют его примеру, как Его Величество будет поставлен во главе правительства в будущем?»

«Человек по фамилии Чжэн собирается отдать его торговцам, чтобы они могли приготовить необходимые во дворце предметы. Но ты не знаешь, что это значит!»

«Этот гер дошел до того, что дал торговцам официальную должность. Он просто забывает своих предков!»

«Семья Чжэн могла одной рукой спрятать застенчивого в уезде Хэчэн. . .»

«Этот Цзян Чжэнь действительно омерзителен! Не могу поверить, что он даже не заботится о своих родителях!»

. . .

Чжоу Маохэ нашел единомышленников и, пообщавшись некоторое время, сам становился все злее и злее. В это время он не хотел иметь дело с Цзян Чжэнем в одиночку, а также с семьей Чжэн, поддерживающей его.

Вокруг Чжоу Маохэ было мало людей, которых он мог бы использовать, но его личность имперского посланника была реальной. Естественно, он может мобилизовать множество людей, если захочет.

Если бы это было в округе Хечэн, магистрат уезда Хечэн мог бы помешать ему и не дать ему даже четырех человек, но сейчас он был в Фучэне. В Фучэне также была семья Чжэн, но были и другие люди, с которыми было не очень легко иметь дело.

У этих людей нет вражды не на жизнь, а на смерть с семьей Чжэн, и они не могут пойти против себя и подать в суд на семью Чжэн или что-то в этом роде. Но даже если они не осмелились иметь дело с семьей Чжэн, они не прочь подлить масла в огонь.

В результате Чжоу Маохэ, объезжавший Фучэн, неожиданно нашел много рук помощи. Этих людей он водил на свидание с властями города, а после того, как переоделся в одежду имперского посланника, имел еще и парадность имперского посланника.

Без промедления Чжоу Маохэ, который уже нашел людей, сразу же вернулся в уезд Хэчэн.

«Вы сказали, что Чжоу Маохэ появился в Фучэне?» Чжэн И посмотрел на слугу семьи Чжэн перед ним и спросил.

— Да, молодой господин, — сказал подчиненный. «Из того, что сказал мастер Ху, чиновник Чжоу, кажется, ищет людей повсюду и, кажется, что-то делает».

Чжэн И кивнул и уже собирался снова послать кого-нибудь присмотреть за Чжоу Маохэ, когда пришел кто-то еще.

«Молодой Чжэн, семья Мастера Ху прислала кого-то».

Жену Чжэн И звали Ху, а нынешним главой семьи Ху был дядя жены Чжэн И.

У семьи Ху и семьи Чжэн всегда были деловые отношения и прекрасные отношения, за исключением того, что семья Чжэн всегда оставалась в уезде Хэчэн, а семья Ху всегда была в Фучэне.

«Быстро вызовите этого человека», — сказал Чжэн И. Он всегда был очень осторожен. Но в это время он уже чувствовал, что что-то не так.

Вскоре кто-то вбежал снаружи: «Молодой Чжэн, мой мастер сказал мне прийти и поговорить с вами!» Мужчина задыхался и сделал несколько вдохов, прежде чем сказал: «Похоже, этот имперский посланник пытается разобраться с семьей Чжэн. Найдя людей в Фучэне, он отправился прямо в уезд Хечэн!»

«Он едет в уезд Хэчэн?» Чжэн И нахмурился.

— Боюсь, что он уже на полпути, — сказал подчиненный.

Тогда почему Чжоу Маохэ внезапно приехал в уезд Хэчэн? Семья Чжэн не имела к нему никакого отношения!

Чжэн И нахмурился, не понимая, что собирается делать Чжоу Маохэ, но в это время Чжоу Маохэ, покупавший людей, уже ушел в Хэси.

Чжоу Маохэ действительно не мог заполучить Чжэн И, но он сумел уцепиться за Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь совершил преступление из-за неблагочестия! Сначала он арестует его, а потом разберется с Чжэн И!

Большой корабль медленно направлялся к докам деревни Хэси.

Цзян Чжэнь намеренно нанял несколько человек, чтобы встречать торговцев на пристани, поэтому, когда кто-то увидел корабль, он сразу же подошел, чтобы помочь, и позволил причалить. Когда причалили, подошел еще кто-то и спросил: «Откуда вы?»

Человек, который подошел, чтобы узнать, не получил ответа, и другие просто оттолкнули его. Тем временем с корабля пришло много людей.

"Что вы делаете?" Человек, которого оттолкнули, пошатнулся и упал на землю. Он нахмурился, поднялся с земли и сердито посмотрел на людей перед собой.

Он подошел, чтобы задать вопрос, так почему его кто-то толкнул? Кто были эти люди?

Это, волнение естественно, привлекло внимание окружающих.

Охранники под командованием Цзян Чжэня по очереди охраняли корабли, а те, кому не нужно было плавать с кораблями, оставались патрулировать с этой стороны дока.

Работая в доках, они могли вернуться домой после окончания работы. Кроме того, каждый месяц будет даваться два выходных дня, а в какие из дней отдыхать, они могут выбрать сами, но если произойдет что-то важное, их не позовут на работу.

Хэ Чуньшэн был сегодня в патруле.

Хэ Чуньшэн долгое время работал с Цзян Чжэнем и был одним из лучших охранников в отделе безопасности. Его жизнь становилась все лучше и лучше. В прошлом Лю Хэйтоу чуть не уничтожил их семью, но теперь Лю Хэйтоу и его люди работали на него.

Увидев, что кто-то доставляет неприятности, Хэ Чуньшэн тут же подвел людей: «Кто вы, что вы здесь делаете?" После того, как бизнес эскорт-агентства стал больше, всегда были люди, которые приходили, чтобы создать проблемы, поэтому Хэ Чуньшэн был очень бдителен в этот момент.

Хэ Чуньшэн и другие были с Цзян Чжэнем больше года. Цзян Чжэнь щедро им платил, и еда была вкусной. Хотя они не обязательно были высокими, все они были темными и сильными. Они также носят однородную одежду, которая придает им важности.

Человек, который раньше сердито толкнул другого, внезапно замер.

Чжоу Маохэ стоял на носу корабля и, естественно, мог видеть эту сцену своими глазами. Он нахмурился, подошел к борту корабля и воскликнул: «Я Чжоу Маохэ, имперский посланник. Я пришел сюда, чтобы разобраться с делом! Быстро убирайся с дороги!»

Императорский посланник? Хэ Чуньшэн посмотрел на корабль и увидел стоящего на корабле мужчину средних лет в официальной одежде. Рядом с ним было несколько человек, одетых как правительственные чиновники.

Имперский министр, человек, которого он раньше видел только в пьесах, теперь действительно стоял прямо перед ним?

Хэ Чуньшэн был поражен, но когда внимательно посмотрел на него, то обнаружил, что этот имперский министр выглядит знакомым.

Несколько дней назад кто-то устроил беспорядки на банкете в честь дня рождения Чжао Лю, и Хэ Чуньшэн прогнал их. Человек перед ним был одним из тех, кто в то время создавал проблемы.

Хэ Чуньшэн испугался и замер, в это время с корабля сошло много людей.

Люди, которые спустились сначала, были еще в порядке, выглядели очень обычными, но люди, которые спустились позже… все они были одеты как офицеры управы.

Хэ Чуньшэн знал всех офицеров управы в уезде Хечэн, но он не знает никого из этих людей. Очевидно, это были офицеры из другого уезда.

Хэ Чуншэн чувствовал себя неловко. Не думая ни о чем другом, он побежал прямо к резиденции Цзян Чжэня.

Вскоре Хэ Чуньшэн подбежала к двери нового дома семьи Чжао и встретил Чжао Лю, которая взяла свою внучку погреться на солнышке.

«Тетя Чжао, что-то не так». — сказал Хэ Чуншэн, а затем быстро вбежал.

Цзян Чжэнь читал свою бухгалтерскую книгу, когда увидел спешащего внутрь Хэ Чуньшэна, сопровождаемого Чжао Лю, которая держала Чжао Минчжу. Он недоуменно спросил: «Что случилось?»

«Босс, снаружи имперский посланник!» Хэ Чуньшэн сказал: «В прошлый раз, когда тетя Чжао праздновала свой день рождения, мы вывели его».

— Имперский посланник? Цзян Чжэнь нахмурился, он вспомнил мужчину средних лет, который помогал семье Цзян допрашивать его. Он действительно был имперским посланником?

Сердце Цзян Чжэня подпрыгнуло почти сразу, он вспомнил, как семья Цзян раньше кричала, что они подадут на него в суд.

Цзян Чжэнь угрожал семье Цзян отправиться в управу и убить людей. Но в то время он мало что знал о древних законах и даже ничего не знал о некоторых аспектах.

Однако позже он специально искал «Закон Даци» и некоторые другие материалы. Затем он обнаружил, что некоторые из этих древних законов сбивали его с толку.

Например, преступление сыновней непочтительности.

В древние времена преступление сыновней непочтительности было очень серьезным. В прежней династии был даже закон типа «ругать родителей и бабушек и дедушек». Чтобы объяснить это, те, кто оскорбляет своих родителей, бабушек и дедушек, будут повешены.

За то, что ругаешь родителей, тебя повесят, а уж за то, что ты их бьешь…

Кроме того, если родители совершат преступления и это разоблачат их дети, детей тоже повесят — в законе прямо написано, что «все те, кто донесет на своих родителей, бабушек и дедушек, будут повешены».

Даже те, кто отделился от своих родителей, бабушек и дедушек и копил деньги в частном порядке, совершили преступление неблагочестия и попали бы в тюрьму.

Другими словами, если родители были живы, у вас не может быть личных денег… иначе это преступление!

Но в Даки многие наказания были изменены, например, если ребенок соглашается разделить семью, ребенок может отделиться от них… Если бы раньше не было этого закона, Цзян Чжэню было бы трудно расстаться, но многое еще не изменилось.

Конечно, законы все еще были, но фактическое исполнение было другим.

Только когда кто-то обращается к правительству с иском, правительство арестовывает и приговаривает людей. Большинство обычных людей, если бы это не было последним средством или враждой не на жизнь, а на смерть, не осмелились обратиться к правительству, чтобы подать в суд на родственников.

Однако семья Цзян не были обычными людьми.

«Босс, что нам делать? Он привел много офицеров, и эти офицеры не из нашей префектуры Хэчэн. — сказал Хэ Чуншэн.

— Не волнуйся, я в порядке. — сказал Цзян Чжэнь.

Увидев эти суровые правовые нормы, он не мог ничего предпринять и не мог напоминать, что он совершенно беззащитен.

Хотя он и раньше избивал отца и мать Цзян во время различных споров в тот период времени, он сделал так, что деревня Хэси не пошла давать показания в пользу семьи Цзян, что касается неподдержки его родителей…

Даже если семья Цзян подаст на него в суд из-за этого, с ним все будет в порядке — он ушел в семью Чжао!

Все эти законы направлены на сына, который остался дома. Но он ушел в другой дом. Какое это имеет отношение к нему?

В этом мире у замужних женщин не было причин брать деньги у семьи мужа, чтобы содержать своих родителей.

«Цзян Чжэнь! Вы уверены, что все в порядке? Чжао Лю держала свою дочь на руках и с тревогой смотрела на Цзян Чжэня.

"Все в порядке." успокаивающе сказалЦзян Чжэнь.

Чжао Лю верила в Цзян Чжэня на 100%, поэтому она успокоилась, когда Цзян Чжэнь сказал, что все в порядке, но в этот момент снаружи уже пришли офицеры управы.

«Кто из вас Цзян Чжэнь?» — спросил ответственный.

«Я Цзян Чжэнь». Цзян Чжэнь прямо признал это.

«Вы Цзян Чжэнь?» Ответственный взглянул на Цзян Чжэня с некоторым удивлением, он был здесь, чтобы арестовать Цзян Чжэня, поэтому, конечно, уже слышал о преступлениях Цзян Чжэня. Зная, что этот человек на самом деле избил своих родителей и братьев и заставил своих родителей расстаться, он думал, что он будет свирепым человеком, но он не ожидал, что реальный человек будет совсем не таким, каким он его себе представлял.

«Это Цзян Чжэнь, быстро схвати его!» В этот момент снаружи появился Чжоу Маохэ.

«Вы тот самый лорд Чжоу, имперский посланник из столицы?» Цзян Чжэнь посмотрел на Чжоу Маохэ: «Лорд Чжоу хочет арестовать меня, по какому обвинению?»

«Бить своих родителей, не поддерживать их своим богатством, пока они еще живы!» Чжоу Маохэ сказал: «Ты непослушный!»

«Что касается первого обвинения, у лорда Чжоу есть доказательства? Что касается последних двух……, знает ли господин Чжоу, что я уже давно присоединился к семье Чжао? Цзян Чжэнь сказал прямо.

Цзян Чжэнь совсем не чувствовал себя виноватым и не думал, что совершил какую-либо ошибку.

Но когда Чжоу Маохэ увидел его таким, он пришел в ярость и просто почувствовал, что этот человек просто упрям!

«Брак должен быть устроен свахой вашими родителями, и это не считается, если вы пойдете в семью Чжао без разрешения! От этого тоже не уйдешь! — усмехнулся Чжоу Маохэ.

Конечно, он знал о причастности Цзян Чжэня к семье Чжао и даже чувствовал, что этот человек становится все более и более безнадежным. Настоящий мужчина не должен вот так вступать в брак с семьей своей жены или вот так унижать себя… Конечно, Цзян Чжэнь считал, что это не унизительно. Он просто был нелюбим родителями и неожиданно потерял фамилию, данную родителями, даже не задумываясь об этом.

— Свяжи его! Чжоу Маохэ громко сказал.

Все офицеры управы слушали Чжоу Маохэ и, услышав его слова, направились к Цзян Чжэню, окружив его и желая арестовать.

Лицо Цзян Чжэня помрачнело.

Он мог видеть, что этот человек намеренно пытался создать ему проблемы! Он боялся, что этот вопрос не будет решен.

"Что происходит?!" В это время снаружи поспешно прибежал Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ пошел сегодня к печи для обжига кирпича и только наполовину сосчитал количество кирпичей, когда кто-то сказал ему, что что-то случилось на причале… Он поспешно побежал сюда, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Цзян Чжэня окружили.

"Останавитесь!" Чжао Цзингэ поспешно остановился перед Цзян Чжэнем.

Кирпичная печь была очень пыльной, так что испачкаться было особенно легко. Вот почему он надел старое пальто поверх своей новой одежды. Раньше он снимал этот старый плащ в печи для обжига кирпича, прежде чем прийти, но на этот раз, потому что он был слишком взволнован, он не сделал этого, поэтому он выглядел очень пыльным.

"Кто ты? Не мешай нам делать нашу работу». Чжоу Маохэ увидел грязный взгляд Чжао Цзингэ, и его лицо немного расслабилось.

«Я его жена, что он такого сделал, что вы хотите его арестовать?» — снова спросил Чжао Цзингэ.

Этот человек на самом деле был женой Цзян Чжэня? Чжоу Маохэ замер, а затем сказал: «Этот Цзян Чжэнь обычно оскорбляет тебя, или...»

Чжоу Маохэ хотел задать еще несколько вопросов, но вдруг подумал, что жена, подающая в суд на своего мужа, должна получить сотню палок, поэтому он остановил свой вопрос на середине и просто сказал: «Быстро заберите этого Цзян Чжэня! Отвезите его в уезд Хечэн! Я также хочу спросить магистрата округа Хэчэн, почему он защищал этих людей и не позволял людям апеллировать к его двери!»

Как только Чжоу Маохэ заговорил, офицеры управы захотели поймать Цзян Чжэня. Но встревоженный Чжао Цзингэ схватил одного из них за руку и выбросил вон. После долгого следования за Цзян Чжэнем его навыки становились все лучше и лучше.

— Цзин, — позвал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ внезапно остановил свои движения и посмотрел на Цзян Чжэня.

"Успокойся." — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ только что был очень взволнован, но теперь, услышав слова Цзян Чжэня, он внезапно успокоился.

Успокоив Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь сказал: «Господин Чжоу, вам не нужно меня связывать. Я сам пойду с тобой. Я надеюсь, что господин Чжоу действительно честный и хороший чиновник, а не тот, кто не может отличить добро от зла!»

"Ты!" Чжоу Маохэ сердито посмотрел на Цзян Чжэня, но увидел, что Цзян Чжэнь уже вышел широкими шагами, его шаги были очень расслабленными, совсем не похожими на захваченного пленника.

Когда Чжоу Маохэ увидел прямую спину Цзян Чжэня, он снова разозлился. Но он просто махнул рукавом и последовал за Цзян Чжэнем за дверь.

Чжао Цзингэ смотрел, как они уходят, крепко сжав кулаки. Затем он резко повернул голову и посмотрел на Хэ Чуньшэна, прежде чем спросить: «Что, черт возьми, происходит?»

«Этот имперский посланник сказал, что его босс совершил преступление из-за неуважения к родителям». Хэ Чуншэн сказал, что, хотя он также начал учиться читать и писать, он все еще не читал никаких книг. Так что это сыновнее преступление, он действительно не знал об этом.

— Цзин, что нам теперь делать? — с тревогой спросила Чжао Лю, все это время она держала Чжао Минчжу. Боясь, что эти люди причинят вред Чжао Минчжу, она не осмелилась подойти близко, так что теперь она была готова заплакать от беспокойства.

Что касается Чжао Минчжу, то она просто замерла, и теперь она уже гримасничала, поскольку ее слезы больше не могли сдерживать падение.

Этот детский крик был подобен грому во время мелкого дождя, она часто плакала без капли слез, но на этот раз она как будто не могла перестать плакать и начала рыдать, выглядя крайне жалкой.

Если бы это было раньше, Чжао Цзингэ был бы очень огорчен, не говоря уже о Цзян Чжэне, для которого она была маленькой возлюбленной, которую он уже пытался уговорить.

Но теперь у Чжао Цзингэ действительно не было времени заботиться о ней.

«Мне нужно подумать о ……» сказал Чжао Цзингэ с несчастным выражением лица и бледным лицом.

Долгое время Чжао Цзингэ всегда следовал примеру Цзян Чжэня, чтобы найти зацепку. Все решения принимал Цзян Чжэнь, и все, что ему нужно было делать, это просто слушать.

Но теперь Цзян Чжэня забрали!

Чжао Цзингэ какое-то время был в замешательстве, он чувствовал, что просто потерял позвоночник, и он понятия не имел, что он мог сделать и что делать.

Однако когда он это обнаружил, то тут же ударил себя по лицу.

Цзян Чжэнь все еще ждал, когда он его спасет!

Эта пощечина напугала Чжао Минчжу, которая закричала «вау», что также разбудило Чжао Цзингэ.

«Хе Чуншэн, иди и найди для меня лодку. Я собираюсь найти молодого мастера Чжэна… а также Хэ Чуншэн, позвольте мне спросить вас об одном. "

— Продолжай, невестка. Хэ Чуньшэн немедленно сказал, что эти люди пришли и арестовали Цзян Чжэня, но он не осмелился остановить их, что заставило его чувствовать себя очень виноватым, теперь, когда Чжао Цзингэ хотел попросить его о чем-то, чего он очень хотел.

«Хе Чуншэн, я хочу попросить тебя найти своего отца и попросить его подать в суд на Хэ Цюшэна». Чжао Цзингэ сказал: «Не волнуйтесь, я найду других людей и не позволю, чтобы с вами что-то случилось, и после того, как дело будет завершено, будет компенсация».

Хэ Чуншэн был ошеломлен, но быстро отреагировал. Чжао Цзингэ хотел найти кого-нибудь, кто подал бы в суд на его женатого брата, чтобы отвлечь внимание!

После того, как он вернулся из столицы, он уладил свой собственный брачный вопрос, а вскоре после этого женил Хэ Цюшэна на человеке из соседней деревни, который, как и он, работал в эскорт-агентстве Цзян Чжэня.

Хотя его брат был хорош собой, он также был очень деликатным. Было понятно, что он не мог служить своим родственникам, поэтому у этого коллеги есть хорошее преимущество, что оба его родителя мертвы, а также искренне любили своего брата.

— Невестка, не волнуйся, я сейчас же пойду.

— Не надо торопиться, это ты сначала обсуди с Цюшэном, а также, если еще найдутся подходящие люди, сразу скажи мне, пока они готовы это сделать, я дам сотню серебра. — сказал Чжао Цзин.

"Хорошо." Хэ Чуншэн кивнул.

У их семьи теперь была хорошая жизнь благодаря Цзян Чжэню, поэтому он, естественно, был готов внести свой вклад в спасение Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ и Хэ Чуньшэн торопливо переговорили несколькими словами, а затем сразу же выбежали на улицу и направились прямо в уездный город.

Он оставил лодку недалеко от провинциального городка и бежал всю дорогу до дома семьи Чжэн, стучась в дверь. Чжэн И понятия не имел, что Цзян Чжэнь был арестован.

«Чжао Цзин? Что делаешь?" Чжэн И удивленно посмотрел на грязного Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ встал на колени прямо перед Чжэн И и поклонился: «Молодой мастер Чжэн, Цзян Чжэнь был арестован имперским посланником по фамилии Чжоу. Я умоляю молодого мастера Чжэна спасти его».

"Что?" Чжэн И был удивлен. Арестовал ли императорский посланник Цзян Чжэна?

В то же время Хэ Чуньшэн бросился в игорный дом в уезде Хечэн и нашел своего отца, который все еще работал в игорном доме.

«Чуньшэн, наконец-то ты здесь…» Отец Хэ был очень взволнован, когда увидел своего сына.

На самом деле, люди в этом игорном доме относились к нему хорошо. Они не били и не ругали его. Он не ел мяса и не ловил рыбу, но, по крайней мере, у него было достаточно еды. Прожив здесь больше года, он даже немного прибавил в весе.

Но он действительно скучал по дому.

Раньше он не любил сидеть дома, но теперь все больше и больше скучал по семье. Он так тосковал по дому, когда наконец увидел своего сына, что совсем не чувствовал, что ему может надоесть.

«Отец, у меня есть кое-что для тебя, если ты будешь хорошо работать, я заберу тебя». — сказал Хэ Чуншэн. Теперь он работал в доках деревни Хэси, так что теперь у него тоже было немного силы. Если бы ему нужно было, чтобы кто-то наблюдал за его отцом, чтобы он больше не играл в азартные игры, это больше не было бы большой проблемой.

— Чуншэн, ты можешь говорить все, что хочешь. - сразу сказал Отец Хэ.

«Такое дело…» Хэ Чуньшэн рассказал историю о том, как он собирался заставить своего отца подать в суд на Хэ Цюшэна.

«Это… как это может работать?» Отец был ошеломлен. Хоть он и был мудаком по жизни, но не подал бы в суд на собственного сына…

На самом деле, когда никто не заставлял его выплачивать долг, он все еще любил Хэ Цюшэна, который был таким красивым сыном.

— Это для спасения людей. Хэ Чуньшэн сказал: «Если вы сделаете это, Чжао Цзин готов заплатить вам 100 серебряных».

100 серебряных? У отца сразу загорелись глаза, и он вдруг спросил: «Он хочет найти еще людей?»

"Да." — сказал он Чуншэн.

«Я знаю много людей, которые готовы это сделать! Я позову их. Мы просто дадим им 50, нет, нет, даже 20 хватило бы. Мы возьмем остальных. Отец Хэ обсудил это со своим сыном.

Первоначально Хэ Чуншэн очень хотел это сделать, но после того, как собственный отец измотал его, он немного потерял дар речи.

В провинциальном городке и Чжао Цзингэ, и Хэ Чуньшэн были заняты. В деревне Хэси Чжао Лю оставила свою внучку на попечение поварихи Лу и Руо'эра, прежде чем отправиться на свидание с Чжао Фугуем.

«Я пойду жаловаться одному за другим, низко поклонюсь им и попрошу их дать показания Цзян Чжэню!» Чжао Лю сказал: «Что с ними сделал Цзян Чжэнь? Почему Цзян Чжэнь должен быть арестован?»

«Помедленнее, мы не можем этого сделать, мы не можем жаловаться». Чжао Фугуй остановил Чжао Лю.

— Почему мы не можем? — озадаченно спросил Чжао Лю.

«Мы должны заставить других думать, что наша семья в порядке!» — сказал Чжао Фугуй. Если другие узнают, что семья Чжао была в плохом состоянии, эти люди могут не захотеть помочь, что он ясно почувствовал после смерти сына и болезни Чжао Лю.

Поэтому он хотел, чтобы люди знали, что у семьи Чжао все хорошо.

Хотя Чжао Фугуй был не очень разговорчив, но многое в его сердце было как чистое зеркало.

Сначала он отвел Чжао Лю в дом старосты деревни: «На этот раз старик Цзян подал в суд на Цзян Чжэня, это просто идет против всей деревни Хэси! Если Цзян Чжэня обидят и отправят в тюрьму, в будущем нам придется уехать отсюда. Нам определенно будет удобнее вести бизнес в другом месте, чем в деревне Хэси, потому что нам больше не придется видеть эту семью!»

— Нет, не надо… — поспешно остановил Цзян Пин.

Цзян Чжэня увезли на глазах у публики, так что, естественно, Цзян Пин знал об этом. Первоначально он не хотел вмешиваться в это дело, ведь другой человек был имперским посланником, поэтому он не мог позволить себе обидеть его.

Но когда Чжао Фугуй сказал это…

Если семья Чжао действительно уедет… что с ними будет?

Несмотря на то, что семья Чжао развивается чуть больше года, теперь почти все в деревне Хэси полагались на них, чтобы заработать деньги!

Его младший сын был охранником у Цзян Чжэня, а старший сын нашел работу бухгалтера в доке Цзян Чжэня, потому что умел читать. Их жизнь стала намного лучше, как и жизнь других людей в деревне Хэси.

Если семья Чжао съедет... Смогут ли их дни внезапно вернуться к тому, что было раньше?

"Не волнуйся. Я немедленно отведу тебя ко всем». Цзян Пин вышел с Чжао Фугуем: «Давайте поговорим с жителями деревни. Я уверен, что все будут готовы помочь».

Чжао Фугуй кивнул: «Тогда мне нужно побеспокоить старосту деревни».

Люди в деревне Хэси действительно готовы помочь.

Теперь они более или менее полагаются на семью Чжао, чтобы выжить, если семья Чжао действительно уйдет……

Ничего не должно случиться с Цзян Чжэнем!

Раньше они боялись Цзян Чжэня, но теперь совсем не боялись. Они только восхищаются Цзян Чжэнем и даже надеются, что Цзян Чжэнь станет еще более многообещающим — даже с тех пор, как Цзян Чжвэнь построил пристань, жители деревни Хэси ушли на улицу, что стало предметом зависти других деревень.

Более того, Цзян Чжэнь… На самом деле, он не сделал ничего плохого, так что разве семья Цзян не плохая?

На стороне деревни Хэси вскоре собралось много жителей деревни.

В это время корабль прибыл в док в уезде Хечэн.

Корабль был не большой, но очень хрупкий. После того, как он остановился, из него вышли стражники с мечами.

«Евнух, мы прибыли в уезд Хэчэн... » После того, как эти охранники сошли с лодки, они позвали человека из хижины, которую охраняли.

«Наконец-то мы прибыли…» — раздался из кабины слабый голос. Голос был задыхающийся, как будто обладательнице голоса было очень не по себе: «Маленькая Лизи, дай мне руку… Корабли так тревожны. Я больше не хочу садиться на корабль».

«Евнух Чжан устал, ты должен подумать о том, чтобы взять карету, когда будешь возвращаться». — сказал другой, более молодой, но столь же резкий голос.

Два белолицых и безбородых человека, старый и молодой, шли по кораблю, помогая друг другу.

Как только они сошли с лодки, то заметили, что рядом с ними идет большая активность, и люди кричат о прибытии имперского посланника.

Значит, Чжоу Маохэ был здесь? Старый евнух посмотрел с горечью: «О, зачем здесь этот парень? Я все еще хотел отведать деликатеса Цзяннаня, но он пришел…» Осмелится ли молодой мастер Чжэн хорошо развлечь его?

Когда Цзян Чжэнь покидал деревню Хэси, он был в плохом настроении.

Хотя он перенесся в древние времена, в то время у него не было сильного чувства идентичности с миром, поэтому теперь у него было чувство бессилия.

Его люди были повсюду на пристани в деревне Хэси, и все эти люди с тревогой смотрели на него, но они не осмеливались подойти к нему, окруженному правительственными чиновниками, потому что боялись правительства.

Именно он не боялся правительства.

В наше время, хотя это и не было на 100% справедливо, по крайней мере, все были равны. Но здесь?

Это было место, где императорская власть была высшей, а власть правительства была еще больше.

Семья Цзян была в порядке, и их жизнь не была невыносимой. Он ничего не делал семье Цзян в течение долгого времени, но при таких обстоятельствах семья Цзян все еще могла подать на него в суд. Имперский посланник, упомянутый Чжэн И ранее, арестовал его.

Давным-давно у Цзян Чжэня действительно были некоторые опасения, что его жизнь не будет гарантирована в это время и в этом месте. Когда он впервые узнал, что Чжао Цзингэ беременный, он также беспокоился о будущем своего ребенка и о том, что в будущем она может пострадать от несправедливости.

Но теперь он сам столкнулся с несправедливостью.

Цзян Чжэнь, выражение лица которого было очень тяжелым, последовал за правительственными чиновниками на борт корабля, а затем спросил: «Куда я еду?»

Цзян Чжэнь был просто штатским, но он не боялся смотреть на них и даже вел себя как дядя… Один из офицеров управы стал недоволен и протянул руку, чтобы толкнуть Цзян Чжэня: «Будь уважителен со мной… Ой!»

Его руку поймал Цзян Чжэнь.

"Что ты хочешь делать?" Все офицеры вокруг него с опаской посмотрели на Цзян Чжэня, но в это время Цзян Чжэнь посмотрел на Чжоу Маохэ, который следовал за ними, и сказал: «Господин Чжоу, еще до того, как мы доберемся до управы, вы собираетесь заставить людей мучить меня? ”

"Бред какой то!" Чжоу Маохэ сердито сказал, что ему не нравится, когда его обижают, поэтому он сразу же сказал: «Отпусти этого человека. После суда посмотрим, что он еще сможет сказать!»

Офицер из управы сердито отпустил Цзян Чжэня, который проигнорировал его и направился в соседнюю комнату.

В то время это дело не было большим или маленьким.

Но этот лорд Чжоу явно хотел сделать из этого большое дело. Он даже задействовал магистрата округа Хэчэн, так что в это время он явно нацеливался на семью Чжэн.

Он не знал, замешана ли его семья Чжэн или он был просто способом добраться до семьи Чжэн.

Цзян Чжэнь слышал, как Чжэн И упомянул этого лорда Чжоу, в то время Чжэн И, очевидно, не слишком заботился о нем, и он, должно быть, сделал некоторые приготовления, но он не знал, почему тот внезапно появился в деревне Хэси.

Цзян Чжэнь был сбит с толку, но особо об этом не думал. Вскоре он задумался о своем нынешнем положении и начал думать о том, что ему следует делать и что он может сделать.

Потом он понял, что сейчас он ничего не может сделать.

У него действительно была возможность сбежать с этого корабля, но он больше не был один. У него были Чжао Цзингэ, Чжао Минчжу, Чжао Лю и Чжао Фугуй.

Как только он сбежит, что будут делать эти люди?

Но если он останется здесь…

Цзян Чжэнь крепко сжал кулаки, он больше не мог контролировать свои эмоции. В то же время он вдруг подумал о многих людях, несправедливо погибших в истории.

Вернувшись в деревню Хэси из столицы, он хотел жить хорошей жизнью, открыть эскорт-агентство, чтобы заработать немного денег и иметь небольшое влияние, чтобы просто жить мирной жизнью в деревне Хэси….

Однако была ли на самом деле мирная жизнь в этом мире?

Даже дядя Чжэн И, второстепенный чиновник нынешней династии, может быть уволен и убит, если он в какой-то момент совершит ошибку, не говоря уже о таком маленьком человеке, как он.

Теперь он был как муравей для других людей, которого можно было раздавить по желанию.

Он не был способен быть чиновником, но мог стать крупным купцом, но что, если бы он был крупным? Его все еще могут убить другие, как жирного цыпленка.

Разве в этом мире такое было редкостью? На протяжении всей истории людей иногда убивали без всякой причины.

Не говоря уже о войне.

Возможно, он мог бы избежать всего этого, но как насчет его Минчжу?

А как насчет детей Минчжу?

Если бы это было в наше время, он мог бы милостиво сказать, что дети и внуки имеют свои собственные благословения, потому что там, не наталкиваясь на очень малую вероятность каких-то событий, их жизнь была бы в безопасности. Но как он мог гарантировать это здесь?

Сердце Цзян Чжэня, которое медленно успокаивалось из-за рождения дочери, внезапно забилось быстрее.

Закрыв глаза, Цзян Чжэнь медленно успокоился.

Люди, которых Чжоу Маохэ увез из деревни Хэси, были не только Цзян Чжэнь, но и старик Цзян с женой, а также Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэньсян.

Что касается Чжу Шуфэнь и Хуан Минь, то они остались дома со своими детьми.

У семьи Цзян также была отдельная каюта для проживания. Глядя на все вокруг, пожилая леди Цзян была удивлена.

Она трогала мебель в комнате и злилась, что не может унести ее на руках…

"Мама, не трогай, будет плохо, если ты что-нибудь сломаешь". напомнил ей Цзян Чэнсян .

— Хорошо, я не буду трогать. Старая леди Цзян больше не двигалась и спросила: «Чэнсян, на этот раз… мы сумеем, верно?»

«Мама, я уверен, что мы сможем. Имперский посланник пришел помочь нам! Цзян Чэнсян сказал, что он также читал законы Даци. То, что сделал Цзян Чжэнь, определенно было нарушением закона!

«Это хорошо, это хорошо». Старушка Цзян расхохоталась.

В этот момент семья Цзян была очень горда. Но Чжэн И, который остался в доме Чжэн, был полон беспокойства.

Семья Цзяа была в порядке, и Цзян Чжэнь не отравлял семью Цзян. Кроме того, Цзян Чжэнь вышел замуж в семью Чжао и никогда не думал о семье Цзян, но теперь кажется… Если бы он знал об этом, он должен был бы отослать эту семью подальше.

Чжао Цзингэ уже рассказал Чжэн И о предыдущей ситуации и о том, что произошло. Затем он спросил Чжэн И: «Молодой мастер Чжэн, что нам теперь делать?»

«Вы хорошо поработали, давайте сделаем это так…» Чжэн И и Чжао Цзингэ начали обсуждать это, но сразу после нескольких слов кто-то пришел и сообщил, что корабль Чжоу Маохэ пришвартовался к пирсу, и он привел с собой много людей, направляясь к зданию управы.

«Пойдем посмотрим». — сказал Чжэн И, взяв с собой Чжао Цзингэ и направляясь к выходу. Но как только они вышли, они встретили Фэн Цзинъюаня.

«Молодой мастер Чжэн, я слышал, что что-то случилось?» Фэн Цзиньюань с тревогой посмотрел на Чжэн И.

У Чжэн И не было времени поговорить с ним, и они вместе с Чжао Цзингэ вышли на улицу.

Увидев это, Фэн Цзиньюань поспешно последовал за ними.

Для народа того времени государственные чиновники были легендарными фигурами.

На этот раз Чжоу Маохэ не скрывал свою личность и привел с собой много людей, поэтому, естественно, его личность вскоре стала известна.

Первоначально люди не осмеливались приближаться к Чжоу Маохэ и его окружению после того, как узнали, что правительственный чиновник прибыл, но все же осмеливались наблюдать издалека, опасаясь того, что Чжоу Маохэ пришел сюда делать.

Однако на этот раз у Чжао Маохэ было много людей вокруг него.

Помимо офицеров управы, было также много читателей Чжоу Маохэ. Великий ученый из дома Вексин, друживший с Чжоу Мао, даже просил своих учеников следовать за Чжоу Маохэ. Он также позволил Чжао Маохэ одолжить более 20 подчиненных из своей семьи.

Эти ученые думали, что пришли сделать что-то большое, поэтому, естественно, в этот момент они были очень взволнованы. Они хотели, чтобы все знали, что они делают, поэтому в конце концов они объяснили это окружающим.

В результате, когда Чжэн И и другие прибыли, все больше и больше людей окружали Чжоу Маогэ и его группу, и все все еще говорили об этом.

«Я слышал, что сюда прибыл имперский посланник, чтобы поймать главу эскорт-агентства Цзиньчжэнь».

«Да, я слышал, что Цзян Чжэнь непочтительный и непослушный, и он бил своих родителей!»

«Люди в эскорт-агентстве Цзинчжэнь очень приятные, но я не ожидал, что они будут такими ответственными».

«Хорошо, что я не работал в эскорт-агентстве Цзинчжэнь».

……

Когда Чжао Цзингэ услышал эти слова, он стал все больше и больше беспокоиться, и Чжэн И тоже нахмурился.

Цзян Чжэнь действительно делал много вещей.

Теперь, когда Чжоу Маохэ так подстрекал людей, если это повернуть плохой стороной…

«Такому непослушному человеку нужно отрубить голову!» — сказал старик, дуя в бороду и сверкая взглядом.

«Я не ожидал, что Цзян Чжэнь окажется таким человеком.

«Не только Цзян Чжэнь, но и окружной судья… слышали, что когда мать Цзян Чжэня пыталась подать на него в суд, она не смогла. Офицеры управы просто вышвырнули ее».

"Разве это нормально? Ничего хорошего в людях в управе нет."

……

Лицо Чжэн И помрачнело.

«Молодой господин Чжэн, если с этим вопросом не справиться должным образом, это повлияет на вас. Молодой мастер Чжэн должен принять быстрое решение. Фэн Цзинъюань убедил Чжэн И.

«Каково быстрое решение?» Чжэн И посмотрел на Фэн Цзинъюаня.

«Естественно, сильный мужчина ломает себе запястье». Фэн Цзинъюань сказал, что, по его мнению, Чжэн И должен отказаться от Цзян Чжэня и не позволять делам Цзян Чжэня вовлечь его.

Когда Фэн Цзинъюань впервые заговорил, Чжао Цзингэ не понял, но он знал значение фразы «Сильный человек ломает себе запястье», поэтому вскоре он вдохновился и быстро понял смысл Фэн Цзинъюаня.

Не задумываясь, Чжао Цзингэ взмахнул кулаком и ударил Фэн Цзинъюань по носу.

У Чжао Цзингэ всегда был хороший характер, но теперь Цзян Чжэня арестовали!

Он уже был расстроен, но в это время кто-то еще посоветовал Чжэн И сломать запястье... Чжао Цзингэ не остановился после одного удара и схватил Фэн Цзинъюаня за одежду, чтобы повалить его на землю.

Толстое тело Фэн Цзинъюаня просто швырнули на землю, но он не рассердился. Он только вздохнул и сказал: "Чжао Цзингэ, это действительно лучший способ. Не волнуйся, молодой мастер Чжэн защитит тебя."

Когда Фэн Цзинъюань говорил так, он тайком взглянул на Чжэн И. Он чувствовал, что то, что он придумал, было определенно хорошей идеей для Чжэн И, без Цзян Чжэня разве агентство сопровождения Цзиньчжэня и здание Цинфэн не стали бы просто Чжэн И?

Чжэн И сохранял спокойное выражение лица и ничего не говорил, в это время Чжао Цзингэ еще раз ударил Фэн Цзинъюаня ногой.

«Чжао Цзингэ, давай посмотрим ближе». — сказал Чжэн И Чжао Цзингэ.

Когда Чжэн И сказал это, было очевидно, что он не хотел бросать Цзян Чжэня, Фэн Цзинъюань слегка нахмурился.

Он уже обидел Цзян Чжэня и хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы подавить Цзян Чжэня, но не ожидал, что всё будет иначе.

Однако теперь Цзян Чжэнь, даже если он не умрет, останется лишь наполовину жив.

Фэн Цзинъюань вытер кровь из носа, потер место, которое ударил Чжао Цзингэ, и встал с земли. Затем он последовал за ними, как и все остальные, в это время мальчик-слуга из семьи Чжэн прибежал издалека с улыбкой на лице: «Молодой господин Чжэн, молодой господин Чжэн…».

Чжоу Маохэ приехал из Фучэна ночью, так что было еще рано, когда он забрал Цзян Чжэня. Но после всех этих хлопот время обеда уже миновало.

Как только он прибыл в здание управы в уезде Хэчэн, он попросил своих людей взять под контроль все здание, а затем открыть двери окружного суда, чтобы публично допросить Цзян Чжэня.

Когда Цзян Чжэня привели в вестибюль, у входа в здание суда уже было полно людей.

Сун Ли был возле здания суда, постоянно пропагандируя то, что сделал Цзян Чжэнь, раньше его никто не слушал, но теперь все люди, которые слушали его, просто кивали головами.

Большинство жителей провинциального городка не имели никакого отношения к Цзян Чжэню или эскорт-агентству Цзиньчжэнь. На этот раз они были просто взволнованы, увидев, как имперский посланник судит злодея.

«Мой лорд, пожалуйста, дайте мне правосудие!» Старушка Цзян, которая следовала за Цзян Чжэнем, встала на колени на землю, выла и плакала.

Цзян Чжэнь был красиво одет, но семья Цзян, одетая в лохмотья, выглядела очень жалко.

Люди сочувствуют слабым, поэтому, когда они увидели эту сцену, даже если у некоторых людей все еще были некоторые сомнения, они также думали, что Цзян Чжэнь не был хорошим, и точно так же, как Чжоу Маохэ, проявили сочувствие к семье Цзян.

Чжоу Маохэ ударил по деревянному стулу и сказал Цзян Чжэню: «Цзян Чжэнь, ты признаешь свою вину?»

Цзян Чжэнь ничего не сказал.

Чжоу Маохэ посмотрел на равнодушного Цзян Чжэня, очень рассерженного, но вдруг обнаружил, что… Цзян Чжэнь никогда не опускался на колени!

Он тут же снова шлепнул по деревянному стулу: «Ты встань передо мной на колени!»

После того, как он перешел дорогу, он никогда ни перед кем не преклонял колени, даже когда встретил второго дядю Чжэн И в столице. Он никогда не падал, а теперь они хотят, чтобы он встал на колени?

На самом деле, стояние на коленях не стоило и упоминания. Говорили, что колени человека сделаны из золота, но когда его тренируют, он должен делать все. Для тех, кто встает на колени, чтобы попрактиковаться в стрельбе из оружия, это действительно не стоило упоминать.

Но встав на колени перед Чжоу Маохэ, в конце концов он все еще немного сопротивлялся.

«Кто-нибудь, скажите ему встать передо мной на колени!» — сказал Чжоу Маохэ.

Как только Чжоу Маохэ произнес слова, кто-то вышел вперед и хотел ударить Цзян Чжэня по сгибу ноги.

"Подождите!" В этот момент снаружи раздался голос.

Этот голос был знаком Цзян Чжэню, и когда он повернул голову, чтобы посмотреть, он увидел Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ, оттолкнув несколько человек, теперь стоял у входа во двор и с тревогой смотрел на Цзян Чжэня.

«Наглец!» Чжоу Маохэ недовольно посмотрел на Чжао Цзингэ.

Чжоу Маохэ также был очень недоволен Чжао Цзингэ, который не был почтителен по отношению к двум старикам из семьи Цзян. Он бы не отпустил Чжао Цзингэ, если бы не увидел Чжао Цзингэ, одетого в лохмотья, и, похоже, Цзян Чжэнь плохо с ним обращался.

Но теперь он был еще больше недоволен Чжао Цзингэ.

«Цзингэ». Цзян Чжэнь нахмурился. Раньше он не хотел вставать на колени и в его сердце было небольшое недовольство, но сейчас..

Он не мог вовлеч Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь уже собирался встать на колени, когда услышал резкий голос: «Где Цзян Чжэнь? Здесь указ! Цзян Чжэнь принял императорский указ!»

Императорский указ? Почти все в комнате замерли при этих словах.

Как императорский указ мог появиться из ниоткуда? Этот указ был для Цзян Чжэня?

Чжоу Маохэ не мог не нахмуриться, но как бы он ни был недоволен, ему все же пришлось уступить императорскому указу.

Семья Цзян была ошеломлена, имперский посланник уже был легендарной фигурой, но ведь был еще и императорский указ? Этот императорский указ? Цзян Чжэнь?

Что, черт возьми, здесь происходит? Как Цзян Чжэнь мог получить императорский указ?

Лицо Цзян Чэнсяна побледнело, и он внезапно начал сожалеть об этом. Он уже решил не провоцировать Цзян Чжэня, так почему же его все еще можно убедить подать в суд на Цзян Чжэня?

Люди снаружи тоже почувствовали, что это было очень странно, неожиданно и пришел императорский указ… Что происходит?

Как бы все ни сомневались в это время, все люди должны преклонить колени, чтобы выслушать указ.

«Императорский указ императора Фэнтяня Чэнъюня… для Цзян Чжэня из уезда Хэчэн за предложение стратегии спасения жизней людей…»

Императорский указ был самым обычным одноцветным императорским указом, в конце концов, Цзян Чжэнь был всего лишь штатским.

Награда тоже была невелика, кроме сотни золотых, была лишь табличка, которая немного смутила Цзян Чжэня — доброжелательность доктора.

В предыдущей династии, если бы он был спокойным и добродушным, ему могли бы дать самый низкий чин. Но в Даци, если бы он не внес большой вклад в страну, он не мог бы получить титул так естественно, что Цзян Чжэнь не мог получить эту честь.

Но императорский указ по-прежнему давал ему льготы.

«Награжденному не нужно вставать на колени, вот и все». Евнух средних лет, держащий в руках императорский указ, казалось, чувствовал себя немного неловко, едва не приподнявшись, чтобы закончить чтение императорского указа. В конце чтения голос также становится хриплым.

В Даци, пока у вас есть репутация ученого, вы можете видеть лица чиновников, не вставая на колени. Это льготное обращение было на самом деле ничем, но в это время был такой указ.

Лицо Чжоу Маохэ стало черным.

Когда евнух увидел Чжоу Маохэ, его сердце забилось, как барабан.

Чжоу Маохэ даже осмеливается задирать вдовствующую императрицу, не говоря уже о евнухах. На самом деле он вообще не хотел разговаривать с Чжоу Маохэ.

Просто... молодой мастер Чжэн заставил их, так что он ничего не мог сделать.

"Господин Чжоу, Цзян Чжэнь предложил метод заживления ран, спасший жизни многих людей. Многие генералы придают ему большое значение, господин Чжоу…"

«Что такое этот Цзян Чжэнь, этот чиновник, естественно, ясно рассудит! Евнуху незачем говорить больше!» — сказал Чжоу Маохэ.

Хотя этот указ позволял Цзян Чжэню не преклонять колени перед официальными лицами, на этом он заканчивался. Он не верил, что не может позволить Цзян Чжэню подчиняться закону!

Думая таким образом, Чжоу Маохэ мрачно посмотрел на Цзян Чжэня и собирался преподать Цзян Чжэню несколько уроков, прежде чем продолжить суд.

«Если присутствуют бабушки и дедушки и родители, но дети и внуки создали отдельные реестры для раздела имущества, штраф составляет 100 ударов тростью». Чжоу Маохэ сказал: «Вперед, мужчины! Вытащите его и избейте!»

В предыдущей династии были дети и внуки, которые вели отдельные подворовые книги и делили имущество. Это раскол семьи и сокрытие личных денег, приговорили к трем годам тюрьмы, а в Даки поменяли на сто палок.

Это изменение было сделано давно, но мало кто был наказан по этой причине. Жители уезда Хэчэн даже не знали, что такое раньше существовало.

Это… это действительно так работало? Люди были полны сомнений, но Чжао Цзингэ очень волновался.

"Мой господин! Цзян Чжэнь стал членом моей семьи, поэтому он не может позволить, чтобы его обвиняли в этом! — громко сказал Чжао Цзингэ.

Как раз в этот момент зазвучал большой барабан за пределами управы, и в то же время отец Хэ Чуншэна появился из ниоткуда: "Мой господин, я хочу пожаловаться! Я хочу подать в суд на своего сына... за сокрытие денег!"

Его отец был остановлен управским офицером, но он все еще очень громко кричал, мало того, но вскоре к нему подбежали и столпились несколько мужчин средних или пожилых лет: «Мой господин, мой господин, я тоже хочу пожаловаться!»

— Я тоже хочу пожаловаться!

"Я тоже!"

……

Все эти люди были представлены Хэ Чуншэну его отцом, один за другим… все они были игроками из уезда Хечэн.

Если эти люди потеряют деньги, им придется продать своих собственных детей и жену, но теперь они могли получить деньги, если приедут в управу, чтобы подать в суд, поэтому они, естественно, были готовы это сделать.

Они вообще не заботились о своих замужних дочерях или сыновьях. Некоторые из них даже ходили к ним, чтобы занять денег, и были выброшены, так что они даже затаили злобу на своих дочерей.

«Мой господин,я не ел уже несколько дней, а у меня нет денег, чтобы тратить. Дочь не дает мне денег. Ваше превосходительство, вы должны отдать мне справедливость!

"Ваше превосходительство, мой зять очень богат, но запрещает моей дочери давать мне деньги. Ваше превосходительство, вы должны отдать мне справедливость!"

Отец Хэ тоже кричал: «Мой господин, когда мой гер сын женился, он оставил меня одного, мой господин! Я очень несчастен!»

Лицо Чжоу Маохэ становится черным: «Не валяй дурака!»

Эти люди явно были здесь, чтобы создать проблемы. Кто в этом мире стал бы просить деньги у замужней женщины, чтобы зарабатывать на жизнь?

Это определенно делал Цзян Чжэнь, чтобы он позволил ему сорваться с крючка!

Чжоу Маохэ уже немного злился, но в это время Цзян Пин вошел внутрь с людьми из деревни Хэси.

Пришло так много людей, что они вытеснили зрителей.

На самом деле, некоторые зрители не хотели уходить, но среди людей в деревне Хэси затесались эскорт-охранники из эскорт-агентства Цзиньчжэнь.

Этим людям было очень легко оттолкнуть тех людей.

«Мой господин, мы здесь, чтобы свидетельствовать в пользу Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь не совершал преступления. Он не совершал преступления неблагочестия! — сказал Цзян Пин, но когда он говорил, он чувствовал себя немного виноватым.

Но вскоре его вина исчезла.

Хотя Цзян Чжэнь вначале зашел слишком далеко, то, что сделал Цзян Чжэнь, было намного лучше, чем то, что сделали Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян!

Эти два человека были очень непослушными, не только выжимая все деньги из старой четы Цзян, но также отказываясь работать и настаивая на том, чтобы эти двое стариков выполняли всю работу на ферме за них.

— Пожалуйста, будьте благоразумны, милорд. Другие жители деревни Хэси тоже встали на колени.

Если бы Цзян Чжэнь был неумолим к семье Цзян, они не обязательно пришли бы давать показания, но на самом деле Цзян Чжэнь ничего не сделал семье Цзян! Раньше, когда семья Цзян хотела продать Цзян Сяомэй, он даже потратил деньги, чтобы купить Цзян Сяомэй и позволить ей жить в своей семье. Они также слышали, что Цзян Сяомэй выйдет замуж через несколько дней, и Цзян Чжэнь даже даст ей приданое.

Напротив, это было… Те, кто не был добр к семье Цзян.

Семья Цзян даже дошла до того, что хотела подать в суд на собственного сына и брата, это… Неизвестно, что они сделают с ними в будущем!

В это время многие люди один за другим стояли на коленях у дверей окружного суда, некоторые были здесь, чтобы подать в суд, некоторые были здесь, чтобы давать показания, поэтому волнение было очень большим.

Раньше люди возле окружного суда подавляющим большинством осуждали Цзян Чжэня, но теперь все приходят в замешательство.

«Император даже послал императорский указ этому Цзян Чжэню, каково происхождение этого Цзян Чжэня?»

«Этот Цзян Чжэнь вышел замуж в другую семью. С этой точки зрения, имперскому посланнику не следует просить его обеспечить старость родителей…»

«Вся деревня говорит за этого Цзян Чжэня…»

….

Жители уезда Хэчэн говорили, но в то же время люди, которые следовали за Чжоу Маохэ в это место, чтобы учиться, также были немного сбиты с толку — этот Цзян Чжэнь, он был хорошим или плохим?

Однако Чжоу Маохэ становится только злее.

Эти люди, люди Цзян Чжэня, должно быть, заплатили им за то, чтобы они пришли!

«Вы настолько одержимы деньгами Цзян Чжэня, что лжесвидетельствовали ради него?» — сердито сказал Чжоу Маохэ.

«Ваше превосходительство, мы не…» Цзян Пин смотрел на Чжоу Маохэ, он был напуган Чжоу Маохэ, поэтому не мог говорить ровно.

Однако, даже если бы он не мог бегло говорить, кто-то другой мог бы. Чжао Лю опустилась на колени до земли и прямо сказала: «Ваше превосходительство, вы ошибаетесь! Цзян Чжэнь никогда не совершал преступления из-за неверности. Он был сыновним с детства и помогал своей семье в работе, с пяти или шести лет он помогал заботиться о своих младших братьях, а с семи или восьми лет работал в поле. А с 11 или 12 он работал больше, чем его отец!»

«Все в нашей деревне знают, что до того, как он пришел в наш дом, он выполнял всю сельскохозяйственную работу в семье Цзян».

«Он также единолично воспитал Цзян Чэнсяна и Цзян Сяомэй!»

……

Чжао Лю продолжала говорить, и когда она закончила, люди из деревни Хэси немедленно отреагировали.

Да, Цзян Чжэнь раньше был очень почтительным!

"Вот так. В прошлом, когда Цзян Чжэнь был еще в семье Цзян, он выполнял всю тяжелую работу семьи Цзян."

«Если у семьи Цзян была хорошая еда, ее давали только двум младшим сыновьям, а старший Цзян даже не ел, но он никогда не злился на это».

«Старая леди Цзян всегда била его, он очень сильно страдал».

……

Жители деревни Хэси говорили один за другим.

Люди снаружи были очень шумными, но Чжоу Маохэ не отпустил их и даже не дал им поговорить.

Но он им не поверил.

Эти богатые люди самые коварные, они также умели использовать деньги, чтобы покупать других, таких людей чаще всего покупают!

Чжоу Маохэ посмотрел на этих людей с холодным выражением лица: «Не говорите чепухи, если вы будете лжесвидетельствовать за деньги и срывать общественный суд, каждый из вас будет побит палкой по двадцать раз!»

Двадцать палок? Жители деревни Хени немного испугались, услышав это.

Они уже немного побаивались правительства, так что теперь, услышав, что их будут бить, они, естественно, немного вздрогнули. Но никто из сопровождения, работавшего под началом Цзян Чжэня, не дрогнул.

— Ваше превосходительство, мы сказали правду!

Хэ Чуньшэн посмотрел на своего отца, и его отец тоже громко сказал: «Мой господин, когда мой младший сын еще не был женат и жил дома, я относился к нему лучше, чем эта семья Цзян относилась к Цзян Чжэню. Милорд, он тоже должен дать мне денег! Как он может не дать мне денег?»

Когда Чжоу Маохэ был при императорском дворе, он мог много говорить, но перед этими людьми он не мог говорить много.

Он был предан людям, так как же эти люди могли этого не понять? Он не мог поверить, что они все еще помогают этому Цзян Чжэню!

Каким хорошим человеком может быть такой человек, как Цзян Чжэнь?!

«Господин Чжоу, мне нужно кое-что сказать». — внезапно сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь до сих пор был в плохом настроении, но теперь он уже понял это.

Он вообще не может жить мирной жизнью, поэтому, когда пришло время, ему пришлось бороться за неё.

Конечно, главным приоритетом было сначала решить стоящую перед ним проблему.

Цзян Чжэнь выглянул из-за офицеров управы и увидел Чжао Цзингэ, встревоженно стоящего у двери, а также людей из деревни Хэси.

Он вдруг успокоился.

Он будет в порядке.

Цзян Чжэнь посмотрел на Чжоу Маохэ и прямо сказал: «Господин Чжоу, в прошлый раз вы пришли ко мне на банкет в честь дня рождения моей матери. Боюсь, вы уже знали, что семья Цзян хотела подать на меня в суд, так что могу ли я сказать несколько слов?»

Услышав, как Цзян Чжэнь упоминает банкет в честь дня рождения, Чжоу Маохэ так разозлился, что даже не хотел драться с ним.

В то время у него было хорошее намерение уговорить Цзян Чжэня, но он не ожидал, что Цзян Чжэнь вообще не послушает и даже попросит людей выгнать его!

Глядя на отношение Цзян Чжэня в то время, можно было сказать, что он плохо относился к своим родителям…

«Тогда скажи это, мне хочется знать, что ты хочешь сказать! — сказал Чжоу Маохэ.

Цзян Чжэнь не сказал ни слова. Вместо этого он дернул ремень, сорвал с себя одежду и снял ее.

Хотя сейчас была зима, Цзян Чжэнь не боялся холода, потому что много тренировался. Он также не носил много одежды, поэтому в это время он мог очень просто раздеться.

"Ты!" Чжоу Маохэ собирался раскритиковать его, но вдруг не смог больше сказать то, что хотел.

На теле Цзян Чжэня было много старых травм.

Раны на теле Цзян Чжэня принадлежали бывшему старшему Цзяну.

Когда он жил в семье Цзян, старший Цзян был избит и ранен членами семьи Цзян. На его теле было много ран, которые никогда не лечили. Естественно, теперь все эти раны превратились в шрамы.

Цзян Чжэнь указал на глубокую рану на руке: «Господин Чжоу, эта рана была нанесена моей матерью, когда мне было семь лет».

Затем он указал на ожог на другой руке: «Господин Чжоу, эта рана была нанесена моей матерью, когда она обожгла меня, когда мне было шестнадцать лет».

«Когда мне было 15 лет, мой отец обжег меня горячим бамбуком».

«Эта рана…»

……

На теле старшего Цзяна было много ран. На самом деле, они были оставлены не только пожилой женщиной Цзян, а некоторые из этих ран были оставлены людьми того же возраста из деревни Хэси, которые издевались над ним.

Но в это время Цзян Чжэнь обвинил во всем старушку Цзян и мясника Цзяна. В любом случае, они не смогут вспомнить, сколько раз они избивали старшего Цзяна.

Чжоу Маохэ обвинял Цзян Чжэня, но ничего не мог сказать. Он не знал, что пара Цзян так плохо относилась к Цзян Чжэню.

Ученые, которые пришли сюда вслед за Чжоу Маохэ, в этот момент тоже молчали.

Люди сочувствуют слабым. Раньше семья Цзян выглядела слишком жалко, поэтому они сочувствовали семье Цзян, но теперь….

— Ваше превосходительство, он мой сын, ну и что, если я его побью? Ваше превосходительство, он ударил нас! — воскликнула пожилая леди Цзян.

Просто если она и плакала сейчас, то сочувствующих ей явно было не так много, как вначале.

Чжоу Маохэ нахмурился и тут же сказал: «Цзян Чжэнь, твои родители дали тебе плоть и кровь, это просто какое-то наказание, от которого ты пострадал…»

«Господи, я еще не договорил!» Цзян Чжэнь сказал: «Господин Чжоу, я не пытаюсь вызвать сочувствие, я просто хочу сказать господину Чжоу, что к их словам нельзя относиться легкомысленно… им не следовало говорить вам, что я прожил жизнь хуже, чем скот и лошадей в семье Цзян уже более двадцати лет».

Лицо Чжоу Маохэ напряглось, раньше он действительно не знал, что отец и мать Цзяна плохо относились к Цзян Чжэню.

«Мой господин, они плохо обращались со мной, но, как сказал мой господин, я родился и вырос у них, поэтому, что бы они ни делали со мной, я страдал молча». Цзян Чжэнь сказал: «Ваше превосходительство, прежде чем я ушел из дома, я работал, как они хотели, и никогда не жаловался. Я также никогда ничего им не делал после того, как ушел из дома, поэтому, пожалуйста, имейте это в виду!»

«Вы говорите ерунду, вы явно неоднократно нас избивали!» Старая леди Цзян и другие сказали один за другим.

«Ваше превосходительство, если я действительно хотел извести их, почему они не покинули деревню Хэси и не убежали куда-нибудь еще?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Ты не поддерживаешь своих родителей, видя, что у твоего родителя не хватает еды, ты все еще равнодушен. Что вы можете сказать об этом?» — снова спросил Чжоу Маохэ.

«Я хотел бы попросить моего Господина обыскать этих людей». — внезапно сказал Цзян Чжэнь.

"Обыскать?" Чжоу Маохэ был ошеломлен.

«Ваше превосходительство пусть кто-нибудь придет и обыщет их, тогда мы сможем узнать, действительно ли моим родителям не хватало еды!» Цзян Чжэнь сказал, что он был очень хорош в наблюдении за людьми, и, наблюдая за этими людьми из семьи Цзян раньше, он понял одну вещь.

Старушка Цзян, должно быть, прячет серебро.

— На каком основании вы хотите обыскать мое тело? Старушка Цзян сразу сказала, а затем сказала Чжоу Маохэ: «Мой господин, разве вы не говорили, что отдадите нам справедливость? Милорд, почему бы вам уже не арестовать его?

Среди семьи Цзян Цзян Чэнсян был самым умным, поэтому, услышав, что Цзян Чжэнь сказал об обыске их тел, его сердце подпрыгнуло, и он немного запаниковал.

До того, как молодой мастер Шэнь дал им много серебра, они разделили это серебро на три части, он, Цзян Чэнвэнь и его мать получили одну долю.

Долю Цзян Чэнвэня, вероятно, забрала Хуан Минь, но он отдал Чжу Шуфэнь только 20 серебра своей доли, а остальное серебро….. было спрятано на его теле.

Он боялся держать его дома, опасаясь, что его украдут, поэтому, естественно, ему пришлось надеть его на себя. Его родители, вероятно, сделали то же самое.

В прошлом они никогда бы так не поступили, но в последнее время дома им не спокойно и над ними издеваются в деревне. Как они посмели оставить его дома? Но если деньги найдут…

Старушка Цзян все еще создавала проблемы, но Цзян Чэнсян достал свои деньги и сказал: «Господин, у меня есть немного денег». Он вынул серебро по собственной инициативе, что было лучше, чем обыск.

«Почему у тебя с собой так много серебра?» Чжоу Маохэ был удивлен, что этот человек смог взять сорок серебра именно сейчас. Он явно не так беден, как кажется!

«Мой господин, серебро есть не только у меня, но и у моей матери», — сказал Цзян Чжэнь.

"Да, мой господин. У моей мамы тоже есть. Его подарил нам джентльмен, который нас жалел." — поспешно сказал Цзян Чэнсян.

"Подарок? Кто даст вам столько денег? Ты явно не бедный. Ты намеренно переоделся в грязную одежду и притворился бедным, чтобы навредить мне, — сказал Цзян Чжэнь. «Ваше превосходительство, когда я вышел замуж в семью Чжао, семья Чжао была без гроша в кармане, то есть не имела даже клочка земли. Чжао Цзингэ, их сын, должен был работать на постоянной основе, чтобы зарабатывать деньги, чтобы прокормить свою семью, поэтому их семья каждый день ела жидкую кашу. Но в то время у семьи Цзян было более 30 му земли, и она была одной из самых богатых семей в деревне Хэси. Говорили, что я заставил родителей жить отдельно, но я не смею в этом признаться. Они просто завидуют развитию семьи Чжао, поэтому хотят навредить мне».

У Цзян Чэнсяна неожиданно оказалось так много денег, что люди уже начали подозревать семью Цзян. Затем Цзян Чжэнь сказал что-то вроде этого. . .

Да, в то время семья Цзян была намного богаче, чем семья Чжао, и Цзян Чжэнь был здоров. . . Почему он решил пойти к семье Чжао?

Цзян Чжэнь еще не оделся, поэтому его верхняя часть тела была обнажена. Он стоял прямо и говорил ни смиренно, ни высокомерно. Он был очень убедителен.

Выражение лица Чжоу Маохэ застыло. Если то, что сказал Цзян Чжэнь, было правдой, то...

Выслушав только одну сторону, слова семьи Цзян, Чжоу Маохэ уже имел предвзятое мнение о Цзян Чжэне, и теперь. . .

«Цзян Чжэнь, ты не сможешь меня обмануть!» Чжоу Маохэ снова хлопнул по деревянному стулу.

«Нет, я говорю правду. Пожалуйста, проверьте это», — сказал Цзян Чжэнь.

«Ваше превосходительство, если бы Цзян Чжэнь не спас мне жизнь, когда я отправился в столицу, боюсь, он до сих пор остался бы без гроша в кармане. . . Увы, я не должен был давать ему много денег из благодарности, из-за чего он стал преследуемым и привлечен к судебной ответственности из-за его денег». Чжэн И вздохнул и сказал: «Эти деньги тоже не для него одного. Чжао Цзингэ была беременным, но он все еще защищал меня. . .»

"Да. В прошлом, когда у Цзян Чжэня не было денег, почему они не пытались подать в суд на Цзян Чжэня?»

"Да! Когда Цзян Чжэнь ушел из семьи Цзян, семья Цзян все еще была богатой. Если бы не Цзян Чэнвэнь, которого обманули на деньги, как они могли докатиться до такого сегодня?»

«На самом деле семья Цзян сейчас не бедна. У них еще много земли! Цзян Чэнсян также носит с собой 40 серебряных монет!»

. . .

Люди говорили один за другим. В это время сердца людей в уезде Хэчэн уже были неравнодушны к Цзян Чжэню.

Чжоу Маохэ только чувствовал, что он немного шатается. Были ли все предыдущие события совпадением?

Раньше он никогда не обращал внимания на семью Чжэн. В конце концов, в семье Чжэн не было других многообещающих людей, кроме второго мастера Чжэн. Когда он пришел в Цзяннань на этот раз, он на самом деле хотел проверить кого-то еще. Именно это письмо разозлило его и заставило прийти сюда.

Чжоу Маохэ все еще был в раздумьях, но Цзян Чэнсян уже волновался все больше и больше.

После императорского указа и всего этого. . . если бы все так и продолжалось, он действительно боялся, что Цзян Чжэнь выберется из этого!

Почему этот имперский посланник был таким педантичным? Когда дело было в суде, почему он все еще позволял людям говорить и даже слушал разговоры посторонних?

Цзян Чэнсян торопился, когда внезапно кто-то пришел снаружи.

Увидев этих людей, Чжэн И и Чжао Цзингэ почувствовали облегчение.

Пришли люди с двух сторон. Одна группа состояла из мужчин и женщин, которых Цзян Чжэнь спас из пиратского гнезда. Как только они пришли, они встали на колени и заплакали, умоляя за Цзян Чжэня.

Чжоу Маохэ попросил кого-то посмотреть снаружи и вскоре узнал, что происходит.

Когда Цзян Чжэнь ранее сопровождал Чжэн И в столицу, он победил группу бандитов и спас многих людей от их рук. Он открыл эскорт-агенство Цзинчжэнь с людьми, которых спас от рук пиратов.

Чжоу Маохэ и этот человек всегда сочувствовали слабым, поэтому в это время у него было немного плохо на сердце. Лидер другой группы пришедших людей был седовласым стариком, а рядом с ним стоял второй дядя семьи Цзян.

Второй дядя семьи Цзян ранее сделал выговор Цзян Чжэню очень сильным голосом. Он был очень красноречив и уверен в себе, но теперь, когда он подошел к управе, он склонил голову, как перепел, с очень испуганным видом. Он действительно очень боялся.

Чжао Лю и Чжао Фугуй привели жителей Хэси в уездный город, полагаясь на их эмоции и разум, но он был другим.

Все они, старейшины семьи Цзян, были связаны людьми, посланными Чжэн И.

Чжэн И решил спасти Цзян Чжэня, поэтому он подумал о том, как относиться к ним так же, как они относятся к другим.

Если семья Цзян может подать в суд на Цзян Чжэня, почему он не может найти кого-нибудь, кто подаст в суд на семью Цзян? В семье Цзян не было людей более высокого ранга, чем Мясник Цзян.

После запугивания нескольких старейшин семьи Цзян все они послушно подчинились. Они боялись имперского посланника, но они также боялись семьи Чжэн и Цзян Чжэня.

Теперь все их семьи были в руках Чжэн И. . . поэтому они собирались подать в суд на семью Цзян, несмотря ни на что.

Даци был очень добр к пожилым людям. Людям старше семидесяти лет не нужно было становиться на колени при встрече с официальными лицами. Чжоу Маохэ всегда уважал пожилых людей, даже если он знал, что эти люди также должны прийти сюда, чтобы спасти Цзян Чжэня, он все же почтительно пригласил их на суд.

«Старейшины, вы тоже здесь, чтобы молить о пощаде для Цзян Чжэня? С его стороны было неправильно игнорировать своих родителей… — сказал Чжоу Маохэ.

«Ваше превосходительство, мы здесь не для того, чтобы молить о пощаде для Цзян Чжэня. Мы здесь, чтобы подать на кого-то в суд, — сказал старик впереди.

Этот старик был самым старшим членом семьи Цзян. Он не был похож на второго дядю семьи Цзян, вечно прыгающего. На самом деле, он всегда был равнодушен к тому, что происходило вокруг него, и просто ждал, пока его сын каждый день будет приносить ему еду. Покончив с едой, он садился у входа в дом, либо сонный, либо рассказывая истории младшему поколению семьи.

Но в это время все члены его семьи находились под опекой Чжэн И, поэтому ему тоже пришлось приехать.

Чжоу Маохэ был поражен и тут же спросил: «Вы также хотите подать в суд на Цзян Чжэня?»

«Нет, милорд, я хочу подать в суд на Цзян Чэнвэня. Он ленив и заставил своих родителей продать свои поля и землю из-за собственной расточительности. После того, как его обманули с деньгами, он даже продал свою младшую сестру, что действительно не по-родственному». Старик продолжил: «После этого он также заставил свою старую мать работать на полях, чтобы поддерживать его. Он просто хуже животных».

«Господин, я также хочу подать в суд на Цзян Чэнсяна. Он обманул своих родителей на деньги. Он не работал и позволял своему старому отцу заботиться о его семейных делах, когда он был в провинциальном городе, ел мясо и пил, оставив отца голодать дома. Он также непочтительный, — продолжил старик.

"Что!" Чжоу Маохэ был потрясен. Он никак не ожидал, что выйдет что-то подобное. Кто-то вышел, чтобы подать в суд на двух других сыновей семьи Цзян.

"Бред какой то. Мои Чэнвэнь и Чэнсян самые почтительные!» Старушка Цзян тут же сказала: «Ваше превосходительство, вы не можете слушать его вздор!»

— Милорд, я сказал правду. Ты только посмотри на их руки, — снова сказал тот старик.

Руки пожилой леди Цзян и мясника Цзяна были полны мозолей и множества обмороженных ран.

Чжоу Маохэ уже видел руки этих двоих раньше, и после этого он почувствовал к ним еще большую симпатию, но потом, глядя на руки Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна. . .

У этих двух мужчин, Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна, не было мозолей на руках! Особенно Цзян Чэнсян, его пара рук была в очень хорошем состоянии. Его руки выглядели так, будто принадлежали не деревенскому человеку, а ученому!

Напротив, Цзян Чжэнь. . .

Цзян Чжэнь протянул руки. Эти руки не были обморожены, но были покрыты толстыми мозолями, черными и толстыми. На них тоже было много шрамов.

Чжоу Маохэ раньше не верил словам Цзян Чжэня, но тут же замер.

«Ваше превосходительство, Цзян Чэнсян вынудил своих родителей разделить семью, потому что его старшего брата лишили денег. Многие люди в деревне Хэси знают об этом деле, поэтому, пожалуйста, милорд, тщательно расследуйте его». Тогда старики сказали: «В то время жена Цзяна Чэнсяна привела свою семью в семейный дом Цзян и заставила своих родственников. . . разделить семью. . .»

Этот старик посмотрел на второго дядю семьи Цзян; второй дядя тут же достал письмо.

«Милорд, это то, что мы просили их разделить; это не тоже самое! Мой господин!" – сказала старушка Цзян.

Этот старик взглянул на Мясника Цзяна, указал на нее и медленно сказал: «Милорд, я также хочу подать в суд на нее, Цзян Ван. Эта Цзян Ван не является добродетельной женой или матерью, поэтому им следует развестись».

Старушка Цзян была ошеломлена и не могла отреагировать. Ее тоже обвинили?

В этот момент Чжоу Маохэ уже знал, что его, вероятно, подставили.

Хотя Цзян Чжэнь не был хорошим человеком, эти Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян тоже не были хорошими людьми!

«Ваше превосходительство, Цзян Чжэнь уже вышел замуж в семью Чжао, так что это вне его контроля. Но эти Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян не подчиняются своим родителям. Прошу милорда наказать их, — снова сказал тот старик.

— Вы говорите глупости! Старушка Цзян была в ярости и хотела растерзать старика.

Как бы закон ни обращал внимания на сыновнюю почтительность, в деревне она всегда была неурегулированной, так что она не считала зазорным бить этого человека.

«Ты мертвый старик. . .» Старушка Цзян очень сильно ненавидела старика, поэтому фактически повалила его на землю.

"Как ты смеешь!" Увидев это, Чжоу Маохэ пришел в ярость. Эта женщина на самом деле покусилась на старика с седыми волосами прямо перед ним!

Цзян Чэнсян тоже тайно выкрикнул: «Это плохо».

Он только думал, что имперский посланник поверил им, и поскольку Цзян Чжэнь действительно не поддерживал его родителей, они легко могли подать на него в суд. Но он не думал, что, в конце концов, его втянут в это дело.

Если бы не тот факт, что этот имперский посланник был так упрям во всех этих вещах, как это могло закончиться так?

Цзян Чэнсян поспешно пошел за своей матерью, и только в этот момент пожилая леди Цзян обнаружила, что выражение лица имперского посланника выглядит особенно уродливым.

Эти . . . Эти . . .

Старушка Цзян сразу забеспокоилась. «Чэнсян».

"Мать . . .» Руки Цзян Чэнсяна немного тряслись.

«Мы не судимся. Мы больше не судимся с Цзян Чжэнем. Пойдем!" Старая леди Цзян слышала, как Цзян Чэнсян объяснял много вещей, связанных с преступлением отсутствия сыновней почтительности в эти дни, поэтому она сразу же испугалась. Она не могла допустить, чтобы что-то случилось с Цзян Чэнвэнем и Чан Чэнсяном!

Когда Чжоу Маохэ услышал ее слова, его лицо сразу же помрачнело.

Эти . . . Эти . . .

Он был так зол. Он привел много людей в свидетели этого процесса, но он оказался фарсом! Нет, эта семья Цзян просто выставила его дураком. . . Это было просто возмутительно!

Чжэн И нашел стариков по фамилии Цзян из деревни Хэси, чтобы подать в суд на семью Цзян. Но на самом деле он не был слишком уверен в этой мере. Он даже готовился к тому, что Чжоу Маохэ узнает, что эти люди были им принуждены.

К счастью . . . среди этих людей, был талантливый человек!

Выступление старика превзошло все ожидания Чжэн И, поэтому повышал ценность старика в своем сердце снова и снова, все больше и больше презирая семью Цзян.

Раньше он не обращал особого внимания на семью Цзян, поэтому не знал, что двое других детей семьи Цзян были такими.

Также было странно, что отец и мать семьи Цзян не любили своего преданного старшего сына, а предпочитали второго сына и третьего сына, которые брали у них все, что хотели.

После того, как старушка Цзян повалила старика на землю, Чжоу Маохэ немедленно пододвинул для него стул, попросив его сесть, а затем сказал: «Найдите слугу, чтобы обыскать эту Цзян Ван, а также двух человек, чтобы раздеть Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна!»

Семья Цзян, естественно, не желала такого обращения, но раньше, когда Цзян Чжэнь не желал становиться на колени, он получил императорский указ, но ничего подобного у них не было.

Одежда Цзян Чэнсяна и Цзян Чэнвэня вскоре была снята.

Эти два человека, пока они росли, действительно не испытывали никаких лишений. То есть жизнь семьи Цзян была трудной уже больше года, в то время как сами они не сильно страдали. В лучшем случае у них не было мяса.

В деревне Хэси зерно, произведенное с одного му рисового поля, все еще могло прокормить взрослого мужчину после сбора и уплаты налогов. Количество земли, которой владела семья Цзян, определенно превышало количество земли, принадлежащей взрослым в их семье. Даже если добыча сильно сократилась из-за того, что некому было работать, они не остались без еды.

Двое мужчин отказались работать, поэтому потребляли еще меньше. Сняв с себя одежду, все обнаружили, что они пухлые и покрыты тонкой и нежной плотью.

Хотя Цзян Чжэнь ел мясо каждый день, он много тренировался и потреблял много энергии. Все его тело было настолько подтянутым, что по сравнению с ним и Цзян Чэнвэнь, и Цзян Чэнсян выглядели толще его.

Хотя это было немного, слуга все же нашел у старушки Цзян семьдесят или восемьдесят серебряных.

Лицо Чжоу Маохэ было черным, как дно кастрюли. Когда он приехал в Цзяннань на этот раз, он не взял с собой столько серебра, так что у этой семьи Цзян явно было больше денег, чем у него.

«О, младший сын семьи Цзян — мой старый знакомый. Он всегда приходит ко мне домой, чтобы купить жареного цыпленка», — сказал владелец магазина по продаже жареного цыпленка в уезде Хэчэн.

Когда Цзян Чэнсян жил в провинциальном городке, даже если он не покупал так много жареного цыпленка, он приходил почти через день, чтобы купить высушенную кожуру тофу, приготовленную в рассоле жареной курицы. В последние несколько дней он также почти каждый день приходил купить жареного цыпленка.

Сун Ли, стоявший рядом с владельцем магазина, напрягся. Он был озабочен тем, насколько тяжелой была жизнь Цзян Чэнсяна, но в результате он был совершенно не прав! Жизнь другого человека была намного комфортнее, чем его! Он редко ел жареную курицу!

Сун Ли был в растерянности, когда вдруг почувствовал, что кто-то ударил его в живот.

Чжэн Баонин сжал кулак, схватил Сун Ли и ударил его. Он думал, что у Сун Ли нет плохих намерений, поэтому просто избегал его. Но когда он увидел, что этот человек плохо отзывался о Цзян Чжэне в толпе, он очень разозлился.

Сун Ли должен извлечь урок!

— Ваше превосходительство, вы все еще хотите заняться этим делом? — спросил Чжоу Маохэ один из ученых из Фучэна. Он считал, что это дело больше не должно продолжаться.

Даже если они действительно поймут ошибку Цзян Чжэня и накажут его, люди только почувствуют, что делают что-то не так.

Эти ученые были больше всего озабочены славой и не хотели терять свою репутацию, чтобы допросить этого Цзян Чжэня. Убыток перевешивал бы выигрыш.

«Мой господин, семья Цзян раньше только покупала землю, а не продавала ее. Только после того, как Цзян Чжэнь вышел замуж в семью Чжао, оставшиеся два сына стали прожорливыми и ленивыми и тратили все деньги, поэтому они снова и снова продавали землю. Но даже в этом случае их семья все еще может жить за счет этого, — снова заговорил старик, который хотел подать в суд на Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна.

Чжоу Маохэ уже был зол на семью Цзян, поэтому он немедленно указал на Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна и сказал: «Если вы хотите суда, естественно, суд должен быть. Но на этот раз это будет испытанием для вас двоих! Причастность Цзян Чжэня к истории с Домом Цинфэн будет расследована в следующий раз. В данный момент в первую очередь нужно провести расследование в отношении двух сыновей семьи Цзян!

Чжоу Маохэ холодно посмотрел на двух людей, которые его обманули, и собирался что-то сказать, когда пожилая женщина Цзян внезапно вскрикнула и бросилась обнимать его за ногу. «Ваше превосходительство, мои Чэнвэнь и Чэнсян самые почтительные. Нельзя несправедливо обвинять людей!»

«Мой Ченвэнь! У тебя тяжелая жизнь! Твоему брату на тебя наплевать, и кто-то хочет несправедливо обвинить тебя! Если что-то случится с моим сыном, я умру в этой управе!»

. . .

Когда у семьи Цзян все было хорошо, пожилая леди Цзян действительно заботилась о своей репутации, но в последнее время, когда ей уже приходилось плохо, она все меньше и меньше заботилась о мнении окружающих и становилась особенно открытой.

— Отпусти! Старая леди Цзян обняла ногу Чжоу Маохэ. Чувствуя себя беспомощным, он позволил людям, которых он привел с собой, оторвать от него старую леди Цзян.

Толпа в общественном зале сразу заволновалась. Люди снаружи смотрели с удовольствием.

Имперские посланники прибыли с частным визитом и хотели привлечь злодея к ответственности. Они смотрели много таких пьес на сцене, и если бы они были лицом, то нечего было бы видеть, кроме императорского посланника, которого обнимали за бедро, что было действительно хорошо.

"Отзовите!" — крикнул Чжоу Маохэ.

Старушка Цзян не позволила ему допросить Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяня, так что в конце концов он мог только сдаться.

Невозможно допрашивать неверных сыновей только для того, чтобы заставить их старых родителей умереть.

Однако таким образом Цзян Чжэнь также будет освобожден. . .

Услышав, что с Цзян Чжэнем все в порядке, Чжао Цзингэ, ожидавший снаружи, немедленно ворвалась внутрь.

«Цзингэ». Цзян Чжэнь подсознательно хотел обнять его, но Чжао Цзингэ яростно наклонился, чтобы избежать его объятий, подбирая одежду, которую Цзян Чжэнь бросил на землю, и завернув в нее Цзян Чжэня. «Быстро оденься!»

Увидев, что Цзян Чжэнь стоит там с обнаженной грудью, он почувствовал холод и разбитое сердце из-за Цзян Чжэня.

Цзян Чжэню действительно было немного холодно, поэтому он взял одежду и надел ее.

На его лице не было никакого выражения, когда он тихо флиртовал с Чжао Цзингэ. — Цзин, ты так торопишься. Разве ты не хочешь, чтобы другие видели мое тело? Не волнуйся. Отныне ты будешь единственным, кто увидит это».

Чжао Цзингэ: «. . .» Цзян Чжэнь слишком много думал! Он работал на ферме с голым торсом, кто его в деревне не видел? Однако он действительно не хотел, чтобы другие видели тело Цзян Чжэня…

«Я не хочу, чтобы ты простудился. Если ты заболеешь, тебе не разрешат обнять Минчжу, — сказал Чжао Цзингэ с красными глазами. На этот раз Цзян Чжэнь был в порядке, поэтому его сердце успокоилось, и он больше не мог контролировать свои эмоции.

Цзян Чжэнь быстро оделся. — Цзин, я в порядке.

Чжоу Маохэ наконец-то избавился от пожилой леди Цзян, но его официальная одежда была в беспорядке. Он подбежал к Цзян Чжэню, одарил его холодным взглядом, а затем позвал своих людей, и они побежали прямо к дому Цинфэн.

Что касается дома Цинфэн, не говоря уже о коррупции, сообщалось, что внутри было много вещей, которые можно было найти только в императорском дворце. Это также может заставить Цзян Чжэня и Чжэн И ответить перед законом!

Несмотря на то, что он изменил свое мнение о Цзян Чжэне, Чжоу Маохэ все еще чувствовал, что Чжэн И и этот человек не были хорошими людьми.

Чжоу Маохэ быстро ушел, в то время как Цзян Чжэнь был окружен другими. . . вытаскивая Чжао Цзингэ наружу. Затем Цзян Чжэнь подошел к Чжэн И. «Молодой господин Чжэн, я боюсь, имперский посланник направляется в дом Цинфэн».

Раньше кто-то устроил неприятности в доме Цинфэн. Когда Цзян Чжэнь впервые услышал об этом, его это не волновало, но, подумав об этом, он понял, что человек, который раньше создавал проблемы, вероятно, был Чжоу Маохэ. И он, возможно, собирается туда снова.

«Дом Цинфэн?» Чжэн И был ошеломлен, но тут же сказал: «Пусть люди здесь разойдутся, а потом мы вместе пойдем в дом Цинфэн, чтобы посмотреть».

Цзян Чжэнь кивнул и последовал за Чжэн И в карету, которую Чжэн И уже приготовил давным-давно, затем они вдвоем отправились в дом Цинфэн.

Чжао Цзингэ тоже хотел последовать за ними, но ему все еще нужно было успокоить жителей Хэси, поэтому он мог только остаться.

«Цзян Чжэнь, боюсь, я втянул тебя в этот инцидент. Мне очень жаль, — сказал Чжэн И, садясь в карету.

«Молодой мастер Чжэн, никто не ожидал такой неожиданной беды. Кроме того, меня не обязательно обвинял в этом молодой мастер Чжэн. Может быть, кто-то увидел меня в плохом свете и подкупил семью Цзян, чтобы сделать это», — сказал Цзян Чжэнь. Многие думали, что серебро на Цзян Чэнсяне и пожилой леди Цзян было чем-то, что было у них изначально, но он точно знал, что это не так.

Семья Цзян определенно не могла больше иметь столько денег, так что это серебро определенно было подарено им кем-то другим. Тем не менее, этот вопрос можно было бы отложить на время и медленно расследовать позже.

— Как ты думаешь, это может быть Фэн Цзиньюань? — спросил Чжэн И. Ранее этот Фэн Цзиньюань посоветовал ему отказаться от Цзян Чжэня.

«Теперь он привязан к вам, молодой мастер Чжэн, поэтому он не будет так быстро уничтожать вас», — сказал Цзян Чжэнь. Вначале Фэн Цзинъюань получил от него пощечину, но он все равно время от времени подходил к его двери, чтобы вручить ему подарок и загладить свою вину. . . Такой человек никогда бы не сделал ничего подобного теперь.

— Тогда кто это мог быть? Чжэн И нахмурился. Он всегда был миролюбив, когда зарабатывал деньги, и никогда не переступал черту, занимаясь бизнесом. Не говоря уже о Цзян Чжэне, который тоже умел мерить.

«Подождите, пока это не закончится, а затем медленно расследуйте», — сказал Цзян Чжэнь.

"Также . . . Я не уверен, как долго этот господин Чжоу будет продолжать создавать проблемы». Чжэн И не мог не нахмуриться, думая о Чжоу Маохэ.

Условно говоря, этот Чжоу Маохэ не был плохим человеком, но он все равно не любил его за то, что он был таким.

«Молодой господин Чжэн, если он хочет устроить сцену, почему бы нам не подтолкнуть его?» — внезапно сказал Цзян Чжэнь.

"Что?" Чжэн И был ошеломлен.

На этот раз Цзян Чжэнь ничего не сказал, но написал на руке Чжэн И слова «частная соль».

Однажды у него возникла идея продать соль в частном порядке. Когда он вышел купить морепродукты, он также увидел, как соляная ферма Хунцзян прикарманила всю береговую линию, а затем продала частную и официальную соль вместе.

В префектуре Хэсин были морские торговцы, но все они вели дела на юге, потому что влияние соляной фермы Хунцзян было слишком велико.

Соляная ферма Хунцзян, полагающаяся на соль, также давно создала огромную группу интересов в префектурах Хэсин и префектурах Учжун, к северу от Хэсина.

В префектурах Хэсин и Учжун было бесчисленное множество богатых торговцев солью, включая крупных торговцев солью, поэтому вмешались богатые семьи на юге реки Янцзы.

Все должны есть соль, поэтому людям не разрешается продавать соль в частном порядке. Было разумно, что ежегодный налог на соль должен быть очень высоким, но на самом деле все было как раз наоборот.

Хотя в последние годы налог на соль все еще оставался высоким, он становился все ниже и ниже, поэтому было очевидно, что в конце концов деньги откормили всевозможных торговцев солью.

Прошло более трехсот лет с момента основания Даци, и многие недостатки становились все более и более очевидными. Центральному правительству не хватало денег; иначе вдовствующей императрице не пришла бы в голову идея назначить каких-то имперских бизнесменов для экономии денег.

При таких обстоятельствах вдовствующая императрица давно хотел поправить соляные дела, но так и не приступил к этому. Это было потому, что никто не смел ничего с этим поделать, опасаясь, что в конце концов его убьют торговцы солью.

Но на данный момент. . . разве не было честного и праведного имперского посланника?

«Цзян Чжэнь!» Чжэн И был поражен, увидев, как Цзян Чжэнь вытянул эти два слова. Цзян Чжэнь даже осмелился подумать об этом!

Могут ли обычные люди передвинуть этот кусок? Даже его дядя, кто-то при дворе, упоминая об этом, только осмелился сказать, что не знает. Однако для Чжоу Маохэ не обязательно было плохой идеей исправить соляные дела. Он боялся, что только такие люди, как Чжоу Маохэ, осмелятся на такое.

«Я могу улучшить. . . и увеличить . . . производства в будущем», — сказал Цзян Чжэнь.

В то время люди выпаривали соль, но на самом деле соль можно было сушить на солнце.

Сердце Чжэн И пропустило удар.

Когда Цзян Чжэнь впервые упомянул об этом, он не понял, почему Цзян Чжэнь сказал это, но именно тогда. . . Хотя смысл того, что сказал Цзян Чжэнь, был неясен, он уже понял.

Цзян Чжэнь намеревался позволить Чжоу Маохэ разбить группы интересов, собравшиеся вместе из-за соли, а затем получить кусок пирога.

"Это . . . Это слишком рискованно».

«Молодой господин Чжэн, семья Чжэн теперь полагается на вдовствующую императрицу, но что, если Его Величество взойдет на трон в будущем?» — тихо спросил Цзян Чжэнь.

«Его Величество принадлежит вдовствующей императрице. . ».

«Было ли когда-нибудь меньше соперничества за власть и прибыль между матерью и сыном и отцом и сыном?» — спросил Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь всегда чувствовал, что семья Чжэн сейчас нестабильна.

Мастер Чжэн был единственным в семье Чжэн, кто был чиновником, не говоря уже о том, что он шел по тому же пути, что и вдовствующая императрица. . . Если однажды вдовствующая императрица падет, что будет делать семья Чжэн?

— Но если ты вмешиваешься в это…

«Пока соляные деньги отправляются в столицу, а налог на соль становится все выше и выше, Его Величество по-прежнему будет недолюбливать семью Чжэн?» — спросил Цзян Чжэнь.

"Дай мне подумать." Чжэн И глубоко вздохнул, его сердце немного смутилось.

Он всегда знал, что Цзян Чжэнь смел, но никогда не думал, что Цзян Чжэнь может быть таким смелым. Черт, даже он был тронут.

Если бы семья Чжэн хорошо управляла соляным бизнесом, у личной казны Его Величества были бы деньги, у Министерства финансов тоже были бы деньги. . . Будь то вдовствующая императрица или Его Величество, они не захотят выступать против семьи Чжэн.

Конечно, они также должны быть осторожны, в отличие от группы людей на соляном месторождении Хунцзян, ослепленных собственными интересами и знающих только, как украсть больше денег для себя.

Чжэн И почувствовал, что задумался лишь на короткое время, когда карета остановилась; они прибыли в дом Цинфэн.

Дом Цинфэн был окружен людьми Чжоу Маохэ, и он собирался войти.

Увидев прибывших Чжэн И и Цзян Чжэня, Чжоу Маохэ сразу же сказал: «Вы пришли быстро! Боитесь, что я найду здесь то, что доступно только во дворце?

Чжоу Маохэ выглядел так, будто был уверен, что внутри что-то подозрительное, но Чжэн И на мгновение потерял дар речи.

У него не хватило смелости поместить что-то, доступное только во дворце, в дом Цинфэн. Это просто подача ложной информации.

Основная причина, по которой Дом Цинфэн был так популярен, заключалась в том, что в нем было много новинок, которых люди никогда раньше не видели. Однако, если Чжоу Маохэ хотел искать, он мог продолжить поиски.

Чжэн И был очень откровенен: «Господь Чжоу, как я, как торговец, осмелился прикасаться к вещам во дворце? Лорд Чжоу, можете просто войти и посмотреть.

Чжоу Маохэ холодно фыркнул и вошел внутрь, когда Чжэн И добавил: «Господин Чжоу, почему бы вам не позволить мне следовать за вами, чтобы я мог прокомментировать вам ситуацию внутри?»

Чжэн И и Цзян Чжэнь были всего лишь двумя людьми, поэтому Чжоу Маохэ не стал их останавливать. Потом он пошел вместе с ними.

В то время Дом Цинфэн был очень занят, но этот день был другим.

Когда императорский посланник прибыл в уезд Хэчэн, многие бизнесмены выбежали, чтобы увидеть имперского посланника династии Даци. Из-за этого в доме Цинфэн не было много гостей. В этот момент все те гости, которым запретили выходить, были напуганы.

В неужели даже пойти куда-нибудь поесть и поиграть в небольшие азартные игры было преступлением? Они не могли поверить, что это даже привлекло имперского посланника!

Когда Чжэн И хотел найти людей, спасенных Цзян Чжэнем от пиратов, чтобы свидетельствовать в пользу Цзян Чжэня, опасаясь, что это повлияет на будущий бизнес Дома Цинфэн, он не позволил женщинам и герам, работающим в Доме Цинфэн, уйти с ними, поэтому Лю Цяньцянь и Чжао Линси все время оставался в доме Цинфэн.

Услышав, что Цзян Чжэнь попал в беду, они были так взволнованы, что продолжали просить людей выйти, чтобы узнать новости. Но в результате, прежде чем они смогли узнать какие-либо новости, Дом Цинфэн был окружен!

«Что, черт возьми, происходит? Почему вы окружили нас? Лю Цяньцянь взглянула на испуганных гостей и с тревогой спросила, беспокоясь о мальчиках, которые встречали гостей у дверей.

Мальчик, который случайно видел Чжоу Маохэ несколько дней назад, закричал в это время: «Мисс Лю, что мне делать? Человек, который несколько дней назад устроил неприятности в доме Цинфэн и оскорбил вас, оказался имперским посланником!

— Имперский посланник? Лю Цяньцянь была так удивлена, что ахнула.

Этот старый педант оказался имперским посланником? Этот . . .

Лю Цяньцянь немедленно повернулась и посмотрела на Чжао Линси. Когда они посмотрели друг на друга, они обнаружили, что глаза другого человека также были полны беспокойства.

Имперский посланник хотел арестовать Цзян Чжэня не потому, что его обидели в доме Цинфэн, верно? Если бы это было так, то они действительно доставили бы Цзяну большие неприятности, так что теперь они собирались делать?

«Такой человек просто плачет перед ним», — сказала Лю Цяньцянь, и как только она произнесла ее слова, кто-то вошел снаружи. Это был Чжоу Махо.

За Чжоу Маохэ последовали многие ученые, а также Цзян Чжэнь и Чжэн И.

Личность Чжэн И была необычной, но Лю Цяньцянь и другие не были с ним знакомы. Но даже в этом случае, когда они увидели его, они почувствовали облегчение. Однако, когда они увидели Цзян Чжэня, они еще больше успокоились.

Они не знают почему, но они всегда думали, что пока Цзян Чжэнь здесь, они будут в безопасности.

Как только Чжоу Маохэ увидел Лю Цяньцяня и Чжао Линси, его лицо стало безобразным.

Он не увлекался женской чувственностью и мало заботился об их внешности, поэтому, естественно, их красота его не очаровывала. Он только подумал, что эти двое действительно не знали стыда, не сидели дома, а вместо этого продавали свои тела.

Однако те, кто следовал за Чжоу Маохэ, были учеными, которые, увидев украшение дома Цинфэн, Лю Цяньцянь и других, уже положительно относились к этому месту.

Здесь все было элегантно; немногие женщины и геры были одеты просто, что придавало им особый колорит.

«Разве молодой мастер Чжэн не собирается меня представить? Что делают эти женщины?» Чжоу Маохэ усмехнулся. «Я не ожидал, что семья Чжэн откроет бордель!»

«Ваше превосходительство обижает меня. Дом Цинфэн — это просто ресторан!» сразу сказал Чжэн И.

"Как может быть женщина в ресторане? Кто знает, что они делают! Или они были принуждены вами? "— с насмешкой спросил Чжоу Маохэ.

«Ваше превосходительство, — крикнул Цзян Чжэнь, — если вы чувствуете, что что-то не так, вы можете позволить им всем выйти и самим рассказать! Но, пожалуйста, не подставляйте других без разбора!» Говоря это, он указал на комнату рядом с собой.

«Конечно, я спрошу. Мне также не нужно ждать, пока они пойдут туда!» Чжоу Маохэ сразу сказал. Идти в комнату? Этот Цзян Чжэнь ведь не хотел дать ему деньги в частном порядке, верно?

— Ваше превосходительство можете попробовать пригласить их сюда, и мне все равно, как пройдёт ваша беседа! Цзян Чжэнь усмехнулся.

Цзян Чжэнь не хотел, чтобы Чжоу Маохэ публично допрашивал кого-либо.

Лю Цяньцянь и Чжао Линси были спасены им от пиратов. Но слуги и гости здания Цинфэн не знали их истории, если бы он допросил их публично, это было бы равносильно показу всем шрамов Лю Цяньцянь и Чжао Линси.

Женщины и геры, которые переехали в деревню Хэси, чтобы жить рядом с доками, все уже знали свое положение. Но Лю Цяньцянь и другие были другими, если бы люди здесь знали, что они сталкивались с такими вещами, некоторые люди начали бы смотреть на них свысока. Гости, которые изначально были к ним добры, также могут начать относиться к ним неуважительно.

Как только Цзян Чжэнь сказал это, Чжоу Маохэ вспомнил предыдущую сцену, когда его обнимала плачущая старушка Цзян, так что его сердце не могло не выпрыгнуть.

С холодным мычанием он сказал: «Выведите их вон в комнату!»

Без необходимости в Чжоу Маохэ и людях, которых он привел с собой, Лю Цяньцянь и другие один за другим, дрожа и испуганно озираясь, затем открывали столы изнутри и выстраивались в очередь.

Комната, на которую указал Цзян Чжэнь, была небольшой, Чжоу Махоэ оставил офицеров управы ждать у двери и вошел с учеными, которые следовали за ним, чтобы послушать, что хотят сказать Лю Цяньцянь и другие.

В результате, прежде чем он смог что-либо спросить, Лю Цяньцянь встал на колени на землю и сказал: «мой господин, мой господин, пощади мою жизнь… Я не знала, кем является господин, поэтому мы оскорбили вас. Пожалуйста, простите нас…»

«Не говори так. Почему ты здесь? Вас принуждают?» — холодно спросил Чжоу Маохэ.

— Милорд, нас не принуждали. Мастер Цзян спас нас от пиратов». Лю Цяньцянь сказала, начиная плакать: «Мой господин, мой муж был убит этими пиратами, и я была взята в плен этими пиратами и потеряла свою репутацию. Я не должна больше жить в этом мире…» Говоря это, она ударилась о стену рядом с собой.

«Милорд, мы были бездомными и не могли снова выйти замуж, поэтому я умолял господина Цзяна найти нам работу. Я никогда не думал, что причиню вред мастеру Цзяну, поэтому я тоже больше не могу жить». Чжао Линси, как и Лю Цяньцянь, тоже выбрал стену и наткнулся на нее.

Оба были в порядке, но их быстро останавили несколько ученых, и они начали плакать еще сильнее: «Милорд, вы говорите о публичном доме, это не дает нам шанса на жизнь!»

«Господин Чжоу, вот что случилось, эти люди страдали, поэтому я нанял их для работы в здании Цинфэн. Я плачу им два серебряных в месяц… если господин не доволен, можно их выгнать». — сказал Чжэн И.

Чжоу Маохэ и окружавшие их ученые почувствовали жалость, увидев эту сцену. Услышав слова Чжэн И, они промычали: «Как же так? Это неприемлемо! Разве это не просто их убийство?»

Чжоу Маохэ всегда считал, что женщины и геры, попавшиеся пиратам, должны просто броситься в реку пораньше, чтобы не потерять свою репутацию. Но теперь, когда дело дохошло до этого, он не мог заставить эту группу женщин и геров умереть...

Его мало заботит что-то еще, но он по-прежнему заботится о своей репутации.

С громким плачем в комнате лицо Чжоу Маохэ становилось все более и более уродливым, поэтому он, наконец, мотнул рукавом и покинул это место.

С этими женщинами все в порядке, но с этим зданием Цинфэн определенно будут проблемы! Чжоу Маохэ и его люди обыскали здание Цинфэн, и в результате…

«Милорд, это фирменное блюдо нашего ресторана, жареные цыплята и яичные лепешки… Это все делается из самых обычных продуктов, и к дворцу не имеет абсолютно никакого отношения! Если господин мне не верит, я прикажу, чтобы кто-нибудь приготовил это для вас на месте, — на кухне Чжэн И заговорил, пока несколько поваров дрожали.

«Мой Лорд, здесь вы можете принять ванну, на самом деле это просто ванна. Если господин мне не верит, может попробовать сам. В бане, добавил Чжэн И, в то время как несколько гостей, завернутые в банные полотенца, спрятались рядом с угольным бассейном, как будто они были слишком напуганы, чтобы даже взглянуть на Чжоу Махо и других.

Во дворе: «Милорд, здесь можно играть в маленькие игры, например, бросать горшки и так далее…»

У пруда: «Мой господин, на этой стороне люди ловят рыбу. Я разрешаю людям кормить рыбок каждый день, но сегодня их еще не кормили…»

В кабинете: «Милорд, это место, где люди могут читать и писать, а также учиться и рисовать…»

……

«Милорд, эта сторона — место для еды, но некоторые люди также будут говорить здесь о делах». Чжэн И наконец привел Чжоу Маохэ в ресторан.

Здесь изначально ели какие-то гости. Еда на их столах по-прежнему состояла из жареного цыпленка и яичного пирога, на которые Чжэн И указал им на кухне ранее, но было и несколько других блюд. Хотя это выглядело очень деликатно, судя по тому, что они видели на кухне…. На самом деле все это было сделано из очень обычных ингредиентов.

Чжоу Маохэ ходил повсюду, но в конце концов ничего не увидел из императорского дворца. Он чувствовал, что такому маленькому городку нелегко выйти с таким количеством уловок и учеными вокруг него…

«Эти продукты хорошо выглядят и очень хорошо пахнут».

«В эти деревянные шары на том столе играли шестами, но я не знаю, как ими играть».

«Здесь играют в карты совсем не так, как в столице».

Эти ученые заинтересовались домом Цинфэн и говорили о нем тихим голосом, в то время как лицо Чжоу Маохэ побледнело.

Эти люди . . . Эти люди.

Чжоу Маохэ был очень недоволен, но он должен был признать, что на самом деле в этом доме Цинфэн ничто не нарушало правил.

Это просто . . . За такие мелочи неожиданно столько денег берут; этот Чжэн И действительно был крупным спекулянтом!

«Милорд, уже поздно. Хотите поужинать в доме Цинфэн?» — с улыбкой спросил Чжэн И.

Как Чжоу Маохэ мог оставаться здесь? Тотчас же он вышел на улицу, но те, кто шел с ним, не хотели уходить.

«Вы останетесь в округе Хэчэн еще на некоторое время, верно? Если вы свободны, вы можете прийти сюда поиграть». Чжэн И улыбнулся. «В будущем я также построю дом Цинфэн в Фучэне, так что приглашаем вас насладиться им». В любом случае, у него уже были проблемы с Чжоу Маохэ, поэтому не было необходимости больше откладывать строительство Дома Цинфэн.

«Конечно, конечно, конечно. . .»

Чжэн И был человеком, который легко мог заставить людей чувствовать себя хорошо, поэтому все ученые, пришедшие сюда, согласно закивали головами, когда он сообщил им эту новость.

Чжоу Маохэ: «. . .»

«Что касается этих несчастных людей, которые уже достаточно настрадались… надеюсь, вы все сможете сохранить это в секрете для них», — добавил Чжэн И.

«Мы обязательно сохраним это в секрете!» Эти ученые вспомнили болезненно плачущих Лю Цяньцянь и других и сразу же кивнули. Хотя они также чувствовали, что женщины должны защищать свое целомудрие любой ценой, но, увидев, как группа женщин плачет, они не могли не почувствовать к ним сочувствие.

Чжоу Маохэ: «Хм!»

Чжоу Маохэ и другие, наконец, ушли и отправились в резиденцию, устроенную для них окружным судьей уезда Хэчэн. Чжэн И почувствовал облегчение только после того, как увидел это.

"Цзян Чжэнь, ты еще не ел, верно? Давайте есть?" Чжэн И посмотрел на Цзян Чжэня, который стоял рядом с ним. Цзян Чжэня поймали сегодня рано, так что он не должен был есть до сих пор.

"Нет. Я возвращаюсь. Пусть кухня приготовит мне немного риса. Я возьму его с собой, чтобы поесть на обратном пути", — сказал Цзян Чжэнь.

После всех этих неприятностей было уже темно, но Цзян Чжэнь отчаянно хотел вернуться домой.

Чжэн И знал, что у Цзян Чжэня на уме, поэтому просто кивнул и согласился, попросив кого-нибудь упаковать еду для Цзян Чжэня, прежде чем он выйдет.

Рядом с домом Цинфэн протекала небольшая река, а дом Цинфэн организовал лодки для отправки гостей. После того, как Цзян Чжэнь сел в лодку со своей коробкой для завтрака, он сразу же сказал: «Плывём в деревню Хэси».

В то же время Чжэн И инструктировал своих людей: «Ребята, идите и расследуйте. Узнайте, что, черт возьми, произошло».

Чжоу Маохэ незаметно появился в уезде Хэчэн; это определенно было не спроста!

После того, как Чжэн И дал свои инструкции, он вернулся в семейный особняк Чжэн. К этому времени Цзян Чжэнь уже закончил есть свой ланч-бокс.

Когда он почти закончил есть, он уже прибыл в деревню Хэси.

Было уже темно. В прошлом в деревне Хеси было бы абсолютно темно, но на этот раз практически каждый дом был освещен, а на доках было несколько зажженных факелов.

Увидев звездное сияние и ослепительное пламя, сердце Цзян Чжэня почувствовало облегчение. Укрепилась и одна мысль — его семья. Он должен хранить его в безопасности.

«Мастер Цзян, мы на месте». Гребец задыхался; он греб изо всех сил все это время.

"Хм." Цзян Чжэнь дал цепочку монет в качестве вознаграждения, кивнул и вышел из лодки. Как только он вышел из лодки, он увидел людей, ожидающих на берегу. Все дожидались его возвращения.

Прежде чем лодка остановилась, Чжао Цзингэ подбежал. — Цзян Чжэнь, ты в порядке?

"Я в порядке. Я уже в порядке, — сказал Цзян Чжэнь.

«Хорошо, что ты в порядке. . .» Чжао Цзин вздохнул с облегчением и внезапно протянул руку и обнял Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ редко был таким смелым. . . Цзян Чжэнь обнял его в ответ и только почувствовал, что все вокруг затихло.

«Ууу. . .» Именно тогда пронзительный крик Чжао Минчжу пронзил ночное небо.

Отпустив Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь поспешил обнять свою дочь.

Чжао Минчжу, которую, наконец, взял на руки Цзян Чжэнь, перестала плакать, и после того, как Цзян Чжэнь некоторое время уговаривал ее, она даже захихикала.

Когда Чжао Лю увидела это, она сразу вздохнула с облегчением. «Минчжу сегодня долго плакала. Когда мы вернулись раньше, она так плакала, что начала икать, но теперь наконец-то улыбается».

«Мм-хм». Цзян Чжэнь кивнул и поцеловал дочь в голову.

Его жемчужина, он должен устроить для неё счастливую жизнь в будущем.

Цзян Чжэнь что-то съел по дороге, но поскольку семья Чжао приготовила для него еду, он все же съел еще немного.

Чжао Минчжу, которая, вероятно, была удивлена, в тот день была особенно привязана к Цзян Чжэню. Она также беспокойно спала ночью, плача посреди ночи без всякого предупреждения.

Однако они оба хотели уговорить Чжао Минчжу, чтобы Чжао Минчжу не разбудила других, которые спали. . . ни один из них на самом деле не спал.

— Цзин, ты не можешь уснуть? — спросил Цзян Чжэнь.

«Мм», — ответил Чжао Цзингэ. То, что произошло днём, действительно напугало его.

Он всегда очень зависел от Цзян Чжэня, и тот факт, что Цзян Чжэня увели прямо перед ним, заставил его почувствовать, что небо вот-вот рухнет. Он вдруг понял, что бесполезен. Если бы он был немного сильнее, Цзян Чжэнь все еще сталкивался бы с такой вещью?

Цзян Чжэнь был членом его семьи, но он был совершенно не в состоянии защитить Цзян Чжэня. . . Чжао Цзингэ чувствовал, что он действительно слишком бесполезен. Для этого ему нужно было немного поработать!

— Я тоже не могу уснуть. Цзян Чжэнь держал Чжао Минчжу на руках, а затем сказал Чжао Цзингэ: «Цзингэ, через несколько дней мы поедем в Фучэн».

"Хорошо." Чжао Цзингэ кивнул и взял Цзян Чжэня за руку.

Мало того, что Чжао Минчжу была напугана, еще и он беспокоился.

Той ночью Цзян Чжэнь ничего не делал с Чжао Цзингеэ, только дал ему свою руку в качестве подушки и положил Чжао Минчжу на себя сверху, чтобы она могла хорошо спать.

Затем . . . ближе к ночи Цзян Чжэнь снова проснулся, потому что Чжао Минчжу помочилась на него.

Воспитание ребенка было действительно непростым делом! Цзян Чжэнь вздохнул и встал, чтобы вытереть тело и переодеться. Затем, прикинув время, он просто не стал снова засыпать, а зажег лампу и стал писать свой очередной план на иностранном языке.

В то время он в основном имел дело с окрестными странами и знал некоторые их родные языки. Первоначально, в древние времена, он чувствовал, что они бесполезны, но в данный момент было хорошо, что он знал их.

Цзян Чжэнь на самом деле не столкнулся с какими-либо проблемами и был освобожден в тот же день.

Когда жители деревни Хэси увидели, что с ним все в порядке, жизнь быстро вернулась в прежнее русло, и на причале было полно людей. Этот инцидент также непреднамеренно помог Цзян Чжэню и агентству сопровождения Цзиньчжэнь привлечь внимание общественности, поэтому в доках стало намного оживленнее, чем обычно.

Но этот случай сильно повлиял на Цзян Чжэня и заставил его о многом задуматься. Из-за этого он даже не был так зол, как Чжао Лю, жаждущая мести.

«Я никогда не думала, что семья Цзян будет такой. Разве это не хорошо, что вы заработали? Вместо того, чтобы прийти к вам и наладить отношения, они озабочены тем, чтобы причинить вам боль». После ночного сна Чжао Лю почувствовала себя отдохнувшей, а затем начала ругать семью Цзян дома.

Цзян Чжэнь был очень хорошим человеком, поэтому она подумала, что если семья Цзян будет лучше относиться к нему, Цзян Чжэнь захочет восстановить их отношения с ними. Но семья Цзян была действительно слишком плохой! Даже если семья Цзян хотела улучшить отношения, Цзян Чжэнь мог не согласиться, но она не высказывала эту мысль вслух.

«Как сейчас члены семьи Цзян?» спросил Цзян Чжэнь после того, как некоторое время выслушивал жалобы Чжао Лю.

«Люди молодого мастера Чжэна забрали Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна, и они еще не вернулись».

Первоначально люди Цзян Чжэня хотели найти семью Цзян и преподать им хороший урок, но Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян уже были забраны людьми Чжэн И, оставив только старую и слабую пару Цзян, поэтому они ничего не могли сделать.

Чжао Цзиньгэ подумал, что, поскольку имперский посланник все еще там, нельзя позволять людям избивать семью Цзян, поэтому он мог только остановиться на этом.

«Мм-хм». Цзян Чжэнь кивнул.

«Должны ли мы послать кого-нибудь, чтобы спросить молодого господина Чжэна?» — спросил Чжао Цзин. Тот, кто забрал Цзян Чэнвэня и Цзян Чэнсяна, был старым управляющим семьи Чжэн. В то время, когда Цзян Чжэнь и Чжэн И пошли в Дом Цинфэн, он разговаривал со старым управляющим, и, согласно словам старого управляющего, за семьей Цзян должен стоять другой человек.

При нормальных обстоятельствах семья Цзян никогда бы не увидела и не встретилась с имперским посланником, а даже если бы и встретилась, у них никогда не хватило бы смелости подать в суд.

"Незачем. Просто позвольте молодому господину Чжэн разобраться с этим, — сказал Цзян Чжэнь.

У него не было времени заботиться об этом. Были более важные дела, например. . . открытие школы.

Цзян Чжэнь построил школу рядом с доками и намеревался позволить детям своих людей ходить в школу, но из-за того, что он был слишком занят, он не мог этого сделать до сих пор.

Он собирался дождаться Нового года, а с началом весеннего досуга открыть школу. Но он передумал.

После еды Цзян Чжэнь повел Чжао Цзингэ на поиски главы деревни Цзян Пина, сказав, что он очень благодарен деревенским жителям за помощь, поэтому он планировал открыть школу заранее и искал кого-нибудь, чтобы научить деревенских детей читать бесплатно.

"Это это . . . Это правда?" Цзян Пин взволнованно посмотрел на Цзян Чжэня. Дети могли учиться бесплатно? Было бы такое хорошее дело?

«Конечно, это так, но я не могу нанять слишком знающего ученого, поэтому главное, чему будут учить, — это читать и считать. Если кто-то захочет, чтобы его дети сдавали экзамены, в моей школе они ничему не смогут научиться», — сказал Цзян Чжэнь.

«Если у них нет десятков му земли, кому придет в голову допустить, чтобы их дети принимали участие в имперском экзамене! Уже хорошо уметь читать и писать и уметь считать!» Цзян Пин радостно улыбнулся.

«Тогда я попрошу старосту деревни поговорить с жителями деревни. В моей школе будут обучаться дети от семи до четырнадцати лет. Все они будут приняты. Если взрослые хотят приехать учиться, это тоже нормально. Они могут сидеть сзади и слушать урок», — добавил Цзян Чжэнь.

"Хорошо. Я сейчас же пойду от двери к двери!» — сказал Цзян Пин.

Люди, которые умели считать и работали под руководством Цзян Чжэня, каждый месяц зарабатывали много денег. После того, как дети в их деревне узнали, они, безусловно, могли бы работать под его руководством в будущем. Как мило!

Жаль, что внуку всего шесть лет. . . но если он поговорит с Цзян Чжэнем наедине. . . должна быть возможность пойти в школу на год раньше, верно?

Цзян Пин был так взволнован, что вскоре стал ходить по домам по этому поводу. Конечно, он не пошел к Мяснику Цзяну.

Второй дядя семьи Цзян взял немного табака и положил его в свою трубку. Он поджег табак зажженной тутовой полоской, глубоко вдохнул и выдохнул дым.

Потом посмотрел на сына. «Старший, у этого Цзян Чжэня фамилия Цзян. Почему он должен был присоединиться к семье Чжао? Если два сына семьи Цзян действительно подали на него в суд, как вы думаете, есть ли у него возможность вернуться в семью Цзян и воздать семье Цзян честь и славу?»

«Отец, у тебя не должно быть таких мыслей впредь! В противном случае всем нам в семье придется страдать от последствий этого!» Сын второго дяди семьи Цзян хотел подойти и прикрыть рот отца.

Почему его отец был так неспокоен? Разве он не мог просто прожить свою жизнь в мире и тишине? Даже если Цзян Чжэнь вернется в семью Цзян, что с того? Будет ли Цзян Чжэнь по-прежнему давать им деньги?

"Увы . . ." вздохнул второй дядя семьи Цзян.

Как только он закончил вздыхать, кто-то вошел снаружи; человек, который пришел, был не кто иной, как Цзян Пин.

— Староста, что-то не так? Дело было зимой, поэтому на полях делать было особо нечего. В основном все члены семьи Цзян оставались дома, и только несколько молодых людей ходили на работу.

"Хорошие новости! Есть важные новости!» — радостно сказал Цзян Пин. «Цзян Чжэнь построил несколько пустых домов на пристани и расставил внутри столы и стулья, сказав, что в будущем это будет школа, верно? Он просто пришел ко мне и сказал, что школа откроется через несколько дней, и детей бесплатно научат читать, писать и считать!»

— Есть такое? Члены семьи второго дяди Цзяна заволновались и приготовили чай для Цзян Пина.

Цзян Пин сделал глоток чая. «Есть такое дело! В вашей семье много детей, и несколько из них могут пойти в школу! Это, безусловно, преимущество!»

— Да, да! Несколько сыновей второго дяди Цзяна кивнули; все были очень взволнованы.

Даже второй дядя семьи Цзян был взволнован в этот момент.

Цзян Пин пробыл в их доме совсем немного, а затем ушел. После того, как он ушел, сыновья второго дяди семьи Цзян сказали своему отцу: «Отец, ты не можешь снова оскорблять Цзян Чжэня в будущем, иначе дети нашей семьи не смогут ходить в школу. Мы полагаемся на вас!»

Второй дядя семьи Цзян быстро заверил: «Я точно ничего не сделаю!» Это было действительно здорово, что его драгоценные внуки могли ходить в школу! Он определенно не стал бы снова преследовать Цзян Чжэня!

Жители деревни Хэси бегали, рассказывая друг другу хорошие новости, все были очень взволнованы.

Если они будут учиться, то в будущем смогут найти хорошую работу, поэтому им не нужно много и тяжело работать.

В этот день почти всех детей в Хэси собственные родители хорошенько избили, приказав им быть послушными, когда они в будущем пойдут в школу. Эти дети кивнули головами, и все согласились.

Те, кто был вынужден ходить в школу, возможно, не хотели учиться, но те, кто не мог раньше, были полны желания учиться.

Учеников было легко найти, дети подчинённых Цзян Чжэня плюс дети деревни Хэси могли бы заполнить несколько классов, как и учителей. . .

Было несколько ученых, которых Цзян Чжэнь завербовал раньше, но они были не достаточно выносливыми, чтобы сопровождать рейсы, поэтому Цзян Чжэнь попросил их научить детей читать.

Если не будет достаточно бухгалтеров. . . он может просто поехать в провинциальный городок, чтобы завербовать еще кого-нибудь.

В то время не было такого понятия, как «неделя», и Цзян Чжэнь не был заинтересован в том, чтобы придумывать это, поэтому он взял за правило, что каждый месяц будет выходные, первый, второй, а также одиннадцатый, двенадцатый и двадцать второй день месяца. А в остальное время дети должны послушно ходить на занятия. При этом занятий во время традиционных каникул тоже не будет, но не будет ни летних, ни зимних каникул.

У детей были выходные, значит, у учителя тоже. Хотя учитель зарабатывал всего два серебряных в месяц за преподавание в школе, также не было необходимости следовать за кораблями и отправляться в дальние места. Они также получат больше отпусков. Ни один из людей, которых Цзян Чжэнь устроил учить, не остался недоволен.

Что касается жителей деревни Хэси, то они думали, что выходных слишком много. Они хотели, чтобы их дети ходили в школу каждый день.

После того, как Цзян Чжэнь решил открыть школу, он сделал все очень быстро, и в течение двух дней вся подготовительная работа была завершена.

К этому времени Чжэн И отослал имперского посланника и закончил тщательное расследование этого вопроса.

Узнав об этом, он почти заподозрил, что совершил ошибку. Шэнь Ансинь? Как это может быть Шэнь Аньсинь?

Чжэн И не осмелился бы сказать, что он был на 100% точен в оценке людей, но после того, как он вступил в контакт с самыми разными людьми, он все еще был почти прав.

Шэнь Аньсинь был слабым человеком, но не злобным, поэтому, как ни смотри на него, он не был из тех, кто причиняет боль людям. . . Так почему же Шэнь Аньсинь сделал это?

Несмотря на то, что Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян уже признались в причастности Шэнь Аньсиня, Чжэн И отложил это на два дня, прежде чем вызвать Шэнь Аньсиня.

В ожидании Шэнь Аньсиня настроение Чжэн И было действительно не очень хорошим. Он никогда не думал, что у Шэнь Аньсиня хватит смелости попытаться его подставить. Он не ожидал, что Шэнь Аньсинь сможет это сделать, и что им будут манипулировать!

После того, как семья Чжэн была вознаграждена вдовствующей императрицей, и он стал имперским купцом, Чжэн И неизбежно стал несколько самодовольным, и только в этот момент он проснулся. По правде говоря, он был всего лишь маленьким человеком, и если он не будет осторожен, то может ступить в яму, из которой никогда не сможет выбраться.

Цзян Чжэнь был прав. Его семья Чжэн на самом деле была ничем, даже если его второй дядя теперь занимал высокое положение в глазах других, он просто получал небольшие выгоды от лести вдовствующей императрице. Любой мог справится с ним.

Если вдовствующая императрица однажды падет. . .

Выражение лица Чжэн И стало холоднее; тем временем ввели Шэнь Аньсиня.

В прошлом Шэнь Аньсинь не был солнечным или веселым, но все равно оставался симпатичным. Но сейчас он выглядел очень мрачным, создавая у людей негативное ощущение, что он ни на что не обращает внимания. Он также очень резко похудел. . . Чжэн И был удивлен, увидев его таким.

Что случилось с Шэнь Аньсинем? Однако, что бы ни случилось с Шэнь Аньсинем, у него не было причин пытаться причинить ему боль. Он был добр к Шэнь Аньсиню.

Вначале выбор торговцев из имперского капитала, которые будут вести дела с семьей Шэнь, должен был стать более трудным. Сам Шэнь Аньсинь тоже не был бизнесменом. Если бы не его сотрудничество с семьей Шэнь, большая часть семьи Шень к настоящему времени не смогла бы вести бизнес. Однако после всего этого Шэнь Аньсинь не знал, как оценить благосклонность, и отвернулся от него. . . Он просто кусал руку, которая его кормила!

«Добро пожаловать, Шэнь Аньсинь. Не могу поверить, что ты придумал против меня такую схему!» Чжэн И взял чашку, сделал глоток и усмехнулся.

Почти весь магистрат уезда Хэчэн и Цзян Чжэнь могли упасть в эту яму; это также вовлечет его. . .

Шэнь Аньсинь никак не отреагировал.

"Что вы можете сказать?" — снова спросил Чжэн И. Какую бы причину ни привел Шэнь Аньсинь, он уже решил избавиться от этого человека, но все же спросил.

«Это все вы! Ты сделал это со мной!» Шэнь Аньсинь внезапно сказал; его взгляд остановился на Чжэн И.

— Кто что сделал против тебя? Когда Чжэн И увидел его таким; он просто пришел в ярость.

«Это были Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь. . .» Шэнь Аньсинь стиснул зубы. Чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что именно Чжао Цзингэ приказал причинить ему боль. Чжао Цзингэ, который был не только неграмотным, но и уродливым гером. Если не каким-то обманом, то как он мог сделать так, чтобы Цзян Чжэнь был к нему так добр? Кроме того, как Цзян Чжэнь мог не знать, что сделал Чжао Цзингэ?

«Шэнь Аньсинь, ты болен?» Чжэн И нахмурился и посмотрел на Шэнь Аньсиня. Когда он был в столице, Цзян Чжэнь не имел никаких личных контактов с Шэнь Аньсинем. Когда он приехал сюда, они близко познакомились именно здесь, но между ними было мало общего. Он почувствовал себя странно, когда услышал, что этому человеку нравится Цзян Чжэнь, но услышав, как Шэнь Аньсинь внезапно сказал, что Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь причинили ему боль, он почувствовал себя еще более сбитым с толку.

Шэнь Аньсинь снова замолчал и посмотрел на Чжэн И взглядом, который мог заставить сердца людей дрожать.

Чжэн И больше всего ненавидел таких людей, которые не говорят что-то должным образом. Он также был слишком ленив, чтобы тратить слова на Шэнь Аньсиня. «Шэнь Аньсинь, семья Чжэн и семейный бизнес Шень с сегодняшнего дня будут прекращены. Отныне товары семьи Чжэн, отправленные в столицу, не будут продаваться с помощью вашей семьи Шэнь. А теперь собирай вещи и уезжай из моего дома!»

В конце концов, Шэнь Аньсинь был гером, поэтому Чжэн И был милосерден и не позволил своим людям избить его. Но сотрудничество семей Чжэн и Шэнь будет прекращено. По его оценке, новообразованная семья Шень уже никогда не сможет измениться. Он также подсчитал, что многие другие поспешили бы разделить семью Шэнь.

Шэнь Аньсинь сначала не подумал об этом, но когда это вдруг пришло ему в голову, он задрожал. "Нет. Вы не можете этого сделать!»

«Тогда что мне делать? Мне нужно благодарить вас за то, что вы привели имперского посланника? Я не могу содержать такого большого Будду, как ты, в таком маленьком храме, — прямо сказал Чжэн И.

«Если бы Цзян Чжэнь не был непочтителен к своим родителям, этого бы вообще не случилось!» — сказал Шэнь Аньсинь. Он просто написал имперскому посланнику чистые факты; он вовсе не врал!

На этот раз Шэнь Аньсинь был немного взволнован. Семья Шень. . . Его отец попросил его позаботиться о семье Шень.

«Что за человек Цзян Чжэнь, я прекрасно знаю. Намного лучше, чем ты, — сказал Чжэн И, а затем посмотрел на мальчика-слугу рядом с ним: — Проводи нашего гостя!

Шэнь Аньсиня вывели из кабинета Чжэн И.

— Молодой господин, что, черт возьми, происходит? Увидев, что Шэнь Аньсинь был бесцеремонно отправлен обратно слугами семьи Чжэн, мальчик-слуга рядом с Шэнь Аньсинем был готов заплакать.

«Эти люди, никто из них не хорош!» — сказал Шэнь Аньсинь. После смерти отца он не встречал хороших людей с тех пор. . .

— Молодой господин, о ком вы говорите? — нервно спросил мальчик. «Мастер, вы оскорбили молодого мастера Чжэна? Хотите пойти и извиниться? Молодой мастер . . .»

Шэнь Аньсинь ничего не сказал, поэтому мальчик продолжил: «Молодой мастер, этот мастер Фэн всегда нацелен на вас. Если молодой мастер Чжэн больше не будет вам помогать, что вы будете делать? Он собирается довести вас до смерти!»

«Фэн Цзиньюань?» Шэнь Аньсинь замер и вдруг вспомнил этого человека.

Он ненавидел сына Фэн Цзиньюаня, но после того, как он и Чжэн И начали работать вместе, Фэн Цзиньюань извинился перед ним. После этого, хотя Фэн Цзинъюань и состязался с ним перед Чжэн И, он ничего ему не сделал. Это он уже несколько раз пытался доставить неприятности Фэн Цзинъюаню.

Конечно, в конце концов, все эти мелкие неприятности решил Фэн Цзинъюань, и он одержал верх. Именно Чжэн И помог ему в то время.

«Хозяин, пойдем и извинимся перед молодым господином Чжэн», — снова сказал мальчик-слуга.

Шэнь Аньсинь был недоволен. Он вздрогнул и побледнел. «Если я не пойду, они все меня обидят!»

«Молодой мастер, по какой причине молодой господин Чжэн хотел причинить вам вред? Ты обидел его, но это Фэн Цзинъюань всегда пытается навредить тебе!» Мальчик стал беспокойным.

"Что ты сказал?" Шэнь Аньсинь внезапно, казалось, был поражен громом. — Ты сказал, что Фэн Цзинъюань хотел причинить мне вред?

"Молодой мастер? Конечно, он пытался навредить вам! Разве мадам не говорила вам быть с ним осторожным? Мальчик в замешательстве посмотрел на Шэнь Аньсиня. Семья Фэн с самого начала использовала множество тактик против семьи Шэнь в столице. Разве не по этой причине их молодой хозяин впервые обратился к семье Чжэн?

Шэнь Аньсинь внезапно сделал большой шаг наружу, направляясь прямо туда, где жил Фэн Цзиньюань. Он не совсем понимал, что хочет сделать, но, поскольку Чжэн И не хотел больше с ним сотрудничать, он не мог допустить, чтобы торговая фирма Ваньлун была в порядке. Кроме того, мог ли это Фэн Цзиньюань причинять ему вред все это время? Был ли это Фэн Цзиньюань?

Фэн Цзиньюань уже знал, что Чжэн И был зол на Шэнь Аньсиня и хотел прекратить сотрудничество с семьей Шэнь, поэтому, когда он увидел входящего Шэнь Аньсиня, он злорадно спросил: «Разве это не молодой мастер Шэнь? Почему ты вдруг пришел ко мне?

Шэнь Аньсинь ничего не сказал, поэтому Фэн Цзинъюань продолжил: «Я возвращаюсь в столицу. Вы хотите вернуться вместе со мной, молодой мастер Шэнь? Я могу подвезти вас, чтобы вам не пришлось возвращаться одному.

Шэнь Аньсинь какое-то время смотрел на Фэн Цзиньюаня, внезапно выдернув шпильку из своих волос и вонзив ее в Фэн Цзиньюаня.

В комнате Фэн Цзинъюаня были люди, а Шэнь Аньсинь был всего лишь худощавым гером, поэтому раньше никто не защищался от него. Когда он ударил Фэн Цзинъюаня шпилькой, та неожиданно пронзила его плечо.

На Фэн Цзинъюане было много одежды, так что шпилька Шэнь Аньсиня не причинила ему большой травмы, но все же причинила ему боль. Сразу же из его раны хлынула кровь, окрашивая его одежду в красный цвет.

"Ты сумасшедший!" вскрикнул Фэн Цзинъюань. Затем он отступил назад и закричал: «Держите его скорее!»

Шэнь Аньсинь тоже ничего особенного не сказал. Он вытащил шпильку из Фэн Цзинъюаня и снова ударил его.

Хотя Фэн Цзинъюань был мужчиной, он был слишком толстым, а Шэнь Аньсинь в тот момент был слишком отчаянным, поэтому Шэнь Аньсинь снова ударил Фэн Цзинъюаня шпилькой. Но на этот раз он подставил руку, чтобы остановить шпильку. Его пухлая рука была почти проткнута насквозь, и кровь лилась без остановки.

«Шэнь Аньсинь, если у тебя есть что-то, просто скажи!» Увидев внешний вид Шэнь Аньсиня, Фэн Цзиньюань немного испугался, но Шэнь Аньсинь вообще не собирался с ним нормально разговаривать.

Однако, прежде чем Шэнь Аньсинь смог нанести ему третий удар, люди рядом с Фэн Цзиньюанем быстро оттащили его.

После того, как его потянули, Шэнь Аньсинь не двигался и не сопротивлялся; он просто стоял там как дерево.

«Шэнь Ансинь, хорошо для тебя». Фэн Цзинъюань схватил свою раненую руку своей здоровой рукой, чтобы предотвратить вытекание крови. Он быстро крикнул окружающим его людям: «Идите и найдите врача!»

Тут же кто-то вышел, чтобы привести доктора, а Фэн Цзинъюань посмотрела на Шэнь Аньсиня.

Как и Шэнь Аньсинь, Фэн Цзинъюань думал, что то, что он сделал, было разоблачено. . . На мгновение он немного разозлился, но не мог не выругаться: «Шэнь Аньсинь, если у тебя есть решимость, просто найди реку и прыгни в нее! Какой смысл кусать людей, как бешеная собака?»

Только за последние два дня Фэн Цзинъюань узнал, что имперский посланник Чжоу был неожиданно найден Шэнь Аньсинем.

Он знал, что характер Шэнь Аньсиня был похож на характер геров, которые с детства воспитывались дома, поэтому сначала он хотел, чтобы его сын женился на нем. Но вскоре после этого целомудрие Шэнь Аньсиня было им испорчено.

Он надеялся, что Шэнь Аньсинь тихо покончит с собой; иначе он весь день умывался бы слезами. Он не думал, что Шэнь Аньсинь не только выдержит удар, но и попытается его убить.

Этот парень был сумасшедшим.

Шэнь Аньсинь ошеломленно посмотрел на Фэн Цзинъюаня, в то время как Фэн Цзинъюань сказал с усмешкой: «Шэнь Аньсинь, просто подожди. Рано или поздно я верну всё в десятикратном размере!»

"Это ты." Шэнь Аньсинь посмотрел на Фэн Цзиньюаня, весь его облик внезапно протрезвел. Почему Фэн Цзиньюань сказал, что ему следует прыгнуть в реку? Он что-то знал? По предыдущей реакции Чжэн И было ясно, что он ничего не знает, но Фэн Цзинъюань был другим. Фактически . . . скорее всего, ему навредил Фэн Цзинъюань.

Почему он не додумался до этого раньше? Перед отъездом из столицы его мать беспокоилась, что он столкнется с опасностью, и неоднократно наставляла его быть осторожным. Она также попросила его взять с собой больше охранников. Но в результате, когда он прибыл в уезд Хэчэн, он боялся, что другие узнают, что он тайно отправился в деревню Хэси и расспросил о Цзян Чжэне. Когда он вышел, он даже не взял с собой мальчика-слугу. . .

"Ты сейчас счастлив? Разве ты не хочешь, чтобы на тебя целый день давил мужчина? Я сделал тебе одолжение!» Фэн Цзинъюаню было очень больно, но он не мог избавиться от желания стимулировать Шэнь Аньсиня.

Шэнь Аньсинь вздрогнул и внезапно, не зная, откуда взялась сила, вырвался из рук двух удерживавших его людей и набросился прямо на Фэн Цзиньюаня.

После того, как Шэнь Аньсинь ушел, Чжэн И все больше и больше думал, что состояние Шэнь Аньсиня было не совсем правильным, поэтому он искал кого-нибудь, кто мог бы понаблюдать за ним. Затем ему сказали, что Шэнь Аньсинь отправился к Фэн Цзинъюаню.

Шэнь Аньсинь и Фэн Цзиньюань всегда были в разногласиях друг с другом, и время от времени между ними возникали конфликты. Чжэн И беспокоился, что что-то может случиться снова, поэтому он также отправился в апартаменты Фэн Цзиньюаня. Но как только он собирался войти, он увидел, как борются Шэнь Аньсинь и Фэн Цзиньюань.

«Перестань!» — крикнул Чжэн И. Как только его голос упал, кто-то подошел и разделил Шэнь Аньсиня и Фэн Цзиньюаня.

«Шэнь Аньсинь, что здесь происходит?» Чжэн И нахмурился. Раньше, выбирая между Шэнь Аньсинем и Фэн Цзиньюанем, он всегда придавал большее значение Шэнь Аньсиню, но сейчас он был раздражен ими обоими.

Теперь также было очевидно, что именно Шэнь Аньсинь начал проблемы, поэтому он сначала допросил Шэнь Аньсиня.

«Он причинил мне вред, — сказал Шэнь Аньсинь; он получил несколько ударов от Фэн Цзиньюаня, так что ему было очень больно, но это заставило его полностью проснуться. Просто он не мог сказать, что с ним случилось в конце.

Чжэн И чувствовал, что раньше состояние Шэнь Аньсиня было не совсем правильным, поэтому, услышав его слова, он сразу же догадался, что Фэн Цзинъюань, вероятно, что-то сделал с Шэнь Аньсинем и подставил Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ. Для Фэн Цзинъюаня не было бы ничего странного в таком поступке.

«Молодой мастер Чжэн, меня обидели. Он внезапно вошел и накинулся на меня, как сумасшедший, — поспешно сказал Фэн Цзинъюань, показывая Чжэн И рану на руке. «Молодой мастер Чжэн, я боюсь, что Шэнь Аньсинь сошел с ума. Молодой мастер Чжэн, вы должны остерегаться его!»

«Это он сделал мне больно первым!» Шэнь Аньсинь стиснул зубы и сказал.

Чжэн И нахмурился.

Первоначально, после прекращения сотрудничества с Шэнь Аньсинем, он думал о Фэн Цзиньюане. Но он беспокоился, что если он будет сотрудничать только с Фэн Цзинъюанем, то только создаст себе проблемы. Теперь, увидев эту сцену, он уже мог догадаться, что Фэн Цзиньюань, возможно, сделал что-то, что заставило Шэнь Аньсиня сойти с ума, поэтому он больше не хотел сотрудничать с Фэн Цзиньюанем.

Раньше Чжэн И был очень заинтересован в ведении бизнеса с юга на север. Это был бы очень стабильный способ продажи товаров, который был бы для него гораздо удобнее, но на этот раз. . .

«Вы оба должны переехать из семейного дома Чжэн. Если у вас есть какие-то обиды, вы можете выйти на улицу, чтобы решить их, — прямо сказал Чжэн И и посмотрел на Фэн Цзиньюаня. «Босс Фэн, семья Чжэн собирается сократить бизнес в столице. Боюсь, мы больше не можем сотрудничать с боссом Фэном. Мне жаль. Но так как Босс Фэн познакомился здесь с некоторыми людьми, я не думаю, что слишком сильно повлияю на Босса Фэна!

Чжэн И был слишком ленив, чтобы связываться с этими двумя людьми, поэтому он просто больше не хотел с ними сотрудничать.

«Молодой мастер Чжэн!» Фэн Цзиньюань в шоке посмотрел на Чжэн И. Благодаря ему Чжэн И заработал много денег. Как он мог сказать, что они больше не будут сотрудничать?

Фэн Цзиньюань все еще хотел что-то сказать, но Чжэн И не дал ему возможности заговорить и быстро вышел из комнаты, не желая его слушать.

Шэнь Аньсиня и Фэн Цзиньюаня почти одновременно выгнали из семейного дома Чжэн. В то же время Чжэн И тоже принял решение.

Найдя доверенное лицо, Чжэн И приказал: «Пусть имперский посланник узнает, насколько дороги цены на соль на юге реки Янцзы».

Чжоу Маохэ намеревался нанести тайный визит, но после того, как он появился в уезде Хэчэн, за ним наблюдали многие люди, а именно Чжэн И, который также нашел еще двух человек, которые последовали за ним.

Десять лет назад императорский двор отправил имперского посланника к югу от реки Янцзы для расследования дел соляной промышленности, но в конце концов и он, и его последователи вернулись безуспешно. Теперь, сможет ли Чжоу Маохэ что-то найти, будет зависеть от его собственных способностей.

Чжэн И чувствовал, что Чжоу Маохэ должен кое-что узнать. В конце концов, по сравнению с предыдущим имперским посланником, Чжоу Маохэ был гораздо смелее в драке.

Приняв решение, Чжэн И вздохнул с облегчением и просто нашел кого-то, кто отправил его в деревню Хэси. Он планировал поговорить с Цзян Чжэнем и одновременно рассказать ему о Шэнь Аньсине.

Когда Чжэн И отправился в Хэси, Цзян Чжэнь наблюдал, как его люди регистрируют учеников в недавно построенном школьном зале.

Почти все мальчики подходящего возраста в Хэси были здесь, и никто не остался дома. Большинство этих детей были неграмотными, такими же были и их родители. Некоторые даже не могли назвать свое полное имя, поэтому, в конце концов, Цзян Пин должен был продолжать просматривать семейный реестр деревни рядом с ними, чтобы процесс регистрации прошел гладко.

Цзян Чжэнь подошел посмотреть и обнаружил, что имена людей в этой деревне были довольно интересными и особенно простыми. При этом он также обнаружил, что среди предполагаемых учеников не было ни одной девушки.

Он и Цзян Пин сказали, что учиться могут все дети, соответствующие возрасту, но, в конце концов, пришли только мальчики. Не говоря уже о девушках, даже геров не было.

Цзян Чжэнь был ошеломлен, но не удивлен. В наше время патриархат подвергся бы критике, но в этом месте все думали, что женщины и геры уступают мужчинам. Только мужчины могли вести семейную линию и поддерживать семью.

У Цзян Чжэня просто не было возможности изменить образ мышления других людей.

Цзян Чжэнь взглянул и увидел несколько девушек из деревни, которые стояли неподалеку и с завистью смотрели на них.

В селе были люди, которые хорошо относились к своим дочерям и герам сыновьям, но, очевидно, никто не думал, что женщины и геры тоже могут ходить в школу.

«Всего построено четыре классных комнаты, и все они довольно большие. Но только с этими детьми получится один класс... У меня есть несколько геров и женщин, которые шьют одежду, ткут и вышивают для меня. Найдите их и дайте девочкам и герам из деревни поучиться у них некоторым ремеслам, — внезапно сказал Цзян Чжэнь.

— Девочки тоже будут учиться? Цзян Пин был немного удивлен.

«Ну, я собираюсь открыть магазин готовой одежды, поэтому мне нужно будет найти кого-нибудь, кто будет выращивать шелковичных червей и ткать ткань», — сказал Цзян Чжэнь.

После того, как Цзян Чжэнь привел женщин и гэров, которых он спас от пиратов, в Хэси, он попросил этих людей шить одежду и заплатил им за это. Об этом знали и жители Хэси.

Теперь, когда Цзян Чжэнь что-то сказал об этом. . . После того, как его дочь научилась шить одежду, она могла бы даже зарабатывать деньги, работая на Цзян Чжэня, что было бы очень хорошо!

«Как и мальчики, девочки и геры в возрасте от семи до четырнадцати лет могут зарегистрироваться», — сказал Цзян Чжэнь.

«Девочки и мальчики разные. Семьи в основном рассчитывают на этих девочек-подростков во всей работе по дому, и им приходится заботиться о других людях, поэтому большинство из них не могут учиться». Цзян Пин сказал Цзян Чжэню, а затем поговорил с жителями деревни.

Вскоре многие геры и девушки пришли записываться. Как сказал Цзян Пин, девушки в возрасте тринадцати или четырнадцати лет не пришли, поэтому большинство из тех, кто пришел, были молодыми.

Цзян Чжэню было все равно. Он взял девушек и геров и хотел найти кого-нибудь грамотного из женщин, которых он спас от пиратов, чтобы научить их. Но после расспросов он обнаружил, что мысли женщин и геры, которые последовали за ним в Хэси, были не особенно образованы.

Они просто не хотели учить этих детей читать и писать публично. То есть те, кто был готов это сделать, только читали дома четыре книги, предназначенные для женщин, и могли только этому научить.

Позволив этим людям учить девочек в деревне, он не знал, чему они их научат в конце концов. . . Цзян Чжэнь подумал об этом и позвал Чжао Цзингэ учить их первые два дня. В любом случае, у Чжао Цзингэ уже был опыт.

Когда жители деревни узнали об этом, они не возражали.

Чжао Цзингэ определенно был самым успешным гером в деревне. Все они очень восхищаются им и позволяют ему учить своих детей, что было бы хорошо для их детей. Все они были из одной деревни, поэтому все было сделано очень быстро. Итак, через некоторое время их всех зарегистрировали, и всех этих детей отвели в класс.

Деревенские дети, казалось, осознавали необходимость дисциплины. Все они сидели прямо, опасаясь, что люди в школе подумают, что они плохо себя ведут, и захотят выгнать их.

Их родители сказали, что если их выгонят, то их отшлепают! Мальчики вели себя очень хорошо, но девочки и геры были еще послушнее.

Чжао Цзингэ вырос в Хэси и знал умы этих детей, поэтому ему было намного легче общаться с ними. Но раньше он только учил других математике, а после того, как ему дали целый класс, он не знал, чему учить в первую очередь. С таким же успехом он мог бы сначала научить их числам.

«Цзян Чжэнь, разве ты не говорил, что будешь учить этих девушек шить одежду?» Цзян Пин и несколько родителей, которые слонялись по школе, увидев эту сцену, немного смутились. Как научить девочек распознавать слова?

Цзян Чжэнь стоял снаружи с Чжао Минчжу на руках, наблюдая за классом Чжао Цзингэ. Услышав их слова, он сказал: «Мы не можем научить их шить одежду, когда они даже не могут сосчитать количество сшитой одежды, Правильно?"

Это было правдой. Окружающие закивали, выслушав его объяснение.

Тем временем Цзян Чжэнь подумывал о том, чтобы пойти в Дом Цинфэн, чтобы одолжить несколько человек, чтобы научить этих детей читать. . . Лю Цяньцянь и Чжао Линси обладают хорошими знаниями, поэтому, если они будут преподавать по очереди каждые несколько дней, проблем не должно быть. Конечно, он также должен найти способ найти несколько подходящих женщин и геров, чтобы преподавать в течение длительного времени.

Цзян Чжэнь думал об этом, когда увидел прибывшего Чжэн И.

Чжэн И задумчивым взглядом окинул несколько классных комнат и даже немного удивился, обнаружив, что в одной из аудиторий сидит группа девушек и геров.

«Цзян Чжэнь, ты собираешься руководить школой?» — спросил Чжэн И, увидев Цзян Чжэня.

"Хм." Цзян Чжэнь кивнул. «Я планирую обучить кое-какую рабочую силу».

«Это хорошая идея, — сказал Чжэн И. Семья Чжэн также обучала детей своих слуг. Если Цзян Чжэнь действительно хотел расширить свой бизнес, ему действительно следовало обучать больше людей.

Чжэн И пришел сюда специально, так что ему тоже есть что сказать. Цзян Чжэнь просто отвел его в свой кабинет.

В кабинете Цзян Чжэня было немного книг, но все они были очень практичными. Было также очевидно, что он прочитал их все. Чжэн И огляделся, а затем сказал: «Цзян Чжэнь, я уже попросил кого-то сделать то, что вы сказали раньше. Но даже если мы взболтаем мутную воду, в конце концов, никто не знает, сможем ли мы до нее добраться».

В области соли не каждый может вмешаться. . .

«Нам просто нужно заранее подготовиться», — сказал Цзян Чжэнь. На самом деле он ценил не соль, а бескрайний океан снаружи. Однако в префектуре Хэсин все, что связано с морем, не могло обойти стороной соляную ферму Хунцзян.

Второй мастер Чжэн теперь высоко ценился вдовствующей императрицей как имперский министр при императорском дворе; он не присоединялся ни к одной стороне. . . Цзян Чжэнь и Чжэн И оба знали, что если бы они подготовились заранее, он смог бы найти подходящего человека, который возглавил бы соляную ферму Хунцзян.

Однако Цзян Чжэнь не был хорош в таких вещах, поэтому, в конце концов, он мало что говорил.

После того, как Чжэн И и Цзян Чжэнь поговорили о соляной ферме Хунцзян, они заговорили о делах Шэнь Аньсиня. «Это Шэнь Аньсинь подкупил семью Цзян».

«Это был он?» Цзян Чжэнь был поражен. После того, как Шэнь Аньсинь признался ему, он больше никогда его не видел. Он действительно не ожидал, что до такого додумается.

«В это должен был вмешаться Фэн Цзиньюань», — добавил Чжэн И. Когда он впервые узнал об этом, он был очень зол. Он ничего не сказал, но решил дать Шэнь Аньсиню несколько уроков наедине, но потом…

Увидев позже бой Фэн Цзиньюаня и Шэнь Аньсиня, а затем увидев, что Шэнь Аньсинь отказался что-либо говорить об этом, когда он явно был не в том состоянии, он мог более или менее догадываться.

После догадок было нехорошо делать что-либо еще Шэнь Аньсиню. Но, конечно же, продолжать сотрудничество с Шэнь Аньсинем тоже было невозможно.

В эти дни Цзян Чжэнь думал о своем будущем, поэтому почти забыл об этом. Выслушав то, что должен был сказать Чжэн И, и немного подумав, он согласился с подходом Чжэн И.

В тот момент он вообще не хотел связываться с Шэнь Аньсинем и не хотел выяснять, почему он это сделал.

«Что касается этих людей из семьи Цзян. . . есть много людей, которые смотрят на тебя сейчас, поэтому ты ничего не можешь с ними сделать. Но вы все равно можете переселить их в какую-нибудь другую деревню, чтобы они жили далеко от вас», — добавил Чжэн И.

Цзян Чэнсян и Цзян Чэнвэнь раньше приводились к нему для допроса, но он не мог удерживать их вечно, и их нужно было отпустить.

Сначала он хотел послать этих людей подальше, но кто знал, что кто-то снова поднимет из-за них шум? Подумав об этом, он решил, что будет лучше найти другую деревню в уезде Хэчэн, чтобы поселить их и внимательно за ними присматривать.

«Просто отправьте их в деревню Цяотоу», — сказал Цзян Чжэнь. Помимо деревни Хэси, в настоящее время у него было больше всего людей в деревне Цяотоу, поэтому, естественно, он мог присматривать за семьей Цзян, если они отправятся в деревню Цяотоу.

«Тогда давайте сделаем это», — сказал Чжэн И. Уладив это дело, он немедленно приказал кому-то пойти и заняться делом.

После решения последующих проблем, вызванных внезапным прибытием Чжоу Маохэ, Чжэн И и Цзян Чжэнь рассказали о строительстве Дома Цинфэн в Фучэне и упомянули о дистиллированном вине, которое ранее делал Цзян Чжэнь.

У семьи Чжэн была особая пивоварня. Услышав об этом, мастера занялись делом и уже сделали дистиллированное вино.

«Дистиллированное вино по вашему методу действительно очень мягкое и имеет очень приятный вкус. Но для перегонки всего одной маленькой баночки требуется много вина. Потребление продуктов для изготовления этого вина действительно велико». Чжэн И подумал об этом вине и слегка вздохнул.

Это вино действительно было хорошим вином, но если метод распространится, его сделают все. . . Это потребляло бы слишком много зерна.

В Даки все еще было много людей, которым не хватало еды. Если это вино распространится. . . суд обязательно запретит алкоголь.

«Это секретный рецепт Дома Цинфэн, и его нужно держать в секрете. После того, как это вино будет произведено, мы будем продавать его в ограниченных количествах каждый день и никогда не слишком много», — сказал Цзян Чжэнь. — Но перед этим нам еще нужно предложить немного вдовствующей императрице.

Хотя вдовствующая императрица не слишком любил вино, оно было хорошим. Надо было еще немного послать большому начальнику, чтобы польстить ему.

— Вы действительно знаете об этом? Чжэн И посмотрел на Цзян Чжэня с некоторым удивлением, он всегда думал, что Цзян Чжэнь не знал об этих официальных перипетиях.

«Я знаю все, что должен знать. Я просто не совсем привык к этому, — сказал Цзян Чжэнь. он знал много трюков, но не думал о них, потому что был слишком нетерпелив.

Чжэн И и Цзян Чжэнь долго разговаривали, и только когда стемнело, разговор почти закончился. Посмотрев на небо, Чжэн И просто попросил своих людей отправить сообщение, что он проведет здесь ночь.

"Подождите." Посыльный уже собирался уйти, когда Чжэн И внезапно остановил его. «После того, как ты вернешься в дом, найди мадам, если она захочет, она может завтра привести ребенка в деревню Хэси».

— Да, сэр, — ответил посыльный и тут же ушел.

В семье Чжао было много пустых домов, поэтому Цзян Чжэнь быстро попросил кого-нибудь помочь Чжэн И убрать один.

Эти дома Цзян Чжэнь построил очень аккуратно, и они выглядели очень обычными без каких-либо новых идей, но поскольку он был готов использовать кирпичи, стены были толстыми и имели хорошую изоляцию. В них было тепло зимой и прохладно летом, поэтому внутри было очень комфортно.

Чжэн И не понравилась обстановка в комнате, но после того, как он лёг спать, он выспался довольно хорошо и даже проспал. Наконец его разбудил звук дрели у причала, и он встал с постели.

Семья Чжао уже встала, но повариха Ли и Руо’эр ждали, когда он встанет, и приготовили для него горячий и ароматный завтрак. Вокруг него ждали еще несколько человек.

На завтрак было два блюда, одно жареные булочки, другое белая рисовая каша. Кроме того, было семь или восемь видов мелких гарниров — таких блюд, как жареный арахис или маринованная редька.

Чжэн И ел с необычайным удовольствием и, в конце концов, съел почти все подаваемые блюда под чистую. Поев, он взял свежеиспеченный пончик, а затем, взяв с собой своих людей, неторопливо направился к пирсу.

В это время уже рассвело, но люди из эскорт-агентства Цзиньчжэнь уже были заняты. Они казались очень занятыми, но все, казалось, делалось упорядоченно. Чжэн И, наблюдавший, как они приходят и уходят, на самом деле чувствовал себя очень расслабленным и счастливым.

Школа еще не открылась, но рядом уже играло много детей. Некоторые из них достали веточки и начали писать и рисовать на земле.

Когда Чжао Цзингэ вчера учил девочек и геров читать, он рассказал анекдот, который ему рассказал Цзян Чжэнь, поэтому некоторые из этих девушек с гордостью пересказывали анекдот некоторым мальчикам. «Жил-был человек, которого отец и мать отправили в школу. В первый день учитель научил его «раз», на следующий день научил «два», а на третий день научил «три». его родители, что он уже всему научился. Позже его отец хотел пригласить на обед человека по фамилии Ван (Десять тысяч) и попросил его написать приглашение. Но в результате он не мог закончить писать три дня. . . Его отцу это показалось очень странным, поэтому он пришел спросить его об этом. Тогда мальчик стал жаловаться, говоря, что имя этого человека слишком сложное. Он писал его три дня, но еще не закончил десять тысяч штрихов».

Дети смеялись, а Чжэн И, который слушал, тоже находил это забавным.

В тот день Цзян Чжэнь, как обычно, тренировал своих людей и занимался некоторыми делами на пристани. Когда он вернулся, то увидел Чжэн И, лежащего на бамбуковом кресле с поднятыми вверх ногами в окружении детей, рассказывающего истории.

Чжэн И читал книги, путешествовал с севера на юг и был очень хорошо осведомлен и красноречив. После нескольких рассказов все эти дети завороженно слушали его, глядя на него взглядами, полными восхищения.

«Пора на урок», — Цзян Чжэнь посмотрел на время и сказал детям, заставив всех детей очень быстро разбежаться.

«Кажется, эти дети боятся тебя». Чжэн И улыбнулся, наслаждаясь ситуацией.

Было бы странно, если бы они не боялись его, когда он дрался. Все пришли и посмотрели. . . Цзян Чжэнь с улыбкой ответил: «Молодой мастер Чжэн, ваша жена здесь».

Семейная лодка Чжэн уже пришвартовалась у его пристани.

Чжэн И улыбнулся, тут же поднялся с бамбукового кресла и поправил свою одежду: «Иди. Следуй за мной, чтобы забрать свою невестку!»

Чжэн И был на самом деле ненамного старше Цзян Чжэня; он родился всего на год или два раньше. Но из-за раннего брака Чжэн И его старшему сыну было уже семь лет. Помимо старшего сына, у него были еще сын и дочь. Дочери было четыре года, а младшему сыну два года.

Этих троих детей родила жена Чжэн И, Чжэн Ху. Когда она приехала в деревню Хэси, Чжэн Ху привела с собой всех троих детей.

На этот раз было много слуг семьи Чжэн, потому что Чжэн Ху вывела всех трех молодых господ вместе, поэтому людей, которые пришли, было еще больше. . . Всего на пристани стояло 30 или 40 слуг семьи Чжэн.

Цзян Чжэнь никогда раньше не встречал Чжэн Ху, поэтому он впервые увидел ее. Нехорошо пялиться на родственниц деловых партнёров, поэтому он лишь раз взглянул на нее. Кроме ощущения, что Чжэн Ху красива и воспитана, он не мог сказать ничего другого.

Цзян Чжэню не нужно было связываться с родственницами других людей, так что приезд Чжэн Ху не повлиял на него. Но Чжао Лю и Чжао Цзингэ были другими. Они должны были развлекать Чжэн Ху.

Чжэн Ху была для них совершенно другой. . . Чжао Цзингэ увидел Чжэн Ху в окружении множества слуг и не знал, что делать со своими руками и ногами. Но Чжэн Ху была с ним дружелюбна и продолжала улыбаться и разговаривать с ним, что постепенно его расслабило.

Цзян Чжэнь наблюдал неподалеку и, обнаружив, что Чжао Цзингэ хорошо адаптировался, вздохнул с облегчением. Затем он взял Минчжу и сказал Чжэн И: «Молодой господин Чжэн, не хотите ли вы прогуляться по деревне?»

«Хорошо». Чжэн И на мгновение кивнул и попросил кого-нибудь позвать его четырехлетнюю дочь, чтобы он мог подержать ее на руках.

Дочь Чжэн И была красиво одета, с яркими глазами и белыми зубами. Цзян Чжэнь посмотрел на нее и почувствовал, что она похожа на маленькую принцессу. Но после того, как Чжэн И обнял свою маленькую принцессу, ее маленькое тело напряглось, и она широко открыла рот, выглядя очень взволнованной.

«Чжэнь Чжэнь, разве папа не обнимает тебя?» Чжэн И был очень обеспокоен, когда увидел выражение лица своей дочери.

Маленькая девочка по имени Чжэн Чжэнь все еще недоверчиво смотрела на Чжэн И.

Чжэн И: «. . .»

Он не обнимал этого ребенка раньше, но этому ребенку не следовало вести себя так, будто небо вот-вот упадет, верно?

Чжэн И был немного подавлен, но потом произошли еще более удручающие вещи. Он лишь ненадолго обнял маленькую девочку, но потом у него не было сил делать это долго. . . Их семейные няньки явно не устали после того, как продержали девочку в течение часа. Разве его сила не таквелика, как у слуги?

Хотя Чжэн И сначала напугал свою дочь, но вскоре после этого маленькая девочка привыкла к близости с Чжэн И, называя его «Отец» очень милым голосом.

Чжэн И никогда раньше не был близок со своими собственными детьми, поэтому, сблизившись с дочерью, он неизбежно любил ее все больше и больше. Он также немного понимал, почему Цзян Чжэню так нравилось обнимать Чжао Минчжу.

Семья Чжэн И осталась в Хэси на день перед отъездом. Когда они ушли, Чжао Цзингэ вздохнул с облегчением и сказал Цзян Чжэню: «Мадам Чжэн такая сильная. Она так много знает».

Мадам Чжэн была очень любезна, когда разговаривала с ним, но он все еще чувствовал, что другая сторона знает много-много вещей, которых он не понимает.

«Чжэн И тоже». Цзян Чжэнь кивнул.

«Молодой мастер Чжэн очень хорош». Чжао Цзингэ кивнул, а затем снова сказал: «Кстати, почему молодой мастер Чжэн вдруг позвал свою жену и детей?»

«Он пытается наладить хорошие отношения с нашей семьей», — сказал Цзян Чжэнь.

Конечно, Чжэн И не стал бы звать сюда свою жену и детей просто так; на самом деле речь шла о развитии хороших отношений между их семьями.

Вначале Чжэн И не придавал ему особого значения и видел в нем только одного из своих подчиненных, но позже стал уделять ему все больше и больше внимания. С тех пор Чжэн И относился к нему как к равному и даже намеревался углубить их дружбу.

На следующий день Цзян Чжэнь отвез Чжао Цзингэ в уездный город, а еще через день он взял Чжао Цзингэ на борт семейного корабля Чжэн, который направлялся в Фучэн.

Они собирались в Фучэн, чтобы пройтись и подготовиться к открытию нового, более крупного Дома Цинфэн. Кроме того, семья Чжэн, согласно «секретному рецепту» из их древней книги, варила вино Цинфэн и дарила его некоторым важным людям в Фучэне.

На этот раз жена Чжэн И тоже отправится с ними.

Материнская семья Чжэн Ху, семья Ху, жила в Фучэне, поэтому, когда Чжэн И приезжал в город по делам, его жена оставалась в доме своей матери на несколько дней.

Чжэн Ху была в восторге от Чжао Цзингэ после того, как узнала, что Чжао Цзингэ не такой, как обычные женщины или геры. Но общение с ней вызывало у Чжао Цзингэ небольшой дискомфорт, поэтому она перестала искать Чжао Цзингэ, а когда время от времени разговаривала с ним, то говорила только о детях.

Поскольку Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ собирались в Фучэн, они взяли с собой Чжао Минчжу. Младший сын семьи Чжэн все еще находился на грудном вскармливании, поэтому в семье Чжэн все еще было две няньки, а Чжао Минчжу ела молоко. Цзян Чжэнь, который не мог отпустить свою дочь, просто взял ее с собой.

«Ты везде ходишь со своей дочерью. В будущем я не знаю, во что вырастет ваша дочь. . .» сказал Чжэн И посмотрел на Чжао Минчжу: девушку носил Цзян Чжэнь, куда бы он ни шел. . .

«Вырастет в женщину, которую средний мужчина никогда не посмеет запугать!» не колеблясь, ответил Цзян Чжэнь.

Чжэн И сразу же решил не шутить с ним, что его младший сын может жениться на Чжао Минчжу.

У Чжэн И был дом в Фучэне, поэтому он провел день, обустраиваясь. На следующий день Чжэн И взял Цзян Чжэня и небольшой кувшин вина Цинфэн, чтобы посетить магистрата Фучэна.

Как мы все знаем, у магистрата Фучэна было только самое лучшее вино.

Магистрат Фучэна был с севера и имел лишь незначительные отношения с семьей Чжэн, но и не ненавидел их. Если бы это было в прошлом, ради второго мастера Чжэна он обязательно встретил бы Чжэн И, но на этот раз. . .

Чжао Маохэ только что вызвал проблемы в уезде Хэчэн, поэтому магистрат Фучэна решил держаться как можно дальше от семьи Чжэн.

«Чжэн И? Скажи, что я занят служебными делами, так что он может вернуться домой, — сразу же сказал судья, узнав о прибытии Чжэн И.

Слуга торопливо кивнул, вышел послать ответ и через некоторое время вернулся.

«Он ушел?» — спросил судья.

-- Ваше превосходительство, он уехал, а подарок оставил, -- сказал слуга.

«Я не могу принимать подарки. . . увы . . . Что они прислали? Пусть потом дама пойдет в казну и выберет такой же, чтобы отправить обратно, — сказал магистрат.

-- Ваше превосходительство, это всего лишь кувшин вина, -- сказал слуга. — Я знаю, что ваше превосходительство любит хорошее вино, поэтому я взял его. Но так как это всего лишь маленький кувшин с вином, тебе не нужно дарить взамен подарок, — сказал слуга, затем вынул очень маленький кувшин с вином. . . Это был действительно крошечный кувшин вина; баночка была размером с ладонь!

"Этот . . . бывают такие маленькие баночки с вином? Семья Чжэн слишком скупа, верно?» Кувшин был слишком маленьким, поэтому вино внутри, после того как его выльют, его хватит только на одну чашку! Судья Фучэн потерял дар речи.

Подчиненный лишь саркастически усмехнулся. «Вина немного мало, но говорят, что оно сделано по секретному рецепту. . .»

"Секретный рецепт. Хотел бы я посмотреть, что же такого необычного в этом вине, — тут же сказал судья и открыл кувшин. «Вино на юге реки Янцзы слишком мягкое, поэтому я не пил ничего по своему вкусу. . . Подождите . . .»

После того как судья открыл винный кувшин, ему в нос ударил сильный аромат, удививший его. Это вино пахло очень вкусно!

«Быстро принесите мне чашку!» деловито заявил магистрат Фучэна.

Подчиненный торопливо принес ему чашку. Он налил небольшую чашку, сделал глоток, а затем хлопнул себя по бедрам и сказал: «Хорошее вино!»

Он впервые пробовал такое ароматное вино! Почему ему подарили такую маленькую банку? Кроме того, как бы он хотел навестить Чжэн И сейчас, ах. . .

На юге реки Янцзы людей, хорошо умеющих варить вино, гораздо меньше, чем на севере.

Но были еще некоторые.

После того, как Чжэн И и Цзян Чжэнь покинули магистрат Фучэн, они перешли в официальный дом Шао.

Эти мужчины тоже не хотели видеть Чжэн И, но Чжэн И не удивился. Он только улыбнулся, достал небольшой кувшин с вином и отдал его своему слуге: «Поскольку мастер Шао очень занят, мы уйдём. Это вино, которое моя семья Чжэн сварила по рецепту, найденному в древней книге. Я хотел бы пригласить Мастера Шао попробовать его».

Кувшин с вином, который дал Чжэн И, был очень маленьким и выглядел обычным, но он все время улыбался, из-за чего было труднее отказаться. Слуга, пришедший передать сообщение, на мгновение задумался, прежде чем принять его.

Увидев, что мужчина согласился, Чжэн И снова улыбнулся, прежде чем развернуться и уйти.

Когда Чжэн И и Цзян Чжэнь отправились в путешествие, они принесли в общей сложности десять маленьких кувшинов. Раздав таким образом первые несколько кувшинов, они встретили людей, у которых были хорошие отношения с семьей Чжэн. Так что они не только разослали баночки, но и обменялись приветствиями.

Когда остальные восемь банок были доставлены, было уже почти темно.

В это время движение было очень неудобным, и все шло очень медленно. . . Цзян Чжэнь тайно вздохнул и быстро вернулся домой.

Когда Цзян Чжэнь вернулся, Чжао Цзингэ кормил Чжао Минчжу.

Хотя Цзян Чжэнь очень любил Чжао Минчжу, он возвращался довольно поздно, поэтому именно Чжао Цзингэ ухаживал за ней больше всего, а Чжао Минчжу также была самой близкой ему.

Однако, увидев Цзян Чжэня, который часто играл с ней, она неизбежно обрадовалась. Она раскрыла ладонь, приглашая Цзян Чжэня обнять ее.

«Драгоценная папина жемчужина!» Цзян Чжэнь обнял дочь и поцеловал ее.

Может быть, это потому, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были здесь. Но Чжао Минчжу не плакала, когда адаптировалась к жизни в другом месте, и даже немного волновалась.

Комната, которую Чжэн И предоставил им для проживания, была очень красиво оформлена, поэтому она осмотрела все вокруг. Поиграв как он какое-то время, она тоже отказалась спать в обычное время, но, к счастью, она была еще мала и не могла так долго продержаться. Поэтому она заснула прямо во время игры.

«Ребенок». Цзян Чжэнь отвел ее в постель и пошел умываться вместе с Чжао Цзингэ.

«Цзян Чжэнь, я хочу купить участок земли недалеко от Фучэна, — неожиданно сказал Чжао Цзингэ. — Я уже связался с госпожой Чжэн и нашел подходящий участок земли».

«Купить землю? Почему ты вдруг подумал о покупке земли? «Цзян Чжэнь с некоторым удивлением посмотрел на Чжао Цзингэ.

«Я хочу построить здесь печь для обжига кирпича», — сказал Чжао Цзингэ, а затем добавил: «Земля, которую я хочу купить, — это небольшая гора. Я думаю, что печь для обжига кирпича можно построить у подножия горы, а на горе можно разводить уток и кур. Цена на цыплят и уток по эту сторону Фучэна выше, чем в уезде Хэчэн, так что мы сможем заработать».

В эти дни Чжао Цзингэ думал о том, чтобы стать более могущественным, но он мало что знал. Единственное, о чем он мог думать, это то, с чем он уже соприкасался. Например, строительство печи для обжига кирпича или выращивание цыплят и уток.

Все их куры и утки в деревне Хэси были выращены их подчинёнными, но все они поставлялись в агентство сопровождения, так что прибыли не было. Чжао Цзингэ подсчитал, что если бы все эти куры, утки и яйца были проданы, то они непременно получили бы прибыль.

Теперь он думал о том, чтобы сделать то же самое в Фучэне.

«Мой Цзин, ты хочешь зарабатывать деньги?» Цзян Чжэнь улыбнулся и посмотрел на Чжао Цзина.

«Да.» Чжао Цзингэ кивнул. На самом деле, он хотел не только заработать денег, но и попробовать себя.

Когда Чжао Цзингэ выглядел очень серьезным, Цзян Чжэнь спросил: «Это хорошая идея, но ты можешь сделать всё в одиночку?»

«Может», — сразу сказал Чжао Цзингэ.

«Тогда дело за тобою. Просто скажи мне, сколько денег тебе понадобится», — сказал Цзян Чжэнь.

Будь то печь для обжига кирпича или выращивание цыплят и уток, инвестиции были невелики, поэтому он подумал, что было бы совершенно нормально позволить Чжао Цзингэ попробовать это. Все будут счастливы, если это получится, и все равно будет хорошо, если не получится, ему просто нужно будет извлечь уроки из этого опыта и попробовать в следующий раз.

С согласия Цзян Чжэня Чжао Цзингэ подумал, что ему делать дальше.

Строительство кирпичной печи непременно потребует перевода людей из деревни Хэси, поэтому он должен подумать о том, кто мог бы здесь работать. Выращивание цыплят и уток также требовало некоторой подготовки, ему также нужно было подумать, как он будет перевозить обожженный кирпич, а также цыплят и утку, чем их кормить и как продавать, было много вещей, к которым нужно было подготовиться.

Чем больше Чжао Цзингэ думал об этом, тем больше он волновался, и в конце концов не мог заснуть.

Сначала он боялся разбудить Цзян Чжэня, поэтому, даже если он не мог заснуть, он не двигался. Но затем, подумав, что Цзян Чжэнь уже заснул, он осторожно перевернулся.

Чем больше он думал о разных вещах, тем счастливее он становился, но внезапно он не мог не думать о сцене, где Цзян Чжэня увозили, чувствуя боль в своем сердце, его первоначальное счастье рассеялось.

К счастью, Цзян Чжэнь все еще лежит рядом с ним. . . Чжао Цзингэ медленно наклонился, лег рядом с Цзян Чжэнем и поцеловал его.

Цзян Чжэнь: ". . ." Не спит посреди ночи и даже пытается соблазнить его. . .

Первоначально, поскольку Чжао Минчжу была с ними в постели, Цзян Чжэнь не собирался ничего делать, но теперь. . .если он не съест человека рядом с ним, он действительно не сможет жить с самим собой.

Чжао Цзингэ, на которого надавил Цзян Чжэнь, боялся разбудить свою дочь, поэтому, стиснув зубы, не издал ни звука, но в конце вдруг рассмеялся.

«Над чем ты смеешься?» Цзян Чжэнь укусил его.

«Ты забыл выйти», — сказал Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь всегда был очень осторожен, поэтому ближе к концу он выходил раньше, но на этот раз он этого не сделал.

«Если ты забеременеешь, после того, как ты родишь, мы можем взять ребенка с собой, как Чжэн И, и ни о чем не заботиться», — Цзян Чжэнь самодовольно взглянул на Чжао Цзингэ и снова укусил его, сказав с улыбкой.

Дело не в том, что он не хочет ребенка, и не в том, что он считает воспитание ребенка слишком утомительным. . .

Прошлой ночью Цзян Чжэнь призвал Чжао Цзингэ позаботиться о ребенке, но на следующий день он взял на себя заботу о Чжао Минчжу и позволил Чжао Цзингэ пойти купить землю для строительства печи.

Из-за этого он также отправил специальное сообщение Чжэн И, сказав, что не может следовать за доставкой вина — на самом деле, это дело, где бы он ни был, там или нет, не имело бы никакого значения.

В результате, после того как Цзян Чжэнь сказал, что не пойдет, Чжэн И просто решил тоже не идти. Только попросил свою жену принести немного в дом семьи Ху, чтобы семья Ху могла отправить вино людям. Затем он привел мастера, который специализируется на строительстве садов, чтобы найти Цзян Чжэня вместе с чертежами строительства Дома Цинфэн.

Цзян Чжэнь мало что знал об архитектуре той эпохи, но некоторые из его идей были новаторскими, что заставляло этого мастера часто кивать, а Чжэн И немного восхищаться им: «Я даже не знаю, как работает эта твоя голова, как Вы можете придумать так много вещей.

«Мне просто повезло», — сказал Цзян Чжэнь, если бы он не перешел границу и все еще оставался в современном мире, он был бы не чем иным, как грубой силой.

Ему повезло, что он обосновался в этом месте, но если он хотел, чтобы ему сопутствовала удача, ему нужно было много работать.

Цзян Чжэнь был так занят общением с Чжэн И и мастером, что неизбежно игнорировал Чжао Минчжу. Чжао Минчжу тут же недовольно хмыкнула, заставив Цзян Чжэня прекратить то, что он делал, чтобы уговорить свою дочь.

Чжэн И уже давно привык ко всему этому, но мастер какое-то время не мог отреагировать, увидев это.

Он никогда не видел человека, который бы так любил своего ребенка!

Пока Чжэн И и Цзян Чжэнь вместе со своими детьми рисовали дома, сельский судья Фучэна продолжал бродить по своему дому.

После дегустации кувшина вина, присланного вчера Чжэн И, чудесный вкус вина полностью покорил его.

Изначально в кувшине было совсем немного вина, поэтому изначально он хотел сохранить его и пить медленно, но не мог удержаться.

Он запер вино, но подумал о том, чтобы сделать один глоток, поэтому, наконец, открыл крышку и сделал глоток.

Затем он сделал еще один глоток и через некоторое время сделал еще один глоток. . . винный кувшин размером с ладонь через мгновение опустеет.

Если бы это было чье-то доброе сокровище, он бы не оглядывался назад, выпив его, и не думал бы о нем слишком много, но сейчас он ничего не мог с собой поделать. . . он знал, что в семье Чжэн больше!

Хотя второй мастер Чжэн был чиновником в столице, но он все еще был судьей, и семья Чжэн должна была уважать его, поэтому он не мог спросить, не даст ли Чжэн И ему больше?

Но если у него были близкие отношения с Чжэн И. . . Но имперский посланник Чжоу все еще был здесь!

Судья уезда Фучэн был не единственным, кто запутался в этом.

Другие несколько человек, которым Чжэн И преднамеренно дал вина, действовали так же, как судья. Они не могли отказаться от этого вина, поэтому они позволили своим людям узнать, где продается семейное вино Чжэн.

Однако семейное вино Чжэн нигде не продавалось.

Наконец кто-то не смог сдержаться и нашел Чжэн И, желая купить немного.

«Семья Чжэн сварила только небольшую партию этого вина. Немного я оставил себе, а остальное отправил в столицу в подарок вдовствующей императрице. . . Чжэн И посмотрел на тех, кто стоял перед ним, со сложным выражением лица: «Если я хочу приготовить вторую партию, думаю, это займет несколько месяцев, джентльмены. . . все еще хочешь подождать?»

Выражения людей, пришедших просить вина, тут же застыли.

Вино отправлено вдовствующей императрице. У них не может быть никаких мнений по этому поводу, и они могут только ничего не пить.

Но. . . После того, как они не смогли его выпить, они еще больше задумались об этом!

Уйдя от Чжэн И, эти люди немедленно расспрашивали повсюду, после расспросов они узнали, что Чжэн И на самом деле подарил 20 кувшинов этого вина, и подавляющее большинство из них было передано семье Ху, которая, в свою очередь, отправила несколько кувшинов другим.

Узнав об этом, кто-то немедленно отправился к семье Ху.

В этом мире не всем нравилось пить хорошее вино, в семье Чжэн И или Ху никого не было, поэтому обычно, даже когда они пили вино, это было просто для развлечения. Поначалу никто не воспринял всерьез вино, присланное Чжэн И, то ли потому, что оно показалось им слишком крепким, то ли оно им просто не понравилось.

Но в результате буквально через несколько дней на удивление приходят люди, чтобы купить вино. . .

Это ничем не примечательное, крепкое вино было таким ценным?

Семья Ху была поражена, а затем решительно что-то почувствовала.

Люди, которые пришли купить вино, были очень важными людьми, поэтому они, естественно, продали им немного. Затем они быстро послали за остатками вина и людьми, которые изначально плохо разбирались в вине.

Когда кто-то снова приходил покупать вино, они сообщали этим людям, что вино, которое у них было, уже продано.

Теперь эти люди могли пойти только к людям, которые получили вино от семьи Ху, чтобы купить вино.

Таким образом, число людей, которые знали, что кто-то повсюду ищет хорошее вино, естественным образом увеличивалось, и слава о вине Цинфэн семьи Чжэн быстро распространялась в высших кругах Фучэна.

На самом деле не все любят выпить, но богатые иногда пьют не ради выпивки, а ради славы.

Вино Цинфэн семьи Чжэн внезапно стало известным и пользовалось большим уважением, поэтому всем было естественно любопытно. Но они не могли пить это сейчас. . . как можно было не почувствовать себя некомфортно?

В это время семья Чжэн, купившая участок земли в столице, начала строить Дом Цинфэн. В то же время Чжао Цзингэ также купил участок земли, готовый построить печь для обжига кирпича.

Чжао Цзингэ нашел людей из деревни Хэси, которые уже научились обжигать кирпичи, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы построить печь для обжига кирпича, и как только печь для обжига кирпича была построена, у них появился крупный заказ — Чжэн И нуждался в большом количестве зеленого кирпича, чтобы построить здание Цинфэн!

Однако, даже если печь для обжига кирпича была построена быстро, выращивание кур и уток не было чем-то, что можно было сделать быстро.

Во-первых, не хватало рабочей силы, а во-вторых, не хватало цыплят и уток – была зима, поэтому при отсутствии искусственного вывода цыплята и утки не выводились, да и птицы несли меньше яиц.

Чжао Цзингэ был занят, но все же помогал Цзян Чжэню справляться с некоторыми делами эскорт-агентства Цзиньчжэнь и, в конце концов, заработал небольшую репутацию в Фучэне.

Что касается Цзян Чжэня..., то он каждый день заботился о Чжао Минчжу, и со временем самым близким человеком Чжао Минчжу стал он сам.

После такого напряженного периода пришло время празднования Нового Года.

В прошлом году Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ остались в Фучэне на несколько дней и не возвращались до Нового года. Они не знали, было ли совпадением то, что, когда они вернулись, они догнали жителей деревни Хэси, которые ловили и делились рыбой.

В прошлом году Чжао Цзингэ достал мне рыбу, но в этом году, после того, как он поймал рыбу, Цзян Пин попросил Чжао Фугуя выбрать первым и взять еще.

Семья Чжао построила пристань в деревне Хэси, которая принесла пользу каждому дому в деревне. В этом году в основном все жители деревни Хэси работали на семью Чжао и зарабатывали деньги. Пусть у всех будет хороший Новый Год.

При таких обстоятельствах они, естественно, не возражали против того, чтобы семья Чжао ела больше рыбы.

«В моей семье всего несколько человек, так как же мы можем есть столько рыбы? Достаточно нескольких штук». Чжао Фугуй отказался и, наконец, взял понемногу каждого вида рыбы.

«В этом году мы поймали много рыбы. На твоем доке работает много людей, так что пригласи еще, — снова сказал Цзян Пин. Чтобы показать, насколько они благодарны семье Чжао, они намеренно поймали больше рыбы.

«Тогда как насчет этого, отправьте лишнюю рыбу в столовую и попросите кого-нибудь приготовить ее, чтобы дети, которые учатся в школе, и люди, работающие в доках, могли получить по миске ухи». Чжао Фугуй, наконец, принял решение.

Когда Цзян Чжэнь вернулся, он увидел, что все люди на пристани пьют рыбный суп.

Зимняя рыба вкуснее всего. У неё не было грязного запаха, поэтому вам не нужно было добавлять приправы, и вы могли приготовить её прямо на пару, и это было бы восхитительно. Не говоря уже о том, что в столовой очень вкусно приготовили уху.

Уху готовили из крупной рыбы. Спинка богатой костями рыбы была нарезана тонкими ломтиками. Рыбьи брюшки, рыбьи кости и рыбьи головы некоторое время обжаривали в небольшом количестве масла, прежде чем добавлять в суп. Покипятив его некоторое время, они добавили немного тофу, а затем добавили несколько ломтиков рыбы. . .

Вскоре подали тарелку рыбного супа.

Дети могут легко подавиться костями, когда едят рыбу, поэтому в ухе, которую им давали, было только мясо брюшка рыбы. Зимой приятно было выпить теплой ухи.

Обучение девочек и геров из деревни Цзян Чжэня передали Лю Цяньцянь и другим, кто работал в здании Цинфэн. Сегодня была очередь Лю Цяньцянь работать учителем, поэтому, когда она пришла за рыбным супом, она получила большую миску.

Лю Цяньцянь радостно пила рыбный суп, когда вдруг услышала, как кто-то кричит, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись.

Ученикам в школе было наплевать на свои занятия, и они побежали к причалу, не говоря уже о людях из эскорт-агентства Цзиньчжэнь, которые сразу забыли, чем они изначально занимались.

Это был не первый раз, когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ видели такую сцену, но она никогда раньше не была такой оживленной, поэтому они на какое-то время были ошеломлены.

Сразу же у них улучшилось настроение.

Вскоре в столовую принесли много ухи. Цзян Чжэнь и другие люди, вернувшиеся с ними, тоже получили большую миску.

Зимой тарелка горячей ухи была просто замечательна и очень вкусна. К сожалению, перца в это время не было; иначе он ел бы не только вареную рыбу, но и тушеное мясо.

Цзян Чжэнь не был человеком, который особенно любил острую пищу, но время от времени он все же не отказался бы съесть что-то острое. После того, как он не ел перца долгое время, он скучал по нему еще больше.

Поедая рыбный суп, Цзян Чжэнь дал Чжоу Минчжу небольшой кусочек мяса из брюшка рыбы.

Чжао Минчжу было уже девять месяцев, и она могла есть дополнительную пищу, но, кроме рисовой каши, Цзян Чжэнь не осмеливался давать ей другую еду, опасаясь, что у нее заболит живот.

Чжао Минчжу была в восторге от рыбы, и, попробовав небольшой кусочек, открыла рот со словами: «Ах, ах, ах» и продолжила просить еще. Но Цзян Чжэнь не дал ей больше, а только дал ей пожевать небольшой кусочек приготовленной на пару булочки.

Чжао Минчжу взяла приготовленную на пару булочку с небольшим недовольством, но, увидев, что Цзян Чжэнь больше не давала ей рыбного мяса, она могла только продолжать агрессивно грызть приготовленную на пару булочку.

Новый год был самым важным праздником для людей, поэтому в первые несколько дней нового года агентство Цзинчжэнь не брало никаких дел. Цзян Чжэнь дал всем своим людям несколько дней отпуска и планировал отдохнуть несколько дней сам.

Семья Чжао каждый день отдыхала и думала только о том, что бы поесть, но в другой части Даци что-то произошло.

После того, как Чжэн И закончил перегонку качественного вина, он тут же отправил его в столицу, чтобы перед Новым годом вино было представлено во дворце.

Хотя семья Чжэн говорила, что они делают вино по старинным рецептам, но нельзя отрицать, что это вино не производилось очень давно и вообще не имело репутации. Сам вдовствующая императрица тоже не любил пить. Так что вино затем небрежно было отправлено в императорскую столовую, и совершенно не привлекло внимания вдовствующей императрицы.

Но, в конце концов, может, это было из-за того, что семье Чжэн повезло, но благодаря этим обстоятельствам вино стало знаменитым.

Перед Новым годом север прислал к Даци гонцов.

Даци и жители Северного Жуна всегда были в постоянных трениях и часто ссорились. Во время этих частых сражений Даци часто проигрывал, теряя много вещей, таких как еда, домашний скот и человеческие жизни. Вот почему метод зашивания ран, предложенный Цзян Чжэнем, привлек внимание многих военных генералов.

В этом году Даци и Северный Жун снова были в состоянии войны, в то время как на стороне Северного Жуна происходили гражданские беспорядки. . .

Жители Северного Жуна изначально были немного ошеломлены гражданскими беспорядками, когда они внезапно вспомнили о Даци. Они отправили эмиссара в Даци с просьбой жениться на принцессе Даци и провести мирные переговоры.

Первоначально это было ерундой, но ученые Даци смотрели свысока на Жун, а Жун смотрел свысока на людей Даци; так что это закончилось еще одним конфликтом между ними. Эти люди Жун, в конце концов, когда вдовствующая императрица устроил для них банкет, сказали, что вино Даци было слишком «мягким» и слабым, как и люди Даци. Они сказали, что даже их женщины не будут пить эту дрянь.

Используя вино как предлог, вдовствующая императрица тут же пришел в ярость, и именно в это время он внезапно вспомнил о крепком вине, которое дал ему второй мастер Чжэн.

Вдовствующая императрица немедленно попросила кого-нибудь принести вина.

На самом деле в это время у Даци уже были некоторые методы очистки вина, но даже при очистке качество было невысоким. После того, как Чжэн И изучил метод, предложенный Цзян Чжэнем, и продолжил дистилляцию, он сварил высококачественное вино.

Когда подошло вино, богатый аромат вина не оставил этим людям Жун ничего, что можно было бы сказать, но после того, как они попытались выпить его, они наполнились сарказмом. . .

Люди Жун, которые раньше хвастались, что не смогут напиться от вина Даци, напились один за другим. Некоторые из них даже так опьянели, что не могли встать и выставили себя дураками.

Только на следующий день люди Жун снова попросили это вино.

Второй мастер Чжэн был одним из доверенных лиц вдовствующей императрицы, который всегда работал в соответствии с пожеланиями вдовствующей императрицы. Вдовствующая императрица всегда придавал ему большое значение, и на этот раз он немедленно вознаградил его за достойную работу и сделал вино Цинфэн данью уважения. В будущем цена вина Цинфэн, несомненно, снова вырастет.

Конечно, эта новость еще не достигла уезда Хэчэн. В данный момент чиновники и торговцы префектуры Хэсин были заняты другим делом.

До того, как Чжоу Маохэ отправился в семью Чжэн, разыскивая Цзян Чжэня, чтобы создать проблемы, большинство людей в префектуре Хэсин не восприняли это всерьез. В конце концов, это не имело к ним никакого отношения и было небольшим делом, но на этот раз все было по-другому.

На этот раз Чжоу Маохэ вызвал большую головную боль!

Его отправили на юг, потому что вдовствующая императрица считал его бельмом на глазу. Но он бросил вызов проблеме частной соли, которую не осмелился оспорить даже бывший имперский посланник, посланный туда для выправления соляных дел!

Что было еще более удивительным, так это то, что он не только осмелился говорить об этом, но даже заставил людей быстро совершить набег на соляную ферму Хунцзян.

Чжоу Маохэ совершил набег на знаменитую соляную ферму Хунцзян! То, что он сделал что-то подобное, шокировало даже Чжэн И.

«Я попросил кого-то рассказать ему об этом в нескольких словах, но у меня не было времени сделать что-то большее. . .» После того, как Чжэн И получил эту новость, он специально отправился в деревню Хэси и заговорил с Цзян Чжэнем со странным выражением лица.

Он готовил какие-то компрометирующие улики о соляной ферме Хунцзян, но еще до того, как он успел их отправить, Чжоу Маохэ уже сделал то, чего он совсем не ожидал.

"Что, черт возьми, происходит?" Цзян Чжэнь не мог не спросить.

Разве имперский посланник не находился под контролем Чжэн И? Как он мог внезапно занять соляную ферму Хунцзян, ничего не зная о Чжэн И?

«Я действительно не ожидал, что он может быть таким. . . решительным». Чжэн И вздохнул, а затем добавил: «Но это его дело, это нормально делать что-то подобное».

Чжоу Маохэ совершил набег на соляную ферму Хунцзян не потому, что узнал о незаконной продаже соли.

После того, как он создал проблемы в округе Хэчэн, за ним наблюдало много людей, поэтому, даже если он хотел что-то проверить, это было слишком неудобно. Хотя он чувствовал, что это соляное дело было очень грязным, даже если бы он хотел проверить это как следует, было бы уже слишком поздно.

На самом деле его прибытие на соляную ферму Хунцзян произошло по другой причине. . . и это началось с соляной фермы Хунцзян, господствовавшей над морем.

Когда Цзян Чжэнь последовал за другими людьми, чтобы купить морепродукты, люди с соляной фермы Хунцзян брали большие деньги и были еще грубее с людьми, живущими на берегу моря.

Они продавали свою частную соль, но не позволяли другим заниматься этим. Люди в приморских деревнях, если кто-то кипятил соль и пытался продать ее частным образом, подвергались нападению, часто даже без шанса защитить себя, и их просто убивали.

Иногда они даже вырезали целые деревни.

Соляная ферма Хунцзян наняла много людей, которые помогли им поймать людей, которые продавали соль в частном порядке, но не под их эгидой, а также тех, кто контролировал большие участки побережья. Эти люди при их включении стали ничем не отличаться от водных бандитов и пиратов.

Они не только убивали людей, продающих частную соль, но и ходили в обычные деревни, чтобы сеять хаос.

Конечно, они не убивали без причины и обычно только хотели поиграть с деревенскими женщинами и герами или чем-то еще.

Когда Чжоу Маохэ узнал, что частная соль все еще широко распространена после того, как ее неоднократно запрещали, он не заподозрил соляную ферму Хунцзян. Кто бы мог подумать, что соляная ферма, построенная самим двором, будет продавать частную соль?

Но он решил съездить на море посмотреть.

Как только Чжоу Маохэ пошел туда, он поймал женщину, которая бросилась в реку.

Женщина собиралась выйти замуж, но была похищена людьми из соляной фермы Хунцзян, а затем заперта для развлечения. Она упала в воду, потому что после погони было трудно найти возможность убежать. Отчаявшись и разозлившись, она просто прыгнула в реку.

Узнав об этом, Чжоу Маохэ пришел в ярость, но так случилось, что в это время он встретил группу людей, сбежавших с соляной фермы Хунцзян.

Вся эта группа людей была из деревень соляных ферм Хунцзян. Как следует из названия, это были люди, специализирующиеся на работе с солью.

В Даци мастера были ремесленниками — людьми, которые специализировались на кипячении соли и соли для приготовления пищи. Все эти люди были солеварами.

Соляная ферма Хунцзян должна была производить много соли, и всю эту соль нужно было кипятить солеварам на соляной ферме. Но в наши дни солевары были гораздо несчастнее тех, кто жил у моря.

Эти люди свободны и могут выходить в море ловить рыбу, чтобы прокормить себя. Если бы они жили в мире, их бы не поймали и не убили. Еда и одежда также могли быть гарантированы, но солевары были другими.

Эти соляные рабочие были зарегистрированы на соляной ферме Хунцзян, поэтому они могли жить только на соляной ферме. Но жители соляной фермы Хунцзян обращались с ними просто как с рабами. Мало того, что они случайно ругали их и не давали есть, так еще и их семьи, их слегка красивых женщин или геров не могли удержать.

Эта группа бегущих солеваров действительно не могла больше так жить и хотела сбежать подальше, чтобы бороться за лучшую жизнь.

Все эти люди, отважившиеся на побег, были молодыми и сильными. После того, как Чжоу Маохэ встретил их, он узнал, что соляная ферма Хунцзян нагло и бессмысленно убивает других. Затем он отвел их к месту, где располагалась соляная ферма Хунцзян, чтобы обсудить это еще немного, и, наконец, по ошибке занял соляную ферму Хунцзян.

Теоретически группа соляных рабочих, которые не сражались с людьми, плюс ученый не смогли бы захватить соляную ферму Хунцзян, но… . . Удача Чжоу Маохэ была слишком велика.

Когда он привел группу разгневанных людей на соляную ферму Хунцзян, это случилось в канун Нового года, поэтому многие люди с соляной фермы Хунцзян вернулись домой, чтобы воссоединиться со своими семьями. Остальные все еще веселились, выпивая до бессознательного состояния.

Именно из-за Нового года женщина, прыгнувшая в реку, могла найти шанс спастись, и именно из-за Нового года солевары могли коллективно бежать из-за ослабевшей бдительности. Наконец, именно из-за Нового года они действительно смогли занять соляную ферму Хунцзян.

После рейда Чжоу Маохэ обнаружил, что соляная ферма Хунцзян сделала много ужасных вещей, и что они даже делали частную соль! Теперь сердце Чжоу Маохэ было в нужном месте.

Чжоу Маохэ немедленно разозлился и отправил людей в столицу, чтобы сообщить об этом, связавшись с ближайшими гражданскими и военными чиновниками.

В результате эти люди не только не помогли ему поймать людей с соляной фермы Хунцзян, но и определили, что он использовал соляных рабочих, чтобы поднять восстание на соляной ферме Хунцзян, отправив войска для его подавления.

«Он такой глупый. Все эти чиновники связаны с соляной фермой Хунцзян, — вздохнул Чжэн И. «Сейчас на соляной ферме Хунцзян царит полный хаос. Ни одной крупинки соли нельзя вывозить наружу, и я даже не знаю, что творилось внутри». Человек, которого он послал следовать за Чжоу Маохэ, был очень находчивым и сбежал, узнав, что ситуация не совсем правильная.

Благодаря этому он многое знал, но последующие новости узнать было невозможно.

Цзян Чжэнь выслушал рассказ Чжэн И и тоже почувствовал себя немного беспомощным.

Он хотел, чтобы Чжоу Маохэ проверил частную соляную ферму, а затем проверил главу соляной фермы Хунцзян, но не ожидал, что Чжоу Маохэ в конечном итоге захочет справедливости для группы соляных рабочих, и только после этого начал расследование соляной фермы Хунцзян.

Из-за этого дело шло также особенно быстро и совершенно не так, как они ожидали.

«Теперь вся провинция Хэсин вместе с провинцией Учжон на севере находятся в хаосе. К счастью, у нас в уезде Хэчен все будет в порядке. . . Я отправил письмо своему второму дяде, но не знаю, как суд рассмотрит это дело», — сказал Чжэн И.

Судья уезда Хэчэн следил за семьей Чжэн. В лучшем случае, когда лодка с частной солью подходила, они вели себя так, как будто не видели ее и не вмешивались в происходящее, поэтому уезд Хэчэн также не был вовлечен в это дело.

Но для других мест. . . это было очень большое дело, и они не знали, чем всё кончится. Чжао Маохэ был в ловушке, и никто не знал, что происходит.

Цзян Чжэнь ничего не сказал, просто заточил бамбук своим маленьким ножом, превратив его в тонкий ломтик.

"Что делаешь?" — спросил Чжэн И.

«Скоро будет Фестиваль фонарей, поэтому я хочу сделать фонарь», — сказал Цзян Чжэнь; после того, как он закончил, он бросил весь бамбук и нож в руках на землю.

Только потому, что в последние дни ему было нечего делать, он вдруг подумал о том, чтобы сделать несколько фонариков, но поскольку в этот момент у него было какое-то дело, у него, естественно, не было времени заниматься этими вещами.

«Ты довольно интересный», — сказал Чжэн И. Когда-то он тоже делал фонари, как бумажных змеев, но позже, когда стал старше, у него не было времени.

«Больше нет», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжэн И с любопытством посмотрел на Цзян Чжэня, но Цзян Чжэнь внезапно сказал: «Я собираюсь взять кого-нибудь на соляное поле Хунцзян, чтобы посмотреть на ситуацию».

Чжэн И был поражен и подозревал, что ослышался. Но Цзян Чжэнь был уверен.

Если бы в наше время у него уже были жена и сын, он не мог бы отправиться в очень опасное место, где два человека сражаются друг с другом; ведь если бы он в это время случайно получил пулю, то погиб бы. Но в это время не было слишком опасного оружия. Более того, даже если бы он остался в деревне Хэси и никуда не выходил, он не мог гарантировать свою безопасность.

Цзян Чжэнь принял решение, но прежде чем уйти, ему нужно было подготовиться к следующим двум дням.

После того, как Чжэн И ушел, Цзян Чжэнь отправился на поиски Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ разговаривал с некоторыми людьми из Хэси, прося их последовать за ним в Фучэн и помочь ему управлять там утиной и куриной фермой.

Они почти закончили разговор, когда он увидел Цзян Чжэня, поэтому Чжао Цзингэ замолчал и велел им сначала вернуться, а затем снова посмотрел на Цзян Чжэня. «Молодой мастер Чжэн вернулся?»

«Мм». Цзян Чжэнь кивнул и неожиданно сказал: «Я должен уйти через два дня».

«В Фучэн? Я пойду с тобой.»

«Не в Фучэн. Ты не можешь поехать со мной на этот раз, — сказал Цзян Чжэнь.

"Куда ты отправишься?" Чжао Цзингэ, увидев серьезное выражение лица Цзян Чжэня, смутно почувствовала, что что-то не так.

Цзян Чжэнь подумал об этом и решил не скрывать это от Чжао Цзингэ. «Я еду на море».

— Зачем ты едешь на море? — озадаченно спросил Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь раньше ходил на море за товарами, но недавно. . . они там больше не вели дела.

Чжао Цзингэ внезапно стало немного не по себе.

«Что-то случилось на соляной ферме Хунцзян. Я должен пойти проверить. Цзян Чжэнь вздохнул и рассказал Чжао Цзингэ все, что ему рассказал Чжэн И.

«Там так опасно. Что ты собираешься там делать?" — спросил Чжао Цзингэ, даже не задумываясь об этом.

«Хотя там опасно, есть и большие возможности. Есть и мои сопровождающие. . . Эти люди никогда не видели крови, поэтому им нужно немного потренироваться», — сказал Цзян Чжэнь.

— Я тоже иду! Брови Чжао Цзина нахмурились. «Я очень хорошо сражаюсь, намного лучше, чем Хэ Чуншэн и другие!»

«Цзин, ты можешь носить еще одного ребенка в своем животе», — сказал Цзян Чжэнь. Цзян Чжэнь не знал, был ли в животе Чжао Цзингэ еще один ребенок, но он все равно не хотел, чтобы Чжао Цзингэ попал в такое опасное место. Это точно.

Чжао Цзингэ подумал о том, что произошло, когда они отправились в столицу, и больше ничего не смог сказать.

Чжао Цзинге знал, что ему лучше остаться.

Их дочери нужен был кто-то, кто позаботится о ней, агентству Цзинчжэнь также нужен кто-то, кто позаботится о нём, и предприятию в Фучэне тоже нужен кто-то. . . Даже если Цзян Чжэнь уйдет, он не сможет пойти с ним.

Хотя он не хотел расставаться с Цзян Чжэнем, Чжао Цзингэ стиснул зубы и все же согласился, сказав: «Цзян Чжэнь, ты должен быть в безопасности». Если что-то случится с Цзян Чжэнем. . . Чжао Цзингэ чувствовал себя настолько неловко, что даже не смел думать о такой возможности.

Цзян Чжэнь кивнул. На этот раз он собирался только проверить ситуацию, в отличие от предыдущего, когда ему нужно было выполнить определенную задачу. Он не стал бы подвергать себя опасности.

Поговорив с Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь приготовился.

Он попросил столовую приготовить вяленое мясо и жареный рис в качестве сухой пищи, а затем попросил у Чжэн И много крепкого алкоголя, а также лекарств и трав. Тогда он стал просить своих людей найти людей, готовых последовать за ним.

«На этот раз путешествовать со мною очень опасно, и вы можете лишиться жизни в пути. Но если вы хорошо себя зарекомендуете, когда вы вернетесь, вы все станете членами агентства Цзинчжэнь и получите награду». Цзян Чжэнь не сказал, куда он направляется, но ясно дал понять, что это будет опасно.

Вы действительно можете столкнуться с опасностью, следуя за Цзян Чжэнем, но вы также можете получить большие возможности. . .

«Босс, я пойду!» Ван Хайшэн, Хэ Чуньшэн и несколько других, которые какое-то время следовали за Цзян Чжэнем, немедленно согласились.

Эти люди раньше были очень простыми, но после того, как они последовали за Цзян Чжэнем и отправились в столицу, их кругозор расширился, поскольку они испытали многое, что заставило их мышление измениться.

Они могли бы много заработать, тихо и стабильно работая в эскорт-агентстве Цзиньчжэнь, но пока они были мужчинами, у них были бы амбиции. Когда у них не было денег, они думали, что хорошо зарабатывать один серебряный в месяц, но после того, как они начали зарабатывать один серебряный, они захотели зарабатывать два серебряных; когда они начнут зарабатывать два серебряных, они захотят заработать пять серебряных. . .

«Я тоже иду!» — тоже начали говорить другие.

В конце концов, шестеро из десяти сопровождающих Цзян Чжэня захотели пойти с ним.

Конечно, Цзян Чжэнь не мог взять с собой всех этих людей, поэтому он оставил Ван Хайшэна и Хэ Чуньшэна, чтобы помочь Чжао Цзингэ позаботиться об агентстве сопровождения Цзиньчжэнь. Затем он выбрал пятьдесят сильных людей из остальных, включая Цзян Мина, Хэ Сяшэна и других, которые путешествовали с ним в столицу.

Хэ Чуньшэн действительно хотел уйти, но когда он подумал о своей беременной жене, он также подумал, что в эскорт-агентстве нужно позаботиться о многих вещах. В конце концов, он отказался от этой идеи и только помог Цзян Чжэню и остальным собрать вещи.

Некоторое время назад Цзян Чжэнь попросил людей помочь ему сделать для него такие вещи, как железные крючки и ножи, так что в это время он взял все это и раздал своим людям. Кроме того, он также научил своих людей некоторым методам выживания в дикой природе.

Всему этому он научился в своей прошлой жизни; все они были очень полезны. Однако его люди не могли многому научиться только по объяснениям. Если он хотел, чтобы они хорошо учились, ему нужно было учить их медленно, а затем тренировать.

Когда эти люди узнают об этом, их эскорт-агентство в будущем обязательно станет все больше и больше.

Накануне отъезда Цзян Чжэнь снова взял бамбуковые палочки.

Он связал бамбуковые полоски одну за другой, затем обклеил их белой бумагой и, наконец, сделал фонарь, о котором даже он не знал, что это кролик или мышь, а затем раскрасил снаружи яркими красками и зажег лампу внутри.

Лампу повесил в комнате Цзян Чжэнь, Чжао Минчжу долго взволнованно смотрела на нее. Когда Цзян Чжэнь подошел, чтобы поцеловать ее и загородил ей обзор, она даже отвесила Цзян Чжэню пощечину.

«Папа сделает тебе еще больше в следующем году!» Цзян Чжэнь не рассердился на пощечину своей дочери, а вместо этого осыпал лицо Чжао Минчжу поцелуями. Поцелованная Чжао Минчжу упала на кровать, «хихикая», а затем просто легла, чтобы посмотреть на свет.

«У моего ребенка хороший характер». Цзян Чжэнь не мог не вздохнуть.

Чжао Цзингэ только взглянул на Цзян Чжэня, а затем продолжил шить, склонив голову.

Он пришил несколько зерен риса, ломтики женьшеня и другие вещи к одной из старых вещей Цзян Чжэня и велел Цзян Чжэню носить ее под курткой с хлопковой подкладкой.

«Я надену это». Цзян Чжэнь поцеловал Чжао Цзингэ. Чжао Цзингэ помог ему спрятать немного еды в одежде, а также спрятал немного оружия.

День, когда Цзян Чжэнь ушел, был 15-го числа первого месяца.

Чжао Лю не знала, что собирается делать Цзян Чжэнь, только то, что Цзян Чжэнь снова собирался в путь, поэтому она встала рано утром и приготовила клецки для супа с клейкой рисовой мукой для Цзян Чжэня. Затем она приготовила горшок клейкого риса, чтобы замесить рисовые шарики, и попросила Цзян Чжэня взять их с собой.

«Мама, пельмени, которые ты приготовила, выглядят хорошо». Цзян Чжэню на самом деле не нравились сладкие и мягкие пельмени, но это была искренняя забота Чжао Лю, поэтому он не отказался бы от них.

Откусив кусочек, Цзян Чжэнь еще яснее понял сердце Чжао Лю.

Пельмени были наполнены не бобовой пастой или кунжутным порошком, а мясом.

Чжао Лю, вероятно, знает, что он не любит сладкое, поэтому она специально приготовила пельмени с мясной начинкой, которые были очень вкусными.

Цзян Чжэнь быстро прикончил кастрюлю с пельменями, и к этому времени Чжао Лю уже замесила десятки рисовых шариков — она намеревалась дать их Цзян Чжэню и тем, кто последовал за ним, так что они могли использовать их, чтобы набить животы, когда они будут голодны в дороге.

Снаружи рисовый шарик был из белого клейкого риса, а внутри он был наполнен солеными огурцами, жареным арахисом и многократно обжаренными палочками из теста. Они были очень вкусными, и их было легко носить с собой.

На этот раз Цзян Чжэнь снабдил каждого из своих людей большим количеством вещей, но он не позволил им носить форменную одежду — он хотел увидеть ситуацию на соляной ферме Хунцзян, между прочим, обучая своих людей, но он не хотел. идти против армии Даци. Конечно, он не позволил бы своим людям носить форму и видеть, что что-то не так.

Взяв рисовые шарики, данные Чжао Лю, Цзян Чжэнь и его люди сели в лодку и направились к морю.

Соляная ферма Хунцзян располагалась между префектурами Весин и префектурой Учжун и находилась довольно далеко от уезда Хечэн, но это было недалеко, если путешествовать по побережью, и эта сторона не так тщательно охранялась, как остальная часть соляной фермы Хунцзян.

Пятьдесят человек — это много, но на самом деле в глуши, особенно в лесу, им было очень легко спрятаться. В то время из-за существования соляной фермы Хунцзян не так много людей жило на берегу моря, которое было почти похоже на пустыню.

Цзян Чжэнь взял компас и простую карту и, обойдя людей, охранявших соляную ферму Хунцзян возле главной дороги реки, тихо увел своих людей в лес и направился к морю. . .

Цзян Чжэнь привел людей к морю, но в это время Чжоу Маохэ уже был заперт в пещере недалеко от соляной фермы Хунцзян. Пещера была большая и немного влажная, из-за чего время от времени по ней ползали всевозможные насекомые. . . Все это выглядело ужасно и заставило волосы Чжоу Маохэ встать дыбом, однако те молодые люди, столпившиеся в пещере, не заботились ни о чем из этих вещей, и все были очень спокойны и удобны.

«Вы лучше отпустите меня, если со мной что-то случится, суд вас не отпустит. . . — сказал Чжоу Маохэ, бессильный перед этими мужчинами.

Один из мужчин «шлепнул» по каменной стене пещеры, и когда он отпустил руку, со стены упал очень толстый рыжий жук — его расплющило ладонью.

Дыхание Чжоу Маохэ остановилось, а на его спине выступил холодный пот.

Хотя Чжоу Маохэ родился в бедной семье, его семья все же могла позволить себе его обучение. Он знал, что назвать их действительно бедными нельзя; по крайней мере, с детства до зрелого возраста у него всегда было достаточно еды и одежды, и его никогда не обижали.

Но в теперь. . .

«Если ты еще раз закричишь, я тебя вышвырну», — сказал Чжоу Маохэ человек, который шлепком убил жука.

Хотя мужчина говорил на диалекте, Чжоу Маохэ понял его; и когда он подумал о ситуации снаружи, он не осмелился больше ничего сказать.

На самом деле Чжоу Маохэ занял соляную ферму Хунцзян, и новости, о которых спрашивал Чжэн И, немного отличались от того, что думали люди снаружи.

Чжоу Маохэ не был Цзян Чжэнем; даже несмотря на то, что он видел коррупцию на соляной ферме Хунцзян, он хотел должным образом допросить тамошних людей и не хотел напрямую заставлять людей занимать соляную ферму Хунцзян. . .

В то время . . . Собственно говоря, он был вынужден реагировать.

Приблизившись к соляной ферме Хунцзян, он понял, что жизнь людей рядом с ней была не очень хорошей. После того, как он спас женщину, упавшую в воду, и встретил солеваров, он еще больше разозлился на ситуацию на соляной ферме Хунцзян.

Затем он отвез этих людей на соляную ферму Хунцзян для переговоров. Но что случилось в итоге, когда они приехали, то увидели невыносимую картину.

На соляной ферме Хунцзян группа солдат развлекалась с женщинами, и даже несколько тел были выброшены наружу.

Чжоу Маохэ сразу же пришел в ярость, а группа солеваров позади него взорвалась. Затем эти люди больше не слушали слова Чжоу Маохэ и бросились сражаться с людьми соляной фермы Хунцзян.

Чжоу Мао не смог остановить их, поэтому он мог только беспомощно наблюдать, как они оккупировали соляную ферму Хунцзян и убили много людей на соляной ферме Хунцзян.

В то время он был очень недоволен этими солеварами, но они выставили перед ним множество доказательств уголовных деяний соляной фермы Хунцзян и сказали, что у них нет другого выбора, кроме как сделать это. Он видел, что они действительно жалки, поэтому не стал заниматься этим делом и просто написал записку императорскому двору. Он также связался с местными чиновниками и сказал, что хочет справедливости для солеваров.

Однако восстановить справедливость ему не удалось, так как официальные лица пришли только для того, чтобы остановить мятеж.

Ему стало немного жалко этих солеваров, но неожиданно эти солевары изменили своё поведение.

Оказалось, что когда эти солевары встретили Чжоу Маохэ, они изначально планировали отправиться на соляную ферму Хунцзян, чтобы спасти своих пленных родственников. После встречи с Чжоу Маохэ, который был имперским посланником, они подумали, что Чжоу Маохэ мог бы им помочь, поэтому отвезли Чжоу Маохэ на соляную ферму Хунцзян.

Но в результате Чжоу Маохэ не смог им помочь.

Как только пришла армия двора, у них не было другого выбора, кроме как умереть. . . Увидев, что Чжоу Маохэ даже намеревался пойти и нормально поговорить с этими имперскими людьми, группа подумала, что он сумасшедший, а затем его схватили и убежали. С имперским посланником в руках они могли быть в большей безопасности.

Все эти дни они скрывались, проводя каждый день в страхе, но Чжоу Маохэ все еще пытался убедить их, что они не должны идти против императорского двора, поэтому они становились все более и более нетерпеливыми по отношению к Чжоу Маохэ.

«Брат Чжу, что мы будем делать дальше?» Четырнадцати- или пятнадцатилетний мальчик посмотрел на человека, который забил жука до смерти.

Мужчину звали Чжу Эрлин. Хотя вся его семья тоже была солеварами, его уважали, потому что его отец управлял десятками мастеров, занимающихся солеварением. Из-за этого Чжу Эрлин немного умел читать.

Но даже в этом случае в глазах некоторых людей ими все еще можно злоупотреблять по своему желанию.

В тот день, когда Чжу Дацян, старший брат Чжу Эрлина, женился, его новую жену похитили, и потребовалось несколько дней, чтобы ее отпустили и вернули. В итоге, когда родился его старший племянник, его убили, потому что никто не мог выяснить, кто отец.

Когда Чжу Эрлину исполнилось семнадцать или восемнадцать лет, он тайно влюбился в гера-солевара, но тот «пропал».

На этот раз он, наконец, не выдержал, и это было из-за двух вещей: во-первых, еды, раздаваемой рабочим, становилось все меньше и меньше, в конце концов, многие старики отказывались от еды в пользу молодых и умирали от голода, включая его собственных родителей. Во-вторых, поскольку приближался Новый год, люди с соляной фермы Хунцзян намеревались найти несколько женщин и геров, чтобы забрать их для развлечения, и насильно забрали много людей.

Они терпели очень-очень долго, но на этот раз их терпение лопнуло. В конце концов, они просто перестали варить соль и вместе пошли на берег, чтобы собрать крабов, моллюсков и другие продукты, чтобы сварить их с остальной едой. Съев все это, они взяли свое оружие и планировали сражаться насмерть с жителями соляной фермы Хунцзян.

Но в итоге. . .

После того, как они заняли соляную ферму Хунцзян, им пришлось спрятаться.

«Сначала мы спрячемся. Нас не смогут найти, — сказал Чжу Эрлин. На самом деле, он не знал, что делать дальше, ведь если бы он знал, он мог бы спрятаться первым.

Так или иначе, они украли много еды. По крайней мере, им не нужно было беспокоиться о голоде.

Услышав это от Чжу Эрлина, остальные солевары, следовавшие за ним, кивнули, а затем начали обсуждать, как спрятаться.

«Чжу Эрлин, мы должны сменить укрытие?»

«Что мы будем делать потом?»

«Если мы останемся здесь надолго, дети не выдержат. . .»

. . .

Когда эти солевары решили воевать против соляной фермы Хунцзян, они не взяли с собой старых и слабых, а потом вернулись в деревню и привели с собой всех стариков и детей. Так что в настоящее время все более слабые люди поселились в другой, более сухой пещере.

— Пойдем на юг, — сказал Чжу Эрлин.

В это время Цзян Чжэнь пришел в деревню, где ранее купил морепродукты.

В то время село было очень бедным и полуразрушенным, но в нем еще жило много людей, но именно тогда. . .

При взгляде на тело перед ним, выражение лица Цзян Чжэня стало чрезвычайно уродливым.

«Босс. . .» Голос Цзян Мина дрожал, когда он звал Цзян Чжэня.

Хотя он сражался с пиратами и в то время погибло много людей, все эти люди были взрослыми мужчинами. Но в этом месте были даже дети, которым отрубили головы. . .

Цзян Мин, который жил в такой мирной деревне, как Хэси, не мог этого вынести.

Среди людей, которых привел Цзян Чжэнь, те, кто не ездил с Цзян Чжэнем в столицу, не могли не блевать в этот момент.

На телах были следы обгладывания и поедания животными, что было совершенно невыносимо для обычного человека.

«Идём копать ямы, чтобы похоронить их», — сказал Цзян Чжэнь.

«Да, босс», — ответил Цзян Мин и повел мужчин копать яму.

Здесь они никого не знали, и было бы трудно даже подумать о том, чтобы поставить им памятник, но, по крайней мере, хорошо было бы укрыть тела от хищников.

Цзян Чжэнь и другие молча копали яму, когда внезапно раздался голос: «Кто ты?»

Жители деревни Хэси были поражены звуком, а некоторые из них даже побледнели, как будто увидели привидение. Но Цзян Чжэнь был очень спокоен, потом он увидел человека, одетого в лохмотья, выходящего из ветхого дома.

Ситуация здесь выглядела настолько жалкой, что Цзян Чжэнь даже не заметил, что в доме спрятался еще живой человек.

Сначала он был поражен, но, увидев, как мужчина одет, немного успокоился. Проверка внешнего вида мужчины. . . Не тот ли это молодой человек, который когда-то продал ему много соленой рыбы и водорослей, когда он приходил сюда покупать морепродукты?

Губы молодого человека были белыми, а глаза красными; он настороженно посмотрел на Цзян Чжэня и остальных и крепко сжал кулаки.

"Ты меня помнишь? Раньше я приходил сюда и покупал у тебя морепродукты, — сказал Цзян Чжэнь мужчине. «Я хочу выкопать яму, чтобы похоронить здесь людей».

Мужчина некоторое время смотрел на Цзян Чжэня, затем сел на землю и горько заплакал.

Было некрасиво, когда мужчины плачут, но в этот момент никто не мог осудить его.

Они, вероятно, плакали бы сильнее, чем он, если бы оказались в такой ситуации.

Жители деревни Хэси молча продолжили копать яму и одновременно разводить костер. Затем они начали кипятить воду, готовясь приготовить что-нибудь поесть.

Сочувствуя мужчине, когда вода закипела, кто-то вынул горсть жареного риса и замочил его в кипятке, прежде чем передать ему.

Мужчина молча съел тарелку жареного риса, после чего все его тело стало немного более энергичным, поэтому Цзян Чжэнь спросил: «Что происходит?»

Человек, который восстановил свои силы, начал медленно объяснять.

Выяснилось, что после происшествия на соляной ферме Хунцзян, когда несколько ответственных людей были убиты, люди на соляной ферме Хунцзян также были в хаосе.

Некоторые люди все еще делали то, что делали раньше, ожидая, пока соляная ферма успокоится, и продолжали работать на соляной ферме, в то время как другие считали, что соляная ферма Хунцзян пала, и намеревались сбежать, чтобы найти другой способ зарабатывать на жизнь...

С обеих сторон были люди, но независимо от того, на чьей вы стороне, все они были недружелюбны к людям с моря — эти соляные фермеры восстали, потому что с ними плохо обращались и жестоко обращались, неужели они тоже подумают о том, чтобы сражаться и убивать их?

На самом деле соляная ферма Хунцзян была огромным бандитским гнездом. Теперь, когда главарь бандитов умер, среди оставшихся в бандитском гнезде людей царил хаос. Их собственный народ сражался насмерть, поэтому, естественно, было невозможно проявить милосердие к людям извне.

Деревня была разграблена людьми соляной фермы Хунцзян. Они убили всех жителей деревни, отобрали у них деньги и убежали.

Причина, по которой этот человек выжил, заключалась в том, что он хотел заработать денег, чтобы жениться, поэтому он пошел ловить рыбу ночью, и ненамеренно разминулся с этими людьми.

Однако, вернувшись с рыбалки, он увидел, что вся его деревня убита, и не выдержал. В конце концов, он просидел в своей комнате без еды и питья два дня, пока шум, издаваемый Цзян Чжэнем и другими, не разбудил его.

«Как тебя зовут?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Меня зовут Фан Ци», — сказал мужчина.

«Что ты собираешься делать дальше? Ты хочешь уйти со мной? — снова спросил Цзян Чжэнь.

«Я пойду за тобой.» Фан Ци быстро принял решение. Ему некуда было идти. Куда он мог пойти, если не последовал за Цзян Чжэнем?

Грабители забрали деньги и зерно, но Фан Ци после быстрого обхода все же принес мешок зерна и немного соленой рыбы и водорослей, которые он, вероятно, спрятал раньше.

Цзян Чжэнь и другие принесли с собой сухой запас, но его нужно было сохранить, чтобы он мог спасти им жизнь в критический момент. Когда была другая пища, они, естественно, не ели свою сухую пищу и использовали это зерно и соленую рыбу для приготовления каши.

Цзян Чжэнь воспользовался этой возможностью, чтобы расспросить мужчину о других вещах.

Семья Фан Ци из поколения в поколение жила на берегу моря, и он очень хорошо знал побережье, а также расположение нескольких близлежащих деревень.

Однако солевары жили далеко, и оборона там тоже была очень плотной, так что специфики он не знал.

Цзян Чжэнь выслушал его слова и добавил несколько штрихов к самодельной карте, которую принес с собой.

Все люди в этой деревне были убиты, но люди с соляной фермы Хунцзян, вероятно, больше сюда не придут. Той ночью, похоронив всех людей в деревне, Цзян Чжэнь остался здесь со своими людьми на одну ночь, прежде чем уйти.

Жизнь в дикой природе была очень тяжелой.

К счастью, зимой было меньше дождей, и у Цзян Чжэня было много опыта, общее состояние людей в то время также было очень обычным, поэтому все хорошо адаптировались.

Пока Цзян Чжэнь водил своих людей по побережью, Чжао Цзингэ взял на себя все дела эскорт-агентства Цзиньчжэнь.

Перед своими людьми Цзян Чжэнь всегда хвастался Чжао Цзингэ и даже просил его давать уроки бухгалтеру, работающему в их эскорт-агентстве, чтобы все люди, работающие в эскорт-агентстве Цзиньчжэнь, были убеждены в способностях Чжао Цзингэ.

Но некоторые люди, сотрудничавшие с эскорт-агентством Цзинчжэнь, не слишком доверяли Чжао Цзинге.

«А как насчет Цзян Чжэня? Где Цзян Чжэнь? У меня столько товаров на этот раз, а он даже лица не показывает, что это значит?» — недовольно кричал пухлый бизнесмен.

«Цзян Чжэня нет в деревне Хэси. Если вам что-то нужно, я могу поговорить с вами о ваших требованиях, — в хорошем настроении сказал Чжао Цзингэ.

«Даже если Цзян Чжэня здесь нет, неужели он смог найти только гера, чтобы договориться со мною! В вашем эскорт-агентстве Цзинчжэнь больше никого нет?» Мужчина недовольно посмотрел на Чжао Цзингэ. На самом деле, он кричал здесь не по какой-то конкретной причине, а только потому, что думал, что эскорт-агентство Цзиньчжэнь смотрит на него свысока, найдя Чжао Цзингэ, который был гером, чтобы поговорить с ним о делах.

«Что ты имеешь в виду?» Чжао Цзингэ нахмурился, глядя на говорившего человека.

«Позовите кого-то ещё. Я хочу, чтобы кто-то еще говорил со мной! Я не веду дела с герами!» Сразу же сказал мужчина, с пренебрежением глядя на Чжао Цзингэ.

«Хорошо, я позову кого-то ещё», — холодно хмыкнул Чжао Цзингэ и встал, одновременно передвигая огромный стол перед собой.

Этот стол был сделан Цзян Чжэнем по образцу современного стола «большого босса», поэтому он был очень большим и тяжелым. После того, как Чжао Цзингэ поднял его, он с громким хлопком опустил его, заставив землю дрожать.

«Этот стол был расположен не очень удачно, поэтому мне нужно было его передвинуть», — холодно сказал Чжао Цзингэ, повернулся, чтобы уйти, вышел на улицу и остановил Чжэн Баонина, которого он недавно перевел для помощи в работе: «Чжэн Баонин, ты иди и поговори о делах с человеком внутри.

Чжэн Баонин видел все, что только что сделал Чжао Цзингэ. После того, как он вошел и сел, он увидел, что бизнесмен, сидевший напротив него, сильно вспотел и пытался сдвинуть стол перед ним.

Стол был настолько тяжелым, что бизнесмену, который никогда не занимался физическим трудом, было почти невозможно передвинуть его в одиночку. . . Затем Чжэн Баонин увидел, как он вынул из рукава носовой платок и вытер пот с головы.

«Продавец Ли, какие товары вы хотите, чтобы наше эскорт-агентство доставило вам?» Чжэн Баонин с улыбкой посмотрел на лавочника Ли: «Как вы видите, в нашем эскорт-агентстве даже геры очень хороши. Наш эскорт обязательно поможет вам доставить товар в целости и сохранности до места назначения».

Владелец магазина Ли был немного напуган и хотел убежать, но улыбающийся вид Чжэн Баонина почему-то заставил его почувствовать небольшую угрозу для себя.

Он ничего не сказал. Гер просто швырнул стол прямо перед собой. Если он сейчас откажется говорить о делах с людьми из эскорт-агентства Цзиньчжэнь, возможно ли, что его самого тоже вышвырнут?

Продавец Ли немного обиженно сглотнул и начал разговаривать с Чжэн Баонином.

Обе стороны подписали контракт, и после того, как Чжэн Баонин вышел из комнаты, Чжао Цзингэ позвал его.

«Договор не аннулирован, верно?» — спросил Чжао Цзингэ с некоторым беспокойством, Цзян Чжэня здесь не было, поэтому он был в плохом настроении и только что не мог удержаться от грубости перед гостями. . . Это. . . было действительно не слишком хорошо.

«Невестка, бизнес не аннулирован». Чжэн Баонин сказал: «Невестка, вы очень хороши, очень импозантны, и вы можете сделать это снова, если столкнетесь с чем-то подобным в будущем». Чжао Цзингэ был гером, поэтому, если бы он вел себя слишком мягко, ему было бы легко стать жертвой издевательств, поэтому было бы лучше, если бы он вел себя жестче.

Чем жестче были знакомые ему женщины, тем комфортнее они жили.

Чжао Цзингэ кивнул, он тоже знал об этом. Он ничего не сказал ни о ком другом, кроме Цзян Чжэня. . . Раньше над старшим Цзяном жестоко издевались, но потом он стал жестким. . . Кто посмеет теперь запугивать его?

Чжао Цзингэ становился все более и более жестким, и в течение нескольких дней он наладил дела в деревне Хэси.

Затем он передал все здешние дела Хэ Чуньшэну, а сам Чжао Цзингэ возил людей в Фучэн.

В этот момент ему предстоит разобраться со многими вещами.

Когда Чжао Цзиньгэ на этот раз отправился в Фучэн, он взял с собой Чжао Фугуя и Чжао Лю.

С одной стороны, это было из-за Чжао Минчжу. Чжао Минчжу спала с ним и Цзян Чжэнем с детства и была очень недовольна тем, что Цзян Чжэнь исчез на несколько дней. Если бы он тоже оставил ее одну, каким грустным ребенком она была бы.

Хотя в наши дни люди думали, что плач ребенка — это нормально, Чжао Цзингэ не хотел, чтобы его дочь плакала. Чжао Лю и Чжао Фугуй так много лет с нетерпением ждали рождения внучки, и они одинаково не хотят видеть её несчастной. Поэтому Чжао Цзингэ, решивший отправиться в Фучэн, планировал взять с собой Чжао Минчжу.

Конечно, у них была и другая причина для этого — Чжао Цзингэ все-таки был гером.

Цзян Чжэнь мог встречаться с Чжао Цзингэ, но не один. Но все равно с ними все будет в порядке.

Раньше Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ жили в семейном доме Чжэн, но на этот раз, чтобы избежать подозрений, Чжао Цзингэ не стал жить там и потратил деньги на покупку другого дома.

"Дитя, ты действительно стал таким экстравагантным. . . " Чжао Лю прокомментировала, когда увидела, как Чжао Цзингэ покупает дом, даже не моргнув глазом, и не могла не добавить: «Будет ли Цзян Чжэнь недоволен, если ты так потратишь деньги?»

«Мама, он не будет», — был уверен Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ был так уверен, что Чжао Лю почувствовала облегчение: «Кроме того, Цзян Чжэнь очень добр к нам. Его не будет волновать такой тривиальный вопрос».

Все из семьи Чжао приезжают в Фучэн. За Чжао Минчжу присматривали, пока Чжао Цзингэ был занят.

Днем он практически все время отсутствовал дома, занимался делами в кирпичном цеху или искал кого-нибудь, кто построил бы курятник или утиный курятник. Он также занимался делами эскорт-агентства Цзиньчжэнь на другом конце города, а вечером он возвращается домой, чтобы составить компанию Чжао Минчжу.

Он был очень занят, чтобы не беспокоиться о Цзян Чжэне и не думать о нем весь день. В результате то, что он сделал, вызвало к нему хорошее отношение окружающих бизнесменов.

Таким образом, Чжао Цзингэ получил ряд новых клиентов и развил много новых отношений.

Люди, которые вели дела, связанные с бизнесом или работой, в основном были мужчинами, а люди, отвечающие за семейные дела, этикет и управление слугами, были женщинами или герами. Эти люди также нуждались в ком-то для сопровождения или перевозки грузов.

В этот день, когда Чжао Цзингэ пошел в магазин, где эскорт-агентство Цзиньчжэнь вело дела в столице, его остановила молодая служанка лет семнадцати или восемнадцати: «Извините, вы Чжао Цзингэ из эскорт-агентства Цзиньчжэнь?»

«Да». кивнул Чжао Цзингэ .

Маленькая служанка тут же улыбнулась, обнажив две ямочки: «Я из семьи Сюй. Моя мадам хочет поговорить с вами о кое-каком деле.

Выяснилось, что главная жена семьи Сюй хочет навестить семью своей матери, но она испугалась опасности на пути и ей нужно взять с собой много вещей. . . Подумав об этом, она захотела, чтобы эскорт-агентство Цзиньчжэнь сопроводило ее.

Причина, по которой у нее возникла такая идея, была связана с тем, что Чжао Цзингэ была гером.

Говорили, что агентством эскорта Цзиньчжэнь теперь управляет гер, и она полагала, что он не причинит ей вреда.

Чжао Цзингэ взялся за дело и нашел подходящую лодку, чтобы доставить жену семьи Сюй вместе со всей мебелью, которую она хотела привезти в дом своей матери для своей племянницы в провинции Вексин.

После этого он получил ряд подобных предложений.

Например, жена семьи хотела привезти все зерно из деревни в других местах в город для продажи, поэтому она попросила эскорт-агентство Цзинчжэнь помочь перевезти товар, или, например, если жена определенной семьи нашла кое-какие товары для своей дочери, она попросила эскорт-агентство Цзинчжэнь помочь доставить их.

Среди многодетных семей этого города не в каждой семье много слуг с большими кораблями. Кроме того, иногда было невыгодно использовать большие корабли для выполнения мелких поручений. Обратиться за помощью в эскорт-агентство Цзиньчжэнь стоит дешевле. . .

В результате все больше и больше людей отправлялись на поиски Чжао Цзингэ.

После того, как жена обратилась в эскорт-агентство Цзинчжэнь, чтобы помочь с чем-то, и они преуспели. . . Постепенно даже главы этих семей, даже если они не собирались обращаться в эскорт-агентство Цзиньчжэнь для доставки товаров, они все равно помнили название эскорт-агентства Цзиньчжэнь.

Чжао Цзингэ был занят весь день, но Чжао Лю и Чжао Фугуй сначала жили в уединении.

Они никогда раньше не покидали уезд Хечэн, поэтому поначалу Фучэн был для них очень странным.

В этом месте они даже не могли отличить восток, юг и запад, так как же они могли осмелиться небрежно выйти на улицу? В результате Чжао Лю не осмеливалась разговаривать со своими соседями, пока не пробыла в городе уже более десяти дней, но даже тогда она не осмеливалась говорить о делах их семей, опасаясь, что они станут мишенью злодеев.

Цзян Чжэня здесь не было, поэтому их семья была без опоры. Что, если над ними будут издеваться люди, узнавшие об их положении?

Чжао Лю беспокоился о том и этом и совершенно забыла, что Чжао Цзингэ устроил так, чтобы его люди по очереди защищали его и его семью.

В конце концов, Чжао Цзингэ не был из тех, кто любит тратить много денег, поэтому дом, который он купил в Фучэне, был невелик. Его соседи тоже были не очень богаты, и даже вокруг были семьи, в которых даже не было прислуги.

Из-за этого, после того как Чжао Лю начала знакомиться со своими соседями, обе стороны хорошо поболтали.

Однако чего только не ожидала Чжао Лю, что, познакомившись с ними всего через несколько дней кто-то придет свататься к Чжао Цзингэ.

«Я не видела ни одной невестки. . . Нет никого? В таком случае ваш сын действительно несчастен и вам следует найти кого-то. . . Хотите познакомиться с моей племянницей? Может быть, встретимся с ней?» — спросила жена семьи Чжао слева от Чжао Лю.

Чжао Лю: «Что?!»

«Моей племяннице 18 лет, она красивая и элегантная. Ваш сын ничего не потеряет, женившись на ней». Жена добавила, что некоторое время наблюдала за ними. Хотя семья Чжао была из другого города, и она не знала, чем они занимались, они определенно были богаты.

Хотя Чжао Цзингэ был женат раньше и имел ребенка, жены здесь не было, поэтому она, вероятно, уже ушла. Что касается ребенка, то это была всего лишь девочка.

Ее милая семья была очень бедной, поэтому выйти замуж в такую семью, даже в качестве наложницы, было бы определенно хорошо.

Чжао Лю: ". . ."

Когда Чжао Цзингэ пришел домой в тот день, он встретил одного из своих соседей и поздоровался, но на него только посмотрели.

В чем дело? Разве эта тетя не всегда относилась к нему очень тепло?

«Мама, в чем дело?» Чжао Цзингэ в замешательстве посмотрела на Чжао Лю.

«Она хочет, чтобы ее племянница стала твоей женой». Чжао Лю немного смутилась. После того, как она объяснила, что Чжао Цзингэ гер, женщина разозлилась.

Чжао Цзингэ: ". . ."

Цзян Чжэнь не знал, что, когда его не было рядом, кто-то представил Чжао Цзингеэ красивую маленькую девочку.

В данный момент он прятался рядом с группой людей с соляной фермы Хунцзян, чтобы послушать какие-то новости, и планировал устроить засаду на эту группу людей.

Один из геров в этой группе был из деревни Фан Ци, поэтому, скорее всего, деревня, из которой был Фан Ци, была убита этой группой людей.

Мало того, они также говорили о ограблении другой деревни — соляная ферма Хунцзян была полностью разрушена, поэтому они планировали получить больше денег, прежде чем начать свой собственный бизнес.

Цзян Чжэнь медленно отступил назад, оставив место, где располагался их лагерь, и подошел к месту, где остановились его люди. Затем он сразу же посмотрел на Фан Ци: «Группа людей, одетых в странную одежду, с сильно выбритыми волосами, вы знаете, кто они?»

Он действительно видел среди этих людей кого-то, кто не был гражданином Даци!

Большинство людей на соляной ферме Хунцзян были выходцами из Даци, но мало кто из них мог с первого взгляда понять, что они не из Даци.

Когда Цзян Чжэнь увидел этих людей, он был удивлен, но, не колеблясь, спросил о них о Фан Ци.

«Босс, люди, о которых вы говорите, должны быть восточными ронинами». Когда Фан Ци услышал вопрос Цзян Чжэня, он сразу же дал ответ.

«Восточный ронин?» Цзян Чжэнь слегка нахмурился, он мог понять, что говорят эти люди, что не сильно отличалось от одного из трех иностранных языков, которые он знал. Но он не ожидал, что они появятся в Даци.

Увидев, что Цзян Чжэнь сбит с толку, Фан Ци немедленно объяснил.

Народ Даци называл людей за пределами Даци варварами, и эти ронины были одними из варваров.

Первоначально они жили на небольшом острове в восточной части моря, но из-за войны в их стране многие люди больше не могли жить в своей стране, и они пересекли море, чтобы зарабатывать здесь на жизнь.

«Босс, эти восточные ронины работают без жалоб, поэтому соляная ферма Хунцзян очень любит их использовать». Фан Ци добавил, что восточные ронины очень распространены на побережье.

Цзян Чжэнь задал Фан Ци еще несколько вопросов и задумался над этим. Он понимал, что дела на соляной ферме Хунцзян идут хорошо, и почему там плохо обращаются с солеварами. Он также предположил, что это как-то связано с этими восточными ронинами.

Прошло 300 лет с момента основания Даци, а соляная ферма Хунцзян существует уже более 200 лет. Вначале количество солеваров могло быть небольшим, но со временем у этих солеваров появились собственные дети, и их число увеличилось.

Первоначально соляная ферма Хунцзян по-прежнему нуждалась в них для варки соли, поэтому, даже если они считали, что поддерживать такое количество людей не очень рентабельно, они все равно относились к ним хорошо. Но с годами сюда приезжает все больше восточных ронинов.

Эти восточные ронины привыкли жить очень бедной жизнью на своем маленьком острове, поэтому, когда они попадали сюда, они очень много работали, пока их кормили. Они также были готовы работать усерднее, чем другие, и у них не было членов семьи — все они не боялись смерти, когда пересекали море, поэтому большинство из них были мужчинами.

Имея такую хорошую рабочую силу, жители соляной фермы Хунцзян, естественно, стали недовольны первоначальными солеварами, которые тащили за собой свои семьи, поэтому они, не беспокоясь, убивали солеваров и их семьи.

В любом случае недостатка в рабочих не было.

Выяснив причину, Цзян Чжэнь не знал, как оценить сложившуюся ситуацию.

Однако сейчас не время думать об этом, они должны думать о том, как поступить с этой группой людей.

Нельзя допускать, чтобы такая группа людей продолжала причинять вред другим людям. . . Думая о нескольких женщинах, которых они привели с собой, а также о гере в этой трагической ситуации, Цзян Чжэнь не мог не нахмуриться.

В древние времена судьбы женщин и геров всегда были вне их контроля, и они кончили бы плачевно, если бы не были осторожны. . . Его Минчжу. . .

Когда он подумал, что Чжао Минчжу тоже может столкнуться с несчастьем, если в будущем начнется война, настроение Цзян Чжэня стало очень плохим. Но он стал еще более полон решимости идти по тому пути, по которому хотел идти.

Цзян Чжэнь обсудил некоторые контрмеры со своими людьми, а затем сначала нашел место, где можно поесть и поспать.

В конце ночи Цзян Чжэнь разбудил всех своих людей и тихо приблизился к лагерю группы.

Очевидно, среди этой группы статус восточных ронинов был невысок, поэтому именно восточные ронины несли вахту ночью.

Было раннее утро, поэтому люди, несущие ночную вахту, чувствовали сонливость. Цзян Чжэнь в темноте постучал по дереву, и люди под его началом тихо наклонились, наконец, прикрыв рты и носы сторожей и перерезав им горло ножом.

Количество людей в этой группе рабочих соляной фермы Хунцзян было примерно таким же, как у Цзян Чжэня и других. Они использовали тайные атаки ночью, чтобы убить всех людей в деревне Фан Ци, так что теперь Цзян Чжэнь возглавил скрытую атаку, в которой его люди напали на них.

В ходе преднамеренной атаки группа вскоре была уничтожена, и никто из подчинённых Цзян Чжэня не погиб, только семь или восемь человек получили ранения.

Даже если не все спасенные женщины и геры были из деревни Фан Ци, они все равно были из близлежащих районов, поэтому Цзян Чжэнь попросил Фан Ци поговорить с ними и договорился, чтобы кто-нибудь очистил поле битвы.

«Все пострадавшие приходят ко мне», — сказал Цзян Чжэнь, после того как подошли несколько раненых, он достал кожаную сумку и выдернул пробку из сосуда.

Внезапно налетел сильный аромат вина.

«Босс?» Цзян Мин, который также был одним из раненых, с удивлением посмотрел на Цзян Чжэня.

Он знал это вино, это было вино Цинфэн, которое многие в Фучэне хотели купить, но не могли! Цзян Чжэнь подозвал их и достал вино Цинфэн. Он собирается напоить этих раненых вином?

На самом деле, Цзян Мин не пил много вина и не проявлял особого интереса к вину, но пока он думал, что это то вино, о котором думает даже местный судья, он действительно хотел попробовать его.

Однако. . .

Цзян Чжэнь указал мешком с вином на рану на руке Цзян Мина. . .

Цзян Мин немедленно испустил крик, который ничем не отличался от свиного крика, когда Цзян Чжэнь убивал свиней в прошлом.

Люди, которые первоначально убирали поле битвы, были поражены, когда услышали крик. Геры, которые были из той же деревни, что и Фан Ци, только что спасенные ими, подсознательно сжались в кучу и дрожали.

«Босс, что вы делаете?» Цзян Мин потерял дар речи. Его начальник облил его рану вином, он что, намеренно издевался над ним?

Кроме того, как можно небрежно вылить на его рану такое драгоценное вино? Это было слишком расточительно!

«Это для твоего же блага». Цзян Чжэнь взглянул на него, а затем сказал, чтобы он перевязал рану сам, прежде чем позволить следующему человеку подойти.

Цзян Мин также знал, что это должно быть для его же блага, поэтому больше ничего не сказал.

Однако Цзян Мин был немного подавлен, когда увидел, что люди позади него стиснули зубы и не кричали, из-за чего он сильно смутился.

Когда поле боя было очищено и раны перевязаны, уже почти рассвело.

Разбойники с соляной фермы Хунцзян были самыми бедными, поэтому у них не было много денег, но для Цзян Чжэня простое их убийство было выгодно.

У людей на соляной ферме Хунцзян есть свои значки, подтверждающие их личность, поэтому теперь, когда он получил эти значки, когда они встречают людей с соляной фермы Хунцзян, они могут притворяться своими и избегать ненужных споров.

Похоронив тела на месте, Цзян Чжэнь собрал вещи и продолжил свой путь.

Женщин и геров, которых они спасли, он не прогнал, но и замедлить свой отряд не позволил.

Все эти женщины и геры были из приморской рыбацкой деревушки, поэтому было очевидно, что они работали всю свою жизнь. Хотя идти было трудно, они все равно не отставали, и когда Цзян Чжэнь рассказывал о своих знаниях о выживании в дикой природе, они слушали очень внимательно.

Пока ты человек, ты всегда хочешь жить.

Несколько дней спустя.

Деревня Ябянь была небольшой деревней у моря, в которой проживало не более десяти семей.

Там, где они жили, была скала, от которой и произошло название деревни Ябянь.

Жители деревни Ябянь живут за счет рыбной ловли, и они были очень бедны. В деревне не было рыбацких лодок, чтобы выйти в море, поэтому они ловили рыбу со скалы и собирали рыбу и креветок на берегу. Они также выращивали собственные овощи на песке у моря.

В этот день молодые люди в деревне Ябянь наловили рыбы, набрали креветок и крабов из расщелин в скалах у моря и вместе пошли домой.

Утес был относительно высоким, поэтому с него открывался вид на деревню, где они жили, поэтому, когда они посмотрели вниз, они были поражены, увидев группу людей, бегущих к их деревне!

Неужели снова пришли люди с соляной фермы Хунцзян? Когда эти люди приходят, это никогда не кончается хорошо!

Молодые люди поспешно побежали в деревню, но как только они вбежали в деревню, то увидели, что этот народ уже вошел в деревню.

"Молодые господа? Как. . ." Старик из деревни Ябянь пошел вперед, желая поговорить с этими людьми, но один из них движением руки прямо перерезал старику шею ножом.

Из шеи старика хлынула кровь, что ошеломило жителей деревни Ябянь.

Раньше эти люди отнимали их о вещи, но на этот раз. . . Почему на этот раз убили человека?

«Дядя!» Многие люди начали плакать.

У каждого дома в этой деревне Ябянь есть семейные узы, поэтому этот старик был старейшиной для большинства жителей деревни. Теперь, когда эти люди внезапно убили его, жители деревни не могли сдержать слез.

«Что вам нужно?» — спросил один из молодых и сильных людей, сердито глядя на людей с соляной фермы Хунцзян, а затем сжал палку в руке. Некоторые люди пошли за другим оружием — они уже видят, что пришли сюда со злым умыслом.

«Сражайтесь!» — сказали мужчины, перерезавшие горло старику, а затем люди позади него начали борьбу с жителями деревни Ябянь.

Пришедших было 30-40 человек, а в деревне Ябянь было всего около 20 взрослых мужчин без боевого опыта, так что, конечно, они были в невыгодном положении.

"Папа. . ." заплакал ребенок, но его рыдания вскоре прекратились. Было видно, что кто-то закрыл ему рот.

"Бежим!"

«Все бегите!»

"Быстро!"

. . .

Молодые люди, которые дрались с разбойниками, кричали, когда женщины в деревне вытирали слезы и убегали со своими детьми. Но те, кто напал на деревню Ябянь, как они могли позволить сельским жителям сбежать? «Хватай их!» Вождь убил другого жителя деревни: «Никто не может убежать!»

Более дюжины этих людей кричали, чтобы шли за ними, но в этот момент на другом конце села появилась еще одна группа людей, преградившая бегство женщин и детей.

Женщина, которая бежала впереди, упала на землю в шоке и страхе. Позади нее пожилая женщина в отчаянии бросилась к людям с серпом в руках.

Те, кто стоял на пути, все были вооружены ножами и палками, а их предводитель легко выбил серп из рук старухи.

Увидев это, люди в деревне Ябянь почувствовали прилив отчаяния. Они уже были готовы быть пойманными, униженными или убитыми этими людьми. Но эти мужчины вместо того, чтобы убить женщину серпом, бросились вперед с палками и бросились на людей, напавших первыми.

Палка в руке этого человека быстро двигалась и нанесла удар бандиту, который первым вошел в деревню. Затем он прямо сломал мужчине шею, в результате чего мужчина упал на землю без дыхания.

Эти две группы не вместе?

Люди в деревне Ябянь пришли в возбуждение, затем они увидели, что более поздняя группа людей бросается вперед и вскоре убивает нескольких человек, которые ранее вошли в деревню.

Те, кто вошли в деревню с намерением убить, тут же испугались и убежали. Но в это время более поздняя группа уже погналась за ними.

«Они здесь, чтобы спасти нас!»

"Кто эти люди?"

"Папа! Вставай. . . "

. . .

В деревне раздавались всевозможные крики, Фан Ци, видя этих людей, чувствовал себя так, будто видел себя раньше.

Да, это был Цзян Чжэнь и его группа.

В этот момент Цзян Чжэнь повел своих людей в погоню за другими, но Фан Ци остался с женщиной, которую они спасли раньше, чтобы успокоить людей в деревне.

«Все взбодритесь, все будет хорошо, и в будущем все будет хорошо!» — сказал Фан Ци.

Акцент Фан Ци был точно таким же, как у людей в деревне Ябянь, поэтому жители деревни сильно расслабились, а затем кто-то спросил: «Ты…»

«Я из деревни Сяотан». Фан Ци рассказал о своем происхождении, а затем объяснил личность Цзян Чжэня и других.

Цзян Чжэнь не сказал Фан Ци всей правды, но все же сказал, что он был поблизости и видел, как людей убивали из прихоти, поэтому Фан Ци повторил это сейчас и сказал: «Наш босс хороший человек, не волнуйтесь. Он обязательно поможет вам».

Жители деревни Ябянь сразу же почувствовали благодарность.

Те, кто бежал, рассеялись, так что Цзян Чжэню не удалось их всех поймать.

Все эти люди были из соляного поля Хунцзян, поэтому после побега они могли привести больше людей для нападения на деревню Ябянь. Однако Цзян Чжэнь и его группа не могли оставаться в деревне Ябянь, чтобы все время защищать этих жителей. Их не так много, поэтому, если с соляных полей Хунцзян придет больше людей, они не смогут защитить деревню.

Цзян Чжэнь и другие ночевали в деревне Ябянь, и когда они ушли, люди из деревни Ябянь шли за ними.

Двумя днями позже Цзян Чжэнь и другие встретили группу солеваров, за которыми охотились офицеры и солдаты, пришедшие бороться с восстанием.

По эту сторону соляной фермы Хунцзян проживало очень много семей солеваров, но на самом деле раньше на соляной ферме Хунцзян было убито лишь небольшое количество людей.

Но офицеров и солдат, пришедших покончить с восстанием, это не волновало.

Если что-то подобное произойдет на соляной ферме Хунцзян, они, безусловно, должны будут объясниться перед начальством, и если они не смогут поймать преступника, у них не будет другого выбора, кроме как найти переловить невинных солеваров.

Конечно, этих солеваров хотели поймать, но были и другие соображения.

Войны в эти дни не было, но если военный офицер хотел получить повышение, он должен был совершить достойный поступок или убить врага.

В таких обстоятельствах было вполне естественно иметь как можно больше врагов. в конце концов, им нужно было убить больше людей, прежде чем они смогут получить повышение и заработать состояние.

По требованию офицеров солдаты вырезали семьи соляных рабочих на соляной ферме Хунцзян, независимо от того, были ли это мужчины или женщины, молодые они или старые. Они определенно все были повстанцами.

Эти поколения солеваров уже столкнулись с большим количеством несправедливости и терпели многие лишения в последние годы, поэтому они могли только в панике убегать.

Если бы они не убежали, они бы погибли.

Группа Цзян Чжэня стала больше.

Для них также было невозможно не встретить других снова.

Со временем вокруг Цзян Чжэня становилось все больше и больше людей. Если бы большинство из них не были мужчинами, Цзян Чжэнь не смог бы заботиться о них.

Но даже так, так много людей все еще были обузой.

Ему нужно было отправить этих людей в безопасное место, прежде чем он сможет придумать что-то еще. . . Когда Цзян Чжэнь разговаривал с относительно знающими людьми из числа этих людей, он узнал, что поблизости есть горный лес, в котором можно было очень хорошо спрятаться.

В таком случае, давайте сначала отправим туда этих людей. . .

Со своими людьми Цзян Чжэнь направился в горный лес.

Было опасно брать так много людей, поэтому Цзян Чжэнь сначала послал группу людей, чтобы узнать новости. В тот день, когда эти люди вернулись после того, как осведомились о ситуации, они обеспокоенно заговорили: «Босс, поблизости есть следы активности, и их большое количество!»

В то же время люди, которые раньше занимали соляное поле Хунцзян, в это время скрывались и привлекали еще больше солеваров, чтобы отправиться с Чжу Эрлинем. Кто-то также сообщил: «Брат Чжу, кажется, кто-то идет, мы видели дым от готовки!»

«Иди и спроси!» — сказал Цзян Чжэнь.

«Посмотрите!» — также сказал Чжу Эрлинь.

На побережье провинции Хексин погибло много людей, но официальная власть не была этим особо озабочена.

Воздействие этих событий было все еще небольшим, но некоторые большие семьи, которые уже узнали новости, начали копить соль, в результате чего цена на соль в провинции Хексин становилась все дороже и дороже, первоначальный прайс увеличился в несколько раз.

Однако, если вы едите меньше соли, вы не скоро умрете. . . Воздействие роста цен на соль было не таким сильным для людей, как цены на зерно.

Но высшие эшелоны провинции Хэсин мало заботились об этом.

В конце концов, у них не будет недостатка в соли, за исключением тех, кто занимается этим вопросом, и тех, кто имеет отношение к соляному месторождению Хунцзян, теперь это беспокоило.

Общее количество солеваров было довольно большим, так что это, конечно, не было бы большой проблемой.

По сравнению с соляным месторождением Хунцзян, они были больше озабочены вином Цинфэн - императорский указ исходил из столицы, не только перечисляя вино Цинфэн в качестве дани, но и восхваляя вино.

Какой был вкус вина, который хвалила даже королевская семья?

Все богатые бизнесмены провинции Хэсин были заинтересованы в вине Цинфэн, но семья Чжэн отказалась взять с собой даже каплю вина с тех пор, как впервые отправила немного вина.

Дефицит был драгоценным, поэтому со временем люди все больше и больше с нетерпением ждали вина Цинфэн. Но они не знали, что Чжэн И на самом деле в этот момент был немного подавлен.

Ему удалось спасти партию вина. Но в результате. . . Цзян Чжэнь послал кого-то забрать все это!

Цзян Чжэнь забрал такое дорогое вино, чтобы залечить раны своих людей!

После того, как Цзян Чжэнь послал кого-то для расследования, он узнал, что эта группа людей, которые были рядом с ними, также были беглыми солеварами вместе со своими семьями, поэтому там было много женщин и детей.

Такая группа людей явно не представляет для них угрозы.

Убедившись, что группа безвредна, Цзян Чжэнь почувствовал облегчение и даже послал кого-то поговорить с этими людьми. Он хотел встретиться с этой группой людей и, конечно же, попытаться получить как можно больше информации.

Прежде чем Чжу Эрлинь понял положение Цзян Чжэня и других, прибыл эмиссар, посланный Цзян Чжэнем.

"Переговоры?" Чжу Эрлин был ошеломлен, но согласился.

Если бы эти люди были официальными солдатами, то, увидев их, они, вероятно, напали бы на них, не сказав ни слова, так как они не воевали с ними, они, вероятно, были из дворов солеваров или других людей, собравшихся вместе.

Конечно, Чжу Эрлинь тоже был начеку и добавил: «Вы можете со мне поговорить, но не с таким количеством людей».

Человеком, который пошел на переговоры с Чжу Эрлинем, был Цзян Мин, поэтому, проверив ситуацию Чжу Эрлиня, он согласился на просьбу Чжу Эрлиня: «Нет проблем, наш босс придет поговорить с вами позже».

Чжу Эрлинь был оживлен, услышав быстрое согласие Цзян Мина.

Когда Цзян Чжэнь пошел к Чжу Эрлиню, он привел с собой только двадцать или около того человек, но все эти двадцать или около того человек были хорошими людьми, которых он привел с собой. Если бы он действительно столкнулся с какой-либо опасностью, он был уверен, что сможет сбежать.

Вскоре после этого Цзян Чжэнь встретил Чжу Эрлиня и его группу.

Там было большое количество людей, большинство из которых были одеты в лохмотья и несли на спине кастрюли и сковородки, совсем как те, кто бежал под его началом, но некоторые люди...

Взгляд Цзян Чжэня упал на Чжу Эрлиня, босса этой группы, глядя на лица и руки этих людей, они все родились в бедности, но их одежда была действительно хорошей, эта одежда… вероятно, была снята с людей с соляной фермы Хунцзян.

Не было никаких сомнений в том, что эта группа людей убила жителей соляной фермы Хунцзян.

Цзян Чжэнь задумчиво посмотрел на них и сделал смелое предположение об истории этой группы людей. Чжу Эрлинь посмотрел на Цзян Чжэня и других и тоже почувствовал, что что-то странное, его брови сразу нахмурились: «Вы не из соляных домов?» Мужчины в этих соляных домах варили соль каждый день, поэтому у них были некоторые схожие характеристики, например, грубые ладони, но эти люди не были такими.

Цзян Чжэнь кивнул: «Мы действительно не из солеваров…»

«Цзян Чжэнь! Что ты здесь делаешь?! Внезапно раздался голос, прервавший слова Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь повернул голову и увидел Чжоу Маохэ, который уже отрастил бороду и был на грани превращения в дикаря, удивленно глядящего на него: «Как ты здесь оказался? Что ты хочешь?"

«Вы знаете имперского посланника?» Увидев это, Чжу Эрлинь тут же с опаской посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь подтвердил его подозрения — эти люди перед ним должны быть теми, кто захватил соляную ферму Хунцзян.

Он никогда не думал, что встретит этих людей здесь…

— Я знаю этого имперского посланника, но можете быть уверены, что я не причиню вам вреда. Цзян Чжэнь повернулся к Чжу Эрлиню.

— Вы говорите, у вас нет злого умысла? Один из мужчин рядом с Чжу Эрлинем недовольно закричал, а кто-то другой быстро схватил Чжоу Маохэ. Держа его, он спросил Цзян Чжэня: "Кто ты? Вы из правительства?"

Как только прозвучало слово «правительство», люди на стороне Чжу Эрлиня взбунтовались, у некоторых из них было столько ненависти в глазах, что они даже начали дрожать.

"Успокойтесь!" Чжу Эрлинь закричал, затем приставил нож к шее Чжоу Маохэ и сказал Цзян Чжэню и другим: «Опустите оружие! Или я убью его!»

Солдаты долгое время преследовали их, и они несколько раз дрались, но теперь все они стали испуганными птицами, опасаясь, что на них нападут Цзян Чжэнь и другие.

Увидев это, Цзян Чжэнь отбросил деревянную палку в сторону и сказал: «Вы можете подойти ко мне и посмотреть. Я спас много соляных рабочих. Я здесь не для того, чтобы арестовывать вас. Что же касается этого имперского посланника…

Цзян Чжэнь посмотрел на Чжоу Маохэ и сказал: «Господин Чжоу, помимо помощи людям в доставке товаров, наше агентство сопровождения в Цзиньчжэне также возьмет на себя работу по защите других или поиску людей и вещей. На этот раз мастер Чжэн потратил много денег, чтобы попросить меня прийти сюда, чтобы вытащить тебя отсюда.

Это было оправданием, которое Цзян Чжэнь приготовил для себя давным-давно.

Если он может скрыть свою личность, он будет скрывать свою личность, но если он не может... На этот раз он пришел сюда, чтобы спасти имперского посланника! Его разум был совершенно прав.

Что касается того, почему он потащил группу людей, так это потому, что они выглядели такими жалкими.

Эти солевары были вынуждены восстать, и их группу нельзя было назвать жестокой. Когда они увидели, что Цзян Чжэнь честен, они ничего не сделали с Цзян Чжэнем и другими. Они только проверили группу Цзян Чжэня, отправив своих людей, чтобы посмотреть, кто последовал за ними.

Когда они расспросили людей, которые следовали за Цзян Чжэнем, и узнали от них, что Цзян Чжэнь спас их и убил некоторых людей на соляной ферме Хунцзян, они больше не были подозрительными по отношению к Цзян Чжэню.

Напротив, Чжоу Маохэ хмуро посмотрел на Цзян Чжэня, полный недовольства: «Ты кого-то убил? Ты кого-то убил? Как можно кого-то убить?!

Цзян Чжэнь: «…» Ты хочешь, чтобы я ждал, пока меня убьют? Отношение Чжоу Маохэ было очень легко изменить.

— Не беспокойся о нем. Чжу Эрлинь помахал Цзян Чжэню и попросил кого-нибудь забрать Чжоу Маохэ. После того, как Чжоу Маохэ увезли, он сказал: «Ваше эскорт-агентство может защитить людей, если ему заплатить деньги? Что, если я дам тебе денег? Можете ли вы защитить некоторых людей для меня?"

Цзян Чжэнь был ошеломлен, когда услышал его слова, но потом он почувствовал, что Чжу Эрлинь был способным человеком.

Неважно, было ли это в истории Даци или в предыдущем мире, где он жил, крестьянские восстания никогда не имели успеха.

Древние крестьяне не имели источников информации, мало знали мир и не научились управлять народом под своим началом, их кругозор тоже был узок… Хотя восстание будет, потому что они не выдержали угнетения, успех этого восстания невозможен.

То, что Чжу Эрлинь смог занять соляную ферму Хунцзян, было абсолютной случайностью. Если бы он был высокомерным и самодовольным, то единственный выход - быть уничтоженным правительством и армией, к счастью, его голова была еще ясной, и он не приписывал себе заслуги, а осознавал свои недостатки.

Чжу Эрлинь действительно осознал свои недостатки.

Он был из соляного хозяйства, в детстве он никогда не покидал зону влияния соляной фермы Хунцзян. Когда он помогал отцу управлять людьми, с ними жило еще только соляное хозяйство, всего несколько человек.

Но теперь за ним шли тысячи людей!

Если бы не этот имперский посланник, он бы даже не смог понять, сколько еды этим людям приходится съедать каждый день!

Кроме того… Чжу Эрлинь ясно понимал, что путешествовать с группой стариков и слабых детей действительно слишком сложно.

Если бы не старики и слабые дети, он и его люди могли бы легко избежать преследования правительственных солдат, но он уже потерял много людей, чтобы защитить их.

Он хотел восстать за свой народ. Даже если он умрет, он должен будет защитить их, но если он их спрячет... Он боялся, что вскоре они будут уничтожены.

Чжу Эрлинь разговаривал с теми, кто работал под руководством Цзян Чжэня, и знал, что Цзян Чжэнь действительно был хорошим человеком; даже он не мог безоговорочно спасти столько людей, не имевших с ним никаких отношений.

Цзян Чжэнь был готов спасти этих людей, не получив ни копейки; если бы он дал денег. . . Разве Цзян Чжэнь не согласится дать этим старикам и детям, находящимся под его защитой, способ к существованию?

«Ты извне. Сможете ли вы вывести этих женщин и детей наружу? Я дам тебе денег, — сказал Чжу Эрлинь. «У меня много-много денег».

Цзян Чжэнь посмотрел на Чжу Эрлиня.

Цзян Чжэнь также знал, что у Чжу Эрлиня должно быть много денег; в конце концов, он занял соляную ферму Хунцзян, и насколько богатой была соляная ферма Хунцзян. . . по крайней мере по сравнению с ним.

«У меня нет возможности взять с собой всех, но я могу помочь вам установить контакт», — сказал Цзян Чжэнь Чжу Эрлиню.

Его агентство сопровождения Цзиньчжэнь было слишком маленьким, чтобы спасти всех жителей этого места, но если бы у Чжу Эрлина были деньги, он мог бы связаться с другими для Чжу Эрлина.

В Даци было много морских торговцев.

На самом деле им не позволяли существовать и неоднократно запрещали. По правде говоря, все эти морские торговцы были нелегальными контрабандистами.

Поскольку морские торговцы занимаются незаконным бизнесом, пока Чжу Эрлин был готов платить, они наверняка были бы готовы подобрать здесь старых и слабых и отправить их в какое-то другое место для переселения.

На суше Цзян Чжэнь мог провести через официальных солдат десятки людей, но соляная ферма Хунцзян была заблокирована морем, поэтому уйти с тысячами людей было невозможно. Однако, если большие корабли приходят с моря. . .

У этих солдат не было даже лодки, поэтому они не могли остановить прибытие морских кораблей.

Цзян Чжэнь описал ситуацию Чжу Эрлиню, и Чжу Эрлинь немедленно согласился. «Когда золото и серебро были украдены с соляной фермы Хунцзян, большая часть денег была спрятана мной, но у нас также есть кое-что, я могу сначала дать вам залог, чтобы вы могли помочь мне связаться с морскими торговцами».

К этому времени Чжу Эрлинь был немного в отчаянии, поэтому он мог только довериться Цзян Чжэню.

«Хорошо», — без колебаний согласился Цзян Чжэнь.

Пока Чжу Эрлинь и Цзян Чжэнь что-то обсуждали, с другой стороны Чжоу Маохэ раздавал припасы людям Чжу Эрлиня.

Изначально он не хотел помогать этой группе повстанцев, но эти люди заставили его вести бухгалтерию и выполнять работу. Эти парни были действительно слишком отвратительны!

Желудок Чжао Маохэ наполнился тревогой, но когда он увидел, что кто-то взял не то, он тут же сказал: «Стой! Ты взял не свою еду! Это только для детей!»

Человек, который только что заставил его заниматься логистикой, послушно обменял взятые вещи.

«Что за сборище хулиганов! Хулиганы! Непродуктивно!» Чжоу Маохэ снова запел с презрением на лице.

— Если ты еще раз закричишь, я тебя побью! Кто-то недовольно протянул кулак в сторону Чжоу Маохэ.

Чжоу Маохэ внезапно больше не осмелился говорить. . . Где были люди Цзян Чжэня? Почему он до сих пор не пришел ему на помощь?

Провинция Хэсин

Когда Чжэн И впервые доставил вино в столицу, он сказал мастеру Чжэну, что Чжоу Маохэ может принять меры в отношении соляной фермы Хунцзян, и семья Чжэн сможет получить от этого прибыль. Он, конечно, не сказал, что намерен способствовать этому делу.

Второй мастер Чжэн Хак всегда придавал большое значение делам, предложенным Чжэн И, и, узнав об этом, воспользовался вином Цинфэн, чтобы угодить вдовствующей императрице, и специально упомянул ей о хаосе соляных дел на юге от рери Янцзы. Он также выразил обеспокоенность по поводу Чжоу Маохэ. Чжоу Маохэ, этот дурак, обнаружив непорядок в соляных делах, может вляпаться в историю.

Когда вдовствующая императрица услышал это от второго мастера Чжэна, он счел это очень разумным и добавил: «Я очень надеюсь, что господин Чжоу сможет разделить мои заботы и решить мои проблемы».

Очевидно, вдовствующая императрица надеялась, что Чжоу Маохэ отправится на соляную ферму Хунцзян и создаст там проблемы.

Поэтому Второй мастер Чжэн отправил письмо Чжэн И, прося его «помочь» Чжоу Маохэ в нужное время.

Помощь? Какая помощь . . . Ему даже не нужно ничего делать. Чжоу Маохэ уже занял соляную ферму Хунцзян. . .

Чжэн И вздохнул и положил рядом с собой письмо от Второго Мастера Чжэна.

Письмо, которое он отправил своему второму дяде, узнав о происшествии на соляной ферме Хунцзян, уже должно было быть доставлено ему.

Второй мастер Чжэн действительно видел письмо, отправленное Чжэн И.

Получив письмо от Чжэн И и задумав вмешаться в дела соляной фермы Хунцзян, он почувствовал, как горит его сердце, но даже в этом случае он думал, что это займет много времени.

В результате в мгновение ока соляная ферма Хунцзян была разрушена?

События развивались так быстро, что второй мастер Чжэн был немного ошеломлен. Впрочем, это было хорошо для него.

Доклад Чжоу Маохэ после набега на соляную ферму Хунцзян также был отправлен в столицу. Вдовствующая императрица считал дни и обнаружил, что время, когда Чжоу Маохэ сделал свой ход на соляной ферме Хунцзян, было временем, когда второй мастер Чжэн напомнил ему об этом. Некоторое время он чувствовал, что у второго мастера Чжэна есть несколько блестящих идей.

Вдовствующая императрица попросил своих доверенных лиц обсудить вопрос о соляной ферме Хунцзян. Среди его доверенных лиц, без сомнения, второй мастер Чжэн ценился больше всего, и, наконец, вдовствующая императрица также последовал его совету и использовал людей, которых он рекомендовал. . .

В это время Цзян Чжэнь вместе с Чжу Эрлинем сначала поселили на горе старых и слабых, прежде чем спустить с горы молодых и сильных.

Они хотели отвлечь внимание правительственных солдат, прежде чем пытаться спасти больше людей.

Без этого бремени Цзян Чжэню было гораздо удобнее заниматься делами. В то же время он также связался с Чжэн И, отправив ему много золота.

Аппетит Цзян Чжэня был действительно большим. . .

Чжэн И вздохнул, но вынужден был признать, что подход Цзян Чжэня принес ему большую пользу.

В эти дни Цзян Чжэнь прислал ему много информации, которая сделала его хорошо знакомым с ситуацией на соляной ферме Хунцзян; это также сделало его намного более свободным для того, чтобы обделывать делишки. Напротив, другие люди были не в таком хорошем положении, как он.

В настоящее время даже правительственные солдаты, которых послали сражаться с бандитами, не знали о конкретной ситуации на соляной ферме Хунцзян.

Чжэн И серьезно посмотрел на информацию, отправленную Цзян Чжэнем, и вдруг увидел еще одно письмо.

На этом письме были написаны слова «Чжао Цзингэ».

Чжэн И: «. . .» Он не только должен был помочь спасти повстанцев, но также был ответственен за отправку любовного письма Цзян Чжэня Чжао Цзингэ. . .

Чжэн И был в контакте с Цзян Чжэнем, потому что он отправлял людей куда-то ждать Цзян Чжэня, но Чжао Цзингэ не контактировал с Цзян Чжэнем.

Он пошел спросить Чжэн И о Цзян Чжэне, но ему сказали только, что Цзян Чжэнь в безопасности. Кроме того, он не мог получить больше никаких новостей о Цзян Чжэне. . .

Чжао Цзингэ неизбежно забеспокоился; он так беспокоился, что ему было трудно хорошо спать по ночам. Он очень скучал по Цзян Чжэню.

В тот день, занимаясь делами агентства сопровождения Цзиньчжэнь, Чжао Цзингэ неизбежно немного отвлекся. Только после того, как Чжэн Баонин несколько раз позвал его, он пришел в себя.

— Невестка, ты должно быть устала после стольких напряженных дней. Хочешь пойти отдохнуть денек?» — спросил Чжэн Баонин.

В эти дни Чжао Цзингэ был очень занят с утра до вечера и не останавливался ни на минуту. Иногда, когда он был свободен, он занимался спортом. . . Он был крупным мужчиной; он мог выдержать занятость!

«Нет необходимости», — отказался Чжао Цзингэ.

«Невестка, вы должны обратить внимание на свое здоровье, иначе босс будет огорчен, когда вернется», — убеждал Чжэн Баонин.

"Здоровье?" Чжао Цзингэ замер и вдруг кое-что вспомнил.

Когда Цзян Чжэнь ушел, он сказал, что Чжао Цзингэ может быть беременным ребенком. . . Он был так занят в эти дни, что совершенно забыл об этом. Должен ли он пойти к врачу, чтобы проверить?

Хотя он не чувствовал ничего плохого, когда он был беременен в прошлый раз, у него также было не много симптомов.

Чжао Цзингэ был так занят столько дней, что почти закончил все, что должен был сделать. Подумав об этом, он попросил Чжэн Баонина присматривать за делами, так как он не вернется во второй половине дня.

Агентство Цзинчжэнь арендовало магазин для привлечения новых клиентов рядом с пристанью в Фучэне. Недавно Чжао Цзингэ почувствовал, что только один магазин слишком мал для размещения всех людей и товаров, поэтому он купил дом в городе на деньги, которые Чжэн И только что дал ему от дома Цинфэн, и повесил табличку: «Эскорт-агенство Цзиньчжэнь».

Когда он покинул эскорт-агентство, он взял с собой своего слугу Руо'эра и пошёл к врачу.

После долгого пребывания в городе Чжао Цзингэ уже хорошо знал город, поэтому вскоре он пришел в ближайшую аптеку и обнаружил внутри врача.

"Что случилось?" спросил старый доктор и посмотрел на Чжао Цзингэ.

«Нет, доктор, я хочу, чтобы вы проверили, не беременный ли я». Чжао Цзингэ протянул руку.

Доктор много чего повидал, поэтому он не удивился тому, что Чжао Цзингэ был гером, поэтому он просто улыбнулся и измерил пульс Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ выжидающе посмотрел на доктора, но когда тот отпустил его руку, он покачал головой.

«Мадам, вы не беременны», — сказал доктор.

"Ой . . ." Чжао Цзинге чувствовал себя немного потерянным.

«Мадам, вы слишком устали в последнее время, так что завести ребенка будет нелегко. Если вы хотите забеременеть, вы должны отдохнуть, и я также могу дать вам рецепт», — добавил врач.

Чжао Цзингэ действительно немного устал в эти дни, и, подумав об этом, кивнул головой и согласился: «Доктор, тогда вы можете прописать мне лекарство. В последнее время у меня проблемы со сном. Что мне взять?» В детстве он не принимал много лекарств, но в эти дни он отвлекался, изнурял себя, поэтому ему захотелось принять какое-нибудь лекарство, чтобы улучшить свое состояние.

Доктор взглянул на усталое лицо Чжао Цзингэ и его старую одежду, сшитую из хорошего материала. Врач быстро прописал ему лекарство, выписав красные финики, желатин и другие ингредиенты, которые не были слишком дорогими, но могли питать организм.

Врачи в этой части города немного отличались от врачей в округе Хечэн, но, по крайней мере, они зарабатывали гораздо больше, чем врачи в округе Хечэн.

На самом деле, было бы неплохо, если бы Чжао Цзингэ просто хорошо отдохнул, но немного лекарства съесть было бы неплохо, верно?

— Иди туда и возьми лекарство. Доктор закончил готовить рецепт, а затем сказал Чжао Цзингэ.

Рецепт стоил не очень дорого, всего 70 медных монет за упаковку и лекарство можно было добавлять в еду. Чжао Цзинге достал 2 серебряных и купил 10 упаковок.

Лекарство нужно было взвесить и отмерить, что заняло много времени, поэтому Чжао Цзингэ ждал в стороне, немного погрузившись в собственные мысли.

Он не знал, что Цзян Чжэнь делал в данный момент.

Хотя дни стали немного теплее, было все еще немного холодно. Он не знал, как Цзян Чжэнь проводил свои дни на улице или как он жил; когда шел дождь, было ли ему где остановиться. . .

Если бы он заболел, он не смог бы получить лекарства извне. . .

Чжао Цзингэ становилось все более и более неловко, когда он внезапно почувствовал, что кто-то падает на его пути.

Хотя он был немного рассеян, но все же был начеку, поэтому когда заметил, то подсознательно убрался с дороги, и пошатнувшийся стукнулся о прилавок аптеки.

Женщина была в порядке, но ей не повезло; она разорвала свёрток, завернутый в бумагу, и из него высыпалось много травы.

Только тогда Чжао Цзингэ заметил, что женщине, которая чуть не упала, было за тридцать. Она была бледна и выглядела очень неловко.

Чжао Цзингэ чувствовал себя немного виноватым, если бы он только что не отвлекся, то смог бы поймать ее.

"У вас все нормально?" — спросил Чжао Цзин, желая помочь женщине. "Извиняюсь."

Но он не ожидал, что, предложив помощь, попадет в беду.

"Мое лекарство! Ты просыпал мое лекарство! Женщина схватила Чжао Цзингэ за руку, чтобы помочь себе подняться, и тут же сказала: «Ты за это платишь!»

Чжао Цзингэ был немного ошеломлен реакцией; это правда, что он увернулся, но то, что просыпалось лекарство, не имеет к нему никакого отношения.

Более того, хоть лекарство и было просыпано, его все равно можно было подобрать и вымыть. Даже термообработка не повредит травы.

«Заплати мне деньги!» Лицо женщины все еще было не очень хорошим, и ее свирепое выражение совсем не соответствовало ее слабой внешности.

Чжао Цзингэ нахмурился, увидев ее внешний вид, он был довольно добродушен, но не был доволен ложными обвинениями: «Ты сама упала и ударилась о шкаф, порвав свой свёрток, какое это имеет отношение ко мне?»

— Видно, что ты меня толкнул! Женщина сказала, с огоньком в глазах, она также добавила: «А ещё ты тронул меня и воспользовался мной!»

На самом деле не все ясно видели, как эта женщина только что упала, но многие люди видели, как Чжао Цзиньгэ помогал ей.

В этот момент многие люди нахмурились, глядя на Чжао Цзингэ и становясь недовольными им — большой мужчина издевается над женщиной! Воспользовался ею?

— Я воспользовался тобой?! Чжао Цзин не мог сдержать смех.

— Вы говорите вздор, как моя госпожа могла воспользоваться вами! добавил Руо’эр, который следовал за Чжао Цзингэ.

Госпожа? Когда все внимательно посмотрели на Чжао Цзингэ, они сразу же испугались, что могли обидеть Чжао Цзингэ.

Однако та женщина отказалась сдаваться: «Что плохого в том, что ты гер? Не то чтобы не было геров, которым нравятся женщины!»

«Ты просыпал мое лекарство, ты должен заплатить за это!»

— Ты просыпал мое спасительное лекарство и все еще хочешь отрицать это?

Хотя она говорила агрессивно, выглядела она не очень хорошо, ее потрясенный вид вызывал у многих симпатию к ней, мужчина средних лет, одетый как ученый, увидел это и тоже сказал Чжао Цзингэ: "Вы тоже виноваты в этом, вы должны заплатить ей немного денег."

— Да, ты должен немного компенсировать ей потерю. — сказал другой человек.

По тому, как был одет Чжао Цзингэ, хотя он и не выглядел очень богатым, было ясно, что он не беспокоился об одежде или еде, он также привел с собой мальчика-слугу… Все думали, что он должен потратить немного денег, чтобы уладить это дело.

Но Чжао Цзингэ только нахмурился, и его тон стал еще хуже: «Почему я должен за это платить?»

Чжао Цзингэ не выглядел очень сговорчивым, поэтому женщина сжалась, немного испугавшись. Но мужчина средних лет, заговоривший первым и попросивший Чжао Цзина заплатить за это, становился все более и более недовольным: «Ты гер, откуда у тебя такой скверный характер? Ты не можешь завоевать любовь мужчин дома, поэтому приходишь сюда, чтобы показать свой авторитет? Как ты смеешь запугивать слабую женщину?

Мужчина средних лет с отвращением посмотрел на Чжао Цзингэ, и его слова были злобными, что заставило Чжао Цзингэ, который недавно был в плохом настроении, еще больше разозлиться, ему захотелось кого-нибудь ударить.

«Некоторым людям действительно нравится лежать с открытыми глазами». В этот момент кто-то холодно фыркнул.

Оглянувшись, толпа увидела женщину лет 27 или 28, которая сидела за столиком, используемым в аптеке для приема высоких гостей, и оглядывалась с холодной улыбкой.

Стол, которым пользовались высокие гости, был отделен от аптеки бамбуковыми занавесками, но занавеску поднимала служанка, позволяя снаружи увидеть женщину внутри.

Она была одета в золото и серебро, но совсем не выглядела безвкусно. Наоборот, она выглядела дворянкой и по одному взгляду понимаешь, что происхождение ее было необыкновенным.

Но даже при том, что она выглядела дворянкой, когда говорила, она была крайне невежлива.

«Очевидно, что эта женщина сама порвала свой пакет, и равно хочет подставить другого. Но есть группа людей, которые все еще хотят ей помочь». Женщина сказала, прежде чем посмотреть на Чжао Цзингэ: «Босс Чжао, если вы столкнетесь с такими людьми в будущем, вы не должны разговаривать с ними должным образом, просто дайте им пощечину!»

Чжао Цзингэ никогда раньше не видел эту женщину, поэтому он был немного удивлен, увидев, что другая сторона узнала его, но вскоре он подумал, что это нормально.

В последнее время у него было много дел от разных женщин из больших семей, поэтому он сделал себе имя в кругу столичных дам, так что неудивительно, что кто-то узнал его.

В конце концов, он выглядел вполне узнаваемым.

Чжао Цзингэ был благодарен женщине, которая помогла ему говорить, но он также беспокоился, что мог утащить ее за собой, но вскоре понял, что его волнения были излишними.

«Ляо, госпожа Ляо». Мужчина средних лет, критиковавший Чжао Цзингэ, задрожал, глядя на женщину со страхом, а затем сказал: «Я не должен был говорить глупости, не видя все ясно, у меня действительно нет глаз, госпожа Ляо, пожалуйста, прости меня."

— Ты не хочешь уйти? Мадам Ляо снова холодно фыркнула.

Услышав, что сказала госпожа Ляо, мужчина средних лет поспешно выбежал и быстро ушел, в то время как другие шептались: «Это… кто-то из семьи Ляо?»

«Должно быть, или какая это может быть мадам Ляо?»

«Тигрица…»

……

Даже те, кто был далеко от госпожи Ляо, не осмелились ничего сказать, а через мгновение тоже убежали так быстро, как только могли.

Когда женщина, которая хотела обмануть Чжао Цзингэ, услышала слова «Мадам Ляо», она задрожала, прежде чем упала и потеряла сознание.

На этот раз Чжао Цзингэ увернулся со спокойной душой, мало того, что он еще и не помог ей встать.

Было очевидно, что у этой женщины было не очень хорошее здоровье, поэтому он действительно немного сочувствовал, но не осмелился помочь такому человеку, лучше пусть об этом позаботится аптека.

«Спасибо, мадам Ляо, за помощь». — сказал Чжао Цзингэ женщине.

— Я тебе не помогла. Мадам Ляо только взглянула на Чжао Цзингэ и позволила своей служанке снова опустить занавеску и принести ей чай.

Мадам Ляо явно не хотела с ним разговаривать, поэтому, естественно, Чжао Цзингэ не стал приставать к ней, чтобы поговорить с ним, поэтому он просто собирался уйти.

В этот момент снаружи вошел Чжэн И: «Чжао Цзингэ, зачем ты пришел в аптеку? Ты плохо себя чувствуешь?

Чжэн И отправился в эскорт-агентство Цзиньчжэнь, чтобы найти Чжао Цзингэ, но не смог его найти, поэтому пришел сюда после некоторого расследования.

"Я в порядке." — сказал Чжао Цзин.

— Мадам, ваше лекарство готово. Человек, ответственный за приготовление лекарства, в это время закончил приготовление десяти упаковок.

Чжао Цзингэ был немного смущен и мог только сказать: «Мне прописали лекарство для питания моего тела».

Чжэн И улыбнулся и перестал спрашивать о вещах, о которых Чжао Цзингэ не хотел говорить, сказав только: «Я пришел, чтобы найти тебя, потому что Цзян Чжэнь прислал мне кое-что, чтобы передать тебе».

Чжао Цзингэ посмотрел на него, усталость в его глазах почти рассеялась: «Что это?»

— Давай найдем место, где можно сесть. сказал Чжэн И с улыбкой.

Чжэн И не был Чжао Цзингэ, поэтому, когда он гулял, он ездил в паланкине, выйдя из аптеки он снова сел в паланкин, а затем позволил людям нести его в ближайший ресторан.

время было не обеденным, но в ресторане все равно было много людей. Чжэн И отдал послание Цзян Чжэня Чжао Цзингэ и спросил: «В аптеке что-то случилось?» Лица некоторых людей в аптеке выглядели немного странно.

Чжао Цзингэ очень хотелось прочитать письмо, но Чжэн И задал вопрос, и он не мог игнорировать его, поэтому объяснил кратко и лаконично.

«Я не думал, что вы сможете заставить мадам Ляо говорить за вас». Чжэн И удивленно посмотрел на Чжао Цзингэ.

«Кто такая мадам Ляо?» — спросил Чжао Цзингэ, он не знал никакой госпожи Ляо, он даже не слышал о ней раньше.

«Вы знаете Ляо Цинхэ, одного из четырех джентльменов Цзяннаня? Она жена Ляо Цинхэ, известного своим дурным характером. — сказал Чжэн И. Он не был человеком, который любил сплетничать о других людях, и он также не хотел говорить плохо о госпоже Ляо, но на самом деле… эта госпожа Ляо была всего лишь вспыльчивой, но она была печально известной злобной тигрицей.

Кто не сочувствует Ляо Цинхэ в уезде Хэчэн? Чувствительный и красивый сын, который наконец женился на такой богатой, но не такой добродетельной женщине…

Однако не было необходимости говорить слишком много, Чжэн И просто упомянул об этом, а затем сказал: «Посмотри на письмо Цзян Чжэня. Если у тебя есть что-то, что ты хочешь спросить у него, мы можем спросить это вместе. Если у тебя есть что-то, что ты хочешь передать Цзян Чжэню, вернись и приготовь это сегодня. Завтра я попрошу кого-нибудь забрать это у вас».

Чжэн И сказал так, но он чувствовал, что Чжао Цзингэ не нужно спрашивать его о чем-либо еще.

Информация, которую дал ему Цзян Чжэнь, на удивление не была такой объемной, как письмо Чжао Цзингэ!

Чжао Цзингэ кивнул и начал читать письмо.

Сегодня Чжао Цзингэ мог почти распознавать все общеупотребительные слова, поэтому письмо Цзян Чжэня было легко для него понять, но тогда…

Лицо Чжао Цзинь не могло не покраснеть.

Цзян Чжэнь хэ… он прямо написал в письме, что очень по нему скучает…

Чжэн И, увидев выражение лица Чжао Цзингэ, снова почувствовал себя ослепленным.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были вместе, у него часто возникало ощущение, что он ослеплен. Но теперь, даже когда Цзян Чжэнь отсутствовал, у него было то же чувство.

Когда Чжао Цзингэ начал читать письмо, он пожалел, что не взял его домой, чтобы прочитать, в конце концов… Цзян Чжэнь написал так много уверенных вещей только для того, чтобы он прочитал…

Однако, прочитав это позже, ему действительно было что сказать Чжэн И: «Молодой мастер Чжэн? Собираетесь ли вы связаться с морскими торговцами? Я пойду с вами!"

— Цзян Чжэнь написал тебе даже тебе об этом? Чжэн И удивленно посмотрел на Чжао Цзингэ.

— Он ничего не утаит от меня. Чжао Цзингэ сказал, что Цзян Чжэнь очень ясно объяснил свою ситуацию в письме.

Чжэн И взглянул на Чжао Цзингэ, думая, что он отличается от обычной женщины, которая жила в задней части дома: «Хорошо, ты можешь пойти со мной».

«Спасибо, молодой мастер Чжэн». Чжао Цзин с благодарностью посмотрел на Чжэн И.

Связь между Чжэн И и Цзян Чжэнем не была тесной, но все же существовала. На следующий день Чжэн И попросил кого-то принести вещи, которые хотел Цзян Чжэнь, а также пакет, который Чжао Цзингэ приготовил для Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь попросил кого-то поймать немного рыбы в море, затем он и его люди почистили ее, прежде чем положить в кастрюлю для приготовления.

Теперь им так не хватало еды, что им часто нечего было есть, кроме рыбы.

Морская рыба была очень вкусной, и Цзян Чжэню она очень понравилась, когда он впервые ел ее, но спустя столько времени…

Каждый раз это была просто рыба, приготовленная в воде, от которой его тошнило.

Однако Чжу Эрлин очень хорошо адаптировался.

Как солевары, соляная ферма Хунцзян имеет правила о том, сколько соли каждый человек должен сдавать каждый день, им также не разрешалось ловить рыбу, поэтому после того, как отрезали доступ к морю, солевары часто голодали.

Но теперь они больше не были голодны, даже если вареную рыбу было трудно есть, они все равно были очень довольны, каждый отчаянно запихивал еду в рот.

Старых и немощных усаживают уже несколько дней, а буквально вчера дрались с солдатами.

Цзян Чжэнь не вышел, но дал им идею, как избавиться от солдат, а также рассказал им о тактике.

Когда враг наступает, мы отступаем, когда враг стоит, мы беспокоим, когда враг устал, мы сражаемся. Когда враг отступает, мы преследуем… Услышав это, Чжу Эрлинь стал поклоняться Цзян Чжэню, и его люди становились все более и более дружелюбными по отношению к Цзян Чжэню.

Что касается людей, ранее спасенных Цзян Чжэнем, то их даже не нужно было упоминать, поскольку они уже очень сильно поклонялись Цзян Чжэню.

«Брат Цзян, что мы будем делать с этого момента?» — спросил Чжу Эрлинь.

«Солдат слишком много, у них все еще есть еда, припасы и материально-техническое обеспечение, поэтому мы не можем победить их, по моему мнению, мы могли бы просто оттянуть это, дать им заскучать и взять на себя инициативу по выводу своих войск». — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэню не нравилось видеть, как умирают люди.

Раньше люди с соляной фермы Хунцзян убивали людей повсюду, поэтому он убивал их, он мог это сделать, но эти солдаты…

Многие из правительственных солдат ранее были обычными людьми, которые никогда никому не причиняли вреда, даже убивая невинных людей, чтобы заработать военные заслуги. Это также был приказ офицеров сверху, они должны были сделать это, и Цзян Чжэнь не смог заставить себя причинить им вред.

Он предпочел, чтобы офицеры и солдаты добровольно отказались от осады.

Количество прибывающих правительственных солдат было очень большим, но количество людей под командованием Чжу Эрлиня было небольшим, ему также приходилось защищать старых и слабых…

Чжу Эрлинь также не хотел напрямую сражаться с солдатами, поэтому он обсудил с Цзян Чжэнем, как с ними сражаться.

Пока они разговаривали, вещи, посланные Чжэн И, прибыли.

«Босс, вот кое-что, что прислала вам ваша жена!» Цзян Мин нашел пакет.

Цзян Чжэнь, который разговаривал с Чжу Эрлинем, сразу же вскочил, услышав его слова, и схватил вещи в руках Цзян Мина, прежде чем побежать в сторону, чтобы посмотреть на них.

«Брат Цзян, у него есть жена, ах…» Чжу Эрлин был полон зависти, он все еще был холостяком…

«Конечно, у нашего босса есть жена». — сказал Цзян Мин.

«Жена брата Цзяна, должно быть, очень хорошая, верно? Она очень хорошо выглядит? Чжу Эрлинь снова спросил, это был человек, который знал имперского посланника! Его семья должна быть хорошей, и его жена, вероятно, нежная и красивая женщина.

«Он хороший», — сказал Цзян Мин, добавив: «Довольно красивый». Чжао Цзингэ был красивее его…

Чжу Эрлин и другие завидовали еще больше.

В то же время Чжоу Маохэ снова пересчитал еду в закромах солеваров и еще раз сократил всем порции. В конце концов ему дали только тарелку очень жидкой каши.

Эта каша была все равно, что ее не пить…. Но он был так голоден, что Чжао Маохэ хотелось плакать.

Куда делся Цзян Чжэнь? Как же он его еще не забрал?

Цзян Чжэнь открыл посылку, которую Чжао Цзингэ прислал ему с надеждой.

Он написал Чжао Цзингэ толстое письмо, хотя он писал не очень хорошо из-за отсутствия опыта, но все же очень четко изложил все свои мысли о Чжао Цзингэ, так что его письмо также можно было рассматривать как любовное письмо. Он также не знал, что прислал ему Чжао Цзингэ, было ли это тоже любовное письмо?

Цзян Чжэнь не видел никаких любовных писем, а то, что было в пакете, было другим пакетом… Это был мешок с мукой?

Нет, это была не просто мука, в ней есть что-то еще.

Цзян Чжэнь вытащил из муки тыкву и деревянный ящик.

Тыква была большая и тяжелая, он сначала подумал, что это вино, но когда открыл ее, то обнаружил, что она наполнена затвердевшим салом, а что касается деревянного ящика…

Деревянный ящик был наполнен вяленым соевым мясом, а поверх соевого мяса лежало письмо.

Цзян Чжэнь открыл письмо, от которого исходил запах соевого соуса и мяса, и прочитал слова Чжао Цзингэ.

Письмо Чжао Цзингэ было написано правильно, без ошибок, поэтому он решил, что сначала написал черновик, прежде чем копировать его снова. В начале письма он тоже написал, что скучает по нему, но не было душевных слов, он просто написал, что у него все хорошо и дома тоже все в порядке. При этом он также упомянул муку и сало: «Вы сказали, что еды не хватает, и вы хотите поесть домашней еды, поэтому я приготовил для вас немного еды».

Чжэн И сказал, что не может передать слишком много, поэтому Чжао Цзингэ мог только сделать все возможное, чтобы положить в сумку больше еды.

На самом деле, сначала он хотел послать Цзян Чжэню рис, но позже обнаружил, что мука может иметь больше применений, поэтому заменил ее мукой, чтобы не занимать слишком много места, он также добавил в муку сало и мясо из соевого соуса.

«Цзян Мин, принеси мне еще не приготовленную рыбу, она должна быть крупнее». — сказал Цзян Чжэнь.

"Да, начальник!" Цзян Мин быстро принес Цзян Чжэню довольно крупную рыбу, затем он увидел, как Цзян Чжэнь достал кусок сала и тонкий ломтик мяса в соевом соусе, разрезал на несколько ломтиков и положил на брюхо рыбы. Затем он осторожно использовал ветку дерева, чтобы нанести немного сала на тело рыбы, прежде чем поставить рыбу на огонь, чтобы поджарить ее.

Жареную рыбу нужно было смазывать маслом, чтобы поджарить ее, но раньше у них не было масла, поэтому Цзян Чжэнь мог есть только вареную рыбу, но теперь все было по-другому.

Теперь у него есть тыква сала!

Цзян Чжэнь пек много еды, запекал рыбу тоже очень хорошо, рыба, запеченная в масле, очень приятно пахла.

Когда Чжу Эрлинь почувствовал запах, он не мог не сглотнуть слюну.

«Цзян Чжэнь, продай мне эту рыбу!» Чжу Эрлинь сказал Цзян Чжэню.

У Чжу Эрлина было много золота и серебра, но он всегда жил на закрытой соляной ферме Хунцзян и никогда не выходил за её пределы. Хотя он знал, что золото и серебро — хорошие вещи, он не знал их ценности, поэтому в этот момент он вынул кусок золота размером с кулачок младенца, чтобы купить рыбу.

"Не продается." Цзян Чжэнь не хотел её продавать: «Мне его прислала жена». Говоря это, Цзян Чжэнь поймал веткой каплю масла, капающую с жареной рыбы, которая вот-вот должна была упасть в огонь. Затем он положил ветку в рот и ощутил давно утраченный вкус.

Почти два месяца его желудку не хватало масла и воды…

Цзян Чжэнь не только приготовил рыбу на гриле, но также взял немного муки и смешал ее с водой, чтобы сделать два пирога. Затем вместе с запеченной рыбой он съел два пирога, никому ничего не оставив.

В конце концов, Чжу Эрлинь мог есть только вареную рыбу, вдыхая запах жареной рыбы с соевым соусом.

После еды Цзян Чжэнь почувствовал, что снова полон сил.

Хотя Чжао Цзингэ не был очень романтичным, вещи, которые он присылал, были очень полезными и исцеляли его сердце!

«Я хочу есть рис». Чжу Эрлинь скандировал, глядя на окружающих его людей: «Как вы думаете, мы можем пойти и забрать зерно у чиновников?» Рис хорошо пах, он очень хотел его, что касается свинины… Даже если бы свиней выращивали на соляной ферме Хунцзян, это не было бы для простых рабочих, поэтому он не мог скучать по вкусу свинины, потому что никогда не пробовал ее.

Чжу Эрлинь не раз говорил об этом и всего через несколько дней отнял партию еды у этих солдат, которые преследовали их.

Часть этого зерна отправляли в горы на пропитание старым и слабым, а остальное позволяло им не уменьшать запас мучных лепешек Цзян Чжэня.

Теперь они жаждали сала Цзян Чжэня и мяса с соевым соусом.

Это были определенно самые ароматные вещи в этом мире!

К настоящему времени люди на соляном поле Хунцзян, будь то мастера, варившие соль, или обычные люди, в основном перешли на сторону Цзян Чжэня и Чжу Эрлиня, чтобы выжить.

Старых и слабых отправили на гору, а оставшихся молодых и сильных Цзян Чжэнь повел за собой, чтобы они играли в партизанскую войну с правительственными солдатами.

Эти молодые и сильные воины родились и выросли здесь, поэтому все они были хорошо знакомы с местностью и могли избежать преследования со стороны правительственных солдат и вовремя сбежать. Они заставляли правительственных солдат, которые взволнованно пришли бороться с восстанием, раз за разом терпеть неудачу, и в конце концов они даже больше не хотели сражаться с этими «мятежниками», которые приходят и уходят без следа.

У моря, в полуразрушенном рыбацком поселке.

Эта рыбацкая деревня была очень маленькой, и, по оценкам, в ней проживало всего 20 или 30 семей, но к этому времени жители деревни уже давно исчезли. Никто не знал, были ли они убиты или сбежали, но деревня была заполнена солдатами, пришедшими на борьбу с мятежниками.

Там было большое количество правительственных солдат, поэтому не у всех был дом, в котором можно было жить, и большинству людей нужно было найти место за пределами домов.

Прошлой ночью они столкнулись с несколькими вражескими нападениями, а позавчера, две ночи назад люди напали на них и отобрали их вещи. Если посчитать, они не спали нормально больше десяти дней.

Эти мятежные группы, вероятно, из-за малочисленности людей не сражались с ними в лоб, а целыми днями подкрадывались к ним, чтобы беспокоить их. На самом деле никто не погиб, но они были измотаны и боевого духа не осталось.

В этот момент правительственные солдаты, покрытые грязью, с небритыми бородами, сонные лежали на земле. Люди, которые не знали, могли даже подумать, что это трупы.

Ван Сяоци — один из правительственных солдат.

В этом году ему было всего восемнадцать лет, когда сверху пришло указание, что каждая семья должна прислать хотя бы одного человека, потому что его братья уже были женаты и имели детей, его родители прислали его, чтобы он стал солдатом.

Быть солдатом было несложно для Ван Сяоци. В прошлом, хотя у них было много дел в казарме, были времена, когда ему не хватало еды, на самом деле это не сильно отличалось от его времени дома, но теперь…

Ван Сяоци потер голодный желудок и проснулся от запаха риса.

Он все еще был сонным, но голод не давал ему больше спать. Вместо этого он снял обувь и проткнул волдыри на ногах острой веткой.

Выдавив воду из волдыря, Ван Сяоци спросил Ван Ву, который был из той же деревни: «Дядя Ву, сколько нам еще оставаться здесь?»

"Я не знаю." — сказал Ван Ву.

«В самом деле, почему мы должны приходить сюда, чтобы убивать людей? Убить кучу людей? Ван Сяоци снова спросил, он действительно не знал, зачем они пришли сюда, в конце концов…

«Паршивец, о чем ты говоришь, мы здесь, чтобы подавить восстание!» Ван Ву посмотрел на Ван Сяоци, но этот взгляд его красных глаз не был очень пугающим.

«Но...» Ван Сяоци нахмурился, люди наверху приказали им убить обычных людей.

"Не думайте о том, что мы должны делать или нет, лучше подумайте о том, как мы будем жить в будущем». Ван Ву сказал: «Эти люди становятся все хуже и хуже и крадут у нас всю нашу еду. Мы также можем быть убиты ими позже, так что…"

Ван Сяоци вздрогнул при мысли об этих людях, которые приходят создавать проблемы, как только они пытаются отдохнуть.

Он еще не хочет умирать……

Ван Сяоци думал об этом, когда деревня внезапно снова огласилась криками убийства.

«Вражеская атака! Вражеская атака! Встань и убей врага!» Крики раздавались со многих сторон, но прежде чем все встали и бросились к ним, враги, которые внезапно пришли и забрали только что приготовленный рис, бесследно исчезли.

Их уже ограбили те люди, а теперь они потеряли даже вареный рис……

Еда, которую они принесли с собою, вот-вот должна была закончиться, и если они будут продолжать в том же духе, они могут умереть здесь от голода... Правительственные солдаты забеспокоились.

«У нас скоро закончится еда!»

«Милорд, что за войну мы ведем в этой провинции?»

«Мы должны вернуться!»

Ван Сяоци смотрел на хаотичную сцену перед собой, и чем больше он думал об этом, тем больше он чувствовал себя огорченным. Он не мог не закричать, выкрикивая: «Отец, Мать, я так скучаю по вам. . .»

Его слова заставили окружающих притихнуть; после этого солдаты действительно вместе плакали.

Они приехали сюда, чтобы подавить восстание почти два месяца назад, и они не могли нормально спать и есть эти два месяца, что было просто невыносимо. Они хотели вернуться; они хотели хорошо поесть и хорошо выспаться.

Имперские солдаты потеряли боевой дух, а что касается людей на соляной ферме Хунцзян. . .

Те, кто убил невинных людей на соляной ферме Хунцзян, в основном были убиты Цзян Чжэнем, который уже убил много людей к этому времени. Что касается остальных людей. . .

Солдаты убивали обычных людей, чтобы заработать военные заслуги, поэтому они не хотели отпускать простых людей на соляной ферме Хунцзян. . . Соляная ферма Хунцзян была не очень мирной, людей убивали хаотично и наугад. Некоторые были убиты имперскими солдатами, а другие столкнулись с Цзян Чжэнем.

Не считая старых и слабых, вокруг Цзян Чжэня находится более 3000 взрослых мужчин.

Именно в это время Чжэн И отправил еще одно письмо, сообщая Цзян Чжэню, что он арендовал несколько морских судов и лично привезет людей, чтобы они их забрали.

Чжэн И также сказал, что не только старые и слабые должны были уйти на этих кораблях, Цзян Чжэнь и другие также должны были уйти, потому что двор послал еще одного имперского посланника, специально для решения вопросов соляной фермы Хунцзян.

По замыслу вдовствующей императрицы, он намеревался осудить всех людей, причастных к соляной ферме Хунцзян. После этого здесь будет новая соляная ферма, но уже под управлением вдовствующей императрицы.

Императорский двор планировал тщательно очистить это место, поэтому Цзян Чжэню не было нужды здесь оставаться. Он действительно достиг своей цели и был готов уйти.

— Мы все можем уйти? Все тело Чжу Эрлиня замерло, когда он услышал, как Цзян Чжэнь сказал, что они могут уйти.

Он всегда знал, что если он примет участие в восстании, в лучшем случае ему придется скрываться до конца своей жизни или быть убитым имперскими солдатами, но что только что сказал Цзян Чжэнь?

Цзян Чжэнь сказал, что они тоже могут уйти? Жить в другом месте?

«Да, ты тоже можешь пойти, — сказал Цзян Чжэнь, — но, конечно, тебе придется заплатить».

"Платить! Я заплачу! Ха-ха-ха-ха!» Чжу Эрлинь без колебаний согласился. Что такое небольшие деньги по сравнению со спасением? Так или иначе, они украли эти деньги.

После того, как Цзян Чжэнь и Чжу Эрлинь договорились о цене, и Чжу Эрлинь заплатил почти все свои деньги, он вдруг вспомнил, что был человек, которого они забыли.

Этот имперский посланник, им все еще нужно было разобраться с ним.

Имперский посланник Чжоу Маохэ, которого давно не видели, в эти дни выглядел еще большим дикарем.

Из-за плохих условий жизни в горах многие люди заболели. Но Чжоу Маохэ все еще был в приподнятом настроении; когда он увидел Цзян Чжэня, он смог громко отчитать его: "Цзян Чжэнь, ты собираешься присоединиться к восстанию? Если нет, то зачем торчать с ними весь день, а меня оставить здесь?"

"Господин Чжоу, у меня не было выбора," — сказал Цзян Чжэнь. «Господин Чжоу, на самом деле это было самое безопасное место для вас. Вы действительно захватили соляную ферму Хунцзян. Я даже не знаю, сколько людей хотят тебя убить!»

Чжоу Маохэ замер. Ему потребовалось мгновение, прежде чем он смог снова взглянуть на Цзян Чжэня. — Ты пришел сюда не только для того, чтобы спасти меня, не так ли?

«Как это могло быть? Я здесь, чтобы спасти лорда Чжоу. Сердце Цзян Чжэня немного подпрыгнуло, он беспокоился, что этот господин Чжоу что-то заметил.

Чжоу Маохэ махнул рукой и вздохнул. «Вам не нужно лгать мне. Я знаю, что ты хороший человек».

Цзян Чжэнь, вероятно, пришел не для того, чтобы спасти его, а для того, чтобы спасти людей, живущих у моря.

Думая о тех людях вокруг него, которые были очень благодарны Цзян Чжэню и продолжали говорить, что Цзян Чжэнь был их спасителем, он также услышал, что Цзян Чжэнь отговорил Чжу Эрлиня сражаться лицом к лицу с имперскими солдатами, что заставляло Чжоу Маохэ все больше и больше уверится в своих подозрениях.

Этот человек был готов убивать пиратов, чтобы спасти людей, и на этот раз он хотел спасти людей, живущих у моря. . . Хотя он выглядел злобным, на самом деле он был хорошим человеком.

Цзян Чжэнь, которому выдали карточку хорошего человека: «. . .»

Под постоянным преследованием Чжу Эрлиня и его людей почти все имперские солдаты отступили, и вскоре после этого соляная ферма Хунцзян стала намного безопаснее, чем раньше.

Шел мелкий дождик, так что погода была неважной, но все, кто стоял в длинной очереди, выглядели довольными.

Легкий дождь падал на лицо и волосы Цзян Чжэня, капли воды падали на его волосы; он вытер их руками и вздохнул с облегчением.

На этот раз он пришел не зря. Он спас много людей, получил много рабочей силы, не говоря уже о том, что он также получил много денег. . . С людьми и деньгами он, безусловно, добился бы большего успеха в будущем.

— Цзян Чжэнь, ты ведь не будешь мне лгать, верно? Чжу Эрлинь также вытер горсть капель воды с лица, когда он с тревогой спросил.

«Что у тебя есть такого, что я хотел бы обманом забрать у тебя?» — спросил Цзян Чжэнь.

Чжу Эрлинь открыл рот и вдруг понял, что Цзян Чжэню действительно не нужно было лгать ему.

Если Цзян Чжэнь хотел восстать против них, у него определенно была возможность заставить их драться между собой и заставить рассказать, где спрятаны их деньги, но Цзян Чжэнь этого не сделал. Он также пытался найти способ накормить их старых и слабых.

«Что мы можем сделать в будущем?» — снова спросил Чжу Эрлинь.

«Если хочешь, можешь присоединиться к эскорт-агентству Цзиньчжэнь», — сказал Цзян Чжэнь.

"Действительно?" Чжу Эрлинь взволнованно посмотрел на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь кивнул.

Чжу Эрлинь снова вытер горсть капель воды с лица, но на этот раз он вытер не только прохладные капли дождя, упавшие на его лицо, но и теплые слезы, смешанные с ним.

Армия во главе с Цзян Чжэнем и Чжу Эрлинем была очень большой и насчитывала десятки тысяч человек. Такая огромная команда двигалась медленно, но все же в конце концов добралась до берега.

Там стояло около десяти огромных кораблей; издалека можно было увидеть множество небольших лодок, останавливающихся у берега, а по пляжу двигалась толпа людей.

Вместо того, чтобы опрометчиво отправиться туда, Цзян Чжэнь попросил Цзян Мина сначала взглянуть на ситуацию.

Вскоре после этого Цзян Мин вернулся, и когда он вернулся, за ним последовал мужчина в огромной шляпе и толстом соломенном пальто.

В тот день не было сильного дождя, но этот человек так плотно закутался, что другие не могли разглядить его внешность.

"Это кто?" Чжу Эрлиню было немного любопытно.

Однако сердце Цзян Чжэня начало биться быстрее. Это был . . .

Подойдя, человек в большой шляпе поднял голову, позволив Цзян Чжэню и остальным ясно увидеть его внешний вид. Кем бы он был, если бы не Чжао Цзингэ?

«Цзингэ!» — крикнул Цзян Чжэнь, а затем бросился к Чжао Цзингэ, желая обнять его.

Но Чжао Цзингэ увернулся. "Будь осторожен . . ."

Пока он говорил, грудь его дрогнула, а потом из-под соломенной куртки выглянуло маленькое личико.

«Жемчужина?» Цзян Чжэнь удивленно посмотрел на малышку, высунувшую голову из-под пальто Чжао Цзингэ. Кто бы это был, если не Чжао Минчжу?

Его жемчужина была здесь!

Неудивительно, что Чжао Цзингэ, у которого никогда не было проблем с холодом, так плотно закутался в соломенный плащ. Это было потому, что он держал Чжао Минчжу на руках.

Когда Цзян Чжэнь увидел, что Чжао Цзингэ находится здесь, он был очень удивлен и счастлив, но еще больше он был взволнован, увидев Чжао Минчжу.

Когда он был здесь, он сильно скучал по Чжао Цзингэ и Чжао Минчжу, поэтому, когда он увидел Чжао Цзингэ, ему не терпелось подойти и обнять его.

Но . . . после двухмесячной жизни на улице Цзян Чжэнь был настолько грязен, что испытывал отвращение к себе.

В таких обстоятельствах он ещё мог обнять Чжао Цзингэ, одетого в соломенный плащ, но Чжао Минчжу. . .

Цзян Чжэнь посмотрел на свои толстые, потрескавшиеся и испачканные руки, покрытые грязью; он действительно не мог дотронуться до них.

Чжао Цзингэ тоже был очень взволнован. Он боялся, что Цзян Чжэнь натолкнется на Чжао Минчжу, поэтому остановил его, но в тот момент, когда Цзян Чжэнь протянул руку, он схватил ее и крепко сжал.

Схватив Цзян Чжэня за руку, Чжао Цзингэ также похлопал другой рукой Чжао Минчжу, привязанную к его груди. — Минчжу, зови его «Отец»!

Чжао Минчжу смотрела на Цзян Чжэня широко открытыми глазами; ее пара больших черных глаз смотрела на него, не моргая.

Его жемчужина уже могла называть его папой? Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Минчжу с удивлением на лице, ожидая, когда она позовет его, но Чжао Минчжу держала рот на замке.

«Она уже знала, как обращаться к близким, когда была дома, так что теперь я не знаю, почему она ничего не говорит». Чжао Цзин неловко посмотрел на Цзян Чжэня. После долгого обучения Чжао Минчжу, он, наконец, научил Чжао Минчжу произносить слово «отец» и ждал этого момента. Но неожиданно его дочь не стала что-либо говорить.

"Все в порядке. Когда я вернусь, я научу ее большему, чтобы она позвала меня!» — сказал Цзян Чжэнь, ожидая возможности вернуться с Чжао Цзингэ. Должно быть, он учил Чжао Минчжу каждый день, так что она, вероятно, уже выучила несколько слов.

Как только Цзян Чжэнь закончил говорить, Чжао Минчжу, которая некоторое время серьезно наблюдала за ним, внезапно открыла рот. "Отец."

Цзян Чжэнь почувствовал, что его сердце вот-вот растает.

В атмосфере, царившей между Цзян Чжэнем и Чжао Цзингэ, не было места ни для кого, кроме Чжао Минчжу. Когда Чжу Эрлинь увидел это, он посмотрел на Цзян Мина и спросил: «Кто это?»

Чжао Цзингэ немного отличался от того, что представлял себе Чжу Эрлинь, но Чжу Эрлинь родился бедным и до сих пор хорошо чувствует сильных людей, таких как Чжао Цзингэ. «Этот гер хорош».

Другие тоже думали, что Чжао Цзингэ был хорош; такой крепкий гер мог работать, и не стал бы легкой мишенью для людей с соляной фермы Хунцзян, что им нравилось.

Только Чжоу Маохэ был недоволен. «Это аморально! Это неприлично!» Мужчина и гер, как они смеют обниматься на людях!

Однако в тот момент его никто не слушал.

Люди, которые медленно следовали за ними, взволнованно смотрели на огромные корабли впереди них.

Они жили здесь поколениями, но то, что они пережили, заставило их разлюбить это место. Поскольку они могли уехать, они все очень охотно уезжали, надеясь уехать куда-нибудь еще и прожить хорошую жизнь.

В такой ситуации они были еще более благодарны Цзян Чжэню, и многие люди плакали от счастья тихим голосом.

Вокруг становилось все больше и больше людей, поэтому Чжао Цзингэ наконец пришел в себя и быстро отпустил руку Цзян Чжэня, прежде чем сказать: «Надо быстро погрузить всех на борт. Я попросил людей на борту вскипятить для тебя горячую воду, чтобы ты мог помыться и как следует отдохнуть».

«Мм». Цзян Чжэнь кивнул, а затем добавил: «Пусть сначала поднимутся остальные».

Чжао Цзингэ надеялся, что Цзян Чжэнь сможет подняться раньше и отдохнуть, но Цзян Чжэнь хотел, чтобы сначала поднялись остальные люди, поэтому он последовал за Цзян Чжэнем и помог ему поддерживать порядок, пока они пропускали людей на борт кораблей.

Первоначально, когда эти люди видели корабли, они изо всех сил старались попасть на борт пораньше, но когда они заметили, что Цзян Чжэнь не садится на корабль, они также стали менее энергичными, позволяя людям, которые плохо себя чувствовали, подняться на корабль первыми.

Эти люди были спасены Цзян Чжэнем, но им не хватало еды, одежды и крова. На самом деле они жили в плохих условиях, и многие люди заболели или умерли, поэтому у многих были бледные и изможденные лица.

В связи с этим Цзян Чжэнь ничего не мог сделать, кроме как дать им еще немного еды, но после этого дня этим людям больше никогда не придется голодать.

«Где молодой мастер Чжэн планирует встретиться с нами?» Цзян Чжэнь нашел время, чтобы спросить Чжао Цзингэ.

В эти дни Чжао Цзингэ следил за Чжэн И и знал о его планах. «Плывя отсюда около суток, мы достигнем небольшого острова. Молодой мастер Чжэн намеревается сначала поселить этих людей на этом острове.

— Есть остров? Цзян Чжэнь добавил: «Чья семья владеет этим островом?»

«На этом острове живут рыбаки. Есть также несколько морских торговцев, которые пришвартовались там, но остров бесхозный», — сказал Чжао Цзингэ.

«Что ж . . .» Цзян Чжэнь посмотрел в указанном Чжао Цзингэ направлении и задумался.

Десять тысяч человек поднялись на борт десяти кораблей.

Это заняло много времени, и когда все были на борту, уже был вечер.

Цзян Чжэнь до этого момента не поднимался на борт.

Он сел на самый большой из кораблей, и как только он вошел, он увидел Чжэн И, ожидающего на носу.

На корабле было много людей, но эти люди были устроены ближе к корме, так что на носу было тихо и совсем не грязно.

Чжэн И изначально лежал в кресле на носу, но, увидев Цзян Чжэня, встал и сказал: «Цзян Чжэнь, давно не виделись».

«Молодой мастер Чжэн, давно не виделись», — поприветствовал Цзян Чжэнь Чжэн И.

Чжэн И улыбнулся Цзян Чжэню и протянул руку, намереваясь пригласить Цзян Чжэня сесть рядом с ним, но вскоре выражение его лица застыло.

Он видел Цзян Чжэня в грязном виде после драки, но он никогда не видел Цзян Чжэня таким запущенным и грязным.

Глядя на изысканные закуски и дорогие напитки, которые он приготовил, Чжэн И сказал: «Цзян Чжэнь, иди сначала умойся. Мы можем поговорить позже.»

Цзян Чжэнь также считал, что ему следует сначала помыться.

Когда Чжао Цзингэ приехал, чтобы забрать Цзян Чжэня, он также привел с собой повариху Ли и Руо’эра. После посадки на корабль он передал Чжао Минчжу поварихе Ли, а затем помог Цзян Чжэню вымыть руки и ноги.

Раньше, хотя на руках Цзян Чжэня были толстые мозоли, спокойная жизнь избавила его руки от трещин, но на этот раз…

Чжао Цзингэ посмотрел на потрескавшиеся руки Цзян Чжэня и очень расстроился.

— Я в порядке, — Цзян Чжэнь убрал руку и снял одежду.

Ему нравится быть чистым, поэтому в эти дни он вытираел тело кипяченой водой. Но его одежда все равно была грязной. Сняв грязную одежду и вымыв руки и ноги, он уже не выглядел так плохо, как вначале.

— Цзин, ты хочешь искупаться со мной? Цзян Чжэнь стоял рядом с бочкой, улыбаясь Чжао Цзингэ.

Лицо Чжао Цзингэ внезапно покраснело. «Вымойся. Я помою тебе волосы». Волосы Цзян Чжэня, если бы они не были должным образом вымыты и причёсаны, вообще нельзя было показывать людям!

Чжао Цзингэ отказался мыться вместе с Цзян Чжэнем, но когда Цзян Чжэнь помылся один раз и сменил воду в бочке для мытья во второй раз, Цзян Чжэнь все же втянул его к себе.

«Цзян Чжэнь, не будь таким! . . . Молодой мастер Чжэн все еще ждет нас!»

«Пусть подождет».

«Молодой мастер Чжэн хочет тебе кое-что сказать. . .»

— Он не сказал этого только что, так что ему не следует торопиться.

. . .

Ветер был сильный на море.

Чжэн И попросил своих людей переместить стол и все стулья с палубы в каюту, а остальных попросил подождать у дверей каюты Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ. «Вам не нужно звать их. Просто проводите их ко мне, когда увидите, что Мастер Цзян выходит».

Он думал, что Цзян Чжэнь должен быть готов через некоторое время.

Цзян Чжэню потребовался час, чтобы добраться до Чжэн И, и к тому времени уже совсем стемнело. Однако каюта, в которой остановился Чжэн И, была освещена множеством свечей, что делало ее очень яркой.

«Молодой мастер Чжэн, дело с соляным промыслом подходит к концу?» — спросил Цзян Чжэнь, войдя в дверь.

"Да." Чжэн И рассмеялся, а затем указал в сторону соляной фермы Хунцзян. «Это место будет принадлежать семье Чжэн».

Императорский посланник, посланный вдовствующей императрицей по фамилии Ян, уже прибыл в префектуру Учжун. Первое, что он сделал после прибытия в префектуру Учжун, — отозвал всех генералов, отправившихся «противостоять мятежу».

Было очевидно, что соляная ферма Хунцзян была коррумпирована и нарушала закон, продавая нелегальную соль, и именно имперский посланник Чжоу Маохэ занял ее со своими людьми. Так как же это превратилось в восстание солеваров? Как только посланник Ян приступил к своим обязанностям, он осудил всех генералов, а затем заменил их, взяв под свой контроль военную власть.

«Мастер Ян уже получил военную мощь. Далее он начнет зачистку среди чиновников. Я боюсь, что многие чиновники из префектур Учжун и Хэчэн будут заменены», — сказал Чжэн И.

Если бы он не знал, что вдовствующей императрице уже не нравилась ситуация на соляной ферме Хунцзян, он бы с самого начала не согласился с планом Цзян Чжэня разобраться с соляной фермой Хунцзян. Если бы не его догадка, что большинство генералов, отправившихся на противодействие «мятежу», не смогли бы в итоге добиться хороших результатов, Чжэн И тоже не согласился бы на то, чтобы Цзян Чжэн туда пошел.

На данный момент именно потому, что новый имперский посланник определил первоначальное восстание соляных рабочих как фальсификацию генералов, сговорившихся с соляной фермой, чтобы подавить солеваров, Чжэн И был готов лично приехать, чтобы забрать людей, и даже не возражал связаться с Чжу Эрлинем, первоначальным «лидер повстанцев».

Это были всего лишь бедные солевары, которых преследовали чиновники и солдаты, а вовсе не группа повстанцев.

Цзян Чжэнь все это понимал.

Он осмелился сделать все для Чжу Эрлиня и других, потому что знал, что раз они пережили нападение солдатов, с ними все будет в порядке.

Конечно, они все равно должны были уйти в это время. . . Даже если бы имперский посланник был готов снять с них ярлык «мятежников», он не смог бы обезопасить непокорные семьи солеваров. Когда они будут разбираться с чиновниками, им, безусловно, придется очистить побережье.

Конечно, это произойдет в будущем.

В этот период не было ни фото, ни видео, так что если эти люди в будущем переоденутся в чистую одежду, позаботятся о себе и побреют лицо начисто. . . кто их узнает? К тому времени они смогут жить открыто и честно.

«Молодой мастер Чжэн, кто в будущем будет отвечать за соляную ферму?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

«В будущем соляная ферма будет находиться под контролем лорда Ян», — сказал Чжэн И. «Хотя лорд Ян чрезвычайно способный, в прошлом из-за того, что он оскорбил некоторых людей, ему пришлось ждать более десяти лет. Но несколько лет назад он завоевал благосклонность моего второго дяди, так что мой дядя присматривал за ним. Буквально в прошлом году моя двоюродная сестра вышла замуж за старшего сына лорда Ян».

У их семьи Чжэн было мало власти в суде, но у них есть поддержка семьи свекрови.

Цзян Чжэнь удивленно поднял брови, но его настроение внезапно стало очень хорошим.

Затем Чжэн И спросил: «Цзян Чжэнь, что именно ты хочешь сделать?» Семья Чжэн могла получить прибыль от соляного поля, но Цзян Чжэнь не мог этого сделать.

Даже если они позволят эскорт-агентству Цзян Чжэня помочь транспортировать соль в будущем, Цзян Чжэнь на самом деле не заработает много.

«Молодой мастер Чжэн, я хочу, чтобы несколько морских кораблей отправились в море», — сказал Цзян Чжэнь.

— Выйти в море? Чжэн И посмотрел на Цзян Чжэня, и его сердце снова потеплело.

Было не так уж много профессий более прибыльных, чем морская торговля. Но в море по-прежнему было много опасностей. В конце концов, непреднамеренное затопление корабля может привести к потере всех денег. Мало того, многие морские купцы, ушедшие в море, погибли там.

«Если ты станешь морским торговцем, просто дай мне знать, если тебе понадобятся товары», — сказал Чжэн И. Он был очень осторожен, поэтому сам отказался от идеи стать морским торговцем.

«Молодой мастер Чжэн, счастливого сотрудничества», — прямо сказал Цзян Чжэнь.

«Приятного сотрудничества», — сказал Чжэн И.

Когда Цзян Чжэнь и Чжэн И закончили разговор, он вернулся в свою комнату.

Когда он вернулся, Чжао Цзингэ еще не спал, но Чжао Минчжу уже уснула и лежала на спине, раскинув руки и ноги, занимая половину кровати.

Кровать в каюте стояла у стены, поэтому, когда ребенка передвинули, Цзян Чжэнь лёг посередине.

С одной стороны лежала маленькая красавица, а с другой красивый мужчина, Цзян Чжэнь спал очень довольным.

Были, конечно, и недостатки, толстушка-красавица посреди ночи мочилась в постель.

После хорошего ночного отдыха Цзян Чжэнь на следующий день был в очень приподнятом настроении.

Он пошел на нос корабля, чтобы провести простую тренировку, но обнаружил, что там раположились восточные ронины.

На соляных фермах Хунцзян было много восточных ронинов, но эти ронины на самом деле плохо кончили.

Соляная ферма Хунцзян, из-за тяжелой работы восточных ронинов, была готова использовать их, но они всегда смотрели на них свысока и выжимали их досуха.

В результате, когда на соляной ферме Хунцзян царил хаос, этих восточных ронинов использовали как пушечное мясо, и большинство из них в конце концов погибло.

Сейчас Цзян Чжэнь не любил эту страну на Востоке, но не настолько, чтобы возиться с обычными людьми, поэтому после одного взгляда на восточных ронинов, работающих на корабле, он уже не обращал на них внимания.

В полдень того же дня десять кораблей отправились к острову, где Чжэн И намеревался поселить этих людей.

Чжу Эрлинь дал очень большую сумму денег, поэтому Чжэн И тоже был очень щедрым, и он попросил подчинённых построить несколько домов на острове. Когда он отправлял людей вниз, он также давал им много еды. А после того, как Чжу Эрлинь залптил еще денег, он пообещал, что через два дня им пришлют поесть кур, уток, свиней и коз.

— Цзян Чжэнь, спасибо. Чжу Эрлинь поблагодарил Цзян Чжэня, когда его высадили на остров.

«Мастер Цзян, спасибо». Мужчина, которого спас Цзян Чжэнь, тоже посмотрел на Цзян Чжэня.

Когда эти двое открыли рты первыми, благодарственные голоса внезапно прозвучали один за другим.

В этот момент старик из деревни Ябянь, который замахнулся серпом на Цзян Чжэня, прежде чем был сбит с ног, внезапно опустился на колени и поклонился Цзян Чжэню. «Мастер Цзян, спасибо!»

После того, как он это сделал, так стали поступать все больше и больше людей, и в конце концов все они встали на колени.

Цзян Чжэнь был ошеломлен на мгновение; это был первый раз, когда так много людей преклонились перед ним.

Чжао Цзингэ посмотрел на Цзян Чжэня, чувствуя гордость. Цзян Чжэнь был действительно могущественным! Его так уважали!

С невыразимым волнением он наконец поцеловал Чжао Минчжу в щеку и постепенно успокоился.

Чжао Минчжу не могла оторвать глаз от этих людей; выражение ее лица снова стало «серьезным».

Когда Цзян Чжэнь покинул остров, он почувствовал себя немного неловко.

Он спасал людей из эгоистичных побуждений; он получил деньги от Чжу Эрлиня, и даже после того, как он поделился с Чжэн И, он все равно получил сотни тысяч серебра от Чжу Эрлиня. . . Были и другие интересы, но эти люди все равно были ему очень благодарны. . .

«Молодой мастер Чжэн, я отправлюсь с вами через несколько дней и пришлю им лекарственные травы», — сказал Цзян Чжэнь, глядя на Чжэн И.

«Лекарственные травы стоят больших денег, вы действительно щедры», — сказал Чжэн И.

«Отныне все они будут моими людьми», — очень властно сказал Цзян Чжэнь, хотя одна его рука все еще держала Чжао Минчжу, заверную в подгузник. . .

"Отец!" Чжао Минчжу начала шевелиться. Что ей больше всего не нравилось, так это то, что Цзян Чжэнь разговаривал с другими, игнорируя ее! Она хотела, чтобы Цзян Чжэнь или Чжао Цзингэ держали ее, пока они шли по кораблю!

«Жемчужина, папа здесь. Куда ты хочешь пойти?" — немедленно спросил Цзян Чжэнь, игнорируя Чжэн И.

Чжэн И давно к этому привык, поэтому просто улыбнулся, как будто ему было все равно, что его просто игнорировали.

Чжао Маохэ, который только что подошел, надул бороду и посмотрел с ненавистью: «Цзян Чжэнь, ты мужчина. Держать ребенка целый день — это женская работа! Какой мужчина целыми днями занимается с детьми?! Это женская работа!»

Цзян Чжэнь проигнорировал его, но Чжэн И вздохнул.

Вдовствующая императрица сначала думал, что Чжоу Маохэ погиб от рук солеваров, и думал, как почтить его память, но оказалось, что он еще жив. . .

Аллея Цин Ян находилась на юге Фучэна, относительно недалеко от доков. Многие люди приходили и уходили в это место, делая его таким же оживленным, как север Фучэна, поэтому представители высшей элиты Фучэна не хотели там жить.

Однако, поскольку дома здесь были довольно большими, да и расположение тоже удачное, беднякам здесь жить было нельзя.

Когда Чжао Цзингэ купил дом, он учел географическое положение и цену, поэтому поселился там. К этому времени Чжао Фугуй и Чжао Лю жили там уже два месяца.

Чжао Фугуй и его жена не особо привыкли покидать деревню Хэси, место, где они прожили всю жизнь.

Когда Чжао Цзингэ и Чжао Минчжу были рядом, этот дискомфорт все еще можно было игнорировать, но несколько дней назад Чжао Цзингэ уехал с Чжао Минчжу и даже взял с повариху Ли и Руо’эра.

«Я не знаю, где они сейчас и скучает ли по мне Минчжу или нет. . . Увы! Если бы я знала, я бы поехала вместе с Цзингэ». Чжао Лю вздохнула. Она скучала по сыну, но, конечно, еще больше по внучке.

Ее сын взял Минчжу к морю, чтобы забрать Цзян Чжэня. Но что, если у Минчжу в море разболелась голова? Чжао Лю снова вздохнула, подумав об этом.

Чжао Фугуй возился с землей вокруг дома с тех пор, как въехал.

Этот дом раньше принадлежал мелкому бизнесмену; семья того мелкого бизнесмена была не очень богата; у них не было возможности посадить во дворе дорогие цветы и растения, поэтому они посадили всего две мушмулы, два персика и очень обычные цветы.

Говорили, что летом в этом месте было очень колоритно и красиво, а сейчас…

Чжао Фугуй думал, что от красоты мало толку, поэтому сажать овощи определенно лучше, чем сажать цветы. . .

Цены на овощи в этом городе были высокими, а ему нечего было делать весь день, так что он мог бы с таким же успехом освоить землю во дворе и посадить немного овощей.

Двор был таким большим, что если бы он посадил овощи, их семье точно бы хватило на еду!

Имея это в виду, Чжао Фугуй занялся землёй и каждый день перекапывал ее, превращая сад в овощное поле. Чжао Лю только вздохнула, пока ловила жуков на овощном поле.

«Что ты имеешь в виду, что поехала бы с ним? Если ты заболеешь, ты только доставишь им лишние хлопоты», — сказал Чжао Фугуй, а затем продолжил ловить жуков.

Чжао Лю также знала, что у нее не очень хорошее здоровье, поэтому она определенно не могла поехать с ними к морю, но она все равно была недовольна тем, что Чжао Фугуй сказал это. Она посмотрела на Чжао Фугуя, который заботился только о ловле жуков и даже не разговаривал с ней, поэтому она открыла дверь и вышла.

В переулке Цин Ян было много детей, бегающих и играющих, в то время как некоторые женщины примерно того же возраста, что и Чжао Лю и геры, сидели у двери на табуретах, наблюдая, как их собственные дети играют, выполняя какую-то работу и болтая с соседями.

То, о чем говорили эти женщины и геры, было не более чем какими-то семейными сплетнями, а семья Чжао была тем, о чем они любили говорить в последнее время.

Поскольку кто-то пошел к семье Чжао, чтобы предложить Чжао Цзингэ выйти замуж, и узнал, что Чжао Цзин был гером, люди, живущие в переулке Цин Ян, несколько раз цокали, упоминая семью Чжао.

Раньше думали, что семья Чжао состоит из пожилых родителей с сыном вдовцом и внучкой. Кто знал . . . оказалось, что это были старые родители с гером сыном и внучка с их фамилией?

«Ну, Чжао Лю сказала, что ее семья нашла зятя, который женился в их семью, и этот зять очень хорош. . . Она действительно хороша в хвастовстве!»

"Вот так. Если ее зять действительно такой замечательный, стал бы он жениться на члене другой семьи?

«Она также сказала, что ее зять был очень нежным и внимательным к ее сыну. . . Если бы ее сын женился на жене, я бы поверил, что она могла бы быть тактичной, но мужчина!»

«Это все еще человек, которого никто никогда не видел. Он может даже не существовать».

. . .

Женщина, которая изначально хотела выдать свою племянницу замуж за Чжао Цзингэ, и несколько близких ей женщин тайно сплетничали о семье Чжао; Говоря это, они многозначительно посмотрели на Чжао Лю.

Чжао Лю заметила этих людей и знала, что то, что они говорили, было в основном нехорошим, но она действительно ничего не могла с ними поделать.

На самом деле она объяснила им, что Цзян Чжэнь и ее Цзингэ были очень близки и что Цзян Чжэнь был очень хорошим человеком, но, видимо, ей вообще никто не поверил.

Думая об этом, Чжао Лю пришла в ярость.

В деревне Хэси ей даже не нужно было этого говорить; все знали, насколько хорош был Цзян Чжэнь, но здесь...

Чжао Лю глубоко вздохнула и подняла свой боевой дух. Однажды она заставит этих людей позавидовать ей!

«Мадам Чжао, я не видел вашего сына и внучку в последние несколько дней. Куда они делись?" — спросил другой сосед, который не очень хорошо знал Чжао Лю, но не имел с ней плохих отношений.

«Мой Цзингэ взял с собой Минчжу и отправился на встречу с отцом Минчжу», — сказал Чжао Лю.

«Чем именно занимается отец Минчжу? Почему я так долго не видел его появления?» — снова спросил сосед. Большая часть сплетен о семье Чжао на самом деле была связана с тем фактом, что легендарный зять семьи Чжао так и не появился.

Чжао Цзингэ был гером, весь день был вне дома и занимался делами, но никто не видел даже тени его мужа. . . Обычные люди наверняка подумали бы, что здесь что-то не так!

«У отца Минчжу большой бизнес с большим флотом, и ему всегда требуется много времени, когда он уезжает по делам», — сказал Чжао Лю. Она не знала, что Цзян Чжэнь собирается на соляную ферму Хунцзян. Чжао Цзингэ только что сказал ей, что Цзян Чжэнь взял на себя большую ответственность и уехал далеко.

Большой флот. . . этот человек посмотрел на Чжао Лю, а затем посмотрел на семейный двор Чжао. Чжао Фугуй сажал внутри овощи.

Эта семья Чжао была из сельской местности, и грязь на их ногах не была отмыта дочиста. Даже если бы у них было немного денег, они не могли бы иметь больше, чем они. Чжао Лю дошла до того, что сказала, что существует большой флот, который отправился по делам. . . Все думали, что она просто хвастается.

Сосед хотел как следует поговорить с Чжао Лю, но Чжао Лю стояла на своём, так что их разговор стал совершенно бессмысленным.

Женщина слегка хмыкнула. «Этот человек, который женился в вашу семью, должен быть действительно могущественным, ах, владеть флотом кораблей!»

Сказано это было не комплиментарным, а саркастическим тоном. Чжао Лю знала, что они не поверили ее словам, поэтому попыталась объяснить: «Я не лгала вам. Цзян Чжэнь, мой зять, очень грозный. Вы знаете агентство Цзинчжэнь? Он владеет им, и он даже ездил в столицу в позапрошлом году.

У этих людей действительно не было никакой информации об эскор-агенстве Цзинчжэнь, и они не думали, что оно было впечатляющим.

В уезде Хэчэн почти каждая семья знала об агентстве сопровождения Цзинчжэнь, но это был Фучэн; люди, которые не путешествовали для ведения бизнеса, не заботились о фирмах из других регионов, таких как эскорт-агенство Цзинчжэнь. Даже если бы они слышали об этом, они бы просто думали об этом как о группе бедняков, собравшихся вместе, чтобы служить охранниками.

Сосед не хотел продолжать разговор с Чжао Лю, поэтому он пошел к людям, которые сплетничали о Чжао Лю, а затем рассказал им то, что Чжао Лю только что сказала.

«Она слишком хорошо умеет хвастаться. Если бы она сказала, что ее зять работает бухгалтером на одном из этих больших кораблей, я бы поверила. Но прямо сказать, что у ее семьи большой флот. . . если ее семья действительно такая могущественная, зачем ее мужу выкапывать садовые цветы и сажать вместо них овощи?»

"Вот так . . . Правильно, даже если муж Чжао Цзингэ уехал по делам, у этого Чжао Цзингэ нет причин внезапно переезжать сюда после того, как его муж уехал! Как вы думаете, здесь что-то еще происходит?»

«Если подумать, то, что она сказала, не обязательно должно быть ложью. . . Как вы думаете, этот Чжао Цзингэ может быть чьей-то наложницей?»

«Кому нужна такая наложница? Но когда ты это сказал, я подумал о возможности. . . Чжао Цзингэ даже вырезал киноварную родинку у себя между бровями, так что я подумал, что он считает себя настоящим мужчиной. Думаешь, он работал моряком и забеременел от какого-то бизнесмена?

«Это действительно возможно. Если на борту не было женщин, моряки могли обходиться мужчинами, когда им это было нужно. По крайней мере, он гер и будет лучше этих вонючих матросов.

«Так может быть, муж Чжао Цзингэ действительно могущественный?»

«Но в таком случае это не зять, который вышел замуж в их семью, верно?»

. . .

Пока все разговаривали, из переулка вдруг вбежал мальчик лет восьми-девяти и закричал: «Смотрите! К причалу подходит много больших лодок. Корабли! Те корабли особенно большие, и на борту есть даже какие-то странные бритые ронины!

Когда дети в переулке Цин Ян услышали, как он это сказал, всем им стало интересно. "Действительно?"

«Конечно, это правда. Корабли очень большие! Я слышал, что кто-то вернулся с моря и заработал много денег!» — сказал мальчик, собирая группу детей вместе, чтобы отправиться в доки и посмотреть на забаву.

В Фучэне было несколько морских торговцев, но их корабли редко заходили в эту часть города, поэтому дети редко видели большие корабли.

Почти все дети в переулке Цин Ян выбежали, но вскоре вернулись, пыхтя.

«Почему ты так быстро вернулся? Ты больше не смотришь на большие корабли? — спросила одна женщина своего внука.

«Бабушка, с корабля спускается много людей, и они идут к нам!» — сказал мальчик бабушке.

«По какой причине эти люди идут сюда?» — удивилась женщина. В этот момент она увидела несколько карет, въезжающих в переулок Цин Ян, а рядом с каретами шло много детей.

Возница боялся навредить детям, поэтому не осмеливался вести экипаж слишком быстро.

Карета двигалась очень медленно, и прохожие могли очень четко видеть, как выглядят люди внутри. Карета была украшена изысканной резьбой и великолепна, и если бы вы не были очень богаты, вы бы никогда не смогли позволить себе сесть в нее.

«Бабушка, я видел дядю Чжао в карете», — вдруг закричал ребенок.

Дядя Чжао? В их переулке новую семью звали Чжао. Был ли Чжао Цзингэ внутри этой кареты? Как это было возможно?

Люди не поверили, но кареты остановились у ворот дома Чжао.

Чжао Лю тоже увидела эти кареты и задалась вопросом, кто едет. Когда она увидела, что карета остановилась у ее собственной двери, она увидела, как Цзян Мин спрыгнул с кареты.

«Старая госпожа!» Цзян Мин приветствовал Чжао Лю.

Когда Чжао Лю увидела Цзян Мина, она была удивлена. «Это Цзян Мин! Может быть это. . . Цзян Чжэнь вернулся?»

"Мать!" Цзян Чжэнь крикнул и вышел из кареты, все еще держа Чжао Минчжу на руках.

Поскольку она не видела его какое-то время, Чжао Минчжу не была с ним очень близка, поэтому он пытался развивать свои отношения с дочерью.

"Мать." Чжао Цзин тоже спустился. Он очень счастливо улыбался. Очевидно, он выглядел другим человеком по сравнению с тем, что было несколько дней назад.

"Вы вернулись! Хорошо, что ты вернулся. Хорошо, что ты вернулся!» Чжао Лю была вне себя от радости.

«Мама, давай сначала войдем и перенесем вещи», — сказал Цзян Чжэнь, удерживая Чжао Минчжу и входя внутрь. Сделав два шага, он снова остановился, подзывая людей снаружи. «Ребята, перенесите все сюда. Я заказал еду в ресторане. Когда все переедут, доставят еду, и мы все как следует поедим».

"Да, начальник!" Цзян Мин и остальные сказали в унисон, внезапно наполнившись энергией. Бог знает, как сильно они хотят поесть хорошей еды!

Люди, которые пришли с ними, были людьми, которых привел Цзян Чжэнь, и людьми, которых Чжэн И послал им на помощь, поэтому все они работали вместе и вскоре перенесли все тяжелые коробки в дом семьи Чжао.

«Так много коробок. Куда нам их положить?» Чжао Лю была немного сбита с толку.

«Кто-нибудь придет, чтобы забрать эти коробки позже. Сначала положите их во двор. Он просторный. Цзян Чжэнь сказал, что все золото и серебро, содержащиеся в этих коробках, были подарены Чжу Эрлинем. Для него было невозможно держать все золото и серебро при себе, поэтому он связался с денежным домом Вексин, чтобы пересчитать золото и серебро. Забрав его, они обменяли его на серебряные билеты для него.

«Овощи старика будут раздавлены». Сердце Чжао Лю сжалось.

«Мама, этот ящик полон серебра», — наклонился и прошептал Цзян Чжэнь.

В этой коробке было серебро? Глаза Чжао Лю внезапно широко раскрылись. Разумеется, это было важнее овощей Чжао Фугуя?

Овощи были посажены Чжао Фугуем потому, что ему больше нечего было делать, и они не стоили даже одного серебряного.

Чжао Лю вскочила и поманила Цзян Мина и других, чтобы они поставили ящики во двор.

Глядя на ящики, она очень обрадовалась.

У Чжао Фугуя в этот момент тоже не было времени беспокоиться о своем огороде.

Его драгоценная внучка вернулась, так как же у него оставалось время, чтобы заботиться о каких-то овощах? Уничтожьте их, если хотите, он может посадить ещё завтра, иначе . . . ему нечего было бы делать, кроме как ловить жуков.

У входа в семейный дом Чжао остановилось множество экипажей, привезя бесчисленные ящики, которые заполнили семейный двор Чжао.

У дома Чжао женщины, которые думали, что Чжао Лю хвастается, были ошеломлены. Может быть, то, что сказала Чжао Лю, было правдой? Может быть, их семья на самом деле была очень богата и все время скрывала это?

Потребовалось полчаса, чтобы все ящики были перевезены в дом семьи Чжао, затем люди, которых Чжэн И послал на помощь, ушли, оставив только людей из агентства сопровождения Цзиньчжэнь охранять двор семьи Чжао.

Как раз в это время доставили еду, заказанную Цзян Чжэнем в ресторане.

Когда Цзян Чжэнь уехал на этот раз, он заработал много денег, поэтому еда, которую он заказал в ресторане, была очень щедрой, он заказал сразу десять полных столов еды.

Каждый стол был заставлен курицей, уткой, рыбой и мясом, и блюд было так много, что даже десять сильных мужчин не могли их съесть.

Ресторан вызвал множество сборщиков и отправил блюда семье Чжао в бамбуковых корзинах.

Посуды было так много, что семья Чжао не могла разместить их всю в доме, поэтому в конце концов они просто поставили непоместившееся поверх ящиков снаружи дома.

Ящики с жареной курицей, уткой, рыбой на пару были полны всевозможной еды. Следуя за Цзян Чжэнем в течение месяца, не имея еды и одежды, их глаза стали зелеными от жадности.

Не дожидаясь, пока все блюда будут доставлены, все приступили к трапезе.

Цзян Мин взял немного еды и сел на пороге семьи Чжао и ел, охраняя дверь в дом семьи Чжао. Пока он грыз куриную ножку, к нему подошла женщина лет пятидесяти-шестидесяти. — Молодой человек, чем вы занимаетесь?

«Я из эскорт-агентства Цзиньчжэнь». Цзян Мин улыбнулся женщине, думая, что она должна быть соседкой семьи Чжао.

«Из эскорт-агентства Цзиньчжэнь? Вы один из людей, работающих под началом Чжао Цзингэ?» — снова спросила женщина.

— Да, — ответил Цзян Мин, затем засунул в рот большой кусок мяса и быстро прожевал его.

Женщина хотела спросить что-то еще, но была удивлена поведением Цзян Мина, поэтому изменила свой вопрос. «Почему ты так быстро ешь? Разве ваше агенство не дает тебе еды? Все люди, пришедшие сюда, были похожи на голодных призраков.

"Ага. Раньше у нас не было еды! Мы ели рыбу каждый день, меня от неё тошнило, — сказал Цзян Мин.

Окружающие Цзян Мина тоже кивали: «Увы, босс невнимательно смотрел, когда заказывал еду в ресторане. На столе есть даже рыба на пару. Кто захочет есть её сейчас?

— Вы были в море? — снова спросила женщина. Ели рыбу каждый день. . . это должно быть море, верно?

— Да, в море. кивнул Цзян Мин.

Женщина взглянула на Цзян Мина, а затем посмотрела на семейный дом Чжао со сложным выражением лица. То, что сказала Чжао Лю, было правдой?

У людей, которые первоначально собрались вместе, чтобы обсудить семью Чжао, в тот момент сказали много саркастических вещей, особенно женщина, желавшая выдать свою племянницу замуж за Чжао Цзингэ, но получившая отказ. У неё внутри всё перевернулось.

Раньше у нее были лучшие отношения с Чжао Лю, и Чжао Лю даже пообещала помочь ее младшему сыну найти работу. Но потом . . . она пустила в почти все сплетни о семье Чжао, а после того, как ее сватовство не удалось, стала еще злее и везде дурно отзывалась о семье Чжао.

Теперь Чжао Лю должна была знать об этом, а в последние дни она даже не хотела с ней разговаривать.

Эта семья Чжао была на удивление богатой. Если бы она знала, она бы не поссорилась с Чжао Лю. Она боялась, что больше не сможет получить никакой выгоды от семьи Чжао Лю.

Женщина сожалела об этом, как и другие. Если бы они раньше не сплетничали о семье Чжао и имели хорошие отношения с Чжао Лю, они могли бы греться в лучах её внимания и не смотреть на Чжао Лю со стороны вместе с остальными. . .

Эти люди думали о многом, но дети были намного проще. Они бегали вокруг дома семьи Чжао, с любопытством разглядывая группу высоких мужчин семьи Чжао и жадно уставившись на их еду.

"Подойдите." Цзян Мин подозвал детей и дал им несколько тарелок с рыбой, которую они не хотели есть, и палочки для еды: «Это для вас. будьте осторожны, не ешьте рыбьи кости».

Эти дети, бегающие вокруг, были не особенно маленькими, а рыбы в Фучэне было много, поэтому они все в ели рыбу раньше, но все равно брали палочки для еды и ели быстро.

Эта рыба на пару была действительно слишком вкусной; они никогда раньше не ели такой вкусной рыбы!

«Эти маленькие отродья! Но эти люди действительно щедры. Тарелка рыбы стоит несколько медных монет, но ее отдают группе детей». Старик из переулка Цин Ян вздохнул. Он знал этот ресторан; варёная рыба там могла стоить от пятидесяти до шестидесяти медяков за штуку!

В то время как снаружи люди Цзян Чжэня поглощали еду, внутри Цзян Чжэнь делал то же самое.

Цзян Чжэнь, который раньше любил жевать куриные крылышки, даже не стал есть куриные крылышки, а проглотил куриную ножку за три-два укуса.

После того, как он съел немного мяса, скорость еды Цзян Чжэня замедлилась, и он рассказал Чжао Лю и Чжао Фугую о деньгах, которые он заработал на этот раз. «На этот раз я заработал немного больше, около нескольких сотен тысяч серебра».

Чжао Фугуй уронил чашу, которую держал, а Чжао Лю замерла. «Сколько ты заработал? Несколько сотен серебра?

«Несколько сотен тысяч серебра», — сказал Цзян Чжэнь.

На этот раз Чжао Лю тоже случайно уронила миску.

За заполненным столом пировал только Цзян Чжэнь.

Чжао Лю и Чжао Фугуй были сбиты с толку; время от времени они выглядывали наружу, отвлекаясь на цифру в сотни тысяч серебра. Как они могли есть в такой ситуации?

Что касается Чжао Цзингэ. . .

Чжао Минчжу был почти год, и она начала есть твердую пищу, поэтому он кормил ее. Но он тоже был очень потрясен.

Цзян Чжэнь раньше говорил ему, что получил много денег, но он действительно не ожидал, что их будет так много.

Чжао Цзингэ почувствовал, что это нереально, когда отрезал кусок мяса от рыбьего брюшка и положил его в рот Чжао Минчжу.

Чжао Минчжу широко открыла рот, чтобы схватить кусок мяса, который был недалеко от нее, но из-за того, что ее тело держал Чжао Цзингэ, а ее шея была слишком короткой, чтобы дотянуться, она была огорчена. «Вау!»

Крик Чжао Минчжу разбудил Чжао Цзингэ и чету Чжао, затем Чжао Цзингэ поспешно накормил ее рыбой и обнаружил, что жареная свинина и курица на столе были съедены Цзян Чжэнем почти наполовину.

«Не ешь слишком много. вдруг у тебя с непривычки расстроится живот?» — обеспокоенно сказал Чжао Цзин.

«Даже если у меня будет диарея, я готов к этому», — сказал Цзян Чжэнь, улыбаясь, но мясо есть перестал.

В древние времена от поноса не было лекарства, поэтому ему лучше обращать внимание на то, что он ел.

После того, как Цзян Чжэнь закончил есть, Чжао Лю и Чжао Фугуй, которые мало ели, отложили палочки.

Им почти не терпелось выйти на улицу, когда они увидели, как люди Цзян Чжэня использовали один из ящиков в качестве стола для еды, а некоторые из ящиков были даже жирными от овощного супа.

Этот ящик был наполнен серебром, ах! Это нехорошо, не так ли?

Чжао Лю и Чжао Фугуй беспокойно потерли руки, чувствуя, что что-то не так.

Цзян Чжэнь ел быстро, но его люди ели еще быстрее.

Цзян Чжэнь попросил ресторан принести достаточно еды для более чем ста человек, но, в конце концов, все было съедено пятьюдесятью людьми.

В саду семьи Чжао было сложено много коробок с чашками и тарелками на коробках, и многие люди потирали свои круглые животы, сидя прямо на ящиках.

Когда пришли люди из дома семейных заметок Ху, они увидели такую грязную сцену.

«Кто из них Мастер Цзян? Где серебро? — громко спросил босс дома Ху.

Его работодатель попросил его привести сюда десятки людей для перевозки серебра. . . Действительно ли в этом маленьком особняке есть серебро, которое требует, чтобы он лично приехал и привел с собой так много людей, чтобы перевезти его?

— Закройте дверь, — сказал Цзян Чжэнь. Когда его люди закрыли дверь, он указал на ящики во дворе и сказал: «Серебро внутри. Давайте вместе взвесим».

Так называемый банкнотный дом был денежным банком, эквивалентным банку в будущем, конечно, бизнес банкнотного дома был намного меньше, чем банк из-за ограничения территории, на которой он работал. Выдаваемые ими документы действуют только на ограниченной территории.

На этот раз даже сам Цзян Чжэнь не знал, сколько серебра он привез; в конце концов, на соляной ферме Хунцзян у него не было ни гирь, ни весов. Вот почему он не отнес серебро прямо в купеческий дом. Ему всегда нужно было сначала убедиться, сколько у него серебра, верно?

Цзян Мин и Хэ Сяшэн быстро сложили посуду в ящик, затем подняли ящик и сказали главе дома заметок Ху: «Подойди. Давайте взвесим вместе!»

После вскрытия коробки обнаружилось аккуратно сложенное серебро хорошего цвета и блестевшее на солнце.

Лавочник посмотрел на груду серебра рядом с собой, а затем посмотрел на ящик. Внезапно он не знал, что сказать. Подождите минуту . . . начальник вдруг обнаружил, что таких ящиков в этом дворе много. Не может быть, чтобы все эти ящики были наполнены серебром, верно?

Начальник вдруг почувствовал легкое головокружение. Он должен был привести с собой больше людей!

В Даци ценность серебра, помимо его веса, можно было также оценить по его цвету.

Чем лучше цвет серебра, тем дороже оно было. Серебро худшего цвета было бы менее ценным, и даже некоторые купцы не принимали серебро плохого цвета.

Оценщик сначала посмотрел на цвет, и воскликнул, увидев его: «Эти серебряные изделия отличного цвета».

«Мм». Цзян Чжэнь кивнул. В конце концов, он получил это серебро с соляной фермы Хунцзян, так что, конечно, его цвет не мог быть слишком плохим.

Цзян Чжэнь был очень спокоен, поэтому, когда начальник посмотрел на Цзян Чжэня, он почувствовал, что этот человек не простой. Конечно, первое, что он должен был сделать в этот момент, это взвесить серебро.

Что касается серебра, Цзян Чжэнь попросил своих людей сначала взвесить его, записать вес, а затем позволить человеку, которого привел представитель банка, снова взвесить его. После подтверждения правильности веса сумма будет записана в книгу.

Их руки и ноги были довольно быстрыми, но серебра было слишком много, так что потребовались некоторого усилия. . . Цзян Чжэнь некоторое время наблюдал за этим, прежде чем остановиться и повернуться, отвлекаясь на Чжао Минчжу.

Увидев это, Чжао Лю похлопала себя по груди, сердце в которой билось особенно быстро, и тоже перестала наблюдать. Она боялась, что слишком взволнована и не сможет больше стоять. . .

Двор был наполнен серебром, и она глубоко вздохнула, чувствуя, что не может больше оставаться здесь. Она открыла угловую дверь во двор и вышла наружу.

Как только Чжао Лю вышла, ее окружило множество людей.

«Чжао Лю, приехавший мужчина - твой зять?»

— Ваш зять действительно крупный бизнесмен, да?

— Я не ожидал, что ты скажешь правду. . .

Шум толпы был настолько громким, что у Чжао Лю начала болеть голова. Она все еще думала о деньгах дома, поэтому ей не терпелось пообщаться с этими людьми. «Это мой зять. Он великолепен. Он заработал много денег на этой поездке».

Сказав это, она увидела, что люди все еще хотят задавать ей вопросы, поэтому она сразу же сказала: «Я никогда не лгала вам. Это вы мне не поверили. А теперь перестаньте болтать и беспокоить меня.

Чжао Лю делала выговор соседям, но никто из них не был недоволен; вместо этого они все улыбнулись Чжао Лю.

Они держали Чжао Лю за руку и говорили много хороших слов, из-за чего Чжао Лю на время забыла о сотнях тысяч серебра и захотела снова поговорить с ними. «Цзян Чжэнь из моей семьи великолепен и заработал много денег во время этой поездки. В этом мире действительно не так много людей, которые так же успешны, как он. И от хорошо относится не только к Чжао Цзингэ, но и к нам. . .»

Чжао Лю наклонила голову и гордо заговорила, в то время как люди перед ней согласно кивали головами.

Чжао Лю успокоилась, пока говорила.

Даже если Цзян Чжэнь заработал сотни тысяч серебра, что с того? Он все еще был Цзян Чжэнем, не так ли? Они будут жить своей обычной жизнью.

После того, как ее настроение стабилизировалось, Чжао Лю больше не стала разговаривать с этими людьми и вернулась.

Двор был переполнен, поэтому Чжао Лю вернулась в дом. Когда она вошла внутрь, то увидела, что Чжао Фугуй уже сидит там.

С людьми снаружи многое нельзя было обсудить, но Чжао Фугуй был другим. . . Как только она увидела Чжао Фугуя, Чжао Лю сказала: «Как отец этого ребенка, как вы думаете, как Цзян Чжэнь получил так много денег после того, как отправился в путешествие?»

В прошлом, когда Цзян Чжэнь ездил в столицу и возвращался, он привозил много серебра, но в то время ни Чжао Лю, ни Чжао Фугуй не знали точной суммы. Но на этот раз все было иначе. Они своими глазами видели груды серебра, и их потрясение было необычайно велико.

«Я не знаю, — сказал Чжао Фугуй.

Чжао Лю ткнула Чжао Фугуя пальцем и снова спросила: «Ты не думаешь, что он сделал что-то плохое?»

"Я не знаю."

Чжао Лю снова ткнула. «С таким количеством денег другие будут завидовать?»

"Я думаю да."

. . .

«Цзян Чжэн, ты не против забрать столько серебра?» Чжао Лю не была единственной, кого это беспокоило. Чжао Цзингэ тоже было не по себе.

"Все нормально. Вы можете не знать, но у меня много денег. На самом деле, это всего лишь небольшая сумма», — сказал Цзян Чжэнь.

Группа интересов, сформированная соляной фермой Хунцзян, была очень большой и состояла из многих людей, но сама соляная ферма Хунцзян была просто местом, где производилась соль.

Хотя люди там могли заработать много денег, продавая соль, это было не так много, как у крупных торговцев солью, которые брали соль с соляной фермы Хунцзян для продажи в другом месте.

После того, как посланник Ян Цинь взял под свой контроль военную власть, он совершил набег на дома многих торговцев солью, некоторые из которых заработали миллионы серебряных.

По сравнению с ними он, получивший всего несколько сотен тысяч серебряных, был ничем. Имперский посланник тоже не стал бы ревновать. Что касается двора и вдовствующей императрицы. . . они даже не узнают об этом.

Потребовалось два дня, чтобы взвесить все серебро во дворе Цзян Чжэня.

Банкнотный дом, который пришел к семье Чжао, чтобы забрать серебро, был открыт семьей Ху, девичьей семьей жены Чжэн И, поэтому их также можно было считать членами семьи Чжэн. Цзян Чжэнь также был очень доволен ими и, наконец, обменял все серебро на серебряные банкноты, что составило 450 000 серебряных.

Он разбогател за одну ночь. . .

После того, как Цзян Чжэнь взял деньги, он немедленно связался с Чжэн И, а затем купил большой особняк в Фучэне. Что касается дома, купленного Чжао Цзингэ, он планировал использовать его как общежитие для охранников своего эскорт-агенства.

Однако, хотя Цзян Чжэнь и купил дом, он не торопился переезжать, потому что ему нужно было отправиться к морю, чтобы отправить вещи Чжу Эрлиню и другим.

На острове не хватало многого, и главным недостатком было отсутствие разнообразия в еде и лечебных травах. На этот раз Цзян Чжэнь нанял мореходный корабль, чтобы доехать до них, и загрузил половину корабля зерном, а другую половину скотом.

В тот день на причале Фучэна множество людей стояло рядом с кораблем и смотрело на него, перешептываясь. В их окружении время от времени визжали свиньи.

Некоторым людям было любопытно посмотреть на суматоху, и они протиснулись только для того, чтобы увидеть, как несколько сильных мужчин несут связанных свиней и грузят их на корабль.

"В чем дело?" Хотя те большие корабли, что отправлялись в море, также грузили на борт зерно до этого и несколько живых животных, которых нужно было кормить, чтобы убить и съесть позже, могли ли они действительно съесть множество свиней, которых несли на борт, за время путешествия?

«Мы тоже удивляемся. . . Никто не собирается продавать этих свиней куда-то далеко, верно? Могут ли эти свиньи продаться с большой выгодой? “

«Свиней можно выращивать где угодно, и даже если их можно продать дороже в других местах, это не так уж и много. Я не знаю, о чем думает этот человек».

«Может быть, эти люди планируют убивать свинью каждый день, когда будут в море».

Было много разговоров, и все они были очень странными. Однако они лишь ненадолго задумались и оставили это дело в покое, заговорив о другом. «Цены на соль наконец-то снизились».

"Да. Раньше килограмм соли стоил сто монет. . . Это было действительно слишком дорого».

«Семья моей мамы не запасала соль, поэтому у меня полмесяца ничего с солью не было!»

«Я слышал, что цена на соль в то время была такой высокой, потому что торговцы солью сговорились не продавать соль. Какая кучка ублюдков!»

«К счастью, Ян Цин арестовал всех этих торговцев солью!»

. . .

Обычные жители провинции Хэсин ничего не знали о соляной ферме Хунцзян и изменениях цен на соль и просто думали, что это дело рук каких-то бизнесменов.

Причину им никто не объяснил, а суд тем более не желал объяснять. В это время строилась новая соляная ферма на территории бывшей соляной фермы Хунцзян.

Новая соляная ферма получила название соляная ферма Чанхэ, и в будущем о ней позаботится Ян Цинь.

Соляную ферму Чанхэ какое-то время не могли построить, но, к счастью, когда Ян Цинь обыскал дома торговцев солью, он нашел много соли, что окончательно стабилизировало цену на соль.

Цзян Чжэнь все это знал, но не мог вмешиваться и не стал этого делать.

Он снова собирался выйти в море, чтобы доставить еду Чжу Эрлиню и остальным.

Им потребовалось много времени, чтобы посадить на палубу весь живой скот, поэтому вечером они отправились в путь.

Цзян Чжэнь не был моряком, поэтому ему не нужно было ничего делать на корабле. Он должен был спать по ночам, но свиньи, куры и утки на борту были настолько громкими, что Цзян Чжэнь не мог спать.

Зато Чжао Минчжу это совсем не волновало. Независимо от того, насколько шумно было ее окружение, она могла быстро заснуть и хорошо выспаться, когда устала. Иногда даже мокрая постель не будила ее.

Увидев спящую Чжао Минчжу, Цзян Чжэнь, не колеблясь, прикоснулся к Чжао Цзингэ. «Цзингэ, иди, сядь на меня!»

Чжао Цзингэ взглянул на Цзян Чжэня и послушно сел.

У Цзян Чжэня были ночные развлечения, поэтому он мог полностью игнорировать постоянные звуки скота, а другие не могли.

Вскоре после возвращения из столицы доктор Ху, которого Чжэн И одолжил Цзян Чжэню, лежал на корабле в очень подавленном состоянии.

Каждый раз, когда ему удавалось немного заснуть, свиньи на борту внезапно начинали кричать. . . Они явно не давали ему спать!

Разве Цзян Чжэнь не может просто убить этих свиней и взять их с собой в качестве бекона?

Корабль медленно плыл в море.

Чжэн И заранее построил несколько домов на этом острове, чтобы разместить Чжу Эрлиня и других, но этих домов не хватило для всех.

Чжу Эрлинь расселил старых и слабых в домах, но за последние несколько дней он вместе с молодыми и сильными построил несколько домов и вырыл несколько пещер.

Через несколько дней они, наконец, смогли укрыться от ветра и дождя.

Рано утром они занялись разведением костра, чтобы приготовить еду.

Чжэн И оставил много еды, поэтому Чжу Эрлинь разрешил людям приготовить немного сухого риса; что касается следующего приема пищи, то, естественно, это будет соленая рыба.

Соленая рыба была очень популярна в таких местах, как уезд Хэчэн, и всем она нравилась, но в группе Чжу Эрлиня она никому не нравилась.

Все держали свои миски с рисом и поглощали его, но никто не пошевелил палочками, чтобы взять немного соленой рыбы.

Рис был ароматным и вкусным; они не хотели класть в него рыбу, ведь это испортит прекрасный вкус рыбы!

После обеда Чжу Эрлинь повел людей по тому месту, где они жили.

Многие из тех, кого они привели с собой, были больны, а многие выглядели не очень хорошо. Кроме того, коренные жители этого острова казались им враждебными.

«Этот остров маловат. Мы должны отправиться куда-то еще, чтобы нормально жить в будущем, — сказал Чжу Эрлинь людям рядом с ним, его лицо выражало беспокойство.

"Да." Мужчина кивнул и сказал: «Разве Цзян Чжэнь не говорил, что мы можем присоединиться к эскорт-агентству Цзиньчжэнь? Мы просто присоединимся в будущем».

Это . . . Чжу Эрлинь задумался и вдруг понял, что его волнения были излишними.

Они точно не будут жить на этом острове в будущем.

Вопрос только в том, когда Цзян Чжэнь заберет их? И когда будут доставлены обещанные им куры, утки, свиньи и овцы? Он очень хотел есть свинину!

Чжу Эрлинь в ожидании посмотрел на море, а затем увидел медленно приближающийся издалека корабль. Этот корабль был ему хорошо знаком. Ведь он уже плавал на нем раньше. . . Корабль Цзян Чжэня приближался! Его свинья едет этим рейсом, верно?

Была пословица, которая гласила: «Возможно, ты никогда не ел свинины, но ты видел, как бегают свиньи».

В глазах современных людей это звучало странно, потому что у современных людей всё было наоборот. По сути, они все ели свинину, но никогда не видели, как бегают свиньи. Однако в этом времени многие люди видели, как бегают свиньи, но никогда не ели свинину.

Раньше в деревне Хэси дети каждый день косили траву для свиней и каждый день проверяли их. Но в конце концов, когда этих свиней забили, они фактически не смогли съесть даже нескольких кусков мяса. Не говоря уже об этих солеварнях.

Время от времени они могли найти время, чтобы поймать рыбу, чтобы поесть, кроме свинины.

Люди с соляной фермы Хунцзян никогда не давали им свинину!

Чжу Эрлиня можно было рассматривать как часть повстанческой партии; за его преступление было бы убито девять поколений его семьи, и на самом деле... он еще даже не ел свинину!

Напротив, именно жители небольших рыбацких деревень продавали соленую рыбу и ламинарию чужакам и обменивали её на свинину, а несколько больших деревенских семей даже разводили свиней.

Огромный морской корабль остановился возле острова, а затем под командованием Цзян Чжэня на остров были доставлены всевозможные вещи; скот был унесен в первую очередь.

В те дни свиньи не были толстыми, и в основном у них было всего около 50 кг чистого мяса. Цзян Чжэнь на этот раз купил много, так что ему дали хорошую скидку. Некоторые даже продавали ему свиней выращенных для собственной семьи, весом по 60 или 70 кг, но свиней такого веса было нелегко поймать.

После того, как Чжу Эрлинь сел на корабль, он также в одиночку унес с корабля свинью.

Бедный поросенок, которого несли на спине, кричал так громко, что его было жалко.

Цзян Чжэнь: «. . .»

Солевары на острове не могли нормально мыться, поэтому они были ненамного чище, чем привезённые свиньи, и вовсе не брезговали носить свиней, но Цзян Чжэнь, стоявший далеко, решил не трогать этих свиней. . .

Если бы от него пахло, его Минчжу не обняла бы его!

Свиньи, куры и утки были заперты в доме Чжу Эрлином, а затем он заставил кого-то убить нескольких из них, чтобы начать готовить мясо для еды.

Цзян Чжэнь был очень внимателен к этим людям, поэтому в дополнение к домашнему скоту и лечебным травам он также привез им некоторые приправы, в том числе соевый соус. Наконец, они решили приготовить простую жареную свинину.

Конечно, приготовленная ими тушеная свинина было не очень вкусной. Они просто нарезали мясо на более мелкие кусочки и положили его в воду для варки, а затем добавили соевый соус. Но даже в этом случае вкус мяса был насыщенным, и оно было очень, очень ароматным.

Чжу Эрлинь установил десятки больших горшков и зарезал в общей сложности двадцать свиней для приготовления пищи.

Первоначальные жители острова всегда отвергали этих внезапно появлявшихся людей. Если бы людей под командованием Чжу Эрлиня было меньше, их, вероятно, попытались бы выгнать с острова.

Но в тот момент их привлек аромат свинины, так что даже их враждебность уменьшилась.

Первоначальные жители издалека долго таращились на это зрелище. Затем, наконец, к Чжу Эрлиню и остальным подошел человек и попытался обменять посаженные овощи и вяленые морепродукты на свинью.

Чжу Эрлин принял овощи и планировал сохранить их на ужин. Что касается морепродуктов, он отдал их Цзян Чжэню.

Даже если им давали морепродукты, они не хотели их есть, но Цзян Чжэнь их брал. Он должен быть в состоянии продать их за деньги.

Эти морепродукты действительно можно было продать за деньги, даже за большие деньги. Цзян Чжэнь увидел, что у него может быть двести или триста килограммов морепродуктов, и только почувствовал, что заработал много денег.

Там были даже вяленые морские огурцы и морские ушки!

Дом Цинфэн в Фучэне вот-вот должен был открыться, и было бы неплохо в будущем продавать там морепродукты.

В этот день все, кого поселил на острове Цзян Чжэнь, были так счастливы, как будто там был праздник.

Они приготовили много белого риса, и каждому дали по большой миске. Пронеся к очереди миску с белым рисом, они также получили ложку жареной свинины с супом и мясом.

Жареная свинина действительно приятно пахла; это было особенно вкусно!

Рыбаки и солевары, которые редко ели мясо или даже никогда не ели свинины, вскоре почувствовали, что свинина — самая вкусная еда. Некоторые люди, которые ели рис со свининой, даже прослезились от того, насколько это было вкусно!

Ребёнок всего четырёх-пяти лет откусил мясо и с нетерпением посмотрел на мать. «Мама, можно я съем ещё этой вкуснятины?»

«Да, безусловно», — сказала мать ребенка.

Ребенок радостно улыбался. "Замечательно . . . Мама, давай оставим немного для папы, чтобы он поел. Папа будет очень голоден, когда вернется с рыбалки".

Ребёнок хотел оставить отцу немного мяса, но мать ребёнка вдруг заплакала.

Ее мужчина ушел. Убит. Единственным плюсом было то, что они могли жить.

Держа ребенка, жена вытерла слезы. Раньше они были в ужасе, но в этот момент у нее наконец появилось ощущение, что они вновь обретают жизнь.

Чжу Эрлинь ел мясо с пьяным выражением лица. Так это была легендарная свинина!

«Ты можешь купить свинью за один серебряный на улице, так что теперь ты можешь есть это каждый день», — Цзян Чжэнь взглянул на него и сказал. Последние несколько дней он хорошо ел и пил, так что, естественно, он не мог смотреть на свинину, которая была приготовлена небрежно.

То, что Цзян Чжэнь поставил перед ним, было домашней тушеной свининой поварихи Ли, которая прошла через множество сложных процессов, и ее вкус определенно был намного лучше, чем у Чжу Эрлиня и других.

Зная, что он не может хранить слишком много серебра, Чжу Эрлинь отдал большую часть серебра Цзян Чжэню и Чжэн И, но даже в этом случае у него все еще было много ящиков с серебром. Это означало, что он и его люди могли есть свинину, пока не состарятся.

Когда он понял это, Чжу Эрлинь сразу же обрадовался.

«Что мы собираемся делать в будущем?» Глядя на возбужденного Чжу Эрлиня, Цзян Чжэнь спросил, нужно ли ему продолжать оставаться на острове. Даже если бы у него было серебро, ему некуда было бы его потратить.

«На этот раз я сначала заберу некоторых людей, а вам, ребята, потребуется некоторое время, чтобы все устроить», — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь был не в состоянии перевезти на переселение более десяти тысяч человек сразу,поэтому на этот раз он намеревался забрать только несколько сотен человек, которых спас собственными руками.

Эти люди были с ним долгое время и очень доверяли ему. Они также были очень послушны, поэтому он планировал привести их в Фучэн и поселить на холме, который купил Чжао Цзингэ.

Там была большая нехватка рабочей силы, но если эти люди пойдут туда, тогда рабочей силы должно хватить.

Цзян Чжэнь арендовал корабли и пробыл на этом острове два дня.

В то время Цзян Чжэнь помогал островитянам строить загоны для свиней и обменивал еду, цыплят и уток на морепродукты, жемчуг и кораллы у коренных жителей острова.

Эти вещи были бесполезны в глазах первоначальных жителей, ведь морские торговцы не покупали эти мелочи, но для Цзян Чжэня даже ножка комара была мясом.

Он принес много лекарственных трав для Чжу Эрлиня и других; эти вещи были недешевы и стоили больших денег, но, естественно, он тоже немного зарабатывал.

Цзян Чжэнь ушел с почти тысячей человек; некоторые из которых он спас раньше, некоторые из них были больны и больше не могли жить на этом острове, и этих людей доктор Ху попросил Цзян Чжэня привести с собой.

Доктор Ху был хорош в лечении внешних повреждений, поэтому, узнав о технике зашивания ран Цзян Чжэнем, он также стал святым травм. . . Конечно, он умел лечить и другие болезни.

Но на самом деле было слишком много пациентов, которых он не мог вылечить на месте; и окружающая среда здесь тоже не подходила для оздоровления. . . Наконец, он просто позволил Цзян Чжэню забрать пациентов и отвезти их в Фучэн, чтобы они медленно выздоравливали.

Некоторые из этих пациентов были настолько больны, что умерли, не успев добраться до Фучэна, и их трупы пришлось сбросить в море.

Их семьи ожидали этого и приняли все это. Но когда Цзян Чжэнь посмотрел на трупы, сбрасываемые в море, ему стало немного неприятно. Однако вскоре он понял, что был слишком претенциозным.

Раньше на соляной ферме Хунцзян умирало бесчисленное количество людей, поэтому по сравнению с немногими, которые умерли сейчас, это было ничто.

В то время медицинские условия также были слишком плохими.

Цзян Чжэнь также помнил Чжао Цзингэ до того, как он родил их ребенка. Потом дела были. . . но Чжао Цзингэ повезло. И все же, что потом?

Это было место, где можно было лишиться жизни, если не быть осторожным!

У Цзян Чжэня было что-то на уме, но Чжао Цзингэ в это время был всем доволен.

Чжао Лю была еще более удовлетворена. Недавно она стала самой респектабельной пожилой женщиной в переулке Цин Ян, и люди в переулке Цин Ян наконец узнали, что такое эскорт-агенство Цзянчжэнь.

Большие семьи и бизнесмены в Фучэне нанимали агенство Цзянчжэнь для доставки своих товаров!

Несколько дней назад об этом агентстве Цзинчжэнь позаботился сын Чжао Лю.

Хотя сын Чжао Лю был не очень красив, он был очень способным. Неудивительно, что Цзян Чжэнь, которым Чжао Лю хвасталась изо всех сил, был готов присоединиться к их семье.

Что ж, жители переулка Цин Ян были уверены, что с тех пор семья Чжао была очень могущественной, но они все еще чувствовали, что некоторые слова Чжао Лю были просто хвастовством.

Какой способный мужчина так любит свою жену?

Цзян Чжэнь не знал, что думают люди из переулка Цин Ян, и отправился в путь, как только вернулся.

Земля, которую Чжао Цзингэ купил для строительства кирпичных печей и выращивания кур и уток, была очень большой. Цзян Чжэнь распорядился использовать обгоревшие, некачественные кирпичи, чтобы построить много домов, а затем использовал их для размещения людей, которых он привёз.

Хотя эти дома изначально были построены для кур и уток, люди могли жить в них. . .

«Мастер Цзян, вы действительно хороший человек!»

«Этот дом такой светлый и красивый».

«В этом доме можно даже разжечь огонь! Я впервые живу в таком хорошем доме!»

«Кирпичи, из которых построен этот дом, такие красивые».

. . .

Те, кого поселили в доме для кур и уток, были очень взволнованы. Им так понравились эти дома, что они и не догадывались, что этот дом на самом деле построен для птиц.

Полы в домиках для кур и уток на самом деле были вымощены кирпичом, что делало его очень стильным, а печь, сооруженная посреди дома, на самом деле предназначалась для согрева кур и уток, что позволяло людям кипятить воду и готовить еду, и люди думали, что всё очень подходит для них.

После того, как Цзян Чжэнь разместил людей и попросил врача осмотреть их, он забрал Чжао Цзингэ домой, чтобы подготовиться к переезду.

Ведь особняк, который он купил, был полностью обставлен и даже укомплектован прислугой. Чжэн И знал, что в его семье не так много слуг, поэтому он приготовил для него нескольких.

«Мама, там ни в чем недостатка нет, эти вещи не пригодятся. Нет нужды перевозить их». Увидев намерение Чжао Лю перевезти все одеяла, покрывала и даже немного мебели в новый дом, Цзян Чжэнь поспешно остановил ее.

«А как насчет этих вещей? Все это новое», — сказала Чжао Лю. Она нашла мастера, который сшил эти одеяла, так как же она могла их тут оставить? Она не могла так поступить!

«В будущем Цзян Мин и другие будут жить здесь, так что отдайте это им», — сказал Цзян Чжэнь. Эстетика Чжао Лю была похожа на эстетику всех старых дам в сельской местности, поэтому ей особенно нравился красный и зеленый.

Одеяло, которое он и Чжао Цзингэ использовали, было красным и очень праздничным. . . На самом деле его не заботило, как выглядит одеяло, но после посещения его нового дома, где все выглядело особенно дорого, даже одеяло, приготовленное для них экономкой, тоже было исключительно изысканным. В этом случае им действительно не нужно было приносить обычные одеяла, купленные Чжао Лю.

«У них есть одеяла. . .» Чжао Лю была немного расстроена.

«Мама, когда мы доберемся до нашего нового дома, мы будем использовать все новые вещи, так что тебе не нужно об этом беспокоиться», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Лю послушалась Цзян Чжэня и, в конце концов, отказалась от всех этих вещей, взяв только небольшую сумку с драгоценностями. Чжао Лю осторожно села в карету.

Однажды Цзян Чжэнь привез из столицы лошадь, но Чжао Лю никогда раньше не ездила в карете и даже немного испугалась. Когда она села, то боялась, что лошади, тянущие карету, вдруг сойдут с ума и опрокинут ее.

«Куда вы идете, мадам Чжао?» Как только Чжао Лю села в карету и вздохнула с облегчением, ее спросила соседка по переулку Цин Ян.

В конце концов, действия этих соседей заставили Чжао Лю чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому, хотя она все еще разговаривала с ними и наслаждалась их похвалами в последние дни, она даже не сказала им, что переезжает.

"Я переезжаю. Я больше не буду здесь жить». Голова Чжао Лю выглянула из окна кареты, когда она разговаривала со своим соседом.

«Ты больше не будешь здесь жить? Тогда где ты собираешься жить? Женщина была удивлена, услышав слова Чжао Лю.

«Конечно, мы будем жить в новом доме, поэтому даже не будем собирать вещи отсюда для нового дома», — равнодушно сказал Чжао Лю.

Однако, когда она опустила занавеску, она немного расстроилась. «Увы, такой хороший дом. Почему мы больше не будем там жить?»

Чжао Лю чувствовала, что ее дом был довольно хорошим, прежде чем она пошла в свой новый дом, но когда она увидела свой новый дом. . .

Цзян Чжэнь уже планировал сделать что-то большое, поэтому он больше не вел себя сдержанно, и поэтому особняк, который Чжэн И нашел для него, был довольно дорогим.

У особняка был типичный цзяннаньский сад с резными перилами. Были также небольшие реки, цветы и различные деревья. Везде было очень красиво, ухоженно, поэтому, даже если Чжао Лю никогда раньше не видела большую часть мира, она знала, что это должно быть очень дорого, очень дорого.

Что еще больше беспокоило Чжао Лю, так это слуги, которые очень почтительно стояли по обеим сторонам дороги, чтобы поприветствовать их.

Раньше ей помогали только повариха Ли и Руо’эр, и между ними не было очевидной разницы, но теперь все было по-другому.

Линия из двадцати или тридцати слуг во главе с экономкой того же возраста, что и Чжао Лю, аккуратно приветствовала Чжао Лю, так что Чжао Лю была немного в растерянности.

Чжао Фугуй чувствовал себя так же, но Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь были намного спокойнее.

Цзян Чжэнь много чего повидал, так что для него это ничего не значит. Что касается Чжао Цзингэ, то он действительно мог к этому привыкнуть. Все благодаря тем знатным дамам, которые вели с ним деловые переговоры.

Благородных дам сопровождало множество служанок, и у них было гораздо больше правил, так что он не удивился, увидев теперь слуг.

Поведение Чжао Лю в ее новом доме было не намного лучше, чем у любой сельской бабушки в большом музее. Однако, благодаря поддержке Цзян Чжэня, в конце концов она постепенно успокоилась.

Войдя в новый дом, Чжао Фугуй и Чжао Лю стали старым хозяином и хозяйкой, а Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ стали хозяином и женой хозяина, а Чжао Минчжу также стала старшей дамой.

Мало того, к каждому из них было приставлено по два сопровождающих.

Чжао Фугуя и Цзян Чжэня обслуживали семнадцати- или восемнадцатилетние мальчики, а Чжао Лю обслуживали две женщины старше полувека. В то время как Чжао Цзингэ обслуживали Руо’эр и еще один гер примерно того же возраста, что и Руо’эр.

На самом деле, всем должны были прислуживать служанки, но Чжао Лю не позволила Чжао Фугую держать при себе служанку, и он вовсе против этого не возражал. Туда, где жили она и Чжао Фугуй, пускали только маленьких мальчиков и женщин постарше.

Чжао Цзин. . . он также был недоволен тем, что Цзян Чжэня сопровождали помощники, поэтому, когда Цзян Чжэнь был рядом, он разрешал присутствовать только маленьким слугам и молодым герам.

Несколько служанок, которых прислал Чжэн И, были не особенно привлекательными, но, по крайней мере, очень молодыми, поэтому в итоге их отправили на кухню. Но, конечно, если бы приехали гости, они бы отправились их встречать.

Когда Чжэн И пришел поздравить Цзян Чжэня с переездом в новый дом, все они были отпущены.

— Каково это, когда тебя обслуживает служанка? Чжэн И взглянул на служанок и спросил, улыбаясь Цзян Чжэню: у этого парня вряд ли были личные служанки раньше.

— Обычно они работают на кухне, — спокойно сказал Цзян Чжэнь.

Чжэн И: «. . .»

«Чжао Цзингэ еще более безжалостен, чем мадам Ляо. . .» сказал Чжэн И.

«Мадам Ляо?» Цзян Чжэнь в замешательстве посмотрел на Чжэн И. Он слышал, как Чжао Цзингэ упомянул мадам Ляо, которая помогала ему в прошлом, но не понимал, почему Чжэн И вдруг упомянул об этом.

«Я специально искал особняк рядом с семьей Ляо, поэтому вы можете попросить Чжао Цзингэ найти возможность связаться с мадам Ляо».

Почему вы хотите, чтобы Чжао Цзингэ связалась с этой женщиной? Цзян Чжэнь уже собирался спросить, когда услышал громкий шум возле своего особняка. Там была женщина, зовущая на помощь.

Услышав скорбный крик женщины, Цзян Чжэнь нахмурился и вышел. Чжэн И немедленно последовал за ним, тоже задаваясь вопросом: «Что здесь происходит? На этой улице живут достойные люди, так что даже если бы что-то было не так, было бы не так шумно».

Как только Чжэн И вышел, он увидел, что один из подчиненных, которых он привел с собой, смотрит наружу.

— Что происходит снаружи? — спросил Чжэн И.

«Молодой господин, это госпожа Ляо избивает людей!» оглянувшись сказал

подчиненный.

Как только он заговорил, все увидели группу людей, одетых как слуги, сопровождающих молодую женщину, которая плакала, убегая.

Цзян Чжэнь нахмурился, глядя на плачущих женщин перед собой, пытаясь понять, что происходит, когда увидел выбегающую лошадь.

На коне сидела красивая женщина в красном, держа в руках кнут, она ехала к группе плачущих женщин.

Лошадь была невысокой, но в конце концов это была лошадь, и если она на тебя наступят, то тебя покалечат, если не убьют.

Служанки, защищавшие молодую женщину, завизжали, и ноги девушки обмякли, она буквально упала на землю.

Увидев, что копыта лошади вот-вот коснутся тела молодой женщины, женщина в красном натянула поводья и остановила лошадь.

Она явно не собиралась причинять боль лошади, но другая  …

Женщина в красном махнула рукой, и хлыст в ее руке ударил девушку по лицу.

"Мадам! Не надо!" — воскликнула служанка, встав перед молодой женщиной, остановив кнут.

Была уже весна, поэтому погода становилась все теплее и теплее, так что служанка была почти не одета. После такого удара ее тело вдруг покрылось кровью, и конец плети, коснувшийся ее руки, нанес ей ужасную рану.

Горничная была ранена, но не жалела себя, а демонстрировала выражение выживания — к счастью, кнут не ударил ее сильно, если бы кнут госпожи Лю ударил ее, она боялась, что умрет.

Однако она только вздохнула с облегчением, когда раздался очередной возглас удивления — женщина в красном действительно снова подняла кнут в руке.

Женщина в красном хлестнула молодую женщину, которую защищали служанки, и хлыст упал на другую служанку.

"Иннян! Стоп!" В этот момент из-за угла выбежала еще одна группа людей. Впереди шли люди, одетые как члены семьи, за ними шел ученый лет двадцати, не стройный и не красивый. Это он кричал.

Услышав крик ученого, женщина в красном приподняла брови, лицо ее выражало враждебность, а кнут в руке стал двигаться быстрее.

Удар в сторону молодой женщины был остановлен служанкой, чтобы она не пострадала, но служанка, прикрывая лицо рукой и подставив свое тело, чтобы остановить кнут, завопила: «Мадам, пощадите мою жизнь!»

"Иннян! Стой!" Мужчины снова закричали.

«Злишься?» Женщина в красном усмехнулась: «Хорошо, Ляо Цинхэ, я покажу тебе, какая я порочная!»

С этими словами женщина в красном подняла руку и изо всех сил попыталась отхлестать женщину.

Цзян Чжэнь протянул руку и схватил запястье женщины в красном, и одним движением руки он вырвал хлыст из ее рук.

«Чего ты хочешь?» Женщина в красном сердито спросила Цзян Чжэня, но ученый с благодарностью посмотрел на Цзян Чжэня: «Спасибо за помощь!»

Цзян Чжэнь проигнорировал мужчину, только неодобрительно посмотрел на женщину в красном: "Твоя сила только что могла убить эту женщину. У этой служанки и у вас должна быть вражда не на жизнь, а на смерть".

Кнут в руке этой женщины был непростым, раньше она не применяла слишком много силы и намеренно избегала женского лица, но если бы она применила больше силы, то действительно смогла бы убить других.

Даже если бы она не умерла от удара, её с лёгкостью могла убить инфекция, попавшая в рану.

"Они защищают эту женщину, они заслуживают смерти!" — закричала женщина в красном.

Только в это время Цзян Чжэнь ясно увидел внешность женщины в красном. Ей было около двадцати семи или восьми лет, она была вспотевшая, и все ее украшения и одежда были растрепаны. Она, похоже, дралась с кем-то до этого, и теперь сидела на лошади, слегка дрожа, как будто пыталась сдержать сильный гнев.

«У этой женщины с тобой вражда не на жизнь, а на смерть?» — спросил Цзян Чжэнь.

Женщина в красном замерла, затем с некоторым раздражением посмотрела на Цзян Чжэня: "Какое это имеет отношение к тебе? Кто ты? Почему ты такой любопытный?"

«Иннян!» В это время ученый подбежал к женщине в красном: «Иннян, не будь неразумной, даже если тебе не нравится Луань'эр, ты не можешь драться и убивать ее!»

Женщина в красном по-прежнему смотрела на Цзян Чжэня, как и раньше, но в этот момент она взглянула на мужчину и усмехнулась: "Луань'эр? Ты так ласково называешь ее".

— Иннян… — рявкнул мужчина.

"Хе, говорят, взаимоотношения в семье Ляо хорошие, и что мужчина может брать наложницу, только если у него нет детей до сорока лет... А оказывается, это все ерунда. У членов семьи семье Ляо нет стыда! Ты — Ляо Цинхэ - любишь мужчин-воров и женщин-проституток!» ругалась женщина в красном.

«Заткнись!» В это время прозвучал другой голос, на этот раз это был мужчина лет пятидесяти вместе с женщиной тоже лет пятидесяти.

"Вэнь, не действуй глупо и не переусердствуй со своими словами. Кто в этом городе не знает твоего экстравагантного поведения? Цинхэ давно должен был отказаться от такой женщины, как ты!" Пожилой мужчина посмотрел на женщину в красном , в то время как женщина рядом с ним также недовольно смотрела на неё.

К этому времени Цзян Чжэнь выяснил личности этих людей.

Женщина в красном, должно быть, мадам Ляо, а пара лет пятидесяти должна быть её свекровь и свёкр.

«Старый мастер, старая госпожа!» — крикнула молодая женщина, которую ранее защищали служанки, и побежала к паре, прячась за старым мастером и старой леди из семьи Ляо.

«Луань'эр, ты в порядке?» Ляо Цинхэ с тревогой посмотрел на женщину.

"Муж, я в порядке." застенчиво сказала женщина и посмотрела на Ляо Цина. Мадам Ляо было уже двадцать семь или двадцать восемь лет, но ей было всего семнадцать или восемнадцать лет, и она выглядела очень нежной, так что даже подумала, что она сказала, что с ней все в порядке, но Ляо Цинхэ все еще беспокоился и хотел ее проверить.

Когда госпожа Ляо услышала эти слова и увидела эту сцену, ее глаза вспыхнули огнем. Как только она натянула поводья, она погнала лошадь к людям перед ней, но в результате Цзян Чжэнь схватил поводья ее лошади. . .

«Что ты делаешь?» Мадам Ляо сердито посмотрела на Цзян Чжэня, ненавидя его.

"Слезь с лошади, - сказал Цзян Чжэнь, - люди повсюду. Если ты не будешь осторожна, ты навредишь другим и себе". Госпожу Ляо наверняка предали, и теперь она была похожа на пороховую бочку, которая могла взорваться в любой момент.

Тем не менее, здесь все еще были невиновные люди, если бы она была безрассудной, неизвестно, что могло бы случиться. Даже если она упадет с лошади, она может сломать себе шею — люди семьи Ляо действительно не позволили бы ей причинить никому вред своей лошадью, они точно остановят ее!

Мадам Ляо была так зла, что ей казалось, что все, с чем она столкнулась сегодня, было нереальным, как будто кто-то сыграл с ней огромную шутку.

Девичья фамилия мадам Ляо была Вэнь, а семья Вэнь была крупной торговой семьёй в префектуре Миннань.

Ее родители родили четырех сыновей, но у них была только одна дочь, поэтому они очень любили ее. Она была красива, как цветок, с детства, и в префектуре Миннань мужчины ухаживали за нею с раннего возраста. Почти все хотели жениться на ней.

Однако, когда ей было 15 или 16 лет, она влюбилась в Ляо Цинхэ, приехавшего учиться в префектуру Миннань, и он тоже влюбился в нее с первого взгляда.

Семья Лао была небогатой семьёй учёных и и жила далеко от семьи Вэнь. Вначале родители Вэнь Нян не хотели, чтобы она вышла замуж за Ляо Цингэ, пока не узнали, что в семье Ляо можно взять наложницу только в сорокалетнем возрасте и только если до сих пор небыло детей.

Хотя у семьи Ляо нет денег, у них нет наложниц… Сколько мужчин в этом мире могли бы обойтись без наложниц?

После того, как отец и мать Вэнь наконец согласились выдать свою единственную дочь замуж за Ляо Цинхэ, опасаясь, что их дочь будет обижена, они дали ей приданое, только на дне ее ящика было более 200 000 серебра.

Затем Вэнь Иннян вышла замуж из провинции Миннань за жителя провинции Хэсин.

Она думала, что дни после замужества будут очень красивыми, но на самом деле все было как раз наоборот.

Ляо Цинхэ настаивал на женитьбе на Вэнь Иннян, но отец и мать Ляо не любили Вэнь Иннян, дочь торговца, и изначально хотели, чтобы Ляо Цинхэ женился на дочери чиновника.

Но Ляо Цинхэ настоял на том, чтобы у Вэнь Иннян было большое приданое, поэтому они согласились на брак.

Хотя они согласились, Вэнь Иннян им не очень нравилась, поэтому они, естественно, везде придирались и не позволяли Вэнь Иннян устанавливать правила.

Вэнь Иннян поначалу мирилась с этим, но потом отец и мать Ляо стали более агрессивными и попытались устроить Ляо Цинхэ наложницу — наложницу можно было взять только при бездетности, ибо наложница считалась наложницей.

Вэнь Иннян, которая больше не могла этого выносить, наконец столкнулась с отцом и матерью Ляо.

В результате с этого времени репутация Вэнь Иннян стала становиться все хуже и хуже.

У семьи Ляо не было много денег, поэтому они полагались на ее приданое, чтобы жить хорошей жизнью, но они все равно по очереди обвиняли ее и клеветали на нее перед другими. Вэнь Иннян была недовольна сложившейся ситуацией и больше не желала позволять отцу и матери Ляо установить правила.

Таким образом, отец и мать Ляо стали еще больше противиться ей, Ляо Цинхэ также подумал, что она сделала слишком много и была слишком нелюбимой.

На сердце Вэнь Иннян стало горько, но она могла только затаиться, чтобы ее отношения с Ляо Цинхэ снова стали хорошими, но потом она обнаружила, что Ляо Цинхэ часто посещает цветочный дом…

Вэнь Иннян не удержалась и снова устроила сцену — ведь в то время они не были женаты даже года!

Но Ляо Цинхэ не думал, что он был неправ, когда пошел в цветочный дом, и другие тоже не думали, что он сделал что-то плохое, и что Вэнь Иннян повела себя неразумно.

С тех пор отношения между Вэнь Иннян и Ляо Цином уже не были такими, как прежде, в то время как репутация Вэнь Иннян становилась все хуже и хуже.

Сначала она хотела объясниться, но потом просто промолчала и даже начала добавлять шума — в любом случае, ее репутация уже была плохой, поэтому, когда Ляо Цинхэ собирался пойти в цветочный дом, она даже осмелилась ворваться и вывести его оттуда!

К настоящему времени Вэнь Иннян и Ляо Цин женаты уже десять лет, и ее любовь к Ляо Цинхэ почти подорвана постоянными ссорами.

Единственное, о чем она жалеет, так это о том, что у нее никогда не было ребенка, и это только ухудшило ее репутацию.

Замужем десять лет без ребенка — это справедливо, и она не позволяла Ляо Цинхэ сближаться с другими… Она была действительно ревнивой и ядовитой женщиной.

На сердце Вэнь Иннян тоже было горько, врач сказал, что ее тело очень хорошее, поэтому она не знала, почему до сих пор не может забеременеть, даже лекарства, которые она принимала каждый день, не действовали….

Вэнь Иннян, когда встретила Чжао Цзингэ, тоже пошла к врачу.

В результате, не дожидаясь, пока она вылечит свое тело, чтобы родить ребенка, Ляо Цинхэ неожиданно привел сегодня женщину по имени Лу Луань, сказав, что она беременна его ребенком и он хочет взять ее в качестве своей наложницы.

Вэнь Иннян была ошеломлена.

Спустя столько лет она уже не так злилась, как раньше, из-за того, что у Ляо Цинхэ была другая женщина, но ребенок…

Люди из семьи Ляо умели только тратить деньги и не умели их зарабатывать. Когда она вышла замуж, у них не только не было денег, у них было много долгов. В настоящее время можно сказать, что вся семья Ляо содержалась на ее приданое.

Если бы у нее был ребенок, даже если бы это была всего лишь дочь, она имела бы возможность отдать дочери все свои деньги в качестве приданого, но у нее не было ребенка!

Услышав, что Ляо Цинхэ сказал, что ребенок, который родится, назовет ее матерью, Вэнь Иннян сразу же взорвалась.

Она не хотела ребенка, которого родила не сама!

Еще более она не хотела использовать свое приданое, чтобы содержать чужого ребенка!

На самом деле Вэнь Иннян также знала, что через десять лет после того, как они не смогут иметь ребенка, они, скорее всего, не смогут иметь детей.

В таком случае… возможно ли, что ее деньги будут отданы ребенку в животе Лу Луань?

Она была так разъярена, что хотела выгнать Лу Луань, но Ляо Цинхэ приказал служанкам защитить Лу Луань и остановить ее, когда она выбежит на улицу.

Все эти служанки получали деньги из ее рук и полагались на ее поддержку. Раньше они слушали каждое ее слово, но теперь, когда Ляо Цинхэ заговорил, все они неожиданно встали на сторону Ляо Цинхэ и защищали Лу Луань, пришедшую из ниоткуда.

Это было… думая, что она не может иметь детей, они хотели заранее выслужиться перед их маленьким хозяином и будущей хозяйкой?

Вэнь Иннян все больше и больше злилась, когда думала об этом, поэтому она схватила лошадь, чтобы догнать ее, и стала хлестать людей кнутом, но в результате Цзян Чжэнь остановил ее.

«Иннян, слезай с лошади.» Ляо Цинхэ также посоветовал: «Если ты признаешь свою ошибку, я не буду продолжать то, что произошло сегодня… Иннян, после того, как ребенок в ее животе родится, ты сможешь взять на себя ответственность и вырастить его… .»

«Кто захочет растить ребёнка этой женщины? — сердито сказала Вэнь Иннян, — Ляо Цинхэ хотел, чтобы она воспитала чужих детей, и даже сказал, что это возможность для неё, это было слишком нелепо!

«Иннян, это мой ребенок!» — сказал Ляо Цинхэ, затем начал звать подчиненных вокруг себя: «Ребята, помогите госпоже слезть с лошади и отведите ее обратно в дом, чтобы она отдохнула…»

Подчиненные семьи Ляо быстро направились к Вэнь Иннян.

Лошадь тянул Цзян Чжэнь, и ее окружали люди из семьи Ляо, так что Вэнь Иннян некуда было бежать, даже если бы она захотела.

Увидев, что человек, который когда-то относился к ней уважительно, говоря «мадам», теперь не воспринимал ее всерьез, Вэнь Иннян пришла в ярость, спрыгнула с лошади и насмехалась над Цзян Чжэнем: "Вы очень хороши… это вражда, я определенно припомню вам всё при возможности."

Если бы не этот мужчина, разве не удалось бы ей расправиться с девчонкой?

Вэнь Иннян была очень зла, но Ляо Цинхэ был очень благодарен Цзян Чжэню — если бы не Цзян Чжэнь, Вэнь Иннян, возможно, уже избавилась бы от ребенка в животе Лу Луань…

— Мадам Ляо, — внезапно сказал Цзян Чжэнь, — я понимаю ваш гнев, но я думаю, вам следует найти правильного виновника.

Вэнь Иннян была ошеломлен, может ли это… быть чем-то другим?

"Это ваш муж, у которого есть кто-то еще, и у него есть ребенок от кого-то еще. Это не имеет ничего общего с теми служанками, что касается этой женщины… может ли она навязать себя вашему мужу?" Цзян Чжэнь сказал: «Это вина вашего мужа, вы не должны бить других».

Вэнь Иннян снова смутилась.

Цзян Чжэнь вложил кнут в руку Вэнь Иннян: "Почему женщина должна усложнять жизнь другой женщине? На твоем месте я бы обязательно избил человека, который посмеет обидеть меня!"

Цзян Чжэнь подумал, что, поскольку дело было в мужчине, ссора между женой и любовницей была совершенно бессмысленной.

Не могла же любовница заставить мужчину, да?

Даже если бы в мире была такая странная традиция…. Тогда мужчина должен был бы обороняться от любовницы, зачем с ней драться первой жене?

Конечно, в эту эпоху и в этом мире не было любовниц, и большинство мужчин могли иметь трех жен и четырех наложниц.

Но когда Цзян Чжэнь думал об этом, в его сердце не было счастья.

Если его Минчжу найдет себе пару, придется ли ей мириться с тем, что у ее мужа есть другая женщина? Почему?

Идею Цзян Чжэня, очевидно, было трудно понять другим, поэтому, когда Вэнь Иннян подсознательно взяла кнут, она была в лёгком оцепенении, что этот человек имеет в виду, прося ее победить Ляо Цинхэ?

Ляо Цинхэ тоже удивленно посмотрел на Цзян Чжэня — с этим человеком что-то не так, верно?

Цзян Чжэнь увидел, что Вэнь Иннян взяла хлыст, и вспомнил еще одну вещь, поэтому напомнил ей: «Мадам Ляо, вы должны были прочитать Великий Закон Даци, так что будьте нежны».

В законе Даци не было приговора за избиение женой мужа, вероятно, потому, что люди думали, что жена не может бить своего мужа.

Но даже в этом случае, если она действительно кого-то убьет, Вэнь Иннян точно не повезет.

Во всяком случае, по закону того времени он не мог встать на сторону женщины.

Вэнь Иннян уже подняла хлыст, но услышав это, она не взмахнула хлыстом, а пнула Ляо Цинхэ в живот.

"Ах!" Ляо Цинхэ жалобно закричал.

«Ядовитая женщина! Ядовитая женщина!» Отец и мать Ляо сердито закричали: «Остановите эту женщину! Оттолкни эту женщину».

Услышав слова отца и матери Ляо, горничные и слуги семьи Ляо немедленно отправились, чтобы остановить Вэнь Иннян.

Хорошо, что слуги этих семейных людей не осмеливались прикасаться к Вэнь Иннян, пока эти служанки…

У Вэнь Иннян также было несколько личных слуг, до того, как она убежала верхом, они не могли последовать за ними, но теперь они смогли догнать и начать драться с горничной из семьи Ляо.

Сцена сразу стала хаотичной.

Чжэн И, наблюдавший за всем этим со стороны: «…»

Вначале он беспокоился, что Цзян Чжэнь обидит госпожу Ляо, но не ожидал, что в конце концов Цзян Чжэнь сделает что-то подобное…

Это был просто божественный удар!

Он больше не беспокоился о том, что Цзян Чжэнь обидит мадам Ляо, теперь он беспокоился о том, что мадам Ляо убьет Ляо Цинхэ.

Это правда, что если вы хотите привести женщину в дом, вы должны жениться на добродетельной, если бы Ляо Цин не закрывал глаза, когда женился, он бы не женился на тигрице и не был бы избит, как только что.

Чжэн И подумал, что в следующие несколько дней все люди в городе, вероятно, будут говорить о семье Ляо, и Ляо Цинхэ потеряет лицо.

Чжэн И не любил госпожу Ляо, такую непослушную женщину, было очевидно, что не многим мужчинам она нравилась бы, но даже в этом случае он все равно должен был помочь госпоже Ляо.

Когда он наводил справки, то выяснил, что по крайней мере половина лучших кораблей в Даци были построены семьей Вэнь!

«Что за разговор? Вы, ребята, идите и разорвите этих членов семьи Ляо на части и верните Мастера Цзяна». Чжэн И подмигнул людям, которых привел с собой.

Все люди вокруг Чжэн И были элитой, которые следовали за ним в течение долгого времени, они очень хорошо знали ум Чжэн И, поэтому они не спешили вытаскивать Цзян Чжэня из драки, а просто начали давить и толкать домашних слуг семьи Ляо.

Итак, Ляо Цинхэ, которого слуги семьи наконец оттащили в безопасное место, получил еще один пинок от Вэнь Иннян.

"Цинхэ, муж…" Лу Луань так волновалась, что начала плакать.

«Ядовитая женщина, я прослежу, чтобы Цинхэ избавился от тебя!» сердито закричал Отец Ляо.

«Ты, никогда больше не смей входить в дом семьи Ляо!» Мать Ляо, которая до сих пор не говорила, не могла не заговорить и сейчас.

Услышав эти слова, Вэнь Иннян снова пнула Ляо Цинхэ и вдруг почувствовала, что это бессмысленно.

Зачем быть здесь и давать этим людям повод смеяться?

Когда она посмотрела на толпу, то случайно увидела, что Лу Луань защищают люди, даже отец и мать Ляо остановились перед ней, защищая ее.

Но как насчет нее?

До замужества она тоже была дитя семьи, но теперь эти люди не только разрушили её репутацию в глазах окружающих, но и повалили на землю, чтобы наступить на нее.

Тот Ляо Цин на протяжении многих лет ходил в цветочный дом бесчисленное количество раз. На самом деле она даже не возражала, что у него есть другая женщина.

Если бы он сказал ей, что хочет иметь ребенка, она, вероятно, согласилась бы позволить ему взять другую женщину. Если бы она не могла родить детей сама, она бы выбрала подходящую женщину, которая родила бы ему ребенка…

Она уже была замужем, поэтому ей приходилось идти на некоторые компромиссы.

Но Ляо Цин не только завёл женщину на стороне, не спрашивая ее, но даже привел ее домой, узнав, что она беременна.

С первого взгляда она поняла, что они с Лу Луань не подходят друг другу, даже когда она не вошла в дверь семьи Ляо, но семья Ляо так защищала ее, в будущем… будет ли её жизнь в безопасности?

Думая таким образом, Вэнь Иннян растерялась.

«Госпожа Ляо»: Чжао Цзингэ тоже подошел. После того, как он ворвался в толпу, он позвал Вэнь Иннян и, кстати, оттолкнул горничную, которая пыталась схватить Вэнь Иннян: «Мадам Ляо, вы в порядке?»

Как только Вэнь Иннян подняла голову, она увидела Чжао Цзингэ.

Однажды она встретила Чжао Цзингэ, и причина, по которой она была готова помочь ему в тот раз, заключалась в том, что она чувствовала, что у него та же болезнь, что и у нее.

Когда она впервые услышала, что бизнесом эскорт-агентства Цзиньчжэнь занимается гер, она обратила внимание на Чжао Цзингэ, а позже также обнаружила, что Чжао Цзинге действительно пришлось искать врача, который регулировал его тело, чтобы он мог зачать ребенка, как и она. Естественно, она очень сочувствовала ему.

Конечно, она сочувствует Чжао Цзингэ, но больше всего она сочувствует себе.

— Я в порядке, но почему ты здесь? — спросил Вэнь Иннян.

— Мой дом прямо здесь. Чжао Цзингэ указал на новый особняк своей семьи.

Вэнь Иннян взглянула на особняк и вдруг сказала: «Разве вы не беретесь за защиту людей в эскорт-агентстве Цзинчжэнь? Я заплачу тебе, чтобы ты защитил меня!»

"Хм?" Чжао Цзингэ был ошеломлен.

Вэнь Иннян, однако, уже шла к особняку семьи Чжао, и во время ходьбы она поманила своих личных слуг, прося их следовать за ней.

Когда Вэнь Иннян вышла замуж из провинции Миннань в провинцию Хэсин, она привезла с собой более ста человек, не считая людей, которые работали на ферме и в бизнесе из своего приданого.

Но некоторые из этих людей были отправлены в ее магазин в качестве лавочников, некоторые женились, а другие отправились в другие места, чтобы помочь ей с работой. Так что теперь рядом с ней было всего десять или около того человек.

Эти десять или около того человек последовали за Вэнь Иннян и поспешно вошли в ворота дома семьи Чжао. Одна из них, женщина лет тридцати, сказала: "Эти бессердечные люди! Мадам была так добра к ним, но они все равно отвернулись от нее!"

Среди тех, кто пришел, чтобы остановить Вэнь Иннян и защитить Лу Луань было много слуг Вэнь Иннян что также было одной из причин, почему Вэнь Иннян была так зла.

«Я всего лишь леди семьи Ляо, а не глава семьи Ляо, они, естественно, не слушают меня», — сказала Вэнь Иннян, и огонь почти вырвался из ее глаз. Она также ускорила шаг, когда вошла в ворота дома семьи Чжао.

Когда Вэнь Иннян убежала, Ляо Цинхэ хотел было погнаться за ней, но в этот момент Лу Луань прикрыла живот и закричала от боли.

«Луан’эр, Луан’эр, ты в порядке?» Ляо Цинхэ обеспокоенно посмотрел на Лу Луань, больше не заботясь о Вэнь Иннян.

В это время Вэнь Иннян вошла в семью Чжао, и тогда ее фигура неудержимо затряслась.

«Мадам», — обеспокоенно выкрикнули некоторые из ее доверенных лиц.

"Я в порядке." Вэнь Иннань сказала, что она просто немного рассердилась.

— Ты… пойдем внутрь, отдохнем и выпьем чаю? Чжао Цзингэ с беспокойством посмотрел на Вэнь Иннян.

Вэнь Иннян кивнула и уже собиралась войти внутрь, когда увидела, что Цзян Чжэнь и Чжэн И входят снаружи вместе.

Когда она увидела Чжэн И, она была в порядке. Но когда она увидела Цзян Чжэня, то тут же нахмурилась: «Почему этот человек вошел?»

Чжао Цзингэ вышел поздно, и в тот момент снаружи уже царил хаос. Он не знал, что Цзян Чжэнь остановил Вэнь Иннян, поэтому, когда он услышал вопрос Вэнь Иннян, он просто сказал: «Он мой муж, что-то не так?»

Немного… Вэнь Иннян больше не злилась на Цзян Чжэня. Она просто подумала, что этот человек немного странный.

Вэнь Иннян только что перенесла сильное потрясение, но в это время у нее не было времени заботиться о Цзян Чжэне и Чжао Цзингэ, поэтому она просто сказала: «Я хочу найти место для отдыха».

Вэнь Иннян ввели внутрь, и экономка заменила чай, который Цзян Чжэнь и Чжэн И пили раньше, на новый.

Сев на стул и сделав глоток чая, Вэнь Иннян наконец успокоилась: «Извините, ребята, что заставил вас посмотреть на эту шутку».

«Это была шутка? Мадам Ляо должна быть героем среди женщин». Чжэн И сделал ей комплимент, более или менее осмысленный.

Вэнь Иннян заметила это, но не восприняла всерьез.

Она видела много таких мужчин, как Чжэн И, подавляющее большинство мужчин были такими, поэтому игра Чжэн И была для нее очевидна. Кто-то из них в прошлом даже указал на нее и назвал ее показушницей в лицо…

Она не отличалась добродушием и часто оскорбляла таких людей... Между прочим, тот, кто в прошлый раз обвинил Чжао Цзингэ в аптеке, похоже, раньше уже ей шлепал.

«Мадам Ляо, каким законом о защите вы хотите, чтобы эскорт-агентство Цзиньчжэнь защищало вас?» — спросил Цзян Чжэнь.

Хотя Вэнь Иннян сказала кое-что до этого, она на самом деле не думала о том, что делать дальше, поэтому, когда Цзян Чжэнь спросил, она, естественно, не смогла ответить и замерла.

Затем Цзян Чжэнь сказал: «Кстати, мадам Ляо, вы все еще член семьи Ляо, поэтому нехорошо оставаться вне дома в течение длительного периода времени». Они могли бы защитить госпожу Ляо, но если семья Ляо подаст на них в суд за похищение члена семьи...

В конце концов, не повезёт только эскорт-агентству Цзинчжэнь.

Вэнь Иннян уже была в плохом настроении, поэтому, услышав, что Цзян Чжэнь сказал что-то подобное, она тут же ответила: «Я не могу долго оставаться вне дома? Тогда что, по-твоему, мне следует делать? Вернуться, чтобы увидеть их семейную любовь?

«Конечно, вам не нужно возвращаться. Если вы не хотите возвращаться, теперь есть два пути». Цзян Чжэнь сказал: «Либо вы нанимаете нас, чтобы защитить вас по пути обратно в ваш девичий дом, либо просто разделите имущество и разведитесь».

Чжэн И только что взял свою чашку и сделал глоток чая, как вдруг услышал такую фразу, что чуть не пролил весь чай изо рта.

Хотя в конце концов он сдержался и не выплюнул его, он задохнулся, из-за чего издал поразительный кашляющий звук.

Этот Цзян Чжэнь… действительно советовал людям разделить имущество и развестись?

Вэнь Иннян тоже резко отреагировала.

Муж Чжао Цзингэ был действительно немного странным!

— Каков твой план? — снова спросил Цзян Чжэнь.

Вэнь Иннян изначально хотела поговорить о возвращении в свой девичий дом, но слова, сорвавшиеся с ее губ, изменились: «Разумеется, развод!»

После того, как она стала женой, она столкнулась со многими бедами, но она никогда раньше не думала о разлуке и разводе, в конце концов… Она никогда не видела, чтобы кто-то расставался, и никто даже не сказал ей об этом раньше.

Хотя она была далеко от дома, через несколько лет она вернулась домой и пожаловалась своим родителям на Ляо Цинхэ, но даже ее любящие родители только посоветовали ей быть кроткой и жить хорошей жизнью с Ляо Цинхэ и никогда ничего ей не говорили о… расставании.

Она была уже не молода, поэтому повторно выйти замуж после развода для нее было невозможно. Как после этого она сможет жить?

Сможет ли она найти мужчину лучше, чем Ляо Цинхэ?

"Отлично." Цзян Чжэнь кивнул: «Ты должена быть довольно богатой, я считаю, что даже если ты будешь жить одна, твои дни будут не так уж плохи».

Если бы эта госпожа Ляо была очень бедна, он бы не предложил ей развестись. В конце концов, после разлуки ее дни могли быть еще более трудными, но, глядя на отношение Чжэн И к этой мадам Ляо, он знал, что эта мадам Ляо должна быть богатой, если это так, то расстаться было неплохой идеей.

Вэнь Иннян пошевелилась и вдруг обнаружила, что… похоже, это правда!

Первое, что ей нужно сделать, это избавиться от своих проблем. Скорее, семья Ляо… если она заберёт свое приданое, семья Ляо…. Она не знает, на что они будут дальше жить!

А после разлуки негде хоронить умерших и некому поклоняться в будущем…

Но она могла бы усыновить ребенка, верно?

Если бы ты была женщиной, воспитанной на трех послушаниях и четырех добродетелях, об этом нельзя было бы и думать. Но родители Вэнь Иннян были бизнесменами, поэтому она быстро отклонилась от пути и быстро во всем разобралась.

Однако добиться разделения было непросто.

Цзян Чжэнь слышал о разводе, но не знал, что так называемый развод использовался только некоторыми мужчинами, которые хотели развестись со своими женами, потому что боялись сплетен, поэтому они использовали развод как прикрытие. Если семья Ляо не согласится, Вэнь Иннян никогда не сможет развестись.

Но письмо о разводе может быть легко получить.

Просто, даже если она получит письмо о разводе, увидев, как кто-то другой выйдет замуж за члена семьи Ляо… В конце концов, Вэнь Иннян все еще немного сопротивлялась.

Нет, ей нечего не хочется, ее репутация давно потеряна, так что можно было потерять еще немного!

«Если вы найдете кого-нибудь, кто защитит меня, я сейчас же пойду в дом Ляо и попрошу расторжение брака!» — сказала Вэнь Ин. Нельзя тянуть слишком долго, теперь, когда семья Ляо разозлилась, должно быть легко добиться развода. Если будет слишком поздно, они могут быть не слишком рады дать ей свидетельство о разводе!

Более того, когда Лу Луань въедет, они воспользуются ее деньгами, чтобы вырастить ребенка, верно?

Когда она подумала о своих драгоценностях и серебре, которые все еще были в семье Ляо, Вэнь Иннян не смогла усидеть на месте и встала, чтобы уйти.

«Цзинь, иди с мадам Ляо». Цзян Чжэнь сказал, что, в конце концов, он такой же, как мужчина, и ему нехорошо сопровождать её.

Чжао Цзингэ согласился и последовал за ним со своими людьми, в то время как Цзян Чжэнь в это время просто смотрел на Чжэн И: «Молодой мастер Чжэн, каково происхождение госпожи Ляо?»

— Ее семья — занимается крупной морской торговлей в Миннане. - сказал Чжэн И: «Ну, хотя у госпожи Ляо плохой характер, но Ляо Цинхэ действительно немного невежественен. Семья Ляо такая бедная, но он не уговаривал свою жену и просто делал, что вздумается… теперь, когда она хочет сбежать, давайте посмотрим, что он может сделать!»

Если бы он был Ляо Цинхэ, он бы точно отказался от своей жены.

Не сказать, что статус купеческой дочери был низким... Морские купцы были очень влиятельными и даже подкупили некоторых чиновников, чтобы повлиять на некоторые решения суда!

Если бы Ляо Цинхэ лучше относился к своей жене, семья Вэнь всегда помогала бы ему, и он мог бы уже быть придворным чиновником, так почему же он все еще был просто ученым?

Что касается детей… если бы он уговорил Вэнь Иннян, даже если бы сам Ляо Цинхэ не упомянул об этом, Вэнь Иннян из чувства вины могла взять на себя инициативу найти женщину, которая родит ему ребенка!

Конечно, он не был Ляо Цинхэ, если бы он действительно был Ляо Цинхэ, он нашел бы способ прожить хорошую жизнь, полагаясь на свои способности.

Рассказав все, что он знал о семье Вэнь, Чжэн И сказал: «Все люди, с которыми я связывался раньше, были морскими торговцами из провинции Вэньсин. Но морские торговцы из провинции Веньсин не так сильны, как торговцы из провинции Миннань! Когда Даци была только создана, они организовали флот, чтобы отправиться на Запад. В то время судостроительные мастера были позже присвоены морскими торговцами провинции Миннань».

У Чжэн И был способ покупать корабли, изначально он позволил Чжао Цзингэ связаться с мадам Ляо, чтобы установить хорошие отношения с морскими торговцами в провинции Миннань, но не ожидал, что все так обернется…

Когда Цзян Чжэнь и Чжэн И говорили о Вэнь Иннян, Вэнь Иннян вернулась к семье Ляо.

Семья Ляо живет в родовом доме, который передавался из поколения в поколение, но в последние годы он был отремонтирован и содержался в прекрасном состоянии.

Увидев приближающуюся Вэнь Иннян, подчиненные семьи Ляо немедленно бросились в комнаты Ляо Цинхэ: «Госпожа здесь! Мадам вернулась!»

Вскоре после того, как семья Ляо вернулась домой, они попросили врача для лечения Лу Луань. Услышав это, мать и отец Ляо сразу же пришли в ярость: «У нее еще есть наглость вернуться!»

Выражение лица Ляо Цинхэ также стало уродливым.

В прошлом Вэнь Иннян никогда не била его, сколько бы она ни злилась, но на этот раз она действительно ударила его на глазах у соседей.

Он все еще чувствовал слабую боль в своем теле, из-за чего Ляо Цинхэ все больше и больше испытывал отвращение к Вэнь Иннян — некогда застенчивая и красивая девушка каким-то образом стала такой!

Если бы он знал, что…

«Цинхэ, ты должен хорошо позаботиться об этой женщине, ты не можешь позволить ей так обращаться с нами!» — сказала мать Ляо.

«Это настоящее несчастье, что наша семья Ляо позволила такой женщине войти в нашу семью!» добавил Отец Ляо.

Пока они разговаривали, в комнату ворвалась Вэнь Иннян со своими личными слугами, а также Чжао Цзингэ с несколькими людьми из эскорт-агентства Цзинчжэнь.

«Иннян, что ты делаешь?!» сердито сказал Ляо Цин, Вэнь Иннян на самом деле вломилась с посторонними, чего она хотела?

«Кто-нибудь, выкиньте эту женщину вон!» Вэнь Иннян указала на лежащую на кровати Лу Луаня и сказала:

Люди вокруг Вэнь Иннян пошли, чтобы сделать это, но были остановлены слугой семьи Ляо.

«Вэнь Иннян, пожалуйста, перестань поднимать такую суету!» — сказал Ляо Цин.

«Если вы скажете мне не устраивать сцен, я должна остановиться?» Вэнь Иннян усмехнулась: «Я пришла сюда, чтобы сказать свои последние слова сегодня! В будущем семья у Ляо буду или я без неё, или она без меня!»

— Почему ты не решаешь это быстро? добавила Вэнь Иннян: «Кто бы ни осмелился остановить вас, выбросьте их всех!»

Лу Луань все еще лежала, и люди, которые защищали ее, были не только подчиненными семьи Ляо, но также отцом и матерью Ляо.

Услышав слова Вэнь Иннян, Цзян Мин, который последовал за ней, немедленно оттащил отца Ляо.

"Останавись!" Когда Ляо Цинхэ увидел, что Цзян Мин действительно пошел оттаскивать его отца, он сразу же забеспокоился.

«Самонадеянный!» Отец Ляо тоже был в ярости: «Цинхэ, разведись с этой женщиной! Вы должны развестись с ней! Мы больше не можем позволить ей позорить мою семью Ляо!»

«Развестись со мной? Не смей! Брови Вэнь Иннян приподнялись.

«Конечно, посмеем!» Ляо Цинхэ тоже был в ярости, он позволил бы Вэнь Иннян взять над собой верх только в том случае, если бы та сдалась, поэтому он не сдавался! "Кто-нибудь! Принесите мне кисть и бумагу! Я хочу написать письмо о разводе!»

У Ляо Цина был превосходный литературный талант, поэтому он очень быстро написал письмо о разводе.

Вэнь Иннян посмотрела на письмо о разводе, чернила еще не высохли, она была в оцепенении, не в силах сказать, что она чувствовала.

Когда Ляо Цинхэ увидел Вэнь Иннян таким, он подумал, что Вэнь Иннян не может смириться с тем, что дело зашло так далеко, поэтому, чувствуя сочувствие в своем сердце, он снова почувствовал себя немного счастливым.

Он много раз терял лицо из-за Вэнь Иннян, и теперь он, наконец, заставил Вэнь Иннян чувствовать себя неловко.

Думая таким образом, он сказал тоном милосердия: «Иннян, если ты признаешь свою ошибку, об этом можно забыть…»

«Что забыть?» Вэнь Иннян посмотрела на Ляо Цинхэ.

Если бы у нее был ребенок, она бы никогда не развелась, но у неё ребёнка не было, а Ляо Цинхэ в последние годы все хуже и хуже относился к ней: этот человек не проводил столько времени дома, сколько в увеселительных заведениях.

Кстати говоря, если бы она была довольна жизнью, зачем ей хотеть быть мегерой и портить репутацию своей семьи?

«В будущем вы должны изучить женское поведение и женскую дисциплину, вы больше не можете заниматься такой ерундой», — сказал Ляо Цинхэ.

Женское поведение? Вэнь Иннян выхватила письмо о разводе и посмотрела на Ляо Цинхэ, прежде чем усмехнуться: "Большое спасибо! Но это не обязательно!"

«Вэнь Иннян, даже если ты порвешь письмо о разводе, я не позволю тебе снова войти в дверь моей семьи Ляо!» Когда отец Ляо увидел, что Вэнь Иннян схватила письмо о разводе, он подумал, что она собирается разорвать его, поэтому закричал.

"Мне все равно! Когда я вернусь в Миннань, меня будет ждать хорошая жизнь, кто хотел бы войти в вашу семью? " Сказала Вэнь Иннян, но ее сердце почувствовало себя немного слабым.

Пока что она не решалась вернуться в Миннань, опасаясь, что ее родители рассердятся.

Она настаивала на том, чтобы выйти замуж за Ляо Цинхэ, но это плохо кончилось, и она развелась… как у нее хватит духу вернуться?

Но, конечно же, она не позволит семье Ляо узнать об этом.

После холодного мычания Вэнь Иннян приказала своим слугам: "Идите и позовите Чжан, Ли, Цинь, Цинь и Хун, а затем отправляйтесь в управу, чтобы привести людей. Не забудьте принести еще денег и пригласить чиновников выпить".

«Что ты пытаешься сделать?» Ляо Цинхэ нахмурился, глядя на Вэнь Иннян.

«Ликвидируйте мое приданое!» — без колебаний сказал Вэнь Иннян.

«Ты можешь забрать своё приданое, зачем тебе его ликвидировать?» Ляо Цинхэ сказал, что он не зайдет так далеко, и не заберёт приданое Вэнь Иннян себе.

Вэнь Иннян знала, что Ляо Цинхэ ничего не знал о мирских делах, она хотела поговорить с ним об этом, но потом ее отношения с Ляо Цинхэ становились все хуже и хуже, поэтому она отказалась от своей первоначальной идеи.

Непонимание этих вещей Ляо Цинхэ не было для нее чем-то плохим.

Как только Вэнь Иннян приехала в семью Ляо, мать Ляо, которая также родилась в семье ученых и предпочитала чтение домашнему хозяйству, передала ей беспорядок, который был в семье Ляо. Можно сказать, что на протяжении многих лет она полностью заботилась о семье Ляо.

Хотя раньше были некоторые конфликты, они все еще были семьей, поэтому она не тратила меньше на этих людей, но теперь она больше не желала поддерживать их.

Вэнь Иннян взглянула на отца и мать Ляо, затем вернулась в свою комнату и попросила людей вынести из ее комнаты все ее драгоценности и мебель. Конечно, самым важным были всевозможные документы.

Когда она помогла семье Ляо погасить их долги, она получила доказательство этого, и оно до сих пор у нее!

Чжэн И был прав, думая, что весть о драме семьи Ляо скоро распространится, почти все большие семьи Фучэна вскоре узнают об этом.

Репутация Вэнь Иннян была хорошо известна, и многие люди чувствовали, что семья Ляо должна иметь дело с ней после того, как узнала об этом инциденте, поэтому они ждали, пока семья Ляо подойдет к ней.

Семья Ляо действительно развелась с Вэнь Иннян?

Это было очень приятно!

С такой женщиной давно пора было развестись!

Когда жители провинции Вэсин узнали об этом, они были очень взволнованы и еще больше обеспокоены положением семьи Ляо. Тогда они узнали, что Вэнь Иннян нашла много людей и даже попросила людей из управы пересчитать ее приданое с семьёй Ляо.

Вэнь Иннян была из провинции Миннань, и ее семья была очень богатой, многие люди знали об этом, но они не ожидали… что после того, как Вэнь Иннян заберет приданое у семьи Ляо, она сразу же опустошит семью Ляо!

«Я слышал, что когда пожилая женщина из семьи Ляо отдала семью этой Вэнь Иннян, в семье вместо серебра были большие долги».

«Семья Ляо все эти годы жила на приданое Вэнь Иннян!»

«Неудивительно, что Вэнь Иннян осмелился действовать так безрассудно».

«Так семья Ляо потеряла своего Золотого Бодхисаттву!»

Жители Фучэна сплетничали, но, как бы то ни было, они больше не обвиняли Вэнь Иннян.

Репутация Вэнь Иннян была достаточно плохой, не было смысла повторять это снова.

А семья Ляо, наоборот… тск, тск, получается, что все деньги, которые они тратили до сих пор, были взяты из приданого их невестки.

Вэнь Иннян не хотела больше оставаться в семье Ляо, поэтому, рассчитывая приданое, она была прямолинейна и жестока — забрала все ценные вещи, кроме каллиграфии и живописи, накопленные семьей Ляо на протяжении поколений.

«Это украшение из комнаты моих родителей, почему оно стало твоим приданым?» Выражение лица Ляо Цинхэ стало чрезвычайно уродливым, когда он увидел, что люди, которых Вэнь Иннян позвала, выносят вещи из дома его родителей.

«Я помогла вашей семье Ляо погасить долг, это в счёт погашения долга». Вэнь Иннян с улыбкой достал долговую расписку.

«Это антиквариат, который я купил!» Увидев, что вазу из его кабинета убирают, Ляо Цинхэ сделал еще более уродливое выражение лица.

«Ты купил его на мое серебро!» — сказала Вэнь Иннян.

Когда Вэнь Иннян хотела привести кого-то в резиденцию Ляо Цинхэ, Ляо Цинхэ, наконец, не выдержал и закричал: «Вэнь Иннян, не заходи слишком далеко».

"Что, ваша семья Ляо все еще хочет удержать мое приданое? Вы хотите, чтобы я позвала еще несколько человек, чтобы судить и помочь мне распространить ваши слова?" она забирала всех лавочников и персонал из своих магазинов, она больше не заботилась о горничных и слугах семьи Ляо.

Вэнь Иннян и Ляо Цинхэ спали в разных комнатах, Ляо Цинхэ никогда не позволял ей часто приходить сюда, но в это время Лу Луань, лежа в постели Ляо Цинхэ, пила… птичье гнездо?

Вэнь Иннян схватила миску с птичьим гнездом и уронила ее на землю.

«Ах!» Лу Луань вскрикнула в шоке.

«Вэнь Иннян!» Ляо Цинхэ был ошеломлен.

«Это птичье гнездо тоже мое», — сказала Вэнь Иннян, это птичье гнездо семьи Ляо было прислано ей ее матерью, чтобы питать ее тело, поэтому оно, естественно, принадлежало ей.

Обойдя дом, Вэнь Иннян попросила людей собрать все ценные вещи.

Лу Луань, лежа на кровати, хотела, чтобы Ляо Цинхэ заступился за нее, но была ошеломлена, увидев такую сцену.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Лу Луань была не единственной, кто был ошеломлен, отец и мать семьи Ляо были такими же.

Как случилось, что все вещи семьи Ляо стали принадлежать Вэнь Иннян? Но неожиданно Вэнь Иннян не сказала неправды и даже представила доказательства того, что вещи должны принадлежать ей.

Вэнь Иннян была очень прямолинейна, собрала все ценные вещи и опустошила казну, затем бросила несколько долговых расписок и сказала: «Деньги, которые я трачу на ремонт вашего фамильного особняка Ляо, и деньги, которые я тратила на вас все эти годы, я у вас не попрошу. Отныне мы не будем больше иметь друг с другом ничего общего!»

Отец и мать Ляо были полны обид, но ничего не могли с этим поделать.

«Злая женщина!

Ее нынешнее поведение определенно заключалось в том, чтобы заставить их забрать письмо о разводе, но они не исполнят ее этого желания! Он заставит эту женщину умолять их!

Вэнь Иннян не знала, что семья Ляо до сих пор так думает.

Она отправила все вещи семьи Ляо в дом в провинции Весин и отправила своих слуг и людей из эскорт-агентства Цзинчжэнь, чтобы присматривать за домом, как за ней самой…

Вэнь Иннян посмотрела на Чжао Цзингэ, который все это время верно защищал ее, но в этот момент была немного рассеяна: "У тебя очень большой дом, поэтому у тебя должен быть свободный двор, верно? Ты можешь дать мне его на время? На ночь?"

Ее особняк еще не был должным образом убран, поэтому после того, как она переместит туда свои вещи, он будет очень грязным. Кроме того, не хватало слуг, поэтому она не могла жить там в настоящее время, так что она могла бы пойти в дом Чжао Цзина и одолжить комнату на время.

У семьи Чжао есть свободный двор, который был совершенно пуст и убран, в который они переехали. Готовый для жильцов… Чжао Цзингэ кивнул, прежде чем согласиться, и сказал: «Тогда мы вернемся».

«Ты торопишься?» — спросила Вэнь Иннян.

Чжао Цзингэ кивнул.

«Почему ты спешишь домой?» снова спросила Вэнь Иннян, после внезапной разлуки и развода она сначала была в плохом настроении, но теперь, когда ее настроение успокоилось, ее настроение также улучшилось.

Чжао Цзингэ торопился вернуться, конечно, потому что он скучал по своему ребенку и Цзян Чжэню, но если бы он сказал это Вэнь Иннян, он просто потыкал бы ее шрамы… поэтому он просто сделал паузу на мгновение, прежде чем сказать: "Я голоден"

Вэнь Иннян была ошеломлена, но затем сказала: «Я тоже голодна».

«Моя мама должна была распорядиться приготовить что-нибудь вкусненькое, давай вернемся», — сказал Чжао Цзингэ.

Услышав, что Чжао Цзингэ имеет в виду, он разрешил ей есть с ними?

Вэнь Иннян открыла рот, но внезапно немного ждала этого.

Хотя семья Чжао и семья Ляо не были близки друг к другу, но жили недалеко друг от друга.

На самом деле, большие семьи провинции Весин, за исключением тех, кто жил за городом, жили недалеко друг от друга.

Приведя подчиненных Вэнь Иннян и саму Вэнь Иннян в дом семьи Чжао и войдя внутрь, Чжао Цзингэ увидела Цзян Чжэня и Чжао Минчжу.

Через несколько дней Чжао Минчжу исполнится год, и она сможет стоять на поклоне, но она по-прежнему отказывается ходить. В этот момент Цзян Чжэнь заставил ее встать и присел на два или три шага от нее, пытаясь уговорить ее: «Минчжу, подойди к отцу».

«Иди сюда быстро, у папы здесь есть кое-что хорошее».

«Минчжу…»

Чжао Минчжу не шевельнулась, просто поджала губы и серьезно посмотрела на него, не двигаясь вообще. Услышав шаги Чжао Цзингэ и увидев, как он вошел, она поспешно протянула руку Чжао Цзингэ, ее глаза моргнули, как будто она собиралась заплакать. . .

Очевидно, ее обидели, заставив идти пешком.

В этот момент Чжао Цзингэ немного расстроился, но он не осмелился опрометчиво обнять ее, а просто посмотрел на Цзян Чжэня и сказал: «Можно я подержу ее?» Цзян Чжэнь сказал ранее, что если он хочет дисциплинировать своих детей, другие не должны в это вмешиваться.

— Я сделаю это, — Цзян Чжэнь быстро поднял Чжао Минчжу и сказал Чжао Цзингэ: — Иди поешь.

Сначала он заговорил с Чжао Цзингэ, затем посмотрел на Вэнь Иннян: «Ляо… мадам Ляо, вы не хотите поужинать вместе с нами?» Поскольку она уже вошла, необходимо было поприветствовать ее.

«Хорошо», — сказала Вэнь Иннян, со сложным выражением глядя на ребенка в руках Цзян Чжэня, который протянул руки к Чжао Цзингэ, желая, чтобы он его обнял.

Она чувствовала, что ее обманули.

Раньше она думала, что Чжао Цзингэ был таким же, как она, должен был содержать свою семью, но не имел детей… но в результате у Чжао Цзингэ явно был ребенок!

Если бы у нее был ребенок… Вэнь Иннян вздохнула, даже не осмеливаясь подумать об этом.

Что касается Вэнь Иннян, Чжао Лю и Чжао Фугуй уже слышали об этом.

Они жили в деревне Хэси и знали, что выйти замуж было трудно, в основном никто не выходит замуж более одного раза. Услышав о трагедии Вэнь Иннян, они, естественно, очень сочувствовали ей и тепло приняли ее.

Еда семьи Чжао была очень простой, и Вэнь Иннян никогда раньше не контактировала с такими людьми, как Чжао Лю и Чжао Фугуй, но она неожиданно очень хорошо адаптировалась.

Когда она развелась, даже ее близкие подчиненные смотрели на нее странными глазами, и многие советовали ей этого не делать, но такое семейное отношение к ней было вполне нормальным.

Вэнь Иннян просто что-то съела и пошла отдыхать, а Цзян Чжэнь, наконец, смог привести Чжао Цзингэ в дом.

«Ты проследил за ней до семьи Ляо, что случилось?» спросил Цзян Чжэнь, посадив Чжао Минчжу на край кровати и позволив ей медленно идти, удерживая ее.

Чжао Цзингэ быстро рассказал обо всем, с чем столкнулся, а затем добавил: «Мисс Вэнь очень сильный человек».

«Она довольно сильная, — кивнул Цзян Чжэнь, — было очевидно, что если бы это было в наше время, она была бы самостоятельной сильной женщиной, но, к сожалению, она родилась в древние времена… — Однако как ты можешь так много хвалить других? привел кого-то домой, не сказав ни слова…»

Выражение лица Цзян Чжэня выглядело не очень хорошо, когда он говорил, но Чжао Цзингэ больше не боялся: «А потом?» Он всегда чувствовал, что Цзян Чжэнь снова собирается обратиться с какой-то странной просьбой…

— Подожди, иди к столу, — сказал Цзян Чжэнь.

«!!!» Чжао Цзингэ был ошеломлен: «На столе?»

«Этот стол довольно красив, но он будет выглядеть еще красивее, если ты ляжешь на него», — сказал Цзян Чжэнь. Детская кроватка Чжао Минчжу была поставлена рядом с их большой кроватью, которая, однако, изначально была ничем...

Позапрошлой ночью он и Чжао Цзингэ целовались в постели, лежа, намереваясь хорошо провести время, они неожиданно увидели, что Чжао Минчжу в какой-то момент проснулась, и стоит держась за край кроватки и глядя на них .Увидев, как они оглянулись, она широко улыбнулась им.

Хотя ребёнок многого не понимает и в тот день они были покрыты стегаными одеялами, Цзян Чжэнь все равно чувствовал себя очень неловко.

Так что было бы лучше сменить место, например, соседняя комната была неплохая, там был стол, несколько стульев и кабинка с диваном-кроватью, чтобы там могли спать личные слуги…

Они всегда могут пойти спать в другое место после того, как закончат.

«Что, если стол рухнет?» — немного беспомощно сказал Чжао Цзингэ, этот стол был довольно маленьким, а он был довольно тяжелым…

— Я буду держать тебя, чтобы ты не упал.

"..."

В конце концов Чжао Цзингэ согласился, и стол не сломался, это чувство… Было неплохо.

Он чувствовал себя неплохо, и Вэнь Иннян также неожиданно почувствовала себя очень расслабленной и даже быстро заснула.

Но семья Ляо была обречена на то, чтобы не заснуть этой ночью.

После ухода Вэнь Иннян они обнаружили, что очень бедны.

Ляо Цинхэ и его родители очень встревожились, а некоторые люди были встревожены даже больше, чем они.

Лу Луань последовала за Ляо Цинхэ, потому что хотела жить в достатке, но в результате… семья Ляо обеднела?

Слуги семьи Ляо чувствовали то же самое, что и Лу Луань. Некоторые из них даже не могли вынести ситуацию. Деньги семьи Ляо на самом деле принадлежали Вэнь Иннян? Но Вэнь Иннян сбежала?

Если бы они знали это, они бы не защищали Лу Луань раньше!

А теперь... Семья Ляо не должна нуждаться в таком количестве подчиненных, верно? Что они будут делать в будущем?

На следующий день Чжао Цзингэ встал поздно.

Когда он проснулся, Цзян Чжэнь уже вышел, и Чжао Минчжу тоже не было.

Хотя он знал, что Цзян Чжэнь хотел, чтобы он поспал еще немного, но Чжао Цзингэ все еще необъяснимо чувствовал себя немного потерянным.

Однако его чувство утраты вскоре исчезло, когда он увидел записку на краю своей кровати.

Записка была написана Цзян Чжэнем, почерк Цзян Чжэня был не очень красивым, но его штрихи были четкими: «Цзин, я собираюсь взглянуть на Дом Цинфэн, жди меня дома».

Дом Цинфэн вот-вот должен был быть достроен, поэтому он хотел взглянуть… Чжао Цзингэ убрал записку, сразу же освежился, но тут же его желудок заурчал.

Прошлой ночью он до поздна не спал с Цзян Чжэнем, и был голоден, когда ложился спать, так что теперь он был еще голоднее.

"Почему ты все еще спишь, когда ты такой старый? Даже Минчжу встает раньше тебя", - сказала Чжао Лю, принося еду Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ был немного смущен, но в этот момент Чжао Фугуй вдруг сказал: «Не говори об этом, вечером много дел».

И действительно, Чжао Лю замолчала и с надеждой посмотрела на живот Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ: «…» Он смутился еще больше.

Чжао Цзингэ поспешно поел, а затем вынес Чжао Минчжу во внешний двор.

С тех пор, как Цзян Чжэнь вернулся, он почувствовал себя намного спокойнее, так что он мог бы научить свою дочь ходить ещё немного лучше.

Чжао Минчжу поставили на вымощенную камнем дорожку, и на этот раз ее звал Чжао Цзингэ, стоявший недалеко от нее: «Подойди, Минчжу, подойди сюда…»

Чжао Минчжу упаал и быстро поползла к Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ: «…»

Наконец, Чжао Цзингэ сдвинул вместе несколько длинных скамеек и позволил Чжао Минчжу медленно пройти вдоль скамейки.

Держась за что-то, Чжао Минчжу, по крайней мере, была готова ходить на двух ногах, а не ползать.

В соседнем дворе, Вэнь Иннян тоже проснулась поздно.

Она не просыпалась до рассвета, а когда, наконец, проснулась, то в изумлении посмотрела на полог кровати.

Почему ее кровать изменила свой вид и почему никто не пришел разбудить ее сегодня на рассвете?

На мгновение она растерялась, а потом вдруг вспомнила, что ушла из семьи Ляо.

Позвав служанку, чтобы помочь ей умыться, Вэнь Иннян почувствовала себя отдохнувшей после умывания.

«Госпожа Вэнь, что бы вы хотели поесть утром?» После того, как Вэнь Иннян встала, к ней подошел изящный на вид слуга лет 17 или 18, чтобы спросить.

Вэнь Иннян хотела сказать что-то, что она любит поесть, но ей вдруг пришло в голову, что это не ее дом, и, судя по еде семьи Чжао прошлой ночью, вполне вероятно, что деликатные блюда, которые она хотела съесть, не были доступны в доме семьи Чжао.

«Если у вас есть что-нибудь готовое на кухне, просто принесите мне», — наконец сказала Вэнь Иннян.

Вскоре семь или восемь маленьких служанок принесли Вэнь Иннян много еды. Они поставили перед Вэнь Иннян несколько блюд домашнего приготовления и белую кашу. В то же время они также принесли еду слугам Вэнь Иннян.

Ведро белой каши, десятки паровых булочек, горшок с одним мясным и двумя овощными блюдами, хоть и выглядели вполне обычными, их было вполне достаточно.

Однако для окружающих Вэнь Иннян эта еда была очень обычной.

В прошлом в семье Ляо даже у этих обычных горничных было несколько видов еды на выбор, и все они были довольно нежными.

Что касается Вэнь Иннян... когда она вышла замуж, она даже привела повара из Миннани, так в какой день утром у нее не было семи или восьми видов закусок?

«Мисс, я попрошу наших людей привести наш особняк в порядок как можно быстрее, в будущем я не позволю вам страдать, мисс». Женщина лет тридцати рядом с Вэнь Иннян почувствовала себя немного расстроенной, увидев обычную еду перед Вэнь Иннян.

Она была сопровождающей Вэнь Иннян горничной из приданого, и несколько лет назад она вышла замуж за стюарда, который также работал на Вэнь Иннян. На самом деле она обычно больше не приходила служить Вэнь Иннян, но теперь, когда Вэнь Иннян попала в неприятности, она её была сопровождающий все время.

«Ничего страшного, люди едят и это тоже», — сказала Вэнь Иннян, то, что вчера ели члены семьи Чжао, было очень обычным, и, в конце концов, после того, как все почти закончили есть, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ съели оставшуюся еду, чтобы она не пропала зря.

«Это тоже правда… люди из семьи Чжао раньше занимались сельским хозяйством, так что они действительно не очень придирчивы к еде. Слуга кивнула.

"Фермеры? Почему вы так говорите?" Вэнь Иннян было немного любопытно. Раньше она знала только, что глава эскорт-агентства Цзинчжэнь был гером, который вырезал свою собственную киноварную родинку, но она не была уверена ни в чем другом.

«Это так…» человек рядом с Вэнь Иннян уже осведомился о делах семьи Чжао у слуг семьи Чжао после того, как они переехали в семейный особняк Чжао, поэтому в это время они рассказали Вэнь Иннян подробности одну за другой.

Сначала, когда она услышала, что семья Чжао занималась сельским хозяйством, Вэнь Иннян подумала, что они были землевладельцами, но она не ожидала, что они будут настоящими фермерами…

Обычным людям нелегко вести такой семейный бизнес, поэтому у Чжао Цзингэ и Цзян Чжэня действительно были некоторые навыки.

Вэнь Иннян думала об этом, когда увидела, как несколько слуг подошли к ней, чтобы вымыть посуду, и сказали: «Если мисс Вэнь что-нибудь понадобится, просто дайте нам знать».

Вокруг Вэнь Иннян было много людей, которые могли о ней позаботиться, и которых она могла попросить о помощи, поэтому она отказалась, а затем повела своих слуг, когда они вышли на улицу.

Вещи, привезенные вчера от семьи Ляо, кроме ее собственных, нужно было разобрать и продать, иначе они будут слишком мозолить глаза.

Вэнь Иннян только что вышла из собственного двора, когда увидела, как Чжао Цзингэ играет во дворе со своим ребенком, а за ним следуют два совсем маленьких гера.

«Мисс Вэнь, доброе утро!» Увидев Вэнь Иннян, Чжао Цзингэ немедленно поприветствовала ее.

«Уже не рано», — сказала Вэнь Иннян.

Это правда, уже рассвело... Чжао Цзингэ плохо знал, что ответить.

«Ты занимаешься делами в провинции Миннань?» Внезапно спросила Вэнь Иннян: «У меня есть кое-что, что я должна отправить семье моей матери». Сама она пока не решалась вернуться, но ей все же нужно было найти кого-нибудь, кто съездит, прояснит для нее ситуацию и пошлет подарки ее родителям.

«Мы не ездили туда раньше, но если это для вас, я организую поездку», — сказал Чжао Цзингэ.

"Почему?" Вэнь Иннян нахмурилась и задумалась об этом. Может быть, вчера Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вышли, чтобы спасти ее из-за каких-то скрытых намерений?

«Вчера молодой мастер Чжэн сказал нам, что ваша девичья семья может строить корабли, и мы хотим купить несколько больших кораблей!» — прямо заявил Чжао Цзингэ.

Вэнь Иннян все еще думала о том, чего хочет от нее Чжао Цзингэ, и только услышав это, она наконец поняла.

У семьи Вэнь было много мастеров, и корабли, которые они делают, предназначаются для продажи, поэтому не было никаких проблем с продажей их агентству сопровождения Цзинчжэнь, поэтому Вэнь Иннян согласилась, не задумываясь: «Нет проблем, я напишу письмо своему второму брату, когда придет время, он обязательно продаст тебе корабли».

«Спасибо», — поблагодарил Чжао Цзингэ.

«Нет необходимости в благодарности». Вэнь Иннян махнула рукой и вышла.

Увидев уход Вэнь Иннян, Чжао Цзингэ снова начал играть с Чжао Минчжу и, кстати, позаботился о некоторых делах агентства сопровождения Цзинчжэнь, снова посланного Хэ Чуньшэном. Он также читал бухгалтерские книги, отправленные печью для обжига кирпича в уезде Фучэн.

Кирпичная печь в уезде Фучэн теперь находилась под контролем Цзян Сяомэй и ее мужа Чжан Бая.

Вскоре после того, как семья Цзян подала в суд на Цзян Чжэня, Цзян Сяомэй вышла замуж за Чжан Бая, а затем последовала за Чжао Цзингэ в Фучэн, чтобы обжигать кирпичи.

Чжан Бай в прошлом даже не был свободным человеком, но теперь Цзян Чжэнь дал ему выкупить свой собственный договор купли-продажи и позволил ему жениться, за что он был очень благодарен и особенно много работал. Он не только много работал, чтобы обжигать кирпичи, но и взял много учеников, так что вскоре после того, как кирпичная печь Чжао Цзингэ была открыта, производительность неожиданно превысила производительность некоторых кирпичных печей, которые были открыты в течение десятилетий в этом районе уезда Фучэн, принося много денег для Чжао Цзингэ.

Учетная книга кирпичной печи была очень простой, поэтому Чжао Цзингэ быстро закончил ее читать, а затем задал несколько вопросов людям, которые пришли с докладом о проделанной работе.

Зная, что люди, которых он и Цзян Чжэнь привезли с моря, хорошо живут на краю кирпичного клина, Чжао Цзингэ успокоился, затем он специально поручил каждый день готовить для этих людей немного мяса, чтобы они могли укрепить свои тела..

Люди, пришедшие с докладом, откликались один за другим.

После всего этого был уже полдень, но Цзян Чжэнь еще не вернулся… Чжао Цзингэ отнес Чжао Минчжу к воротам в поисках кого-нибудь, кто мог бы спросить о ситуации с Домом Цинфэн, когда увидел, что боковые ворота открыты.

«Вернулся ли Цзян Чжэнь?» Чжао Цзингэ обрадовался и собирался поприветствовать его, но обнаружил, что вернулась Вэнь Иннян, и вдобавок ко всему, выражение лица Вэнь Иннян было очень уродливым.

«Мисс Вэнь, что случилось?» обеспокоенно спросил Чжао Цзингэ, не только выражение лица Вэнь Иннян было уродливым, но и люди вокруг Вэнь Иннян… он почувствовал запах тухлых яиц от нескольких горничных, в них бросали тухлые яйца?

«Встретила группу сумасшедших», — холодно сказала Вэнь Иннян.

Она вышла и подошла к особняку, который купила в Фучэне. Сначала она никого не встретила, но во второй половине дня внезапно вошла группа ученых.

Эти люди называли ее «львицей» и «ядовитой женщиной», жестоко ругая ее и даже поощряя других людей бросать в нее тухлые яйца.

Если бы не люди вокруг нее, она, вероятно, сейчас бы воняла.

Вэнь Иннян дрожала от гнева всякий раз, когда она думала об этой сцене в то время.

Почему в этом мире было так много шумных людей?

Эта группа вонючих мужчин, живущих за счет своих женщин так же, как Ляо Цинхэ? Они теперь боятся, что женщина в их семье создаст проблемы, поэтому они попытались подавить ее?

Если нет, то почему они были так рассержены и огорчены из-за Ляо Цина?

Почему бы им просто не отправиться в ад?

Вэнь Иннян проклинала этих людей от начала и до конца бесчисленное количество раз в своем сердце, однако даже тогда она все равно понесла потерю.

"Чжао Цзин, не могли бы вы помочь мне найти людей, которые будут собирать деньги и делать другие вещи для меня? Они мне нужны." Вэнь Иннян отослала своих слуг помыть посуду, а затем посмотрела на Чжао Цзина.

Когда она уходила из семьи Ляо, она забрала с собой много вещей, но все еще думала о том, чтобы сойтись и расстаться.

Семья Ляо из поколения в поколение собирала каллиграфию и живопись, но она не позволила им вывезти их, чтобы погасить долг, когда вышла замуж в семью Ляо. Она также не тронула 30 акров земли за городом принадлежащих семье Ляо.

Но в результате Ляо Цинхэ спровоцировала группу людей ругать ее!

После того, как Вэнь Иннян послала людей узнать об этом, обстоятельства дела стали очень ясными.

Выяснилось, что из-за неприятностей, устроенных вчера Вэнь Иннян, семья Ляо не спала всю ночь, проснувшись сегодня утром, они также обнаружили… они даже не позавтракали!

Вэнь Иннян забрала даже повара!

Семье Ляо потребовалось некоторое усилие, чтобы найти слугу, который хорошо готовил, чтобы тот приготовил им еду, но из-за нехватки ингредиентов и общего мастерства в конце концов еда была очень неудовлетворительной.

Затем они обнаружили… у них действительно было очень мало денег, поэтому, съев эту еду, они не знали, как организовать следующий приём пищи.

Когда Ляо Цинхэ столкнулся с такой ситуацией, он не мог не волноваться, поэтому, когда некоторые из его друзей пришли навестить его, он начал жаловаться.

Ляо Цинхэ был одним из четырех лучших ученых Фучэна, хотя он еще не стал чиновником, его стихи были очень популярны в Фучэне. Многие молодые студенты очень восхищались им и всегда сочувствовали ему - такой человек выдающихся знаний даже женился на рожденной торговцем львице, которая все еще была бездетной.

Ляо Цинхэ всегда был очень снисходителен к этой женщине, но эта женщина была на удивление неблагодарной. В обстоятельствах вины Ляо Цинхэ по отношению к ней она даже ушла из семьи Ляо….

Молодых ученых всегда было легче всего спровоцировать, поэтому в своем гневе они нашли людей, которые преподали Вэнь Иннян урок.

Однако Вэнь Иннян не собирается сдерживаться… если ты хочешь преподать мне урок, я, естественно, тоже могу преподать тебе урок!

Эскорт-агентство Цзиньчжэнь какое-то время работало здесь, поэтому, естественно, они познакомились с разными ответственными людьми, поэтому Чжао Цзингэ смог быстро привести некоторых людей к Вэнь Иннян.

Вэнь Иннян дала этим людям по два серебряных каждому, объяснила некоторые вещи и назвала им несколько имен, прежде чем отпустить их, а затем сказала Чжао Цзингэ: «Я еще поживу в семье Чжао в течение следующих нескольких дней, поэтому мне придется побеспокоить вас, чтобы вы позаботились о них, не волнуйтесь, я заплачу серебром». у нее было 200 000 серебряных, но вдобавок к этому были еще и магазины. На протяжении многих лет ее семья даже время от времени субсидировала ее.... так что теперь меньше всего ей не хватало денег.

Чжао Цзингэ пообещал Цзян Чжэню построить хорошие отношения с Вэнь Иннян, поэтому, поскольку это была просьба Вэнь Иннян, он согласился.

Однако у него все еще были некоторые сомнения… Почему Вэнь Иннян дала такое объяснение?

Чжао Цзингэ сначала был немного сбит с толку, но потом понял, почему — у семьи Ляо и нескольких других ученых входы в дома были забиты навозом и нечистотами.

Вэнь Иннян планировала противостоять этим людям!

В конце концов, она была женщиной и не чувствовала себя комфортно, нанимая незнакомцев для защиты, поэтому, поскольку у владельцев магазинов, работающих под ее началом, были другие дела, она планировала пока следовать за Чжао Цзингэ.

Поведение Вэнь Иннян можно было счесть оскорбительным для ученых в Фучэне, но у них не было возможности с ней справиться.

Большие семьи Фучэна не стали бы опрометчиво оскорблять Вэнь Иннян, а некоторые из них даже не любили семью Ляо, поэтому люди, которые швыряли тухлые яйца в доме Вэнь Иннян, были в основном учеными с хорошими отношениями с семьей Ляо.

Хотя эти ученые хотели отомстить, они действительно не могли придать этому большого значения, и Цзян Чжэнь нашел несколько человек, которые патрулировали его порог, поэтому никто не осмелился подойти.

Однако, если бы Вэнь Иннян осталась одна, неудача, вероятно, немедленно настигла бы ее.

Из-за этого, когда через несколько дней семья Чжао захотела вернуться в деревню Хэси, им пришлось взять с собою Вэнь Иннян.

На этот раз они собирались вернуться в деревню Хэси по двум причинам: во-первых, чтобы отвезти некоторых людей, которых они привезли с моря, а во-вторых, чтобы отпраздновать первый день рождения Чжао Минчжу.

Незаметно прошёл год после рождения Чжао Минчжу, и теперь, когда у семьи Чжао не было недостатка в деньгах, они, естественно, хотели устроить ей вечеринку по случаю дня рождения.

Вэнь Иннян последовала за Цзян Чжэнем и Чжао Цзингэ и села на один из лучших кораблей эскорт-агентства Цзинчжэнь. Оглядевшись, она наконец сказала: «Этот корабль не так хорош, как наш, неудивительно, что вы хотели купить корабли у нашей семьи».

«Мм-мм», — кивнул Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь старался избегать проводить время с Вэнь Иннян, поэтому человеком, который больше всего общался с Вэнь Иннян, стал Чжао Цзингэ. Он не очень хорошо говорил, поэтому просто продолжал говорить правду.

"Кстати, у вас не так много красивых служанок? Почему вы не привели ни одной из них на этот раз?" снова спросила Вэнь Иннян, когда она жила в семье Чжао, все горничные, посланные ей служить, были хороши собой, но сейчас она не видела ни одной из них.

«Они все работают на кухне, — сказал Чжао Цзин, — эти горничные обычно отвечали за работу на кухне и уборку пустующего двора, и да, они также отвечали за гостей.

Вэнь Иннян посмотрела на двух смуглых и худых детей-геров рядом с Чжао Цзингэ, а затем на двух морщинистых служанок рядом с Чжао Лю и немного потеряла дар речи: "Вы позволяете этим служанкам работать на кухне? Цзян Чжэнь ничего не говорит об этом?" Эта ревность была слишком очевидной!

«Он сказал, что ему не нравится, когда вокруг слоняется группа горничных», — Чжао Цзингэ вел себя немного самодовольно, Цзян Чжэнь не был человеком, которого красота могла бы обмануть!

Вэнь Иннян посмотрела на Чжао Цзингэ сложным взглядом и некоторой завистью.

Ляо Цинхэ всегда был кокетлив, и все служанки вокруг него были красивыми, поэтому все они вели себя с ним прилипчиво. Многие из тех, кто служил ей, также влюбились в Ляо Цинхэ.

Сначала ей было некомфортно, но потом она привыкла.

Она думала, что все женщины и геры должны жить так, но Чжао Цзингэ не был такой.

Может быть, она также может найти мужчину, чтобы забрать в свою семью?

Она была уже старой и разведенной, поэтому для нее было практически невозможно найти мужчину лучше, чем Ляо Цинхэ, но не было проблемой найти красивого мужчину, у которого не было денег, чтобы жениться на ней.

Кстати, мужчине лучше быть бездарным, чтобы, если она будет следить за ним, ей не придется беспокоиться о том, что он действует сам по себе, и он обязательно будет ей послушен.

Вэнь Иннян думала одно мгновение, но она просто думала об этом, она не хотела пока искать нового мужчину.

Она сказала, что собирается послать кого-то в Миннань, но до сих пор никого не послала.

Вэнь Иннян вздохнула, но она не знала, что в этот момент в доках Фучэна остановился большой корабль и что все люди, сошедшие с корабля, были из семьи Вэнь.

Родители очень любили Вэнь Иннян, поэтому у них был кто-то, кто присматривал за ней в Фучэне.

Когда они узнали о ее нынешнем положении, они послали людей забрать ее.

Жители деревни Хэси придают большое значение первому дню рождения ребенка.

Конечно, важность праздника зависит от важности семьи.

Богатые семьи устраивали дни рождения и дарили своим детям серебряные браслеты и украшения, а если у тебя не было денег, ты мог только пообедать со своей семьей.

Семья Чжао теперь стала самой богатой семьей в деревне Хэси, поэтому вечеринка по случаю дня рождения, которую они устроили для Чжао Минчжу, естественно, была очень оживленной, даже более оживленной, чем банкет по случаю юбилея Чжао Лю.

Чжао Минчжу носила красную одежду и красный головной убор с золотыми браслетами, заказанными Чжао Лю и Чжао Фугуем, на обоих запястьях и двумя серебряными браслетами с колокольчиками на лодыжках. . .

Вэнь Иннян подумала, что это платье несколько простоватое, но Чжао Минчжу оно очень понравилось, когда она сидела на маленьком табурете, радостно теребя свой нагрудный золотой замок, время от времени встряхивая ногами, чтобы послушать звон колокольчика.

Через некоторое время она встала с табурета, который поставил рядом с ней Чжао Цзингэ, и топнула ногой, чтобы раздался звон.

Цзян Чжэнь болтал с Хэ Чуньшэном об агентстве сопровождения Цзинчжэнь, обращая внимание на свою дочь, затем он увидел, как Чжао Минчжу сильно топает ногами, так что она бессознательно отпустила обе руки табурета.

Мало того, она, топая ногами, медленно шла вперед и неожиданно прошла через всю комнату так.

Продержавшись месяц, она, наконец, была готова отпустить дополнительную опору.

У Цзян Чжэня сразу же не стало времени слушать отчет Хэ Чуньшэна, поскольку он сосредоточил все свое внимание на дочери, но не посмел побеспокоить её.

Чжао Минчжу подошла к нему и в это время, наконец, обнаружила свою ситуацию. Вероятно, от испуга она села на землю и начала плакать.

Чжао Цзингэ вошел снаружи и был так расстроен, увидев эту ситуацию, что поспешно поднял свою дочь и посмотрел на Цзян Чжэня: «Что происходит?» С тем значением, которое Цзян Чжэнь придает Чжао Минчжу, он не позволил бы Чжао Минчжу сидеть и плакать в одиночестве...

«Она дошла туда одна», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ широко раскрыл глаза от удивления: «Моя Минчжу очень замечательная, она не только рано начала говорить, но и ходить!»

"Верно, даже не смотри на то, чья это дочь." Цзян Чжэнь тоже был очень горд, большинство детей в деревне Хэси плохо ели, поэтому многие даже годовалые дети еще не умеют есть и ходить, поэтому считалось, что Чжао Минчжу рано начала ходить.

Конечно, главным образом потому, что она очень хорошо ела.

Чжао Минчжу некоторое время плакала, затем лягнула ногами, чтобы лечь на пол, и, спустившись на пол, начала осторожно ходить.

Увидев это, Чжао Цзингэ так возгордился, что наклонился и вытащил Чжао Минчжу, выведя ее на улицу, и отпустил ее руку.

Шаг за шагом Чжао Минчжу неуклонно шла вперед, затем прошла под стол восьми бессмертных, села на задницу и не двигалась.

"Какая хорошенькая девочка!"«Она выглядит сильной».

«Она уже умеет ходить, это потрясающе».

…

Гости начали её хвалить.

Чжао Цзингэ тоже был очень горд.

Вэнь Иннян посмотрела и немного позавидовала.

Она не очень любила детей, но отсутствие ребенка немного расстраивало ее.

Даже если бы она могла усыновить ребенка, это было бы не совсем то же самое, что родить собственного.

Банкет в честь дня рождения Чжао Минчжу был устроен в соответствии с обычаями сельской местности, поэтому блюда на столе говорили не об изысканности, а о доступности.

В конце концов, для жителей деревни Хэси тушеная курица была определенно более доступной, чем тушеное мясо голубя… голубь, в нем всего несколько кусочков мяса?

Вэнь Иннян не любила подаваемые блюда, но оживленное окружение поднимало ей настроение, поэтому она в конце концов съела много.

«Босс, снаружи есть кое-кто, кто хочет сделать подарок», — внезапно вбежал Цзян Мин.

«Кто?» — спросил Цзян Чжэнь, Чжэн И и другие уже отправили свои подарки заранее, так кто еще придет, чтобы отдать свои подарки сейчас?

«Говорят, что это от семьи Вэнь из Миннани».

«Семья Вэнь?» Цзян Чжэнь был немного удивлен, Вэнь Иннян развелась всего несколько дней назад, как могла уже появиться семья Вэнь?

Вскоре были приглашены люди из семьи Вэнь.

Вошедший человек был молодым мужчиной лет тридцати… Конечно, Цзян Чжэнь называл людей этого возраста молодыми, но для людей того времени они уже не были молодыми, многие женщины в возрасте чуть за тридцать уже были бабушками.

"Добрый день, господин Цзян." Мужчина улыбнулся Цзян Чжэню и поклонился: "Меня зовут Вэнь Мин, и я из семьи Вэнь в Миннани. Поскольку сегодня день рождения мисс Чжао, я приготовил подарок для мисс Чжао, просто маленький знак уважения».

Пока он говорил, кто-то позади него пришел с подарком.

Подарок был завернут, так что вы не могли видеть, что было внутри, но только по красивой деревянной коробке, которую вы могли видеть снаружи, можно было сказать, что подарок внутри определенно стоил больших денег.

«Пожалуйста, входите, мистер Вэнь». Цзян Чжэнь пригласил Вэнь Мина внутрь, он не был уверен в личности человека, стоящего перед ним, поэтому сначала отвел этого человека к Вэнь Иннян.

Цзян Чжэню не нужно было провожать пришедших, так как Вэнь Иннян уже вышла, и когда она увидела пришедшего, она немного удивилась: «Вэнь Мин, почему ты здесь?»

«Когда мы узнали, что юную леди обидели, её светлость и его светлость попросили меня взглянуть», — сказал Вэнь Мин, повернувшись к Вэнь Инняну.

«Откуда отец и мать узнали об этом?» Вэнь Иннян еще больше удивилась, она все еще думала, что сказать родителям …

Господин и госпожа получили письмо, переданное летящим голубем, — сказал Вэнь Мин.

Каждый год, когда семья Вэнь делала подарки Вэнь Иннян, они привозили партию голубей из Миннани в Фучэн, а затем держали этих голубей в Фучэне, чтобы, если бы были какие-либо новости о Вэнь Иннян, они могли бы немедленно отпустить голубя, чтобы тот улетел обратно. . .

На этот раз Вэнь Иннян развелась, поэтому для такого важного события они немедленно выпустили десять голубей, чтобы отправить новость.

Когда Вэнь Мин получил эту новость, он сразу же без промедления приехал в Фучэн.

Когда он прибыл в Фучэн, он искал Вэнь Иннян, но не мог ее найти, поэтому он поспрашивал и узнал, что Вэнь Иннян уехала сюда, поэтому он поспешно приготовил подарок и тоже приехал сюда.

Вэнь Иннян не знала, что ее семья держала несколько голубей в Фучэне, поэтому на мгновение она не могла сказать, что чувствовала в своем сердце: «Отец и мать… Они не винят меня?»

«Хозяин и госпожа злы, но они не винят мисс». Вэнь Мин сказал: «Они только сказали, что определенно не пощадят этого Ляо Цинхэ, и хотели заверить девушку, что обязательно найдут для нее лучшего мужчину."

Глаза Вэнь Иннян стали такими влажными, что она чуть не расплакалась, но она сдержалась.

Привели Вэнь Мина, и Цзян Чжэнь поболтал с ним, только чтобы узнать, что он был сыном управляющего семьи Вэнь, который теперь работает управляющим в семье Вэнь.

«За какую цену продаются морские корабли семьи Вэнь?», — прямо спросил Цзян Чжэнь, он помог Вэнь Иннян по этой причине, поэтому он не скрывал этот момент. И он не думал, что ему есть что скрывать.

"У семьи Вэнь есть много видов кораблей, в зависимости от размера дерева, цены различаются. Мастеру Цзяну лучше пойти и убедиться самому, если мастер Цзян хочет купить, я могу помочь вам принять решение и предложить 10% скидки, — сказал Вэнь Мин с улыбкой.

Цена больших кораблей была не из дешевых, поэтому скидка в 10% была определенно большой суммой денег.То, что Вэнь Мин смог решить такой вопрос, немного удивило Цзян Чжэня.

Конечно, это было хорошо для него, поэтому он просто сказал: «Большое спасибо».

Банкет в честь первого дня рождения Чжао Минчжу имел полный успех.

Поскольку в Фучэне происходило много событий, на следующий день Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вернулись в Фучэн вместе с Вэнь Мином и Вэнь Иннян.

Это был дневной путь от деревни Хэси до Фучэна, поэтому в тот день Цзян Чжэнь и Вэнь Мин хорошо поболтали, позволив Цзян Чжэню немного полюбоваться Вэнь Мином.

Этот Вэнь Мин выглядел обычным и даже немного слабым, но он много раз был в море, независимо от того, было ли это на востоке или западе, он находил новые маршруты путешествий для семьи Вэнь и вел переговоры о долгосрочном бизнесе по производству фарфора.

Именно из-за этого у него был такой высокий статус в семье Вэнь и теперь он имел даже более высокое положение, чем его отец, который был управляющим семьи Вэнь. Если бы не это, он не смог бы обещать продажу кораблей семьи Вэнь Цзян Чжэню со скидкой 10%.

Из-за этого Цзян Чжэнь был впечатлен, а Вэнь Мин тоже был немного шокирован этим Цзян Чжэнем. Цзян Чжэнь неожиданно знал некоторые западные и восточные языки, а также много знал об их продуктах!

Откуда он это узнал, было не очень ясно, но если бы он не сказал, что только по слухам, Вэнь Мин заподозрил бы, что он демон.

Цзян Чжэнь не очень хорошо понимал конкретную ситуацию на востоке и западе, поэтому он спросил Вэнь Мина о тех вещах, которые он знал… он сказал, что узнал об этом от человека, который вел дела на море.

Вэнь Мин не сомневался в этом и терпеливо отвечал на вопросы Цзян Чжэня.

«Босс Вэнь, большое спасибо». Цзян Чжэнь искренне поблагодарил Вэнь Мина, то, что он узнал от Вэнь Мина, было для него очень ценным.

«Это я должен благодарить мастера Цзяна», — сказал Вэнь Мин.

— Кажется, я ничего не сделал, — Цзян Чжэнь в замешательстве посмотрел на Вэнь Мина.

«Мастер Цзян помог моей юной леди, если бы не мастер Цзян, я не знаю, что бы случилось с моей юной леди прямо сейчас», — сказал Вэнь Мин. Цзян Чжэнь, Вэнь Иннян, вероятно, не ушла бы из семьи Ляо, и если бы она не ушла… Отец и мать семьи Вэнь были действительно обеспокоены участью Вэнь Иннян, изначально они не хотели, чтобы их дочь разводилась. Вэнь Иннян не ушла бы из семьи Ляо, они знали бы о том, что Ляо Цинхэ взял наложницу и родил ребенка, но они ничего не могли бы сделать.

Тогда как Вэнь Иннян могла бы жить в будущем?

«Тебе нравится Вэнь Иннян?» — внезапно спросил Цзян Чжэнь. Этот Вэнь Мин был слишком обеспокоен Вэнь Иннян и, вероятно, должен был интересоваться ею.

"Мастер Цзян, будьте осторожны с тем, что вы говорите!" Вэнь Мин был удивлен и сразу же сказал, что он всего лишь слуга семьи Вэнь и не посмеет даже подумать о Вэнь Иннян. Если бы эти слова услышали другие, они также нанесли бы ущерб репутации Вэнь Иннян.

«Ты уже женат?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

«Я все время в море, поэтому еще не женился», — сказал Вэнь Мин, согласно своему статусу, он мог бы рано жениться на одной из служанок семьи Вэнь, но каждый год он проводит в море больше времени, чем на суше, и эта суша не обязательно была землей Миннани, поэтому он так и не женился.

Но даже при этом было еще много желающих выйти за него замуж.

«Когда вы встречаете кого-то, кто вам нравится, будьте смелым и преследуйте этого человека, чтобы потом не пожалеть об этом», — сказал Цзян Чжэнь.

«Мастер Цзян, вы слишком много думаете», — сказал Вэнь Мин с улыбкой.

Вскоре Цзян Чжэнь и его группа прибыли в Фучэн, и как только они прибыли, они услышали новости.

Ляо Цинхэ уже обручился с дочерью ученого и собирался жениться.

Менее чем через десять дней после развода с женой Ляо Цинхэ снова женился?!

Когда Вэнь Иннян решила развестись, она уже намеревалась полностью расстаться с Ляо Цинхэ и не чувствовала сожаления, но теперь, узнав, что Ляо Цинхэ собирается жениться, она почувствовала себя немного неловко.

В любом случае, она и Ляо Цинхэ были мужем и женой в течение десяти лет, даже если их чувства друг к другу со временем угасли, она все еще заботилась о нем, но в результате всего через несколько дней после развода Ляо Цинхэ стал женат на ком-то другом.

Вэнь Иннян была рада, что решила уйти, но, с другой стороны, она все еще чувствовала некоторое нежелание.

Тем не менее, она чувствовала боль только в течение короткого периода времени.

«Ученый Ляо давно должен был развестись с госпожой Вэнь и жениться на ком-то другом, это было бы лучше, чем жить с этой львицей».

— Как вы думаете, эта госпожа Вэнь сейчас очень сожалеет?

«Она определенно сожалеет об этом, она такая старая женщина и даже не может родить, поэтому, даже если бы ее отдали другим в качестве наложницы, она никому бы не понадобилась».

….

В доках кто-то говорил о Ляо Цинхэ и Вэнь Иннян.

Вэнь Иннян, которая немного отдохнула в чайном домике возле причала, слышала от этих людей всевозможные слухи, поэтому ее лицо стало таким же черным, как дно горшка.

Сколько ей пришлось сожалеть, что ей больше не нужно поддерживать семью Ляо, она была счастлива!

Ревность и обида с самого начала почти мгновенно превратились в гнев.

Вэнь Иннян еще больше рассердилась, когда кто-то узнал ее: "Разве это не мадам Ляо? Нет, нет, она развелась, её больше нельзя называть мадам Ляо".

«Мадам Ляо?»

"Вень?"

Услышав слова этого человека, другие люди также посмотрели на Вэнь Иннян, одни с сочувствием, другие с сарказмом.

Вэнь Иннян только почувствовала, что ее переполняет гнев, поэтому просто усмехнулась: «Я действительно не ожидала, что найдется глупая женщина, которая выйдет замуж за Ляо Цинхэ, станет матерью еще до того, как выйдет замуж, а затем воспользуется своим приданым, чтобы заполнить финансовую дыру в семье Ляо после того, как она вышла замуж… цк , мне ее даже немного жалко.

"Что касается Ляо Цинхэ, он просто то, что я оставил позади и больше не хочу. Кому он нравится, тот может его забрать."

Вэнь Иннян развернулась и ушла, но тут же посмотрела на окружающих ее людей: «Иди и узнай, что происходит».

Что происходит? Разве это уже не ясно?

Ляо Цинхэ распространял много стихов, поэтому многие люди ценили и любили его, и после того, как он развелся со своей женой, естественно, некоторые люди были готовы выйти замуж за него, и даже больше, люди были готовы выдать за него замуж своих дочерей и внучек. . .

А почему он так торопился жениться…

Без Вэнь Иннян семья Ляо прогрузилась в беспорядок, и у нее не было денег, поэтому они, естественно, хотели найти женщину, на которой можно жениться, и взвалить на неё семейные проблемы Ляо.

Говорили, что Ляо Цинхэ сначала хотел жениться на Лу Луань, но отец и мать Ляо не согласились.

Лу Луань не была дочерью из хорошей семьи, поэтому, хотя она была идеальной для Ляо Цинхэ, отец и мать Ляо не любили ее. До этого они защищали ребенка в ее животе, а не ее.

Развод Ляо Цинхэ еще больше ухудшил репутацию Вэнь Иннян, но в то же время репутация семьи Ляо также стала намного хуже.

Из-за этого семья Ляо не могла дождаться какого-нибудь счастливого события, такого как свадьба, которая заставит людей забыть прошлое. Ляо Цинхэ даже написал стихотворение для своей новой жены, которая еще не переступила порог, чтобы прославить ее на небесах.

Некоторое время все говорили о семье Ляо, и все сочувствовали Вэнь Иннян.

Вэнь Иннян, которая занималась отнятыми у семьи Ляо вещами, в очередной раз почувствовала сочувствующие взгляды окружающих ее людей и вдруг посмотрела на Вэнь Мина: «Ты говорил раньше, что мои родители могут найти для меня мужа получше?»

«Мисс?» Вэнь Мин вздрогнул.

"Нет нужды искать лучшего, кто знает, не попаду ли я в очередную грязную яму?" Вэнь Иннян усмехнулась: "Но... не могли бы вы помочь мне найти красивого мужчину? Я хочу мужчину, который выйдет замуж в мою семью!"

Вэнь Иннян не была человеком с хорошим характером, и в данный момент она была очень зла на семью Ляо.

Ляо Цинхэ писал стихи и картины: он не только изображал себя жалким образцом святой любви, но и продолжал принижать ее!

Этот человек даже написал стихотворение, чтобы вспомнить свое прошлое, заявив, что пион каким-то образом стал шипом, и он скучал по его нежному прикосновению, когда шип пронзил его тело насквозь.

Проклятые шипы!

Первоначально Вэнь Иннян хотела вернуться в Миннань после того, как избавится от своего поместья в Фучэне, но поскольку семья Ляо подняла такой шум...

Если бы она ушла в это время, то казалось бы, что ее гонят и надо бежать!

Кроме того, весь Фучэн на самом деле думал, что в будущем у нее будет несчастная жизнь.

Вэнь Иннян не могла унять свой гнев.

Более того, она также немного беспокоилась о том, как она будет жить после того, как отправится в Миннань.

У ее братьев уже были свои семьи, и её невестки не ненавидели ее раньше, но если она уедет обратно, они могут перестать любить ее, как и ее родителей.

Хотя Вэнь Мин не говорил много, она все еще слышала, что ее родители хотели, чтобы она вернулась и вышла замуж, но если она выйдет замуж, кто может гарантировать, что новый брак будет удачным?

Она была уже стара и не могла родить, слыла ревнивой разведенной женщиной, и ожидалось, что вдовец с детьми захочет жениться на ней ради ее большого приданого.

Если она никогда не выйдет замуж... ее репутация была настолько плохой, что это может также повлиять на брак нескольких ее племянниц.

«Возможно, было бы хорошо найти мужчину, у которого нет ничего, кроме лица, в любом случае, мне не нужно жить, используя деньги других людей!» сказала Вэнь Иннян; она собиралась найти кого-то, с кем она могла бы справиться, но если она все еще не удовлетворена... самое худшее, что могло случиться, это развод.

Она уже была однажды разведена, так что ее это больше не заботило!

«Мисс, ее светлость определенно не согласится», — немедленно сказал Вэнь Мин.

"Если я скажу вам найти кого-то, вам просто нужно найти его. Лучше найти кого-то, кого я могу контролировать, чем выйти замуж за кого-то и не знать, что будет дальше", - сказала Вэнь Иннян. Она чувствовала, что нынешняя жизнь Чжао Цзингэ была неплохой, просто найти такого человека, как Цзян Чжэнь, было непросто.

«Мисс, вы действительно планируете это сделать?» снова спросил Вэнь Мин.

Вэнь Иннян кивнула.

Вэнь Мин вдруг сказал: «Тогда мисс, что вы думаете обо мне?»

Цзян Чжэнь угадал правильно, ему очень нравилась Вэнь Иннян, такая красивая девушка, что могло не нравиться?

Но статусы его и Вэнь Иннян были слишком разными, даже если он очень нравился хозяину и ее светлости, жениться на Вэнь Иннян все же было невозможно, поэтому он даже не смел думать об этом раньше.

Но на этот раз он увидел хорошую возможность.

Он был слугой семьи Вэнь, но у семьи Вэнь не было его купчей. Хотя он заработал много денег для семьи Вэнь за эти годы, семья Вэнь также дала ему много денег. Хотя его семейное состояние было не так уж велико, оно составляло двести или триста тысяч серебром.

Профессия морского торговца всегда была самой прибыльной.

Он по-прежнему не мог жениться на ней, но если она была вспыльчивой и хотела мужа, который мог бы войти в ее семью...

Вэнь Мин знал, что он, безусловно, сможет убедить ее выбрать его; он очень ясно понимал характер своей юной леди.

«Ты?» Вэнь Ин Нян удивленно посмотрела на Вэнь Мина, она действительно не ожидала, что Вэнь Мин предложит это.

«Мисс, если вы выберете меня, вашей светлости будет легче объяснить господину и госпоже», — сказал Вэнь Мин.

"Ты должнен понимать, что я не могу родить", - сказала Вэнь Иннян. Она нашла врача, который вылечил ее, и принимала лекарства каждый день в течение нескольких лет, но все еще не могла родить. Между тем, у Вэнь Мина все еще не было наследников.

"Мисс, я поранился, когда был в море. Это... доктор сказал, что мне будет проблематично иметь наследника", - честно сказал Вэнь Мин.

Вэнь Ин Нян посмотрела на Вэнь Мина сложным взглядом: «Ты…»

"Мисс на самом деле не хочет выходить замуж. Мы можем сделать взаимное прикрытие, а также хорошо выглядеть перед семьей Ляо", - Вэнь Мин спокойно посмотрел на Вэнь Иннян.

Вэнь Иннян тщательно обдумала это и внезапно обнаружила, что Вэнь Мин действительно был хорошим кандидатом.

Этот мужчина, хотя она и не могла управлять им, она знала, что он абсолютно надежный и знающий, а поскольку он сказал ей, что у него также не может быть детей, ей не нужно было беспокоиться о том, что его ребенок заберёт ее имущество в будущем.

Раньше она все еще задавалась вопросом, почему мужчина за тридцать до сих пор не женат, теперь она знала причину.

Вэнь Иннян почувствовала к нему некоторое сочувствие.

В последнее время Фучэн был очень оживлен.

После развода и опустошения семьи Ляо сначала Ляо Цинхэ захотел жениться, затем разведенная Вэнь Иннян неожиданно тоже захотела выйти замуж, но не вышла замуж, а наняла жену в свою семью!

Когда впервые появились новости, все смеялись над этим, думая, что Вэнь Иннян не может выйти замуж и у неё нет другого выбора, кроме как придумывать такие уловки, чтобы бороться с семьей Ляо.

Но вскоре они обнаружили, что все совсем не так, как они думали.

Семья Вэнь была слишком могущественной.

Никто не знает, как они его получили, но они купили Синьюань, очень известный сад в Фучэне.

Хэ Синфу когда-то был высокопоставленным чиновником, служившим под властью трех поколений. После того как он ушел в отставку со своего поста, он вернулся в свой родной город и построил Синьюань. После этого его сын также был чрезвычайно выдающимся и расширил сад Синьюань, который в конечном итоге стал одним из трёх самых известных садов в Фучэне.

Семья была в упадке, поэтому для них нанять кого-то для управления садом было огромными расходами, и они хотели продать сад, но цена сада была слишком высока. Никто его не покупал.

Но Вэнь Иннян купила Синьюань.

Как Вэнь Иннян могла быть такой богатой?

Люди, которые раньше симпатизировали Вэнь Иннян, вскоре были шокированы, они уже знали, что она должна быть очень богатой, но не ожидали, что она будет настолько богатой.

И это было только начало.

Магазины Вэнь Иннян, которые уже были закрыты, вдруг снова открылись, и мало того, в магазинах начали продавать всевозможные экзотические сокровища, добытые из-за границы.

Цены на все эти вещи были очень высоки, но они по-прежнему привлекали достойные семьи Фучэна, были даже две семьи, которые чуть ли не подрались за часы.

На мгновение все в Фучэне заговорили о семейных магазинах Вэнь.

Вэнь Иннян происходила из семьи Вэнь в Миннани, а семья Вэнь из Миннани была семьей морских торговцев. Многие люди знали об этом, но до этого момента не придавали этому большого значения. Только в этот момент они внезапно поняли, что они действительно недооценили семью Вэнь.

Конечно, эти две вещи были не единственными, что делала семья Вэнь. Семья Вэнь также с большой помпой поднесла обручальные подарки и приданое и желала только самого лучшего во всем.

В Фучэне действительно было всего несколько человек, у которых была такая большая сумма денег!

Хотя все еще были некоторые люди, которые саркастически говорили, что Вэнь Иннян не могла найти кого-то, за кого можно было бы выйти замуж, поэтому она могла только завербовать мужа, чтобы взять в свою семью, они не могли скрыть ревность в своих глазах, когда говорили это.

Ляо Цинхэ тоже был глуп, такого золотого Бодхисаттву выгнали из его дома!

Семья Вэнь сразу же стала несравненно красивой, в то время как семья Ляо была полной противоположностью.

Отец Ляо, тайно заложивший немного каллиграфии и живописи в обмен на несколько сотен серебра, наконец смог прокормить свою семью, а также имел немного денег, чтобы купить подарки на помолвку.

Однако обручальные подарки его семьи сравнивали с подарками семьи Вэнь.

"Ядовитая женщина, какая она ядовитая женщина!" Отец Ляо не мог не выругаться. Эта Вэнь Иннян была так богата, но она скрывала это и не говорила об этом раньше. У нее был абсолютно нечистый ум.

«Она действительно шлюха, у которой нет чувства стыда», — Мать Ляо тоже не могла не сказать; разведенная женщина не нашла монастыря, чтобы остаться, поститься и читать буддийские тексты, но дошла до того, что наняла нового мужа с такой помпой... Она просто не знала, что еще сказать об этом!

"Такая женщина, какого хорошего мужчину она может найти? Я думаю, она может найти только некоторых мужчин с низким статусом", - снова сказал отец Ляо.

Отец и мать Ляо постоянно критиковали Вэнь Иннян, очень ненавидя ее, но Ляо Цинхэ пребывал в трансе.

Он думал, что Вэнь Иннян будет очень грустно узнать, что он снова собирается жениться и она попробует его вернуть, но оказалось, что Вэнь Иннян вообще не пришла к нему и даже сама собиралась выйти замуж.

Зачем она выходит замуж, как она может быть такой безжалостной, или… она действительно давно хотела избавиться от него?

Ляо Цинхэ не мог смириться с этой ситуацией, чувствуя, что Вэнь Иннян слишком равнодушна и бессердечна.

Ему было больно, когда он думал, что Вэнь Иннян хочет быть с кем-то другим.

Вся семья Ляо говорила о Вэнь Иннян, но Лу Луань, обнимавшая себя за живот, очень сожалела об этом.

Лу Луань родилась в небогатой семье, и для нее было неожиданной радостью поймать Ляо Цинхэ, поэтому она не хотела его отпускать.

Но Ляо Цинхэ и эта женщина, похожая на тигрицу, заставили ее испугаться, бояться, что она убьет ее, узнав о ее существовании.

Тем не менее, она определенно исчерпала все свои средства, когда использовала каждое из них, чтобы соблазнить Ляо Цинхэ.

Когда Ляо Цинхэ написал письмо о разводе, Бог знает, как она была счастлива, но в мгновение ока ситуация изменилась к худшему.

Если бы она знала, что все деньги семьи Ляо принадлежат Вэнь Иннян, она бы вообще не пыталась соблазнить Ляо Цинхэ.

Семья Ляо была подавлена, когда к ней подошел слуга: «Хозяин и госпожа, магазины в городе не хотят брать оплату в кредит».

Семья Ляо хотела сыграть свадьбу, поэтому им, естественно, пришлось купить много вещей, поэтому они попросили своих подчиненных пойти и купить их, а что касается денег... они хотели сначала взять эти вещи в кредит.

В прошлом, когда Вэнь Иннян еще не вошла в их дом, они всегда так делали.

Однако на этот раз все магазины отказались дать им кредит. Те, кто продавал кур, уток и рыб, все сказали, что они должны дать залог, прежде чем они будут готовы подготовить товар, а затем дождаться дня свадьбы, прежде чем отправить их.

Потому что… снаружи ходили слухи, что семья Ляо была без гроша в кармане и очень хотела пожениться, потому что они ждут приданого новой невесты, чтобы пополнить семейный бюджет.

Однако приданое было личными деньгами женщины. До этого у Вэнь Иннян были деньги, и она была готова поддержать их семью, но на этот раз женщина, помолвленная с Ляо Цинхэ, происходила из самой обычной семьи.

Если бы эта женщина сохранила свое приданое и не захотела бы содержать семью Ляо, что бы они сделали? Откуда они могли бы взять деньги?

"Они... Они..." Отец Ляо был в ярости, эти люди действительно смотрели на них свысока! Неужели их семье Ляо не хватало такой маленькой суммы денег?

«Хозяин, что нам теперь делать?» — снова спросил подчиненный, вышедший что-то купить.

Отец Ляо подумал об этом и, в конце концов, должен был снова достать каллиграфию и живопись, чтобы заложить их.

Затем подчиненный взялся за каллиграфию и живопись и снова напомнил ему: «Мастер, через несколько дней пора месячного платежа...»

Лицо отца Ляо слегка изменилось, когда он тут же сказал: «Я знаю!»

В семье Ляо было так много слуг, что как только ежемесячная плата будет выплачена, одна из двух сотен серебряных снова пропадет...

Раньше отец Ляо тратил тысячи серебра на антиквариат, не задумываясь, но в данный момент он не может отказаться даже от нескольких сотен серебряных.

Ляо Цинхэ, однако, не обратил на это внимания и вышел за дверь в трансе.

Но едва он сделал несколько шагов, как вдруг в его объятия врезалась служанка в пудровом напылении...

Семья Ляо была удивлена, узнав, что Вэнь Иннян собирается замуж, как и Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ.

Вернувшись из деревни Хэси, Вэнь Иннян переехала из семейного особняка Чжао. Вэнь Мин привел много людей в Фучэн, и эти люди защищали ее, Вэнь Иннян вообще не нужно было беспокоиться об опасности.

«Вэнь Иннян собирается замуж?» Чжао Цзингэ не был тем, кто легко знакомится с другими людьми, поэтому после того, как Вэнь Иннян уехала, он больше никогда не искал встречи с ней, поэтому он был удивлен, услышав об этом так внезапно.

«Ну, она собирается выйти замуж за Вэнь Мина», — сказал Цзян Чжэнь, он знал немного больше, чем Чжао Цзингэ, ведь в последние несколько дней он действительно встречался с Вэнь Мином.

Этот Вэнь Мин был действительно не простым человеком.

Сад Синьюань, который, по другой мысли, был приобретён Вэнь Иннян, на самом деле был куплен им.

После того, как он купил сад Синьюань, он погрузил корабль с заморскими сокровищами и взял некоторые из них, чтобы посетить некоторых влиятельных людей в Фучэне.

Даже судья Фучэна, который в прошлом не хотел видеть его и Чжэн И, встретился с Вэнь Мином.

После такой беготни направление ветра во всем Фучэне снова изменилось.

После этого он также устроил большое шоу, готовя выкуп за невесту и приданое.

Когда он сказал, что Вэнь Мину нравится Вэнь Иннян, он обнажил свой лисий хвост.

Говорили, что Вэнь Иннян думала, что Вэнь Мин согласился на этот брак, чтобы позволить ей уменьшить свой гнев.

Когда Цзян Чжэнь думал о том, что случилось с Вэнь Мином, кто-то снаружи пришел сообщить об этом, сказав, что Вэнь Мин пришел навестить его.

Цзян Чжэнь сразу вышел.

После приветствия Цзян Чжэнь спросил: «Почему управляющий Вэнь здесь?»

"Мастер Цзян, я уже сказал боссу о кораблях, которые вы хотите купить, и босс скоро прибудет в Фучэн. Там также есть несколько новых кораблей, так что вы можете взглянуть на них тогда", - сказал Вэнь Мин.

Семья Вэнь неожиданно привезла корабли в Фучэн? Цзян Чжэнь обрадовался и сразу сказал: «Если корабли в порядке, я возьму их все.» Меньшие корабли будут использоваться эскорт-агентством Цзинчжэнь, а большие корабли будут использоваться для плавания в будущем, поэтому он не думал об этом много.

После разговора с Цзян Чжэнем Вэнь Мин уже знал, какие корабли нужны Цзян Чжэню, поэтому он был уверен, что корабли, привезенные семьей Вэнь на этот раз, определенно ему понравятся.

«Мастер Цзян, на этот раз я хочу спросить еще об одном».

«Что такое?» — с любопытством спросил Цзян Чжэнь.

«Я хочу купить вина Цинфэн на свадьбу», — сказал Вэнь Мин.

Вино Цинфэн на свадьбу?Это было действительно большое дело!

Следует знать, что, хотя в этот период времени на рынке циркулировало некоторое количество вина Цинфэн, его продажа определенно могла отпугнуть многих людей.

«Конечно, если бы мастер Цзян мог продать его дешевле, это было бы здорово», — добавил Вэнь Мин: «У меня в руках партия вина из-за границы, его качество очень хорошее, поэтому оно может снабжать Дом Цинфэн».

— Хорошо, — согласился Цзян Чжэнь, а затем спросил: — Стюард Вэнь, вы думали о будущем?

Вэнь Мин замер.

«После того, как вы поженились с Вэнь Иннян, вы по-прежнему будете управлющим семьи Вэнь?» Цзян Чжэнь посмотрел на Вэнь Мина: «Разве ты не хочешь взять флот кораблей в одиночку и отправиться в путь? Как насчет того, чтобы мы сотрудничали?

Сердце Вэнь Мина дрогнуло.

Он был не лишен амбиций и подумывал о создании собственного дела, но, подумав, решил, что это бессмысленно.

Семья Вэнь относилась к нему достаточно хорошо, и его семья была верна семье Вэнь, он был совсем один, поэтому зарабатывать больше денег было бесполезно, но теперь...

Вэнь Мин подумал об этом, но в конце концов все же покачал головой: «Мастер Цзян, у меня нет такого намерения».

Хотя брак семьи Ляо уже был решен, некоторое время ничего не происходило. Хотя они хотели выдать свою дочь замуж за Ляо Цинхэ, их семья не желала поспешно выдавать замуж свою дочь.

Им нужно купить приданое и подготовиться к свадьбе, так что это займет некоторое время.

Однако, даже если свадьба семьи Ляо не была организована, свадьба Вэнь Иннян была подготовлена за очень короткий период времени.

Семья Вэнь также приехала в Фучэн.

Когда прибыл Вэнь Мин, он пришел только с одним большим кораблем, который не был очень примечательным, но когда прибыла семья Вэнь, это был огромный флот кораблей.

Раньше Цзян Чжэнь и Чжэн И нанимали морские корабли, но нанятые ими морские корабли, независимо от того, было ли это вопросом количества или качества, не шли ни в какое сравнение с кораблями семьи Вэнь.

В какой-то момент доки Фучэна были заполнены кораблями семьи Вэнь.

Жители Фучэна снова были потрясены.

На этот раз приехала семья Вэнь с родителями Вэнь Иннян и старшим братом.

Семья Вэнь привезла корабли, которые они хотели, поэтому в тот день Цзян Чжэнь отвел Чжао Цзина в доки, чтобы посмотреть корабли.

Цзян Чжэнь был в контакте со многими кораблями, и уже знал, как проверить, хороший корабль или нет, а корабли семьи Вэнь, несомненно, были хорошими кораблями.

Цзян Чжэнь, не колеблясь, купил все корабли и даже заказал еще несколько.

Он решил обменять все деньги, которые были у него на руках, на корабли.

Семья Вэнь узнала от последнего, посланного Вэнь Мином, что Цзян Чжэнь хотел купить корабли, но они не ожидали, что Цзян Чжэнь купит так много.

Старший брат Вэнь Иннян, молодой хозяин семьи Вэнь, сказал в этот момент: "Нелегко построить корабль. Некоторые корабли строятся даже годами. Поскольку у меня пока нет лишних кораблей, вы должны подождать."

«Нет проблем, — кивает Цзян Чжэнь, соглашаясь, — он не торопился, поэтому мог не торопиться.

Брак Вэнь Иннян был заключен с большим достоинством.

Хотя это был прием мужа в их семью, свадьба на самом деле была проведена как обычно. Это не было похоже на то, что Вэнь Мин приехал, чтобы жениться на Вэнь Иннян, ожидая, что Вэнь Мин начал откуда-то еще, прежде чем отправиться в Синьюань, чтобы жениться на Вэнь Иннян, и ходил по Синьюаню, прежде чем вернуться.

Так как семья Вэнь приехала сюда, в основном все богатые люди из Фучэна также приезжают на свадьбы, также приезжает много официальных лиц.

Во многих случаях правительство и бизнес были неразделимы.

Чжэн И также пришел на свадьбу Вэнь Иннян и сидел вместе с Цзян Чжэнем.

Очевидно, он был в очень хорошем настроении и, увидев Цзян Чжэня, сразу же сказал: «Цзян Чжэнь, соляная ферма Чанхэ готова».

Чжэн И был очень занят в эти дни, готовясь к новой соляной ферме, и после банкета по случаю дня рождения Чжао Минчжу он не выходил. Теперь новая соляная ферма была наконец готова: «Кроме того, приморская земля, которую вы хотели, я также нашел это для вас, место определенно достаточно большое.

Пока жители Фучэна тайно наблюдали за суетой семьи Ляо, на самом деле произошло много вещей.

Многие чиновники были отстранены от своих офисов, многие торговцы солью подверглись набегам, и многие, многие люди погибли в префектуре Вэсин и У Чжунфу за этот период времени.

Однако все эти вещи держались в секрете большими семьями, поэтому простые люди вообще не знали о них.

К счастью, вся эта пыль уже осела.

Сердце Цзян Чжэня забилось быстрее, и честолюбие в его глазах больше не могло им скрываться.

У Вэнь Мина были неплохие внешность и характер. Когда он был молод, он также сопровождал молодого мастера семьи Вэнь в учёбе, поэтому, хотя у него не было репутации, его знания были неплохими.

После женитьбы на Вэнь Иннян он вышел, чтобы произнести тост с комфортным видом, так что многие люди в Фучэне хорошо относились к нему.

Чжэн И также похвалил его: «Я думаю, что Вэнь Мин намного лучше, чем Ляо Цинхэ, поэтому его желание жениться на Вэнь Иннян и войти в ее семью действительно немного неожиданно».

Если бы это был он, жениться на Вэнь Иннян было бы невозможно.

Но… взглянув на Цзян Чжэня и подумав, что Цзян Чжэнь сделал что-то похожее на Вэнь Мина, Чжэн И почувствовал, что этот Вэнь Мин тоже хорош.

Вэнь Иннян, хотя и была замужем раньше, по крайней мере выглядела лучше, чем Чжао Цзингэ, ее приданое также было щедрым.

«Ему нравится Вэнь Иннян», — сказал Цзян Чжэнь, взглянув на Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ замер, внезапно поняв, что имеет в виду Цзян Чжэнь.

Вэнь Мин был готов только потому, что ему нравилась Вэнь Иннян, Цзян Чжэнь... ему он тоже нравился.

Чжао Цзингэ казалось, что он ест мед, только его сердце было еще слаще меда.

В это время Цзян Чжэнь обсудил с Чжэн И соляную ферму и согласился завтра пойти на бывшую соляную ферму Хунцзян, а сейчас взглянуть на соляную ферму Чанхэ.

Чжэн И хотел помочь лорду Яну справиться с делами на соляной ферме, чтобы соляная ферма могла производить соль как можно скорее, но сначала построить док на земле, которую Чжэн И нашел для него.

Таким образом, у Цзян Чжэня больше не было достаточно денег на руках. К счастью, он взялся за большое дело — помог соляной ферме Чанхэ транспортировать соль. После этого также откроется здание Цинфэн в Фучэне…

Вэнь Мин намеревался остаться с семьей Вэнь, поэтому попытки Цзян Чжэня не увенчались успехом, но он не пытался форсировать это. На следующий день он взял Чжао Цзингэ и Чжао Минчжу и последовал за Чжэн И к морю на корабле.

Несколько месяцев назад на берегу моря произошли масштабные бои, в которых погибло много людей, но сейчас здесь ничего не видно.

Кости умершего были обглоданы животными или сгнили, став наконец удобрением для земли, кроме деревьев, которые стали более пышными, в этом мире не осталось и следа.

Чжао Цзингэ был здесь, поэтому Цзян Чжэнь не говорил о трудностях того времени, а рассказывал о некоторых интересных вещах, с которыми он столкнулся здесь, например, о том, как кто-то отправился на море, чтобы найти съедобные раковины, и был случайно осажден крабами, или они заснули в ночь и вдруг пошел дождь, так что им пришлось проснуться и найти место, чтобы спрятаться от дождя.

Чжао Цзингэ не засмеялся, но почувствовал какое-то покалывание в глазах, только сдержался и не показал этого.

Цзян Чжэнь говорил, что это кажется легким, но он мог слышать, какими тяжелыми были дни Цзян Чжэня на берегу моря.В то время было еще очень холодно, поэтому, когда Цзян Чжэнь и другие попали под дождь, он даже не мог представить, насколько это было неудобно.

"Цзян Чжэнь, ты сказал, что у тебя есть новый метод производства соли. Расскажешь о нём?" спросил Чжэн И, когда они прибыли на соляную ферму Чанхэ.

«Сушка на солнце», — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэнь уже бывал на берегу моря и знал, как делается вся соль, высушенная на солнце, так что теперь он рассказал все в подробностях.

На самом деле вареная соль была более чистой, но высушенную на солнце соль было действительно удобно делать, и люди на самом деле не возражали против небольших примесей в соли - официальная соль, продаваемая двором в прошлом, даже намеренно смешивалась с песком.

Однако, если вы хотите сушить соль на солнце, вам все равно потребуется техническая поддержка. Почему никто раньше не пробовал сушить соль на солнце? Не из-за отсутствия подходящей тары?

После того, как Цзян Чжэнь рассказал о том, как построить банку на пляже, он сразу же нашел несколько человек, которые попытались создать кусок соли.

В это время люди были трудолюбивы и послушны, поэтому уже через пять дней вышла первая партия соли.

Увидев соль, господин Ян, который жил на юге реки Янцзы и должен был отвечать за соляную ферму Чанхэ, немного возбудился и спросил: «Как вы думаете, как нам продавать эту соль?"

"Все должны есть соль, поэтому лучше иметь более низкую цену. Это также было бы выгодно вдовствующей императрице", - сказал Цзян Чжэнь, надеясь, что цена на соль снизится.

В то время люди действительно использовали соль во многих местах, в отсутствие холодильников мясо можно было сохранить только путем маринования, но соль была слишком дорогой.

Было невозможно сделать соль такой же дешевой, как в наше время, но шесть или семь килограммов на самом деле могли принести вам много денег.

Вдовствующая императрица также надеялся завоевать сердца и умы простых людей, успокоив рост цен на соль, поэтому лорд Ян, немного подумав, намеревался воспользоваться тем, что торговцы солью были подавлены после передела, и решил продавать доступную официальную соль.

Убедившись, что проблем с сушкой соли нет, он сел на корабль, присланный семьей Вэнь, и отправился на остров, где жили Чжу Эрлинь и другие.

Чжу Эрлинь и другие жили на острове в течение долгого времени, хотя у них не было недостатка в еде или питье, они чувствовали себя немного неловко, поэтому, увидев прибытие Цзян Чжэня, они чуть не заплакали от радости.

Затем они узнали хорошие новости — они могут вернуться.

Находясь под контролем соляной фермы Хунцзян, даже если жизнь этих людей была очень плохой, они жили там в течение нескольких поколений, и они больше привыкли к той жизни, чем к жизни на этом острове, и, естественно, что они с нетерпением ждали возможности вернуться назад.

На этот раз Цзян Чжэнь перевёз всех по очереди.

Место, которое Цзян Чжэнь выбрал для постройки дока, было деревней у скалы, которую он посетил в прошлый раз и спас людей. Местность здесь идеально подходила для строительства.

Десятки тысяч людей сначала просто построили поблизости дома для себя, а затем начали строить доки. Хотя соглашение не было подписано, почти все они согласились, что последуют за Цзян Чжэнем и будут очень усердно работать.

Цзян Чжэнь не обращался с ними плохо, они не только ели и пили вдоволь, он даже давал им свинину.

В то время, как Цзян Чжэнь строил свою собственную пристань, жители Даци были счастливы падению цен на соль.

Раньше цена на соль была настолько высока, что одно время ее было невозможно купить, но в последнее время цена на соль упала.

Это была хорошая соль, но килограмм соли стоил всего пять или шесть медяков!

В прошлом даже частная соль не была бы такой дешевой!

Когда жители Даци впервые узнали об этом, они сходили с ума и многие из них даже скупали за раз больше десятка килограммов соли, раскупая всю соль в магазинах.

Но даже так, на следующий день в магазине уже есть соль на продажу, особенно в магазине семьи Чжэн, они никому не позволяли покупать лишнее и каждый раз разрешали купить только один килограмм и всегда могли раздобыть много соли.

Жители провинции Вэсин и раньше говорили о Вэнь Иннян, но теперь все они говорили о ценах на соль — другие люди разводятся, а их разведенная жена берёт мужа в свою семью, что может быть важнее, чем их собственная еда и питьё?

Теперь, когда цена на соль снизилась, вместо того, чтобы пялиться на Вэнь Иннян, они могли бы найти способ купить больше соли и замариновать мясо, овощи, яйца и другие продукты.

Жители провинции Весин были счастливы, и теперь эти богатые и могущественные люди также были полны ожиданий.

Дом Цинфэн в Фучэне вот-вот должно было открыться.

Благодаря благословению Чжоу Маохэ жители Фучэна давно знали о существовании Дома Цинфэн и долго ждали его. Позднее, после того, как дело о вине Цинфэн стало известно, всем стало еще любопытнее узнать об этом заведении.

Теперь Дом Цинфэн, наконец, открылся.

Люди в Фучэне, которые знали о Доме Цинфэн, все хотели увидеть его после того, как узнали об этом. Что касается таких вещей, как падение цен на соль...

Для многих людей падение цен на соль означало, что их семейные ежемесячные расходы стали на несколько серебряных меньше, чего им не хватало, чтобы пить хорошее вино или дарить подарки.

Когда Дом Цинфэн открылся, Цзян Чжэнь, конечно же, не мог не появиться, поэтому он вернулся в Фучэн досрочно.

Он подолгу проводил время на берегу моря, ежедневно наблюдая за работой других на «стройке», не боясь загореть, поэтому в красивой одежде его облик выглядел менее гармоничным.

В эти дни Чжао Цзингэ плавал туда-сюда между Фучэном и побережьем, но он был очень осторожен и всегда носил шляпу, защищающую от солнца, поэтому он выглядел гораздо менее загорелым, и можно было даже сказать, что его кожа выглядела белой и нежной.

— Цзин, ты выглядишь все более и более красивым, — Цзян Чжэнь с некоторым удивлением коснулся лица Чжао Цзина.

«Это так?» Чжао Цзингэ счастливо посмотрел на Цзян Чжэня.

«Что происходит?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

«Я принимаю тонизирующее лекарство», - несколько смущенно сказал Чжао Цзингэ, сначала он пошел в аптеку, выяснить, не беременен ли он ребенком, а поскольку это не так, он попросил врача прописать какое-нибудь лекарство для питания его тела. это лекарства он выглядел и чувствовал себя лучше, поэтому он вернулся за добавкой. После приема этого лекарства, даже если он не забеременел, его внешний вид становился все лучше и лучше.

«Немного лекарств — это хорошо, но не принимай их наугад», — сказал Цзян Чжэнь, после того как спросил Чжао Цзингэ, ел ли тот красные финики или что-то в этом роде, поэтому ему стало легче.

В конце концов, лишние лекарства также могут сделать людей больными.

Кожа Чжао Цзингэ стала намного более гладкой, поэтому Цзян Чжэнь не мог устоять перед тем, чтобы прикоснуться к ней и погладить ее. По возвращении домой он также набросился на него так, что Чжао Цзингэ почти не мог встать на следующее утро.

Конечно, в конце концов он встал, но когда он прибыл в Дом Цинфэн, он был без сил и не мог сдержать зевоту.

Это было немного неприлично, поэтому Чжао Цзингэ смутился, когда вдруг увидел, что Вэнь Иннян, сидевшая напротив него, тоже зевнула.

После замужества Вэнь Иннян не вернулась в Миннань.

Семья Вэнь не полностью принадлежала ее родителям, поэтому, хотя ее отец был главой семьи Вэнь, над ним также было много старейшин семьи Вэнь.

Отец и мать семьи Вэнь любили свою дочь, но старейшинам Вэнь Иннян не нравилась, замужняя женщина, потерявшая репутацию в Фучэне.

До того, как Вэнь Иннян развелась, боковая ветвь семьи Вэнь использовала ее, чтобы высмеивать отца и мать Вэнь, а теперь, когда Вэнь Иннян развелась...

Ради дочери отец и мать Вэнь позволили Вэнь Инняну остаться в Фучэне. Это означало, что Вэнь Мин тоже останется здесь.

Конечно, в будущем, когда слухи поутихнут, Вэнь Иннян сможет вернуться.

Конечно, она не собиралась возвращаться, это было не потому, что ей так нравился Фучэн, а потому, что она не хотела доставлять неприятности своим родителям.

В любом случае, Фучэн был недалеко от Миннани, так что она сможет вернуться к своим родителям во время каникул.

"Чжао Цзин, давно не виделись". Когда Вэнь Иннян увидела Чжао Цзина, она поприветствовала его. После того, как она вышла замуж, она хотела навестить Чжао Цзина, но Чжао Цзин был слишком занят. У нее тоже было много дел, поэтому они не встречались до сих пор.

«Мадам Вэнь.» Чжао Цзингэ улыбнулся, увидев Вэнь Иннян, но почувствовал, что что-то было немного странным — браку было меньше двух месяцев, это был период молодоженов, поэтому Вэнь Иннян должна быть очень счастливой и энергичной, так почему же ее лицо выглядело таким уставшим?

«Ты плохо спал?» — спросила Вэнь Иннян, только что увидев, как Чжао Цзингэ зевает, поэтому она не смогла не зевнуть.

«Я плохо спал… А ты…» Чжао Цзингэ нахмурился и посмотрел на Вэнь Иннян.

«Я не высыпаюсь в последние дни, — сказала Вэнь Иннян, — «Наверное, потому что я, наконец, расслабилась, мне не нужно беспокоиться о себе, я просто хочу спать весь день… не знаю почему, но чем больше я сплю, тем больше устаю».

«Сон делает тебя еще более уставшей». Чжао Цзингэ кивнул в знак согласия: «Твое тело также начнет болеть». Когда он целый день лежал в постели в течение месяца после родов, его тело всегда чувствовало себя некомфортно.

— Это правда, — Вэнь Иннян согласно кивает и снова зевнула.

Вэнь Иннян немного замедлилась, прежде чем стать немного более энергичной и спросила: «Чжао Цзингэ, как вы с Цзян Чжэнем ладите?»

«А?» Чжао Цзингэ был немного сбит с толку.

"Вэнь Мин следует за мной весь день и все еще хочет спать вместе со мной. Я к этому не привыкла", - сказала Вэнь Иннян, ее лицо не могло не покраснеть.

Сначала она думала, что она и Вэнь Мин были вместе по расчёту, но недавно она почувствовала, что происходит что-то еще.

Вэнь Мин, должно быть, немного ей понравился.

Просто... Она к этому не привыкла.

В прошлом в семье Ляо было много правил: хотя Ляо Цинхэ приходил спать в свою комнату, это было всего семь или восемь раз в месяц, и даже тогда родители семьи Ляо обвиняли Ляо Цинхэ в пристрастии к женщинам.

Но Вэнь Мин наоборот, в эти дни Вэнь Мин ничего не делал, кроме как следовал за ней весь день и отдыхал с ней каждую ночь.

Она чувствовала, что заснула, потому что ее так сильно беспокоил Вэнь Мин.

Гм... Внезапно возле нее появился человек, который боролся с ней за одеяло, и она была к этому непривычна.

«Если он не будет спать с тобой, то с кем он будет спать?» Чжао Цзингэ немного смутился, он не очень ясно понимал вопрос о том, что большие семьи спят в разных комнатах.

В любом случае, он и Цзян Чжэнь всегда спали вместе.

Вэнь Иннян задумалась над словами Чжао Цзингэ, и чем больше она об этом думала, тем больше в них значилось.

Да, если Вэнь Мин не спит с ней, с кем он будет спать?

Вэнь Иннян и Чжао Цзингэ шептались на ходу и, наконец, остановились в саду в доме Цинфэн, где дамы могли поиграть.

Было еще рано, поэтому в саду было не так много людей, и они вдвоем нашли спрятанный среди деревьев павильон и сели, попросив официанта подождать.

И только после того, как они немного поговорили, к ним внезапно подошли несколько женщин и геров.

"Разве это не мадам Вэнь? Почему она так плохо выглядит?" - сказал первый.

И Вэнь Иннян, и Чжао Цзингэ нахмурились.

Место, где они остановились, было очень тихим, поэтому не было никаких сомнений, что эта группа людей пришла сюда с целью устроить неприятности.

«С таким уродливым лицом, боюсь, она встретится с уродливым мужчиной».

"Я слышал, что она наняла себе мужа у одной из своих служанок. Она не могла выйти замуж, поэтому могла подобрать только кусок барахла!"

"Может быть, ей было грустно, потому что господин Ляо собирался жениться. Всего через несколько дней о свадьбе господина позаботятся..."

. . . .

Эти люди разговаривают друг с другом один за другим, глядя на Вэнь Иннян глазами, полными злорадства.

«Мадам, та в желтом — жена жены Чжан Цзюжэня, и ее дочь собирается выйти замуж за учёного Ляо», — внезапно сказала служанка рядом с Вэнь Иннян.

«Мадам, семья Ляо теперь живет, закладывая свою собственную каллиграфию и живопись, поэтому я не знаю, достаточно ли им приданого этой дамы, чтобы тратить».

«Деньги второстепенны, если у семьи Ляо появится старший сын-наложница, это будет забавно».

. . . .

Горничные вокруг Вэнь Иннян говорили что-то одна за другой, из-за чего выражение лица госпожи Чжан выглядело уродливым.

Семья Чжан тоже считалась большой семьей, муж этой госпожи Чжан был всего лишь ученым, но его тесть был официальным лицом в суде.

Брак с семьей Ляо был решением ученого Чжана, госпожа Чжан была очень недовольна этим, потому что не хотела, чтобы ее дочь страдала, но она могла отсрочить брак только на два месяца.

Однако, как бы она ни была недовольна замужеством своей дочери, ее дочь собиралась выйти замуж за Ляо Цинхэ, что заставило госпожу Чжан встать на сторону семьи Ляо, поэтому, увидев госпожу Вэнь, она не могла удержаться от того, чтобы навлечь на себя неприятности — Вэнь Иннян не только покинула семью Ляо, но и опустошила ее казну, она была действительно отвратительна!

Мадам Чжан пришла посмеяться над Вэнь Иннян, но когда над ней в свою очередь стали насмехаться, она побледнела, но все же сказала: «Мадам Вэнь, как не подобает вам проклинать других, когда вам самой плохо!»

«Кто, ты говоришь, плохо проводит время?» Вэнь Иннян холодно фыркнула.

"Госпожа Вэнь все еще думает, что у нее все хорошо? Хе, курица, которая не несет яиц, что будет с ней в будущем?", - сказала мадам Чжан.

Мадам Чжан намеренно решила ткнуть Вэнь Иннян в больное место. Вэнь Иннян, которая всегда была в плохом настроении, так разозлилась, что даже хотела ударить её!

Она вскочила с табурета, но внезапно почувствовала головокружение, и пейзаж вокруг нее стал черно-белым.

Прикрывая лоб, она болезненно нахмурилась.

«Мадам!» Девушка-служанка рядом с Вэнь Иннян поспешно поддержала ее, в то время как кто-то другой быстро вскочил и пошел искать доктора.

Их лорды проинструктировали их защищать и хорошо служить Вэнь Иннян, и что они не должны проявлять ни малейшей небрежности!

Вэнь Мин, Цзян Чжэнь и Чжэн И стояли вместе и разговаривали, когда вдруг кто-то подошел и сообщил: "Мастер! Мадам нездоровится, мадам плохо себя чувствует, ее лицо побледнело, и она почти потеряла сознание".

"Что?" Вэнь Мин был поражен. Подумав, что Вэнь Иннян плохо себя чувствует в последние дни, он сразу же забеспокоился, встал и ушел. На ходу он спросил: "Что происходит?"

«Это все из-за этой мадам Чжан!» Тут же сказала горничная.

Лицо Вэнь Мина мгновенно потемнело, а шаги ускорились.

Когда Вэнь Мин подошел к двери, его остановили. Он уже собирался придумать, как войти, когда вышла еще одна служанка: «Хозяин! Мадам беременна!»

Вэнь Иннян не потеряла сознание, но чуть не упала в обморок, что ее испугало.

Она всегда была в добром здравии, но в этот раз чуть не потеряла сознание.

Вэнь Иннян очень не хотелось расставаться с жизнью, и, несмотря на гнев на госпожу Чжан, она быстро попросила свою служанку помочь ей прилечь в семейном крыле, чтобы отдохнуть, а затем убедила её найти для себя врача. . .

У нее только-только наступили дни душевного спокойствия, поэтому она не хотела умирать.

В то время как Чжэн И подготовил сад для игр и отдыха женщин в Доме Цинфэн, он также нанял женщину-врача для этого сада.

В Даци всегда были женщины-врачи, в конце концов, для многих женских проблем было нехорошо, чтобы врачи-мужчины были в курсе. Чжэн И держал такую женщину-врача в саду, чтобы привлечь богатые семьи Фучэна.

После рождения детей у многих женщин и геров возникнут некоторые проблемы, о которых трудно говорить, поэтому они стеснялись обращаться за медицинской помощью с большой помпой, но если они узнают, что здесь, в здании Цинфэн, есть женщина-врач, они будут готовы приходить сюда часто.

В то же время, поскольку здесь был врач, было бы удобно справиться с некоторыми экстренными случаями.

Чжэн И составил долгосрочный план, но он не хотел звать женщину-врача в первый день открытия Дома Цинфэн.

Те, кто саркастически относился к Вэнь Иннян, сначала немного обеспокоились, увидев, что Вэнь Иннян побледнела, но потом увидели, что Вэнь Иннян легла в окружении группы людей, и не могли сдержать чувства ревности.

Из-за этой ревности они снова заговорили.

«Раньше ты могла бить людей на улице, а теперь не можешь выслушать несколько гневных слов и почти теряешь сознание... Я не знаю, что ты пережила в эти дни».

"Или она просто сожалеет об этом... она опустошила семью Ляо, вероятно, думая, что мастер Ляо будет умолять ее вернуться. Но в результате мастер Ляо решил жениться на другй... она умирает от горя?"

«Ну и что, если у тебя есть деньги, ты все равно не знаешь, кто в итоге бедный».

. . . .

Служанка Вэнь Инняном свирепо посмотрела на этих людей, но не осмелилась ссориться с ними, опасаясь снова разозлить Вэнь Иннян.

В это же время пришла женщина-врач Дома Цинфэн.

Этой женщине-врачу было около сорока лет, она была одета в зеленую одежду и очень просто одевалась. Она поспешила с двумя учениками-подростками и села рядом с Вэнь Иннян, спросив ее, где ей удобно измерять пульс.

"Я такая сонная в эти дни, что не могу есть... Доктор, что со мной?" Вэнь Иннян очень волновалась: "Я должна быть в порядке, не так ли? Раньше я была в добром здравии..." Прежде чем она покинула семью Ляо, она время от времени ходила к врачу, чтобы измерить пульс, ее здоровье всегда было хорошим, поэтому она не должна внезапно заболеть смертельной болезнью.

«Вы мадам Вэнь?» — внезапно спросил доктор.

— Да, — сказала Вэнь Иннян.Затем она увидела, как доктор удивленно посмотрел на нее и спросил: «Мадам Вэнь, когда вы в последний раз видели красную луну?»

Вэнь Иннян была так занята в эти дни, что вообще не думала об этом, поэтому, когда она вдруг услышала, что кто-то спросил об этом, она замерла.

Горничная рядом с Вэнь Иннян сразу же сказала: «Наша госпожа видела красную луну более двух месяцев назад».

Вэнь Иннян подумала об этом и поняла, что это правда: "Может ли это быть связано с этим? Я думала, что это потому, что я слишком устала от слишком тяжелой работы, и хлопот со свадьбой". Раньше она каждый день ходила к врачу за лекарством, так что чуть не навредила себе от слишком большого его количества, поэтому теперь, когда она не чувствовала себя слишком неудобно, она не хотела обращаться к врачу.

«Поздравляем, мадам Вэнь, поздравляем, мадам Вэнь беременна, уже два месяца!» — с улыбкой сказала женщина-врач.

Вэнь Иннян пришла в замешательство.

Как она была беременна, ведь она не могла родить?

«Правда?» Служанки рядом с Вэнь Иннян тоже были в шоке, но, конечно, от радости.

«Это правда, мадам Вэнь беременна», — снова сказала женщина-врач, чувствуя, что ей очень повезло.

Кто не знает, что Вэнь Иннян богата, и она сообщила такую замечательную новость, теперь семья Вэнь обязательно даст ей щедрую награду.

Она правильно угадала.

Служанка рядом с Вэнь Иннян наградила ее 5 серебряными прежде, чем Вэнь Иннян успела оправиться от шока.

Когда Вэнь Иннян пришла в себя, она даже сказала: «Наградите её!»

Таким образом, она получила еще 5 серебряных.

Женщина-врач тут же улыбнулась: «Госпожа Вэнь, плод в первом триместре не стабилен, поэтому вам следует быть осторожной, не уставать и не сердиться . . .»

Вэнь Иннян снова и снова кивала, как вдруг ей что-то пришло в голову.

Очевидно, она могла родить ребенка, но у нее не было детей столько лет, это… может быть, это потому, что Ляо Цинхэ не мог иметь детей?

У Ляо Цинхэ не было проблем в этой области, и он постоянно искал новую красотку, поэтому она всегда думала, что это ее собственная проблема, неужели… это действительно проблема Ляо Цинхэ?

Вэнь Иннян на мгновение возненавидела Ляо Цинхэ, но вскоре ее ненависть рассеялась.

Вэнь Мин сказал, что он физически ранен и не может иметь детей, сначала она думала, что он стал евнухом, но в первую брачную ночь она поняла, что ошибалась, потом подумала, что он получил какую-то невидимую травму или съел немного яда.

Но теперь казалось... все было не так и что мужчина действительно ей солгал.

Но из-за этого обмана Вэнь Иннян совсем не злилась.

На самом деле этот человек был определенно искренен с ней.

Когда Вэнь Иннян общалась с врачом, Чжао Цзингэ, наблюдавший со стороны, не мог не чувствовать себя счастливым за неё.

Увидев, что женщина-врач уже закончила, он сразу же поздоровался с ней и спросил: «Доктор, вы не могли бы мне помочь тоже взглянуть?» Когда он был беременен Чжао Минчжу, он даже не заметил, что был беременным, и пошел драться. . . Это сделало его довольно беспокойным, поэтому он теперь особенно хотел, чтобы врач посмотрела его.

Та женщина-врач мгновенно измерила пульс Чжао Цзингэ.

«Мадам, вы тоже беременны!» — удивленно сказала женщина-врач.

Хотя Чжао Цзингэ позволил этой женщине-врачу пощупать его пульс, он был почти уверен, что не беременен. В конце концов, когда Цзян Чжэнь делал это... он всегда был осторожен.

Но вдруг он забеременел?

«Ваш срок тоже почти два месяца», — женщина-врач посмотрела на Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ тоже дал ей пять серебряных монет, слегка огорченный… Обычно, если вы идете к врачу и вам не прописывают лекарства, вам не нужно платить 5 серебряных.

Но даже так он все равно был очень счастлив!

«Мы действительно созданы друг для друга». Вэнь Иннян схватила Чжао Цзингэ за руку и внезапно заплакала.

Когда Вэнь Иннян плакала от радости, Вэнь Мин, только что узнавший о ее беременности, замер.

Он сделал паузу и повернул свою негнущуюся шею, чтобы посмотреть на служанку: «Итак, Иннян, с ней все в порядке?»

«Отвечаю, милорд, мадам в порядке, но поскольку она беременна, ей следует хорошо отдохнуть».

«Хорошо, что с ней все в порядке...» Вэнь Мин глубоко вздохнул и уже не так беспокоился, как раньше: «Возвращайся и позаботься о мадам!»

Как только Вэнь Мин договорил, подошел Цзян Чжэнь: «Что случилось?»

«Это счастливое событие… Мастер Цзян, вы можете впустить меня в этот сад?» Вэнь Мин больше не мог сдерживать волнение.

«Пусть кто-нибудь проинформирует людей внутри, а затем вы сможете войти», — сказал Цзян Чжэнь, отправляя служанку в сад, чтобы уведомить остальных.

На самом деле, даже если бы он столкнулся с женщиной, это не имело бы значения, но он ввёл такое правило, потому что боялся, что кто-то будет неуважительно относиться к своим женщинам после того, как они войдут.

Кто-то немедленно вошел, чтобы объявить об этом, но в это время Вэнь Мин вдруг посмотрел на Цзян Чжэня: «Мастер Цзян, несколько дней назад вы построили док у моря, не так ли? Вы можете позволить мне присоединиться к вам?»

Когда Цзян Чжэню отказали раньше, это было не потому, что Вэнь Мин не хотел покидать семью Вэнь, а потому, что он не считал это необходимым.

Богатства, которое у него есть сейчас, хватило бы ему на всю оставшуюся жизнь, так зачем ему идти в море и рисковать жизнью, чтобы заработать немного денег? У него также не было детей.

Было очень трудно быть морским торговцем, и жизнь в море не была хороша. Также потребовалось бы несколько месяцев, чтобы вернуться, если вы уехали, естественно, что в то время он не хотел вести дела с Цзян Чжэнем.

Взвесив за и против, он решил, что будет проводить больше времени с Вэнь Иннян.

Но теперь Вэнь Иннян беременна.

Тот, кто был в животе Вэнь Иннян, был его собственным ребенком, поэтому теперь ему приходилось думать и о нём.

— Конечно, можешь, — без колебаний согласился Цзян Чжэнь, совершенно не удивившись тому, что Вэнь Мин изменил решение.

Раньше он думал, что родителям не нужно оставлять своим детям слишком много, потому что это их только испортит, но когда у него родился ребенок, он перестал так думать.

Тем более, что Чжао Минчжу была дочерью, что заставляло его волноваться еще больше.

Цзян Чжэнь и Вэнь Мин кратко обменялись несколькими словами, когда им сказали, что они могут войти в сад, но в результате, как только они сделали несколько шагов, кто-то выбежал наружу.

На этот раз выбежал ребенок-гер Руо’эр, который всегда был рядом с Чжао Цзингэ.

«Руо’эр, что случилось?» Цзян Чжэнь немного обеспокоенно нахмурился.

"Хозяин! Мадам, он беременен!" Руоэр сразу же с удивлением заявил, увидев Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь тоже был ошеломлен.

В то время как Цзян Чжэнь и Вэнь Мин были скорее счастливы, чем удивлены, некоторые люди счастья не испытывали.

Они только злились.

Мадам Чжан и другие, кто только что издевался над Вэнь Иннян, также слышали, что лицо Вэнь Иннян выглядело нездоровым, потому что она была беременна.

Вэнь Иннян было почти 30 лет, так что ее тело не могло выдержать дискомфорта, что было вполне нормально, но… Как Вэнь Иннян могла быть беременной?

Эти люди, как и Вэнь Иннян, почти сразу подумали о Ляо Цинхэ.

Поскольку Вэнь Иннян могла иметь ребенка, но раньше была бездетной, это, скорее всего, было связано с проблемой Ляо Цинхэ… Что касается женщины в семье Ляо, которая была беременна ребенком, они не могли быть уверены, чей это ребенок на самом деле.

Неудивительно, что хотя у Ляо Цинхэ в прошлом было много женщин, но у него не было детей, оказалось, что у него были проблемы…

Люди, которые раньше были на стороне мадам Чжан, теперь смотрели на нее с сочувствием.

В этот момент госпожа Чжан ненавидела своего мужа, который случайно обручил ее дочь, но еще больше она ненавидела семью Ляо и, конечно же, ненавидела Вэнь Иннян.

Общаясь со спутниками, мадам Чжан вдруг увидела, что Вэнь Иннян выходит из дома.

Окружающие выглядели довольными и даже немного счастливыми, даже Вэнь Иннян, хотя и все еще уставшая, чувствовала себя намного лучше.

Она шла в сопровождении служанки, когда вышла на улицу и увидела госпожу Чжан.

«Мадам Чжан продолжает говорить другим, что они не могут откладывать яйца, но она не знает, что теперь очередь вашей дочери пережить это!» улыбнулась Вэнь Иннян.

Лицо госпожи Чжан потемнело, но неподалеку Вэнь Мин весело рассмеялся — его юная леди была такой милой.

Цзян Чжэнь не засмеялся, он сделал несколько шагов вперед и подошел к Чжао Цзингэ: "Цзин, как ты себя чувствуешь? С тобой что-то не так?"

«Нет, я в порядке.» Чжао Цзингэ сразу же сказал, что он в порядке, он чувствовал себя вполне хорошо и совсем не чувствовал дискомфорта.

Когда Цзян Чжэнь услышал слова Чжао Цзингэ, он вздохнул с облегчением, но по-прежнему не хотел оставаться здесь дольше: «Мы уже вернемся». Кто знает, может ли кто-нибудь столкнуться здесь с Чжао Цзингэ? Он слышал, что есть люди, нацеленные на Вэнь Иннян.

Вэнь Мин также сказал: «Давайте уже вернемся». Сказав это, Вэнь Мин также попросил своих служанок окружить Вэнь Иннян, чтобы никто не мог причинить ей вред.

Вскоре они ушли, и мадам Чжан, наблюдавшая за ними, ушла, не сказав ни слова.

Женщина, вынашивающая ребенка менее трех месяцев, обычно не стала бы обнародовать это, но новость о беременности Вэнь Иннян вскоре распространилась сама.

В то же время полностью изменилось и направление ветра в Фучэне.

То, что Вэнь Иннян действительно смогла зачать, означает, что проблема была...

Какое-то время, когда жители Фучэна упоминали о семье Ляо, их тон менялся: когда они упоминали Ляо Цинхэ, они также качали головами, обмениваясь понимающими взглядами и вздыхая.

Даже те, кто изначально не любил Вэнь Иннян, теперь сочувствовали ей, и, конечно же, не симпатизировали Ляо Цинхэ.

«Эй, Вэнь Иннян действительно не повезло, потому что она вышла замуж не за того человека, из-за которого так много страдала».

"Если бы семья Ляо не развелась с Вэнь Иннян, другие бы не узнали об этом. Я действительно не ожидал этого..."

«Да, этому Ляо Цинхэ не повезло».

«Эй, тогда чей ребенок у той женщины, которую привел Ляо Цинхэ?»

. . . .

В тот день отец Ляо лично отправился закладывать каллиграфию и живопись.

Он всегда получал очень мало денег, когда просил своих подчиненных заложить каллиграфию и картины, и картина, которую он хотел заложить на этот раз, особенно понравилась ему, поэтому он взял ее с собой и лично пошел в ломбард.

Однако ломбард не мог дать ему желаемую цену.

Отец Ляо не хотел закладывать её, но он спешил получить деньги, поэтому у него, наконец, не было другого выбора, кроме как заложить принесённое.

После того, как он заложил картину, он возвращался, когда столкнулся со своим хорошим другом, поэтому он поприветствовал его.

Затем отец Ляо заметил, что выражение лица его друга почему-то было странным.

«Почему у тебя такое выражение лица?» Отец Ляо не мог не спросить.

— Вы… — Мужчина хотел что-то сказать, но остановился и, стиснув зубы, наконец сказал: — Вэнь Иннян беременна, вы знали об этом?

Глаза отца Ляо внезапно широко раскрылись.

Родовой дом семьи Ляо, который изначально был очень красивым, теперь имел признаки ветхости.

Семья Ляо пыталась сохранить достоинство семьи Ляо и не хотела увольнять слуг, но обращение со слугами становилось все хуже и хуже.

Ежемесячной платы не дали и после лета не выдали всегда имевшуюся в прежние годы новую одежду.

В прошлом, когда Вэнь Иннян была рядом, слуги каждый день ели мясное блюдо, но теперь… им даже не хватало еды.

Если бы вы не наелись, кто бы согласился усердно работать? В результате цветы и деревья в саду росли как им вздумается, листва во дворе не выметалась, а под крыльцом образовывалась паутина... выглядело так, как будто в этом особняке никто не жил.

Когда отец Ляо вернулся с прогулки и увидел все это, его грудь сжалась от гнева.

Эти слуги были слишком отвратительны, как они могли закрывать глаза на имущество своего господина!

Но в это время он был еще больше зол из-за того, что Вэнь Иннян была беременна.

Отец Ляо не хотел верить, что с его сыном что-то не так, но чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что с его сыном действительно что-то не так.

В первые год или два Вэнь Иннян поднимала шум каждый раз, когда видела Ляо Цинхэ с другой женщиной, всякий раз устраивала сцену, но потом она перестала наблюдать за ним так внимательно, как сначала, и просто не позволяла ему слишком многого.

У них не было детей в течение долгого времени, поэтому отец и мать Ляо забеспокоились, из-за чего они подобрали девушку для Ляо Цинхэ, одновременно уговаривая его.

Когда Ляо Цинхэ был дома, он не осмеливался ничего делать со служанками, но вне дома они несколько лет держали запасную жену.

Но эта женщина так и не забеременела.

Раньше отец Ляо думал, что из-за того, что Вэнь Иннян была слишком строга с Ляо Цинхэ, у него не было времени поехать туда, но теперь, думая об этом…

Отец Ляо вернулся в дом с мрачным выражением лица и увидел внутри Лу Луань, льстившую матери Ляо.

Когда Лу Луань впервые приехала в семью Ляо, отец и мать Ляо были очень добры к ней, но теперь...

Их сын собирался жениться на мисс из семьи Чжан, поэтому мать и отец Ляо, естественно, больше не любили Лу Луань из-за ее плохого происхождения.

Это правда, что Лу Луань не родилась хорошей, изначально она была девственницей в цветочном доме, но ей повезло, и она встретила Ляо Цинхэ в первую ночь, Ляо Цинхэ, которому она понравилась, заплатил её выкуп, а затем поддержал ее вне заведения.

«Тетя, это куриный суп, который я сварила своими руками», — Лу Луань держала свой пяти-шестимесячный животик и ласково смотрела на мать Ляо.

Она уже пожалела об этом.

Раньше, когда Ляо Цинхэ содержал её вне семьи, ее жизнь не могла быть более комфортной, ее еда и одежда тоже были очень хорошими, но после того, как она попала в семью Ляо, она не могла поверить, что для того, чтобы съесть простую курицу, ей нужно разрешение матери Ляо.

Это было именно так, мать Ляо полностью контролировала ее.

Если бы она знала об этом, она могла бы быть чужой для Ляо Цинхэ!

Если бы она знала это, то не стала бы врагом Вэнь Иннян, которая была очень богатым человеком!

«Убери это, — безразлично сказала Мать Ляо и посмотрела на Лу Луань, — ты хорошо поработала, когда мисс Чжан приедет через несколько дней, ты должна хорошо ей служить».

— Да, — ответила Лу Луань, склонив голову, чтобы скрыть неприглядное выражение лица.

Именно тогда Лу Луань внезапно услышала голос отца Ляо: «Лу Луань!»

«Мастер?» Лу Луань посмотрела на отца Ляо, а затем была поражена уродливым выражением лица отца Ляо — что случилось?

Отец Ляо больше ничего не сказал, он просто попросил слугу привести Ляо Цинхэ, в то время как других слуг попросили выйти и закрыть дверь комнаты.

Только проделав все это, отец Ляо холодно посмотрел на Лу Луань: «Лу Луань, чей ребенок у тебя в животе?»

Странное отношение отца Ляо уже напугало Лу Луань, поэтому, услышав вопрос отца Ляо, ее лицо покраснело от чувства вины, прежде чем она сказала: «Конечно, это ребёнок моего мужа».

Лу Луань среагировала быстро, но в конце концов отец Ляо все же заметил выражение ее лица: "Сука! Лучше скажи мне правду, иначе я утоплю тебя в пруду, когда узнаю правду!"

Выражение лица Лу Луань снова сильно изменилось, когда отец Ляо внезапно задал такой вопрос, она только подумала, что ее разоблачили.

Чей ребенок был в ее животе, в конце концов, она не очень поняла... У нее были гости до того, как она последовала за Ляо Цинхэ, а потом она была с Ляо Цинхэ... Вложила вату, смоченную кровью угря, в своё тело, чтобы притвориться, что это был их первый раз, и не был чем-то, что она делала часто.

"Отец, о чем ты говоришь? Ребенок в животе Луань, конечно, мой", - Ляо Цинхэ вошел снаружи, как раз вовремя, чтобы услышать слова собственного отца, и поспешно защитил Лу Луань.

Отец Ляо взял чашку и разбил ее рядом с Лу Луань, обращаясь к Ляо Цинхэ: "У тебя было так много женщин, так почему только эта беременна? Ты не думал об этом?"

Лу Луань нырнула в сторону, так что чайная чашка разбилась о ее бок, разлетевшись на куски. Ляо Цинхэ огорчился, когда услышал, как его отец сказал: «Вэнь Иннян беременна!»

Ляо Цинхэ замер.

Все тело матери Ляо дрожало.

Вэнь Иннян была беременна?

Ляо Цинхэ всегда думал, что это Вэнь Иннян не может родить, но если Вэнь Иннян могла родить… он вдруг подумал, что даже после стольких лет ожидания кроме Лу Луань не было никого, кто бы вынашивал его ребенка.

В комнате воцарилась тишина, лица всех внутри становились некрасивыми.

Лу Луань в этот момент почувствовал еще большее сожаление.

Выяснилось... что Ляо Цинхэ не мог иметь детей? Теперь, когда это выяснилось, как она могла жить хорошо в будущем?

Она была беременна чужим ребенком, разве семья Ляо не изобьет и не убьет ее?

Ей нужно что-то придумать…

«Лучше не пытайся причинить мне боль, иначе весь Фучэн узнает, что Ляо Цинхэ на самом деле евнух, который не может иметь детей!» — крикнула Лу Луань.

Она также внезапно подумала, что прямо сейчас, если семья Ляо вышвырнет ее и не признает ребенка в ее животе... разве это не подтвердит, что у Ляо Цинхэ есть проблема?

Семья Ляо не только не могла выгнать ее, но и должна была оказать ей хорошую поддержку!

Лица семьи Ляо были темными, но они не осмеливались что-либо делать. Как раз в этот момент кто-то из слуг внезапно пришел и сообщил, что пришла семья Чжан.

Семья Чжан приехала, чтобы отложить свадьбу.

Мадам Чжан не была хорошим человеком, но она абсолютно искренне любила свою дочь. С самого начала она не хотела выдавать свою дочь замуж в семью Ляо, а теперь она этого хотела ещё меньше, поэтому, когда она вернулась домой, она устроила сцену и даже грозилась повеситься.

Мастер Чжан чувствовал, что даже если у Ляо Цинхэ действительно были проблемы со здоровьем, он не мог отказаться от своего слова, потому что он потерял бы свою репутацию честного человека, но госпожа Чжан подняла такой шум, что в конце концов он пошел на частичный компромисс — он не отменил этот брак, но под тем предлогом, что его дочь была больна, он отложил этот брак.

Отец Ляо уже был в ярости, поэтому, когда он услышал такие новости, его чуть не вырвало кровью от гнева.

Что касается Ляо Цинхэ, то в этот момент он пребывал в состоянии недоверия.

Он почувствовал, что небо внезапно рухнуло.

Что касается Вэнь Иннян, узнав, что она беременна, она больше не волновалась о семейных делах Ляо.

Однако, даже если она больше не заботилась о них, вокруг нее всегда были люди, которые возьмут семейное дело Ляо в свои руки, чтобы доставить ей удовольствие.

«Мадам Вэнь, в последнее время семья Ляо не очень хорошо проводит время».

"В тот день, когда госпожа Чжан вернулась домой, она устроила такую сцену, что вынудила господина Чжана отложить свадьбу. Тогда семейство Ляо тоже стало вспыльчивым и прямо отказалось от брака, но... Кто осмелится выйти за Ляо Цинхэ в будущем?»

«Кстати говоря, семья Ляо не прогнала Лу Луань, так что они признают ребенка, верно?»

«На этот раз семья Ляо действительно опозорилась».

. . . .

Все эти люди хотели угодить Вэнь Инняу, поэтому они очень старались принизить семью Ляо перед нею.

Услышав это, Вэнь Иннян подумала, что будет очень счастлива, но вскоре обнаружила, что все не так, как ей казалось.

Услышав все это, ее настроение не улучшилось, а наоборот, она почувствовала себя немного раздраженной.

Слушая новости об этой семье, она только пачкала уши.

Прошло всего три месяца с тех пор, как она ушла из семьи Ляо, но все в семье Ляо казалось ей удивительно далеким.

Вэнь Иннян сменила тему, чтобы поговорить о другом.

Когда эти люди увидели, что Вэнь Иннян болтает о других вещах, они также изменили тему и последовали за Вэнь Иннян, чтобы поговорить о других вещах, таких как... магазин лекарств, куда Вэнь Иннян всегда ходила для проверки здоровья, который теперь был особенно занят.

Говорили, что Вэнь Иннян забеременела так быстро, потому что она пошла туда, чтобы найти врача, который позаботится о ее теле. Также было сказано, что Чжао Цзингэ из эскорт-агентства Цзинчжэнь также отправился туда, чтобы лечить тело, поэтому он смог забеременеть два раза менее чем за три года.

На этот раз многие женщины и геры из города, которые еще не родили ни одного ребенка, побежали в эту аптеку, чтобы получить прописанное им лекарство.

После того, как Вэнь Иннян забеременела, Вэнь Мин защищал ее как сокровище, но Чжао Цзингэ был другим.

Убедившись, что здоровье Чжао Цзингэ в порядке, Цзян Чжэнь не запрещал ему выходить из дома и не запрещал ему заниматься другими делами, за исключением того, что давал ему больше отдыхать, так что жизнь Чжао Цзингэ мало чем отличалась от прежней. Конечно, все же было несколько иначе, вокруг него было гораздо больше людей.

Даже когда он был беременен ребенком, Чжао Цзингэ по-прежнему занимался делами кирпичной печи и агентством по сопровождению Цзинчжэнь.Что же касается Цзян Чжэня, то его внимание было в основном сосредоточено на побережье, и теперь он был полон решимости организовать флот, который мог бы пойти в море.

С появлением Вэнь Мина он стал намного спокойнее, но все яснее и отчетливее чувствовал, что выходить в море для ведения бизнеса не так-то просто.

Раньше он думал слишком просто.

Слишком много аспектов, на которые нужно обратить внимание, таких как моряки, маршруты и т. д., поэтому ему будет очень трудно вывести свою команду в море, если он поведёт людей, которые не ходили в море раньше.

Конечно, Цзян Чжэнь изначально не был полностью готов, он думал раньше нанять несколько матросов из других портов... Но, просто... если бы он нанял всего несколько человек, его кораблям, вероятно, пришлось бы ждать несколько лет, прежде чем они вышли бы в море.

Но теперь, с участием Вэнь Мина, ситуация изменилась. Вэнь Мин часто выходил в море и знал много людей. Не обманывая людей из семьи Вэнь, он мог найти много людей, которые могли бы пригодиться Цзян Чжэню!

Таким образом, вскоре они смогут выйти в море.

Цзян Чжэнь начал заготавливать различные товары и был занят в течение двух месяцев. После того, как рост ребенка в животе Чжао Цзингэ стабилизировался, он совершил свое первое дальнее путешествие.

Крупные морские торговцы, такие как семья Вэнь, могут не выходить в море лично, но для морских торговцев, таких как Цзян Чжэнь, которые только начинали, было невозможно отправить флотом кораблей в море без личного сопровождения.

Иначе... кто знает, вернется ли их корабль?

Попрощавшись с беременным Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь сел на большой корабль и покинул Фучэн.

Земля становилась все меньше и меньше, и, наконец, насколько хватало глаз, осталось только лазурное море.

Глядя на бескрайний океан и глубоко вдыхая влажный воздух, Цзян Чжэнь понял, что сделал первый шаг.

В будущем он пойдет еще дальше и дальше.

Три года спустя.

Деревня Хеси когда-то была просто маленькой деревней, но теперь она изменилась, и каждая семья полюбила кирпичный дом на берегу реки.

Семейный причал Чжао, который когда-то был гораздо менее оживленным, чем причал в провинциальном городке, теперь стал гораздо более оживленным.

Это также была штаб-квартира эскорт-агентства Цзинчжэнь, так что многие люди, которые хотели иметь дело с этим агентством, приходили сюда, не говоря уже о…

Здесь всегда можно было купить всевозможные новые и экзотические заморские вещи.

Почти каждый день в деревню Хэси прибывает много кораблей из провинции Хесин или даже издалека, некоторые из них для короткого отдыха, некоторые из них для работы с агентством сопровождения Цзинчжэнь, а другие прибывают сюда, чтобы купить товары.

В этот день большое судно, на первый взгляд очень дорогое, подошло к деревне Хэси и, наконец, остановилось в доках деревни Хэси.

На борту толстяк с любопытством смотрел в сторону деревни Хэси, оглядываясь по сторонам, и удивлялся: «Я слышал, что раньше это была просто маленькая деревня... их провинциальный город не может быть процветающим, верно?"

«Это действительно не похоже на деревню, — сказал высокий мужчина средних лет, стоящий рядом с этим толстяком, его глаза были полны удивления, — у этого Цзян Чжэня должны быть какие-то способности».

- Когда я увидел его в первый раз, я почувствовал, что он не простой... но он стал настолько могущественным, я совсем этого не ожидал, - снова сказал толстяк, выглядя так, будто он был полон эмоций.

Высокий мужчина средних лет взглянул на толстяка, а затем посмотрел в сторону деревни Хэси, и тут их корабль пришвартовался.

"Господа, откуда вы? С чем вы пришли в деревню Хэси?" спросил мальчик лет пятнадцати или шестнадцати, держащий доску с зажатой на ней бумагой и ручкой в руке, подошедший к борту корабля.

«Младший брат, мы из столицы и приехали сюда по делам.» Толстяк рассмеялся, но когда его взгляд упал на ручку, которую держал подросток, он спросил: «Брат, это ручка, которую ты держишь. Почему она выглядит так странно?

«Это карандаш, его сделал наш повар и им очень удобно вести учет.» Подросток показал толстяку толстый карандаш с двумя щепками, перевязанными пером в руке: «Если вам интересно, вы можете пойдите в наш продуктовый магазин на причале, чтобы купить немного».

"Мне очень интересно. Я должен купить немного позже" Толстяк сказал, что эта ручка выглядит уродливо, но ее преимущество в том, что ее легко носить с собой и не нужно использовать чернила. Мне было бы очень удобно вести с ним учет.

Рассказав про ручку в руке, подросток очень обрадовался, широко улыбнувшись, спросил: «Как вас зовут, гость?»

"Меня зовут Ло Тяньчжи." Толстяк улыбнулся и сказал: "Кстати говоря, я знаком с вашим начальником. Он лично сопровождал меня в прошлом!"

Этот толстяк был одним из тех, кого Цзян Чжэнь спас от пиратов по пути в столицу вместе с Чжэн И, и какое-то время его обслуживали Лю Цяньцянь и Чжао Линси.

Ло Тяньчжи был из столицы, и на этот раз он приехал в Цзяннань по делам.

На самом деле это был не первый раз, когда он приезжал в Цзяннань для ведения бизнеса, но в прошлый раз его ограбили бандиты, поэтому он восстанавливал активы несколько лет.

В результате, после остановки на несколько лет он, наконец, снова приехал в Цзяннань, и внезапно обнаружил, что Цзяннань отличается от его воспоминаний.

Кроме того... как только он прибыл на юг реки Янцзы, он много слышал об агентстве эскорта Цзинчжэнь.

Разве это эскорт-агентство Цзинчжэнь не было создано Цзян Чжэнем, который спас его в то время? Он не видел его несколько лет, но это эскорт-агентство Цзинчжэнь, в котором в то время было всего несколько десятков человек, стало таким могущественным?

Ло Тяньчжи был очень удивлен: он собирался отправиться в провинцию Весин, но, подумав об этом, решил сначала остановиться в деревне Хэси.

«Ты знаешь нашего начальника?» Подросток удивленно посмотрел на Ло Тяньчжи и вдруг спросил: «Ты говорил с ним?»

«Да!» — рассмеялся Луо Тяньчжи.

"Тебе так повезло!" Мальчик с завистью посмотрел на Ло Тяньчжи. Раньше он работал солеваром на соляной ферме Хунцзян, и после того, как Цзян Чжэнь спас его, он пришел сюда. Хотя он видел Цзян Чжэня, он еще не говорил с Цзян Чжэнем.

Луо Тяньчжи: «Э-э…»

Ло Тяньчжи просто зарегистрировался и стал бродить по пристани вместе с пришедшими с ним высокими и пожилыми людьми.

Возле пристани было много домов, хотя все они выглядели обычными, все были кирпичными домами с чистым и опрятным видом.

Ло Тяньчжи в изумлении огляделся, когда наконец увидел знакомого.

«Лю Цяньцянь!» Луо Тяньчжи посмотрел на женщину в мужском халате неподалеку.

Эта Лю Цяньцянь когда-то взяла его деньги и какое-то время «заботилась» о нем, он не мог ошибиться, но… прежняя Лю Цяньцянь, которая целыми днями думала о том, чтобы найти спонсора, теперь выглядела совершенно иным человеком? Как это было возможно?

Лю Цяньцянь не сразу узнала Ло Тяньчжи, ведь Ло Тяньчжи тогда похудел из-за голода, поэтому его вид был не совсем таким, как сейчас.

Однако вскоре она узнала его: «Толстяк Ло?»

Услышав это обращение, Ло Тяньчжи вдруг почувствовал себя несколько беспомощным, но мужчины средних лет рядом с ним только рассмеялись.

Зная, что он толстый, Ло Тяньчжи не рассердился, а просто посмотрел на Лю Цяньцянь в замешательстве: «Ты сейчас работаешь в доках?» В то время Цзян Чжэнь взял с собой на работу свою жену, поэтому он не удивился, что женщины работают на него. Лю Цяньцянь, одетая в мужскую одежду без макияжа, не должна сейчас работать в доках, верно?

«Нет, теперь я учительница в академии, — сказала Лю Цяньцянь, — уроки вот-вот начнутся, извините!»

Конечно, Лю Цяньцянь была не только учительницей в школе, но и работала в Доме Цинфэн.

Однако по сравнению с работой в Доме Цинфэн она предпочла быть учительницей и обучать женщин в школе.

Школа в деревне Хэси открыта уже более трех лет, и многие выпускники начали работать на Цзян Чжэня, даже ученицы, которых она учила, уже начали работать.

Женщина и гер не могли работать в доке или плавать на кораблях, но они могли заниматься многими другими делами, например вести бухгалтерию, управлять работой других женщин и геров или даже работать на Чжао Цзингэ и стать его помощниками...

Увидев, что первая группа учениц закончила хорошо, теперь было намного больше учениц и геров.

Лю Цяньцянь ушла, а Ло Тяньчжи по-прежнему глупо стоял на том же месте.

Эта Лю Цяньцянь стала учителем?

Деревня Хэси сильно изменилась, но Цзян Чжэнь больше здесь не жил и вернется только под Новый год.

Семья Чжао большую часть времени жила в Фучэне.

Ло Тяньчжи остался в деревне Хэси на день, прежде чем отправиться в Фучэн.

Но в это время Цзян Чжэня на самом деле не было в Фучэне, он вышел в море и все еще был там, однако издалека он уже мог видеть землю.

Через три года Цзян Чжэнь стал темнее и сильнее.

На морском ветру и солнце, если не просидеть в каюте весь день, как Вэнь Мин, трудно не потемнеть.

«Наконец-то я дома.» Цзян Чжэнь посмотрел на пристань деревни Ябянь вдалеке, и его лицо наполнилось эмоциями.

В этом путешествии они зашли довольно далеко, не только в Западный океан, но и встретили даже светловолосых голубоглазых европейцев.

Естественно, они столкнулись с большой опасностью после такого далекого путешествия и даже потеряли два корабля, один из которых был поражен тайфуном, в то время как Цзян Чжэнь также был сброшен с корабля.

К счастью, он принял некоторые меры предосторожности и привязал веревку к ноге.

Эта веревка спасла Цзян Чжэню жизнь, но она также повредила его ногу.Даже по прошествии более десяти дней Цзян Чжэнь все еще ходил, слегка прихрамывая.

Но даже в этом случае, пока он думал о вещах на корабле, он должен был признать, что это путешествие того стоило.

Даже если он потерял два корабля, если он продаст груз, который у него был на борту, он все равно сможет много заработать.

Просто... было потеряно много человеческих жизней.

"Да, наконец-то мы дома." Вэнь Мин тоже сказал, потирая колени, море было мокрым, поэтому через некоторое время у него появилась та же старая проблема. Хорошо, что в будущем он хорошо отдохнет.

Он три года боролся с Цзян Чжэнем и вывел много людей, чтобы в будущем им больше не приходилось выходить с ними в море.

Когда он подумал об этом, Вэнь Мин посмотрел на землю вдалеке, его глаза стали очень горячими.

Настроение Цзян Чжэня такое же, как у Вэнь Мина.

Наконец-то он сможет немного отдохнуть и сопровождать Чжао Цзингэ, Чжао Минчжу и своего младшего сына.

Более двух лет назад Чжао Цзингэ родил второго ребенка, сына.

Цзян Чжэнь сначала взял с собой Чжао Минчжу, но из-за того, что он часто выходил в море, он мало заботился о детях. Теперь, когда он подумал об этом, он почувствовал себя немного виноватым.

К счастью, он сможет остаться с ними на несколько лет и сможет хорошо научить своего сына и дочь.

Флот медленно приближался к причалу деревни Ябянь.

Флот Цзян Чжэня был не единственным, кто использовал этот док, в то время здесь было пришвартовано много кораблей, и многие люди работали там.Когда они увидели флот Цзян Чжэня, эти люди сразу же обрадовались.

Вернулись люди, ушедшие в море!

Люди побежали рассказывать друг другу, и первому, конечно, рассказали Чжао Цзингэ.

После того, как Цзян Чжэнь впервые вышел в море, Чжао Цзингэ построил дом недалеко от деревни Ябянь и время от времени жил здесь.

Он не знал, когда Цзян Чжэнь вернется после каждой поездки, но всегда надеялся, что сможет увидеть Цзян Чжэня как можно скорее.

Когда слуги пришли сообщить, что видели корабль Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ занимался делами эскорт-агентства Цзинчжэнь в этом особняке.

В течение трех лет эскорт-агентство Цзинчжэнь становилось все больше и больше, и сфера деятельности агентства больше не ограничивалась провинцией Весин. Они также будут сопровождать людей на юге реки Янцзы, и если кто-то заплатит достаточно большую цену, они даже сопровождали его в столицу.

Таким образом, у эскорт-агентства Цзинчжэнь было много работы, и она была очень хлопотной. В это время в комнате Чжао Цзингэ были всевозможные документы, и даже два гера и женщина помогали ему разобраться с ними.

Все эти женщины и геры были из деревни Хэси, все они были очень умны и могли очень быстро читать и считать, поэтому после того, как Чжао Цзингэ заметил их, он устроил так, чтобы они работали рядом с ним и помогали ему делать дела.

Семьи этих людей поначалу сопротивлялись, думая, что ранний брак лучше для женщин и геров, но, увидев, сколько серебра они зарабатывают каждый месяц, очень обрадовались.

Чжао Цзингэ сделал глоток воды и посмотрел на несколько листков бумаги перед собой, а затем сказал: «Этот человек больше не может оставаться в эскорт-агентстве Цзинчжэнь в качестве сопровождающего, и ему нужно будет компенсировать потерю гостям."

Всего полмесяца назад сопровождающий из эскорт-агентства Цзинчжэнь намеренно повредил товар клиента, когда попросил доплату в частном порядке. Теперь все тонкости этого дела были изложены в бумагах перед Чжао Цзингэ.

«Да», — ответил один из геров и записал слова Чжао Цзингэ, прежде чем передать ему несколько других листов бумаги.

Чжао Цзингэ уже собирался читать эти бумаги, когда кто-то подошел: "Мадам, флот вернулся! Босс вернулся!"

Чжао Цзингэ быстро встал и выбежал, не глядя на лежащие перед ним листы бумаги.

Цзян Чжэнь вернулся? Цзян Чжэнь наконец-то вернулся!

Цзян Чжэнь был в море пять месяцев, поэтому Чжао Цзингэ не видел его пять месяцев.

Хотя за последние три года он привык жить без Цзян Чжэня, он так и не научился меньше скучать по Цзян Чжэню…

Чжао Цзингэ также стал более спокойным с годами, но все же, не задумываясь, он выбежал на улицу, и бежал все быстрее и быстрее.

Несколько молодых людей, которые несли какие-то вещи в особняк, увидев эту сцену, были удивлены, а один из них, вновь прибывший, был особенно озадачен: "Это мадам? Почему он так быстро бежит?"

Он уже несколько раз видел мадам, но мадам всегда был спокоен и величав, он даже не мог назвать его «мадам», а сегодня мадам бегал особенно быстро и вел себя совсем не так, как прежде.

«Он узнал, что Босс вернулся». Сказал другой молодой человек, посмотрев на вошедшего.

«Хозяин вернулся?» Новичок сразу обрадовался и спросил: «А можно мы тоже сходим посмотрим?» Человеком, которым он восхищался больше всего, был босс агентства сопровождения! Их босс был из самого обычной фермерской семьи, но в итоге создал агентство по сопровождению Цзинчжэнь… И все они восхищались им!

— Сначала мы должны закончить работу, — сказал молодой человек, который говорил с ним раньше, но скорость его рук увеличилась.

Кто не хотел бы увидеть начальника эскорт-агентства?

На пирсе собиралось все больше и больше людей, многие из них приветствовали несколько больших кораблей, которые медленно пришвартовывались в доке. После того, как Чжао Цзингэ вскоре прибежал, он протиснулся в переднюю часть толпы.

Как только он твердо встал, другая группа людей подошла к нему сзади — Вэнь Иннян под охраной другой группы людей, служивших ей, подошла к Чжао Цзингэ.

Вэнь Иннян окружили люди, потому что она снова была беременна.

Более двух лет назад, после того, как Чжао Цзингэ родил сына Чжао Чэньюя, он больше не беременел, но Вэнь Иннян была другой. Вэнь Иннян, которая также родила сына Вэнь Куаня более двух лет назад, узнала, что снова беременна, вскоре после того, как они вышли в море.

Вэнь Иннян было за тридцать, и она уже была не так молода, поэтому после того, как она обнаружила, что снова беременна, она была очень осторожна и даже не осмелилась прийти в людное место, такое как причал.

Но так как возвращался Вэнь Мин, она, конечно же, наконец вышла, приведя с собой много людей, между прочим… На этот раз горничная Вэнь Иннян позвала 30 или 40 человек.

Напротив, Чжао Цзингэ выглядел намного потрепаннее, он побежал так быстро, что вокруг него никого не было.

Чжао Цзингэ подошел к Вэнь Иннян и только тогда понял, что мог что-то забыть.

Служанка рядом с Вэнь Иннян держала своего старшего сына Вэнь Куаня, но он забыл взять с собой Чжао Минчжу и Чжао Чэнъюя.

Однако в это время Чжао Цзингэ не хотел возвращаться, чтобы забрать их.

Двое детей были с его родителями, поэтому его родители обязательно приведут детей, когда узнают, что Цзян Чжэнь вернулся.

"На этот раз я не могу поверить, что они уехали на пять месяцев!" Лицо Вэнь Иннян было полно недовольства: "Пока есть достаточно денег, чтобы тратить, зачем ему нужно так много зарабатывать? Он не может жить в безопасности дома?»

Чжао Цзингэ кивнул: на самом деле он тоже не хотел, чтобы Цзян Чжэнь уезжал, но… если Цзян Чжэнь хотел уехать, он не мог его остановить.

При этой мысли Чжао Цзингэ почувствовал себя немного беспомощным, как и Вэнь Иннян.

Вэнь Мин настаивал на том, чтобы уехать, и она ничего не могла с этим поделать.

Они вдвоем замолчали и выжидающе посмотрели на большие корабли.

В это время Цзян Чжэнь и Вэнь Мин тоже выжидающе посмотрели на берег, подойдя ближе к докам, они также увидели людей, ожидающих их на берегу.

Цзян Чжэнь уже объяснил, что люди должны делать, поэтому, когда они пришвартовались, ему не нужно было оставаться здесь, чтобы наблюдать за процессом. Когда они приблизились к берегу, он первым спрыгнул с корабля и быстро подошел к Чжао Цзингэ.

В своем рвении он даже не позаботился о своей раненой ноге.

«Цзян Чжэнь, что случилось с твоей ногой?» — обеспокоенно спросил Чжао Цзингэ, только сейчас он увидел, как Цзян Чжэнь идет к нему, немного прихрамывая.

«Ничего!» Цзян Чжэнь схватил Чжао Цзингэ за руку и пошел к дому рядом с пристанью.

Этот дом принадлежал их эскорт-агентству Цзинчжэнь и имел в общей сложности три этажа, первый этаж использовался для ведения общих дел, но обычным людям не разрешалось подниматься на второй и третий этажи. В какой-то момент Цзян Чжэнь потянул взволнованного Чжао Цзингэ на третий этаж.

На самом деле это нельзя было считать волочением, Чжао Цзингэ беспокоился, что он устанет, поэтому он последовал за ним в быстром темпе, так что Цзян Чжэню вообще не нужно было прилагать никаких усилий.

"Цзян Чжэнь, будь осторожен. С твоей ногой все в порядке?" Чжао Цзингэ трусил за Цзян Чжэнем, надеясь, что сможет ему помочь, если что-нибудь случится.

— Не очень хорошо... так что иди быстрее, — сказал Цзян Чжэнь.

Третий этаж этого здания был отведен для отдыха Цзян Чжэня, поэтому после того, как он потянул Чжао Цзингэ, он тоже вошел. Затем он толкнул Чжао Цзингэ на кровать.

В результате, как только он толкнул его, Чжао Цзингэ перевернулся, толкнул его, а затем начал снимать с него штаны…

Увидев, что Цзян Чжэнь прихрамывает, Чжао Цзингэ очень забеспокоился и встревожился, поэтому ему не терпелось проверить травму Цзян Чжэня.

«Цзин, ты такой возбужденный… Подойди, сядь». Цзян Чжэнь схватил Чжао Цзина за руку и положил ее на ту часть себя, которая встала.

Его нога была повреждена веревкой во время путешествия, но его кость была в порядке, так что через некоторое время он будет в порядке. В это время его младший брат был гораздо важнее.

Чжао Цзингэ: «…»

Чжао Цзингэ все еще настаивал на том, чтобы осмотреть ногу Цзян Чжэня, и только убедившись, что с ней все в порядке, он согласился сесть на нее.

После этого он полностью запретил Цзян Чжэню двигаться и сделал всю работу сам.

Было приятно, когда его обслужили… Цзян Чжэнь однажды позволил Чжао Цзингэ обслужить его и захотел сделать это во второй раз.

Но Чжао Минчжу уже пришла в ярость.

Чжао Чэнъюй не волновался по поводу Цзян Чжэня, но Чжао Минчжу была другой, она уже давно ждала возвращения своего отца, но оказалось, что как только ее отец вернулся, он уже куда-то ушел.

"Я хочу найти папу! Я хочу папу!" Чжао Минчжу надулась, ее глаза покраснели.

«Минчжу, будь хорошей, твой папа скоро будет здесь», — успокаивала внучку Чжао Лю, она тоже чувствовала себя немного беспомощной и беспокойной.

У Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ было не так много времени, чтобы дурачиться!

Цзян Чжэнь в спешке сбежал с Чжао Цзингэ, в то время как Вэнь Мин тоже спускался по кораблю, он тоже хотел найти Вэнь Иннян и поцеловаться, но потом обнаружил… что он и Вэнь Иннян были разделены большим животом.

За более чем три года брака они проводят больше времени порознь, чем вместе. Им было нелегко быть вместе в это время, но, что удивительно, у них появился ребенок…

Радость на лице Вэнь Мина сменилась беспокойством, когда он посмотрел на живот Вэнь Иннян: «Почему ты снова беременна?» Вэнь Иннян была уже немолода, и, будучи беременной ребенком, он не знал, не причинит ли она себе вреда.

«Что, ты не хочешь этого ребенка?» Вэнь Иннян уставилась на Вэнь Мина.

— Нет, я беспокоюсь о тебе, — сразу же сказал Вэнь Мин.

"Я в порядке, - сказал Вэнь Иннян, держа Вэнь Мина за руку: - А ты? С тобой все в порядке? Ты терпел лишения в море? Тебе было больно?"

«Я в порядке.» Вэнь Мин посмотрел на Вэнь Иннян, они держались за руки, взволнованно глядя друг на друга.

В результате, прежде чем они успели рассказать друг другу о своих чувствах, подошла группа людей.

Их предводителем был Чжэн И, а за ним стояло большое количество людей, если посмотреть на их одежду, то можно было сказать, что все они были богаты и влиятельны.

«Вэнь Мин, я привел нескольких друзей поиграть, я не ожидал встретить тебя, но, поскольку ты вернулся… ты купил что-нибудь хорошее?»

Увидев отношение Чжэн И, Вэнь Мин понял, что люди, пришедшие с ним, определенно не были обычными, поэтому, извиняющимся взглядом взглянув на Вэнь Иннян, он подошел, чтобы поприветствовать их: «Молодой мастер Чжэн и другие мастера, на этот раз мы встретились с купцами из Европы, поэтому привезли много хорошего. Я покажу вам."

Цзян Чжэнь сбежал слишком быстро, оставив его одного... так что Вэнь Мин мог только беспомощно приветствовать гостей.

Морские торговцы из Даци в основном продавали вещи, произведённые в Даци, а потом зарабатывали на серебре, золоте и драгоценных камнях, ведь Даци была богата продуктами, а в маленьких странах на Западе этих продуктов не было.

В прошлом семья Вэнь в основном вела дела с несколькими небольшими странами за Западным океаном, поэтому Вэнь Мин и Цзян Чжэнь поначалу также занимались этим. Но на этот раз по предложению Цзян Чжэня они пошли еще дальше и встретились с людьми из Европы.

Корабль этих людей сломался, и они остановились в маленькой западной стране, не имея возможности двигаться дальше, но у них все еще были свои товары на борту… наконец, все эти товары были обменяны у них на фарфор и шелк.

Вэнь Мин взял Чжэн И и других на корабль и использовал ключ, чтобы открыть одну из комнат.

«Чжэн И, здесь действительно есть редкие вещи?»

«Чжэн И, могу я купить здесь часы? Мой дед всегда хотел такое.»

«Не ожидал, что в этом месте спрятан тайник, довольно интересно».

За Чжэн И шла группа молодых людей, которые в этот момент разговаривали и с любопытством оглядывали корабль.

Обветренный корабль был немного староват, его внешний вид был не очень хорошим, поэтому, когда они взошли на борт, они испытали некоторую неприязнь. Затем, после того, как они последовали за Вэнь Мином в каюту и увидели, что там всего несколько черных сундуков, они начали еще больше хмуриться: «Что это за сокровище? Есть ли вообще такое редкое сокровище, которое нужно так прятать? “

Вэнь Мин не ответил, но достал другой ключ и открыл один из ящиков: «Господа, вы можете подойти и посмотреть».

Молодёжь собралась вокруг с любопытством, и тут кто-то воскликнул: «Ах!»

Вэнь Мин улыбнулся и сказал: «Здесь темно, ничего не видно, лучше вынеси его на улицу и посмотреть».

Мужчины переглянулись и, наконец, молодой человек с самым высоким статусом, забрал содержимое ящика и вышел на улицу.

Сегодня была очень ясная погода, и на улице ярко светило солнце. В этом солнечном свете молодой человек, держащий эту штуку, впервые увидел себя так ясно.

То, что он держал, было зеркалом, которое сильно отличалось от медных зеркал, используемых в Даци, оно действительно отражало его в мельчайших деталях!

Он всегда думал, что он очень красивый, но теперь он понял, что его нос выглядел немного грязным!

"Что это?"

«Это зеркало? Сколько всего таких зеркал?»

— Можешь продать мне одно?

….

Даже Чжэн И жадно посмотрел на Вэнь Мина: «Такое зеркало нужно подарить вдовствующей императрице! Я хочу купить одно, приготовь одно для меня.

«Молодой мастер Чжэн, у нас приготовлено зеркало для вас». сказал Вэнь Мин: «Конечно, это редкая вещь из-за границы, поэтому ее цена очень высока».

«Ха-ха, цена не проблема!» Чжэн И сразу сказал, что за эти три года Цзян Чжэнь заработал много денег, и он тоже. Он заработал даже больше.

Морской торговец получает деньги, но его дело требует больших вложений, а он? Пока домохозяйства солеваров были накормлены, соль производилась постоянно, поэтому себестоимость была очень низкой.

Даже если сегодняшняя официальная соль продавалась всего по 7-8 медных монет за килограмм, а соляная ферма продавала ее всего три-четыре килограмма, то они уже зарабатывали каждый день.

В конце концов, всем людям нужно есть соль!

Большинство зеркал, которые Вэнь Мин и Цзян Чжэнь привезли на этот раз, были размером с ладонь, выглядели маленькими и изящными. В дополнение к зеркалам они также привезли красивое стекло.

Блестящие и полупрозрачные стеклянные бусины, смешанные с небольшим количеством зелени, были так прекрасны, что эти люди смотрели на них, не моргая.

«Вас привел молодой мастер Чжэн, поэтому я скажу вам настоящие цены. Глазурованные бусы по сто серебряных за штуку, эта глазурованная чаша по две тысячи серебряных за штуку, глазурированные чашки по тысяче восемьсот серебряных... Если бы это был кто-то другой, я бы не продал их так дешево. — сказал Вэнь Мин.

«Мастер Вэнь действительно прав!» Эти молодые люди говорили один за другим, что в основном все эти люди были сыновьями чиновников, поэтому раньше они смотрели на Вэнь Мина немного свысока — этот Вэнь Мин был просто торговцем, почему они должны равняться на него?

Но в этот момент они относились к Вэнь Мину с большим энтузиазмом.

«Мастер Вэнь, не вывозите эти вещи на продажу, давайте просто поделимся ими!» — сказал другой человек. Такие красивые глазурованные бусы, на удивление, стоили всего 100 серебряных за штуку… если бы их потом купили и перепродали, то могли бы заработать на разнице в цене!

«Господа, у нас есть несколько магазинов, так что вы должны оставить мне немного, чтобы поддерживать их». Вэнь Мин рассмеялся и, наконец, достал половину товаров и продал их.

Даже если это была только половина добра, это все равно было довольно много, так что каждый из этих людей смог купить желаемое, но немного. Затем они взволнованно ушли, но перед уходом некоторое время хвалили Вэнь Мина.

Вэнь Мин посмотрел на них с таким выражением, как будто им воспользовались, и они много сделали, но через мгновение он перестал улыбаться.

Когда он впервые увидел эти стеклянные бусы, он тоже подумал, что это драгоценные камни. Он думал, что купит их, какими бы дорогими они ни были. Но в результате…. Цзян Чжэнь, который говорил несколько слов на языке народов Европы, сказал, что эти стеклянные бусины были просто неудачным продуктом обжига стекла, поэтому они бесполезны…

После того, как они обменяли свои товары на стекло и зеркала, тысячи стеклянных бусин в коробке были отданы им бесплатно этими людьми.

Бусы, подаренные этими людьми, можно было продать более чем за 100 000 серебряных, так что….. эта поездка действительно принесла им много денег.

Вэнь Мин был очень счастлив, но после того, как он сошел с корабля и обнаружил, что Вэнь Иннян все еще ждет его на пирсе, он стал еще счастливее.

Однако Вэнь Иннян был немного недовольна: «Значит, ты все еще помнишь меня!»

— Моя леди, мне очень жаль. Вэнь Мин извинился перед Вэнь Иннян с улыбкой, а затем дал Вэнь Иннян маленькие зеркала: «Посмотри на это, тебе это нравится?»

Вэнь Иннян тут же испуганно вскрикнула.

Когда Вэнь Мин отдал зеркало, Цзян Чжэнь также достал зеркало, чтобы передать Чжао Цзингэ: «Цзин, ты выглядишь очень хорошо, взгляни».

Чжао Цзингэ взял зеркало и ясно увидел выражение своего лица.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ наконец вышли из комнаты, прошло уже полтора часа.

Они оба переоделись, прежде чем спуститься вниз, взявшись за руки, и увидеть, как к ним примчались двое детей.

"Отец!" Чжао Минчжу давно не видела Цзян Чжэня, поэтому из-за своего волнения она обняла ногу Цзян Чжэня, прежде чем расплакаться.

Чжао Чэньюй был другим, ему было всего два года, и даже если раньше у него было какое-то впечатление о Цзян Чжэне, сейчас он уже был для него совершенно незнакомым человеком. Он просто обнял ногу Чжао Цзингэ и широко открыл глаза, глядя на Цзян Чжэня, целующего мужа в губы, но не говорящего ни слова.

«Чэньюй, поприветствуй отца». сказал Чжао Цзингэ и поднял своего сына:

После того, как Чжао Чэньюй родился, ему служило много людей, поэтому он определенно получал больше заботы, чем Чжао Минчжу, но не столько от Цзян Чжэня, поэтому, естественно, он не мог вести себя как Чжао Минчжу с Цзян Чжэнем.

Он просто посмотрел на Цзян Чжэня и ничего не сказал.

Цзян Чжэнь поднял Чжао Минчжу одной рукой, а другой рукой взял Чжао Чэньюя из рук Чжао Цзингэ. Затем он поцеловал Чжао Минчжу и Чжао Чэньюя: «Вы скучали по папе?»

"Да." сразу сказала Чжао Минчжу : "Отец! Отец!"

"Отец." Чжао Чэньюй на этот раз также позвал отца.

«Какой хороший мальчик». Цзян Чжэнь достал два калейдоскопа, которые он получил от европейских торговцев, и отдал их им: «Отец купил их на чужбине, чтобы вы играли с ними».

Цзян Чжэнь какое-то время сопровождал двоих детей, пока дети радостно звали отца, что заставило его поцеловать их еще несколько раз.

Чем больше он смотрел на своих детей, тем больше они ему нравились!

Минчжу была первым ребенком Цзян Чжэня, поэтому он уделял ей больше всего внимания, а Чжао Чэньюй была очень похож на Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь тоже очень любил его и хотел играть со своими двумя детьми до скончания века.

Однако это было невозможно.

Снаружи его ждало много дел…

Однако он может взять ребенка с собой, не так ли?

Держа в одной руке ребенка, Цзян Чжэнь направился к выходу.

«Дай подержать ребенка, у тебя еще нога болит!» Чжао Цзингэ поспешно погнался за ним.

Чжао Лю тоже последовала за ними и вышла вместе с ними: «Что не так с Цзян Чжэнем? У тебя болит нога?»

Когда Цзян Чжэнь вышел на улицу, Вэнь Мин уже продал половину зеркал и стекла.

Прикоснувшись к своему носу, Цзян Чжэнь позволил Вэнь Миню сопровождать Вэнь Иннян, чтобы отдохнуть, а сам позаботился обо всем остальном.

После того, как серебро и самые ценные товары были вывезены с корабля, все остальное могли сделать его люди, чтобы Цзян Чжэнь, наконец, смог вернуться домой.

Чжао Цзингэ построил большой и красивый дом недалеко от деревни Ябянь. Сначала это был просто особняк, но позже, по предложению Цзян Чжэня, он окружил его пляжем, построив очень большой внутренний двор.

В то время морская вода была намного чище, чем в наше время, так что Цзян Чжэнь мог считать это частным пляжем.

К сожалению, он был так занят, что у него не было много времени, чтобы повеселиться на пляже…

«На море каждый день либо ешь рыбу, либо соленые овощи, либо тушеное мясо, в лучшем случае росток фасоли для разнообразия, я очень соскучился по домашней еде». Цзян Чжэнь взял Чжао Цзингэ за руку и вернулся в дом Чжао, на этот раз пообедать.

На самом деле это было не время еды, но вся семья Чжао сопровождала Цзян Чжэня и ела вместе с ним. Видя, что у него такой хороший аппетит, они вместе съели много еды.

— На этот раз вернулось на два корабля меньше. Чжао Фугуй увидел, что Цзян Чжэнь почти закончил есть, прежде чем спросил: «Ты в порядке?»

— Отец, я в порядке. Эти два корабля не удалось найти после шторма. Я уже разобрался со списком пропавших без вести и завтра отдам пенсию.

— Угу… — вздохнул Чжао Фугуй.

Чжао Лю с тревогой посмотрела на Цзян Чжэня: "Цзян Чжэнь, выходить в море слишком опасно…"

«Мама, я больше не пойду в море». Цзян Чжэнь улыбнулся и посмотрел на Чжао Лю: «Я буду жить тут со всеми вами и отдыхать несколько лет». В начале все было сложно, так что теперь, когда всё стабилизировалось, будущее станет намного проще.

"Хорошо хорошо!" Чжао Лю была вне себя от радости, неоднократно кивая головой.

Чжао Цзингэ тоже посмотрел на Цзян Чжэня и был так взволнован, что его руки дрожали.

Хорошие торговцы всегда чуяли прибыль и приехали в кратчайшие сроки.

Три года назад доки в деревне Ябянь были еще неизвестны, но за последние два года многие торговцы в провинции Хэсин узнали об этом месте, а некоторые из них даже специально договорились, чтобы их люди остались здесь, чтобы, как только они получат известие, что Цзян Чжэнь и Вэнь Мин вернулись с моря, они могли сразу прийти сюда.

Если бы они могли первыми купить редкие вещи из-за границы, они могли бы заработать в несколько раз больше после их продажи, так кто мог бы не стремиться сделать это?

Цзян Чжэнь сказал, что хочет провести время со своей семьей, но на следующий день он был занят заботой о товарах.

Самыми ценными вещами, которые привез Цзян Чжэнь на этот раз, были картофель и перец чили.

Да, на этот раз он смог получить немного картофеля и перца чили у европейских торговцев, но их было такое небольшое количество, что могут пройти годы, прежде чем он сможет выращивать их в больших масштабах.

Для Цзян Чжэня эти две вещи были самыми ценными, но для других это было не так.

Бизнесмены приезжали за стеклянными зеркалами и стеклом, кроме того, им понравились всевозможные драгоценные камни.

Как только Цзян Чжэнь и Вэнь Мин вернулись, они продали половину зеркал и стекол, потому что знали, что люди, которых привел Чжэн И, определенно не низкого статуса, а остальные сразу продавать не стали.

Занимаясь бизнесом, нужно научиться быть терпеливым и ждать хорошей цены.

После того, как все больше и больше бизнесменов прибывали на побережье, Цзян Чжэнь и Вэнь Мин перестали выходить к ним и попросили своих людей продать только относительно бесполезные вещи из тех, что они привезли.

По григорианскому календарю сейчас июль, а должен быть сентябрь. Погода еще не похолодала и на пляже не было слишком жарко, так что в целом было очень комфортно.

Цзян Чжэнь одной рукой взял своих детей и пошел играть на свой «частный пляж».

На самом деле, он тоже хотел взять с собой Чжао Цзингэ, но, к сожалению, Чжао Цзингэ все еще должен был заниматься вопросами эскорт-агентства Цзинчжэнь и не мог играть с ними, поэтому он не заставлял его делать это.

На частном пляже семьи Чжао на песке росли виноградные лозы, а также был большой павильон, поэтому во время прилива морская вода иногда проникала под павильон.

Цзян Чжэнь посмотрел на ситуацию и снял верхние накидки и штаны, просто надев шорты, чтобы лечь в тени беседки и позволить своим детям играть рядом с ним.

Чжао Минчжу несла маленькое ведро и выкапывала песок маленькой лопатой, но Чжао Чэньюй некоторое время просто с любопытством смотрел на Цзян Чжэня, прежде чем схватиться за его грудную выпуклость и некоторое время посасывать ее ртом.

Цзян Чжэнь: «…»

Его сына кормила грудью кормилица с тех пор, как он родился и не так давно закончил, так что… теперь он хочет молока?

«Отец, копай вместе со мной». Чжао Минчжу через некоторое время устала копать сама и попросила Цзян Чжэня помочь ей.

Но в этот момент Цзян Чжэнь вообще не хотел двигаться: «Минчжу, копай сама… Как насчет такого, Минчжу? почему бы тебе не накопать побольше песка и не закопать отца?"

Говоря это, Цзян Чжэнь взял горсть песка и положил себе на живот.

Чжао Цзингэ очень любил своих двоих детей и был готов сопровождать их, когда был свободен, как и Чжао Фугуй и Чжао Лю. Но они никогда не позволили бы своей дочери/внучке похоронить себя так бесстыдно, как Цзян Чжэнь.

Поэтому Чжао Минчжу почувствовала, что это что-то новое, и хихикнула, копая песок, чтобы похоронить Цзян Чжэня.

Чжао Чэньюй быстро всему научился у своей старшей сестры. Увидев, что это сделала его старшая сестра, он повторил движения старшей сестры и начал сыпать песком на Цзян Чжэня.

Они втроем хорошо проводили время, когда вдруг откуда-то издалека послышались голоса.

— Здесь есть павильон!

«Пойдем в павильон и отдохнем».

— В павильоне кто-то есть!

…

Цзян Чжэнь нахмурился, когда услышал эти голоса.

Он построил забор по обеим сторонам пляжа, хотя этот забор был невысоким, он все же давал понять другим, что нельзя заходить без приглашения. Но были еще люди, которые пришли сюда.

Чжао Минчжу уже насыпала на него много песка, поэтому, чтобы предотвратить его падение, Цзян Чжэнь не мог резко встать. Поэтому он просто повернул голову и увидел несколько 17- или 18-летних девочек-подростков, идущих парами.

В семье Чжао не было таких гостей, и даже если бы Чжао Цзингэ знал, что играет с детьми на пляже, не позволил бы им прийти сюда, так что эти несколько человек определенно перелезли через стену.

Судя по их одежде, они были богатыми и благородными. Он не знал, барышни какой семьи не остались в доках и пришли в это укромное место. Но они все равно перелезли через чужой забор.

Цзян Чжэнь видел этих людей, так что эти люди тоже видели Цзян Чжэня, лежащего на песке, у него было загорелое лицо, а рядом с ним было двое грязных детей.

Цзян Чжэнь брал с собой Чжао Минчжу, куда бы он ни шел, и Чжао Цзингэ продолжал эту привычку.

За последние три года Чжао Цзингэ брал с собой двоих детей, куда бы он ни шел, так что двое детей были не очень избалованными и даже немного загорелыми.

В это время, поскольку они были в собственном доме, Цзян Чжэнь одел их в одежду с короткими рукавами и шорты, так что после того, как они некоторое время поиграли с песком, они выглядели еще более грубыми.

Те несколько девочек-подростков, которые подошли, нахмурились, увидев эту ситуацию.

Они долго гуляли по пляжу и сильно вспотели из-за жаркой погоды, так что им очень хотелось отдохнуть в этом павильоне. Но там уже кто-то был.

«Эй, иди в другое место, чтобы поиграть. Освободите нам это место для отдыха».

«Давай, поторопись и уходи, забери и свои вещи». Другая девушка указала на вещи на шезлонге под павильоном.

«Это мое место, это вы, ребята, должны уйти». — сказал Цзян Чжэнь.

«Это уже ваша проблема, что нам приглянулось это место, так что вы должны знать, что делать, и поторопиться». — сказала молодая девушка в мгновение ока и вдруг обнаружила, что на шезлонге также лежат брюки и другая одежда.

Ее глаза внезапно широко распахнулись, когда она посмотрела на его тело, зарытое в песок. Цзян Чжэнь определенно был раздет по пояс, судя по его обнаженным плечам, поэтому она сердито сказала: «Ты даже не одет! Как это отвратительно!»

— Тебе лучше уйти к черту отсюда. Брови Цзян Чжэня нахмурились, а его голос стал холоднее.

Все эти девочки-подростки пользовались большим уважением с самого детства, поэтому, когда Цзян Чжэнь захотел их прогнать, они, естественно, стали несчастными: «Почему мы должны идти? Ты тот, кто должен уйти!»

"Вот так!" добавила другая девушка: «Ты здесь слуга или житель соседней деревни? Ты знаешь, кто мы?»

Пока они разговаривали, одна из подростков вдруг воскликнула: «Зеркало!»

Услышав эти слова, все присутствующие в мигом обернулись и нашли на песке рядом с креслом зеркало размером с ладонь.

Они долго умоляли Вэнь Иннян, но Вэнь Иннян отказалась дать им зеркало. Но теперь такое дорогое зеркало было небрежно оставлено на песке.

Все эти девочки-подростки были членами семьи Вень.

В прошлом у Вэнь Иннян была идея вернуться в провинцию Миннань, но после рождения ребенка она отказалась от этой идеи.

Ее муж вошёл в её семью, поэтому она родила ребенка по фамилии Вэнь. Вэнь Мин тоже был известен в семье Вэнь… В таком случае, если бы она забрала свою семью и вернулась, можно было бы считать, что она хотела отнять семейное состояние у своих братьев.

В конце концов, после того, как ее муж вошёл в её семью, их дети стали частью генеалогического древа Вэнь.

У нее нет намерения слышать о богатстве каждой семьи, поэтому она решила не возвращаться, так как ее дети также были не единственными в генеалогическом древе Вэнь.

Однако, хотя Вэнь Иннян изо всех сил старалась избежать подозрений, увидев, как Вэнь Мин уходит из семьи Вэнь, а его бизнес становится все больше и больше, некоторые люди в семье Вэнь не могли сдержать беспокойства.

Даже у старших братьев Вэнь Иннян есть много жалоб на то, что Вэнь Иннян крадет Вэнь Мина, чтобы открыть свой собственный бизнес, не говоря уже о других.

Семья Вэнь надеялась, что Вэнь Иннян и Вэнь Мин смогут вернуться, предпочтительно с флотом кораблей и своим имуществом, чтобы они могли стать частью богатства семьи Вэнь.

Но, естественно, Вэнь Иннян не хотела этого делать.

Она не желала имущества семьи Вэнь, если бы семья Вэнь хотела, чтобы она вернула приданое, она бы ничего не сказала. Но Вэнь Мин рисковал своей жизнью, отправляясь в море, чтобы заработать деньги для своих детей, поэтому, несмотря ни на что, она не желала отдавать их семье Вэнь.

Вэнь Иннян отказалась возвращаться, поэтому в конце концов один из двоюродных братьев Вэнь Иннян приехал вместе с младшим поколением семьи Вэнь. Эти девочки-подростки были младшим поколением семьи Вэнь.

На этот раз они пришли, чтобы убедить Вэнь Иннян и Вэнь Мина вернуться. В то же время у этого двоюродного брата Вэнь Иннян есть и другие мысли, он думает, что если Вэнь Иннян не захочет вернуться, он уговорит Вэнь Мина стать его зятем.

На самом деле у Вэнь Иннян нет никаких способностей, это Вэнь Мин был золотым бодхисаттвой!

Вскоре после того, как эта группа людей приехала сюда, они встретили Вэнь Мина, который только что вернулся с моря. Они также знали, что Вэнь Мин принес несколько зеркал, и сразу же спросили Вэнь Иннян о них. Но в это время Вэнь Иннян, уже понимавшая их маленькие мысли, отказала им.

Эти девочки-подростки были смущены Вэнь Иннян, поэтому они вышли из дома семьи Вэнь и пошли вдоль пляжа.

Дом семьи Вэнь и дом семьи Чжао были недалеко, так почему бы им просто не прийти в дом семьи Чжао? Что касается предыдущего забора, то его считают забором семьи Вэнь.

После того, как молодая девушка увидела зеркало, она схватила его и повертела в руках, нахмурившись на Цзян Чжэня: «Кто ты? Как можно иметь такое зеркало? Ты украл его?

Эти люди плохо знакомы с провинцией Хэсин, поэтому они знали только то, что Вэнь Мин привез много зеркал из-за границы, но они не знали о существовании Цзян Чжэня или самого Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь и двое его детей были засыпаны песком, так что эти юные леди не посчитали их какими-то выдающимися людьми.

Какой честный человек стал бы покрываться грязью и песком?

Более того, они искренне думали, что флот, вышедший в море, принадлежал Вэнь Мину, и все зеркала и стекла тоже принадлежали Вэнь Мину.

Хотя Вэнь Мин продал некоторые из них, те, кто покупал зеркала и стекла, были крупными шишками, такими как сельский судья. Как эти люди могли взять двух детей играть здесь с песком?

«Вы член экипажа флота? Ты украл это зеркало, не так ли?

"Как ты смеешь! Я прослежу, чтобы дядя Вэнь Мин арестовал тебя!»

Девушки говорили одна за другой, вымещая гнев за отказ Вэнь Иннян на Цзян Чжэне.

"Это мое зеркало!" В это время глаза Чжао Минчжу покраснели.

И Цзян Чжэнь, и Вэнь Мин оставили что-то своим семьям, но немного. Цзян Чжэнь принес домой в общей сложности три зеркала: одно для Чжао Лю, одно для Чжао Цзингэ и последнее для Чжао Минчжу.

Чжао Минчжу очень любила свое зеркало и всегда носила его с собой. Чжао Цзингэ не одобрял такое поведение, опасаясь, что она может разбить зеркало или быть ограблена, но Цзян Чжэнь не придал этому большого значения.

Разве это не было просто зеркалом? Если сломается, то сломается, как возможность ограбления. . . Минчжу была еще маленькой, поэтому большую часть времени проводила дома. Был ли кто-то, кто осмелился бы прийти к нему домой, чтобы ограбить его?

Но в результате… сейчас кто-то действительно пытается его ограбить.

Цзян Чжэнь больше не заботился о том, что песок сползает с его тела, он встал, собираясь позвать кого-нибудь, чтобы вывести этих людей. Но в результате Чжао Минчжу была на шаг впереди него и уже подбежала: «Это зеркало Минчжу!»

Тело Чжао Минчжу было покрыто песком, из-за чего она выглядела грязной, поэтому группа девочек-подростков вообще не хотела подпускать ее к себе. Они даже не хотели подпускать ее к себе, словно хотели пнуть Чжао Минчжу…

Они не смогли ударить Чжао Минчжу, потому что Цзян Чжэнь был быстрее и сразу поднял свою дочь.

Но даже если Чжао Минчжу была в порядке, Цзян Чжэнь уже был в ярости, вытягивая ногу, он прямо пнул ту, кто осмелилась попытаться ударить Чжао Минчжу.

«Ах!» девушка упала на песок и в шоке посмотрел на Цзян Чжэня, схватившись за живот. Она была ошеломлена и поражена: «Вы знаете, кто мы? Мы из семьи Вень! Если ты посмеешь нас ударить, дядя Вэнь Мин тебя не отпустит!»

«Я прослежу, чтобы дядя Вэнь Мин преподал тебе урок!»

"Просто подожди!"

…

Все они дрожали от страха, но все еще выкрикивали злобные слова.

«Люди из семьи Вэнь?» Цзян Чжэнь нахмурился, глядя на этих людей перед ним: «Я побью даже Вэнь Мина, если он посмеет ударить мою дочь, так что с вами, ребята?»

Несмотря на эти слова, эта группа людей была молодёжью и из семьи Вэнь, поэтому Цзян Чжэнь не стал их бить: «Положи зеркало и убирайся отсюда, иначе я тебя вышвырну».

Эти девочки-подростки немного боялись Цзян Чжэня, который выглядел очень грубо, но они не желали показывать перед ним какую-либо слабость, особенно девушка, схватившая зеркало.

Девушку, укравшую зеркало, звали Вэнь Ли, она была дочерью двоюродного брата Вэнь Иннян, который на этот раз приехал навестить Вэнь Иннян. Она была очень красивой, поэтому ее семья благоволила ей, и все были ей послушны. Но, как бы ей ни угрожал Цзян Чжэнь, она была так зла, что швырнула зеркало в несколько камней, не подумав: «Я не собираюсь его возвращать!»

Внешняя сторона зеркала была покрыта металлом, чтобы его было нелегко разбить, но оно все же не выдержало намеренного разбивания. Брошенное зеркало разбилось, ударившись о камни.

Цзян Чжэнь обнял Чжао Минчжу, так что она все видела очень ясно. С криком «вау» Чжао Минчжу воскликнула: «Папа, зеркало…»

Увидев плачущую дочь, Цзян Чжэня помрачнел. Он протянул руку и схватил девушку за запястье, а затем бросил ее на землю.

Если бы это Чжао Минчжу разбила зеркало, он бы сначала посмотрел, не ранена ли его дочь, но этот человек не был его дочерью!

— Ах, больно! Молодая девушка была так тонко одета, что у нее сразу же покрылись синяками руки.

В это же время к ним подошли Вэнь Мин и Чжао Цзингэ с несколькими людьми.

Обнаружив, что молодое поколение семьи Вэнь пропало без вести, Вэнь Мин отправил людей на их поиски. Узнав, что они побежали в дом семьи Чжао, он прибежал так быстро, как только мог, но в результате… эти люди вызвали проблемы?

«Дядя Вэнь Мин! Он бьет нас!»

«Дядя Вэнь Мин, этот человек украл твое зеркало! Вы должны арестовать его!»

«Дядя Вэнь Мин!»

Эти молодые девушки жаловались одна за другой, а девушка, которую Цзян Чжэнь бросил на землю, даже вскрикнула, закрывая лицо руками и выглядя очень жалкой, когда пыталась подставить Цзян Чжэня: «Дядя Вэнь Мин, этот человек пытался приставать ко мне!»

Хотя Вэнь Мин раньше был управляющим семьи Вэнь и теперь был отделен от семьи Вэнь, он держал свою позу немного приниженной, когда имел дело с этими молодыми людьми семьи Вэнь.

Кроме того, хотя эти люди называли Вэнь Мина «дядей», они явно не очень его уважали.

«Вэнь Мин, эти люди ворвались в мой дом и пытались избить Минчжу, они даже разбили ее зеркало, позаботьтесь об этом!» Цзян Чжэнь сердито рассмеялся. Эта маленькая девочка действительно осмелилась заговорить! Он никогда не приставал бы к девушке, несмотря ни на что!

Чжао Минчжу все еще плакала, Чжао Чэньюй тоже плакал, а рядом с ними лежало разбитое зеркало. Не говоря уже о том, что Вэнь Ли даже открыла рот, чтобы обвинить Цзян Чжэня. . .

Когда Цзян Чжэнь путешествовал, некоторые люди бросались в его объятия, но он отказывался даже обнять их, так как же он мог приставать к маленькой девочке на глазах у своих дочери и сына?

Вэнь Мин чувствовал себя очень виноватым и извинился перед Цзян Чжэнем: «Брат Цзян, извини, я обязательно дам тебе объяснение по этому поводу».

Сказав это, он посмотрел на этих девочек-подростков, но его лицо сразу же опустилось: «Иди сюда и извинись!»

— Дядя Вэнь Мин? Эти люди удивленно смотрели на Вэнь Мина и одновременно чувствовали, что что-то не так.

Этот человек, который раньше закапывался в песок, была ли его личность неординарной?

Это не может быть правильно? Какой статусный человек возьмет с собой детей и даже позволит своим детям так мучить себя?

Кроме того, эти зеркала продаются по 10 000 серебра за штуку, я поговорю об этом с шестым мастером Вэнем. — добавил Вэнь Мин.

Он родился в семье Вэнь, и не брал себе ничего из семейного бизнеса Вэнь за последние три года. Было бы неприлично бросить семью Вэнь, поэтому он всегда был очень вежлив с шестым мастером Вэнем, приехавшим сюда на этот раз, но теперь он больше не хотел баловать этих людей.

«Дядя Вэнь Мин, вы хотите, чтобы мы заплатили за это зеркало? Разве это зеркало не ваше? Вэнь Ли была ошеломлена, когда услышала его слова.

«Мисс Вэнь, я уже говорил вам ранее, что просто следовал за другим человеком в море по делам». — сказал Вэнь Мин.

«Это был только твой предлог. . .» Вэнь Ли сказала, но внезапно снова отреагировала: «Это Цзян Чжэнь, о котором вы говорили?»

Все они удивленно посмотрели на Цзян Чжэня. Человек с таким количеством шрамов на теле был Цзян Чжэнем?

Пока они все еще думали об этом, Чжао Цзингэ уже подобрал одежду Цзян Чжэня, чтобы прикрыть его тело. Затем он подобрал Чжао Чэньюя.

Цзян Чжэнь играл со своими детьми на собственном пляже, но группа людей все равно пришла и увидела его почти голым… Чжао Цзингэ был очень зол в этот момент, поэтому жестко сказал: «У меня еще есть кое-какие дела дома, поэтому я не будет вас развлекать, пожалуйста, уходите!»

Пока Чжао Цзингэ разгонял людей, Вэнь Мин добавил: «Когда я заберу этих людей, я обязательно приду снова!»

После того, как Вэнь Мин увел этих людей, Чжао Цзингэ посмотрел на Цзян Чжэня: «Ты в порядке?»

"Да." Цзян Чжэнь сказал: "Что случилось с этими людьми?"

"Что еще может быть? Просто семья Вэнь завидует!"— сказал Чжао Цзин.

Семья Вэнь вела большой бизнес, который стоил больших денег, но… не каждый в семье Вэнь мог иметь долю собственности.

Вэнь Иннян смогла выйти замуж с большим приданым, что вызывало у многих зависть. После того, как Вэнь Мин и Вэнь Иннян поженились, они стали морскими торговцами и заработали еще больше денег, что вызвало у окружающих еще большую зависть.

«Цзян Чжэнь, ты должен быть осторожен. В провинции Весин есть много морских торговцев, которые недовольны тобой». Чжао Цзингэ сказал с некоторым беспокойством, так как Цзян Чжэнь некоторое время отсутствовал дома, несколько человек говорили с ним в сомнительной манере.

«Поскольку мы развиваемся так быстро, это вызывает у людей зависть». Цзян Чжэнь слегка нахмурился, но вскоре успокоился.

Он не может перестать развиваться только потому, что окружающие ему завидуют.

Если он перестанет развиваться, это даст повод другим смотреть на него свысока в будущем!

Цзян Чжэнь обнял Чжао Минчжу и уговаривал ее, через короткое время Чжао Минчжу перестала плакать, но через мгновение она вдруг снова разозлилась: «Отец, отец, почему ты встал!» Она так долго хоронила отца в песке, и когда она уже собиралась закончить хоронить отца, отец неожиданно встал. . .

— Я лягу и позволю тебе снова меня похоронить? — спросил Цзян Чжэнь.

«У меня болят руки». сказала Чжао Минчжу.

«Пусть мама поможет!» — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ, никогда не игравший с песком, под руководством Цзян Чжэня засыпал лежащего Цзян Чжэня песком, оставив только его голову.

Это . . . было довольно интересно.

«Ты должен положить больше песка между моими ногами и насыпать его повыше». Когда Цзян Чжэню стало скучно, он начал флиртовать с Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ: «…»

"Ну давай же!" — сказал Цзян Чжэнь.

«Пора есть, я сначала заберу Минчжу и Чэнью». Чжао Цзингэ сделал вид, что спокойно смотрит в небо: «Минчжу, ребята, вы голодны?»

Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй были голодны, поэтому они кивнули в унисон, желая поесть вместе с Чжао Цзингэ, но, конечно же, они не забыли о Цзян Чжэне.

Чжао Минчжу взяла Чжао Цзингэ за руку и сказала Цзян Чжэню: «Отец, отец, не вставай!»

— А если папа умрет с голоду? — спросил Цзян Чжэнь.

— Тогда я тебя поцелую. Чжао Минчжу сказала, потому что Цзян Чжэнь иногда так играл с ней, поэтому он закрыл глаза и оставался неподвижным. Только когда она поцеловала, Цзян Чжэнь смог встать.

Цзян Чжэнь: «…»

После того, как их семья немного поиграла, Цзян Чжэнь пообещал поиграть с Чжао Минчжу завтра и, наконец, смог подняться с песка. Именно в это время пришел Руо’эр и сказал, что шестой хозяин семьи Вэнь пришел загладить свою вину.

Шестой мастер Вэнь действительно пришел загладить свою вину.

Он уже был в очень плохом настроении, он не достиг ни одной из своих целей после приезда в провинцию Вексин, но теперь ему еще нужно было заплатить 10000 серебряных ни за что…

Вы должны знать, что, хотя он и был членом семьи Вэнь, у него не было никакого делового таланта, и он не хотел выходить в море. Его семейное богатство даже не сравнимо с состоянием Вэнь Мина до женитьбы!

Семья шестого мастера Вэня была очень подавлена, но Цзян Чжэнь, не колеблясь, принял его деньги: «Нехорошо позволять шестому мастеру Вэню страдать, поэтому, пожалуйста, возьмите с собой разбитое зеркало!»

Наконец, шестой хозяин семьи Вэнь вернулся в дом семьи Вэнь с разбитым зеркалом, после того как он вернулся, Вэнь Мин и Вэнь Иннян избегали его.

"Сволочь!" Шестой господин семьи Вэнь пришёл в ярость.

В то же время Цзян Чжэнь поговорил с Чжао Цзингэ: «Завтра я буду тренировать своих людей».

«Мм-хм». Чжао Цзингэ уточнил: «Что не так?» Цзян Чжэнь всегда тренировал своих людей, тренируя все больше и больше людей, но никогда раньше не говорил ему об этом конкретно.

«Я хочу взять с собой Минчжу». — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Минчжу не нуждалась в какой-либо подготовке прямо сейчас, но было бы неплохо взять ее посмотреть.

Это были древние времена.

Несмотря на видимость мира и процветания в провинции Вэсин, в других местах было много войн.

В таком месте, если ваши руки недостаточно сильны, вам будет только не по себе.

Цзян Чжэнь и Вэнь Мин вместе стали торговцами. В то время как Вэнь Мин тратил свои деньги дома или покупал землю, он был другим, он всегда собирал и обучал рабочую силу.

В настоящее время под руководством Цзян Чжэня есть тысячи взрослых, умевших постоять за себя, некоторые из них работали охраной в агентстве эскорта Цзинчжэнь, в то время как другие путешествовали с ним по морю.

После возвращения домой у тех, кто последовал за ним в море, было несколько выходных, но теперь пришло время снова приступить к тренировкам.

В горах возле деревни Ябянь была специальная тренировочная площадка, где Цзян Чжэнь тренировал своих людей. Сегодня он пошел туда рано.

На полигоне уже ждали сотни мужчин во главе с Чжу Эрлинем.

Было еще рано, поэтому они лениво сидели на земле или на бревнах, вытирая ножи в руках.

Цзян Мин, которому было всего 17 или 18 лет, когда он ушёл с Цзян Чжэнем, теперь был очень сильным мужчиной с мускулистыми руками, но вместо ножа он держал копье.

Первоначально у Цзян Чжэня было мало денег, поэтому он научил своих людей использовать бамбуковые шесты в качестве оружия. Цзян Мину нравилось колоть людей бамбуковыми шестами, поэтому позже, когда он получил большой стальной нож, он не захотел менять оружие, как и несколько других людей.

Затем Цзян Чжэнь решил попросить кого-нибудь достать им копья.

«Цзян Мин, я слышал, что ты собираешься жениться?» Чжу Эрлинь посмотрел на Цзян Мина и спросил: «Ты уже видел свою жену?»

"Ты глупый!" Цзян Мин посмотрел на Чжу Эрлиня, жену нашли для него его отец и мать, в округе Хэчэн. Он получил эту новость одновременно с Чжу Эрлинем, так как же он мог ее увидеть?

Чжу Эрлинь серьезно посмотрел на Цзян Мина: «Маленький Мин, ты должен быть добр к своей жене, иначе, когда мы будем отсутствовать несколько месяцев, она может сбежать».

«Как ты думаешь, моя жена готова сбежать, когда я выгляжу так?» Цзян Мин посмотрел на Чжу Эрлиня и сказал: «Тем не менее, ты должен быть осторожен».

«Я тебя побью!» Чжу Эрлинь пнул Цзян Мина

Увидев, что они вдвоем собираются подраться, кто-то вдруг прибежал снаружи: «Прекратите, надевайте одежду! Поторопитесь!"

"Что случилось?" Чжу Эрлинь и Цзян Мин отпустили друг друга и в замешательстве переглянулись.

«Босс здесь!» — сказал мужчина.

«Если босс здесь, он здесь». Чжу Эрлинь сказал, что их босс был еще более неприхотливым, чем они. После последнего выхода в море он даже коротко подстригся…. Если бы они давно не были на море и у него не было пяти месяцев, чтобы отрастить волосы, их босса бы отругали за то, что он вернулся с такой прической!

— Он с юной леди! — снова сказал мужчина.

"Что?" Вздрогнув, Чжу Эрлинь поспешно встал и поправил свою одежду.

Когда Цзян Чжэнь был в море, он целыми днями рассказывал людям, какая милая его дочь Чжао Минчжу, так что, хотя они почти не видели Чжао Минчжу, они не могли не испытывать привязанности к этому ребенку.

При таких обстоятельствах они, естественно, не хотели показывать свою неопрятную сторону перед Чжао Минчжу.

Как только Чжу Эрлинь и другие прихорошились, Цзян Чжэнь пришел с Чжао Минчжу.

Чжао Минчжу, которой сейчас было больше четырех лет, уже не была такой толстой, как раньше, но ее лицо все еще было немного круглым, а глаза большими, поэтому она выглядела очень очаровательно.

— Босс, зачем вы привели сюда юную леди? Цзян Мин в замешательстве посмотрел на Цзян Чжэня.

— Она будет приходить теперь каждый день. — сказал Цзян Чжэнь.

Цзян Мин и другие были немного ошеломлены, он будет каждый день приводить сюда Чжао Минчжу?

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ теперь считались людьми со статусом, поэтому их дочь должна была расти в глубокой комнате, с группой горничных, прислуживающих ей, и учиться игре на цитре, шахматам, каллиграфии, рисованию, ведению домашнего хозяйства и баловаться вышивкой, но она...тут?

Разве их начальник не боялся, что мисс загорит?

Эти люди чувствовали себя беспомощными, но Чжао Минчжу очень интересовалась всем.

Деревянная башня, по которой можно лазить вверх и вниз, высокие и низкие деревянные колья, веревочный мост через реку…

«Минчжу, отец взял тебя сегодня поиграть!» сказал Цзян Чжэнь Чжао Минчжу.

На самом деле, он хотел взять с собой и Чжао Чэньюя, но Чжао Чэньюю было меньше трех лет, и в конце концов он был слишком молод.

Чжао Минчжу энергично кивнула.

С некоторыми вещами Чжао Минчжу могла "играть" сама, в то время как для других Цзян Чжэнь брал ее с собой. Когда им попадалось что-то, во что она не могла сыграть, он привязывал ее к своей груди и шел «играть» сам.

Прислонившись к груди Цзян Чжэня, Чжао Минчжу очень счастливо захихикала.

Но когда подошедший Вэнь Мин увидел эту сцену, он был так напуган, что покрылся холодным потом.

Цзян Чжэнь действительно взял свою дочь, чтобы взобраться на такой высокий деревянный столб!

Хотя он часто выходил в море с кораблями, он редко делал то же, что и экипаж. Он никогда не взбирался на мачту и даже немного боялся высоты.

— Вэнь Мин, в чем дело? Когда Цзян Чжэнь увидел, что Вэнь Мин привел людей, он спустился с высоты и призвал своих людей продолжать практиковаться.

— Да, что-то не так. — сказал Вэнь Мин.

Цзян Чжэнь, неся Чжао Минчжу на руках, пошел вместе с Вэнь Мином в соседнее место, где сделал небольшой перерыв, прежде чем посмотреть на Вэнь Мина: «Что случилось?»

«Есть две вещи, одна из них — семейные корабли Вэнь, если мы захотим купить их в будущем, я боюсь, что это будет не так просто». — сказал Вэнь Мин. Ко многим вещам невозможно было не привлечь интерес, семья Вэнь изначально любила Вэнь Иннян, но теперь. . .

Отец и мать Вэнь, а также несколько ее братьев в то время все еще испытывали чувства к Вэнь Иннян, но больше никто… если они хотят сохранить доброжелательность, лучше не затрагивать чужие интересы.

Цзян Чжэнь уже предвидел это и даже сделал некоторые приготовления к тому, что он, возможно, больше не сможет покупать корабли у семьи Вэнь в будущем, поэтому сейчас он только кивнул в знак согласия: "Понятно. Что-то еще?"

«Есть также Чен Юнчжэнь из провинции Пинчжоу, который хорошо справляется со своей работой». Вэнь Мин сказал: «Я не знаю, благословение это или проклятие».

Вэнь Мин подробно рассказал о ситуации.

Дело еще не обросло слухами, и о нем рассказал ему морской торговец, которого он когда-то знал.

В стране Даци действовал морской запрет, согласно которому груз не мог уйти в море.

Но бизнес морского торговца был слишком прибыльным, даже обычный кухонный нож из Даци после отправки на восток можно было продать в сто раз дороже!

В результате местные чиновники по эту сторону реки Янцзы тайно попустительствовали, породив множество крупных морских торговцев.

Это также во многом было связано с ростом населения на юге реки Янцзы и серьезной заселённостью земель — многие люди больше не могли полагаться на землю, чтобы зарабатывать на жизнь, поэтому они могли искать средства к существованию, полагаясь только на море.

Эта сторона провинции Вэсин все еще была спокойной, но южнее морские торговцы стали очень могущественными.

Семья Вэнь была хороша в кораблестроении, но не более того. Они не были самыми большими морскими торговцами, самым могущественным морским торговцем в настоящее время был Чэнь Юнчжэнь.

Чэнь Юнчжэнь собрал группу односельчан из провинции Пинчжоу для морской торговли. За последние 20 лет он стал крупнейшим морским торговцем, и возможность сделать это была связана не только с его способностями, но и с местными чиновниками, которые его поддерживали.

«Чэнь Юнчжэнь очень способный и хочет быть официальным лицом. По этой причине многие чиновники в провинции Миннань и провинции Пинчжоу являются его хорошими друзьями и поддерживают его. Вот почему он смог собрать людей и разобраться с пиратами, которые убивали и грабили, чтобы на побережье больше не было пиратов. Просто в последние годы он и чиновники провинции Пинчжоу стали враждебно настроены и стали вывозить своих людей на острова. Всего несколько месяцев назад он стал королем островов и стал называть себя королем Пином. — сказал Вэнь Мин.

После того, как Цзян Чжэнь начал работать морским торговцем, он, естественно, начал обращать внимание на других морских торговцев, в том числе на Чэнь Юнчжэня.

В соответствии с его пониманием Чэнь Юнчжэня, Чэнь Юнчжэнь и люди под его началом были чем-то похожи на преступников Лян Шаня из Болота. (https://en.wikipedia.org/wiki/Water_Margin)

У двора есть морской запрет, и они вели незаконный бизнес, но они все еще стремились добиться признания императорского двора, надеясь, что императорский двор их поддержит. . . Конечно, это была идея, которая неизбежно должна была возникнуть у людей этой эпохи.

В то время люди всегда считали, что быть чиновником — лучший образ жизни.

— Он действительно сделал это? Цзян Чжэнь был немного удивлен.

"Да. Он начал вести себя так, поэтому суд начал обращать на него внимание, я не знаю, согласится ли суд признать его так, как он хотел".

"Это сложно." сказал Цзян Чжэнь: «В будущем мы должны быть более осторожными».

Цзян Чжэнь не просто зарабатывал деньги морским торговцем, на самом деле… он также хотел найти для себя постоянную дорогу за границу.

Теперь у него есть агентство сопровождения Цзинчжэнь и морские корабли, поэтому, если он найдет место, чтобы поселиться за границей, он сможет сбежать со своей семьей, если в будущем в Даци начнется война.

Из-за этого, когда он впервые услышал, как Вэнь Мин говорил о том, что делал Чэнь Юнчжэнь, он подумал, что Чэнь Юнчжэнь может пожелать сделать то же самое, что и он. Но вскоре понял, что это не так.

«В настоящее время мы не будем плавать, поэтому не имеет значения, будем ли мы вести дела только с восточным океаном». — сказал Вэнь Мин.

Цзян Чжэнь кивнул, думая, что ему лучше найти больше мужчин и обучить их.

Говорят, что под началом Чень Юнчжэня находилось более 100 000 человек, по сравнению с ним он был все еще мелким игроком.

Дела Чэнь Юнчжэня не повлияли на бизнес Цзян Чжэня и Вэнь Мина. Когда все купцы, которые должны были приехать, прибыли, они продали весь товар, который был у них на руках, и заработали много денег.

Когда все товары были проданы, Цзян Чжэнь и Вэнь Мин упаковали свои вещи и отвезли свои семьи обратно в провинцию Весин.

В наше время если вы не были дома в течение нескольких месяцев и, наконец, вернулись, вы можете увидеть несколько новых зданий, но сейчас все по-другому.

Провинция Весин осталась прежней, просто на доках было больше флагов «Цзинчжэнь», чем раньше.

Цзян Чжэнь сошел с корабля со своими двумя детьми, и сразу же прибыло несколько экипажей.

«Раньше, когда я выезжала навестить своих родственников, мне приходилось терпеть поездку, но сейчас все действительно изменилось». Чжао Лю сопровождала Чжао Цзингэ и его детей в их жизни у моря. Но теперь, когда пришло время вернуться в Фучэн вместе, она не могла не вздохнуть на мгновение.

Раньше было так больно уезжать далеко! Но теперь все изменилось. Путешествие на корабле и в экипаже было очень удобным.

Цзян Чжэнь улыбнулся и помог Чжао Лю сесть в карету, но сам сел на лошадь рядом с ней.

Он предпочитал кататься на лошади, а не в конной повозке.

Когда он ехал на лошади, он также вёз с собой Чжао Минчжу. В эти дни он взял Чжао Минчжу, чтобы она лазила по высоким и низким местам, а также бродила вокруг, так что она даже не боялась ездить верхом.

Люди на пристани видели эту сцену, и кто-то не мог не спросить: «Кто эти люди?»

«Ты их даже не знаешь? Ты видел того, что на коне? Это глава агентства сопровождения Цзинчжэнь!»

«Глава эскорт-агентства Цзинчжэнь!? Так молод?"

«Да, вот какой он молодой! Более того, помимо агентства сопровождения Цзинчжэнь, он также является морским торговцем. Я слышал, что он заработал много денег».

«Как впечатляет».

…

Вокруг разговаривали, а в толпе молодой человек лет тридцати, одетый в старую мантию ученого, в трансе смотрел в сторону доков.

Этим человеком был Ляо Цинхэ.

Те, на кого смотрел Ляо Цинхэ, был не Цзян Чжэнь, а семья Вэнь, которая вернулась с Цзян Чжэнем.

Вэнь Иннян снова была беременна.

Узнав, что Вэнь Иннян беременна, он однажды заподозрил, что это фальшивка, и почувствовал, что она не может родить. По этой причине он намеренно взял в наложницы двух служанок.

Однако даже спустя три года эти две служанки не забеременели. Но Вэнь Иннян, которая явно не проводила много времени со своим мужем, снова забеременела.

Глядя на беременную Вэнь Иннян издалека, Ляо Цинхэ испытывал боль в сердце.

Иногда, когда у вас есть что-то, вы можете видеть только его недостатки, но когда вы это теряете, вы вспоминаете его хорошие стороны. Даже воспоминания, которые прокручивались снова и снова, становятся прекраснее.

Ляо Цинхэ раньше был очень недоволен Вэнь Иннян и чувствовал, что она унизила его, но теперь, когда он вспомнил...

Когда они только что поженились, Вэнь Иннян вела себя с ним очень нежно.

Позже, хотя они часто ссорились, когда он возвращался домой пьяным, Вэнь Иннян всегда готовила для него чай.

Столько лет Вэнь Иннян была его самым близким человеком, но теперь он потерял ее.

Ляо Цин, спотыкаясь, направился к своему дому, как только он вошел в дверь, он услышал звук ссоры дома.

«Ругай меня больше! Если у тебя есть возможность продолжать проклинать меня! Если ты еще раз проклянешь меня, я выйду и закричу, что мой ребенок не из твоей семьи!» Голос Лу Луань был самым громким.

Мать Ляо что-то пробормотала, но в конце концов не осмелилась продолжать ругаться.

Хоть репутацию они потеряли давно, но последний фиговый листочек оторвать не могут, поэтому держат Лу Луань в своем доме вместе с ее ребенком.

«Тебе лучше быть добрее к моей дочери в будущем, она единственная кровь в твоей семье!» не остановившись на этом продолжила Лу Луань.

Выражение лица матери Ляо застыло.

Когда Ляо Цинхэ увидел самодовольный взгляд Лу Луань, ему захотелось подойти и дать ей пощечину. Однако, думая о ее угрозах, он не смел пошевелиться.

Он не хочет, чтобы кто-то знал, что у него не может быть ребенка.

По этой причине он даже сделал вид, что увлечен Вэнь Иннян, поклявшись, что никогда больше не женится.

Мать Ляо не могла заставить Лу Луань что-либо делать, поэтому в конце концов у нее не было другого выбора, кроме как позволить Ляо Цинхэ и двум другим наложницам идти на работу.

Эти двое когда-то были служанками Вэнь Иннян, которым всегда нравился Ляо Цинхэ. Когда появилась Лу Луань, они защищали её, поэтому Вэнь Иннян не увела их с собой.

Позже они попали в постель Ляо Цинхэ, как и хотели, но жизнь, которую они вели, была даже не сравнима с жизнью горничной Вэнь Иннян.

Семья Ляо была теперь настолько бедна, что они прогнали всех своих слуг, поэтому им приходилось не только выполнять грубую работу, например, возливать ночные благовония, но также прясть и ткать, чтобы поддерживать семью Ляо, из-за чего они быстро состарились.

Если бы они знали это, сделали бы они что-то такое?

С тех пор, как Цзян Чжэнь занялся морской торговлей, он мало занимался делами агентства сопровождения Цзинчжэнь, а только следил за общим направлением и персоналом.

Хотя он все еще был главой агентства сопровождения Цзинчжэнь, в настоящее время Чжао Цзингэ в основном отвечал за дела агентства.

Теперь, когда он вернулся, он не хотел вмешиваться в дела эскорт-агентства, поэтому просто каждый день водил свою дочь и сына по Фучэну и обучал своих людей.

После нескольких дней такой игры ему это немного надоело, поэтому он попросил Чжао Цзингэ найти участок земли недалеко от Фучэна, чтобы сделать тренировочную площадку для продолжения обучения своих людей.

"Земельный участок? Я недавно купил гору, не знаю, смогу ли я ею пользоваться. — сказал Чжао Цзингэ.

Жители Даци были очень увлечены землей, как и Чжао Цзингэ, которому нравилось покупать землю, и он не мог устоять перед покупкой ее после того, как заработал деньги.

Жаль, что это провинция Весин и все лучшие поля уже были в руках больших семей, так что он не мог бы купить их, даже если бы захотел. Он мог купить только землю в горах.

— Ты купил еще одну гору? Цзян Чжэнь беспомощно посмотрел на Чжао Цзингэ, вокруг Фучэна было всего несколько гор, и почти все они были куплены Чжао Цзингэ, верно?

«Мм-хм». Чжао Цзингэ кивнул: «Эта гора была очень дешевой. Хотя там не так много можно сделать, её все же можно использовать для выращивания цыплят и уток, так что она будет приносить немного прибыли». На самом деле выращивание цыплят и уток приносило довольно много, но бизнес Цзян Чжэня приносил еще больше, поэтому казалось, что выращивание цыплят и уток не очень рентабельно.

Сколько можно заработать, выращивая кур и уток? Совсем немного, да? Но этот бизнес мог занять много людей… Цзян Чжэнь подумал, что семьи многих его подчиненных, похоже, работают на птицеводческих

фермах или в кирпичных печах, поэтому он поддерживал то, что делал Чжао Цзингэ: «Тогда завтра я приведу людей, чтобы помочь расчистить землю».

— Нет, как ты можешь пойти на такое? Чжао Цзингэ сразу же отказался, он не мог позволить Цзян Чжэню рубить деревья.

«Мне нечего делать, поэтому я могу брать своих людей на тренировки, а не работать в одиночку». — сказал Цзян Чжэнь.

Люди, сопровождавшие Цзян Чжэня в море, не были дома в течение пяти или шести месяцев, поэтому Цзян Чжэню было трудно просить их следовать за ним повсюду на тренировках, и он отпустил их домой. Теперь, когда он набрал больше людей, он намеревался их обучить.

В его руках никогда не было слишком много живой силы.

Как только стало известно о наборе в агентство Цзинчжэнь, зарегистрироваться пришло бесчисленное количество людей.

Хотя работать в эскорт-агентстве Цзинчжэнь было опасно, доход был очень высоким, поэтому те, у кого не было земли, очень хотели присоединиться к эскорт-агентству Цзинчжэнь.

На этот раз Цзян Чжэнь набрал более 200 сильных и здоровых людей, а затем отвел их на гору, которую только что купил Чжао Цзингэ.

Он не мог позволить новичкам присоединиться к агентству сопровождения Цзинчжэнь сразу, ему нужно было сначала тренировать их и наблюдать за ними.

Бесплодная гора, купленная Чжао Цзингэ, была очень большой и на ней было много деревьев. Поскольку на ней слишком много деревьев, закрывающих солнце, под деревьями нет растений. Земля была усыпана опавшими листьями.

В наше время такая гора, заросшая деревьями, была бы очень ценной, но сейчас… . .

Поскольку гора была покрыта лесом, выращивать урожай было невозможно, а эти деревья годились только на дрова… Чжао Цзингэ очень дешево купил эту гору.

Если бы он не подумал, что деревья на горе можно срубить на дрова, Чжао Цзингэ, возможно, даже не купил бы такую гору.

Цзян Чжэнь отвел новичков на гору и попросил их сначала построить дома.

Когда они два дня подряд строили дома, он отправлял их рубить деревья.

«Разве мы здесь не для того, чтобы работать сопровождающими в эскорт-агентстве Цзинчжэнь? Зачем нам рубить деревья? - недовольно пробормотал кто-то.

Несколько человек были сбиты с толку недовольством этого человека — они же все равно жрут и зарабатывают! В чем разница между рубкой деревьев и эскортом?

Какая разница между рубкой деревьев и эскортом? Им лучше не сопровождать, а просто рубить деревья! По крайней мере, вырубка деревьев никого не убьет.

Более того, еда здесь была… очень хорошей! Им не нужно было голодать!

Цзян Чжэнь не только следил за этими людьми, но и нашел нескольких людей, которые записали их ситуацию. Затем, не обучая их, он отправил их рубить деревья и строить дома каждый день, пока они не утомились.

Через несколько дней он уже знал, кто честный, а кто гибкий, он также обнаружил, что некоторые из них были не совсем честны.

Было несколько человек, которые явно не хотели искренне работать на него, а скорее… как будто были посланы сюда кем-то другим.

Ночью, когда даже свет луны и звезд был скуден на горе.

«Брат Ли, что-то не так! Что мы можем сделать, когда целый день рубим деревья?»

«Да, брат Ли, я устал каждый день рубить деревья. Я больше не хочу этого делать!»

«Нам лучше найти способ надрать ему задницу и убраться отсюда!»

….

Той ночью семь или восемь человек собрались в соломенной хижине с вырытой ямой, вдали от спящих людей, чтобы поговорить вполголоса.

Этот туалет использовался людьми в течение дня, поэтому от него был очень неприятный запах. Но главным преимуществом этого места была удаленность, сюда никто не придет.

Все эти люди были из бойцовского бизнеса Чанлун провинции Весин.

Так называемый бойцовский бизнес был призван помогать людям решать какие-то дела, будь то выбивание долгов или другие дела, условно говоря, он фактически был предшественником эскорт-агентства.

В это время бойцовский бизнес Чанлун устроился на новую работу - создавать проблемы для эскорт-агенства Цзинчжэнь.

Они взялись за эту работу, когда услышали, что агентство сопровождения Цзинчжэнь собирается набирать людей, они смешались с новыми рекрутами и планировали создать проблемы изнутри агентства сопровождения Цзинчжэнь.

Но в результате…

Что-то не так с главой эскорт-агенства. Он не позволил им прикасаться к делам агентства сопровождения Цзинчжэнь, а вместо этого повел их рубить деревья!

Вынужденные рубить деревья в горах каждый день без особого времени на отдых, как они могли доставить неприятности агентству сопровождения Цзинчжэнь? Они не могли использовать топор, чтобы рубить людей вокруг себя, не так ли?

Другие люди, которых наняло агенство, были очень счастливы и думали, что могут зарабатывать деньги, просто вырубая деревья, что не могло быть лучше. Но эти чувствовали себя ужасно.

Обычно, пока они ходили пугать людей, чтобы просить в долг, они могли хорошо есть и пить, так почему они теперь должны рубить деревья здесь, на солнце?

Глядя на их руки, которые сильно утолщились за последние несколько дней, все эти люди хотели вернуться.

«Если мы потерпим это еще несколько дней, мы обязательно найдем способ разобраться с агентством сопровождения Цзинчжэнь». — сказал брат Ли.

«Брат Ли, что ты собираешься делать?» — с любопытством спросил кто-то.

«Например, похитить дочь Цзян Чжэня, он придает большое значение своей дочери, если мы ее похитим, ему обязательно придется нас во всем слушать!» Брат Ли очень гордился своей идеей.

"Хорошая идея!" Другие, услышавшие эти слова, согласно закивали головами. Цзян Чжэнь иногда приводил свою дочь, если ее похитить…

Чем больше эти люди думали об этом, тем больше они считали, что это хорошая идея. Когда они обсуждали это, они вдруг услышали хлопок, дверь хижины распахнулась.

В то же время в дверях появилась фигура: «Как вы смеете даже думать о моей дочери… у вас крепкиенервы».

«Цзян Чжэнь?! Услышав знакомый голос, брат Ли испустил крик ужаса и закричал: «Вперёд!»

Как только его слова прозвучали, он первым бросился к Цзян Чжэню, и люди вокруг него тоже бросились к Цзян Чжэню.

Однако, прежде чем они смогли прыгнуть на него, Цзян Чжэнь достал бамбуковый шест и ударил «Брата Ли», который бежал впереди группы, в живот.

За этими людьми гальюн.

Яма была очень большой и довольно заполненой.

После того, как Цзян Чжэнь скинул старшего брата Ли шестом в уборную, он сказал стоявшим за ним людям: «Отправьте остальных туда же».

"Да! Босс!» Люди вокруг Цзян Чжэня сказали в унисон и достали неострые бамбуковые шесты, с нетерпением ожидая, когда можно будет скинуть кого-нибудь следом.

Люди из боевого бизнеса Чанлун вскоре были схвачены людьми Цзян Чжэня.

На следующий день, после того как их заставили мыться в реке в течение часа, их привели к Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь немедленно допросил этих людей и попросил их рассказать ему о цели их визита, но, к сожалению, эти люди были просто самыми низкими головорезами и не знали подробностей. Они знали только, что люди наверху просили их создать проблемы для агентства сопровождения Цзинчжэнь.

Но даже этого было достаточно, чтобы Цзян Чжэнь понял, что некоторые люди не любят его и хотят доставить ему неприятности.

Боевой бизнес Чанлун? Это всего лишь пешка, верно?

Цзян Чжэнь слегка нахмурился и думал о том, как поступить с бойцовским бизнесом Чанлун, когда вдруг кто-то пришел и сообщил: «Босс, это нехорошо, цыплята на нашей ближайшей птицеферме мертвы!»

После того, как Цзян Чжэнь допросил людей из бойцовского бизнеса Чанлун и узнал, что кто-то хочет доставить ему неприятности, он насторожился, но он действительно не ожидал, что что-то произойдет на птицеферме в мгновение ока.

— Люди в порядке? Цзян Чжэнь нахмурился и спросил: «Что случилось с теми цыплятами? Как они умерли? “

"Хозяин, люди в порядке, а что касается этих цыплят, их отравили!» Человек, который пришел сообщить о происшествии, был немного в ярости: «Как они посмели трогать наших кур! Эти люди действительно неразумны!"

Кто-то отравил наших кур?

Цзян Чжэнь не мог не потерять дар речи, когда услышал это.

Он уже догадался, что кто-то сделает ход против него и попытается натворить бед, но… отравит цыплят на птицефабрике. . . ему действительно доставляли такие неприятности?

Такая небольшая потеря теперь совершенно не беспокоила Цзян Чжэня.

Однако, даже если его не волновала эта потеря, что-то случилось на птицеферме, поэтому он направился туда, чтобы проверить ситуацию.

Цзян Чжэнь связал несколько человек из бойцовского бизнеса Чанлун, а затем направился на птицеферму.

Рядом с Фучэном было не так много гор, а все существующие были расположены в одном месте, поэтому птицеферма находилась недалеко от бесплодной горы, где сейчас остановился Цзян Чжэнь.

Цзян Чжэню не потребовалось много времени, чтобы добраться до этой горы.

Люди, отвечающие за выращивание цыплят на птицефабрике, были из деревни Хэси или люди, которых Цзян Чжэнь привел с соляного месторождения Хунцзян. Большинство из которых были женщинами или пожилыми людьми, они были напуганы, некоторые из пожилых людей даже вытирали слезы.

«Злодеи! Все эти хорошие цыплята мертвы.»

«Те ублюдки, которые отравили цыплят, тоже должны умереть».

«Что нам делать с этими курами?»

. . .

Эти старики очень любили цыплят с птицефабрики, иногда, когда курица болела, они выращивали ее отдельно и тщательно о ней заботились. Теперь, когда все цыплята умерли, им было особенно грустно от их потери.

Конечно, и женщины были такими же.

Чжао Цзингэ покупал определенное количество цыплят, чтобы они время от времени их выращивали. Он не оговаривал, сколько они должны вырасти или сколько должны прожить, но даже при этом пообещал, что, если выживаемость цыплят будет больше 90%, он вознаградит их.

Другими словами, если они вырастят 91% цыплят, оставшаяся сумма будет их.

Если они вырастят девяносто два, то могут получить два процента от продажи!

В начале они не умели выращивать птиц, но с приобретением большего опыта в выращивании это не составило труда, так что... среди этих цыплят некоторые из них были их собственными!

Всем им было очень грустно, но Цзян Чжэнь взял с собой людей и уже начал осматривать гору.

Так много цыплят умерло одновременно, это определенно не было вызвано какой-то куриной чумой, а определенно было отравлением. Возможно, в это время источник яда все еще был здесь.

Цзян Чжэню было неловко держать источник яда под рукой так естественно, он хотел найти его, чтобы он не навредил другим животным и людям.

«Откуда берётся вода, которую пьют эти куры?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Из ближайшего водопоя». — сказал человек, отвечающий за управление этой птицефермой.

«А как насчет воды, которую пьют люди?» — снова спросил Цзян Чжэнь.

«Люди живут у подножия горы, поэтому пьют воду из колодца», — поспешно сказал мужчина.

Чжао Цзингэ всегда говорил им, что они должны содержать себя и своих цыплят в чистоте, поэтому они всегда обращали на это внимание. Хотя белье стирали на улице в реке, вода, используемая для приготовления пищи и питья, бралась из колодца.

«Отведите меня к этому водопою», — сказал Цзян Чжэнь.

Водопой на горе был невелик, но поскольку здесь часто шел дождь, вода здесь была в достатке все время.

В те дни не было большого загрязнения природы, и фермеры-птицеводы убирали любой сор, поэтому вода была совершенно прозрачной, но теперь в прозрачной воде плавали мертвые лягушки.

Тот, кто это сделал, вовсе не собирался этого скрывать… Конечно, в этом времени не нужно было прятаться… например, в этот момент Цзян Чжэнь не ожидал, что правительство поможет ему выяснить, кто это сделал.

«Вода в этом водопое ядовита, избавьтесь от воды и очистите этот водопой». Цзян Чжэнь посмотрел на водопой и сразу же сказал:

— Я попрошу кого-нибудь сделать это прямо сейчас. Человек, отвечающий за птицеферму, был поражен и торопливо сказал: Хотя и раньше думали, что цыплят травят, но не знали, что отравляются водой в этом водопое.

Эта вода должна быть утилизирована как можно скорее!

Цзян Чжэнь попросил людей разобраться с водопоем как можно скорее, а затем попросил их собраться вместе, прежде чем спросить, не видел ли кто-нибудь вчера кого-нибудь подозрительного.

Некоторые люди действительно видели подозрительного человека, но они просто думали, что это был вор цыплят, поэтому, прогнав его, они больше не заботились о нем.

«Босс, извините, я действительно не ожидал…» Человек, отпустивший подозрительного мужчину, был стариком, который чувствовал себя таким виноватым и плачущим, что чуть не винил себя до смерти.

Из-за его невнимательности было убито столько цыплят… он уже думал, что должен искупить вину своей смертью.

"Все нормально. Я уже знаю, кто это сделал, поэтому я заставлю их выплатить компенсацию». Цзян Чжэнь утешил старика, на этот раз этот несчастный случай действительно не имел ничего общего с этими людьми, поэтому он не мог их винить.

— Босс, вы действительно добрый. — сказал старик, который больше не чувствовал себя таким виноватым.

«Ну, вы, ребята, можете быть спокойны, но в будущем вам следует быть более осторожными». — сказал Цзян Чжэнь.

Старик счастливо кивнул и сказал: «Я все равно не очень хорош. . . Отныне я буду дежурить здесь по ночам. . . Я до сих пор помню, как выглядел этот человек, я обязательно помогу вам его поймать.»

Цзян Чжэнь не обратил особого внимания на слова этого старика и как раз собирался повернуть свою лошадь в Фучэн, когда кто-то подъехал к нему.

«Босс, в городе произошел несчастный случай».

«В чем дело?» Сердце Цзян Чжэня подпрыгнуло, когда он в спешке спросил. . . Когда он подумал, что эти люди на самом деле думали о похищении Чжао Минчжу прошлой ночью, он не мог не почувствовать, как его сердце подпрыгнуло.

«Босс, кто-то создает проблемы в нашем магазине в городе, говоря, что после того, как он съел курицу, купленную в нашем магазине, его отец умер и что все куры в нашем магазине заражены куриной чумой». Люди Цзян Чжэня зашептались.

Это дело? Цзян Чжэнь слегка нахмурился, а затем сказал: «Пошли!»

Он призвал лошадь двигаться, после того, как она сделала несколько шагов, он обернулся и сказал: «Сожгите всех дохлых цыплят, ни одного не может быть оставлено».

После того, как Чжао Цзингэ стал выращивать все больше и больше цыплят, он открыл магазин в Фучэне.

Этот магазин в основном использовался для продажи куриных и утиных яиц, а также цыплят и уток, поэтому он был довольно популярен. В настоящее время люди в городе практически все знали о существовании этого магазина, поэтому, когда они хотели купить яйца, курицу или утку, они приходили в этот магазин, иногда в Новый год здесь даже не хватало товара на продажу.

Дела в магазине всегда шли очень хорошо, но раньше очереди за покупками не было. Но теперь снаружи магазина было полно людей, и все показывали пальцем на магазин.

Посреди толпы лежал человек в белой ткани или, вернее, труп, покрытый белой тканью. Рядом с ним также плакали двое взрослых мужчин.

«Отец, ты так трагически погиб!»

«Отец, как ты познакомился с таким чернодушным купцом? Они даже кур с куриной чумой продают!»

"Отец! Мой несчастный отец!»

…

Двое взрослых мужчин плакали, поэтому, когда люди вокруг них увидели ситуацию, они начали говорить один за другим, указывая пальцем на магазин, открытый Чжао Цзингэ.

Изначально в это время суток было довольно много желающих купить кур, уток или яиц, но теперь все вокруг наблюдали за суматохой и никто не пошел покупать что-либо.

Хотя они не знали, правда ли то, что говорили эти люди, всегда лучше быть осторожными.

«Этот магазин всегда был очень проблемным, он все это время продавал больных и мертвых цыплят!»

«Ничего не покупайте в этом магазине!»

«В прошлый раз, когда я пришел купить яйца, меня обманули».

«Я слышал, что все цыплята на их птицефермах умерли!»

…

В толпе кто-то снова заговорил об этом.

Все цыплята на их птицеферме заболели и умерли? Жители Фучэна были потрясены.

В это время мужчины, которые плакали о своём отце, снова закричали: «Мой отец мертв, вы должны умереть, чтобы заплатить за его жизнь!»

«Мы собираемся подать на них в суд в городской управе. Ты не должен был умирать!»

Пока эти люди разговаривали, вдалеке послышался стук копыт лошадей.

Когда Чжао Цзингэ открыл этот магазин по продаже курицы и утки, он отделил его от от эскорт-агенства, чтобы оно не мешало.

Управляющим этого магазина был мужчина средних лет, которого нанял Чжао Цзингэ в Фучэне, он немного знал о прошлом Чжао Цзингэ, но детали были не очень ясны Поэтому, когда кто-то пришёл к магазину с трупом, он запаниковал. Если они не смогут прийти к соглашению, он заплатит деньги, чтобы все успокоить.

Были некоторые вещи, которые невозможно объяснить внятно, поэтому самым важным было как можно скорее избавиться от нарушителей спокойствия.

Когда он услышал, что эти люди собираются сообщить об этом чиновникам, лавочник еще больше испугался и забеспокоился: «Не надо привлекать чиновников…» Как только вмешается правительство, даже если они не умрут, они потеряют многое!

Звук копыт прервал его слова.

Несколько лошадей скакали по дороге Фучэна, металлические подковы ударяли по улице, производя звук «да-да-да-да».

Зрители все переглянулись, а затем кто-то узнал их: «Это люди из эскорт-агента Цзинчжэнь, они все одеты в одежду из агентства эскорта Цзиньчжэнь!»

«Что здесь делают люди из эскорт-агенства?»

Некоторые люди были удивлены, в то время как другие объяснили этим людям: "Конечно, сюда придут люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь! Это их магазин".

Этот магазин принадлежит эскорт-агенству Цзинчжэнь? Любопытные зрители торопливо разбежались в обе стороны улицы — они не хотят, чтобы их сбила лошадь!

Когда Цзян Чжэнь подъехал к магазину, принадлежащему Чжао Цзингэ, он увидел, что вокруг собралось много людей. Когда они приблизились, все люди расступились, показав закутанное тело и двух сильных мужчин, плачущих рядом с ним.

Натянув поводья, чтобы остановить лошадей, Цзян Чжэнь слез с лошади, а затем посмотрел на двух сильных мужчин: «Вы те, кто пришел создавать проблемы?»

"Что за неприятности? Вы убили нашего отца и теперь хотите обвинить нас в том, что мы создали проблемы?" Двое сильных мужчин пришли в ярость.

«Разве?» Цзян Чжэнь шагнул вперед и пнул одного из сильных мужчин на дороге.

«Что ты делаешь?» Другой сильный мужчина закричал: «Кто ты такой, чтобы бить моего брата?»

«Тогда я ударю тебя, хорошо?» Цзян Чжэнь лениво посмотрел на него.

«Глава эскорт-агентства Цзинчжэнь собирается убить людей! Ты уже убил моего отца, а теперь еще и нас хочешь убить. Я буду драться с тобой!» — закричал мужчина и, крича, набросился на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь плохо спал, чтобы поймать людей на заговоре прошлой ночью, эти люди хотели похитить Чжао Минчжу, что очень разозлило его, поэтому сейчас он хотел, чтобы кто-то справоцировал его, и он мог бы избить его, чтобы вылить свой гнев.

В последние несколько лет Цзян Чжэнь не прекращал тренироваться, поэтому, когда он увидел человека, бросающегося к нему, он махнул кулаком.

Мужчина был очень высоким, но Цзян Чжэнь одним ударом сбил его с ног.

Человек, которого Цзян Чжэнь сначала сбил с ног, вскочил.

Поднявшись, он бросился к Цзян Чжэню, но снова был сбит.

«Вы, люди из агенства Цзинчжэнь, слишком лживы!» Из толпы зевак вышло несколько человек, чтобы «бороться за справедливость».

Несколько людей Цзян Чжэня посмотрели друг на друга и без колебаний бросились вперед — они тоже хотели избить людей!

Этих «борцов за справедливость» быстро избили и от боли они легли на землю.

Окружающие замерли, увидев это.

Все они пришли сюда, чтобы посмотреть на суматоху, но эта суматоха… оказалась не совсем такой, как они думали.

Магазин, торгующий цыплятами и утками, оказалось принадлежит эскорт-агенству Цзинчжэнь, и люди из агенства избили людей.

Как высокомерно!

Люди вокруг забеспокоились, что люди из агенства могут побит и их! Некоторые люди даже начали тайно отступать, пытаясь сбежать.

Ошарашены и те, кто пришёл с проблемами.

Эти люди тоже были из бойцовского бизнеса Чанлун.

Они брались за все виды бизнеса, а иногда даже помогали одним купцам подавлять других купцов. Используя какие-то маленькие хитрости, они могли заставить торговцев просить о пощаде.

Как и в этот раз, они нашли труп и отнести его к магазину, они делали так и раньше, подтасовывая улики.

В прошлом, сталкиваясь с такими вещами, торговцы могли только молить о пощаде и платить им большие деньги. Но в итоге они не только теряли деньги, но и приобретали плохую репутацию.

Но на этот раз торговцы совершенно не следовали здравому смыслу!

Человек, которого избили, в этот момент становится очень подавленным.

"Что ты хочешь? Эскорт-агентство Цзинчжэнь уже убило моего отца и избило меня, ты тоже хочешь убить меня?» Силач закрыл лицо и сказал с лицом, полным боли.

— Вы сказали, что мужчина на земле — ваш отец? — спросил Цзян Чжэнь.

«Конечно!» Сказал сильный мужчина.

— Ты носишь новую одежду, а отца заставляешь носить старую? Цзян Чжэнь усмехнулся: «Не волнуйтесь, вам не нужно сообщать об этом властям, потому что я уже сделал это. Может быть, это вы замучили собственного отца до смерти и пришли подставить нас!

При этом Цзян Чжэнь посмотрел на зрителей и сказал: «Дамы и господа, с моей курицей нет абсолютно никаких проблем. Сегодня я убью цыплят и приготовлю их, прежде чем раздать всем бесплатно».

Зрители, которые уже приготовились улизнуть, перестали слышать слова Цзян Чжэня.

Потом они узнали... что с этими двумя сильными мужчинами действительно что-то не так.

Люди смотрели на оборванного старика, лежащего на земле, а затем на двух сильных мужчин, их глаза были полны подозрения.

Раньше, потому что два крепких мужчины плакали, многие им верили, а теперь…

В этот момент двое сильных мужчин снова заговорили.

«Цыплята, выращенные эскорт-агентством Цзинчжэнь, мертвы, никто не клюнет на это, их цыплят нельзя есть!»

«Все узнают, если пойдут и спросят, что все цыплята эскорт-агенства Цзинчжэнь мертвы!»

— Свяжите их для меня! сказал Цзян Чжэнь своим людям, а затем посмотрел на продавца рядом с ним: «Скажите своим людям, чтобы они убили цыплят и нашли несколько больших горшков, чтобы приготовить цыплят, прежде чем раздать их всем».

Когда лавочник услышал его слова, он немедленно приказал своим людям убить кур.

Хотя на самом деле была птицеферма, где все цыплята были отравлены до смерти, у Чжао Цзингэ было несколько птицеферм, поэтому у них не было недостатка в цыплятах.

Таким образом, магазин, не испытывающий недостатка в продукции, убивал и готовил цыплят, и их было достаточно, чтобы поделиться с присутствующими.

Вскоре мужчина в магазине начал убивать больше цыплят, поэтому зрители, увидевшие эту сцену, больше не хотели уходить.

Этот магазин собирался угостить их куриным мясом… они не могли это пропустить!

Магазину, торгующему цыплятами, иногда нужно помогать людям с убийством цыплят, поэтому работники магазина убивали цыплят очень быстро. Вскоре было убито десять цыплят, а окружающие шептались: «куриную кровь нельзя тратить впустую», «перья на головах цыплят нужно вычищать».

Курицу нарезали на мелкие кусочки, бланшировали в кастрюле с водой, а затем бросали в большую кастрюлю вариться, в это время они уже стояли в длинной очереди перед кастрюлей.

Все надеялись получить долю курицы.

Что касается цыплят, продаваемых в этом магазине, где продаются чумные цыплята, от которых можно умереть, если съесть их… до того, как эти цыплята были убиты, они были еще живы и окружающие наблюдали за каждым из них, как они могли быть чумными цыплятами?

Если бы действительно были проблемы с цыплятам, люди из эскорт-агенства Цзинчжэнь, конечно, не осмелились бы дать им поесть.

«Готова ли уже еда?!» быстро забеспокоились люди в очереди.

«Курица еще не приготовлена. . .» Владелец магазина, отвечающий за приготовление курицы, был немного в отчаянии.

«Чего вы боитесь? Дайте нам сырых, их мы тоже хотим!» Тут же закричал кто-то, ему не терпится забрать курицу, чтобы приготовить ее на ужин!

"Отдай" — приказал Цзян Чжэнь, он также считал, что этим людям все равно, сырая курица или приготовленная.

Продавец быстро разделал курицу, и в результате, когда он закончил разрезать десять кур, людей в очереди на улице было не меньше, а больше!

Услышав, что здесь кто-то бесплатно раздает куриное мясо, пришло много людей.

В это время никого не интересовали новости о чумных цыплятах, все рвались за бесплатным куриным мясом.

Бесплатная курица! Такого никогда не случалось раньше!

Увидев, что люди перед ними взяли курицу и унесли ее, люди, которые пришли за ними, немного расстроились.

курицу не взяли...

«Лавочник, убей еще несколько цыплят и раздели их». Цзян Чжэнь сказал, что он уже отправил кого-то на другую птицеферму, чтобы привезти больше цыплят, которых нужно убить и разделить.

Было не очень накладно убить несколько цыплят, чтобы прорекламировать эскорт-агенство Цзинчжэнь.

Люди были вне себя от радости и с благодарностью смотрели на Цзян Чжэня.

Все ждали, когда раздадут цыплят, поэтому они больше не обращал внимания на старика, который уже умер, и на двух крепких мужчин, которые плакали.

Цзян Чжэнь не удивился, когда приказал своим людям захватить этих людей.

В маленьком дворике за магазином Цзян Чжэнь снова избил этих людей.

Мужчины были избиты до полусмерти, но стиснули зубы и отказывались что-либо говорить.

«Вы из бойцовского бизнеса Чанлун, верно?» внезапно спросил Цзян Чжэнь : «Вы нанялись доставлять нам неприятности, верно?»

Чанлунские бойцы были настолько удивлены, что даже выглядели немного ошеломленными.

Когда Цзян Чжэнь увидел выражение их лиц, он понял, что был прав.

Боевой бизнесЧанлун…

«Собери еще несколько человек, мы отправимся в бойцовский бизнес Чанлун!» проинструктировал своих людей Цзян Чжэнь.

"Да!" ответили люди Цзян Чжэня и начали действовать, ища новых людей, чтобы пойти с ними.

Захваченные люди из организации Чанлун были уже крепко связаны, и во дворе остался только труп старика.

«Отправьте этого старика домой». снова заговорил Цзян Чжэнь.

Люди из боевого бизнеса Чанлун уже признались, что старик был не их родственником, а трупом, который они украли из ближайшей деревни.

В то время люди очень тщательно относились к захоронению. Хотя Цзян Чжэню было все равно, ему все же пришлось отправить тело старика обратно.

Вскоре кто-то отослал тело старика, а сюда стало приходить все больше и больше людей, одетых в одежду эскорт-агенства Цзинчжэнь.

Цзян Чжэнь вел себя сдержанно, поэтому, хотя под его началом было много людей, они всегда были рассеяны и не привлекали особого внимания. Но сейчас собрались сразу сотни людей.

Жители Фучэна были очень удивлены, увидев эту ситуацию, и вдруг поняли, что агентство сопровождения Цзинчжэнь совсем не простое.

Юноши теперь были полны любопытства к Эскорт Агентству Цзинчжэнь, желая присоединиться к ним, в то время как молодые женщины… как было бы замечательно, если бы они могли выйти замуж за мужчину из Эскорт Агентства Цзинчжэнь! Они слышали, что агенство платило своим работникам много денег!

Цзин Чжэнь не знал мыслей окружающих его людей, поэтому, собрав несколько человек, он взял с собой людей, которых он захватил, а затем направился прямо к бойцовскому бизнесу Чанлун.

Боевой бизнес Чанлун располагался у реки в Фучэне.

Офис бойцовского бизнеса Чанлун был невелик, но в этот момент внутри сидело или стояло много сильных мужчин.

«Мы еще ничего не слышали от старого Ли и других, как вы думаете, всё уже сделано?»

«Боюсь, что со старым Ли и другими покончено, мы не знаем, что случилось с птицефермой».

«Боюсь, что магазин эскорт-агенства Цзинчжэнь не сможет открыться».

Люди из боевого бизнеса Чанлун говорили друг с другом о делах эскорт-агенства Цзинчжэнь.

Их бизнес существовал долгое время и изначально дела шли очень хорошо, но затем внезапно появилось эскорт-агентство Цзинчжэнь и отняло у них большую часть бизнеса.

Они ненавидели эскорт-агенство Цзинчжэнь, и именно по этой причине кто-то заплатил им деньги, чтобы доставить неприятности агенству. У этого человека был не простой покровитель, поэтому они согласились.

Эскорт-агенство Цзинчжэнь перешло дорогу не тем людям...

Эти люди чувствовали себя очень самодовольными, когда разговаривали, как вдруг снаружи послышался сильный шум.

Группа людей, одетых в униформу эскорт-агенства, окружила помещение боевого бизнеса Чанлун.

Снаружи бойцовского бизнеса Чанлун была вывеска, и в этот момент дверь их офиса была широко открыта, как будто они были готовы к работе.

Цзян Чжэнь, увидев эту сцену, почувствовал жалость.

Изначально он хотел попытаться выбить дверь ногой, разбив ее…

Его бизнес становился все больше и больше, поэтому он не мог никого запугивать в течение длительного времени и немного скучал по этому.

Цзян Чжэнь ехал на своей лошади и сделал жест, заставив людей из агентства сопровождения Цзинчжэнь немедленно окружить бойцовский бизнес Чанлун, и в то же время были люди, которые ворвались внутрь.

"Что вам нужно?" Люди бойцовского бизнеса Чанлун были заблокированы в своем офисе, когда они вынимали оружие и смотрели на Цзян Чжэня и других.

В бойцовском бизнесе Чанлун было довольно много людей, а сейчас в офисе было более десяти человек.

Только их количество не могло сравниться с количеством людей из агенства Цзинчжэнь…

«Цзян Чжэнь?! Что тебе нужно?" — громко спросил человек, отвечающий за бойцовский бизнес Чанлун, глядя на Цзян Чжэня.

Главу боевого бизнеса Чанлун звали Чен Ван, также он был известен как Топор Чен, потому что он любил использовать топор. Это был мужчина лет тридцати, с большой бородой и одетый в одежду, не закрывающую полностью грудь, выглядевший очень свирепым.

Однако, каким бы грубым ни был его внешний вид, способность управлять таким количеством людей уже доказала, что он владел не только топором.

Когда Чэнь Ван увидел Цзян Чжэня, он понял, что дела обстоят плохо.

Он планировал создать проблемы для агентства Цзинчжэнь, но на самом деле он не собирался выманивать Цзян Чжэня…

Для борьбы с бизнесменами они создавали проблемы для магазинов, открытых некоторыми большими семьями, но никогда не выводили глав этих больших семей. Как получилось, что этот Цзян Чжэнь пришёл к ним?

Он даже не попытался обсудить всё наедине, а пришел с таким треском!

«Кто сказал вам действовать против меня?» — спросил Цзян Чжэнь.

— Я не понимаю, что ты говоришь. Топор Чен сразу же сказал, что у них есть правило в бойцовском бизнесе, что они никогда не могут разглашать информацию о своих клиентах, поэтому, конечно, он отказался что-либо говорить.

— Ничего не говоришь, да? Цзян Чжэнь улыбнулся, а затем посмотрел на людей позади него: «Захватите их всех». Он не ожидал, что эти люди скажут ему правду, так что… хорошо бы сначала их помучить.

Люди Цзян Чжэня ответили и быстро набросились на них.

Люди из Чанлун, занимающиеся борьбой с бизнесменами, были рассержены и сопротивлялись.

У них был богатый боевой опыт, поэтому, если бы им разрешили сражаться один на один против людей Цзян Чжэня, большинство из них победило бы, но ключевым моментом было то, что Цзян Чжэнь привел больше людей.

Мало того, что у Цзян Чжэня было больше людей, его люди также хорошо работали вместе!

Люди Цзян Чжэня столпились вместе и быстро поймали всех, кто пытался сопротивляться.

«Босс, они все пойманы!» После захвата людей подчинённые Цзян Чжэня немедленно сообщили об этом.

— Ладно, свяжите и унесите их! сказал Цзян Чжэнь.

"Что ты задумал? Тебе лучше отпустить меня поскорее! Сказал Топор Чен, но едва он открыл рот, как получил пощечину: «Молчи!»

Мужчина яростно ударил топора Чена по лицу, но когда он повернул голову к Цзян Чжэню, выражение его лица сменилось на улыбку, когда он сказал: «Босс, как нам забрать этих людей?»

«Мы ведь везём из-за города ещё цыплят для нашего магазина? Пусть едут в телеге с цыплятами». — сказал Цзян Чжэнь.

"Да!" ответили люди Цзян Чжэня и немедленно перегнали повозку, запряженную волами.

В это время Цзян Чжэнь слез с лошади и сел на стул.

Этот стул был обтянут тигровой шкурой, и с первого взгляда можно было сказать, что на нем обычно сидел человек с самым высоким статусом… это было обычное место Чен Вана.

Увидев, что Цзян Чжэнь так небрежно занял его место, Чэнь Ван, который уже был связан, не мог удержаться от свирепого взгляда на Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь проигнорировал его, и не только это, но через некоторое время, когда подъехала повозка с цыплятами, его вместе с другими людьми погрузили в повозку.

Повозка за повозкой с волами была очень большой, у повозки было не только ограждение, чтобы товары не падали на землю, но и навес из бамбука и циновок, чтобы защититься от дождя.

Утки были в порядке, но если цыплята, особенно цыплята, попадут под дождь, они заболеют.

В такой тележке, если их втиснуть внутрь, мог бы поместиться десяток человек.

Однако Цзян Чжэнь был очень снисходителен и не просил их втискиваться внутрь, потому что всего было по три воловьих повозки, и в них были загружены нужные люди.

Конечно, даже при этом эти люди не хотели ехать в телеге.

Такие повозки обычно использовались для перевозки кур, уток и их яиц. Яйца ещё ничего, но тут были и живые куры и утки….

Когда Чэнь Вана и других погрузили в телегу, внутри было много куриных и утиных фекалий.

Почувствовав резкий птичий запах, ударивший в нос, Чэнь Ван впал в отчаяние.

Конечно, его отчаяние было вызвано не тем, что повозки, которые Цзян Чжэнь устроил для них, были такими плохими, а тем, что… Цзян Чжэнь пришел беспокоить их с такой помпой, но никто не пришел их спасти!

У них очень хорошие отношения с офицерами управы. В прошлом, когда что-то происходило, офицеры управы помогали и спасали их. Но сегодня, даже спустя столько времени, люди из управы так и не появились!

Что касается людей, которые поручили им поиск неприятностей для эскорт-агенства Цзинчжэнь…

Поскольку они не раскрыли их, эти люди должны были их спасти, но теперь… почему с их стороны не было никакого движения?

Чэнь Ван был так взволнован, что не мог не волноваться, но пока он был отвлечен, телега двигалась и тряслась.

Он тут же упал, как ни странно, головой на кучу куриного и утиного дерьма.

Чен Ван: «…»

Цзян Чжэнь хихикнул: «Заткните им рты». Сказав это, он снова велел опустить занавеску на воловьей повозке.

Чэнь Ван подсознательно хотел бороться, но затем Цзян Чжэнь сказал: «Угадай, знаю ли я, где твоя семья?»

Чэнь Ван замер, не решаясь пошевелиться.

Даже у тех, кто хорошо сражался, тоже были семьи.

Несколько воловьих повозок медленно выезжали из города, время от времени из телеги доносился звук.

«Вы из эскорт-агенства Цзинчжэнь? Что в этой тележке?» — спросили некоторые смелые люди из Фучэна».

«Он азагружена несколькими свиньями». сказали с улыбкой люди Цзян Чжэня.

Телега с волами была грязной, так что вполне естественно было сказать, что внутри было несколько свиней.

Люди ничего не подозревали, и те немногие, кто что-то подозревал, не решались ничего сказать. Эскорт-агенство Цзинчжэнь не было чем-то, с чем обычные люди могли бы связываться.

Один из офицеров управы, патрулирующих улицы, вероятно, получил какие-то новости и хотел их проверить, но его остановили старшие офицеры.

«Что-то не так с этими повозками для быков». Молодой офицер управы был немного встревожен: «Внутри есть движение, и совсем недавно агентство сопровождения Цзинчжэнь отправилось на разборки с боевым бизнесом Чанлун!»

«Поскольку ты знаешь, что повозки принадлежат агенству, не беспокойся об этом. Ты же не хочешь, чтобы тебе не повезло». — сказал старший офицер.

Молодой офицер управы был ошеломлен, но последовал за старшим офицером куда-то еще.

Они знают, кого можно обижать, а кого нельзя.

После того, как люди Цзян Чжэня прошли через рынок, они стали немного высокомерными.

Цзян Чжэнь, который ехал на своей лошади впереди, заметил это и, нахмурившись, решил, что в будущем он будет бить своих людей, чтобы предотвратить их от чего-то плохого, потому что они увлеклись.

У Цзян Чжэня еще было время подумать о том, как воспитать своих людей, в то время как Чэнь Ван и другие в это время испытывали сильную боль.

Они никогда в жизни не были в такой плохой телеге!

После ухабистой дороги повозка, наконец, прибыла за пределы города. Они приехали на птицеферму, которую отравили их же люди.

Птицеферма пахла жареной курицей, а в лазурном небе клубился густой дым.

Несколько стариков посмотрели в сторону дыма, вытирая слезы.

Однако, когда они увидели прибытие Цзян Чжэня и других, они тут же перестали плакать и подошли к Цзян Чжэню и другим: «Босс, вы вернулись? Вы поймали отравителя?

"Да." сказал Цзян Чжэнь, в это время его люди подняли занавес нескольких тележек с цыплятами и показали людей внутри.

Когда эти люди увидели людей, покрытых куриным и утиным дерьмом в телегах для скота, они сначала почувствовали к ним некоторое сочувствие, но затем посмотрели на них сердито.

Эти люди отравили их цыплят?

"Это он! Я видел его вчера на горе! Старик вдруг сердито посмотрел на человека в телеге для скота и закричал: «Хозяин, он отравил наших кур, давайте забьем его до смерти!»

Это были древние времена, поэтому сила патриархата была велика, и было много линчеваний, воровство чужих вещей наказывалось смертью, и все считали это заслуженным. Во всяком случае, управа вообще бы не рассматривала такие случаи.

Поэтому, когда старик сказал что-то подобное, никто не подумал, что с его словами вообще что-то не так.

Цзян Чжэнь посмотрел на него, но сказал: «Нет, они отравили наших цыплят, мы должны сначала заставить их выплатить компенсацию».

Старик посмотрел на Цзян Чжэня с озадаченным выражением лица.

Чэнь Ван уже признал поражение по пути, поэтому теперь он поспешно сказал: «Просто отпусти меня, я возмещу тебе твои затраты!» Разве это не просто стая цыплят? В лучшем случае он был готов заплатить всего несколько сотен серебряных!

Цзян Чжэнь взглянул на Чэнь Вана, но ничего не ответил, а просто сказал окружающим: «Отведите их в горы и дайте им хорошо поработать».

"Да!" ответили люди Цзян Чжэня, бросились вверх и отвели Чэнь Вана и других на гору.

Там несколько человек, пойманных Цзян Чжэнем, были отправлены в команду новобранцев, которые также были там.

«Старый Ли. . .» Чэнь Ван замолчал.

«Брат Чен. . .» Старый Ли и остальные тоже замолчали.

Люди с одной стороны были перепачканы куриным и утиным фекалиями, а люди с другой стороны до этого падали в уборную, так что теперь можно было считать, что они вместе попали в беду.

Цзян Чжэнь позволил своим людям собрать оружие, затем отвел их в горы и велел строить дома.

Ему никогда не хватало кур и уток в курятниках.

Конечно, он позволил им сначала помыться.

Группу согнали к тому водопою, который они отравили ранее, когда их самочувствие было очень плохим.

Они хотят и дальше оставаться грязными или они купаются в этой воде?

«Если вы не пьете воду, то помыться в ней — это нормально», — сказал Чэнь Ван, после того как он стал боссом с деньгами, он купил слугу и начал любить чистоту. Он не выносил чувства грязи на теле.

Но даже при этом он не осмелился слишком смело мыть свое тело.

Эта вода была ядовита…

Эти люди, наконец, вымылись, дрожа от страха, но, по крайней мере, стали чуточку чище.

Но после мытья они ощущали дискомфорт во всем теле, а у кого-то и боль.

«Принимайтесь за работу, не ленитесь!»

"Поработайте как следует!"

"Торопитесь!"

В это время люди Цзян Чжэнь подгоняли их, размахивая кнутами и щелкая ими по земле.

У Чэнь Вана и других не было оружия, и люди Цзян Чжэня превосходили их численностью, поэтому они внезапно почувствовали себя немного напуганными. Но в то же время они немного обрадовались — к счастью, они пришли сюда только для того, чтобы помогать работать!

Разве это не было просто работой? В чем проблема?

Чень Ван и другие послушно принялись за работу.

Цзян Чжэнь посмотрел им в спину и сузил глаза.

В этот момент кто-то со стороны пришел доложить: «Хозяин, ваша жена здесь!»

Чжао Цзингэ был здесь? С улыбкой на лице Цзян Чжэнь немедленно вышел на улицу.

Цзян Чжэнь ушел из дома вчера вечером после ужина.

После того, как Цзян Чжэнь ушел, Чжао Цзингэ думал о нем. К сожалению, он не мог оставить детей, а также было нехорошо идти к Цзян Чжэню ночью.

Но к утру… Эскорт-агенство Цзянчжэнь столкнулось с неприятностями.

Когда агентство сопровождало нескольких гостей с товаром, их ограбили.

Территория провинции Весин была относительно безопасной, поэтому, когда агентство сопровождения Цзинчжэнь организовало людей для доставки товаров, они не организовывали слишком много сопровождающих.

В результате на этот раз только потому, что было организовано слишком мало охранников, их ограбили по дороге. . . к счастью, сопровождающие и гость были в порядке.

Расстояние между двумя местами было довольно большим, поэтому, хотя Чжао Цзингэ и получил новости, он еще не знал конкретной ситуации. Он договорился, чтобы кто-то забрал людей и определил сумму компенсации заказчику. Разобравшись со всем этим, он собирался пойти к Цзян Чжэню, когда услышал о несчастном случае на птицеферме.

Однако Цзян Чжэнь уже решил этот вопрос.

Цзян Чжэнь был великолепен!

Чжао Цзингэ привел людей и в спешке приехал на птицеферму.

— Цзингэ, ты скучал по мне? Увидев Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь улыбнулся.

Когда Чжао Цзингэ посмотрел на окружающих его людей, он заметил, что все они смотрят друг на друга, делая вид, что не слышат слов Цзян Чжэня.

«Мм-хм». ответил Чжао Цзингэ и сразу же сказал: «Я попросил кого-то купить еды в городе и принес ее с собой. Хочешь поесть?»

"Да!" Люди Цзян Чжэня, которые только что притворялись глухими, сразу же смогли расслышать его слова.

Они все были голодны!

Чжао Цзингэ улыбнулся и приказал людям вынести несколько бамбуковых корзин, наполненных клецками и паровыми булочками.

Из-за одной вещи за другой уразбора проблем у Цзян Чжэня не было времени поесть. Несмотря на то, что он был голоден, когда он поднялся за паровыми булочками, его остановил Чжао Цзингэ.

— Я оставил немного для тебя. сказал Чжао Цзингэ, доставая еще одну коробку с едой.

Когда Цзян Чжэнь открыл коробку с едой, он обнаружил там тушеное мясо и несколько очень аппетитных овощных блюд.

Но как это могло остаться? Очевидно, это было то, что Чжао Цзингэ специально поручил приготовить.

Цзян Чжэнь улыбнулся и съел большой кусок.

Пельмени и паровые булочки, которые купил Чжао Цзингэ, были самыми распространенными на улице, поэтому их вкус тоже был средним, но блюдо перед Цзян Чжэнем было специально приготовлено поваром.

Когда люди Цзян Чжэня увидели эту сцену, они немного позавидоваkb Цзян Чжэню. Но в то же время они были людьми, которым завидовали.

Увидев, что люди, наблюдающие за ними, пошли за пельменями и паровыми булочками, Чэнь Ван и остальные почувствовали себя несчастными.

Они тоже были голодны. . .

Но люди Цзян Чжэня не дали им ни кусочка еды. . .

Они не только не дали им еды на эту трапезу, но и неожиданно не дали им ничего есть в течение всего дня.

После рабочего дня без еды, они устали и проголодались, но это было еще не все… В ту ночь им пришлось продолжать работать без сна!

Сопровождение эскорт-агентства Цзинчжэнь, охранявшее Чень Вана и других, уже сменилось.

Предыдущие люди ушли и уже спали.

Они зевнули, желая сменить караул, но ночной бриз разбудил их, так как они проголодались.

Они вскипятили кастрюлю с водой, добавили ложку сала и добавили несколько яиц, затем, наконец, добавили немного лапши, и кастрюля с простой яичной лапшой была готова.

Люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь собрались вокруг горшка с лапшой и быстро съели ее, болтая во время еды.

Сало и яичная лапша на самом деле очень распространены. Люди боевого бизнеса Чанлун раньше даже не смотрели на это, но теперь, после дня без еды, они не могли не пускать слюни.

Ночи в горах были морозными, но если бы вы могли съесть немного супа с лапшой….

"Что вы, ребята, делаете? Не ленитесь!»

"Принимайтесь за работу!"

Сразу же закричали люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь, увидев, что они ничего не делают.

Чэнь Ван сглотнул слюну и не смог не попросить лапшу.

"Нет." сразу же сказали, ухмыляясь люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь .

Чэнь Ван пытался терпеть это какое-то время, но теперь он был голоден и устал, так что больше не мог этого выносить.

«Если вы не даете нам достаточно еды и не даете нам спать, откуда у нас будут силы для работы?» Чень Вэнь сказал, что люди из эскорт-агентства Цзичжэнь действительно зашли слишком далеко!

«Ты отравил наших кур и хочешь, чтобы мы тебя накормили и нашли место для сна? Почему мы должны это делать?» Люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь захихикали.

Чень Ван был ошеломлен, но, чувствуя некоторую вину, наконец сказал: «Я заплачу деньги, чтобы купить у вас еду!»

«Почему мы должны продавать вам еду?» холодно фыркнул один из мужчин из эскорт-агентства Цзинчжэнь.

«Не следует обижать нас слишком сильно!» Выражение лица Чэнь Вана было уродливым, когда он посмотрел на окружающих его людей. Затем люди из бойцовского бизнеса Чанлун набросились на людей перед ними — была ночь, и их было немного, поэтому они могли убежать.

У людей из боевого бизнеса Чанлун была хорошая идея, но они переоценили себя.

Они были очень голодны и работали целый день без отдыха, они также не были вооружены, так как же они могли побить людей из эскорт-агентства Цзинчжэнь?

В мгновение ока они были подавлены.

«Очень хорошо, раз вы осмелились сопротивляться...» Именно Хэ Сяшэн повел отряд охранять этих людей. Он не был очень гибким, поэтому ему нельзя было доверить важную задачу, поэтому он всегда был небольшим лидером под руководством Цзян Чжэня.

В это время Цзян Чжэнь уже сказал ему, что собирается делать. Холодно глядя на людей из Чанлун, борющихся с бизнесменами, он попросил кого-нибудь принести ему ведро воды и дать по ложке воды стоящим перед ним людям: глоток!"

Вода, которую они отравили раньше? Выражение лица Чэнь Вана резко изменилось, пока он боролся, но безрезультатно. В конце концов, он был вынужден выпить немного воды.

Как только люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь отпустили Чень Вана, он отчаянно пытался заставить себя выплюнуть воду, которую только что выпил. Но сделать это было не так просто.

Вскоре Чэнь Ван схватился за живот и закричал от боли.

Когда другие люди из боевого бизнеса Чанлун увидели это, их выражение лица изменилось, но в конце концов они также были вынуждены пить воду, как и Чень Ван.

Их не собирались отравить до смерти, не так ли?

У всех бойцов Чанлуна болели животы, когда они скрючивались от боли, их глаза были полны паники.

«Не волнуйтесь, поскольку вы не цыплята, так мало питья не заставит вас умереть». сказал Хэ Сяшэн: «Но… в следующий раз мы дадим вам больше!»

Услышав слова Хэ Сяшэна, Чэнь Ван и другие сначала почувствовали облегчение, но затем снова занервничали.

Потом… у всех разом случился понос.

Это было настолько плохо, что не только очистило содержимое их желудков, но и стало причиной обезвоживания. В результате они чувствовали очень сильную слабость.

«Дайте им воды», — сказал Хэ Сяшэн.

"Нет!" — в отчаянии сказал Чэнь Ван.

«На этот раз вода не будет ядовитой! Если вы выпьете немного, вам полегчает, и вы сможете сразу же вернуться к работе. Не пытайтесь быть ленивыми!» — сказал Хэ Сяшэн.

На самом деле, мало того, что эта вода не была ядовитой, предыдущая вода тоже не была ядовитой, просто внутрь положили немного кротона.

Конечно, кротон также обладает некоторой токсичностью, которая может вызвать диарею.

Чень Ван и другие сначала не хотели пить воду, но их диарея была слишком сильной, и им очень нужно было восполнить потерю воды. Наконец, они выпили немного воды.

Как только они закончили пить, их заставили вернуться к работе.

После ночи работы Чень Ван и другие так устали, что могли почти заснуть, как только лягут.

Но они не могли заснуть, так как люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь заставляли их работать.

Раньше Чэнь Ван никогда не задумывался, насколько важно есть и спать, но теперь он думает только об этих двух вещах.

"Принимайтесь за работу!"

«Делайте добро и не ленитесь!»

Хэ Сяшэн с чашкой кротоновой воды в руке кружил вокруг Чэнь Вана и других. Тому, кто попытается лениться и не работать, дадут выпить еще немного воды: "Этот токсин будет накапливаться в вашем организме, поэтому пить понемногу можно, но если вы выпьете слишком много… Я не могу гарантировать, что произойдет в конце. . ."

Что еще может случиться? Они точно погибнут!

Чень Ван и другие заставляли себя работать, люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь просто позволяли им работать, не заботясь о том, хорошо они поработали или нет.

В то время как Чень Ван и другие работали, их семьи повсюду искали кого-нибудь, кто бы их спас.

Более того, кто-то наконец согласился их спасти.

Прошлой ночью Цзян Чжэнь пошел домой спать, но на следующий день он вернулся на птицеферму.

Затем к нему привели Чень Вана.

Спустя сутки вчерашний сильный человек сморщился.

Чэнь Ван потерял сознание и не мог даже открыть глаза, поэтому, когда он увидел Цзян Чжэня, даже такому сильному человеку, как он, захотелось плакать.

"Обстановка здесь хорошая, верно? Пейзажи тоже очень хороши, не так ли? Ты можешь остаться здесь еще на несколько дней." Цзян Чжэнь улыбнулся.

«Босс эскорт-агентства, пощадите меня!» сразу же сказал Чэнь Ван: «Босс агентства эскорта Цзян, я расскажу вам все, что вы хотите знать!»

— Не волнуйся, ты можешь не торопиться. Цзян Чжэнь все еще улыбался.

Чэнь Ван больше не мог этого выносить: «Это Чжэн И, молодой мастер Чжэн, дал нам деньги, чтобы разобраться с вами!»

«Кто не знает, что мы с Чжэн И в партнерстве? Даже если вы, ребята, хотите сочинить историю, не сочиняйте ее так бессмысленно». Цзян Чжэнь сказал, что он был уверен, что Чжэн И никогда не попытается причинить ему вред. Даже если бы он действительно хотел навредить ему, он бы никогда не использовал такое умственно отсталое средство.

«Это был Чжэн И! Тот, кого он послал, был управляющим Дома Цинфэн. Я знаю его. Если бы не это, я бы не осмелился иметь с тобой дело! Чэнь Ван взволнованно сказал, что семья Чжэн теперь очень сильна на юге реки Янцзы. Без поддержки семьи Чжэн, как он мог осмелиться оскорбить эскорт-агентство Цзинчжэнь?

— Какой управляющий? — спросил Цзян Чжэнь.

— Это был управляющий Ли. — сказал Чэнь Ван.

Цзян Чжэнь немедленно попросил кого-нибудь рассказать об этом Чжэн И, а затем добавил: «Возьмите его с собой и заставьте его хорошо работать, давайте опросим ещё несколько человек».

— Я сказал тебе все, что мог, отпусти меня! сказал Чень Ван: «Я могу выплатить компенсацию!»

Чэнь Ван с тревогой хотел вернуться, но Цзян Чжэнь просто проигнорировал его.

В то же время, допросив нескольких людей Чэнь Вана, Цзян Чжэнь был уверен, что на самом деле именно управляющий Ли создал эту ситуацию.

Этот управляющий Ли явно был проблемой.

С ним определенно было что-то не так.

Вскоре Цзян Чжэнь узнал, что управляющий Ли покинул Дом Цинфэн несколько дней назад и исчез.

В это же время на его птицефабрику приехала группа людей, среди них была группа офицеров местной управы.

Когда пришли офицеры, Цзян Чжэнь вышел посмотреть.

«Господа, зачем вы пришли сюда?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Мастер Цзян, вас кто-то ищет…» Когда чиновник увидел Цзян Чжэня, он тут же улыбнулся.

Отношения Цзян Чжэня и Чжэн И были очень хорошими, и за эти годы управа уже установила с ними отношения, поэтому в этот момент этот чиновник объяснил: «Учитель Цзян, несколько человек пришли к управе, и все они говорили, что вы забрали людей из бойцовского бизнеса Чанлун и привели их сюда, поэтому мы пришли спросить об этом».

Идите сюда, они были вынуждены прийти сюда… В то время многие люди видели, как Цзян Чжэнь вошел в боевой бизнес Чанлун и вытащил из здания три тележки «свиней».

Поскольку все люди из боевого бизнеса Чанлун ушли, у них не было другого выбора, кроме как отправиться в эту поездку.

«Цзян Чжэнь, что вы сделали с моим мужем?» — спросила одна из женщин.

— И с моим сыном!

— И с моим братом!

…

Члены семьи бойцов Чанлуна, борющихся с бизнесменами, были в ярости, спрашивая один за другим.

Но Цзян Чжэнь был очень спокоен: "По какой причине?"

Признает ли Цзян Чжэнь, что Чанлун, сражающийся с бизнесменами, был в его руках? Офицеры управы напряглись, немного смутившись — если Цзян Чжэнь не признает этого, его могут забрать из-за этих людей, ах!

Те, кто пришел с ним, были готовы взорваться: «Что вы сделали с моим сыном?»

«Где мой муж?»

Все пришедшие были в ужасе от возможности того, что Цзян Чжэнь уже убил их.

— Я попрошу кого-нибудь привести их сюда. Цзян Чжэнь сказал: «Все в порядке, они просто работают на меня, чтобы компенсировать мои потери».

Вскоре привели Чень Вана и остальных.

Но после одного дня, когда их не видели, все они выглядели сморщенными, это… из-за работы?

Их семьи не поверили.

«Я не просил никого бить их или ругать. Я просто попросил их помочь с работой, если вы мне не верите, просто проверьте их тела, посмотрите, не ранены ли они». — сказал Цзян Чжэнь.

Когда эти люди услышали его слова, они все хотели проверить членов своей семьи, но были остановлены людьми из эскорт-агентства Цзинчжэнь. В итоге прошло всего несколько человек.

— Чень Ван, ты в порядке? Жена Чэнь Вана с тревогой проверила мужа, но в результате никаких повреждений, кроме синяков, не обнаружила.

«Я…» Чэнь Ван хотел заговорить, но, посмотрев в улыбающиеся глаза охранника рядом с ним, сразу не осмелился открыть рот.

«Вы можете забрать их… Но чтобы компенсировать наши потери… Я не возьму много. Лидер - 500 серебряных, остальные - по 100 серебряных. Если вы принесете деньги, я отпущу их».

Те люди, которые раньше были полны праведного негодования, обнаружив членов своей семьи целыми и невредимыми, успокоились.

«Отравилось всего несколько цыплят, поэтому за них не нужно столько платить».

«Правильно, это всего лишь несколько цыплят».

После того, как их успокоили, они больше не были готовы платить.

Хотя бойцовский бизнес Чанлун приносит деньги, он не был особенно прибыльным, особенно для тех, кто находится на дне. После еды, питья и игр денег оставалось немного.

Сто серебряных… откуда у них столько денег?

Однако Чэнь Ван и другие больше не хотели оставаться здесь.

Они хотели уйти!

«Жена, иди домой и возьми деньги, чтобы выкупить меня!» сказал Чэнь Ван своей жене: «В ящике под моей кроватью есть деньги, возьми их и выкупи нас всех!»

Если он останется здесь и дальше, то наверняка умрет!

Что касается его людей, то все они работали на него, так что он не мог оставить их в беде.

Автору есть что сказать:

Завтра мы, наконец, сможем вернуться домой!

«Это всего лишь несколько дней работы...» Жена Чэнь Вана немного сопротивлялась.

Выкуп за самого Чень Вана стоил 500 серебряных, в добавок каждый человек Чень Вана стоил 100 серебряных…

Если она потратит столько денег на этих людей, все деньги в семье будут потрачены!

Не лучше ли этим людям поработать еще несколько дней?

«С*ка, почему бы тебе просто не уйти сейчас?» Чэнь Ван отчаянно выругался, он не ел, не спал, не осмеливлся даже пить воду. Через несколько дней он может быть уже мертв!

Жена Чэнь Вана смутно почувствовала, что что-то не так, поэтому замолчала и просто пошла домой.

Увидев, что его жена уходит, Чэнь Ван вздохнул с облегчением и почувствовал, что его сердце истекает кровью.

На этот раз ему придется опустошить собственный дом, не говоря уже о личных деньгах, которые он прятал.

Но, несмотря на это, он все же хотел, чтобы его жена выкупила людей.

Он больше не хотел оставаться здесь.

Чэнь Ван был подавлен. Но когда Цзян Чжэнь посмотрел на Чэнь Вана, его брови слегка нахмурились.

Сначала, когда у Чэнь Вана возникли с ним проблемы, он подумал, что он просто какой-то недальновидный парень или что это родственники семьи Вэнь заставили его пуститься на авантюру, но теперь… все было не так просто.

Люди за кулисами явно не воспринимают Чень Вана и других всерьез, поэтому они, вероятно, не ожидают, что Чень Ван и другие доставят ему неприятности. Возможно, их целью было посеять раздор между ним и Чжэн И?

В таком случае, кто стоял за этим?

Цзян Чжэнь позвал Хэ Чуньшэна.

«Что в последнее время происходит в провинции Весин?» — спросил Цзян Чжэнь.

Его эскорт-агентство в Цзинчжэнь теперь имеет офисы в каждом городе провинции Весин, и в них есть несколько человек, которые следят за вещами. Что отлично подходило для сбора разведданных.

Хэ Чуньшэн быстро рассказал некоторые новости, полученные недавно, и упомянул: «Босс, прежде чем мы последовали за молодым мастером Чжэн в столицу, мы по пути спасли торговца по фамилии Луо. Недавно он приехал в Цзяннань в сопровождении мужчины средних лет, и личность этого мужчины средних лет кажется немного необычной».

«Кроме того, вчера был ограблен один из кораблей нашего агентства сопровождения, но, к счастью, было украдено лишь несколько камней, что не оказало особого влияния на наши дела».

«Корабль тоже украли?» Цзян Чжэнь слегка нахмурился: «Расскажи мне подробнее».

Хэ Чуньшэн был ошеломлен, это было то, чего даже он не знал в деталях.

К счастью, его люди знали об этом, поэтому Хэ Чуньшэн быстро позвал своих людей.

«Это было так, несколько дней назад из провинции Учжун приехал купец, привезший много камней для постройки сада, у него не было большого корабля, поэтому он нанял корабль и людей из нашего эскорт-агентства, но неожиданно на полпути на них напали и отняли вязовые камни.

Эти так называемые вязовые камни были мрамором. Мрамор даже в то время можно было считать относительно дорогим камнем, но не слишком дорогим. Если бы было потеряно всего несколько кусков, компенсировать это было бы несложно.

Цзян Чжэнь кивнул и уже собирался сказать, что знает, как вдруг кто-то прибежал издалека и крикнул: «Босс, это нехорошо!»

"Что такое?" — спросил Цзян Чжэнь.

«Корабль сопровождения, который был ограблен, с ним что-то не так». Человек, задыхаясь, остановился: «Босс, покупатель сказал, что у него украли не мрамор, а белое серебро. Теперь он приехал в Фучэн и сказал, что ограбление корабля было организовано и осуществлено нашим агентством сопровождения Цзинчжэнь, и что его серебро на самом деле было украдено нами!»

Выяснилось, что после ограбления корабля конвоиры доставили гостя обратно в провинцию Весин.

На обратном пути гость был очень молчалив, но когда он приехал в Фучэн, то вдруг устроил сцену, сказав, что у него отняли не камень, а серебро.

Он также чувствовал, что, поскольку он был ограблен, причиной ограбления было эскорт-агентство Цзинчжэнь, и они контролировали ограбление, почему эти люди пощадили охранников, но убили двух членов его семьи?

— Он не говорил раньше, что хочет, чтобы мы перевозили серебро? спросил Цзян Чжэнь, у эскорт-агентства Цзинчжэнь есть правило, согласно которому, если клиент хочет попросить эскорт-агентство помочь с доставкой товара, он должен сообщить эскорт-агентству, что он хотел доставить, в то время как эскорт-агентство обычно проверяет товары… почему никто ничего не сказал раньше?

«Нет, босс», — ответил тот, кто пришел доложить.

Цзян Чжэнь оставил Хэ Сяшэна ответственным за сбор денег за участников боевого бизнеса Чанлун, а сам вернулся в Фучэн.

Цзян Чжэнь ехал верхом, поэтому, когда он прибыл, он обнаружил много людей, собравшихся у входа в его агентство сопровождения. Так же, как у входа в магазин, где раньше продавали кур и уток.

«Эскорт-агентство Цзянчжэнь промышляет обманом!» У входа в агентство сопровождения худощавый мужчина средних лет дрожал от гнева, глядя на Чжао Цзингэ с лицом, полным ненависти.

«Успокойтесь, мистер Цзинь, — сказал Чжао Цзингэ, — на этот раз это вы не указали стоимость товара, поэтому мы не смогли организовать достаточное сопровождение. Но поскольку это произошло, мы, эскорт-агентство Цзинчжэнь, несем за это ответственность, но и вы не без вины.

В этот момент Чжао Цзингэ был не в духе. Сначала он думал, что это просто мелочь, но в конце концов неожиданно оказалось, что это большое дело.

Также это как-то связано с этим мистером Цзинем.

Хотя мистер Цзинь просил организовать еще несколько человек для сопровождения всего лишь нескольких камней, никто не воспринял это всерьез. Большинство людей, которые были в сопровождении, в добавок, были новичками… Он был виноват в этом вопросе, но вина лежала в основном на этом мистере Цзине.

Он не должен скрывать стоимость товара.

«Я уже ясно дал понять, так что разве это не должно больше иметь значения? Эти грабители пощадили сопровождающих из вашего эскорт-агентства Цзинчжэнь, ваш эскорт все еще на работе… Эти грабители на самом деле тоже были организованы вашим эскорт-агентством, верно?! Глаза мистера Цзиня были налиты кровью, из-за чего его глаза выглядели очень красными.

Это было то, за что Чжао Цзингэ чувствовал себя немного виноватым в сердце.

Он уже опросил сопровождающего, разбойников в то время было много, поэтому они стали немного робкими. Кроме того, они чувствовали, что товары, которые они сопровождали, ничего не стоили, поэтому они не желали упорно сражаться и сопротивляться.

Но разве сопровождавший его вел себя так не потому, что нанявший его человек не сказал, что в ящиках серебро?

«Господин Цзинь, у нас есть правила в нашем эскорт-агентстве Цзинчжэнь, если полученный товар не соответствует указанному в письменном контракте, даже если что-то пойдет не так, мы его стоимость не компенсируем!» Цзян Чжэнь вошел снаружи и холодно сказал:

Чанлун, боевой бизнес, пытался создать проблемы, этот человек, вероятно, тоже был таким же.

Из-за этого впечатление Цзян Чжэня об этом человеке перед ним было уже очень плохим.

Он подготовил и разыграл такую пьесу, чтобы запятнать репутацию эскорт-агентства Цзинчжэнь, и теперь даже хотел, чтобы они заплатили компенсацию… этот человек был действительно хитрым!

В эскорт-агентстве Цзинчжэнь действительно есть такое правило. В начале господин Цзинь боялся, что кто-то ему позавидует, поэтому он не осмелился никому сказать, что везёт домой 100 000 серебряных.

Но теперь... этих 100 000 серебряных больше нет.

Это были деньги, которые он заработал за жизнь и изначально хотел вернуться с ними домой, но теперь они все пропали!

Босс Цзинь посмотрел на Цзян Чжэня с таким выражением ненависти, будто хотел его съесть.

«Проводите господина Цзиня!» Цзян Чжэнь сказал, что этот вопрос не стоит дальнейшего обсуждения, поэтому он будет напрямую изгонять людей, которые переступают черту!

Вы знаете, обычно, если вы нанимали кого-то для сопровождения в древние времена, они не платили вам компенсацию, даже если что-то случилось в пути.

"Отпусти меня!" Господин Цзинь хотел сопротивляться, и в конце концов вырвался. В этот момент Цзян Чжэнь также закричал: «Наше эскорт-агентство Цзинчжэнь всегда подписывает контракты, когда мы сопровождаем вещи других людей. Если вы говорите правду, мы обязательно выплатим компенсацию в соответствии с договором. Но если кто-то не соблюдает договор, я этого не потерплю!»

Цзян Чжэнь говорил громко, позволяя людям вокруг него отвечать одному за другим.

Когда Цзян Чжэнь так сказал, окружающие тоже почувствовали, что проблема в клиенте.

Более того... этот человек сказал, что его сопровождают с серебром. Но есть ли у него доказательства? Кто знает, действительно ли он был ограблен и теперь просто хотел положиться на эскорт-агентство Цзинчжэнь, чтобы заработать больше денег?

Жители Фучэна наблюдали, как эскорт-агентство Цзинчжэнь постепенно становилось больше, даже многие работники эскорт-агентства Цзинчжэнь сейчас были родом из Фучэна. В такой ситуации жители Фучэна, естественно, были больше на стороне Цзян Чжэня.

Когда босса Цзиня выпроводили, он увидел подозрительные взгляды окружающих его людей и на мгновение очень разозлился.

Эти люди… Эти люди.

Он подумал об этом и направился прямо к управе.

После того, как Цзян Чжэнь отослал людей, он вызвал всех работников из эскорт-агентства Цзинчжэнь в городе: «Завтра все последуют за мной на тренировку за город! Вы сопровождающие, самая важная часть вашей работы — охранять гостей и товары! В будущем, если что-то подобное произойдет и появятся грабители, все участвующие сопровождающие больше не будут работать в эскорт-агентстве Цзинчжэнь!»

Эскорт-агентство Цзинчжэнь платило много денег, поэтому все сопровождающие не хотели бросать эту работу, поэтому они кивнули в знак согласия.

Цзян Чжэнь планировал на следующий день вывезти этих людей за город для хорошей тренировки, но не смог, так как на следующий день произошел еще один несчастный случай.

Господин Цзинь неожиданно посреди ночи оставил чемодан перед эскорт-агентством Цзинчжэнь, оставив после себя окровавленное письмо.

Цзян Чжэнь посмотрел на эту сцену, сердце тут же заколотилось.

Это правда, что господин Цзинь покончил жизнь самоубийством.

Он не знал, хотел ли этот человек использовать свою жизнь, чтобы подставить эскорт-агентство Цзинчжэнь, или он действительно был жертвой, но в настоящее время у эскорт-агентства Цзинчжэнь действительно были проблемы.

Поскольку этот человек был мертв, все сочувствовали ему и обвиняли эскорт-агентство Цзинчжэнь... Также в тот же день у другого корабля сопровождения эскорт-агентства Цзинчжэнь возникла проблема.

Несколько сопровождающих эскорт-агентства Цзинчжэнь неожиданно убили своих клиентов и украли товар, прежде чем сбежать!

В общей сложности восемь сопровождающих сбежали, а убитые ими гости много лет сотрудничали с эскорт-агентством Цзинчжэнь.

Когда Цзян Чжэнь узнал об этом, он понял, что на этот раз кто-то определенно доставляет ему неприятности.

«Что случилось с теми конвоирами, которые украли товар, и где сейчас их семьи?» — спросил Цзян Чжэнь.

Когда эскорт-агентство Цзинчжэнь набирало сопровождающих, также необходимо было проверить семейное положение этих сопровождающих, поэтому в целом он не стал бы нанимать одинокого человека.

В те дни не было удостоверения личности или чего-то подобного, поэтому было слишком опасно нанимать одинокого человека.

«Все сопровождающие были из Фучэна, и их семьи уже покинули свои дома». сказал Хэ Чуншэн: «Но я попросил людей проверить их. Пока они находятся в пределах территории провинции Весин, мы, безусловно, сможем их найти».

«Мм-хм». Цзян Чжэнь кивнул, а затем сказал: «Приложи больше усилий, обязательно найди их!»

"Да!" ответил Хэ Чуньшэн.

Цзян Чжэнь послал много людей, чтобы найти беглецов, а также назначил больше людей для защиты Чжао Цзингэ, Чжао Лю, Чжао Фугуя и двоих детей.

Из-за этого не хватало людей.

В то же время, было много неблагоприятных слухов об эскорт-агентстве Цзинчжэнь в Фучэне.

«Это эскорт-агентство Цзинчжэнь слишком бессовестно, как они смеют доводить людей до смерти!»

«Да, этому торговцу Цзинь действительно не повезло. У него украли серебро, но у него не было возможности попросить о помощи. В конце концов, он смог только оставить записку перед эскорт-агентством Цзиньчжэня».

«Раньше я всегда думал, что обращаться в эскорт-агентство Цзинчжэнь для сопровождения товаров безопасно, но теперь кажется, что это не так…»

…

Чжао Цзингэ вышел из дома и направился в агентство сопровождения Цзинчжэнь, когда услышал такие замечания, нахмурившись, он почувствовал себя неловко.

Хотя эскорт-агентство Цзинчжэнь было основано Цзян Чжэнем, именно он мало-помалу развивал его, поэтому у него была глубокая привязанность к эскорт-агентству Цзинчжэнь. он чувствовал обиду.

Когда Чжао Цзингэ пришёл в эскорт-агентство Цзинчжэнь, Цзян Чжэнь собирался выйти. Увидев Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ поспешно отреагировал на его встревоженное и смущенное выражение лица.

В эти дни Цзян Чжэнь достаточно много работал, поэтому он не мог позволить себе беспокоиться о себе.

«Цзин, присмотри за эскорт-агентством Цзинчжэнь, пока я пойду к Чжэн И». — сказал Цзян Чжэнь.

"Хорошо." ответил Чжао Цзин.

Цзян Чжэнь улыбнулся Чжао Цзингэ и направился прямо к Дому Цинфэн.

Дом Цинфэн в Фучэне изначально было построен за городом, но поскольку бизнес шел очень хорошо, он становился все больше и больше, а позже… Чжэн И построил отдельный двор прямо рядом с Домом Цинфэн для удобства приема гостей.

На днях он сопровождал группу джентльменов из Фучэна, чтобы поиграть, и только вчера ночью в спешке вернулся, узнав, что что-то случилось с эскорт-агентством Цзинчжэнь.

Когда Цзян Чжэнь прибыл в особняк Чжэн И, который располагался рядом с Домом Цинфэн, Чжэн И только что проснулся и все еще зевал.

— Подожди меня немного. Увидев Цзян Чжэня, Чжэн И сказал, затем достал табакерку и сделал затяжку.

После этого он стал намного трезвее: «Расскажи мне, что происходит».

Цзян Чжэнь, не колеблясь, рассказал обо всем, что с ним произошло.

Чжэн И нахмурился, когда его пальцы мягко постучали по столу, и, наконец, сказал: «Это могут быть другие морские торговцы из провинции Весин, или это может быть какая-то оставшаяся сила соляной фермы Хунцзян».

Развитие Цзян Чжэня было очень быстрым, что более или менее затрагивало интересы какого-то местного морского торговца из провинции Весин, который, скорее всего, хотел преподать ему урок. Кроме них, были и подавленные ими торговцы солью.

Поначалу они оставили главную соляную ферму Хунцзян на уничтожение судом, но в конце концов поймать всех причастных к этому делу было невозможно.

А те, кто выжил, разве они не могут ненавидеть их до смерти?

«Я тоже так думаю, но я не знаю, кто это», — сказал Цзян Чжэнь.

Когда он только создал агентство сопровождения Цзинчжэнь, он хотел обосноваться на юге реки Янцзы, но позже, после ареста имперским посланником, его менталитет сильно изменился. Он даже начал планировать свой отъезд за границу.

Из-за этого он не придавал столько значения эскорт-агентству Цзинчжэнь, как вначале.

Но даже так, после того, как у кого-то возникли проблемы с эскорт-агентством Цзинчжэнь, он очень разозлился.

«Если вы не знаете, кто это был, проверьте это! Я проверю это вместе с вами». Чжэн И сказал: «Я не верю, что с таким количеством подчинённых мы не сможем узнать даже такую мелочь!»

Со временем связь между семьёй Чжэн и Цзян Чжэнем только усиливалась.

Все товары, которые Цзян Чжэнь продавал за границу в качестве морского торговца, были приобретены его семьей Чжэн.

В такой ситуации Чжэн И хотел защитить Цзян Чжэня любыми способами.

Цзян Чжэнь был ошеломлен, когда услышал слова Чжэн И, но затем просто улыбнулся и сказал: «Правильно».

После того, как Цзян Чжэнь и Чжэн И обсудили этот вопрос, Цзян Чжэнь вернулся домой.

«Цзян Чжэнь, я слышал, что что-то случилось, что происходит?» спросил, Чжао Фугуй увидев возвращающегося Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь улыбнулся: «Отец, не волнуйся, все в порядке». Теперь он действительно расслабился.

Раньше, когда у людей из бойцовского бизнеса Чанлун были проблемы с ним, он не принимал это близко к сердцу. Кроме того, почему он должен обращать внимание на человека, который лишь осмеливается прятаться за кулисами и использовать какие-то грязные уловки?

С таким количеством людей в подчинении он не был легкой мишенью!

— Я рад, что все в порядке… — сказал Чжао Фугуй, чувствуя, что Цзян Чжэнь сказал это только для того, чтобы успокоить его, но больше не задавал вопросов.

Не дав больше никаких объяснений, Цзян Чжэнь встал и снова пошел в агентство сопровождения Цзинчжэнь.

В офисе эскорт-агентства Цзинчжэнь Чжао Цзингэ столкнулся с некоторыми проблемами — многие торговцы из Фучэна, которые ранее подписали контракты с эскорт-агентством Цзинчжэнь, теперь хотели расторгнуть эти контракты.

Поскольку эскорт-агентство Цзинчжэнь ворует у своих клиентов, а сопровождающие способны напасть... они не осмеливаются продолжать свое сотрудничество.

В эскорт-агентстве Цзинчжэнь работало очень много людей, и если бы не было достаточного количества работы, поддерживающей такое количество людей, они определенно потеряли бы деньги. Чжао Цзингэ пытался убедить клиентов, но они не согласились.

«Господин Чжао, мы не хотим просить вас о помощи с нашей доставкой, так почему вы заставляете нас?»

"Вот так! Господин Чжао, не лучше ли всем сделать шаг назад?»

«Несмотря ни на что, я больше не осмеливаюсь позволить вашему эскорт-агентству Цзинчжэнь помочь мне доставить товар!»

…

«Цзин, если они не хотят использовать эскорт-агентство Цзинчжэнь для доставки своих товаров, отмените контракты». Цзян Чжэнь, пришедший извне, заявил прямо.

«Босс Цзян такой прямолинейный!» Услышав слова Цзян Чжэня, все вздохнули с облегчением и один за другим улыбнулись.

Они больше не хотели использовать эскорт-агентство Цзинчжэнь для перевозки своих товаров, но и не собирались оскорблять эскорт-агентство Цзинчжэнь, поэтому, уходя, они сказали несколько комплиментарных слов.

Обе стороны не драли морды, но эти купцы, в конце концов, все-таки ушли.

Раньше многие торговцы хотели прекратить сотрудничество с эскорт-агентством Цзинчжэнь, но у них все еще были некоторые опасения. Но, увидев, что кто-то уже прекратил сотрудничество с эскорт-агентством Цзинчжэнь, у них больше не было этих опасений.

Со временем все больше и больше торговцев подходили к их дверям, чтобы отказаться от сотрудничества.

Цзян Чжэнь согласился на все это, он также не скрывал этого от своих подчиненных.

«Помимо этого, что еще может сделать наше эскорт-агентство?»

«Я слышал, что Босс заработал много денег, когда отправился в море, но эскорт-агентство отличается… как вы думаете, возможно ли, что босс больше не хочет, чтобы эскорт-агентство продолжало работу?»

«Закроют агенство? Тогда что нам делать?»

«Мы не воровали у наших клиентов, нас всех несправедливо обвиняют!»

…

Обращение Цзян Чжэня с работниками агенства всегда было очень хорошим.

Раньше у эскорт-агентов, работающих в эскорт-агентстве Цзинчжэнь, не было никаких идей, но теперь…… Увидев, что эскорт-агентство Цзинчжэнь находится в кризисе, они вдруг вспомнили, насколько хорошим было их эскорт-агентство.

Они не хотели, чтобы что-то случилось с их эскорт-агентством, поэтому очень ненавидели бывших коллег, которые убили клиентов и убежали. Что же касается сопровожающих, охранявших бизнесмена по фамилии Цзинь, то они уже очень об этом пожалели.

Они не должны были прекращать борьбу только потому, что вокруг было слишком много разбойников!

— Босс, извините! Эти люди чувствовали себя настолько неловко, что специально подошли к Цзян Чжэню, чтобы извиниться.

"Все в порядке." Цзян Чжэнь сказал, что уже понял. Он также знал, что, хотя эти люди и не пытались защитить товары, они защищали босса Цзиня.

Он, конечно, не стал бы так упорно сражаться, чтобы защитить всего несколько камней.

«Босс, наше эскорт-агентство…» — нерешительно спросили мужчины.

«У эскорт-агентства сейчас небольшие проблемы, но не без решения». сказал Цзян Чжэнь: «Теперь, когда работа нашего эскорт-агентства прекратилась, все должны сосредоточиться на поиске и поимке предателей!»

"Да!" Услышав слова Цзян Чжэня, все эскорт-агентство мобилизовалось.

Они отказались от большей части своего бизнеса, и теперь у них было много свободной рабочей силы и кораблей. Все эти люди прибыли со всех концов провинции Весин со своими кораблями и начали искать людей.

Они должны найти охранника, который осмелился предать их эскорт-агентство!

Их эскорт-агентство попало в беду и нуждается в их помощи. Сопровождающие из эскорт-агентства Цзинчжэнь были полны энтузиазма, поскольку они начали безостановочно ловить предателей. В то же время они также наблюдали за положением окружающих их людей, сообщая в Фучэн всевозможные новости.

Всего несколько дней спустя люди из Фучэна обнаружили, что куда бы они ни пошли, они, казалось, могли видеть людей из эскорт-агентства Цзинчжэнь!

Некоторые из них охраняли реку, проверяя проходящие лодки, в то время как другие стояли на страже на некоторых дорогах, наблюдая за приходом и уходом людей.

В эскорт-агентстве Цзинчжэнь, которое раньше выглядело очень неприметным, неожиданно собралось так много людей. Они также не создавали помех в Фучэне, и даже люди из управы приветствовали их с улыбкой.

В отдаленной деревне в провинции Весин группа людей, живущих в старом доме, выглядела очень встревоженной.

"Что нам теперь делать? Повсюду люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь, поэтому мы не можем выбраться! “

«Если бы я знал, я бы не сделал такого за деньги!»

«Это все из-за вас! Если бы вы меня не заставили…»

«Мы заставили тебя? Очевидно, ты слышал, что обещали деньги, и что ты хотел сделать это с нами!»

……

Эти люди перекладывали вину друг на друга, прежде чем снова начать волноваться.

Как они сбегут?

Пока они волновались, снаружи вдруг раздался голос: «Уважаемые господа, внутри мало подозрительных людей!»

Люди, скрывающиеся в этом доме, были сопровождающими, которые убили своих клиентов и украли их имущество, прежде чем сбежать.

Все они были из главного города Фучэна провинции Весин, и все они присоединились к эскорт-агентству Цзинчжэнь всего полгода назад, но решили сделать такой отчаянный поступок, потому что потеряли много денег в игорном доме.

После проигрыша кто-то одолжил им деньги, но они оказались с большим долгом, даже не подозревая об этом.

У эскорт-агентства Цзинчжэнь есть правила: люди, работающие в качестве сопровождающих, не могут играть в азартные игры, посещать публичные дома или употреблять алкоголь во время работы. Если они нарушат какое-либо из этих правил, они больше не смогут работать в качестве сопровождающих.

Вначале Цзян Чжэнь установил эти правила, чтобы никто не совершал ошибок из-за азартных игр или пьянства. Но из-за этого немногочисленная азартная группа сопровождающих почувствовала угрозу.

Человек, который одалживал им деньги, сначала хотел сказать Чжао Цзингэ, что они играют в азартные игры, поэтому он пригрозил им потерей работы. Но затем он попросил нескольких сопровождающих раскрыть ему некоторую информацию об их агентстве, а затем заказал им предательство агентства Цзинчжэнь, чтобы они убили людей и украли товары.

Если бы они не согласились это сделать, эти люди заставили бы их возвращать деньги, а также сообщили бы другим, что они нарушили правила эскорт-агентства Цзинчжэнь. Но если бы они сделали то, что им сказали… эти люди пообещали дать им крупную сумму денег, а также вывезти их семьи из Фучэна.

Они были настолько тронуты, что даже заговорили с двумя сопровождающими, которые работали с ними и которые не были вовлечены в азартные игры.

Если бы вы работали сопровождающим в эскорт-агентстве Цзинчжэнь, вы бы зарабатывали два серебряных в месяц, но если бы это дело прошло гладко… Товары и деньги клиента были бы переданы им, позволив каждому человеку заработать более 200 серебряных.

Имея столько денег и помощь в поиске другого места для проживания, они могли бы начать свой собственный бизнес в будущем. Так почему они должны работать на других?

Они сделали всё настолько гладко, что гости, почти не оказавшие сопротивления, были убиты ими до того, как они спрятались в этой деревне.

Их семьи уже ждали их здесь.

Однако как только они подумали, что могут уйти с деньгами, что-то пошло не так.

Сотрудники эскорт-агентства Цзинчжэнь отреагировали очень быстро и организовали людей по всей провинции Весин для наблюдения.

Таким образом, им некуда было бежать!

В древности сбежать было легко, но скрыться бесследно группе людей было непросто.

В то время большинство деревень были очень закрытыми сообществами, поэтому все жители могли помнить незнакомца, которого видели, не говоря уже о внезапном прибытии группы людей в деревню, быстрое распространение новостей было само собой разумеющимся.

Для этих людей с семьями было невозможно жить в лесу – старики и дети не выдерживали ветра и солнца, если шел дождь…. даже взрослые мужчины могут не выдержать этого.

Таким образом, они неизбежно раскрывали свое местонахождение.

Когда люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь ворвались к офицерам управы, провинившиеся еще пытались сопротивляться, но вскоре все они были сдержаны и не могли сопротивляться.

Эти люди и их семьи составили сорок или пятьдесят человек, и всех их посадили на корабль и отправили к Цзян Чжэню вместе с деньгами, которые они украли, и деньгами, которые они получили от людей за кулисами.

Выслеживая их… Цзян Чжэнь неожиданно также смог поймать управляющего Ли, который ранее работал в Доме Цинфэн и нанял бойцовский бизнес Чанлун, чтобы создать проблемы.

«Все деньги и товары должны быть отправлены в дома убитых клиентов». — сказал Цзян Чжэнь.

Когда семьи клиентов узнали, что члены их семей пропали, все они плакали или падали в обморок. Цзян Чжэнь, который также чувствовал себя виноватым из-за сложившейся ситуации, естественно, компенсировал это.

"Да!" ответил Хэ Чуньшэн, немедленно послав кого-то всё сделать. Затем он спросил: «Босс, что мы будем делать дальше?»

«Удачного допроса!» Цзян Чжэнь сказал, затем встал и сказал: «Я пойду сам».

Цзян Чжэнь знал много методов пыток, и все эти методы были довольно хороши.

После того, как он прошел, он поместил каждого из этих людей в маленькую темную комнату, куда не мог проникнуть даже клочок света.

Цзян Чжэнь ловил этих людей, чтобы преподать им урок и дать другим понять, что эскорт-агентство Цзинчжэнь было нелегко запугивать. Но не ожидал, что даже сможет их допросить.

В конце концов, если бы он сделал такую вещь, он бы, конечно, позволил сделать это кому-то другому, вместо того, чтобы делать это самому.

Однако…. Он переоценил средства людей в то время и недооценил интеллект этих людей.

То, что они сделали, могло стоить им головы, если бы человек, стоящий за ними, немного не раскрылся… будут ли они по-прежнему готовы убивать?

И управляющий Лу, люди за кадром дали ему много ценных вещей, чтобы завоевать его расположение.

Цзян Чжэнь разузнал все новости, которые он мог вытянуть из уст этих людей, в то же время другие новости пришли из деревни Ябянь.

Кто-то проник в док деревни Ябянь и хотел сжечь корабли Цзян Чжэня!

Первоначально они также хотели подкупить жителей деревни Ябянь, прежде чем пытаться сжечь корабли Цзян Чжэня, но все жители дока деревни Ябянь были спасены Цзян Чжэнем от соляной фермы Хунцзян и все были очень лояльны к Цзян Чжэню. Поэтому купить их было невозможно.

Мало того, что они не могли подкупить людей, но люди из деревни Ябянь следили за ними, поэтому, прежде чем эти люди начали жечь корабли, их всех поймали!

Когда Цзян Чжэнь получил эту новость, он был потрясен.

Они хотели сжечь его корабли, используя много керосина…… как только эти люди сделают это, он потеряет корабли и больше не сможет быть морским торговцем!

Люди из бойцовского бизнеса Чанлун отравили цыплят, которых вырастил Чжао Цзингэ, что для него ничего не значило, поскольку он не полагался на этих цыплят в качестве заработка.

Когда подставили эскорт-агентство Цзинчжэнь, для него это тоже ничего не значило, в лучшем случае это значило меньше работы.

Но если бы его корабли были сожжены…

Цзян Чжэню принесли бочку с керосином, Цзян Чжэнь посмотрел на нее, а затем обнаружил, что этот так называемый керосин на самом деле был нефтью.

Темный свет вспыхнул в его глазах, на этот раз Цзян Чжэнь был действительно зол.

Люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь бродили по разным местам города и находили всех, кто вступал в контакт с теми сопровождающими и нарушителями спокойствия, которые их предали. Через несколько дней они действительно узнали все, что хотел узнать Цзян Чжэнь!

Мало того, что после такого инцидента, чувство принадлежности к эскорт-агентству Цзинчжэнь также значительно усилилось.

В наше время сотрудники иногда сопровождали компанию в трудные времена, поэтому их чувства к компании также бессознательно углублялись. В это время также усилилось чувство сопричастности эскорт-агентства Цзинчжэнь.

На самом деле, именно по этой причине Цзян Чжэнь рассказал работникам все, когда у эскорт-агентства Цзинчжэнь были проблемы.

Он хотел, чтобы эти сопровождающие поняли, что все они являются членами эскорт-агентства Цзинчжэнь.

Рядом с Домом Цинфэн, в доме Чжэн И, Цзян Чжэнь снова встречается с Чжэн И.

«Вы правы, думая, что это торговцы солью, впавшие в немилость, и морские торговцы из провинции Весин сделали это вместе». — сказал Цзян Чжэнь.

На этот раз морские торговцы и торговцы солью из провинции Весин действовали вместе, привлекая многих людей, они на самом деле придумали какие-то другие средства, но поскольку Цзян Чжэня так тщательно охраняли, они не добились успеха.

Например, однажды они пытались похитить членов семьи Цзян Чжэня.

Чтобы отвлечь внимание Цзян Чжэня, эти люди сначала поручили людям из бойцовского бизнеса Чанлун найти неприятности для Цзян Чжэня, а затем сделали много мероприятий, но они не ожидали, что Цзян Чжэнь не разыграет свою карту в соответствии со здравым смыслом. он пришел непосредственно в штаб-квартиру боевого бизнеса Чанлун, что привело к ранней проблеме.

"Чем ты планируешь заняться?" спросил Чжэн И: «Поскольку это уже произошло, самое главное — подумать, как всё разрешить».

«В прошлом, когда что-то подобное случалось, как это решалось?» — спросил Цзян Чжэнь.

Чжэн И поднял брови, а затем сказал: «Признание собственного невезения, а затем поиск другого места, чтобы компенсировать потери».

Хотя они уже знали, кто ищет для них неприятностей, в таком случае не было никакой возможности добиться справедливости. Даже если они столкнутся с этими людьми, самое большее, эти люди сдадут нескольких подчиненных, возложив всю вину на них, что было бессмысленно.

Чжэн И, который сталкивался с такими вещами, обычно записывал свой план мести, прежде чем медленно возвращаться обратно.

Даже спустя десять лет джентльмену не поздно отомстить.

«С этими людьми нелегко иметь дело, но поскольку мы уже знаем, кто они, мы всегда можем преподать им несколько уроков и сделать их жизнь невыносимой». — добавил Чжэн И.

«Это занимает слишком много времени». Цзян Чжэнь внезапно сказал: «Если у меня есть обида, я обычно предпочитаю отомстить на месте!»

Чжэн И был ошеломлен, он чувствовал, что Цзян Чжэнь… снова собирается сделать что-то потрясающее.

В Фучэне был морской торговец по имени Лю Байтун.

Вначале он продавал корабли Цзян Чжэню, но когда Цзян Чжэнь стал стремительно развиваться, его взгляд на Цзян Чжэня поменялся.

Этого Цзян Чжэня поддерживала семья Чжэн, поэтому темпы его развития были невиданно свирепыми. Если он не позаботится об этом сейчас, возможно, даже морской бизнес его собственной семьи не сможет продолжаться в будущем!

Более того, его жена происходила из семьи Чен, которая изначально торговала солью.

Семья матери его жены смоглав прошлом оказала ему большую помощь, а теперь его попросили помочь им… было бы странно, если бы он все еще поддерживал Цзян Чжэня.

К сожалению, когда он попытался разобраться с Цзян Чжэнем, в конце концов ему это не удалось. Корабли Цзян Чжэня не были сожжены.

Поскольку их план провалился, справиться с Цзян Чжэнем будет нелегко… Лю Байтун думал, что делать дальше, когда снаружи внезапно вбежала домработница его семьи: «Хозяин, это нехорошо!»

«Ваш хозяин здесь!» Лю Байтун посмотрел на экономку, а затем спросил: «В чем дело?»

«Хозяин, кто-то облил наш порог куриной кровью!» Сказала экономка особняка Лю.

«Как вы думаете, зачем это? Они, вероятно, просто вымещают свой гнев…» Лю Байтун только что закончил говорить, когда кто-то просто выбежал снаружи и сказал: «Учитель! Когда молодой господин возвращался сегодня из школы, ему завязали глаза, а потом кто-то его избил!»

"Что?" Лю Байтун был потрясен, это эскорт-агенство Цзинчжэнь? Что это значит?

Что еще мог иметь в виду Цзян Чжэнь?

Естественно, он обращался с ним по-своему.

Эти люди подкупили его людей, завладели его имуществом и даже пытались навредить его семье. . . Почему бы ему не сделать то же самое?

У него также больше людей в подчинении, чем у этих люди!

Цзян Чжэнь всегда отвечал на месть местью, а на милость милостью, брызгать куриной кровью и бить кого-то было только началом.

У Лю Байтуна была верфь, и на него работало много корабельных мастеров. Хотя мастерство этих ремесленников уступало мастерам семьи Вэнь, они всё же были очень умелыми. Опираясь на эту верфь, он смог стать одним из самых влиятельных морских торговцев в провинции Весин.

Но теперь всего за один день пропали десятки корабельных мастеров под его началом! Даже семьи этих мастеров тоже пропали без вести!

Лю Байтун был очень зол на эскорт-агентство Цзинчжэнь за избиение его сына, поэтому, услышав такие новости, он больше не мог сидеть на месте.

Это было эскорт-агентство Цзинчжэнь! Это определенно было эскорт-агентство Цзинчжэнь!

Как мог он продолжать строить себе корабли без этих рабочих?

«Кто-нибудь, приготовьте карету!» Лю Байтун не действовал один против Цзян Чжэня. Не говоря уже о том, что с Цзян Чжэнем ничего не случилось, так почему же он был таким настойчивым?

Лю Байтун намеревался увидеть Цзян Чжэня, и в то же время другие люди также намеревались увидеть Цзян Чжэня.

Несколько морских торговцев и торговцев солью вместе отправились в агентство сопровождения Цзинчжэнь в поисках Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ.

Но Цзян Чжэнь не встретился ни с одним из них.

Эти люди хотели сделать его несчастным, так почему он должен их видеть?

Цзян Чжэнь не вышел к ним, а приказал своим людям выйти и доставить им неприятности.

Они никого не убивали и не наносили явных ранений, чтобы их не арестовали за преступления, но даже в этом случае они смогли лишить несколько семей возможности спать спокойно.

Когда слуги этих семей выходили за едой, они всегда с чем-то сталкивались, в них бросали гнилые овощи, листья или тухлые яйца, и это только одна из самых распространенных неприятностей!

Так же можно было считать мелочью забрасывание крыс и вонючей рыбы в их дома, даже хороший пруд с лотосами каким-то образом превращался в фекальную яму, что было как раз худшим.

На некоторые дома даже, казалось, наслали проклятье, среди ночи там появлялись таинственные тени…

Лю Байтун уже давно плохо спал, его глаза покраснели, но он ничего не мог сделать в такой ситуации.

Все это многие видели своими глазами.

«Этот Босс Цзян действительно силен!» Ло Тяньчжи, приехавший к югу от реки Янцзы по делам, был переполнен эмоциями. Он давно знал, что эскорт-агентство Цзинчжэнь хорошо развивается, но только в этот момент он понял, насколько хорошо оно развивалось.

В провинции Весин повсюду были люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь.

Ло Тяньчжи был вполне счастлив, в то время как мужчина средних лет, который пришел сюда вместе с ним, тоже выглядел довольным: «Этот Цзян Чжэнь не второй Чен Юнчжэнь!»

«Если бы не близорукость тех стариков при императорском дворе, зачем бы они довели его до такого состояния?» сказал Ло Тяньчжи: «Если бы они хорошо обращались с Чэн Юнчжэнем, может быть, в этот момент у Даци был бы сильный флот!»

— Ты не можешь этого сказать. Мужчина средних лет сказал: «Чэн Юнчжэнь открыто претендовал на титул короля, что равносильно прямой пощечине императорского двора и несерьезному отношению к императорскому двору».

Ло Тяньчжи знал, что его хороший друг всегда был верен двору и патриотичен, поэтому больше ничего не сказал, а только спросил: «Ты собираешься увидеться с Цзян Чжэнем?»

Мужчина средних лет задумался на мгновение, а затем кивнул: «Да».

Когда Цзян Чжэнь получил приглашение Ло Тяньчжи, он был немного удивлен.

Этот Ло Тяньчжи уже какое-то время находится в провинции Весин, продавая одни товары и покупая другие. Но неожиданно вспомнил о нём только теперь.

Цзян Чжэнь и Ло Тяньчжи, которые все еще дружили друг с другом, встретились.

Ло Тяньчжи, которого в прошлом морили голодом пираты от чего он сильно похудел, снова стал толстым. На самом деле настолько толстым, что, когда Цзян Чжэнь увидел его, он подумал только о высоком уровне сахара в крови, высоком кровяном давлении…

Вместе с Ло Тяньчжи был еще один мужчина средних лет, который вопросительно посмотрел на Цзян Чжэня.

«Босс Цзян, мы пришли сюда, потому что хотим сотрудничать с тобою!» Увидев Цзян Чжэня, Ло Тяньчжи сразу же улыбнулся и сказал: «Нет, это не сотрудничество, мы хотим нанять агентство сопровождения Цзинчжэнь для перевозки товаров для нас».

— Что вы хотите перевезти? — спросил Цзян Чжэнь.

«Еду и траву». Ло Тяньчжи произнес слова, которые очень удивили Цзян Чжэня.

В Даци суд контролировал такие вещи, как соль, поэтому, естественно, они также контролировали такие вещи, как зерно, например, они всегда запрещали крупномасштабную торговлю зерном среди людей.

Кто такой мастер Ло? — спросил Цзян Чжэнь.

«Я всего лишь торговец, а это настоящий лорд». Ло Тяньчжи указал на мужчину средних лет рядом с ним.

На самом деле Ло Тяньчи тоже имел какой-то статус, он был сыном из официальной семьи, но потом, когда отца осудили, он и сам стал грешником.

Но у него был хороший друг, тот, что был рядом с ним, который изо всех сил старался защитить его и познакомил с жаждущим мудрости принцем.

Он последовал за этим принцем и начал заниматься бизнесом, так как у него был к этому талант, он в конечном итоге становился все влиятельнее и влиятельнее, что привлекало внимание принца.

Конечно, он все еще был обычным торговцем. Он не мог вмешиваться в такие дела, как торговля зерном, но его хороший друг был другим.

Ло Тяньчжи кратко представил их, не назвав точную личность мужчины средних лет рядом с ним, но все же подкинул несколько подсказок. Чем дольше он говорил, тем яснее становилась цель их прихода к югу от реки Янцзы.

На этот раз они приехали купить военные пайки для Ляодунских Железных Всадников.

При предыдущей династии сбор придворных налогов всегда был сбором зерна. Но когда сбор зерна был впервые реализован, его использовали, поэтому сбор был изменен в Даци.

Теперь Даци собирал налоги серебром.

Таким образом, во многих областях сбор налогов стал намного удобнее, но в некоторых местах стал проблематичным.

Например, большие трудности возникли с военным пайком.

Ляодунские Железные Всадники, которые были одним из самых элитных войск в Даци, которым военный суд ежегодно выплачивал один или два миллиона серебряных, а иногда и больше, всегда сталкивались с проблемами из-за нехватки продовольствия.

Мужчина средних лет перед ним приехал к югу от реки Янцзы, чтобы купить еду и траву для Ляодунских Железных Всадников.

«Перевозка продуктов по рекам стоит больших денег, поэтому мы надеемся, что сможем путешествовать по морю». — сказал Ло Тяньчжи.

«Морской транспорт?» Цзян Чжэнь удивленно поднял брови, в этом императорском дворе был морской запрет.

«Босс Цзян, этот морской запрет на самом деле существует только на бумаге, вы также должны это четко понимать». Ло Тяньчжи сказал, что, конечно же, он не посмеет назвать другие причины.

Ляодунские Железные Всадники были очень сильны, поэтому им было наплевать на некоторые правила династии.

— Я должен подумать об этом. — сказал Цзян Чжэнь.

После того, как Цзян Чжэнь отослал Ло Тяньчжи, он подошел к Чжэн И, чтобы спросить о Ляодунских Железных Всадниках, и наконец согласился.

Сейчас жители страны Жун на севере жадно смотрели на Даци, от Ляодунских Железных Всадников зависело их сдерживание. Поскольку Ляодунским Железным Всадникам не хватало еды и травы, он должен помогать им, чем может.

Более того, после приобретения нескольких судостроительных мастеров у него, без сомнения, будет только больше и больше кораблей.

Правильно, всех этих судостроителей забрал Цзян Чжэнь.

Он пытался переманить судостроителей, но безуспешно. Но когда он рассердился, он сразу захватил их!

В это время все эти мастера были отправлены им на морское побережье.

Сначала эти мастера боялись, но вскоре они привыкли жить под началом Цзян Чжэня, что во многом было связано с низким статусом ремесленников в то время и хорошим обращением с ними со стороны Цзян Чжэня.

В других местах эти мастера ничем не отличались от слуг, и многим из них нужно было подписать договор купли-продажи, но у Цзян Чжэня все было по-другому.

С техниками нужно хорошо обращаться, Цзян Чжэнь всегда так думал, поэтому он, естественно, очень хорошо относился к этим мастерам, и после того, как эти мастера поняли, что жизнь под руководством Цзян Чжэня очень хороша, они начали работать под руководством Цзян Чжэня с легкостью.

Кроме того, после того, как Цзян Чжэнь дал им некоторые бонусы, они стали еще более энергичными в строительстве кораблей.

В этом году королем Рюкю стал морской торговец Чэн Юнчжэнь.

В этом году Цзян Чжэнь столкнулся с некоторыми проблемами, но быстро их решил.

В этом году Цзян Чжэнь взял на себя работу по перевозке зерна и травы для Ляодунских Железных Всадников.

С этого года Цзян Чжэнь больше не выходил в море со своими кораблями и больше внимания уделял управлению своими подчиненными.

В мгновение ока прошло три года.

За эти три года произошло много событий, среди которых больше всего огорчил Цзян Чжэнь инцидент с морским торговцем Чэн Юнчжэнем.

Хотя Чэн Юнчжэнь стал королем Рюкю, он не был мятежным. Вначале он покинул Даци, потому что местные чиновники хотели забрать его флот и даже послать людей, чтобы убить его.

Но он все еще тосковал по двору, и этой его слабостью вскоре воспользовался императорский двор.

Вдовствующая императрица отправил чиновников в провинцию Миннань, чтобы лично обсудить дела с Чэн Юнчжэнем, а захваченных членов семьи Чэн Юнчжэня, а также его друзей и родственников отправил в Рюкю. Затем официально пригласил Чен Юнчжэня, согласившись с его многочисленными требованиями.

Чэн Юнчжэнь согласился встретиться с ними, а затем с десятками своих людей последовал за чиновником в провинцию Миннань. Но после того, как он сошёл с корабля и сел в паланкин, его повезли прямо в тюрьму.

Брови Цзян Чжэня нахмурились, когда он услышал эту новость.

С тех пор, как он однажды столкнулся с купцами из Европы, эти европейские купцы все чаще и чаще появлялись в окрестностях Даци.

Не было сомнения, что некоторые места уже вступили в эпоху великих географических открытий.

Даци изначально мог быть частью этого, но в результате они арестовали Чен Юнчжэня.

Они не только арестовали Чэн Юнчжэня, но и не смогли завербовать людей Чэн Юнчжэня, что вызвало некоторые проблемы.

Японские оккупанты.

Японские захватчики появились в прибрежной зоне, но эти так называемые японские захватчики на самом деле были старыми силами Чэн Юнчжэня.

Вначале Чен Юнчжэнь разбил множество пиратских группировок, сделав свой собственный флот больше и мощнее, в какой-то момент под его началом работало более 100 000 человек. Но теперь, когда он ушел, его люди, естественно, пришли в замешательство, и старые пираты снова стали пиратами.

Также среди них было много ронинов, которые раньше были наняты морскими торговцами в Даци, а сейчас стали просто бродягами.

Провинция Весин становилась все более и более оживленной.

Поскольку многие большие семьи скупили много земель, многим фермерам пришлось искать другой выход, но к югу от реки Янцзы все еще было место, а провинция Весин становилась все более и более процветающей.

Потому что многие начали заниматься бизнесом и даже выходили в море.

В определенной степени морская торговля дала многим людям возможность жить.

Сегодня Цзян Чжэнь вместе с Чжао Цзингэ и двумя его детьми завтракали в чайхане.

Закуски в этой области провинции Весин были очень разнообразными, поэтому Цзян Чжэнь заказал всего понемногу.

Среди них были жареные булочки, маленькие клецки, кексы и чайные яйца.

Цзян Чжэнь больше всего любил есть хрустящую кожуру жареных булочек, но его сын и дочь любили другое.

Чжао Минчжу меняла зубы, и совсем недавно у нее выпали передние зубы, поэтому она не могла откусить жареную булочку со свининой и поклялась, что не будет ее есть.

Поскольку она не хотела это есть, Чжао Чэньюй, который любил делать все, как и его сестра, тоже не хотел есть.

Значит, в этот момент они ели только маленькие пельмени.

"Отец! Вчера сын дяди Хэ, маленький Ан, пытался запугать меня, и я избил его!» радостно сказала Минчжу , когда была на полпути к еде.

Маленький Ань дяди Хэ, о котором она говорила, был сыном Хэ Чуньшэна, мальчиком на год младше ее, но намного выше нее.

«Маленький Ань издевался над тобой? Разве он не любит тебя больше всех? Как он мог запугать тебя?» Чжао Цзингэ недоверчиво посмотрел на свою дочь.

«Он смеялся над моими зубами! Он сказал, что я похожа на старушку! сказала Чжао Минчжу с сердитым выражением лица.

Беззубая внешность его собственной дочери действительно немного напоминала старуху… Чжао Цзингэ так подумал, но не осмелился сказать.

Если бы он сказал это, его дочь разозлилась бы.

Пока он думал об этом, Чжао Цзингэ услышал, как Чжао Минчжу говорила о других товарищах по играм, но когда она упомянула своих товарищей по играм, она не сказала ничего, кроме того, кто не подчинился и был избит ею, и кто признал ее боссом.

Чжао Цзингэ: «…»

Он очень беспокоился о своей дочери, зная, что его дочь дерётся с другими детьми, но никогда не заходит слишком далеко и не причиняет вреда другим людям. Кроме того, когда она встречала более слабых девочек и даже мальчиков, она не била их, а вместо этого защищала.

Но даже так, он все еще чувствовал, что это было странно.

Чжао Минчжу была его дочерью, а не сыном.

Девушка собрала кучу прихвостней…… это действительно было нормально?

Чжао Цзингэ немного волновался, но Цзян Чжэнь чувствовал, что это вовсе не проблема. В этот момент он даже хвалил свою дочь: «Моя Минчжу самая сильная!»

Чжао Минчжу была очень горда.

Чжао Цзингэ тайно вздохнул и решил оставить это дело в покое.

Раз дочка у него кривая, то и растим ее кривою... Неважно, что она не сможет выйти замуж, он может позволить себе содержать ее.

Хотя двое из них были детьми, все они ели очень хорошо, поэтому через некоторое время съели почти все, что было на столе.

В это же время пришел рассказчик.

«Я хочу рассказать вам сегодня о короле Рюкю, которого доставили в тюрьму на паланкине…» Как только рассказчик произнес этот пролог, присутствующие за столом зааплодировали один за другим.

В это время самой известной фигурой на юге реки Янцзэ был король Рюкю Чен Юнчжэнь.

Что касается Чэн Юнчжэня, некоторые люди оплакивали его, некоторые сочувствовали или ругали его. Но неважно, все обращали внимание на этого человека и охотно выслушивали сплетни о нем.

"Пойдем." В этот момент Цзян Чжэнь встал.

Чтобы удовлетворить гостей, рассказчик всегда придумывал какую-нибудь чепуху, когда рассказывал историю, или даже добавлял какие-то пикантные вещи, которые Цзян Чжэнь не хотел слышать.

На самом деле он никогда не контактировал с Чен Юнчжэнем, а Чэн Юнчжэнь, вероятно, никогда о нем не слышал, так как он был всего лишь мелким морским торговцем, появившимся в последние годы.

Но даже так, вопрос Чэн Юнчжэня всерьёз опечалил его.

Он всегда чувствовал, что слишком слаб, и хотел быть сильным, чтобы иметь право голоса. Но теперь, когда он действительно стал сильнее, он обнаружил, что ему все еще нечего сказать.

Конечно, это было еще и потому, что он все еще был недостаточно силен.

Цзян Чжэнь повел Чжао Цзингэ вниз, чтобы встретиться со знакомыми.

«Босс эскорт-агентства Цзян, мастер Чжао!» Эти несколько человек были торговцами, которые работали с Цзян Чжэнем и Чжао Цзингэ, поэтому в тот момент, когда они увидели Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ, они подошли, чтобы поприветствовать их.

— Лавочник Лю, лавочник Ван. Цзян Чжэнь поприветствовал их.

Несколько человек обменялись любезностями, а Цзян Чжэнь вскоре попрощался.

Эти люди вздохнули, глядя, как Цзян Чжэнь уходит.

«Этот Цзян Чжэнь действительно силен!»

«Да, он родился в фермерской семье, но нашел возможность заработать так много денег для своей семьи». — сказал другой человек.

«Ещё Чжао Цзингэ, который был рядом с ним… Я слышал, что он был батраком, который даже не мог написать ни слова. Никто не ожидал, что теперь он управляет эскорт-агентством Цзинчжэнь…»

Группа людей с волнением обсуждала Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ, когда они уже ушли домой.

За последние три года Чжао Лю и Чжао Фугуй не стали намного старше, они оба выглядели как богатые люди, счастливо проводящие каждый день, они даже выглядели немного моложе.

Когда Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ только поженились, они на самом деле очень волновались, беспокоились о том, что Цзян Чжэнь бросит Чжао Цзингэ, но теперь… Цзян Чжэнь был так близок, как их кровная семья, поэтому они больше не беспокоились об этом.

Они даже не беспокоятся, что Цзян Чжэнь возьмет себе наложницу.

Все они могли видеть, насколько хорошо Цзян Чжэнь относился к Чжао Цзингэ, поэтому он никогда не причинит вреда их сыну.

Глядя на Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ, расцвет которых давно миновал, они не могли не испытывать массу эмоций.

Как им так повезло встретить Цзян Чжэня?

«Мама, папа, мы завтра едем на море». Сказал Цзян Чжэнь Чжао Фугую и его жене после еды.

— Ваш флот вернулся? спросил Чжао Фугуй: Цзян Чжэнь часто проводит много времени на берегу моря. Часто проводит полгода на море, но в этот раз он возвращается только через несколько дней. Но он хотел вернуться сразу после нескольких дней отъезда, так что это, скорее всего, потому, что там что-то происходило.

«Дело не в том, что флот вернулся, а в том, что там пираты». — сказал Цзян Чжэнь.

Прошло два месяца с тех пор, как Чен Юнчжэнь был арестован, поэтому люди Чен Юнчжэня теперь были сами по себе.

Эти люди были условно разделены на три группы.

Одни из них обслуживали морских торговцев, которых изначально собрал Чэн Юнчжэнь. Но теперь, когда Чэн Юнчжэня не стало, они планировали продолжать заниматься морскими торговцами. Другая группа состояла из местных жителей, нанятых Чэн Юнчжэнем. Теперь, когда Чен Юнчжэня не стало, они планировали вернуться к сельскому хозяйству, а третья группа… стали пиратами.

После того, как Цзян Чжэнь узнал об этом инциденте, он усилил свою защиту, но эффект был не очень заметным. В последнее время в том районе моря, где ходили его корабли, было много пиратов.

Кстати, пираты занимались грабежами не только в море, но и на суше, затем уплывали обратно в море.

На следующий день Цзян Чжэнь пошел на пляж.

Отправляясь на море, он обычно брал с собой Чжао Цзингэ и детей, но в последнее время побережье не было мирным, он даже не осмеливался идти туда один, не говоря уже о том, чтобы брать с собой кого-либо.

В результате, как только он прибыл на берег, кто-то пришел доложить: «Босс, прошлой ночью на нас напали пираты!»

"Что?" пираты напали, но ничего ценного не забрали, Цзян Чжэнь наконец понял, что пиратам больше всего нужен корабль!

«Как дела?» — спросил Цзян Чжэнь.

«Босс прошлой ночью эта группа с нами не дралась, мы ранили десяток человек, но, к счастью, никто не погиб. Мы также не дали им ничего украсть и смогли захватить их живыми». — сказал мужчина.

"Покажите мне." — сказал Цзян Чжэнь.

Вскоре Цзян Чжэня отвели к захваченным людям.

Эти люди все были одеты как японские ронины, мало того, увидев его, они начали «мямлить» и говорить по-японски.

Цзян Чжэнь вел дела с японскими ронинами несколько лет, но под его началом было не так много людей, говорящих по-японски.

В то время Даци была очень могущественной, поэтому японские ронины изо всех сил пытались приехать в Даци и выучить местный диалект, поэтому жители Даци даже не пытались изучать японский язык, поскольку все японские ронины могли говорить на их языке!

Хотя его люди не могли говорить на нем, Цзян Чжэнь мог.

Чем больше он слушал японский язык ронинов, на котором говорили эти люди, тем больше чувствовал, что что-то не так.

Среди этих людей некоторые говорили на нормальном японском языке с очень чистым произношением, но немногие из них… просто несли чушь, они выучили простые слова от японских ронинов и повторяли их без всякого смысла.

Они притворяются японскими ронинами?

Цзян Чжэнь, заметивший это, почувствовал, что это немного смешно.

Пираты в то время, чтобы люди не узнали их истинную личность, иногда притворялись японскими ронинами, но он не ожидал встретить их сейчас.

— Не можешь говорить на человеческом языке? Цзян Чжэнь посмотрел на этих людей с ухмылкой, а затем сказал своим людям: «Отрежьте им языки».

"Да! Босс!» Люди Цзян Чжэня ответили и двинулись, чтобы отрезать этим людям языки.

Цзян Чжэнь на самом деле никогда раньше не отдавал такого приказа, так как он никогда раньше не позволял своим людям резать языки другим людям, но Цзян Чжэнь часто пугал людей.

Люди Цзян Чжэня очень хорошо знали о любви Цзян Чжэня к блефу, поэтому они, естественно, также знали, что в это время он пытался напугать пленников.

Просто люди Цзян Чжэня могли знать об этом, а те люди — нет.

Сначала они все еще держались, бормоча, чтобы продолжать говорить ерунду, но, увидев людей Цзян Чжэня с ножами, подходивших все ближе и ближе, они, наконец, не могли усидеть на месте.

— Нет, ты не можешь этого сделать! Мужчины были так напуганы, что закричали.

— Теперь ты можешь нормально говорить? — сказал Цзян Чжэнь. Обычно он не убивает людей, а поскольку эти пираты не убили его людей, он не собирался причинять им вред.

Но даже в этом случае он все равно собирался допросить их должным образом.

— Ты пытаешься нас напугать? — спросил мужчина средних лет.

Цзян Чжэнь ничего не сказал, только улыбнулся, глядя на них.

Эти люди какое-то время смотрели на Цзян Чжэня, но мужчина средних лет вдруг сказал: «Босс Цзян, мне нужно кое о чем поговорить с вами наедине».

Цзян Чжэнь посмотрел на него и улыбнулся: «Что ты хочешь сказать?» Эти люди не были похожи на обычных пиратов.

«Это надо говорить только наедине!» Сразу сказал мужчина.

Цзян Чжэнь на мгновение задумался, а затем попросил кого-то привести его в соседнюю комнату.

Мужчину привели со связанными руками. Войдя, он сначала огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и, наконец, сказал: «Босс агентства сопровождения Цзян, я Ван Жуйчэн».

Цзян Чжэнь посмотрел на этого человека с некоторым удивлением. Ван Жуйчэн был довольно известен, он был одним из великих генералов Чэн Юнчжэня, и ходили слухи, что многие стратегии Чэн Юнчжэня были созданы им.

«Предположим, ты Ван Жуйчэн. Как ты мог так легко попасться мне на глаза?» Цзян Чжэнь посмотрел на пленника.

«Босс эскорт-агентства Цзян, мы всего лишь пытаемся выжить!» Ван Жуйчэн сказал с кривой улыбкой: «У нас сейчас тяжелые времена. Люди императорского двора преследуют нас, и даже бывший глава семьи Чен преследует нас!»

Последние дни для Ван Жуйчэна были очень тяжелыми.

Само собой разумеется, что люди императорского двора хотели выследить их. Что касается семьи Чэн Юнчжэня, которая тоже охотилась на них…

Чэн Юнчжэнь был морским торговцем так много лет, что накопил бесчисленное количество контактов и денег. Некоторые из его контактов уже могли быть мертвы, так что это было бессмысленно, но как насчет денег?

Люди Чен Юнчжэня разделили между собой деньги Чэн Юнчжэня. Но все думали, что у Чэн Юнчжэня денег должно быть намного больше.

Ван Жуйчэн был одним из близких друзей Чэн Юнчжэня, поэтому многие люди думали, что у Ван Жуйчэна должны быть ключи от частной казны Чэн Юнчжэня.

Все хотели поймать Ван Жуйчэна, поэтому у него не было другого выбора, кроме как сбрить собственные волосы, а затем смешаться с группой японских ронинов.

Наконец, он командовал этими японскими ронинами, пока не встретил людей Цзян Чжэня, которые их избили.

При этом он на самом деле не пытался украсть корабль, а хотел получить защиту Цзян Чжэня.

Цзян Чжэнь чувствовал, что Чэн Юнчжэнь не знал его имя, но на самом деле все было наоборот, Чэн Юнчжэнь действительно знал Цзян Чжэня.

Чэн Юнчжэнь даже попросил кого-нибудь разузнать о Цзян Чжэне, появившемся недавно, но быстро подавившем других морских торговцев в провинции Весин.

Именно из-за этого Ван Жуйчэн узнал о Цзян Чжэне, обнаружив, что, хотя Цзян Чжэнь казался очень жестоким, на самом деле он был очень методичным и никогда не причинял вреда невинным людям.

Так как он был в отчаянии и хотел найти место, чтобы спрятаться, он, наконец, выбрал Цзян Чжэня.

Сначала он хотел скрыть свою личность, чтобы не убить никого из подчинённых Цзян Чжэня и действовать размеренно. Он чувствовал, что Цзян Чжэнь не должен желать ему смерти, если он будет усердно работать.

Затаившись на какое-то время, пока шум поутихнет, он, естественно, ушел бы, чтобы найти своих подчиненных, но в результате… Цзян Чжэнь напугал их так сильно, что даже люди под его началом были напуганы!

Передумав, Ван Жуйчэн сказал: «Босс Цзян, хотя король Рюкю был схвачен, он оставил много сокровищ, которые только я могу найти…»

— Тебе не нужно мне это говорить. Цзян Чжэнь сказал: «Все в провинции Вэсин знают, что я не люблю нанимать японских ронинов, поэтому вы можете уйти позже».

«Босс Цзян!» Ван Жуйчэн был удивлен, он никогда не думал, что Цзян Чжэнь может вести себя так безразлично перед таким большим искушением.

Конечно, Цзян Чжэнь мог быть равнодушен. Он не жадничал на чужие деньги и не хотел вовлекать в это свою семью.

Императорский двор теперь искал Ван Жуйчэна, такой человек остался, когда его нашли другие…

Вместо того, чтобы поговорить с Ван Жуйчэном, Цзян Чжэнь вышел на улицу и сказал своим людям: «Эти люди из группы инвалидов Чэн Юнчжэня, выбросьте их всех».

"Да, начальник!" Люди Цзян Чжэня взглянули на Ван Жуйчэна и сказали Ван Жуйчэну: «Извините».

Сердце Ван Жуйчэна екнуло, он почувствовал себя немного задушенным.

Но Цзян Чжэнь не считался с его настроением.

Вскоре людей выслали.

Ван Жуйчэн и его группа стояли на причале деревни Ябянь, ошеломленные.

Дядя Ван, нас отпустили! К счастью, у нас все в порядке!» Сказал 17- или 18-летний мальчик, выглядя очень довольным и счастливым.

Однако лицо Ван Жуйчэна не выражало особой радости.

На них охотились все это время, но теперь, когда они не могли оставаться здесь… куда они могли деться?

Подумав так, Ван Жуйчэн внезапно увидел группу людей в форме, приближающихся к ним издалека.

В этой группе было всего восемь человек, это была не большая группа, но чувство, которое они вызывали… Вскоре Ван Жуйчэн обнаружил, что шаги этих людей были примерно одинаковыми. Мало того, они шли по улице, даже не перешептываясь друг с другом, очень серьезно патрулируя окрестности.

Раньше Ван Жуйчэн слышал, как люди говорили, что флот под командованием Цзян Чжэня было труднее всего ограбить, потому что все его люди были очень сильны.

Первоначально Ван Жуйчэн не воспринял это всерьез, но теперь в шоке он вспомнил тех, кто сражался против него прошлой ночью.

Прошлой ночью никто из людей Цзян Чжэня не погиб, но многие люди, находившиеся под его началом, погибли. Почти все они были японскими ронинами, так что ему было все равно, но теперь, когда он подумал об этом…

Сотрудничество между этими людьми было действительно налажено.

Он долгое время служил Чен Юнчжэню. Под началом Чэн Юнчжэня было много свирепых людей, но никто из них не действовал так чисто и аккуратно, как люди Цзян Чжэня.

"Кто вы?" Патруль заметил взгляд Ван Жуйчэна и других, поэтому они подошли и окружили Ван Жуйчэна и других.

После того, как эта сторона дока была почти сожжена, Цзян Чжэнь распорядился, чтобы больше людей патрулировали и защищали ее. Причал в деревне Ябянь стал одним из самых безопасных мест во всей провинции Весин. Многие мелкие торговцы даже намеренно перенесли сюда свои дома.

«Мой лорд, мы здесь, чтобы зарабатывать на жизнь, как мы можем зарабатывать здесь на жизнь?» — спросил Ван Жуйчэн.

«Вы граждане Даци?» Мужчина посмотрел на Ван Жуйчэна, а затем сказал: «Береги себя и не выставляй себя таким странным. Тогда ты сможешь найти работу и остаться».

— А как насчет японских ронинов? — снова спросил Ван Жуйчэн, в подчинении у него осталось всего десять человек, и шесть из них были японскими ронинами.

«Сначала позаботься о себе, а потом обучи их языку Даци». Мужчина добавил: «Если вы не хотите изучать наш язык, вы можете выполнять только самую тяжелую тяжелую работу, но если вы его выучите, все будет по-другому».

«# ￥% # ￥# & *» Несколько японских ронинов, помимо Ван Жуйчэна, долгое время жили в Даци, поэтому смогли понять сказанное. Поскольку сейчас они были немного недовольны, они не хотели менять свою одежду и говорили по-японски. Боясь, что патрулирующие их не поймут, они добавили на языке Даци: «Я, мы, не меняемся!»

Вы действительно не хотите измениться? Видишь того мужчину? Он тоже ронин, но теперь у него здесь есть дом и земля, и он даже женился». Патрульный указал на мужчину средних лет в парчовой одежде неподалеку, во всех отношениях похожего на очень богатого человека.

Это правда, что Цзян Чжэнь не любил японских ронинов.

Но если японские ронины брали себе имя как у жителей Даци, носили одежду Даци и начали говорить на языке Даци… он был очень добр к ним.

Среди них он выбирал тех, кто хорошо работал, в качестве переводчиков для облегчения бизнеса с Востоком.

Теперь один из патрульных указал на ронина, который долгое время работал переводчиком во флоте Цзян Чжэня.

Этот ронин больше не считал себя японцем. Теперь он твердо верил, что он из Даци, и гордился этим.

Японские ронины вокруг Ван Жуйчэна заколебались, увидев появление этого человека.

Жизнь этого человека выглядела слишком хорошо…

Они покинули свою страну, чтобы приехать сюда, изначально из-за войны дома им нужно было уехать куда-то еще, чтобы зарабатывать на жизнь, если они могли жить хорошей жизнью в Даци…

Они сразу перестали чувствовать такое отторжение чужой культуры, как вначале.

Однако, прежде чем они успели продолжить спрашивать, внезапно прозвучал звук рога. После первого сигнала рожок звучал снова и снова.

Когда раздался звук рожков, почти все на пристани услышали его. Тогда обычные люди в доках стали прятаться в домах, а сильные мужчины выбежали из разных домов и собирались в разных местах.

Когда Ван Жуйчэн увидел это, он был поражен: «Что происходит?»

«Вражеская атака». Затем патрульный начал эвакуировать окружающих людей, сказав Ван Жуйчэну и другим: «Во время чрезвычайной ситуации все неизвестные должны быть под охраной, пойдем со мной!»

Ван Жуйчэн и другие были поражены, когда патрульный отвел их в сторону, где было много таких же людей, как они.

«Почему так много шума от этой вражеской атаки? Прошлой ночью все было не так… — Ван Жуйчэн не мог не удивиться.

«Прошлой ночью было всего несколько человек, незачем было поднимать такой переполох» сказал кто-то: «Небольшое количество людей можно убрать по-тихому».

Закончив, он вдруг подозрительно посмотрел на Ван Жуйчэна и других: «Вчера пришли несколько японских ронинов… Может быть, это вы?»

Ван Жуйчэн: «……»

Ван Жуйчэн в тот момент опасался, как бы эти люди не схватили его. Но в это время Цзян Чжэнь был уже во всеоружии и настороже.

Три года назад, после инцидента в эскорт-агентстве Цзинчжэнь, Цзян Чжэнь становился все более и более строгим в управлении своими подчиненными, переходя к полностью военизированному управлению.

Его люди тоже не подвели.

Деревня Ябянь теперь имеет полный набор способов борьбы с опасностью, в зависимости от ситуации способ также будет отличаться.

В настоящее время..

Звук рога показал, что приближается большое количество людей.

Выражение лица Цзян Чжэня было немного мрачным, затем он быстро отдал различные приказы своим людям. Затем, обратив внимание на оборону, сам отправился на пристань.

Цзян Чжэнь сел на большой корабль возле причала и, глядя вдаль, спросил:«Сколько людей и кораблей на подходе? Вы узнали?»

Кто-то спустился с мачты и сказал Цзян Чжэню:«Босс, к нам приближается несколько больших кораблей, но мы не знаем их точного числа. Люди, которые вышли проверить, тоже еще не вернулись».

Цзян Чжэнь кивнул и приказал установить камнеметы и ружья.

Да, в это время уже была артиллерия. Цзян Чжэнь сначала не знал об этом, но, услышав упоминание Вэнь Мина, потратил много денег на оснащение своего флота.

Конечно, толку от этих орудий было немного, все орудия этого времени были не так хороши, как камнеметная машина.

Но хоть они и не были очень полезными, иногда, если повезет, можно было взорвать чужой корабль. Когда два корабля находились близко друг к другу, было лучше иметь хотя бы это.

В это время не было биноклей, поэтому Цзян Чжэнь мог только смотреть вдаль, приказав своим людям эвакуировать всех людей возле причала.

В это время люди, отправившиеся на разведку, наконец вернулись.

Они гребли на маленькой лодке, быстро скрывшись, прежде чем рассказать Цзян Чжэню о нападавших: «Босс, эти люди должны быть старыми войсками Чэн Юнчжэня, у них в общей сложности пять кораблей дальнего плавания и дюжина больших кораблей. Количество людей было видно нечетко».

Так называемые корабли дальнего плавания в то время были просто другим названием крупнейших кораблей Даци. У Цзян Чжэня их было всего 11, и в это время два из них все еще находились на пристани.

На этот раз этот флот сначала напал на людей, патрулирующих близлежащие воды, организованных Цзян Чжэнем, заставив подчиненных Цзян Чжэня трубить в рожки. Было очевидно, что приближающиеся люди были агрессивны.

Цзян Чжэнь посмотрел на корабли, которые уже появились в поле зрения, и приказал: «Отправляйтесь и поприветствуйте их».

"Да!" ответили Люди Цзян Чжэня, а затем немедленно отправились им навстречу. Как только большие корабли двинулись, некоторые из меньших кораблей отправились за ними вслед.

Вскоре в их поле зрения появилось несколько нападающих кораблей, и корабли Цзян Чжэня немедленно открыли огонь из своих пушек.

Через два часа пираты, напавшие на них, начали сдаваться, после чего их окружали все больше и больше людей.

Эти люди были старой армией Чэн Юнчжэня, но вначале они сдались Чэн Юнчжэню после поражения от Чэн Юнчжэня. Им действительно нечего было сдавать после поражения в битве.

«Отнесите всех наших раненых в тыл и свяжите всех сдавшихся», — сказал Цзян Чжэнь.

В это время он должен встретиться с лидерами пиратов, которые пришли, чтобы напасть на него, и спросить их о причине нападения, но для Цзян Чжэня раненые подчиненные были важнее.

Цзян Чжэнь в последние годы открыл школу в деревнях Хэси и Ябянь, чтобы обучать чтению и письму. Он также организовал для некоторых людей изучение медицины и лично обучал их лечению внешних повреждений.

Многие врачи в то время не хотели использовать или признаваться в использовании некоторых знаний по оказанию первой помощи, предоставленных Цзян Чжэнем, но врачи, обученные самим Цзян Чжэнем, пользовались его методами.

Они не получили достаточного формального образования в области китайской медицины, поэтому смогли очень быстро принять то, чему их научил Цзян Чжэнь. Когда Цзян Чжэнь пошел посмотреть на раненых, эти люди зашивали раны.

После того, как рану человека зашивали иглой с ниткой, использованную иголку с ниткой тут же бросали в кипящую воду неподалеку. Затем, после смены иглы и нити, зашивали рану следующего больного.

Но раненых было столько, что было видно, что врачей не хватает...

Цзян Чжэнь вымыл руки и попросил кого-нибудь вынести тяжелораненых, пока он лично перевязывал их раны. Тогда он отправляет своего человека на расследование, пытаясь как можно скорее разобраться в обстоятельствах всего дела.

После того, как Цзян Чжэнь зашил раны трем людям, кто-то пришел доложить: «Босс, все ясно».

Эти люди действительно были старой армией Чэн Юнчжэня, и они пришли напасть на Цзян Чжэня по нескольким причинам.

Они пришли сюда после погони за Ван Жучэном и его группой, но пока они преследовали его, их самих преследовали солдаты императорского двора.

Чэн Юнчжэнь был очень могущественным и даже имел возможность претендовать на титул, но императорский двор был еще более могущественным.

Несмотря на запрет на морские путешествия, у Даци был флот, не говоря уже о том, что в мире было много людей, готовых работать на императорский двор. Вначале даже Чен Юнчжэнь помогал императорскому двору бороться с пиратами.

Этих людей долгое время преследовали офицеры и солдаты, они не могли получить никаких припасов, в то время как им не удавалось захватить Ван Жуйчэна и других…

Поэтому, вместо того, чтобы найти место для пополнения запасов, они вскоре поняли, что лучший способ - это получить еще несколько кораблей, чтобы компенсировать потери, причиненные солдатами императорского двора, которые потопили несколько их кораблей ... Затем они подошли к деревне Ябянь и узнали что Ван Жуйчэн и другие приехали сюда, чтобы встретиться с Цзян Чжэнем.

Без колебаний они решили атаковать деревню Ябянь.

они думали, что с таким мелким морским торговцем будет легко бороться. Когда они займут деревню Ябянь, неважно, захотят ли они пополнить запасы или получить новый корабль, у них будет все. Если они захватят Ван Жуйчэна, они могут даже получить сокровища, оставленные Чен Юнчжэнем.

Чэн Юнчжэнь однажды спрятал много золота и серебра на необитаемом острове, о котором было известно многим, но никто не знал, где находится этот необитаемый остров.

Нападавшие очень хорошо все спланировали, но они не ожидали, что этот маленький причал будет таким большим куском, что они им подавятся насмерть.

— За ними следуют правительственные солдаты? Цзян Чжэнь улыбнулся, но его сердце подпрыгнуло.

"Да." сказал один из подчиненных Цзян Чжэня.

«Пошлите кого-нибудь позаботиться о поле боя, а потом пусть весь патруль отдохнет, оставьте на кораблях только матросов. Между прочим, главари пиратов мною обнаружены и убиты. — сказал Цзян Чжэнь.

Учитывая предыдущий опыт Чэн Юнчжэня, Цзян Чжэнь планировал скрыть свою силу. По этой причине за последние три года он перевел большую часть своей власти в подполье.

В этот момент он, естественно, тоже должен был быть осторожен.

Люди Ян Чжэня немедленно приступили к работе, Цзян Чжэнь, которому было не по себе, последовал за ними.

Что-то делать в это время было непросто, темнело, и видимость на море становилась все хуже и хуже. Только Цзян Чжэнь закончил наведение порядка на поле боя, когда подошла еще одна флотилия кораблей.

Прибыли правительственные солдаты.

Цзян Чжэнь, как главный здесь, спустился со своего большого корабля, а затем направился к меньшему кораблю с факелом, чтобы встретить прибывших чиновников.

— Ты здесь главный? На встречу с Цзян Чжэнем пришел военный офицер лет тридцати.

Когда мужчина посмотрел на Цзян Чжэня, в его глазах были вопрос и презрение. "Да." Цзян Чжэнь кивнул.

— Почему ты не встаешь на колени, когда видишь меня? Мужчина снова заговорил, недовольно глядя на Цзян Чжэня.

«Сэр, я кое-что сделал раньше и получил в награду право не преклонять колени, когда вижу чиновника». — сказал Цзян Чжэнь.

— Не преклонять колени перед чиновником? Мужчина усмехнулся и хотел было что-то сказать, когда офицер вдруг закричал: «Милорд, они поймали этих пиратов!»

Услышав эти слова, мужчина с некоторым страхом посмотрел на Цзян Чжэня, затем прекратил с ним разговор и быстро ушел.

Поскольку сейчас была осень, море было ветреным и довольно холодным, но Цзян Чжэнь все еще стоял на палубе.

Чиновники провинции Вэсин, стали уважать его, потому что он был богат и имел тесные отношения с семьей Чжэн, но было ясно, что чиновники из других мест не воспринимали его всерьез.

Цзян Чжэнь знал достаточно, чтобы не быть недовольным этим, поэтому он продолжал спокойно ждать, в то время как правительственные чиновники и солдаты были напуганы.

Они долгое время преследовали старые войска Чэн Юнчжэня, обе стороны даже несколько раз сражались, но каждый раз им не удавалось получить никакого преимущества.

Но в результате группа пиратов, с которыми они не смогли справиться, попала в плен к другим людям! Казалось, что даже пираты на кораблях попали в их плен!

Кто же были эти люди?!

Прибывшие солдаты и офицеры были не из провинции Весин, поэтому они ничего не знали о Цзян Чжэне, но в то время они больше не осмеливались недооценивать его.

«Эти морские торговцы действительно смелые и даже нагло организовали такой большой флот!» Военный офицер, который должен был встретиться с Цзян Чжэнем раньше, нахмурился.

Необходим большой флот, чтобы поймать этих пиратов!

«Если у них есть деньги, чего они не посмеют?» — сказал другой мужчина.

«Эти люди не подчинялись приказам императорского двора и обдирали честных граждан! Их всех надо арестовать и посадить в тюрьму!» — сказал кто-то другой.

Они выглядели обиженными, но на самом деле все они прекрасно знали, что такие вещи, как неконкурентная торговля не имеют абсолютно никакого отношения к морским торговцам.

Но это не повлияло на то, что они сказали.

Все они завидовали морским торговцам. Разбив всего несколько небольших групп старых войск Чэн Юнчжэня, они смогли получить большую прибыль, они могли только представить, сколько на самом деле заработали Чэн Юнчжэнь и другие…

— Ладно, не будем больше о таких вещах! — сказал командующий флотом.

Командующего военно-морским флотом звали Сунь Циюнь, и он был мужчиной лет сорока. После выговора спутникам он сказал: «Человека, ответственного за эти доки, зовут Цзян Чжэнь? Разве он уже не здесь? Позовите его сюда!»

Вскоре Цзян Чжэня пригласили на корабль военных, чтобы встретиться с Сунь Циюнем.

Цзян Чжэнь чувствовал, что эти офицеры и солдаты не очень дружелюбно относились к нему, но, в конце концов, не проявляли особой злобы. когда он вошёл в каюту, Сунь Циюнь улыбнулся и сказал: Цзян поймал пиратов, за которыми мы гнались всю дорогу, это нам очень помогло!»

«Нет, мне просто повезло. Если бы мой лорд не преследовал этих пиратов, чтобы они бежали и у них закончились припасы, как я мог бы их поймать?» — сказал Цзян Чжэнь.

Когда пришло время действовать гладко, Цзян Чжэнь умел вести себя очень ловко, поэтому он похвалил офицеров и солдат перед собою и сказал, что он смог поймать этих пиратов по чистой случайности.

Сунь Циюню и другим было очень приятно это слышать.

«Мой господин, мы не смеем трогать этих пиратов и их корабли, поэтому я прошу моего лорда принять их». — сказал Цзян Чжэнь.

Когда Сунь Циюнь услышал его слова, он сразу же обрадовался. Цзян Чжэнь сказал «пожалуйста», как будто он не мог справиться с этими пиратами и кораблями, но на самом деле…

Это было здорово!

Они преследовали эту группу пиратов не из-за самих пиратов или их кораблей, а из-за денег.

Теперь им не нужно было воевать, но все корабли и деньги им бы вернули…

«Ха-ха, тогда добро пожаловать! «Сунь Циюнь тоже не сопротивлялся, услышав слова Цзян Чжэня, с которыми он тут же согласился и приказал: «Иди и дай другим знать, чтобы они уходили. Давайте поможем господину Цзяну разобраться с этими пиратами!»

Они не стали дожидаться ночи, они получат военную добычу задарма! Цзян Чжэнь чувствовал себя немного беспомощным, но на его лице все еще была улыбка.

Сунь Циюнь взглянул на Цзян Чжэня, Цзян Чжэня, который стоял прямо, ни скромный, ни высокомерный, что заставило его почувствовать некоторую привязанность.

Даже те чиновники, которые раньше относились к Цзян Чжэню враждебно, теперь, глядя на лицо Цзян Чжэня, стали намного мягче и дружелюбнее.

В это время были призваны собираться вместе уже готовые ко сну офицеры и солдаты.

Затем эти люди зажгли факелы и пошли к кораблям, захваченным Цзян Чжэнем.

Все мысли этих офицеров и солдат были сосредоточены на кораблях и их товарах. Увидев эту ситуацию, Цзян Чжэнь вздохнул с облегчением.

Цзян Чжэнь уже попросил своих людей уйти с кораблей, полных пиратов, поэтому прибывшие офицеры и солдаты очень быстро заняли эти корабли.

Затем произошло то, чего Цзян Чжэнь сначала не ожидал, но позже обнаружил, что этого нельзя было избежать.

Офицеры и солдаты начали резню пиратов.

Они быстро отрубили головы пиратам, которые были связаны людьми Цзян Чжэня после того, как те сдались, а затем бросили их тела прямо в море.

Голову пирата зачтут за боевые заслуги.

С пиратских кораблей доносились взрывы воплей, молящих о пощаде, и крики, плывущие по ночному небу, делая ночь мрачной…

Брови Цзян Чжэня слегка нахмурилась, он был в плохом настроении..

Эти пираты не были хорошими людьми, и многие из них заслуживают смерти, но ему все же было трудно принять такую одностороннюю резню.

Однако в это время в этом обществе никто не думал, что в этом есть что-то плохое.

Этой ночью никто из жителей деревни Ябянь не спал, не спал Цзян Чжэнь и его люди, не говоря уже о пришлых офицерах и солдатах.

Ван Жуйчэн и его группа тоже не спали. Они находились под присмотром в очень плохих условиях, но они не могли спать не по этой причине.

Они не могли спать, в основном из-за беспокойства и страха.

От голосов с моря у них встали дыбом волосы, и они испугались, что с ними поступят так же.

«Дядя Ван, если нас выдадут…» Подросток из группы Ван Жуйчэна был полон беспокойства.

«Этого не произойдет». Ван Жуйчэн успокаивающе сказал, но сам не был в этом уверен.

Цзян Чжэнь действительно был хорошим человеком, но кто мог гарантировать, что он не вытдаст их за деньги или что-то еще?

Даже если Цзян Чжэнь отверг его предложение о сокровище, оставленном Чэн Юнчжэнем, Ван Жуйчэн не мог быть полностью непринужденным с Цзян Чжэнем.

Они шептались, но ничего не могли с этим поделать. Наконец, они могли только прижаться друг к другу и утешать друг друга.

Когда солнце медленно поднялось из-за моря, многие люди, переживавшие ночь, почувствовали некоторое облегчение.

Вскоре после восхода море обычно выглядело голубее, что делало сцену восхода очень красивой, но сегодня ситуация была иной.

Сегодня море было не синее, а красное, источающее сильный запах крови.

Численность пиратов была очень велика, поэтому они были недостаточно снабжены и ради припасов и кораблей, даже без разведки, попытались напасть на деревню Ябянь…

Теперь все эти пираты были убиты, даже их семьи и дети, жившие на кораблях, также были убиты.

Среди плавающих в море тел было много и женских трупов.

К счастью, офицеры и солдаты ушли после рассвета.

Забрав корабли и головы пиратов, они покинули залитый кровью пляж в деревне Ябянь.

Пляж давно не выглядел так.

Запах крови привлек множество плотоядных рыб, так что плавающие тела быстро были обглоданы. Затем волны, приближающиеся к пляжу, омыли пляж ярко-красной морской водой, оставляя пляж чистым.

К полудню уже не было видно, что здесь погибли тысячи людей.

Однако жители деревни Ябянь по-прежнему очень молчаливы.

Рядом с деревней Ябянь сейчас проживало более 10 000 человек, в том числе много детей. В обычные дни на берегу всегда играло много детей, но сегодня все они оставлены дома и их не подпускают к пляжу.

Цзян Чжэнь некоторое время стоял на причале, а затем сказал Цзян Мину: «Иди и договорись. Завтра я еду на остров Цинхуа».

Остров Цинхуа был островом, до которого можно было добраться за два дня, если взять корабль из деревни Ябянь и отправиться на юг.

Вокруг было много островов, и остров Цинхуа был одним из них.

Сначала у острова не было названия, поэтому только после того, как он был оккупирован Цзян Чжэнем, Цзян Чжэнь дал ему название острова Цинхуа. На самом деле у него была и памятная идея — он собирался взращивать на этом острове таланты.

Люди, жившие на этом острове, теперь обслуживали всех молодых людей.

Все они были отобраны Цзян Чжэнем и отправлены сюда, многие из них сироты. Они учились писать, читать и делать различные поделки. Понемногу отстраивая этот остров, делая его все лучше и лучше.

Сейчас на этом острове проживало около 2000 человек. Эти люди были скрыты от официальных чиновников Цзян Чжэнем. На этом острове Цзян Чжэнь устроил уединение.

Пока это было всего лишь отступление, так как он пока хорошо жил в провинции Весин. Но он всегда смутно чувствовал, что не сможет вечно жить мирно в этой провинции.

От мыслей об этом настроение Цзян Чжэня неизбежно испортилось.

На следующий день Цзян Чжэнь отправился на остров Цинхуа.

Тем временем Сунь Циюнь написал письмо, в котором открыто и тайно хвалил себя, говоря, что он обезглавил 10 000 врагов и захватил много кораблей повстанцев.

В этом послании он не упомянул Цзян Чжэня, но в дополнение к этому посланию он отправил еще одино, секретное послание, рассказывающее всю историю. Потом он попросил слугу переслать это письмо его «хозяину».

Когда Сунь Циюнь попросил слугу доставить письмо, Цзян Чжэнь уже прибыл на остров Цинхуа.

Остров, на котором он поселил Чжу Эрлиня и других, был большим, но из-за его географического положения раньше здесь жило немного людей. Но теперь тут повсюду склады.

«Босс!» Все люди на острове Цинхуа пришли на пляж, когда увидели приближающийся корабль, и когда они увидели спускающегося Цзян Чжэня, все заговорили в унисон.

Все люди, жившие на этом острове, были очень молоды, поэтому их лица были полны энергии и жизненной силы. Когда Цзян Чжэнь увидел их, его настроение улучшилось.

Осмотрев остров Цинхуа, он стал еще больше доволен этим местом.

Этим островом руководил Чжу Эрлинь.

Чжу Эрлинь раньше был неграмотным, но за последние несколько лет он многому научился. В этот момент он отнес бухгалтерскую книгу Цзян Чжэню, чтобы отчитаться, но, даже не взглянув на нее, он уже знал об острове все, что возможно.

«Босс Цзян, теперь этот остров самодостаточен!» Чжу Эрлинь посмотрел на Цзян Чжэня с некоторым удовлетворением, мало того, что он был самодостаточен, они даже начали выращивать больше цыплят и уток!

«Ты очень хорошо справляешься». — сказал Цзян Чжэнь.

После того, как Цзян Чжэнь осмотрел остров и заказал кое-что, он ушел. Теперь он чувствовал себя очень неловко за деревню Ябянь, поэтому он намеревался вернуться и понаблюдать больше.

У него было смутное чувство беспокойства, поэтому он специально пришел посмотреть на этот укромный лагерь, который он подготовил, но чего он не ожидал, так это того, что укрытие понадобится ему гораздо раньше, чем он думал.

Хэси, эскорт-агенство Цзинчжэнь

Чжао Цзингэ взял карандаш, который сделал Цзян Чжэнь, и быстро писал на листе бумаги, а рядом с ним несколько женщин и подростков просматривали различные документы, присланные ранее.

"Что это?" "Что тут имеется в ввиду?" Изредка они будут шептать несколько слов... Порою, слова, нацарапанные людьми в пути, действительно с трудом узнаваемы!

Из-за этого многие вещи, просмотренные Чжао Цзингэ, им приходится переписывать заново... Чжао Цзингэ не может идентифицировать беспорядочные слова одно за другим.

Чжао Цзингэ быстро написал то, что хотел написать. Он сложил бумагу в конверт и отправил его в деревню Ябянь Цзян Чжэню. Затем он посмотрел на документы, составленные людьми в "полях".

Одна треть этих записей написана сопровождающими агенства Цзинчжэнь, а остальные две трети написаны местной разведкой.

Об этом попросил Цзян Чжэнь. Вначале Чжао Цзингэ был озадачен. Он не понимал, почему Цзян Чжэнь сделал это, но теперь он знает о преимуществах наличия разведданных.

Такого рода информация позволила ему узнать все о происходящем в уезде Хэсин, и когда он принимал различные решения, это было намного проще.

В то же время именно интеллект позволяет ему время от времени подрабатывать.

Например, если цена на продукты питания в определенном месте повышается, он перевозит зерно. Если кто-то хочет застроить местность, он может скупить хороший лес по выгодной цене... Покупай дешево и продавай дорого, разве не в этом суть бизнеса?

Шло время, Чжао Цзингэ все больше и больше беспокоился об интеллекте.

В этот момент Чжао Цзингэ впервые обнаружил информацию о деревне Ябянь.

Несколько дней назад, узнав, что Деревня Клифф подверглась нападению пиратов, он отправился на пляж. В это время Цзян Чжэнь уже вышел в море.

Чжао Цзингэ сейчас очень занят, не может оставаться там долго и, в конце концов, вынужден вернуться вернуться.

Согласно информации, отправленной деревней Ябянь, Цзян Чжэнь вернулся с острова Цинхуа. Увидев это, Чжао Цзингэ сразу сказал: «Чтобы подготовить корабль, я отправляюсь в деревню Ябянь».

"Да." У человека прислуживающего Чжао Цзингэ был громкий голос, чтобы сразу же отдавать приказы.

Чжао Цзин не мог усидеть на месте. Он уже закончил все намеченные дела. Он просто надел верхнюю одежду и вышел на улицу.

Вскоре после этого Чжао Цзингэ сел на лодку в деревню Ябянь.

Лодка, на которой он сидел, была небольшой, но очень быстрой. Конечно, даже в этом случае плыть в деревню у скалы будет долго.

После того, как Чжао Цзингэ сел в лодку, он вошел в каюту, а затем позволил двум близнецам, прислуживавшим ему, набрать воды для себя.

Эти дети уже имели семью, были замужем за людьми Цзян Чжэня, их нанял Цзян Чжэнь. Они хороши в работе, и очень молоды. Есть еще что-то неудобное.

Чжао Цзингэ сейчас более 30 лет. Если бы он вышел замуж рано, его дети могли бы быть такими же большими, как его слуги, так что он иногда чувствовал себя немного смущенным, когда обращался к ним.

Конечно, даже если бы он не звал их, два гера очень хорошо о нём заботились.

После того, как принесли воду, Чжао Цзингэ достал крем для лица, который дала ему Вэнь Иннян, и начал тщательно умывать лицо.

Это очищающее средство для лица изготовлено из порошков нескольких трав и сапонинов, которыми можно мыть жирное лицо.

Умывшись, Чжао Цзингэ достал коробку с мазью и осторожно нанес ее на лицо.

Повзрослев, он все больше внимания уделял своей внешности. Что касается Цзян Чжэня… Чжао Цзингэ втайне надеялся, что Цзян Чжэнь будет дочерна загоревшим, и будет выглядеть как можно уродливее...

тогда ему не придётся бояться, что появиться кто-то, кто влюбит его в себя!

Когда он умылся, время было еще раннее, Чжао Цзингэ подумал об этом и, наконец, вытер свое тело. Вытерев его, он прикусил зубы и насыпал на тело немного пудры.

Ароматный порошок — это то, что он привез из Учжунфу. Он очень ароматный. После его втирания кожа будет выглядеть более нежной.

Он никогда не использовал это раньше, но на этот раз попробовал.

Когда Чжао Цзингэ прибыл в деревню Ябянь, небо уже было темным. Он спросил о резиденции Цзин Чжэня, а затем прошел туда.

Увидев его, привратник не стал его останавливать, Чжао Цзингэ прошёл в дом Цзян Чжэня, в результате когда он подошёл близко к Цзян Чжэню, тот внезапно схватил его запястье: «Кто ты?»

Цзян Чжэнь уже засыпал, когда вдруг почувствовал, что кто-то вошел, и проснулся.

Шаги были очень знакомы. Цзян Чжэньи подумал, что это Чжао Цзингэ, но вскоре понял, что это не так. Он почувствовал запах душистого османтуса, хотя он и не был сильным, но запах был совершенно не таким, как у Чжао Цзинге.

Цзян Чжэнь сразу полностью проснулся и поймал вошедшего. После того, как он поймал его, он поймал себя на мысли, что ошибался...

«Цзян Чжэнь, это я».

— Цзингэ?

Они заговорили вместе, Цзян Чжэнь улыбнулся, а затем прижал Чжао Цзингэ к кровати: «Как ты?»

"Я беспокоюсь о тебе." Чжао Цзингэ обнял Цзян Чжэня.

"Ты соскучился по мне?" Цзян Чжэнь улыбнулся и замолчал, целуя Чжао Цзингэ. «Не надо, я натёр свое тело душистым порошком...»

Что за порошок, он хоть и не сильно натёрся, но впредь надо быть осторожным! Что, если у Цзян Чжэня после ласки начнётся понос?

«Не используй его в будущем». сказал Цзян Чжэнь, но, хотя он так и сказал, ароматный Чжао Цзингэ ему очень понравился.

Ароматизаторы в эту эпоху использовали полностью натуральные, хотя запах легкий, но пахнет особенно комфортно.

Двое мужчин провели друг с другом пол ночи, а на следующий день Чжао Цзин, естественно, проспал, и когда он встал, Цзян Чжэнь просматривал его письмо.

Он написал письмо Цзян Чжэню перед отъездом вчера, и Цзян Чжэнь увидел его только сейчас.

Увидев письмо у Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ немного смутился. Цзян Чжэнь улыбнулся. Прочитав письмо, он спрятал его в одежду.

Когда он впервые исследовал соляное поле Хунцзян, он написал несколько писем Чжао Цзингэ. В то время он мало думал. В итоге однажды он вдруг узнал, что его письма на самом деле были собраны Чжао Цзингэ в ажурном скорпионе. В шкафу кажется, что бумага выглядит так, будто ее часто открывали.

Так вот, он любил писать Чжао Цзингэ, даже если нечего писать, он что-то отправлял Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ, если ему что-то ему давали, чувствовал, что должен что-то вернуть, принять его письмо и написать ему письмо... Эти письма Цзян Чжэнь тоже прятал.

"Как там на острове Цинхуа?" — спросил Чжао Цзин.

«Есть хорошее место, я возьму тебя погулять, когда у меня будет время».

«Сейчас я занят, и не знаю, когда освобожусь». вздохнул Чжао Цзин.

«Там будет пусто». Цзян Чжэнь улыбнулся и съел свой рис.

Завтрак Чжао сегодня очень сытный, но вне дома не может быть таких хороших условий. Цзян Чжэнь просто заставлял людей готовить два блюда каждое утро, а сам ел сухой рис по утрам.

Чжао Цзингэ очень хотелось вчера увидеть Цзян Чжэня. Ночью он ничего не ел. Он сел перед Цзян Чжэнем и ел вместе с ним.

Чжао Цзингэ уехал в деревню Ябянь на день, а Цзян Чжэнь уладил различные дела. Прожив день, он ушел.

Здесь, в деревне, вам не о чем беспокоиться.

После гибели пиратов в районе деревни Ябянь снова стало спокойно. Иногда попадалось всего несколько пиратов, у которых не хватало ума обойти это место стороною. Однако часто их арестовывали до того, как они успевали нанести кому-то вред. . .

Цзян Чжэнь не любил убивать. Этих пиратов он, наконец, отправил в горы, позволив людям глазеть на них, и у них не было ни минуты покоя.

Благодаря этим людям теперь у Цзян Чжэня всегда нет недостатка в дереве и камне.

Тем не менее, на стороне деревни у скалы, из-за патрульной обороны Цзян Чжэня, местные жители могли не бояться пиратов, а люди в других жили иначе.

Некоторые деревни были вырезаны пиратами.

«Эти тараканы действительно ужасны!»

«Некоторые деревни попали в переплёт. Когда Чен Юн был силён, он с радостью поселил этих людей в деревнях и дал им дома. Результат…»

«Эти люди просто звери, нет, они просто звери!»

Приближалась зима, Цзян Чжэнь собираелся погрузить в лодку зерно и траву Железной Кавалерии Ляодун, и он услышал такие разговоры.

Говорят, что настроение Цзян Чжэня неизбежно ухудшилось.

В последнее время пиратов на побережье становится все больше!

В начале все пираты были в основном старыми пиратами Чэн Юнчжэня, но теперь появилось много людей, которые маскировались под них.

Не только это, но и доля людей Дунъяна также становится все выше и выше.

Сначала людей из Дунъяна в основном нанимали люди из Даци, но теперь у людей из Дунъяна уже есть свои банды.

В этом отношении Цзян Чжэнь кое-что знает.

Родина народа Тойо и Даци за морем всегда была связана с Даци. Во времена прежней династии его также называли Данью.

Из-за этого, когда была основана Даци, Император Тойо в очередной раз был недоволен Даци и даже разорвал связь.

Император Даци тоже не хотел общения. Он считал, что, поскольку Дунъян не смотрит на него, ему не нужно воспринимать их всерьез, и, когда явился восточноазиатский посланник, император не стал с ним встречаться.

Несколько раз приезжали эмиссары Тойо, а потом перестали. После этого Восточный океан погрузился в хаос.

В Тойо кто-то пытался разделить права королевской семьи. Это была непростая задача. В конце концов обе стороны зашли в тупик, и жители Тойо страдали.

В последнее время, чтобы перенести свои внутренние противоречия и нехватку еды, представители двух сил призвали людей Дунъяна объединить усилия, чтобы обсудить жизнь и заняться пиратством.

Когда первое путешествие увенчалось упехом, им пришлось поселиться навсегда, и даже королевская семья подарила Чэн Юнчжэню большой участок земли, позволив Чэн Юнчжэню построить дом в Дунъяне.

Но теперь Чен Юнчжэня больше нет.П/П Тут мне пришлось много сочинять, ибо мой любимый анлейт эту главу пропустил, и мне пришлось пользоваться скверным переводом, Многое в тексте было совсем непонятно. Написала как вижу, если погрешила против истины - извините, не со зла.

Цзян Чжэнь раньше имел деловые отношения с Toйo, но в последнее время он их оборвал.

Кроме того того, он отправил некоторых из своих людей патрулировать воды возле Фучэна, чтобы, увидев пиратов, поймать их.

Погода становилась все холоднее и холоднее, но пираты становились все более и более свирепыми, потому что они вдруг обнаружили, что жителей Даци действительно легко ограбить. Большинство из них только молили о пощаде, не в силах дать отпор.

До сих пор, независимо от того, были ли они из Тойо или Даци, все пираты назывались восточными пиратами народом и правительством.

Вторжение Тойо становилось все более и более серьезным, и многие люди на побережье страдали, но на побережье провинции Весин жизнь людей не отличалась от прежней.

Пираты не осмеливались приходить в этот район провинции Весин за наживой.

Это было хорошо для жителей провинции Весин, но другим было трудно спать и есть.

Когда зима сменилась весной и на персиковом дереве появился новый цветок, корабль отправился на юг вдоль береговой линии Даци и, наконец, остановился в доке деревни Ябянь. Вскоре после этого с корабля сошел мужчина средних лет с холодным лицом.

Человеком, охранявшим деревню Ябянь, был не кто иной, как Цзян Мин, поэтому, увидев этого человека, Цзян Мин был немного удивлен: «Маркиз?»

Пришел тот же человек, который все эти годы просил Цзян Чжэня помочь купить еду и траву, маркиз Ци — Цин Ци.

Сначала Ло Тяньчжи привел этого человека к югу от реки Янцзы и познакомил его с Цзян Чжэнем. Он также сначала не назвал Цзян Чжэню свою личность, но позже, благодаря их сотрудничеству, Цзян Чжэнь узнал, что этот человек оказался маркизом.

Династия Даци просуществовала уже более 300 лет, вначале было несколько членов императорской семьи, но теперь их было несколько десятков тысяч, поэтому отношения Ци Цина с императорской семьей были немного далекими, но не изменились. Ци Цин также обладал некоторыми навыками и теперь не только унаследовал титул и стал маркизом, но и был генералом Ляодунских Железных Всадников.

«Я хочу увидеть Цзян Чжэня», — сказал Ци Цин.

Цзян Мин быстро привел этого человека к Цзян Чжэню.

«Что господин Ци хочет от меня?» Цзян Чжэнь с некоторым замешательством посмотрел на Ци Цина.

"Цзян Чжэнь, предыдущей зимой пираты доставили много неприятностей и сожгли один из наших амбаров, пострадали и Ляодунские Железные Всадники... теперь у нас не хватает еды и травы. Надеюсь, вы сможете купить еще одну партию еды и травы и отправить груз Ляодунским Железным Всадникам.» Сразу же сказал Ци Цин, увидев Цзян Чжэня.

"Только это? Если бы это было именно так, господину Ци не нужно было бы проделывать весь этот путь, верно?" Цзян Чжэнь посмотрел на Ци Цина в некотором замешательстве.

«Цзян Чжэнь, я приехал сюда лично, потому что Ляодунские Железные Всадники не могут заплатить деньги прямо сейчас, если возможно, я надеюсь, что вы сможете отправить груз авансом».

— сказал Ци Цин.

Ляодунские Железные Всадники не могли получить деньги, в это верил Цзян Чжэнь.

Несмотря на то, что к югу от реки Янцзы было очень благополучно, за исключением побережья со многими ронинами-захватчиками, жизнь людей была относительно трудной, другие жили хорошо и с точки зрения всего Даци было очень мирно.

Например, в том году, когда он отправился в столицу с Чжэн И, он видел много мест, страдающих от засухи, например, несколько лет назад были и наводнения, не говоря уже о всех переселявшихся сейчас людях из Тойо…

Кроме того, в стране было много чиновников, кланов и армий, поэтому расходы также были очень большими, из-за чего двор часто не мог свести концы с концами.

Хотя двор всегда придавал большое значение Ляодунским Железным Всадникам и не относился к ним плохо, снабдить их достаточным количеством еды и денег в конце концов было невозможно.

«Мы можем отложить часть платежей, но мы должны уплатить деньги до следующего раза», — сказал Цзян Чжэнь.

— Все в порядке, — Ци Цин вздохнул с облегчением.

Поскольку люди к югу от реки Янцзы чаще сажали тутовые деревья или хлопок, чем выращивали зерно, потому что материалы для одежды можно было выгоднее продать, цена на зерно на юге реки была высокой и купить большое количество сразу было довольно проблематично.

Конечно, каким бы дорогим зерно ни было, оно все равно было дешевле, чем на севере.

Цзян Чжэню потребовалось некоторое усилие, чтобы купить немного зерна и травы, но по настоянию Ци Цина он послал флот кораблей, чтобы отправить зерно и траву на северо-запад.

Флот ушел, а Ци Цин нет, намереваясь остаться и приобрести еще больше зерна.

Цзян Чжэнь не был удивлен его действиями, в древние времена, когда случались стихийные бедствия, люди теряли свой урожай, поэтому почти все предпочитали хранить запасы зерна, и для Ляодунских Железных Всадников было вполне нормально желать хранить зерно.

В тот день, пообедав с Ци Цином, Цзян Чжэнь вернулся в свою резиденцию в деревне Ябянь и уснул.

В результате во второй половине ночи его внезапно разбудил звук труб и крики убийства.

Кто-то напал на деревню Ябянь, и если этого было недостаточно, люди, которые пришли атаковать, были правительственными солдатами.

Если бы он был обычным торговцем, местные чиновники просто предъявили бы ему обвинение, и его, вероятно, посадили бы в тюрьму с конфискацией имущества его семьи.

Но поскольку власть в его руках была слишком велика… и с предыдущим опытом Чен Юнчжэня, Цзян Чжэнь ясно понимал, что он определенно напугал некоторых людей.

Однако даже Цзян Чжэнь не ожидал, что суд поступит так скоро.

У семьи Чжэн был кто-то при императорском дворе, поэтому он всегда просил Чжэн И присматривать за ним, но на этот раз Чжэн И вообще не отправил ему сообщение!

Когда Цзян Чжэнь вывел людей из своей резиденции, он увидел Ци Цина, защищенного несколькими солдатами. Когда Ци Цин увидел его, он сказал громким голосом: «Цзян Чжэнь, если ты сразу сдашься, я доложу об этом Его Величеству и дам тебе выход."

Из-за хаоса вокруг Цзян Чжэнь не очень четко расслышал слова Ци Цина, но у него все еще было некоторое общее представление, когда он ясно услышал слово «Его Величество».

Это был Его Величество, а не вдовствующая императрица.

В это время он наконец понял, почему все это произошло так внезапно и без всякого предупреждения.

Когда он последовал за Чжэн И в столицу семь или восемь лет назад, двором руководил вдовствующая императрица, но теперь прошло семь или восемь лет, и маленький император с того времени уже вырос.

Поскольку он вырос, он, естественно, захотел захватить власть. Хотя семья Чжэн ухаживала за маленьким императором в последние годы, он, конечно, не мог завоевать доверие маленького императора.

В таких обстоятельствах для Чжэн И было нормальным не получить никаких новостей.

«Ци Цин, я делал все возможное для Ляодунских Железных Всадников в течение нескольких лет, и вот как ты относишься ко мне?» Цзян Чжэнь усмехнулся.

Ци Цин был порядочным человеком, поэтому он действительно не ожидал, что этот человек внезапно ударит его.

Ци Цин слегка нахмурился, выражение его лица было не очень хорошим.

Когда он впервые приехал на юг от реки Янцзы три года назад, когда он увидел агентство сопровождения Цзинчжэнь, он уже знал, что агентство сопровождения Цзинчжэнь не было простым, но в то время все еще было под контролем, поэтому он ничего не делал.

Но прошло три года, а эскорт-агентство Цзинчжэнь становилось только сильнее и сильнее.

Если бы они были неосторожны, они могли бы вырастить еще одного Чен Юнчжэня!

Конечно, это была не единственная причина его внезапного нападения на Цзян Чжэня.

Он обязан быть верным Его Величеству, но большая часть власти императорского двора все еще находилась в руках вдовствующей императрицы… Если говорить правду, Цзян Чжэнь был на стороне людей вдовствующей императрицы!

Эскорт-агентство Цзинчжэнь не могло остаться, это был также первый раз, когда Его Величество показал свою силу вдовствующей императрице.

«Цзян Чжэнь, скажи своим людям, чтобы они сложили оружие и сдались, мы не будем убивать невинных людей без разбора», — добавил Ци Цин.

Цзян Чжэнь холодно фыркнул.

Он не был Чэн Юнчжэнем и никогда не отдал бы свою жизнь в чужие руки.

"После капитуляции эти люди будут только отрубать нам головы, чтобы получить боевые заслуги! Все сражайтесь со мной, может быть, есть еще способ выжить!", - громко сказал Цзян Чжэнь.

Если бы Цзян Чжэнь и Чэн Юнчжэнь были одинаковыми, и у него никогда не было других мыслей, он определенно зашел бы в тупик сейчас.

Но он всегда отличался от подавляющего большинства людей того времени.

Он давно готовился к отступлению и никогда не собирался быть настолько преданным и патриотичным, чтобы добровольно пожертвовать своей жизнью.

Он не стал бы убивать без разбора и не собирался замышлять восстание, поэтому решил уйти.

Цзян Чжэнь сильно отличался от обычных людей в Даци.

В настоящее время люди, окружающие Цзян Чжэня, в основном были беглецами из соляной фермы Хунцзян, и эти люди не особенно доверяют двору, не говоря уже о том, что Цзян Чжэнь тренировал их в последние годы и сознательно промывал мозги, обучая их на протяжении многих лет.

Той ночью правительственные солдаты совершили набег на деревню Ябянь, в то время как Цзян Чжэнь, как и Чэн Юнчжэнь до него, решил уйти.

Он действительно... ушел со своими людьми в окружении бесчисленных правительственных солдат!

Когда он сел на корабль и уплыл, Цзян Чжэнь был очень молчалив.

Он не хотел начинать войну, а тем более идти против правительственных солдат, но в ту эпоху у него просто не было возможности устроить всё мирно.

На этот раз Ци Цин хорошо подготовился, чтобы захватить Цзян Чжэня. Сначала он заманил многих людей Цзян Чжэня, попросив его собрать зерно и траву для Ляодунских Железных Всадников. Затем он попросил Сунь Циюня возглавить войска, чтобы тайно окружить Цзян Чжэня. Мало того, он также отправил людей в Фучэн, чтобы арестовать Чжао Цзингэ.

В начале, до того, как Чэн Юнчжэнь бежал в Рюкю и стал претендовать на титул короля, его семья была поймана и заключена в тюрьме, поэтому они думали, что смогут поймать семью Чжао.

Но им пока не удалось поймать Чжао Цзингэ.

Цзян Чжэнь никогда ничего не скрывал от Чжао Цзингэ, и в течение многих лет он тренировал Чжао Цзингэ, так что Цзингэ больше не был простым деревенским жителем, каким он был раньше.

Более того, разведывательная работа эскорт-агентства Цзинчжэнь была очень хорошей.

Чжао Цзингэ не знал о попытке имперского флота незаметно атаковать деревню Ябянь, но он заметил людей, крадущихся вокруг его дома, и быстро понял, что, возможно, кто-то пытается навредить ему.

Эта группа людей... была многочисленна! Среди них были даже люди из императорского двора!

После того, как Чжао Цзингэ узнал об этом, он выбрал тот же путь, что и Цзян Чжэнь – уйти.

Это было то, что Цзян Чжэнь объяснил давным-давно, в то время он не знал, почему Цзян Чжэнь сказал это, но теперь он понял.

Он не хотел умирать, не говоря уже о том, чтобы стать чужим орудием давления на Цзян Чжэня, поэтому он должен был бежать как можно скорее перед лицом опасности.

Люди, которые пытались устроить засаду на Чжао Цзингэ возле его дома и хотели его арестовать, были, наконец, раскрыты людьми из эскорт-агентства Цзинчжэнь. Мало того, Чжао Цзингэ со своими родителями и детьми, а также многие люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь покинули Фучэн на корабле..

Большой корабль покинул реку провинции Весин и вошел в океан.

Многие люди из эскорт-агентства Цзинчжэнь, особенно семьи Хэ Чуньшэна и других, были сбиты с толку и не понимали, почему их вдруг посадили на корабль и увезли в море. Но Чжао Цзингэ тут же отдавал приказы один за другим, глядя на бесконечное море.

Чжао Цзингэ очень волновался, беспокоился о судьбе Цзян Чжэня.

На данный момент ему больше ничего не угрожает, но что насчет Цзян Чжэня?

Чжао Цзингэ послал людей, притворяющихся обычными рыбаками, отправиться на разведку, а сам со своим флотом кораблей нашел небольшой остров, на котором можно было временно остаться.

Они уехали слишком быстро, поэтому многие вещи не были полностью подготовлены. Но поскольку этот остров был населен, они могли пополнить запасы еды и воды.

— Цзингэ, что происходит? Чжао Фугуй вышел из хижины и нашел Чжао Цзингэ.

Они собирались лечь спать, когда Чжао Цзингэ внезапно привел их на этот корабль, не объясняя, что происходит.

«Отец, мы столкнулись с небольшой проблемой». — сказал Чжао Цзин.

«Что за беда? Есть ли опасность?» — снова спросил Чжао Фугуй.

— Нет, отец, не волнуйся. Чжао Цзингэ улыбнулся своему отцу и попытался успокоить его, не зная, что его собственное выражение лица на самом деле было очень неестевственным.

Он надеялся, что ошибся, и на самом деле у них не было проблем.

Он надеялся, что вскоре приедет Цзян Чжэнь, чтобы забрать их.

Но надежда была просто надеждой, в конце концов.

Прождав день, Чжао Цзингэ получил новости от Цзян Чжэня, а также увидел флот кораблей Цзян Чжэня.

Все люди на корабле выглядели неприглядно, даже Цзян Чжэнь все еще был весь в крови.

То, что с ними произошло, было само собой разумеющимся.

«Цзингэ, в будущем ты будешь скрываться от меня». Цзян Чжэнь улыбнулся, увидев Чжао Цзингэ.

" Хорошо." Чжао Цзингэ торжественно кивнул головой.

Видя его серьезный вид, Цзян Чжэнь улыбался не так горько, как вначале, и даже стала немного искренней: «Не волнуйся, Цзин. Мир большой, поэтому для нас всегда найдется место!»

Хотя многие места в этом мире отличались от истории, которую он когда-то знал, и их названия тоже были другими, местность оставалась прежней.

Так как здесь была еще неизведанная Америка, как и за океаном с большими площадями неизведанной земли.

Он рассматривал остров Цинхуа как выход, но он только спрятал здесь много людей и накопил много еды и материалов, чтобы в случае необходимости благополучно покинуть Даци, он не собирался селиться на таком маленьком острове.

Имперский флот не был сострадающим и пользовался поддержкой целой Даци. Какими бы могущественными они ни были, как они могли остановить такой бесконтрольный флот на таком маленьком острове?!

Если они действительно окажутся в ловушке, может быть, даже его люди восстанут против него.

Цзян Чжэнь тщательно готовился, но, в конце концов, не зашел слишком далеко. Теперь, когда он задумался об этом, туман в планах рассеялся, и у него появилось четкое направление для движения вперед.

— Босс, что нам делать дальше? — обеспокоенно спросили люди Цзян Чжэня.

Все они были очень смущены в этот момент.

Хотя некоторые из них были недовольны императорским двором, их жизнь была хорошей, и они никогда не думали уезжать.

Пока им не приходилось жить впроголодь, люди не хотели бунтовать.

Чего они хотели, так это жить в мире и иметь еду и одежду. Но императорский двор иногда об этом не думает…

«Пойдем на Восток». — сказал Цзян Чжэнь.

— Тойо? Люди были немного удивлены, они думали, что будут жить на острове Цинхуэ или, как Чен Юнчжэнь, отправятся в Рюкю. Они не ожидали, что Цзян Чжэнь предложит Toйo.

«Рюкю находится слишком близко к Даци, и флоту провинции Миннань не потребуется много времени, чтобы добраться до него. Поэтому вместо того, чтобы идти на Рюкю, лучше отправиться в Восточный океан». — сказал Цзян Чжэнь.

Люди из Тойо могли приплвть в Даци, так почему бы им не отправиться в Тойо?

Конечно, самым неотложным делом было съездить на остров Цинхуа и взять с собой припасы.

Что касается людей, которые все еще оставались в провинции Вэсин…

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ бежали в такой спешке, что многие из их людей из Тойо, а также семьи их людей остались в провинции Весин.

У Цзян Чжэня было намерение забрать этих людей, но если они вернутся сейчас, то только подставятся…

К счастью, хотя Ци Цин был немного упрямым, он не был плохим человеком. По крайней мере, он не позволит своим людям убивать невинных людей без разбора.

Цзян Чжэнь вздохнул, он не был богом, он не мог сделать все, в конце концов.

Цзян Чжэнь взял свой флот и сначала отправился на остров Цинхуа. Собрав всех людей и припасы на острове, они отправились в Тойо.

Когда люди Сунь Циюня были побеждены людьми Цзян Чжэня в деревне Ябянь, они попытались убить оставшихся жителей деревни Ябянь, чтобы вылить свой гнев, но были остановлены Ци Цином.

Однако в конце концов они все же захватили нескольких людей Цзян Чжэня. Затем, выбивая признания под пытками, они узнали о существовании острова Цинхуа.

Цзян Чжэнь неожиданно обустроил заморский остров, какие волчьи амбиции!

После того, как Сунь Циюнь получил эту новость, он немедленно собрал всех солдатов, а также позаимствовал солдат из провинции Вэсин, чтобы они отправились с ним на остров Цинхуа.

Однако к моменту их прибытия остров был уже пуст.

Дома на острове были построены только наполовину, а овощи, посаженные на острове, еще не выросли, но на острове никого не было.

«Куда делся этот чертов Цзян Чжэнь?» спросил Сунь Циюнь.

— Рюкю? нахмурился Ци Цин.

Рюкю был теперь занят старыми войсками Чэн Юнчжэня и был в хаосе, но если там появится Цзян Чжэнь, эти люди определенно примут его.

Ци Цин и Сунь Циюнь на мгновение замолчали, а затем направились к Рюкю. А флот Цзян Чжэня в это время пробирался к Тойо.

Тойо тоже был островом, но очень большим.

Цзян Чжэнь был здесь давным-давно.

Каждый раз, когда он приплывал сюда раньше, люди приветствовали его, но на этот раз ситуация была другой.

Ронины в прошлом были послушными, но за последние два года они сильно изменились.

Они обнаружили, что жители Даци не так сильны, как они думали, и что грабежи приносят деньги гораздо быстрее, чем честный бизнес.

Раньше цена на товары, привозимые из Даци, всегда была высокой, что явно их обманывало, так зачем им теперь покупать вещи у Даци?

Они могли бы просто ограбить их!

Поэтому, когда Цзян Чжэнь и другие пришвартовались, они встретили группу восточных ронинов, которые попытались ограбить его корабли.

Жители Даци боялись ронинов и не осмеливались сопротивляться, но люди Цзян Чжэня не были обычными людьми.

Цзян Чжэнь убивал или брал в плен всех людей, которые приходили их грабить.

«Мы просто остановились поблизости на некоторое время, и на нас напали, в результате чего многие люди получили ранения, поэтому мы хотим выздороветь здесь». Цзян Чжэнь сказал пришедшим чиновникам Тойо, а затем занял участок земли у моря.

Тогда о них никто не беспокоился.

В Тойо также была императорская семья, но в то же время она была разделена, и обе стороны без конца воевали друг с другом. В последние годы из-за ожесточенных боев жизнь людей была очень плохой.

Из-за этого многие люди в Тойо хотели уйти и отправиться в Даци.

Императорская семья Тойо дошла до того, что не вернулась, и в то же время у них не было времени прогнать Цзян Чжэня?

Когда они узнали, что Цзян Чжэнь привел много кузнецов и даже может делать оружие, они даже подружились с Цзян Чжэнем, надеясь, что Цзян Чжэнь продаст им оружие.

Цзян Чжэнь согласился.

Его оружие будет продано обеим сторонам. В то же время он также начал принимать путешествующих ронинов, а затем обучал их языку Даци.

Ронины и народ Даци говорили на разных языках, и многие из их привычек также отличались, но у большинства простых людей были одни и те же интересы, все они хотели только что-нибудь поесть и надеть теплую одежду.

Люди Цзян Чжэня не стали бы убивать их из прихоти и даже были готовы кормить их, лишь бы им разрешили выучить язык даци… какое это имеет значение?

Хотя в это время многие люди из Тойо уже начали грабить Даци, для подавляющего большинства жителей Тойо Даки все еще была райским царством, очень зажиточным и сильным местом.

Изучая язык Даци, некоторые из них даже чувствовали себя солиднее.

Конечно, это было не все, что сделал Цзян Чжэнь.

В их лагере санитарные условия были не очень хорошими, поэтому он не мог носить длинные волосы, и когда они прибыли в Тойо, он взял на себя инициативу и сделал короткую стрижку. Заметив это, все его люди последовали его примеру.

В результате у подчинённых Цзян Чжэня были короткие волосы.

Позже даже ронины последовали их примеру и изменили свои первоначальные странные прически.

Цзян Чжэнь занимал все больше и больше территории, а также зарабатывал много денег, занимаясь бизнесом.

На второй год после прибытия Цзян Чжэня в Тойо флот Даци все еще сражался с пиратами Чэн Юнчжэня и захватчиками из Тойо вдоль побережья Даци. В то время как Цзян Чжэнь послал своих людей к родителям, чтобы они притворяясь обычными морскими торговцами забрали своих родственников, если они были готовы отправиться в Тойо из Даци. Более того, он забрал большинство семей, на которые у его людей не было времени.

Не увезли лишь небольшое количество из них, одни не хотели ехать, а другие из-за внезапного отъезда мужей уже вышли замуж за других.

Этих людей Цзян Чжэнь забрал с помощью Чжэн И.

Он стал первой целью подросшего Величества, но семья Чжэн все еще была в порядке.

Соляная ферма Чанхэ семьи Чжэн хорошо управлялась и стабилизировала цену на соль, не говоря уже о том, что зарабатывала довольно много денег для императорского двора. У них не было таких вооруженных сил, как у Цзян Чжэня, поэтому Его Величество оставил семью Чжэн в покое.

Второй лорд Чжэн был человеком, который знает, что делает, поэтому, естественно, он не возражал.

В конце концов, Его Величество был ребенком вдовствующей императрицы, поэтому вдовствующая императрица также был очень терпим к Его Величеству, как они могли пойти против Его Величества?

После того, как Цзян Чжэнь привел этих людей в Тойо, у него было еще больше живой силы, и в это время некоторые из старых войск Чэн Юнчжэня были рассеяны флотом Даци. Некоторые из них настолько отчаялись, что решили перейти на сторону Цзян Чжэня.

Когда-то самым могущественным человеком на море был Чэн Юнчжэнь, но теперь им стал Цзян Чжэнь. Только под началом Цзян Чжэня находилось от 20 000 до 30 000 сильных молодых людей.

Это число могло показаться не особенно большим по сравнению с миллионами солдат в Даци, но в Тойо это уже была мощная сила.

В частности, Цзян Чжэнь торговал с некоторыми из оставшихся морских торговцев в Даци.

Он купил многих мастеров Даци, купил оружие и еду, вооружил своих людей и начал принимать все больше и больше ронинов Тойо.

Две стороны императорской семьи, которые все это время воевали друг с другом, не понимали, что что-то не так, пока не стало слишком поздно.

После многих лет войны у них давно закончилось оружие, и не было еды…

Если бы они были отброшены на много лет назад и технологии были бы более развиты, с газетами и другими публикациями, может быть, они еще могли бы мобилизовать жителей Тойо, чтобы дать отпор захватчикам вместе. Но в то время императорская семья для многих жителей Тойо была лишь расплывчатым понятием.

Более того, Цзян Чжэнь никогда не совершал резни и всегда был очень дружелюбен к людям Тойо.

Цзян Чжэнь, естественно, не любил Тойо. В прошлом, когда он был в Даци, он не любил нанимать ронинов, как это делали другие морские торговцы.

Но он не стал бы поднимать шумиху по этому поводу без причины. Конечно, он настаивал, чтобы они учили язык Даци.

Когда он только прибыл в Тойо, Цзян Чжэнь какое-то время пребывал в хаосе, но после того, как старые войска Чэн Юнчжэня присоединились к нему, и его флот кораблей, который отправился доставлять провизию Ляодунским Железным Всадникам, также был возвращен его людьми, привезя еду, которая изначально предназначалась для Ляодунских Железных Всадников, жизнь Цзян Чжэня пошла ровнее.

Затем Цзян Чжэнь воспользовался этой возможностью, чтобы составить вместе с Чжао Цзингэ и его бухгалтерами учебные материалы, один по языку, другой по математике, написанными упрощенными символами.

Учебники и по языку, и по математике были написаны упрощенным шрифтом.

После того, как Цзян Чжэнь попал в Даци, он выучил традиционные китайские иероглифы, и ему пришлось признать, что традиционные китайские иероглифы обладают своей уникальной красотой, но точно так же традиционные китайские иероглифы имели и свой недостаток — их было слишком сложно выучить.

В некоторых странах, где язык был особенно простым, многие люди могли выучить язык своей страны, не посещая школу, но никто не мог этого сделать в Даци. Ведь каждое слово было трудно выучить.

На протяжении многих лет Цзян Чжэнь всегда обеспечивал своим людям обучение в школе, чтобы научиться читать, но их знания были очень общими. Они не только не знали многих слов, но даже если бы знали их, то не могли бы их написать.

Было определенно нелегко заставить людей, которые никогда раньше не учили слов, выучить так много нового.

В наше время изобретены упрощенные иероглифы и пиньинь, чтобы быстрее распространять образование, чтобы те, кто никогда раньше не читал, также могли быстрее научиться писать… теперь Цзян Чжэнь тоже решил использовать это.

Это тоже оказалось очень полезным. После использования упрощенных китайских иероглифов скорость заучивания слов увеличилась, а наличие пиньинь позволило каждому унифицировать свой акцент.

Конечно, учитывая, что сам Цзян Чжэнь многое забыл, он не мог точно воспроизвести всё… но это не имело большого значения, не так ли?

Цзян Чжэнь позволил своим людям учиться, поэтому, естественно, он также позволил ронинам Тойо учиться, особенно их детям.

В школе, построенной Цзян Чжэнем, по утрам учитель проводил с детьми уроки культуры. В то время как во второй половине дня он брал старших детей, чтобы они выполняли некоторую работу, такую как переплет книг, посадка земли и выращивание овощей и так далее …

Учеба была бесплатной, но если они хотели учиться, им также приходилось выполнять какую-то работу.

Люди из Тойо не считали, что Цзян Чжэнь использует детский труд, они были очень благодарны Цзян Чжэню. Ведь Цзян Чжэнь дал их детям возможность получить образование. Однако Цзян Чжэнь сделал это с эгоистичными намерениями.

В этих школах было правило, что в школе вы должны говорить только на китайском… который был официальным языком Даци.

Когда Цзян Чжэнь учился в начальной школе, в его начальной школе было такое правило.

Место, где он вырос, имело довольно своеобразный диалект, но из-за этого правила многие дети его возраста говорили на диалекте очень плохо, а некоторые просто не говорили на нем.

Люди из Тойо, которых он взял, были людьми из низов, поэтому они не умели писать на своем родном языке, поэтому Цзян Чжэнь позволил им выучить язык Даци, а их детям учить слова Даци с раннего возраста… так что в В будущем эти люди должны были полностью забыть язык и слова Тойо.

Фактически, самым безжалостным способом вторжения в страну было уничтожение ее цивилизации.

Если люди Тойо здесь полностью забудут свою цивилизацию, можно ли их по-прежнему считать ронинами Тойо?

Конечно, их также нельзя было считать людьми Даци… в конце концов, Цзян Чжэнь обучал этих людей современным знаниям.

Мало того, что помимо обычаев и привычек, он еще и внес немало изменений.

Например, в Даци мужчина мог иметь трех жен и четырех наложниц, но здесь Цзян Чжэнь прямо оговорил, что каждый мужчина может иметь только одну жену.

Если бы Цзян Чжэнь захотел издать нечто подобное в Даци, его бы заругали до смерти, но здесь никто вообще не возражал.

Хотя среди его людей и были грамотные люди, их нельзя было считать серьезными учеными. Но и с этим охотно соглашались, не говоря уже о… нехватке женщин и геров.

Будь то люди Цзян Чжэня или старые отряды Чэн Юнчжэня, подавляющее большинство этих людей были мужчинами!

Так что большая группа людей все еще была одинокой! Поэтому, когда Цзян Чжэнь сказал, что каждый человек может жениться только на одной жене, все, естественно, подняли руки и ноги в его поддержку!

Каждый человек может жениться только на одной жене, как это было хорошо! В противном случае все женщины и геры захотели бы замуж за Цзян Чжэня, Хэ Чуньшэна или кого-то еще, как бы они тогда женились?

Каждый мужчина должен иметь возможность жениться хотя бы на одной жене!

Собственные люди Цзян Чжэня совсем не возражали, и эти люди из Тойо, естественно, тоже не были против.

Они были бедны и находились в самом низу социальной иерархии Тойо, поэтому многие из них даже не женились бы за всю жизнь… если так, то один человек, женившийся только на одной жене, был удачливым, зачем желать большего?

Это был первый указ, изданный Цзян Чжэнем. Вскоре после этого Цзян Чжэнь заявил, что все женщины и геры также должны работать, и кем бы они ни были, девушками или герами, они также должны ходить в школу.

Против этого также не было возражений.

В настоящее время им особенно не хватало людей, мужчинам приходилось участвовать в тренировках и по очереди патрулировать, чтобы защищать свою территорию, а также выходить в море по делам. С таким количеством работы не было ничего страшного в том, чтобы позволить работать женщинам и герам, верно?

Разве они уже не видели, как Чжао Цзингэ заботится о таком количестве людей?

Что касается детей, которые учились вместе, то это было еще менее важно.

Большинство людей, которые последовали за Цзян Чжэнем в Тойо, были бедны. В молодости мужчины и женщины играли вместе, так какая разница, что теперь они вместе ходят в школу?

Ведь собственная дочь Цзян Чжэня ходила в школу!

Цзян Чжэню на самом деле очень повезло, люди, которые следовали за ним, изначально рождались бедными, поэтому их было очень легко тренировать.

Многие идеи меняются неуловимым образом.

Под преднамеренным руководством Цзян Чжэня многие вещи в этом месте постепенно приближались к современности, и многие идеи также медленно укоренялись в подсознании людей.

Когда женщина уехала из своего дома, потому что была недовольна любовью мужа к избиению людей и полагалась на свою способность зарабатывать деньги, Цзян Чжэнь сказал, что она может развестись и найти кого-то другого, чтобы выйти замуж.

Женщина не раздумывала с разводом и быстро нашла другого, за кого выйти замуж.

Большинство мужчин признали это проблемой… многие из них не могли жениться, поэтому они даже хотели, чтобы такие вещи случались чаще.

Однако Цзян Чжэнь знаел, что времена уже меняются.

Если бы они все еще были в Даци, было бы слишком сложно сделать такое изменение, по крайней мере, пришлось бы несколько раз разбить всю систему классов, но здесь это было намного проще.

Все они преступники, покинувшие свои дома, им достаточно жить, поэтому они не заботятся о многих вещах.

Цзян Чжэнь начал вмешиваться в войну между двумя сторонами императорской семьи Тойо давным-давно и заработал много денег, продавая оружие обеим сторонам. Но он никогда лично не участвовал в войне.

Широко накапливать зерно и медленно претендовать на трон было наиболее подходящим решением для его нынешней ситуации.

Но когда две стороны подрались почти до того, что обнаружили его присутствие и стали бояться его, даже желая прогнать его, он уже не колебался и сделал это.

Люди Тойо, которых он принял, уже давно были ему верны, в то время как люди Тойо в других местах… уже знали, что они могут есть и хорошо жить, следуя за Цзян Чжэнем, и не сопротивлялись, ведь Цзян Чжэнь не собирался их убивать.

Цзян Чжэнь привёз много мастеров из Даци и имел в наличии лучшее оружие, а также хорошо обученную армию. С такой армией уничтожить императорскую семью Тойо было несложной задачей.

Если бы две стороны смогли объединиться, возможно, они все же смогли бы сражаться против Цзян Чжэня, но ключевым моментом было то, что императорская семья Тойо враждовала много лет, и глубоко ненавидела друг друга, так как же они могли сотрудничать?

Страна Toйo не была крупной, поэтому Цзян Чжэнь потратил два года, чтобы покорить её.

Война всегда убивает людей, и этот раз тоже не стал исключением.

Некоторые из людей Цзян Чжэня погибли, но погибло еще больше граждан Тойо.

Большинство дворян в Тойо были убиты, а их имущество было захвачено Цзян Чжэнем. Затем их земли были розданы народу Тойо Цзян Чжэнем, в то же время он начал создавать свои собственные школы в местах, которые он занимал.

Цзян Чжэнь не был человеком, который мог что-то делать, в некоторых аспектах, таких как решение утомительных дел, он был на самом деле не так хорош, как Чжао Цзингэ.

Он не мог управлять слишком большим количеством людей, не говоря уже о слишком большом количестве земли. К счастью, Тойо не был особенно большим, и людей здесь было немного.

Более того, Цзян Чжэнь также обнаружил… что среди его людей все еще есть скрытые таланты.

Конечно, ему все еще не хватало людей.

Однако, даже если для управления страной не хватало людей, он все равно сможет ее стабилизировать, когда у него будет армия. Через несколько лет появятся и новые таланты.

На восьмом году прибытия Цзян Чжэня в Тойо он построил страну в Тойо и основал Китайскую Республику.

Это одно из его собственных намерений.

Когда Цзян Чжэнь впервые предложил основать Китайскую Народную Республику, его люди поддержали его. Они хотели, чтобы Цзян Чжэнь стал императором и стал императорским чиновником, они также начали думать о строительстве больших особняков и начать наслаждаться жизнью, даже наняв еще несколько женщин Тойо, чтобы они обслуживали их.

Но на все это Цзян Чжэнь наложил вето.

Цзян Чжэнь непосредственно создал конституционную монархию.

Император не имел бы большой власти и имел бы больше символического значения. Власть была бы в руках президента и парламента, титул был бы только почетным и не давал бы никаких привилегий.

Сначала никто не понимал, почему Цзян Чжэнь так поступил, но позже они обнаружили, что, когда они вступали в парламент, они могли получить много прав, и им не нужно было беспокоиться о том, что могущественный император убьет их из прихоти, что заставило их всех чувствовать себя намного лучше.

Конечно, не иметь возможности жениться на нескольких женах было не очень хорошо… Но со временем привыкают.

После того, как Цзян Чжэнь установил конституционную монархию, он не стал сам императором, а позволил сделать это Чжао Цзингэ.

Однако он стал премьер-министром.

За день до своей инаугурации Цзян Чжэнь обнял уже подросшую Чжао Минчжу, которую не обнимал годами: «Досчка, я никогда и никому не позволю над тобой издеваться!»

Церемония восшествия на престол императора Китайской Республики и церемония инаугурации премьер-министра прошли вместе… они были убогими.

Цзян Чжэнь не знал, как выглядело восшествие на престол императора Даци, но, по его собственным словам… теперь, когда у них было очень мало денег, им абсолютно не нужно было большое событие.

Конечно, нужно было обеспечить безопасность, это точно.

После того, как Цзян Чжэнь захватил Тойо, подавляющее большинство людей, находившихся под его мягкой политикой, даже не думали о бунте, а мирно жили с ним. Но была группа людей, которые все время восставала против него.

Большинство из этих людей были потомками или подчиненными аристократии Тойо, у которых была возможность получить образование в прошлом, были также некоторые родственники людей Тойо, которые были убиты сражаясь за Цзян Чжэня на войне. Они потерпели неудачу, но они скрываются, думая о восстановлении своей страны.

Эта группа людей была невелика, и предполагалось, что через несколько десятилетий они прекратят свое существование, но сейчас Цзян Чжэня все еще нужно хорошо охранять, чтобы они не причиняли неприятностей.

За день до церемонии инаугурации Цзян Чжэнь обедал со своей семьей. Затем он вернулся в свою комнату с Чжао Цзингэ на руках.

Ему было уже за сорок, и эти годы жизни неминуемо оставили отпечаток на его лице, и даже на голове появилось немного седых волос. Но поскольку он всегда уделял внимание своему телу и упражнениям, он все еще был в хорошей форме, и даже его восемь кубиков не пропадали.

Но восемь кубиков Чжао Цзингэ стали одним целым.

В эти годы Цзян Чжэнь дрался, а Чжао Цзингэ оставался с женщинами и герами в тылу, занимаясь различными политическими делами…… даже если он на самом деле не хотел прекращать тренировки, интенсивности этих упражнений было недостаточной, чтобы сохранить его мышечную массу и шикарное тело.

Однако его внешний вид сохранился намного лучше, чем у Цзян Чжэня.

Он остался в тылу, не подвергаясь воздействию ветра и дождя. Хотя условия были недостаточными для того, чтобы он мог наслаждаться расточительностью, он никогда не испытывал недостатка в еде или одежде. Он долгое время находился на высоком посту, поэтому его темперамент тоже становился все лучше и лучше.

Сегодня Чжао Цзингэ выглядел не более чем на тридцать с небольшим.

Цзян Чжэню очень нравилось видеть Чжао Цзингэ таким.

Чжао Цзингэ всегда был в его вкусе, но теперь, когда он был коротко подстрижен и носил одежду, похожую на современную военную форму, которую сшили по его просьбе, она полностью отличалась от длинных мантий Даци……

В первый раз, когда он увидел, как Чжао Цзингэ аккуратно застегивает свою одежду, чтобы заниматься политическими делами, ему захотелось сорвать ее.

Жаль, что за эти годы, что он воевал на войне, они вдвоем все меньше и меньше времени проводят вместе. Сколько раз ему удавалось сорвать одежду с Чжао Цзингэ? На самом деле немного…

Конечно, в этот вечер он будет рвать их столько, сколько захочет.

Цзян Чжэнь, не колеблясь, сорвал с Чжао Цзингэ одежду, а затем придавил его.

Внизу Чжао Минчжу, Чжао Чэнъюй и пожилая пара Чжао, закончив трапезу, начали есть фрукты.

Чжао Минчжу было пятнадцать, и она превратилась в грациозную девушку. Хотя она была высокой и ее кожа была смугловатой, потому что она часто выходила на улицу, занимаясь спортом, он все равно была абсолютно красива. В конце концов, будь то Чжао Цзингэ или Цзян Чжэнь, их черты лица были красивыми.

Напротив, Чжао Чэньюй выглядел немного потрепанным… Конечно, это было не потому, что он некрасиво выглядел, а из-за того, что его руки и ноги выглядели тонкими, как бамбуковый шест…

Но все потому, что он еще рос. Несмотря на то, что он был худым, Чжао Чэньюй ел очень много, он ел даже больше, чем Цзян Чжэнь раньше. Теперь, поев, он все еще держал в руке большое яблоко и грыз его. Увидев, что Чжао Минчжу принесла пирожные, он тоже пошел за ними…

«Чэньюй, ты слишком хорошо ешь…» Чжао Минчжу взволнованно посмотрела на своего брата, а затем была немного разочарована, обнаружив, что ее брат уже такой же высокий, как она!

Она была выше многих мужчин, но ее брат… можно было предположить, что в будущем он будет выделяться из толпы.

«Если вы можете хорошо поесть, вы едите хорошо». Радостно сказала Чжао Лю и вдруг вспомнила прошлое: «Увы, когда Цзингэ был в твоём возрасте, еды всегда не хватало. Твой отец в то время всегда голодал. Однажды я увидела, что он нашёл несколько семян фасоли и, даже не варя их, съел на месте».

Волосы Чжао Лю теперь были седыми, и, возможно, из-за своего преклонного возраста ей нравилось вспоминать прошлое и рассказывать о нем Чжао Минчжу и Чжао Чэньюю.

Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй тоже любили слушать об этих вещах и, выслушав их, не могли не почувствовать благодарность.

Им действительно повезло, хотя их жизнь была хаотичной в последние годы, они никогда не испытывали недостатка в еде или одежде… Их родители не только всегда хорошо заботились о них, но и уделяли им достаточно любви.

Чжао Минчжу подумала о том объятии с Цзян Чжэнем, когда они ели ранее, и о том, что сказал Цзян Чжэнь. Уголок ее рта скривился: «Папа, должно быть, так много работал, потому что у него было слишком много тяжелых дней в прошлом! Так он хотел, чтобы мы все жили хорошо!»

Ее отец никогда не избегал ее и лично брал ее с собой, чтобы учить, поэтому ее знания, несомненно, были очень широкими. Ей также было очень ясно, на что похожа жизнь подавляющего большинства людей в мире.

Она очень ценила свою нынешнюю жизнь.

«Да, — засмеялась Чжао Лю, — у нас у всех хорошая жизнь!» Это была даже не простая хорошая жизнь, она даже представить не могла раньше такой хорошей жизни.

Она выросла в маленькой деревне необразованной деревенской женщиной, но теперь ей предстояло стать матерью императора.

Чжао Лю все еще чувствовала, что это было сюрреалистично.

После того, как Чжао Цзингэ забрал их из Фучэна и позже узнала, что они стали беглецами, Чжао Лю и Чжао Фугуй очень испугались. За это время Чжао Лю даже заболела от беспокойства и страха.

К счастью, вскоре они обосновались в Тойо.

Когда они только поселились в Тойо, им многого не хватало, поэтому их жизнь была похожа на ту, что была у них раньше в деревне Хэси.

Их семья снова поселилась в доме из глины, пока группа людей начала осваивать землю… но благодаря этому сердца Чжао Лю и Чжао Фугуя неожиданно успокоились.

Быть беглецом — это ничто, если у есть земля, которую они могут засеять, это означает, что они не умрут с голоду… Чжао Лю и Чжао Фугуй даже были рады снова засеять свою землю.

Чжао Лю и Чжао Фугуй сажали в течение года, пока Цзян Чжэнь собирал под своим коммандованием все больше и больше людей. Затем они переехали в большой дом, и позже Цзян Чжэнь часто отсутствовал по делам.

Они знали, что Цзян Чжэнь делает что-то большое, но сначала они просто думали, что Цзян Чжэнь просто захватывает землю с людьми из Тойо, но в результате…

Цзян Чжэнь фактически захватил всю Тойо! Мало того, что он еще и свою страну построил!

В будущем это будет уже не Toyo, а Китайская Республика1

Каждый раз, когда она думала об этом, Чжао Лю поражалась.

«Это так вкусно, сестра, ты не хочешь отнести немного отцу?» К этому моменту Чжао Чэньюй уже съел большую часть выпечки на тарелке.

«Чжао Чэньюй, ты не боишься, что твой желудок взорвется». Чжао Минчжу была немного беспомощна, когда она добавила: «Кроме того, если отнести еду отцу в это время, он определенно проигнорирует её».

"Почему?" Чжао Чэнъюй был немного озадачен, но резко отреагировал, сразу же продемонстрировав несколько смущенное выражение лица.

Он был действительно глуп… его отец, должно быть, сейчас занимается «важными делами», ах! Когда он был маленьким, его отец часто использовал эту причину, чтобы выгнать его из комнаты, не так ли?

У его родителей всегда были хорошие отношения.

Поскольку два года назад они почти победили Тойо, некоторые генералы не хотели оставлять своих жен, но у их отца никогда не было плохих мыслей.

Но тоже было очень хорошо.

Чжао Чэньюй теперь учился в школе, и отец его друга тайно держал женщину на содержании. Но у его родителей были хорошие отношения, и он даже не осознавал, как сильно завидовали ему друзья…

Чжао Чэньюй и Чжао Минчжу были очень счастливы, надеясь, что у Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ всегда будут такие хорошие отношения. Но Чжао Фугуй и его жена почувствовали себя немного смущенными, когда увидели молчаливое выражение лиц двух детей.

Люди их поколения никогда не позволяют своим детям ничего видеть! А как же Цзян Чжэнь? Иногда он даже целовал Чжао Цзингэ дома, не избегая своих детей!

Тем не менее, они также думали, что это было довольно хорошо…

У них еще было много дел на завтра, поэтому Чжао Фугуй и его жена быстро легли спать, а Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй тоже легли спать рано.

Однако той ночью Цзян Чжэнь уснул довольно поздно.

Он был занят подготовкой к возведению на престол и зачисткой мятежников, поэтому он ничего не делал с Чжао Цзингэ в течение месяца. Конечно, теперь он должен был найти способ загладить свою вину.

Рано утром следующего дня Цзян Чжэнь проснулся в хорошем настроении.

Многие мужчины начинают набирать вес после сорока лет, но благодаря упражнениям он все еще был в очень хорошей форме.

Цзян Чжэнь был очень энергичен, а Чжао Цзингэ не мог встать.

Хотя он не был в форме, ему не хватало упражнений на протяжении многих лет.

— Пора вставать, ваше величество. Цзян Чжэнь поцеловал Чжао Цзингэ в губы, думая, что после сегодняшнего дня Чжао Цзингэ станет императором, что немного расстроило его.

Было действительно интересно подумать о том, чтобы сокрушить императора или что-то в этом роде.

«Ты...» Чжао Цзингэ услышал обращение Цзян Чжэня и не мог не покраснеть. Он всегда думал, что станет императрицей, и не ожидал, что станет императором… так как Цзян Чжэнь называл его своим величеством, он… должен ли он называть Цзян Чжэня императрицей?

Что ж, было о чем подумать.

Цзян Чжэнь отметил, что они сочиняли конституционную монархию в течение нескольких месяцев, прав у императора было немного, по крайней мере, не так много, как прав премьер-министра, поэтому он на самом деле не мог сравниться с Цзян Чжэнем.

Конечно, его это не заботило.

Цзян Чжэнь всегда был ему верен, а их дети уже выросли, так что он давно доволен.

«Цзингэ, я не дал королевской семье много власти, но это на благо наших потомков». Цзян Чжэнь снова поцеловал Чжао Цзингэ, прежде чем начал объяснять.

Он знал о будущем направлении развития.

Когда централизованный император может быть свергнут, императорская семья, имевшая лишь символическое значение, сможет сохраниться.

Если бы он забрал себе больше земли и имущества, когда был еще жив, ему не пришлось бы беспокоиться о будущем своих детей и внуков…

Конечно, самым важным было их обучение, таких как Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй, он верит, что они обязательно смогут построить свой собственный рай!

обрав вещи, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ вышли вместе.

Сегодня Цзян Чжэнь был одет в военную форму, и Чжао Цзингэ тоже был одет в военную форму.

Сначала подчинённые Цзян Чжэня думали найти вышивальщиц с хорошим мастерством, чтобы вышить мантию дракона, но Цзян Чжэнь отверг эту идею.

С одной стороны, у них нет на это ни денег, ни времени, а с другой… Драконье одеяние было на самом деле проблематичным.

Даци все еще был на другой стороне моря, жадно глядя на них. Если Чжао Цзингэ наденет мантию дракона, это разозлит их!

Что касается Цзян Чжэня, то он сам не собирается провоцировать войну, тем более против своих соотечественников.

Что касается Тойо… разве он не считал людей своими соотечественниками?

Конечно, на самом деле есть и другие причины, например, желание Цзян Чжэня избавиться от традиционной одежды Даци и Тойо.

Безусловно, следует ценить традиционную культуру, но в этом случае в первую очередь следует переодеться.

Иногда, если вы хотите двигаться вперед быстрее, вы должны что-то потерять. Конечно, когда ситуация стабилизируется, вы можете снова забрать потерянное.

Теперь, хотя идеи его людей сильно изменились, но если использовать мантию дракона или что-то в этом роде... это означало бы, что они могут пожелать захватить трон Даци!

По законам Китайской Республики, если настоящий принц совершил преступление, он был бы осужден так же, как и простые люди, но в Даци, если бы влиятельный человек убил нескольких подчиненных, всем было бы все равно.

Поэтому некоторые из его подчиненных на самом деле жаждали жизни чиновников Даци.

Более того, он настаивал на том, чтобы женщины носили брюки. В такое время, если бы Чжао Цзингэ заставили носить мантию дракона, разве Чжао Цзингэ не пришлось бы также носить изысканное дворцовое платье?

Традиционная одежда вовсе не была хорошей идеей, на неё тратилось столько ткани впустую!

В конце концов вся их семья носила военную форму, и среди них Чжао Минчжу носила самую красивую военную форму.

Цзян Чжэнь посмотрел на свою дочь и почувствовал себя очень гордым.

Подчиненные Цзян Чжэня были сбиты с толку, как организовать церемонию. Ведь большинство из них родились в фермерских семьях, и из-за этого некоторые из них хотели следовать правилам Тойо.

Этих людей ругал Цзян Чжэнь.

Затем Цзян Чжэнь сам придумал процесс.

В наше время он видел много церемоний инаугурации...

Цзян Чжэнь сделал всю церемонию очень простой.

В то время, не говоря уже о телевидении, у них даже не было фотоаппарата, поэтому он просто просил людей рисовать портреты себя и Чжао Цзингэ. В то же время он тайно решил, что, когда ситуация стабилизируется, наука и техника должны получить правильное развитие.

Не было ложью, что наука и техника были главной производительной силой.

Вся церемония была очень обычной для Цзян Чжэня, поэтому Гэ не был слишком взволнован, но для других все было по-другому. Многие люди были так взволнованы, что плакали на месте.

Увидев этих людей в таком возбуждении, Цзян Чжэнь не мог не чувствовать себя тронутым и глубоко вздохнул.

Они смогли победить, но в конце концов погибло много людей…

Утром Цзян Чжэнь провел церемонию возведения на престол, а во второй половине дня Цзян Чжэнь со своими людьми отправился на кладбище мучеников, чтобы отдать дань уважения тем, кто погиб как солдат.

Среди них человек, о котором больше всего грустил Цзян Чжэнь, был Ван Хайшэн.

Ван Хайшэн сам по себе не был очень сильным, но он был человеком, который следовал за ним долгое время. После прибытия в Тойо, он давал тому какие-то задания, но в результате тот погиб из-за скрытой атаки...

К счастью, двое детей Ван Хайшэна уже давно выросли и добились больших успехов.

Эти двое детей получили образование, когда еще жили в деревне Хэси. Позже Ван Юэр последовал за Чжао Цзингэ и стал секретарем Чжао Цзинге, а Ван Даню пошел в армию и теперь был молодым генералом.

На кладбище люди притихли.

Цзян Чжэнь отказался от многих старых обычаев, но не отказался от поклонения предкам.

Все они должны помнить, где были их корни.

Той ночью Цзян Чжэнь поужинал с группой отцов-основателей, и после еды он отправил их домой пораньше.

Его нынешний дом, который когда-то был императорским дворцом Тойо, уже был реконструирован.

Первоначальный дворец был очень большим, но теперь они жили только в одном из дворцов… Конечно, даже если они не жили в других местах, Цзян Чжэнь все равно называл их своим домом.

Мало того, он еще и многие близлежащие земли назвал своим имуществом.

Возражений против этого не было. Эта страна изначально была основана Цзян Чжэнем и по принципу «царской земли в мире нет», если он хотел какие-то земли, то какие?

Другие, возможно, не восприняли бы это всерьез, но Цзян Чжэнь знал, что он определенно получает большое преимущество.

Спустя сто лет это будет столица Китайской Республики и уж точно каждая пядь земли… это было бы все равно, что давать своим детям и внукам деньги.

Люди были эгоистичны, и он в их числе. Естественно, он хотел, чтобы его отпрыски жили хорошо.

— Ваше величество, пора отдыхать. Вернувшись в свою комнату, Цзян Чжэнь немедленно втянул Чжао Цзингэ внутрь.

«Разве мы не делали это только прошлой ночью…» Чжао Цзингэ чувствовал себя немного беспомощным, сегодня он долго стоял на церемонии и очень устал. Почему Цзян Чжэнь все еще хотел, чтобы он пришел?

«Вчера — это вчера, сегодня — это сегодня, ты поел вчера, поэтому тебе не следует есть сегодня?» Цзян Чжэнь серьезно посмотрел на Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ: «…»

Знают ли подчиненные Цзян Чжэня, что он так любит приводить ложные аргументы?!

«Не правда ли, что есть только уставший скот и не такая плохая земля, чтобы ее вспахать?» Цзян Чжэнь добавил: «Не волнуйся, тебе не нужно прилагать никаких усилий».

Чжао Цзингэ: «…»

Даже если ему не нужно было прилагать усилий, с Цзян Чжэнем на себе он не мог заснуть, ах, и теперь… он на самом деле просто хотел спать.

Чжао Цзингэ хотел спать, но после одного раунда вся его сонливость прошла.

Цзян Чжэнь воспользовался этой возможностью и добавил еще один раунд.

Весенние ночи были короткими, а дни длинными, но император любил раннее утро.

Чжао Цзингэ встал поздно на следующий день, но, к счастью, он не был похож на императоров из предыдущих династий, которым нужно было посещать ранний утренний суд, но у Цзян Чжэня как у премьер-министра было много дел, и он уже ушел.

Потягивая спину, Чжао Цзингэ решил снова заснуть.

Чжао Цзингэ спал до полудня, прежде чем встать, как только он вышел из комнаты, один из охранников его семьи взволнованно посмотрел на него и сказал: «Ваше Величество, наконец-то вы проснулись!»

«В чем дело?» — спросил Чжао Цзин.

«Премьер-министр сказал, что если вы проснетесь, вы должны найти его». — сказал охранник. Цзян Чжэнь объяснил ему это, когда выходил из комнаты, поэтому он с нетерпением ждал, когда Чжао Цзингэ проснется. В конце концов, он ждал все утро.

«Ты можешь идти, я пойду немедленно». Чжао Цзингэ узнал, что Цзян Чжэнь искал его, он боялся, что что-то случилось… Чжао Цзингэ стал немного сожалеть о своей лени в постели.

«Нет-нет, лорд-премьер-министр объяснил, что мы не можем мешать вам спать и должны ждать, пока вы проснетесь или придет время обедать». Сказал тот охранник.

Хотя он так и сказал, Чжао Цзингэ все еще немного волновался, поэтому, поев, он поспешил найти Цзян Чжэня.

Но в результате…

— Ты попросил меня прийти из-за этого? Чжао Цзингэ безмолвно смотрел на Цзян Чжэня, Цзян Чжэнь искал его, потому что хотел, чтобы он помог с работой премьер-министра…

«Ты больше знаком с этим…». Цзян Чжэнь вел себя немного застенчиво.

Он не стал императором, чтобы избежать проблем, но в результате… должность премьер-министра он тоже был неспособен выполнять.

Поэтому он мог только обратиться за помощью к Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ беспомощно посмотрел на Цзян Чжэня и начал читать документы.

Увидев его таким, Цзян Чжэнь улыбнулся и стал читать вместе с ним.

Хотя он попросил Чжао Цзингэ помочь ему с работой, ему еще многое нужно было сделать самому. Кроме того, был еще и юридический аспект, ему нужно было охранять закон.

К счастью, все развивалось в хорошем направлении.

Не было никаких сомнений в том, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ, основавшие Китайскую Республику в Тойо, очень разозлили чиновников Даци и императорскую семью, но они были не в состоянии остановить это.

Несколько лет назад из-за Чэн Юнчжэня и Цзян Чжэня императорский двор Даци, который раньше закрывал глаза на морскую торговлю, начал внезапно нападать на торговцев.

Возможно, люди наверху просто хотели, чтобы морские торговцы перестали вести дела в море, а высокопоставленные особы забрали эту отрасль себе.

Многие местные чиновники просто воспользовались этой возможностью, чтобы заработать деньги, неужели они не смогут заработать много денег, занимаясь морской торговлей?

С такими изгибами и поворотами, конечно, были бы некоторые морские торговцы, которые пошли бы тем же путем, что и Чэн Юнчжэнь и Цзян Чжэнь.

Море возле Даци было очень большим, и там было много островов, поэтому морские торговцы занимали эти острова один за другим. В итоге все они были определены как часть пиратской группировки.

Эти люди остановили флот Даци, так что у него не было времени доставлять Цзян Чжэню какие-либо проблемы. Зная, что Цзян Чжэнь создает проблемы в Тойо, они могли только попытаться найти способ помириться.

Но как Цзян Чжэнь мог принять мирное предложение? Этих людей он прямо отругал.

Позже у северной стороны Даци также возникли проблемы.

Ляонинская железная кавалерия была очень мощной, но им всегда не хватало еды и травы. Когда еще была помощь Цзян Чжэня, они были сыты в течение нескольких лет, но теперь кто будет возить для них продовольствие?

Двор сам собирал зерно и траву и закупки эксплуатировались чиновниками, извлекавшими максимальную выгоду из каждой сделки, поэтому, в итоге, деньги, выделенные на закупки, составили лишь половину первоначальной суммы. Но как насчет того, чтобы найти кого-то другого? Судьба Цзян Чжэня все еще была свежа в памяти людей, так что какой торговец согласится на это?

Из-за нехватки еды и травы боевая мощь железной кавалерии Ляонина естественным образом снизилась, что подстегнуло жителей Жун нападать еще более безудержно.

На севере Жун были очень беспокойны, а море было полно пиратов. В это время некоторые районы Даци затопило, оставив бесчисленное количество людей без крова.

Стихийные бедствия всегда были большой проблемой, и каждые несколько лет в Даци случались стихийные бедствия. Но в прошлом это не имело большого значения.

Люди умирают от голода, какое это имеет значение? Даже если кто-то бунтует, они могут просто подавить бунт… конечно, ликвидация последствий стихийного бедствия все равно должна быть осуществлена судом.

Но сейчас ситуация иная.

Императорский двор не имел денег.

Не было никакой возможности оказать помощь при стихийных бедствиях или отправить войска для контроля над пострадавшими… Наконец, голодающие собрались вместе и грабили все, что видели, создав в столице Даци полный хаос, ворвавшись в город.

Каждая династия, даже с длинной историей, менялась в какой-то момент. Сейчас Даци еще могла выстоять, но неизвестно, что произойдет в будущем…

Цзян Чжэнь думал, что у него нет способности изменить династию, но он знал, что в Даци должен быть кто-то, кто мог бы это сделать.

Однако, хотя у него не было возможности изменить династию, он мог использовать эту возможность, чтобы привлечь больше людей из Даци.

Ему не хватало людей, ему не хватало всякого рода людей.

Теперь он был премьер-министром Китайской Республики, поэтому, конечно же, он хотел развивать свою собственную страну!

После того, как Цзян Чжэнь стал премьер-министром, его первым приказом было отправиться в Даци, чтобы спасти людей и доставить жертв стихийного бедствия в Китайскую Республику.

Влияние Цзян Чжэня теперь было очень велико, поэтому даже в Даци у него были свои люди.

Именно с помощью этих людей он смог убедить многих пострадавших от стихийных бедствий приехать в Китайскую Республику и получить новости от императорского двора Даци.

Например, люди из династии Даци считали, что Чжао Цзингэ на самом деле не взошел на трон, поэтому он не был на самом деле вероломным, поэтому они не пришли напасть на них.

Для императора Даци его собственная репутация была самым важным. Однако, если бы Цзян Чжэнь действовал более высокомерно, даже если бы Даци был очень нестабилен в этот момент, возможно, Император Даци все же послал бы войска, чтобы атаковать его.

В будущем он мог бы также разбогатеть.

Цзян Чжэнь привёз много беженцев из Даци, в то же время он собрал много мастеров вместе, чтобы основать научно-исследовательский институт.

В эту эпоху Европа уже исследовала паровой двигатель, поэтому они не могли отставать.

Цзян Чжэнь дал этим мастерам направление для исследований, а затем позволил им заниматься своими делами. При этом он сам вложил все свои силы в базовое образование.

Конечно, теперь ему больше не нужно было все делать самому, поэтому, хотя он и выполнял свои обязанности, он все еще оставался рядом с Чжао Цзингэ в течение дня и проводил с ним большую часть своего времени.

Эти двое, очевидно, были старой супружеской парой, но в то время, когда они были вместе, они не могли не вести себя как пара молодоженов.

Днем он занимался служебными делами, а ночью спал вместе с Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь чувствовал, что такая жизнь особенно удобна.

Чжао Цзингэ сначала тоже чувствовал, что это очень удобно, но через некоторое время он почувствовал, что что-то не работает.

Однажды, когда он встал и сел на край кровати, он вдруг обнаружил, что его живот, на удивление, полон жира.

Он набрал вес!

В последние годы ему не хватало упражнений, но, по крайней мере, он не был толстым. Еще недавно…

Он сказал, что собирается тренироваться, но на самом деле не тренировался, мало того, он даже ел больше.

Таким образом, не было ничего странного в том, что он стал толстым!

Чжао Цзингэ подумал, что ему нужно больше тренироваться, и Цзян Чжэнь тоже был за это.

Когда люди становятся старше, у них бывает высокое кровяное давление, высокий уровень сахара в крови или подобные заболевания. В те дни также почти не было медицинских инструментов, поэтому эти проблемы нельзя было измерить и предотвратить заранее.

«Цзинь, не волнуйся, завтра утром мы вместе пойдем на зарядку», — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзину.

Чжао Цзингэ кивнул, а затем добавил: «Ты не можешь приставать ко мне сегодня, иначе я не смогу встать завтра».

— Хорошо, я точно не буду к тебе приставать. — сказал Цзян Чжэнь. В конце концов, он тоже становился старше и делал это каждый день…

В тот день Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ рано легли спать, а на следующий день рано встали.

Цзян Чжэнь взял с собой Чжао Цзингэ на тренировку.

Они медленно бежали вокруг своей резиденции.

Чтобы приспособиться к Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь бежал очень медленно, думая о других методах упражнений — он и Чжао Цзингэ были уже не молоды, поэтому в будущем упражнения с чрезмерным бегом повредят их колени и принесут им несчастье.

— Цзин, как ты себя чувствуешь? Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ.

"Неплохо." ответил Чжао Цзин. Хотя он меньше тренировался, бег по-прежнему не был слишком сложным.

В итоге они вдвоем пробежали целый круг вокруг дворца Тойо.

«Сегодня мы пробежим только один круг, через несколько дней постараемся пробежать два круга». — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ.

"Хм." Чжао Цзингэ кивнул, подумав, что ему следует добавить еще три-четыре круга в будущем, иначе жир на животе не уйдет.

Побегав и поев, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ принялись за работу.

Они провели свой день мало чем отличающийся от обычного, пока…

Когда Чжао Цзингэ пошел в туалет, он вдруг обнаружил кровь на своих штанах!

Он ничего не чувствовал, откуда у него кровь в штанах?

Цзян Чжэнь очень беспокоился о своем теле, поэтому из-за его влияния Чжао Цзингэ также очень беспокоился о физическом здоровье. Заметив эту ситуацию, он был в шоке – ведь он же не заболел какой-то болезнью?

Чжао Цзингэ на мгновение задумался и, наконец, попросил Цзян Чжэня: «Цзян Чжэнь, найди мне врача».

"Что с тобой не так? Что случилось?" Цзян Чжэнь тоже забеспокоился.

"У меня кровотечение." — сказал Чжао Цзин. Сказав это, он почувствовал, что его желудок стал еще более неудобным.

Цзян Чжэнь немедленно отправил Чжао Цзингэ лечь отдохнуть, а сам позвал врача.

Теперь под руководством Цзян Чжэня работало несколько врачей с отличными медицинскими навыками, поэтому он подозвал одного из них и попросил проверить пульс Чжао Цзингэ. Увидев, что он уже нащупал пульс, он тут же спросил: «Что с Цзингэ? Вы проверили его пульс всего месяц назад, не так ли?

Он только что увидел ситуацию Чжао Цзингэ, и он действительно истекал кровью!

У них обоих не было крови, когда они сделали это позавчера, но сейчас произошло внезапное кровотечение. Руки Цзян Чжэня не могли сдержать дрожь.

"Премьер-министр!" Врач посмотрел на Цзян Чжэня с некоторым восхищением: «Его Величество беременен. Всего два месяца, так что это еще не безопасно. Плод все еще нестабилен».

Цзян Чжэнь в шоке широко раскрыл глаза.

Чжао Цзингэ был беременен?!

После того, как Чжао Цзингэ родил Чжао Чэньюя, Цзян Чжэнь всегда использовал «какие-то естественные» противозачаточные средства, которые были не очень безопасными, но после того, как Чжао Цзингэ не забеременел снова, он даже не беспокоился о противозачаточных средствах.

Даже спустя столько времени Цзингэ так и не забеременел.

Из-за этого Цзян Чжэнь постепенно перестал думать о контрацепции.

За все эти годы они больше не зачали детей, поэтому Цзян Чжэнь подумал, что они больше не могут иметь детей. И все же Чжао Цзингэ была беременным?

Чжао Цзингэ было двадцать семь лет, когда он родил Чжао Минчжу. Чжао Минчжу было шестнадцать, а Чжао Цзингэ сорок три года. Его нельзя было считать старым, но забеременеть в таком возрасте, выдержит ли его организм?

Цзян Чжэнь очень любил детей, но очень беспокоился о Чжао Цзингэ.

Если бы рождение ребенка было вредно для тела Чжао Цзингэ, он бы предпочел не иметь ребенка, но в этом времени нельзя делать аборты!

Цзян Чжэнь был удивлен, но Чжао Цзингэ был удивлен еще больше.

В этом возрасте он был беременен?

Двое мужчин посмотрели друг на друга и, наконец, вместе открыли рты в сторону доктора, чтобы спросить:

Цзян Чжэнь: «Доктор, Цзингэ в порядке?»

Чжао Цзингэ: «Доктор, с ребенком все в порядке?»

«Его Величество здоров, но плод немного нестабилен, поэтому ему следует сначала принять лекарство, чтобы стабилизировать плод», — сказал врач. В сорок лет он еще был способен к зачатию! Его Величество был очень здоров, просто немного староват.

Доктор рассказал им много мер предосторожности. Одним из самых важных было то, что с сегодняшнего дня Чжао Цзингэ должен лежать плашмя, чтобы защитить плод.

Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь, естественно, подчинялись приказам доктора.

В то же время новость о беременности Чжао Цзингэ распространилась по высшим эшелонам Китайской Республики.

«Его величество беременен? Как Его Величество мог быть беременным? Молодой генерал был ошеломлен, услышав это. После мгновения ошеломления он пришел в себя. «Правильно, его величество гер…»

Если бы он вдруг не услышал о беременности его величества, он бы совсем забыл, что его величество на самом деле гер.

«Какая большая радость! Это радостное событие!»

«Меч премьер-министра по-прежнему остр!»

«Также мы не знаем, будет ли у нас еще один маленький принц или еще одна маленькая принцесса».

……

Люди весело разговаривали, а Чжао Цзингэ, оставшийся в постели, был очень смущен.

Его первые двое детей уже выросли, а он снова забеременел! Старый моллюск родит жемчужину, которая... это...

Чжао Цзингэ было очень неловко.

Однако его смущение вскоре превратилось в беспокойство.

Он еще не знал, сможет ли он родить этого ребенка.

Чжао Цзингэ выпил лекарство для плода, надеясь, что ему скоро станет лучше. Он не ожидал, что, пока он ждет выздоровления, произойдет что-то еще.

Его начало очень сильно тошнить.

Когда он был беременен Чжао Минчжу, он просто терпеть не мог мяса. На этот раз его рвало от всего, что он ел, даже когда пил воду.

В конце концов, он был стар, поэтому этого ребенка было чрезвычайно трудно вынашивать. Вскоре после этого цвет его лица стал хуже.

Увидев его таким, Цзян Чжэнь забеспокоился и, наконец, принес всю свою работу домой, чтобы закончить там.

Чжао Цзингэ был императором. Хотя Китайская Республика не следовала правилам рабства Даци, во дворце все еще были повара, садовники, няни и охранники. Несмотря на этих людей, Цзян Чжэнь изо всех сил старался позаботиться о Чжао Цзингэ.

В этот момент он сам мыл волосы Чжао Цзингэ.

«Цзингэ, хорошо, что у тебя сейчас короткие волосы». — сказал Цзян Чжэнь Чжао Цзингэ, который лежал на кровати, свесив только голову с края.

Если бы у Чжао Цзингэ были длинные волосы, их было бы трудно мыть и не так просто высушить.

"Хм." с улыбкой ответил Цзян Чжэню Чжао Цзингэ.

На самом деле ему было очень неудобно, но Цзян Чжэнь составил ему компанию, так что он больше не чувствовал себя так неловко.

Чжао Минчжу пришла к Цзян Чжэню с какими-то документами и увидел эту сцену. Она намеренно замедлила шаг и почувствовала некоторую грусть.

Ее отец был настолько хорош, что она наверняка будет особенно разборчивой, когда в будущем будет искать собственного мужа. Однако таких мужчин, как ее отец, должно быть единицы на всем свете, верно?

Ее отец разрешил женщинам и герам работать, благодаря чему положение женщин и геров значительно улучшилось. Тем не менее, в конце концов, именно им по-прежнему приходилось брать на себя больше домашних дел.

Здоровье Чжао Цзингэ было очень плохим в начале беременности, но со временем его тело медленно поправлялось.

Однако, даже если его тело выздоровело, все еще были некоторые другие проблемы, такие как отёки или появление пятен на лице.

Чжао Цзингэ чувствовал, что он выглядит особенно безобразно, но в голове Цзян Чжэня все еще был только он. Он даже слышал, что какой-то гер пытался ухаживать за Цзян Чжэнем, но был отвергнут им.

Как ему повезло, что он встретил Цзян Чжэня в своей жизни!

У Чжао Цзингэ была очень тяжелая беременность.

Забеременеть в таком возрасте было отнюдь не простым делом. Если бы был выбор, ни он, ни Цзян Чжэнь не решились бы завести еще одного ребенка в это время. Тем не менее, когда ребенок был почти готов, они с нетерпением ждали его, полные предвкушения.

Конечно, Цзян Чжэнь тоже волновался.

Нелегко было жить хорошей жизнью. Если что-то случится с Чжао Цзингэ, что будет с ним в будущем?

Ради Чжао Цзингэ Цзян Чжэнь даже отправил кого-то в Даци, чтобы найти нескольких врачей и привезти хорошие лекарственные материалы.

Конечно, он не забыл позаботиться о Чжао Цзингэ.

Сегодня физическое состояние Чжао Цзингэ было намного хуже, чем когда он родил Чжао Минчжу и Чжао Чэньюя. Так как он не мог делать физических упражнений, Цзян Чжэнь позаботился о его диете.

В эти дни обеды Чжао Цзингэ состояли из вареной куриной грудки, вареных креветок и нескольких овощных блюд, а также небольшой тарелки риса.

Цзян Чжэнь очистил креветку и положил мясо креветки в тарелку рядом с собой, прежде чем позволить Чжао Цзингэ съесть его. Затем он обеспокоенно посмотрел на живот Чжао Цзингэ и улыбнулся, разговаривая с Чжао Цзингэ о ребенке: «Цзин, как ты думаешь, как мы должны назвать его?»

«Давайте посмотрим в словарь и подумаем об этом?» — спросил Чжао Цзин.

Словарь был написан Цзян Чжэнем. На данный момент было доступно только первое издание, которое было отбраковано из-за множества ошибок и упущений, но все еще пригодно для использования.

Они двое ели, пока листали словарь. Внезапно брови Чжао Цзина нахмурились.

— Тебе где-то неудобно? — немедленно спросил Цзян Чжэнь.

"У меня болит живот." — сказал Чжао Цзин.

Чжао Цзингэ должен был родить еще через 20 дней или около того, но в этот момент у него заболел живот.

Чжао Цзингэ уже родил двоих детей, поэтому сразу понял, что рожает. «Цзян Чжэнь, отведи меня в родильное отделение».

— Хорошо, — кивнул Цзян Чжэнь, его руки дрожали.

Цзян Чжэнь настоял на том, чтобы пройти в родильное отделение. Когда он вошел, его сердце было полно беспокойства. Сидя у изголовья кровати и держа Чжао Цзингэ за руку, Цзян Чжэнь нервничал еще больше, чем он. «Цзингэ, ты не можешь пострадать, подумай обо мне, подумай о наших детях».

«Если что-то пойдет не так, может быть, кто-то будет жить в твоём доме, спать с твоим мужчиной и бить твоих детей!»

«Цзингэ!»

…

Чжао Цзингэ слушал это и не знал, почему ему вдруг захотелось рассмеяться.

Люди, помогавшие ему, потеряли дар речи.

«Премьер-министр, ребенок уже родился!»

«Так скоро?» Цзян Чжэнь был поражен.

«Ребенок маленький, поэтому родился быстро», — сказали несколько акушерок. Ребенок родился, худой и крошечный, и теперь лежал на руках Чжао Цзингэ. Он даже не вскрикнул.

Они немного волновались, но, к счастью, после того, как они перевернули ребенка вверх ногами и похлопали по ножке, ребенок закричал.

Ребенок был в порядке, так что они, наконец, могли расслабиться.

Крик ребенка разбудил Цзян Чжэня от шока.

Не глядя на плачущего ребенка, он вместо этого посмотрел на Чжао Цзингэ: «Цзин, к счастью, ты в порядке».

«Мм». Чжао Цзингэ кивнул: «Я не могу позволить кому-то другому бить моего ребенка».

Цзян Чжэнь: «…»

Ребенок выглядел маленьким и худым, но киноварная родинка между его бровями была красной. Он был гером.

У Цзян Чжэня уже были мальчик и девочка, поэтому добавление гера на этот раз сделало его очень счастливым. Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что ребенок был слабоват и весил около 3 кг.

Однако благодаря этому Чжао Цзингэ не сильно пострадал.

Чжао Цзингэ выпил женьшеневый суп и потерял сознание. Цзян Чжэнь тем временем обнимал ребенка, нежно целуя его и немного не желая отпускать.

Цзян Чжэнь ждал внука, но не мог заставить себя выдать замуж Чжао Минчжу.

Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй тоже очень любили этого ребенка.

Сначала они были немного расстроены, когда увидели, что все мысли их обоих отцов были сосредоточены на будущем ребенке, но затем Чжао Лю сказала им, что Цзян Чжэнь точно так же беспокоился о них, когда они были маленькими. После этого все их неудовольствие исчезло. Они даже были рады помочь Цзян Чжэню и Чжао Цзингэ позаботиться об этом ребенке.

Когда они были маленькими, с ними тоже так обращались.

Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй помнили, как Цзян Чжэнь перестал ходить в море и растил их в течение трех лет, очень хорошо к ним относясь. Позже, когда они приехали в Тойо, в первые несколько лет Цзян Чжэнь не пошел на войну и все еще был с ними, взяв на себя их образование.

Затем с помощью других людей Цзян Чжэнь составил учебные материалы. Собрав все, он сначала научил их.

Цзян Чжэнь был очень добр к ним. Подумав обо всем, что произошло в прошлом, они больше не завидовали своему младшему брату.

«Ребята, подойдите к своему брату, хотите его обнять?» вдруг сказал Цзян Чжэнь увидев, что Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй стоят рядом.

Он не хотел отпускать ребенка, но хотел взращивать чувства между тремя детьми.

"Я хочу!" сказала Чжао Минчжу, даже не задумываясь.

Увидев это, Цзян Чжэнь передал ребенка в руки Чжао Минчжу и сказал: «Твой брат в будущем должен будет заботиться о тебе, ты можешь пока позаботиться о нём».

Чжао Минчжу обняла ребенка и подумала, что ее брат мягкий и милый, особенно милый, но когда она услышала, что отец так сказал, она была ошеломлена. «А?»

У Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй кружилась голова, когда они вышли из комнаты с ребенком на руках, немного ошеломленные — что они собираются делать теперь?

Они не знали, как заботиться о ребенке!

К счастью, они могли обратиться за помощью к другим людям.

Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй поспешно отправились на поиски своей бабушки, а Цзян Чжэнь вытер водой тело Чжао Цзингэ и заснул рядом с ним.

Он немного устал.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ долго спали, а Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй были заняты своим младшим братом.

Хотя они и наняли няньку, так как их отец отдал им их брата, они, естественно, должны были заботиться о нем!

Двое из них по очереди держали своего младшего брата и с каждым мгновением все больше любили его.

Цзян Чжэнь назвал младшего ребенка-гера Чжао Чэнгань.

После рождения Чжао Минчжу Цзян Чжэнь весь день беспокоился о том и этом. Он боялся, что в будущем у Чжао Минчжу будет трудная жизнь, но ему не нужно было слишком беспокоиться о Чжао Чэнгане.

Поскольку он был его ребенком, никто не мог запугивать его!

Цзян Чжэнь не требовал многого от Чжао Чэнганя. Он родился слабым, поэтому не должно быть проблем с тем, чтобы немного больше любить его. Он был не единственным, кто баловал Чжао Чэнганя — Чжао Минчжу и Чжао Чэньюй тоже очень любили своего младшего брата.

Ведь он был маленьким принцем.

Конечно, даже если ты любишь человека, ты не можешь его только портить. Глядя на полную луну со своим ребенком, Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Чэнганя, который любовался звездами. Он уже начал думать о том, чтобы вырастить самого мощного гера.

Его сыну, даже если он был гером, нужно позволить самому выбирать свой путь в будущем.

Кто сказал, что герам можно только выйти замуж?

Их сын должен иметь возможность жениться на жене, гере или даже удержать при себе мужчину.

После рождения Чжао Чэнганя Чжао Цзингэ отдыхал два месяца, прежде чем начать заниматься спортом.

Он выглядел очень некрасиво, когда был беременным, и теперь, когда он был в добром здравии, он, естественно, хотел как можно скорее восстановить свою фигуру.

Даже если он не мог выглядеть как Цзян Чжэнь, он не мог быть толстым!

Чжао Цзингэ в эти месяцы хорошо питался, что сделало его толстым и белым. Теперь он хотел заниматься спортом. По предложению Цзян Чжэня он не бегал, а занимался чем-то в помещении. Таким образом, через несколько месяцев, когда его тело полностью восстановилось, все вдруг обнаружили, что он стал более красивым.

В эти дни он не только хорошо ел, но и каждый день пил суп и воду. Это, наконец, сделало состояние тела Чжао Цзингэ еще лучше, чем раньше.

Наоборот, Цзян Чжэнь в этом году стал более утомленным, чем он.

Эта усталость была не психической, а умственной.

Без помощи Чжао Цзингэ у него было много политических дел, и эти вещи действительно поджарили его мозг. Он чувствовал, что если продолжит в том же духе, то обязательно станет лысым!

К счастью, Чжао Цзиньгэ за эти годы обучил некоторых людей, так что Цзян Чжэнь стал просто ответственным за охрану ворот.

К моменту рождения Чжао Чэнганя вся Китайская Республика почти полностью обустроилась. Начальные школы Цзян Чжэня были открыты по всей стране, и все в стране начали говорить на китайском языке.

Цзян Чжэнь был очень доволен, но сожалел, что его исследовательский институт не продвинулся в изучении паровой машины.

Конечно, это было нелегко.

Хотя паровые машины еще не разработаны, цемент и стекло уже изучены и широко используются. Затем Цзян Чжэнь заставил людей строить туалеты, выложенные керамической плиткой, и так далее.

Цзян Чжэнь руководил развитием науки и техники, так как всегда чувствовал, что это очень важно. Ведь на его памяти паровые машины разрабатывались в Европе со времен ранней династии Цин.

Теперь, когда он пришел в этот мир, развитие его Китайской Республики должно быть немного быстрее, чем развитие Европы.

Цзян Чжэнь снова отправился в исследовательский институт, чтобы высказать свое мнение. Именно в это время ему сообщили, что паровой двигатель, который ему нужен, нуждается в стали, используемой для строительства котла для учета тепла.

Поэтому НИИ добился определенного прогресса, просто стали у них не было.

В этот период процесс производства стали было трудно улучшить, поэтому было относительно легче найти хорошую железную руду. Цзян Чжэнь думал об этом, когда один из его подчиненных сообщил: "Премьер-министр, наш торговый флот встретил корабли из Европы! На их борту есть даже европейский принц!"

Цзян Чжэнь имел некоторое представление о Европе в этом мире, поэтому он, естественно, знал, что европейцы очень любят море. Мало того, некоторое время назад они уже совершали кругосветные плавания.

Так что неудивительно было встретить флот из Европы.

Тем не менее, европейский принц был самой настоящей диковиной.

«Скажите Министерству иностранных дел, чтобы они организовали их размещение. Через несколько дней мы устроим банкет в честь этого принца, — немедленно сказал Цзян Чжэнь. У европейской стороны было много технологий и знаний, которых у них не было, поэтому он был немного обеспокоен тем, как переманивать оттуда людей. Теперь, когда у него появилась такая хорошая возможность…

— Да, премьер-министр. Люди Цзян Чжэня немедленно отреагировали.

Несколько дней спустя, удостоверившись, что принц действительно принц, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ лично устроили для него банкет.

У Цзян Чжэня все еще не было много денег, но он много думал об этом банкете.

Банкет был устроен в новой усадьбе, которую он построил.

Это поместье было построено Цзян Чжэнем для него и Чжао Цзингэ. Сад снаружи выглядел так же, как и в их доме к югу от реки Янцзы, но внутри поместья он был совсем другим.

Банкетное здание перед усадьбой было вымощено плиткой и окружено изысканными украшениями ручной работы. Входящие и выходящие люди были одеты в шелковые одежды, расшитые цветами.

Когда принц Гален увидел внешний вид сада, он ему очень понравился, но когда он вошел внутрь, то был потрясен еще больше.

Что он только что увидел?

Даже пол был вымощен дорогим фарфором!

Он всегда гордился тем, что может использовать фарфор в качестве посуды, но теперь он ходил по фарфору!

Их окружали служанки и слуги, одетые в одежду из чистого шелка, которую не смогли бы носить даже некоторые короли!

Принц Гален посмотрел на красивую керамическую ложку на столе и вдруг почувствовал желание спрятать ее и забрать.

Эта ложка была очень красивой и милой! Он действительно хотел показать её дома!

Жаль, что он не мог сделать такую грубую вещь.

Может быть… он мог бы после банкета договориться с императором о торговле?

Принц Гален думал об этом, когда увидел двух высоких красивых мужчин, идущих вместе.

Переводчик, нанятый Китайской Республикой, представил его этим двум мужчинам. Один из них был императором этой страны, а другой премьер-министром.

Взгляд принца Галена упал на Императора, когда он начал с энтузиазмом разговаривать с ним.

Узнав, что Цзян Чжэнь знает несколько языков, Чжао Цзингэ тоже захотел их выучить. Цзян Чжэнь не позволил ему изучать языки стран, окружающих Даци, и вместо этого научил его языкам Европы.

Принц, который также говорил на одном из таких языков, мог счастливо общаться без переводчика.

Чжао Цзингэ уже давно привык к такому общению и небрежно расспрашивал принца обо всём.

На этом разговор закончился и начался банкет.

Еду подносили к столу одну за другой. Еда выглядела не едой, а произведением искусства, заставляющим принца Галена шевелить палочками!

Принц Гален так завидовал, когда увидел, как умело китайцы используют палочки для еды, чтобы брать в руки различные предметы для еды. Он решил научиться пользоваться палочками для еды наедине, чтобы в будущем не выставлять себя дураком в таких случаях.

Используя палочки для еды, он взял кусок мяса и положил его на ложку, которую затем зачерпнул в рот.

Это было действительно вкусно! Такой вкусной еды он еще никогда не ел!

Принц Гален попробовал каждое блюдо понемногу, и, вероятно, из-за того, что вкус еды был таким замечательным и соблазнительным, он смог очень быстро научиться пользоваться палочками для еды!

Принц Гален много ел, а потом обнаружил, что почти все люди, которых он привел с собой, тоже много ели.

Здесь было действительно здорово!

Принц Гален посмотрел на смышленую юную девушку около себя. — Дилис, что ты думаешь об этом месте?

"Отлично." Два глаза Дилис ярко сияли.

— Хочешь остаться? — спросил принц Гален. Дилис была его двоюродной сестрой, очень красивой. Он взял ее с собой, когда отплыл на этот раз с намерением отдать ее в случае необходимости.

Первоначально он хотел отдать Дилис Императору Даци, но теперь он чувствовал, что Император Китайской Республики был очень хорош.

На этом банкете все пришедшие чиновники Китайской Республики привели своих жен, но рядом с императором Китая никого не было, поэтому у него, вероятно, не было никого.

Этот император Китая выглядел очень молодым и, скорее всего, еще не был женат, если бы Дилис могла выйти за него замуж…

"Я желаю." Дилис тут же кивнула головой. Она также чувствовала, что император Китая был очень хорош. Он был красив и так грациозен, это было просто слишком приятно!

Конечно, самым главным было то, что он был богат.

Ее семья давно распалась, поэтому у нее совсем не было приданого. Единственными мужчинами, которые были готовы жениться на ней, были в основном купцы без каких-либо титулов. Если бы она могла, она определенно предпочла бы выйти замуж за этого Императора.

Принц Гален некоторое время обсуждал это со своей кузиной, а затем встал. «Император Китайской Республики, я очень люблю Китай, и моя сестра Дилис тоже очень любит Китай, поэтому она готова стать твоей женой!»

Чжао Цзингэ размышлял, как договориться о деловом сотрудничестве с принцем Галеном, но он не ожидал, что другая сторона вдруг скажет такие слова, что сразу же ошеломило его.

Цзян Чжэнь изначально разговаривал с кем-то, поэтому он не слышал, что было сказано, но все же удивленно повернул голову.

Однако переводчик из Китая был ошарашен.

Хотя Чжао Цзингэ был императором, главной силой в республике в Китае всегда был Цзян Чжэнь. Теперь, когда кто-то хочет украсть Чжао Цзингэ у Цзян Чжэня… это…

— Почему ты не переводишь? Принц Гален недоверчиво взглянул на переводчика.

Как переводчику, ему нужно хорошо выполнять свой долг, но выражение лица переводчика застыло. Он перевел смысл слов принца Галена.

Чиновники из Китайской Республики, возможно, раньше не понимали слов принца Галена, но теперь у всех задрожали руки.

Этот человек даже не спросил, прежде чем предложить?

Его Величество только что родил третьего ребенка премьер-министра!

"Я уже замужем." улыбнулся и сказал Чжао Цзингэ: «У меня трое прекрасных детей».

«Ты так молод, но у тебя уже трое детей?» Дилис удивленно посмотрела на Чжао Цзингэ.

«Я не так молод, она моя старшая дочь». Чжао Цзингэ указал на Чжао Минчжу.

Чжао Минчжу было уже восемнадцать, и она была очень высокой для женщины. Раньше Дилис, которая не очень хорошо определяла возраст китайцев, думала, что она должна быть примерно того же возраста, что и Император Китайской Республики, но оказалось…

Искра любви, только что вспыхнувшая в ней, тут же погасла.

«Кроме того, все они родились от меня». Чжао Цзин снова улыбнулся, полный гордости.

«!!!!» Принц Гален и его группа замерли.

Значит, император был гером?!

Хотя подношение красоты не увенчалось успехом, после банкета принц Гален и его группа все же подписали торговый договор с Китаем, и Цзян Чжэнь послал своих людей следовать за ними в Европу.

Цзян Чжэнь послал людей изучать технологии, а другую группу — набирать людей из Европы. Он даже послал людей на поиски таких растений, как картофель, но принц Гален и другие об этом не знали.

Они особенно приветствовали эмиссаров из Китая в своей стране!

Особенно когда эти люди везли с собой бессчетное количество фарфора и шелка!

Три года спустя.

Самый большой порт в Китае был назван Порт Вансян.

Когда Цзян Чжэнь впервые привел своих людей в эту часть Китая, они сначала поселились недалеко от порта Вансян, заняв здесь большой участок земли. Они только что покинули Даци, и многие из них очень скучали по своей родине, поэтому часто смотрели в сторону моря, отсюда и произошло название порта Вансян.

В тот день в порт Вансян внезапно пришла группа китайских солдат, идущих аккуратным строем. Каждый из них смотрел вперед, когда они достигли своей цели и остановились.

«Почему сегодня в порту появились солдаты?»

"Привет! Я никогда не видел таких бойких солдат, как китайцы, в других местах!»

«Конечно, таких солдат больше нигде не увидишь! Всех этих солдат тренировал наш премьер-министр, все они потрясающие!»

…

Группа людей разговаривала, глядя с завистью на отряд солдат, среди которых было много ронинов.

В Китайской Республике быть солдатом было самым почетным делом! К сожалению, если ты хотел стать солдатом, тебе нужно было сдавать экзамен.

Они должны хорошо выучить китайский язык! Даже если они не смогут попасть в армию, они все равно смогут найти работу получше!

Толпа вздыхала от волнения, когда большой корабль, прибывший издалека остановился в порту Вансян.

Как только этот корабль пришвартовался, солдаты Китайской Республики приветствовали его, удивив зевак.

Кто были эти люди? Почему их солдаты встретили и приветствовали их?

Они были удивлены, когда увидели, что на носу корабля появились какие-то люди.

Лидер этих людей был одет в официальную форму чиновника Даци, а люди позади него были одеты в военную форму Даци.

Может быть, это чиновник двора Даци?

Среди зевак многие раньше жили в Даци, поэтому, увидев людей в официальной одежде, подсознательно немного испугались и невольно сделали шаг назад.

Но вскоре они почувствовали, что их страх был немного бессмысленным.

Они больше не жили в Даци, теперь они живут в Китайской Республике, так почему они все еще должны бояться чиновников Даци?

Почти сразу их первоначальный страх исчез, все в порту продолжали наблюдать за чиновниками и солдатами Даци.

Эти придворные и солдаты из Даци выглядели совершенно иначе, чем их энергичные солдаты из Китая! Значит, то, что они слышали, было правдой: Даци сейчас в полном хаосе.

Зрители подумали обо всех слухах, связанных с Даци, которые они слышали недавно, и почувствовали некоторое сочувствие к стоявшим перед ними чиновникам и солдатам из Даци.

На этот раз из Даци было трое чиновников, одним из них был Чжэн И.

Чувствуя сочувствующие взгляды окружающих, Чжэн И горько улыбнулся.

Удивительно, что Даци сейчас была в таком хаосе, он никогда не думал, что это когда-либо произойдет.

Три года назад в провинции Хэси вспыхнуло восстание, а после этого жители нескольких других провинций также перестали подчиняться приказам императорского двора.

Император послал своих людей истребить мятежников, и армия сначала смогла их остановить. Однако позже, когда император отдал приказ генералам ускорить истребление мятежников, мятежникам удалось получить возможность разгромить имперскую армию.

Неудивительно, что страна Жун на юге, которая всегда пыталась создать проблемы на границе, воспользовалась этой возможностью, пока императорский двор Даци был отвлечен, и предприняла внезапную атаку. Им удалось прорвать блокаду Ляонинской железной кавалерии на юге.

У императора и вдовствующей императрицы не было другого выбора, кроме как бежать к югу от реки Янцзы и обосноваться там — на севере царил полный хаос, но область к югу от реки все еще оставалась стабильной.

Чжэн И изначально был просто богатым человеком из провинции Весин, но после того, как Его Величество и вдовствующая императрица прибыли в провинцию Весин и основали там столицу, он стал чиновником.

Первоначально считалось хорошим делом быть чиновником, но теперь, когда Даци подверглась нападению и вот-вот должна был пасть от сил как внешних, так и внутренних, становиться чиновником было опасно.

Чжэн И не чувствовал, что повстанцы прекратят свое восстание на севере или что армия Жун остановит вторжение и атаки на юге.

В их армии было не так много людей, которые могли бы сражаться.

У Чжэн И было много вещей на уме, как и у всех людей, которые были достаточно умны, чтобы понять, что им понадобится выход, если дела в Даци будут продолжать идти плохо.

Именно потому, что он хотел найти выход, Чжэн И взял на себя инициативу по установлению мира с Китайской Республикой.

Правильно, просить мира.

Раньше Китайская Республика считалась занозой в глазах Его Величества. Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были двумя предателями, которые дошли до того, что претендовали на титул императора в другой стране, из-за чего он не мог их терпеть.

Однако, если ситуация продолжит развиваться в том же направлении, его собственное королевство будет потеряно, так что Император за морем больше не казался чем-то особенным.

Обсудив это с некоторыми официальными лицами, Его Величество придумал способ завербовать Китайскую Республику, чтобы помочь им сражаться с армией Жун на юге. Если Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ согласятся на это, он тогда признает Чжао Цзингэ правителем Китайской Республики и издаст Священный указ о его возведении на престол.

Чжэн И был тайно удивлен, когда узнал об этом.

Он знал о вспыльчивости Цзян Чжэня и его образ мыслей. Его, конечно, не волновал указ императорского двора, но двор считал, что это будет подарком Цзян Чжэню.

Даже если Чжэн И так думал, он ничего не говорил.

Он уже решил тайно отправить сюда своих детей, но не мог сообщить об этом другим.

«Господин Чжэн, этот Китай…» Ци Цин посмотрел на порт перед собой, его глаза были полны шока.

Ци Цин также был одним из чиновников, пришедших говорить о мире.

Чжэн И пришел, чтобы возобновить свои дружеские отношения с Цзян Чжэнем и Чжао Цзингэ, а Ци Цин пришел просить прощения.

Несмотря на то, что Его Величество хотел уничтожить Цзян Чжэня и его группу, именно он выполнял его приказы.

Перед приездом Ци Цин уже много думал о том, что может случиться с ним в Республике. Он не ожидал, что приехав сюда, первым делом удивится этому порту.

Ци Цин внезапно вспомнил что-то давно прошедшее. Когда он путешествовал на юг от столицы и остановился в порту в деревне Хэси, он увидел много нового и странного в этом маленьком порту.

В то время он чувствовал, что Цзян Чжэнь был очень способным, но теперь…

У Чжэн И было много мыслей, поэтому он не обращал особого внимания на ситуацию вокруг себя. Однако, когда Ци Цин заговорил, он начал наблюдать за их окружением, что его поразило.

Этот порт оказался неожиданно плоским, как будто вся глыба валунов, из которой он был высечен, была такой же!

Даже лучшие мастера Даци не могли так аккуратно сложить каменные плиты или кирпичи. Что происходило?

Чжэн И был поражен и продолжал осматриваться.

В этом порту он мог видеть тень порта в деревне Хэси из прошлого.

В остальном дома возле доков были такими же, как дома в деревне Хэси. У них был опрятный и опрятный вид без украшений или декора.

Однако, хотя в них не было красивой эстетики, он все же удивился этим домам.

Со всех четырех сторон были белые стены, не говоря уже о том, что все они были оснащены застекленными окнами!

В последние годы в Даци цены на стеклянные зеркала и другие стеклянные изделия были снижены, но застекленные окна по-прежнему были чем-то, что абсолютно никто не мог себе позволить! Но даже в обычных домах в порту Китайской Республики окна были застеклены!

Глаза Чжэн И широко раскрылись, но после глубокого вдоха он почувствовал, что это что-то нормальное.

У Цзян Чжэня было много идей. Раньше, в Даци, он был более или менее ограничен, но теперь все по-другому.

«Этот порт, посмотрите на удивительное мастерство». Из каюты корабля вышел седовласый старик. Когда он увидел пейзаж перед собой, он не мог не вздохнуть от эмоций.

— Лорд Чжоу, пойдем вниз. — сказал Чжэн И.

Последним из трех чиновников, пришедших просить о военной помощи, был Чжоу Маохэ, который когда-то имел дело с Цзян Чжэнем и даже ранее арестовывал его.

Чжоу Маохэ всегда везло. Хотя он несколько раз терял благосклонность, ему удалось остаться при императорском дворе. Его репутация с годами также становилась все лучше и лучше, когда он становился старше.

На этот раз он приехал в Китайскую Республику по собственной инициативе, и Его Величество согласился.

«Цзян Чжэнь действительно обладает некоторыми навыками, но жаль, что он сбился с правильного пути», — сказал Чжоу Маохэ. «Он даже сделал что-то такое предательское, это просто позорно для наших предков!»

Чжоу Маохэ пришел в ярость от мысли, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ основали новую страну за границей.

Этот человек был действительно неверным и неправедным!

Чжэн И улыбнулся, но ничего не сказал. Он никогда не воспринимал Чжоу Маохэ всерьез, но Ци Цин напомнил ему: «Господин Чжоу, говори осторожно».

Теперь они были на территории Китайской Республики, так как же они могли проявлять неуважение к своему императору и премьер-министру?

Более того, Ци Цин уже очень и очень сожалел о своем поступке.

Когда Его Величество хотел уничтожить Цзян Чжэня, почему он не отговорил его от этого?

Если бы Цзян Чжэнь не покинул Даци, у Ляонинской железной кавалерии не было бы недостатка в продовольствии и зерне. Если бы у Ляонинской железной кавалерии не было недостатка в необходимом, они смогли бы остановить армию Жун. Если бы армия Жун была остановлена, разве пришлось бы им бежать к югу от реки Янцзы?

Более того, когда императорский двор послал большую армию на подавление мятежа, главной причиной их поражения стала нехватка продовольствия и зерна. Если бы им удалось удержать Цзян Чжэня рядом…

На протяжении многих лет Ци Цин часто думал об этом и очень сожалел о сложившейся ситуации. Он часто просыпался посреди ночи от снов о тех событиях.

Но время нельзя было повернуть вспять после того, как что-то уже было сделано, поэтому жалеть об этом было бесполезно.

Цзян Чжэнь не был злым человеком, поэтому он мог только надеяться, что после того, как он извинится, он сможет смягчить гнев Цзян Чжэня, чтобы он согласился помочь Даци разобраться с армией Жун.

Так думал Ци Цин, но Чжоу Маохэ думал иначе.

Чжоу Маохэ считал, что Цзян Чжэнь должен помочь Даци!

В этот момент Ци Цин остановил его от дальнейших слов, но он только еще больше расстроился. «Маркиз Ци, почему ты такой робкий?»

— Я не робкий. ответил Ци Цин.

Чжоу Маохэ не стал его слушать, а вместо этого просто повернулся к человеку, пришедшему поприветствовать его из Китайской Республики. «Где ваш премьер-министр? Почему он не пришел?»

Они были эмиссарами Даци, не должны ли Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ прийти и поприветствовать их лично?

Человеком, пришедшим поприветствовать эмиссаров Даци, был Вэнь Мин.

Когда Чжао Цзингэ покинул провинцию Весин, он был с ним. Боясь, что случится что-то плохое, он решил последовать за Чжао Цзингэ и покинул Даци вместе с ним.

Он думал, что если он не будет иметь никакого отношения к этому делу, то сможет вернуться в провинцию Весин и продолжить жить своей жизнью, однако позже что-то случилось, что сделало это невозможным!

Все они стали беглецами!

После этого Вэнь Мин почувствовал сильное сожаление.

Конечно, он не пожалел, что последовал за Цзян Чжэнем и Чжао Цзингэ и сбежал. Вместо этого он сожалел о том, что, заработав деньги, фактически использовал их для покупки земли!

Эти хорошие земли в итоге были отданы государству бесплатно!

Одна только мысль об этом заставила Вэнь Мина почувствовать душевную боль, но, увидев, как различных морских торговцев из Даци неоднократно подавляли, он понял, что потерять немного денег — это ерунда.

По крайней мере, он выжил, и даже прожил хорошую жизнь.

Теперь он был министром отдела внешней торговли, который специализировался на всех видах торгового бизнеса с Даци. Его жена тоже была здесь, занимаясь, чем хотела, и его сын был очень перспективным!

На самом деле, он не нуждался в приеме эмиссаров Даци, но поскольку у него была некоторая дружба с Чжэн И, он пришел. Несмотря на то, что он пришел поприветствовать их, он все еще был возмущен.

Неизвестно, что произойдет в Даци дальше, но Чжоу Маохэ все еще осмеливается выставлять напоказ свою власть на их территории?

Однако после стольких лет темперамент Вэнь Мина был устойчивым, поэтому, взглянув на Чжоу Маохэ, он больше не обращал на него внимания. Вместо этого он поговорил с Чжэн И. «Брат Чжэн, давно не виделись».

"Давно не виделись." — сказал Чжэн И.

Они посмотрели друг на друга, и им было о чем поговорить, но в этот момент они почувствовали, что им не о чем говорить.

Вэнь Мин улыбнулся и, наконец, сказал: «Брат Чжэн, позвольте мне показать вам окрестности и провести экскурсию по порту Вансян».

«Этот порт называется Вансян? Раз он называется Вансян, почему бы не вернуться?» — сразу же спросил Чжоу Маохэ.

Вэнь Мин на некоторое время потерял дар речи.

Они скучали по родному городу, но возвращаться?

Они никогда не вернутся.

Жизнь в Китае была лучше и продолжала улучшаться, так кто захочет вернуться в Даци?

«Порт Вансян — крупнейший порт Китая, но не единственный. Есть также два других порта». Вэнь Мин сказал, указывая на несколько зданий неподалеку: «Видите их? Это Университет береговой обороны нашей Китайской Республики, где учится вся элита нашей страны».

Вэнь Мин показал им некоторые места, которые можно было увидеть из доков, например, Университет береговой обороны и верфь.

После этого разговора чувство знакомства, наконец, вернулось, и Чжэн И решил спросить: «Господин Вэнь, на что мы наступаем ногами?»

Сойдя на берег, Чжэн И уже видел его вблизи, и камень под его ногами действительно выглядел так, будто он был вырезан из одного куска!

Конечно, на некоторых из них были порезы.

Но даже если и были следы огранки, каждый кусок был очень большим. Как же они положили на землю такой огромный кусок каменной плиты?

Или это был не кусок каменной плиты?

Если это была не каменная плита, то что?

«Это цемент». — сказал Вэнь Мин. «Этот цемент был изготовлен научно-исследовательским институтом и может использоваться для многих целей».

"Цемент?" Чжэн И некоторое время размышлял над именем, втайне удивленный. Это не должно быть сделано из грязи, верно?

Он размышлял об этом в своем сердце, но в конце концов ничего не сказал. Вэнь Мин уже привел их в ближайший гостевой дом.

Этот гостевой дом специально использовался для приема гостей из других стран, поэтому Цзян Чжэнь потратил много сил на его украшение.

Городская система водоснабжения все еще находилась в стадии разработки и еще не была установлена, но он заменил ее резервуаром для воды и поставил несколько больших резервуаров для воды на верхнем этаже, предоставив зданию собственное водоснабжение.

Дом был выложен плиткой и имел стеклянные окна, пропускающие солнечный свет, что делало всю главную гостиную очень яркой.

Войдя внутрь, все увидели простую мебель.

Однако почему в номерах не было туалетов? Что это были за штуки странной формы?

Чжэн И и другие были удивлены, но обслуживающий персонал гостевого дома объяснил.

Служанка родилась и выросла в стране Тойо, но теперь она совсем не выглядела так, как будто она была из Тойо. Она также говорила на чистом китайском языке Даци. «Это туалет со смывом. Рядом с туалетом место для мытья, а с этой стороны место для купания. После того, как вы включите этот переключатель, пойдет холодная вода. Если вам нужна горячая вода, скажите мне, и мы ее сейчас же принесем.

Все это она говорила с улыбкой, используя каждый предмет перед Чжэн И и другими.

Чжэн И был поражен, как и Чжоу Маохэ и Ци Цин.

Эта Китайская Республика была не совсем такая, как Даци!

Они ходили по комнате в изумлении. Служитель принес еще немного бумаги с напечатанными на ней словами и книгу.

"Что это?" — снова спросил Чжэн И.

«Это газеты за последние несколько дней, а эта книга — введение в страну Китай, чтобы вы могли ее понять». сказал обслуживающий персонал.

"Газета?" Чжэн И взял одну и посмотрел на неё. С первого взгляда он увидел на ней новости, связанные с королевской семьей.

В газете было написано, что третий сын Его Величества в этом году официально поступил в дошкольное учреждение.

Об этом было написано несколько приятных слов, но без раздражающей лести. Продолжая с удовольствием читать, он заметил, что в нем упоминалось о том, что происходило в разных местах и что с этим делали местные власти.

Все было очень четко и понятно. Перевернув несколько страниц, он увидел немало интересных историй, опубликованных внутри.

Хотя все это было написано очень упрощенными иероглифами, отличными от языка Даци, Чжэн И все равно был очарован чтением.

Однако, даже если он был очарован, двое его товарищей — нет.

Брови Ци Цина нахмурились. Он чувствовал, что Цзян Чжэнь изменил символы Даци на отсутствующие руки и ноги, что на самом деле выглядело не очень красиво.

А Чжоу Маохэ разозлился еще больше.

Он давно знал, что здешние люди изменили слова, но он не знал, что они превратили их во что-то подобное. Цзян Чжэнь просто делал что-то бессмысленное!

«Действительно возмутительно, возмутительно!» Чжоу Маохэ был так зол, что не мог закончить фразу.

Выражение лица служанки напряглось, и Чжэн И почувствовал, что ей действительно хочется кого-нибудь ударить.

Однако она, вероятно, чувствовала, что бить этих людей нехорошо, поэтому ничего не сделала и просто сказала сухо: «Поскольку делать больше нечего, я уже уйду».

Служанка ушла, оставив эмиссаров Даци одних.

Чжоу Маохэ все еще разглагольствовал, говоря, что у Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ не было хороших манер и праведности, и они даже не вышли, чтобы поприветствовать их. Чжэн И больше не стал его слушать и пошел в свою комнату.

Чжоу Маохэ потянул Ци Цина, чтобы поговорить с ним.

Ци Цин также был недоволен некоторыми решениями Цзян Чжэня, но, посмотрев на лежащую перед ним газету и немного подумав, он почувствовал, что хотя изменение слов Цзян Чжэнем было неправильным, эта газета все же имела некоторые достоинства.

У Цзян Чжэня действительно были некоторые навыки, если бы он убедил его величество…

Ци Цин снова почувствовал сожаление. Из-за нехватки еды солдаты Ляонинской железной кавалерии умирали от голода, но им все же пришлось участвовать в битве. Это была сцена, которую он не хотел вспоминать.

Он ошибался, действительно ошибался.

Если бы он только знал…

Прикрывая грудь, Ци Цин горько рассмеялся.

Однако Чжао Маохэ по-прежнему твердо чувствовал, что он прав.

Если император хочет, чтобы его подданный умер, подданный должен умереть. По его мнению, Цзян Чжэнь не должен был сопротивляться в то время.

Ци Цин и другие отдохнули в гостевом доме денек, а на следующий день сели в карету и направились в столицу Китая.

Прежде чем они прибыли, все, что они делали, уже было передано Цзян Чжэню.

Цзян Чжэнь и Чжэн И всегда поддерживали связь, поэтому он точно знал, зачем Чжэн И приехал сюда. Не нужно было догадываться о намерениях Чжэн И. Ему нужно было изучить различные реакции Чжоу Мао и Ци Цина.

Прочитав отчет, Цзян Чжэнь тихонько рассмеялся.

Разные идеи, иногда их было очень сложно донести.

— Что ты позволил этим людям делать? нахмурился Чжао Цзин.

Он все еще злился на Чжоу Маохэ и Ци Цина. Они и раньше причиняли вред Цзян Чжэню, поэтому он не мог дождаться, чтобы забить их до смерти палкой. Он также совершенно не хотел с ними встречаться.

«Я пригласил их покрасоваться», — сказал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ сначала немного смутился, но Цзян Чжэнь держал его за руки. — Когда придет время, я преподнесу тебе сюрприз.

Чжао Цзингэ увидел странное выражение лица Цзян Чжэня и понял, что тот, скорее всего, снова придумал что-то новое и странное. Поэтому он просто улыбнулся и сказал: «Хорошо, я подожду».

Повседневная жизнь Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ не изменилась из-за прибытия эмиссаров Даци.

Их дни шли как обычно.

Чжао Цзингэ помогал Цзян Чжэню с различными политическими делами, которыми, обычно, должен заниматься премьер-министр, а также беспокоился о возможном браке Чжао Минчжу.

Чжао Цзингэ очень беспокоился о том, что Чжао Минчжу продолжает откладывать свадьбу, но он также боялся оказать на нее давление. Он не мог говорить с ней об этом и говорил только о своих переживаниях с Цзян Чжэнем.

«У нашей дочери может быть хорошая жизнь, даже если она не выйдет замуж. Если она выйдет замуж и у нее будет трудная жизнь, какой смысл в ее замужестве?» — сказал Цзян Чжэнь. Он не собирался заботиться о браках своих детей. Они были взрослыми, так зачем ему искать для них любимых?

Это было бы слишком бесполезно!

Чжао Цзин тоже так думал.

В Китайской Республике дела шли очень хорошо. Мужчинам не разрешалось брать наложниц, а женщинам разрешалось работать. В семье по-прежнему оставалось много работы, которую перекладывали на женщин, например, уход за детьми. Воспитать их было обязанностью женщин.

Если с его Минчжу будут плохо обращаться…

Чжао Цзингэ решил не торопить свою дочь.

Через два дня после этого решения эмиссаров Даци прибыли в столицу Китая.

Трое представителей Даци уже многое узнали о Китайской Республике, и чем больше они узнавали, тем больше поражались.

Во всяком случае, они путешествовали в повозке, запряженной лошадьми.

В Даци все дороги за пределами города были в основном грунтовыми, а дороги в городе были вымощены камнями, что делало их ухабистыми. Однако дороги Китайской Республики были гладкими и чистыми!

Они даже не почувствовали неровностей на пути!

Также они могли видеть различные плоские рисовые поля, улыбающихся людей и радостно играющих детей.

Они также слышали, что Китайская Республика не будет взимать налоги с фермеров в течение первых нескольких лет!

Первоначально, поскольку Китайская Республика была создана всего пять или шесть лет назад, они думали, что это место будет в хаосе, но реальность? В целом место было довольно спокойным.

Люди из Даци и люди из бывшего Тойо жили все вместе, и ничего плохого не происходило!

Ци Цин был поражен, и Чжэн И восхищался этим от всего сердца. Тем не менее, он также знал, что за этим миром на самом деле стояло кровопролитие.

Насколько ему известно, два года назад группа пиратов Тойо, которые долгое время жгли и грабили Даци и постепенно увеличивали своё количество, попытались выкрасть свою страну у Цзян Чжэня, но в итоге были убиты им. . .

Более того, хотя страна Китай была основана всего пять или шесть лет назад, Цзян Чжэнь действовал здесь десять лет до этого.

Конечно, причина, по которой Цзян Чжэнь смог это сделать, заключалась главным образом в том, что страна была небольшой.

Цзян Чжэнь всегда был в бизнесе, и, зарабатывая на этом деньги и собирая налоги с бизнеса, он смог поддерживать деятельность этой страны. В этом случае ему, естественно, не нужно было беспокоить людей, которые возделывали землю.

Сначала Чжоу Маохэ критиковал Цзян Чжэня, но потом замолчал. Когда они, наконец, прибыли в столицу Республики и обнаружили, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ до сих пор не вышли им навстречу, Чжоу Маохэ опять рассердился.

Но злиться ему было бесполезно.

«Его Величество и лорд-премьер-министр сейчас в Исследовательском институте, пожалуйста, проходите». Человеком, который пришел поприветствовать их, был Ван Даню, сын Ван Хайшэна. Он улыбался, и ему было наплевать на уродливое выражение лица Чжоу Маохэ.

Это было не только потому, что он не боялся Чжао Маохэ, но и потому, что не воспринимал его всерьез.

Когда Чжао Маохэ это почувствовал, он разозлился еще больше, но Ван Даню уже развернулся и ушел.

Кроме того, он фактически изменил свое имя, поэтому его больше звали не Ван Даню, а Ван Чжэньхуа.

Во всей Китайской Республике было много людей с таким же именем, как у него.

В прошлом, когда они жили в деревне Хэси, если кто-то кричал «Даню», откликалось несколько человек, но теперь, если вы кричали «Чжэньхуа» в Китае, откликалось много людей.

Хотя Чжоу Маохэ сопротивлялся, он все же последовал за Ван Даню в исследовательский институт вместе с остальными.

НИИ охватывал очень и очень большую территорию, так что даже сев в повозку, они ехали много времени, прежде чем, наконец, остановиться у забора.

Чжэн И и другие вышли из кареты и были проведены через ворота забора, чтобы войти внутрь, но как только они вошли, их напугал внезапный громкий шум.

Откуда такой громкий шум? Что, черт возьми, происходит?

Чжэн И был так напуган, что его сердце начало биться быстрее, когда он посмотрел вперед и увидел пыль и дым, идущие издалека.

Это была артиллерия?

Чжэн И думал об этом, когда услышал еще один громкий хлопок, за которым последовал еще один взрыв пушки прямо перед ними.

Земля содрогнулась, и волна жара устремилась к ним, заставив их отступить. Они сдерживали свое желание развернуться и убежать. Когда дым рассеялся, они увидели, что на месте артиллерийского взрыва образовалась большая воронка.

В Даци тоже была артиллерия, поэтому Чжэн И и раньше видел подобное, но такую мощную артиллерию он видел впервые.

Цзян Чжэнь собирался доставить им неприятности?

Чжэн И почувствовал некоторое удовольствие, когда повернулся, чтобы посмотреть на Чжоу Маохэ и Ци Цина. Он обнаружил, что Чжоу Маохэ был ошеломлен, а лицо Ци Цина выражало еще больше раскаяния, чем раньше.

Если бы в Даци была такая мощная артиллерия, им не нужно было бы бояться армии Жун, не говоря уже о повстанцах.

Однако теперь эта артиллерия была в руках не Даци, а Цзян Чжэня. Если Цзян Чжэнь начнёт войну против Даци… Выражения лиц Чжоу Маохэ и Ци Цина немного изменились.

«Пожалуйста, заходите внутрь». снова заговорил Ван Чжэньхуа.

Ван Чжэньхуа вел этих трех человек, продолжая идти внутрь, минуя место, где проходили испытания артиллерии, и в конце концов вышел на зеленую лужайку.

Трава здесь была очень сочная, так что ничего опасного не должно было быть, но невдалеке была сколочена какая-то сложная железная конструкция, в которую входили и выходили люди. Они не знали, чем занимаются эти люди.

Чжэн И и другие все еще недоумевали, когда увидели несколько человек, стоящих неподалеку на высокой платформе, и среди них были Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ.

Они пошли туда, и как только подошли к высокой платформе, вдруг услышали странный шум.

Они оглянулись и увидели дым, идущий из головы передней секции этой странной железной конструкции.

Что это было? Чжэн И и другие задавались вопросом, когда железная конструкция, которая была соединена вместе, внезапно сдвинулась.

Что это было?

У него не было лошадей, чтобы передвигать ее, так как же эта железная конструкция могла двигаться сама по себе?

Что еще придумал Цзян Чжэнь? Чжэн И начал задаваться вопросом.

Какую демоническую магию использовал Цзян Чжэнь? Чжоу Маохэ и Ци Цин, стоя под ярким солнцем, внезапно почувствовали холод.

Цзян Чжэнь, стоявший на высокой платформе, внезапно посмотрел на них, но затем перевел взгляд на поезд.

После трех лет напряженной работы исследования парового двигателя наконец увенчались успехом, и был построен первый поезд.

Мастера Китая всегда были очень умны, и с ним, задающим направление исследований, результат выходил очень быстро.

Цзян Чжэнь проложил здесь длинный круглый железнодорожный путь.

Этот поезд был на самом деле намного меньше настоящего поезда и двигался по рельсам с очень медленной скоростью, но когда он начал свой второй круг, он начал двигаться быстрее.

После того, как он помчался некоторое время, он медленно остановился.

Он медленно остановился, но сердцебиение Чжэн И и его товарищей не остановилось.

Они ясно видели, что эта железная конструкция двигалась без тяги лошадей и скота и без чьего-либо толкания. Под ним тоже ничего не было, кроме нескольких колес.

Как, черт возьми, Цзян Чжэнь сделал это? Зачем он придумал такое?

Было ли это угрозой для Даци?

Ци Цин посмотрел на Цзян Чжэня и решил подойти к Цзян Чжэню первым, но был остановлен прежде, чем смог приблизиться.

«Цзян Чжэнь, то, что произошло тогда, было моей ошибкой. Сегодня я здесь, чтобы извиниться!» сказал Ци Цин, стоя на коленях на земле.

Цзян Чжэнь стоял на высокой платформе и смотрел на Ци Цина со своей высокой позиции.

Когда он покинул Даци, он знал, что Ци Цин пожалеет об этом.

В то время мысль о том, что Ци Цин однажды пожалеет об этом, делала его счастливым, поэтому он всегда хотел снова встретиться с Ци Цином лично. Но теперь, когда Ци Цин стоял перед ним на коленях, он вдруг почувствовал, что в этом больше нет необходимости.

Однако, даже если Цзян Чжэнь больше не заботился о Ци Цине, о нём заботился Чжао Цзингэ.

Спустившись с платформы, Чжао Цзингэ направился к Ци Цину. "Если это прозьба о наказании, то как же не быть наказанию? Кто-нибудь, найдите шипы для маркиза Ци."

"Да!" ответил кто-то, а затем быстро принес шипы, которые Чжао Цзингэ приготовил заранее.

После того, как шипы были принесены, Чжао Цзингэ попросил кого-нибудь привязать их к спине Ци Цина.

Видя, что он уже такой старый, но все еще создает проблемы для других, Цзян Чжэнь почувствовал, что это очень интересно и мило.

Однако другие, очевидно, так не думали.

— Ты слишком сильно издеваешься над людьми! — воскликнул Чжоу Маохэ, сердито глядя на Чжао Цзингэ.

Однако Чжао Цзингэ просто проигнорировал его, как и Ван Чжэньхуа раньше, вообще не глядя ему в глаза.

Чжоу Маохэ ненавидел, когда люди игнорировали его и хотели что-то сказать, но подошел охранник и закрыл ему рот.

Он больше не мог говорить.

Чжоу Маохэ всегда думал, что то, что он собирался сделать на этот раз, было очень простым. Он думал, что для того, чтобы получить одобрение императорского двора, Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ обязательно примут указ императорского двора, а затем помогут императорскому двору остановить восстание, но теперь кажется…

Чжоу Маохэ внезапно запаниковал.

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ ничего им не говорили. Чжао Цзингэ только что наблюдал, как Ци Цин нес шипы на спине, когда уходил.

Чжэн И и Чжоу были отправлены обратно только через час. Ци Цин, уже немолодой, но долго стоявший на коленях, заболел. Чжоу Маохэ тоже заболел, но от гнева.

К ним послали врача, но Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ больше с ними не встречались.

— Что они имеют в виду? — спросил Чжоу Маохэ.

Что еще это могло означать? Они не планировали помогать Даци.

Если бы Чжэн И был Цзян Чжэнем, он бы точно не отправил подчиненных ему людей помогать другим, рискуя собственной жизнью.

Более того, даже если бы они это сделали, они, возможно, не смогли бы спасти Даци.

Однако он не мог прямо сказать об этом Чжоу Маохэ, поэтому просто замолчал и криво улыбнулся.

Это еще больше разозлило Чжоу Маохэ.

Чжэн И утешил его, а затем вернулся в свою комнату, чтобы снова прочитать газету.

Еще через день Чжэн И встретился с Цзян Чжэнем.

«Я никогда не думал, что наша встреча будет такой». Увидев Цзян Чжэня, Чжэн И стал немного эмоциональным.

"Я тоже." — сказал Цзян Чжэнь. Прошло более десяти лет, и многое изменилось. Чжэн И, который когда-то был красивым молодым господином, теперь стал слегка тучным мужчиной средних лет.

«Китай очень хорошо развивается». — добавил Чжэн И.

— Итак, ты хочешь переехать? — спросил Цзян Чжэнь. «Больше всего мне сейчас не хватает людей. Но если вы хотите жить в Китайской Республике, вы должны соблюдать законы Китая».

"Покажи их мне." — сказал Чжэн И.

Цзян Чжэнь уже подготовился к этому и дал Чжэн И несколько толстых книг.

Они были напечатаны традиционными китайскими иероглифами, чтобы Чжэн И мог читать без каких-либо препятствий, и после того, как он прочитал часть, он сказал: «Мне нужно это изучить». Он уже решил приехать сюда, но если он хотел жить здесь постоянно, ему нужно было больше узнать о Китае.

"Хорошо." — сказал Цзян Чжэнь.

Законы Китая в некоторых местах были чем-то, что доставляло неудобства привилегированному классу в Даци, но Даци сейчас находилась в состоянии войны, поэтому пребывание там могло стоить жизни.

Он считал, что Чжэн И определенно решит приехать в Китайскую Республику, но он также боялся, что некоторые другие люди также решат приехать в Китай.

Конечно, Китай не принял бы всех. Людей вроде Чжоу Маохэ не приветствовали. Если бы он хотел остаться здесь, ему нужно было бы сначала провести идеологическую реформу.

Чжэн И и другие остались в Китайской Республике на месяц, ничего не добились и в конце концов вернулись назад разочарованными.

Несколько месяцев спустя семья Чжэн приехала в Китайскую Республику вместе с семьей Ху и несколькими другими семьями.

Приехал даже Второй Мастер Чжэн.

Именно тогда Цзян Чжэнь узнал, что последняя опора императорской семьи Даци, генерал с южного берега реки Янцзы, неожиданно объявил себя королём и больше не выполнял приказы императорского двора!

Сегодня Даци был в полном хаосе, потому что нынешний император Даци любил списывать свое поражение в войне на бесполезность военных генералов.

С начала осады мятежников и до сих пор он отрубил головы восьмидесяти генералам. Неудивительно, что генералы взбунтовались.

К настоящему времени Даци в принципе уже нельзя было спасти, поэтому второму мастеру Чжэну пришлось искать выход.

Конечно, он не хотел уезжать, но Чжэн И хотел уехать. Если бы он остался один, он мог бы только ждать смерти, поэтому он, наконец, решил тоже приехать в Китай.

После того, как пришла первая группа людей, одна за другой в Китай прибыли еще многие из Даци.

Оказавшись здесь, они должны были соблюдать законы, поэтому многие люди были недовольны, но люди умели склонять головы, когда искали убежище, поэтому они постепенно привыкли ко всему.

Тем более, что здесь на самом деле довольно мило, много нового и интересного.

Просторные дороги теперь не были редкостью. Был поезд, который двигался без лошадей и мог перевозить много товаров, которые больше всего любили люди.

Первая железная дорога Китайской Республики вела из столицы в порт Вансян. Благодаря такой железной дороге путь между двумя местами занял всего один день, а перевозка грузов стала намного проще и быстрее.

Поезд грохотал, и сидеть внутри было неприятно, но людям это все равно нравилось.

Первый поезд ушел перед Цзян Чжэнем.

С ревом он двигался.

Безусловно, будет развиваться и Китайская Республика.

Королевский госпиталь Китая был одним из лучших госпиталей Китайской Республики и существовал сотни лет.

После того, как первый премьер-министр Китайской Республики Цзян Чжэнь организовал эту больницу, в больнице начались смелые инновации и открылась новая глава в истории медицины.

В настоящее время здесь было выполнено много операций впервые, например, кесарево сечение.

В Королевском госпитале Китайской Республики было проведено кесарево сечение.

Операцию сделали шестнадцатому наследнику престола Китайской Республики, жене Чжао Ихуэя Цзян Нану.

Хотя он был одним из наследников престола, ему было шестнадцать. Если мир не был в хаосе или метеорит не врезался в императорский дворец, у Чжао Ихуэя не было абсолютно никаких шансов унаследовать трон.

Конечно, сам он не был заинтересован в наследовании престола.

Когда члены королевской семьи вырастут, они смогут получить большое количество средств от бизнеса, чтобы делать то, что им нравится, что было гораздо удобнее, чем быть императором, который жил в центре внимания средств массовой информации в качестве талисмана.

Более того, если они не были императорами, то могли строить карьеру в любой другой сфере.

Разве не так случилось со старшим сыном и старшей дочерью первого императора Китая?

Говорили, что Первый Император Республики Чжао Цзингэ хотел передать трон своей старшей дочери Чжао Минчжу. Однако его дочь не интересовалась троном и тосковала по морю. Она сформировала собственный флот и заняла территорию в Австралии.

Там жили всевозможные ядовитые существа, что делало место действительно опасным, но ей все равно здесь нравилось, и она не хотела уходить после захвата территории!

После этого принц Чжао Чэньюй, который был всего на два года моложе своей сестры, увидев эту ситуацию, пошел по стопам сестры. Он уехал в Америку и тоже не захотел уезжать после оккупации территории.

Говорили, что премьер-министр и Его Величество Император были очень рассержены. Они планировали выйти на пенсию до шестидесяти лет, но из-за проблем, вызванных их двумя старшими детьми, им пришлось отложить выход на пенсию до 65 лет.

К счастью, их последний ребенок не сбежал. Маленький принц, родившийся в Китайской Республике, очень любил эту страну и был готов занять трон.

Конечно, это произошло давным-давно и не имело никакого отношения к Чжао Ихуэю.

Дед Чжао Ихуэя, дядя нынешнего императора Китая, был человеком нечестолюбивым. Взяв королевский стартовый фонд, он ушел в затворничество и стал заниматься исследованиями. Проработав половину своей жизни, он действительно сделал себе имя.

Он придумал смартфон, который все использовали сейчас, и ходили слухи, что он был вдохновлен книгой, оставленной их предком Цзян Чжэнем.

Легенда гласит, что после того, как их старый предок ушел на пенсию, сотни лет спустя ему приснилось будущее, и он записал все, о что видел во сне. В то время многие считали эту книгу абсурдной, но теперь, когда они ее прочитали…

Это была просто книга пророчеств!

Их предки были действительно удивительными!

Но вернемся к дедушке Чжао Ихуэя.

Дедушка Чжао Ихуэя был успешным исследователем, но он не мог заниматься бизнесом!

Собрав смартфон, он запутался и не знал, что с ними делать. К счастью, в то время группа Цзяна нашла его и была готова сотрудничать с ним.

Председателем группы Цзяна были потомки Цзян Мина, которые последовали за старым предком семьи Чжао в Китай, поэтому у двух семей всегда были хорошие отношения. Поработав с дедушкой Чжао Ихуэя, они значительно повысили его исследовательскую ценность, втиснув его в 20 самых богатых людей мира. В то время как группа Цзяна протиснулась в первую десятку, став еще более мощной.

Что касается того, почему первая десятка была хороша…

Предки семьи Чжао оставили много имущества императорской семье Китая, поэтому вместе с австралийской частью семьи Чжао и американской частью семьи Чжао они всегда занимали тройку самых богатых семей в мире.

В любом случае дед Чжао Ихуэя был богат с самого начала.

У его деда также был только один сын, его отец Чжао Буфань.

Однако характер Чжао Буфаня сильно отличался от его собственного отца.

Его отец был ботаником, который не мог дождаться, чтобы попасть в лабораторию и никогда не выходить из нее, взяв в жены собственную помощницу, но Чжао Буфань с детства любил веселье.

Если бы не различные правила и ограничения, наложенные на членов королевской семьи, в которых говорилось, что некоторые ошибки могут даже привести к исключению из королевской семьи, он, возможно, уже пошел бы по ложному пути!

Благодаря Королевскому закону, хотя Чжао Буфань любил играть, он просто тратил много денег, не делая больших ошибок. Также, чтобы не быть обвиненным в измене, в юности он мудро заявил, что не заинтересован в браке и полон решимости никогда не жениться!

Пока он не женится, даже если будет менять девушку каждый день, никто не скажет, что он опозорил королевскую семью.

Хотя он был денди, Чжао Буфань по-прежнему гордился своим королевским статусом.

Конечно, в конце концов он женился, иначе не было бы Чжао Ихуэя.

Чжао Буфань играл до тридцати. Играя за границей, он почувствовал себя некомфортно и отправился в больницу на обследование. Там его медицинскую карту случайно подменили чужим листом осмотра. Ему сказали, что у него неизлечимое инфекционное заболевание, которое в то же время было диагностировано у одной из его бывших спутниц. Ее болезнь утащила в раннюю могилу нескольких человек, ранее состоявших с ней в отношениях.

Он был так напуган, что думал, что ему осталось жить всего несколько дней. Тем не менее, он не хотел, чтобы другие использовали его для нападения на королевскую семью или его отца, который жил в научно-исследовательском институте, поэтому он нашел небольшой остров и решил позаботиться о себе там.

Вскоре после того, как он прибыл на остров, у него начали появляться всевозможные высыпания. Его первоначально очень красивая внешность исказилась из-за уродливой сыпи. Из-за этого все люди, которых он нанял за большие деньги, стали избегать его.

В порыве гнева он прогнал всех врачей и медсестер, которых пригласили ухаживать за ним!

В конце концов, кроме него на острове осталось всего несколько человек и его подчиненные, которые приезжали каждую неделю.

Что же касается его родителей, то они были еще в НИИ.

Хотя у него была сыпь по всему телу, он не чувствовал дискомфорта. Он также не знал, было ли это из-за того, что воздух на острове был очень хорошим, но он чувствовал, что ему дышится всё легче и легче.

Несмотря на это, ему осталось жить не так много дней.

Ему нечего было делать весь день, но у него все еще оставалось много денег, поэтому Чжао Буфань просто начал делать добрые дела, например, жертвовать часть своих денег на благотворительность. В то же время он основал множество научных исследований.

Люди, которые помогали ему распоряжаться находящимися в его руках деньгами, всегда передавали деньги каким-то детским домам, а некоторые сироты, изначально находившиеся на его дотации, уже закончили колледж.

Эти люди также написали ему много благодарственных писем.

Чжао Буфань, которому нечего было делать на необитаемом острове, заскучал и начал читать эти благодарственные письма, одновременно думая о своей жизни. За это время он обратил внимание на гера, который написал ему много писем, назвав его «дедушка Чжао».

Он обращал на него внимание главным образом потому, что этот гер теперь работал на него, и даже его недавние благотворительные пожертвования были его ответственностью. Гер не только хорошо справлялся со своей работой, но и привез ему на необитаемый остров много благодарственных писем, что очень устроило его перед смертью.

Чжао Буфань встретил этого гера с лицом, покрытом сыпью, но даже узнав, что у Чжао Буфаня страшная заразная болезнь, этот гер не отстранился от него, а решил остаться, чтобы позаботиться о Чжао Буфане.

Чжао Буфань был тронут его поведением, поэтому, проведя время вместе, Чжао Буфань полюбил этого невзрачного гера.

К сожалению, он собирался скоро умереть. Если бы у него был еще один шанс в жизни, он бы не стал прожигать жизнь, а нашел бы этого гера, чтобы прожить жизнь и состариться вместе.

Однако Чжао Буфань долго не умирал.

Чжао Буфань не получал никакого лечения в течение двух лет, пока был на острове, и он все больше и больше не хотел умирать. Он тайно вернулся на большую землю и планировал пройти детальное обследование и лечение. Даже если он не мог жениться из-за болезни, он все равно хотел пожить вместе с этим гером еще несколько лет!

Вместо этого врач сообщил Чжао Буфаню, что у него вообще нет этой болезни, а просто аллергия на моллюсков на этом острове.

Моллюски, которые он так любил и которых ел почти каждый день в течение последних двух лет, вызвали у него сыпь из-за аллергии.

Чжао Буфань потерял дар речи, затем заплакал от радости и решил начать новую жизнь.

Хотя это была ложная тревога, Чжао Буфань был благословлен несчастьем и нашел настоящую любовь.

Недоразумение случилось от того, что он играл везде и со всеми, ему это надоело, поэтому после женитьбы он стал хорошим и верным мужем и имел в общей сложности четверых детей со своим партнером, что значительно увеличило население королевской семьи, так как многие члены королевской семьи не хотели иметь детей.

Чжао Ихуэй был их младшим сыном, а также самым любимым. Все его братья и сестры были способными, а он был самым непродуктивным.

У него было одно преимущество, он был очень хорош собой.

Мало того, он был непоколебимо влюблен в дочь семьи Цзян с пятилетнего возраста. В конце концов ему удалось завоевать сердце Цзян Наны, старшей женщины в семье Цзян.

Цзян Нана — единственная дочь председателя группы Цзян, поэтому ожидалось, что Чжао Ихуэй присоединится к семье Цзян. Теперь у него и Цзян Наны родился первый ребенок.

Изначально ребенок должен был родиться только через месяц, но Цзян Нана почувствовала себя плохо, когда пошла на собрание, и ей нужно было сделать кесарево сечение уже на этом сроке.

Чжао Ихуэй, переодевшись в стерильный костюм, сел рядом с Цзян Наной. Раньше он всегда вел себя избалованно и мило перед своей женой, но теперь его лицо стало очень серьезным. — Нана, с ребенком все в порядке, не волнуйся.

— Нана, взбодрись!

«Нана, как ты думаешь, какое имя лучше всего подходит для нашего ребенка?»

…

Цзян Нана: «Ты знаешь, что с ребенком все в порядке еще до того, как он появился на свет?»

«Он должен быть в порядке! Смотри, его день рождения будет таким же, как у наших предков!» — сказал Чжао Ихуэй.

Сегодня был пятый день пятого месяца лунного календаря.

Ребенок Чжао Ихуэй и Цзян Наны родился в тот же день, что и их предок, Цзян Чжэнь.

Когда Цзян Чжэньвэй внезапно пришел в сознание, ему стало немного холодно, и он не мог дышать. Его лицо было чем-то закрыто, когда свежий воздух хлынул в его легкие. Потом его во что-то завернули.

Разве он не умер? Почему он вдруг снова ожил?

Для него действительно не имело смысла оставаться в живых. Он даже не знал, хочет ли он жить.

Так что на самом деле хорошо быть мертвым, только почему он все еще мог двигаться? Почему не умер?

Цзян Чжэньвэй не хотел двигаться.

В этот момент он услышал, как кто-то болтает возле его уха: «Почему этот ребенок не двигается?»

— Он даже не плачет.

«Состояние этого ребенка не очень хорошее, его нужно отправить на обследование!»

….

Цзян Чжэньвэй не очень хорошо понимал слова этих людей, но чувствовал, что они говорят что-то знакомое. Было похоже на официальный язык, на котором он выучил несколько предложений, услышанных от Цзян Чэнсяна в прошлом?

Он всегда завидовал своим братьям, которые могли учиться, поэтому иногда, когда его брат читал, он слушал несколько предложений. К сожалению, после того как он выслушивал одну-две фразы, его прогоняли.

Если бы он только умел читать.

Но если ему не было смысла учиться, что он мог сделать, даже если бы попытался?

Он просто хотел умереть рано, даже если он перевоплотится в скот в следующей жизни после того, как выпьет суп Мэн По* он не вспомнит, так что все будет в порядке.

Цзян Чжэньвэй даже не удосужился открыть глаза.

Он думал, что если он не будет двигаться, эти люди просто дадут ему умереть, но они этого не сделали. Его даже забрали!

Эти люди, он не мог поверить, что они смогли поднять его!

Цзян Чжэньвэй был очень удивлен, но и полон восхищения. Он очень хотел открыть глаза, чтобы увидеть, что происходит, но вдруг обнаружил, что глаза не открываются. Мало того, у него не было достаточно сил, чтобы двигаться.

Он мог только терпеть, когда его бросало и крутило.

«Осмотр показал, что ребенок вроде бы здоров, но он родился раньше срока, поэтому немного слаб».

«Пусть он останется в инкубаторе на несколько дней, и все будет в порядке».

Был слышен другой голос, который Цзян Чжэньвэй толком не понял, но в этот момент он больше ни о чем не заботился и просто позволил людям вокруг него разобраться с ним.

Его положили в какое-то место, а вскоре после этого что-то еще засунули ему в рот.

Как только он прикусил это, молоко полилось ему в рот.

Это должно быть молоко, верно? Оно было намного лучше, чем свиное молоко, которое он тайком доил, когда был очень голоден.

Цзян Чжэньвэй не хотел жить и не хотел, чтобы другие заботились о нем как об инвалиде, но он был очень голоден.

От еды, набитой ему в рот, он просто не мог отказаться.

Он много ел, и после того, как его желудок был полон, он чувствовал себя намного комфортнее, но вскоре после этого он написал в штаны, от чего ему стало немного не по себе.

На самом деле, поскольку он все равно собирался умереть, ему было нормально писать в штаны, но эти люди поменяли всё для него. Это заставляло его чувствовать себя очень смущенным тем, что он побеспокоил других.

Цзян Чжэньвэй почувствовал себя немного противно, когда вдруг понял, что что-то не так. Почему руки этих людей были такими большими?

Несколько дней спустя Цзян Чжэньвэй, наконец, смог открыть глаза. Сначала его зрение было немного размытым, поэтому он мало что мог видеть, что вызывало у него беспокойство.

Он протянул руку и закрыл глаза, наконец ясно увидев свою руку.

Это была очень маленькая рука, которая должна принадлежать новорожденному ребенку.

Что, черт возьми, здесь происходит? Он умер и воскрес? Он как-то забыл выпить суп Мэн По?

Цзян Чжэньвэй чувствовал, что все это очень странно, но все еще не мог собраться с силами. Поэтому, проснувшись на некоторое время, чтобы поесть, он просто снова заснул.

Рядом с ним всегда был мужчина, разговаривавший с ним. Цзян Чжэньвэй сначала не мог понять его, но после некоторого прослушивания он смог понять некоторые слова, хотя все еще не мог ответить.

Он не знает, что с ним не так.

В тот день Цзян Чжэньвэя вынесли из маленького ящика те люди, которые все это время находились рядом с ним.

«С телом ребенка все в порядке. Хотя он родился раньше срока, все его органы хорошо развиваются, но он не реагирует ни на какие внешние раздражители».

«Доктор, я знаю, но я верю, что с моим ребенком все будет в порядке». Чжао Ихуэй прервал слова доктора.

С его ребенком что-то было не так, и очень вероятно, что его мозг не развивался должным образом, или он был аутистом. Но он уже решил лечить своего ребенка и верил, что сын обязательно поправится.

Чжао Ихуэй отнес ребенка в машину, где его уже ждала Цзян Нана.

— Как ребенок? — обеспокоенно и с некоторым раскаянием спросила Цзян Нана. Она чувствовала, что сама виновата в том, что ее ребенок стал таким. Если бы она была более осторожной, она бы не родила раньше времени.

«Нана, с нашим ребенком все в порядке!» Чжао Ихуэй сказал с улыбкой.

«Да, все будет хорошо. Он еще маленький, поэтому нам просто нужно хорошо о нем заботиться, и с ним все будет в порядке!» согласилась Цзян Нана. Она уже связалась со многими экспертами в этой области, поэтому они начали разрабатывать план восстановления их сына. Она верила, что сможет вернуть своего ребенка к нормальной жизни.

Вот так! Этот ребенок родился пятого мая, — рассмеялся Чжао Ихуэй.

Он сказал это только для того, чтобы утешить себя, и даже не кончил говорить, как ребенок, который всегда был неподвижен в его руках, вдруг задрожал и заплакал с широко открытыми глазами.

Цзян Чжэньвэй не мог удержаться, услышав эту дату.

Он смирился с тем, что перевоплотился и планировал потихоньку привыкнуть ко всему этому, но не ожидал этого.

Если он правильно расслышал, его родители сказали, что он родился пятого мая?

Неужели они не захотят его?

Волна паники поднялась в его сердце, не давая ему сдержаться от слез. Он был еще очень мал и плохо развит, поэтому не мог сдержать слез.

«Ребенок плачет, он плачет!» Чжао Ихуэй был взволнован. «Я же говорил тебе, что с ним все будет в порядке, он родился пятого мая, в тот же день, что и наши предки! Он вырастет впечатляющим!»

«Да, наш ребенок будет очень хорошим в будущем». Цзян Нана поцеловала ребенка в лоб, а также очень обрадовалась, что их ребенок наконец-то заплакал!

Цзян Чжэньвэй плакал так сильно, что его глаза были затуманены слезами, из-за чего он не мог ничего видеть вокруг себя, но он все еще чувствовал, как кто-то целует его.

Они целовали его, он не был им противен, потому что он родился в плохой день, они целовали его!

Цзян Чжэньвэй был немного ошеломлен, не веря тому, что с ним происходило.

Из-за того, что он был так потрясен, он больше не проявлял особой реакции. Заметив это, Чжао Ихуэй снова забеспокоился. «Малыш, малыш, что случилось? Папа тебя раздавил?»

Цзян Чжэньвэй увидел выражение его лица, полное беспокойства.

Когда он рос, он никогда не видел такого обеспокоенного выражения на лицах семьи Цзян.

Даже когда он вырос, о нем никто никогда так не заботился.

Он вдруг вспомнил много предыдущих событий.

Когда он лежал в том прозрачном ящике, этот человек всегда оставался у ящика и разговаривал с ним.

Он какал и мочился, но этот человек неуклюже помогал его мыть.

Еще и эта женщина, он мог видеть, что она нездорова, но она все равно приходила к нему несколько раз и разговаривала с ним тихим голосом.

Цзян Чжэньвэй протянул одну руку к стоявшему перед ним мужчине.

Он не знал, что хотел сделать, но был уверен, что не хочет огорчать и расстраивать этого человека.

Чжао Ихуэй взволнованно обнял его.

Все, что последовало за этим, было просто волшебством для Цзян Чжэньвэя.

Он увидел много вещей, которых никогда раньше не видел, как будто он действительно попал в волшебное место.

Ему периодически казалось, что он спит.

Здесь ему не нужно было беспокоиться о голоде. Здесь у него были любящие родители, бабушка с дедушкой и даже прадедушка.

Его мать была молода и красива, а отец был красив и лих. Все в этой семье были настолько хороши, что ему было стыдно за себя.

Единственным недостатком было то, что он был слишком скучным.

Он был слишком скучным, и это, казалось, расстраивало его родителей.

Он пытался измениться и сделать их счастливыми, но, похоже, этого было недостаточно.

Цзян Чжэньвэй чувствовал себя немного неловко и испуганно.

В их деревне больной ребенок будет брошен. Если он будет вести себя ненормально, его тоже бросят?

Он вспомнил все реакции своих младших братьев и сестер в детстве и пытался подражать им, но его родители, казалось, забеспокоились еще больше.

Чжао Ихуэй и Цзян Нана действительно были обеспокоены.

Их ребенок реагировал, когда видел их, но всегда немного медленнее, чем другие дети, а когда он их не видел…

Глядя на неподвижного ребенка в мониторе, онигрустили.

Этот ребенок, которого они считали аутичным или чем-то очень похожим, заставил их наконец прийти к выводу, что его мозг может быть поврежден.

К счастью, их сын был еще очень мал. Даже если бы было какое-то повреждение мозга, у него все еще был шанс выздороветь.

«Цзян Чжэнь точно поправится». — сказала Цзян Нана.

"Да." Чжао Ихуэй кивнул в знак согласия.

Чжао Ихуэй и Цзян Нана назвали своего ребенка Цзян Чжэнь.

Значение «Чжэнь» было очень хорошим, и оно звучало так же, как и другое Чжэнь, что было бы хорошим благословением для их ребенка. Это было также потому, что Чжао Ихуэй хотел позаимствовать благословение своего старого предка, поскольку его предка звали Цзян Чжэнь. Имя его сына будут писать похожими иероглифами, поэтому его тоже будут звать Цзян Чжэнь!

Однако, даже если Чжао Ихуэй так и думал, Цзян Чжэньвэй, нет, Цзян Чжэнь ничего не знал.

Он все еще был немного сбит с толку.

Для человека, который родился и вырос в деревне Хэси и никогда не покидал уезд Хэчэн, все в этом современном веке казалось ему раем.

Сначала он был в плохом настроении и ни о чем не заботился. Его глаза ничего не видели вокруг себя, поэтому он не нашел ничего плохого в своей ситуации. Он мог узнавать лишь нескольких человек вокруг себя, но теперь…

Светящиеся лампы, плоская коробка на стене с маленькими людьми внутри и даже волшебный предмет, известный как сотовый телефон.

Все это удивляло и пугало Цзян Чжэня, что делало его еще более скучным и испуганным. Из-за этого он, и без того слабый здоровьем, стал еще более болезненным.

Однако от этого окружающие еще больше уверились в том, что он ребенок с проблемами.

Несмотря на то, что у их сына были проблемы, Цзян Нана и Чжао Ихуэй не разочаровывались в нем.

Они остались с ним, усердно работали над развитием его интеллекта, хорошо заботясь о нем.

Цзян Чжэнь не разговаривал давным-давно перед смертью, так что он даже не был уверен, умеет ли говорить.

После реинкарнации, хоть и был любим родителями, но так и не заговорил. Он не мог говорить, и ещё беспокоился, что, если заговорит слишком рано, его примут за демона.

Его младшим братьям и сестрам было больше года или почти два, прежде чем они начали говорить.

Цзян Чжэнь был сбит с толку и часто погружался в свои мысли. Особенно, когда вокруг него никого не было, поэтому он лежал неподвижно. Так же он поступал и в прошлой жизни. Тогда на него никто не обращал внимания, и никто не знал, что с ним что-то не так психологически, а сейчас было иначе.

Ребенок Чжао Ихуэя и Цзян Наны страдал аутизмом, об этом знали все вокруг.

Однако то ли потому, что статус Чжао Ихуэя или Цзян Наны был очень высок, хотя все знали об этом, никто не осмеливался сказать что-либо при них. Некоторые могли только тайно сочувствовать или злорадствовать по этому поводу.

Цзян Чжэнь подождал, пока ему исполнится полтора года, прежде чем он, наконец, был готов позвать своих маму и папу.

Он чувствовал, что это нормально для него, и это даже будет считаться преждевременным. Однако он как бы игнорировал различную среду обитания себя и своих младших братьев и сестер.

В деревне Хэси очень немногие родители были достаточно терпеливы, чтобы научить своих детей говорить; его родители не хотели, и поэтому он не научился рано. Неудивительно, что его младшие братья и сестра не могли говорить, пока им не исполнилось почти два года.

Но теперь его положение было другим.

Чжао Ихуэй и Цзян Нана внимательно учили его. Если бы средний ребенок обучался таким образом, он мог бы говорить на несколько месяцев раньше, поэтому считалось, что он начал говорить довольно поздно.

К счастью, после того, как он начал медленно говорить, он также начал ходить.

Чжао Ихуэй и Цзян Нана плакали от радости.

Хотя их сын развился довольно поздно, в будущем он должен был становиться только лучше и лучше.

Цзян Чжэню действительно становилось все лучше и лучше.

После того, как он начал говорить, он принял своих родителей, и хотя он все еще казался немного скучным, он постепенно возвращался к нормальной жизни.

К тому времени, когда ему исполнилось три года, другим было даже трудно увидеть его ненормальность.

Чжао Ихуэй и Цзян Нана, наконец, успокоились и в то же время планировали позволить своему ребенку встречаться с другими людьми.

На протяжении многих лет они водили своего ребенка в специальные школы. Какое-то время Чжао Ихуэй даже водил его в парк развлечений каждый день, но Цзян Чжэню там явно не нравилось. Иногда другие дети издевались над ним, и он, казалось, не знал, как сопротивляться. Поэтому они не хотели брать его туда.

Теперь, когда их ребенок стал намного лучше, ему следует начать встречаться с другими людьми.

«Малыш, сегодня день рождения твоего дедушки, пойдем на день рождения твоего дедушки!» Чжао Ихуэй поцеловал своего сына.

Дедом, о котором он говорил, был его отец, Чжао Буфань. Несмотря на то, что он женившись стал членом семьи Цзян, Цзян Чжэнь по-прежнему должен называть его отца дедушкой.

Это было обычным делом в Китайской Республике, так что Чжао Ихуэю нечего было смущаться. Цзян Чжэнь раньше даже не мог жениться, поэтому он ничего не чувствовал по поводу этой ситуации.

В мгновение ока настал день рождения Чжао Буфаня.

Чжао Буфаню в этом году исполнилось уже 60 лет. В молодости он очень заботился о своей фигуре и внешности. Позже, когда он женился на более молодом гере, он стал уделять еще больше внимания уходу за своим телом, поэтому выглядел на сорок, а не на шестьдесят лет.

Он очень любил ребенка своего младшего сына, поэтому, когда он увидел Цзян Чжэня, он обнял его, а затем подошел, чтобы представить его людям.

Люди вокруг него выглядели либо богатыми, либо очень богатыми, так что Цзян Чжэнь почувствовал, что напрягся. Его дедушка просто обнимал его и хлопал по спине, чтобы утешить, чтобы он терпел. Конечно, в такой ситуации он выглядел смущённым.

Увидев это, Чжао Буфань тайно вздохнул, но не подал виду, что огорчён.

Другие люди сочувствовали Цзян Нане и Чжао Ихуэю, которые были хороши во всех отношениях, но у них неожиданно родился такой проблемный ребенок.

Но сочувствие было только сочувствием. Никто не станет обижать Цзян Чжэня, который был потомком семей Чжао и Цзян. Даже если он болен, никто не позволил бы ему болеть.

В течение последних трех лет дни Цзян Чжэня можно было описать так, как если бы он отмачивался в горшке с медом.

Просто следы на его душе от предыдущих двадцати лет жизни были слишком глубоки, поэтому он не мог отпустить. Это сделало его неспособным внести какие-либо изменения.

Например, если он был голоден и хотел что-нибудь съесть, он никогда не осмеливался попросить или даже сам поискать что-нибудь поесть.

Конечно, поскольку Чжао Ихуэй и Цзян Нана очень любили его, у него всегда было достаточно еды.

Банкет Чжао Буфаня был очень грандиозным, и только в это время Цзян Чжэнь понял, что его статус кажется немного необычным.

Однако это еще больше напугало его, так как он не знал, как с этим справиться.

Чжао Буфань посмотрел на своего встревоженного внука, который даже не был в настроении обмениваться любезностями с окружающими. Подумав немного, он, наконец, отнес Цзян Чжэня наверх в свой кабинет.

"Папа." Чжао Ихуэй, который обращал внимание на своего сына, немедленно последовал за ними.

— Иди за мной. — сказал Чжао Буфань.

Чжао Буфань отнес Цзян Чжэня в кабинет и сел на свой большой стул.

Кабинет был оформлен в темных тонах, вокруг антиквариат. После того, как Чжао Буфань сел с ребенком на руках, он достал толстую копию «Биографии их великого предка» и сказал: «Маленький Чжэнь, дедушка расскажет тебе историю нашего старого предка, хорошо?»

Цзян Чжэнь кивнул. Он никогда не отказывал старшим в просьбах, всегда был умен и чрезмерно воспитан.

Чжао Буфань погладил его по голове, когда начал говорить.

«Одного из наших предков звали Цзян Чжэнь, другого звали Чжао Цзингэ. Дедушка расскажет тебе историю о Цзян Чжэне, у которого такое же имя, как и у тебя, — медленно сказал Чжао Буфань, надеясь вдохновить внука. «Наш предок, как и ты, родился пятого мая. Это было давным-давно. В то время все думали, что этот день был очень плохим, а поскольку деревня Хэси была очень маленькой, его собственная мать не очень любила его».

Предки Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ написали мемуары. Генералы того времени тоже много писали о них, так что многое из их жизни сегодня хорошо известно людям.

На самом деле Чжао Буфань всегда поклонялся своим предкам и читал о них все документы, поэтому в это время он мог говорить очень подробно. «В мемуарах, написанных их старшей дочерью, было описание жизни ее отца в то время, упоминаемое ее бабушкой и дедушкой. Говорили, что у ее отца, известного в то время как Цзян Чжэньвэй, было много работы каждый день, но никогда не хватало еды. Однажды зимой его выгнали из дома, и он чуть не замерз».

Чжао Буфань медленно сказал, но Цзян Чжэнь был поражен молнией.

За последние три года он также узнал кое-что о Китайской Республике и более или менее услышал имя Цзян Чжэня, но этот человек… на самом деле был им?

Уезд Хэчэн, деревня Хэси, Цзян Чжэньвэй, Чжао Цзин. Все эти имена были ему знакомы!

Его дедушка говорил о его прошлом!

Цзян Чжэнь замер. Он не мог поверить в то, что только что услышал.

Когда он был еще Цзян Чжэньвэем, он всегда считал, что иметь достаточно еды - это самое большое счастье из возможных. В то время он чувствовал, что у него нет способностей и надежды на будущее, поэтому он ничего не может сделать.

Но другой он, на удивление, в таких обстоятельствах, смог стать могущественным и даже завоевать страну.

Оказалось, что если бы он постарался, то тоже мог бы стать могущественным!

Цзян Чжэнь замер.

«Маленький Чжень, что случилось? Это потому, что дедушка плохо говорил?» Чжао Буфань с тревогой посмотрел на внука.

Все еще ошеломленный, Цзян Чжэнь только покачал головой.

«Папа, зачем ты рассказываешь это маленькому Чженю? Это только напугает его». Когда Чжао Ихуэй увидел лицо своего сына, он понял, что тот уже сбит с толку. Он поспешно обнял Цзян Чжэня, намереваясь увести его с учебы.

В прошлом Цзян Чжэнь послушно позволил бы отцу унести его, но в этот момент он не хотел идти.

Он хотел остаться здесь и продолжать слушать.

Цзян Чжэнь обнял Чжао Буфаня.

Чжао Буфань знал, что его внук очень хрупок, поэтому, увидев его замерзшим, решил позволить сыну забрать его. Неожиданно его внук взял на себя инициативу схватиться за него.

Его внук никогда не делал этого раньше!

Чжао Ихуэй тоже замер. Его сын раньше всегда был равнодушен и до этого момента никогда не выражал никаких желаний.

Он не забрал ребенка у отца, но был так счастлив, что руки у него дрожали от волнения.

«Маленький Чжень, ты все еще хочешь слушать, как дедушка рассказывает истории?» — спросил Чжао Ихуэй.

Цзян Чжэнь кивнул, затем несколько беспокойно посмотрел на Чжао Ихуэя, опасаясь, что Чжао Ихуэй будет недоволен, а Чжао Буфань проявит нетерпение.

Но это не так.

Чжао Буфань продолжал говорить в приподнятом настроении.

По сюжету, Цзян Чжэнь чуть не погиб в той хижине с соломенной крышей, но его спас Чжао Цзингэ. Потом его характер изменился.

Он знал Чжао Цзингэ. Если Чжао Цзингэ найдет его лежащим в соломенной хижине, он обязательно попытается спасти его, но сможет ли он это сделать?

Цзян Чжэнь не знал, что происходит, и не был уверен, действительно ли этот человек был им. Тем не менее, он завидовал этому человеку и хотел научиться у него, чтобы стать таким, как он.

«Маленький Чжень, наши старые предки родились в такой среде, поэтому они построили такой фундамент. Ты должны учиться на их опыте». наконец, сказал Чжао Буфань, после долгого разговора.

Цзян Чжэнь кивнул.

После этого Цзян Чжэнь начал меняться. Он все еще был робким и замкнутым, не любил разговаривать с людьми, но начал проявлять инициативу в учебе, пытаясь научиться читать.

Он хотел иметь возможность читать большие книги и больше узнавать о Цзян Чжэне.

Он завидовал Цзян Чжэню, описанному в этих книгах, хотя, возможно, сам никогда не смог бы сделать то, что тот сделал.

Цзян Чжэнь не был умным и был очень обычным, но он не был глупым. У него также было преимущество, которого не было у других.

Он умел переносить трудности.

Другим детям становится скучно когда они учатся писать свое имя из раза в раз, но Цзян Чжэню — нет. Если бы его никто не остановил, он бы продолжал учиться писать и читать.

Теперь он мог есть и носить теплую одежду, какая разница, если он просто учится?

Что бы ни изучал Цзян Чжэнь, он всегда был особенно серьезен. Он был еще не очень разговорчив и не любил встречаться с посторонними, но становился все более и более нормальным.

Мало того, что он становился более нормальным, но и потому, что после того, как пошел в детский сад, он особенно охотно посвящал все свое время учебе, он стал умным ребенком в глазах учителей!

Сколько детей в детском саду умели так серьезно и хорошо читать и писать?

Хотя у этого ребенка аутизм, это был редкий аутизм с высоким IQ!

Хотя он был очень тихим, на самом деле он был очень умным!

Не сразу все поняли это.

Чжао Ихуэй и Цзян Нана, естественно, были вне себя от радости, и все вокруг были рады за них.

Тем временем Цзян Чжэнь, который учился все больше и больше и даже перешел в начальную школу, обнаружил, что его родители были бы счастливы, если бы он был умным. Они также были бы счастливы, если бы он завел несколько друзей.

Он начал усердно работать, чтобы достучаться до мира, а также стал усерднее учиться.

Учеба была священной для Цзян Чжэня, который любил читать и учиться.

С таким складом ума он стал человеком, которому не было скучно учиться и, естественно, он учился очень хорошо. После того, как он тщательно изучил учебный план, ему понравилось учиться еще больше.

Это был добродетельный бесконечный процесс.

Когда Цзян Чжэнь учился в средней школе, он неожиданно стал учеником номер один в школе. Мало того, он унаследовал красивую внешность от Чжао Ихуэя и Цзян Наны. Вместе с его выдающимся семейным прошлым это делало его самой яркой личностью во всей школе.

Ребенок, которого когда-то считали проблемным и, возможно, даже слаборазвитым, теперь стал лучшим ребенком в школе.

В то время как Чжао Ихуэй и Цзян Нана были в восторге, Цзян Чжэнь все еще чувствовал себя немного неловко.

Двадцать лет его предыдущей жизни слишком сильно повлияли на него, заставив почувствовать себя бесполезным. Итак, теперь, когда он стал богатым человеком, у него было ощущение, что он не может найти свое изначальное «я».

Он даже постепенно начал немного путаться. Кем был он?

В возрасте шестнадцати лет Цзян Чжэнь обратился с просьбой к своим родителям. Он хотел учиться в Синго, стране, которая соседствовала с Китайской Республикой и была с ней в дружеских отношениях.

В истории Даци прекратила свое существование более чем через десять лет после основания Китайской Республики. Страна была разделена на две половины.

Север был занят армией Жун, которая основала великое государство, а на юге, занятом восставшими против Даци, был основан Дасин.

Когда великое государство Жун напало на Даци, они столкнулись с огнестрельным оружием, что заставило их бояться, что люди будут использовать огнестрельное оружие, чтобы восстать против них. Они усвоили урок Даци и не позволили своему народу стать морскими купцами и торговцами.

Их страна была построена на лошадях. Пока их кавалерия достаточно сильна, они будут непобедимы!

Дасин делал наоборот.

Дасин был основан при поддержке многих купцов, поэтому после его основания статус торговцев стал намного выше. Многие купцы по-прежнему имели тесные связи с Китайской Республикой и, видя там быстрые перемены, хотели перемен и в своей стране.

Позже чиновники Дасина и те же купцы также стали стремиться к той же системе управления, что и Китайская Республика. Они больше не хотели, чтобы их угнетал император или чтобы император решал жить им или умереть.

Через сто лет после основания Дасина Китайская Республика уже стала очень могущественной, и в то время Дасин тоже решился на промышленную революцию.

Позже император Дасина был обезглавлен, и после этого, хотя императорская семья все еще существовала, у нее больше не было реальной власти.

Сначала страна Жун отнеслась к этому как к шутке. Они думали, что первоначальный император Дасина был действительно глуп. Если бы он вообще не позволял этим торговцам заниматься бизнесом, то как его королевские потомки могли быть осуждены и обезглавлены?

Позже они были ошеломлены.

Дасин начал быстро развиваться, и вскоре после этого он начал расширяться.

Великое государство Жун было разрушено, а сам Дасин претерпел несколько смен режима, и, наконец, даже их Королевская семья прекратила свое существование.

Синго был тем, что осталось, когда все было сказано и сделано, и эта страна последовала за Китайской Республикой в своем развитии.

Китай помог многим жителям Синго и оказал им всевозможную техническую поддержку. Поэтому до сих пор отношения между Китайской Республикой и Синго были очень хорошими. Это сделало их дружественными соседними странами, и они очень сблизились.

Когда Цзян Чжэнь сказал им, что хочет поехать в Синго, Чжао Ихуэй и Цзян Нана сопротивлялись, но после тщательного обдумывания согласились. В конце концов, Синго был в полностью безопасен.

Конечно, даже если они согласились, они всё же попросили Цзян Чжэня приезжать к ним домой по выходным. Путешествие между двумя местами на частном самолете не занимало много времени.

Цзян Чжэнь согласился.

Ему очень нравились его родители, и он был очень рад приехать домой к родителям на выходные!

Цзян Чжэнь решил учиться в городе Хэсин.

Это был провинциальный город Синго, очень большой и процветающий. Было много школ, в том числе государственных и частных.

Цзян Чжэнь приехал сюда, чтобы найти себя, желая на время покинуть свою чрезмерно роскошную среду обитания. Он сменил имя на Чжао Чжэнь и пошел в государственную школу.

Школа была неплохая, но не первоклассная. Это была обычная государственная средняя школа в городе Хэсин, очень обычная во всех отношениях.

То, чему школьники учились в Синго, отличалось от того, чему учили в Китайской Республике. Цзян Чжэнь всегда ходил в лучшие школы и получал лучшее образование в Китае.

Придя в эту школу, он поначалу не привык к ней, но через полсеместра уже сравнялся с курсовой и занял первое место в школе.

Тем временем он обнаружил, что его родители не ожидали, что он будет приезжать домой каждую неделю. За последнее десятилетие или около того его родители уделяли ему так много внимания, что у них не было слишком много времени, чтобы проводить его наедине. Теперь без него у них был второй период молодоженства, они даже обновляли свои свадебные клятвы и время от времени уезжали в отпуск.

Цзян Чжэнь просто сократил количество раз, когда он возвращался, и использовал свои свободные выходные, чтобы поехать в уезд Хэчэн, где располагалась деревня Хэси.

Он ходил с места на место и видел множество сайтов, связанных с Цзян Чжэнем и в то же время его предыдущей жизнью, и постепенно нашел себя.

Он больше не был ни Цзян Чжэньвэем, ни тем Цзян Чжэнем. Теперь он был другим Цзян Чжэнем.

«Цзян Чжэнь такой красивый!»

«Цзян Чжэнь снова занял первое место на экзамене!»

«Он выиграл первый приз в городе на математическом конкурсе, как здорово!»

«Он мой мужской бог!»

«Он также мой бог-мужчина! Но он слишком замкнут! С ним трудно общаться!»

— Да, да, никто не посмеет признаться ему.

…….

Цзян Чжэнь время от времени слышал некоторые комментарии от других и видел некоторые комментарии о себе на школьном форуме, которые помогли ему лучше понять себя.

Он был Цзян Чжэнем.

Однако, хотя он и был Цзян Чжэнем, его почетный статус в Китайской Республике все же немного смущал. Он предпочитал усердно учиться в школе, а не посещать различные банкеты.

Еда в столовой не была вкусной, но он не отказывался от нее и все равно съедал все, что было положено. Школьная форма тоже была не очень высокого качества, но все равно носилась достаточно хорошо.

Без ограничений своего статуса он даже завел друзей.

Конечно, он также столкнулся с некоторыми неожиданностями, такими как то, что удивительно, кто-то признался ему перед большой аудиторией.

«Чжао Чжэнь, ты мне нравишься!» Обычный гер с солнечной улыбкой крикнул Цзян Чжэню:

Цзян Чжэнь замер.

Когда он еще жил в Китайской Республике, он был юн и предан учебе, поэтому вообще никогда не думал о своих чувствах. Окружающие его люди были высокопоставленными или богатыми, поэтому, даже если бы они были влюблены в него, они бы никогда не были так откровенны. Он также никогда не получал любовных писем.

Когда он прибыл сюда, он стал анонимным, сосредоточился на учебе и выглядел отчужденным. Поэтому, хотя он и нравился многим, было не так много людей, которые осмелились бы выразить ему свою любовь. Их было всего несколько человек, и все они писали любовные письма.

Так что это был первый раз, когда Цзян Чжэню публично признались.

Он был ошеломлен, и попытался уйти подальше, однако гер позади него неумолимо преследовал его. «Чжао Чжэнь, ты мне очень нравишься! Даже если ты меня не примешь, я не сдамся!»

Сердце Цзян Чжэня начало биться все быстрее и быстрее.

Он знал этого гера. Он всегда сидел напротив него, когда тот ел, и встречал его лицом к лицу, когда он ходил по школе.

Этого гера звали Нин Ци, и он начал страстно преследовать Цзян Чжэня, заботясь о каждом аспекте. С тех пор, как он встретил его, у Цзян Чжэня даже не было возможности поесть в столовой, так как он получал от него всевозможные вкусные завтраки, обеды и ужины. Цзян Чжэнь не любил портить еду.

Более того, большая часть этой еды была приготовлена самим Нин Ци.

Цзян Чжэнь чувствовал, что Нин Ци искренне любит его, и ему неизбежно начал нравиться этот гер. После того, как Нин Ци преследовал его в течение месяца, они сошлись.

Тот факт, что студента номер один так быстро поймали, несомненно, ошеломил некоторых людей, но неизбежно были и люди, которые ревновали и считали, что Цзян Чжэнь, должно быть, сошелся с Нин Ци из-за его денег.

Отец Нин Ци был нуворишем, поэтому у него было много денег, но Цзян Чжэнь был неизвестным; никто не думал, что у этого тихого мальчика, который жил в общежитии и питался в столовой, были деньги.

Более того, у Нин Ци не было ничего, кроме денег. Будь то внешность, темперамент или достижения, он не был достоин Цзян Чжэня.

Он также тратил деньги на посещение этой школы.

Поэтому было широко распространено мнение, что Цзян Чжэнь и Нин Ци были вместе только потому, что у Нин Ци были деньги!

Каждый раз, когда Нин Ци слышал такие слова, он закатывал рукава и бросался к тем, кто сплетничал, размахивая кулаками, и бил людей. После этого он все еще внимательно смотрел на Цзян Чжэня. «Хотя мои оценки не очень хорошие, я все же очень добродетелен и этичнен! Действительно!"

Затем он добавлял: «Чжао Чжэнь, ты мне очень нравишься!»

Цзян Чжэнь только улыбался. "Я знаю."

Его жизнь полностью изменилась, и это было очень хорошо.

Затем из-за ухудшения успеваемости Цзян Чжэня родителям Нин Ци позвонили из школы.

Цзян Чжэнь раньше не принимал Нин Ци, поэтому школа закрывала на это глаза, но теперь, когда они открыто встречаются...

После того, как они стали открыто общаться, оценки Цзян Чжэня неожиданно испортились!

У Нин Ци с самого начала были не очень хорошие оценки, поэтому для школы не было большой проблемы, если его оценки были плохими, но Цзян Чжэнь был лучшим учеником в их школе! Его нельзя подводить!

В государственной школе, которая особенно заботилась о показателях зачисления, родителям, конечно, звонили, когда такое происходило.

Что касается того, почему они позвонили родителям Нин Ци, учителя считали, что Нин Ци сбил Цзян Чжэня с пути!

Цзян Чжэнь был застигнут врасплох, когда встретил родителей Нин Ци, мужчину средних лет с толстым животом и пухлую женщину средних лет.

Узнав, что их сын приставал к лучшему ученику в школе и из-за этого у того снизились оценки, им было очень стыдно.

«Не беспокойтесь, учитель, мы его правильно воспитаем!»

«Прости, одноклассник, мы не позволим ему приставать к тебе впредь!»

«Этот ребенок Нин Ци стал таким смелым! Как он смеет вводить других в заблуждение!»

Цзян Чжэнь: «…»

Встретив жалкие глаза Нин Ци, Цзян Чжэнь дал учителю обещание, что его оценки никогда больше не испортятся, а также пообещал следить за учебой Нин Ци.

Родители Нин Ци были ему благодарны, и, увидев выдающуюся внешность и темперамент Цзян Чжэня и узнав обо всех его блестящих достижениях, они втайне вздохнули, что хорошая капуста была потрачена впустую их собственным бесполезным свинячьим сыном.

Спустя долгое время они были потрясены, узнав, что это не просто обычная качественная капуста, и даже не золотая капуста, а бриллиантовая капуста!

Они не могли понять, что такой богатый и влиятельный человек увидел в их сыне.

Они также не знали, что после того, как Нин Ци признался в любви, вся их семья была фактически исследована до седьмого колена Чжао Ихуэем и его женой.

Чжао Ихуэй и Цзян Нана не позволили бы людям с плохими намерениями приблизиться к их сыну!

Цзян Чжэнь прожил в Синго три года и принял участие во вступительных экзаменах в колледж Синго, прежде чем официально закончил свою школьную жизнь.

Хотя щенячья любовь была запрещена в старшей школе, на самом деле было много учеников, которые тайно влюблялись. Теперь, когда они уже закончили среднюю школу, распад многих пар был неизбежен.

Ведь паре было сложно идти на один коллаж.

Нин Ци также не сможет поступить в тот же университет, что и Цзян Чжэнь.

В последний год старшей школы Цзян Чжэнь потратил на него много сил, давая ему дополнительные уроки. Поскольку он не хотел тянуть Цзян Чжэня вниз, Нин Ци усердно учился, но, в конце концов, его оценок было достаточно, чтобы поступить в обычный университет, в то время как Цзян Чжэнь, безусловно, мог поступить в лучшие университеты Синго.

«Цзян Чжэнь, в какой университет ты хочешь поступить? Я выйду в интернет и посмотрю, есть ли поблизости подходящий университет». Нин Ци с нетерпением посмотрел на Цзян Чжэня, державшего в руках материалы для поступления в университет.

Он определенно не мог поступить в тот же университет, что и Цзян Чжэнь, поэтому он мог только найти место для поступления, ближайшее к месту учёбы Цзян Чжэня.

«Не волнуйся, тебе не нужно думать об этом сейчас», — ответил Цзян Чжэнь. Его родители уже говорили с ним об этом. Они хотели, чтобы он вернулся учиться в Китайскую Республику. Он также хотел вернуться в Китай и надеялся взять с собой Нин Ци.

Ему нравился Нин Ци, а Нин Ци любил его, и они были вместе долгое время. Цзян Чжэнь уже начал думать о женитьбе и рождении детей в будущем.

Однако он был слишком смущен, чтобы сказать это вслух. Хотя он сильно изменился, он по-прежнему не привык общаться с людьми, да и не любит разговаривать с другими людьми.

Последние два года он в основном слушал Нин Ци.

После слов Цзян Чжэня, выражение лица Нин Ци неизбежно потускнело.

Нин Ци и Цзян Чжэнь были одного возраста. Когда Цзян Чжэнь два года назад перешел в их школу, он влюбился в Цзян Чжэня с первого взгляда. Наблюдая за Цзян Чжэнем в течение долгого времени, он все больше и больше любил его.

На самом деле, он написал любовное письмо Цзян Чжэню, но тот не прочитал его, поэтому Нин Ци стиснул зубы и публично признался в любви. После признания он больше не заботился о своем имидже и просто приставал к Цзян Чжэню.

В результате Цзян Чжэнь действительно согласился быть с ним!

У Нин Ци было ощущение, что на него упал пирог с неба, и в то же время он становился все более и более беспокойным.

Хотя Цзян Чжэнь согласился быть с ним, между ними всегда было что-то невысказанное.

Цзян Чжэнь никогда не говорил, что он ему нравится, и он мало с ним разговаривал.

Он хотел и дальше приставать к Цзян Чжэню, но теперь, когда они закончили школу…

После вступительных экзаменов в колледж их класс собрался вместе, чтобы пообедать.

Все были при деньгах, но Нин Ци забрал долю Цзян Чжэня и заплатил за Цзян Чжэня своими деньгами.

У Цзян Чжэня должно быть очень мало денег. Он часто оставался в школе по выходным, ел в столовой и носил одежду без каких-либо торговых марок.

Его одноклассники не знали, что многие из нефирменных вещей Цзян Чжэня на самом деле были изготовлены на заказ и куплены Нин Ци во время их отношений, который почти всегда оплачивал расходы на них двоих.

Цзян Чжэнь не остановил его.

Это было потому, что ему нравилось ощущение, что Нин Ци заботится о нем, а также потому, что Нин Ци не тратил много денег. Если Нин Ци пытался купить ему дорогие вещи, он отказывался, но, поскольку они собирались вместе, он в основном просто оплачивал их счета на еду.

Встреча должна была состояться в полдень того дня, когда стали известны результаты, но перед этим Цзян Чжэнь вернулся в Китайскую Республику.

Он попросил своих родителей позволить ему быть с Нин Ци.

"Ты решил?" — спросил Чжао Ихуэй.

Цзян Чжэнь кивнул.

— Тогда относись к нему хорошо. — сказал Чжао Ихуэй.

Хотя семья Чжао была частью императорской семьи, их дальние предки были обычными фермерами, поэтому их вообще не заботила концепция благородства, если им нравился человек.

Более того, Цзян Чжэнь был другим.

То, что произошло, когда Цзян Чжэнь был ребенком, и его поздняя чрезмерная сообразительность заставляли их никогда не отказывать ему в просьбах.

Получив одобрение родителей, Цзян Чжэнь тут же улыбнулся.

Он планировал обручиться с Нин Ци во время летних каникул, чтобы они вдвоем могли поступить в Королевскую академию Китайской Республики, а после ее окончания пожениться.

Чем больше Цзян Чжэнь думал об этом, тем счастливее он становился, и он планировал лететь обратно в город Хэсин без каких-либо остановок.

Внезапный сильный дождь не позволил самолету взлететь.

Пока Цзян Чжэнь ждал в аэропорту, были объявлены результаты вступительных экзаменов Синго в колледж. Так как он показал себя очень хорошо, он неожиданно занял первое место в городе Хесин и стал лучшим учеником провинции.

Цзян Чжэнь не считался самым выдающимся учеником во всем городе, но в городе Хэсин было много частных средних школ. Целью этих студентов была не сдача вступительных экзаменов в колледж, а учеба в Китайской Республике.

Например, в лучшей частной школе города Хесин половина учеников проходят различные процедуры для обучения за границей до вступительных экзаменов в колледж, а затем получают письмо о зачислении из университета Китайской Республики или Австрии.

Австрийская страна была страной, которую Чжао Минчжу основал в Австралии.

Поскольку многие люди, получившие элитное образование, решили уехать за границу, Цзян Чжэнь, который усердно учился, оказался лучшим учеником на вступительных экзаменах в колледж.

Это, несомненно, было радостно, поэтому все друзья и родственники Цзян Чжэня звонили ему, чтобы поздравить, поэтому он отвечал на звонки, ожидая в аэропорту, потому что его самолет отложили.

К счастью, вскоре после этого его самолет смог взлететь.

Цзян Чжэнь поспешно сел в самолет.

Летом ресторанный бизнес обычно был на спаде, но в тот день в полдень в вестибюле ресторана в городе Хэсин было очень оживленно.

Студенты соседней средней школы заказали здесь обед для выпускников.

В старших классах средней школы было более 500 учеников, поэтому было накрыто более 60 столов. Поскольку все они не могли поместиться в вестибюле, наверху также были устроены отдельные комнаты.

Еда была самая обычная, со скидкой в отеле меньше ста долларов на человека. Но все ели с большим удовольствием. Некоторые даже пробовали пить.

Однако Нин Ци чувствовал себя очень неловко. Цзян Чжэнь еще не пришел. Мало того, что он много раз звонил Цзян Чжэню, его звонок пехеключался на голосовую почту, потому что его телефон был выключен.

Цзян Чжэнь не хотел отвечать на его звонки?

«Нин Ци, я не думаю, что Чжао Чжэнь действительно с тобой. Теперь, когда ты закончил среднюю школу, ты мог бы с таким же успехом расстаться с ним. Одна из подруг Нин Ци сказала: «Иначе будь осторожен, ты можешь остаться ни с чем!»

"Нет!" — немедленно сказал Нин Ци, глядя на свою подругу.

"Почему бы и нет? Мой собственный отец был таким». Подруга Нин Ци добавила, что семья ее отца была очень бедной, и когда он учился, то влюбился в ее мать. После этого он просто тратил деньги ее матери.

Сначала всё было нормально, но после того, как много лет спустя ее отец добился успеха, первое, что он сделал, это развелся с ее матерью.

Она восхищалась Цзян Чжэнем, но боялась, что он такой же, как ее отец, подонок.

«Чжао Чжэнь не такой!» Сказал Нин Ци, но чувствовал себя немного взволнованным.

Он не смог связаться с Цзян Чжэнем.

Нин Ци забеспокоился, когда к нему подошел другой человек.

«Нин Ци, тебя бросили, верно?»

«Я знал, что Чжао Чжэнь рано или поздно бросит тебя!»

«Чжао Чжэнь не посмотрит на такого, как ты!»

Все люди, которые приходили, были людьми, которые имели давнюю обиду на Нин Ци или любили Цзян Чжэня. Теперь, выпив немного вина, они говорили плохо.

«Если бы ты не приставал к нему так сильно, Чжао Чжэнь не был бы с тобой. Теперь, когда он выпустился, он должен быть счастлив избавиться от тебя! — повторил один из них.

Нин Ци больше не мог контролировать себя и ударил того человека.

«Нин Ци». Цзян Чжэнь подошел как раз вовремя, чтобы увидеть эту сцену.

«Чжао Чжэнь?! Нин Ци был одновременно шокирован и счастлив, но он боялся, что Цзян Чжэнь будет недоволен, поэтому быстро сжал кулак, желая остановиться. Однако человек напротив не хотел останавливаться, поэтому кулак мужчины был готов приземлиться ему на лицо!

Цзян Чжэнь неосознанно пнул другого человека, ударив его по руке.

Из-за своего статуса Цзян Чжэнь должен был научиться всему, и самооборона, естественно, не была исключением. Сила этого удара была не малой.

Другой человек споткнулся и упал, разбив стол.

Цзян Чжэнь был немного сбит с толку. Он никогда раньше не проявлял инициативу, чтобы кого-то ударить.

Окружающие тоже были в недоумении. Цзян Чжэнь был способен бить людей?

Цзян Чжэнь не только ударил кого-то в первый раз, но и последствия были довольно серьезными.

Студент пострадал не серьёзно, но его родители были очень возмущены и немедленно сообщили обо всем в полицию. Среди присутствующих студентов были и люди, которые снимали фото и видео и размещали их в сети.

Лучший студент на вступительных экзаменах в колледж кого-то ударил, это определенно было новостью дня, поэтому, естественно, она быстро распространилась по Интернету.

Средства массовой информации города Хэсин планировали взять интервью у лучшего студента на вступительных экзаменах в колледж, но узнали, что он находится в полицейском участке.

— Прости, это я во всем виноват. Нин Ци виновато посмотрела на Цзян Чжэня.

Поскольку одноклассник получил лишь легкую травму, хотя Цзян Чжэнь был доставлен в полицейский участок, это было сделано только для того, чтобы дать показания. Это заставило Нин Ци, который пришёл с ним, очень сожалеть об этом.

Если бы он не ссорился с другими, повлиял бы он на Цзян Чжэня?

"Все нормально." — сказал Цзян Чжэнь.

Нин Ци чувствовал себя еще более виноватым, но все спросил: «Чжао Чжэнь, в какой колледж ты собираешься?»

«Королевская академия Китая». — сказал Цзян Чжэнь.

Нин Ци замер.

Королевская академия Китая была лучшей школой в мире. Цзян Чжэнь собирался учиться в этой школе?

Если Цзян Чжэнь хотел пойти в эту школу, что насчет него? Мог ли он пойти с ним?

Если бы Цзян Чжэнь посещал местный ВУЗ, он мог последовать за ним и учиться в соседней школе, но если Цзян Чжэнь пошел учиться в Королевскую академию Китая, мог ли он по-прежнему следовать за ним? Хотя его родители богаты, проблема с учебой за границей в Китае не могла быть решена только деньгами.

Более того, даже если бы он последовал за ним в Китайскую Республику, разнице между ним и Цзян Чжэнем суждено было становиться все больше и больше, как из-за пребывания в разных мирах.

Смогут ли они по-прежнему быть вместе?

Руки Нин Ци дрожали. Внезапно на станцию прибыл отец Нин Ци. «Нин Ци, сопляк, даже если ты кого-нибудь ударишь, тебе нужно тащить за собой Чжао Чжэня?!» Его собственный сын начал кого-то бить, а затем попросил Цзян Чжэня спасти его. Это, конечно же, нанесло вред Цзян Чжэню.

Нин Ци вообще не слышал слов отца, так как в этот момент его мысли были спутаны.

"Что с тобой не так?" Цзян Чжэнь немного забеспокоился.

"Ничего такого! Чжао Чжэнь, давай поспешим обратно!» Нин Ци наконец поднял лицо с широкой улыбкой.

Цзян Чжэнь кивнул, затем притянул Нин Ци к себе и направился к выходу, только чтобы столкнуться с несколькими репортерами, когда он выходил из полицейского участка.

«Привет, вы Чжао Чжэнь?»

«Что вы думаете о том, что стали лучшим студентом на вступительных экзаменах в колледж?»

— Почему вы кого-то ударили?

……

В конце концов, Цзян Чжэнь покинул полицейский участок в сопровождении отца Нин Ци.

Те репортеры были на самом деле довольно вежливы. Они знали, что одноклассник Цзян Чжэня почти не пострадал, но в Интернете все выглядело по-другому.

Как лучший ученик на вступительных экзаменах в колледж, он не только не подал пример, но и ударил кого-то на публике.

Кроме того, быстро выяснилось, что Цзян Чжэнь был очень недружелюбен по отношению к другим в школе и был очень высокомерен из-за своих хороших оценок. Он всегда смотрит свысока на других. Поскольку его семья была бедной, у него появился бойфренд, и он продолжал тратить его деньги, даже просил своего парня покупать ему предметы роскоши.

Можно сказать, что это было частью отношений, но на самом деле это было похоже на поддержку кого-то.

Школа оперативно опубликовала в интернете информацию о том, что ученик получил лишь незначительные травмы, но всех волновали только сплетни.

Например, Цзян Чжэнь был сахарным ребенком в школе или что-то в этом роде.

«В самом деле, стать лучшим студентом на вступительных экзаменах может каждый!»

«В настоящее время, если вы подаете заявку на грант из-за того, что вам не хватает средств на учёбу, вы можете получить бесплатное обучение и даже ежемесячное пособие, но удивительно, что некоторые люди все же продают себя за деньги!»

«Нынешние старшеклассники действительно потрясающие!»

…….

Не было никаких сомнений в том, что некоторые люди атаковали Цзян Чжэня онлайн, и эти атаки становились все более и более мощными. Все больше и больше фальшивых черных материалов, о существовании которых Цзян Чжэнь даже не подозревал, были разоблачены. Таких, как то, что он когда-то изменил чьим-то чувствам, но бросил их, потому что у того человека не было денег.

До этого момента жизнь Цзян Чжэня была гладкой и легкой, поэтому, когда он услышал эти ложные слухи, он не знал, как реагировать.

Однако ему не нужно было реагировать.

Чжао Ихуэй проверял новости о своем сыне в Интернете с тех пор, как узнал, что тот стал лучшим учеником на вступительных экзаменах в колледж, поэтому, естественно, он видел всевозможные новости даже раньше, чем Цзян Чжэнь.

Сначала Чжао Ихуэй не воспринял их всерьез. В конце концов, его сын возвращался в Китай после вступительных экзаменов в колледж. Однако позже эти люди на самом деле становились все злее и злее.

В конце концов, Чжао Ихуэй разозлился и напрямую использовал свой большой счет с официальной сертификацией члена китайской королевской семьи, чтобы сказать: «Моему сыну нужен кто-то еще, чтобы поддержать его?»

«……»

«……»

«……»

История Золушки часто происходила в королевской семье Китая.

На этот раз вышла другая история.

Все пользователи сети были сбиты с толку, но больше всего смутился Нин Ци.

Цзян Чжэнь был наследником группы Цзян? Что ему делать тогда?

Что еще он мог сделать, кроме как обручиться и последовать за ним в университет?

Многие думали, что Нин Ци и Цзян Чжэнь долго вместе не продержатся, но оказалось наоборот. Они остались вместе на всю жизнь.

Что было еще более шокирующим, так это то, что после окончания учебы Цзян Чжэнь занялся исследованиями, а невежественный Нин Ци стал генеральным директором Цзян Групп.

По сравнению с Цзян Чжэнем, который не был разговорчив, Нин Ци был явно смелым и несколько бесстыжим и гораздо больше подходил для того, чтобы стать бизнесменом.

Цзян Чжэнь прожил очень счастливую жизнь.

У него есть любящие родители, муж, который глубоко любил его, и дети, которые уважали его.

Он был далеко не таким способным, как его предок, но после стольких достижений он уже был удовлетворен.

Чжао Цзингэ умер через день после Цзян Чжэня.

После внезапной смерти Цзян Чжэня он целый день сидел в оцепенении, прежде чем сам потерял сознание.

Чжао Цзингэ очень хорошо знал, что он мертв, но, к своему удивлению, снова ожил.

Он перевоплотился в совершенно новый мир, как человек, и был назван Чжао Цянь.

Наука и техника здесь были очень развиты. Если бы Китайская Республика развивалась еще несколько сотен лет, она тоже могла бы стать такой. Однако, что больше всего шокировало Чжао Цзингэ в этом месте, так это то, что там не было геров, только мужчины и женщины.

К тому же теперь он был настоящим мужчиной.

Давным-давно, после смерти брата, Чжао Цзингэ хотел стать мужчиной, но после встречи с Цзян Чжэнем эта мысль исчезла. После этого он больше никогда не хотел быть мужчиной.

Но теперь он стал настоящим мужчиной, но не знал, где Цзян Чжэнь.

Первые несколько лет Чжао Цзингэ был так сбит с толку, что чувствовал, что не знает, что делать.

Цзян Чжэня здесь не было, что ему делать?

За время совместной жизни с Цзян Чжэнем Чжао Цзингэ многому научился и во многом вырос. Для него не было проблемой быть одному, но без Цзян Чжэня он чувствовал, что жизнь бессмысленна.

Почему он переродился?

Однако Чжао Цзингэ только первые несколько месяцев был в растерянности. В то время он только родился, поэтому в основном только ел и спал.

Вырастив троих детей и воспитав внука, Чжао Цзингэ очень хорошо играл роль младенца, а через несколько месяцев разобралась во всем остальном.

Хотя он не знал, почему он перевоплотился, это уже произошло, так что, возможно, Цзян Чжэнь тоже перевоплотился.

Поэтому он обязательно проживет хорошую жизнь и найдет Цзян Чжэня.

Даже если он не сможет найти Цзян Чжэня, он определенно должен хорошо заботиться о своих родителях в этой жизни.

Однако, если он не найдёт Цзян Чжэня, в этой жизни он точно не женится.

Это было первоначальной мыслью Чжао Цзингэ, но позже он понял, что даже если он найдет Цзян Чжэня, они не смогут пожениться.

Он был в стране, где мужчины не могли быть женаты на других мужчинах.

Зная это, Чжао Цзингэ очень расстроился, но это длилось недолго. Поскольку он все еще не нашел Цзян Чжэня, думать об этом было бессмысленно.

С воспоминаниями о своей предыдущей жизни, где он многому научился у Цзян Чжэня, одновременно управляя страной, Чжао Цзингэ с детства стал гением.

Его родители изначально занимались небольшим бизнесом, но под его руководством этот небольшой бизнес воспользовался быстрым экономическим развитием страны и превратился в очень крупный бизнес.

Позже Чжао Цзингэ также открыл для себя вещь, называемую Интернетом.

В прошлой жизни, когда они были старше, Цзян Чжэнь рассказывал ему кое-что о будущем. В то время Цзян Чжэнь сказал, что в будущем будет сеть, соединяющая весь мир, и что каждый сможет покупать вещи в Интернете.

В то время многие люди думали, что Цзян Чжэнь несёт чепуху, но он всегда верил Цзян Чжэню.

Более того, даже если Цзян Чжэнь действительно нес чушь, до тех пор, пока это говорил Цзян Чжэнь, он все равно помнил об этом.

Эта сеть, безусловно, будет развиваться все лучше и лучше в будущем!

Чжао Цзингэ всегда верил в слова Цзян Чжэня и, естественно, признавал возможности. Так совпало, что его родители открыли супермаркет, а точнее сеть супермаркетов в большом городе.

Когда Чжао Цзингэ было шестнадцать, он убедил своих родителей создать в Интернете веб-сайт с названием их семейного супермаркета, чтобы продавать товары в Интернете.

Как только кто-то из того же города заказывал что-то в своем супермаркете онлайн, он просил продавца помочь доставить это ему домой и забрать деньги.

Сначала все думали, что он дурачится, супермаркеты были повсюду, но у очень немногих людей был компьютер… если вы хотели что-то купить, вы шли в супермаркет, кто будет использовать компьютер для покупки вещей?

Однако оказалось, что решение Чжао Цзингэ было правильным.

Сначала только несколько человек покупали вещи в его супермаркете в Интернете, но теперь, когда все больше и больше людей имеют компьютер и покупают вещи с его помощью, они становятся самой богатой бизнес-группой в своем городе.

Это было очень хорошее начало, а затем Чжао Цзингэ подумал об онлайн-платежах, упомянутых Цзян Чжэнем….

Цзян Чжэнь сказал, что людям в будущем нужно будет брать с собой только мобильные телефоны, когда они выходят на улицу, без необходимости в наличных деньгах.

Чжао Цзингэ внезапно пришла в голову идея совершать онлайн-платежи.

На самом деле, если бы Цзян Чжэнь был рядом, Чжао Цзингэ, возможно, не принял бы такого рискованного решения и не был бы таким импульсивным, но Цзян Чжэня с ним не было…

Он действительно хотел найти Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ чувствовал, что должен стоять на высоком месте, чтобы Цзян Чжэнь мог его видеть. Естественно, чтобы занять высокое положение, он должен сначала заработать больше денег.

Чжао Цзингэ уехал за границу и вернулся, в то же время официально основав собственную компанию.

Интернет развивался стремительно, в начале 2000-х годов, когда Чжао Цзингэ впервые продавал вещи через Интернет, мало кто их покупал, но только десять лет спустя, полагаясь на этот сайт, он стал одним из миллиардеров в своей стране.

Это было то, чего сам Чжао Цзингэ не ожидал.

Тем не менее, он быстро адаптировался к своей новой личности. Он был императором на протяжении десятилетий, разве не мог он стать богатым человеком в новой жизни?

Чжао Цзингэ не довольствовался тем, что просто разбогател, ведь он все еще не нашел Цзян Чжэня.

Он оставил много информации в Интернете. Была дочерняя компания, названная в честь эскорт-агенства Цзинчжэнь, которая участвовала во многих мероприятиях и часто упоминал то, что он делал с Цзян Чжэнем, и он даже специально просил людей разработать игру, используя предысторию Китайской Республики.

Для того, чтобы пройти проверку, а также чтобы здешние люди лучше ее восприняли, ему нужно было сменить всех геров на женские персонажи. Он сделал это, стиснув зубы, так как он все еще помнил Китайскую Республику. Были еще уезд Хэчэн и деревня Хэси, которые были точно такими же, как в мире, в котором он когда-то жил. Были также Цзян Чжэнь, Чжао Цзингэ, агентство сопровождения Цзинчжэнь, Чжао Минчжу и Чжао Чэнъюй.

Он много чего сделал, но, к сожалению, так и не смог найти Цзян Чжэня.

Было ли это потому, что Цзян Чжэнь не видел сообщения, которое он оставил, или Цзян Чжэнь вообще не перевоплотился в этом мире?

При мысли о последнем сердце Чжао Цзингэ сжималось, а выражение его лица становилось безобразным.

"Г-н. Чжао, вы в порядке? Линь Жуйчэн, помощник Чжао Цзингэ, с тревогой посмотрел на своего босса.

"Все нормально. Езжайте, — ответил Чжао Цзингэ. Он только что закончил деловую встречу и направлялся домой.

Его семейный дом находился немного далеко от компании, поэтому по дороге Чжао Цзинге взял свой мобильный телефон, чтобы проверить новости.

Хотя он не был художником, из-за своего состояния он был знаменитостью в Интернете, известной как бриллиантовый холостяк. Так что о нем было много новостей.

Однако он лишь мимоходом взглянул на эти ссылки, прежде чем начал искать «Цзян Чжэнь».

Был известный академик по имени Цзян Чжэнь. Помимо него, самые актуальные новости были о разработанном им игровом персонаже.

Сделав глубокий вдох, Чжао Цзингэ решил прочитать другие новости.

Неожиданно на сайте появилось обновление новостей. Буквально сегодня утром группа бандитов внезапно напала на людей на улице. Как раз в тот момент, когда люди паниковали, убегая, молодой человек был застрелен после того, как убил семь или восемь головорезов.

Там был бандит с ребенком на руках, и этот молодой человек позволил застрелить себя, чтобы спасти ребенка. Позже эти головорезы достали арбалет.

Теперь, согласно обновлению новостей, все бандиты арестованы полицией. Молодой человек, спасший ребенка и других людей, был серьезно ранен, и вопрос о его жизни или смерти до сих пор неизвестен.

В новостях было всего несколько фотографий, поэтому после того, как Чжао Цзингэ взглянул на них, он перестал смотреть и закрыл глаза, чтобы вздремнуть.

Вскоре после этого Чжао Цзингэ вернулся в свою резиденцию.

Он был человеком с сильными семейными ценностями, поэтому, несмотря на то, что он был успешным, он все еще жил со своими родителями. Когда он открыл входную дверь, то увидел, что его родители и сестра ждут его, чтобы вместе поужинать.

Чжао Цзингэ признался своим родителям, когда ему было 12 или 13 лет.

В социальной среде того времени большинство людей даже не знали, что такое гомосексуальность, поэтому он не знал, как сказать родителям, что хочет быть с мужчиной в будущем.

В то время он увидел репортаж о трансгендерах и, прочитав его, пошел поговорить с родителями, сказав, что всегда думал, что он тоже женщина.

Родители растерялись и не могли поверить, что у их сына, который всегда был их гордостью, могут возникнуть такие мысли. Но их ребенок всегда был особенно благовоспитанным и еще маленьким, поэтому они просто думали, что должны правильно воспитать своего ребенка.

В результате Чжао Цзингэ показал, что он заботится об этом вопросе больше, чем они, ведя себя очень жалко и не ел и не пил в течение нескольких дней.

Их сын лежал неподвижно, не ел и не пил, что еще им оставалось делать?

Родители, которые любят своих детей, всегда будут потакать им. Мать и отец Чжао любили своего сына, поэтому они, в конце концов, могли только принять это дело, намереваясь заработать еще больше денег, чтобы в будущем их сын мог сделать операцию по смене пола.

Позже у пары Чжао родился еще один ребенок, дочь Чжао Синань.

С тех пор, как Чжао Цзингэ признался чете Чжао, мать и отец Чжао забеспокоились. Они беспокоились, что однажды их сын захочет сделать операцию по смене пола. Однако у Чжао Цзингэ никогда не было такого намерения, и его поведение было очень мужественным. По крайней мере, юбки и косметика его совершенно не интересовали.

Из-за этого позже супруги Чжао начали думать, что он нес чушь из-за своего юного возраста, но Чжао Цзингэ быстро поправил их. Он сказал, что ошибся и в душе он не женщина, а на самом деле гомосексуал, мужчина, которому нравятся другие мужчины.

Имея прежний опыт, родители Чжао очень быстро приняли это. Их сыну просто нравились мужчины, это определенно лучше, чем смена пола!

Позже, когда Чжао Цзингэ становился все более и более могущественным, отец и мать Чжао не вмешивались в его личную жизнь. Конечно, было неизбежно, что они все равно что-то скажут.

Их сыну было за тридцать, но у него все еще не было партнера.

Нет, дело даже не в партнере, он явно никогда раньше не влюблялся. Отец и мать Чжао начали думать, что их сын может быть даже не геем, а асексуалом. С тех пор, как их дочь выросла, они получили от нее много знаний.

— Брат, ты вернулся! Увидев Чжао Цзингэ, Чжао Синань сразу же вскочила.

В этом году Чжао Синань была 16-летней ученицей старшей школы, и больше всего она обожала своего брата Чжао Цяня.

«Мм-хм». Чжао Цзин улыбнулся ей. Он также очень любил свою сестру. Она была скорее не сестрой, а дочерью или нет… внучкой.

«Брат, сегодня мы приготовили твои любимые блюда, приходи кушать!» снова заговорила Чжао Синань . Она была уже очень голодна, поэтому, поздоровавшись с братом, поспешно села за стол.

Чжао Цзингэ улыбнулся и сел. Все блюда на столе перед ним были любимыми блюдами Цзян Чжэня.

Семья Чжао привыкла разговаривать во время еды, поэтому Чжао Цзингэ упомянул новость, которую он видел ранее, о том, что какие-то нарушители спокойствия напали на людей. «Мама, папа, Синан, вы должны быть осторожны и обязательно брать с собой телохранителей, когда будете выходить на улицу в будущем, чтобы не попасть в беду».

«Брат, я буду осторожна!» кивнула Чжао Синань, а затем добавила: «Эти головорезы действительно ненавистны! К счастью, они встретили праведника. Навыки этого человека были очень хорошими. Там сказано, что он ветеран. Я очень надеюсь, что с ним все в порядке».

Чжао Цзингэ кивнул, он тоже оценил такое поведение.

Поговорив об этом, Чжао Цзингэ больше не обращал на это внимания и вечером, как обычно, разместил сообщение в своем вейбо «Чжао Цзингэ».

Его нынешнее имя было Чжао Цянь, поэтому он больше не мог использовать имя Чжао Цзингэ, но в Интернете все его никнеймы были Чжао Цзингэ.

А также его вейбо, чтобы Цзян Чжэню было легче его найти. Он также подал заявку под этим именем в качестве своего дополнительного аккаунта. Он не обращал особого внимания на других людей в своем аккаунте, и у него было всего несколько поклонников, о чем он часто писал.

«Цзян Чжэнь, я очень скучаю по тебе. Я также скучаю по Минчжу и Чэньюю».

Чжао Цзингэ всегда ждал, пока кто-нибудь свяжется с ним, однако этого так и не произошло.

Он вздохнул и пролистал ленту Вэйбо, пока не увидел репост видео о храбром человеке, спасшем сегодня попавших в беду людей. Сообщается, что видео было снято на автомобильный регистратор, находившийся неподалеку.

Чжао Цзингэ нажал на это видео.

Видео было размытым, поэтому лицо мужчины было не очень видно, но его боевой стиль был запечатлен.

Это может быть не что иное, как…

Движения этого человека выглядели слишком знакомыми!

Чжао Цзингэ, не раздумывая, позвонил своему помощнику: «Линь Жуйчэн, помоги мне проверить этого человека».

Боевой стиль этого человека был очень похож на боевой стиль Цзян Чжэня. Хотя Чжао Цзингэ чувствовал, что это расследование может ничего не дать, он все же попросил Жуйчэна проверить.

Конечно, информацию нельзя было обнаружить в 01:30 утра, но Чжао Цзингэ не мог уснуть.

Где был Цзян Чжэнь?

После того, как он ворочался, он не мог заснуть, поэтому Чжао Цзингэ зашел в Интернет и снова посмотрел новости.

В Интернете была некоторая информация об этом человеке, но из-за упора на конфиденциальность они не раскрыли его настоящее имя. После долгих поисков Чжао Цзингэ не узнал ничего нового.

Он был действительно сбит с толку. Если этим человеком был Цзян Чжэнь, почему он не нашёл его?

Отложив телефон, Чжао Цзингэ вернулся в свою постель.

Хотя он думал, что его просьба была сумасшедшей, но когда на следующий день он увидел Линь Жуйчэна в компании, Чжао Цзингэ все же сразу же спросил: «Линь Жуйчэн, ты что-нибудь нашел по моей просьбе вчера ночью?»

"Г-н. Чжао, я уже изучил это." ответил Линь Жуйчэн. «Этот человек служил в спецназе, поэтому большая часть его личной информации является конфиденциальной. Я смог узнать только то, что его зовут Цзян Чжэнь».

Глаза Чжао Цзингэ широко раскрылись, все его тело дрожало.

Когда Чжао Цзингэ услышал это имя, он немного потерял контроль над собой, но через некоторое время ему удалось успокоиться.

«Линь Жуйчэн, пожалуйста, подготовь меня. Я хочу увидеть этого человека сегодня днем». — сказал Чжао Цзин.

Линь Жуйчэн был личным помощником Чжао Цзингэ, в основном отвечавшим за различные личные дела Чжао Цзингэ, поэтому он быстро кивнул и пошел делать приготовления. В то же время Чжао Цзингэ перераспределил работу людей из своей компании, чтобы освободить свой график.

В тот же день Чжао Цзингэ вылетел в город, где находился Цзян Чжэнь. Выйдя из самолета, он сразу же сел в машину и отправился в больницу.

Мужчина остался в госпитале Вооруженных сил и все еще находился в отделении интенсивной терапии после операции, и никому не разрешалось его беспокоить. Однако Чжао Цзингэ поговорил с некоторыми людьми из больницы и сумел устроить так, чтобы ему разрешили стоять прямо перед палатой интенсивной терапии.

Сквозь стекло он увидел человека, который полностью отличался от того Цзян Чжэня, которого он помнил.

— Как его состояние? — спросил Чжао Цзин.

«Травмы довольно серьезные, и он потерял много крови, так что он все еще в опасности», — сказал лечащий врач Цзян Чжэня.

Чжао Цзингэ кивнул и, задав доктору несколько вопросов, попросил Линь Жуйчэна забронировать ближайший отель.

Издалека прибежал молодой человек с плоской головой. «Доктор, как поживает Цзян Чжэнь? Он в порядке? Я уже оплатил операцию, есть ли что-то еще, о чем мне следует знать? Должны ли мы попросить кого-нибудь позаботиться о нем?

«Пациент все еще находится в отделении интенсивной терапии, поэтому нам не нужны дополнительные люди для ухода за ним», — сказал врач.

"Хорошо хорошо." Мужчина неоднократно кивал головой.

— Вы родственник Цзян Чжэня? — спросил Чжао Цзингэ, прежде чем оценить человека перед ним.

Это был молодой человек лет тридцати, вполне обычной внешности, но с очень мускулистыми руками и ногами. Этот человек должен быть очень сильным.

— Нет, я его соратник. У брата Чжэня нет родственников. Кто ты? Мужчина посмотрел на Чжао Цзингэ и немного озадаченно спросил: «Ты выглядишь как-то знакомо».

«Меня зовут Чжао Цянь». Чжао Цзин улыбнулся.

«Меня зовут Чан Пин». — сказал Чан Пин, и сразу после того, как он сказал, его глаза расширились от удивления. «Чжао Цянь?!»

Ему только показалось, что молодой человек перед ним сначала выглядел немного знакомым. В конце концов, его мало интересовали экономические новости, но…

Чжао Цянь, этим человеком на самом деле был Чжао Цянь!

Даже если он не мог узнать лицо Чжао Цяня, имя было ему определенно знакомо!

Большая шишка в Интернете, богатый человек, который часто появлялся в новостях, с чего бы ему вдруг появиться здесь? У Чан Пина не было галлюцинаций, верно?

"Это я." Чжао Цзин улыбнулся. «Я восхищаюсь действиями Цзян Чжэня, и мне довелось быть в городе несколько дней, поэтому я зашел посмотреть».

"Ой." Чан Пин застыл, когда ответил, глядя на Чжао Цзингэ глазами, полными недоверия.

Линь Жуйчэн смотрел на своего босса немного странно. Что он имел в виду, что он просто случайно оказался здесь, вы явно пришли сюда после того, как услышали новости.

И все же, с чего бы мистеру Чжао вдруг явиться сюда? Это было для пиара?

Имя храбреца было Цзян Чжэнь, что совпадало с именем большого босса в игре, которому мистер Чжао придавал большое значение. Эта игра принесла компании много денег.

Линь Жуйчэн думал об этом, и чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что так и должно быть.

Чжао Цзингэ не заметил мыслей своего помощника, так как в этот момент был очень рассеян.

Может ли человек в палате быть его Цзян Чжэнем?

С такими сомнениями Чжао Цзингэ болтал с Чан Пином.

Суммарно в разных жизнях он прожил сотню лет. Несмотря на то, что когда-то он был тихим, с годами он превратился в старого лиса, легко узнавая многие вещи прямо из уст Чан Пина.

Чжао Цзингэ говорил немного, но даже Чан Пин, работавший в спецназе, сразу после нескольких слов почувствовал, что неудивительно, что у этого человека был такой большой бизнес. Чан Пин вздохнул в своем сердце и, наконец, рассказал Чжао Цзингэ все, что мог.

Кроме некоторой информации о спецподразделениях, не было ничего, чего нельзя было сказать о его брате Чжэне.

«Вы спросили, есть ли у Чжэня семья? Нет, он никогда не влюблялся. В прошлый раз я хотел познакомить его с кем-то, но он отказался, даже не подумав об этом, поэтому я не знаю, какие люди ему нравятся». — сказал Чан Пин.

«Он уже немолод, да? В его возрасте не так много людей, которые никогда не были влюблены». — добавил Чжао Цзин.

«Да!» Чан Пин кивнул. «Жила-была очень милая девушка, которой он нравился, но он никак не отреагировал даже после полугода ее флирта с ним».

Чан Пин рассказывал об эмоциональной истории Цзян Чжэня, в то время как Чжао Цзингэ слушал очень внимательно, но Линь Жуйчэн не мог не расстроиться.

Босс Чжао никогда не был влюблен, но он жаловался на эмоциональную историю Цзян Чжэня.

Узнав больше о Цзян Чжэне, Чжао Цзингэ отправился в ближайший отель, чтобы позаботиться о некоторых рабочих делах. Разобравшись с ними, он снова пошел в больницу.

Мужчина был серьезно ранен и потерял много крови, из-за чего пролежал в коме два дня. К счастью, его состояние было стабильным, и он, наконец, был вне опасности.

Цзян Чжэнь только чувствовал, что все его тело болит, как будто он разваливается на части.

В чем дело? Как это произошло, его кто-то избил?

Это не имело смысла. В этом мире никто не посмеет ударить его, кроме Чжао Цзингэ, верно? Где Чжао Цзингэ? Он собирался ударить его снова?

Подумав об этом, Цзян Чжэнь открыл глаза.

Бескрайняя белизна перед ним заставила его снова быстро потерять сознание, в оцепенении.

Когда Цзян Чжэнь, наконец, полностью очнулся, его перевели в общую палату. Конечно, общая палата, в которой он жил, не была обычной, это была целая палата, которую Чжао Цянь оплатил для него. Она была очень роскошна, вся белая, похожая на отель.

После того, как Цзян Чжэнь открыл глаза, первое, что он увидел, был белый потолок.

Это была не его резиденция, это была больница?

У него были проблемы со здоровьем, и Чжао Цзингэ отправил его в больницу?

«Брат Чжэнь, ты наконец проснулся!» Чан Пин, стоявший рядом с Цзян Чжэнем, сразу же позвал его, когда заметил, что Цзян Чжэнь просыпается.

Цзян Чжэнь огляделся, но не смог узнать человека перед собой. "Кто ты? Где Чжао Цзин?

Он был в больнице, почему с ним не было Чжао Цзингэ? Даже если Чжао Цзингэ здесь не было, его сын и внук должны быть здесь.

«Брат Чжэнь, у тебя ведь нет амнезии?» Чан Пин удивленно посмотрел на Цзян Чжэня. Его брат Чжэнь не смог узнать его и спросил о каком-то Чжао Цзингэ. Кто это был вообще? Всего несколько дней назад они выпивали вместе, но он не слышал, чтобы Цзян Чжэнь упоминал кого-то по имени Чжао Цзингэ!

Цзян Чжэнь почувствовал, что человек перед ним выглядит немного знакомым. Затем он повернул голову и быстро осмотрел окрестности.

Здесь было много высокотехнологичной продукции, не такой, как в созданной им Королевской больнице Китая. Они выглядели более современными?

Спустя десятилетия в древних временах Цзян Чжэнь забыл многие свои воспоминаний из современной эпохи. Но теперь, прожив более 70 лет, он вернулся в современность.

Зная, что он вернулся в свою первоначальную эпоху, личность этого человека перед ним….

Цзян Чжэнь на мгновение задумался, а затем неуверенно позвал: «Чан Пин?»

«Брат Чжэнь, у тебя нет амнезии?» Чан Пин, услышав слова Цзян Чжэня, вздохнул с облегчением.

«Я был только ранен, я не упал на голову, так как я мог потерять память?» — сказал Цзян Чжэнь. Он уже осознавал свое положение, и это очень осложняло его настроение.

Он никогда не думал, что вернется.

Его дети и Чжао Цзингэ были в другом мире, поэтому он совсем не хотел возвращаться.

Цзян Чжэнь попытался вспомнить свои предыдущие воспоминания, пытаясь лучше понять свою текущую ситуацию. Даже после попытки вспомнить, все, о чем он действительно мог думать, это Чжао Цзингэ.

Он должен быть… мертв, верно?

Он был уже стариком, так что это было нормально, что он умер, но что случилось с Чжао Цзингэ?

Цзян Чжэнь почувствовал себя плохо, когда подумал об этом, а затем закружилась голова. Он закрыл глаза, больше не желая говорить.

Увидев Цзян Чжэня в таком состоянии, Чан Пин тихо ушел. Как только он вышел, он увидел Чжао Цзингэ.

Чжао Цзингэ проводил в больнице по четыре-пять часов каждый день в течение последних нескольких дней, так что Чан Пин уже успел познакомиться с ним. Он поприветствовал его: «Господин Чжао! Брат Чжэнь очнулся!»

Чжао Цзингэ замер, а затем улыбнулся. "Действительно? Это хорошо."

Чжао Цзингэ очень хотел увидеть Цзян Чжэня. Он хотел знать, был ли этот человек тем, кто был с ним десятилетиями, но вдруг побоялся сделать шаг вперед.

Он слишком много раз разочаровывался. Будет ли он снова разочарован?

Думая об этом, Чжао Цзингэ остановился.

Чжао Цзингэ не ответил, поэтому Чан Пин продолжал говорить. «Брат Чжэнь ненадолго проснулся, но сначала он был немного ошеломлен. Он не мог узнать меня или сказать что-либо. Он даже спросил меня, где Чжао Цзингэ».

— Чжао Цзингэ? Чжао Цзингэ сразу же посмотрел на Чан Пина.

«Да, это имя! Я никогда раньше не слышал, чтобы брат Чжэнь говорил это, поэтому я не знаю, кто это». — сказал Чан Пин.

Чжао Цзингэ был очень взволнован.

Человек в больничной палате, неужели это действительно был Цзян Чжэнь?

Чан Пин все еще что-то говорил, но у Чжао Цзингэ больше не было времени слушать его слова. Глубоко вздохнув, он толкнул дверь палаты.

При звуке открывающейся двери Цзян Чжэнь снова открыл глаза.

Увидев у своей кровати совершенно незнакомого человека, он слегка нахмурился и подумал – кто этот человек? Среди его соратников не было никого столь симпатичного. Был ли это кто-то, кого он спас?

Его глаза были полны сомнений, но Чжао Цзингэ просто позвал: «Цзян Чжэнь?»

"Хм?" Цзян Чжэнь ответил.

Чжао Цзингэ глубоко вздохнул, а затем спросил: «Ты знаешь Чжао Минчжу?»

Цзян Чжэнь внезапно широко открыл глаза. — Цзин?

«Цзян Чжэнь!» Чжао Цзинь снова позвала.

Хотя их внешний вид изменился, последние несколько десятилетий они были вместе, поэтому смогли подтвердить личность друг друга всего двумя предложениями.

Подтвердив это, Чжао Цзингэ захотелось плакать от радости. Однако, прежде чем он успел заплакать, вошел врач. «Сердцебиение пациента стало ненормальным!»

Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь: «…»

Цзян Чжэнь больше не мог разговаривать с Чжао Цзингэ.

Врач надел на Цзян Чжэня кислородную маску, а затем тщательно осмотрел Цзян Чжэня с головы до ног.

Его сердцебиение внезапно участилось, но с телом все было в порядке, поэтому, осмотрев его, врач дал несколько указаний и ушел. Успокоение доктора заставило Чжао Цзингэ почувствовать облегчение.

Он хотел обнять Цзян Чжэня, но у него было так много ран, что он не осмелился.

Он хотел спросить Цзян Чжэня, почему тот не пришел к нему раньше, но Цзян Чжэнь в данный момент был в плохом состоянии, поэтому он не мог спросить.

Пока Цзян Чжэнь был здесь, а не с кем-то еще, все остальное не имело большого значения.

Думая об этом, Чжао Цзингэ позвонил своему помощнику и сказал ему упаковать свой багаж и сделать необходимые приготовления. Он собирался остаться в палате, чтобы заботиться о Цзян Чжэне.

"Господин Чжао?» Линь Жуйчэн подозревал, что ослышался. Что только что сказал Босс Чжао? Он собирался лично позаботиться о Цзян Чжэне?

Его начальник зарабатывал десятки миллионов долларов каждую минуту, так откуда же у него было время заботиться о других в больнице? Он мог нанять сотню лучших медсестер на деньги, которые зарабатывал своими навыками.

«Почему ты не идешь?!» — спросил Чжао Цзин. Теперь, когда он знал, что этим человеком действительно был Цзян Чжэнь, он, конечно же, лично хотел позаботиться о нем. Он еще даже не видел этого тела, так как же он мог позволить другим увидеть его или прикоснуться к нему!

Линь Жуйчэн немедленно вышел, а Чан Пин вошел с туалетными принадлежностями.

«Чан Пин, тебе не обязательно оставаться здесь. Я позабочусь о Цзян Чжэне». Чжао Цзингэ улыбнулся и посмотрел на Чан Пина. Поскольку он нашел Цзян Чжэня, его улыбка в этот момент была особенно искренней.

"Господин Чжао, хотя медсестра и хорошая, лучше иметь рядом знакомого человека». — сказал Чан Пин. Он думал, что, когда Чжао Цзингэ сказал, что позаботится о нем, он имел в виду, что наймет профессиональную медсестру.

Он знал о семейном положении своего брата Чжэня. Было бы неплохо нанять медсестру, так как Чан Пин был небрежен даже с самим собой и не мог заботиться о людях. Тем не менее, даже если там была медсестра, он хотел остаться. Даже если он ничем не мог помочь, он мог хотя бы поговорить с братом Чжэнем.

«Я очень хорошо знаю Цзян Чжэня, я останусь». — сказал Чжао Цзин.

"Хм?" Чан Пин замер.

"Да, мы хорошо знакомы"— добавил Цзян Чжэнь. — "Он останется, а ты возвращайся." Раньше у него были хорошие отношения с Чан Пином, но с тех пор прошли десятилетия, и он давно стал чужим. Даже если бы это было не так, он хотел флиртовать со своей женой, так как же он мог позволить Чан Пину быть тут третьим лишним?

«Брат Чжэнь, ты действительно знаешь господина Чжао? Я никогда не слышал, чтобы ты упоминал о нем! Это был Чжао Цянь! Брат Чжэнь, человек, который был ему как член семьи, знал Чжао Цяня!

Лицо Чан Пина светилось недоверием, но Цзян Чжэнь только что бросил еще одну молнию. «Конечно, я с ним знаком, он моя жена!»

— Же, же, же… жена? Чан Пин был ошеломлен.

Любовь Цзян Чжэня к мужчинам должна была шокировать его, но разве это могло сравниться с тем, что парнем Цзян Чжэня был Чжао Цянь?

Чжао Цянь, это был Чжао Цянь!

Брат Чжэнь посмел сказать, что Чжао Цянь был его женой!!!

Чан Пин вздрогнул, осторожно взглянув на Чжао Цяня.

Рассердится ли господин Чжао после того, как Цзян Чжэнь назвал его женой? Если он разозлится, возможно ли, что он забьет его брата Чжэня до смерти?

От таких мыслях все тело Чан Пина вздрогнуло.

Однако Чжао Цзингэ не рассердился. Он даже улыбался и выглядел очень счастливым.

Наконец-то он нашел Цзян Чжэня!

Чжао Цзингэ отправил сбитого с толку Чан Пина, а затем вернулся к постели Цзян Чжэня, чтобы составить ему компанию.

Ему не удалось остаться с Цзян Чжэнем надолго. Цзян Чжэнь был серьезно ранен, поэтому, проснувшись на некоторое время, снова заснул.

Даже если Цзян Чжэнь спал, Чжао Цзингэ не хотел оставлять его.

Жадно глядя на спящее лицо Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ почувствовал, как его сердце забилось все быстрее и быстрее, и ему захотелось опустить голову и поцеловать Цзян Чжэня в губы.

Однако, прежде чем он успел поцеловать Цзян Чжэня, зазвонил его мобильный телефон.

Чжао Цзингэ очнулся от оцепенения и собирался повесить трубку при первой же возможности, но обнаружил, что звонит его сестра Чжао Синань.

Выйдя на улицу, Чжао Цзингэ ответила на звонок Чжао Синань.

— Синань, что случилось?

— Брат, где ты был последние несколько дней? — спросила Чжао Синань. Ее брат внезапно исчез несколько дней назад, и никто не знал, куда он делся. Так как она скучала по своему старшему брату, она позвонила ему, чтобы спросить.

«Я в городе Х». — сказал Чжао Цзин.

— Брат, ты в командировке? — снова спросила Чжао Синьань.

— Нет, я ищу тебе зятя. — сказал Чжао Цзин.

"Что?" Чжао Синань подозревала, что она, должно быть, ослышалась, шурин? Ее брат сказал, что ищет для нее зятя?

Она знала, что ее брату нравились мужчины, и ей всегда было любопытно, какого мужчину-невестку найдет для нее ее брат, но ее брат искал для нее зятя?

Ее брат только что косвенно признал, что он нижний? Как он мог быть таким честным?

Кроме того, какой человек был достоин ее брата?!

«Я нашел человека, с которым хочу провести свою жизнь. Сейчас ему нехорошо, но когда он поправится, я вас познакомлю». — снова сказал Чжао Цзингэ.

Чжао Синань с головокружением повесила трубку.

В это время Чан Пин рассказывал своим товарищам по оружию о том, что Цзян Чжэнь очнулся в больнице.

В эти дни все соратники Цзян Чжэня действительно побывали в больнице, чтобы проведать его. Просто все они женаты и/или имеют работу, поэтому они не могут находиться в больнице 24 часа в сутки. Итак, после посещения Цзян Чжэня все они вернулись домой. Теперь, когда Цзян Чжэнь очнулся, они сразу же сказали, что хотят отправиться в больницу.

Группа людей быстро встретилась у ворот больницы и увидела ошеломленного Чан Пина.

— Чан Пин, что с тобой? Мужчина похлопал Чан Пина по плечу.

«Я просто немного ошеломлен». — сказал Чан Пин. Он все еще был заморожен.

«Что такого ошеломляющего? Расскажи нам.»– с любопытством спросил мужчина.

«Брат Чжэнь нашел нам невестку». — сказал Чан Пин.

«Брат Чжэнь наконец-то нашел для нас невестку?» Окружающие стали очень счастливыми.

«Это парень». — добавил Чан Пин.

"Парень?!" Все они были ошеломлены.

«Невестку зовут Чжао Цянь». Наконец добавил Чан Пин.

«Чжао Цянь, это имя довольно знакомо, да?»

«Конечно, это имя знакомо, у президента Цжэньсин Технолоджи такое же имя».

«Имя нашей невестки очень властное!»

Товарищи Цзян Чжэня по оружию говорили один за другим.

Чан Пин взглянул на них, а затем слабо сказал: «Невестка — президент Чжэньсин Технолоджи».

Все остолбенели.

Через некоторое время кто-то сказал: «Брат Чжэнь… действительно силен…». Президент Чжэньсин Технолоджи был неожиданно пойман Братом Женем!

Чан Пин молча вел этих людей в палату Цзян Чжэня. Когда они вошли, то увидели, как Чжао Цзингэ поит Цзян Чжэня водой.

«Ты не можешь пить слишком много воды, позволь мне лучше намочить твои губы, чтобы увлажнить их». Чжао Цзингэ нежно посмотрела на Цзян Чжэня. Поскольку внутренние органы Цзян Чжэня были повреждены, он не мог пить воду, поэтому он только вытер губы Цзян Чжэня ватным тампоном.

Когда соратники Цзян Чжэня увидели это, они сразу почувствовали больше уважения к Цзян Чжэню.

Их брат Чжэнь был действительно хорош! Он не находил жену более 30 лет, но когда он наконец нашел ее, это был такой сильный человек!

Чжао Цзингэ уже заметил этих людей, поэтому встал и поприветствовал их вместо Цзян Чжэня.

— Невестка, мы можем сделать это сами. Когда они увидели, что Чжао Цзингэ неожиданно налил им воды, кто-то сразу сказал ему об этом, а потом сразу же захотел дать себе пощечину.

Он на самом деле назвал Чжао Цяня невесткой! Уничтожит ли его кто-то вроде Чжао Цяня?

Хотя Цзян Чжэнь был очень могущественным, Чжао Цянь был фигурой, которая могла даже разговаривать и шутить с национальными лидерами! Если их брат Чжэнь и Чжао Цянь будут вместе, они действительно не думают, что Цзян Чжэнь сможет быть сверху.

— Раз ты назвал меня невесткой, какая разница, если я налью тебе стакан воды? Чжао Цзингэ не знал, что этот человек боится его, он просто ответил с улыбкой.

Ему очень нравилось, когда его называли невесткой!

Соратники Цзян Чжэня начали еще больше восхищаться Цзян Чжэнем.

Цзян Чжэнь понял по их реакции, что его Цзин теперь очень влиятельный человек.

Это было не так уж плохо!

Товарищи Цзян Чжэня не задержались надолго. После того, как они ушли, Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ и спросил: «Цзинь, когда ты пришел?»

«После того, как я умер, я переродился здесь». ответил Чжао Цзин.

Цзян Чжэнь был ошеломлен, но затем взял Чжао Цзингэ за руку. — Цзин, прости. Сколько лет ждал Чжао Цзингэ?

— Я был в порядке, ожидая тебя. Чжао Цзингэ поцеловал губы, которые до этого несколько раз протер ватными тампонами.

Цзян Чжэнь посмотрел на Чжао Цзингэ и улыбнулся.

Через некоторое время Цзян Чжэнь сказал: «Цзин, я был Цзян Чжэнем от начала до конца».

В своей предыдущей жизни он не сказал Чжао Цзингэ о обладании телом старшего Цзяна, так как в то время он признал себя старшим Цзяном.

Однако он хотел сказать это сейчас.

После того, как Цзян Чжэнь закончил говорить, он заснул, а Чжао Цзингэ, смотревший на него, наконец понял, почему старший Цзян в своей прошлой жизни вдруг так сильно изменился.

Это был Цзян Чжэнь, единственный, кого он любил.

Цзян Чжэнь прославился как герой, поэтому после двухдневного выздоровления он дал интервью телеканалу.

Репортёры давно хотели попросить его об интервью, но их останавливал Чжао Цзингэ. Но это была национальная телекомпания, которая пришла взять интервью, так что он их не остановил.

Репортеры и фотографы вскоре пришли в палату и увидели Цзян Чжэня и человека рядом с ним, разливавшего сок.

Этот человек был очень похож на Чжао Цяня. Все репортеры были хорошо информированы, поэтому они смотрели на Чжао Цзингэ, думая, что он просто похож на Чжао Цяня.

В этом мире было много похожих людей.

Они не задавали много вопросов, и Цзян Чжэнь мало что говорил об этом, поэтому интервью было быстро завершено. Затем в тот же вечер его показали по телевидению и выложили в Интернет.

«Этот человек похож на Чжао Цяня!»

— Да, действительно!

«Но так не должно быть, верно? Я не могу представить, как Чжао Цянь наливает сок».

"Точно нет!"

….

Людям в Интернете показалось, что другой человек в этом видео похож на Чжао Цяня, но все они не поверили, что это мог быть он.

Кроме Чжао Синань.

Она могла узнать своего собственного брата. Шурин, которого нашел для нее брат, не мог быть Цзян Чжэнем, верно?

Хотя их отношения развивались очень быстро, никто в семье Чжао не был против того, чтобы Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь были вместе.

Чжао Цзингэ поднял шумиху, заявив, что он считает себя женщиной в возрасте 12 или 13 лет. Двадцать лет спустя он наконец нашел партнера. Кем бы ни был этот партнер, отец и мать Чжао были очень счастливы.

По крайней мере, их сыну не придется всю жизнь быть монахом.

После того, как Цзян Чжэня выписали из больницы, он последовал за Чжао Цзингэ, став его помощником и телохранителем.

Возможно, в древние времена он был хорошо осведомлен, но в наше время…

Он многое забыл, да и образования у него было не много с самого начала, так что кроме телохранителя он никем быть не мог.

Конечно, он тоже был не без достоинств. Тот, у кого когда-то был очень некрасивый почерк, теперь мог стать каллиграфом!

Поэтому, хотя он и был телохранителем, но телохранителем образованным.

Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь стали неразлучны, благодаря чему многие люди в их кругу общения узнали о них. Поскольку они не обнародовали свои отношения с какой-то большой помпой, другие мало что говорили.

Позже люди в Интернете увидели Цзян Чжэня на фото с Чжао Цянем.

Разве это не тот человек, который боролся с головорезами, у которого телеканал ранее брал интервью? Почему он сейчас был рядом с Чжао Цянем?

Подождите минутку, человек, который тогда выглядел как Чжао Цянь в палате, не мог быть настоящим Чжао Цянем, верно?

Некоторые люди впали в ступор.

В Интернете было много разных новостей и сплетен о них, но ни Цзян Чжэнь, ни Чжао Цзингэ не воспринимали их всерьез.

Они просто хотели жить своей жизнью.

На все большее и большее количество фотографий Чжао Цяня попадал Цзян Чжэнь.

Чжао Цзингэ не хотел, чтобы Цзян Чжэнь был только его телохранителем. Следуя за ним в течение долгого времени, Цзян Чжэнь знал, как решать некоторые вопросы внутри компании, поэтому он хотел, чтобы Цзян Чжэнь стал генеральным менеджером.

Однако Цзян Чжэнь отказался.

Ему не нравился этот тип работы, и он не был хорош в этом. По сравнению с тем, чтобы быть генеральным менеджером, ему все же больше нравилось быть телохранителем. Из тех, кто может в любой момент придавить своего босса.

Он уже много работал в течение одной жизни, так что теперь он просто хотел есть и пить, живя в комфорте!

Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ были в одной и той же фоторамке более десяти лет, поэтому в Интернете ходили самые разные слухи об их отношениях.

Однако Чжао Цзингэ не был знаменитостью, поэтому его не волновали эти сплетни. В конце концов, он действительно был партнером Цзян Чжэня.

Поскольку его отношение было слишком беззаботным, в конце концов люди в Интернете решили, что они должны быть хорошими братьями или любящими работодателем и работником, а не парой.

В конце концов, Цзян Чжэнь выглядел очень обычным, просто очень высоким. Он не мог быть сахарным ребенком Чжао Цзингэ, верно?

С течением времени почти все почувствовали, что Цзян Чжэнь и Чжао Цзингэ не были в двусмысленных отношениях.

Затем был принят закон об однополых браках.

В первый же день после того, как он прошел, Чжао Цзингэ и Цзян Чжэнь поженились.

«…»

«…»

«…»

«Разве они не говорили, что они хорошие братья? Как получилось, что они поженились?!

— Я же говорил тебе, что у них, должно быть, роман! У меня до сих пор есть видео первого интервью с Цзян Чжэнем, где Чжао Цянь действовал очень добродетельно!»

«Теперь мы знаем, что нас облапошили».

«После стольких лет неразлучности это определенно настоящая любовь!»

«Абсолютно настоящая любовь +100500. Когда мы с мужем уезжаем в отпуск, мы устаем друг от друга через день. В течение трех дней нам становится скучно в компании друг друга, поэтому мы проводим время наедине, но эти два человека были так тесно связаны друг с другом в течение стольких лет».

….

Цзян Чжэнь посмотрел на слухи в Интернете, а затем посмотрел на Чжао Цзингэ. «Они все говорят, что у нас настоящие любовные отношения».

"Они правы." сказал с уверенностью Чжао Цзингэ.

"Я тоже так думаю." — сказал Цзян Чжэнь. "Как насчет такого? Мы поедем на остров, который ты купил в прошлом году, чтобы отпраздновать медовый месяц? Не пять дней, как в прошлый раз, а целый месяц?! Конечно, правила все те же, что и в прошлый раз.

Чжао Цзингэ: «…»

В прошлый раз ему не разрешали носить одежду пять дней, а в этот раз целый месяц… подряд?

Цзян Чжэнь не боялся почечной недостаточности?

КОНЕЦ

Страница книги Единственный любимый, но, в то же время, уродливый муж в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

О книге