Глава 1. Пробуждение

Луна висела в ночном небе, как крюк и галки кричали скорбную песню.

Запретная комната в секте Цин Юнь[1] была темной, а отвратительная вонь крови была достаточно густой, что можно было ощутить ее вкус.

[1] Цин – ясный.

Юнь – облако.

Восемнадцать пронзающих кости гвоздей были вонзены в конечности, грудь и живот мужчины, прочно пригвоздили его тощее тело к каменной стене. Кровь капала из тела уже несколько дней, превращаясь из ярко-красной в темно-коричневую.

Боль захватила его сознание и голова повисла в тумане, полностью дезориентированная.

Ослепительное, прекрасное лицо прошлого было теперь бескровным и бледным. Но темно-красная каплевидная родинка под его левым глазом по-прежнему придавала ему сокрушительную красоту.

Как цветок, который слишком много цвел и скоро погибнет.

В тишине, из открывающейся двери раздался ясный шепот.

– Учитель. – Янь Цзинь нетерпеливо шел с ледяным выражением лица, насмешливо говоря: – Ты все еще можешь терпеть десять тысяч порезов?

Человек на стене проигнорировал его. Звук дыхания отсутствовал, и только легкие колебания его груди указывали на то, что он все еще цеплялся за жизнь.

Но приближалась смерть.

Темные брови Янь Цзиня опустились, а его длинные пальцы сжали тонкий подбородок мужчины, поднимая голову вверх.

На запястье Янь Цзиня была белая парчовая лента, украшенная маленьким белым нефритом, и она слегка тряслась, когда он двигался. – Считай это расплатой за уничтожение моего духовного корня.

Эти слова, казалось, потрясли умирающего перед ним, и его губы приоткрылись, чтобы издать прерывистый вздох:

– Янь… Янь…

Он мог видеть смутную тень перед собой. Мужчина закрыл глаза, и на его глазах мелькнула странная улыбка.

– Ты собираешься убить меня? Ты будешь сожалеть об этом.

Он тяжело дышал, бормоча:

– Тот кого ты убьешь, будет… Ты собираешься убить его…

Это замечание было сбивающим с толку и бессвязным. Выражение лица Янь Цзиня стало холоднее, и он перенес руку на хрупкую шею, без колебаний сжимая ее.

– Ах!

Человек вырвался из своей вялости и внезапно открыл глаза. Его зрачки блеснули бессмысленно и странно. Затем, осознав сложившуюся ситуацию, он ненадолго упал в обморок, прежде чем внезапно пытался освободиться, его бледные губы дрожали. Он что-то хотел сказать…

Но пропитанные кровью гвозди прочно сковывали его, и Янь Цзинь больше не хотел слышать этого человека.

Звук ломающихся и распадающихся костей затянулся, а затем исчез.

Пыль осела.

…

Больно!

Как будто кто-то провел ножом по его коже и вырвал все мышцы и сухожилия. Боль исходила из глубины костей, заставляя его душу дрожать и биться в агонии. Но разум его был ясен от отчаяния.

Шэнь Чжисянь боролся под кошмаром, его тонкие пальцы сжимало покрывало. Его тело судорожно дрожало всего полминуты, прежде чем его глаза распахнулись, и он выпустил усталый вздох.

…Наконец, он проснулся

Разве он не читал этот роман прямо перед сном?! Разве это не учитель-пушечное-мясо с тем же именем, что и он, и который в конечном итоге был убит своим учеником?! Какой кошмар, чтобы быть внезапно пробитым к стене и замученным до смерти!

Подожди минутку!

Это не может быть правильно!

Игнорируя тупую боль в теле, он сосредоточиться на своих воспоминаниях. Да, он читал роман и он не спал ночь, чтобы наконец дочитать его. Но откуда ж взялся этот кошмар?

Этот роман о сянься[2] был написан очень хорошо в начале, но закончился плохо.

[2] сянься – жанр китайского фэнтези, созданный под влиянием китайской мифологии, даосизма китайских боевых искусств, традиционной китайской медицины и других элементов культуры Китая.

Главный герой, Янь Цзинь, имел одаренный духовой корень и был совершенствующим гением. Однако в такого рода книгах с главным героем часто случались жалкие вещи, доводя читателей до слез жалости.

История Янь Цзиня не стала исключением. Испытав пытки в юности, такие как унижения своей сектой, ненавистный и ревнивый учителя, который уничтожил его духовный корень, и так далее, он полностью очернился и встал на путь демона убивая всех, кто ранее причинял ему вред.

Позже, сам же автор написал: Янь Цзинь узнал правду о чем-то вскоре после смерти своего учителя, и он сошел с ума, заканчивая жизнь самоубийством.

Конец.

Вот и всё. Автор даже не удосужился написать правда ли это.

Когда Шэнь Чжисянь, который провёл всю ночь за чтением, пришел к этому ужасному концу, он почувствовал, что задыхается.

Решив забыть об этом, а затем потратив полчаса на отправку автору кучу оскорбительных слов, Шэнь Чжисянь решил спуститься вниз, чтобы купить себе завтрак для того, чтобы успокоиться, обнаруживая, что лифт сломан. В результате, ему пришлось воспользоваться лестницей.

Абсолютно забыв, что у него низкий уровень сахара в крови, да еще и наложенный на пустой желудок в придачу с бессонной ночью – сиюминутное головокружение, и он уже потерял опору и покатился вниз по лестнице, заканчивая свой полет ударом по голове об стену.

Рабочее время давно началось, поэтому никто даже не ходил по этой лестнице.

Падение Шэнь Чжисяня было очень серьезным, настолько, что его рубашка вскоре стала мокрой и липкой от крови. Острый запах крови вызывал у него сонливость, и поэтому он не мог быть уверен, позвал ли он вообще на помощи.

Он широко открыл глаза, чувствуя, что все его тело болит, как будто его только что порезали на мелкие кусочки.

Его глаза на мгновение замерцали, и в его кровавом смятении казалось, что кто-то стоит прямо перед ним, плотно сжимая его горло.

Шэнь Чжисянь приземлился на спину, и без возможности произнести хоть слово.

Последнее, что он увидел, была размытая форма человека перед ним и…

Пара холодных, красных глаз..

А потом воспоминания закончилась.

БЛЯТЬ!

Шэнь Чжисянь проглотил слюну подступившую к горлу и коснулся своего горла. И эти красные глаза.

Почему он вспомнил сцену в книге, когда Янь Цзинь убил своего учителя?!!

Поскольку у него было то же имя, что и у того пушечного мяса, он уделял особое внимание всякий раз, когда «Шэнь Чжисянь» упоминался в книге. Причем, особое внимание он уделил той части,

где тот умер.

Тело зажато длинными ногтями, тысячами порезов и полность потерявшее голос горло.

Шэнь Чжисянь поджал губы и встал с кровати. Он подошел к

бронзовому зеркалу неподалеку. Взглянув, он почувствовал, как будто в него ударила молния.

Молодой человек в зеркале выглядел слишком знакомым, так и незнакомым.

Он выглядел знакомым, потому что это лицо было похоже на лицо,

которое он видел в зеркале более двадцати лет. Но это было также незнакомо, потому что...

Что это за слезообразная родинка?

Почему эта родинка у него?

Вкупе с его бледными и утонченными чертами лица родинка давала эффект удрученной и усталой красоты.

Шэнь Чжисянь долго смотрел на шею в зеркале, пока какие-то прерывистые и смутные воспоминания не заполонили его разум. Наконец, он закрыл глаза, принимая тот факт, что он переродился в книгу и, что еще хуже, возродился в пушечное мясо.

На мгновение подавленный, он вздохнул и лег на кровать, чтобы серьезно подумать о такой жизни.

В оригинальной книге однажды говорилось, что «Шэнь Чжисянь» имел добрый дух и был хорош в культивировании – он был вторым главой секты Цин Юнь, но после получения травмы во время тренировки он получил травму, которая

периодически напоминала о себе.

Позже он больше не мог добиться какого-либо прогресса в своем

самосовершенствовании, в течение длительного периода времени он даже не мог использовать духовную силу. Его превосходство в

конечном итоге перешло к одному из его братьев по секте, и он ушел в отставку как старейшина без официальных обязанностей.

Шэнь Чжисянь прислонился к каркасу кровати и

подумал об этом. Он не мог вспомнить, что именно случилось, что «Шэнь Чжисянь» получил такую серьезную травму связанную с сердцем. Вероятно, он не мог вспомнить потому,

что он только-только переселился, и все такое для него слишком трудно.

И пока он был полностью в своих мыслях, раздались два громких стука в дверь – его сердце дернулось от тревоги.

Прежде чем он смог спросить, кто это, дверь была открыта.

Неужели его статус в секте Цин Юнь был настолько низким,

чтобы другие могли входить и выходить из его комнату без

согласия?!

Все еще сердито бормоча в своем сердце, Шэнь Чжисянь поднял глаза, чтобы посмотреть на вошедего человека, и его гнев

немедленно угас.

О, просто здорово. У этого человека все же было кое-какое право.

Этот нежный и утонченный мужчина был одет в простой, светло голубой халат. На его талии висела нефритовая подвеска, которая

говорила о том, что данный человек – глава секты.

Вероятно, он не ожидал, что Шэнь Чжисянь проснется. Две пары глаз на мгновение уставились друг на друга. Шэнь Чжисянь увидел след удивления, быстро мелькнувший в глазах другого человека. Вскоре после этого появилась облегченная улыбка.

– Шиди[3] проснулся?

[3] Шиди – младший брат.

Ерунда! Он не проснулся, он, должно быть, ходит во сне с

открытыми глазами.

Шэнь Чжисянь слегка пробормотал в знак согласия, но не удосужился встать. Память первоначального тела не была полностью интегрирована, и некоторые воспоминания все еще были

расплывчатыми. Например, почему на этот раз его сердечный недуг так внезапно вспыхнул, что он потерял сознание?

Тем не менее, некоторые вещи были очень инстинктивными,

например, его отношение к Сун Мину, главе секты Цин Юнь.

Не было ни холодное, ни жаркое, ни гармоничное, ни пресное.

На самом деле это было понятно. В конце концов, позиция лидера

секты Цин Юнь должна была принадлежать «Шэнь Чжисяню» и глазах первоначального владельца тела, Сун Мин, вероятно, подхватил позицию по чистой случайности.

Сун Мин, казалось, очень привык к его отношению и только мягко улыбался, как хороший шисюн[4], который часто обхаживал характер своего шиди.

[4] Шисюн – старший брат.

– Я позабочусь об инциденте с Павильоном Скрытого Меча, чтобы шиди мог расслабить в своем сердце – тебе не нужно винить себя за этот инцидент.

Услышав это, Шэнь Чжисянь понял, что абсолютно не понимает, что происходит. Поэтому он боялся, что чем больше он будет говорить, тем скорее он себя разоблачит – он мог только расплывчато ответить, а затем притвориться сонным.

Сун Мин остановился, а затем тепло посмотрел на него:

– Так, как ты устал, твой шисюн уйдет первым. А, и твой маленький ученик все еще ждет снаружи. Я позволю ему войти и ждать, пока ты отдохнешь.

Маленький ученик.

Первой мыслью Шэнь Чжисяня был Янь Цзинь.

Красные глаза мерцали в его сознании, и его тело снова начало болеть.

Но, как только он поднял глаза и увидел темные и глубокие глаза Сун Мина, сердце Шэнь Чжисяня дернулось от дискомфорта. Он проглотил все свои слова и пробормотал:

– Ммн.

Светло-голубая фигура медленно уходила. Через некоторое время кто то проскользнул через полуоткрытую дверь и крикнул:

– Учитель.

Глава 2. На Скале

Не Янь Цзинь.

Хотя он не помнил, как выглядел Янь Цзинь в это время, Шэнь Чжисянь только взглянув на человека перед ним, понял, что это был не Янь Цзинь.

В конце концов, этот мальчик был слишком обычным.

Дело было не в том, что он выглядел уродливо. Скорее, можно было бы сказать, что у него были только посредственные, незапоминающиеся черты лица. Этот тип внешности никогда не мог быть главным героем.

Шэнь Чжисянь, ветеран по части залегания на дно, вздохнул с облегчением и почти беззвучно выдохнул. Теперь, когда он думал о Янь Цзине, он вспоминал захватывающий кошмар смерти. Его нынешнее настроение можно было описать только одним словом: ужас.

Однако этот так называемый ”маленький ученик"...

Шэнь Чжисянь задумчиво посмотрел на него, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть.

Он действительно был учеником "Шэнь Чжисяня".

Год назад, вскоре после того, как оригинал принял Янь Цзиня в качестве ученика, он также принял другого по имени Ян Шэнь на соревновании Мечников секты.

В этом году Ян Шэню было всего 13 или 14 лет, и у него все еще было детское лицо. Однако он выглядел неожиданно сильным и имел относительно хорошую духовную основу.

Как он и думал, его темные ресницы были слегка опущены, контрастируя с белым цветом его кожи. Он слегка прислонился к краю кровати, его длинные волосы рассыпались по плечам потоком черного атласа. Весь этот человек выглядел элегантно ленивым и сонным.

Глаза Ян Шэня вспыхнули с необъяснимой эмоцией, но он быстро скрыл это.

Он сделал два-три шага ближе к Шэнь Чжисяню и снова позвал “Учитель”. Когда он посмотрел на Шэнь Чжисяня с обеспокоенным выражением лица, он сказал: “Учитель, вам все еще неприятно? Не сердитесь на старшего брата. Старший брат уже получил свое наказание и был отправлен на Скалу Размышлений. Конечно же, он поймет свою ошибку и не сделает этого снова.”

Наказание на Скале Размышлений.

Наконец Шэнь Чжисянь осознал, в какой точке сюжета он находится.

Затем его глаза потемнели, и ему захотелось немедленно упасть в обморок и притвориться, что он ничего не знает. В этой части сюжета Янь Цзинь действительно находился в трудном положении.

У секты Цинъюнь был Тайный Павильон Меча, который был запретной зоной. Таким образом, он был открыт только один раз в пять лет и только для трех лучших учеников, выигравших Соревнование Мечей.

В книге Янь Цзинь ворвался в Тайный Павильон Меча посреди ночи и не только уничтожил более половины мечей на первом этаже, но и причинил боль многим ученикам, которые пытались остановить его. После задержания Янь Цзинь отказался признать свою вину. Он только сказал сквозь стиснутые зубы, что должен был ворваться в него, а потом отказался говорить что-либо еще.

Янь Цзинь родился с прекрасным духовным корнем. Если бы это было семь или восемь лет назад, первоначальное тело, вероятно, мог бы хорошо обучить его. Но после ранения в сердце склад ума оригинала сильно изменился.

Он также был глубоко завистлив к Янь Цзиню.

Поэтому всякий раз, когда Янь Цзинь был в беде, оригинал не утруждал себя опознованием правды и лжи и не имел намерения защищать своего ученика. Когда он увидел, что Янь Цзинь отказался признать свою вину, он просто усмехнулся, достал свой карающий хлыст, хлестнул его три раза, а затем сказал ему идти к Скале Размышлений.

Его карающий хлыст был отнюдь не пустяком. Он был специально разработан сектой, чтобы наказывать учеников, совершивших серьезные ошибки. Хлыст обладал магическим свойством, гарантирующим, что наказываемый не мог сопротивляться духовной силе и мог только страдать от ударов хлыстом.

Первый удар хлыстом пробивал кожу, второй удар ранил мясо, а третий распилял кость, сделав так, что рана затянулась бы только через несколько месяцев.

Скала Размышлений была не самым лучшим местом для таких ран. На высоких утесах, терпя холодный ветер, снег и лед, Янь Цзинь, получивший три удара хлыстом наказания, с трудом выдержал это испытание.

Это наказание неизбежно повредило бы духовному корню Янь Цзиня, заставляя его терпеть горький холод каждый раз, когда он использовал свою духовную силу. Что еще хуже, вскоре после этого инцидента, первоначальное тело отрубил духовный корень Янь Цзиня и изгнал его из секты, таким образом превратив его в отходы.

"Учитель?" Позвал Ян Шэнь.

Шэнь Чжисянь вернулся к текущему моменту и осторожно лег, чтобы скрыть момент невнимания. Он тихо спросил: "Как сейчас Янь Цзинь?”

Ян Шэнь сказал: "Старший брат потерял сознание, но пошел к утесу, как только он проснулся. Учитель, старший брат уже был наказан подобным образом и не сделает этого снова. Пожалуйста, не причиняйте вреда своему телу и не тревожьте своих учеников…”

В сердце Шэнь Чжисяня жило какое-то понимание. Он читал оригинал книги и, конечно же, знал общую ситуацию, связанную с инцидентом в Тайном Павильоне Меча. Человек, который подставил Янь Цзиня... У него были какие-то отношения с этим человеком перед ним.

Это не было совпадением, что Ян Шэнь смог стать его учеником. Естественно, кто-то ему помог.

Этот тринадцатилетний или четырнадцатилетний юноша выглядел обеспокоенным, как будто он действительно искренне утешал Шэнь Чжисяня, но слова, которые он выплюнул, крепко пригвоздили Янь Цзиня к неправильному столбу.

Шэнь Чжисянь выпрямился и отмахнулся от руки Ян Шэня. Он спокойно сказал: "Уходи.”

Глаза Ян Шэня блеснули. Удерживая эти слова в своем сознании, он просто сказал: "Хорошо.”

Без всяких церемоний дверь за ним закрылась.

Как только человек ушел, Шэнь Чжисянь сразу же перевернулся и уселся, чтобы посмотреть на коробку с эликсирами и лекарствами - он все еще должен был спасти Янь Цзиня со скалы! Иначе будет уже слишком поздно!

Он никогда не мог представить себе, что сможет переселиться в книгу, но все же хотел изменить ситуацию. Думая о том, как легко Янь Цзинь уничтожил всю секту Циньюнь и как он безжалостно и жестоко мучил своего собственного учителя, Шэнь Чжисянь не мог не содрогнуться. Он прижимал к груди кучку первоклассных холодоотталкивающих лекарств.

В настоящее время единственным выходом было быстро повысить благосклонность главного героя, Янь Цзиня, чтобы страшный кошмар не состоялся.

Будь хорошим учителем, будь хорошим учителем... Шэнь Чжисянь продолжал повторять это, собирая вещи. С тех пор, как он приобрел немного памяти предыдущего владельца, он понял немного духовную силу и использовал ее, чтобы тихо покинуть дом.

Используя эту же память, чтобы избежать препятствий и людей на пути, Шэнь Чжисянь успешно нашел Скалу Размышлений.

Скала была невероятно высока. Даже стоя внизу, он сразу почувствовал холодок, исходящий от льда и снега наверху. Без использования духовной энергии было бы трудно даже дышать легко.

Шэнь Чжисянь нахмурился и огляделся. Он увидел каменную дорожку, покрытую снегом, которая была достаточно широка для одного человека. Он попытался сделать сразу два шага и поскользнулся.

Скала Размышлений была необитаема, и для того, чтобы добраться до ее вершины требовалось формирование массива. Однако ученики, которые были наказаны, не могли использовать этот массив. Поэтому Янь Цзинь должен был шаг за шагом тащить свое избитое тело вверх по крутому склону... Шэнь Чжисянь вздохнул, оставил свои мысли позади и начал подниматься на гору.

Он подумывал о том, чтобы взлететь с помощью магии, но все еще был не очень искусен в использовании духовной силы и боялся упасть в глубину на полпути. Причина, по которой он также не мог использовать массив, заключалась в том, что он не хотел, чтобы его секретное путешествие было обнаружено.

Скала Размышлений была высока, и на нее было трудно взобраться. К счастью, его тело было очень прочным, когда оно не страдало от травмы сердца. Шэнь Чжисянь поднимался почти час и наконец нашел место, где находился Янь Цзинь.

Там была маленькая, узкая пещера, но люди в ней не смогли бы отгородиться ни от ветра, ни от снега. Как только Шэнь Чжисянь поднял глаза, он увидел снеговика, сидящего там. Внезапно почувствовав себя шокированным, он поспешно вытащил человека наружу.

Мальчик, одетый в старый тонкий халат, был бледен. Глаза его были закрыты, и он лежал неподвижно, словно похороненный под снегом. Шэнь Чжисянь дотронулся до его лица, которое было ужасно холодным.

Он быстро вытащил кучку лекарств и повернулся спиной, чтобы защититься от ветра и снега. Держа человека на руках, он распахнул тонкий халат, чтобы пощупать пульс юноши. Убедившись, что его сердце все еще бьется, он облегченно вздохнул и начал вливать в рот холодоотталкивающие лекарства.

Тем не менее, подросток был все еще бдителен, несмотря на то, что был без сознания. Он стиснул зубы и отказался расслабиться настолько, чтобы глотать. У Шэнь Чжисяня не было другого выбора, кроме как отложить лекарства и использовать свою собственную духовную силу, чтобы потереть замерзшие конечности.

После долгого растирания он обнаружил, что молодой человек в его руках был ужасно худым, его кожа почти прилипла к костям, и держать его было все равно, что держать бамбуковый шест. Янь Цзиню в этом году должно было исполниться пятнадцать или шестнадцать лет. Глядя на это, он боялся, что Янь Цзинь, возможно, не так высок, как ему следовало бы быть.

Раны от наказания и побоев на спине, очевидно, остались без лечения. Кровь уже свернулась, и его одежда прилипла к ней и замерзла. Увидев это ужасное зрелище, Шэнь Чжисянь почувствовал призрачную боль в собственной спине.

Он горестно вздохнул, его сердце любящего учителя было совершенно ошеломлено. Впервые он по-настоящему разозлился на прежнего владельца за то, что тот швыряет вокруг себя такого хорошего ребенка. Если бы Янь Цзинь не был главным героем и не был защищен Небесным Дао, он бы умер после трех ударов хлыстом.

Он немного изменил позу так, что бы Янь Цзинь лег на его руки, намереваясь заняться раной. Подросток внезапно проснулся со стоном. Он открыл глаза и посмотрел вверх. Увидев Шэнь Чжисяня, в его глазах вспыхнул злобный свет, прежде чем он оттолкнул его.

Шэнь Чжиянь был застигнут врасплох и подсознательно откинулся назад, позволяя себя оттолкнуть.

Толчок, казалось, исчерпал все оставшиеся силы юноши. Он задохнулся и, не удержав Шэнь Чжисяня, упал назад.

Увидев это, Шэнь Чжисянь быстро поднял руки, чтобы подложить под голову Янь Цзиня подушку, которая упала бы на сжатый кусок ледяного осколка. Если бы его голова упала на нее, он получил бы еще одну кровавую рану, о которой стоило бы беспокоиться.

“Шшш--”

Глава 3. Двойное Возвращение

Ледяной камень пронзил тыльную сторону его ладони, и Шэнь Чжисянь с шипением втянул в себя воздух – этот несчастный юноша уже так тяжело ранен и наверняка не сможет перенести еще одну рану.

Он помог Янь Цзиню встать, стряхнул с себя капельки крови, выступившие на собственной ране, и поджал губы. Он не смог удержаться от вздоха, что повредил свою руку, прежде чем даже преуспел в помощи Янь Цзиню.

Тем не менее, он не мог заботиться о себе. В конце концов, молодой человек слишком много двигался, разрывая раны, которые были достаточно глубокими, чтобы обнажить кости на его спине. В результате алая кровь хлынула наружу.

"Не двигайся… Эй, твоя рана снова откроется!"

Настроение Янь Цзиня было не очень стабильным. Он смотрел на Шэнь Чжисяня бдительно и настороженно, его глаза были полны жестокости и холодной ненависти.

Это было странно.

Именно потому, что он беспокоился, что Янь Цзинь разозлится, он бросился навестить его. На этом этапе сюжета Янь Цзинь должен быть нормальным, обычным человеком. Как могла существовать такая уже глубоко укоренившаяся ненависть?

Когда эта смутная мысль пришла ему в голову, Шэнь Чжисянь одной рукой обнял молодого человека, который хотел оттолкнуть его, а другой открыл крышку нефритовой бутылки, опрокинув лекарство в рот юноши.

В конце концов, Янь Цзинь получил тяжелые травмы и потерял слишком много крови. Он также был заморожен так долго, поэтому не имел сил вырваться на свободу. В результате он был вынужден проглотить несколько лекарств и эликсир. Они таяли в его рту, стекая теплыми потоками вниз по горлу, и тепло постепенно заполняло его грудь и конечности. Он замер, его борьба прекратилась.

Человек перед Янь Цзинем выглядел немного размытым, его внешний вид казался добродушным. Но Янь Цзинь знал, что это всего лишь иллюзия. Даже если этот человек обратится в пепел, он все равно узнает его дыхание!

Он был хорошим учителем Янь Цзиня! Добрый наставник, который отсек его духовный корень!

Янь Цзинь стиснул зубы и подавил свою ненависть.

Нет.

Он не мог пока позволить выявить никаких недостатков.

В это время Шэнь Чжисянь был намного сильнее его. Если бы он опрометчиво разозлил его, то был уверен, что пытка пришла бы своевременно.

Янь Цзинь уперся руками в снег, где другой человек не мог видеть, и крепко сжал их в кулаки, оставляя кровавые серповидные раны там, где его ногти впились в ладони. Он задохнулся, слегка опустил голову, подавил свою ненависть и хрипло сказал: "Учитель."

Воспоминание о том, что его духовный корень был разрушен, заставило его тело дрожать от боли. Он выдохнул холодный воздух и повторял себе снова и снова.

Он живой.

Он вернулся к жизни.

После того, как Шэнь Чжисянь дюйм за дюймом отрезал его духовный корень, он… возродился.

Он был хорошо знаком с этой картиной. После инцидента с Тайным Павильоном Меча он получил три удара хлыстом и отправился на Скалу Размышлений. После размышлений в течение целого месяца, его духовный корень обморозился, и он почти умер, прежде чем Шэнь Чжисянь, наконец, позволил ему спуститься со скалы.

Спустившись с горы, он подумал, что наконец-то может дышать. Кто знал, что Шэнь Чжисянь вскоре встанет перед ним и безразлично отрубит его духовный корень?

Глубоко страдая от боли, он потерял сознание, а когда проснулся снова, Ян Шэнь многозначительно смотрел на него и говорил ему с легкой улыбкой, что Учитель сказал ему идти к Скале Размышлений.

Только поднявшись обратно на скалу, он наконец-то смирился с тем, что переродился. Но почему Шэнь Чжисянь появился здесь в этот момент?!!

Может быть, случилось что-то такое, что заставило Шэнь Чжисяня изменить свое мнение и сделать предстоящие события раньше?

Пока он крепко держал свое худое и слабое тело, темные глаза Янь Цзиня смотрели на руку Шэнь Чжисяня, лежащую на нефритовой бутылке. Рука была тонкая и красивая, с белыми кончиками пальцев, которые выглядели как нежный нефрит, казавшийся неуместным среди этого грязного снега.

Вероятно, чтобы помешать своим широким рукавам встать на пути, Шэнь Чжисянь поднял руки и потряс ими, заставляя рукава соскользнуть до локтей и обнажить светлые, белые запястья. Нить хрустальных нефритовых бус была намотана на три-четыре круга вокруг запястья.

Это придавало ему еще более благородный вид.

Но Янь Цзинь помнил, как эти руки были запятнаны кровью.

Безжалостный и жестокий.

Шэнь Чжисянь понятия не имел, о чем думает Янь Цзинь. Он боялся, что молодой человек будет сопротивляться и в конечном итоге сделает свою рану еще более серьезной. Раненой рукой он крепко держал его, в то время как другой рукой отложил маленькую нефритовую бутылочку и начал искать другой эликсир.

Эликсир Возвращения Духа может пополнить много духовной силы за короткое время. Эта вещь была бесценна, особенно те первоклассные, найденные в доме Шэнь Чжисяня.

Янь Цзинь, вероятно, использовал свою духовную силу, чтобы выносить холод, когда он поднимался на утес. Сейчас же он не мог даже защититься от холода. Его тело было заморожено, но Эликсир Возвращения Духа все еще работал.

"Смотри! Съешь это." Наконец найдя нефритовый флакон с Эликсиром Возвращения Духа, Шэнь Чжисянь сунул бутылку в руку молодого человека, затем взял большую урну в стороне и окружил его, чтобы снег не касался его раны.

Видя, что Янь Цзинь крепко держит нефритовую бутыль, Шэнь Чжисянь вспомнил, что он, кажется, слышал тихое “Учитель”, исходящее из уст юноши, и он не мог удержаться, чтобы не уронить ладонь на лоб. Ну, оказалось, что Янь Цзинь его узнал. Неудивительно, что его реакция была такой напряженной.

Он застонал на мгновение, а затем полностью развеял беспокойство. Хотя он не знал, как Янь Цзинь узнал его, не было никакого смысла теперь скрывать, когда его поприветствовали.

Подросток уставился на него, как еж, подняв свои иглы для защиты.

Шэнь Чжисянь вздохнул с облегчением, сделал добрый жест, указал на нефритовую бутылку в руке юноши и сказал: "Эликсир Возвращения Духа."

Затем он указал на брошенные на землю бутылки. "Холодоотталкивающее, Гомеостатическое Лекарство, Порошок Восстановления Роста Плоти. Через некоторое время я позабочусь о твоей ране."

Янь Цзинь остался недвижим. Он крепко сжимал в руках маленькую нефритовую бутылочку снова и снова. Наконец, он открыл рот и жестко сказал: "Учитель пришел лично избавиться от этого ученика?"

Сказав это, он поднял голову и посмотрел на Шэнь Чжисяня. Пятнадцатилетний подросток страдал от хронического недоедания и имел ужасно впалые щеки. Его возраст и спокойствие придавали ему особенно удручающий вид.

Шэнь Чжисянь пристально посмотрел на него, его сердце трепетало от переполнявших его эмоций, и он с трудом подавил желание погладить собеседника по голове. В конце концов, он только сказал: "Нет."

Он тщательно обдумал свои слова, не желая, чтобы "Шэнь Чжисянь" внезапно изменился и вызвал подозрение. Однако он также не хотел, чтобы Янь Цзинь оставался таким же враждебным к нему. Юноша был так обижен, и он просто не мог больше этого выносить, поэтому он сказал еще несколько слов.

"Учитель был слишком импульсивен во второй половине дня."

Он увидел, что Янь Цзинь только держал нефритовую бутылку и просто взял ее обратно, открыл крышку, вывалил несколько пилюль и запихнул их в рот другого человека.

Пещера была очень узкой, поэтому было чрезвычайно трудно избежать Шэнь Чжисяня. Более того, у Янь Цзиня не осталось сил. Шэнь Чжисянь заставил его, и он нахмурился, поджав губы, когда нежная духовная сила потекла вниз, увлажняя его сухой духовный корень и слегка ослабляя холод и боль карающего кнута.

Шэнь Чжисянь слегка улыбнулся и мягко сказал: "Иди сюда и дай мне взглянуть на рану."

...

После обработки раны, пока другая сторона не обращала внимания, Шэнь Чжисянь оставил лекарство и осторожно спустился со скалы.

Хотя первоначально он намеревался немедленно отправить подростка вниз, он понял, что это было слишком несовместимо с прошлым "Шэнь Чжисянем" . У него не было намерения внезапно и резко менять свое отношение.

Первой причиной было отношение Янь Цзиня. Он боялся своего бессердечного учителя. Если бы Шэнь Чжисянь опрометчиво изменил свое отношение, это только сделало бы Янь Цзиня более скептичным и подозрительным.

А второй была…

Шэнь Чжисянь поднял руку и потер брови, выражение его лица постепенно успокаивалось.

Быть пушечным мясом… было не так просто, как писалось в романах.

Глава 4. Лента

Шэнь Чжисянь всерьез попытался вспомнить содержание книги.

В книге соответствующие вопросы об оригинальном Шэнь Чжисяне подробно описаны не были. В конце концов, он был всего лишь пушечным мясом, которое заставило главного героя почернеть. Его самая большая роль состояла в том, чтобы мучить Янь Цзиня и перемалывать его, чтобы у того стало холодное сердце.

Откуда взялись первые проблемы с сердцем, и что именно произошло в то время?

...Не написано.

Сун Мин был не самым выдающимся учеником их учителя. Почему он в конечном итоге стал лидером секты?

...Не написано.

Даже смерть их учителя, бывшего лидера секты Циньюнь, была загадочной. Шэнь Чжисянь ясно помнил, что бывший лидер секты был в отличном состоянии. После того, как он ушел в уединение, продвижение в силе было бы верным делом.

Хорошо подумай.

При чтении книги было легко читать быстро и не использовать свой мозг. Теперь, когда он превратился в пушечное мясо в книге, он предпочел бы быть реинкарнацией Шерлока Холмса.

Шэнь Чжисянь обдумал этот вопрос и даже на мгновение замедлил шаг.

Эх, это все еще было слишком трудно понять.

Конечно, это не было совпадением, что Ян Шань смог стать первым учеником Шэнь Чжисяня. Это, вероятно, было результатом тайного вклада Сун Мина. Почти год назад именно Сун Мин произнес несколько слов на Соревновании Меча и убедил оригинала принять Ян Шэня на месте.

После того, как Янь Шэнь стал младшим братом Янь Цзиня, он не запугивал последнего напрямую.

Полагаясь на молчаливое согласие оригинала и его собственный тщательно выстроенный образ веселого солнышка, он использовал статус самого любимого ученика оригинала, втайне привлекая многих людей на свою сторону, чтобы создать камни преткновения для Янь Цзиня.

На этот раз заговор с Тайным Павильоном Меча был глубже, чем кажется. Нельзя было не задаться вопросом, приложил ли Сун Мин руку к этому делу.

Скорее всего, так оно и было. Если нет, то он, вероятно, знал скрытые детали заговора.

Шэнь Чжисянь снова потер брови, что было его обычным действием, когда он думал о трудных вопросах.

В книге оригинальное отношение Шэнь Чжисяня к Сун Мину не было ни холодным, ни теплым. Однако, увидев Сун Мина сегодня днем, он почувствовал себя немного неуютно. Чем больше он всерьез думал об этом, тем больше понимал, насколько непоследовательным было это поведение, учитывая все сопутствующие факторы.

Очевидно, когда Шэнь Чжисянь читал роман, он не обратил особого внимания на эту вспомогательную роль лидера секты, который вскоре был убит после того, как оригинальный Шэнь Чжисянь был задушен до смерти.

"А?"

Какой же была смерть Сун Мина?

…Кажется, автор ее не описывал.

Оригинальный человек потерял должность лидера секты из-за своей травмы сердца, что дало Сун Мину возможность стать высшим лицом по власти в секте. Может ли быть так, что Сун Мин беспокоился, что однажды он исцелит свое сердце и вернет себе эту должность, и поэтому решил тайно защититься от него?

Это было неспроста.

Однако теперь, когда прежний человек больше не присутствовал, нынешний Шэнь Чжисянь просто хотел хорошо относиться к Янь Цзиню, чтобы избежать несчастного конца. Он не был честолюбив и не собирался бороться за пост лидера секты.

Шэнь Чжисянь приостановился, определил направление и вновь применил отвлекающее заклинание. Следуя памяти первого человека, он направился к Тайному Павильону Меча.

Секта Цинъюнь была сектой мечников. Для того, чтобы побудить учеников секты усердно культивировать, был построен Тайный Павильон Меча. В павильоне хранились бесчисленные мечи и кинжалы, а также другие ценные сокровища.

Соревнование Меча проводится каждые пять лет, и трое лучших учеников не только имели возможность быть принятыми либо лидером секты, либо пятью старейшинами в качестве личного ученика, но и могли войти в Тайный Павильон Меча, чтобы выбрать свой собственный меч.

Шэнь Чжисянь вспомнил, что в книге автор кратко упоминал, что Ян Шэнь намеренно планировал заставить Янь Цзиня войти в Тайный Павильон Меча. Однако он не дал подробных разъяснений.

Когда он стоял за деревом недалеко от Тайного Павильона Меча, у него появилась смутная идея. Невнятно пробормотав что-то себе под нос, он наклонился и подобрал несколько опавших листьев.

Тайный Павильон Меча был только недавно взломан и еще не был убран. Однако Сун Мин позаботился о том, чтобы послать несколько учеников для охраны здания. Эти ученики теперь тщательно патрулировали основание сооружения и бдительно следили за незваными гостями.

Шэнь Чжисянь сжал пальцами несколько опавших листьев и задумался над ситуацией. Как только он придумал общую стратегию, он потер опавшие листья между пальцами, произнес заклинание по памяти и выпустил их в сторону павильона. Пока он ждал, его тело постепенно исчезло, оставив после себя только небольшую тень.

Когда ученики с серьезными лицами охраняли Тайный Павильон Меча, внезапно на них налетел порыв ветра. Они тут же насторожились и, прищурившись, стали оглядываться по сторонам.

Однако, они не нашли ничего необычного и только увидели много мертвых листьев, которые были унесены ветром и пьяно кружились в их сторону.

Это было забавное зрелище.

Молодой ученик не смог удержаться от смеха. Он нарушил молчание и сказал: "Этот мертвый лист такой забавный. Он опьянен ветром."

Старший ученик оставался спокойным. Он нахмурился, глядя на мертвые листья, которые кружились вокруг него. Его рука сжалась на рукояти меча, когда он сказал: "Будь осторожен. Не будь беспечным."

Юного ученика это не слишком взволновало.

"Мы все здесь для охраны. Тот, кто осмелился вломиться сюда, уже вломился и был отправлен на Скалу Размышлений. Кто еще осмелится прийти? Кроме того, Лидер Секты даже лично пришел, чтобы установить ограничения на Тайный Павильон Меча. Никто не сможет легко проникнуть внутрь."

Причина, по которой Янь Цзинь смог прорваться внутрь, заключалась в том, что эти ограничения были включены только частично. Теперь же Тайный Павильон Меча был полностью закрыт. Даже муравей не смог бы войти, не говоря уже о человеке.

Старший ученик немного колебался. Он огляделся и понизил голос. "Я слышал, что Старейшина Шэнь не подвергается никаким ограничения секты."

"А?" После того, как старший ученик сразу же упрекнул его понизить свой голос, младший ученик не колеблясь показал свою готовность выслушать детали. Он прошептал: "Что это значит? Я вообще этого не знал!"

Два других ученика почуяли секрет секты и осторожно навострили уши, дабы лучше слышать.

"Старейшина Шэнь должен был унаследовать пост Лидера Секты. Потом, я не знаю, что случилось, но его заменил Лидер Секты Сун… Молчи! Я просто сказал тебе несколько слов. Не распространяйся об этом."

Увидев маленького младшего ученика, собравшегося вокруг него, как маленький цыпленок, клюющий рисовые зерна, старший ученик тихо продолжил: "Старейшина Шэнь был личным учеником бывшего Лидера Секты. Он был очень обожаем и получал множество привилегий."

Когда ученики собрались ближе, чтобы тихо посплетничать, они не заметили, как небольшая тень прокралась мимо и вошла в Тайный Павильон Меча.

--Ну конечно же. Никаких препятствий не было.

Пока Шэнь Чжисянь сокрушался о том, как сильно бывший лидер секты любил настоящего Шэнь Чжисяня, он избегал сломанных мечей у своих ног и тщательно осматривал окрестности.

Тайный Павильон Меча имел семь этажей. По мере того, как пол становился выше, качество мечей также увеличивалось. Ученики, которые вошли, чтобы выбрать мечи, могли использовать только свои собственные способности, чтобы подняться на верхние этажи.

Когда Янь Цзинь проник в Тайный Павильон Меча, все решили, что он хочет украсть меч. Это было смешно, потому что от начала до конца Янь Цзинь, казалось, не собирался подниматься на второй этаж. Его целью был первый этаж, и мечи на первом этаже...

Грубо говоря, мечи, хранившиеся на первом этаже, были не лучше качественных игрушек. Не было никакого способа, с помощью которого Янь Цзинь мог бы полюбить эти игрушечные мечи. Самое главное было то, что Шэнь Чжисянь очень хорошо знал, что Янь Цзинь получит свой меч не здесь.

Большинство мечей на первом этаже были уничтожены, когда Янь Цзинь сражался с другими учениками. Сломанные мечи были беспорядочно разбросаны по полу и еще не были убраны.

Шэнь Чжисянь некоторое время осматривал первый этаж и наконец нашел то, что искал, под сломанным мечом в углу.

Это был кусок струящейся парчи с узором из облаков, украшенный одним маленьким белым нефритом.

Глава 5. Показывая Шоу

Шэнь Чжисянь потер парчу между пальцами.

Золотисто-белая ткань была расшита плавными облаками, швы были гладкими и нежными. Несмотря на то, что это был высококачественный парчовый шелк, он не мог избежать износа со временем.

Это принадлежало Янь Цзиню. Хотя он и не знал, откуда она взялась, Шэнь Чжисянь знал, что Янь Цзинь ценил этот кусок ленты так сильно, что предпочел бы получить травму, нежели повредить или потерять ее.

Шэнь Чжисянь был на восемьдесят процентов уверен, что заговор состоял в том, чтобы украсть эту парчовую ленту и бросить ее в Тайный Павильон Меча. Преступник, вероятно, произнес какие-то провокационные слова, заставив Янь Цзиня броситься в Тайный Павильон Меча, не задумываясь о последствиях. В противном случае, учитывая спокойный темперамент Янь Цзиня, он бы не пошел на такой большой риск.

Шэнь Чжисянь уставился на ленту, зажатую между его пальцами, и через мгновение, наконец, принял решение.

В обычных обстоятельствах его характер обычно был спокойным, расслабленным и добродушным. Однако ему не нравилось жить в неведомой опасности. Было неприятно чувствовать, что над его головой висит нож, не зная, когда он упадет.

После того, как он разрешит все странные вещи вокруг него и исправит все с Янь Цзинем, он сможет жить своей собственной жизнью в этом мире. Разве это не было бы замечательно?

Еще один порыв ветра пронесся мимо, и опавшие листья, которые только что приземлились, снова разлетелись вместе с ветром, привлекая внимание учеников.

Эта группа молодых учеников только что вступила в секту, а старшему ученику было всего семнадцать или восемнадцать лет. Он обычно тренировался всем своим сердцем и душой. В его сознании было не так уж много поворотов, не говоря уже о том, чтобы подозревать, что старейшина Шэнь, который был "неограниченным", действительно будет проникать и выходить перед их глазами.

Они все еще шептались и смеялись над глупыми мертвыми листьями, когда Шэнь Чжисянь тихо ушел.

После переселения души и прямых метаний из стороны в сторону этим вечером, когда он вернулся в свою комнату, уже почти рассвело.

Он не спал всю ночь...А, нет. Он почти две ночи не спал и чувствовал себя совершенно разбитым. Он налил себе чашку холодного чая, постепенно успокоился и попытался придумать, что же делать дальше.

Рана на тыльной стороне ладони была несерьезной и требовала лишь обработки каким-нибудь регенерирующим плоть порошком. Когда лекарство было применено, наступил моментальный озноб, но через некоторое время он был более, чем наполовину исцелен, оставив место травмы только слегка красным и опухшим.

Шэнь Чжисянь взглянул на него, встряхнул рукава и накинул их на руки, чтобы прикрыть рану. Этот цвет кожи был слишком белым, белым, как фарфор, и краснота и припухлость были особенно заметны.

Когда рассвет просочился через окна, Шэнь Чжисянь копался в гардеробе первоначального человека, чтобы ознакомиться с ним. Затем, тщательно преобразившись, он переоделся в новую одежду и вышел из дома. Пункт назначения: место, где встречаются лидеры секты.

Честно говоря, Сун Мин не был ужасным лидером секты мечников.

Каждый день он старательно проводил утреннее собрание, одобрял дела секты, практиковал и председательствовал на всевозможных крупных мероприятиях. Он часто вел дела гладко и умело.

Если бы подлинный Шэнь Чжисянь стал лидером секты, он не смог бы быть таким же хорошим и прилежным, как Сун Мин.

Глаза Шэнь Чжисяня на мгновение вспыхнули, вспоминая простое описание первоначального человека в книге, а затем связывая его с памятью оригинала в своем уме, едва сумев придать форму типу человека, которым был первоначальный Шэнь Чжисянь.

По его грубой оценке, оригинал был высокомерным, тщеславным человеком. Его сердце было выше неба, но его жизнь была тоньше бумаги.

Однако воспоминания о том, что было до травмы сердца, всегда были смутными. Изредка возникали короткие вспышки картинок, но их было трудно поймать или проследить.

Оставив их на некоторое время, Шэнь Чжисянь кивнул и вошел, прежде чем Сун Мин мог уйти.

Зал заседаний не был ограничен. Естественно, ученики не осмеливались прерывать Лидера Секты и старейшин, ответственных за главные дела.

Он был одним из пяти старейшин.

На самом деле, первоначально в секте Циньюнь было только четыре старейшины. Эти старейшины отвечали за персонал, финансы, дипломатию и внутренние дела. Однако после того, как первоначальный Шэнь Чжисянь потерял пост лидера секты, бывший Лидер Секты установил для него главную вершину и сделал его пятым старейшиной.

Но прежде чем он смог спланировать большее для Шэнь Чжисяна, бывший Лидер Секты внезапно умер.

Статус пятого старейшины был немного неловким. Ради бывшего Лидера Секты он имел очень высокий статус и пользовался уважением Сун Мина. Однако у него не было никакой ясной власти, дававшей ему тонкую индивидуальность.

В ранние годы оригинал иногда посещал эти встречи, но позже, когда болезнь сердца не могла быть решена, он стал нетерпеливым с этими тривиальными вопросами и перестал заходить сюда.

Поэтому, когда Шэнь Чжисянь появился здесь сегодня, даже Сун Мин была немного удивлен.

"Младший Брат Чжисянь?"

Шэнь Чжисянь слегка кивнул ему, небрежно назвав "Лидером Секты", спокойно нашел место в стороне, сел, и жестом показал им, чтобы они продолжали.

Эта утренняя встреча почти подошла к концу. Прежде чем Шэнь Чжисянь вошел, Сун Мин сидел прямо на обычном почетном месте и произносил свои обычные заключительные слова. Однако после того, как Шэнь Чжисянь вошел, все сразу же посмотрели на него.

Глаза Сун Мина были глубокими и безмятежными, а на губах застыла мягкая улыбка. Он замолчал и спокойно сказал: "Очень редко можно увидеть Младшего Брата Чжисяня на этих собраниях."

Шэнь Чжисянь видел, что они не собираются продолжать разговор, и не стал говорить глупостей. Он просто произнес: "Лидер Секты закончил говорить?"

Сун Мин не знал, что он имел в виду, но он кивнул головой и слушал, что Шэнь Чжисянь сказал: "Я должен тебе кое-что сказать."

Он сказал "тебе сказать", а не "с тобой обсудить". Эти спокойные слова несли в себе твердый смысл. "Я намерен разобраться с тем, как Янь Цзинь проник в Тайный Павильон Меча."

Как только эти слова прозвучали, все были ошеломлены, и улыбка Сун Мина слегка померкла.

Во время вчерашнего хаоса Сун Мин не появлялся от начала и до конца. Но ему не потребовалось много времени, чтобы высказать свое мнение, провозглашая: "Янь Цзинь ворвался в Тайный Павильон Меча, чтобы украсть мечи внутри." К этому моменту настоящий Шэнь Чжисянь уже избил Янь Цзиня и приказал его наказать на Скале Размышлений. Вскоре после этого у него случился еще один сердечный приступ, и его отправили обратно на вершину.

В сердце Сун Мина было три пункта сомнений и семь пунктов гнева, но его внешний вид оставался спокойным. "Ясно, что Янь Цзинь виноват."

"Лидер Секты" Прервал Шэнь Чжисянь с мягкой улыбкой. "Вчера Янь Цзинь сказал, что он действовал против своей воли. В то время я не слишком задумывался об этом и не спрашивал, поэтому в конце концов наказал его первым. Но, подумав об этом позже, я понял, что это было немного подозрительно. Во-первых, Янь Цзинь - спокойный человек и не стал бы делать такую нелепую вещь. Во-вторых, он всегда задерживался на первом этаже. Даже новые ученики знают, что мечи на первом этаже очень обычны с точки зрения качеств. Не имело смысла, что Янь Цзинь пошел бы на такой риск ради этих простых мечей."

То, что он сказал, было немного иррационально. Более того, не было никаких подтверждающих доказательств.

Сун Мин подумал, что Шэнь Чжисянь был удовлетворен своим суждением об этом инциденте. В конце концов, отношения между этим мастером и его учеником были не очень хорошими. Когда он вчера пришел к Шэнь Чжисяню, тот не стал возражать. Почему же тогда этот человек вдруг так пренебрег своим лицом, говоря такие вещи? Разве это не было прямой пощечиной ему?!

Один старейшина не смог удержаться и сказал: "Старейшина Шэнь, возможно, не очень хорошо знает своего ученика. Может быть, он недостаточно способный и не смог выйти за пределы первого этажа?"

Шэнь Чжисянь безразлично спросил: "Вы также сказали, что он мой ученик. Как его учитель, разве я не должен хорошо понимать его?"

Все: "..."

У всех на сердце было чувство нелепости. Раздор между Шэнь Чжисянем и Янь Цзинем был достаточно велик, чтобы все могли его видеть. Когда это Шэнь Чжисянь вступался за своего ученика?!

Понимаешь его?

Скорее уж ты знаешь, как его ударить!

У каждого человека были свои мысли. Улыбающееся выражение лица Сун Мина было образцом "хорошего брата" , модель которого он поддерживал в течение стольких лет. В результате он мог только сдержать огонь в груди и беспомощно согласиться.

Когда Шэнь Чжисянь увидел, что он кивнул, он сразу же сказал, что собирается забрать Янь Цзиня со Скалы Размышлений.

За исключением инцидента с Тайным Павильоном Меча, в последнее время в секте не было никаких серьезных событий. Как и выдающийся Лидер Секты Сун Мин, первый старейшина, который руководил финансами секты, всегда держался в стороне, а второй старейшина был слишком занят управлением учениками. Однако двое других старейшин выразили свою готовность помочь Шэнь Чжисяню.

Шэнь Чжисянь взглянул на них, думая, что эти двое, скорее всего, просто отдыхают и пытаются посмотреть на веселое шоу.

Но ему было все равно. Чем больше людей, тем больше неприятностей, и чем больше неприятностей, тем больше ему это нравилось.

Итак, в течение двух часов Шэнь Чжисянь снова стоял перед пещерой Янь Цзиня на Скале Размышлений. Рядом с ним стояли двое старейшин и несколько распорядителей.

Местность была узкой, и всем приходилось оставаться на каменных ступенях. Они не двигались вперед, а просто ждали, когда Шэнь Чжисянь позовет своего ученика.

Шэнь Чжисянь шагнул к неглубокой пещере, отвернувшись от толпы. Он спокойно пошел по толстому снегу, наступив на зеленый бутон листьев, который он ранее целенаправленно оставил позади, глубоко погрузился внутрь своих актерских способностей, настроил свое настроение и сделав глубокий вдох, позвал: "А-Цзинь!"

Этот крик был густо пронизан смесью горя и жалости, заботы и беспокойства. Не говоря уже о толпе, даже Янь Цзинь, который был без сознания, не мог не содрогнуться от этого пугающего крика, почти проснувшись.

Сначала, все: ???

Затем: !!!

В конце концов, они ошеломленно наблюдали, как Шэнь Чжисянь драматично поднял бесчувственного мальчика на руки, повернулся, чтобы холодно посмотреть на них, и оставил после себя предложение: "Это дело должно быть тщательно обследовано", прежде чем поспешить вниз с горы.

Все: "...?"

Какое еще горе? Разве твой ученик не стал таким из-за тебя?!

Глава 6. Ёжик

Хотя внешне человек казался спокойным, когда он спускался с горы подобно ветру, внутренне он был в панике и тревоге.

Это был именно Шэнь Чжисянь.

Позволить кому-то, кто недавно упал с лестницы, неоднократно подниматься и спускаться по крутой горной тропе было просто общественным наказанием.

Широко раскрыв глаза и затаив дыхание, он крепко держал в руках легкий бамбуковый шест и быстро шел по узкой тропинке.

Двое старших, которые следовали за ним, наблюдали с довольным выражением на лицах. Во всяком случае, этот человек не был их учеником. Они просто пришли повеселиться.

"Физическая сила маленького Шэня действительно хороша. Держать человека, но все еще идти так быстро.”

"Молодые люди всегда такие энергичные."

Эти двое старейшин служили бывшему лидеру секты и были старшими дядями учителями Шэнь Чжисяня. Можно было бы сказать, что они наблюдали, как Шэнь Чжисянь растет, и обычно обращались к нему небрежно.

Шэнь Чжисянь изначально был очень близок к ним. Но после травмы сердца его высокомерие вознеслось до небес, и он постепенно отдалился от них. Когда они увидели это, то только беспомощно вздохнули.

"Сегодня маленький Шэнь выглядел немного так же, как раньше. Он также, кажется, по-другому относится к своему ученику.”

“Это немного странно. Я не знаю, чего хочет маленький Шэнь… Но теперь неважно, я все еще надеюсь, что их отношения учителя и ученика станут лучше.”

Хотя они не вмешивались в дела между учителем и учениками, ребёнком Янь Цзинь был действительно хорошим. Несмотря на нынешнее положение Шэнь Чжисяня, он все еще мог быть хорошим учителем.

“Забудь это. Пусть молодые люди сами с этим разбираются. Этот почтенный четвертый старейшина собирается пойти и поиграть в шахматы. Вы также должны быть заняты.”

Увидев, что Шэнь Чжисянь уже давно ушел, третий старейшина махнул рукой и велел управляющим, следующим за ними, разбираться. А потом эти двое ускользнули.

Шэнь Чжисянь держал Янь Цзиня всю дорогу назад, беззастенчиво выражая свою заботу о своем ученике. Эта сцена попала в глаза многим ученикам, как старшим, так и младшим, и сразу же распространилась.

“Как же удача ученика старейшины Шэня могла так быстро обернуться к нему? Его только что наказали и отправили на Скалу Размышлений, а теперь, через день, его возвращают?”

“Разве их отношения не всегда плохие? Может быть, старейшина Шэнь придумал другой способ помучить его?”

"А кто его знает? В любом случае, это не наше дело. Мы можем только наблюдать...”

Различные шепотки передались в уши Ян Шэня. Его глаза потемнели, а рука легла на рукоять меча. В следующий момент он сменил выражение лица на веселую улыбку и, не обращая никакого внимания на предыдущее место назначения, он подошел к ученикам, погруженным в глубокую дискуссию: “Вы обсуждаете Старшего Брата Янь Цзиня? Что же с ним случилось?”

Ян Шэнь был осторожен, чтобы построить хороший образ по отношению к другим людям. Когда ученики увидели, что это был он, они все с энтузиазмом приняли его в свои ряды.

"Твоему старшему брату очень повезло. Даже после проникновения в Тайный Павильона Меча и причинения таких неприятностей, Лидер Секты просто проигнорировал его.”

Естественно, это было потому, что его учитель безжалостно использовал хороший имидж Лидера Секты в качестве рычага воздействия. Ян Шэнь хорошо это знал.

Кстати о Старшем Брате, он был так тяжело ранен и его направили на Скалу Размышлений. Когда он вернется, его жизненные силы будут серьезно убавлены. Когда этот момент наступит, Ян Шэнь изменит ситуацию к лучшему. Рано или поздно учитель будет смотреть только на него.

“Ну, тебе больше не о чем беспокоиться." Усмехнулся младший ученик. "Старейшина Шэнь пошел, чтобы привести этого человека обратно. Он даже лично нес его!”

Он преувеличенно имитировал объятия, его поза заставила всех засмеяться.

Ян Шэнь замер, совершенно пораженный, и выражение его лица стало уродливым. Затем он успокоился и присоединился к общему смеху. "Старшего Брата забрали? Это же здорово!”

"И не только, старейшина Шэнь лично отнес его домой." Старший брат, который обычно хорошо ладил с Ян Шэнем, похлопал его по плечу и осторожно добавил: “А-Шэнь, ты и Янь Цзинь - личные ученики старейшины Шэня. Ты, наверное, лучше всех понимаешь их отношения. Что тут происходит?”

Ян Шэнь покачал головой. Это случилось слишком внезапно. Он только вчера видел Учителя и говорил с ним о том, что Янь Цзинь собирается на Скалу Размышлений. Какое предложение заставило Шэнь Чжисяня внезапно пойти и лично забрать Янь Цзиня?!!

Он отчаянно оглянулся назад и смог только пробормотать: “Я не знаю. У Учителя могут быть и другие соображения.”

Старший брат внимательно посмотрел на него, чтобы убедиться, что он действительно ничего не знает, а затем рассмеялся. “Мы доставим А-Шэню неудобства, если он навестит своего старшего брата. Ты не знаешь? Старейшина Шэнь даже сказал: "Мы должны тщательно расследовать инцидент с Тайным Павильоном Меча."

Янь Цзинь не был оценен Шэнь Чжисянем, и поэтому к нему относились хуже, чем даже к внешним ученикам. Эта группа людей более или менее запугивала его, и они боялись, что если Янь Цзинь внезапно поднимется в статусе, у них могут возникнуть проблемы.

Расследовать инцидент с Тайный Павильоном Меча?

Сердце Ян Шэня подпрыгнуло. Почему Янь Цзинь ворвался в Тайный Павильон Меча? Другие не знали, но он был очень ясен. Хотя он был уверен, что это никогда не будет обнаружено, Ян Шань все еще чувствовал холодный пот на своих ладонях.

Когда он закончил болтать с этой группой учеников, Ян Шэнь обернулся, его глаза сразу потемнели. Немного подумав, он направился к местожительству Янь Цзиня.

…

Шэнь Чжисянь спустился с горы и понес Янь Цзиня обратно в его жилище.

Жилище Янь Цзиня было неплохим, но все же слишком грубым для личного старшего ученика.

Шэнь Чжисянь нахмурился. У него были все намерения хорошо заботиться о Янь Цзине, но после раздумий во время утомительного спуска со Скалы Размышлений, он внезапно обнаружил серьезную проблему.

Секта Цинъюнь была главой четырех основных сект.

В такой большой секте бесчисленные люди старательно оттачивали свои навыки каждый день, чтобы подняться к центральному месту силы.

Травма сердца только помешала ему совершенствоваться, но она, конечно же, не превратила его в пустое место. Он мог бы прожить без духовной силы день или два. Но если он в конечном итоге будет "нормальным человеком" в течение длительного времени, это может вызвать подозрения у других людей. Хуже всего, в случае опасности, нет никакой необходимости говорить о заботе о Янь Цзине, он боялся, что не сможет спасти даже себя.

Шэнь Чжисянь не был полностью беспомощен, когда речь заходила об этих таинственных вещах. Он все еще обладал памятью и знаниями настоящего Шэнь Чжисяня. Это позволяло ему проделывать небольшие трюки, такие как пьяные листья и бутон связи, который он оставил позади с Янь Цзинем на Скале Размышлений.

Но в настоящее время его уловки ограничивались только этим. Он был человеком, который мирно жил в научном мире в течение 20 лет, только чтобы внезапно прибыть в мир, где он мог летать и сражаться с помощью мечей. Ему нужно было время, чтобы приспособиться!

Шэнь Чжисянь рассеянно положил человека на кровать и достал различные целебные лекарства и эликсиры. Затем он рассеянно почистил бамбуковый побег… кашлянув, разорвал верхнюю одежду маленького Янь Цзиня на части.

Янь Цзинь: "...!"

Сначала он хотел притвориться, что потерял сознание, а потом дождаться, когда Шэнь Чжисянь уйдет. Но теперь он мог только резко открыть глаза, поспешно поднять свои собственные руки, чтобы блокировать руки Шэнь Чжисяня и холодно сказать: ”Учитель."

Шэнь Чжисянь пришел в себя. Убрав руку, он поднес кулак к своим губам в кашле, делая вид, что ничего не произошло. “Ты уже проснулся. Я думал, что ты без сознания. "

Маленький ежик Янь Цзинь сел, подняв иголки, и зорко следил за Шэнь Чжисянем, чтобы не увидеть никаких признаков гнева. Через мгновение, когда Шэнь Чжисянь не сделал ничего ужасного, он немного успокоился.

Шэнь Чжисянь вытянул палец и легко ткнул им маленького ежика, который уже собирался встать с кровати. “А куда это ты хочешь бежать? Ложись на спину и я дам тебе лекарство.”

Маленький ежик был жестко отодвинут назад на кровать, и игнорируя изящную нефритовую бутылку рядом с ним, он настаивал: “Мне нужно кое-что взять.”

Что было настолько драгоценным, что даже будучи раненым, он хотел бы получить это первым делом. Шэнь Чжисянь нахмурился и посмотрел на бледное лицо своего ученика. Он взял лекарство и сунул его ему в руку, сказав: “Сначала съешь это. А где эта вещь?”

Янь Цзинь неохотно сжал бутылку. Он снова попытался пошевелиться, но не смог увернуться от Шэнь Чжисяня. Наконец, он сжал губы и неохотно кивнул в сторону скромного шкафчика в углу.

Шэнь Чжисянь последовал его направлению и нашел потрепанную маленькую сумку, сделанную из старой одежды и многократно залатанную.

Янь Цзинь взял маленькую сумку с пустым лицом и потащил ее к себе. Вместо того, чтобы открыть ее, он только опустил глаза и тихо сказал: “Учитель, должно быть, занят. Вам не нужно беспокоиться обо мне.”

Тон был более спокойным и не таким враждебным, как прошлой ночью. Однако Шэнь Чжисянь приподнял бровь, полностью понимая, что подразумевал этот маленький ежик.

—Поторопись и убирайся отсюда. Оставь меня в покое.

Однако он никак не мог уйти. Он не хочет, чтобы его пытали в будущем.

Шэнь Чжисянь никогда раньше не уговаривал ребенка. На сердце у него было такое ощущение, будто по нему пробежали тысячи сурков, но он мог лишь попытаться изобразить добрую и дружелюбную улыбку. Его тон был мягким и нежным, когда он сказал: “Нет никакой спешки. Во-первых, позволь мне взглянуть на твою рану. Ну же, снимай свою одежду."

Глава 7. Скрытая Грань

Атмосфера стала неловкой.

В этот момент Янь Цзинь не смог скрыть свое встревоженное и сердитое выражение лица. Это даже заставило Шэнь Чжисяня почувствовать, что он сам был зверем в человеческой одежде и принуждал маленькую девочку сделать что-то неописуемое.

Сурки переместились из его сердца в голову, где они устроили симфонический оркестр.

Шэнь Чжисянь сдержанно улыбнулся и решил, что он просто искренний и сострадательный мастер. Но маленький ежик Янь все же отверг его доброту.

Он вздохнул.

Они пошли на компромисс, и халат Янь Цзиня был снят только наполовину. На самом деле, он был изодран в клочья и не мог помешать Шэнь Чжисяню увидеть, что его немного обнаженная кожа была покрыта новыми и старыми ранами, наложенными друг на друга и испачканными кровью. Это зрелище заставило Шэнь Чжисяня слегка запаниковать.

Он больше не настаивал. Сделав несколько шагов назад, он сказал: "Через мгновение я приглашу одного из учеников Четвертого Старейшины подойти и взглянуть на тебя.”

Четвертый Старейшина отвечал за внутренние дела, но он также специализировался на медицине. Большинство его учеников знали, как лечить и часто помогали раненым в секте.

Янь Цзинь не дал согласия или отказа. Вместо этого он спокойно наблюдал, как Шэнь Чжисянь уходит, прежде чем медленно склонил голову, посмотрев на оставленные бутылки с лекарствами.

Затем тыльной стороной ладони он столкнул их с кровати. Нефритовые бутылки сделаны были изящно и довольно прочно. Они не разбились, когда упали на землю, только издавали четкие звуки, когда они катились, до того как остановиться.

Кто знает, какие ужасные уловки планировал Шэнь Чжисянь с этими вещами. Он не осмелится ими воспользоваться.

Бледный юноша равнодушно открыл маленький мешочек, который держал в руке. Внутри находилось несколько грубых и потертых фарфоровых бутылок, на некоторых из которых были трещины.

После того, как он поднял крышку бутылки, появившейся запах не был резким, но и не совсем неприятным.

Янь Цзинь снял свой верх, бесстрастно наклонил фарфоровую бутылку, вылил немного липкой черной мази и попытался применить лекарство на себе в неловкой позе.

…

Когда Ян Шэнь прибыл, он увидел снаружи двух учеников четвертого старейшины.

Увидев его, два младших ученика сверкнули глазами и быстро схватили его. “О, старший брат Ян Шэнь, ты пришел как раз вовремя. Старейшина Шэнь попросил нас помочь осмотреть рану старшего брата Янь Цзиня, но старший брат Янь Цзинь не пустил нас внутрь. Он, казалось, был серьезно ранен...”

Ян Шэнь улыбнулся. “Я беспокоился о своем старшем брате и пришёл проведать его. Можете быть уверены, что я хорошо позабочусь о нем.”

"Вот и хорошо!" Маленький ученик положил ему в руку небольшой мешочек с лекарством и марлей, сказав: “Старейшина Шэнь прислал это.”

Ян Шэнь поблагодарил их и попрощался. Неся маленький мешочек, он символически постучался в дверь два раза, не дожидаясь ответа, просто толкнул ее внутрь.

Нефритовые бутылки все еще были в беспорядки на земле, в то время как Янь Цзинь сидел на диване, завязывая свою одежду. Казалось, он уже привык к тому, что люди входят в его комнату без приглашения. Он только поднял глаза, чтобы холодно посмотреть на Ян Шэня, и в этих темных глазах не было видно никаких эмоций.

Ян Шэнь ненавидел это выражение лица, как будто ничто не могло вызвать в этих глазах рябь. Ему захотелось немедленно сорвать эту маску спокойствия и бросить ее на землю, раздавив.

Он стиснул зубы и изобразил фальшивую улыбку. “Я еще не поздравлял Старшего Брата с тем, что он вернулся со Скалы Размышлений. Старшему брату всегда везёт и его даже можно простить за такую большую ошибку.”

Янь Цзинь равнодушно ответил: "Я надеюсь, что младшему брату в следующий раз тоже повезет."

Ян Шэнь крепче сжал маленький сверток, чувствуя себя немного удивленным, что Янь Цзинь в самом деле заговорил с ним. В прошлом Янь Цзинь обычно игнорировал его.

Он сделал шаг вперед, и его пальцы ног наткнулись на нефритовую бутылку на полу. Опустив голову, он увидел, что это был флакон с лекарством, доступным только Шэнь Чжисяню.

Со словами маленьких учеников, все еще звучащих в его ушах, ревность и ненависть горячо вспыхнули в его сердце. Он наклонился, подняв маленькую бутылочку, его большой палец потерся о гладкую холодную поверхность. "Старший Брат, раз тебе не нужны эти лекарства, как насчет того, чтобы подарить их мне? Совсем недавно, когда я практиковался во владении мечом, я часто получал ранения.”

Янь Цзинь хотел проигнорировать его, но увидев, что бутылка переходит в руку другого человека, он внезапно остановился и неожиданно сказал: “Если ты не очень хорошо тренируешься с мечом, тогда в следующий раз, когда я увижу Учителя, я попрошу для тебя какое-нибудь лекарство.”

"Ты!" Разъяренное лицо Ян Шэня стало зеленым, затем красным, после черным.

Янь Цзинь некоторое время восхищался его меняющимся цветом лица. В прошлом, когда Ян Шэнь и другие ученики приходили беспокоить его, он был равнодушен. Сегодня он понял, что случайные споры могут привести к весьма интересным результатам.

Давление, которое он ощущал вокруг Шэнь Чжисяня, постепенно рассеялось, словно дым.

Очень жаль, что он был тихим одиночкой, который предпочел бы не беспокоить всех. Он повернул свое запястье, жестом показывая другому человеку, чтобы тот ушел.

Рука, державшая пузырек с лекарством, напряглась так, что кончики пальцев побелели. Реакция Янь Цзиня сегодня была слишком неожиданной. Неужели Учитель что-то ему сказал?

Он не мог понять, что Янь Цзинь имел в виду, сказав: "Попрошу для тебя какое-нибудь лекарство.", и ему потребовалось мгновение, чтобы с ненавистью сказать: “Все же, Старший Брат должен тщательно рассмотреть этот вопрос. Я слышал, что Учитель хочет проверить Тайный Павильон Меча. Старшему Брату лучше признаться в своих обидах раньше, иначе он окончательно потеряет лицо.”

Последнее предложение было мягким и медленным, угроза внутри явно очевидна.

Когда он упомянул о Тайном Павильоне Меча, выражение лица Янь Цзиня сразу потемнело, его руки сжались в кулаки, а темные глаза замерцали холодным светом.

Ян Шэнь холодно фыркнул, когда он бросил маленький мешочек и нефритовую бутылку на кровать, не заботясь, попали ли они в Янь Цзиня или нет. Затем он вышел, не оглядываясь, и захлопнул за собой дверь. Его шаги растворились в ночи.

Как только мир восстановился, Янь Цзинь коснулся своего обнаженного левого запястья, на котором больше не было его сокровища.

Он не мог защитить себя тогда, и он все еще не мог защитить себя сейчас, так же, как это было раньше.

Его холодные глаза потемнели, когда его сердце стало более решительным, чтобы стать сильнее и более могущественным. Он уставился на пузырьки с лекарствами, стоявшие на полу. Взяв их одну за другой, он засунул их в маленький мешочек, присланный Шэнь Чжисянем, а затем беспорядочно швырнул их в угол комнаты.

...

Сказав ученикам Четвертого Старейшины взглянуть на Янь Цзиня, Шэнь Чжисянь вернулся в дом, наложил ограничение на свое окружение и начал практиковать колдовство… гм, магические приемы.

Конечно, были некоторые воспоминания, на которые он мог положиться. Распространенные методы, такие как очищение, могут быть успешными после практики один или два раза. Это тело действительно было гением культивирования. Очень жаль, что травма сердца отрезала больше возможностей.

Шэнь Чжисянь положил свой меч на стол и внимательно изучил его.

Секта Циньюнь учила технике тяжелого меча и технике легкого меча. Шэнь Чжисянь практиковал последнее. В результате его фехтование было в основном легким, быстрым и ловким. Поэтому его ледяной меч был тоньше обычных.

Меч, вероятно, был выкован кузнецом, чей темперамент был столь же нежен, как весенний бриз. Линии от рукояти до ножен были тонкими и нежными. Когда меч был вытащен из ножен, его тело было подобно нефриту, залитому теплым светом.

Шэнь Чжисянь снова и снова размахивал им, чувствуя, что этот меч похож на тонкий нефрит. Но если он будет использован в реальной борьбе… Он задумался и осторожно провел лезвием по твердому углу ближайшего стола.

Он прорезал угол стола так же легко, как отрезал бы прядь волос, не требуя вообще никакого усилия. Угол стола упал на пол с приглушенным звуком. Шэнь Чжисянь посмотрел на меч в своей руке, затем на угол стола на полу. Он нервно сглотнул и осторожно вложил меч обратно в ножны.

Поскольку он все еще помнил приемы владения мечом, которым научился первый Шэнь Чжисянь, ему нужно было найти тайное место и попрактиковаться

Он только подумал об этом, когда снаружи внезапно раздался глухой, грохочущий звук. Поскольку он был в теле культиватора, его слух отличался от слуха обычных людей. Этот тихий звук было легко услышать и трудно игнорировать.

После этого тихого звука раздался стук в дверь, как будто дующий ветер стучал веткой по твердому дереву.

Глухой стук продолжался некоторое время, пока, как будто сила стучащего была исчерпана, наконец не прекратился. Но, отдохнув некоторое время, стучащий настойчиво начинал снова.

Какой человек мог бы легко пройти через свою сдержанность, не воспринимаю его?

Шэнь Чжисянь спросил: "Кто там?", но никто не откликнулся. Стук в дверь на мгновение прекратился. Когда он раздался снова, стук стал сильнее и быстрее, как будто человек с другой стороны начал злиться.

Шэнь Чжисянь проворчал про себя. Засунув одну руку в рукав, со сложенными в ручную печать пальцами на случай, если ему придется защищаться, он использовал другую руку, открыв дверь.

Там никого не было.

Легкий ветерок обдувал его ноги, сотрясая подол халата. Шэнь Чжисянь вдруг что-то заметил и посмотрел вниз.

В поле зрения появился намек на зеленый цвет.

Глава 8. Травяной Бутон

"Травяной бутон? Травяной бутон!"

Эти последние несколько дней были чрезвычайно утомительны для Шэнь Чжисяня.

Даже если бы ему пришлось иметь дело с Янь Цзинем и притворяться вежливым с Сун Мином, эти вопросы не были бы чрезвычайно утомительными. По крайней мере, эти люди были живыми, дышащими людьми, которые могли его понимать и общаться с ним.

"Чирик!"

Крошечный бутон с темно-зелеными травянистыми листьями, растущими из его головы, был поразительным зрелищем. Он с энтузиазмом уставился на Шэнь Чжисяня и протянул крошечную листок-руку к его голове, как будто прося тщательно расчесать его спутанные спутанные травянистые волосы.

Шэнь Чжисянь глубоко вздохнул и приподнял бутон за макушку. Борясь с желанием растереть крошечную штуку в клецку и выбросить ее, он контролировал свое выражение лица, чтобы оно не выглядело слишком зловещим. Он процедил сквозь стиснутые зубы: "В следующий раз не проси меня снова позволить тебе пристроиться на моей голове.”

Он был нормальным взрослым человеком и вообще не хотел, чтобы эта зеленая штука была у него на голове!

Крошечный бутон в его ладони встряхнул травинками-ручками, как послушный ребенок, и невинно защебетал.

“Ты только щебечешь, щебечешь и щебечешь. Ты что, маленький воробышек... " - пробормотал Шэнь Чжисянь, оглядываясь вокруг. Затем, положив штучку в его руке в фарфоровую бутылку, он предупредил: "Я собираюсь практиковаться. Тебе нельзя выходить."

"Чирик, чирик, чирик!" Маленький травяной бутон, вероятно, не любил, когда его сравнивали с маленьким воробышком. Он тут же сменил тон и завертелся в фарфоровой бутылке, пока посередине не появилась трещина и бутылка не разбилась вдребезги.

Вернув себе свободу, маленький травяной бутон радостно воодушевился и закачался на тонких корнях в сторону Шэнь Чжисяня. Ухватившись за его одежду, он очень гибко вскарабкался вверх, его длинные травянистые волосы колыхались при каждом движении.

Шэнь Чжисянь: "..."

Он бесстрастно поднял маленький травяной бутон, бесстрастно открыл дверь и бесстрастно выкопал в земле небольшую ямку у двери.

Он бросил туда маленький травяной бутон, засыпал его землей и даже произнес заклинание, чтобы помешать бутону легко выскользнуть.

Сделав это, Шэнь Чжисянь закрыл дверь и вернулся в свою комнату, чтобы подумать и попрактиковаться. Он недавно нашел много книг и просматривал их в поисках знаний, чтобы серьезно практиковаться.

Маленький травяной бутон некоторое время боролся в ямке и обнаружил, что он действительно не может выбраться. Он был поражен и увеличил свои усилия, но безрезультатно.

Он сердито бурчал, его листья были покрыты грязью, и сильно тянул свои корни.

Шэнь Чжисянь слушал его сердитый щебет снаружи, чувствуя немного веселья и немного беспомощности.

Он не ожидал, что травяной бутон, который он зачаровал и поместил на Скалу Размышлений в тот день действительно будет иметь такие большие способности. Вместо того, чтобы замерзнуть насмерть на скале, он поспешил вниз, чтобы найти его и отказывался уйти.

Почему именно травяной бутон? В то время, вдобавок к хрупким мертвым листьям, Шэнь Чжисянь мог контролировать только этот травяной бутон.

Продолжая читать и тренироваться, он вдруг понял, что снаружи не слышно ни звука.

Этот маленький травяной бутон был волшебным и издавал всевозможные странные звуки. Пока он не спит, он будет производить много шума. Почему же сейчас было так тихо?

Даже грязь здесь была полна духовной энергии. Не было никакого вреда в том, чтобы посадить его там. Мог ли этот маленький паренек слишком сильно сопротивляться и навредить себе?

Шэнь Чжисянь был немного обеспокоен. Он опустил свиток и тихо подошел к двери, чтобы проверить его. В этот момент он увидел, как маленький травяной бутон изо всех сил пытается вырвать последний корень. Он снова повернулся и сердито посмотрел на него.

Он вытянула свои листовые ручки, и ветер внезапно поднял его в воздух, унося прочь. Шэнь Чжисянь был шокирован и, не желая, чтобы это стало известнр другим людям, поджал губы и погнался за ним, выкрикивая: “Травяной Бутон!"

Маленький травяной бутон был очень зол. Полагаясь на свои собственные маленькие листочки и крошечные травяные ростки, он летел все быстрее и быстрее с ветром. Он знал, как избежать встречи с людьми, прежде всего, чтобы молодые ученики не обнаружили его и не погнались за ним.

Шэнь Чжисянь остановился, увидев впереди несколько молодых учеников. Он поспешно расправился с учтивостью учеников, но к тому времени маленький травяной бутон уже исчез за углом.

У него не было другого выбора, кроме как искать его в этом направлении, и пока он шел, то понял, что эта дорога была ему знакома. Разве это не было рядом с жилищем Янь Цзиня?

Будучи пятым старейшиной, у Шэнь Чжисяня был главный пик полностью для себя. Он оставался наверху, за ним следовали его личные ученики, затем обычные ученики внизу.

Эти самодисциплинированные обычные ученики непосредственно поклонялись имени Шэнь Чжисяня и были счастливы получить его личное руководство. Но по правде говоря, они были учениками только по названию. Они практиковались и учились единым способом, без каких-либо специальных процедур или инструкций. Они также обычно помогали в некоторых домашних делах. В секте Цинъюнь ученики должны сами заботиться о своих собственных нуждах.

Звук струящейся воды достиг Шэнь Чжисяня, и он понял, что именно здесь ученики берут себе воду.

Шэнь Чжисянь не задумался об этом серьёзно. Он повернулся, поднял глаза и замер.

Худощавый подросток, одетый в поношенный и выцветший лунно-белый халат, стоял спиной к Шэнь Чжисяню. Он брал воду, вытаскивая одно за другим тяжелые ведра, полные воды.

Затем подросток повернулся и столкнулся лицом к лицу с Шэнь Чжисянем.

Шэнь Чжисянь недоверчиво посмотрел на него и опустил глаза на ведра, которые он нес. Эти обязанности должны были исполняться обычными учениками. Поскольку Янь Цзинь был его личным учеником, почему он должен был делать это сам?

Они молча смотрели друг на друга, пока немного зелени не вспыхнуло и маленький травяной бутон не появился из кустов рядом с Шэнь Чжисянем, счастливо подбегая к Янь Цзиню.

WTF?!!

Янь Цзинь быстро рефлекторно дернулся, прежде чем он успел подумать. Он поднял руку, и целое ведро воды выплеснулось на травяной бутон, который застыл в шоке. Удар воды отбросил его на землю, с трепещущими листьями и побегами травы.

На мелкие листья брызнула грязь. Теперь еще более грязный травяной бутон лежал неподвижно на земле, все еще пребывая в шоке.

Шэнь Чжисянь посмотрел на сердитое личико бутона и уже собирался рассмеяться, а затем заговорить, когда появился ученик и сердито подошел к Янь Цзиню.

"Янь Цзинь! Почему ты такой медленный?! Старший брат Ян Шэнь спешит использовать это. ААА! Ты устроил такой бардак! Ты зря тратишь время?!"

Молодой ученик, вероятно, услышал шум и быстро побежал к Янь Цзиню с проклятиями наготове. Увидев беспорядок на земле, он не мог не рассердиться и хотел отругать человека. Внезапно поднялся порыв ветра и вместе с ним появилась вспышка зеленого цвета.

Раздался громкий шлепок.

После идеального удара, маленький травяной бутон полетел в сторону Шэнь Чжисяня и зарылся в его рукав, обнажив лишь кончик маленького листка, чтобы понаблюдать за волнением.

Щека ученика быстро покраснела и распухла. Он почувствовал себя так, словно его сильно ударили. Но он ничего не видел!

Будучи запутанным перед Янь Цзинем, он почувствовал себя так, словно потерял лицо. Сердито обернувшись, он сказал: "Кто здесь такой необузданный? Посмотрим, смогу ли я справиться с тобой—“

Сердитый голос резко оборвался.

Шэнь Чжисянь поднял взгляд, спокойно потряс своими рукавами, движением перевернув вверх дном маленький травяной бутон, и тихо проговорил: "Что ты хочешь сделать с этим старейшиной? Расскажи мне. Этот старейшина послушает.”

Глава 9. Родинка В Форме Слезы

Хотя Шэнь Чжисянь втайне высмеивал свой высокий титул "старейшины", особенно учитывая его нынешнее отсутствие навыков и тот факт, что это просто не подходило ему, на этот раз у него не было выбора, кроме как использовать свое положение, чтобы запугивать других людей.

Ученик опустился на колени на мокрую землю, лицо его раскраснелось, а глаза наполнились страхом. Он был слишком напуган, чтобы даже издать звук.

Янь Цзинь молча поднял опрокинутое деревянное ведро, повернулся и уже собирался снова наполнить его водой, когда услышал голос Шэнь Чжисяня: “Поставь его.”

Вскоре после этого какая-то нежная сила удержала его руку, не позволив опустить ведро в колодец, чтобы набрать воды.

“Иди сюда.”

Янь Цзинь послушно поставил ведро на каменную перегородку, но не сразу подошел. По его мнению, находиться рядом с Шэнь Чжисянем было хуже, чем ежедневно черпать воду для Ян Шэня.

Однако, после более, чем год ученичества, он знал достаточно, чтобы понять, что Шэнь Чжисянь был человеком, который ценил сохранение своего лица больше всего. Он не хотел бы потерять лицо перед маленьким учеником.

Янь Цзинь поджал губы и начал приближаться шаг за шагом, медленно, как улитка. Он остановился на некотором расстоянии от Шэнь Чжисяня, почтительно склонил голову и поприветствовал: “Учитель.”

Шэнь Чжисянь просто хотел позвать его, у него не было других планов. Весенний ветерок был немного прохладным, и из-за травмы Янь Цзиня ему не следовало слишком долго оставаться на холоде.

К счастью, он практиковался в технике очистки и сушки одежды. В результате Янь Цзинь с удивлением обнаружил, что его мокрые рукава внезапно высохли.

Шэнь Чжисянь отвернулся от своего личного ученика и спросил: “Кто сказал Янь Цзиню принести воду?”

Младший ученик был слишком напуган, чтобы говорить связно. “Да, это был старший брат Ян Шэнь... Ах, нет. Это я...”

Поняв, что это может заставить людей неправильно понять Старшего Брата Ян Шэня, он быстро заикнулся: “Старший Брат Ян Шэнь сказал мне принести воды… Я… Я был слишком ленив и сказал Янь… Старшему Брату Янь Цзиню… Это не имеет никакого отношения к Старшему Брату Ян Шэню...”

Глаза Шэнь Чжисяня слегка сузились. Казалось, что этот маленький ученик боялся втянуть Ян Шэня в свои дела.

Ян Шэнь.

Даже в таком юном возрасте ему все же удалось стать очень популярным.

Это был, вероятно, не первый раз, когда Янь Цзинь был вынужден черпать воду для Ян Шэня. Но глядя на ситуацию, Шэнь Чжисяню было бы нелегко обнаружить, как еще они усложняли жизнь Янь Цзиню. Более того, Шэнь Чжисянь с трудом верил, что Ян Шэнь ничего об этом не знал. На самом деле, было более вероятно, что Ян Шэнь втайне внес свой вклад в эту ситуацию.

Это произошло из-за его небрежности. После отправки Янь Цзиня обратно в тот день, он только проинструктировал людей, чтобы отправляли лекарство каждый день, пока он сосредоточен на освоении некоторых необходимых навыков. В результате он уже давно не видел Янь Цзиня.

Шэнь Чжисянь произнес слегка холодным тоном: "В последние дни на рисовом поле Долины Вэнь не хватает людей. Пожалуйста, вымойся и иди помоги.”

Являясь большой сектой, вполне естественно иметь долгосрочное сотрудничество с другими сектами для поддержания стабильного снабжения продовольствием. Долина Вэнь была одной из них. Она специализировалась на производстве духовного риса. Недавно они не смогли найти достаточно людей для сбора созревшего риса и пришли просить секту о помощи.

Младший ученик побледнел. Это было равносильно короткому изгнанию. В секте было бесчисленное множество учеников. Каждый усердно трудился каждый день, чтобы подняться на вершину Даосизма. В результате один пропущенный день практики означал отставание от многих других.

Но он не посмел отказаться. Скверный темперамент Шэнь Чжисяня был хорошо известен в секте. Он даже мог трижды высечь своего личного ученика, не говоря уже о обычном младшем ученике...

Он ничего не сказал и мог только принять поручение. Его руки и ноги дрожали, когда он уходил.

Как только лишний человек отступил, маленький травяной бутон немедленно выкатился из рукава Шэнь Чжисяня, протянул свои маленькие листки и без обиды бросился на Янь Цзиня.

Янь Цзинь не смел прикасаться к вещам Шэнь Чжисяня. Водяная ванна могла быть объяснена, как случайная, но если он не избежит его сейчас… Маленький травяной бутон увидел, что он собирается отодвинуться в сторону. Не сдерживаясь, он слегка ступил на землю и подпрыгнул боком, ухитрившись вспорхнуть на рукав Янь Цзиня.

Шэнь Чжисянь заметил небольшие движения Янь Цзиня, но он был слишком удивлен маленьким травяным бутоном. Этот маленький парень был действительно слишком. В последние несколько дней Шэнь Чжисянь выращивал его и даже позволял пить свою дорогую целебную воду. В результате его усилия привели лишь к предательству!

Он уже собирался было заговорить, но тут его глаза внезапно уловили намек на кровь, запятнавшую ткань на плече Янь Цзиня. Рана от карающего хлыста.

Хотя Шэнь Чжисянь лично не посещал Янь Цзиня в эти последние несколько дней, он все еще добросовестно просил, чтобы младшие ученики Четвертого Старейшины обеспечивали Янь Цзиня ежедневными лекарствами от его раны. Рана, нанесенная карающим хлыстом, может быть, и не так проста, но прошло уже много дней. На данный момент рана не должна была так легко открыться.

Слова, которые собирался сказать Шэнь Чжисянь, оборвались, даже на начавшись. Наконец, он произнес только: "Следуй за мной", прежде чем быстро развернуться и пойти.

Молодой человек позади него на мгновение заколебался, но все же последовал за ним на некотором расстоянии, язык его тела был осторожным и оборонительным. Когда Шэнь Чжисянь намеренно замедлил шаг, Янь Цзинь остановился, не желая сокращать расстояние между ними.

Маленький травяной бутон тянулся и двигался по его рукавам, даже не подозревая о напряженной атмосфере.

Шэнь Чжисянь почувствовал некоторую беспомощность. Вероятно, на этот раз наказание, должно быть, действительно разбило сердце Янь Цзиню. Маленький ежик продолжал колоть его шипами. Шэнь Чжисянь не знал, когда Янь Цзинь расслабится на столько, чтобы показать ему свой мягкий живот и позволить ему ткнуть его.

Он представил себе, каким был бы Янь Цзинь без его явной враждебности, и не мог не погрузиться в свои мысли. Когда он читал книгу, Шэнь Чжисянь очень любил главного героя. В самом начале романа он был молчалив и терпелив. Но горе во второй половине романа заставило его сердце почернеть, превратив его в дьявола с длинными черными волосами и кроваво-красными глазами.

Это заставило Шэнь Чжисяня почувствовать себя немного двуличным.

В этот момент он уже не был хорошим братом, молящимся за главного героя. Вместо этого, он только хотел полностью вымыться в сердце Янь Цзиня. Независимо от того, был ли путь Янь Цзиня гладким, или он почернел и пошел по пути Дьявола, Шэнь Чжисянь только попросил Янь Цзиня ликвидировать и вытащить его из старого счета.

Это было слишком страшно, чтобы делать что-то еще.

Янь Цзинь был главным героем и ему было суждено испытать много ветра и дождя в будущем. Шэнь Чжисянь был всего лишь маленьким вспомогательным персонажем с травмой сердца. Поэтому он должен неторопливо следовать по своему собственному пути.

Пока Шэнь Чжисянь все еще размышлял над этим вопросом, на него внезапно накатила волна головокружения. Его зрение потемнело, шаги замедлились, а тело отклонилось назад.

К счастью, ему случилось пройти мимо дерева, и он инстинктивно потянулся, чтобы опереться на ствол дерева, используя его, чтобы стабилизировать свое тело.

Он не знал, что когда он пошатнулся, Янь Цзинь, который был в нескольких шагах от него, поспешно сделал еще несколько шагов назад, его лицо выражало подозрение и одну мысль: что только что произошло?

На этот раз головокружение пришло внезапно и исчезло так же быстро. Шэнь Чжисянь медленно закрыл глаза на мгновение, успокаиваясь. Но в его груди все еще ощущался слабый трепет.

Сердечный приступ?

Но как предполагалось, сердечные приступы случались только изредка. Он переселился всего несколько дней назад и даже не сделал ничего, чтобы спровоцировать их. Как это могло случиться без всякой причины?

Шэнь Чжисянь не мог придумать причину, и вспомнив, что Янь Цзинь все еще был позади него, он кашлянул, отдернул руку, как будто ничего не произошло, и оглянувшись, сказал: “Пойдем.”

Во дворе, где жил Шэнь Чжисянь, рядом с его домом стоял небольшой пустой домик.

Янь Цзинь наблюдал, как Шэнь Чжисянь поручил двум ученикам собрать и разобрать маленький пустой домик ближе к тропинке. Его сердце подпрыгнуло от дурного предчувствия.

И действительно, в следующее мгновение эта догадка стала реальностью.

“Этот дом пустует. Ты можешь переехать сюда." Шэнь Чжисянь сделал вид, что небрежно наблюдает за двумя младшими учениками, но краем глаза внимательно следил за выражением лица Янь Цзиня. “Что касается учителя… хех, я позабочусь о тебе.”

С их непосредственной близостью, нет никакого способа, которым он не мог бы увеличить свой статус благоприятности!

Идея Шэнь Чжисяня была настолько прекрасна, что когда он увидел, что лицо Янь Цзиня слегка изменилось, как будто он очень неохотно принимает ее, он быстро перебил: “Входи. Давай посмотрим на твою рану.”

Юноша плотно сжал губы и остался неподвижен, его руки бессознательно сжались в кулаки, защищаясь. Он даже не обратил внимания на маленький травяной бутон, который заполз ему на плечо через рукав и щебетал: “Чирик, чирик, чирик!”

Шэнь Чжисянь посмотрел на него, и уголки его рта приподнялись в легкой улыбке.

После переселения Шэнь Чжисянь испытывал некоторое отвращение к родинке в форме слезы под левым глазом. Поскольку это раздражало его, он также сознательно использовал последние несколько дней, чтобы практиковаться в выражении лица, чтобы уменьшить влияние родинки.

Это было немного эффективно. Но когда он улыбнулся, все его прежние усилия ни к чему не привели. Родинка в форме слезы ярко поднималась вместе с его щеками, как Луна, пробивающаяся сквозь облака, и мгновенно превращало его и без того красивое лицо в удивительную красу.

Янь Цзинь никогда не видел, чтобы Шэнь Чжисянь улыбался ему так, как сейчас. В этот момент он смотрел на Шэнь Чжисяня так, словно тот был прекрасным чудовищем, способным захватить душу человека одной лишь улыбкой.

Янь Цзинь мог только смотреть в ошеломленном молчании.

Затем, в следующее мгновение, улыбка Шэнь Чжисяня исчезла. Он опустил рукава и сделал шаг в сторону Янь Цзиня, говоря добросовестным и твердым голосом: "Это большое дитя все еще такое непослушное. Ты что, заставляешь учителя тебя нести?”

Глава 10. Прости

В конце концов, Шэнь Чжисянь не пришлось нести своего маленького ученика-ежика внутрь. Он слишком боялся, что если действительно обнимет его, то его тут же перережут. Он ни за что не хотел бы войти в осиное гнездо.

Вздохнув с облегчением, Шэнь Чжисянь радостно распахнул тонкую верхнюю одежду своего маленького ученика и его сердце тут же упало.

Рана оказалась даже хуже, чем он думал.

Остаточный холод от карающего хлыста задержался на ране, и чёрная, как смоль, кровь скопилась на ней, делая ее еще более ужасающей. Темно-красная кровь сочилась из растрескавшейся струпы, разгоняя целебную мазь.

Эта мазь была обычной, с тонким запахом и плохой эффективностью. С точки зрения качества, это было на расстоянии многих световых лет от первоклассного снадобья, которое он посылал. В эти последние несколько дней Янь Цзинь, должно быть, использовал другую мазь вместо этой, что объясняло, почему его рана не заживала.

Шэнь Чжисянь смочил марлю в специальном жидком лекарстве, прежде чем осторожно использовать ее для очистки раны. Как только ткань коснулась кожи, Янь Цзинь слегка задрожал, его мышцы напряглись. Это движение заставило рану согнуться, и вскоре после этого кровь начала течь легче.

Шэнь Чжисянь нежно похлопал его по руке другой рукой и сказал успокаивающим тоном: “Расслабься.”

Марля быстро покрылась пятнами крови. Лечение было очень болезненным, и Шэнь Чжисянь беспокоился, что Янь Цзинь не сможет выдержать. Он нарочно болтал, чтобы отвлечь его. “А где же травяной бутон? Все еще привязан к тебе? Странно, как этот маленький парень вдруг стал так близок с тобой.”

Пока Шэнь Чжисянь говорил, Янь Цзинь тихо и осторожно пробормотал что-то в знак согласия, его мышцы спины напряглись.

Шэнь Чжисянь: "..."

Он признался, что усердно трудиться, чтобы распространять добрую волю! Что, черт возьми, сделал настоящий Шэнь Чжисянь, чтобы заставить этого юношу вести себя подобным образом?!

Шэнь Чжисянь беспомощно замолчал. Первоначально он хотел спросить Янь Цзиня, почему тот не использовал снадобье, которое он послал. Теперь, когда он думал об этом, это, вероятно, было потому, что Янь Цзинь боялся использовать его.

Он боялся, что Шэнь Чжисянь обманывает его.

Обернув бинты вокруг своего ученика, Шэнь Чжисянь связал два конца вместе в узел. Закончив, он встал, чтобы вымыть руку. Сунув руку в своё место хранилища, он вытащил парчовую ленту Янь Цзиня.

Все это время Янь Цзинь был молчалив и сдержан.

Шэнь Чжисянь позвал: "А-Цзинь!"

Затем, сделав глубокий вдох, он передал ленту юноше, торжественно сказав: "Прости".

Янь Цзинь увидел знакомую парчовую ленту, и его тело начало дрожать. Он едва сдержался, чтобы не выхватить у него ленту. Как только она оказалась в его руке, он тщательно изучил кусок ткани, прежде чем окончательно решить, что это была та, которую он потерял. Его охватило облегчение. Затем, наконец, он отреагировал на эти слова--Что же сказал Шэнь Чжисянь?

В наступившей тишине Янь Цзинь крепко сжал свою недавно возвращенную ленту, чувствуя, что ситуация была совершенно абсурдной.

Прости.

Шэнь Чжисянь извинился перед ним.

О чем же ты сожалеешь? Прости за все прошлые вещи или ты придумал новый способ помучить меня, или...

Янь Цзинь повернул голову и посмотрел на Шэнь Чжисяня. Его черные глаза насмешливо смотрели, и это чувство было настолько слабым, что его легко можно было не заметить. Его голос звучал медленно и приглушённо: "Учитель, вы одержимы?”

Шэнь Чжисянь: "..."

Боже мой, как может главный герой быть таким острым?!

С некоторым трудом он открыл рот, чтобы возразить. "Одержим? Как это может быть возможно…"

После короткой паузы он решительно добавил: "Учитель много думал в последние дни. Я признаю, что в прошлом вел себя чрезмерно, но я не буду делать этого снова."

Он сказал это с самым серьезным и искренним отношением. Недавно, лично приведя этого человека вниз со Скалы Размышлений, вернув ему его ленту, убедившись, что у него есть лучшее лекарство, Шэнь Чжисянь очень усердно работал, чтобы очиститься...

Выслушав то, что он сказал, Янь Цзинь снова пожал плечами и выразил свое недоверие молчанием.

Три фута льда не могли образоваться за один день, и оттаивание заняло бы больше, чем мгновение. Шэнь Чжисянь отчаянно утешал себя в своем сердце, сопротивляясь желанию обнять юношу и молить о прощении.

Но это не имело значения. Ситуация была не совсем безнадежной. В конце концов, прошел всего лишь год с тех пор, как оригинальный Шэнь Чжисянь принял Янь Цзиня в качестве своего личного ученика. Единственной ужасной вещью, которую он сделал, был инцидент с Тайным Павильоном Меча. Кроме того, его недостатками были безразличие и снисходительность к Ян Шэню и плохое отношение других учеников к Янь Цзиню.

Он еще не сделал самую крайнюю и жестокую вещь; он не отрубил духовный корень Янь Цзиня. Шэнь Чжисянь вспомнил, что это наказание было назначено вскоре после возвращения Янь Цзиня со Скалы Размышлений. К счастью, он успел переселиться до того, как это случилось. Иначе было бы уже слишком поздно.

Очень вовремя. Прямо перед тем, как все стало еще хуже.

Шэнь Чжисянь тихо вздохнул. При мысли об инциденте в Тайном Павильоне Меча у него разболелась голова.

Он обращал пристальное внимание на Тайный Павильон Меча, но Ян Шэнь слишком быстро и чисто скрыл свой след. Он только что прибыл и поэтому еще не был в состоянии выяснить прошлое различных людей. Его требование провести повторное расследование было просто сотрясанием горячего воздуха.

Это дело было обречено на провал - по крайней мере, сейчас.

Шэнь Чжисянь чувствовал себя самым отъявленным подонком. Сразу после того, как он извинился, ему пришлось сказать другой стороне, что он не может понять его обиды.

Он колебался, думая о том, как сформулировать свои слова, когда Янь Цзинь откликнулся, сказав: "Скромная жизнь этого ученика не имеет значения. Учителю не о чем беспокоиться."

Шэнь Чжисянь выслушал самоуничижительные слова Янь Цзиня, и его брови нахмурились. "Не говори ерунды. Ты очень хорош."

"Что хорошего?" Спросил юноша. В его глазах была легкая ирония, заставляющая людей гадать, был ли он саркастичен или самоуничижителен.

Шэнь Чжисянь был в полном недоумении. Но Янь Цзинь был главным героем. Что такое главный герой? Главный герой, несомненно, очень хорош! Даже прядь упавших волос главного героя можно считать сокровищем!

В то время, как Шэнь Чжисянь был безмолвен, Янь Цзинь молча стоял, как будто больше нечего было сказать. Почтительно поклонившись, он повернулся, чтобы уйти.

Шэнь Чжисянь подсознательно потянулся, чтобы схватить его за руку, но Янь Цзинь уже сторонился его и немедленно отступил, чтобы спокойно избежать его. Вместо этого Шэнь Чжисянь дернул его за рукав.

Его сила не была слабой, и воротник Янь Цзиня соскользнул, открывая его тонкую ключицу с изящным изгибом. Это сразу же привлекло внимание Шэнь Чжисяня.

Шэнь Чжисянь: "..."

Он быстро убрал руку, кашляя как прикрытие, и выпалил под безмолвным взглядом Янь Цзиня: "Это хорошо… хорошо выглядит."

Янь Цзинь: "..."

Янь Цзинь: "?"

Он на мгновение замер, а затем, не оглядываясь, направился к двери.

Что касается Шэнь Чжисяня… Лицо Шэнь Чжисяня побагровело. Ему просто хотелось забраться под одеяло и притвориться мертвым.

Он смотрел, как Янь Цзинь вышел и, все еще желая помочь ему, неопределенно добавил: "Возвращайся ночью..."

Прежде чем он смог закончить говорить, он услышал, что шаги Янь Цзиня внезапно ускорились, и он исчез в мгновение ока.

"...чтобы я мог снова применить лекарство." Медленно закончил он и глубоко вздохнул.

Молодые ученики быстро справились со своими обязанностями и прибрались в маленьком пустом доме. Когда они уже собирались подойти, чтобы найти Шэнь Чжисяня, то увидели, как Янь Цзинь вышел из дома Шэнь Чжисяня.

Его одежда была несколько взъерошена, а лицо бледным. Один из учеников ясно увидел, что кончики его ушей слегка покраснели.

Ученик: "...А?"

Два молодых ученика были новичками, и им все было очень интересно. Они мало знали о противоречиях между учителем и учеником, и их сердца, все еще зараженные мирским миром, жаждали сплетен.

Наблюдая, как Янь Цзинь входит в свой новый дом, не говоря ни слова, два ученика с любопытством посмотрели друг на друга.

Глава 11. Меч

Как и предполагал Шэнь Чжисянь, дело о Тайном Павильоне Меча было прекращено, несмотря на отсутствие результата.

Янь Цзинь все еще нес вину, и даже Шэнь Чжисянь был раскритикован учениками секты.

Сун Мин знал это и даже намеренно потворствовал.

Шэнь Чжисянь неоднократно отвергал его перед другими и не давал никакого лица. Сун Мин не мог ничего сделать, кроме как притвориться, что терпит его, проглотив полный живот огня. Даже если эта ситуация была неспособна встряхнуть Шэнь Чжисяня с его насеста, по крайней мере, Сун Мин мог получить от неё хотя бы некоторое небольшое удовлетворение.

Маленькие ученики стали более активными в своих дискуссиях, и возникли всевозможные странные сплетни и домыслы.

"В последнее время Старейшина Шэнь, кажется, очень любит Старшего Брата Янь Цзиня."

"Я также слышал, что Старейшина Шэнь лично перевез его на вершину своего пика, и теперь он живет рядом с домом Старейшины Шэня."

"Как Старшему Брату Янь Цзиню удалось взлететь до самого неба?"

Эти обычные ученики не могли прямо назвать Шэнь Чжисяня своим учителем. В итоге они могли только притворяться дружелюбными к Старшему Брату Янь Цзиню, сплетничая о всевозможных вещах о нем за его спиной.

"Теперь, когда я об этом думаю, прошло некоторое время с тех пор, как старший брат Ян Шэнь поднялся на вершину."

"Старейшина Шэнь избегал его ежедневных приветствий и уже давно не обучал его искусству владения мечом."

"А? Неужели это так? Я просто скажу…"

"Ладно, говори потише. Старший Брат Ян Шэнь может быть поблизости."

Кто-то взлетел ввысь, а кто-то был растоптан. В этом мире подобные вещи происходят постоянно. Почему еще эти молодые ученики льстили Ян Шэню в прошлом? Теперь они должны были сменить цель и попытаться заслужить благосклонность Янь Цзиня.

Ян Шэнь прятался за тенью дерева, наблюдая, как эти ученики проходили мимо, сплетничая, до тех пор, пока они не исчезли. Его лицо было таким же темным, как дно горшка, его жизнерадостный темперамент полностью ушел в прошлое. Рука на стволе дерева сильно сжалась, оставив четкие отпечатки пальцев на грубой коре.

Янь Цзинь!

Он скрежетал зубами взад и вперед, его мрачное настроение мало-помалу накапливалось, как ядовитые грибы, растущие в тайном углу.

Спустя неизвестное количество времени, он щелкнул своими рукавами и направился в определенном направлении, не оглядываясь.

Это был путь ни к его дому, ни к тренировочному полю, ни к тому месту, куда он до этого шёл.

...

Шэнь Чжисянь, который был предметом всевозможных дискуссий, был очень спокоен. Ему было наплевать на сплетни о себе. Он больше беспокоился о том, будет ли Янь Цзинь против этого.

В результате Шэнь Чжисянь начал пытаться уговорить определенного человека.

Однако Янь Цзинь был чрезвычайно осторожен с ним. Каждый раз, когда он появлялся, все тело молодого человека мгновенно напрягалось, а дух сжимался, как будто это была натянутая до предела струна, которая порвется от одного прикосновения.

Шэнь Чжисянь чувствовал, что его положение в сердце Янь Цзиня было, вероятно, не так хорошо, как у мятежного травяного бутона.

По крайней мере, этот травяной бутон должен был только несколько раз поприставать к Янь Цзиню, прежде чем тот, наконец, получил разрешение свободно качаться на его рукаве.

Шэнь Чжисянь решил использовать обходную тактику, чтобы смягчить и успокоить.

Сердце этого 16-летнего ребенка наверняка смягчится!

Шэнь Чжисянь использовал свой палец, чтобы пересчитать предметы в комнате.

Целебный котёл от Четвертого Старейшины, предназначенный для очищения духовного корня; большая партия высококачественной парчовой ткани; новые блюда пятого пика…

Этот старейшина, у которого не было недостатка в деньгах, махнул рукой. Покупать покупать покупать! Кушать кушать кушать!

Молодой ученик принял духовные камни и очень почтительно попятился к двери. Прежде чем уйти, он спокойно посмотрел на Янь Цзиня, который практиковался в искусстве владения мечом во дворе.

Движения Янь Цзиня были мощными. Он обвел мечом вокруг своего тела, затем, заметив пристальный взгляд ученика, он остановился, спокойно посмотрев на него.

"Добрый день, Старший Брат Янь!" Чувствуя себя так, словно его увидел дух, Мин И смог только выпрямиться и выкрикнуть.

Он был одним из двух учеников, которые были вызваны Шэнь Чжисянем в тот день, чтобы убраться в доме. Другого ученика звали Мин Ли. Возможно, из-за того, что они были быстрыми и ловкими, они поймали взгляд Шэнь Чжисяня и были повышены до выполнения поручений от него.

После того, как два ученика спустились с горы в тот день, они пожертвовали карманные деньги и небольшие закуски, чтобы спросить своих братьев и сестер о Шэнь Чжисяне и Янь Цзине.

Затем они сразу же стали ошеломлёнными глупцами.

У Старейшины Шэня и Старшего Брата Янь Цзиня плохие отношения?

Старший Брат Янь Цзинь получил настолько серьезную травму от Старейшины Шэня?

Любимым учеником Старейшины Шэня является Старший Брат Ян Шэнь?

Нет, они явно чувствовали, что у Старейшины Шэня и Брата Янь Цзиня были хорошие отношения!

Что касается Старшего Брата Янь Цзиня… Несмотря на то, что они только что прибыли и почти не общались с ним, они все ещё видели его каждый день.

Видя отношение старейшины Шэня, было ясно, что он очень ценит Старшего Брата Янь Цзиня. Каждый день он передавал вещи Старшему Брату Яню. Фрукты должны быть самыми сладкими, овощи - самыми свежими, а мясо - высочайшего качества, даже просто высылая вверх тарелки с ароматными паровыми булочками, следует многократно проинструктировать, чтобы они были слеплены в различные формы.

Предположительно, это для того, чтобы позволить Старшему Брату Янь Цзиню есть больше.

Все ученики говорили, что Старейшина Шэнь не был хорошим, но они ясно чувствовали, что Старейшина Шэнь был… довольно милым.

Мин И тоже хотел быть личным учеником, и он также хотел есть маленькие булочки в форме свинок. Он даже родился в год свиньи! Поэтому он ловко встал перед Янь Цзинем, держа в руках мешок с духовными камнями. К несчастью, он был слишком посредственным человеком. Когда старший брат Янь идёт впереди, старейшина Шэнь, вероятно, даже не взглянет на него во второй раз. Таким образом, он мог бы наладить отношения со Старшим Братом Янем!

Возможно, Старший Брат Янь также попросит его съесть булочку в форме свинки, если будет счастлив.

"Старший Брат Янь, не хотите ли немного воды?"

Янь Цзинь неловко и вежливо покачал головой, искренне отказываясь. Его взгляд быстро скользнул по мешку с духовными камнями, прежде чем посмотреть на свой меч в руке.

Мин И сказал "До свидания" и счастливо ушел.

Как только он ушел, снова воцарилась тишина. Маленький травяной бутон, Сяо Цаоя, спал и редко выходил, чтобы шуметь. Янь Цзинь сжал меч в руке, его глаза были угрюмы и темны.

Сейчас было примерно то время, когда произошло событие в предыдущей жизни.

Но сегодняшний Шэнь Чжисянь был совершенно не похож на Шэнь Чжисяня из его памяти. Учителя в различных обличьях неоднократно появлялись в его сознании, и он часто размышлял днем и ночью, совершенно не в состоянии угадать мысли Шэнь Чжисяня.

В последние дни жизнь здесь была настоящей пыткой. Он закрыл глаза, а когда наконец открыл, они были темно-красными. Запах крови поплыл по его ноздрям, и вместе с ним пришло видение окровавленной руки Шэнь Чжисяня, равнодушно сжимающей его запястье.

Мучительная боль исходила от его духовного корня, и сознание Янь Цзиня раскололось. Рука, держащая рукоять меча, напряглась настолько, что кончики пальцев побелели.

Когда меч выскочил из ножен, он испустил резкий холодный свет.

Очевидно, это был всего лишь обычный меч. Но в руке Янь Цзиня меч испускал едкий холод. Когда он тренировался, его искусство владения мечом радикально отличалось от предыдущих разов.

Его глаза полностью окрасились в кроваво-красный цвет, затемняющий его видение всего вокруг и заставляющий нервы кричать от холодной и безжалостной боли.

Тень Шэнь Чжисяня, казалось, было повсюду. Янь Цзинь тяжело дышал, его фигура сверкала, а меч был быстр, как демон, и он рубил каждого фантома, словно безумец.

С каждым движением меча лезвие дрожало, звуча как крик черной вороны в безлунную ночь. Меч прорезал мертвые листья, разбрасывая их в пустынном облаке вокруг него.

Но эти призраки были бесконечны, безостановочно разделяясь и вновь появляясь перед ним.

В конце концов, Янь Цзинь был всего лишь шестнадцатилетним юношей. У него было длительное недоедание и худое тело. Кроме того, он был серьезно ранен. Его тело не могло переносить такие властные движения меча и вскоре истощилось. Но он не мог остановиться.

Голос эхом раздавался в его сознании, искушая и увлекая ту малую толику здравого смысла, что у него еще оставалась, в темную бездну.

"Убей его… Убей их всех… Никто не сможет тебя обмануть или остановить…"

Кровь бешено пульсировала в его теле, а духовная сила концентрировалась в духовном корне. Но это было слишком жёстко. Его всё ещё хрупкий духовный корень не выдерживал давления и вскоре проявил слабые следы раскола.

Вз-зих!

Как только Янь Цзинь оказался на грани краха, из ножен вылетел еще один меч, сверкающий, как бледная луна, выплывающая из-за темных облаков. Тонкий меч мягко, но мощно прорвался сквозь хаос и твердо перехватил меч Янь Цзиня.

"А-Цзинь!"

Мягкий и гибкий меч намеренно и легко остановил безжалостное и дикое движение другого меча. Услышав издалека тревожные крики, Янь Цзинь инстинктивно повернулся на звук, красный свет в его глазах немного рассеялся.

"Очнись же! А-Цзинь, очнись!"

Зов раздался снова.

Янь Цзинь никогда не слышал, чтобы кто-то называл его имя таким взволнованным и озабоченным голосом, словно он был сокровищем, и если бы он был ранен, то кто-то пострадал бы и забеспокоился.

Он всегда слышал насмешливые колкости и клеветнические сплетни, сопровождаемые резким смехом, тяжелым от невидимых шипов.

Поначалу он был не готов и легко обагрился кровью. Но позже он научился строить высокую стену безразличия, закрываясь внутри себя, чтобы предотвратить дальнейшие травмы.

Янь Цзинь неловко стоял, его глаза были ошеломлены и расфокусированы. Шэнь Чжисянь не мог сказать, смотрит ли он на него или просто в его направлении. После секундного колебания, он осторожно позвал: "А-Цзинь?"

С этим последним зовом странная краснота в глазах Янь Цзиня постепенно отступила, и меч в его руке упал на землю. Нахмурив брови, он вдруг выплюнул полный рот крови. Затем его ноги расслабились, и тело стало заваливаться вперёд.

Шэнь Чжисянь был потрясен. Он мог только бросить свой меч на землю и поспешно сделать шаг вперед, чтобы схватить измученного юношу в свои объятия. Похлопав его по спине, он попытался утешить его: "Все в порядке, в порядке…"

Янь Цзинь лежал неподвижно в его руках, выглядя так, как будто он был без сознания. Но Шэнь Чжисянь знал, что он не был в отключке и что он постепенно выздоравливал.

Потому что эта знакомая, крайняя осторожность вернулась.

Шэнь Чжисянь отпустил человека прежде, чем тот успел протянуть руку и оттолкнуть его. Встав, он наклонился, чтобы поднять меч Янь Цзиня.

Это был просто обычный меч, такой, который обычно носят обычные ученики. Янь Цзиня явно не ценили. Даже будучи личным учеником, он не получил даже приличного меча.

Шэнь Чжисянь вздохнул. Только сейчас, когда его меч сопротивлялся яростному срыву Янь Цзиня, меч Янь Цзиня раскололся на куски и упал на землю.

Шэнь Чжисянь: "..."

Он небрежно кашлянул, пытаясь сменить тему разговора. "Что это была за техника меча, которую ты только что использовал?"

Техника меча была необычайно свирепой и явно не принадлежала секте Циньюнь. Обычный меч не смог бы выдержать такой свирепости. Это заставило его задуматься, откуда Янь Цзинь узнал о ней.

Однако Янь Цзинь не заботился об этой проблеме. Он еще не до конца оправился от нахлынувших на него ранее эмоций.

Все, что произошло сейчас, было неожиданно и странно. Он, казалось, держал себя в руках, но в его сердце бушевали незнакомые эмоции. Его владение мечом тоже было непроизвольным, как будто направляемым силой.

Этот таинственный, хриплый голос...

Убить кого-то? Кто этот голос, говорящий ему убивать?

Убить Шэнь Чжисяня? Или кого-то, кто оскорбил его?

Янь Цзинь думал об этом голосе снова и снова, и чем больше он думал, тем больше становился хаос в его голове. Из его сердца исходило всепроникающее чувство отчаяния, как будто его душа безнадёжно кричала глубоко внутри.

Нет!

Ты не можешь убить его!

Не надо!

Отчаяние было сокрушающим, и каждое слово, казалось, было пропитано кровью.

Янь Цзинь внезапно разволновался. Его руки яростно сжались в кулаки, кончики пальцев крепко впились в ладонь. Немного боли вернуло ему сознание, и он, наконец, услышал вопрос Шэнь Чжисяня. Но он только покачал головой, все еще бледный, ничего не сказав.

Видя, что тот не хочет отвечать, Шэнь Чжисянь больше не задавал вопросов. Может быть, это было что-то, что Янь Цзинь непреднамеренно создал сам. В конце концов, он был главным героем. Даже если бы ему удалось разрубить гору пополам, это не было бы таким уж сюрпризом.

Шэнь Чжисянь вздохнул, отбросил рукоять меча в сторону и повернулся, чтобы забрать свой ледяной меч. "Эти мечи не годятся для использования. В будущем я найду для тебя вариант лучше."

Пока он размышлял об этом, он молча отвернулся и не увидел намека на недоумение и уязвимость, промелькнувших в глазах Янь Цзиня.

Глава 12. Растяжение

С правдой о Тайном Павильоне Меча, временно вышедшей из-под контроля, дни постепенно вернулись к миру.

На первый взгляд казалось, что учитель и ученик находятся в совершенной гармонии, но Шэнь Чжисянь знал, что маленький ежик просто прячет свои шипы и ждет прекрасной возможности уколоть его.

Пока они ждали возвращения Янь Цзиня с утренних занятий, Шэнь Чжисянь и Сяо Цаоя лежали вместе в постели. Вздохнув, Шэнь Чжисянь лениво перевернулся.

Сяо Цаоя, который не мог понять, почему Янь Цзинь должен ходить на занятия, также тяжело вздохнул, что вторило вздоху Шэнь Чжисяня.

Шэнь Чжисянь играл с его крошечными листьями, когда он пробормотал: "А-Цзиня так трудно задобрить…"

Сяо Цаоя понял его чувства и немедленно встряхнул свои листья в знак согласия. Очень трудно задобрить. Он вел себя так кокетливо, и все это в обмен на редкую возможность уцепиться за рукав Янь Цзиня.

Один человек и один травяной бутон долго смотрели друг на друга, а затем снова вздохнули.

Сяо Цаоя на мгновение растянулся на кровати, а затем вышел погреться на солнышке. Шэнь Чжисянь сел, прижимая одеяло к груди, и не мог не вспомнить ситуацию того дня.

Он ясно видел, что глаза Янь Цзиня были красными, пусть это вскоре и прошло.

Этот холодный и красивый цвет был точно таким же, как и его искусство владением мечом, безжалостным и безразличным.

В то время Шэнь Чжисянь был слишком обеспокоен и не придал этому особого значения. Позже, когда он успокоился, он вспомнил, что в книге глаза Янь Цзиня всегда становились красными, когда он становился дьяволом.

В книге потому, что духовный корень Янь Цзиня был отрублен, он больше не мог культивировать путь бессмертного и, ища другой путь, стал дьяволом. Но теперь, когда его духовный корень был в безопасности, почему вдруг в нем появились признаки дьявола?

Шэнь Чжисянь был глубоко встревожен, опасаясь, что маленький ёжик устроит для него представление, в одиночку убив его, учителя.

Через некоторое время он внезапно встал и схватил свой меч, чтобы попрактиковаться.

Он недавно вывернул наизнанку хранилище первоначального владельца тела и нашел руководство по мечу, написанное самим первоначальным владельцем. В результате он усердно практиковался в совершенствовании своего искусства владения мечом.

Поскольку он носил звание учителя, он должен быть достаточно опытным, чтобы быть способным учить. На всякий случай… Янь Цзинь может увидеть его самоотдачу и решить простить его.

Чем больше он практиковался, тем больше понимал, насколько с рождения был талантлив первоначальный владелец тела. Неудивительно, что бывший лидер секты так ценил его, и почему он был прозван лучшим культиватором меча в секте. Задолго до того, как ослабли его физические данные, он смог создать редчайший и хорошо воспринимающийся набор пособий по мечу.

Каждый раз, когда Шэнь Чжисянь практиковался в искусстве владения мечом, он чувствовал себя полностью единым с мечом. Вероятно, это была память тела.

Завершив серию движений мечом, Шэнь Чжисянь встал на краю обрыва. Он вздохнул, и мрачность в глубине его сердца рассеялась, оставив после себя только чувство комфорта и удовлетворения. Это даже вызвало у него желание вдоволь насладиться миром, нося свой меч и путешествуя по далеким землям.

Оригинал, должно быть, был энергичным молодым человеком. К сожалению, после того, как он получил травму сердца, все его мечты превратились в пыль.

Рядом с обрывом дул сильный ветер, обдувая полы его одежд со всех сторон. Шэнь Чжисянь постоял еще немного, пока горячая кровь в его жилах не остыла. Наконец он взглянул вниз на бездонную пропасть, сделал шаг назад и повернулся, чтобы вернуться в дом. Он резко остановился, увидев Янь Цзиня. Он не заметил, когда вернулся Янь Цзинь и как долго он там стоял, наблюдая за ним.

"А-Цзинь вернулся," поприветствовал его Шэнь Чжисянь. Заметив, что он держит в руке меч, он небрежно добавил: "Этот меч подходит?"

Так как предыдущий обычный меч Янь Цзиня раскололся на несколько частей, в результате чего он был неспособен культивировать, Шэнь Чжисянь намеренно дал ему меч, которым тот теперь пользовался в настоящее время.

Янь Цзинь опустил ресницы, скрывая вспышку подозрения. Он почтительно поклонился. "Благодарю, Учитель, за то, что подарили мне этот меч. Он очень хорош."

Когда Шэнь Чжисянь понял, что в поведении Янь Цзиня не было ни намека на бдительность или самозащиту, он едва не расплылся в широкой улыбке. Решительно пробормотав себе под нос, он поднял подбородок и прямо сказал: "Практикуй два движения, чтобы я видел."

Шэнь Чжисянь, казалось, был в исключительно хорошем настроении. Его нынешние улыбчивые черты лица отличались от его обычно спокойной и простой элегантности. Его искусство владения мечом было непринужденным и легким, но все же подавляющим, как у легендарного бессмертного героя Цзянху.

Янь Цзинь чувствовал, как будто он видел его ясно в первый раз. На секунду ему даже показалось, что этот человек перед ним вовсе не Шэнь Чжисянь. Как мог такой холодный и темный человек так свободно и легко владеть мечом?

Но это явно был Шэнь Чжисянь. Хотя его ненависть к Шэнь Чжисяню не исчезла, он не мог отрицать, что черты лица Шэнь Чжисяня были прекрасны и совершенно незабываемы. Никто не смог бы подделать эту родинку в форме слезы.

После двухчасовых тренировок Шэнь Чжисянь неохотно убрал свой меч. Однако он не мог использовать свою духовную силу в течение длительного периода времени. Не важно, как сильно он хотел сражаться дальше, его травма сердца в конечном итоге выйдет, чтобы наказать его.

"Это на самом деле очень хорошо," похвалил он. Видя, что Янь Цзинь собирается убрать свой меч, он быстро остановил его. "Нам некуда спешить. Сейчас ты знаешь только несколько движений. Я могу научить тебя большему…"

Первоначальный владелец тела никогда не утруждал себя тем, чтобы направлять Янь Цзиня в его практике. В результате Янь Цзинь мог только посещать занятия с обычными учениками. Тем не менее, эти ученики единодушно замышляли тайно избегать его и угнетать, даже намеренно давали ему самый худший меч, чтобы заставить его провалить свои занятия.

Из-за его частого отсутствия Янь Цзинь смог получить только элементарные знания. К счастью, ореол главного героя был слишком выдающимся. Даже с самым обычным мечом ему все же удалось получить некоторые приличные навыки.

Но они были только приличные. Было еще много ошибок, которые Шэнь Чжисянь исправлял ему одну за другой.

Поговорив некоторое время, Шэнь Чжисянь забыл об отчуждении между учителем и учеником. Он взял меч Янь Цзиня и лично показал ему набор движений.

"Например, техника эфемерной росы не должна использоваться таким образом. Подумай об этом, как о мечнике, выходящем ранним утром, чтобы увидеть, как майская муха летит в одном движении. Всё, что эфемерно, всегда мимолетно. В результате, техника меча должна быть умной и быстрой, точно так же, как мимолётная муха…"

Он поднял меч и опустил вниз, лезвие издало острый звук, когда меч рассек воздух.

Янь Цзинь был ошеломлен. Он сделал шаг вперед и пристально посмотрел на клинок.

"Ветер грациозно дует, минуя мечника, и темнеющее небо принесло просветление. С наступлением сумерек мертвые листья отражают заходящее солнце, и западный ветер мрачно проносится мимо. Встреча с соперником, чувство сомнения и нерешительности, только чтобы обнаружить, что смерть все еще так далеко."

Смутная фигура промелькнула в сознании Янь Цзиня, сливаясь в нечеткий образ энергичного человека, одетого в белое, демонстрирующего свою технику меча и говорящего что-то подобное. Но в то время он держал в руках вместо меча сухую ветку.

Янь Цзинь выпалил: "Учитель, вы действительно можете копировать ветер одним ударом?"

"Копировать ветер одним ударом?" кончик меча Шэнь Чжисяня подскочил, и почти не раздумывая, он резко дернул запястьем, чтобы выполнить движение. Он немедленно произнес, не задумываясь: "Теперь полная луна висит в темных сумерках, и западный ветер резко меняет направление…"

Зрачки Янь Цзиня внезапно расширились. Фигура в его памяти и человека перед ним, казалось, наложились друг на друга в единую личность. Имя, прочно запечатлевшееся в его сознании, вдруг всплыло, и он выпалил: "Суй--"

"Ай!" Внезапно крикнул Шэнь Чжисянь, прерывая слова Янь Цзиня. Его лицо слегка изменилось, и не потрудившись закончить движение, он воткнул меч в землю одной рукой, а другой обхватил себя за талию. Выражение его лица было тонким и беспомощным. "Моя талия…"

На протяжении всей демонстрации Шэнь Чжисянь не смел использовать свою духовную силу, полагаясь только на меч Янь Цзиня. Тем не менее, меч Янь Цзиня был высокого качества, и вес был несколько тяжеловат. Как бы то ни было, эфемерная роса все еще пыталась преодолеть поднимающийся ветер, который требовал изменения его позиций. В этот важный момент он не обратил достаточно внимания и в конечном счёте слегка растянул свою талию.

Янь Цзинь: "..."

Он проглотил имя, которое собирался выпалить, обратно в свой желудок, а затем мгновенно вернулся к своему обычному состоянию безмолвия. По указанию Шэнь Чжисяня он осторожно и постепенно помог ему вернуться в дом.

Чтобы придать Шэнь Чжисяню немного сил, Янь Цзинь позволил положить руку на его запястье. Он сразу же понял, что прикосновение учителя было ледяным, не таким, каким должен обладать здоровый человек. Травма сердца похоронила его будущее, оставив его слабым и хрупким. Тело превратилось в мусор.

В своей прошлой жизни Янь Цзинь восхищался Шэнь Чжисянем, поэтому он не был против того, чтобы оказывать ему уважение. Но кто бы мог подумать, что это уважение будет возвращено с его отрубленным духовным корнем, что приведет к его смерти.

Он жалел Шэнь Чжисяня, но ненавидел еще больше.

Янь Цзинь опустил веки, скрывая сложные эмоции в глубине своих глаз, когда он помог человеку лечь на кровать, молча поклонился и так же тихо отступил.

Глава 13. Спешка

После фиаско тренировки с мечом, Шэнь Чжисянь чувствовал себя так, словно он полностью разбил горшок и разрушил свой образ перед Янь Цзинем. С тех пор ему было слишком лень восстанавливать его.

В любом случае, теперь, когда такая неловкая вещь уже

была замечена Янь Цзинем, что хорошего даст продолжение такого поведения?

Притворяться также было утомительно. Шэнь Чжисянь скатал покрывало с кровати, думая. В конце концов, он мог полагаться только на свою внутреннюю красоту, чтобы стать хорошим учителем и получить признание своего ученика.

Поэтому вскоре после инцидента с растяжением талии, Янь Цзинь часто сталкивался с Шэнь Чжисянем в разных сценах. Шэнь Чжисянь ест рыбу и давится рыбьей косточкой. Шэнь Чжисянь бездельничает в постели, а затем начинает драки с Сяо Цаоя. Шэнь Чжисянь практикуется в искусстве владения мечом, но тут же рассеянно опускает меч, едва не разрубив лысину Сяо Цаоя. Вскоре после этого один человек и один травяной бутон снова начинают раздраженно ссориться на том же самом месте. И так далее, и тому подобное.

Янь Цзинь: "..."

Настроение Янь Цзиня было очень сложным.

Неужели это тот самый Шэнь Чжисянь, которого он знал? Может быть, он действительно был одержим...

Между тем, Шэнь Чжисянь был удивлен, обнаружив, что результатом потери его образа стало головокружительное вознаграждение. Он никогда бы не подумал, что после стольких стараний, он не сможет смягчить человека даже на пол-очка. Но из-за вороха его озорства, мышление того же человека, наконец, пошатнулось.

Хотя он не смог бы прояснить предыдущее недоразумение, по крайней мере, отношение к нему стало более спокойным. Время от времени учитель и ученик могли даже непринужденно поболтать.

Шэнь Чжисянь был очень доволен, с трудом веря, что эта стратегия успокоения действительно работает. Он промотал столько денег и даже близко не приблизился к нынешнему результату. Так или иначе, много лет назад бывший лидер секты дал ему права над рядом земель, которые были очень большими и богатыми. Даже больше, чем у Сун Мина.

Сун Мин, должно быть, в ярости.

Потому что на сегодняшнем утреннем собрании Сун Мин даже взял на себя инициативу тайно подать сигнал управляющим, чтобы намекнуть, что Шэнь Чжисянь оставит контроль над этими землями и передаст секте.

Все старейшины знали, сколько доходов уже было перехвачено для секты.

Шэнь Чжисянь спокойно слушал, а затем нахмурил брови и прижал одну руку к своему слабому сердцу, его ресницы задрожали. Вскоре после этого он вздохнул и начал говорить о том, что скучает по своему учителю, бывшему лидеру секты.

С момента переселения, в дополнение к усердной работе над Янь Цзинем, он также потратил много времени на установление хороших отношений с несколькими старейшинами. В конце концов, трудно ходить одному. Лучше подержать несколько бедер, чтобы жить!

Помимо него, ставшим пятым старейшиной, остальные четыре старейшины были соратниками бывшего лидера секты. Все они являлись старшими боевыми дядями Шэнь Чжисяня. В то время, как первые двое старейшин более строго придерживались своих обязанностей, отношения Шэнь Чжисяня с остальными были довольно хорошими.

Поэтому каждый раз, когда Шэнь Чжисянь хватался за свою грудь, третий и четвертый старейшины немедленно собирались вместе, чтобы согласованно создать сцену для выступления.

С "Айя, у тебя не должно быть несчастного случая", с "Если у тебя будет несчастный случай, как мы сможем столкнуться со старым Вэнем позже?" , или "Поддержание здоровья твоего тела очень важно для культивирования. Разве духовных камней твоего пика недостаточно? Дядя Ши даст тебе немного…"

После одного согласованного раунда четвертый старейшина серьезно сказал управляющим: "Ваш Старейшина Шэнь имеет особое физическое состояние и нуждается в большом количестве духовных камней для его поддержания. Я заметил, что секта имеет большое количество духовных камней в хранилище, и поэтому вы должны найти способы, чтобы помочь ему. Вы никогда не можете быть грубы с единственным личным учеником старого Вэня."

"Резкие" слова Четвертого Старейшины были произнесены в такой праведной манере, что люди не осмелились противоречить им. Кроме того, они не хотели преследовать до смерти единственного ученика бывшего лидера секты!

Таким образом, они могли только закрыть свои рты и отложить этот вопрос в сторону. Шэнь Чжисянь одержал великую победу. Он был невероятно счастлив быть слабым. Как бы то ни было, его умственные способности оставались вполне нормальными. Да и кто заботится, если о нем сплетничают другие люди? Он предпочитал смотреть, как Сун Мин терпит неудачу.

Двое старейшин, вместе со "слабым и болезненным" Старейшиной Шэнем, быстро попросили удалиться и ускользнули вместе.

Они оставили Сун Мина позади, который был полон неистового гнева, который ему пришлось скрыть. Его лицо бледнело и синело в течение долгого времени, прежде чем он смог подавить гнев на столько, чтобы продолжить обсуждение.

Уйдя пораньше, троица лениво рассталась на перекрестке.

Двое старейшин отправились играть в шахматы, а Шэнь Чжисянь спокойно вернулся, чтобы наверстать упущенный сон. Побудка так рано утром в сочетании с зимним холодом, была достаточной, чтобы сделать его вялым и сонным.

Однако ему не суждено было хорошо выспаться в этот день.

"Чирик, чирик, чирик! Чирик, чирик!"

"Ай!”

Полусонный и на половину проснувшийся, Шэнь Чжисянь застонал, когда Сяо Цаоя больно ударил его по лицу. Он похлопал по своему телу, нашел покрывало на кровати и натянул его на лицо, бормоча: "Цаоя, сколько раз я тебе говорил! Не шуми, когда я сплю!"

"Чирик!"

Сяо Цаоя ловко уклонился от его руки, подскочил к его уху и начал кричать, яростно дергая Шэнь Чжисяня за волосы.

Шэнь Чжисянь был равнодушен.

Когда Сяо Цаоя не смог получить желаемого ответа, он схватился за край покрывала, резко дернул его вниз, и легко разорвал седьмое за месяц покрывало в клочья.

Никто бы не подумал, что такой маленький травяной бутон, выглядящий достаточно хрупким, чтобы быть унесенным ветром, будет таким свирепым.

Молодые ученики в Отделе Общих Дел могли только догадываться о том, почему Старейшина Шэнь прошел через семь покрывал в месяц.

Разорвав покрывало, Сяо Цаоя поспешно подлетел к окну и использовал свою маленькую, похожую на лезвие руку, чтобы мягко постучать по окну.

С щелчком окно открылось, позволяя холодному ветру свободно войти в комнату. Внутрь начал падать мелкий снег. Жить высоко было нехорошо: ветер был слишком силен, а снег слишком холоден.

Культиваторы, естественно, не боялись сильной жары или холода. В результате этого внутренний обогреватель предусмотрен не был. Когда его покрывало было разорвано в клочья, Шэнь Чжисянь оказался на холодном ветру. Он мгновенно протрезвел. "Цаоя!"

"Чирик!"

Прежде чем Шэнь Чжисянь успел рассердиться, Сяо Цаоя помахал вокруг своей травянистой рукой, как будто это был меч, а затем принял выжидательную позу.

Шэнь Чжисянь замер. "А-Цзинь ждет снаружи?"

"Чирик!" Сяо Цаоя кивнул.

"И как долго он ждет?"

"Чирик!" Очень долго!

Шэнь Чжисянь быстро встал и накинул на плечи халат. Пригладив волосы, он выскочил за дверь.

Янь Цзинь молча стоял снаружи, его фигура была совершенно неподвижна. Несмотря на то, что он был укрыт карнизом, ветер продолжал осыпать его рассеянным снегом. Его плечи были покрыты слоем снега, что указывало на то, что он ждал снаружи в течение долгого времени.

Всего за три коротких года он вырос из того худого и истощенного мальчика из прошлого. Шэнь Чжисянь всегда заботился о том, чтобы обеспечить его вкусной едой и напитками, а также снадобьями, которые могли бы помочь ему улучшить его культивацию. В результате он быстро рос, его кости вытягивались и добавлялось мясо. Его тело добавило веса, став длинным и хорошо сложенным.

Он стал красивым молодым человеком.

Шэнь Чжисянь внимательно посмотрел на него и вздохнул. Его юный ученик наконец-то вырос. Если бы не невыразимое безразличие Янь Цзиня, он, вероятно, был бы даже более популярен, чем Ян Шэнь.

Но дело было не в этом. Вопрос был в том, как Янь Цзинь вырос настолько, чтобы быть таким же высоким, как он?!

В прошлом месяце Янь Цзинь ушел в уединение, и поэтому Шэнь Чжисянь не видел его некоторое время. Первым, что он увидел, было то, что юноша, который был таким худым, стал таким высоким!

Шэнь Чжисянь был очень расстроен, подумав: "Айя, в этот момент ученик стал сильнее учителя!".

Янь Цзинь тоже может стать старше!

И он… Выражение лица Шэнь Чжисяня сразу же упало, когда он вспомнил, что в книге оригинальный Шэнь Чжисянь был на один круг больше, чем Янь Цзинь.

Красивый и спокойный молодой человек ничего не знал о сложных эмоциях, борющихся внутри его учителя, когда он почтительно сложил руки, приветствуя: "Учитель."

Глава 14. Заболевший

На улице было слишком холодно и снежно, так что Шэнь Чжисянь слегка повернулся боком, указывая внутрь комнаты. "Давай зайдем внутрь?"

Янь Цзинь покачал головой, сказав: "Ученик просто хотел спросить кое-что у Учителя. Учитель Шао с третьего пика хочет провести небольшой обмен пониманием меча, и он пригласил этого ученика на третий пик ради принятия участия…"

"Небольшой обмен пониманием меча?" Пробормотал себе под нос Шэнь Чжисянь. Это была небольшая встреча, на которой ученики под руководством старейшин главных вершин собирались вместе для обсуждения техник владений мечом и обменяться опытом. Такая практика обмена информацией и обучения друг у друга могла бы улучшить прогресс и понимание.

Последние несколько лет Шэнь Чжисянь наблюдал как юноша постепенно взрослеет, и понял, что с каждым днем он становится все более сдержанным. Он был очень обеспокоен, боясь, что воспитывает человека, идеально подходящего для почернения. В настоящее время для Янь Цзиня было большой редкостью даже хотеть участвовать в этих групповых мероприятиях. Поэтому он с готовностью согласился позволить Янь Цзиню участвовать.

"Ян Шэнь тоже будет присутствовать?"

Янь Цзинь кивнул.

Шэнь Чжисянь посоветовал: "Держись от него подальше."

В последние годы он намеренно оказывал Ян Шэню холодное плечо. Тем не менее, Ян Шэнь все еще был бессовестен в своем сердце и продолжал косвенно поощрять и промывать мозги людям, чтобы устроить Янь Цзиню трудное время. Несмотря на явные и скрытые предупреждения Шэнь Чжисяня, эти инциденты не исчезли, а наоборот усилились.

Рано или поздно он найдет доказательства, которые позволят ему напрямую наказать Ян Шэня.

Янь Цзинь пробормотал что-то в знак согласия.

Шэнь Чжисянь хорошо знал его характер и понимал, что он человек немногословный. В результате он просто махнул рукой, чтобы Янь Цзинь ушел.

Когда Янь Цзинь уже собирался уходить, Шэнь Чжисянь вдруг кое-что вспомнил. "Я попросил Третьего Старейшину создать для меня массив. На обратном пути можешь взять его с собой."

Третий Старейшина был экспертом в построении массивов. Недавно Шэнь Чжисянь умолял его создать тепловой массив, чтобы помочь справиться с холодом тяжелой зимы. Даже если он не боялся холода, ему все равно не нравилось дышать холодным воздухом, когда он спал!

После того, как Янь Цзинь ушел, Шэнь Чжисянь обнаружил, что его сонливость исчезла. Поразмыслив с минуту, он быстро зашагал к задней части горы, говоря самому себе: "Может быть, лучше взять маленький травяной бутон и пойти полежать в горячих источниках. Принесу тарелку фруктов и кувшин вина."

Бывший лидер секты действительно был очень добр к первоначальному Шэнь Чжисяню. Мало того, что его пик имел больше всего духовной энергии, местность было легко защищаемой и трудно атаковываемой. В глубине горы также был горячий источник. Горячий источник был полон такой духовной энергией, что ее можно было почувствовать при приближении.

Шэнь Чжисянь влюбился в этот горячий источник сразу же, как только обнаружил, и часто приходил понежиться в нем каждые несколько дней.

Нефритовая чашечка нагревалась, плавая по поверхности горячего источника, и на нефритовую тарелку ложились различные фрукты, нарезанные на маленькие кусочки. Сладкий фруктовый аромат и запах чистого вина смешиваются вместе, создавая приятное, эстетичное благоухание.

Сяо Цаоя погрузился на дно источника, до того как вынырнуть и, встряхнув свои маленькие листья, разбросать капли воды на лицо Шэнь Чжисяню.

Шэнь Чжисянь залил его пригоршней воды и снова утопил.

Им потребовалось некоторое время, чтобы перестать играть. Наконец Сяо Цаоя лениво растянулся на берегу, греясь на солнце. Шэнь Чжисянь сидел на каменном выступе с закрытыми глазами, прислонившись к кромке воды, и думал.

В мгновение ока прошло уже три года, и сюжет менялся с каждым днем.

В этой книге еще три года назад духовный корень Янь Цзиня был отрублен первоначальным Шэнь Чжисянем, а сам он изгнан из секты Цинъюнь. Ему не потребовалось много времени для того, чтобы стать дьявольским культиватором. Как только он стал сильнее, он вернулся, чтобы убить всех, кто причинил ему в прошлом боль.

Его бывший учитель получил самую страшную смерть.

Однако с тех пор, как Шэнь Чжисянь переселился, он приложил немало усилий, чтобы изменить сюжет. В этот момент Янь Цзинь был все еще жив и здоров, и был воспитан деликатно и нежно. Его также не изгнали. Размышляя об этом, Шэнь Чжисянь, естественно, почувствовал чувство достижения.

Он только не был уверен, когда этот маленький ежик полностью подавит свою обиду.

Шэнь Чжисянь поднял руку, помассировав брови, и задумался над другим вопросом.

По какой-то причине он просто не мог полностью усвоить память оригинального Шэнь Чжисяня. Обычно он мог получить доступ к нормальной информации без особых проблем. Но всякий раз, когда он тщательно хотел исследовать определенные вещи, он находил в памяти огромные пробелы.

Одним из таких пробелов стала смерть бывшего лидера секты.

Он всегда чувствовал, что смерть бывшего лидера секты была не такой простой, как казалась на первый взгляд. Все было нормально до его уединения, и повышение уровня совершенствования было верным делом.

Но он внезапно умер.

Прежде чем бывший лидер секты ушел в отставку… или, вернее, перед смертью бывшего лидера секты Сун Мин был последним человеком, который его видел.

Сун Мин был единственным кто знал, что произошло за эти короткие четверть часа после их встречи.

Шэнь Чжисянь глубоко вздохнул, снова потер брови, и на него снизошло озарение — Подожди-ка! Дух меча!

Его дух ледяного меча спал уже много лет, так что этот вариант он не рассматривал. Превосходный меч, который был с мастером в течение долгого времени, породит дух, который будет помогать в культивировании и навсегда останется на стороне своего мастера.

Меч бывшего лидера секты имел дух, который был с ним на протяжении сотен лет. До тех пор, пока Шэнь Чжисянь найдет меч бывшего лидера секты и позволит духу меча воспроизвести сцену его смерти, он, наконец, узнает правду.

Как только Шэнь Чжисянь улыбнулся, он тут же замер. Подождите. Теперь он вспомнил, что лично уничтожил меч бывшего лидера секты, когда тот неправильно совершенствовался и получил отклонение ци.

Меч исчез, так что дух меча, разумеется, также рассеялся.

Мысли Шэнь Чжисяня вращались с огромной скоростью. Вдобавок к мечу бывшего лидера секты, все еще существовал дух меча Сун Мина.

Дух меча будет воспроизводить только истинные события прошлого и не станет лгать!

Он глубоко вздохнул. После стольких лет культивирования и практики, Янь Цзинь постепенно стал сильнее и теперь имел больше шансов себя защитить. Теперь у Шэнь Чжисяня было больше времени, чтобы обдумать эти тайны вокруг него.

Сделав последний глоток и поставив чашечку на берег, Шэнь Чжисянь сделал движение, чтобы встать, но внезапно почувствовал знакомое головокружение, охватившее его. В эти годы головокружение, ранее появившееся много раз, стало известным предвестником сердечного приступа.

Но это никогда не было настолько серьезно!

Сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди Шэнь Чжисяня. Это было слишком напряжённо, и вспышка боли взорвалась, превратив быстрое сердцебиение в полноценный сердечный приступ!

Лицо Шэнь Чжисяня побледнело, его зрение потемнело настолько, что он едва мог видеть. Он хотел выбраться на берег, но сопротивление воды было слишком велико, а руки и ноги слишком слабы. Он смахнул стоявшего на краю воды кувшин с вином в источник, но тот был бесполезен.

Стиснув зубы от собственных конвульсий, Шэнь Чжисянь, тяжело дыша, попытался выбраться из горячего источника, его боль была настолько сильной, что он почти задыхался.

Сяо Цаоя заметил, что что-то было не так, и с тревогой приблизился разведать.

Но у Шэнь Чжисяня не было времени обращать на него внимание. Его сознание постепенно погружалось в состояние дремоты. Он тут же потерял равновесие, и его тело скользнуло в воду. Он едва успел посопротивляться, прежде чем потерял сознание.

Сяо Цаоя был поражен и быстро прыгнул в воду, желая его оттуда выловить.

Однако сопротивление воды все еще было слишком сильным, а травяной бутон - слишком маленьким. После нескольких попыток он уже ничем не мог помочь. Он успел издать только два коротких чириканья, прежде чем вспорхнул на поверхность воды и поспешно полетел к третьему пику.

На третьей вершине ученики собрались вместе в знакомой манере, когда они небрежно сели и поприветствовали друг друга.

Время от времени возникали споры, и некоторые ученики даже обнажали мечи на месте, чтобы переговорить с другими и проверить правду от лжи.

"Старший Брат Янь."

Два человека, стоящие лицом друг к другу на открытом пространстве, привлекли всеобщее внимание. Ян Шэнь, от которого Шэнь Чжисянь велел Янь Цзиню держаться подальше, взял на себя инициативу и спокойно подошел к нему, небрежно сказав: "Я еще не поздравлял старшего брата с его уединением. Я не знал…"

Янь Цзинь равнодушно посмотрел на него. В этом взгляде не было никаких эмоций, что заставило Ян Шэня чувствовать себя довольно раздраженным.

Но он быстро пришел в себя и, действуя так, как будто он не чувствует безразличие Янь Цзиня, сказал добрым голосом: "Как Учитель в последнее время? Учитель давно не звал меня."

Хотя Шэнь Чжисянь не разорвал свои отношения с Ян Шэнем, он был очень отчужден с ним. Он избегал его приветствий, почти не вызывал его и лишь изредка кивал ему головой.

Ян Шэнь был даже не так хорош, как те два молодых ученика, которые бегали вверх и вниз по горам весь день.

В прошлом Высший Учитель ценил его больше всего. Как все могло измениться так внезапно? Должно быть, Янь Цзинь рассказал о нем что-то такое, чего не следовало говорить, и это рассердило Учителя.

Ян Шэнь приклеил улыбку на свое лицо, скрывая стиснутые зубы, и подумал о том, как много раз ему приходилось почтительно приветствовать Янь Цзиня. В течение этих трех лет он пытался создать камни преткновения для Янь Цзиня, но каждый раз терпел неудачу. Вместо этого он потерял отношение своего учителя, и только его статус опускался все ниже и ниже среди многих учеников.

Это огромное падение статуса и внимания сделало его характер еще более искаженным.

Будучи ребенком, Янь Цзинь перенес много трудностей, и поэтому он был очень чувствителен к поверхностной оболочке доброжелательности Ян Шэня, скрывавшей его злые намерения. Вместо вступления в бой, он просто посмотрел вниз на свой меч с ничего не выражающим лицом и повернулся глухим ухом к словам Ян Шэня.

Когда Ян Шэнь не смог получить ответа, он, стиснув зубы, крепко сжал свой меч и шагнул к пустому месту, которое все намеренно освободили, и сложил руки в сторону Янь Цзиня. "Старший Брат, пожалуйста, наставляй меня."

Янь Цзинь равнодушно посмотрел на него и остался сидеть, не говоря ни единого слова.

Во время патовой ситуации дискуссия вокруг них постепенно угасла, и атмосфера стала неловкой. Улыбка на лице Ян Шэня была несколько натянутой, а его голос звучал обиженно, когда он сказал: "Старший Брат смотрит на меня сверху вниз, и именно поэтому он не будет обмениваться со мной наставлениями?"

Если честно, да.

Янь Цзинь уже имел одаренный духовный корень. В последние годы Шэнь Чжисянь хорошо кормил его и поднимал с помощью первоклассных методов культивирования. В результате его духовный корень был закален до крайности. Мало того, он также был в состоянии изучить улучшенные техники меча Шэнь Чжисяня. Эти факторы, в сочетании с его ореолом главного героя, привели к тому, что он намного превосходил других учеников в искусстве владения мечом.

В секте даже ходили слухи, что Янь Цзинь станет вторым Шэнь Чжисянем, бывшем лучшим культиватором меча своего времени. Это, конечно, относилось к молодому Шэнь Чжисяню, прежде чем он получил свою травму сердца и стал настоящей тратой.

Люди могли только вздыхать от зависти.

Старший Брат Шао смотрел, как Янь Цзинь молча встал и вошел в окружение со своим мечом. Выпив чашку чая, он подавил тихий вздох в глубине своего сердца и начал наблюдать за битвой.

Без сомнений, Ян Шэнь никогда не сможет победить Янь Цзиня. Хотя Ян Шэнь хорошо совершенствовался на ранних стадиях, его развитие в конечном итоге быстро снизилось из-за его нестабильного ума. Он часто приходил на третий пик попросить много снадобий, чтобы помочь своей запутанной культивации.

Ян Шэнь вытащил свой меч, движение было одновременно спешным, быстрым и безжалостным. Это было не обучение; это было скорее борьбой. Хотя, очевидно, в глазах Янь Цзиня это было просто шуткой.

Однако Янь Цзинь сознательно не играл с ним, не угнетал безжалостно. Он всегда был очень сдержан.

Атака Янь Цзиня имела больше наступательных ходов, чем оборонительных. Его методичные движения меча заставляли Ян Шэня отступать снова и снова. Пока, наконец, Ян Шэнь не начал изображать собой жалкую фигуру. Наконец, он сделал единственное движение мечом, которое с трудом запомнил наизусть.

Темные Облака, Закрывающие Луну.

Ци меча Ян Шэня закружилась, когда его духовная сила смешалась с ней, превратив энергию в густое облако тумана, быстро окутывающее двух мужчин. Это движение было не очень смертельным. Его главная цель состояла в том, чтобы ухудшить зрение Янь Цзиня, так, чтобы тот не смог увидеть следующий шаг Ян Шэня.

Янь Цзинь больше не хотел с ним возиться. Его клинок издал чистый, звонкий звук, когд прорвался сквозь туман. Как раз в тот момент, когда он собирался закончить этот скучный поединок, в уголках его глаз внезапно мелькнула зеленая вспышка.

Маленький травяной бутон Шэнь Чжисяня?

Как этот маленький парень мог здесь быть?

Сяо Цаоя всегда был очень сдержан, вероятно, потому, что Шэнь Чжисянь неоднократно предупреждал никогда не позволять другим людям его видеть. Почему он вдруг появился именно сейчас?

Поскольку он был немного сбит с толку, Янь Цзинь не заметил, что рука Ян Шэня, скрытая туманом, слегка задрожала. Сразу же тонкая нить черной ци скользнула вниз к острию его меча и полетела на тело Янь Цзиня.

Отвлечение внимания длилось лишь короткое мгновение, но этого было достаточно. После того, как Янь Цзинь вернул свое внимание обратно к текущему делу, его меч полностью рассеял туман и сразу же соединился с мечом Ян Шэня. Ледяная духовная сила вырвалась наружу, заставляя запястье Ян Шэня онеметь. Его меч выпал из руки, острие косо воткнулось в землю.

Тут же вокруг них раздались громкие голоса. Движения, которые демонстрировал Янь Цзинь, были первоначально созданы Шэнь Чжисянем и были редко увидены этими младшими учениками. Как только битва закончилась, они разбились на пары, чтобы обсудить движения, которые только что увидели.

Лицо Ян Шэня было бледным, его лицо на момент показало злобу, когда он посмотрел на Янь Цзиня. Затем он скрыл свое выражение лица и сказал: "Спасибо, Старший Брат Янь, за Ваши наставления."

Янь Цзинь молча посмотрел на него, безразлично кивнул и вернулся на свое место.

После того, как обмен пониманием меча подошел к концу, Янь Цзинь обратил свой пристальный взгляд на Сяо Цаоя, который, казалось, торопился, отчаянно махая ему своими травинками. Его брови слегка нахмурились, и у него не было выбора, кроме как подойти к Старшему Брату Шао и объявить о своем намерении уйти первым.

Спокойствие Янь Цзиня и его предпочтение одиночества были известны среди учеников. Старший Брат Шао не стал принуждать его, а просто взмахнул руками и вытащил два маленьких пакетика. Передавая их, он сказал: "Этот массив был запрошен Старейшиной Шэнем. Пожалуйста, отнеси это ему."

Янь Цзинь сложил руки, поблагодарил Старшего Брата Шао и тихо ушел.

Он намеренно шел по тропинке, которая вела к скрытому месту Сяо Цаое. Как и ожидалось, маленький травяной бутон немедленно рванул вперед, выглядя особенно взволнованным, и указал травинкой в направлении пика Шэнь Чжисяня.

Хотя Янь Цзинь не мог понять его язык, в конце концов, он провел с маленьким травяным бутоном четыре года. Он все еще понимал, что это значит. Вероятно, что-то случилось с Шэнь Чжисянем.

Он последовал за Сяо Цаое и поспешил за гору, где находился горячий источник.

От поверхности воды поднимался слабый пар, это выглядело спокойно и мирно. Нигде не было видно никакого движения. Янь Цзинь был озадачен, поэтому он сказал тихим голосом: "Что случилось?"

Сяо Цаоя ослабил хватку на рукаве Янь Цзиня и прыгнул в воду. Он, протянув ему маленький листок, помахал ручкой, чтобы он следовал за ним, и исчез под поверхностью воды.

Янь Цзинь на мгновение заколебался. Наконец, он применил заклинание отталкивания воды и медленно вошел в воду.

Янь Цзинь, естественно, знал об этом горячем источнике. Всё же он так нравился Шэнь Чжисяню.

На самом деле, Шэнь Чжисянь однажды даже спросил его, не хочет ли он понежиться в нем, сказав, что это успокоит его вены. Он отказался из предосторожности.

Однако он не ожидал, что в первый раз они окажутся вместе в одном водоёме именно из-за такой ситуации.

На дне горячего источника царил мир, и человек, одетый в белое, лежал там с закрытыми глазами, словно просто спал. Его длинные черные волосы были рассыпаны под стройным телом. Его лицо было бледным и бескровным, отчего маленькая родинка в форме слезы в уголке глаза казалась особенно красной. Весь этот человек выглядел как хрупкая резьба из белого нефрита, излучающая нежную и чарующую красоту.

Благодаря инстинкту культиватора вокруг него возник слабый барьер, не дающий теплой воде хлынуть на его тело. Но из-за того, что он так долго был без сознания, барьер был слишком слаб к касаниям.

Сяо Цаоя осторожно протянул маленький листок и ткнул в пузырчатой формы преграду, которая сразу же беззвучно разрушилась.

Вода хлынула в одно мгновение, заливая уши и нос Шэнь Чжисяня. Несмотря на то, что он был без сознания, он, вероятно, все еще чувствовал неизвестное давление в своем горле и подсознательно слегка наклонил голову, как будто пытаясь его сбросить.

Но он был на дне горячего источника, и вода была во всех направлениях. Он не мог этого избежать.

"Чирик!" Сяо Цаоя был в панике. Он обернулся, тревожно призывая Янь Цзиня спасти человека.

Дно горячего источника не было темным. Янь Цзинь наполовину опустился на колени рядом с Шэнь Чжисянем, пристально глядя на него глубоким, неподвижным взглядом. Через некоторое время он медленно поднял руку.

И положил её на хрупкую и незащищённую шею Шэнь Чжисяня.

Глава 15. Травма Сердца

Шэнь Чжисянь чувствовал себя так, словно плыл по темному морю.

Вода давила на него, заставляя тяжело дышать. В груди у него была такая пустота, словно в ней проделали дыру, превратившую всякую борьбу за вдох в агонию.

Просто потерпи это ещё раз. Шэнь Чжисянь с тоской подумал, что очень скоро он сварится в воде и умрет.

В этом хаосе он почувствовал, как кто-то тянет его за рукав, и подсознательно прикоснулся к нему тыльной стороной ладони. Маленькие ручки, крепко держащие его за рукав, были холодны на ощупь.

Кто же это был?..

Боль немного ослабла, позволив ему, наконец, достаточно сосредоточиться, чтобы следовать за маленькими ручками. Это привело к худому телу, которое, вероятно, принадлежало семилетнему или восьмилетнему ребенку.

Запястья ребенка были тонкими, как прутики. Шэнь Чжисянь осторожно держал их, заметив, как слаб пульс, словно он мог внезапно остановиться в любой момент.

Его тело все еще тонуло, и холодное море, казалось, сжималось вокруг него. Шэнь Чжисянь терпел боль и попытался обнять мальчика, надеясь вытащить его на поверхность. Именно в этот момент луч света проник в темную морскую воду и упал на лицо ребенка.

Шэнь Чжисянь посмотрел на человека, которого держал в руках.

Янь Цзинь?!!

Это лицо явно принадлежало Янь Цзиню. Нет, может быть, это Янь Цзинь, когда он был ребенком?

Он был так удивлен, что забыл двигаться. Внезапно ребенок открыл глаза, и пара красных зрачков холодно уставились на него. Руки, которые первоначально тянули его за рукава, теперь молча поднялись к горлу.

"Учитель…" Холодный голос, звеневший в его ушах, был так же безразличен, как и внешность ребенка. "Это в обмен на духовный корень, который вы мне дали."

Шэнь Чжисянь был ошеломлен. Его губы дрожали, он хотел что-то сказать, но руки крепко сжались, заглушая его слова.

Эта кошмарная сцена, о которой он почти забыл, снова всплыла в его сознании. Горло Шэнь Чжисяня было крепко сжато, и боль в груди усиливалась вместе с удушьем, в глазах потемнело.

"Нет… Нет…" Он прерывисто дышал, пытаясь выплюнуть обрывки слов. "Нет… Я... А!"

С грохотом Шэнь Чжисянь вырвался из воды, оказавшись в теплых объятиях. Давление вокруг него немедленно спало, и он больше не чувствовал удушья. Схватившись одной рукой за человека, держащего его, он наклонил голову набок и выблевал окровавленную воду.

Перед ним стоял тонкий слой тумана. Он судорожно вздохнул, и в его глазах появилось безумное выражение, хотя его тело неудержимо дрожало. Он безрезультатно повторял: "Это был не я… Я не…"

Человек в руках Янь Цзиня выглядел жалким и очень хрупким.

Тело Шэнь Чжисяня было худым от природы, с метаболизмом человека, который не толстеет, независимо от того, сколько ест. Между тем тонкий бамбуковый шест прошлого вырос в сильного и крепкого молодого человека.

Когда Шэнь Чжисянь повалился на него, Янь Цзинь понял, что его талия была настолько тонкой, что он мог обхватить ее одной рукой.

Шэнь Чжисянь явно еще не совсем очнулся. Его голова слабо склонилась на плечо Янь Цзиня, лицо было настолько бледным, что Янь Цзинь смог даже увидеть тонкие голубые вены под прекрасной и тонкой кожей. Шэнь Чжисянь одной рукой потянул Янь Цзиня за воротник, что-то бессвязно бормоча.

Его внутренняя одежда была пропитана водой, и мокрая ткань прилипла к телу. В результате борьбы его одежда превратилась в лохмотья, воротник расстегнулся достаточно, чтобы обнажить тонкие, похожие на нефрит ключицы.

Янь Цзинь опустил глаза и посмотрел на человека в его руках, его взгляд был необъяснимым.

Сяо Цаоя стоял в стороне, наблюдая, как Янь Цзинь посмотрел на человека в своих руках, прежде чем повернуться, равнодушно взглянув на травяной бутон. Этот взгляд был холоден, как лед, и в глубине его зрачков блеснуло что-то красное.

Сяо Цаоя был ошеломлен этим взглядом и немедленно упал, притворившись мёртвым.

Янь Цзинь равнодушно держал на руках человека и, не обращая внимания на травяной бутон, зашагал прочь.

Даже когда они вернулись в дом, Шэнь Чжисянь по-прежнему был без сознания. Его сердечный приступ был сильнее, чем когда-либо, и он, наконец, заснул на полпути домой.

Охлаждённый холодным ветром, зрачки Янь Цзиня уже пришли в норму, и холодная, безжалостная аура, исходившая от его тела, исчезла. Он молча применил несколько очищающих техник на Шэнь Чжисяне, вытер и расправил его одежду, накрыл толстым покрывалом и на мгновение пристально посмотрел на него, прежде чем тихо ушёл.

Как только он ушел, Шэнь Чжисянь открыл глаза. Хотя его лицо выражало крайнюю усталость, глаза были ясными и полны страха. Минуту назад, в горячем источнике, Янь Цзинь хотел убить его.

Ощущение удушья было вызвано не сердечным приступом, а тем, что Янь Цзинь сжимал его горло.

Так называемый "маленький Янь Цзинь", вероятно, был галлюцинацией, вызванной удушением его горла.

Шэнь Чжисянь на мгновение застыл, чувствуя в своём сердце лишь холод.

Прошло уже три года, но оказалось, что Янь Цзинь все еще не может его отпустить.

Если это так, то Шэнь Чжисянь хочет умыть руки от этого человека. Поскольку Янь Цзинь не может оставить эту тему, возможно, ему следует просто спрятаться от него?

Думая об этом, он сразу же подумал о чем-то другом. Благодаря боли в сердце, на этот раз его голова была возбуждена настолько, что он, наконец, вспомнил маленькую, незначительную деталь, которую прочитал в книге.

Было ясно, что чем больше пройдет времени, тем чаще будут случаться сердечные приступы. Так будет продолжаться до тех пор, пока тело полностью не истощится, что приведет к смерти.

Подлинный Шэнь Чжисянь тщательно проверил различные древние книги и отправил людей исследовать бесчисленные места. Наконец, он обнаружил проблеск надежды.

Рыбья чешуя.

Обратная чешуя древнего демона-рыбы обладала способностью восстанавливать человеческую плоть и кости, а также была способна исцелить его травму сердца.

Но эту древнюю рыбу-демона найти было нелегко. На самом деле, о его существовании не было слышно уже тысячи лет.

Настоящий Шэнь Чжисянь мог быть только бессилен. Но нынешний Шэнь Чжисянь знал, где искать чешую. В книге кратко упоминалось, что Янь Цзинь незадолго до того, как стал дьяволом, вошел в древнее тайное царство, где ему довелось получить обратную чешую древнего демона-рыбы.

Янь Цзинь позже пожертвовал эту обратную чешую раненой женщине-культиватору музыки. Когда Янь Цзинь завершил слияние своей дьявольской ци, она решительно восстала против своего учителя и присоединилась к Янь Цзиню, чтобы стать одним из его самых больших сторонников.

...Её также подозревали в том, что она была женским лидером.

Причина, по которой это была только теория, заключалась в том, что до самого конца книги и до смерти Янь Цзиня, он не подавал никаких знаков, что хочет быть мужчиной рядом с женским лидером.

Шэнь Чжисянь вздохнул. Если бы только у него были хорошие отношения с Янь Цзинем. Возможно, тогда он мог бы попросить Янь Цзиня дать ему немного этой чешуи. Но к сожалению...

Он изо всех сил постарался вспомнить, кто такая эта женщина-культиватор музыки. В настоящее время самой известной сектой культивирования звука является Павильон Цяньинь. Шэнь Чжисянь подумал про себя, что, возможно, если он поможет Янь Цзиню преследовать свою будущую жену, он простит его.

Шэнь Чжисянь молча поместил эту идею в сферу рассмотрения и серьезно провел некоторое время, размышляя о Янь Цзине и этой женщине-культиватору музыки. В конце концов он вздохнул, все еще не зная, что делать.

Чувство усталости то поднималось, то опускалось. Не потрудившись встать, чтобы переодеться, он завернулся в одеяло и вскоре уснул.

…

Тело Шэнь Чжисяня только ухудшилось после инцидента с горячим источником.

Всего за несколько месяцев его сердечное недомогание повторилось несколько раз, одно серьезнее другого, и весь человек сильно похудел.

Однако, с двумя помогающими ему скрыть это старейшинами, Янь Цзинь смог скрыть это дело ни с кем более мудрым. Даже Сун Мин думал, что он просто зимой ленился, что являлось причиной, по которой он не выходил в течение долгого времени.

Четвертый Старейшина запретил Шэнь Чжисяню использовать свои духовные силы, и поэтому он оставался дома весь день, засыпая от тепла массивов. Каждый день он бормотал, что скоро превратится в плесневелый гриб.

"О, что за глупости говорит этот ребенок!" Четвертый Старейшина сунул пилюлю в рот Шэнь Чжисяню. "Даже если ты и станешь им, ты будешь самым красивым грибом."

Шэнь Чжисянь с отвращением жевал пилюлю, все его лицо было искажено из-за горького вкуса, наполнившим рот. "Четвертый Боевой Дядя, не могли бы вы в следующий раз добавить немного сахара в лекарство?"

Четвертый Старейшина уставился на него. "Только хорошее лекарство на вкус горькое, пойми! Ты ведь тоже старейшина, а не маленький ребенок. Почему ты так боишься страданий, совсем как дитя… Даже твой ученик мог бы проглотить многие из этих таблеток, не издав даже ни звука недовольства, но ты так много жаловался."

Четвертый Старейшина был очень опытен в очистке лекарств и был особенно хорош в очистке эффективного снадобья. Единственным недостатком было то, что он считал, что примеси влияют на эффективность лекарства, и поэтому настаивал на том, чтобы исходное лекарство никоим образом не было смягчено. В результате Шэнь Чжисянь уже несколько месяцев потреблял эти горькие лекарства, и его тело было готово взбунтоваться.

Четвертый Старейшина протянул странного вида пилюлю с необычным запахом. Шэнь Чжисянь в отчаянии закрыл глаза и решил просто положить ее в рот, словно действительно умирал. "Четвертый Боевой Дядя, у вас все еще есть то чудодейственное снадобье, которое поможет сберечь духовный корень во время вознесения на шестой уровень?"

"Да. Ты снова хочешь дать его своему ученику?"

Шэнь Чжисянь проглотил полный горечи рот, одним глотком выпил две чашки воды и сказал: "Да, это для Янь Цзиня. Я заметил, что он вот-вот продвинется вперед."

"...Продвинется?!" Старейшина вздохнул, не в силах в это поверить, "Прошло всего несколько лет, а он уже почти достиг шестой ступени? Талант твоего ученика не потерян для тебя!"

Шэнь Чжисянь рассмеялся, не комментируя это, но подумал: Глупости, это же главный герой! Он развел руками и сказал: "Четвертый Боевой Дядя, как насчет того, чтобы вы дали мне две таблетки, а я заплатил вам."

Четвертый Старейшина рассмеялся и добродушно передразнил его: "Просто побалуй своего ученика." После того, как он передал духовные пилюли, он сделал паузу. "Твоё сердце… Я наконец-то смог выяснить рецепт несколько дней назад."

После минутного колебания он добавил: "К сожалению, это может принести тебе только небольшое облегчение, но не сможет вылечить. Ты…"

Шэнь Чжисянь слегка пошевелил бровями и изобразил легкую улыбку. "Это уже очень хорошо. Спасибо вам, Четвертый Боевой Дядя. Я вас побеспокоил. Я уже сделал кое-какие расчеты и на некоторое время уйду."

Он намеренно понизил голос и заметил, что Четвертый Старейшина выказал неодобрение еще до того, как он закончил говорить.

"Четвертый Боевой Дядя, я знаю свои собственные пределы." Сказав это, Шэнь Чжисянь тихо прошептал: "Более того, у меня также есть А-Цзинь, так что ничего не случится."

Четвертый Старейшина на мгновение заколебался, а затем, наконец, кивнул. Со вздохом он сказал: "Твой ученик… Он не так уж и плох. Я чувствую себя лучше, зная, что он будет с тобой. Выход на улицу подвергнет тебя некоторым поводам для жалоб. Только не забудь вернуться." На чистом добром лице человека средних лет появилась доброжелательная и снисходительная улыбка. "В конце концов, ты - все, что осталось от старшего брата."

Шэнь Чжисянь почувствовал себя тронутым, и он осторожно и благодарно издал звук согласия.

Очевидно, что если бы у него были какие-то неприятности, то это, вероятно, было бы от рук Янь Цзиня! Но, конечно, об этом деле нельзя было говорить.

Самое сокровенное место в сердце Шэнь Чжисяня начало плакать, и после того, как Четвертый Старейшина ушел, он печально вернулся в постель.

Глава 16. Подъём

Даже при том, что подъём Янь Цзиня на следующую ступень было ожидаемым, это все равно застало его врасплох.

В середине ночи Шэнь Чжисянь внезапно проснулся от сильных духовных колебаний. Он поспешно накинул халат и взял духовную пилюлю, постучав в дверь Янь Цзиня.

В этом мире было 13 ступеней культивирования. Шестая ступень была небольшой переломной стадией, которая в основном проверяла, было ли состояние ума практикующего достаточно стабильным, чтобы продолжать совершенствоваться. Только поднявшись на шестой уровень, можно сказать, что Янь Цзинь успешно вступил в мир культивации.

Хотя Шэнь Чжисянь чувствовал, что для Янь Цзиня должно быть довольно легко продвинуться на следующий уровень, особенно с его навыками и интеллектом, он все же на всякий случай попросил у старейшины панацею. Оказалось, что это решение было здравым.

После недолгого стука в дверь никто не отозвался. Шэнь Чжисянь забеспокоился и прямо протолкнулся в комнату. В результате он был почти поражён духовной энергией, которая бросилась на него, как кинжал, летящий на большой скорости.

Он быстро избежал этого и, увидев ситуацию Янь Цзиня, не мог не вздохнуть.

Янь Цзинь, вероятно, спал, когда внезапно понял, что собирается продвинуться вперед. В результате он был только в своем внутреннем одеянии. В данный момент ситуация выглядела не слишком хорошо. Он сидел на своей кровати, скрестив ноги, его тело слегка дрожало.

Шэнь Чжисянь подошел ближе и увидел, что его лицо было попеременно то синим, то белым, а на лбу выступил холодный пот. Шэнь Чжисянь слегка нахмурился, боясь его потревожить. Он мог только сидеть в стороне и охранять его.

У каждой души есть семь эмоций и шесть желаний.

Если всех этих эмоций и желаний станет слишком много, человек станет одержимым, пойманным в рабство демонами своего ума. Именно поэтому шестой уровень стал порогом совершенствования, отсеивающим людей с неуравновешенным нравом.

Окружающая духовная энергия начала колебаться все более и более бурно. Густая энергия нахлынула на Янь Цзиня, который не мог сопротивляться и не имел другого выбора, кроме как принять её. Когда он это сделал, его лицо постепенно покраснело.

Шэнь Чжисянь был встревожен, понимая, что это нехорошо. С нынешним состоянием Янь Цзиня, размер духовного моря в его теле не сможет вместить столько духовной энергии сразу.

Не думая об этом, он поднял руку и взял Янь Цзиня за запястье. Проигнорировав неоднократные указания Четвертого Старейшины не использовать свою духовную силу, он призвал её, чтобы заблокировать бушующую духовную энергию и любые другие внешние раздражители.

Казалось, что здесь собралась вся духовная энергия со всей вершины. Шэнь Чжисянь задыхался, его сердце постепенно наполнялось агонией. Но он не посмел остановиться. Если бы он это сделал, Янь Цзинь был бы полностью поглощен и разорван в клочья этой жестокой духовной энергией.

Зрение Шэнь Чжисяня начало темнеть, когда его духовная сила столкнулась с духовной энергией. Между тем, тело Янь Цзиня было неспособно удерживать так много энергии, и вынужденное расширение приносило ему невыносимую боль.

"Учитель!" Внезапно сказал Янь Цзинь, его голос был полон страданий. Он, казалось, испытывал сильную боль, и его голос дрожал, когда он умолял: "Пожалуйста, позвольте своему ученику… пожалуйста…"

Шэнь Чжисянь был потрясен внезапным звуком. Когда он поднял глаза, то с удивлением обнаружил, что его окружает всепоглощающая тьма. Все виды звуков мгновенно заполнили его уши, громкие и сумбурные.

Настроение Янь Цзиня менялось настолько сильно, что это влияло на окружающую духовную энергию, таким образом завлекая сознание Шэнь Чжисяня в его ментальный сон.

После первоначальной темноты появился простой белый пейзаж. Человеческий голос затих, уступив место холодному ветру. Как только Шэнь Чжисянь вновь обрел зрение, он увидел скопление снежинок, падающих на его лицо.

Он поспешно попытался увернуться, но снежинки пролетели сквозь него, и он ничего не почувствовал.

Шэнь Чжисянь понял, что попал в подсознание Янь Цзиня и оказался прямо в поворотном моменте беды, которая, вероятно, была источником неспособности Янь Цзиня стабилизировать своё продвижение.

Он хотел выяснить, что вызвало нестабильность Янь Цзиня, поэтому не спешил уходить. Оглядевшись вокруг, он понял, что это место... Скала Размышлений? Янь Цзинь грезил о Скале Размышлений?

В подсознании Янь Цзиня Шэнь Чжисянь был просто массой воздуха. Когда он двигал своим разумом, он "шел" к вершине.

В маленькой неглубокой пещере свернулся калачиком худой юноша. Его одежда была изорвана и потерта, а тело почти погребено в могиле из снега и льда. Его полуразомкнутые пальцы долго дрожали, и он был не в состоянии сжать даже след духовной ци. Его духовный корень явно страдал от обморожения.

Шэнь Чжисянь замер, подумав, что это было совсем не так, как он помнил. Но это было в соответствии с первоначальным сюжетом… Тогда почему у Янь Цзиня был такой сон?

Лицо юноши было бледным, как фарфор, настолько белым, что почти сливалось со снегом. Шэнь Чжисянь почувствовал себя подавленным. В конце концов, это был главный герой, который ему нравился, и ученик, которого он растил в течение нескольких лет.

Ему вдруг захотелось дотронуться до лица юноши, но он не смог ничего сделать. И все же юноша, кажется, что-то почувствовал. Его глаза слегка приоткрылись, глядя в направлении Шэнь Чжисяня, выражение его лица было немного растерянным.

В следующее мгновение сцена внезапно изменилась. Цветок перед Шэнь Чжисянем внезапно оказался залит кровью. Юноша упал на землю, дрожа всем телом, и с трудом повернулся к нему лицом.

"Учитель…" Лицо юноши было жалким и отчаянным. Его голос был густым от крови, когда он умолял: "Прошу вас…"

Все его тело было покрыто ранами, которые меч превратил в кровавое месиво. Ему было очень больно, и голос его звучал до неузнаваемости хрипло. "Пожалуйста… пожалуйста, позвольте вашему ученику…"

Шэнь Чжисянь был так расстроен, что у него тряслись руки. Ему так хотелось обнять юношу, но он ничего не мог сделать, кроме как быстро подойти к нему на несколько шагов.

Равнодушный человек, одетый в белое, небрежно прошел сквозь Шэнь Чжисяня и остановился перед юношей. Глядя вниз на мальчика, он медленно и безжалостно поднял свой меч, собирая ци.

Острие меча уперлось в одно из немногих еще нетронутых участков кожи на его теле, и кровь выступила бисеринками.

Шэнь Чжисянь в шоке посмотрел на другого "я". После того, как бесстрастно отрубил духовный корень юноши, человек в белом, казалось, потерял к нему всякий интерес. Он отбросил меч и безразлично удалился. Вся душа Шэнь Чжисяня тряслась, и он снова прокрутил эту сцену в голове. Ничего удивительного!

Вот оно что!

В эту долю секунды все тайны были раскрыты. Почему же юноша так отталкивал его и даже выказывал такую ненависть? Это было потому, что Янь Цзинь возродился.

Это объясняло, почему недоверие Янь Цзиня к нему было настолько глубоким и, даже спустя три года, он по-прежнему был так осторожен и почему отдалился от Шэнь Чжисяня. Потому, что в глазах Янь Цзиня он был убийцей, который отрубил его духовный корень и убил его.

Шэнь Чжисянь вернулся в свое собственное сознание и через мгновение пришел в себя. Увидев, что Янь Цзинь почти не может больше держаться, он быстро нашёл духовную пилюлю и попытался скормить её ему.

Но Янь Цзинь был очень несговорчив, постоянно борясь и избегая его из-за повторяющейся во сне пытки. Шэнь Чжисянь неоднократно пытался заставить его съесть духовную пилюлю, и только после некоторых трудностей ему это удалось.

Это хорошо, что он попросил у Четвертого Старейшины духовную пилюлю. Даже если подъём Янь Цзиня и потерпит неудачу в этот раз, он не слишком сильно пострадает от этого.

Таблетка превратилась в жидкость в тот момент, когда вошла в тело. Она действовала быстро, постепенно успокаивая хаотичную духовную энергию. Тело Янь Цзиня все еще слегка дрожало, но он явно медленно успокаивался.

"Учитель…"

Шэнь Чжисянь попытался задобрить Янь Цзиня, как делал это три года назад. Мягко похлопав его по спине, он услышал, как Янь Цзинь издал низкий стон.

Думая, что Янь Цзинь проснулся, он отодвинулся, чтобы увеличить расстояние между ними, и обнаружил, что глаза Янь Цзиня все еще закрыты, его длинные ресницы покрыты каплями пота.

Шэнь Чжисянь закатал рукава и вытер пот за него. Он ничего не сказал и, видя, что Янь Цзинь больше не дрожит, почувствовал себя спокойнее. Он уже собирался помочь Янь Цзиню лечь, когда тот дернул его за рукав.

"Учитель…" Янь Цзинь чуть приоткрыл глаза. Эти черные глаза, казалось, были в дымке, и сам он казался немного растерянным, как будто все еще погружен в сон. Он сказал: "Вы собираетесь убить меня?"

Сердце Шэнь Чжисяня подпрыгнуло, и он посмотрел на него сверху вниз, не зная, спит ли он все ещё или бодрствует.

На его красивом лице были следы усталости и хрупкости. Он моргнул, и туман в глубине его глаз стал еще гуще, как будто он снова провалился в свои сны. "Учитель."

Шэнь Чжисянь был ошеломлен.

"...Это так больно. Вы убили ученика одним ударом своего меча." Он задыхался и бормотал: "Только одно движение мечом… И все кончено…"

Голос Янь Цзиня постепенно затих, и его рука соскользнула с рукава Шэнь Чжисяня. Его глаза закрылись, и он слегка вытянул шею, его тело было беззащитным, как будто в ожидании своей неизбежной казни.

Его меч покоился рядом с кроватью.

Кто бы это ни был - он или Шэнь Чжисянь, - ему потребовалось бы всего мгновение, чтобы взять его в руки.

Духовная сила Янь Цзиня постепенно успокоилась, плотность почти полностью рассеялась. Это был признак неудачи в продвижении, потому что Янь Цзинь не смог избежать границы своей мечты.

Шэнь Чжисянь сжал губы, потянулся к мечу и крепко сжал его пальцами. Затем он мягко, но твердо вложил рукоять в руку Янь Цзиня и приложил немного силы, чтобы обхватить ее пальцами.

"Открой глаза."

Янь Цзинь тупо открыл глаза.

"Посмотри вниз."

Янь Цзинь подчинился единственной команде и одним движением опустил взгляд на меч.

Шэнь Чжисянь накрыл руку Янь Цзиня своей собственной. Вместе они держали рукоять меча в одной руке, а ножны - в другой. Шэнь Чжисянь приложил немного силы, и меч наполовину выскользнул из ножен, от блестящего лезвия исходил легкий холодок.

"Ты это видел?" Спокойно сказал Шэнь Чжисянь. "Учитель дал тебе меч, чтобы ты не боялся. Кто бы ни захотел запугать тебя, просто обнажи свой меч."

Как только его голос затих, духовная энергия внезапно поднялась, показывая, что Янь Цзинь услышал и понял его. Барьер, сковавший его духовное море, тут же рухнул.

Глава 17. Соединение

То, что случилось этой ночью, было слишком неожиданно для них обоих.

Янь Цзинь не знал, что и думать. Когда он посмотрел на Шэнь Чжисяня, его взгляд был спокоен, но сердце было ошеломлено этим неожиданным событием. Шэнь Чжисянь тоже не знал, что и думать. Он мог только притвориться спокойным, выходя за дверь и плотно закрывая ее за собой. Янь Цзинь рассеянно смотрел ему вслед, пока слабость в его теле не исчезла.

Он посмотрел на меч с ничего не выражающим лицом. Постепенно туман в его глазах рассеялся.

Он снова видел сны о своей прошлой жизни, заставляющие его эмоции колебаться. Когда он открыл глаза, то не смог отличить реальность от снов.

Он не знал, когда Шэнь Чжисянь вошел в его жилище и что делал после того, как вошел… Но, судя по реакции Шэнь Чжисяня только что, возможно, он не нашел никаких улик. Самое большее, он, вероятно, думал, что Янь Цзинь видел сны о том, как его запугивали в прошлом.

Тепло ладони Шэнь Чжисяня все еще сохранялось на тыльной стороне его кисти. Он сунул меч обратно в ножны и бросил рядом с кроватью.

Меч ударился обо что-то, издав лязгающий звук. Янь Цзинь оглянулся и увидел, что это была маленькая нефритовая бутылочка.

Это была та самая бутылочка, в которой Шэнь Чжисянь держал духовную пилюлю. Когда он пришел, то бросил сюда бутылочку и после забыл ее забрать.

Янь Цзинь поднял маленькую нефритовую бутылочку и потряс ее, но никакого звука не было. Там было пусто.

Крышка от бутылки была неплотно закрыта, и из маленького отверстия исходил слабый лекарственный запах. Янь Цзинь поджал губы, внезапно осознав, что этот запах был немного знаком, как будто...

Он облизнул губы кончиком языка и почувствовал слабый привкус остатка лекарства. После секундного колебания он осторожно приподнял крышку бутылки и поднёс её к носу, подтверждая свою догадку.

Вдыхая слабый лекарственный запах, Янь Цзинь долго молчал, прежде чем снова вставить крышку в бутылку, покинуть кровать босиком и вытащить из шкафа небольшую сумку.

Поскольку её редко вытаскивали, маленькая сумка все еще выглядел очень новой. Янь Цзинь открыл маленькую сумку, положил пустую нефритовую бутылочку внутрь, снова завязал узел и положил обратно в шкаф.

Когда маленькая сумка была положена обратно, она издала звенящие звуки, когда нефритовые бутылки внутри столкнулись.

Чёткие и сладкие.

После той ночи все было так, словно ничего не случилось.

Два глупых, учитель и ученик, продолжали мирно ладить на поверхности.

Янь Цзинь оставался молчаливым. Шэнь Чжисянь не знал, что он задумал, и продолжал действовать так, как будто ничего не произошло. Он обращался с Янь Цзинем как обычно. Раз уж дело дошло до этого, он был готов прикинуться глупцом. Ведь если бы он вел себя иначе, то вред для него перевесил бы пользу.

По крайней мере, он должен быть глупцом, пока ему не удастся решить проблему травмы его сердца.

Рыбья чешуя, ах… С тех пор, как он вспомнил об этом, он начал тайно строить заговор. Эта чешуя была драгоценной и редкой, и она, в конце концов, связана с его жизнью. Поскольку он не чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы полагаться на других людей, он мог полагаться только на себя.

К сожалению, это дело было легко обдумать, но трудно осуществить. Он не знал, где находится это тайное царство. Единственное, что он знал, это то, что Янь Цзинь сможет в будущем войти в это тайное царство.

…В конце концов, бедро главного героя все еще нужно было держать.

Шэнь Чжисянь печально вздохнул. Чтобы найти тайное царство и рыбью чешую, казалось, что ему все еще придется задабривать Янь Цзиня.

Когда все это закончится, возможно, они смогут поговорить друг с другом открыто и честно. Что касается возможных результатов… Забудь это. Он подумает об этом позже.

…

Зима постепенно уходила, и погода становилась всё теплее. Под дотошным присмотром Четвертого Старейшины травма сердца Шэнь Чжисяня значительно стабилизировалась. Она больше не вспыхивала так легко, позволяя ему по мере необходимости использовать немного духовной силы.

Тем временем, секта Циньюнь отметила первый месяц лунного года ударами барабанов и начала планировать свое пятилетнее Соревнование Меча.

"...Это пустяковое дело. В противном случае, Сун Мин может неправильно понять, что я ленивый… Всё нормально. В конце концов, у меня все еще есть А-Цзинь, ах."

Когда Янь Цзинь вошел в комнату, Шэнь Чжисянь только что оборвал слова Четвертого Старейшины. Выслушав последние два предложения, он остался стоять в стороне, не говоря ни слова.

Шэнь Чжисянь не возражал против того, что Янь Цзинь услышал. Он все еще не мог использовать много духовной силы, поэтому было необходимо заставить Янь Цзиня усердно работать. Как только это событие закончится...

Шэнь Чжисянь вернул свои мысли назад и сказал ему: "До начала Соревнования Меча осталось всего несколько месяцев. Гору Шилянь уже давно не расчищали. Через несколько дней, когда будешь готов, ты можешь пойти со мной посмотреть."

Янь Цзинь ответил согласием.

Шэнь Чжисянь дал ему еще несколько коротких распоряжений.

Вдобавок к тому, чтобы быть доступными для обычных учеников в секте, Соревнование Меча также поощряло людей, хотевших войти в секту для принятия участия.

Первые три ученика не только получат возможность выбрать меч из Тайного Павильона Меча, но также могут быть приняты в качестве личного ученика одного из старейшин или даже Лидера Секты. Быть принятым в качестве личного ученика было все равно, что иметь старт в тысячу миль.

Поэтому многие люди прилагали большие усилия, чтобы просто зарегистрироваться.

Задача Шэнь Чжисяня состояла в том, чтобы осмотреть гору и устроить испытания для учеников и соперников.

На горе обычно было много маленьких демонических зверей, с которыми справиться обычным ученикам было бы не слишком трудно. Однако прошло уже пять лет, и Шэнь Чжисянь счёл благоразумным осмотреть это место, очистив его от наиболее опасных монстров и по мере необходимости добавив сюда побольше мелких демонических тварей.

Поскольку Шэнь Чжисянь скрывал тот факт, что его травма сердца обострилась, чтобы предотвратить чьи-либо вычисления, которые не должны быть сделаны, он мог только взять Янь Цзиня с собой на это задание. Уже тогда Янь Цзинь являлся главной силой и в итоге выполнял большую часть тяжелой работы. Шэнь Чжисянь сопровождал его только в тот день, когда они должны были очистить местность от монстров.

Гора Шилянь была на самом деле чрезвычайно широким и длинным горным хребтом, который способен вместить почти тысячу человек, чтобы те вошли и практиковались, не встречаясь друг с другом.

Внутри горы был замкнутый духовный массив, который будучи активированный, мог подавлять духовную силу учеников. Говорят, это испытание было для того, чтобы проверить жизнестойкость учеников без их духовной силы.

"После того, как человек долгое время полагается на свою духовную силу, он неизбежно забудет некоторые основные навыки." Когда Шэнь Чжисянь открыл специальный мешок для хранения животных и выпустил маленьких демонических зверей, он добавил: "Это испытание довольно занятное."

Маленькие демонические зверьки тут же разбежались, каждый в поисках подходящего для отдыха места. Какое-то время в округе царила оживленная суета.

На самом деле, эти демонические звери были очень обычными монстрами, такими как массивные, пронзительно кричащие утки; большие зубастые кролики; огромные прыгающие лягушки; слегка ядовитые гигантские змеи, которые любили лениво гнездиться под деревьями; крупная лающая горлица и так далее. Здесь было всего понемногу.

Эти звери не были свирепыми монстрами, они были просто относительно большими. Поэтому грубой силы вполне достаточно. Духовная сила вообще была бы не нужна.

В дополнение к блокирующему массиву, гора также содержала обычные изоляционные и телепортационные формации. Изоляционные формации были предназначены для предотвращения проникновения других людей на гору Шилянь и обратно. Между тем, телепортационные формации позволили бы ученикам при подаче знака, когда они находятся в опасности, немедленно телепортироваться в безопасное место.

Шэнь Чжисянь осмотрел различные позиции. Хотя он не был опытен в передовых формациях, он все еще мог справиться с более распространенными из них.

После того, как он решил несколько небольших проблем, он заметил, что что-то было не так. "Почему здесь закопан лишний духовный нефрит? Это странно." Он на мгновение задумался. "Это нормальная изоляционная формация, но этот дополнительный духовный нефрит помешал бы образованию работать так, как предполагалось."

Обычное изоляционное образование могло бы ограничить вход и выход людей с малым количеством духовной силы, но оно не могло бы полностью предотвратить контакты с внешним миром. Более того, это также не помешало бы телепортироваться.

Однако с добавлением дополнительного куска духовного нефрита, предназначение формации сразу меняется. Это не только запретило бы людям входить и выходить из горы, но и изолировало бы их от внешнего мира. Человек внутри не сможет ни получать, ни посылать новости, и внешний мир не сможет узнать, что здесь происходит.

В то время группа молодых учеников не имела бы никакой духовной силы и, вероятно, не смогла бы избежать опасности. На самом деле, они могли бы быть пойманы здесь вместо этого!

Шэнь Чжисянь нахмурился. Если не считать Соревнование Меча, гора обычно закрыта. Никто не сможет войти туда. Тогда как же возникла эта проблема?

Духовный нефрит был закопан в месте, которое было слишком случайным, чтобы быть неумышленным. Это не может быть делом каких-либо молодых учеников с ограниченной духовной силой. Как бы то ни было, эта прямое изменение было идеально сбалансировано, гарантируя, что первоначальное образование не разрушится при модификации.

Та же самая забота должна быть предпринята, если бы кто-то должен был убрать лишний духовный нефрит.

Шэнь Чжисянь на мгновение задумался и решил сначала попросить Янь Цзиня помочь выкопать духовный нефрит. Но, оглянувшись назад, он увидел, что Янь Цзинь стоит в метре от него, его лицо непоколебимо спокойно, что заставило Шэнь Чжисяня нервничать без всякой на то причины.

Он взял себя в руки. "А-Цзинь, подойди и помоги мне."

Янь Цзинь стоял спокойно, казалось, не собираясь подходить. Он покачал головой и медленно произнёс: "Учитель, прощайте."

Шэнь Чжисянь внезапно ощутил зловещее предчувствие. Янь Цзинь слегка поднял руку и пальцами разбил духовный камень. Духовная сила Шэнь Чжисяня была немедленно подавлена. Янь Цзинь запустил формацию!

Густой туман заклубился и полностью накрыл Шэнь Чжисяня за несколько вдохов. Он смутно видел фигуру Янь Цзиня и инстинктивно бросился к нему.

Из-за этой неизвестной опасности желание Шэнь Чжисяня выжить было доведено до крайности. Это движение было очень мощным, таким, что даже Янь Цзинь должен был сделать несколько шагов назад, чтобы стабилизировать себя.

Сразу же после того, как Шэнь Чжисянь бросился на Янь Цзиня, он сильно ударил человека по руке, подтвердив, что он все еще жив, и поспешно оглянулся.

С первого же взгляда он увидел, что густой, страшный туман проплыл мимо. Он избегал положения, в котором Янь Цзинь стоял ранее, и вскоре поглотил их.

Янь Цзинь!

С толчком телепортационная формация была запущена. Шэнь Чжисянь сразу всё понял. Людям было запрещено входить и выходить с горы Шилянь по своему желанию. Но несколько дней назад...

Несколько дней назад он поручил Янь Цзиню прийти и провести предварительное исследование!

Внезапное появление духовного нефрита и небольшое пространство, которое избегал плотный туман, были все связаны с Янь Цзинем!

Очевидное спокойствие последних нескольких дней не могло скрыть затаённых расчетов.

Духовная сила Шэнь Чжисяня была полностью подавлена. Он и Янь Цзинь стояли рядом друг с другом, и он чувствовал, что духовная сила Янь Цзиня также быстро рассеивается. Это означало, что формация также работала и на Янь Цзине.

Это принесло ему некоторое облегчение. По крайней мере, таким образом, Янь Цзинь не сможет так легко избавиться от него.

Туман был такой густой, что сквозь него ничего нельзя было разглядеть, а местность сотрясалась так сильно, что людей начинало тошнить. Рука Шэнь Чжисяня медленно и осторожно соскользнула вниз. Несмотря на сопротивление Янь Цзиня, он стиснул зубы и мало-помалу разжал пальцы.

Затем он сжал пальцы Янь Цзиня между своими собственными пальцами и крепко сжал их.

Переплетённые пальцы.

Самая сильная, самая трудная для разделения позиция.

Пока их швыряло, Шэнь Чжисянь стиснул зубы, подумав, что на этот раз Янь Цзинь, этот маленький щенок, не сможет стряхнуть его!

Глава 18. Выбор

После завершения телепортации туман рассеялся. Как только его голова прояснилась, Янь Цзинь неловко попытался вырвать свою руку из хватки Шэнь Чжисяня. На самом деле, у него никогда раньше не было таких близких контактов с другими людьми.

Шэнь Чжисянь немедленно зорко усилил хватку. Он был немного зол, что это приспособление беззастенчиво сыграло такую шутку, и также был раздражен на самого себя. Зная, что Янь Цзинь был возрожден с ненавистью в своем сердце, почему он был так неподготовлен?

Шэнь Чжисянь подумал об этом и решил, что красота этого человека сбила его с пути истинного.

С самого начала и до сих пор Янь Цзинь хранил молчание. В этот момент он стоял неподвижно, глядя прямо перед собой без всякого выражения на лице, плотно сжав губы.

Шэнь Чжисянь стоял рядом с ним и смотрел на его профиль.

На первый взгляд, это был действительно главный герой, о котором он мечтал. Когда он читал книгу, то подумал, что главный герой очень красив, просто по одному описанию. Теперь, глядя на реального человека, он все еще хорошо выглядел на 360 градусов, без каких-либо недостатков. Это был его любимый типаж.

Зная, что его учитель смотрит на него, Янь Цзинь больше не мог этого выносить. Он слегка повернул голову и тихо сказал: "Учитель.."

Он поколебался, потом перевел взгляд на их переплетенные руки. "Руки…"

Шэнь Чжисянь спокойно продолжал смотреть на него. Заметив, что пять пальцев Янь Цзиня были немного напряжены и что он выглядел ошеломленным, Шэнь Чжисянь небрежно сказал: "В чем дело? Я просто держу тебя за руку."

Он сосредоточил свой пристальный взгляд на челюсти Янь Цзиня и издал короткий смешок, легко сказав: "Учитель и ученик единодушно и имеют одну и ту же цель. А-Цзинь не оставит Учителя, верно?"

Горло Янь Цзиня дернулось, но он не ответил.

Тот опыт, который он получил, проведя четыре года с Шэнь Чжисянем, ясно сказал ему, что Шэнь Чжисянь зол.

Как только Шэнь Чжисянь сердился, он смеялся, легко и мирно улыбаясь. Его брови слегка приподнимались, губы расплывались в несколько насмешливой улыбке. Весь этот человек, очевидно, выглядел элегантным и спокойным, но это только заставляло людей чувствовать холод и их волосы вставали дыбом.

Он так относился к Лидеру Секты Сун, Ян Шэню и другим людям, которые так же сильно его злили.

Но, похоже, это… это был первый раз, когда Шэнь Чжисянь был действительно зол на него.

В прошлом Шэнь Чжисянь всегда был мягок к нему, даже снисходителен.

Янь Цзинь внезапно ощутил странное, неописуемое чувство в своем сердце. В последние несколько лет Шэнь Чжисянь, можно сказать, был слишком добр к нему, почти полностью соответствия "учителю", которого он так жаждал в детстве.

Как человек, который так долго бродил в одиночестве по холодному миру, он всегда относился к теплу как к сокровищу. Поздно ночью Янь Цзинь часто говорил себе, что нужно беречь настоящее и забыть о кошмаре. Но почему-то он никогда не мог этого сделать.

Когда бы он ни решил сделать это, всегда будет холодный и глубокий голос, во сне искушающий его, говорящий делать все, что он хочет, чтобы уничтожить мир.

Затем он внезапно просыпался, покрытый холодным потом, с колотящимся сердцем, как будто качался между жизнью и смертью. Это маленькое нежелание и ненависть были похожи на гангрену, распространяющуюся глубоко внутри костей. Просто немного отодвинься, и она тут же снова вырастет, чтобы запутать его вновь и вновь.

"А-Цзинь? Ты слышал мой вопрос?" Улыбка Шэнь Чжисяня становилась все более и более доброй. "Ты хочешь стоять здесь с Учителем, пока мы не состаримся?"

Янь Цзинь оглянулся на него, понимая, что на некоторое время погрузился в свои мысли. Он даже не слышал первой половины слов Шэнь Чжисяня. В первый раз он, казалось, растерялся, не зная, что сказать или сделать.

"Учитель..." Янь Цзинь не знал, что спрашивал Шэнь Чжисянь и просто мягко сказал: "Формация только ограничивает духовную силу и изолирует человека внутри от внешнего мира. Через пять дней процесс телепортации начнется снова, и вы сможете выйти."

На этот раз он действительно не хотел использовать жестокую руку, чтобы вычислить Шэнь Чжисяня. В конце концов, он все еще помнил в своем сердце различные заботы, которые Шэнь Чжисянь показывал ему на протяжении многих лет.

Он не мог забыть кошмар, но все еще думал о том, как хорошо Шэнь Чжисянь обращался с ним в последние несколько лет. В конце концов, он решил пойти на компромисс: задержать Шэнь Чжисяня на несколько дней, чтобы он мог спокойно уйти, насильно разорвав их отношения.

К сожалению, это не удалось.

Пять дней.

Янь Цзинь глубоко задумался о своем конце. Но на этом конце Шэнь Чжисянь размышлял о количестве дней. Пять дней не были ни слишком долгими, ни слишком короткими. Даже если бы у него не было духовной силы, пока он действовал осторожно, ему было бы не так уж трудно остаться в живых.

Кажется, что этот маленький щенок еще не совсем потерял совесть, чтобы обмануть учителя и уничтожить предков.

Он как раз собирался спросить Янь Цзиня, помнит ли он, где находится формация, чтобы они могли изменить ее и вернуться. Но следующая фраза Янь Цзиня убила эту надежду.

"Место, где первоначально стоял Учитель, было связано с безопасным местом без монстров. Но теперь ученик не знает, где мы находимся."

Шэнь Чжисянь: "..."

Шэнь Чжисянь молча огляделся. Окружающие деревья были густыми и пышными, и местность выглядела так, как будто они все еще находились на горе Шилянь. Тем не менее, он не знал, какой это был пик и как далеко они были от изменённой формации.

После того, как Янь Цзинь произнес свою длинную фразу, он снова замолчал. Шэнь Чжисянь глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. "Четвертый Старейшина обычно приходят к пятому пику каждые несколько дней. Когда это произойдёт…"

Четвертый Боевой Дядя обнаружит, что его там нет, и наверняка начнет его искать.

Янь Цзинь опустил глаза. "Вчера ученик встретили Четвертого Старейшину и сказал ему, что после того, как вы закончите с горой Шилянь, вы планируете уйти в уединение на целых полмесяца или, по крайней мере, на десять дней.”

Шэнь Чжисянь: "..."

Янь Цзинь еще раз добавил: "В то время там был и Третий Старейшина. Третий Старейшина сказал, что они не будут беспокоить вас некоторое время."

Шэнь Чжисянь: "..."

Шэнь Чжисянь был чрезвычайно зол. Он улыбнулся сквозь стиснутые зубы. "Ты действительно хорошо все спланировал, не так ли?"

С немного холодным выражением лица Шэнь Чжисянь продолжал держать Янь Цзиня за руку, обдумывая их нынешнее положение, а затем потащил его вперед.

Однако не прошло и двух четвертей часа, как его желудок заурчал от голода. Без духовной силы он, естественно, был бы как обычный человек и не был бы способен воздерживаться от еды. Кроме того, сегодня утром он встал поздно и не успел поесть.

Поэтому он был еще более раздражен, что ему придётся прислушиваться к потребностям тела.

Он наконец отпустил руку, за которую цеплялся, и слегка пригрозил: "А-Цзинь, если ты снова устроишь такой переполох, Учитель прогонит тебя."

"..." Янь Цзинь, который только что сделал несколько шагов вперед, внезапно остановился и задумчиво оглянулся на Шэнь Чжисяня.

Шэнь Чжисянь немедленно пришел в себя, понимая, что не должен относиться к этому ученику со здравым смыслом. Он решительно раскаялся. "Я сказал неправильно. Позволь мне начать все сначала. А-Цзинь, если ты снова так поступишь, даже не думай о том, чтобы оставить наставничество этого Учителя на всю оставшуюся жизнь."

Янь Цзинь на мгновение замолчал, затем повернулся, чтобы заняться сбором фруктов и мёртвой древесины. Сделав это, он убил большого кролика, помещённого сюда только недавно и еще не полностью понявшего ситуацию.

Так как они не могли использовать заклинания, они нашли горный источник, следуя за звуком воды. Шэнь Чжисянь попытался вытащить предметы из своей пространственной сумки для хранения, но понял, что у него нет духовной силы и он не сможет ее открыть. Поэтому он мог только сесть и начать подбрасывать вместе кучу дров.

Тем временем Янь Цзинь отправился к горному источнику, чтобы почистить кролика.

В прошлом он проделывал это много раз. Хотя он не делал этого уже несколько лет, он все еще был очень хорошо знаком с этим процессом и быстро очистил кролика. В результате, когда он принес кролика, Шэнь Чжисянь все еще напрягался над грудой сухих дров.

До того как Шэнь Чжисянь переселился, у него были различные удобные кухонные принадлежности, такие как газовая плита и индукционная печь. После переселения существовали ученики, которые служили ему. Поэтому он никогда раньше не делал подобных вещей.

Когда он увидел, что Янь Цзинь вернулся, он слегка кашлянул. Если он уронил ветку в своих руках и небрежно взял деревянную лозу, которая была обвита вокруг кролика. Он наблюдал, как Янь Цзинь спокойно и умело разложил деревянную стопку, прежде чем вытащить небольшой сложенный блокнот с зажигающими печатями внутри.

Шэнь Чжисянь не знал, то ли ему вздохнуть над тем, как Янь Цзинь мог что-то делать, то ли удивиться тому, что Янь Цзинь носил с собой зажигающие печати. В конце концов он предпочел молчание и просто наблюдал, как Янь Цзинь молча жарил кролика.

Без приправ вкус был довольно бледным, но к счастью, мясо было очень вкусным. Техника готовки Янь Цзиня была очень хороша. Совсем неплохо.

Шэнь Чжисянь доел кроличью ножку, а затем еще один кусок мяса, прежде чем стал полностью полным. Остальная часть кролика в конечном итоге упала в живот Янь Цзиня.

Как только у них будет достаточно еды и питья, они должны будут найти формацию и уйти как можно скорее. Это приведет к тому, что они будут меньше страдать.

Потом они уже не знали, как долго шли и как далеко ушли. Наконец, они увидели, что горный кустарник и леса отступили назад, открывая вид на край утеса.

Они шли уже довольно долго. Шэнь Чжисянь тяжело дышал, и его сердце бешено колотилось. Он остановился, нахмурившись, а затем несколько раз кашлянул. Его голос был немного хриплым, когда он сказал: "Подожди минутку."

В это время, в этом месте, если бы у него случился сердечный приступ, он был бы убит.

Шэнь Чжисянь сунул руку в рукав и достал маленькую нефритовую бутылочку. К счастью, он боялся, что у него не будет времени порыться в своей сумке. Чуть раньше он достал пузырек с лекарством и понёс его с собой.

Шэнь Чжисянь снял крышку и уже собирался достать пилюлю, чтобы проглотить, как вдруг краем глаза заметил что-то необычное. Выражение его лица изменилось, когда он отбросил нефритовую бутылочку и потянул Янь Цзиня в сторону. "Будь осторожен!"

Взрослая серая змея толщиной с человеческую руку внезапно слетела с ближайшего дерева, приземлившись прямо на то место, где только что стоял Янь Цзинь.

Шэнь Чжисянь узнал эту змею. Хотя она выглядела очень незаметно, на самом деле была не очень пугливой. Ей нравилось извиваться на ветвях деревьев. Когда она встречает добычу, то поднимается и движется с чрезвычайной скоростью и силой. С ударом в полную силу, она бы даже сбила дерево с твердой древесиной диаметром в фут!

Если бы этой змее удалось ударить Янь Цзиня, который в настоящее время не имел духовной защиты, она, вероятно, пробила бы в нём дыру!

К счастью, Янь Цзинь также отреагировал очень быстро, почти полностью вытащив свой меч в тот же самый момент, когда Шэнь Чжисянь заговорил. Янь Цзинь тут же понял, что происходит, и без колебаний рубанул мечом.

Серая змея была разрезана пополам в талии. Тем не менее, это создало импульс, который заставил Янь Цзиня, у которого не было духовной силы, сделать несколько шагов назад. Даже его меч задрожал.

Земля возле утеса была разрушена этой силой. Когда Янь Цзинь сделал шаг назад, он случайно поскользнулся на рыхлой скале и упал с обрыва!

Выражение лица Шэнь Чжисяня изменилось. Он инстинктивно бросился к Янь Цзиню и сумел схватить его за руку на краю обрыва.

Янь Цзинь опасно висел на краю скалы, которая была настолько гладкой, что едва ли было что-то, что помогло бы Янь Цзиню подняться обратно. Он мог только положиться на руку Шэнь Чжисяня.

Серая змея еще не умерла. Змеиная голова непрерывно крутилась, её вонючая кровь пропитывала землю под ней. Она крутилась так сильно, что практически перекатилась на голову Шэнь Чжисяня.

Краем глаза Шэнь Чжисянь следил, как змея подбирается все ближе и ближе. В следующий момент скручивание змеи заставило ее стукнуться о маленькую нефритовую бутылочку, которая немедленно покатилась к краю утеса!

С одной стороны было лекарство, которое могло предотвратить сердечный приступ и спасти его жизнь. С другой стороны был Янь Цзинь, который опасно висел на скале.

Зрачки Шэнь Чжисяня резко расширились.

Глава 19. Длинная Тёмная Ночь

Когда Шэнь Чжисянь схватил Янь Цзиня правой рукой, его левая рука вцепилась в край утеса, чтобы он не был утащен вниз.

Маленькая нефритовая бутылочка покатилась недалеко от того места, где его правая рука сжимала Янь Цзиня. Как только он отпустит руку Янь Цзиня, то сможет с лёгкостью схватить её. Но от начала и до конца, его хватка на Янь Цзине оставалась твёрдой.

Янь Цзинь хотел поймать нефритовый флакон для Шэнь Чжисяня, но тот безжалостно коснулся его кончиков пальцев и полетел вниз со скалы.

Утёс был так высок, что падение маленькой нефритовой бутылочки почти сразу же стало безмолвным.

Шэнь Чжисянь стиснул зубы и начал поднимать этого человека. Но половина змеи всё еще каталась и дёргалась. Она врезалась в руку, держащую Янь Цзиня, и её голова резко дёрнулась вперед, внезапно открыв рот и укусив руку Шэнь Чжисяня!

Если бы ей удалось полностью захлопнуть пасть, рука Шэнь Чжисяня была бы перерезана пополам.

Крепко стиснув зубы, Шэнь Чжисянь отпустил край утёса, чтобы быстро схватить змею и стащить её с себя. Зубы змеи были острыми, действительно достойными того, чтобы легко прокусывать плоть. Яд едва успел вырваться наружу, как Шэнь Чжисянь сбросил змею с обрыва.

Инерция, вызванная этим броском, заставила тело Шэнь Чжисяня протащиться вперед, пока его большая часть верхней части тела не свисала со скалы.

Но он всё ещё крепко держал руку Янь Цзиня.

Маска молчания Янь Цзиня наконец была сломана. Он сдерживал сложные эмоции в своём сердце, только чтобы обнаружить, что его голос был напряжен, настолько напряжен, что он мог только кричать "Учитель" и больше ничего не мог сказать.

Кровь серой змеи была едкой и липкой, отчего голова Шэнь Чжисяня слегка закружилась. Ему потребовалось много времени, чтобы вытащить Янь Цзиня.

Его сердце бешено колотилось, и он закрыл глаза, пережив мгновение головокружения. Не говоря ни слова Янь Цзиню, он отошел от края обрыва и сел, прислонившись к крепкому дереву и устало вздыхая.

Янь Цзиню, который был на грани смерти, было лучше, чем Шэнь Чжисяню. Он поспешно последовал за ним, оторвав рукав, чтобы вытереть грязную кровь с руки Шэнь Чжисяня.

Шэнь Чжисянь поддерживал себя своими длинными ногами. Одну руку держал Янь Цзинь, а другая была произвольно положена на одно колено. Когда он прислонился спиной к стволу, его голова была слегка наклонена, глаза закрыты, а дыхание вырывалось наружу в мягких выдохах.

Если не обращать внимания на его окровавленные губы, то можно было бы сказать, что сейчас он выглядел как мечник, странствующего по горизонту с мечом в руке и который пришел сюда, чтобы отдохнуть от усталости, выглядя одновременно небрежно и чувственно.

Янь Цзинь знал, что Шэнь Чжисянь был истощен. Серая змея напала без всякого предупреждения, как раз в тот момент, когда Шэнь Чжисянь собирался принять своё лекарство. Он не только не успел съесть своё лекарство, но и прошел такой путь и даже был укушен змеёй.

К счастью, яд серой змеи не был смертельным. Он мог только заставить человека чувствовать головокружение и одурманенность. Обычные люди оставались бы такими в течение двух-трех дней. Теперь, когда Шэнь Чжисянь оказался в такой ситуации, он, вероятно, будет страдать по меньшей мере половину ночи.

"Учитель, почему… вы не отпустили меня?"

Вопрос Янь Цзиня снова привлек внимание Шэнь Чжисяня. Шэнь Чжисянь приоткрыл глаза, прищурившись, и посмотрел на Янь Цзиня.

Молодой человек стоял перед ним на коленях с серьёзным выражением лица, как будто был маленьким зверьком, который сделал что-то непослушное и с тревогой ожидал неизвестного наказания.

Глядя на него такого, Шэнь Чжисяню вдруг захотелось немного посмеяться. Вместо этого он закашлялся и сдержал свое веселье.

На самом деле, это было отличное время для разыгрывания эмоциональной карты. Шэнь Чжисянь опустил веки и разочарованно вздохнул, как будто был беспомощен и не мог сделать ничего, кроме как быть снисходительным. "Ты уже звал своего учителя, так как же Учитель мог тебя отпустить?"

Янь Цзинь был эмоционально тронут, удивление вспыхнуло в его глазах. Его губы дрожали, когда он пытался придумать, что сказать дальше. В конце концов, он смог сказать только: "Учитель… отдохните сначала. Я вас не оставлю."

Это был именно тот ответ, который хотел получить Шэнь Чжисянь.

Хотя Янь Цзинь глубоко помнил свои прошлые события, он был по своей природе спокойным и надёжным человеком, который мог чётко различать любовь и ненависть.

Он только что расставлял сети против Шэнь Чжисяня. В свою очередь, Шэнь Чжисянь спас ему жизнь, полностью проигнорировав предыдущий план против него.

Шэнь Чжисянь отбросил половину своих тревог и сонно подумал, что Янь Цзинь, вероятно, не бросит его посреди ночи и не ускользнет тайно в одиночку.

Янь Цзинь не уходил. Хотя изначально у него была такая мысль, когда он почти упал со скалы и был спасён Шэнь Чжисянем, эта мысль полностью исчезла.

Ночь была глубокая, и воздух в горах вскоре стал прохладным. Шэнь Чжисянь потерял свою духовную защиту и поэтому почувствовал холод, несмотря на сонливость. Он не смог сдержать дрожь и неловко свернулся калачиком.

Он прислонился к дереву, его затылок уперся в ствол. Пока он спал, его голова медленно склонилась набок.

Янь Цзинь увидел это и протянул руку, нежно касаясь лба Шэнь Чжисяня, и тем самым не давая ему упасть на бок.

Именно тогда порыв холодного ветра пронесся сквозь них, и Шэнь Чжисянь начал дрожать. Даже во сне он сильно нахмурился и с несчастным видом повернул голову.

Почувствовав тепло руки Янь Цзиня на своем лбу, он, должно быть, подумал, что это было очень удобно. Он бессознательно кивнул и пробормотал: "Холодно…"

Янь Цзинь заметил, что что-то было не так. Он положил меч, который держал в другой руке, и осторожно накрыл ладонью лоб Шэнь Чжисяня.

Немного горячий.

У Шэнь Чжисяня была низкая температура.

Ветер шелестел листьями, и лунный свет, капая сквозь щели в ветвях, отражал пятнистые тени.

Он немного поколебался, прежде чем снять верхнее одеяние и накрыть им дрожащее тело Шэнь Чжисяня. Затем он нежно обнял одной рукой Шэнь Чжисяня за плечи и притянул его к своей груди, пытаясь не дать прохладному ветру коснуться его.

Широкая горячая грудь слегка оттаяла холод, охвативший тело Шэнь Чжисяня. Его брови расслабились, а голова опустилась на согнутые плечи Янь Цзиня. Он приостановился, затем принял более удобную позу. Его рука подсознательно двинулась, скользнув вниз и небрежно остановившись на бедре Янь Цзиня.

Рука Шэнь Чжисяня была холодной, но Янь Цзинь чувствовал, как будто место, к которому он прикоснулся, казалось, горело.

Было невероятно жарко.

Он неподвижно сидел под деревом, крепко обняв Шэнь Чжисяня. Звук тонкого дыхания Шэнь Чжисяня постоянно долетал до его ушей.

Рука Янь Цзиня оставалась неподвижной и неуклюжей в течение долгого времени, прежде чем он, наконец, осторожно положил её на тонкие, белые плечи мужчины.

У Шэнь Чжисяня были тонкие, нежные кости, такие, что ему достаточно было протянуть руку, и его ладонь полностью обхватила плечо мужчины.

Талия была ещё тоньше, чем плечи…

Янь Цзинь вспомнил, что когда он поднял Шэнь Чжисяня из горячего источника в тот день, он захватил ожидание Шэнь Чжисяня.

Он казался слишком хрупким.

Это был тот же самый человек, который, когда был молод, поразил мир совершенствования своим мечом, завоевав желанное место наследника и личного ученика Лидера Секты Цинъюнь. Используя свой меч и свой интеллект, он вырезал себе имя. По сей день никто его не превзошёл.

Жаль, что это было слишком недолго.

Пока Янь Цзинь размышлял, Шэнь Чжисянь вдруг потерся головой о мочку уха. К своему удивлению, Янь Цзинь почувствовал, что его уши стали немного зудящими и слегка горячими. Он тупо повернул голову и посмотрел на спящее лицо Шэнь Чжисяня. Это зрелище породило чувство, которое он даже не заметил.

Звезды мерцали в ночном небе, и тишина уютно окутывала их.

К счастью, никакие монстры не пришли чинить неприятности, и ночь прошла спокойно. Но по мере того, как ночь постепенно переходила в рассвет, заставляя появляться росу, полученная влажность и холод заставили Шэнь Чжисяня снова почувствовать себя неуютно.

Влажный и морозный холод просочился сквозь одежду Шэнь Чжисяня и проник в его кости, вызывая боль и онемение. Он неловко нахмурился и инстинктивно сжался в объятиях Янь Цзиня.

Янь Цзинь заметил, что что-то не так. Он поджал губы и крепче сжал руку мужчины.

Этот шаг только разжигал больного.

Шэнь Чжисянь сонно пошевелился и еще глубже зарылся в объятия Янь Цзиня. Но ему всё равно было холодно. Рука, которая первоначально лежала на бедре Янь Цзиня, тихо скользнула вверх и схватила за ворот, ища желаемый источник тепла.

Но горячий источник тепла был отгорожен слоем ткани. Шэнь Чжисянь был очень недоволен. Он что-то неразборчиво пробормотал и начал сильно дергать Янь Цзиня за ворот.

Подкладка внутреннего одеяния Янь Цзиня была довольно тонкой, поэтому Шэнь Чжисянь смог ослабить вырез. Тонкие белые пальцы коснулись обнаженной груди, и он не смог удержаться, сразу же отдёрнувшись от жаркой температуры.

Но жара немедленно рассеяла холод Шэнь Чжисяня, принеся с собой приятное ощущение, делающее его счастливым. Он продолжал сильнее тянуть за вырез, как будто пытаясь вытащить весь источник тепла, чтобы опереться на всего человека.

Но это не сработало.

Янь Цзинь заколебался и попытался остановить Шэнь Чжисяня. Сначала он держал Шэнь Чжисяня за плечо одной рукой, а другой сжимал свой меч. Теперь же он мог только отпустить меч, чтобы поймать руку Шэнь Чжисяня и не дать ему сдвинуться с места.

Но Шэнь Чжисянь наконец-то нашел нужный источник тепла. Как он мог так легко сдаться? Больной человек, как правило, был самым безрассудным. Чем больше Янь Цзинь мешал ему, тем больше он чувствовал себя обиженным. Чем больше он чувствовал себя обиженным, тем больше старался.

Янь Цзинь не только должен был иметь дело с блуждающими руками Шэнь Чжисяня, он также должен был обращать внимание на их окружение, а также заботиться о том, чтобы ненароком не навредить ему. Поэтому Шэнь Чжисянь смог найти возможность порвать тонкую подкладку его ворота.

Всего лишь небольшой разрыв.

Но его было достаточно, чтобы дать Шэнь Чжисяню необходимую свободу действий, прижимая всю его ладонь к горячей плоти Янь Цзиня. Шэнь Чжисянь удовлетворённо вздохнул, наконец-то успокоившись. Он повернул голову, нашел хорошее место для отдыха, прижавшись лбом к склону шеи Янь Цзиня, и снова погрузился в глубокий сон.

Янь Цзинь замер. Хотя холодная рука Шэнь Чжисяня была прижата к его груди, он не чувствовал ни малейшего холода. Он просто чувствовал, что в его груди был огненный шар.

Обжигает его, как клеймо.

Он больше не смел провоцировать Шэнь Чжисяня, опасаясь, что тот порвёт на нём всю одежду, несмотря на его сопротивление. Поэтому он мог только упорно продолжать с застывшим лицом позволять Шэнь Чжисяню держать руку на его груди.

Прямо над его сердцем.

Когда первые лучи солнца показались из-за горизонта, лихорадка Шэнь Чжисяня спала, и он, наконец, проснулся.

Вероятно, это был вопрос нейтрализации яда, потому что мучения, вызванные серой змеёй, не привели к сердечным приступам.

Шэнь Чжисянь лениво зевнул и открыл глаза. Он подумал, что ему будет трудно вынести эту ночь. Кто знал, что когда он проснётся, кроме легкого волнения и голода, он даже не почувствует дискомфорта. Только его шея лишь слегка побаливала, но это, вероятно, было результатом того, что он всю ночь проспал у дерева.

Он взглянул на Янь Цзиня, который спокойно держал свой меч рядом с ним, и почувствовал некоторое облегчение.

Очень хорошо.

Но…

Шэнь Чжисянь нахмурился и посмотрел на странно взъерошенный воротник Янь Цзиня. "Что случилось?"

Пальцы Янь Цзиня сжались на рукояти меча. Через некоторое время он сказал с некоторым трудом: "Среди ночи пришла рысь и разорвала его."

Шэнь Чжисянь издал слабое "эн" и не стал продолжать развивать эту тему. Но в его сердце всё ещё было 100.000 сомнений. Какая рысь была бы настолько умна, что обошла бы верхнее одеяние стороной и просто потянула бы за воротник внутреннего?

Этот плохой ученик, вероятно, сделал что-то плохое ночью и просто не хотел, чтобы он знал.

Шэнь Чжисянь сдержал свое выражение лица и повернулся, уходя. Он решил, что должен придумать способ, как избавить Янь Цзиня от дурных мыслей.

(Слово для произношения рыси/горной кошки (zhi shan mao) в значительной степени звучит как Zhixian (Чжисянь), но без mao.)

Глава 20. Суй Сянь

Янь Цзинь очень хорошо всё спланировал.

Гора Шилянь была огромной. Они не только были перенесены в случайный уголок этой горы, но и были лишены своей духовной силы. Не говоря уже о пяти днях, даже после десяти с половиной месяцев, никто не сможет найти выход.

Шёл уже третий день, а они всё ещё не нашли скрытое место с телепортационной формацией.

Шэнь Чжисянь предположил, что поскольку телепортационная формация должна активироваться в течение следующих пяти дней, они просто должны подождать. Это также спасло бы их от блуждания вокруг, как обезглавленные мухи. Не говоря уже о других опасностях, он всё ещё должен был бороться с возможным сердечным приступом, застряв здесь.

В результате Янь Цзинь молча обдумал это, а затем покачал головой.

Он не слишком углублялся в сам метод формаций. В этот раз, чтобы изменить порядок телепортационной формации, он попросил помощи у Старшего Брата Шао из третьего пика. В результате он изучил только основы, необходимые, чтобы повлиять на изменение… Конечно, Старший Брат Шао, вероятно, не догадывался, что Янь Цзинь будет настолько храбр, чтобы применить его инструкции на практике.

Короче говоря, формация Янь Цзиня фактически не была изменена должным образом. Она могла только гарантировать, что Шэнь Чжисянь телепортируется в определенное место в горах, а затем будет телепортирован обратно через пять дней. Если по какой-то случайности его телепортирует в другое место… не было никакой гарантии, что эти пять дней ограничения будут оставаться в силе.

Чем злее становился Шэнь Чжисянь… тем более доброжелательным он казался.

Он сдержал свой гнев и мягко сказал: "Ты не боялся, что я телепортируюсь за пределы досягаемости и никогда больше не смогу выбраться?"

Янь Цзинь ответил на этот вопрос без колебаний. "Этот ученик верит в Учителя. Кроме того, я оставил письмо. Как только вы его прочитали, то не стали бы ходить вокруг."

Шэнь Чжисянь: "..."

Этот плохой ученик действительно очень точно угадал его ум. Если бы он действительно телепортировался в это место и увидел письмо, его первой реакцией было бы недоверие. Он попытался бы найти формацию, но если не сумеет, то на пятый день обязательно вернулся бы на то же самое место.

Шэнь Чжисянь отказался больше разговаривать с этим предателем и пошёл по узкой тропинке. Янь Цзинь последовал за ним, так тихо, что Шэнь Чжисянь мог слышать только его тихие шаги…

Пока Шэнь Чжисянь шёл, он размышлял, как ему поступить с предателем. Если бы он был слишком мягок, его бы постоянно дурачили. Если бы он был слишком суров, то не смог бы победить его. Так что, лучший способ был просто...

Он был так погружён в свои мысли, что ему потребовалось много времени, чтобы заметить обстановку. Он вдруг понял, что сегодня здесь слишком тихо. Вчера он наткнулся на нескольких монстров. Но сегодня прошло уже больше половины дня, а он даже не видел намёка.

Шэнь Чжисянь смутно почувствовал, что что-то не так. Едва он собрался заговорить, как услышал позади себя какое-то движение. Обернувшись, он понял, что это был толстый кролик. Он пронесся мимо них, громко стуча лапами, и вдруг врезался в дерево неподалеку. В результате столкновения он перевернулся и упал на землю. Затем он просто неподвижно лежал.

Шэнь Чжисянь: "..."

Он уже собирался сказать, что этот кролик глупый, как вдруг дерево, на которое он наткнулся, сильно качнулось. Оно громко заскрипело, когда в середине ствола появилась щепка.

Почти десятиметровое дерево внезапно рухнуло на землю, подняв облако пыли. Шэнь Чжисянь прикрыл нос одной рукой и отступил на несколько шагов. Он смотрел, как упавший кролик резко вскочил на ствол, открыл пасть, обнажив два массивных зуба, и начал грызть кору. Через несколько мгновений он прогрыз дыру в стволе, постепенно углубляющуюся.

Шэнь Чжисянь: "..."

Это было тревожно.

Шэнь Чжисянь посмотрел на большого энергичного кролика, грызущего кору дерева. Он хотел что-то сказать, но заколебался. В конце концов, он решил просто сделать крюк вокруг. В этот момент что-то внезапно шевельнулось.

Серо-чёрный цветок поднялся из коры дерева, его лепестки тихо разворачивались над большим чашеобразным центром, когда он медленно пополз вперёд.

Кролик был так занят, что, когда он увидел цветок, было уже слишком поздно. Прежде чем он смог даже двинуться, цветок рванул вперёд, как змея, его лепестки широко раскрылись и проглотили всего кролика одним глотком.

Мягкие, но упругие лепестки сомкнулись над всем кроликом, который отчаянно боролся, даже когда начал умирать. Через некоторое время борьба прекратилась.

Лепестки цветов колыхались и шевелились некоторое время, прежде чем распахнуться ещё раз и выплюнуть кучу костей, которые были начисто обглоданы, не оставив после себя ни единого кусочка мяса.

Полностью съев кролика, цветок был совершенно сыт и его лепестки тряслись от удовлетворения. Через мгновение он снова прижался к коре, лёжа в ожидании новой добычи. Внезапно раздался звук хлопающих крыльев. Огромная горлица устремилась вперед, её заостренный клюв был достаточно острым, чтобы подбирать мелкие камешки.

Её клюв умело сомкнулся на стебле цветка, срезав его, и весь цветок был поднят вверх и унесён.

Эта цепочка хищников произошла менее, чем за четверть часа.

Шэнь Чжисянь нахмурился. Эти демонические звери были ненормально свирепы. Демонические звери внутри горы Шилиан должны быть только немного агрессивнее, чем обычные животные. Более того, их повадки также не должны отличаться от обычных животных.

Кролик - пожиратель деревьев, цветок - пожиратель плоти и горлица - пожиратель цветов… Это демонические звери, которые вообще не должны были появляться в горе Шилиан!

Он подсознательно подумал о Янь Цзине и хотел спросить его, но потом понял, что это не может быть делом рук Янь Цзиня. Даже при том, что Янь Цзинь главный герой, он не может быть в состоянии перенести так много необычных монстров под бдительными глазами секты.

Блокировка духовной силы всё ещё действовала, а это означало, что у них всё ещё не было духовной защиты. Шэнь Чжисянь не хотел больше рисковать и решил вернуться назад тем же путем, которым они пришли. После долгой ходьбы они закончили тем, что неосторожно сделали круг и вернулись на то же самое место, где были раньше.

Упавшее дерево молча лежало перед ними, сигнализируя об их неудаче.

Они посмотрели друг на друга, и Шэнь Чжисянь спросил: "Продолжим идти?"

Янь Цзинь ничего не сказал, но его рука крепче сжала меч.

Новый путь было не так легко пересечь. Ещё более странные демонические звери появлялись один за другим. Там было больше не только тех же самых типов кроликов, цветов и горлиц, которых они видели раньше, но и много других чудных демонических зверей. Шэнь Чжисянь смог узнать некоторых из этих странных зверей, но не всех.

Янь Цзинь был очень осторожен. Его меч был наполовину в ножнах, готовый атаковать в любой момент. Но самым странным было то, что эти демонические звери явно распознали в них пищу. Однако в тот момент, когда они приближались, эти же самые животные внезапно паниковали, прежде чем развернуться и убежать.

Будто звери обезумели от страха настолько, что могли только немедленно бежать, ведя себя так, словно иначе их съедят на месте.

Шэнь Чжисянь бросил на Янь Цзиня недоверчивый взгляд. Может ли это быть силой ореола главного героя? Тот, что был установлен заранее с золотым пальцем, который заставлял любого демонического зверя, который видел его, убегать в страхе?

Янь Цзинь заметил его пристальный взгляд и посмотрел прямо на него. Почему он чувствовал, что эти демонические звери боятся его учителя?

Несколько раз демонические звери были готовы встретиться с его мечом. Но как только Шэнь Чжисянь поворачивался и смотрел, те же самые монстры мгновенно замирали, а затем быстро убегали.

Учитель и ученик посмотрели друг на друга, и каждый почувствовал, что его догадка была правильной.

Все демонические звери разбежались. Хотя они и не знали почему, но все равно были рады, так как это означало меньше проблем и меньше опасности. Ещё через полчаса деревья стали редкими. Шэнь Чжисянь прищурился и посмотрел вперёд на некоторое расстояние. Он пробормотал: "Здесь открытое пространство."

Открытое пространство вовсе не выглядело маленьким.

Чем ближе подходил к открытому пространству, тем больше хмурился Шэнь Чжисянь. Всё, что попадало ему в глаза, казалось, вызывало чувство дежавю.

Бывал ли он здесь раньше?

Он стоял перед открытым пространством, роясь в памяти, но ничего не находил. Думая об этом, он вдруг уловил вспышку, промелькнувшую в уголке его глаз.

Шэнь Чжисянь полностью перевёл взгляд в направлении вспышки и понял, что это была туманная фигура, стоявшая не слишком далеко, спокойно смотря на него.

В тот момент, когда он ясно увидел лицо Шэнь Чжисяня, на его лице появилось выражение удивления. Он инстинктивно сделал несколько шагов вперёд, глядя на фигуру в шоке.

В тот момент, когда он шагнул вперёд, окружающий воздух внезапно заколебался, показывая, что что-то было активировано.

Янь Цзинь заметил эту необычную перемену и в мгновение ока поспешил вперёд, чтобы последовать за Шэнь Чжисянем. Но он тут же обнаружил беззвучное появление невидимого барьера.

Он был как раз между ним и Шэнь Чжисянем.

…

Шэнь Чжисянь не заметил перемены, произошедшей за его спиной. Он уставился на расплывчатую фигуру перед собой. Это был красивый мужчина средних лет, одетый в длинную лунно-белую мантию и с мечом на поясе. Одна его рука покоилась на открытом пространстве. Когда он посмотрел на Шэнь Чжисяня, его губы растянулись в улыбке.

В его глазах было столько любви.

Это лицо было точно таким же, как у его учителя… лицо бывшего лидера секты.

Шэнь Чжисянь неуверенно позвал: "Учитель". Он внимательно посмотрел на фигуру, думая, что бывший лидер секты уже давно умер из-за отклонения ци. Так почему он вдруг оказался прямо перед ним?

Фигура оставалась неподвижной, и даже улыбка на его лице оставалась такой же, как на тщательно созданной картине с завитушками. Хотя образ был ярок, ему не хватало жизненной силы.

Шэнь Чжисянь оглянулся через плечо и обнаружил, что место, где должен стоять Янь Цзинь, было пустым. Он нахмурился, и рассудок подсказал ему, что не стоит рисковать в одиночку. Но какая-то невидимая сила, казалось, заставила его сделать шаг вперёд.

Там был странной формы светящийся белый предмет, наполовину погребённый в куче грязи, который привлёк его внимание.

Прежде чем он смог себя остановить, Шэнь Чжисянь наклонился и поднял предмет, взвешивая его в руке. Это на самом деле оказался большой кусок духовного нефрита… Нет, не просто один кусок. Многие фрагменты.

Бесчисленные кусочки духовного нефрита размером с палец были вырезаны в различных формах, лежавшие запутанными, как замок Лю Бань*.

Шэнь Чжисянь любил играть с этой маленькой игрушкой. Он даже потратил некоторое время на изучение этих навыков. На этот раз он просто повертел игрушку в руках. Внезапно его десять пальцев начали действовать, быстро переворачивая и разбирая кусочки.

Этот замок Лю Бань был более утонченным и детализированным, чем те, которые он решал раньше. В результате решение оказалось несколько иным, чем общепринятое, хотя оно всё ещё было похоже на то, с какими он занимался раньше.

В конце концов, странное чувство узнавания взяло верх. Когда последние два духовных нефрита были наконец разделены, все духовные нефриты рассыпались и поплыли вниз по его пальцам, как пепел.

Единственное, что осталось - это бирюзовый нефрит размером с палец, спокойно лежащий на его ладони. Он был тяжелым и покрытым блестящим блеском. Шэнь Чжисянь задумчиво посмотрел на него. Бирюзовый нефрит внезапно рассыпался ярким лучом света и устремился к расплывчатому человеку перед ним.

Неподвижная фигура внезапно шевельнулась.

Ветер продувал его насквозь и тряс за широкие рукава. Его лицо смягчилось, и весь человек постепенно наполнился энергией. Он слегка кивнул Шэнь Чжисяню. "Ты вернулся."

Шэнь Чжисянь удивлённо посмотрел на него, но ничего не сказал.

Фигура, казалось, не заботилась о его реакции. Иными словами, это была просто иллюзия, установленная давным-давно. Каждое движение осуществлялось шаг за шагом и не могло самопроизвольно измениться только из-за внешних факторов.

Всё ещё улыбаясь, он сказал: "Я знаю, что эта вещь может быть разблокирована только тобой." Его голос был добрым и нежным, смешанным с облегчением и тоской. "Суй Сянь, ты ведь вернулся, да?"

Суй Сянь.

Это имя громом ударило в сердце Шэнь Чжисяня, погрузив его в транс.

Он не мог не сделать еще один шаг вперёд. Его голос слегка дрожал, когда он сказал: "...Только что вы меня звали? Вы... вы звали меня?"

Фигура проигнорировала его слова, вздохнула и продолжила: "Я, которого ты видишь сегодня, просто призрак. Магистр из Павильона Сюаньцзи помог мне построить эту гадательную схему. От судьбы никуда не деться. В этот момент я не знаю, каковы мои обстоятельства, а также является ли мой ученик Суй Сянь в безопасности и здравии. Я просто хочу сказать кое-что, что Суй Сянь должен иметь в виду."

Шэнь Чжисянь неосознанно задержал дыхание.

Фигура медленно произнесла: "Она должна быть твоей, поэтому тебе не нужно уступать. Ты должен взять на себя ответственность и не должен отказываться."

Шэнь Чжисянь был потрясён и ошеломлён. Ему казалось, что он слышит молодой голос в своём ухе, полный героической страсти и великих устремлений, наполненный безрассудной, показной энергией юности, говорящий: "Пока есть я, секта Цинъюнь никогда не падёт. Учитель, вы можете быть уверены и уйти с миром."

Но с течением времени всё изменилось. Кто-то умер от отклонения ци, а чьё-то великое стремление давным-давно иссякло.

Настроение Шэнь Чжисяня было сложным. Горькое чувство пронзило его сердце, заставляя чувствовать себя неуютно. На ветру он услышал свой собственный голос, бормочущий: "Я вернулся..."

Кто говорил и кто вернулся?

Это был он или это был оригинальный "Шэнь Чжисянь"? Или это был тот самый "Суй Сянь", о котором говорила фигура?

Шэнь Чжисянь только чувствовал, что его мысли были хаотичными. Сложные эмоции и грубые фрагменты воспоминаний заполнили его голову и спутались, как скопление сорняков, делая его неспособным думать. В его ушах зазвучал мягкий и тяжёлый голос незнакомца.

"...Сун Мин - хороший ребёнок. Жаль, что его культивация недостаточна. Он может пока только оставаться на своём нынешнем уровне, но не может продвигаться дальше. Я сказал ему ранее, что как только ты вернёшься и используешь жетон в качестве доказательства, он должен вернуть тебе должность лидера секты. И вот ты здесь."

"Желаю тебе крепкого здоровья и спокойной жизни. Возьми секту Цинъюнь на вершину, но не чувствуй себя скованным ею. Потрать время на исследование пространства между небом и землёй."

Фигура начала расплываться, и мерцание света мелькнуло вокруг него, как светлячки, прежде чем рассеяться на ветру. Голос старика постепенно затихал, как и его добрая улыбка. Шэнь Чжисянь внезапно почувствовал острую боль в сердце, когда оно неудержимо наполнилось горем, отчего его глаза помрачнели. Из уголков его глаз потекли слёзы.

Очевидно, он был просто чужаком. Он понятия не имел, что за шанс позволил ему достичь этого тела. Теперь неважно, насколько хорош был бывший лидер секты для "Шэнь Чжисяня", это было в конечном счёте вопросом только между бывшим лидером секты и первоначальным владельцем.

Была ли эта эмоция машинальной, принадлежавшей первоначальному владельцу...?

Шэнь Чжисянь резко задохнулся, обнаружив, что ему трудно сдержать эту горькую печаль, которая наполнила его. Его колени резко подогнулись, и он упал на гравий, не заботясь о том, что мелкие камешки пробили кожу на коленях и заставили его истекать кровью.

"Прощай, мой ученик Суй Сянь."

На лёгком ветру барьер разлетелся вдребезги, и фигура исчезла. Его последний вздох унёсся вместе с ветром.

Ветер донёс до Янь Цзиня лишь несколько слов.

Преграждавший его путь барьер внезапно исчез. Янь Цзинь не успел увидеть, что происходит с Шэнь Чжисянем, как услышал это имя. Выражение его лица мгновенно стало шокированным, и он недоверчиво посмотрел на Шэнь Чжисяня.

С кем Шэнь Чжисянь разговаривал? Кто звал Суй Сяня? И… кого называли Суй Сянем?

Когда его поймали за барьер, он мог только наблюдать, как Шэнь Чжисянь разговаривает с туманной фигурой. Но он не мог расслышать его слов. Только когда барьер был сломан, он услышал достаточно, чтобы повлиять на его разум.

В его голове возникло множество вопросов. Ему следовало бы спросить, что произошло за это короткое время, но нерешительность пригвоздила его ступни к месту.

Он долго стоял неподвижно, прежде чем наконец приблизился, его поведение вернулось к спокойствию, выросшее из трудностей, непоколебимое, как основание горы, которая встретила бесчисленные ветра и дожди.

"Учитель…" Тихо произнес он. Но Шэнь Чжисянь не ответил, словно даже не слышал приближения Янь Цзиня.

С точки зрения Янь Цзиня, он видел только слегка дрожавшие хорошо очерченные губы Шэнь Чжисяня. Не зная, что сказать, Янь Цзинь опустился на колени рядом с ним и услышал шепот, который был настолько тихим, что казался почти задушенным.

"...Моё третье желание - быть парой ласточек, встречающихся из года в год."

Окружающее пространство внезапно исказилось, и духовная энергия заколебалась, когда долгая и тихая телепортационная формация, наконец, была вновь активирована.

( *Замок Лю Бань (Luban Lock) – это головоломка, вдохновлённая китайской легендой о Лю Бане, ремесленнике и изобретателе - особенно понравится тем, кто хочет потренировать свою проворность и сообразительность.)

Глава 21. Вновь Пробуждение

"Горячая, тонко нарезанная говядина и бутыль вина!"

"Одна тарелка мясных булочек на пару! Одна тарелка сладкого торта! Одна миска супа с лапшой и говядиной!!"

"Младший брат, могу я побеспокоить тебя одной миской супа из цветущей сливы?.."

Всевозможные голоса переплетались. Стояло холодное зимнее утро, и дул прохладный и зябкий ветер. Когда люди разговаривали, холод сгущал их тёплое дыхание в белый туман, такой густой, что он практически размывал лицо каждого человека.

На углу улицы свернулся калачиком мальчик пяти или шести лет. Он был одет в тонкую рваную рубашку, пару грязных ботинок, настолько изношенных, что когда он ступал на снег, они совсем не грели его ног.

Штаны были слишком малы для его тела, открывая половину его голеней, которые были красными от холода. Но мальчику, похоже, было всё равно. Он просто открыл глаза, осматриваясь.

Его лицо было грязным, и только пара пронзительно тёмных глаз были ясными и яркими.

Мужчина средних лет купил три большие булочки на пару и миску супа с лапшой. Через некоторое время он уже не мог продолжать есть и оставил после себя половину паровой булочки и немного супа.

Маленький мальчик уставился на них так, словно нашёл сокровище. Когда мужчина средних лет ушёл, он быстро выскочил из угла. Одной рукой он ловко схватил дымящуюся булочку, а другой взял миску и поднес её ко рту.

Его действия были очень быстрыми, но другие всё равно видели и испытывали к нему отвращение. Как только его рот коснулся холодной чаши, прежде чем он успел даже выпить её содержимое, вниз упал сильный шлепок, опрокинув жидкость в чаше.

Суп пролился прямо на него. Холодный ветер тут же прижал к его телу холодную мокрую рубашку.

"Откуда взялось это грязное существо?! Убирайся отсюда!"

Сильный, мускулистый мужчина с усмешкой бранил его, и злоба и отвращение в его голосе стали ощутимыми, пронзив мальчика, как нож.

Мальчик безмолвно сжал в кулачках оставшуюся половину дымящейся булочки и молча отвернулся.

Мускулистый мужчина моргнул и, увидев дымящуюся булочку, сердито упрекнул: "Грязнуля, что у тебя в руке?! Большая булочка на пару стоит медную монету. Ты смеешь получить её даром?"

Там, очевидно, остался только крошечный кусочек.

Мальчик напружинил ноги, намереваясь убежать. Но когда мужчина увидел, что тот убегает, он тут же большими шагами догнал его, дёрнув за воротник мальчика. У него были некоторые проблемы в последнее время, и он страстно хотел на ком-то выпустить пар.

Мальчик был уже измождён, всё его тело продрогло. Не прошло и двух шагов, как он был пойман и повален на землю.

Когда эта тёмная и свирепая рука уже собиралась оттащить мальчика за шиворот, справедливая ладонь грациозно вытянулась вперёд, пальцы сомкнулись вокруг толстого запястья мужчины.

Тонкие пальцы, легко сжимавшие запястье мужчины, выглядели слабыми, но ему казалось, что его запястье сжимают железные клещи. Он совершенно не мог пошевелиться.

Как самый неприятный мужчина на этой улице, он никогда ещё не был так оскорблён, как сейчас.

Он покраснел от гнева и повернул голову, чтобы посмотреть, какой смелый и невежественный ребёнок осмелился вырвать волос из головы тигра. В результате, когда он повернул голову, то увидел благородного вида молодого человека, одетого в длинное белое одеяние. Молодой человек улыбнулся и небрежно отбросил его запястье от мальчика.

Вся рука мужчины мгновенно онемела, и он больше не смог её поднять. Его лицо исказилось, когда он понял, что столкнулся с безжалостным характером. Он заскрежетал зубами и нарочно устроил спектакль, крича: "Кто ты такой?! Сообщи своё имя!"

Молодой человек в белом лениво взглянул на него. У него было довольно хорошее настроение, поэтому его улыбка не уменьшилась. Он ответил одним предложением: "Это не известно в Цзянху и не стоит упоминания."

Мужчина всё ещё хотел возразить, но в следующий момент почувствовал, что всё его тело онемело. Только что он стоял, а в следующее мгновение с глухим стуком рухнул на землю. Его язык начал распухать так, что рот мог издавать только неразборчивые звуки.

Хотя поблизости обедали два-три человека, никто ему не помог. Этот человек был известен тем, что вёл себя буйно на улице, и никто не хотел с ним связываться.

Молодой человек в белом не обратил на него внимания. Он повернулся и в несколько шагов подошёл к маленькому мальчику. Протянув ему руку, он сказал: "Ты можешь встать?"

Маленький мальчик посмотрел на свои грязные руки и ничего не сказал.

Молодой человек в белом рассмеялся. Было непонятно, как он это сделал, но, тряхнув запястьями, он вдруг достал светло-серый плащ с мягким и пушистым воротником.

Он протянул руку и завернул маленького мальчика в плащ.

Пух вокруг шеи закрывал большую часть лица мальчика, но он всё ещё смог услышать, как кто-то прошептал: "Ах, это бессмертный культиватор."

Бессмертный культиватор.

Что это?

Пока он пережёвывал эти странные слова, он вдруг осознал, что его тело поднялось в воздух. Он начал бессознательно сопротивляться, пока кто-то легонько не похлопал его по спине и в ухе не раздался мягкий и нежный голос. "Не двигайся."

Молодой человек в белом обхватил одной рукой его истощённое тело, обнаружив, что весит оно мало, как пёрышко, словно тело под плащом состояло из одних костей и почти не имело мяса.

Маленький мальчик напрягся, его губы были плотно сжаты, но он не произнёс ни единого слова.

Эта поза сильно приблизила его к молодому человеку. Когда он поднял глаза, то увидел изящный профиль молодого человека и его нефритовую мочку уха. Его кожа была светлой и нежной. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он был дворянином, привыкшим жить подобно принцу.

В животе у мальчика внезапно заурчало. После такого долгого отсутствия пищи его желудок начал протестовать. На долю секунды он затаил дыхание, настолько пристыженный, что ему захотелось выкопать яму и залезть внутрь.

Молодой человек в белом тоже услышал этот звук. Чувствуя, что мальчик слишком жалок, он быстро отнёс его в закусочную, выбрал место подальше от ветра и аккуратно сел, заказывая кучу еды.

Доставление еды займёт некоторое время. Между тем, молодой человек неожиданно вытащил белый носовой платок и попросил у хозяина закусочной тазик с горячей водой. После он смочил платок в воде и осторожно и тщательно вытер маленькое личико.

Вымыв лицо и руки мальчика, молодой человек щёлкнул пальцами и применил небольшой приём. Обычный человек не может использовать духовную силу, но у него не было другого выбора, кроме как использовать её, чтобы сжать маленький, белый, похожий на облако шар для мальчика, чтобы держать и сохранять его руки в тепле.

Еду принесли быстро. Густая мясная рисовая каша, тарелка маленьких мясных булочек прямо из корзины, белые булочки на пару и блюдо с обжаренными овощами и свининой.

Это была самая обычная еда, которую мальчик видел бесчисленное количество раз и желал изо дня в день.

Пар, поднимавшийся от горячей пищи, медленно проплывал перед мальчиком, и он тихо спросил: "Как тебя зовут?"

…

"Чжисянь? Чжисянь!" Неожиданно раздался бодрый и весёлый голос его соседа, который казался очень взволнованным. "Твой дубляж выиграл первый приз! Деловой человек хочет знать, какое имя ты хочешь использовать. Ты хочешь использовать своё настоящее имя?"

"А?" Только что проснувшийся Шэнь Чжисянь в замешательстве открыл глаза, все ещё полусонный. Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить на вопрос своего соседа по комнате. "Какое имя?"

Сосед по комнате ненавидел железо за то, что оно не стало сталью. "Дубляж, который ты представил, занял первое место. Организатор хотел объявить информацию о победителе и спросил, хочешь ли ты, чтобы он поставил твоё настоящее имя или сценическое?"

(Ненавидеть железо за то, что оно не стало сталью - испытывать к кому-то чувство обиды из-за того, что тот не оправдывает ожиданий.)

Шэнь Чжисянь зевнул и наконец-то вспомнил, что происходит.

Всё ещё уставший, он повернул голову и полностью зарылся под одеяло. Он выключил Bluetooth-наушники, игравшие всю ночь, и снял их с шеи. Прежде чем он полностью их выключил, последнее предложение сингла, который играл на петле, было:

"...Моё третье желание - быть парой ласточек, встречающихся из года в год."

Медленно и очаровательно.

Из под одеяла раздался приглушённый голос: "Мой сценический псевдоним. Просто скажи, что это Суй Сянь, хорошо? Год за годом, встреча за встречей-- Дай им ответ для меня. Мне всё ещё нужно немного поспать…"

…

Такие беспорядочные вещи, эти хаотичные, отрывочные воспоминания.

В конце сна было бесконечно глубокое и тёмное море. Он был поглощен им, неспособный двигаться, еле способный дышать.

Когда Шэнь Чжисянь проснулся, он на мгновение не мог понять, где находится. Его глаза были изумлёнными, а зрение затуманено.

Каждый вдох вызывал острую боль в груди. Всё его тело болело, как будто его разбирали и перестраивали. Он слегка задыхался, терпя боль, и медленно сфокусировал свой взгляд на фигуре перед ним.

Это был Четвёртый Старейшина.

"Четвёртый Боевой Дядя…" Говорить было больно. Даже его голос звучал хрипло и неприятно, как будто два куска наждачной бумаги тёрлись друг о друга.

Вкус ржавчины забурлил у него в горле. Его лицо побледнело, и он попытался вытерпеть, но в конце концов, не смог удержаться от кашля. Кашель подействовал на грудь, отчего его сердце снова заболело, как будто кто-то выдолбил ему сердце.

Четвёртый Старейшина был очень расстроен. Он помог Шэнь Чжисяню сесть и похлопал его по спине. Затем, не поворачивая головы, он сказал человеку, стоящему рядом с ним: "Иди и принеси эликсир."

Ему быстро принесли стакан с тёплой жидкостью. Четвёртый Старейшина взял его и осторожно скормил Шэнь Чжисяню.

Эликсир скользнул по горлу Шэнь Чжисяня. Обильная духовная ци омыла вены сердца, которые были побиты пятнистыми шрамами. Он глубоко вздохнул и наконец почувствовал, что жив.

Видя, что трудности миновали, Четвёртый Старейшина почувствовал облегчение и не смог удержаться от упрёка: "Почему ты вдруг снова заболел? Когда Янь Цзинь пришёл ко мне с белым лицом, он напугал меня до полусмерти… Я же сказал этому ребёнку отказаться от этого поручения. Так зачем тебе понадобилось самому идти на гору Шилянь?"

Шэнь Чжисянь услышал имя Янь Цзиня и слегка поднял глаза. Он увидел Янь Цзиня, стоящего как каменная статуя позади Четвёртого Старейшины, его глаза покраснели, а лицо было измученным, как будто он долго не спал.

Его одежда была помята и грязна, воротник по-прежнему растрёпан; было ясно, что он всё ещё не переоделся. Пара тёмных глаз пристально смотрела на Шэнь Чжисяня, и когда Шэнь Чжисянь повернулся, чтобы взглянуть на него, его глаза заметно просветлели.

Он неожиданно представлял из себя довольно жалкую фигуру.

Тут ему в голову пришла одна мысль, и Шэнь Чжисянь быстро её обдумал.

Он медленно отвёл свой пристальный взгляд, не имея намерения говорить с Янь Цзинем, и сделал вид, словно не увидел, что глаза Янь Цзиня на мгновение потускнели. Он медленно вздохнул, прежде чем одарить Четвёртого Старейшину успокаивающей улыбкой. Он тихо сказал: "Всё в порядке. В последнее время я был ленивым бездельником. Кроме того, я боюсь, что Сун Мин может рассердиться."

Четвёртый Старейшина с несчастным видом сказал: "Если он сердится, то пусть идёт сам. Он уже давно не злился. Гнев будет полезен для его здоровья." Затем он вернулся к первоначальной теме, не позволив Шэнь Чжисяню сменить тему. "Что произошло? Как случился сердечный приступ?"

Четвёртый Старейшина взглянул на Янь Цзиня и пошутил: "Этот ребёнок разозлил тебя?"

В течение последних нескольких лет Четвёртый Старейшина часто взаимодействовал с Пятым пиком и ему пришлось много раз наблюдать взаимодействие между Шэнь Чжисянем и Янь Цзинем. Видя, что отношения между ними были очень хорошими, он даже упомянул Третьему Старейшине, что он рад, что у Шэнь Чжисяня, по крайней мере, есть один хороший ученик, на которого можно положиться.

Он знал, что Шэнь Чжисянь крепко охраняет своего ученика. Желая добавить немного легкомыслия Шэнь Чжисяню, он пошутил о Янь Цзине, чтобы спровоцировать Шэнь Чжисяня на праведное опровержение этого. Но кто знал, что Шэнь Чжисянь на мгновение замолчит, прежде чем тихо сказать: "Нет."

Четвёртый Старейшина сразу же заметил, что что-то не так. Он хотел спросить ещё раз, но Шэнь Чжисянь потёр брови и придал своему лицу усталое выражение. "Это моя проблема, и она не должна касаться А-Цзиня. Я снова побеспокоил Четвёртого Боевого Дядю и заставил бежать всю дорогу…"

Сказав это, он ясно дал понять, что больше не хочет говорить на эту тему. Четвёртый Старейшина повернулся, посмотрев на Янь Цзиня, но этот ребёнок тоже был неразговорчив.

Четвёртый Старейшина нахмурился, понимая, что между ними что-то произошло. Однако он был не из тех старейшин, которые любят вмешиваться в чужие дела. Он на мгновение заколебался. В конце концов, он пощупал пульс Шэнь Чжисяня и, убедившись, что тот больше не в опасности, подавил беспокойство в своём сердце, приказав: "Отдыхай больше и принимай своё лекарство вовремя."

Шэнь Чжисянь был ему благодарен. Он кивнул ему и снова поблагодарил. Четвёртый Старейшина похлопал его по руке и сказал: "Почему ты такой вежливый? Если тебе неуютно, немедленно пошли кого-нибудь, чтобы найти твоего боевого дядю."

Сказав это Шэнь Чжисяню, он повернул свою голову к Янь Цзиню и проинструктировал: "Твоему Учителю трудно принимать лекарства. Тебе придётся приглядывать за ним. Не позволяй ему ускользнуть."

Янь Цзинь кивнул без своего обычного спокойствия. Увидев, что Четвёртый Старейшина собирается уходить, он на мгновение заколебался, прежде чем догнать его в несколько шагов. Он прошептал: "Четвёртый Старейшина, учитель, он…"

Рука Четвёртого Старейшины лежала на дверной панели, как раз собираясь уйти. Услышав слова Янь Цзиня, он повернулся, чтобы посмотреть на молодого человека и, видя, что его лицо было искренне обеспокоено, сказал: "Твой учитель теперь похож на фарфоровую куклу. Ты должен задабривать его и заботиться о нём, чтобы не рассердить."

Янь Цзинь пробормотал невнятное "да" и стоял там, погружённый в свои мысли, пока Четвёртый Старейшина внезапно не распахнул дверь, впустив внутрь порыв ветра. Только после того, как дверь закрылась, он внезапно пришёл в себя. Он сделал два-три больших шага назад к кровати.

Глава 22. Охваченный Чувством Вины

Шэнь Чжисянь откинулся на спинку кровати, закрыв глаза, словно провалился в сон.

Лицо его было белым, как лист бумаги, а родинка в уголке глаза была особенно красной. Из-за слишком сильного кашля его ворот был растрёпан, обнажая часть ключицы, изящно изогнутой и белой, как фарфор.

Весь этот человек выглядел усталой и болезненной красавицей.

Янь Цзинь стоял рядом с кроватью, не смея даже на мгновение потревожить его.

Белое запястье, висевшее на прикроватной тумбочке, шевельнулось, и нефритовая нить, обёрнутая вокруг него, издала лёгкий шум, заставив Янь Цзиня неосознанно взглянуть.

Шэнь Чжисянь был от природы стройным, но после нескольких дней болезни он сильно похудел. Нефритовая нить, обмотанная вокруг его запястья, ослабла. Она скользнула вниз по тыльной стороне его ладони, обнажая небольшой участок кожи, который первоначально был скрыт нефритовой нитью.

Маленький тёмный шрам немедленно привлёк внимание Янь Цзиня.

…Что это?

Шэнь Чжисянь ранее поранил своё запястье? Может быть, он специально надел нить нефритовых бус, чтобы спрятать шрам?

Открытый шрам выглядел слегка неровным, угол и форма ясно указывали, что это было ранение ни от меча, ни от ножа. Янь Цзинь не знал, как Шэнь Чжисянь получил эту травму. Он ещё раз посмотрел на шрам и тут же отвёл взгляд. Он снова сосредоточился на том, чтобы встать на одно колено на кровати и спокойно смотреть на Шэнь Чжисяня.

Шэнь Чжисянь наконец открыл глаза, устало посмотрел вниз и нечаянно встретился взглядом с Янь Цзинем.

"..."

"..."

Мгновение оба человека молчали. Шэнь Чжисянь вздохнул первым и спросил: "Люди с Третьего Пика уже посетили гору Шилянь?"

Янь Цзинь не сразу нашёлся, что ответить, хотя и понял смысл слов Шэнь Чжисяня.

Изменённая им формация на горе Шилиан не была восстановлена. Так как он ещё не мог вернуться... Третий Пик был хорош в формациях. Если бы они нашли какие-нибудь улики и копнули поглубже...

Учитель только проснулся и уже думал об этом?

Янь Цзинь забеспокоился и не ответил. Шэнь Чжисянь увидел, что он встревожен, и попытался успокоить его: "Не волнуйся. Если они спросят, просто скажи им, что я сделал это праздно для собственного удовольствия. Это не имеет большого значения, и люди Третьего Пика, скорее всего, не заставят меня потерять лицо из-за этого."

Он сказал так много за такое короткое время, что у него перехватило дыхание. Он слегка кашлянул и попытался подавить зуд в горле.

На этот раз его недуг сердца был действительно немного тяжелее, даже хуже, чем в прошлый раз в горячем источнике. Он так долго просыпался, и даже сейчас ему было неприятно.

Если бы он не хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы вызвать у Янь Цзиня чувство вины, то сейчас уже крепко спал бы под одеялом.

Янь Цзинь занервничал, как только услышал кашель. Он встал, чтобы налить ему чашку лекарства.

Шэнь Чжисянь просто выпил эликсир и более не хотел его пить. Он слабо взмахнул руками, нахмурился и дважды кашлянул, прежде чем устало сказал: "Я не хочу пить. Я в порядке. Иди и отдохни."

Он намеренно не упомянул о заговоре Янь Цзиня на горе Шилянь. Кроме заявления, что он возьмёт на себя ответственность за изменение формации, он больше ничего не говорил.

Янь Цзинь почувствовал, как будто игла прошла сквозь толстую стенку его сердца и яростно пронзила мягкое сердце изнутри. Он не мог видеть рану, но только чувствовал её глубокую боль.

На мгновение ему стало совершенно стыдно перед Шэнь Чжисянем.

Фантом, которого Шэнь Чжисянь увидел в открытом пространстве, должно быть, был кем-то важным для него. Янь Цзинь не знал о чём они говорили, что заставило эмоции Шэнь Чжисяня стать настолько хаотичными… Это, в сочетании с проблемами, вызванными формированием телепортации, усугубило травму сердца, чтобы обьявиться ещё более ужасной, чем раньше.

Виновен был он.

Если бы не он, построивший заговор против Шэнь Чжисяня и заставивший его телепортироваться в неизвестное место, Шэнь Чжисянь не столкнулся бы с таким количеством вещей, которые вызвали у него такую тревогу.

Вчера Четвёртый Старейшина даже вздохнул, сказав, что Шэнь Чжисянь чуть не погиб. После инцидента в горячем источнике тело Шэнь Чжисяня было не в очень хорошем состоянии. Обычно он поправлялся после приёма лекарств, но сейчас это не имело большого значения. Поэтому события последних нескольких дней были ужасны.

Но когда Учитель наконец-то проснулся, он не только не стал винить его, но и поддержал фронт с Четвёртым Старейшиной, действуя так, как будто всё было нормально, и даже взял на себя ответственность за действия Янь Цзиня.

В эти последние несколько дней Янь Цзинь был полон сожаления и стыда. Воспоминание об окровавленных губах Шэнь Чжисяня снова и снова всплывало в его памяти.

После того как они телепортировались обратно, Шэнь Чжисянь потерял сознание и не мог остановить рвоту кровью. Его руки и ноги стали ледяными. Янь Цзинь полностью потерял своё спокойствие. Он отчаянно нёс Шэнь Чжисяня и, шатаясь, как только мог побыстрее шёл к Четвёртому Пику.

В панике он забыл, что его духовная сила восстановилась, и вместо этого бежал туда на своих собственных ногах.

К счастью, на полпути он встретил Четвёртого Старейшину. Четвёртый Старейшина увидел, что ситуация была не очень хорошей, и быстро отвёл этих двух жалких людей обратно на Пятый Пик. К радости, после некоторого критического лечения ему удалось вытащить Шэнь Чжисяня обратно с грани смерти.

Шэнь Чжисянь оставался без сознания. Чем дольше Четвёртый Старейшина оставался на Пятом Пике, тем более подозрительным он казался. Однако, после того, как состояние Шэнь Чжисяня стало немного более стабильным, он ушёл и возвращался только для того, чтобы время от времени спокойно проверить пациента.

Поскольку у Шэнь Чжисяня не было других надёжных людей, с которыми он был близок, Янь Цзинь остался заботиться о нём и не смог сомкнуть глаз в течение трёх дней.

Но как бы он ни чувствовал вину и сожаление, он не мог компенсировать раны Шэнь Чжисяня.

"Учитель…" Сказал он неровным голосом, "Мне жаль…"

-- Хах??

-- Айя, слушай, что он только что сказал?!

Шэнь Чжисянь действительно был уставшим. Его глаза были полузакрыты, а в голове царила полная неразбериха из-за потребности поспать. Как раз когда он собирался заснуть, его внезапно разбудило это предложение.

Что он только что услышал?!

Янь Цзинь только что извинился перед ним!

В этот момент Шэнь Чжисянь полностью проснулся, чувствуя, как будто боль в его груди была значительно облегчена. Он действительно хотел, чтобы он мог дать Янь Цзиню сильный удар по голове костяшками пальцев, чтобы выразить своё счастье.

Когда он проснулся, половина неудобств, которые он показывал, были реальными, в то время как другая половина была преднамеренной. В любом случае, лекарство Четвёртого Старейшины действительно было ужасным на вкус, так что его реакция не была полностью фальшивой.

Он намеренно преувеличил свой дискомфорт, чтобы понять, будет ли Янь Цзинь чувствовать себя виноватым. Если он чувствовал себя виноватым, это означало, что желание Янь Цзиня убить его не было настолько серьёзным, чтобы его нельзя было изменить. Если бы Янь Цзинь не заботился об этом...

Затем Шэнь Чжисянь должен был бы быстро подготовить свой побег и спрятаться на долгое время.

Но результат оказался лучше, чем он ожидал.

Он думал, что Янь Цзинь будет молчать и вести себя хорошо только некоторое время, но не ожидал, что он прямо извинится.

Шэнь Чжисянь сразу же почувствовал сладкий прилив удовлетворения и захотел создать ещё лучший трюк для Янь Цзиня. Он нетерпеливо попытался выплюнуть два глотка крови, чтобы обмануть Янь Цзиня и посмотреть, будет ли он паниковать и кричать: "Учитель, не умирай!"

…Идея была красивая, но реализовать её было непросто.

Потому что, внезапно, Шэнь Чжисянь очень устал, так невероятно устал, устал до боли. Ему просто хотелось закрыть глаза и немедленно уснуть. У него больше не было сил возиться со своим учеником, и поэтому он мог только неохотно и временно отказаться от этой маленькой озорной забавы.

Со вздохом он устало похлопал по руке Янь Цзиня, лежащей на кровати. Он беспомощно произнёс: "Всё в порядке. Иди и отдохни."

"Учитель..."

Чем более снисходительным был Шэнь Чжисянь, тем глубже вина Янь Цзиня зарывалась в его сердце. Эта вина клубилась слоями волн, подавляя его.

Тыльная сторона его ладони была похлопана дважды, и холодное прикосновение напомнило ему о той первой ночи в горах, когда Шэнь Чжисянь наклонился к его рукам и заснул без предупреждения, положив руку на грудь Янь Цзиня.

Учитель доверил Янь Цзиню заботиться о нём. На самом деле, он приложил все усилия, чтобы заботиться о Янь Цзине и относился к нему так хорошо…

Но он не оправдал доверия Учителя и даже использовал это доверие для заговора против него, что в свою очередь привёл к тому, что он был так сильно ранен.

Шэнь Чжисянь больше не мог сопротивляться своей вялости и медлительности. Он закрыл глаза и тут же уснул. Янь Цзинь встал, чтобы поддержать его, и положил его тело на кровать. Он натянул на него одеяло и долго смотрел, прежде чем наконец тихо уйти.

Когда Янь Цзинь вышел из дома, встревоженный Сяо Цаоя, который ждал снаружи в течение долгого времени, немедленно подлетел и поднялся на его плечо.

Сначала Янь Цзинь боялся, что маленький травяной бутон может быть слишком шумным и поднимет шум из-за Шэнь Чжисяня. Он не позволил ему войти в дом и оставил играть на улице совсем одному.

Сяо Цаоя также знал, насколько серьёзен был этот вопрос, но он не мог контролировать свою собственную страсть и живость. Поэтому он мог только ворчать свои жалобы снаружи, наблюдая за тем, как Шэнь Чжисянь просыпается.

После столь долгого ожидания, пока Янь Цзинь выйдет, он сразу же посмотрел на выражение лица Янь Цзиня, пытаясь угадать текущую ситуацию Шэнь Чжисяня.

Янь Цзинь выглядел спокойным и вышел шаг за шагом. После паники последних нескольких дней он наконец-то восстановил свое обычное спокойствие.

Сяо Цаоя подумал, что всё должно быть в порядке. Он уже собрался было несколько раз покачать своими листьями, чтобы взбодриться, когда Янь Цзинь сделал шаг, внезапно прикрыл грудь и застонал.

Чёрная кровь брызнула на землю.

Янь Цзинь уставился на чёрную кровь на земле глубокими глазами, в которых вообще не было никаких эмоциональных колебаний.

В его голове раздался дикий крик. Его руки сжались в кулаки, прилагая все усилия, чтобы устоять. Он использовал так много силы, что тыльные стороны его рук начали выпячивать синие сухожилия.

Внезапно он глубоко вздохнул и потянулся за спину, вытащив свой меч. В эти последние несколько дней он бодрствовал рядом с Шэнь Чжисянем. Меч, который никогда не покидал его, был брошен в угол, где собирал пыль, пока он не поднял его, прежде чем покинуть комнату Шэнь Чжисяня.

Меч был холодным и безжалостно деспотичным, разделяя стоящий неподалёку стол, сделанного из белого нефрита, пополам.

Когда стол рухнул с обеих сторон, Янь Цзинь тяжело упал на одно колено, используя меч, чтобы удержаться в вертикальном положении. Он резко выдохнул.

Ещё один глоток чёрной крови брызнул наружу, немного попало на лезвие и скользило вниз капля за каплей.

Сяо Цаоя уставился, совершенно ошеломлённый.

Глава 23. Тревожное Изменение

Шэнь Чжисянь был очень зол в эти дни.

Стол из белого нефрита ему очень нравился, и он не знал, какой ублюдок разрубил его пополам. Разрез был аккуратным и гладким, и на первый взгляд он очень походил на результат атаки мечом. Теперь же стол выглядел жалким и бесполезным.

Находясь в гневе, Шэнь Чжисянь тщательно проанализировал ситуацию и почувствовал, что единственный человек, у которого хватит смелости прийти сюда и вытащить свой меч...

Это может быть только этот мерзкий ученик Янь Цзинь.

Сяо Цаоя увидел его сердитое выражение лица. Его два листа задрожали, когда он притворился, что держит меч, подражая позе Янь Цзиня в тот день, сделал разрез, а затем рухнул, словно получил рану. Это вызвало звук брызг крови: "Пых!"

Это слегка отвлекло Шэнь Чжисяня. Перевернув маленький травяной бутон, притворявшегося раненым, он сказал: "Что ты делаешь?"

Сяо Цаоя увидел, что успешно привлёк внимание Шэнь Чжисяня. Его энергия тут же возродилась, и он снова начал выступать, разыгрывая: взмах—пых—крах.

Шэнь Чжисянь понял, что он имел ввиду, и его брови слегка нахмурились, чувствуя себя немного сомневающимся.

После того, как Янь Цзинь расколол его белый нефритовый стол пополам, его вырвало кровью?

Что случилось? Был ли Янь Цзинь тоже ранен?

Шэнь Чжисянь был так глубоко погружён в свои мысли, что забыл о том, что эликсир в его руке был невероятно горьким. Он сразу же влил его себе в глотку. Его лицо внезапно изменилось, в голове застучало так, что голова заболела, а перед глазами поплыли звёзды. Он тут же забыл о чём только что думал.

В этот момент раздался лёгкий стук в дверь, и Янь Цзинь снаружи позвал: "Учитель."

Шэнь Чжисянь проглотил остаток эликсира и изо всех сил постарался успокоиться, прежде чем намеренно понизить голос, позвав: "Заходи."

Когда Янь Цзинь вошёл, он увидел своего хрупкого учителя, слегка облокотившегося на мягкую кровать, с тонким одеялом до середины бёдер и свитком в руке. Он слегка оглянулся.

"В эти дни А-Цзинь постоянно вёл себя как учитель. Тот нефритовый стол, была ли необходимость разрезать его только потому, что ты им недоволен?"

Янь Цзинь на мгновение замер, прежде чем, наконец, отреагировал. Он сжал губы и прошептал: "Ученик сейчас же уйдет…"

Он говорил слишком тихо во время второй половины предложения, и Шэнь Чжисянь не смог его ясно расслышать. Как только он собирался переспросить, Янь Цзинь уже поставил тарелку с любимым фруктом Шэнь Чжисяня на соседний столик и молча ушёл.

Шэнь Чжисянь положил свиток на ложе и посмотрел на тарелку с фруктом, хмурясь и думая о второй половине предложения.

В конце концов, он осознал, что быстрый уход Янь Цзиня было попыткой дать ему компенсацию.

Янь Цзинь действовал очень быстро. Всего через несколько дней во дворе появился новый белый нефритовый стол. В дополнение к столу, Янь Цзинь также купил тёплую нефритовую мягкую кровать, расположенную рядом с каменным столом под большим деревом. Очень удобно для Шэнь Чжисяня отдыхать и пить чай.

Шэнь Чжисянь спокойно занялся финансовыми делами Пятого Пика. После того как он спросил, он понял, что Янь Цзинь купил эти предметы на все те духовные камни, которые он накопил в последние годы. В дополнение к ежемесячному пособию Янь Цзиня, Шэнь Чжисянь выделял ему много карманных денег. Янь Цзинь на самом деле много не использовал и оставлял их на счету. До сих пор.

Хотя качество было не самым хорошим, это уже являлось лучшим, что Янь Цзинь смог получить.

Когда Шэнь Чжисянь узнал об этом, он неторопливо вздохнул, затем со спокойной душой лёг на мягкую кровать, завернулся в одеялко и заснул под тёплым солнцем.

Янь Цзинь обычно замкнутый и спокойный, но в целом он достаточно наблюдателен, чтобы понять предпочтения других людей. В результате, эти вещи были устроены с самыми лучшими намерениями.

В этот день солнце было тёплым и уютным, что делало его идеальным для людей, решивших подремать под его тёплыми лучами.

Четвёртый Старейшина призвал Шэнь Чжисяня более не работать и отдохнуть с миром. Поэтому у Шэнь Чжисяня не было другого выбора, кроме как послать сообщение наружу, объявляя о своём намерении уйти в уединение.

На самом деле, Шэнь Чжисянь теперь был ленив каждый день, как солёная рыба. Его последним любимым хобби был отдых на мягкой нефритовой кровати, которую Янь Цзинь специально купил для него, и он часто лежал там большую часть дня. Когда он просыпался, то читал до тех пор, пока не уставал. Затем, всё ещё держа свиток в руке, он слегка приподнимал одеяло и засыпал.

Когда он начал дремать, его хватка на свитке постепенно ослабла, пока он полностью не выскользнул из его руки. Прежде чем свиток упал на землю, его легко подхватила сильная рука и осторожно положила на нефритовый стол.

Шэнь Чжисянь спал только наполовину. Он знал, что Янь Цзинь был рядом, и, по случайному совпадению, хотел пить. Не открывая глаз, он позвал его: "А-Цзинь, воды…"

Янь Цзинь послушно налил ему воды, помог сесть и поднёс чашу с водой к его губам. Шэнь Чжисянь без всяких опасений сделал глоток, и внезапно весь человек резко проснулся с полной серьёзностью. "Это не вода. Я хочу воду, а не это."

Ученик был невозмутим: "Четвёртый Старейшина сказал, что вы должны пить это каждый день."

Шэнь Чжисянь глубоко вздохнул, желая отбросить чашку прочь. Думая о болезненном и слабом внешнем виде, который он совершенствовал, он сдержал желание, наполовину поднял руку, вытянул палец и лениво оттолкнул руку Янь Цзиня, всё это время притворяясь слабым. "Я не хочу пить."

Янь Цзинь не принуждал его. Он поставил чашку на стол, помог ему устроиться поудобнее на мягкой кровати и на мгновение заколебался, прежде чем сказать: "Учитель, в тот день…"

Только не снова.

Как только он услышал это начало, Шэнь Чжисянь сразу же понял, что будет дальше: Янь Цзинь хочет знать, кого он видел в тот день и что сказал тот человек.

Учитывая равнодушный темперамент Янь Цзиня, было странно, что он так сильно беспокоится о том, что случилось в тот раз. Они обсуждали это уже много дней подряд, и каждый раз Шэнь Чжисянь спокойно уводил разговор в сторону.

По правде, не было слишком большим делом сказать Янь Цзиню, что фигурой был бывший лидер секты. Проблема заключалась в том, что сказала фигура. Объём информации был слишком велик, и даже сам Шэнь Чжисянь всё ещё нуждался в переваривании и выяснении этого. Он по-прежнему не хотел никому об этом говорить, даже Янь Цзиню.

Было ясно, что несмотря на первоначальную травму сердца "Шэнь Чжисяня", самым важным человеком для бывшего лидера секты являлся оригинал. Даже вопрос о поддержке Сун Мина в качестве новогр лидера секты был лишь временной мерой. Бывший лидер секты хотел, чтобы Сун Мин вернул место оригиналу, как только его тело и разум станут лучше.

Однако, Сун Мин...

Шэнь Чжисянь опустил глаза, на 99% уверенный, что Сун Мин не захочет этого сделать. Он никогда не упоминал о жетоне в разговоре с Шэнь Чжисянем.

Согласно воспоминаниям, оригинальный "Шэнь Чжисянь" даже не знал о жетоне, а тем более о существовании такого соглашения между бывшим лидером секты и Сун Мином.

Это было очень странно. Это был такой важный вопрос, но почему бывший лидер секты ничего не сказал об этом оригиналу?

Но ещё более странным был сам оригинал.

С того самого дня в горах он приобрел ещё больше воспоминаний.

Из того, что он смог понять из хаотичных фрагментов воспоминаний, Шэнь Чжисянь понял, что у первоначального владельца на самом деле было маленькое имя Суй Сянь, точно такое же, как его псевдоним до того, как он переселился. Однако это имя, казалось, использовалось только тогда, когда первоначальный владелец уходил для обучения. Мало кто в секте знал об этом, даже Сун Мин.

Это было слишком случайно!

Шэнь Чжисянь подавил странное чувство в глубине своего сердца и продолжил размышлять.

Первоначальный владелец был способным и энергичным человеком. Но его травма сердца, казалось, была неудачей, которая привела его к полному краху. Мало того, что его культивация пострадала, его темперамент также стал странным, сделав его мрачным и непредсказуемым.

Это было не совсем безнадёжно. Поэтому, как неудача вдруг смогла превратить весёлого, открытого и честного молодого человека в кого-то подобного?

Шэнь Чжисянь надолго погрузился в свои мысли.

Янь Цзинь был обеспокоен не только тем, что Шэнь Чжисянь ему не ответил, но и тем, что результат будет не таким, каким он его хотел.

К счастью, после того, как Шэнь Чжисянь очнулся от своих мыслей, он почувствовал, что Янь Цзинь действительно встревожен. Он тихо и решительно пробормотал что-то себе под нос и решил немного рассказать. Это можно рассматривать как успокоение Янь Цзиня. "Эта фигура, ты её видел?"

Янь Цзинь просиял и сразу же ответил: "Человек, которого я видел…"

"Он был Предком Вэнь, лидер секты до Сун Мина."

Янь Цзинь на мгновение отвлёкся и наконец произнёс: "А также… ваш учитель?"

Шэнь Чжисянь кивнул и решил оставить всё как есть, не говоря больше ни слова.

Янь Цзинь с большим трудом смог развязать его язык. Естественно, он тут же вновь спросил: "Предок Вэнь... что он вам сказал? Он… упоминал кого-нибудь?"

Его обычно спокойное выражение лица стало несколько торопливым и настойчивым, немигающий взгляд на Шэнь Чжисяня был полон напряжённой сосредоточенности.

Под его пламенным взглядом разум Шэнь Чжисяня на мгновение опустошился. Он чуть всё не высказал в соответствии с желаниями другой стороны. Однако, когда он открыл рот, чтобы заговорить, то внезапно пришёл в себя. Подняв руку, он дотронулся до своего носа, словно ничего не случилось, и сказал: "Просто сплетни. Это не важно."

Как только его голос упал, Янь Цзинь поспешно перебил: "Нет. Я уверен, это не так."

У него редко бывало такое тревожное выражение лица, хотя через мгновение он успокоился.

Однако в следующее мгновение Янь Цзинь положил руки на кровать рядом с Шэнь Чжисянем. Используя свои руки для поддержки себя, он слегка наклонился вперед, его поза была чрезвычайно властной. Пара тёмных глаз пристально смотрела на Шэнь Чжисяня, когда его темперамент внезапно изменился от обычного тихого спокойствия до чего-то очень проницательного и мощного.

Он спросил абсолютно решительным тоном: "Что он сказал Учителю?"

Их тела внезапно оказались очень близко. Янь Цзинь слегка наклонился вперёд, ещё больше сокращая расстояние между ними. Шэнь Чжисянь был застигнут врасплох. Он не мог удержаться, чтобы не отодвигаться назад, но тут же понял, что отстраняться ему больше некуда.

Шэнь Чжисянь почувствовал горячее дыхание молодого человека на своих щеках.

В этот момент он с удивлением понял, что его маленький ученик вырос.

Юноша, чья голова когда-то доходила ему только до плеч и над которым всегда издевались его товарищи-ученики, внезапно, сам того не ведая, вырос.

Он превратился в опасного человека, который мог заставить его чувствовать угрозу, просто находясь рядом.

Сердце Шэнь Чжисяня внезапно начало бешено колотиться. Это чувство было совершенно не похоже на пульсирующий сердечный приступ, от которого он не чувствовал ничего, кроме боли и страдания. На этот раз это чувство покинуло его...

Шэнь Чжисянь не знал, как описать это чувство. Ещё в детстве ему всегда было легко написать сочинение с описанием, но теперь он обнаружил, что никакие слова не могут описать его чувства.

Он поднял глаза и увидел, что Янь Цзинь всё ещё пристально смотрит на него. Он тут же принял известное убийственное действие, слегка нахмурив брови и закашлявшись, как будто ему не хватало воздуха.

Янь Цзинь действительно попался на это. Напряжённость момента прошла. Он встревоженно посмотрел на Шэнь Чжисяня, сказав: "Учитель? Вы в порядке?"

Шэнь Чжисянь оттолкнул его и потёр бровь, устало сказав: "Просто немного устал…"

Так что, таким образом, тема была в очередной раз обойдена. Янь Цзинь сжал губы вместе, но не осмелился давить дальше. Он заставил себя вытерпеть этот вопрос в своём сердце и вместо этого сосредоточился на том, чтобы помочь Шэнь Чжисяню войти в дом. "Уже поздно и немного похолодало. Позвольте мне помочь Учителю вернуться в дом."

Шэнь Чжисянь неохотно согласился. В доме было душно, и ему нравился слегка прохладный ветерок снаружи. Но, очевидно, он зашёл слишком далеко за последние несколько дней. Он действовал так хорошо, что Янь Цзинь подумал, что он по-прежнему очень слаб.

Шэнь Чжисянь закрыл глаза и притворился спящим, уверенный, что его ученик оставит его в покое.

Янь Цзинь молча стоял у мягкой кровати, прежде чем внезапно нагнулся. Одна рука скользнула под ноги Шэнь Чжисяня, а другая обхватила его за плечи. Он поднял всего человека на руки.

Шэнь Чжисянь был схвачен так быстро, что неосознанно обвил руками шею Янь Цзиня. Его глаза резко открылись, и он с удивлением уставился на профиль Янь Цзиня, пока тот быстро нёс его в дом.

Таким образом, тайна тех дней, когда он засыпал снаружи и просыпался, обнаруживая себя внутри, была разгадана.

Казалось, что до него осталось всего несколько шагов, и в мгновение ока Шэнь Чжисяня уже укладывали на мягкую кровать. Вероятно, потому, что Янь Цзинь боялся, что Шэнь Чжисянь обвинит его, он быстро положил его на кровать и немедленно отступил назад, почтительно поклонившись.

Смотря ему вслед, Шэнь Чжисянь еще долго оставался ошеломлённым. Он не знал, что сказать, и мог только натянуть на себя одеяло. Он внезапно рассмеялся.

Потом он улыбнулся и беспомощно вздохнул.

…

Вскоре после этого началось Соревнование Меча.

Соревнование Меча проводилось в течение двух месяцев, что давало секте Цинъюнь достаточно времени для набора новых учеников. В дополнение к младшим ученикам, которые уже были в секте, было много посторонних, которые регистрировались для конкуренции в надежде присоединиться.

Шэнь Чжисяня это не интересовало. У него не было недостатка в учениках, и он не хотел учить других. В результате он просто воспользовался предлогом уединения, чтобы не появляться на людях. Он появлялся только в течение последних трёх дней соревнования, как символический жест поддержки секты. Даже Сун Мин сделал то же самое.

В последний день будут определены три лучших победителя.

У трёх лучших победителей будет не только шанс быть принятым в качестве личного ученика к Старейшине Пика или Лидеру Секты, но у них также будет возможность войти в Тайный Павильон Меча для выбора своего собственного меча.

Поэтому сегодняшний день нельзя пропустить. Сун Мин будет присутствовать, и если Шэнь Чжисянь снова отговорится, это можно будет рассматривать так, словно он не даёт Сун Мину лицо. Не говоря уже о сегодняшнем дне...

Шэнь Чжисянь сидел сверху на возвышении, и на его лице отражалась смесь безразличия и невнимания, когда он небрежно наблюдал за сражением снизу.

Янь Цзинь сидел чуть позади него и тоже молча наблюдал.

Битва внизу продолжалась уже долгое время. Третье место уже было решено, оставив последних двух людей бороться на платформе.

Чтобы отличить учеников секты от посторонних, одежда учеников секты была более тёмного оттенка, в то время как одежда посторонних была более светлой. Шэнь Чжисянь легко мог отличить их друг от друга. Наблюдая, он слегка приподнял бровь и проявил чуть больше интереса.

Соперник, который постепенно брал верх, был одет в светлую мантию.

В самом деле победитель может быть неожиданным.

Ученики секты были хорошо обучены, что давало им преимущество во время испытания. Поэтому в последние годы не многие посторонние смогли занять первые три места. Но в этом году случилось лютое исключение?

Ученик секты постепенно начал терять свою силу, в то время как его противник становился всё более и более жестоким и, в конце концов, занял первое место без каких-либо неожиданностей.

Ученик секты, занявший второе место, не был обескуражен, когда проиграл. Он улыбнулся и поздравил другого человека, а затем сошёл вниз, оставив того одного на платформе принимать со всех сторон аплодисменты.

Затем Сун Мин или Старейшина произносили несколько слов, после чего начинался процесс отбора учеников, которого все ждали. Но неожиданно молодой человек, только что занявший первое место, открыл рот, и в его голосе не было ни капли скромности.

"Этот младший будет настолько смелым, что попросит поклониться старейшине Шэню как учителю."

Шум вокруг внезапно стих, и перед множеством пар глаз крепкий молодой человек повернул голову и уставился на Шэнь Чжисяня.

Шэнь Чжисянь пил чай, и его взгляд слегка переместился.

Крепкий молодой человек внезапно заговорил таким тоном, что на него тут же со всех сторон посыпались всевозможные взгляды. Он спокойно поставил чашку на стол. Лёгкий стук был услышан в тишине очень отчётливо.

"Все в Цинъюнь знают, что я отход." Сказал он спокойно и откровенно, полностью игнорируя потрясённые глаза людей вокруг него. "Всё нормально. Тебе не нужно тратить время на моём пике."

У Шэнь Чжисяня было много проблем с сердцем, и действительно все знали об этом и думали, что это было очень жалко. Но это был первый раз, когда он говорил об этом перед такой большой публикой.

На какое-то время все собравшиеся пришли в замешательство.

Крепкий юноша нахмурился, явно не желая сдаваться. "Этот младший давно восхищается Старейшиной Шэнем и хотел бы поклониться Старейшине Шэню как учителю."

Как только его слова стихли, Шэнь Чжисянь ясно почувствовал, что аура вокруг Янь Цзиня изменилась, и обычно спокойный и сдержанный человек внезапно испустил холодную, острую смертоносность.

Он на мгновение заколебался. Он не знал, что случилось с Янь Цзинем, но в данный момент не мог спросить. Он мог только ещё раз отказать другому человеку.

Обычно, поскольку просьба была сделана дважды и была дважды отклонена, разумный человек сдался бы. В конце концов, чем больше хлопот он доставит, тем меньше шансов, что другие старейшины примут его в ученики.

Но крепкий молодой человек не пощадил себя, как будто действительно, взаправду хотел поклониться Шэнь Чжисяню как своему учителю.

Увидев, что он держит в руке меч и опускается на колени, Шэнь Чжисянь нахмурился и ничего не сказал. Сцена стала чрезвычайно неловкой.

Юнец, стоявший рядом с молодым человеком, увидел, что ситуация ухудшается, и прошептал: "Старейшина Шэнь уже давно никого не принимал. С таким успехом ты мог бы…"

Этот молодой младший жил с ним уже давно и думал, что хорошо его знает. Увидев, что Лидер Секты Сун и другие старейшины начали хмуриться, младший немного забеспокоился, поэтому тихо попытался переубедить его.

Он не должен был ничего говорить. Как только он заговорил, крепкий молодой человек внезапно пришёл в движение. С поднятой рукой меч вылетел из ножен и был сурово брошен в юношу.

Маленький младший был не готов, и он стоял достаточно близко, вообще не имея времени на реакцию. С резким звуком меч сразу пронзил его грудь. Его слова резко оборвались. Глаза юнца расширились, и он без единого звука рухнул на землю с открытыми глазами.

Движение меча было настолько мощным, что меч прошёл сквозь маленького младшего и полетел к остальным позади него.

Группа молодых учеников была напугана и сразу же запаниковала, толкая друг друга, пытаясь уйти. Маленький младший перед ними умер так несчастно. Никому и в голову не пришло вытащить свой меч, чтобы заблокировать другой. Пока с покрытым пеплом лицом старейшина не взмахнул рукавами, посылая волну энергии, блокируя импульс меча. Меч наконец остановился и упал на землю.

Старейшина, который сбил меч, сделал знак ученикам вокруг него, чтобы они схватили этого человека.

Крепкий молодой человек не боялся, что его задержат. Он усмехнулся, его темперамент внезапно стал мрачным и коварным, шипя, словно гадюка. Он холодно огляделся вокруг и крикнул: "Почему я не могу?! Янь Цзинь может практиковать дьявольскую культивацию, и это так хорошо. Это позволило мне получить первое место, так почему я не могу?!"

В тот момент, когда прозвучали слова "дьявольская культивация", все пришли в смятение.

Подозрительные, недоверчивые, ошеломлённые… Все виды глаз собрались на Янь Цзине. Даже Сун Мин и четверо других старейшин обернулись.

Третий и Четвёртый Старейшины посмотрели друг на друга с оттенком беспокойства в глазах. Третий Старейшина слегка кашлянул и взял на себя инициативу, спрашивая: "Что происходит--?"

Он ещё не закончил говорить, как снова начался хаос. Внезапно в комнату ввалился ученик и опустился на колени в сторону Шэнь Чжисяня, крича измученным голосом: "Учитель, спасите меня! Ученик Ян Шэнь! Требую осудить Янь Цзиня!"

Он выглядел очень жалко, одетый в растрёпанную и рваную одежду, как будто только что вернулся с боя… Или, возможно, проиграл бой. Кровь покрывала его обнаженную кожу, заставляя его выглядеть чрезвычайно несчастным.

Ян Шэнь тяжело дышал и продолжал обвинения, крича: "Янь Цзинь уже давно вступил на путь дьявола. Он даже имел личные связи с дьявольскими культиваторами и попросил, чтобы они вошли в секту и сорвали Соревнование Меча."

Глава 24. Истина

Тревога пронеслась по толпе цепной реакцией, и атмосфера стала настолько напряжённой, что её можно было резать.

После недолгого молчания раздался звук, как будто масло плеснули в кастрюлю, и бесчисленные скептические глаза пронзили, словно ножи.

Янь Цзинь зашевелился, как будто собирался встать. От него исходил ледяной, безразличный холод. Шэнь Чжисянь, стоявший рядом с ним, почувствовал необычную и явно чуждую ему энергию.

Мрачная и безжалостно властная.

Это сразу же напомнило ему об атаке мечом, которым Янь Цзинь воспользовался давным-давно, и он вспомнил, как его глаза приняли то же самое безжалостное и равнодушное выражение.

Шэнь Чжисянь даже не оглянулся. Вместо этого он аккуратно сжал руку Янь Цзиня позади себя, передавая мягкий и нежный импульс ци в его тело.

Янь Цзинь подсознательно хотел сопротивляться, но Шэнь Чжисянь, заранее предвидев это, держал его за запястье, не давая вырваться.

На лице Шэнь Чжисяня не было никакого выражения, но в его сердце бушевало море.

Нить дьявольской ци бешено бежала по венам Янь Цзиня, высокомерно окрашивая изначально чистую духовную ци, делая ее тёмной и мрачной.

Очевидно, что эта дьявольская ци была закреплена в теле Янь Цзиня в течение длительного времени. Она стала настолько дикой, что даже если Янь Цзинь не имел намерения вступать на путь дьявола, он будет вынужден в конечном итоге сделать это.

Шэнь Чжисянь стиснул зубы и без колебаний вырвал нить дьявольской ци из духовных корней Янь Цзиня, вытягивая её в себя.

Рука Янь Цзиня слегка дрожала, и он внезапно наклонил голову, посмотрев на Шэнь Чжисяня, его губы дрожали. "Учитель..."

Он почти сразу же попытался высвободить свою руку, но Шэнь Чжисянь крепко сжал её, отказываясь отпускать.

К счастью, дьявольской ци было не так много, и она была быстро введена в тело Шэнь Чжисяня.

Шэнь Чжисянь медленно убрал свою руку. Дьявольская ци мчалась через его тело, делая его кровь изменчивой. Он сжал руки в кулаки, пряча их в рукавах, и терпел эту боль. Его лицо было спокойным, когда он холодно сказал: "Ян Шэнь, ты позволил Учителю быть очень разочарованным."

"Ранее, когда ты подставил А-Цзиня в Тайном Павильоне Меча, я повернул в другую сторону потому, что ты был молод. За последние несколько лет ты неоднократно ставил А-Цзиня в неловкое положение. И тем не менее, я не слишком тебя винил."

Этот ответ был совершенно не похож на ожидания Ян Шэня. Он был потрясен. Он резко поднял голову и открыл рот, желая что-то сказать.

Но Шэнь Чжисянь не дал ему возможности высказаться и продолжил спокойно говорить: "А-Цзинь уже достаточно натерпелся обид и, конечно, ничего тебе не должен. Но теперь ты подбросил такую ситуацию и подверг секту опасности. Не только это, ты всё ещё хочешь подставить А-Цзиня."

Третий Старейшина откликнулся своевременно. "Тайный Павильон Меча? Старейшина Шэнь внезапно упомянул об этом. Было ли это связано с тем временем, когда Янь Цзинь вторгся в Тайный Павильон Меча? Был ли у него какой-то тайный мотив? Кроме того, что насчёт этих дьявольских культиваторов?"

Шэнь Чжисянь равнодушно сказал: "Там не было никакого скрытого мотива, просто грубая несправедливость."

Он сделал глубокий вдох, взмахнул запястьем, и в его руке прямо из воздуха появился меч. От меча исходил слабый аромат. Лёгкий туман выплыл из меча и постепенно сгустился в дух меча.

Увидев дух меча, Сун Мин слегка изменился в лице, но тут же успокоился. Если не считать того, что он продолжал краем глаза наблюдать за Шэнь Чжисянем, абсолютно никто не находил его ненормальным.

Шэнь Чжисянь сказал: "Когда я забрал этот меч из Тайного Павильона Меча, он был жив. После многих лет совершенствования, ему едва удалось обрести форму. Какова была правда того года, пожалуйста, узрите."

Когда он поднял своё запястье, дух меча быстро поднялся к открытому пространству, где вспыхнул перед всеми глазами, показывая размытую картину.

Это был Тайный Павильон Меча.

Большинство из присутствующих здесь новых учеников едва имели контакт с мечами, не говоря уже о том, чтобы носить их с собой. Это был первый раз, когда они вообще слышали о таких вещах, как духи мечей. Старшие ученики в секте немного знали о духах мечей, но только поверхностно. Поэтому все они сомневались в словах Шэнь Чжисяня.

Поскольку это был меч без хозяина, не было никаких духовных следов мастера, с которыми можно было бы бороться. Дух меча был очень слаб, и изображение было блеклым. Но если приглядеться, то можно было легко заметить, что только что кто-то тайком пробрался в Тайный Павильон Меча. Все подумали, что это был Янь Цзинь.

Зоркий ученик внезапно закричал: "Разве это не Старший Брат Ян Шэнь?"

Цвет лица Ян Шэня претерпел огромные изменения в тот момент, когда он узнал свою собственную фигуру-- Как это может быть!

Как мог Шэнь Чжисянь найти такую вещь?! Разве Сун Мин не говорил, что этот инцидент никогда не будет никем раскрыт?!

Он подавил желание посмотреть на Сун Мина и вместо этого громко возразил: "Учитель, это неправда!"

Все проигнорировали его, и изображение продолжалось. Внутри иллюзии Ян Шэнь что-то спрятал, и вскоре после этого появился Янь Цзинь. Эти двое, казалось, поссорились. Ян Шэнь быстро ушёл, оставив Янь Цзиня в поисках спрятанного предмета.

Затем наступил хаос.

Не имеющий хозяина дух меча был слишком слаб, чтобы продолжать поддерживать эту иллюзию. Она закончилась в тот момент, когда Янь Цзинь и патрулирующие ученики начали сражаться.

Люди в толпе начали вовлекаться в многочисленные горячие дискуссии о том, что они только что увидели.

Лицо Ян Шэня было уродливым, но он по-прежнему продолжал рьяно упорствовать. "Учитель, Янь Цзинь - настоящий и истинный дьявольский культиватор. Если вы мне не верите, пусть он выйдет! Пусть Лидер Секты и Старейшины исследуют его и увидят, есть ли в нём дьявольская ци."

Как только его голос стих, все вокруг на мгновение затихли, а потом разговоры стали ещё более жаркими. Подозревающие глаза стрельнули в сторону Янь Цзиня. Ян Шэнь обвинил Янь Цзиня уже несколько раз. Что если Янь Цзинь действительно дьявольский культиватор?

В особенности из-за акта убийства, совершённое ранее крепким молодым человеком, все были очень чувствительны к словам о дьявольской ци. Несмотря на то, что все вокруг издавали какие-то звуки, никаких дальнейших действий не последовало. Молодой ученик из толпы дерзко крикнул: "Старший Брат Янь Цзинь! Выходи и позволь старейшинам проверить тебя. Если ты невиновен, старейшины не сделают тебе ничего плохого!"

Как только он произнёс эти слова, их тут же подхватили все присутствующие. Происходящее почти вышло из-под контроля.

"Самонадеянно!" Сурово выкрикнул Шэнь Чжисянь. Группы молодых учеников были ошеломлены его внезапной вспышкой и замолчали.

--Какая хорошая схема.

Когда пришло понимание, Шэнь Чжисянь нахмурился, внезапно осознав, что происходит.

Кто-то использовал Ян Шэня, замыслив против Янь Цзиня заговор! Поместив в него нить дьявольской ци, просто чтобы позже обвинить в том, что он дьявольский культиватор!

За последние несколько лет бессмертные культиваторы усердно работали, расправляясь с дьявольскими совершенствующимися. Если бы они нашли дьявольскую ци в Янь Цзине...

Чёрные руки за кулисами не только загоняли Янь Цзиня в тупик, но и сам Шэнь Чжисянь, как тот, кто взрастил ученика-дьявола, также был бы замешан в этом деле.

Шэнь Чжисянь ожидал, что Ян Шэнь сегодня что-нибудь сделает. Он думал, что со своими способностями Ян Шэнь, вероятно, навредит сам себе и обвинит Янь Цзиня в том, что тот ранил его, коронуя его как негодяя, без всякой совести причиняющим боль своим товарищам-ученикам. Шэнь Чжисянь полностью намеревался использовать это дело, чтобы перевернуть старые счета и разорвать свои отношения учителя и ученика с Ян Шэнем. Однако он не ожидал, что Ян Шэнь будет настолько талантлив в этот раз и фактически вовлечёт дьявольских культиваторов.

Шэнь Чжисянь отказывался верить, что Ян Шэнь смог проделать такой трюк без того, чтобы кто-то не стоял у него за спиной.

В любом случае, это дело было не так уж и важно, и дьявольская ци в теле Янь Цзиня исчезла… Пока Шэнь Чжисянь думал об этом, то заметил, что Янь Цзинь встал со спокойным лицом и собрался сделать шаг вперёд.

Сегодняшний инцидент произошёл неожиданно. Шэнь Чжисянь также ничего не сказал Янь Цзиню, и хотя лицо Янь Цзиня было тяжёлым, он не выказал никакого удивления.

В голове Шэнь Чжисяня мелькнула мысль. Его глаза слегка сузились, и он спокойно двинулся вперёд, блокируя путь Янь Цзиню.

Янь Цзинь был преграждён им и заколебался, сказав: "Учитель."

Шэнь Чжисянь не ответил. Он спокойно огляделся вокруг, его пристальный взгляд на мгновение остановился на маленьком ученике, взявшего на себя инициативу, который, заметив его глубокий пристальный взгляд на себе, внезапно съёжился. Одним движением своего запястья Шэнь Чжисянь выстрелил мощной нитью ци, притянув меч Ян Шэня прямо в свою руку!

Сразу же после этого тонкие, похожие на нефрит пальцы скользнули по лезвию меча, повторяя предыдущее движение. Клинок внезапно задрожал, и из него вырвался слабый аромат. Туманный дух меча всплыл снова, на этот раз показав новое изображение.

На нём Ян Шэнь разговаривал с крепким молодым человеком!

Дух меча из Тайного Павильона Меча был слаб и не мог воспроизводить никаких звуков. Меч Ян Шэня был лучшего качества, и дух меча также был силён. В результате раздался слабый голос:

"...На этот раз я собираюсь убедиться, что Янь Цзинь не сможет освободить себя!"

"Ох, этот скромный человек должен просто скатиться обратно в трясину. Что если Янь Цзинь…"

"Расслабься и не стесняйся убивать. Уверяю тебя, я смогу позволить тебе спокойно уйти."

Слушая прерывистый звук разговора, Ян Шэнь был удивлён и испуган. Он безмолвно наблюдал за тем, как он сам строит свои планы и не мог не подумать: его меч, с каких это пор он развил в себе дух меча?!

План Ян Шэня на сегодня был на самом деле очень прост. Позволить молодому дьявольскому культиватору создать некоторые проблемы и держать горшок над головой Янь Цзиня. Затем он появится, как если бы он был ранен Янь Цзинем и, на глазах у всех, сообщит, что Янь Цзинь стал дьяволом.

Под взглядами и губами каждого, независимо от того насколько Учитель опекал Янь Цзиня, он больше не сможет его прикрывать. Как только Лидер Секты и другие старейшины проверят, дьявольская ци в теле Янь Цзиня будет обнаружена, таким образом подтверждая его личность как дьявольского культиватора!

В то время самым большим победителем, без сомнения, был бы он!

Но почему же, почему всё так сложилось?.. У его меча не было духа меча! Как Учитель смог заставить дух меча выйти?!

Ян Шэнь потерял дар речи, но крепкий молодой человек заметил, что всё было не так хорошо и сразу же закричал: "Эй! Ян Что-То-Там. Я больше не играю. Ты сказал, что будешь держать меня в безопасности. Я ухожу!"

Он начал сопротивляться, но его крепко держали на месте личные ученики Старейшины.

Хотя он, возможно, и занял первое место, его противниками были только младшие ученики и те, кто ещё официально не вступил в секту. На самом деле он являлся просто обычным дьявольским культиватором. С помощью нескольких слов ему удалось твёрдо предать и продать Ян Шэня в чистом виде.

Ян Шэнь внезапно оказался в ситуации, когда у него были враги с обеих сторон. Его лицо менялось от синего к белому, губы дрожали, а рот повторял: "Это всё обман." Он повторял эти слова всё громче и громче, пока не охрип.

Шэнь Чжисянь проигнорировал его отчаянную, бесполезную борьбу и слегка перевёл свой пристальный взгляд на Сун Мина, сказав: "Этот вопрос совершенно ясен. Ян Шэнь вступил в сговор с дьявольскими культиваторами, сорвал Соревнование Меча и подставил других. Всё это серьёзные преступления, которые я никогда не прощу."

Сун Мин нахмурился. Его талант к мечу был невысок, и поэтому он не мог воспринимать многие вещи, связанные с ним. Говоря теоретически, дух меча должен был повиноваться только зову хозяина, но Шэнь Чжисянь был другим...

Шэнь Чжисянь был очень талантлив в пути меча и много знал о мечах. Если бы он смог призвать дух меча без хозяина, или даже вопреки мастеру, заставить его открыть истину, тогда Сун Мин… был бы склонен в это поверить.

Тогда уже не было ничего удивительного в том, что, ничего не зная, Шэнь Чжисянь настоял на том, чтобы пойти в Тайный Павильон Меча. Это нужно было, чтобы получить меч!

Он просто ждал этого момента!

Сун Мин не знал, как много Шэнь Чжисянь знает.

За долю секунды бесчисленные мысли пронеслись в голове Сун Мина. Он повернул голову, посмотрев на старейшин, и спросил: "Что думают старейшины?"

"Это достоверно." Говорящим неожиданно оказался уважаемый старейшина, который обычно полностью погружался в работу и никогда не любил вмешиваться в дела других. Он посмотрел на туманный дух меча и, подождав, пока он снова войдёт в меч, добавил: "Духи меча не могут лгать."

В секте этот старейшина считался человеком добродетели и авторитета. Когда он сказал это, он, по сути, был на стороне Шэнь Чжисяня. В результате толпа немедленно обратила свой взор на Ян Шэня, бывшего в тот момент на грани обморока.

"Учитель! Янь Цзинь уже долгое время является дьявольским культиватором. Он плетёт заговор против вас и всей секты! Ученик сделал это, чтобы показать вам истинное лицо Янь Цзиня!" Резко крикнул он, понимая, что зашёл в тупик. Затем он поставил всё в один бросок, закричав: "Ученик действительно и вправду сделал эти вещи… Лидер Секты Сун знал всё об этом! Лидер Секты Сун, вы обещали мне, что пока…"

"Самонадеянно!"

Маленькая чашка для чая с грохотом упала на пол прямо перед Ян Шэнем. Чашка раскололась на острые осколки, и осколки разлетелись в разные стороны, порезав его руки и вызвав поток крови.

Шэнь Чжисянь холодно посмотрел на него, его глаза были холодны и недружелюбны. "Парень, ты не только нарушил закон и тайно вступил в сговор с дьявольскими культиваторами, но теперь ещё и клевещешь на лидера секты?!"

Он казался очень сердитым. "Ян Шэнь совершил много преступлений. Как его Учитель, я совершил серьёзную ошибку, не обучив его хорошо. Я хочу, чтобы вы все были свидетелями того, как я, Шэнь Чжисянь, сегодня же выгоню этого предателя."

В поднявшемся шуме Шэнь Чжисянь снял с пояса меч и бросил его назад за спину, в руки Янь Цзиню. Он сказал: "За утаивание таких злых намерений, он не достоин имени Циньюнь. Сегодня я немедленно рассею твою духовную силу. С этого момента наши отношения учителя и ученика заканчиваются."

Он повернулся в сторону и прошептал Янь Цзиню: "Иди."

Такой поворот событий всех ошеломил.

Янь Цзинь крепче сжал рукоять меча. Несмотря на всё своё спокойствие, он всё ещё был удивлен действиями Шэнь Чжисяня. Когда он подавил свой шок, его губы сжались, когда он увидел руки Шэнь Чжисяня, наполовину скрытые его рукавами. Они были сжаты так крепко, что даже побелели. Янь Цзинь стиснул зубы и вышел.

Ян Шэнь впал в панику. Он отполз назад и попытался убежать.

Янь Цзинь обнажил меч Возвращение Мороза, испустившего леденящий холод. Когда шёл вперёд, он указал мечом на Ян Шэня, который был немедленно пригвождён к месту ци меча.

Так называемое рассеивание духовной силы может быть осуществлено только одним способом, а именно: отсечение духовного корня так, чтобы тело больше не могло ни принимать, ни перерабатывать духовную силу.

Это было похоже на отрезанную часть водяного шланга, который был разрезан пополам. Эти две части больше не были соединены, и поэтому вода не могла протекать через них.

Ян Шэнь отчаянно боролся, но он не мог убежать от ци холодного меча. Он застонал от отчаяния. С отрубленным духовным корнем он станет отбросом. Он потеряет всякое представление о пути к бессмертию!

Он был ужасно напуган, и его рот дико кричал Сун Мину, чтобы тот спас его от Шэнь Чжисяня. Чем больше он кричал, тем тяжелее становилось лицо Сун Мина.

Он хотел защитить Ян Шэня, просто заткнуть его и не дать говорить. Однако позиция Шэнь Чжисяня затрудняла его вмешательство.

Он с ненавистью оскалил зубы. Он ненавидел бездумное поведение Ян Шэня, ненавидел ясновидение Шэнь Чжисяня. Наконец он глубоко вздохнул. Но как раз когда он собирался заговорить, Янь Цзинь уже рубанул мечом вниз. Ци меча в виде луча вылетела, чисто отсекая духовный корень Ян Шэня!

Кровь хлынула из раны и вскоре окрасила землю под ним в алый цвет.

Крик Ян Шэня почти разорвал небо. Он катался по земле, бессвязный от агонии. "Янь Цзинь! Ты низший человек--ААА! Ты умрёшь ужасной смертью!"

"Шэнь Чжисянь—Шэнь Чжисянь—Вы безжалостный и вероломный человек-мусор! Я вас так уважал!" Он тяжело дышал, словно был на грани смерти. Его глаза, полные негодования и ненависти, обратились к Янь Цзиню, а рот открылся, выплёвывая отвратительный яд. "Янь Цзинь, не… не будь слишком доволен собой!"

"Если Шэнь Чжисянь смог со мной сегодня так обойтись, то на следующий день он сделает очень больно и тебе. Он покинет тебя, как дурака!" Когда он произносил это, его голос из-за боли упал до шёпота, и только Янь Цзинь расслышал его слов.

Глаза Янь Цзиня потемнели, и рука, держащая рукоять меча, на мгновение напряглась. Кончик меча бессознательно пригнулся к земле и стал окрашиваться насыщенной кровью.

"Ом!"

Спокойный меч внезапно сильно встряхнуло, и его ци вспыхнула, казалось, яростно сопротивляясь и испытывая к крови отвращение.

Четвёртый Старейшина нахмурился. "Дьявольская ци… Возвращение Мороза Старейшины Шэня самый чувствительный к дьявольской ци. Кровь Ян Шэня…"

Он говорил небрежно, но также не намеренно понизил голос. Молодые ученики рядом с ним услышали и тут же начали перешёптываться между собой, постигая истину.

Даже если у них всё ещё и был намёк на сомнение в их сердцах, эта нить неуверенности полностью исчезла со словами Четвёртого Старейшины. Ледяное Возвращение был устойчивым к дьявольской ци; он был совершенно спокоен в руке Янь Цзиня, но яростно отреагировал как только коснулся крови Ян Шэня!

Ян Шэнь сказал, что в Янь Цзине есть дьявольская ци, но это была явная клевета! Тот, кто вступил в сговор с дьявольскими культиваторами и таил в своём сердце демона был явно Ян Шэнь!

Маленькие ученики сразу же поняли, что они наконец-то ухватили истину и продолжили шептаться между собой. Видя, что он достиг своей цели, Четвёртый Старейшина с удовлетворением откинулся назад, продолжая пить чай и наблюдать за остальной частью процесса.

Ян Шэнь лишился дара речи. Боль, вызванная отрубленным духовным корнем, была невыносима для среднестатистического человека. Он лежал парализованный на земле, слегка подёргиваясь и почти теряя сознание.

Крепкий молодой человек, пытавшийся сбежать, тоже получил то же самое обращение, но его духовная сила была растрачена впустую, как месть за молодого ученика, который трагически погиб. Это оставило после себя мусор, который не мог быть так легко убран обычными людьми.

Кто-то унёс труп и счистил кровь с земли. Соревнование Меча закончилось таким образом, полностью сорванное. Видя, что лица Сун Мина и Старейшин не очень хороши, ученики некоторое время шептались, а затем постепенно стихли.

Сун Мин тревожно нахмурился, по-прежнему не зная, как ему следует навести порядок в этом хаосе. Глядя на сегодняшнее положение Шэнь Чжисяня, Сун Мин не мог поверить, что он совершенно не осознаёт своей причастности.

Конечно, Сун Мин знал о сегодняшнем заговоре Ян Шэня. Он холодно наблюдал за действиями Ян Шэня, спокойно балуя его из-за спины, и даже слегка помогал; в противном случае, как мог маленький дьявольский культиватор так легко войти?

С Шэнь Чжисянем было нелегко иметь дело. Естественно, он и не надеялся, что сегодня ему удастся сбить Шэнь Чжисяня с ног. Но если бы с Янь Цзинем что-то случилось, это всё равно повлияло бы на статус Шэнь Чжисяня. И если они добьются успеха, то единственным учеником, оставшимся у Шэнь Чжисяня, на которого можно будет положиться, станет Ян Шэнь...

Тем самым сделав его позже более удобным для других планов.

Он не ожидал, что Ян Шэнь, этот бесполезный мусор, попытавшись украсть курицу только потеряет рис, используемый для её приманки. Несколько лет назад, когда план Ян Шэня с Тайным Павильоном Меча ни к чему не привёл, он не должен был продолжать в него верить!

Что надёжно? Всё это было чепухой! Он истощил свой разум, чтобы поставить этого человека рядом с Шэнь Чжисянем, желая использовать его, чтобы перемешать воду и испортить имя Шэнь Чжисяня. Кто знал, что этот человек будет настолько бесполезен?!

Сегодняшнее событие, кроме самого начала, сошло с рельсов во всех направлениях. Всё это было совершенно вне ожиданий Сун Мина.

Сун Мин очень хотел всадить один или два меча в Ян Шэня, чтобы тот не оборачивался и не открывал рот, выплёвывая о нём всё плохое. Хотя он не вёл переговоров с Ян Шэнем лично, если бы Шэнь Чжисянь действительно расследовал всё до мельчайших деталей...

Сун Мин глубоко вздохнул и уже собирался произнести два предложения, чтобы Шэнь Чжисянь сначала забрал человека обратно. Как только Шэнь Чжисянь заберёт человека обратно, он сможет тайно сделать шаг, чтобы выглядело так, словно Ян Шэнь встал и убил себя.

В то время человек умер бы на Пятом Пике и, следовательно, не имел бы с ним ничего общего… Он приготовился и успел открыть рот только наполовину, но было уже слишком поздно. Шэнь Чжисянь сделал первый шаг.

"Учитель!"

"Старейшина Шэнь!"

"Ахх!"

Внезапно раздался ряд удивлённых и панических восклицаний. Брови Сун Мина дёрнулись. Он повернул голову, посмотрев, и увидел сердечный приступ Шэнь Чжисяня. Человек, о котором шла речь, выплюнул полный рот крови, затем его глаза закрылись и он потерял сознание.

Сун Мин: "..."

Сун Мин пальцем раздавил край стола.

Страница книги Не Так Просто Быть Учителем в интернете

Table of Contents

Глава 1. Пробуждение

Глава 2. На Скале

Глава 3. Двойное Возвращение

Глава 4. Лента

Глава 5. Показывая Шоу

Глава 6. Ёжик

Глава 7. Скрытая Грань

Глава 8. Травяной Бутон

Глава 9. Родинка В Форме Слезы

Глава 10. Прости

Глава 11. Меч

Глава 12. Растяжение

Глава 13. Спешка

Глава 14. Заболевший

Глава 15. Травма Сердца

Глава 16. Подъём

Глава 17. Соединение

Глава 18. Выбор

Глава 19. Длинная Тёмная Ночь

Глава 20. Суй Сянь

Глава 21. Вновь Пробуждение

Глава 22. Охваченный Чувством Вины

Глава 23. Тревожное Изменение

Глава 24. Истина

О книге