Глава 0 - Пролог

Посреди одной улицы шумного города стоит трехэтажное здание в стиле итальянского ренессанса. Несколько колонн в ионическом стиле удерживают треугольную арку. Благодаря стенам из молочно-белого мрамора можно сразу ощутить его потрясающую атмосферу.

Именно здесь расположен Золотой зал всемирно известной Венской филармонии.

Вечерами автомобили останавливаются здесь один за другим. Из них выходят джентльмены в дорогих костюмах, а на красной ковровой дорожке улыбаются идущие к зданию дамы. Их фигуры постепенно поглощаются великолепным освещением.

Сегодня вечером в Золотом зале продемонстрирует свое эффектное выступление Венский филармонический оркестр.

Дирижер Венского филармонического оркестра – один из четырех выдающихся дирижеров в мире, г-н Эберк Доренца. На концерте всегда аншлаг, когда оркестр находится под его управлением. Не говоря уже о его сильном взаимодействии с оркестром, которое делает представление еще более захватывающим.

Неотразимый дирижер и выдающееся мастерство оркестра; единственное, что удивляет людей, это то, что в финале «Голубого Дуная» у концертмейстера китайское имя.

Цзывэнь Лу.

Большинство гостей уже слышали это имя. По-видимому, он был второй скрипкой другого известного оркестра в Вене. Это был темноволосый и черноглазый симпатичный азиат.

Однако то, что он является второй скрипкой Венского симфонического оркестра, не означает, что он обладает умением, достаточным для того, чтобы выступать с Филармоническим оркестром, исполняя «Голубой Дунай» в Золотом зале.

«Голубой Дунай» известен как второй национальный гимн Австрии, он является неотъемлемой частью репертуара ежегодного новогоднего концерта в Вене и представляет собой нечто большее, чем просто вальс, который можно легко сыграть.

Поэтому, аудитория хоть и входит в зал с некоторым сомнением в сердцах, однако им также весьма любопытно.

Этот китаец... сможет ли он сыграть интерпретацию «Голубого Дуная» идеально?

К этому моменту до официального начала концерта осталось всего два часа.

***

В гримёрной комнате Золотого зала красивый темноволосый мужчина осторожно протирает канифолью смычок. Его движения очень осторожны и дотошны. Лу Цзывэнь не впервые выступает в Золотом зале, но…

Это первый раз, когда у него есть собственная гримёрная.

Если приглашенных исполнителей нет, в зале может быть только два человека: дирижер и концертмейстер.

Концертмейстер обращается к первому скрипачу. Поскольку эта личность является одновременно ведущим скрипачом и концертмейстером оркестра, можно сказать, что он первый человек в команде.

Несмотря на то, что Цзывэнь сегодня только заместитель первой скрипки «Голубого Дуная», у него почему-то есть своя гримерная.

Лу Цзывень не понимал, почему Филармонический оркестр пригласил его стать концертмейстером «Голубого Дуная».

Уже бывали концерты с участием разных концертмейстеров, но этот случай все еще очень редок. Тем более что у первоначального концертмейстера не было никаких проблем. И с такой выдающейся репутацией Филармонический оркестр пригласил такого  незначительного человека, как Лу Цзывэнь...?

По сравнению с обычными людьми, Лу Цзывэнь, вероятно, считается талантливым скрипачом. Но надо признать, что в сравнении с концертмейстером Филармонического оркестра, он гораздо хуже.

Некоторые люди рождаются с необычайным талантом. Моцарт начал сочинять музыку в возрасте четырех лет, а Минь Чэнь, признанный королем современной классической музыки, стал всемирно известен как концертный пианист Берлинского филармонического оркестра.

Цзывэнь знал, что у него нет такого таланта, поэтому ему пришлось работать вдвое больше. Прошло более десяти лет, и, наконец, он стал концертмейстером такой грандиозной сцены как Золотой зал.

Эта ночь для Лу Цзывэня – величайшая возможность в его жизни.

Если ему не удастся, он станет мучеником.

Либо он получит известность, либо канет в небытие.

Цзывэнь слегка прищурился, всё еще осторожно протирая канифоль.

Пять минут спустя в дверь комнаты негромко постучали. Как только Лу произнес:

— Пожалуйста, входите, — красивый мужчина открыл дверь, улыбнулся и сказал: — Цзывэнь, поздравляю.

Скрипач на мгновение удивился, затем положил инструмент обратно в футляр и радостно поприветствовал вошедшего.

— Юйсэнь, как ты сюда попал? — когда тот подошел ближе, Лу Цзывэнь улыбнулся и сказал: — Я думал, ты будешь ждать открытия вместе со зрителями, как ты попал за кулисы?

Ло Юйсэнь решительно обнял приятно удивленного его приходом Цзывэня и объяснил:

— Я в хороших отношения с оркестром. Выступал здесь пару раз, сотрудники уже знают меня. Я назвал твое имя, и они, закрыв на это глаза, впустили меня... Цзывэнь, ты готов?

После объятия они все еще крепко сжимали руки.

Лу Цзывэнь кивнул и с улыбкой ответил:

— Почти готов. В любом случае, есть только одна песня – «Голубой Дунай». Стресс довольно сильный, но я не особо расстроен. Я должен твердо ухватиться за величайший шанс в моей жизни и хорошо выступить. Юйсэнь, дома есть 92-летняя бутылка «Европейкой Оды», чтобы отпраздновать после концерта.

У Ло Юйсэня загорелись глаза, когда он услышал это. На его красивом лице отразились какие-то странные эмоции, он улыбнулся и сказал:

— Это хорошо. О, только что снаружи я видел кого-то, кто звал концертмейстера. Это не ты? Хочешь выйти и посмотреть?

Услышав это, скрипач был немного удивлен. Затем вышел, чтобы разузнать о ситуации, позволив другу подождать его в комнате.

Как только дверь со щелчком закрылась, улыбка на лице Ло Юйсэня внезапно исчезла. Он повернул голову и с легким колебанием посмотрел на стакан с водой, который стоял возле футляра для скрипки. Но вскоре мужчина снова был переполнен чудовищными амбициями.

— Цзывэнь... ты не можешь винить меня, это ты... Это твоя удача оказалась на пути других. Если есть какая-либо вина... вини себя. Этот вечер – ты можешь провести его в будущем, ты можешь вернуться сюда снова в другой день... когда это не повлияет на мои шансы.

Пока он говорил, Ло Юйсэнь достал из кармана небольшую капсулу, несколько раз встряхнул ее и высыпал белый порошок из нее в стакан. Но мужчине показалось, что столько порошка недостаточно, и он вытащил вторую капсулу...

— Юйсэнь, ты уверен, что услышал именно это? Что ты... Что ты делаешь?!

К несчастью, всего через несколько секунд Лу Цзывэнь вернулся. Чувство вины заставило руки преступника дрожать, в результате чего капсула упала на ковер. Он нервно сглотнул и поспешно сказал:

— Цзывэнь, позволь мне объяснить… это… это всего лишь витамин С. Я волновался, что после того, как выйдешь на сцену, ты будешь себя плохо чувствовать, так что я…

— Ты мог дать мне витамин С напрямую, почему ты добавил его в мой стакан, пока меня не было? — в разуме парня промелькнула несколько сценариев. Внезапно он вспомнил, что ранее слышал, как старшие рассказывали, что в некоторых оркестрах люди из ревности намеренно предпримут серьезные меры, чтобы лишить других возможности выступить на сцене.

Лу Цзывэнь шокировано распахнул глаза:

— Ло Юйсэнь?! Какого черта, что ты имеешь в виду? Что за хрень в этой капсуле?

Ло Юйсэнь не предполагал, что эта вторая капсула будет обнаружена Цзывэнем, или что тот случайно найдет сотрудника, проходящего всего в нескольких шагах от двери... Что всё может пойти наперекосяк.

Если бы не эти две вещи, этот парень никогда бы не узнал о его планах.

Он побледнел и залепетал:

— Это… Это действительно просто витамин С, Цзывэнь. Я просто беспокоился о тебе...

— Поскольку ты сказал, что это витамин С, то я передам стакан оркестровому врачу и увидим, что это такое!

Лу Цзывэнь сердито поднял капсулу, упавшую на ковер, и подошел к двери, но Ло Юйсэнь запаниковал и оттащил его назад. Двое изо всех сил боролись, пока Ло Юйсэнь не ударил скрипача о стол, и капсула снова упала на пол.

Ло Юйсэнь в испуге тут же схватил ее.

Лицо Лу Цзывэня потемнело.

Поскольку дело дошло до такого, он больше не верил человеку перед собой, но также понимал: всё, что находится в этой капсуле, определенно навредит ему.

Будь то слабительные или успокоительные, конечный результат должен состоять в том, чтобы помешать ему принять участие в этом концерте!

— Ло Юйсэнь, ты знаешь, что ты делаешь? — Лу Цзывэнь опасно прищурился, его глаза опаляли холодом и сказал: — Мы начали встречаться только в прошлом месяце, но теперь ты… Вот так ты обращаешься со мной?

Ло Юйсэнь был бледен и молчалив.

Лу Цзывэнь злился и не хотел слышать ни слова от этого человека. Он ухмыльнулся и хмыкнул:

— Я действительно не думал, что столкнусь с таким грязным методом в своей жизни, и… мой любовник накачает меня наркотиками! Ло Юйсэнь, пошли, я сегодня расскажу дирижеру, он решит твою судьбу.

— Цзывэнь! Ты не можешь сказать дирижеру, если он узнает, что я сделал что-то подобное, он наверняка выгонит меня из оркестра!

Лу Цзывэнь и Ло Юйсэнь – скрипачи Венского симфонического оркестра. Однако их разница в том, что в возрасте 33 лет Ло Юйсэнь еще только во второй скрипичной группе. На недавних репетициях он постоянно получал выговор за свои выступления. Если лидер узнает, что он попытался сделать это, он, безусловно, будет безжалостно удален из оркестра.

Лу Цзывэнь давно потерял всякую привязанность и симпатию к Ло Юйсэню.

Ло Юйсэнь преследовал его три года, пока в прошлом месяце он не пообещал быть с этим человеком. До сегодняшнего вечера, он много раз говорил Ло Юйсэню, что он придает большое значение «Голубому Дунаю» и он упорно работал более чем 20 лет для того, чтобы иметь возможность играть эту песню на сцене Золотого зала в качестве концертмейстера.

Но!

Ло Юйсэнь неожиданно сделал такую бесстыдную вещь!

Сердце Лу Цзывэня похолодело.

— Ло Юйсэнь, ты сам себя так наказал. Ты не первый человек в Вене, который делает это, и ты знаешь, что это самая постыдная вещь, которую можно сделать в этой отрасли. Возвращайся в Китай и стань преподавателем, работа в Венской оркестре в твоем резюме пойдет тебе на пользу.

— Цзывэнь! Ты не можешь так поступать со мной!

— Почему я не могу так поступить с тобой? — сердито сказал Лу Цзывэнь. — Проваливай к черту!

Сердитый голос эхом разнесся по комнате, но звуконепроницаемые стены мешали миру услышать его, и это немного успокоило Ло Юйсэня. Тем не менее, мог ли он так просто уйти?

Когда Лу Цзывэнь подошел к двери, Ло Юйсэнь внезапно бросился, обнял его и слезы потекли по его лицу:

— Цзывэнь, ты мой возлюбленный, я не желал никаких серьезных последствий, прости мне это. Я люблю тебя, Цзы...

— Так вот как ты меня любишь?

Лу Цзывэнь толкнул Ло Юйсэня в грудь.

Лу Цзывэнь больше не мог этого выносить. Он всегда сдерживал свой характер и терпел, чтобы попасть в Вену, но теперь ему придется мириться с этим глупым злодеем?!

Это абсолютно невозможно!

— Твоя любовь до смешного жалкая, Ло Юйсэнь. Я думал, что понял тебя за эти три года. Поскольку в Вене не так много китайцев, я думал, что наша любовь может быть взаимным утешением. Но я и подумать не мог, что ты такой человек! Так поступить со мной ради личной выгоды...

— Я сделал это не ради своих собственных интересов! — прервал яростный голос Ло Юйсэня. Боль от удара Лу Цзывэня все еще пульсировала в груди, поэтому со сжатыми зубами и яростным лицом Ло Юйсэнь сказал: — Лу Цзывэнь, ты все еще не понимаешь?! Это твоя ошибка! Это ты мешаешь другим!

— Ты не имеешь не семьи, ни поддержки, быть концертмейстером второй скрипки уже твой предел! Кем ты себя возомнил? Думаешь, что сможешь стать концертмейстером филармонического оркестра?!

— Когда ты становишься таким успешным, люди действительно хотят видеть, как ты страдаешь. Хотят быть уверенными, что ты никогда не достигнешь славы. Да, ты мне очень нравишься, у тебя хорошее лицо и ты китаец, но самое главное, что ты концертмейстер, ты мог бы быть моим путем к славе. Но что ты сделал за все эти годы?!

— Ты стал концертмейстером Венского филармонического оркестра? Но как насчет меня? Вчера дирижер сказал мне, что он сомневается, должен ли он продлить контракт со мной! Кто знает, в чью постель ты забрался, чтобы получить такую хорошую возможность! Почему я не могу сделать то, что хочу?!

— Если ты не хочешь мне помочь, тогда, конечно, я должен найти кого-то другого. Человек ищет свой путь наверх так же, как вода ищет свой путь вниз, Лу Цзывэнь, таков мир. Сегодня я не смог тебя обмануть, но завтра...

П.п.: здесь имеется в виду идиома «Нужно постоянно стремиться к прогрессу».

Лу Цзывэнь безжалостно пнул и без колебаний направил свою ногу в нижнюю часть тела Ло Юйсэня.

Его усмешка была бы к месту на лице демона, когда он смотрел вниз на дрожащего человека у своих ног:

— Ло Юйсэнь… повтори… в чью кровать я забрался, чтобы получить шанс сыграть «Голубой Дунай?»

Ло Юйсэнь прикрыл место удара, но все еще боролся, крича изо всех сил:

— Да, в чью кровать ты забрался?! Ты грязная шлюха!

Лу Цзывэнь холодно улыбнулся, шаг за шагом приближаясь к нему:

— Ло Юйсэнь, я так сожалею, что был таким слепым. Ты спросил меня, чья это была кровать? Хорошо, я скажу тебе, я залез в кровать Минь Чэня! Ты хочешь проложить путь через кровать? Ты хочешь подняться?! Тебе придется ползти к нему!

— Ха, ты говоришь, что у меня нет поддержки, нет семьи... это правда, у меня ничего нет. Но, по крайней мере, я не думаю так ужасно о других! Даже если бы я сказал тебе, что я ни с кем не спал и просто получил этот шанс, ты поверишь? Нет, ты не поверишь мне! Поэтому думай, что я лег в кровать Минь Чэня!

Глаза Ло Юйсэня были красными, но Лу Цзывэнь лишь насмехался над ним и говорил:

— Когда это случилось, когда я снова переспал с ним… Ах, да, это был день после того, как я пообещал быть с тобой. Твое мастерство действительно бледнеет по сравнению с Минь Чэнем. Ты действительно бесполезен по сравнению с другими, понимаешь?

— Лу Цзывэнь…

— У меня нет поддержки, нет семьи, но ты говоришь, что у тебя все это есть? Ло Юйсэнь, в Хуасяо есть старая поговорка: тот, кто отступил на 50 шагов, смеется над тем, кто отступил на 100 шагов. Ты ничто иное, как жалкий дурак, строящий из себя гордого... кха-кха!

Ло Юйсэнь внезапно вскочил и ударил Лу Цзывэня в грудь.

— Лу Цзывэнь!!! Ты смеешь превращать меня в рогоносца! Я преследовал тебя три года и действительно думал о тебе как о сокровище! А ты бесстыдная шлюха! Я ничто по сравнению с Минь Чэнем? Я бесполезен по сравнению с ним?!

Пока Ло Юйсэнь говорил, он нанес несколько ударов в грудь Лу Цзывэня.

Ло Юйсэнь, ослепленный яростью, ударил его еще раз. Лу Цзывэнь, неподготовленный к удару кулаком, упал на пол, сжимая грудь. Кровь капала изо рта, а лицо становилось синим.

Ло Юйсэнь, не замечая ничего, продолжал ругать Лу Цзывэня:

— Лу Цзывэнь, не думай, что ты хороший человек. Все знают, какие средства ты использовал, чтобы получить эту возможность. Ты должен знать, каждый раз, когда ты рассказывал мне, как чертовски важен этот концерт для тебя, я знал, что ты хвастаешься тем, как легко ты меня обошел!

— Лекарство… — пальцы Лу Цзывэня дрожали, он пытался дышать.

Ло Юйсэнь все еще проклинал его:

— Ха, ты думал, что когда ты переспишь с Минь Чэнем, удача повернется к тебе лицом? Ты должен знать…

— Лекарство… лека… — Лу Цзывэнь вцепился в ковер, неспособный вдохнуть и каплю кислорода. Его горло сжалось, и не было сил двигаться, он мог только слабо бороться на полу, отчаянно шепча: — Лекарство… лекарство.

— …если ты осмелишься рассказать дирижеру о сегодняшнем дне, я скажу всем завтра, что ты использовал Минь Чэня… переспал с ним, чтобы получить этот шанс! Тогда ты будешь известен как шлюха и не будешь ничего из себя представлять...

— Лекарство…

Лу Цзывэнь схватился за туфли Ло Юйсэня, изо всех сил пытаясь приподнять лицо, чтобы взглянуть на этого грязного человека. Последний, казалось, заметил, что что-то не так и удивленно посмотрел на Лу Цзывэня.

Лицо Лу Цзывэня было сине-черного оттенка, он схватился за брюки Ло Юйсэня, изо всех сил пытаясь указать на свой футляр для скрипки:

— Дай мне… ингалятор…

Выражение лица Лу Цзывэня испугало Ло Юйсэня, заставив его отступить.

Прошло много времени, прежде чем он понял, что случилось.

У Лу Цзывэня астма, но у него редко бывают приступы, он никогда не обращал на это внимания. Так внезапно... как он мог подвергнуться такому экстремальному приступу? Что вызвало это?

Ло Юйсэнь внезапно вспомнил удары, которые он нанес в грудь Лу Цзывэня!

Может ли быть...

Ло Юйсэнь отступил в ужасе.

Лу Цзывэнь давно потерял силу из-за недостатка кислорода, только его пальцы все еще цеплялись за ковер, его ногти впивались в ворс:

— Лекарство…

После короткой паники Ло Юйсэнь внезапно успокоился. Угрозы Лу Цзывэня всплыли в его голове, его мысли быстро заполнились хитроумными планами на счет Лу Цзывэня и мгновение спустя он спокойно подошел к футляру со скрипкой, вытащив лекарство, которое тот обчыно держал в кармане.

Поскольку сегодня день шоу, а в сшитом на заказ костюме Лу Цзывэня не было кармана, поэтому он оставил лекарство в футляре для скрипки.

В прошлом его астма не была особенно серьезной, он мог даже добежать со сцены до гримерной при необходимости. Однако, получив эти удары от Ло Юйсэня, на мгновение Лу Цзывэнь почувствовал, как его грудь покалывает от боли, делая его слабым.

И теперь он мог полагаться только на единственного человека в комнате – Ло Юйсэня...

Однако Ло Юйсэнь взял ингалятор и просто равнодушно стоял перед Лу Цзывэнем. Под этим беспощадным взглядом Лу Цзывэнь почувствовал холод, мгновенно поняв намерения этого человека.

— Лу Цзывэнь, это твоя жизнь. Я не виноват, что ты умрешь от приступа астмы, понимаешь?

Пока Лу Цзывэнь пытался ползти к Ло Юйсэню, тот увернулся. Ло Юйсэнь сказал со спокойным лицом:

— Лу Цзывэнь, разве ты не говорил, что приготовил несколько бутылок старого вина, чтобы праздновать? Так как это мое любимое, я буду ждать тебя, ты можешь прийти.

Лу Цзывэнь был прикован к полу в бессилии.

В глазах Ло Юйсэня мелькнуло колебание, но в конце концов он повернулся и ушел, больше не глядя на умирающего Лу Цзывэня, лежащего на полу.

Когда он ушел, он забрал с собой той единственное, что могло его спасти.

Он просто положил ингалятор в карман и открыл дверью, последняя надежда Лу Цзывэня исчезла. Лу Цзывэнь, лежащий на полу, кажется, хотел добраться до двери, но как только он попытался несколько раз, так и не смог пошевелиться.

Час спустя один из членов оркестра поинтересовался: пришло время для «Голубого Дуная», но концертмейстер еще не покинул гримерную. Он постучал в дверь, но не было никакого ответа и когда он открыл ее... он увидел человека, неподвижно лежащего на ковре.

— Ой-ой-ой! Несчастный случай! Врача, вызовите врача!!!

В тот вечер на концерте Венского филармонического оркестра впервые не прозвучал «Голубой Дунай». Главный дирижер, мистер Доренца и все члены оркестра, с сожалением поклонились публике. Некоторые из зрителей, которые слышали новости о Лу Цзывэне, сочувственно плакали.

Когда все ушли, мистер Доренца подошел к последнему слушателю, который еще не ушел, и вздохнул:

— Лу, которого ты рекомендовал, действительно… был невероятным талантом. Минь, к сожалению, из-за приступа астмы он так и не смог подняться на эту сцену…

Красивое и изящное лицо мужчины на фоне света Золотого зала выглядело таким же безразличным, как у статуи.

Мистер Доренца с оттенком сожаления на лице сказал:

— Я слышал, что он был мертв уже некоторое время, прежде чем его нашли. Под ногтями парня было много ворса от ковра, некоторые ногти были сломаны... Ох, должно быть, это было очень больно, когда он умирал.

Только молчание было ответом на слова господина Доренца.

— Минь, если Лу был твоим другом, ты можешь пойти к нему. Он, вероятно, все еще в больнице... если его тело еще не отправили. Он был азиатом, который мог играть на скрипке с эмоциями, я действительно сожалею, что больше не будет шанса играть с ним. Я должен идти, ты также должен пойти к нему.

После того как господин Доренца покинул Золотой зал, оставив красивого человека одного, тот встал.

Было неизвестно, сколько прошло времени, но его глубокие глаза медленно закрылись, а по щеке медленно соскользнула слеза...

***

Глава 1

Лу Цзывэнь с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел из бара.

Его тело ослабло от напряжения, как будто его сердце разорвали на части. Боль была сильной, а голова кружилась. Он не мог ни понять, где находится, ни осознать, что произошло.

До его слуха донесся шум голосов у бара. Когда дверь открылась, громкий смех группы прервал мысли Лу Цзывэня:

— Эй, Ци Му, ты же не умираешь здесь? Сейчас только восемь часов!

Лу Цзывэнь резко повернулся и с ужасом уставился на говоривших хулиганов.

Хулиганы с рыжими волосами, казалось, насмехались над ним. Они вернулись в бар, оставив бледного Лу Цзывэня с широко раскрытыми глазами. То, что они говорили, было...

На китайском...

Испуганный, Лу Цзывэнь медленно поднял руку, чтобы посмотреть на свои пальцы. Как и подобало музыканту, самой знакомой частью тела для него было не лицо, а руки. Даже среди музыкантов не у всех были красивые руки, но, независимо от того, как они выглядели, руки были для них даже ценнее, чем уши.

Даже без ушей вы все равно сможете сочинять и играть, как мастер Бетховен. Но если у вас нет рук, вы можете только оставить свой инструмент и навсегда попрощаться с музыкой.

У Лу Цзывэня была пара красивых рук с тонкими фалангами и четкими костяшками. Контраст между его руками и его темно-коричневой скрипкой был особенно разительным. Они хорошо выглядели, но не могли сравниться с его нынешними руками.

Ногти были гладкими и круглыми, а пальцы – тонкими и бледными, как белый нефрит, спрятанный как и от солнца, так и от взгляда людей. В сантиметре от основания левого указательного пальца находилась маленькая красная родинка, которая выглядела так же ярко, как неоновые огни города.

Лу Цзывэнь подсознательно перевернул левую руку, глядя на подушечки своих пальцев, на них виднелся очень тонкий слой мозолей.

Эти мозоли принадлежат скрипачу!

У Лу Цзывэня внезапно прояснилось в голове. Хотя его реакция поначалу была вялой, он быстро подошел к витрине на обочине и заглянул в нее. Увидев размытое отражение, он тут же замер.

Юноша, отражавшийся в стекле, был бледен, с темными волосами, но все равно его можно было назвать элегантным и красивым. Лу Цзывэнь провел достаточно времени в Европе, чтобы за эти годы увидеть много красивых людей, включая моделей. Однако этот юноша был необычайно красив, но не женственным.

Лу Цзывэнь долго копался в памяти, а потом вдруг вспомнил имя.

— Ци... Му?

Лу Цзывэнь нахмурился, так как воспоминание об этом имени вызвало и другие воспоминания.

Ци Му – это имя в нынешней Европе не сможет вызвать ажиотажа, возможно, лишь несколько человек смогут вспомнить его. Однако восемь лет назад этот темноволосый мальчик вызвал бы китайскую лихорадку, оставив Вену в смятении на долгое время.

Ци Му был гением.

У него был отличный семейный фон: его отец – главный дирижер знаменитого китайского симфонического оркестра города С., его мать – концертмейстер того же оркестра. Под влиянием такой семьи Ци Му начал учиться игре на скрипке в возрасте трех лет и был известен к шести годам в китайской музыкальной индустрии. В тринадцать лет он выиграл Международный юношеский чемпионат по скрипке.

Имя Ци Му было известно по всей Европе.

Он путешествовал по всему миру со своими родителями, а в возрасте 14 лет даже сотрудничал с Венским симфоническим оркестром. В течение этого времени даже Лу Цзывэню доводилось контактировать с Ци Му.

Под влиянием такой славы и семьи, этот молодой человек внезапно стал довольно тщеславным.

Он смотрел на всех свысока и никого не любил. Каждый раз, когда он занимался в оркестре, его нос поднимался к небу, а когда занятия заканчивались, он сразу уходил, и даже поручал другим нести его вещи.

Честно говоря, Лу Цзывэнь не любил Ци Му, и он даже мог сказать, что никто в Венском симфоническом оркестре не любил этого парня. К сожалению, талант Ци Му был действительно удивительным, и Лу Цзывэнь, имевший высокие стандарты, был в этом уверен.

Изменения в Ци Му произошли в возрасте 14 лет.

Родители Ци Му попали в автомобильную аварию и скончались на месте. Хотя они оба умерли так рано, они оставили большое наследство Ци Му. Так что, хоть у семьи Ци не было родственников, Ци Му мог жить хорошо. Родители Ци Му были известными людьми в китайской музыкальной индустрии, а также довольно популярными, поэтому многие люди были готовы позаботиться о Ци Му.

Но если его правильно воспитали…

Он бы не потерпел такого полного краха впоследствии?

Когда его родители умерли, мальчик с талантом выше, чем у всех, уже был высокомерным. Никто не заставлял его заниматься на скрипке. Никто не просил его участвовать в конкурсах. Ци Му не стеснялся втаптывать свой талант в землю. Увидеть его со скрипкой можно было все реже и реже.

Хотя родители Ци оставили много денег, это не могло выдержать ужасных расходов Ци Му. К тому времени, когда Ци Му исполнилось 18 лет, у него не было другого выбора, кроме как снова взять скрипку, используя музыку, чтобы «продать себя». Хотя есть люди, которые не могли смотреть на это и хотели помочь, он не собирался ничего предпринимать. Его постоянно обманывали, выманивая деньги, но он все равно отказывался меняться.

До Лу Цзывэня однажды дошли слухи о том, что Ци Му сказал: «К счастью, эти два старикашки умерли рано, иначе я бы сам убил их рано или поздно! Они заставляли меня играть на скрипке целыми днями, только из-за того, что я талантлив? К черту талант! Даже если этому Лаоцзы придется просить еду, я не притронусь к этой чертовой скрипке!»

Конечно, он не упал до такой степени, чтобы просить еду. Просто переход от прежней роскоши к нынешнему образу жизни сильно ударил по нему, и он впал в депрессию. Лу Цзывэнь вспомнил, что Ци Му, казалось, покинул Европу в возрасте 19 лет и вернулся в Китай. Он так и не узнал, что с ним случилось потом.

Но…

— Он принимает… наркотики…?

Лу Цзывэнь сидел на обочине дороги, прислонившись спиной к окну. Боль в груди постепенно ослабевала и почти полностью исчезла.

Лу Цзывэнь вспомнил, что, когда он открыл глаза, на маленьком столе лежала кучка белого порошка и несколько выброшенных пластиковых соломинок.

Люди в баре вдыхали эту штуку с сумасшедшим выражением лица, словно одержимые. Казалось, он лежал на полу целую вечность и даже когда он пытался прислониться к стене, никто не обращал на него никакого внимания.

Пока он сидел на ледяной плитке пола, лицо Лу Цзывэня отражало его запутанные эмоции, бледнея все сильнее и сильнее.

Его разум застрял в той сцене в гримерной, где он лежал на полу, утопая лицом в ковре, изо всех сил пытаясь пошевелиться.

Чувство агонии, попытки дышать без воздуха, не поступающего в его легкие.

Его трахеи были полностью перекрыты, он чувствовал, как кислорода в его груди становится все меньше и меньше. Его тело было настолько болезненным, что он был не в состоянии избавиться от этого чувства. В момент перед смертью Лу Цзывэнь чувствовал адское отчаяние.

Ненависть переполняла его!

Он ненавидел бессердечность Ло Юйсэня, который бесстрастно наблюдал за ним до самой смерти!

Ненавидел и себя!

Он ненавидел себя за то, что был настолько невежественен, что верил этому животному!

Большинство случаев астмы были вызваны аллергией, но Лу Цзывэнь никогда не выяснял, какие у него аллергены. Он не думал, что умер просто потому, что Ло Юйсэнь нанес ему  два удара в грудь.

Возможно, на руках Ло Юйсэня была какая-то пыльца. Сочетание насилия и аллергической реакции не давало Лу Цзывэню возможности противостоять смерти.

Лу Цзывэнь протянул руку, прикрыл лицо и задержался у окна. Иногда прохожие с любопытством смотрели на прекрасного молодого человека с задумчивым выражением лица, но он совершенно не замечал этого, размышляя. Вдруг он резко отдернул руку и ударил ею по стене. Он мгновенно протрезвел.

— Ло Юйсэнь...

— Ло Юйсэнь!

Думая о холодной улыбке Юйсэна, Лу Цзывэнь скрежетал зубами и шептал имя этого отвратительного человека.

В это время, хоть это и было абсурдно, Лу Цзывэнь понял, что произошло. Он не был уверен, действительно ли он мертв или нет, но реалистичное чувство нехватки кислорода заставило его подумать – Лу Цзывэнь, должно быть, умер.

Но теперь он переродился в теле Ци Му.

— Ло Юйсэнь, ты сказал... что подождешь меня?

— Тогда… обязательно подожди.

Словно пытаясь увидеть лицо этой бесстыдной нечисти, Лу Цзывэнь опасно сузил глаза и поднял их, бросив взгляд на широкое, красное небо города.  В его ушах звенели всевозможные звуки: гудки машин, разговоры пешеходов, гул шагов...

Внезапно Лу Цзывэнь улыбнулся:

— Оказывается... у этого паренька действительно есть дар. Это... идеальный слух?

Как будто, чтобы ответить на слова Лу Цзывэня, оживленное движение дороги, казалось, составляло красивую гармоническую мелодию. Весь город гудел различными звуками, которые аккуратно собирались в ушах Лу Цзывэня. Молодой человек со всех сторон мог слышать точную высоту звука, даже если это звук удара по металлу.

Лу Цзывэнь был в шоке долгое время, чувствуя, как его душа покинула тело, но после он все же смог прийти в себя:

— Это за гранью идеального слуха... Ци Му, ты действительно был таким талантливым?

Если бы он не испытал это, он бы никогда не поверил, что такой талант существует.

У всех этих звуков словно появились мысли, автоматически классифицирующими себя, спеша сообщить ему направление, высоту и даже частоту.

Идеальный слух это большая редкость, даже в истории очень мало таких людей, как музыкальный вундеркинд Моцарт.

Хотя Лу Цзывэнь не знал, какой уровень мастерства у этих людей, он полагал, что идеальная слух Ци Му, безусловно, будет на том же уровне… возможно, даже выше. Лу Цзывэнь не мог даже представить, что можно так ясно различать все звуки мира.

Наконец он понял, почему родители Ци Му предъявляли к нему такие строгие требования, следя за тем, чтобы он не растрачивал свой талант попусту.

— Если бы ты не потратил впустую эти годы... Я уверен, что ты не умер бы в том пабе, а стал бы одним из немногих людей, стоящих на вершине Вены.

Лу Цзывэнь не знал, что стало причиной смерти Ци Му.

После отъезда из Европы Ци Му стал слоняться без дела и устраивать беспорядки. Даже если бы он стал принимать доброту от друзей родителей, как бы он мог жить так, как хотел?

Он брал деньги у старших, цеплял девушек, а позже даже гонял на машинах и принимал наркотики. Это заставило сердца помогающих остыть, больше не желая присматривать за этим мятежным музыкальным вундеркиндом.

Он не притрагивался к марихуане несколько дней, а на этот раз выпил слишком много вина, поэтому потерял чувство меры, а затем употребил слишком много марихуаны. Ощущение счастья во сне, когда он был пьян, дало ему иллюзию возвращения к прошлым годам блеска. Однако после того, как его сердце забилось в бешенном темпе, а кровь побежала по венам все быстрее и быстрее, гений, известный как редчайший из гениев, умер в грязном и темном баре. Его сверстники и друзья все еще принимали наркотики, и никто даже не заметил его смерти.

И Лу Цзывэнь проснулся, когда тело Ци Му уже начало коченеть.

«Бип»

Громкий свист внезапно прозвучал в голове Лу Цзывэня, заставляя его вздрогнуть. Фрагменты воспоминаний внезапно ворвались в его мозг. Лишь несколько секунд спустя Лу Цзывэнь очнулся от этого странного состояния, поспешно просматривая жизнь Ци Му.

— Итак… ты тоже хотел вернуться в это место?

Ци Му уже упал. У него не было решимости отказаться от марихуаны и при этом у него не было достаточно уверенности в себе, чтобы вернуться в музыкальный мир. Он просто хотел быть в центре внимания всего мира, но не приложил к этому усилий, поэтому теперь бродил по барам и подземным улицам.

В конце концов, он был цветком, который вырос в теплице. Хотя Ци Му был разочарован в жизни в течение последних восьми лет, он никогда не страдал, поэтому у него не было смелости подняться со дна.

Лу Цзывэнь вздохнул:

— Итак… мы вернемся к этому вместе, Ци Му.

Как только его голос умолк, Лу Цзывэнь почувствовал себя легче, как будто душа Ци Му полностью исчезла.

За эти восемь лет Ци Му устал от такой жалкой жизни, его деньги были почти полностью потрачены, а друзья родителей не желали больше помогать ему. Это было безнадежное будущее для него, поэтому он сдался.

— Отныне я буду тобой, Ци Му. Я хочу, чтобы Хуася услышал звук скрипки Ци Му. Я хочу, чтобы все в Европе знали, кто такой Ци Му. Я хочу, чтобы имя Ци Му распространилось по всему миру! Твое последнее желание...

П.п.: Хуася. Еще одно неформальное название Китая и китайцев – Хуася 华夏, где «хуа» означает «пышный», «великолепный», «цветущий», а «Ся» – название первой, легендарной династии Ся (2205-1765 до н.э.), известной только по позднейшим конфуцианским письменным источникам и не подтвержденной археологическими материалами.

— Будет моей мечтой!

— Ци Му, мы вернемся туда вместе!

— Лу Цзывэнь умер, теперь эта эпоха принадлежит Ци Му...

— И она вот-вот начнется!

***

Вена, 2 часа дня.

В городе музыки, который находится на расстоянии половины земного шара от города В, проходили не слишком причудливые похороны.

Большинство членов Венского симфонического оркестра пришли выразить свои соболезнования. Они держали в руках белые букеты и шли к человеку, окруженному венками, чтобы выразить свою скорбь. В конце дня, когда гостей почти не осталось, среди толпы уходящих гостей раздался лишь шепот.

— Я слышал, что… Ло забрали в полицию?

— Ну, похоже, что до того, как Лу умер, он поссорился с ним, поэтому полиция проводит расследование.

— О, но Лу умер из-за астмы, это действительно прискорбно!

— Боже мой, да, Лу был отличным скрипачом. Какой кошмар!

— Эй, как Лу мог не взять с собой лекарство? Бог действительно делает такие жестокие вещи...

Гости продолжали уходить и, когда последний человек покинул траурный зал, черный Bentley медленно остановился у двери зала. На цементном полу появилась пара светлых кожаных туфель, и из машины вышел красивый, равнодушный мужчина.

Он вошел в траурный зал, держа большой букет белых лилий, но не произнес ни слова. Он только долго смотрел на человека на черно-белой фотографии.

Никто не знал, сколько времени он смотрел на фотографию, прежде чем положить перед ней белые лилии и, наконец, отвернуться.

Не говоря ни слова, человек, провозглашенный королем классической музыки современной эпохи, просто исчез из траурного зала, как будто он никогда не приходил. И только белые лилии знали правду.

— Минь, я не ожидал, что когда ты его только нашел… случиться такое, — сказал светловолосый мужчина, который ждал у входа в зал. Затем он последовал за Минь Чэнем обратно к машине. Не удержавшись, он повернулся и сказал: — Этот несчастный случай действительно прискорбен. Согласно вашей китайской культуре мои соболезнования тебе, Минь.

Минь Чэнь смотрел на деревья, которые мелькали за окном, его глаза были глубокими и неясными, как глубокий бассейн

Через некоторое время он прошептал:

— Это действительно... был несчастный случай?

Блондин удивленно спросил:

— Минь, ты что-то сказал?

Элегантный мужчина мягко покачал головой. Он опустил глаза и скрыл эмоции в своем взгляде.

Блондин озадаченно посмотрел на него, затем, наконец, отвернулся и перестал спрашивать.

Выражение лица Минь Чэня было спокойным, когда он опустил глаза. Следы грусти на его прекрасном лице были очень хорошо спрятаны.

Это был несчастный случай?

Рано или поздно это станет ясно.

Глава 2

Хуася, город В, рано утром.

Дин-дон, дин-дон

Дверной звонок непрерывно звонил в течение 3 минут, гулко отражаясь в тихом коридоре. Человек за дверью, очевидно, был очень терпелив. Даже если из дома не было никакой реакции, он все равно неустанно нажимал на дверной звонок.

Молодой человек внутри с трудом проковылял вдоль стены и, пошатываясь, подошел к двери. Он открыл ее, удивив красивого мужчину за дверью. Мужчина приподнял серебряные очки на переносице и удивленно посмотрел на юношу.

— Ци Му... Почему ты так выглядишь?!

Сказав это, мужчина вошел в комнату, в то время как Ци Му медленно подошел к дивану и с трудом сел на него.

— Сколько дней ты не спал? Почему ты так измучен? — мужчина нахмурился и сказал: — Если бы учитель знал, что ты стал таким, она бы очень расстроилась. Ты ее единственный сын, поэтому я надеюсь, что ты сможешь жить хорошо.

Ци Му поднял голову и посмотрел на мужчину. Его уставшие глаза смотрели на другого человека всего мгновение, затем он слегка покачал головой и сказал:

— У меня детоксикация, — он сделал паузу и добавил: — Э-э… реабилитация из-за марихуаны. Что ты здесь делаешь, Чжэн Вэйцяо?

Ци Му быстро искал в памяти имя этого человека – Чжэн Вэйцяо.

Чжэн Вэйцяо был учеником матери Ци Му. Он учился у нее более десяти лет, но несколько лет назад попал в аварию, в которой он сломал пальцы, и больше не мог играть на скрипке. С тех пор он стал музыкальным критиком и был довольно известен в индустрии.

На протяжении многих лет многие старые друзья его отца и матери оказывали помощь Ци Му, но поскольку поведение Ци Му их разочаровало, они больше не спрашивали о нем, за исключением Чжэн Вэйцяо, он был исключением. Его семья была бедной, но поскольку мать Ци Му дала ему возможность учиться игре на скрипке, он терпел отношение Ци Му и его выходки.

Чжэн Вэйцяо выслушал слова Ци Му и с отвращением нахмурился:

— Марихуана?! Когда ты стал употреблять наркотики? Разве я не говорил, что ты не должен снова общаться с этими глупыми друзьями? Как ты можешь все пропускать мимо ушей? Они хотят, чтобы ты был их кошельком, а не другом.

Ци Му поднял руку, чтобы потереть висок, не отвечая.

Чжэн Вэйцяо понял ситуацию и вздохнул:

— Ты еще молод, и твои родители рано умерли. Для тебя нормально не знать этого. Но Ци Му, я не хочу, чтобы ты продолжал в том же духе – ты тратишь свой талант. Учительница однажды сказала, что того, что она смогла достичь к сорока годам, ты сможешь получить уже в двадцать лет, но сколько тебе сейчас?

Самым распространенным симптомом ломки от марихуаны была бессонница.

В течение трех дней он почти не спал. У него было плохое настроение, и он чувствовал, что что-то сковывает его сердце, но не мог определить, что именно. Он не мог спать по ночам, и часто чувствовал голод, но его тошнило после каждого приема пищи.

Он действительно тратил время впустую. Это убивало его.

К счастью, действие марихуаны не занимает много времени, поэтому на третий день он уже чувствовал себя немного лучше и немного хотел спать. Когда он собирался лечь спать, он услышал громкий дверной звонок. Он встал, несмотря на свое слабое состояние, и увидел Чжэн Вэйцяо и теперь был вынужден выслушать его длинную лекцию.

— Ци Му, Если тебе действительно не нравится играть на скрипке, я не буду тебя заставлять. Я недавно нашел хорошую работу для тебя. Ты можешь стать ассистентом режиссера в Sound of Music. Если захочешь, есть шанс в будущем подняться выше.

Услышав это, Ци Му поднял бровь и спросил:

— Разве ты не договорился, чтобы я работал учителем музыки?

В памяти еще сохранились отрывки воспоминаний, где Чжэн Вэйцяо постоянно работал, чтобы помочь Ци Му заработать деньги. Он нашел тонну разных видов подработок и вакансий, чтобы представить их ему. В конце концов, он был отвергнут Ци Му, который слишком устал, чтобы идти на работу. В прошлом месяце Чжэн Вэйцяо также представил хороших студентов, обучающих игре на скрипке, в университете, он не ожидал, что Ци Му снова откажется работать через полмесяца.

Выслушав слова Ци Му, Чжэн Вэйцяо удивился:

— Я думал, ты не хотел играть на скрипке? Эта работа не требует навыков игры на скрипке, поэтому все будет нормально, даже если ты не будешь играть.

Когда он сказал это, Чжэн Вэйцяо беспомощно покачал головой.

Он верил в слова своего учителя и понимал, какой талант у этого молодого человека. Однако его учитель, вероятно, была слишком строга с Ци Му, когда он был ребенком. Никто из них не думал, что это будет иметь неприятные последствия, и он действительно станет таким мятежным. В настоящее время он не хотел и прикасаться к скрипке.

Тем не менее, Чжэн Вэйцяо ошибался.

Ци Му знал, что его предшественник на самом деле не отказывался от скрипки, а вместо этого погряз в волнении и смятении, боялся.

Он волновался, что даже, если он будет стараться, он не сможет достичь своей былой славы. Он боялся, что даже если он снова возьмется за скрипку, он может быть только обычным скрипачом и будет осмеян, как бывший музыкальный вундеркинд. Это было то, чего первоначальный владелец больше всего боялся.

Поэтому, возможно, было бы лучше просто больше никогда не играть, сохраняя былую славу.

— Ци Му, ты должен попробовать что-то другое. Хотя ты сейчас только помощник, ты все равно можешь стать режиссером позже. Ты даже можешь стать главным режиссером, если ты готов усердно работать. Я верю, что ты, конечно, сможешь это сделать и...

— Были ли какие-нибудь новости в музыкальной индустрии в последнее время?

— …преуспеть в Sound of Music… Что ты только что сказал? — удивленно спросил Чжэн Вэйцяо.

Он увидел, что юноша улыбнулся и посмотрел на него. Хотя его изящное лицо выглядело изможденным и измученным, это не могло скрыть его великолепия.  Ци Му засмеялся и сказал:

— Ты знаешь, что происходит в последнее время? Маленькие концерты, даже семейные концерты – все подойдет. Ну... было бы лучше, если бы были новости о том, что большой оркестр набирает людей.

П.п. я предполагаю, что маленькие концерты похожи на те, которые проходят в маленьком концертном зале, в то время как семейные концерты будут такими же, как в общественных местах, таких как общественные центры, для еще меньшей аудитории.

Чжэн Вэйцяо секунду шокировано молчал, но затем неловко спросил:

— Ты хочешь пойти на концерт?

Ци Му засмеялся, покачал головой и ответил:

— Я хочу пройти прослушивание на должность.

— Если ты хочешь пойти на концерт, недавно B City Movie Orchestra… ты сказал, что хочешь пройти прослушивание?! — Чжэн Вэйцяо выпучил глаза, не веря, и в ужасе спросил: — Ты действительно хочешь пройти прослушивание? На кого ты хочешь подать заявление?!

Ци Му слегка нахмурился и ответил вопросом:

— Разве я не… скрипач?

Чжэн Вэйцяо долго не реагировал, в конце концов, он просто кивнул:

— Разве ты не… — в следующую секунду он переключился на другой вопрос: — Ци Му, почему ты вдруг хочешь подать заявление? Были ли у тебя какие-то финансовые трудности в последнее время? Или ты действительно снова хочешь взять в руки скрипку? Если у тебя есть какие-то проблемы, ты можешь просто сказать мне. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы помочь.

В воспоминаниях Чжэн Вэйцяо всегда был спокойным и разумным человеком. Поэтому, видя неверующее выражение лица у этого человека сейчас, Ци Му чувствует, что это смешно, но его также посетило чувство беспомощности. Он повторил свои слова:

— Я действительно хочу вернуться, брат Чжэн, тебе не о чем беспокоиться. Если тебе будут известны какие-либо вакансии, можешь ли ты связаться со мной?

— Если у тебя есть что-то, что ты хочешь, скажи мне, я могу…

— У меня действительно нет финансовых трудностей! — Ци Му немедленно прервал слова Чжэн Вэйцяо, увидев его руку, когда он полез за своим кошельком. Он не мог не выкрикнуть: — Ты можешь поверить мне всего раз, брат Чжэн? Я действительно хочу вернуться.

Услышав это, Чжэн Вэйцяо замер и перестал тянуться за кошельком. Он долго подозрительно осматривал на молодого человека с ног до головы, стоящего перед ним, прежде чем подтвердить, что этот человек его не обманывает, и сказал:

— Я разберусь в этом вопросе, когда вернусь. Ты... действительно не думаешь, что должность помощника для тебя слишком низкая, что это так позорно, чтобы вернуться к музыке?

Этот человек с подозрением относился к поведению Ци Му с тех пор, как он вошел в дверь, поэтому Ци Му просто серьезно покачал головой и решительно заявил:

— Даже если бы ты хотел, чтобы я был режиссером Sound of Music, брат Чжэн, я бы сказал тебе то же самое. Если ты узнаешь, что где-то недавно начали нанимать людей, обязательно свяжись со мной.

Чжэн Вэйцяо долго смотрел на него со сложным выражением лица. Хотя он согласился на это, он все же не полностью поверил, что Ци Му действительно хотел вернуться.

Перед самым уходом он колебался, но в конце концов сказал:

— Если эти слова, потому что у тебя нет денег... ты можешь позвонить мне, Ци Му...

Эти слова заставили красивого молодого человека захотеть плакать, когда он повторил еще раз:

— Да, да, если мне действительно будет не хватать денег, я обязательно свяжусь с тобой.

Впервые увидев, как кто-то умоляет людей занять у него денег, Ци Му почувствовал, что его жизнь пополнилась новым опытом.

После ухода Чжэн Вэйцяо Ци Му вспомнил, что он еще не ел. Когда он закончил заполнять желудок, он не успел выйти из-за стола, как ему позвонил Чжэн Вэйцяо.

Эффективность Чжэн Вэйцяо была удивительно высокой. Он также был знаменитостью в кругу классической музыки города B, поэтому он быстро нашел некоторые внутренние новости.

— Недавно Городской симфонический оркестр города В нанимал людей. Через два месяца у них будет новогодний концерт в мэрии города. У тебя будет всего два месяца... Ци Му, ты не прикасался к скрипке уже много лет, верно? — по телефону зазвучал тревожный голос Чжэн Вэйцяо. Он вздохнул и сказал: — Почему бы тебе не подождать, пока я не найду что-нибудь другое?

— Два месяца?

Когда на другом конце телефона прозвучал низкий и приятный голос Ци Му, он ненадолго отвлек Чжэн Вэйцяо, но затем он пришел в себя и сказал:

— Да, есть только два месяца. Вторая скрипка 2-й скрипки в настоящее время восстанавливается после болезни, у них был человек на замещение, но они, похоже, не могут согласовать с менеджером, поэтому вместо этого они будут собирать людей для прослушивания, — Чжэн Вэйцяо сделал паузу и добавил: — Я могу протолкнуть тебя на это прослушивание только по рекомендации. Хотя у меня есть рекомендация от друга, Ци Му, я думаю, что тебе стоит потренироваться несколько месяцев, прежде чем ты вернешься. Так будет лучше.

Под теплыми солнечными лучами Ци Му поднял голову к бескрайнему небу.

Видя такое голубое небо с проплывающими облаками, такая редкая погода в этом городе, казалось, была признаком светлого будущего. Он улыбнулся и сказал в трубку:

— Брат Чжэн, я вспомнил, три года назад… я оставил скрипку в твоем доме, не так ли?

Чжэн Вэйцяо был ошеломлен:

— Оставил… у меня дома?!

Как он мог не помнить вещи трехлетней давности? Очевидно, что Ци Му не хотел больше даже смотреть на свою скрипку, поэтому он отдал ему эту драгоценную скрипку, и вдруг это...

— Да, я случайно оставил её у тебя дома, — Ци Му был непреклонен.

Чжэн Вэйцяо: «...»

— Брат Чжэн?

В конце разговора Чжэн Вэйцяо был в хорошем настроении.

Хотя это была дорогая скрипка и Ци Му теперь просил его вернуть ее, Чжэн Вэйцяо не чувствовал никакого протеста, только комфортное состояние. Наоборот, он чувствовал себя счастливым, и даже грустные чувства в его сердце, которые копились последние несколько лет, рассеялись.

— Я пришлю ее тебе завтра, Ци Му. Подожди, нет... Я пришлю тебе сегодня вечером! Забудь об этом, забудь, я сейчас же вернусь и привезу ее!!!

Ци Му: «...»

О чем только думал Чжэн Вэйцяо?

Он думал, что этот вопрос не может быть отложен вообще. Что делать, если у Ци Му была лихорадка и он внезапно снова откажется от своих слов?

Чжэн Вэйцяо вспомнил прошлый год, Ци Му продал семейное имущество и купил Ferrari, о котором давно мечтал. Однако, получив его в свои руки, этот молодой человек быстро продал его всего через два дня.

Что он тогда сказал?

«Ну, я немного повеселился, но я уже устал от этого».

Чжэн Вэйцяо не осмелился бы пойти на такой риск, если бы Ци Му сказал ему на следующий день: «Ну, я повеселился, я снова отдам тебе эту скрипку». Чжэн Вэйцяо действительно заплакал бы.

Звонок еще не закончился; Чжэн Вэйцяо с любопытством спросил:

— Ци Му... почему ты вдруг захотел вернуться в музыкальную индустрию?

На другом конце линии молодой человек, который голодал из-за наркотиков, без всякого выражения взял свой двадцатый кусок тоста и сразу же съел его. После того как он прожевал и проглотил хлеб, он задумался на некоторое время, а затем сказал:

— Почему? Хм, вероятно, я закончил свой бунтарский период и теперь возвращаюсь к нормальной жизни.

Слушая его жевание, Чжэн Вэйцяо спросил:

— Ты... недавно ел что-то странное?

Ци Му сунул еще один тост в рот, немного подумал и риторически спросил:

— Марихуана?

Чжэн Вэйцяо: «...»

Ну, он действительно ел что-то странное.

Но эта хрень...

Было ли это подходящей едой, чтобы съесть?!

Лицо Чжэн Вэйцяо было замершим, а его сердце плакало от горя.

Сегодня чистое небо города B было действительно прекрасным.

Чжэн Вэйцяо, который всегда был спокойным и разумным, носился туда-сюда, его одежда покрылась потом, и он наконец-то доставил драгоценную скрипку Ци Му. Молодой человек как раз собирался есть лапшу быстрого приготовления, и, смеясь, он предложил Чжэн Вэйцяо поесть вместе.

Для Ци Му это была уже вторая лапша быстрого приготовления за сегодня, и он был не прочь изменить вкус...

Сменив вкус тушеной говядины на вкус тушеной курицы с грибами.

Стало темно, пока они наслаждались горячим, ароматным вкусом лапши быстрого приготовления. Чжэн Вэйцяо задержался у двери, так как не мог не сказать:

— Ци Му, я действительно рад тому, что ты сказал сегодня. Я не видел тебя больше полмесяца, но ты немного изменился. Тем не менее, я хочу, чтобы ты знал, что после того, как ты войдешь в оркестр, может произойти множество вещей, которые заставят тебя передумать. Ты... действительно решил сделать это?

Под яркими огнями молодой человек медленно растянул губы в улыбке и серьезно сказал ему:

— Брат Чжэн, ты беспокоишься о том, что я слишком изменился сегодня… Ты боишься, что это просто моя прихоть и я просто сказал это ради забавы?

На самом деле, Чжэн Вэйцяо и Ци Му почти не общались. Только в последнее время это стало частым явлением. В последние несколько лет жизнь Ци Му была напряженной. Он больше не был таким невежественным, как раньше, и то, как он обращался с людьми, также изменилось. Однако, как бы сильно он ни изменился, это было не так сильно, как тот сюрприз, который он преподнес сегодня для Чжэн Вэйцяо.

Чжэн Вэйцяо взглянул на мягкую руку юноши, прислонившегося к двери.

Удивительно, как такая пара красивых рук могла существовать в этом мире, если бы Чжэн Вэйцяо не знал Ци Му, он бы подумал, что ему сделали пластическую операцию. Хотя у него и были подозрения, что его кто-то заменил, но даже если бы это было так, кто в этом мире смог бы воссоздать его красоту?

Подавив вздох в сердце, Чжэн Вэйцяо покачал головой и отогнал свои нелепые мысли:

— Возможно, за последние полмесяца с тобой произошло что-то, что полностью изменило тебя. Ци Му, у тебя еще много возможностей для совершенствования, поэтому я рад твоим сегодняшним изменениям. Я не беспокоюсь, что это просто твоя прихоть, это твой собственный выбор. Я просто надеюсь... что ты будешь серьезно относиться к этому.

Услышав, что Чжэн Вэйцяо искренне беспокоится о нем, Ци Му был немного шокирован и впервые серьезно посмотрел на этого человека.

Чжэн Вэйцяо, наконец, впервые улыбнулся. Он поднял руку, чтобы поправить свои серебряные очки и сказал:

— Это не похоже на прошлое. Твои родители умерли, поэтому у них нет возможности помочь тебе. Я сделаю все возможное, чтобы помочь, но все равно все зависит от тебя. Только ты можешь принять решение о своем будущем. Поэтому ты должен серьезно относиться к каждому шагу. Я постараюсь составить тебе компанию, но на самом деле все зависит от тебя самого.

Он подождал, пока фигура Чжэн Вэйцяо исчезнет, и только после этого закрыл дверь. Затем он ненадолго прислонился спиной к холодному металлу и вдруг рассмеялся.

— Почему... различия между людьми так велики?

— Бог действительно слишком слеп, ты заставил такого замечательного и светлого человека отказаться от музыки? Как Чжэн Вэйцяо мог попасть в аварию и повредить руку?

— Ло Юйсэнь… Ты должен беречь свои пальцы.

Как будто он внезапно подумал о чем-то забавном, Ци Му мягко рассмеялся:

— Да, не забывай беречь свои пальцы, Ло Юйсэнь.

Глава 3

Симфонический оркестр города B был одним из самых известных оркестров в Хуася. Вообще говоря, в таких больших оркестрах, как этот, обычно есть своя постоянная группа, и они редко набирают новых музыкантов. Однако бывали ситуации, как сегодня, когда пустое вакантное место было очень важным, поэтому приходилось нанимать сторонних людей.

Когда Ци Му прибыл на место прослушивания, в комнате уже было много людей.

Чжэн Вэйцяо сказал ему:

— Большинство людей, которые пришли сюда сегодня, – скрипачи из других оркестров города. Ты долгое время жил в Европе и не часто играл здесь, в Хуася. Учитель, вероятно, не сказала тебе, что симфонический оркестр Хуася начал свою деятельность поздно, и у него не так много персонала, поэтому такие вещи, как набор новых членов или обмен членами, происходят часто.

История симфонии Хуася началась только в прошлом веке, и внутреннее управление было немного нестабильным. В этом аспекте он очень похож на североамериканский оркестр.

В Европе, где оркестры развивались и были уже зрелыми, кадровые перестановки были редким явлением. Например, в Берлинском филармоническом оркестре, имевшем репутацию «лучшего в мире», руководители придерживались правила «никаких изменений, даже если кто-то умрет».

Подумав об этом, Ци Му сузил глаза.

Он вспомнил, как шесть лет назад дирижер Берлинского филармонического оркестра уволился, находясь на пике своей карьеры. Он передал эстафету нынешнему дирижеру и создал миф о современном короле классической музыки.

— Но не волнуйся, отбор в симфонический оркестр города В проходит в соответствии с требованиями международного стандарта, и они используют метод случайного голосования. Я верю в твои силы, с твоим талантом ты, несомненно, сможешь выиграть.

Ци Му осторожно кивнул и со смехом сказал:

— Да, я сделаю все возможное.

Чжэн Вэйцяо указал на мужчину средних лет посреди шумной комнаты:

— Это заместитель главного скрипача симфонического оркестра города В, он довольно хорош, так что он твой главный конкурент, — чувствуя, что его слова могут подорвать самооценку молодого человека, он поспешно добавил: — Конечно, он еще даже не играл в Golden Hall. Если бы ты не тратил последние несколько лет впустую, ты бы уже превзошел его.

Ци Му не знал о переживаниях Чжэн Вэйцяо; он кивнул и спокойно улыбнулся:

— Брат Чжэн, я не буду расстраиваться из-за своего соперника или недооценивать его, ты можешь быть уверен.

Чжэн Вэйцяо улыбнулся с облегчением. После нескольких слов он пошел поприветствовать старого друга. Ци Му положил футляр для скрипки на стол и достал свою красивую скрипку, осматривая ее.

Изгибы скрипки были плавными и изящными, линии древесины на корпусе были четкими, словно скрипка была тщательно изготовлена Богом. Когда Ци Му достал ее из зеленого бархатного футляра, она привлекла внимание всех скрипачей рядом с ним. Все они в изумлении замерли.

— Какой красивый изгиб, эта скрипка прекрасна!

— Конструкция немного напоминает лиру, маленькая сверху, широкая внизу, а средняя линия просто прекрасна!

— Это ведь не настоящая скрипка Страдивари? Сколько она стоит?

….

Скрипка была одной из коллекционных скрипок, сделанных мастером Страдивари более 200 лет назад. Она не походила по форме на обычную скрипку. Будь то резьба, изгиб грифа или толщина доски – все это было на пике мастерства. Десять лет назад одна из скрипок этой коллекции была продана на аукционе в Европе за 3,5 миллиона.

Ци Му не обращал внимания на голоса. Он взял в руки смычок и некоторое время протирал его канифолью, затем начал настраивать скрипку.

Он знал, что это не настоящая скрипка, каждая из этих скрипок была бесценной, даже богачи не могли просто так купить ее себе. Любая из скрипок из этой коллекции стоила своей цены. Никто бы не принес бы такое сокровище для такого события, как прослушивание.

Та, что была в его руках, была имитацией или копией, сделанной лично мастером Чжао Шичэном, мастером из Хуася. Даже если это была имитация, она все равно продавалась по шестизначной цене.

Однако... разве у семьи Ци не было настоящей?

Ци Му знал, что у его родителей была изысканная и дорогая скрипка, и на рынке она могла продаваться как минимум за семизначную сумму. Эта скрипка сейчас находилась в сейфе швейцарского банка, изначально приготовленная для него, как только ему исполнится 18 лет, но теперь...

Группа людей из круга друзей его родителей беспокоилась о его очевидной беспринципности, раз он даже хотел продать «Сяо Гунчжу». Поэтому они решили, что он не сможет взять ее, пока снова не выступит в Golden Hall, и только тогда он сможет получить скрипку.

П.п.: Сяо Гунчжу буквально «Маленькая принцесса».

При мысли об этом Ци Му не мог не вздохнуть и покачать головой. Он знал, что бывший Ци Му потерял право на скрипку.

— Это… работа мастера Чжао? — мужской голос раздался сзади него, и он повернулся, чтобы посмотреть на собеседника. Затем он увидел молодого скрипача, который смотрел на него. — Я уже видел их, во всех своих скрипках он изгибает гриф.

Немного растерявшись, Ци Му слегка улыбнулся ему:

— Да, это работа мастера Чжао.

— Действительно! Это действительно копия мастера Чжао, это такая редкость! — молодой человек несколько раз посмотрел на скрипку в руках Ци Му, а затем долго колебался. Наконец, он не мог не спросить: — Извини… Ты Ци Му?

Голос молодого человека не был громким, и его быстро заглушила толпа. Только мужчина средних лет, игравший на своей скрипке, услышал его. Он удивленно посмотрел на них.

Ци Му тоже был удивлен.

Оригинал не появлялся на публике с 14 лет, его внешность тоже немного изменилась. Можно сказать, что мало кто мог его узнать. Но похоже, что этот молодой человек, которому было около 20 лет, смог узнать его с первого взгляда, что очень удивило его.

— Да, это я. Мы знакомы? — Ци Му слегка приподнял бровь, и неловко улыбнулся.

Молодой человек тихо воскликнул:

— Это действительно ты! Я вырос, наблюдая за твоими выступлениями! Мне очень нравится, как ты исполнил увертюру «Бат» из «Летучей мыши» с Венским филармоническим оркестром, особенно последнее аллегро. Твое мастерство действительно поразительно! — молодой человек не мог подавить эмоции, и Ци Му не знал, как ему реагировать.

Этот молодой человек выглядел немного старше оригинала, но он сказал, что вырос, наблюдая за его выступлениями...

Хотя это и не было намеренно, но, если кто-то из проницательных людей услышит такие слова, он не сможет не подумать, что это сарказм. Ци Му слегка опустил глаза и улыбнулся:

— Спасибо за твою похвалу. Я слышал, как ты практиковал Mazas Op. 36, твое вибрато хорошо.

Услышав это, молодой человек сразу же начал взволнованно обсуждать это с Ци Му. Однако вскоре его вызвали, и Ци Му улыбнулся и, сказав юноше несколько ободряющих слов, остался на месте, продолжая натирать смычок канифолью.

В отличие от большинства людей, он никогда не любил тренироваться перед выступлением, поэтому он просто натирал свой смычок канифолью. Казалось, ему никогда не надоедало смотреть на блеск на своем смычке.

— Ты действительно… Ци Му?

Ци Му обернулся и увидел мужчину средних лет, который подошел к нему с хмурым видом. Увидев отвращение в глазах мужчины, Ци Му медленно улыбнулся, приподняв лицо, и сказал:

— Да, это я. Могу чем-то помочь?

Этот человек был тем, на кого Чжэн Вэйцяо указал ему ранее.

Увидев это, мужчина средних лет нетерпеливо сказал:

— Я знаю, чем ты занимался последние несколько лет, Ци Му. Разве ты не говорил, что больше никогда не дотронешься до скрипки? Почему ты делаешь это снова? Не думай, что твои прошлые достижения помогут тебе сейчас, я слышал твою игру раньше. Твой уровень мастерства далеко не соответствует стандартам, тебе нужно просто вернуться и играть с маленькими детьми.

Этот мужчина намеренно сказал это громко, чтобы люди могли услышать его слова. Все они повернулись и посмотрели на Ци Му.

— Кто такой Ци Му? — время от времени слышалось от людей. И кто-то ответил на занимающий всех вопрос: — Он ребенок-вундеркинд, и я слышал, что он оступился.

Этот человек явно знал, сколько нелепых поступков совершил оригинал за последние несколько лет, например, он продал драгоценную музыкальную партитуру родного отца. Поэтому с тех пор его отношения с родственниками были плохими.

Ци Му это показалось забавным, хотя смеяться в этой ситуации было бы глупо. Но он ничего не мог с этим поделать.

Из всех присутствующих здесь людей только у него есть камертон. Остальные пользуются своим слухом, что заставляло людей думать, что его навыки не очень хороши.

Но….

Он может слышать разницу в высоте тона, вопреки тому, что думают люди, просто он слышал слишком много звуков. Ему было трудно настроить свою скрипку, поэтому он использовал камертон.

У этого тела было превосходное чувство восприятия, он мог слышать даже звуки природы поблизости. Тональность, вибрация и все остальное. Он занимал это тело всего десять дней, Ци Му все еще не был полностью адаптирован. Чтобы не допустить ошибок, он сознательно взял камертон, он никогда не думал, что это станет свидетельством его «нехватки навыков».

— Господин Лу, спасибо за заботу, — Ци Му вспомнил, что Чжэн Вэйцяо говорил ему, что фамилия этого человека Лу. Он вежливо улыбнулся и сказал: — Я много тренировался в последнее время и очень серьезно отношусь к этому прослушиванию.

Ци Му старался изо всех сил, чтобы сдержать свой вспыльчивый характер. В конце концов, в настоящее время он новичок в музыкальной индустрии. Если он будет слишком сильно демонстрировать свои таланты и характер, то не сможет далеко зайти.

К удивлению, упрямый мужчина не захотел остановится на этом:

— Ци Му, меня можно считать одним из твоих старших. Твои родители были очень успешными в прошлом, ты также получил много славы. Но я также слышал о том, как ты растратил свой талант, мы все знаем, что ты делал в последние годы. Не позорь своих родителей, просто иди домой.

Сказав это, мужчина все же постарался убедить Ци Му:

— Симфонический оркестр города B – это не то место, куда может попасть каждый, не дай своим родителям опозориться. Я говорю это для твоего же блага, ты знаешь, что твой талант был удивительным только потому, что в то время ты был еще ребенком. Теперь ты достаточно взрослый, чтобы жениться и завести собственных детей.

Слушая эти слова, улыбка Ци Му меркла. Этот человек осмелился сказать такие самодовольные слова. Наконец, мужчина посмотрел на юношу с безразличным выражением лица:

— Ребенок, ты воспринимаешь этот отбор как игру? Ты только что сказал, что усердно тренировался в последние дни, неужели ты думаешь, что справишься?

— Господин Лу, — беспомощно вздохнул юноша, прерывая его слова. Юноша откинул назад волосы, закрывавшие его лоб, открыв пару прекрасных глаз. — Могу я спросить, вы установили в моем доме видеокамеру?

Мужчина изумленно уставился на него и инстинктивно ответил:

— Конечно, нет.

— А тогда откуда вы знаете, усердно я тренировался или нет?

— Ты!..

Увидев ошарашенный взгляд собеседника, Ци Му выразительно улыбнулся и мягко рассмеялся. Затем он перестал смотреть на мужчину. Хотя этот господин Лу хотел что-то сказать, но его вызывали, поэтому он подготовился к прослушиванию.

Перед тем как уйти, он подошел к Ци Му и с угрозой сказал:

— Дождись результатов, только тогда ты узнаешь, на сколько лет ты отстал от остальных! Не думай, что если у тебя есть талант, то ты можешь бездельничать. Я покажу тебе настоящую силу, упорный труд гораздо важнее таланта!

Услышав это, Ци Му спросил с улыбкой:

— Талант – это 1% вдохновения и 99% тяжелой работы?

Человек по имени Лу немедленно кивнул:

— Правильно!

После своего подтверждения, он увидел, как Ци Му неожиданно улыбнулся, демонстрируя свои сверкающий белые зубы:

— О, я забыл закончить предложение. Этот 1% вдохновения гораздо важнее, чем 99% тяжелой работы.

— Ты!..

Он проследил взглядом за человеком, который зашагал вперед, и улыбка, которую он намеренно нацепил, также угасла.

Естественно, он знал, что в этом мире есть много трудолюбивых людей. Но даже если бы они усердно трудились всю жизнь, они не смогли бы догнать тех, кто был талантлив от рождения, даже если бы они происходили из хорошей семьи или имели хорошую судьбу.

Например, такие, как он сам. Если бы он (Лу Цзывэнь) не был талантлив, он бы не стал второй скрипкой Венского симфонического оркестра, будучи сиротой.

Но в этом мире люди, которые упорно трудились и не падали духом, тоже могут стать мастерами. Например, Малер, который был сиротой без семьи. То же самое можно сказать и о Шуберте.

Но они никогда не стали бы ненавидеть талантливых людей или завидовать чужому семейному положению.

Люди, которые поступают подобным образом, скорее всего, всю жизнь останутся только концертмейстерами посредственного оркестра.

Ци Му тихонько вздохнул, руки, натиравшие смычок канифолью, тоже немного замедлились.

Он не знал, что за этой сценой через соседнее окно наблюдали два старика.

Тот, что с темными волосами, с улыбкой сказал своему спутнику:

— Лао Тан, мы не видели его несколько лет… Этот ребенок, я даже не могу узнать его сейчас! Я уже стар, и память у меня не очень хорошая. Это тот самый ребенок, о котором ты мне говорил, что он хочет продать скрипку?

Старик по имени Лао Тан презрительно скривился и сказал:

— Кто позволил этой черной овце войти в симфонический оркестр города B? Пусть найдут кого-нибудь, кто вышвырнет его на улицу!

— Ой, нет, не надо! Если Сяо Жуюэ узнает, что ты выгнал ее сына, не думаешь ли ты, что она будет сердиться на тебя?

При упоминании этого имени на лице Лао Тана промелькнула печаль. Он покачал головой и сказал:

— Да... Тогда ради Жуюэ я дам этому неудачнику еще один шанс.

Услышав это, старик улыбнулся и мягко кивнул. Когда Лао Тан вышел из комнаты, старик посмотрел на молодого человека, который все еще натирал свой смычок канифолью. Он вдруг вздохнул:

— Малыш... Пожалуйста, не растрачивай больше свой талант.

Глава 4

Все было так, как сказал Чжэн Вэйцяо. У человека, который был второй скрипкой симфонического оркестра города В, действительно были свои сильные стороны. Он сыграл вторую часть ре-мажорной симфонии Дворжака, 6-й симфонии в нежном адажио.

Звук был легким и освежающим, как нежная рука, ласкающая сердце человека. Даже Ци Му оценил это звучание по достоинству. Жаль только, что в последней части он явно проявил нетерпение и не закончил ее с должным спокойствием.

Ци Му услышал это и нахмурился.

Если бы это исполнялось на европейском концерте, он мог бы получить предупреждение, или его имя даже могли бы вычеркнуть из списка оркестра. Но для нынешнего прослушивания он выступил достаточно хорошо, по крайней мере, чтобы другие могли наблюдать и наслаждаться.

— Ребенок семьи Ци, даже если у кого-то нет таланта, он все равно может сделать все, что угодно. Твои родители умерли рано, поэтому я буду наставлять тебя вместо них. Ты должен следить за тем, что говоришь, и быть осторожным, — закончив свое прослушивание, господин Лу намеренно подошел к Ци Му и сказал это с насмешкой.

Ци Му услышал это и неожиданно улыбнулся. Очевидно, этот парень... Неужели он думал, что он мягкая хурма, которую можно беспрепятственно кусать?

— Господин Лу, знаете ли вы, кто еще говорил это до вас?

— Кто?

Тонкие брови Ци Му слегка приподнялись, он сделал вид, что некоторое время размышляет над этим вопросом. Затем он сказал:

— Господин Тан, главный дирижер симфонического оркестра города В. А также господин Сюй, председатель музыкальной ассоциации Хуася и музыкальный руководитель симфонического оркестра города С... ах, и господин Верона, концертмейстер Мюнхенского филармонического оркестра, и господин Дерек, музыкальный руководитель Венского симфонического оркестра. Это те, кого я могу вспомнить с ходу.

Тон Ци Му был ровным и спокойным, но люди вокруг, услышавшие это предложение, уставились на него изумленными глазами. Воцарилась неловкая тишина.

Чем больше он слушал перечисленные имена, тем мрачнее становилось лицо господина Лу. Если забыть о музыкальном руководителе Венского симфонического оркестра, то даже главный дирижер симфонического оркестра города B, который был ближе всех к нему, был все еще далеко за пределами его досягаемости.

Поначалу мужчина думал, что поскольку Ци Му теперь сирота и не имеет поддержки семьи, он сможет насмехаться и издеваться над юным вундеркиндом и убрать его со своего пути. Он не ожидал, что в итоге поднимет камень и уронит его себе на ногу, да еще и выставит себя в плохом свете. Нужно знать, что даже мертвый верблюд все равно больше лошади. Эти старики, ради покойных родителей Ци Му, не позволили бы никому унизить его.

Что ж, никто не приказывал этому старикашке издеваться над ним, так что он сам виноват.

В сердцах старшего поколения всегда было чувство предвзятости.

Лицо мужчины средних лет покрылось красными пятнами, и он неловко сказал:

— Ты можешь так говорить только после того, как получишь эту работу. Если сможешь, — сказав это, он торопливо пошел прочь.

Человек, ослепленный ненавистью и завистью, не сможет далеко уйти по своей тропе.

Ци Му пришел поздно, поэтому его номер был одним из последних. Когда подошла его очередь, осталось всего человека три. Но мужчина средних лет все еще находился неподалеку и смотрел на него, словно ожидая увидеть шутку.

— Хех, мальчишка, который несколько лет даже не прикасался к скрипке, думает, что он может сравниться с нами?

Ци Му не обратил внимания на эту очевидную провокацию. После того как назвали его номер, он отложил канифоль в сторону и встал, чтобы пройти к сцене.

Сцена для прослушивания представляла собой небольшой зал, а в первом ряду сидело несколько знаменитостей симфонического оркестра города B.

Ци Му спокойно шел размеренным шагом.

— Ци Му...? — ведущий скрипач Симфонического оркестра города В удивленно произнес его имя. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на старика рядом с ним и неуверенно спросил: — Господин Тан, он… Ци Му? Действительно тот Ци Му?

Старичок хмыкнул и холодно ответил:

— Просто послушай его выступление.

Ведущий скрипач улыбнулся и больше не задавал вопросов.

— Номер 36, Ци Му, играет вторую часть ре-мажорной симфонии Дворжака, прошу наставлений.

Как только он услышал это, лицо господина Лу сразу же помрачнело. Другие конкурсанты также ехидно ухмылялись и подтрунивали, указывая на него. Судьи тоже заметили это. Ду Шэн, главный скрипач, с любопытством спросил:

— Разве изначально ты не решил играть четвертую часть?

Дворжак был легендарной личностью в истории музыки, за свою жизнь он написал девять великих симфоний. Эти девять симфоний были распространены по всему миру и были известны как «Из Нового Света», а эта «Симфония ре мажор» была шестой из девяти.

Главной композицией, которую исполнял Симфонический оркестр города B, была «Золотая прялка» Дворжака, а также «Симфония № 6 ре мажор» Дворжака. Поэтому все 40 участников, которые пришли сюда сегодня, выступали на прослушивании с одним из этих двух произведений.

Ци Му улыбнулся и сказал:

— Господин Ду, я подумал, что в последней части не хватает троекратного повтора, который есть в первой части, поэтому я хотел перейти на вторую часть, — сказав это, Ци Му посмотрел на мужчину средних лет, который уже скрипел зубами, и ехидство в его глазах только усилилось.

Ду Шэн заметил это движение и с улыбкой кивнул:

— Хорошо, тогда можешь начинать.

Ци Му вежливо поклонился, поднял скрипку и положил ее на левое плечо. Сделав глубокий вдох, он поднял свой смычок. В следующую секунду из его скрипки полилась мягкая, воздушная и изящная мелодия.

С самого начала все присутствующие были очарованы, их мысли унеслись в прекрасную сказочную страну. Трепещущее вибрато, то, как были проведены аккорды, заставили скрипку издавать нежный и изысканный звук. Они чувствовали себя так, будто находятся в теплой воде или мирно гуляют по облакам.

П.р. Вибра́то (итал. vibrato из лат. vibratio – колебание) — периодические изменения высоты, силы (громкости) или тембра музыкального звука или пения. В струнных инструментах вызывается колебаниями пальца, в духовых инструментах и у вокалистов – пульсацией воздушного давления.

Вторая часть «Симфонии № 6 ре мажор» была самой обычной частью песни. В ней не было ни жизненной силы первой части, ни остроты третьей части, ни волнительности четвертой части. Тем не менее, руки Ци Му смогли оживить это произведение. Казалось бы, обыденное и незатейливое произведение могло заставить людей почувствовать безмятежность и успокоить их душу.

Если раньше выступление господина Лу достигало уровня национального Большого театра Хуася, то теперь Ци Му превзошел его. Даже если это происходило бы в Европе, его уровень был непревзойденным.

Особенно последний номер, с затяжным звуком, он имел долгоиграющее очарование. Судьи не могли прийти в себя от музыки, не говоря уже о других скрипачах, которые слушали с замиранием сердца.

— Мое выступление окончено, спасибо, что слушали.

Мягкий и приятный голос юноши вернул всех обратно, разрушив сказочную атмосферу и приведя мысли в порядок. Ду Шэн откинул свое расслабленное выражение лица и серьезно посмотрел на Ци Му на сцене.

Под ярким светом прожектора красивое лицо юноши и его прямая осанка, казалось, соперничали с солнцем. Особенно когда он закрывал глаза. Казалось, что из-за его спины светится невидимый свет, из-за которого невозможно смотреть прямо на него.

Втайне он подумал про себя: «Если это та самая черная овца, о которой всегда говорил Лао Тань... тогда вся его семья – отбросы!»

В стороне от сцены лицо мужчины в возрасте уже было красным от негодования и гнева.

Судьям не нужно было комментировать, разница между ним и Ци Му была очевидна для всех. Он сыграл только вторую часть из «Симфонии ре мажор», но уже было ощущение, что он играет все произведение. Живость прелюдии, юмор в заключительной части – все это вызывало у слушателей желание услышать все произведение целиком.

Подумав об этом, мужчина средних лет не мог больше оставаться здесь. Он отдернул рукав и ушел, вид его спины свидетельствовал о том, что он убегает.

Ци Му, естественно, заметил его уход. Он слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Тань Чжэнхуэй, главный дирижер оркестра, сидел в центре судейской коллегии и долго смотрел на Ци Му со сложным выражением лица. Наконец, он глубоко вздохнул и медленно разжал сжатый кулак и сказал:

— Это было отличное выступление, ты можешь спуститься и подождать результатов.

Услышав это, присутствующие были шокированы. Ци Му тоже был немного удивлен, но он быстро улыбнулся, вежливо поклонился и покинул сцену.

Ду Шэн посмотрел на удаляющуюся спину Ци Му и с сомнениями нахмурился. Он шепотом спросил:

— Лао Тань, почему ты отпустил его, ничего не сказав? Разве это не... не противоречит правилам?

Внезапно Тань Чжэнхуэй поднял брови и спросил:

— Чьим правилам?

Ду Шэн сделал небольшую паузу и ответил:

— Твоим.

— Ну что ж, я думаю, теперь правила изменены.

«...»

«Хорошо, хорошо. Ты дирижер, ты можешь делать все, что захочешь!»

Чжэн Вэйцяо уже некоторое время ждал у входа в театр. Увидев Ци Му, он сразу же подошел к нему и утешил:

— Ты не прикасался к скрипке несколько лет, а практиковаться начал только в последние несколько дней, так что эта неудача вполне объяснима. Не переживай об этом. В следующем месяце в городе B пройдет набор на духовые и струнные инструменты, тогда ты сможешь попробовать еще раз.

Ци Му широко раскрыл глаза и весело посмотрел на Чжэн Вэйцяо.

Чжэн Вэйцяо принял его молчание за подтверждение и поспешно продолжил:

— Если ты не хочешь, мы также можем поехать в город S. Там много друзей твоих родителей, их студентов и коллег. Если ты будешь стараться и усердно работать, я уверен, что ты сможешь присоединиться к их группе первой скрипки.

Солнечный свет придал золотистый оттенок волосам Ци Му. Он улыбнулся и уверенно спросил:

— Брат Чжэн, ты беспокоишься... что меня не выберут?

Чжэн Вэйцяо был немного удивлен и осторожно спросил:

— А может быть иначе? — через мгновение он вспомнил, что не может открыто говорить об этом, поэтому сдержанно сказал: — Мой друг сказал мне, что господин Тань не прокомментировал твое выступление и просто отпустил тебя после его окончания… Но не принимай это близко к сердцу, господин Тань видел, как росла твоя мать, поэтому у него должны быть свои причины так поступить. Даже если тебя не выбрали в этот раз, есть много других оркестров, которые набирают участников.

По мере того, как он слушал слова Чжэн Вэйцяо, улыбка Ци Му становилась все светлее и светлее. Он поднял глаза к небу и посмотрел на золотые лучи солнца. Он резко спросил:

— Брат Чжэн, симфонический оркестр города B... какой это оркестр?

Чжэн Вэйцяо рассеянно ответил:

— Это лучший оркестр в Хуася, ему нет равных.

— Тогда... о чем ты беспокоишься?

Чжэн Вэйцяо нахмурился, не понимая смысла его слов, а Ци Му продолжил:

— Если они не выберут меня, то... Симфонический оркестр города B соответствует только своему уровню, вот и все.

В спокойном голосе юноши звучала улыбка, но Чжэн Вэйцяо был потрясен его словами. Он тупо уставился на Ци Му, который уходил, неся в руках футляр со скрипкой. Заметив, что мужчина отстает, Ци Му просто улыбнулся и подождал, пока он его догонит.

Несмотря на пустоту в голове, Чжэн Вэйцяо подумал, что, возможно, он был свидетелем какой-то иллюзии.

Он никогда не видел такого уверенного в себе Ци Му, обладающего стойкостью короля. Как будто ему место не в Хуася, неразвитой стране классической музыки, а в Европе, где живут гении.

Внезапно в его голове промелькнула мысль.

Человек, который должен стоять в Golden Hall с Берлинским филармоническим оркестром, демонстрируя миру бесконечное очарование музыки! Но в этом мире такого не существовало…

Нет!

Он был!

Вначале он только аккомпанировал Берлинскому филармоническому оркестру, но стал сенсацией, и его прозвали королем фортепиано.

При мысли об этом у Чжэн Вэйцяо закипела кровь. За 30 лет жизни он никогда не испытывал такого волнения. Ему очень хотелось встать рядом с этим юношей и посмотреть, как далеко он сможет зайти.

Вечером на улицах города B было многолюдно. На бескрайних просторах неба пылал красноватый отблеск заката – словно раскаленные облака. Они окутывали город, заставляя прохожих останавливаться и любоваться ими.

Восточное солнце начинало ярко гореть.

А Запад был в полном неведении.

Глава 5

В Вене было раннее утро, на улицах было малолюдно, и люди неторопливо шли по своим делам. По обеим сторонам дороги росли высокие платаны. Поскольку была ранняя осень, земля была покрыта слоем золотых листьев, создавая вид золотого одеяла.

Когда Ло Юйсэнь вышел из такси, на дороге собралась группа людей, спешащих успеть перейти дорогу на зелёный свет. Держа футляр со скрипкой, он внутренне выругался и подождал, пока эти люди пройдут мимо.

Прошла неделя с тех пор, как Ло Юйсэня выпустили из полицейского участка. Смерть Лу Цзывэня была признана несчастным случаем, вызванным острым приступом астмы. Это было связано с тем, что в современной истории медицины не было случаев смерти от приступа астмы, вызванного дракой, в результате которой никто не пострадал.

Кроме того, Ло Юйсэнь винил во всем себя, сильно плакал, когда его задержали. Он говорил такие вещи, как «Почему я не остался дольше?», «Почему я не заметил его болезнь?» и т.д. Следователи, которые наблюдали за этим, просто смотрели друг на друга и пожимали плечами. Они отпустили его, потому что не было доказательств его непосредственной причастности к несчастному случаю.

Согласно показаниям Ло Юйсэня и времени смерти, установленной судебно-медицинской экспертизой после того, как Ло Юйсэнь покинул комнату отдыха, у Лу Цзывэня внезапно начался приступ астмы. Без применения лекарств приступ астмы был слишком сильным, и он не смог позвать на помощь. Вскоре после этого он потерял сознание и в конце концов умер.

Би-ип!

Гудок раздался из быстро движущегося такси, проехавшего мимо Ло Юйсэня. Он сделал шаг назад в потрясении и почти упал на землю, но кто-то удержал его. Придя в себя, он обернулся и увидел светловолосого мужчину с голубыми глазами. Тот спросил его:

— Эй, мистер, вы в порядке?

Ло Юйсэнь кивнул, но не поблагодарил. Он поспешно перешел на другую сторону улицы, увидев зеленый сигнал светофора. Когда он открыл дверь здания из красного кирпича, построенного в европейском стиле, принадлежащего Венскому симфоническому оркестру, он не заметил, что голубоглазый блондин за его спиной медленно улыбнулся и задумчиво посмотрел на дверь, через которую он исчез.

Через некоторое время блондин повернулся и ушел. Пройдя через улицу, он остановился под огромным платаном. Смеясь, он сказал:

— Этот Ло Юйсэнь выглядит... нормальным. Эй, ты не слишком много думаешь, Минь? Следователь также сказал, что он просто случайно оказался в комнате отдыха и ушел до приступа астмы.

Под величественным золотым платаном красивый мужчина слегка приподнял голову и спокойно смотрел на колышущиеся листья. Он был одет в длинное черное пальто. Хотя марка его была неизвестна, великолепная отделка пальто свидетельствовала о его изяществе и роскоши. Он стоял на обочине дороги и пристально смотрел на дерево, а позади него проезжали машины.

Другой мужчина, обнаружив, что его игнорируют, не удержался и рассмеялся:

— Эй, это ты хотел прийти сюда и встретиться с ним. Теперь, когда ты встретил Ло Юйсэня... Черт, почему китайские имена так трудно произносить? Теперь, когда ты увидел его, почему ты не поговорил с ним?

Желтый лист медленно опустился под дуновением осеннего ветра, и он подсознательно потянулся, чтобы поймать его. Он некоторое время смотрел на лист, уже потерявший жизнь, и вдруг сказал:

— Дэниел, в Хуася есть старая поговорка: «Совпадений не существует».

П.п.: 无 巧 不成 书 — метафора для счастливого случая. Например: «Какое странное совпадение, говорите о дьяволе, и он появится». Что-то в этом роде.

Дэниел удивленно посмотрел на него, выглядя несколько озадаченным.

— Но этот случай, в самом деле… Он что, действительно настолько умелый?

Осенний ветер заглушил тихий вздох мужчины, и вскоре после этого черный Bentley медленно отъехал от квартала. Пешеходы спешили вверх и вниз по улице. Только огромный платан был свидетелем того, что здесь произошло.

Тем временем на другом конце земного шара в Хуася уже наступил полдень.

Когда Чжэн Вэйцяо узнал от своего друга, что Ци Му был отобран в симфонический оркестр города B, это было хоть и неожиданно, но почему-то его не удивило. Несмотря на то, что Ци Му был единственным из кандидатов, чье выступление судьи не прокомментировали, он непонятным образом почувствовал, что...

Ци Му, он может добиться победы.

Чжэн Вэйцяо уже давно не слышал, как он играет на скрипке, и он также знал, что Ци Му не прикасался к скрипке в течение восьми лет. Естественно, его мастерство не будет таким же, как раньше, но Ци Му был уверен в себе. Потому что он помнил, как вчера молодой человек, твердо сказал: «Если они не выберут меня, то... симфонический оркестр города B соответствует только своему уровню, вот и все», определенно не лгал.

Поэтому, когда Чжэн Вэйцяо подъехал на своей машине к дому Ци Му, он долго стучал в дверь, но ответа не получил. Когда он набрал его номер, то услышал на другом конце линии удивленный голос Ци Му:

— Брат Чжэн, что ты делаешь у меня дома? Я уже в оркестре.

«…»

Как ты только мог…

Неужели этот ребенок слишком повзрослел, чтобы слушать старших?!

Когда Чжэн Вэйцяо прибыл в симфонический оркестр города В, он только успел заскочить в комнату для занятий, как увидел хорошо известного «упрямого старика», предложил Ци Му попробовать своего домашнего вина, но молодой человек с юмором отказался. Все люди вокруг них смеялись.

Эта атмосфера...

Было такой ослепительной и гармоничной.

Постойте-ка, разве все эти люди не должны отвергать внезапное пополнение в оркестре? А Ци Му, которого называют «гениальным вундеркиндом», когда его намеренно изолируют, разве это не должно его разозлить, а в отместку он поднять шум?!

Почему это так отличалось от того, что он представлял?!

Чжэн Вэйцяо почувствовал себя плохим человеком.

Ци Му поднял голову и увидел, что Чжэн Вэйцяо стоит у входа и вздыхает, а цвет его лица бледный. Он действительно выглядел измученным и потерянным. Ци Му подарил ему сочувственную улыбку и повысил голос, чтобы крикнуть:

— Брат Чжэн, я здесь.

Чжэн Вэйцяо не сразу подошел к нему, а сначала поприветствовал старших членов оркестра и только потом вернулся и сел на место рядом с ним:

— Ци Му... Почему ты сразу пошел в оркестр и не дождался меня сегодня?

Услышав это, Ци Му поднял свои красивые глаза, и удивлено спросил:

— Брат Чжэн, ты не сказал, что пишешь статью для Music Hall сегодня? Я не хотел тебя беспокоить. Мне также очень удобно приезжать сюда на автобусе. В моем районе есть автобусная остановка, так что можешь не беспокоиться.

«…»

Кто беспокоится об автобусе! Я беспокоюсь о том, что тебя проглотит эта группа хитрых стариков!

Увидев сомнение на лице Чжэн Вэйцяо, Ци Му некоторое время размышлял, прежде чем понял, о чем думает этот человек.

Ци Му родился в Европе и лишь несколько раз приезжал выступать в Хуася, когда у оркестра были мировые гастроли. Само собой разумеется, он не был знаком со здешним симфоническим оркестром.

Но он сам был сиротой, и никто не знал, кто его родители. Выросший в детском доме с детства, он должен был уметь наблюдать за людьми, быть терпеливым, но иметь стойкость и смекалку, это был лучший путь. К семи годам он уже мог спокойно жить, не беспокоя других детей, благодаря своей способности читать людей.

Позже, когда его усыновила пожилая пара, у которой не было детей, у него появилась возможность научиться играть на скрипке. Затем он вступил на европейскую сцену классической музыки, полную крадущихся тигров и затаившихся драконов, поэтому ему пришлось вести себя сдержанно. Ло Юйсэнь сказал одну вещь, которая была правдой. У него не было семьи, поэтому он мог полагаться только на себя, чтобы выжить в Вене. Такие вещи, как умение ладить с людьми, как произвести хорошее первое впечатление, уже были глубоко заложены в его характере.

Но... по сравнению с высокомерными и старомодными старыми господами в Вене, здешние старики были намного добрее и любезнее.

Ци Му молча думал об этом в своем сердце.

— Брат Чжэн, тебе не о чем беспокоиться. Я сам справлюсь, — сказал Ци Му с улыбкой. — Точно, разве тебе не нужно сдать статью сегодня? Как продвигается работа?

Чжэн Вэйцяо долгое время странно смотрел на Ци Му, прежде чем, наконец, вздохнул и сказал:

— Ты еще молод, учитель оставила тебя на наше попечение. Тебе не нужно беспокоиться о других вещах, просто попрактикуйся на скрипке и усердно работай. Это то, чего хотела бы учитель.

Услышав это, Ци Му не знал, смеяться или плакать.

Чжэн Вэйцяо действительно принял доброту матери Ци Му близко к сердцу, как в поговорке: один день – учитель, отец на всю жизнь... кхе мать. Такие добрые люди, как Чжэн Вэйцяо, были действительно редки. По сравнению с Ло Юйсэнем разница была как небо и земля.

После этого они немного поговорили, но недолго, потому что в репетиционный зал вошел концертмейстер симфонического оркестра города В, Ду Шэн.

Ду Шэн был лучшим скрипачом в Хуася, и у него была отличная репутация во всем мире. Он был известен своим мастерством, богатым опытом и знаниями. Ци Му однажды слышал, как он играл в Золотом зале концерт Мендельсона для скрипки с оркестром ми минор, и даже ему пришлось похвалить его.

Дирижера сегодня не было, поэтому оркестром руководил концертмейстер. Ду Шэн подошел к подиуму и помог настроиться первой группе скрипок. Затем он повернулся и посмотрел на вторую скрипичную группу, а на месте заместителя концертмейстера сидел красивый молодой человек. Его взгляд на некоторое время задержался на Ци Му, затем он начал настройки.

После настройки всего оркестра Ду Шэн не сказал оркестру играть. Вместо этого он улыбнулся и посмотрел на Ци Му:

— Сегодня в нашем оркестре появился новый участник – Ци Му. Он возьмет на себя для Лао Чжан  качестве заместителя концертмейстера для второй группы скрипок. Не думайте из-за его возраста, что вы можете запугивать его. Я хочу, чтобы вы знали, что Лао Тань ценит Сяо Ци; если Лао Тань поймает вас на издевательствах над ним, не рассчитывайте на мою помощь!

Когда все услышали шутку Ду Шэна, они все засмеялись.

Заместитель руководителя группы первой скрипки сказал:

— Господин Ду, не нужно этого говорить. Кто посмеет издеваться над Сяо Ци? Сяо Ци такой умный и рассудительный. Если мы обижаем его, значит, мы поступаем подло. Когда я впервые увидела его, мне показалось, что я вижу своего дорогого сына, который недавно закончил университет, — заместителем была женщина старше 40 лет.

Услышав эти слова, глаза Чжэн Вэйцяо расширились: умный и разумный…  мы говорим об одном и том же Ци Му?

Более крупный член оркестра рассмеялся:

— Да, Сяо Ци такой красавчик, кто бы стал его задирать? Эй, Сяо Ци. Моей хорошей дочери в этом году исполняется 28 лет, когда ты собираешься посетить мою семью?

— Эй, Лао Ван, ты такой бессовестный старик! Моей дочери исполняется 20 лет в этом году, она лучше подходит Ци Му! Можешь не влезать!

«...»

Дразнящие голоса эхом раздавались в комнате для тренировок, вплоть до того, как вошел Тань Чжэнхуэй. Услышав «Ци Му» и «Ци Му», непрестанно повторяющиеся имя, старик сморщил бровь и холодно фыркнул, заставив замолчать весь оркестр.

Ду Шэн сошел с трибуны, позволив Лао Тану занять его место. Лао Тань только что вышел, нахмурившись, и спросил:

— Что за Сяо Ци? Где маленькая семерка (Севен)? Здесь Дун Юн?

П.п.: Дун Юн (ong) — персонаж телешоу из Тянь Сянь Пея, или Фея Пара. По сути, младшая из семи фей путешествует в мир смертных и влюбляется в человека по имени Дун Юн. Вместо того, чтобы использовать «Ци» в имени Ци Му (戚), как это делает оркестр, Лао Тань использует «Ци» из семи (七).

После мгновения мертвой тишины все вдруг разразились хохотом.

Ци Му смеялся до слез, но он не знал...

Сяо Ци (семерка – Севен), это прозвище будет преследовать его вечно, и он застрял с ним на всю жизнь. Он должен был смириться со своей участью.

Глава 6

Теперь, когда дирижер присутствовал, репетиция официально началась.

Тан Чжэнхуэй был дирижером этого оркестра. У него была отличная репутация в Хуася в целом. С тех пор как он стал дирижером десять лет назад, он руководил оркестром, выступая как дома, так и за границей. Его интерпретация произведений Дворжака, в частности, поражала людей на Западе, которые не могли поверить в существование дирижера с Востока, понимающего творчество Дворжака.

В этом году Тан Чжэнхуэю исполнилось 56 лет, но его волосы уже поседели. Хотя он выглядел очень энергичным и жизнерадостным, ему не удавалось скрыть признаки старения.

После смерти матери Ци Му восемь лет назад он вдруг начал быстро стареть.

Мать Ци Му выросла в городе В, а затем вышла замуж и переехала в город С. У нее была хорошая семья. В юности у нее не было условий для нормальной жизни в семье. Когда она училась в университете, ее родители одновременно умерли от болезни. Она была очень талантливой молодой женщиной и очень заботливо относилась к Тан Чжэнхуэю. Она была его концертмейстером до того, как перешла в Симфонический оркестр города С.

Такой великий и талантливый человек из молодого поколения внезапно погиб в результате несчастного случая, конечно, Тан Чжэнхуэй был убит горем. А когда Ци Му стал таким, каким люди его знали, он расстроился еще больше.

— Вторая скрипичная группа, опустите вибрато до mp!

— Третья валторна? Медленнее!

— Вторая скрипичная группа, вы вступили слишком быстро!

— Стоп! Тромбон на один тон ниже. Ли Чэн, начинай сначала.

Первая репетиция всегда была самой сложной. В каждой группе инструментов было больше дюжины человек. Играть слаженно и контролировать свой собственный ритм было уже сложно. Не говоря уже о том, что им приходилось играть в сочетании с другими инструментами.

Несмотря на то, что оркестр города B играл композиции Дворжака много раз за последние годы, неизбежно возникали мелкие ошибки. Это также было испытанием для дирижера.

В прошлом Ци Му был заместителем концертмейстера Венского симфонического оркестра. Поэтому он тоже мог слышать ошибки, такие как высота тона инструмента, ритм, вибрато, тремоло и т.д. Иногда он также мог различить мелкие ошибки в струнной секции, а более крупные – в секции духовых.

Однако через некоторое время дирижер внезапно остановился и закричал, и даже Ци Му был немного удивлен.

В конце концов, Венский симфонический оркестр был одним из лучших оркестров мира. Ошибки случались редко. Когда оркестр достигал финальной точки, не было слышно ни одной ошибки. К тому времени только дирижер мог заметить мелкие ошибки, скрытые в интенсивном звуке и полутонах.

— Ли Чэн! Ты вчера допоздна засиделся? Ты хорошо поел? Твоя игра полнейший беспорядок! Повтори!

На возвышающемся подиуме лицо Тан Чжэнхуэя уже раскраснелось от гнева. Второй тромбон, которого он упрекнул, тоже смутился и поспешил сыграть еще раз. Видя это, Ци Му покачал головой и улыбнулся. Он немного сочувствовал этому человеку.

— Сяо Ци, как ты думаешь, он сыграл так плохо, как сказал Лао Тан? — негромко спросил молодой человек рядом с ним. Тан Чжэнхуэй был уже достаточно зол, чтобы сразу же направиться к группе тромбонов. Поэтому ему было трудно расслышать их шепот спереди. — Я думаю, что Лао Ли играл не так уж и плохо раньше, так как же он может быть таким плохим сегодня?

Услышав это, Ци Му улыбнулся и объяснил:

— Нет никаких проблем с интонацией и звуком второго тромбона. Но когда он вступил, он звучал громче, чем первый тромбон, подавляя его. К концу партитуры он начал слишком быстро играть и не удержал ритм.

Молодой человек был потрясен и спросил в замешательстве:

— Это действительно правда?

— Брат Чен, ты так не думаешь? — в светло-карих глазах Ци Му, казалось, отражалась улыбка. Затем он спокойно сказал: — Если он и в этот раз не справится, то Лао Тан…

— Неправильно! Он слишком тяжелый в верхней точке! Неужели ты не играл шестой «Sixth» последние несколько месяцев? Или ты совсем забыл, как играть на тромбоне? Скажи мне, Ли, когда ты начал совершать такие ошибки? Ты слишком спешишь, не стоит торопить горн!

Ци Му не успел закончить говорить, как гневный голос Тан Чжэнхуэя разнесся по всему репетиционному залу. Озадаченный на мгновение, он улыбнулся и наконец закрыл рот, но молодой человек не согласился.

— Не может быть! Это была такая незаметная ошибка! Сяо Ци, ты мог это услышать? У тебя очень острый слух!

Ци Му скромно улыбался, он слегка отвел взгляд в сторону, думая, что сказать:

— Мои родители очень любили слушать ««Sixth» Дворжака, поэтому они часто говорили со мной об этом, объясняя. Хотя стиль Лао Таня не такой, как у моего отца, в этом аспекте он идентичен.

Юноша кивнул и больше ничего не спросил, а Ци Му многозначительно улыбнулся.

Благодаря своему слуху он смог постепенно улавливать ноты, которые постоянно возникали в его голове. Поскольку звуков было слишком много, он не мог контролировать их все сразу. К тому же ему пришлось столкнуться с необходимостью использовать тюнер. Но сейчас, хотя он не осмелился бы сказать, что его слух лучше, чем у Лао Таня, он должен быть почти таким же, если сравнивать.

Для дирижера самым важным был слух.

Даже Бетховен, сам маэстро музыки, написавший свои симфонии, несмотря на глухоту, столкнулся с противодействием оркестров, когда захотел стать дирижером собственных песен. И все музыканты, услышавшие эту новость, содрогнулись.

Он не может слышать и все же хочет руководить оркестром? Это была невыполнимая миссия!

Ци Му знал, что с таким даром, как у этого тела, ему не составит труда подняться в индустрии. Этот талант лучше всего подходил для дирижера, а не для скрипача. Но...

Возможно ли стать дирижером, просто имея идеальный слух? Это единственное, что нужно для дирижера?

Каждый всемирно известный дирижер обладал слухом, который благодаря одной лишь тренировке был ничуть не хуже, чем идеальный слух. Достижения, которых они добивались, не мог себе представить человек, лишенный абсолютного слуха.

Ци Му слышал о чем-то подобном в Вене. Там же он познакомился с современным королем классики. С тех пор он мог только признать превосходство Минь Чэня.

Говорят, что когда он дирижировал Берлинским филармоническим оркестром, то в процессе выступления он заметил, что струны у скрипки сменились!

Что же это за божественный слух?

В любом случае, даже при нынешнем таланте Ци Му, он не мог себе этого представить.

— Эх, это едва ли годится. Ты сыграешь его еще раз позже. Если ты справишься, то сможешь пойти домой на ужин!

Лао Тан фыркнул и вернулся на подиум. Прежде чем он поднял палочку, его взгляд прошелся по оркестру и встретился со взглядом Ци Му. Молодой человек удивился, но быстро улыбнулся.

Только что... его услышали?

Когда репетиция закончилась, Ци Му еще не встал со стула, как вдруг услышал голос старик с подиума:

— Ци Му… за мной. Пойдем.

Ци Му вздрогнул, затем отложил скрипку и пошел за ним. Он прошел мимо остальных, и все смотрели на него так: «Сяо Ци, ты все еще будешь героем восемнадцать лет спустя» или «Сяо Ци, ты много работал. Ты нужен этой стране!» и он совершенно не знал, как должен реагировать.

Когда Ци Му догнал Тан Чжэнхуэя, старик стоял в коридоре за пределами зала, а его руки были сложены за спиной. Он не повернулся, чтобы посмотреть на него. Вместо этого он уставился в окно. Ци Му тихо подошел к нему и проследил за его взглядом.

Деревянный подоконник был потрепан возрастом, а за ним раскинулся сад, обдуваемый осенним ветром. Большинство цветов уже погибло от холода, и только золотистая тень от листьев дерева гинго рассыпалась по земле, словно тонкое покрывало. Издалека это напоминало цветущее солнце, ослепительно яркое.

— Лао Тан, — почтительно произнес Ци Му.

— Да, — вздохнул Тан Чжэнхуэй. Спустя долгое время он сказал: — Сколько лет прошло с тех пор, как я тебя видел…

Ци Му на секунду задумался и сказал:

— Три года.

Тан Чжэнхуэй покачал головой, когда услышал слова, и на его старом лице отразилась печаль.

— Прошло три года и два месяца. В прошлый раз, когда ты хотел забрать «Эдит», когда ты едва стал взрослым, мы, старики собрались для встречи с тобой?

Ци Му слегка приподнял брови, вздохнул и кивнул:

— Да.

П.п.: Сяо Гунчжу — это название скрипки, которую его родители поместили в Swiss Bank Corp. Буквально маленькая принцесса, но анлейтор сменился и теперь у нее на английском название – Edith, «Эдит», думаю, я остановлюсь на маленькой принцессе. Но возможно есть официальное и не официальное название?

«Эдит» – так называлась скрипка, которую его бабушка по отцовской линии хранила в швейцарском банке.

Оригинал хотел забрать Сяо Гунчжу из банка, чтобы продать ее за наличные. Поэтому старые друзья его родителей собрались вместе, чтобы изменить условия изъятия скрипки. Однако до сих пор Ци Му не был заинтересован в продаже скрипки.

— Если ты просто хочешь играть, то этот оркестр не для тебя, — Тан Чжэнхуэй сказал без эмоций. — В моем оркестре, если ты собираешься полагаться на свое происхождение, чтобы подняться, это невозможно.

Ци Му, естественно, понял смысл слов Лао Тана. Его беспокоило то, что он все еще не исправился.

Он посмотрел вниз на отражающийся на полу ореол, и от этого движения волосы на его лбу упали естественным образом, заслонив глаза. Он сказал:

— Лао Тан, я очень серьезно хочу начать все сначала. В прошлом я был невежественным и молодым. Поэтому впредь... пожалуйста, не сомневайся.

Лао Тан был удивлен, и он повернулся, чтобы посмотреть на Ци Му в изумлении.

Заходящее солнце на горизонте придавало облакам на небе великолепный пурпурный оттенок, и от этого все вокруг выглядело мягче. Свет лился через окно и освещал белое лицо юноши, подчеркивая его красивые черты.

Так он стал похож на свою мать двадцать лет назад!

Через некоторое время Лао Тан вздохнул:

— В эти выходные... состоится международный конкурс скрипачей. Иди и участвуй.

Ци Му услышал это и был потрясен. Он долго смотрел на Лао Тана.

Глядя на беспомощный взгляд этого старика, Ци Му медленно улыбнулся. Затем он торжественно кивнул и сказал:

— Хорошо.

Глава 7

Симфонический оркестр города B был достоин быть оркестром номер один в Хуася. После всего лишь трех дней репетиций все музыканты оркестра были великолепны и понимали друг друга. За это время Ци Му также узнал много нового о Тан Чжэнхуэе.

Лао Тан был музыкантом старой закалки, который очень много работал и во всем выкладывался на полную. Его способности как дирижера были неоспоримы, и Ци Му восхищался его отношением к музыкальному совершенству.

Каждый дирижер по-своему интерпретировал музыкальные партитуры. Например, у Альберта Доренца, дирижера Венского симфонического оркестра, был романтический стиль, наполненный страстью и нежностью, которую можно было бы ожидать от джентльмена. В отличие от него, стиль Лао Тан был гораздо более реалистичным и приземленным.

Благодаря нежному аспекту природы, он заставлял зрителей окунуться в атмосферу чистоты. Его стиль, естественно, соответствовал стилю Дворжака. Именно поэтому в выступлениях Симфонического оркестра города B всегда присутствовала тень от наследия Дворжака.

Например, сейчас оркестр в двенадцатый раз репетировал «Симфонию № 8 соль мажор», одно из самых известных произведений Дворжака. Вся композиция была успокаивающей и спокойной. Она переносила людей в XIX век, чтобы они ощутили красоту равнин в Чехии и бесконечное очарование природы.

П.р. Прослушать эту Симфонию можно по ссылке https://www.youtube.com/watch?v=RhbK_5cWbpU

— Кларнет должен вступать немного более естественно!

— Кларнет, немного выше!

***

Даже если он поправлял их 100 раз, отношение Лао Тана и его стремление к совершенству было таким, словно он хотел отшлифовать камень до блеска и требовал, чтобы они были лучше и еще лучше. Всякий раз, когда у них была репетиция, дирижер был похож на человека с обсессивно-компульсивным расстройством, требовательно относящегося к каждой мелочи.

Несмотря на то, что Ци Му мог слышать ритм и тон каждого инструмента, он не был дирижером и не знал, какое звучание симфонии хочет Лао Тан.

Сегодняшняя репетиция закончилась вечером, и они отправились домой. Ци Му еще не успел выйти за ворота, как его кто-то окликнул по имени. Он обернулся и встретился взглядом с суровым Лао Тан, пожилой мужчина сидел в черной машине.

— Садись!

Ци Му замешкался, а затем сел в машину.

В тихом и ограниченном пространстве, едва Ци Му убрал свой скрипичный футляр, он услышал негромкий голос:

— Завтра конкурс... как твоя подготовка?

Внезапно парень понял подтекст происходящего. Ци Му повернулся, посмотрел на Лао Тана и сказал с серьезным выражением лица:

— Я готовился к нему последние несколько дней, и вы можете быть уверены, Лао Тан. Я много работал.

С тех пор, как Лао Тан рассказал ему о конкурсе скрипачей, он начал усиленно готовиться. Первоначально он планировал сам связаться с судьей, чтобы зарегистрироваться, но Тан Лао уже все для него подготовил. Ему оставалось только выйти на сцену и играть.

Тан Чжэнхуэй посмотрел на спокойное выражение лица Ци Му и удовлетворенно кивнул. Машина повернула и поехала вверх по холму. Затем он спросил:

— Какие произведения ты подготовил?

Ци Му ответил:

— Сначала я планирую исполнить «Сцену любви» Паганини. Я много практиковался в этой композиции в последние несколько дней. Второй будет «Серенада» Моцарта, — по кивку Лао Тана он добавил: — Это «Серенада соль мажор», которая мне наиболее знакома, поэтому я ее и выбрал. А последняя – концерт для скрипки ми минор Мендельсона.

П.р. «Серенада» Моцарта

https://yandex.ru/video/preview/?text=«Серенада»%20Моцарта&path=wizard&parent-reqid=1634656760324767-5821484955515858038-vla1-4661-vla-l7-balancer-8080-BAL-4359&wiz_type=vital&filmId=9845788755297717926

Концерт для скрипки ми минор Мендельсона

https://yandex.ru/video/preview/?filmId=4272251057818534387&text=концерт+для+скрипки+ми+минор+Мендельсона

Лао Тан кивал, слушая Ци Му.

Затем Лао Тан нахмурился и задумался на некоторое время. Он спросил:

— Если я правильно помню, произведения Тартини – это то, что у тебя получается лучше всего, так почему же ты не выбрал его произведения в этот раз? — Ци Му был немного удивлен. Затем он с улыбкой сказал: — Лао Тан, это уже в прошлом.

Услышав это, Лао Тан пристально посмотрел на Ци Му. Он больше ничего не сказал, и в машине воцарилась мертвая тишина.

Когда машина подъехала к его дому, Ци Му попрощался с Тан Чжэнхуэем. Он стоял рядом с машиной, держа в руках футляр со скрипкой, а Тан Лао тяжело вздохнул и сказал:

— Я не видел тебя три года, а ты уже сильно изменился… Ци Му.

Заходящее солнце блеснуло на черных волосах юноши, и Тан Лао медленно прикрыл глаза. Наконец, он улыбнулся и сказал:

— Ты должен продолжать в том же духе. Завтра я буду ждать твоих результатов, Ци Му.

Вскоре черная машина выехала из района и исчезла из поля зрения Ци Му.

Но молодой человек не стал сразу же разворачиваться и подниматься наверх. Держа в руках футляр, он смотрел вдаль и наблюдал за отъезжающей машиной Лао Тан. Он улыбнулся и сухо сказал:

— Ци Му, столько старших заботятся о тебе, как же ты докатился до такого состояния? Ты очень везучий человек.

Его голос был горьким и беспомощным с оттенком зависти.

Через некоторое время юноша исчез по тропинке, ведущей к его дому. Слова, похожие на вздох, были заглушены осенним ветром.

Если даже Лао Тан наблюдал за этим скрипичным конкурсом, то, естественно, он не был обычным.

Это был национальный конкурс скрипачей, организованный официальными лицами Хуася и Мюнхенской музыкальной консерваторией в Германии. Он был разделен на две категории – юношескую и детскую. Согласно возрасту Ци Му, он относился к юношеской категории 18-25 лет, в которой он был как раз в середине.

Когда он прибыл в театр города B, где проходил конкурс, там уже готовилось множество скрипачей. Не каждый день можно было увидеть так много молодых скрипачей, поэтому он поневоле осмотрелся. Он услышал, как молодой человек рядом с ним сказал:

— Ци Му, ты не молод. Ты потратил 8 лет впустую и не воспользовался ими. Неужели ты ни капельки не жалеешь об этом?

Ци Му повернулся и посмотрел на него. Он спросил:

— Брат Чжэн Гэ, ты думаешь, я жалею об этом?

Человеком, который сопровождал Ци Му в театр, был Чжэн Вэйцяо.

Изначально Ци Му не собирался сообщать Чжэн Вэйцяо о своем участии в этом конкурсе. В конце концов, он был очень занят всеми статьями, которые ему нужно было отправить в различные журналы. Но Чжэн Вэйцяо каким-то образом узнал об этом, хотя Ци Му и не знал, от кого. Сегодня рано утром он пришел в дом Ци Му, чтобы «похитить» его.

Чжэн Вэйцяо сдвинул оправу очков на переносицу, прозрачные линзы отражали серебристый свет:

— Правда?

Ци Му покачал головой и, прищурив глаза, посмотрел на энергичную группу молодых музыкантов.

Затем он с улыбкой сказал:

— Даже если я пожалею об этом, это ничего не изменит, поэтому я не жалею. В конце концов, я могу изменить только будущее.

Услышав слова Ци Му, Чжэн Вэйцяо был поражен на долгое время. Он пришел в себя только тогда, когда Ци Му достал свою скрипку и начал настраивать ее. Он смотрел на красивого юношу со сложным выражением лица, затем, через некоторое время, его губы изогнулись в улыбке.

Чжэн Вэйцяо в последнее время был занят, поэтому он лишь однажды сопровождал Ци Му на репетицию симфонического оркестра города B. Сначала он беспокоился, что Ци Му будет изолирован и подвергнется травле со стороны старших, но увидев, что Ци Му знает, как с этим справиться, и даже сумел наладить хорошие отношения со своими коллегами, он почувствовал облегчение. Поэтому Чжэн Вэйцяо не стал его дальше сопровождать. Он узнал от друга, который тоже был в оркестре, что Ци Му там очень любят, у него даже есть прозвище «Сяо Ци» (маленькая семерка). Хотя Лао Тан всегда придирался, большую часть времени он очень опекал Ци Му.

Чжэн Вэйцяо почувствовал огромное облегчение, узнав об этом.

Надо же, он действительно повзрослел за одну ночь!

Неплохо, неплохо...  Да, но не слишком ли значительны эти перемены?

Чжэн Вэйцяо был несколько обеспокоен, и он спросил:

— Ци Му, как у тебя дела после реабилитации от марихуаны?

Не общаясь с Чжэн Вэйцяо некоторое время, услышав от него слово «марихуана», Ци Му сначала был весьма удивлен. Затем он сказал спокойным голосом, выглядевшим вполне нормальным:

— Все почти закончилось, брат Чжэн. Тебе не стоит беспокоиться об этом.

Но все же Чжэн Вэйцяо беспокоился.

— Может, есть какие-то проблемы с ломкой? Поэтому ты так сильно изменился?

«...»

— С этим не будет проблем, верно? Например, ты однажды утром просыпаешься, и твой мозг вдруг выдает тебе идею, что ты хочешь вернуться к прежнему образу жизни?

«...»

— Может быть, мы должны обратиться к врачу через несколько дней.

— ...в этом действительно нет необходимости, брат Чжэн Гэ.

— Давайте все же сходим к доктору, — чем больше он думал об этом, тем больше ему казалось, что его беспокойство очень разумно, и он кивнул.

Ци Му почувствовал, что не знает, как реагировать:

— Брат Чжэн, у меня действительно, абсолютно нет никаких проблем! Это точно не следствие марихуаны! — даже если бы это было так, он уже давно накурился бы до потери сознания.

Чжэн Вэйцяо все еще колебался, и только когда Ци Му трижды пообещал ему, он поставил точку в этом вопросе и больше ничего не говорил. Глядя на выражение лица Чжэн Вэйцяо, напоминавшего заботливого дедушку, у Ци Му потеплело на сердце. А на красивом лице засияла счастливая улыбка.

Они не заметили, что недалеко от них молодой скрипач смотрел на них и хмурился. Посмотрев на них некоторое время, молодой человек прошептал про себя:

— Ци... Му?

Глава 8

В конце концов, это был национальный конкурс, организованный официальными лицами Хуася и Мюнхенской консерваторией, поэтому конкурс был хорошо регламентирован. За исключением того, что Ци Му, так сказать, вошёл через «чёрный ход» по рекомендации Тань Лао. Тогда как остальные участники проходили целых два раунда прослушивания. И те, кто прошёл просмотр, естественно, были очень талантливы.

Это был первый раз, когда Ци Му вошёл в театр города Б как участник молодежной группы. Его номер был у него на спине, и, судя по нему, он был самым последним. Поэтому, когда группа подростков наконец начала двигаться вперёд, ему оставалось лишь неторопливо наблюдать за ними, в то время как Чжэн Вэйцяо был заметно обеспокоен.

— Ци Му, а ты что? Совсем не нервничаешь?

На сцене была 12-летняя девочка, играющая «Покров Роксаны», и Ци Му внимательно слушала, время от времени улыбаясь. Услышав слова Чжэн Вэйцяо, он повернулся и ответил:

— Нервничать? Может немного.

Чжэн Вэйцяо немного успокоился. На самом деле он был нормальным человеком, который даже умел нервничать!

— Так почему бы тебе не подготовиться и немного попрактиковаться? Это непростое соревнование, ведь Тань Лао также придаёт большое значение этому соревнованию.

Сказав это, Чжэн Вэйцяо протянул руку и указал на место под сценой, заполненное людьми, сказав:

— Я только что глянул, Тань Лао сидит в третьем ряду.

Ци Му посмотрел в том направлении, куда указывал его палец.

Он увидел малиновую занавеску и яркий прожектор, освещавший девушку. За пределами сцены свет был настолько ярким, что люди в более плотной зоне ощущали покалывание в коже головы. Первый ряд было достаточно трудно разглядеть, что уже говорить о третьем.

Ци Му долго смотрел в ту сторону, но ничего не говорил. Чжэн Вэйцяо продолжил:

— Я навёл справки. На этот раз главным судьёй будет профессор Карл из Немецкой Мюнхенской консерватории, и он редко бывает в Хуася. Говорят, что если хорошенько постараться, профессор Карл может взять тебя с собой в Германию! Такой шанс выпадает только один раз!

Чем больше Чжэн Вэйцяо говорил, тем больше он возбуждался, на его лбу выступал пот, а глаза за стеклами очков сияли. Далее он сказал:

— Если попасть в Мюнхенскую консерваторию и стать учеником профессора Карла, это будет равносильно шикарному рекомендательному письму в Европе. Разве нынешний концертмейстер Берлинского филармонического оркестра не был его учеником?

Ци Му просто беззаботно хмыкнул на это, но Чжэн Вэйцяо этого не заметил и продолжил:

— Если бы не рекомендация Тань Лао, я боюсь, у нас не было бы такой прекрасной возможности.

Чжэн Вэйцяо считал его своей семьей, поэтому он всегда говорил «мы», и Ци Му всегда замечал это.

— Может быть, если мы хорошо выступим, в этот раз нам повезёт.

Ци Му не обратил особого внимания на слова Чжэн Вэйцяо.

Его взгляд был сосредоточен на судейской коллегии, а именно на бородатом иностранце.

Роберт Карл казался больше похожим на француза, чем на обычно жестковатых и высокомерно выглядящих немцев. Он будто родился с литературным чутьем, присущем французам. У него были длинные волосы, заплетенные в небольшую косу на верёвочке. Его борода была такой же длинной и такой могучей, почти как у Хагрида из Гарри Поттера.

Однако Ци Му знал, что этот отважный и крепкий человек был одним из лучших профессоров музыки в Европе. Профессор Карл обучал многих скрипачей мирового уровня, в том числе концертмейстера Берлинского филармонического оркестра, и его ученики могли добиться практически всего.

Он все ещё не мог поверить, что Роберт Карл приехал сюда, а когда он услышал от Чжэн Вэйцяо, что профессор хотел выбрать студента из этого конкурса, это вообще шокировало даже его.

Независимо от их нынешнего уровня, для каждого из них стать учеником значило встать на уровень выше. Будто перед тобой расстилается красная ковровая дорожка и тебе остается лишь идти по ней, не зная никаких проблем.

Следуя этому ходу мыслей, Ци Му не мог не искать лицо старика в ярком свете, от которого он был почти ослеплён. Он наконец понял, почему Тань Лао попросил его принять участие в этом конкурсе и почему он выразил обеспокоенность перед ним. Оказалось, что... Он хотел помочь ему уехать в Европу?

Правда, обычно скрипач в двадцать два должен уже учиться в университете. Однако это был не случай Ци Му. В прошлой жизни он хотел поступить в Мюнхенскую консерваторию, но его приёмные родители к тому времени умерли, оставив в наследство лишь небольшой дом. Этот дом, наполненный воспоминаниями, он отказался продавать, поэтому у него не хватило денег на высокую плату за обучение.

Так уж получилось, что Женевская консерватория ввела программу в отношении бедных студентов и увеличила количество стипендий, поэтому Ци Му поехал в Женеву, чтобы закончить учёбу.

Что было уже более десяти лет назад.

Красивые, таинственные глаза Ци Му опустились, и он мягко вздохнул.

П.п.: в оригинале 凤眼] - Глаза Феникса. Описываются как глаза с благородным узким разрезом и приподнятыми уголками.

— Ах, Сяо Ци, не чувствуй слишком большого давления. Быть учеником профессора Карла, безусловно, великолепно, но я верю, что даже без этой возможности ты сможешь достигнуть успеха и вернуться снова на сцену.

Чжэн Вэйцяо говорил довольно долгое время и внезапно обнаружил, что выражение лица Ци Му стало довольно мрачным. Он ошибочно подумал, что молодой человек неуверен в себе, поэтому поспешил его успокоить.

— Я считаю, что у тебя просто выдающаяся способность впитывать новые знания.

Однако Ци Му внезапно поднял голову, чувствуя себя немного смущенным.

— Разве?

Чжэн Вэйцяо немного удивился, а затем кивнул:

— Да, ты не слышал ничего такого, Сяо Ци? Несколько человек в оркестре тебя так говорили о тебе.

Он поправил очки на переносице и серьёзно сказал:

— А ещё учитель всегда называет тебя Сяо Му, но я же не учитель, так что просто Сяо Ци.

Ци Му: «...»

Пока Чжэн Вэйцяо и Ци Му говорили о своих делах в такой тёплой атмосфере, один молодой человек наблюдал за ними издалека. Ему было около двадцати лет, и в руке он держал прекрасную желтую скрипку. Он наблюдал за ними издалека и шептал:

— Серьёзно... Ци Му, ах...

Его голос был таким низким, что его не было слышно. В его глазах промелькнула ностальгия, затем он быстро скрыл её. Он был готов бороться.

Он уверенно прошептал:

— Я проиграл тебе десять лет назад, но на этот раз победа будет за мной!

Внезапно он почувствовал, как будто что-то ползёт по его позвоночнику. Быстро отреагировав, он поднял глаза и увидел, что Ци Му улыбается ему. Держа в руках смычок, он помахал ему.

Ци Му был немного удивлен, затем вежливо улыбнулся и, повернувшись, прошептал:

— Чжэн-гэ, этот человек, ты его знаешь?

Чжэн Вэйцяо подумал немного, а затем ответил:

— Он – чемпион полуфинала молодежной группы, Шэн Яньхуэй. Говорят, он – вундеркинд. Откуда ты его знаешь?

Ци Му тщательно исследовал свои воспоминания и не найдя никого похожего, покачал головой:

— Нет, не припомню такого, к сожалению.

Чжэн Вэйцяо сказал:

— Ой.

Затем он добавил:

— У Шэн Яньхуэя хороший характер и очевидный талант. Он один из главных кандидатов на место потенциального студента профессора Карла. Однако у него есть недостаток – возраст. Он уже слишком стар.

— Сколько ему лет?

— Двадцать четыре. Похоже, он стал известен немного поздно.

Ци Му кивнул и больше не задавал вопросов.

Хотя он чувствовал, что взгляд этого Шэн Яньхуэй был немного провокационным, он подумал, что его ощущения вполне могут быть ложными, поэтому Ци Му больше не обращал на парня внимания.

У него не будет проблем, он не должен бояться. Ведь всему своё время.

Вскоре после этого был вызван девятнадцатый, и Шэн Яньхуэй взял в руки свою знаменитую скрипку и вышел на сцену. Ци Му сидел у входа на сцену, и по пути наверх Шэн Яньхуэй внезапно остановился перед ним.

Чжэн Вэйцяо тоже был удивлён и собирался спросить. Однако он увидел улыбку Шэн Яньхуэй. Затем молодой человек торжественно произнёс:

— Ци Му, я не видел тебя десять лет. И на этот раз я очень хорошо подготовился и много работал. Надеюсь, ты насладишься моим выступлением. Знаешь, твои победы не могут длиться вечно. Сегодня я обыграю тебя.

Сделав свое «объявление войны», Шэн Яньхуэй повернулся, чтобы выйти на сцену, и оставил позади Чжэн Вэйцяо и Ци Му, которые все ещё были в замешательстве и лишь растерянно улыбались.

Чжэн Вэйцяо снова спросил:

— Сяо Ци, ты точно не знаешь Шэн Яньхуэя?

Он увидел, как молодой человек улыбнулся. Он повернулся и на его лице появилась эта якобы нежная и милая улыбка, от красоты которой нельзя было отвести взгляд. Однако она была обманчива. Как только он открывал рот, от него начинало веять холодом. Будто холодный, осенний ветер, безжалостно сметающий всё на своём пути.

Ци Му ответил вопросом на вопрос:

— Чжэн-гэ, я... знаю его?

Чжэн: «...»

Лучше не позволять Шэн Яньхуэю слышать это. Иначе, он не просто излил бы на них своё недовольство, а прикончил бы на месте.

Глава 9

Чжэн Вэйцяо признал Шэн Яньхуэя поистине выдающимся музыкантом. Его первым произведением была Violin Sonata No. 18 Моцарта. Это было непростое произведение, но он исполнил его блестяще.

После того, как он закончил свое выступление, он целенаправленно подошёл к Ци Му и сказал пару слов, вроде:

«Для меня большая честь снова встретиться с вами» или «Я с нетерпением жду вашего выступления» и так далее.

Чжэн Вэйцяо смутился, услышав это, но Ци Му был подобен облаку, уносимому весенним бризом. Он улыбнулся и ответил ему. Как будто он был хорошо знаком с Шэн Яньхуэем.

К тому времени, как Ци Му вышел на сцену, в очереди стояли ещё несколько музыкантов.

Ци Му первым исполнил «Love Scene» великого скрипача Паганини. Возможно, это была не самая выдающаяся его работа, но это произведение было одной из самых критических песен этого скрипача.

Паганини был самым выдающимся скрипачом средневековой Европы, и можно даже сказать, что он заслужил титул скрипичного короля. Этот мастер оставил после себя десятки музыкальных произведений, и почти каждое произведение было написано рукой Бога.

За его «Love scene» стояла история: слух о том, что женщина по имени Элиза влюбилась в Паганини и попросила его сочинить эту песню, чтобы выразить эти чувства, поскольку её можно было сыграть только на двух струнах.

Для других это может быть слишком сложно. Но это был Паганини, вот и всё. У этого потрясающего мастера скрипки было прозвище – Однострунный маньяк. Среди классических произведений в его репертуаре было несколько потрясающе сыгранных на одной струне.

«Love Scene» была песней для двух струн. Струна E представляла женщину, а струна G – мужчину. В начале они перекликались друг с другом на расстоянии, а затем сливались в страстный дуэт. Это произведение было способно глубоко тронуть женщину.

П.р. Послушать: https://www.youtube.com/watch?v=MQ8jAng_Vj0

Если соната Моцарта в исполнении Шэн Яньхуэя была на муниципальном уровне, то эта «Love Scene» была на национальном уровне. Когда судьи увидели исполнение этой песни, они тоже опешили. Цянь Чжэньхуа, почетный член ассоциации музыкантов Хуася, сказал:

— Эта песня – испытание мастерства, я не ожидал, что кто-то выберет это произведение для своего первого выступления.

Для трёх песен, использованных для этого выступления, большинство выбирали песню, которая требовала навыков, в качестве первой песни, эмоциональности в качестве второй а,для третьей, ту, в которой они преуспевали больше всего.

— Я редко вижу, чтобы люди выбирали песню Паганини, чтобы показать своё мастерство!

Цянь взволнованно сказал:

— Как зовут этого ребёнка. Ци Му? Это имя немного знакомо, не правда ли?

— Похоже, это сын Ци Цзюнь? — сказал сидящий рядом судья.

Внезапно услышав знакомое имя, профессор Карл удивленно повернулся и спросил на плохом китайском:

— Ци... Ци Цзюнь? Это Ци Цзюнь из симфонического оркестра города S?

Цянь Лао вздохнул:

— Да, это на самом деле, он. Он и его жена погибли в автокатастрофе несколько лет назад. Я слышал, что у них остался сын.

Профессор Карл кивнул и больше ничего не говорил. Остальные тоже сделали то же самое. Но никто не слышал, как сидящий посередине бородатый иностранец вдруг прошептал по-немецки:

— Это он, одарённый ребёнок?

Все это Ци Му было неизвестно.

Выбор Ци Му «Love Scene» был давно устоявшимся планом.

Было совершенно невозможно выбрать простую песню, которая одновременно выиграла бы конкурс и произвела на людей сильное впечатление. Но «24 Caprices» Паганини было слишком хитрым произведением, да и он давненько не играл его. Подготовить подобное за такое короткое время было почти невозможно, поэтому Ци Му выбрал «Love Scene».

Однако эта песня, которая была одновременно и достаточно сложной посередине и показывающей ослепительные навыки, произвела огромное впечатление на присутствующих.

Струна G находилась слева от четырех струн скрипки. Она была плотной, натянутой и производила самый резкий звук.

Струна E располагалась в крайнем правом ряду, она была самой тонкой и производила самый легкий звук.

Большое расстояние между ними требовало большого поворота смычка из стороны в сторону не только для точного удара по двум струнам, но и для того, чтобы можно было выразить страстное чувство, подобное огню. На сцене публика видела только красивые пальцы юноши, похожие на белый нефрит, быстро двигающиеся по струнам, и только слышала мелодичный звук, льющийся из маленькой скрипки.

Ци Му родился с уже привлекательными руками. Под светом высокой мощности эта пара тонких рук, казалось, отражала свет, и люди не могли отвести взгляда. Несмотря на их внешнюю хрупкость, эти руки были способны сыграть такую яростную мелодию. Казалось, будто в сердца всех присутствующих раздавались звуки молоточков.

Даже Шэн Яньхуэй, который слушал на задних рядах, был ошеломлен. Когда песня закончилась, публика застыла. В конце этого умелого выступления пальцы Ци Му тоже немного онемели. Он тихонько ахнул, и даже его красивое лицо побледнело от долгого периода сосредоточенности и нервозности.

Молчание длилось полминуты.

Одна минута...

Две...

Три...

— Браво!

Кто-то вдруг закричал, затем раздались громкие аплодисменты.

Во время бурных аплодисментов Ци Му внезапно почувствовал тихую дрожь в самой глубине своего сердца. С тех пор как он переродился, он сохранял спокойствие, и, наконец, наступил момент радости. Но он быстро скрыл это и вежливо поклонился, а затем покинул сцену.

Чжэн Вэйцяо уже был заметно возбуждён.

— Ци Му! Ты всё сделал отлично!!!

Он прямо обнял Ци Му, но, поскольку Ци Му все ещё держал свою скрипку, объятие было кратким, и он быстро отпустил юношу.

— Эта песня определенно показала твоё мастерство, ты заслуживаешь наивысшего балла!

Ци Му все ещё был погружен в прежние эмоции и не приходил в себя. Поэтому он не уловил слов Чжэн Вэйцяо. Прошло больше десяти лет с тех пор, как он в последний раз испытывал такие эмоции.

Большинство людей, которые присоединились к оркестру, прощаются со своей музыкальной карьерой. Независимо от того, кто их представил, они всегда добавляли название оркестра перед своим именем. Лишь горстка людей вроде дирижёра или концертмейстера могла превзойти репутацию оркестра.

До прихода в Венский симфонический оркестр, нет, до того, как он присоединился к своему первому оркестру, он всегда боролся за то, чтобы стать частью оркестра, где все могли заметить его талант.

После присоединения публика действительно аплодировала всё больше и больше, но аплодисменты были всему оркестру, дирижёру или концертмейстеру. Они не предназначались точно скрипачу на последнем ряду.

— Что случилось, Ци Му? Теперь твоя очередь, о чём ты думаешь? — спросил Чжэн Вэйцяо.

Ци Му слегка замер, затем покачал головой и сказал:

— Ничего, Чжэн-гэ. Я готов идти.

Вскоре Ци Му взял свою скрипку и вернулся на сцену. В ярко сфокусированном свете ему казалось, что он видит Золотой Зал. Он моргнул, и все вернулось на круги своя.

Это чувство было опьяняющим! Только стоя на уровне дирижёра и концертмейстера, можно было понять, что значит быть на вершине оркестра.

Вторым произведением стала « No.6 Serenade» Моцарта, которую также называли «Serenata Notturna». Среди конкурсантов эта песня была частым выбором, но красивая интерпретация Ци Му также вызвала аплодисменты публики.

На данный момент аудитория одобрила бурными аплодисментами только три выступления: отличное выступление Шэн Яньхуэя, и два других Ци Му. Когда играла последняя песня второго раунда, Чжэн Вэйцяо решил пойти узнать оценки. Он вернулся с широкой улыбкой:

— Теперь ты на первом месте, твой результат даже выше, чем у Шэн Яньхуэя.

Ци Му был удивлен, он спросил:

— Ты знаешь весь список, Чжэн-гэ?

Чжэн Вэйцяо покачал головой и сказал:

— Как я могу знать всё? Достаточно просто знать, что ты первый. Сяо Ци, ах, если ты выиграешь, ты сможешь отправиться в Мюнхенскую консерваторию! Хотя друг учителя рекомендовал тебя, твои собственные способности тоже способствовали попаданию сюда. Это не то же самое.

Чжан Вэйцяо взволнованно вздохнул и снова сказал:

— Как же хорошо будет, если ты выиграешь...

В тишине за кулисами, один за другим, остальные участники выходили со своими скрипками и играли. Чжэн Вэйцяо не заметил, что Ци Му нахмурился, его глаза опустились в глубокой задумчивости.

Когда Шэн Яньхуэй должен был вернуться на сцену, он снова остановился перед Ци Му и, казалось, заколебался. Затем, прямо перед тем, как уйти, он выдохнул эту фразу:

— Ци Му, ты как всегда хорошо играешь, но сегодня я не проиграю. Моя последняя песня – «E Minor» Мендельсона. Я покажу всю свою силу и результаты работу, проведённой мной за эти годы!

Внезапно услышав знакомое имя, Ци Му немного вздрогнул и машинально спросил:

— Твой выбор – «E Minor» Мендельсона?

— Да.

После паузы Шэн Яньхуэй внезапно подумал:

— Это что... ты тоже?!

Вздохнув, Ци Му облизнул губу и кивнул. После этого лицо Шэн Яньхуэя мгновенно побледнело, его глаза потускнели, и он повернулся, чтобы уйти, не сказав больше ни слова.

Быть на том же конкурсе, в том же разделе, и выбрать одну и туже песню было тем, что делало их выступления очень похожими. Судьям придётся быть намного более внимательными при сравнивании этих двух выступлений. Предыдущие две песни уже превзошли выступления Шэн Яньхуэя, а эта третья, возможно, полностью сокрушит его.

Как это могло не удивить Шэн Яньхуэя?

Но вот как это было.

Шэн Яньхуэй подошёл к центру сцены в нервном настроении. Но прежде чем он даже покинул задние ряды, он внезапно услышал низкий голос, кричащий:

— Подожди минутку, Шэнь Яньхуэй.

Он повернулся и посмотрел только для того, чтобы увидеть спешащего Ци Му.

Шэн Яньхуэй не спрашивал. Рот Ци Му внезапно скривился в углу, обнажая усмешку. Он осмотрел Шэн Яньхуэя с головы до ног, затем сказал:

— Тебе действительно не повезло, что ты выбрал мою песню. Кажется, ты всегда будешь позади меня.

Лицо Шэн Яньхуэя внезапно покраснело, и он сердито ответил:

— Ци Му! Ты такой высокомерный!

Взгляд Ци Му метнулся к глазам Шэн Яньхуэя, и в их светлых глубинах он увидел презрение. Он холодно сказал:

— О да? Но у меня есть право быть высокомерным. Сыграй это произведение хорошо. Я дам тебе фору.

Ярость Шэн Яньхуэя росла. Он произнёс:

— Ци Му! Ты заходишь слишком далеко!

Увидев это, юноша улыбнулся, его красивое лицо расплылось в холодной улыбке. Но она сразу же исчезла. Шэн Яньхуэй внезапно почувствовал, как его сердце воспламенилось. Он сжал смычок в руке и уверенно вышел на сцену.

Мгновение спустя зазвучала чистая мелодия скрипки.

— Сяо Ци, что ты сказал после того, как погнался за ним? — с любопытством спросил Чжэн Вэйцяо.

Он заметил, что Ци Му больше не хмурился, а его снисходительный вид исчез. Ци Му мило улыбнулся и сказал:

— Это, ах... Я не скажу Чжэн-гэ.

Чжэн Вэйцяо недоуменно посмотрел на него, но больше ничего не спросил. Когда Шэн Яньхуэй вернулся со сцены и посмотрел на него с презрением, сердце Чжэн Вэйцяо замерло, и он попытался думать об этом, но оно исчезло без следа.

Два исполнения «E Minor» Мендельсона.

Одно выступление было потрясающим и вызвало бурные аплодисменты.

Второе, хотя тоже было превосходным, всё же не шло ни в какое сравнение.

П.р. Послушать: https://www.youtube.com/watch?v=kBWkKK3HgmM

Когда пришло время объявить окончательные результаты, все участники сели под сценой. Ци Му посмотрел на луч прожектора, и его тонкие губы скривились в незаметной улыбке.

— Третье место, Чжао Чжэнвэнь.

Темнокожий юноша заплакал и вышел на сцену за наградой. После аплодисментов публики все спокойно ждали, пока профессор Карл объявит второе место.

— Второе место...

Ци Му увидел, что бородатый профессор внезапно перестал говорить, и его взгляд упал в сторону Ци Му.

Чжэн Вэйцяо тут же задержал дыхание и, как бы повторяя, прошептал:

— Не ты, не ты... Шэн Яньхуэй впереди, это определенно он...

Ци Му ошеломленно слушал.

Профессор Карл долго смотрел в его сторону, затем оторвал взгляд и сказал:

— На втором месте – отличный скрипач, и мне жаль, что он не выиграл. В моём сердце он должен быть на первом месте. Поэтому я хочу сообщить о первом месте, а затем о втором.

Этот немец просто заикался, когда говорил, но когда он говорил в гневе, казалось, что он практиковал это бесчисленное количество раз!

Все были в шоке.

Он был не согласен с выбором судей.

Что скажет этот крупный бородатый мужчина?

Глава 10

Чжэн Вэйцяо тоже был озадачен происходящим. Он посмотрел на Ци Му и прошептал:

—  Теперь я не уверен плохо это или хорошо, если ты займёшь первое место.

Хотя профессор Карл и был главным судьёй, было видно, что выбор судейской коллегии его не устраивал. Судя по его словам можно было предположить, что ему больше понравился тот, кто занял второе место. Однако после объединения с оценками других судей, результат получился не тот, который он ожидал. И он профессора Карла не устраивал.

На самом деле Ци Му был сам удивлён поведением профессора Карла. Он посмотрел на него сложным взглядом и через некоторое время, вздохнув, сказал:

—  Профессор Карл всегда был чудаком.

Чжэн Вэйцяо хотел было сразу спросить:

«Откуда ты знаешь, каким он был всегда?»

Но когда он увидел, что Ци Му слегка нахмурился, ошеломлённый, проглотил свой вопрос.

На сцене профессор Карл начал объявлять первое место:

—  Первое место занимает очень приземленный и глубоко укоренившийся в музыкальном мире человек. Его «E Minor»  поразил меня. Это...

Чжэн Вэйцяо бессознательно задержал дыхание. Ци Му, однако, слегка опустил глаза, потому что он уже знал результат.

—  Это  Шэн Яньхуэй!

Шэн Яньхуэй, сидевший перед Ци Му, не понимал, что произошло, пока люди вокруг него не начали поздравлять его. Как только он встал и собрался подняться на сцену, он, казалось, что-то понял и повернулся, чтобы посмотреть на Ци Му.

Под ослепительным светом половина лица Ци Му была освещена. Он скривил губы в улыбке и сказал:

—  Поздравляю, Шэн Яньхуэй.

Рот Шэн Яньхуэя открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Он будто пытался что-то сказать. Но, он вышел на сцену, ничего не сказав.

После вручения первого приза Шэн Яньхуэю, профессор Карл сказал в микрофон:

—  Занявший второе место музыкант обладает прекрасными навыками и может играть Паганини так, как никто другой. Это редкость даже для Мюнхенской консерватории. Это...

—  Ци Му.

Под аплодисменты всего зала Ци Му спокойно подошёл к сцене. В это время  Шэн Яньхуэй и Чжао Чжэнвэнь, занявший третье место, стояли рядом с профессором Карлом, как бы приветствуя его самого.

Он протянул руку, чтобы взять хрустальную чашу, переданную профессором Карлом. Он ещё не успел сказать спасибо, когда услышал шёпот бородатого мужчины:

—  Давно не виделись, Ци Му. Хочешь поехать учиться в Мюнхен?

«...»

Рука Ци Му, взявшая хрустальную чашу, на мгновение замерла, затем он спросил:

—  Профессор, разве только не только тот, кто получил первый приз, удостоится такой возможности?

Чтобы проявить внимание к тому, что этот человек плохо владеет китайским языком, он говорил достаточно медленно. Может, он не всё правильно понял.

—  Видите ли, я всего лишь второй.

Говоря это, он потряс хрустальной чашей в своей руке.

Профессор Карл наморщил густые брови и сказал:

—  Кто сказал, что поедет только один человек?

«...»

В это время уже началась речь ведущего: на сцене и за её пределами, кроме Ци Му и профессора Карла, которые шептались друг с другом, другие люди внимательно слушали речь.

Ци Му небрежно посмотрел на Шэн Яньхуэя, стоящего под светом рампы, и прошептал:

—  Профессор Карл,  Шэн Яньхуэй будет хорошим учеником. В его возрасте он достиг колоссальных успехов, его уровень очень высок, и я думаю, что даже в Европе он будет одним из лучших музыкантов. Сделав его своим учеником, вы не прогадаете.

Кто бы мог подумать, что этот бородач окажется упрямым и откажется отпустить его:

—  Однако твой уровень мастерства выше, чем у него. Последнее выступление было слабоватым, но я знаю, что ты способен на большее. У Мюнхенской консерватории есть ресурсы. Поверь мне, дитя. Такой, как ты, не может оставаться тут, в Китае. Ты должен учиться в Европе.

—  Спасибо за вашу доброту, профессор Карл. Но мой возраст еще не достиг того уровня, когда мне нужно спешить в колледж, но  Шэн Яньхуэй, он уже не может ждать.

Ци Му посмотрел на большого и крепкого человека перед собой. Он спросил у него:

—  Я хочу спросить вас, если бы я был на первом месте, вы бы приняли такое же решение?

Профессор Карл замер, затем покачал головой.

—  Нет.

—  Профессор Карл, может, так и должно было быть. Я оказался на втором месте, так зачем вам нарушать правила?

Ци Му развёл руками и улыбнулся, сказав:

—  Профессор, я хотел бы быть вашим учеником, но я не хочу, чтобы вы делали таким образом исключение ради меня. По правде говоря, ваш стиль мне не подходит, и вы это знаете.

Профессор Карл смущенно кивнул.

—  Поверьте, если вашим учеником станет  Шэн Яньхуэй, то вы будете похожи на Ромео и Джульетту, «любовь с первого взгляда».

Долгое время профессор Карл, казалось, думал об этом. И, наконец, простая и честная улыбка появилась на его лице, скрываемом густой бородой. Он одобрительно кивнул и сказал:

—  Приятно было поболтать с тобой, Ци Му. Очень жаль, что ты не хочешь быть моим учеником. Твой стиль... ты напоминаешь мне кое-кого.

Ци Му замерз, а затем рефлекторно спросил:

—  Кого?

Слова на непонятном ему совершенно немецком вырвались  изо рта профессора Карла, оставив Ци Му ошеломлённо стоять на сцене.

Так продолжалось до тех пор, пока соревнования не закончились, и Чжэн Вэйцяо не подвёз его к Симфоническому оркестру город Б. Он повернулся, чтобы посмотреть в окно. Через прозрачное стекло он увидел голубое небо, которое на самом деле было редкостью в городе Б. Ему казалось, что по всему миру небо всегда одинаково синее.

—  Остон Бертрам.

—  Сяо Ци, что ты только что сказал? —  спросил Чжэн Вэйцяо.

—  Даже если ты занял второе место, это уже здорово. В конце концов, ты столько лет не прикасался к скрипке. Твой уровень сам по себе очень высок!

Ци Му отвёл взгляд от окна, кивнул с улыбкой и сказал:

—  Чжэн-гэ, тебе не нужно меня утешать. Я прекрасно себя чувствую.

Чжэн Вэйцяо некоторое время наблюдал за Ци Му, пытаясь понять, правда ли он чувствует себя нормально и не разочарован, прежде чем развернуться и продолжить движение. А Ци Му медленно нахмурился и через некоторое время его губы внезапно изогнулись.

Бертрам это известная немецкая аристократическая фамилия, которую носила одна из четырёх семей герцогов. Человек с этим именем владел многочисленными активами, накопленными за сотни лет. Но к сожалению после Второй мировой войны семья уже не была такой богатой. Можно было сказать, что их активы сократились более чем наполовину. Но даже в этом случае он по-прежнему оставался гигантом в высшем общества Германии.

А у герцога Бертрама этого поколения  не было наследников, которые могли бы принять его титул. По какой-то причине новый герцог даже не был немцем по национальности. Помимо имени «Остон Бертрам», у этого человека было более широко известное имя...

Мин Чэнь.

При мысли об этом имени улыбка Ци Му стала ещё более беспомощной.

Это был первый раз, когда имя Мин Чэня было упомянуто ему после его возрождения. Если бы не это, он бы совсем забыл  сцену в гримёрке Золотого Зала. Прежде чем он закрыл глаза в последний раз, отморозок Ло Юйсэнь сознательно произнёс это имя, чтобы спровоцировать его.

—  Мой стиль... похож на его?

Эти слова, сказанные шёпотом, заглушались звуками музыки в машине. Ци Му задумался, затем рассмеялся и покачал головой:

—  Его музыкальный стиль и мой... как они могут быть похожи?

Тем временем в Берлине, который находился на другом конце света.

Берлинский филармонический оркестр пользовался репутацией «Лучшего в мире» из-за своих участников. От оркестра мирового класса до всемирно известного концертмейстера и даже превосходного дирижера, никто не мог обнаружить ни единой ошибки, когда дело доходило до музыкантов.

Этот оркестр унаследовал строгие и торжественные черты немцев. Они идеально исполняли каждое произведение, чтобы люди чувствовали, будто это дело рук Бога. Ведь, если поменять одного из них, например, дирижёра, оркестр будет звучать по-другому.

И в чём же заключался стиль самого Мин Чэня?

Венская музыкальная газета королевского уровня «Голос Вены» однажды оценила его одним словом:

«Идеально».

Это было похоже на то, чтобы полностью раскрыть и резкие, и нежные черты немецкой души. На выступлениях оркестра под его руководством, каждый мог почувствовать, что так оркестр может звучать только с ним. Никто не смог бы добиться подобной эмоциональности, контроля ритма и общего качества инструментальной партии.

Прямо сейчас Берлинский филармонический оркестр проводил репетицию. Когда песня закончилась, мужчина на подиуме казался удовлетворённым. Он оглядел оркестр и всех присутствующих, прежде чем сказать:

—  Завтра последнее репетиция, ребята... Вы готовы?

Низкий притягательный голос мужчины доносился с трибуны. Он говорил на чистом немецком, но в его голосе звучало что-то, что напоминало  виолончель.

Все кивнули и сказали:

—  Готовы.

После многих лет сотрудничества Мин Чэнь тоже был очень уверен в членах оркестра. Он удовлетворительно кивнул и повернулся к концертмейстеру.

Последний немедленно встал и сказал:

—  Тогда послезавтра мы начнём наше глобальное турне года, и эти два дня будут использованы для подготовки. Наша первая остановка –  Лондон, затем мы поедем в Париж, Нью-Йорк, Токио, Сингапур и Берлин. В конце тура, мы посетим  столицу Хуася. Все поняли?

Все в унисон сказали:

—  Да.

Концертмейстер услышал это, повернулся к человеку, стоявшему на дирижерской трибуне, и с улыбкой сказал:

—  Мин, мы закончили на сегодня? Или продолжаем?

Красивый, внешне хладнокровный мужчина мягко покачал головой в отрицании, и через некоторое время все собрались и покинули репетиционный зал.

В этот момент белокурый мужчина, который долгое время наблюдал за этим, вышел вперед. Он улыбнулся и похлопал мужчину по плечу.

—  Мин, последнее турне в этом году вот-вот начнётся. Что ты думаешь о городе Б в качестве нашей последней остановки?

Свет, собранный на сцене, осветил мужчину, усиливая глубину его черт. Он взглянул на блондина и спросил:

—  Даниэль, как ты думаешь о превью к завтрашней репетиции?

—  Ты хочешь, чтобы я даже это сделал?!

—  Разве ты не мой агент?

—  Да.

—  Ну и как?

«...»

Видя, как Даниэль, отвернувшись, чешет затылок, Мин Чэнь  медленно закрыл свои тёмные глаза.

Насчёт города Б...

Фактически,  он не знал, что думает на этот счёт. Он просто чувствовал, что пора возвращаться.

Глава 11

Конкурс скрипачей был организован официальными лицами Хуася и Мюнхенской музыкальной консерватории, поэтому, естественно, он имел довольно большой вес не только в Хуася, но и во всем мире. Как только конкурс закончился, об этом сообщили СМИ, и на какое-то время музыкальный круг Хуася был потрясен.

Все знали, что Армстронг был первым человеком на Луне, но мало кто знал, что вторым человеком, совершившим посадку на Луну, был Олдрин. По окончании конкурса Шэн Яньхуэй, победивший в конкурсе, оказался в центре внимания и вскоре последовал за профессором Карлом, чтобы учиться в Мюнхенской музыкальной консерватории.

Конечно, несмотря на то, что Ци Му меньше освещался в СМИ, профессор Карл упоминал его довольно много раз, что принесло ему немного известности. Но этого было недостаточно, поэтому Чжэн Вэйцяо связался с несколькими СМИ, с которыми у него были хорошие отношения, чтобы написать статью о Ци Му.

Таким образом, имя Ци Му прозвучало в Хуася.

Город С.

— Ци Му, этот ребенок... он так сильно изменился?

Седой старик сдвинул очки для чтения на нос и удивлённо вскинул брови.

Город Х.

— У них одинаковые фамилии? Нет, эту статью написал Чжэн Вэйцяо. Разве он не был учеником Жу Юэ? Это точно он?!

Мужчина средних лет с удивлением уставился в журнал «Мьюзик Холл» в своих руках и некоторое время не мог прийти в себя.

Город Н.

«Второе место – это тоже хорошо. После стольких лет дурачества этому ребёнку наконец-то стало немного лучше. Интересно было посмотреть, что из этого вышло...» — подумала элегантная дама и положила журнал «Звуки музыки».

Подобные сцены происходили повсюду в Хуася. Уделять внимание текущим событиям –это то, что сделал бы любой в музыкальной индустрии. И журналы, которые выбрал Чжэн Вэйцяо, действительно были тяжеловесами в городе. Его десять лет работы в отрасли не прошли даром, и теперь он мог открыто просить людей об одолжении.

Сначала, когда Ци Му узнал об этом, ему стало не по себе. Но Чжэн Вэйцяо сказал:

— Сяо Ци, не нужно переживать. Разве это не правильно, что я помогаю тебе? У меня нет семьи, и когда случилась авария, мне очень помогла моя учительница. Так что я должен отплатить за эту доброту. Ты достоин этого. По правде говоря, я чуть не разочаровался в тебе раньше. У меня больше не хватило терпения и уверенности изменить тебя после стольких лет. Теперь тебе нужно усердно работать и оправдать мои ожидания.

Ци Му был удивлен, когда услышал это:

— Разочаровались во мне?

Чжэн Вэйцяо кивнул и сказал:

— Знаешь, в тот день, когда ты сказал, что хочешь вернуть скрипку, я пошёл к тебе домой, намереваясь остановить тебя. Сяо Ци, это смущает, но совет, который я намеревался дать тебе в тот день, должен был быть последним. Спустя столько лет... я больше не мог этого выносить.

Оригинальный персонаж много лет прожигал жизнь. Он редко оставался на работе даже месяц, обычно он выдерживал даже неделю. Чжэн Вэйцяо, узнав о его отношении, не знающем благодарности, был обескуражен. Если бы он знал, что оригинальный Ци Му дошёл до употребления марихуаны, он, вероятно, взорвался бы от ярости.

Ци Му, естественно, знал личность Чжэн Вэйцяо, поэтому утешил этого человека и позволил ему немного расслабиться. Эти двое быстро прибыли в симфонический оркестр города Б. Утреннее солнце освещало всё вокруг. Хотя была осень, сегодня был редкий день, когда не было холодно.

— Эй, Сяо Ци, ты сегодня рано.

— Сяо Ци, я слышал, вчера ты занял второе место на соревнованиях, верно? Поздравляю!

— Сяо Ци, ты здесь. Давай попрактикуемся в гармонии для третьей части, скоро её отрепетируют. Я так нервничаю!

Ци Му поприветствовал участников оркестра, которые уже прибыли один за другим, затем достал свою скрипку, чтобы попрактиковаться в гармонии. Чжэн Вэйцяо увидел, что он уже сосредоточен на практике, и ушел, сказав несколько слов своим друзьям.

Сегодня была последняя репетиция, а завтра последний прогон. Это было большим событием для всех. Симфонический оркестр города Б много раз выступал в Хуася, а также выступал в Европе и США, но это не означало, что они могли легкомысленно относиться к этому вопросу.

Никто не будет вечно аплодировать оркестру. Достаточно было одной ошибки, чтобы все по-разному смотрели на оркестр.

Когда Тань Чжэнхуэй вошёл в репетиционную, он увидел...

Все были сосредоточены на настройке инструментов и репетициях. Больше всего выделялась вторая скрипичная группа. Несколько человек собрались вокруг и вместе репетировали. Особенно красивый юноша в середине, он выделялся даже с первого взгляда.

Дело не в том, что другие были обычными, просто... Этот мальчик должен был быть в индустрии развлечений, а он оказался в индустрии классической музыки как скрипач!

Тань Лао мягко кашлянул, и участники быстро заняли свои места. Он подмигнул Ду Шэню, сидевшему на первом ряду.

Последние сразу все поняли и встали, объявив, что следует уже приступить к основной репетиции.

Затем, они начали наконец главную репетицию.

Все были сосредоточены и играли внимательно, начиная от «Шестой симфонии» Дворжака до «Симфонии № 4» Баха. В итоне Тань Лао сказал всего несколько слов в конце. Это резко контрастировало с гневом, который он проявил на их самой первой репетиции. Их более чем месячная практика оказалась более чем эффективной.

П.р. «Шестая симфония» Дворжака

https://yandex.ru/video/preview/?text=6%20симфония%20дворжак&path=wizard&parent-reqid=1641824738689262-16041393540859949113-sas3-1002-e1c-sas-l7-balancer-8080-BAL-2929&wiz_type=v4thumbs&filmId=14229719162155283719

«Симфония № 4» Баха

https://yandex.ru/video/preview/?filmId=14794494362374017450&text=«Симфония+№+4»+Баха

В конце концов Тань Лао отложил дирижерскую палочку и вздохнул. Старик, который более десяти лет был дирижером симфонического оркестра города B и всегда пользовался уважением, мгновенно показался намного моложе. Он огляделся и сказал:

— Это наш последний национальный тур в этом году. Вы, ребята, готовы?

Ду Шэнь вместо оркестра ответил:

— Тань Лао, будьте уверены. Всем не терпится выйти на сцену.

Тань Чжэнхуэй мягко кивнул и сказал:

— Тур этого года почти такой же, как обычно. Первая остановка – город С, затем город Х, город Н, город C, город В и, наконец, город Б. Шесть концертов в месяц – это довольно сложно, но вы же знаете, что большие оркестры в Европе загружены гораздо больше, чем мы.

Ду Шэнь со своей стороны ответил:

— Ах, Венский симфонический оркестр завтра заканчивает своё последнее турне. Они отыграли более четырёх концертов за полмесяца.

После паузы он добавил:

— И это был мировой тур.

Тань Чжэнхуэй сказал:

— Да. Берлинский филармонический оркестр ещё сильнее загружен. У них пять концертов за две недели, и все они получили высокую оценку. Может быть, мы немного хуже этих оркестров, простоявших сотни лет, но я думаю, что у вас огромный потенциал.

Говоря это, Тань Чжэнхуэй внезапно сосредоточился на Ци Му. Его острый взгляд мгновенно стал нежным, и он продолжил мягким тоном:

— На днях я был на конкурсе скрипачей, который проводился совместно с Мюнхенской консерваторией. Ци Му, ты отлично справился.

Внезапно оказавшись в центре внимания, Ци Му немедленно встал. На его красивом лице появилась приятная улыбка, когда он сказал:

— Спасибо за похвалу, господин Тань. Я буду продолжать усердно работать.

Кто бы мог ожидать, что Тань Лао примет суровое выражение и скажет жестко.

— Но оркестр – это не сольное выступление. Ци Му, у нас нет противников, у нас нет возможности унижать людей. Если ты собираешься это сделать, ты должен быть лучшим, понимаешь?!

Ци Му был ошеломлён этими словами, но сразу всё понял.

Неожиданно... даже Тань Лао заметил, что что-то не так.

Ци Му горько улыбнулся и кивнул, затем он поспешно поднял руки в знак капитуляции:

— Да, да, да, я определенно сделаю все возможное.

Увидев это, Тань Лао удовлетворенно кивнул и начал говорить об остальных.

Сев, Ци Му захотелось и смеяться, и плакать одновременно. Любой, кто слышал его «E Минор» в тот день, знал, что он намеренно играл таким образом, потому что хотел отпустить Шэн Яньхуэйя в Мюнхенскую консерваторию, поэтому и проиграл специально. Потому что только он знал, что в его нынешнем состоянии отправиться в Мюнхен было равносильно отказу от всего будущего в Хуася. Это был случай девяти недостатков и только одного преимущества.

Роберт Карл был бы хорошим учителем, но сейчас ему не нужен был наставник. Вместо этого ему нужна была сцена, чтобы дать себе больше возможностей. Поступление в Мюнхенскую консерваторию означало, что следующие несколько лет он сосредоточится на обучении. Только он знал, что уже выучил эти вещи, и ему не нужно было учить их снова.

Поэтому он намеренно расслабился во время последней песни не только для Шэн Яньхуэйя, но и для самого себя. Это был выбор, который он сделал.

Тем не мнение...

Ци Му посмотрел на Тань Лао, который стоял на трибуне, его глаза слегка сузились. Когда Тань Лао сказал ему участвовать в этом соревновании, означало ли это, что он хотел отправить Ци Му в Мюнхен? Ци Му покачал головой и решил подумать об этом позже...

На следующий день репетиция оркестра прошла с полным успехом, а с этого и начались гастроли оркестра. Когда Ци Му последовал за оркестром из самолета и, наконец, ступил на землю города С, он понятия не имел, сколько людей ждали концерта оркестра во вторую ночь. Это был город известных ценителей музыки.

Был ли Ци Му по настоящему готов?

Глава 12

Осенью город С отличался от город Б тем, что не так рано вступал в холодный сезон. Концертный зал город С, расположенный в оживлённом центре города, имел почти столетнюю историю. Шестнадцать мраморных колонн цвета охры окружали концертный зал, придавая архитектуре нарядный и торжественный вид.

Вечером перед залом собиралось всё больше и больше машин. Один за другим люди выходили из машин и ступали на красную ковровую дорожку, затем входили под арку в здание. Среди них был старик, выглядевший спокойным и респектабельным, и его препроводили в комнату на втором этаже.

Передние ряды уже кипели от нетерпения, а за кулисами все были заняты последними проверками перед выходом на сцену. Ду Шэнь, концертмейстер, тщательно перепроверял свою скрипку. Убедившись, что проблем нет, он отправился осматривать первую группу скрипок.

Униформа для выступлений Симфонического оркестра Города Б представляла собой чёрный облегающий костюм с тонким тёмно-красным галстуком, аккуратно обёрнутым вокруг шеи.

Ци Му приколол сапфировый зажим к своему галстуку. Яркие огни падали на него сверху донизу, делая голубой сапфир ещё более чарующим. Ци Му и так был красив, но сейчас, облачённый в костюм, выглядел поистине великолепно. Даже Тань Лао, только вошедший за кулисы, не мог не обратить на него свой взор.

Как бы выразиться? Не то, что бы остальные блекли по сравнению с ним и были не так презентабельны… просто Ци Му выглядел слишком ослепительно!

Тань Лао, наконец, подбодрил всех в последний раз, и после бурных аплодисментов музыканты вышли на сцену один за другим, занимая свои места, начиная с тех, кто играл на духовых инструментах.

Когда Ду Шэнь, наконец, сел, красный занавес, отделявший сцену от зала, медленно открылся.

Тань Лао поправил свою одежду, глубоко вздохнул и, наконец, вышел на сцену.

Послышалась ещё одна волна восторженных аплодисментов.

В отличие от некоторых дирижеров, Тань Лао не любил выступать с интродукциями или демонстрациями. Он отвесил прямой поклон и встал на свою трибуну. В этот момент он встретился глазами с оркестрантами и без словесного подтверждения схватил свою дирижерскую палочку.

П.р. Интродукция - короткое вступление, предшествующее основной части музыкального произведения.

Затем началась «Симфония № 6» Дворжака.

Дворжак был самым известным маэстро из Чешской Республики, и за свою жизнь он написал множество музыкальных произведений. С ортодоксальным направлением, доминирующим в его музыкальном стиле, он также включил милые и свежие вещи, навеянные пейзажами сельской местности своей родной страны, чтобы люди чувствовали себя более непринужденно.

«Симфония № 6» была одной из девяти симфоний Дворжака. Хотя она не шла ни в какое сравнение с «Симфонией № 8» и не была так всемирно известна, как «Симфония № 9», её торжественное начало раскрывало музыкальное влияние, повлиявшее на жизнь самого маэстро.

«Allegro nontanto» – ритм первой части Симфонии № 6. Когда вся песня вошла в хороший темп, Ци Му посмотрел на Тань Лао, стоявшего на своём месте дирижёра. Просто глядя в его глаза, Ци Му начал играть, вливаясь своей скрипкой в мелодию, а вторая группа скрипачей начала аккомпанировать ансамблю.

Кто-то однажды сказал, что вторая группа скрипачей была теневой спутницей первой группы. Это естественно показывало главенство первой группы. Но на самом деле для музыкантов, действительно разбирающихся в музыке, вторая группа скрипачей была не менее важной, чем первая. Хотя они не выделяются, без них песня никогда не будет идеально сыграна.

В ложе на восточной стороне второго этажа седовласый старик закрыл глаза и внимательно прислушался. Он прослушал всю песню от адажио второй части до скерцо третьей части. Когда оркестр уже собрался сыграть последнюю часть, старик вдруг открыл глаза и вздохнул.

—Лао У…что такое? — спросил молодой человек рядом с ним.

Лао У сидел на мягком диване, и его глаза, казалось, небрежно смотрели на оркестр на сцене. Но только он знал, что его внимание сосредоточено на молодом человеке, сидящем справа. Затем он спросил:

— Сяо Чэнь, ты слышишь? Это скрипка Ци Му?

Молодой человек немного вздрогнул, но потом внимательно прислушался. Через некоторое время он  покачал головой и сказал:

— Я слышу вторую группу скрипок, но не различаю… какая из них его?

— Его скрипка спокойна и сдержанна. Также было сглажено тремоло, имевшее переломный момент в третьей части. Неожиданно за много лет я почти его не заметил. Навыки Ци Му не только не ухудшились, а даже наоборот. Это воистину поражает… — сказал Лао У, глядя издалека на прекрасного юношу на сцене, а затем, прищурившись, произнёс:

— Я не знаю, что с ним произошло, чтобы его игра так сильно улучшилась. Этот юноша запомнился мне ленивым хвастуном, поэтому играть в оркестре ему было нельзя. Какой сюрприз… какой сюрприз…

Сяо Чэнь был удивлён, услышав слова Лао У, но он также чувствовал, что это невероятно. Потому что он также знал, что для Лао У нет необходимости хвалить кого-то просто так. А старик был большим специалистом и  ценителем хорошей игры.

И в средней ложе тоже происходил подобный разговор.

Элегантная женщина удивленно посмотрела на красивого юношу широко раскрытыми глазами. Через некоторое время она в замешательстве нахмурила брови и спросила достойного мужчину средних лет рядом с ней:

— Вэнь Цзюнь,  Ци Му мог так сильно измениться? Раньше он не был таким.

Мужчина задумался и ответил:

— Мы не видели его много лет, а он ещё молод. Это нормально, что он меняется.

Женщина послушала еще немного и, когда закончилось второе выступление, не могла не сказать:

— Изменения в Ци Му слишком радикальны. Хотя я не слышу достаточно чётко, это точно его скрипка. Но судя по тому, что я слышу, его уровень стал выше на порядок.

После паузы женщина взглянула на своего мужа и сказала:

— Вэнь Цзюнь, когда я хотела взять Ци Му в симфонический оркестр город С, что ты тогда сказал? Ты сказал, что он бунтарь и ему нужно время, чтобы повзрослеть. Ты сожалеешь об этом сейчас?

Мужчина беспомощно улыбнулся, а его жена больше ничего не сказала.

Это были нынешний дирижер симфонического оркестра города С Чжу Вэнь Цзюнь и его жена Чэн Тинвэнь, музыкальный руководитель того же оркестра.

В конце первой половины шоу раздались бурные аплодисменты.

Второй акт начался с «Концерта для скрипки с оркестром ми минор» Мендельсона под управлением Ду Шэня. Хотя эта пьеса имела только 10-й уровень сложности, она прочно заняла место в десятке лучших пьес для скрипки в мире. И она звучала совершенно безупречно  в исполнении оркестра под управлением Ду Шэня.

После такого хорошего старта в зале не переставая, звучали возгласы «Браво». Когда закончилась последняя песня, «Симфония № 8» Дворжака, Тань Лао последний раз взмахнул палочкой. Пот стекал по его лбу.

Музыка закипела до предела, а затем резко прекратилась, и осталось только её эхо. Некоторые люди в зале не могли прийти в себя. Старик на  левом балконе вдруг вскочил со своего места и громко закричал:

— Браво!

При этом публика устроила бурные аплодисменты. Все члены оркестра по очереди вставали и начали кланяться публике под руководством дирижёра и концертмейстера. Юноша, бывший среди них, не мог не посмотреть на старика, который встал  первым зааплодировал.

— У… Шэнь Тао?

Слова, прошептанные Ци Му, были подавлены тёплыми аплодисментами публики. Когда все участники оркестра собрались за сценой, рядом с Тань Лао внезапно появился седовласый старик. Сказав несколько слов и засмеявшись, Тань Лао позвал Ци Му.

С суровым выражением лица Тань Лао сказал:

—Ци Му, иди сюда!

Ци Му: «…»

Почему ему казалось, что его зовёт учитель и вот-вот получит нагоняй?

Хм... Должно быть, и правда, показалось.

Глава 13

Ци Му заметил Лао У, когда старик крикнул «Браво».

Помимо богачей, ложи второго этажа также были заполнены профессионалами из музыкальной индустрии, и Лао У был одним из них. У Шэньтао был почетным профессором Симфонического оркестра город С. Он написал много симфоний, и некоторые из его шедевров были также хорошо известны за границей.

Перед ним стоял такой респектабельный человек, что даже Ци Му удивился. Тань Чжэнхуэй подозвал его, поэтому Ци Му подошёл и поприветствовал двух старших, а затем молча встал в стороне.

— Лао У, мы давно не виделись.

После того, как Тань Чжэнхуэй позвал его, он, казалось, забыл о Ци Му и больше ничего ему не говорил. Но как будто он только что вспомнил Ци Му, он сказал Лао У:

— Вы тоже давно не виделись с Сяо Ци, не так ли?

У Шэньтао действительно увидел Ци Му в тот момент, когда тот появился за кулисами, но молча наблюдал за ним. Теперь он осмотрел на Ци Му с ног до головы без особого выражения и сказал легким тоном:

— Да, прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видел его.

И снова Ци Му не знал, смеяться ему или плакать. Естественно, он знал, почему Лао У так с ним поступил.

У Шэньтао прославился ещё в юности, так где же вы найдёте мятежного маленького ребёнка, который посмеет ругать его на публике? Когда оригинальный персонаж хотел продать скрипку, среди старших людей Лао У был тем, кто больше всего противился этому. В то время оригинальный персонал долго проклинал старшего, и даже отпускал язвительные и саркастические замечания всякий раз, когда они встречались лицом к лицу.

Если бы он не оскорбил так много людей в городе С, он бы не оставил там семью и не переехал в город Б.

Ци Му на мгновение задумался, а затем почтительно сказал:

— Лао У, давно не виделись. У вас всё хорошо?

Его тон не был чрезмерно скромным, а скорее спокойным и вежливым.

Лао У тихо сказал:

— Хм.

Но кроме этого он ничего не сказал. Ци Му пытался придумать слова, которые он бы мог сказать в данный момент, но как только он подумал, что собирается уйти, Лао У внезапно фыркнул:

— Тан Лао и я собираемся сегодня вечером встретиться с несколькими старыми друзьями. Ты тоже приходи.

Ци Му уже собирался сделать шаг вперёд, но внезапно услышав это, он остановился и удивленно посмотрел на Лао У. Он увидел, что старик все ещё холодно улыбается, но холода в его глазах заметно поубавилось. Затем Лао У вздохнул:

— Я видел твое сегодняшнее выступление. Если ты будешь продолжать в том же темпе, рано или поздно… «Эдит» будет твоей. Но Ци Му, если ты когда-нибудь снова попытаешься продать свою скрипку, я сделаю всё, чтобы остановить тебя, — торжественно пообещал он Ци Му.

Вскоре Лао У покинул их под руку с молодым человеком. Ци Му смотрел, как его фигура исчезает, и услышал вздох:

— Я всегда относился к твоей матери как к собственной дочери. И Лао У считал твоего отца своим сыном. Его сын умер молодым, поэтому в его семье нет того, кому он мог передать дела. Ты сильно расстроил его в том году.

Ци Му немедленно повернулся и посмотрел на Тань Лао. В ярком свете он мог видеть белые пряди в его чёрных волосах. Они отражали серебряный свет, слепя глаза.

— У Лао У осталось не так много времени. Если бы ты не вырос из этого этапа и не остался таким, каким был, боюсь, Лао У покинул бы наш мир переполненным угрызениями совести и сожалением.

Слушая эти душераздирающие слова, у Ци Му начало болеть сердце. Но он знал, оригинальному персонажу было наплевать на этих стариков. Или скорее у него сложилось впечатление, что Лао У был тем, кто постоянно мешал ему продать скрипку. Он хотел вернуться на вершину, но никогда не хотел иметь ничего общего с этими стариками.

Взгляд Ци Му опустился до пола, а его длинные ресницы отбрасывали бледную тень на его щёки. Затем он прошептал:

— Я знаю, Тань Лао.

Услышав слова Ци Му, Тань Лао повернулся к нему и сказал:

— Сегодня ты хорошо поработал, и Лао У даже похвалил тебя. Ты удивил меня, оставшись в Хуася. Ты отказался поехать на учёбу в Мюнхен. В чём дело?

Он не ожидал, что Тань Лао вдруг задаст этот вопрос, поэтому был слегка шокирован. Он сказал:

— Тан Лао, я ещё слишком молод. У меня ещё есть много возможностей для роста в Хуася.

Тань Лао никак не ожидал услышать правдивый ответ от Ци Му, поэтому больше ничего не спрашивал. Он сказал что-то вроде «Помни про сегодняшний ужин» и оставил Ци Му, чтобы отпраздновать успех шоу с другими участниками оркестра.

Когда в тот вечер он пошёл на так называемое «собрание старых друзей», Ци Му посмотрел на улыбающихся старших и понял, почему его веко дергается, начиная с утра.

— Сяо Ци, а почему бы тебе не произнести тост? Я могу научить тебя!

Как дирижёр оркестра, Тань Чжэнхуэй встал, как старший, чтобы научить Ци Му, как надо тосты говорить.

С другой стороны женщина скрыла улыбку на губах и сказала:

— Сяо Ци давно не видел нас, так что сегодня я в восторге только от того, что он здесь. Вина не надо, а расскажите сегодня о переходе во второй части «Симфонии № 6» Дворжака.

Другой суровый мужчина отставил свой бокал и посмотрел на женщину:

— Чэн Тинвэнь, как такая женщина, как вы, смогла полюбить Дворжака? Разве вам не дано любить Мендельсона? Сяо Ци, скажи мне, что ты думаешь о произведении Ду Шэня?

Мужчина, сидевший за столом недовольно произнёс:

— Эй, Чжу Гуан, посмотри на людей, прежде чем говорить. Я все ещё здесь, и ты хочешь, чтобы Сяо Ци оценивал моё творчество при мне?

Этим человеком был Ду Шэнь, концертмейстер симфонического оркестра города Б. Затем он улыбнулся с притворным гневом:

— Кажется, симфонический оркестр город С хочет что-то сказать?

Как уже говорилось ранее, Ци Му испытал на себе все виды человеческого поведения, так как он был ребёнком. И он знал, что если он хочет выжить в Европе с его семейным прошлым, он должен быть гибким и уметь принимать решения.

Но это не означало, что он мог выдержать стольких очень взрослых людей сразу! Всю ночь Ци Му чувствовал себя так, будто потерял половину своей жизни. Манера питья в Хуася – это было нечто!

На третий день, когда самолёт был готов вылететь в город Х на выступление, Ци Му без оглядки помчался в аэропорт. Он боялся случайно столкнуться с одним из старших. За эти короткие три дня они буквально изучили его самого и всю его жизнь под микроскопом.

Более сдержанные и тактичные старшие использовали оправдание обмена в руководстве, чтобы проверить его уровень мастерства и посмотреть, действительно ли он «открывает новую страницу» в своей жизни. В то время как менее темпераментные, прямолинейные прямо дергали его, чтобы посмотреть, действительно ли он изменился или только притворяется. Не говоря уже о тех, кто нагло приставал к нему с определёнными целями. Например…

— О, Сяо Ци, когда ты будешь стоять на сцене в Вене, я обязательно пришлю тебе грузовик, полный цветов, — заявил Чжу Гуан, концертмейстер симфонического оркестра город С, с пошлой ухмылкой, обнажающей его белые зубы.

Он не знал, что через год или два он будет нести ответственность за то, что сказал это.

Сбежав из этого волчьего логова города С, Ци Му, наконец, почувствовал себя комфортно. Он вышел из самолета, приземлившегося в город Х, и почувствовал тепло родного места. Эти все страшные люди остались в прошлом и всё сразу стало в порядке! Даже воздух здесь казался слаще!

Тем не мнение, Сяо Ци, ах, неужели всё так просто? Ведь эти люди были так могущественны, что если бы захотели, то смогли бы достать его везде!

Тем временем в Берлине был солнечный день.

Поздней осенью из-за средиземноморского климата в Европе было влажно, а температура была немного ниже, чем в Хуася. Когда работники Берлинского филармонического оркестра прилетели из Сингапура в Берлин, все были взволнованы и ничуть не устали.

Некоторые из них несли в руках футляры от скрипок, некоторые были с пустыми руками. Они выглядели очень красиво издалека.

Кто-то когда-то сказал, что всякий раз, когда проводились Олимпийские игры и чемпионаты мира, наблюдать за немецкими спортсменами было особым наслаждением. Мужчины были белокурыми и красивыми, а женщины – прекрасными снежными королевами. У них у всех сохранялась особая манера нести себя. Люди любили таких. Так что когда они вместе гуляли по аэропорту, многие туристы бросали взгляды на эту группу людей. Некоторые, узнавшие их, с радостью просили автографы.

В конце группы в одиночестве шел высокий и красивый черноволосый человек.

Засунув руки в карманы плаща, он прошёл вдоль окон. Он выглядел спокойным и равнодушным, и никто не знал, о чем он думает.

Но через мгновение к нему подбежал блондин с двумя чемоданами и, задыхаясь, произнёс:

— Мин, где твоя помощница? Эта женщина Мэри снова куда-то подевалась?! Она согласилась забрать багаж, но я даже не увидел её, когда пошёл забирать сумки!

Мин Чэнь посмотрел на Даниэля:

— Ты идешь слишком быстро, она гонится за тобой.

Даниэль: «…»

Даниэль, таща два 80-сантиметровых чемодана, чувствовал себя псом. Внезапно ему сказали, что он идёт так быстро, что помощница не может его догнать, и ему захотелось удариться лбом о землю.

Когда все собрались у машины, мужчина с холодным выражением лица откинулся на мягкую подушку заднего сиденья и закрыл глаза.

Машина начала медленно двигаться, и Даниэль открыл свой планшет:

— Мин, после завтрашнего вечернего шоу мы вылетаем в городе Б на следующий день. Как думаешь, график не слишком плотный? Хотя участники в хорошей форме, у нас есть всего три недели, чтобы отыграть шесть концертов.

Мин Чэнь был слишком ленив, чтобы открыть глаза, и только слегка приоткрыл рот, чтобы сказать:

— Ты можешь спросить, хотят ли они провести вместе праздник после шоу или они хотят отдохнуть сейчас.

— Отдохнуть прямо сейчас!— ответила Мэри, сидевшая за рулём.

Даниэль странно сказал:

— Это… сложно сказать. Я думаю, что праздники важны, но отдых тоже важен, Мин.

Услышав колебание Даниэля, он открыл глаза и осмотрел его с ног до головы. Он вдруг спросил:

— Ну, ты можешь отдыхать, пока мы работаем, и работать сверхурочно, когда мы в отпуске?

— Хочу праздника!!!

Мин Чэню пришлось поджать губы, чтобы скрыть смех.

На пассажирском сиденье златовласый менеджер обернулся и прошептал:

— Почему вы так торопитесь в город Б? Не похоже, чтобы вы никогда там не были. Почему ты вдруг захотел вернуться в Хуася?

Даже как шёпот, звук все ещё эхом отдавался в тихой машине. Слабая улыбка на губах Мин Чэня медленно исчезла. Через мгновение он вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на постоянно меняющийся пейзаж за окном.

Когда человек устаёт, ему хочется вернуться домой, ведь там даже стены помогают. Даже если он там не вырос… в конце концов, Хуася был его домом.

Глава 14

Как о столице Хуася, о городе Б особо нечего было сказать, за исключением того, что там почти никогда не было пробок на дорогах. Здесь часто устраивались концерты, театральные представления, балеты, и даже Берлинский филармонический оркестр каждый год выбирал для своих гастролей город Б.

Поклонники по всей стране были убиты горем от этого.

Многие люди со всей Хуася спешили в город Б, чтобы посетить этот музыкальный фестиваль, который проводился только раз в году. Весь мюзик-холл город Б был полон, и  без того переполненная улица стала ещё более людной. К семи часам у входа стало меньше людей – все уже сидели в зале.

— Ну, я впервые на концерте Берлинского филармонического оркестра. Я всегда смотрел его выступления по телевизору, поэтому не знаю, чего ожидать.

Мужчина средних лет, сидящий в последнем ряду на первом этаже, взволнованно сказал своему другу рядом с собой:

— Я слышал, что они будут играть мелодию Штрауса для первого выступления, это действительно захватывающе.

— Ты знаешь, Берлинский филармонический оркестр – один из лучших во всём мире. Уровень мастерства музыкантов очевидно очень высок. Но больше всего мне нравится стиль их исполнения: классический, ничем не замутнённый. У их бывшего дирижера был такой же стиль, но новый дирижер кажется даже лучше.

— Ты имеешь в виду Мин Чэня?

— Ну, конечно, он. Он китаец, так что он действительно делает нас, китайцев, очень красивыми!

Сидящие в зале люди продолжали перешёптываться, пока красный занавес начал медленно приоткрываться. Тогда помещение погрузилось в тишину. На сцену медленно вышел красивый высокий мужчина в облегающем чёрном костюме. Он поклонился и начал грандиозное представление.

Концерт начался. «Анненская полька», «Песнь лебедей», «Бранденбургские концерты», «Музыкальное подношение» и «Симфония судьбы» были исполнены друг за другом. Когда стих последний торжественный и скорбный звук, весь зал снова погрузился в тишину. Никто будто не мог до конца оправиться от тяжелой и трагичной музыки, которую они только что услышали.

Никто не знал, сколько времени это длилось, но когда начались аплодисменты, они были настолько громкими, что ещё чуть-чуть и крыша здания могла бы обрушиться на их головы.

Этой ночи суждено было принадлежать Берлинскому филармоническому оркестру. Прекрасная, гениальная музыка из прошлого нарушила тишину ночного города Б, запечатлевшись в ней навсегда.

Позже участники симфонического оркестра сели на самолёт обратно и прибыли рано утром следующего дня. Случилось так, что Ду Шэнь пригнал свою машину в аэропорт и припарковал её там заранее, поэтому оставил машину на парковке на время поездки.

Придя домой, Ци Му заснул в темноте. Его мобильный телефон внезапно зазвонил, и он без сил потянулся, чтобы ответить, издав слабый звук приветствия.

— Сяо Ци, ах, разве ты не говорил, что вернёшься прошлой ночью?!

Встревоженный голос Чжэн Вэйцяо раздался с другой стороны линии. Затем он вздохнул:

— Я не мог дозвониться до тебя прошлой ночью, а ведь мы договаривались! Всё напрасно!

Ци Му был поражен, услышав это, но его разум все еще не проснулся, поэтому он не мог сразу ответить:

— Чжэн-гэ, что за договоренность? О чём ты говоришь?

Чжэн Вэйцяо немедленно ответил:

— Билеты в Берлинский филармонический оркестр! Разве ты не просил меня найти тебе их? Я так старался, чтобы достать тебе два билета! Но я не мог до тебя дозвониться! Только твоё место пустовало прошлой ночью, и я специально нашёл тебе место в первом ряду, чтобы ты мог видеть всё воочую.

В его словах слышалось ярое негодование.

Разум Ци Му сразу проснулся, и внезапно сел. Его ветровка смялась от его движения, но на такие мелочи он сейчас не обращал внимания, он был в шоке:

— Что?! Хочешь сказать, что концерт был вчера?! Разве... разве он не должен был быть сегодня, Чжэн-гэ?!

— Нет! Я же напоминал тебе о выступлении вчера!

Ци Му приложил руку к щеке и слабо вздохнул. Он мог вполне представить, как всё это произошло вчера. Чжэн Вэйцяо, наверное, сидел один в первом ряду, а кресло рядом с ним пустовало.

Люди вокруг уж точно заметили бы такое! Особенно в полном людей зале!

А ведь билеты на такие концерты обычно достаточно трудно достать, и даже Чжэн Вэйцяо было сложно это сделать.

Но Ци Му немного подумал и почувствовал облегчение. Затем он сказал:

— На самом деле, Чжэн-гэ, даже если бы я знал, что концерт был прошлой ночью, я всё равно не смог бы вернуться и посетить его. Вчера в городе В шёл сильный дождь, и все рейсы были задержаны. Я вернулся домой только сегодня утром.

Чжэн Вэйцяо почувствовал жалость к нему и ответил:

— Забудь об этом, в будущем ещё будут возможности. Но на этот раз Берлинский филармонический оркестр выбрал «Симфония Судьбы» в качестве заключительной песни, что меня очень удивило. Обычно такую торжественную песню не выбирают в качестве заключительного выступления.

Ци Му был удивлён:

— «Симфония Судьбы?»

— Да, это была «Симфония судьбы». Я впервые слышу, как Bai Ai (Берлинский филармонический оркестр) играет эту песню. И, честно говоря, этот оркестр действительно первоклассный. И дирижёр, и концертмейстер, – оба воистину профессионалы мирового класса. Их выступление было великолепно. Я думаю, если бы ты услышал это вживую, понял бы, о чём я говорю.

— Я бы очень хотел быть там.

Ци Му встал, потянул за галстук и начал переодеваться. Когда он вчера вечером вернулся домой, он был таким уставшим, что бросился к дивану, как только вошёл в дверь. В итоге он заснул прямо так – с галстуком на шее, полностью одетый во вчерашнюю одежду.

По телефону Чжэн Вэйцяо, казалось, услышал шорох его одежды и сказал:

— У тебя завтра выступление, так что тебе нужно восстановить силы и хорошо отдохнуть.

Потом тут же повесил трубку.

На самом деле Чжэн Вэйцяо чувствовал, что Ци Му был огорчён произошедшим.

Согласно его плану на будущее, ему понадобится год, чтобы развиваться в Хуася, если не случится ничего неожиданного. Оркестры мирового класса, такие как Bai Ai, обычно приезжали к ним только раз в год. Вероятно, ему придётся подождать по меньшей мере год, чтобы сходить на их концерт. И он не мог покинуть Хуася довольно долго. Ему стало очень жаль Ци Му!

А в то самое время, у самого дирижёра того самого оркестра были свои мысли на этот счёт. Казалось, хладнокровный музыкант, которого с распростёртыми объятиями принимали во всех залах мира, не горел желанием выступать. Мин Чэнь правда не справлялся с этим планом выступлений. Он вдруг обнаружил что, хотя он и был исполнителем мирового класса, эти похвалы он не был готов выслушивать снова и снова.

С другой стороны после выступления участники Bai Ai все уходили в отпуск на Рождество. В начале этих долгих каникул все участники находились в городе Б.

Даниэль, наблюдавший взбудораженными музыкантами, беспомощно сказал:

— Мин, ты уже решил, когда вернёшься в Берлин? Сейчас рождественские каникулы. Если в ближайшее время не забронируем билеты, боюсь, придётся ехать в экономе.

Об этом Даниэль сказал, пролистывая статьи в музыкальном журнале. На его временном рабочем столе лежали стопки музыкальных журналов, газет и немузыкальных журналов. Единственной общей чертой этих газет и журналов было то, что они все сообщали о вчерашнем выступлении Bai Ai.

В отличие от Даниэля, который сидел за своим столом и болтал во время работы, мужчина, сидевший на диване с толстой папкой документов, выглядел неторопливым. Его глаза были сфокусированы на странице, заполненной латинскими словами. Услышав Даниэля, он ответил, не отрывая глаз от документа:

— Я вернусь в начале следующего года.

Даниэль был так потрясен, что газета в его руке упала на землю!

— Следующий год?! Ты даже не хочешь вернуться на Рождество?! Согласится ли на это госпожа Бертрам? Что она скажет?

Мин Чэнь пробормотал «угу» и перевернул страницу.

— Серьёзно? Ну и ладно, не хочешь не надо. Разбирайся с родителями сам. Меня вот девушка моя ждёт на Рождество. Так что, бывай.

Мин Чэнь на это снова кивнул, как будто он был слишком ленив, чтобы уделить Даниэлю даже минуту своего драгоценного времени.

Даниил: «...»

Через некоторое время блондин окончательно вышел из себя. Он чувствовал, что если так пойдет и дальше, то рано или поздно облысеет, хотя и не знал, как его гнев связан с облысением.

— Я не с тобой разговариваю, засранец ты эдакий! Поскольку ты собираешься остаться в городе Б, хочу тебя просветить. Завтра будет концерт. Может, хоть туда отправишься?

Мин Чэнь поднял голову и с некоторым интересом спросил:

— Какой концерт?

Даниэль на мгновение задумался:

— Это оркестр города Б. Они довольно хороши. Вчера нам прислали несколько билетов, так что можешь взять их, если хочешь.

Затем Даниэль вынул билеты из ящика и положил их на кофейный столик.

Затем он сказал:

— Если хочешь пойти, то можешь взять их себе. Мне ещё есть чем заняться.

Кто ожидал, что Мин Чэнь просто взглянет на них и скажет:

— Не пойду.

Через мгновение Даниэль закричал:

— Почему это нет!

— Я сонный, лучше посплю.

Даниэль был в шоке. В смысле сонный! Да он же небось книги читать будет всю ночь!

Прошёл полдень, и Даниэль был слишком ленив, чтобы сказать хоть слово этому эксцентричному и своевольному человеку. Но когда стемнело и он уже собирался уходить, когда проходя мимо журнального столика, с удивлением обнаружил, что...

Билеты пропали!!!

— Что, за человек, блин! То драматично заявляет «Я сонный, лучше посплю», то крадёт билеты! Не может признаться, что хочет пойти, поглядите на него!

Глава 15

Даниэль прождал у входа в театр более 30 минут, но парень сильно опоздал. Скрестив руки на груди, он посмотрел на собеседника и улыбнулся. Его тон был несколько шутливым, когда он спросил:

— Ты, что, проспал?

Мин Чэнь спокойно поднял взгляд и вошёл в театр, не взглянув на другого мужчину. Он легко ответил:

— Я уже проснулся.

И больше ничего не сказал Даниэлю.

— Что ж! Это круто! Боже, почему я остаюсь агентом этого мудака больше десяти лет!

Даниэль сердито топнул ногой и быстро последовал за ним, когда концерт уже почти начался.

Места, которые симфонический оркестр города Б предоставил Даниэлю, располагались в левой части третьего ряда. Они были близки к первой скрипичной группе и почти всей струнной секции. Для театрального зала с хорошей акустикой это была хорошая позиция.

Гости занимали свои места один за другим. Среди присутствующих было несколько человек, которые были удивлены присутствием Мин Чэня и Даниэля и подошли, чтобы поговорить с ними. Мин Чэнь спокойно и вежливо ответил, но, к счастью, вскоре начался концерт, и зал погрузился в тишину. Зрители спокойно ждали, пока за кулисами шла подготовка.

В конце концов, это было их последнее выступление в году, и оно проходило в родном городе – в городе Б, где они работали больше всего. Все основательно оттачивали свои навыки для последнего концерта.

Когда они услышали первый звонок, перкуссионная группа заднего ряда вышла на сцену одна за другой, а за ними последовали остальные члены оркестра. Наконец, Ду Шэнь занял свое место.

Красный занавес медленно открылся с обеих сторон. На сцене появился Тань Лао. Поприветствовав зрителей и членов оркестра поклоном, он встал на своё место.

— Это старый мастер Тань Чжэнхуэй – очень известный дирижёр в Хуася. Человек, который пожимает ему руку, – концертмейстер, — Даниэль прошептал на ухо Мин Чэню: — Его зовут Ду Шэнь, и он очень опытный музыкант. Его «El-minor» особенно хорош.

Мин Чэнь посмотрел на двух мужчин, пожимающих друг другу руки, и тихонько промычал.

— У этого дирижёра Тань стиль отличается от твоего, но он чём-то похож на стиль Доренцы. Думаю, тебе было бы полезно его послушать. Если бы ты соединил свой стиль со стилем господина Доренцы...

— Даниэль.

Внезапно прерванный Даниэль удивлённо обернулся. Человек, обычно холодный и равнодушный, смотрел на него, полуприкрыв веки. Тёмные зрачки отливали сталью, он смотрел на него так, что у менеджера сердце ушло в пятки.

«Что там говорят китайцы... ммм... что-то про собачий рот».

— Почему ты думаешь, что знаешь об оркестре больше, чем я?

Даниэль: «...»

«А, вспомнил! Собачья пасть не может произвести слоновую кость!!!»

П.п: Китайская пословица, которая гласит: «Из пасти псов не вылетает слоновая кость», что значит, что из уст негодяев нельзя ожидать ничего хорошего.

Даниэль был так зол, что отказался удостоить хоть словом заявление этого ужасного и высокомерного человека. Чего он не видел, так это того, что взгляд Мин Чэня пробежался по участникам оркестра и не остановился, даже когда он увидел знакомое лицо.

Несмотря на то, что люди на сцене выглядели спокойными, зрители не знали, что некоторые из них были очень удивлены.

Лао Тань и Ду Шэнь были первыми, кто обнаружил присутствие Мин Чэня и Даниэля. Билеты были отправлены ими, так что естественно, что они знали, где находятся места, и им нужно было только бросить взгляд в их сторону. Помимо них, вероятно, только Ци Му заметил этих двух людей, которые должны были уже быть в Европе.

Ци Му видел менеджера Даниэля только один раз в своей прошлой жизни.

Он был известным в Европе музыкальным агентом и имел широкие связи. Он работал помощником агента в Берлинском филармоническом оркестре, а более десяти лет назад стал эксклюзивным агентом. Ци Му слышал, что у него хорошие коммуникативные навыки и он был особенно силен в переговорах.

Не нужно было ничего говорить о человеке рядом с ним. Этот человек просто молча сидел, вся его фигура излучала элегантность и благородный темперамент, которые невозможно было не заметить.

Ци Му даже мог сосчитать несколько концертов, которые он слушал под руководством этого человека. Был ли он дирижёром или исполнял свои фортепианные соло, было очень трудно достать билеты на концерты этого человека в Европе.

И эти двое сидели в зале в ожидании его выступления.

Его дыхание сбилось, но вскоре Ци Му снова расслабился. Случилось так, что Лао Тань тоже взял свою палочку и приготовился начать выступление. Ци Му взял свою скрипку и внимательно наблюдал за руками дирижёра.

Все они ждали команды Лао Таня.

Лао Тань повернул голову, чтобы посмотреть на Ду Шэня, и тот сразу всё понял. В следующую секунду послышался мягкий звук скрипки, словно падающая пружина. Музыка была подобна распускающимся весной цветам, и эти лепестки будто нежно падали на публику, заставляя их чувствовать, будто они наблюдают за возрождением природы. Будто весна пришла прямо в этот зал.

Глава 16

В зале раздавались мелодичные звуки скрипки и духовых инструментов.

Мюзик-холл Первого Большого театра был тщательно спроектирован архитекторами с мировым именем, чтобы зритель мог получить незабываемые впечатления. С элегантными и торжественными мраморными скульптурами, украшающими его залы, Первый Большой театр был залом номер один в Хуася, известным своей непревзойдённой акустикой. А симфонический оркестр города Б прекрасно соответствовал великолепному концертному залу, в котором он выступал. Была мелодия торжественной и величественной или легкой и приятной, зрители чувствовали себя так, как будто переживали божественный опыт.

Таким был симфонический оркестр города Б.

Возможно, они не так известны, как Берлинский филармонический оркестр, выступавший накануне в концертном зале города Б, и, возможно, им всё ещё не хватало некоторого мастерства, но даже Даниэль не мог не восхититься великолепным музыкальным представлением.

— Симфонический оркестр Хуася становится всё лучше!

По крайней мере, в этом зале собрались сплошь профессионалы от мира музыки, уж половина из них точно была таковой. Но даже обычные люди наряду с ними могли распознать каждую мелодию исполненную оркестром.

Но их слух всегда будет направлен на концертмейстера, а если и нет, то в лучшем случае они будут обращать внимание на виолончель, флейту, кларнет или другие инструменты. Даже если бы вторая группа скрипачей была важна, они бы не обратили на них особого внимания, не говоря уже о заместителе руководителя этой группы.

Они скорее обратили бы внимание на человека, сидящего слева в третьем ряду, который также был известен как один из четырех лучших дирижёров мира, чем на неизвестного заместителя руководителя второй скрипичной группы симфонического оркестра города Б.

Чего они не думали, так это того, что этот человек, привлекший внимание бесчисленного количества людей, был сосредоточен на том самом незаметном молодом человеке.

Индустрия классической музыки не предъявляла высоких требований к внешнему виду. Например, концертмейстер Венского симфонического оркестра был известен своим не слишком привлекательным видом, но все же мог исполнять играть красивую музыку. Конечно, если бы у этого человека было красивое лицо, это бы было лишь дополнением к его таланту.

Так что зрители максимум мельком взглянули на этого юношу, который был заместителем главы второй скрипичной группы, хоть тот явно и выделялся среди остальных своей внешностью. Конечно, они не знали, что некоторые люди могут слышать то, чего не могут они.

Вторая половина концерта была насыщена работами Дворжака. Начиная от «Симфонии № 6» до «Симфонии № 8» и, наконец, «Симфонии Нового Света». Это были знаменитые произведения, хорошо известные во всем мире. Концертный зал, казалось, сотрясался от свирепости музыки.

Мин Чэнь поднял взгляд и посмотрел в сторону места, забронированного Лао Тань. В его холодных тёмных глазах мелькнула слабая улыбка, но вскоре она исчезла.

Хм, уровень мастерства был хорошим, и, хотя он мог слышать их только в гармонии, а не в их реальном музыкальном стиле, в Европе.

Этот человек мог бы даже стать заместителем начальника Bai Ai.

А ведь это был обычный не слишком примечательный концерт. Но вдруг он произвёл на Мин Чэня такое впечатление. Он даже не закончился, а Мин Чэнь уже так высоко оценил умения этого заместителя главы скрипичной группы. Если бы кто-то узнал, это бы потрясло мир!

Но все это было неизвестно самому Ци Му.

Хотя он был удивлён, когда его глаза встретились с глазами Мин Чэня, это было всего лишь мгновение, и он быстро постарался забыть об этом происшествии. Всё же на сцене было много людей и Мин Чэнь скорее всего чаще смотрел на дирижёра, например.

Да, должно быть так.

Ци Му утвердительно кивнул и продолжил играть.

В ярком сфокусированном свете концертного зала он увидел, как молодой человек прищурился, а затем сосредоточился на игре на скрипке. Вся вторая скрипичная группа казалась в этот момент сжатой, и мало кто мог услышать тонкую разницу. Большинство только почувствовало бы, что аккомпанемент становится все более и более интенсивным, буквально захватывая дух.

Яростный тромбон завершил четвертую часть «Симфонии Нового света», и звук концерта, наконец, соединился с состоянием спокойствия, а также погрузил публику в медленную и умиротворяющую атмосферу.

— Браво! — тихо объявил низкий и магнетический голос.

Этот голос был настолько тихим, что даже Даниэль, сидевший рядом с ним, повернулся и посмотрел на него, чтобы спросить:

— Мин, ты что-то только что сказал?

В ярком свете концертного зала глубокое лицо и острые черты мужчины были подобны ножу, придававшему холодную, но элегантную атмосферу. Услышав слова Даниэля, Мин Чэнь слегка приоткрыл рот. Но прежде чем он успел заговорить, он услышал громкий голос, доносящийся с заднего ряда сидений.

— Браво!!!

Даниэль инстинктивно оглянулся и увидел стоящего утонченного мужчину в очках. Лицо его раскраснелось и даже на первый взгляд он знал, что этот человек был взволнован.

Даниэль был ошеломлён на некоторое время, а затем зааплодировал вместе со всей аудиторией. Он обернулся, аплодируя, и сказал:

— Эй, Мин, кто это был? Кажется, он взволнован даже больше, чем симфонический оркестр город Б и...

Мин Чэнь молча смотрел в пол и несколько раз похлопал. Чисто символически.

Даниэль вдруг задумчиво произнёс:

— Ты злишься?!

— Нет.

Тот даже не повернул голову. Среди громких аплодисментов диалог двух мужчин не был слышен.

Даниэль намеренно сделал преувеличенное выражение:

— Ты очень сердишься, Мин!

— Нет.

— Ты очень, очень зол, Мин. Что тебя разозлило?

— Я не злюсь!

— Ах, ты действительно сердишься.

— Нет.

— Какого черта ты злишься!

Мин Чэнь: «…»

На сцене Ци Му начал благодарить публику и поклонился вместе с оркестрантами. Яркий свет падал на его волосы, и они казались покрытыми слоем золота. В этот момент Ци Му уже забыл о человеке, которого он, казалось, «неправильно истолковал» минуту назад, и был просто погружён в идеальное окончание выступление оркестра.

Чего он, естественно, не знал, так это того, что за кулисами красивый, высокий мужчина начал раздражаться из-за его агента:

— Ты очень зол.

— На что ты злишься?

— Это интересно, так что просто скажи.

— Клянусь Богом, я никому не скажу.

Прослушав этот град вопросов, Мин Чэнь наконец, встал и отправился к выходу.

Он сам не понимал, из-за чего он злился. Так сильно, что даже не смог заставить себя сказать «Браво!». Ведь эта фраза должна принадлежать только ему!

Некий человек с возмущением вышел из зала, а на сцене оркестр тоже начал удаляться. Когда Ци Му вышел за кулисы, он увидел, что Чжэн Вэйцяо держит букет цветов и взволнованно смотрит на Ци Му.

Он неосознанно сделал шаг назад.

Чжэн Вэйцяо, державший в руках лилию, взволнованно произнёс:

— Сяо Ци, ах, когда я слушал это выступление, я чувствовал, что это был лучший концерт года… Более того… это был концерт Хуася! Первая «E-Minor» была действительно великолепной, а последняя «Симфония Нового Света» просто ошеломляющей. Я уже знаю, что именно напишу в статье завтра!

Когда он закончил, Чжэн Вэйцяо посмотрел на Ци Му и увидел, что тот смотрит на лилии в своих руках с противоречивым выражением лица. Затем он сказал:

— Это выбрала для тебя моя жена. В конце концов, ты – мужчина, не думаю, что тебе можно дарить розы или жасмин. Поэтому она выбрала букет из лилий.

Услышав это, Ци Му почувствовал себя немного беспомощным. Он тяжело кивнул и сказал:

— Спасибо, брат Чжэн. Передай мои благодарности своей жене. Мне очень приятно. Я очень люблю лилии.

Увидев, что Чжэн Вэйцяо, похоже, хочет ещё больше углубиться в тему, он перевёл взгляд и поспешно спросил:

— Брат Чжэн, когда ты был снаружи, ты видел?.. Мин Чэня?

Чжэн Вэйцяо был потрясён:

— Мин Чэнь?!

Ци Му кивнул:

— Да, я видел его в аудитории.

— Я не заметил. Больше всего внимания я уделял спектаклю. Говорю вам, кроме первого «Ми Минор», когда я был слишком взволнован, чтобы обращать внимание, я продолжал кричать «Браво!» И самое главное, последнее «Браво!» произнёс тоже я. «Симфония Нового Света» была слишком потрясающей!

Ци Му не слишком много думал об этом, поэтому решил, что возможно, ошибся. Он мягко кивнул и сказал:

— Возможно, я ошибся, Мин Чэнь должно быть уже вернулся в Берлин. Что ему делать на нашем концерте, да?

Говоря это, Ци Му осторожно складывал свою скрипку в футляр.

Тёмно-зелёный бархатный футляр, похожий на пёрышко, обволакивал изящную и изысканную скрипку.

— Хорошо, Сяо Ци, на этот раз я уделял больше внимания твоему выступлению. Ты, кажется, исполняешь некоторые фрагменты немного по-другому, чем на репетициях.

Ци Му застегнул футляр для скрипки. Немного подумав, он ответил:

— У меня действительно есть возможность вносить незначительные изменения. А я думал, что ты не заметил этого сегодня.

— Ци Му! Вот ты где!

Громкий голос внезапно прервал его слова, заставив Ци Му и Чжэн Вэйцяо удивленно посмотреть в том направлении, откуда он исходил. Ду Шэнь стоял перед дверью за кулисы, оставив её полуоткрытой, и махал им. Он казался очень осторожным, как будто боялся, что его увидят другие.

Ци Му был слегка поражен, затем, попрощавшись с Чжэн Вэйцяо, подошёл к Ду Шэню. Направляясь к нему, он смущенно размышлял. За дверью находилась комната концертмейстера. Даже если бы Лао Тань хотел ему что-то сказать, он не был бы таким скрытным. Более того, судя по выражению лица Ду Шэня, которое, казалось, говорило:

«Ты должен быть осторожен, чтобы не дать другим узнать».

Подозрения Ци Му становились всё сильнее и сильнее.

Когда он подошёл к двери, Ду Шэнь загадочно улыбнулся и прошептал:

— Не удивляйся, когда увидишь этого человека, ладно. Будь осторожен и постарайся контролировать себя. Жалко людей, которые могли увидеть его в Хуася, но Сяо Ци, ах, ты член симфонического оркестра города Б, так что ты должен держать себя в руках!

Ду Шэнь, покрасневший от волнения, продолжал уговаривать его.

Ци Му: «...»

С чего вдруг он должен постараться контролировать себя? Что такого он сейчас должен увидеть?

Вероятно, понимая, что выражение его лица слишком очевидно, Ду Шэнь мягко кашлянул и снова сказал:

— Я пытаюсь сказать, что кого бы мы не встретили в нашей жизни, нужно не терять своего лица. Так что просто не уподобляйся безмозглым фанатам и всё. В твоих руках наша репутация!

К тому времени Ци Му уже не мог сдерживаться:

— Брат Ду, о ком ты говоришь?

Ду Шэнь приподнял бровь и намеренно загадочным тоном произнёс:

— Может, войдёшь уже в комнату и сам поймёшь?

Со скрипом дверь из красного дерева медленно открылась, и ослепительный свет проник с другой стороны, как вход в другой мир, заставив Ци Му рефлекторно сузить глаза.

Ду Шэнь глубоко улыбнулся и сказал:

— Позволь тебе представить…

Глава 17

Комната дирижёра была просто, но элегантно оформлена. Хотя стиль, несомненно, был европейским, в деталях присутствовали китайские элементы. И хотя эти два стиля смешались, они не противоречили друг другу, а выглядели вполне гармонично.

Кто-то однажды сказал это о Мин Чэне, что благородство семьи Бертрам глубоко укоренилось в его костях, но его связь с китайскими корнями никогда не исчезала. И этот бэкграунд сформировал неповторимый и первоклассный стиль этого всемирно известного дирижёра.

В настоящее время этот мужчина стоял посреди дирижерской.

Ци Му был сильно потрясен этой сценой, и у него закружилась голова. Потребовалось время, чтобы прийти в себя. У него ни разу не было возможности встретиться с Мин Чэнем за многие годы, которые он провел в Европе. Кто бы мог подумать... он так легко встретится с ним в Хуася?!

Ду Шэнь посмотрел на потрясенное выражение лица Ци Му и про себя подумал, что Сяо Ци все ещё относительно спокоен. Его лицо наполнилось улыбкой:

— Почему вы удивлены, увидев дирижёра Bai Ai?

При этом Ду Шэнь понизил голос и прошептал:

— Это особая возможность, которую Лао Тань создал для вас. Хотя Мин Чэнь хорошо играет на фортепиано, он также изучал игру на скрипке более десяти лет. Музыка гибкая, разве ты не сделал то же самое?

Когда неожиданность, похожая на землетрясение, прошла, Ци Му успокоился. Он выслушал Ду Шэня, мягко кивнул и подошел.

На самом деле Мин Чэнь уже заметил Ду Шэня, когда тот открыл дверь. Он продолжил разговор с Лао Тань, одновременно наблюдая за ним. Когда дверь открылась чуть шире, он слегка нахмурился и в следующий момент увидел красивого молодого человека, стоящего в дверях.

Это был он.

Этот голос внезапно вспыхнул в его сознании. Прежде чем он успел подумать об этом, Мин Чэнь услышал голос Тань Чжэнхуэя:

— Мин Чэнь, это младший, о котором я очень забочусь. Он заместитель руководителя второй скрипичной группы. Может быть, вы видели его раньше, он уже выступал с Венским симфоническим оркестром в Золотом зале.

Увидев, что Лао Тань лично представил его, Ци Му вежливо улыбнулся, протянул руку и сказал:

— Здравствуйте, господин Мин, я Ци Му.

Ци Му теперь знал, что он не ошибся ранее, поэтому он сказал:

— Для меня большая честь, что вы посетили наш концерт.

Слова юноши были легки, как вода, и он не скрывал своего восторга, оставаясь при этом вежливым.

Мин Чэнь на мгновение был слегка поражен, затем протянул руку и пожал руку Ци Му:

— Здравствуйте. Приятно познакомиться.

Их рукопожатие длилось всего мгновение, Мин Чэнь схватил его за руку и быстро отпустил. Даже если Ци Му казался спокойным, он не мог не чувствовать себя немного взволнованным. Но он также знал, что это была возможность, которую Лао Тань создал для него, чтобы узнать Мин Чэня, поэтому, естественно, он не мог забыть свое место и говорить вне очереди.

Он ничего не ответил, но Мин Чэнь тихо спросил:

— Вы раньше играли с Венским симфоническим оркестром? Вы были специальным гостем? Что вы исполняли, не напомните?

Внезапно были заданы сразу три вопроса, и Ци Му не мог не посмотреть на собеседника. Его взгляд упал на пару глубоких темных глаз, и он был ошеломлен. Затем он улыбнулся и ответил:

— Это было восемь или девять лет назад. Тогда я действительно сотрудничал с Венским симфоническим оркестром. В основном я играл песни Тартини.

Отвечая на эти вопросы, Ци Му выглядел очень спокойным, но только он знал, что если бы он (Лу Цзывэнь) не был в то время заместителем руководителя оркестра и играл вместе с ним (настоящим Ци Му), он бы не стал быть в состоянии ответить на них.

Но он также вспомнил, что в то время у Bai Ai был концерт в Лондоне, поэтому Мин Чэнь не смог присутствовать.

Конечно же, когда он сказал это, Мин Чэнь кивнул, показывая, что он знал об этом. Затем у Ци Му больше не было возможности говорить.

Талант в классической музыке никогда не был связан с возрастом. Хотя Тань Чжэнхуэй был почти в два раза старше Мин Чэня, он знал, что этот холодный, хотя и вежливый человек перед ним был лучше него в музыке.

Итак, Ци Му обнаружил, что Мин Чэнь полностью контролирует ход их разговора. Но он не оскорблял Лао Таня и не издевался над ним. Мин Чэнь не был человеком, который любил издеваться над кем-то, и он сохранял поведение джентльмена, серьезно отвечая на его вопросы, и даже давал некоторые советы.

Ци Му не могла не подумать:

«Неудивительно, что кто-то однажды сказал, что разговаривать с Мин Чэнем было удовольствием. Он излучал атмосферу весеннего бриза, заставляя вас чувствовать себя особо ценным».

Конечно, познакомившись друг с другом позже, он рассказал Даниэлю о своём первом впечатлении от Мин Чэня. И что же сказал Даниэль?

Даниэль:

— Чепуха! Это полная шутка! Знаешь, Мин Чэнь настоящий придурок. Он зажмет тебя до смерти, он будет эксплуатировать тебя, всё, что он говорит, – закон, а он – закон мира. Он как Лорд Ситхов!

К сожалению для Даниэля, Лорд Ситхов Мин Чэнь никогда не включал Сяо Ци в список своих недругов, поэтому он сколько угодно мог выкрикивать подобное. Ци Му с ним не согласился бы.

Мин Чэнь и Тань Чжэнхуэй недолго разговаривали. Мин Чэнь и его агент, который ждал его, вскоре были готовы уйти. Тань Чжэнхуэй, Ду Шэнь и Ци Му лично проводили их к запасному выходу. Стоя на великолепной и пестрой ночной улице города Б, все они чувствовали себя в некотором смысле сюрреалистично.

На оживлённых улицах, хотя бесконечно вспыхивали неоновые огни, было ещё темно, и ночь лучшим укрытием стала. Даниэль пошёл забрать машину первым, а Мин Чэнь сказал несколько слов Тань Чжэнхуэю и Ду Шэню. Затем наконец он повернулся к Ци Му. С этим человеком нельзя было сравниться ни Ци Му, ни Лу Цзявэню. Даже в прошлой жизни он был для него просто одним из младших музыкантов.

Поэтому Ци Му не позволил другой стороне заговорить первой. Он вежливо улыбнулся и сказал:

— Мин Чэнь, я уже был на вашем концерте в Европе, и в то время я был очень впечатлён вашим «Вальдштейном» Бетховена. Как пианист-дирижёр, вы без труда справились с ними обоими. Вы меня приятно шокировали!

В темноте ночи Мин Чэнь посмотрел на этого юношу перед собой. Поскольку Тань Чжэнхуэй и Ду Шэнь присутствовали, он не мог перепрыгнуть через них, чтобы поговорить напрямую с Ци Му, но он вспомнил, что способности этого юноши только что немного удивили его.

Что ж, весь оркестр выступил хорошо, и если что-то и могло его удивить, так это только этот юноша.

Мин Чэнь сказал:

— Спасибо за комплимент и высокую оценку. Ваша скрипка тоже очень хороша.

Голос Мин Чэня был низким и холодным, но его тон был очень нежным. Ци Му подумал, что этот человек уже закончил разговор с ним, но он услышал, как Мин Чэнь внезапно спросил:

— Только что проехала машина, какой у неё был тон?

— Ми-диез...

П.п.: Ми-диез – музыкальная нота ми, повышенная на полтона

Ци Му ответил спонтанно, но в следующий момент он был ошеломлён.

Ци Му поднял глаза, чтобы посмотреть на него, только чтобы понять, что лицо Мин Чэня было всего в десяти сантиметрах от его собственного! Он быстро сделал шаг назад, отступая в темноту. Он тут же потерял равновесие и упал навзничь.

Мин Чэнь протянул руку и схватил его за талию, с огромной силой потянув его вверх.

Их внезапная близость поразила Ци Му, и он посмотрел на человека, который его держал. Мин Чэнь тоже был немного поражен. Он не ожидал, что реакция юноши будет настолько резкой, что он чуть не попал в поток машин.

Мин Чэнь поспешно оттащил юношу назад, но в следующую секунду он столкнулся лицом к лицу с красивыми ясными глазами Ци Му.

Как будто вернулся в начало концерта. Всего лишь мгновение, но обоим казалось, что прошло целое столетие. Они даже чувствовали теплое дыхание друг друга.

Мин Чэнь быстро отпустил руки, обнимавшие юношу за талию.

— Сяо Ци! Ты в порядке? Ты же чуть под машину не попал!

— Сяо Ци, ах, в чем дело? Ты испугался?

Тань Чжэнхуэй и Ду Шэнь поспешили вперед, с тревогой спрашивая. С другой стороны Даниэль нажимал на гудок, показывая Мин Чэню, чтобы он уже поспешил. А Мин Чэнь колебался, что бывало с ним редко. Наконец, он подошёл к Ци Му, наклонился и кое-что прошептал тому на ухо.

Ци Му пришел в себя только тогда, когда чёрная машина полностью исчезла.

Что только что сказал Мин Чэнь?

Он не хотел в это верить, но его хороший слух не позволял ему не слышать этих слов.

Он сказал:

«Я очень хочу услышать твоё соло».

В тихой машине Даниэль не спеша вел машину и сказал:

— Симфонический оркестр города Б очень хорош. Мастерство Ду Шэня также достигло высокого уровня. Жаль, что он немного староват. Если бы не это, можно было бы даже его переманить.

Даниэль говорил сам с собой, а мужчина на пассажирском сиденье повернулся, чтобы посмотреть в окно, ничего не сказав.

— Кстати, кто был тот молодой человек, который пришел сегодня? Тань Чжэнхуэй даже лично представил его тебе. Он явно очень любит этого паренька.

Сказав это, Даниэль коснулся своего подбородка и сказал:

— Хм... Он кажется знакомым, и он хорош собой.

Хорошая шумоизоляция автомобиля полностью изолировала городской шум изнутри автомобиля. По пути Даниэль хоть и разговаривал сам с собой, скучать ему не приходилось. Когда машина свернула за угол и съехала с холма, Даниэль смеялся и собирался послушать музыку. Внезапно в салоне раздался низкий и магнетический голос.

— Это был Ци Му. Он очень талантлив, и уровень его мастерства также высок. Иди проверь его, он, должно быть, живёт в Вене.

Даниэль был потрясён и спонтанно спросил:

— Хорошо. Но зачем?

Яркие огни города освещали машину сквозь тёмное окно, отбрасывая тень на красивое лицо мужчины.

Через некоторое время Мин Чэнь вздохнул:

— Иди, найди альбом, который он записал с Венским симфоническим оркестром. Я хочу услышать... его сольное выступление.

Глава 18

Вена, 15:00.

Количество пешеходов на дорогах из красного кирпича сокращалось. Каждый из них нёс крепкий кофе или чай с молоком, готовый провести неторопливое послеобеденное чаепитие.

Не стали исключением и участники Венского симфонического оркестра.

Они спустились по нескольким ступенькам к кафе через дорогу группами по два-три человека. Вообще говоря, у этих людей были хорошие отношения друг с другом. Конечно, был и один человек, который шёл один, но никому до него не было дела, это был Ло Юйсэнь.

— Эти снобы… — пробормотал Ло Юйсэнь, и на его красивом лице отразилось свирепое выражение.

После смерти Лу Цзывэня члены оркестра намеренно или ненамеренно начали отталкивать его. Хотя в отчете о вскрытии говорилось, что Лу Цзывэнь умер от случайного приступа астмы, и что драка не могла вызвать его, у всех всё ещё были сомнения в сердце.

Некоторые даже обсуждали это в местах, где Ло Юйсэнь не мог услышать:

— Действительно ли приступ астмы случился после того, как Ло ушёл?

Такая вещь была в конечном счете неизвестна.

Установить камеру в гостиной начальника было невозможно, а время смерти Лу Цзывэня было достаточно неточным. Прежде чем уйти, Ло Юйсэнь вылил воду с наркотиками в канализацию, а чашку забрали, так что улик не было вообще.

Но доказательство это одно. Другое дело — умы людей.

Это вызвало ситуацию, с которой сегодня столкнулся Ло Юйсэнь.

— Привет, Ло. Почему ты один?

Ло Юйсэнь обернулся и увидел невысокого и толстого чернокожего мужчину, спускающегося по ступенькам. В его глазах мелькнуло отвращение, но вскоре он рассмеялся и сказал:

— Томас, почему ты сегодня так медленно ходишь? Я хотел пойти погулять, поэтому не пошел за всеми.

— Лжец!

Никто не хотел идти с ним.

Коренастый мужчина по имени Томас бросил на него многозначительный взгляд. Когда вокруг никого не было, он вдруг сказал:

— Ло, прошло много дней, и с тобой действительно как будто ничего не случилось…

Шаги Ло Юйсэня внезапно остановились.

Мужчина засмеялся и добавил:

— Ну и дела, разве ты не говорил, что у него был приступ астмы после того, как ты ушёл? Ха-ха, я просто дразню. Не обращай внимания, Ло.

Затем он понизил голос и произнёс:

— Я сохраню это для тебя в секрете, Ло. Ха-ха!

После этого Томас фыркнул и с отвращением посмотрел на Ло Юйсэня. Он быстро ушёл и последовал за другими, оставив Юйсэня стоять в одиночестве на том же месте. Ло Юйсэнь смотрел на его искривленное, тучное тело, и тошнота, что он чувствовал, становилась почти невыносимой. Казалось, его сейчас вырвет.

— Будь ты проклят, Томас. Ты действительно осмеливаешься угрожать мне... Если бы не ты. Если бы не ты!!!

Глаза Ло Юйсэня были красными, но он не сказал последних слов. Через некоторое время на улице никого не было. Только красные кленовые листья, парящие и кружащиеся в воздухе.

А на другой стороне земного шара в городе Хуася ночь уже вошла в свои права. Была почти полночь. Чжэн Вэйцяо ехал по дороге на своей машине. Два человека внутри машины были отделены от всего шума снаружи.

— Брат Чжэн, извините, что заставил так долго ждать сегодня.

Сидя на пассажирском сиденье, Ци Му извиняющимся тоном улыбнулся и добавил:

— Я был удивлён, когда обнаружил, что вы всё ещё ждёте меня. Не надо было, вы могли бы уехать.

Чжэн Вэйцяо покачал головой, одной рукой взялся за руль и сказал:

— Ничего страшного. Я ждал меньше часа. И Сяо Ци, тебе нужно больше слушать наставления Лао Таня. Он опытный музыкант, и есть некоторые аспекты, в которых он действительно преуспел. Его советы и рекомендации помогут тебе в будущем.

Было очевидно, что Лао Тань давал советы Ци Му в течение этого часа.

Услышав это, Ци Му смутился, не зная, что ему чувствовать на этот счёт. Затем он сказал:

— Я пошёл туда не для того, чтобы увидеть Лао Таня, а…

Тут он запнулся и попытался взять себя в руки.

Затем на его красивом лице появилось серьезное выражение:

— Для того чтобы увидеть Мин Чэня.

Чжэн Вэйцяо: «…»

Ци Му отчетливо почувствовал, как машина забуксовала.

К счастью, навыки вождения Вэйцяо всё ещё были очень хорошими, и он сразу же стабилизировал машину. Когда Ци Му подумал, что он спокоен, Вэйцяо закричал:

— Мин Чэнь? Тот самый Мин Чэнь? Как вы могли встретиться? Разве он не вернулся в Берлин?

Эти вопросы немного позабавили Ци Му. Он кивнул и ответил:

— Да, это был он. Мин Чэнь. Тот самый Мин Чэнь. Всё было… хорошо. В Берлин он не вернулся. Брат Чжэн, то, что ты сказал, было правдой. Лао Тань заботится обо мне. Ведь он и познакомил меня с Мин Чэнем. Только он и я знали об этой встрече. Теперь знаешь и ты.

Это также было большой новостью для Чжэн Вэйцяо:

— Дай мне свыкнуться с этой мыслью, пожалуйста…

Через мгновение он не мог не спросить:

— Сяо Ци… ты не ошибся, случайно? Это точно был он?

Лицо Ци Му было пустым, когда он терпеливо ответил:

— Я сто процентов уверен, дорогой брат Чжэн…

— Прямо таки на все сто?

Ци Му: «…»

На самом деле, если честно, Ци Му всё ещё чувствовал легкое головокружение и думал, что это не по-настоящему. Но ведь он всё ещё чувствовал тепло того прикосновения на своей коже… так что Мин Чэнь точно был настоящим…

Это действительно был Мин Чэнь.

На самом деле Тань Чжэнхуэй просто хотел дать Мин Чэню и Ци Му шанс встретиться друг с другом и проложить путь к его будущему в Европе. Но Лао Тань не знал, что Ци Му уже знал многих людей в Европе. Будь то Лондон, Берлин, Мюнхен или Вена, но Мин Чэнь… Это был действительно кто-то, кого он не знал.

Ци Му знал. Не говоря уже о Мин Чэне, но и герцог Даниэль тоже был достаточно интересен. Когда дело дошло до индустрии классической музыки, хорошие отношения с другими позволили бы его будущему идти более гладко.

За это знакомство Ци Му был искренне благодарен Лао Таню.

Но больше всего беспокоил последний вопрос Мин Чэне о звуке машины. Ци Му сразу ж ответил, ни о чем не успев подумать. Но он точно помнил, как на него смотрел Мин Чэнь.

Думая об этом, он не мог не повернуть голову, чтобы посмотреть на ночной город, пролетающий за окном, и его острые брови медленно нахмурились. Он вздохнул и подумал про себя: должен ли он сказать, что это действительно достойно того, чтобы быть «тем самым» Мин Чэнем? Они впервые встретились, и он не знал, откуда Мин Чэнь узнал, что у него абсолютный слух…

— Ах, как неловко. Мин Чэнь пришёл послушать концерт, и я его не заметил.

Чжэн Вэйцяо не показал своей растерянности и, в конце концов, спросил:

—Хорошо, Сяо Ци, ты действительно просто пошёл, чтобы обменяться несколькими словами с Мин Чэнем? Я думал, что Лао Тань хочет обсудить с тобой вопрос продления…

Ци Му не подписал долгосрочный контракт с симфоническим оркестром города Б.

Оркестр был вынужден его нанять, потому что, человек, работавший на его нынешнем месте, заболел. Теперь он выздоровел. Естественно, он вернётся в оркестр, и место Ци Му придется отдать.

Несколько дней назад Чжэн Вэйцяо спросил его о том, чего хотел Лао Тань. Однако сам Ци Му ничего не знал об этом, потому что этот вопрос никогда не упоминался, а срок его временного контракта действительно подходил к концу.

Чжэн Вэйцяо подумал об этом и сказал:

— Если ты хочешь вернуться в город С, я связался с друзьями несколько дней назад. Говорят, Симфонический оркестр город С снова набирает сотрудников. Это оркестр, в котором работал твой учитель, и его участники наблюдали, как ты рос. Поэтому они…

— Брат Чжэн, Лао Тань надеется нанять меня помощником концертмейстера…

— Они позаботятся о тебе, а ты… что?! Помощником концертмейстера!!!

Ци Му: «…»

Он почувствовал, как машина снова заскользила по дороге.

Ци Му не мог не схватиться за ремень безопасности и немного отодвинулся назад.

— Ах, брат Ду сказал, что он уже не так молод, и он хочет уйти из оркестра, чтобы немного поиграть соло. Конечно, нет никакого противоречия в том, чтобы быть скрипачом-соло и работать, но он сказал, что у него не так много энергии на всё.

На некоторое время воцарилась тишина, поскольку Чжэн Вэйцяо решил, что он мысленно готов ко всему, что Ци Му собирался сказать. Даже если это было «Брат Чжэн, Мин Чэнь нанял меня главой Bai Ai», — он бы не удивился. Поэтому он сказал:

— Для господина Ду такое намерение вполне возможно. Но, Сяо Ци, ах, ты действительно… хочешь сначала развиваться в оркестре? Возможно, тебе понравится быть солистом на скрипке, как Шэнь Яньхуэй, например?

На этот вопрос долгое время не было ответа.

На дороге был красный свет. После того, как Чжэн Вэйцяо остановил машину, он повернулся, чтобы посмотреть на него, но как только он собирался спросить еще раз, он увидел выражение лица Ци Му, и слова ускользнули от него.

В хаотичной ночи города Б красивое лицо молодого человека выглядело особенно красивым из-за теней, что отбрасывала на него ночь. Но какое-то невыразимое одиночество и беспомощность также ясно проявились на нём, и сердце Чжэн Вэйцяо сжалось.

Спустя долгое время он прислушался к шёпоту Ци Му.

— Брат Чжэн, моя текущая цель — просто оркестр. Некоторые думают, что сольный путь более славен, и что они могут свободно войти в оркестр и превратить его в свой аккомпанемент. Но, по моему мнению, я всегда думаю, что только сотрудничая с другими, можно по-настоящему достичь своего пика. Если идти своим путём, то… то, чем вы станете, будет ценно только для одного, а не для роста под влиянием других.

— Думаю, брат Ду столько лет был руководителем оркестра. Сегодня он хочет пойти соло, но я боюсь этой идеи.

— Если мне представится возможность выступать сольно, я сделаю все возможное, но я всегда буду связан с оркестром.

— Как Мин Чэнь…почему все сначала говорят, что он отличный дирижёр, а потом говорят, что он хороший пианист?

— Поскольку он умеет хорошо работать в команде, управляя людьми. Это действительно талант сам по себе.

Чжэн Вэйцяо тупо уставился на него, и какое-то время у него в голове воцарилась пустота. Затем машина позади них посигналила, и он быстро нажал на газ и тронулся с места.

Он не знал, как подбодрить и что именно нужно говорить, поэтому он лишь тихо произнёс:

— Сяо Ци, я поддерживаю тебя.

Позже, когда он снова подумал об этой сцене, Чжэн Вэйцяо почувствовал, что его привели на путь, с которого он больше не мог свернуть.

От заместителя до помощника концертмейстера и до концертмейстера.

Из города Б в Париж, в Вену и, наконец, в Берлин.

Он прошёл рядом с этим ребёнком всю дорогу и видел, как он стоит на вершине мира.

Был не только один путь к успеху, но пока это был выбор Ци Му, он был обязан поддерживать его во всем.

Глава 19

Хотя он стал помощником концертмейстера симфонического оркестра город Б, Тань Лао не подписал долгосрочный контракт с Ци Му. Это немного удивило его, но он знал, что Тань Лао просто не хотел его связывать такими обязательствами.

В глубине души Тань Лао надеялся, что Ци Му продолжит учиться. Это было нормально для людей его поколения. Они всегда считали, что образование очень важно и сначала нужно закончить учёбу, перед тем как серьёзно приняться за работу. Но, в конце концов, он согласился с мнением Ци Му, не смотря на их разногласия в подобных вещах.

Контракт с симфоническим оркестром города обычно заключался на три года, и это было слишком долго. Решив официально остаться в оркестре, Ци Му планировал переехать. Дом оригинального персонажа был слишком далеко, и ему обычно требовалось полчаса, чтобы добраться туда на машине брата Чжэна. А если на метро… он вообще больше не собирался ездить на нём!

Этот опыт… мягко говоря, был для него не слишком вдохновляющим!

На четвертый день после того как он стал помощником концертмейстера Чжэн Вэйцяо приехал рано утром, чтобы помочь ему переехать. Первоначальный дом Ци Му располагался в жилом районе к восточной стороне четвёртого кольца города Б. Это был район относительно высокого класса, и Ци Му был официальным владельцем этой квартиры. За день до этого он связался со своими родственниками, чтобы сдать его в аренду.

— Сяо Ци, ах, тебе не нужно сдавать его в аренду. Что ты будешь делать, если захочешь вернуться обратно?

Чжэн Вэйцяо взял небольшую коробку и поставил её на заднюю часть одолженного пикапа. Вещей было совсем мало. Он продолжил:

— Новая квартира, которую ты снял, слишком мала. Хочешь, я найду тебе больше? Тебе же нужно жить в комфорте, разве нет?

Ци Му аккуратно поставил тяжёлую коробку на грузовик. Услышав слова Чжэн Вэйцяо, он улыбнулся. Покачав головой, он сказал:

— Брат Чжэн, большое спасибо. Я думаю, что та квартира  достаточно хороша, и я не хочу утруждать тебя поисками другой.

Чжэн Вэйцяо нахмурился, борясь с дилеммой. Казалось, он хотел что-то сказать, но, в конце концов, не решился.

Ци Му боялся, что не сможет комфортно жить в этом месте. Он с трудом выживал даже в этом относительно престижном районе, который покинул до того, как поселился здесь. Сидя в машине, он тихо перевёл взгляд на Чжэн Вэйцяо, который ехал рядом с ним с серьёзным выражением лица.  В его глазах была тень благодарности. На самом деле Чжэн Вэйцяо ведь не мог знать, что он когда-то жил под мостом, когда был беден в самом начале. Осенью в Вене было очень холодно. Хотя было довольно влажно из-за умеренного морского климата, когда наступала ночь, было очень холодно.

Он тратил все свои сбережения на учебу и упорно трудился, чтобы заработать деньги. Когда он, наконец, закончил учебу и получил высшее образование, кроме небольшого дома, принадлежащего его приемным родителям, у него осталось всего несколько сотен евро наличными.

Он не мог продать дом, и, хотя он сдавал его в аренду, арендная плата была невысокой. Так что в последние десять дней, прежде чем он получил свою зарплату от оркестра, он мог только ютиться в одиночестве под мостом, и большую часть ночей он не мог нормально спать.

Эта простая квартира по мнению Ци Му, была раем по сравнению с ледяным мостом в Вене.

— Пробка выглядит серьёзной. Наверное, долго будем стоять. Хочешь сначала пообедать, Сяо Ци?

Ци Му понял через несколько дней после своего перерождения, что в городе Б была большая проблема с пробками. Сначала им повезло попасть на шоссе, но после выезда с шоссе, даже если бы они могли видеть жилой дом, они не смогли бы добраться до него так быстро, как думали.

Он посмотрел на машины впереди, которые, казалось, почти не двигались. Он беспомощно рассмеялся и кивнул:

— Хорошо, уже полдень. Давай сначала пообедаем, брат Чжэн.

Они припарковали машину на обочине, наугад нашли ресторан и зашли внутрь. В ресторане было немного людей, и вдруг вошёл красивый молодой человек. Все смотрели на него в изумлении, а потом тихо отвели глаза.

Это слишком привлекательное лицо доставляло Ци Му некоторые неприятности, но это не имело большого значения. Когда они закончили свой обед, Ци Му поспешно оплатил счёт. Чжэн Вэйцяо пошёл в туалет ресторана, поэтому Ци Му стоял у дверей и ждал его.

Может, потому, что вот-вот наступит зима, а на небе ни облачка. Голубое небо над ним было похоже на мелкое озеро, светящееся ярким светом.

Ци Му был в хорошем настроении, когда увидел это. В ожидании Чжэн Вэйцяо он повернулся, чтобы оглядеться. Он заметил небольшой супермаркет Ouzan, красивый тренажерный зал, небольшой, но заполненным людьми торговый район, а также…

Глаза Ци Му расширились.

Его глаза расширились от удивления, и он долго смотрел в этом направлении. Не веря своим глазам, он немного потёр свои глаза и снова посмотрел. Потом, он облегчённо вздохнул и улыбнулся, говоря самому себе:

— Я ошибся. Этот человек никак не может быть здесь, ведь так?

— Ты что, Сяо Ци, увидел кого-то знакомого?

Чжэн Вэйцяо подошёл и с любопытством посмотрел в том направлении, куда парень уставился. Он мог видеть только легковушку, перегородившую въезд и выезд с улицы при повороте.

Услышав слова мужчины, Ци Му снова на мгновение оглянулся. Затем он улыбнулся и покачал головой:

— Ничего, брат Чжэн. Я перепутал. Уже довольно поздно, давай поспешим. Будет не очень весело, если бы мы застрянем в очередной пробке.

Чжэн Вэйцяо кивнул. Они проверили свои вещи и сели  обратно в грузовик.

Чего он не видел, так это того, что сразу после того, как он уехал, огромный грузовик, наконец, тронулся и с трудом повернул за угол. Пространство, которое оно раньше блокировало, оказалось совершенно открытым.

Это была старая улица, и многие торговцы продавали различные закуски вдоль дороги. Они говорили с чистейшим пекинским акцентом, и большинство из них продавали традиционные закуски, которые были популярны в столице бог знает сколько веков. Вся улица была наполнена самой аутентичной китайской кухней города Б, поэтому сюда толпами стекались туристы.

Конечно, самыми популярными были Пекинский йогурт и жареные скорпионы.

п.п: Пекинский йогурт (Nai lao) готовят путем нагревания молока и добавления в него сахара. Всыпают два вида орехов, смешанных с изюмом, и рисовое вино из клейкого риса и тщательно размешивают. Во время производства используется специальное устройство под названием lào tǒng 酪桶, букв. «бочка для йогурта». В ней есть тепловая  камера в центре, обеспечивающую тепло, необходимое для приготовления пищи. Молоко смешивают с рисовым вином и медом или сахаром и быстро разливают в пятьдесят маленьких мисочек. Затем миски укладываются вдоль внутренней стенки йогуртовой бочки, нагреваются около тридцати минут, а затем охлаждаются.

На тележке было бесчисленное количество скорпионов, личинок и других странных вещей, насаженных на шпажки. На раскаленной сковороде жарилось ещё всякое разное, и это привлекало множество туристов. Однако мало кто осмелился попробовать.

Светловолосый парень наполовину наклонился и посмотрел на скорпионов, связанных вместе. Его глаза сфокусировались на том, что наверху, он сглотнул слюну и осторожно сказал:

— Ничего себе… Мин, китайцы настоящие смельчаки, если могут есть вот это! Это действительно можно есть? Блин, скорпион разве не ядовит! Матерь Божья!

Рядом с Даниэлем стоял высокий и красивый мужчина. Мин Чэнь был одет в плащ с высоким воротником и смотрел на жареных скорпионов в сковороде. Он, казалось, не слышал Дэниэля, а его тонкие губы сжимались все сильнее и сильнее.

Через какое-то время раздался низкий и магнетический голос:

— Я хочу есть.

Дэниель с любопытством смотрел на ближайшую к нему кучку скорпионов, не смея прикоснуться к ним, оглядываясь туда-сюда. Услышав внезапные слова Мин Чэня, он так испугался, что чуть не коснулся горячей сковороды рукой от неожиданности.

Дэниель в ужасе уставился на Мин Чэня:

— Ты действительно хочешь съесть одну из этих штук! Боже мой, Остон! Ты ужасен!!!

Дэниель редко произносил имя «Остон Бертрам», но в этот момент он был достаточно напуган, чтобы выпалить беглую цепочку английских слов, совершенно забыв, где он находится.

Мин Чэнь взглянул на Дэниэля и мягко сказал:

— Ты тоже должен попробовать.

— Боже мой, ты действительно собираешь сожрать их!  Зачем мне то это есть? Ты хотел этого — ты и ешь, мать твою! — завопил Дэниель в ужасе.

Мин Чэнь открыл рот и вкрадчиво произнёс:

— Я не смею это есть.

Дэниель: «…»

«Сам не решаясь есть, а ты все ещё хочешь, чтобы это сделал я!!!»

Лицо Дэниэля посинело:

— Я  тоже не хочу это есть! Давай выберешь что-то другое и поедим по-человески!

Кто бы мог ожидать, что Мин Чэнь поднимет взгляд и, казалось бы, без энтузиазма с улыбкой скажет:

— Ты же британец, верно… Съешь и скажи мне, какое оно на вкус. Разве тебе не интересно?

Дэниель: «…»

«Какой, блин, британец! Я вырос в Германии! И я никогда не ел никаких странных блюд из Тёмной Империи, понял меня!!!»

Тем временем Ци Му и Вэйцяо были так заняты, что сильно устали, но, наконец, сумели во всем разобраться.

А на закате дня того же дня, в голове уже составив завещание, Дэниель с видом «праведного и великодушного человека» наконец открыл рот, чтобы отведать ужасных жареных скорпионов. После первого укуса Дэниель открыл глаза и снова дважды прожевал.

— Хм?! Это вкусно!!!

Мин Чэнь: «…»

Мужчина добровольно и спонтанно сделал два шага в сторону, оставив это существо Империи Тёмной Кухни в метре от себя.

Но через мгновение Дэниель двинулся, неся в руке связку жареных скорпионов и вертелов из цикад. Пока он жевал, он посмотрел на Мин Чэня и сказал:

— Мин, очень хорошо, что ты живешь так близко! Все очень вкусно, можно будет часто забегать покушать!

Мин Чэнь: «…»

Глава 20

Квартира, которую арендовал Ци Му, находилась в относительно престижном районе, поэтому он не беспокоился о безопасности и не был слишком строг к себе. Чжэн Вэйцяо думал, что он слишком экономен, и что квартира может быть слишком маленькой, потому что арендная плата была очень низкой.

В этом нельзя было винить Сяо Ци. Хозяйкой квартиры была молодая женщина лет 20. Она не могла отвести взгляд от Ци Му, когда впервые увидела его. Таким образом, арендная плата, о которой договорились с брокером, снизилась с 5000 до 3500 юаней.

В этом районе было много элитных квартир, и немало квартир площадью 50 м2, как у Ци Му. Всё вокруг утопало в зелени, что было превосходно. Самым важным был удобное местоположение для самого Ци Му. Квартира находилась всего в одном километре от симфонического оркестра города Б, что было удобно. Теперь он мог каждое утро ходить на работу пешком.  Всё же сейчас, когда его повысили, на нём было больше ответственности.  Сначала Ци Му даже беспокоился, что его квалификация слишком поверхностна, и им могут быть недовольны. Но на удивление, после того как узнали о его «повышении», все решили устроить для него небольшую праздничную вечеринку.

— Сяо Ци, ах, это здорово. Ты должен угостить нас едой!

— Да, Сяо Ци, помощник концертмейстера. Ты действительно должен пригласить нас на большой пир, ха-ха!

— Привет, Сяо Ци. Как насчет того, чтобы я привел свою дочь сегодня вечером? В этом году ей исполнилось 20 лет, и она очень хорошенькая!

— Перестань, Чжао Лао.

Большинству участников оркестра было за 30 лет. Некоторым было только за 20, но все они были старше Ци Му, поэтому относились к нему как к младшему брату. Он должен был сказать, что под руководством Тань Лао и Ду Шэня в симфоническом оркестре города Б царила атмосфера большой семьи. Он будто бы был окутан теплом.

В ночь празднования, хотя Тань Лао не пришел, Ду Шэнь был там. Все пили до изнеможения, но Ци Му использовал свой возраст как предлог, чтобы пить меньше. После этого Ду Шэнь обнял Ци Му за плечи и сказал, улыбаясь:

— Сяо Ци, ах, ты должен хорошо потрудиться. Тань Лао возлагает на тебя большие надежды, так же как и твой брат Ду.

Ци Му увидел его пьяное покрасневшее лицо и беспомощно рассмеялся:

— Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ожидания Тань Лао и брата Ду.

С этими словами Ци Му помог Ду Шэню пройти по улице и поймать такси.

Ду Шэнь споткнулся и сказал:

— Ну, тебе нужно приложить больше усилий. Ха-ха. Да, концерт в помещении будет через несколько дней. Ты готовишься? Как репетиции?

Слова Ду Шэня были несколько непоследовательны из-за того, что он пьян, но Ци Му его понял. Увидев, что в бесконечном потоке машин нет такси, Ци Му опустил машущую руку и сказал:

— Я репетировал не одну песню, брат Ду. Но... мне действительно нужно играть на сцене? У меня нет опыта в камерной музыке.

Под влиянием ночного ветра  Ду Шэнь, кажется, немного протрезвел. Он медленно выпрямился и произнес:

—  Тебе следует больше готовиться. Этот концерт по-прежнему важен, так как на него приедет много людей из самых разных кругов. Такого прекрасного шанса блеснуть может потом и не предвидеться.

Это он, естественно, знал.

Этот концерт  был совместно организован Тань Лао и Ду Шэнем. У обоих были довольно громкие имена в городе Б, поэтому они пригласили много людей для участия. Это было хоть и камерное, но очень заметное мероприятие. Оно должно было пройти в конце года, и на него нельзя было купить билет, вход был только по приглашению.

Концерты в помещении, естественно, отличались от больших оркестровых симфонических концертов. Как правило, играла небольшая группа людей, а могли быть и сольные выступления. На этот раз Тань Лао дал ему дополнительную возможность выступить. Это должно было стать его официальным дебютом и знакомством с музыкальной индустрией Хуася. Этот концерт отличался от его оркестровых выступлений до сих пор. Концерт был полностью сосредоточен на Ци Му и не имел ничего общего с симфоническим оркестром города Б.

— Ты должен хорошенько подготовиьтся, дорогой. Не подведи меня...

Ду Шэнь пьяно рассмеялся, и вскоре после этого Ци Му остановил такси. Он посадил Ду Шэня в машину и смог, наконец, идти домой, выполнив последнее задание.

Осень в городе Б была довольно холодной, в отличие от Вены. Хотя они находились почти на одной широте, осень в Вене была не такой сухой, как в городе Б. Теперь холодный и суровый осенний ветер дул в лицо Ци Му, заставляя его плотнее завернуть шарф. На севере в октябре было принято носить тонкое пальто и шарф.

Празднование проходило в гостинице рядом с оркестром, чтобы им было удобно есть и пить сколько угодно. Это было всего в двух километрах от нового дома Ци Му, и прогулка помогла бы ему переварить пищу. Пока он шел, он думал о своей дилемме.

Концерт Тань Лао был организован специально для него. Старик всегда делал для него что-то особенное. Он был тронут, но в то же время давление было неимоверным.

Он никогда раньше не выступал на закрытых концертах, ни в своей прошлой жизни, ни в этой. Он отличался от оркестрового концерта, и обстановка тоже была другой. К счастью, на этот раз он выступал соло. В противном случае подготовка заняла бы слишком много времени, если бы ему пришлось работать с другими, потому что это означало бы, что им нужно было репетировать.

— Камерная музыка... камерная музыка... «Сицилия» или «Цыган».

Ци Му не сводил глаз с земли, тихо бормоча на ходу. Хотя по обеим сторонам улицы были огни, листва китайских деревьев-зонтиков загораживала большую часть света, делая пространство тусклым. Если не присматриваться, то не видно даже лиц прогуливающихся вокруг них людей.

Взгляд Ци Му опустился, его длинные ресницы отбрасывали слабую тень. Он шел, засунув руки в карманы пальто, и шарф закрывал половину его лица, оставляя видимой только пару прекрасных глаз.

— Ну, наверное, «Цыган» подходит лучше...

Ци Му шел по тропинке, не заботясь о своем окружении. Естественно, он не заметил, как в тот момент, когда он проходил мимо, какой-то мужчина вдруг остановился и обернулся, тупо глядя ему вслед. В тот момент, когда они прошли друг мимо друга, Ци Му все еще смотрел вниз и глубоко задумался. А за его спиной стоял как вкопанный еще один мужчина. Его узкие глаза внезапно расширились, глядя на фигуру Ци Му, когда он медленно уходил.

В левой руке он держал мобильный телефон, а в ухо трещал голос:

— Мин, почему ты вдруг замолчал? Эй, чувак, скажи что-нибудь! Говорю тебе, я возвращаюсь в Берлин на следующей неделе. Не пытайся остановить меня! Моя возлюбленная звонит мне каждый день и говорит, что скучает по мне!

По телефону был слышен беглый немецкий, но что удивило Мин Чэня, так это не иностранный язык по телефону. А язык, который звучал в его ушах, когда юноша проходил мимо.

Это был не китайский, а немецкий. Парень тоже говорил на нем.

В этот момент удивления он увидел молодого человека, который смотрел в землю и разговаривал сам с собой. Черные волосы падали на его белый лоб, глаза светло-янтарного цвета, ресницы были длинными, а шарф был натянут так высоко, что закрывал большую часть его лица. Сразу пришло на ум имя.

— Ци... Му?

На другом конце телефона Даниэль услышал шепот Мин Чэня и удивленно спросил:

— Ци Му? Это Ци Му? Разве это не тот прекрасный человек, которого мы встретили на концерте раньше? Почему ты все еще думаешь о нем? На днях я привезу тебе его альбомы и клипы из Европы.

В холодной темноте Мин Чэнь медленно сощурился. Он изучал человека, который неуклонно шел все дальше от него и не двигался.

В его ухе снова громкий голос Даниэля:

— Ты ведь хотел послушать его соло, верно? Итак, несколько дней назад кто-то прислал нам письмо-приглашение. Я видел его имя в списке исполнителей. Я дам тебе приглашение завтра, если вы хотите пойти. Это небольшой камерный концерт.

Даниэль говорил долго и не стал ждать ответа собеседника. Как только он подумал, что Мин Чэнь не собирается обращать на него никакого внимания, он услышал тихий ответ:

— Хорошо, привези мне все завтра.

Осенний ветер в тот вечер постепенно заглушал голос Мин Чэня. И Ци Му так и не понял, мимо кого он только что прошел. Не знал он и того, что его небрежные высказывания услышали другие.

Хотя в прошлой жизни он был китайцем, он родился в Австрии, поэтому его китайский язык был довольно плохим. После возрождения, поскольку оригинал был рожден китайцем, он за одну ночь стал бегло на нем говорить.  Но, язык, на котором он говорил двадцать лет, тоже не был забыт. В одиночестве он время от времени говорил по-немецки вместо китайского. И его немецкий был достаточно беглым, на уровне носителя.

— Хм... раз я выбрал, то обязательно поговорю об этом с Тань Лао завтра. Так и сделаю!

Приняв окончательное решение, Ци Му улыбнулся и посмотрел на небо, освещенное огнями города, и пошел в направлении своей квартиры.

Глава 21

Полное название «Цыгане» было «Цыганская рапсодия», и она была написана известным французским композитором Морисом Равелем. Этот маэстро фортепиано прошлого века написал при жизни несколько музыкальных произведений, и большинство из них были фортепианными. «Цыгане» был одним из его редких скрипичных концертов.

В первой половине этого произведения преобладал медленный ритм, а во второй половине преобладало богатое аллегро. Разные половины этого произведения резко контрастировали друг с другом, что принесло много похвал.

П.р.: послушать ttps://yandex.ru/video/preview/?filmId=12428158610169766317&from=tabbar&parent-reqid=1650363195704217-6809889706763082154-sas3-0677-e01-sas-l7-balancer-8080-BAL-8105&text=цыганская+рапсодия+Равель

Когда он сказал Тань Лао, что собирается сыграть эту пьесу, тот немного подумав, но, в конце концов, согласился.

Эта работа требовала уровня мастерства, равного самому Паганини, чего очевидно было сложно достичь. В произведении ярко слышались цыганские мотивы, их безудержная страсть. В целом, оно прекрасно подходило для сольного выступления на концерте в помещении.

Единственным беспокойством Тань Лао было:

— Ты уверен, что сможешь хорошо сыграть завтра?

Согласно тому, что он знал о Ци Му, юноша никогда не прикасался к произведениям Равеля, но Тань Лао также волновался, потому что завтра состоится концерт в помещении. Для лучшего эффекта лучше было выбрать одну из песен Паганини.

Немного подумав, Тань Лао сказал:

— Может, ты сыграешь «Каприс № 13» Паганини. Ты лучше знаком с Паганини, так что я могу быть спокоен в таком случае.

Он всегда ратовал за стабильность, и его советы тоже основывались на этом. Он не стал бы слишком сильно рисковать в сторону чего-то экстравагантного. Вот и сейчас он предлагал более спокойный вариант.

— «Каприс № 13» Паганини был тринадцатым произведением из его 24 каприсов для скрипки-соло. У него также было очень другое название — «Дьявольский смех». Произведения Паганини всегда отличались высоким уровнем сложности. Это было достаточно хорошо, если кто-то мог исполнить это хорошо.

Но Ци Му покачал головой. С улыбкой он произнес:

—Тань Лао, играть «Дьявольский смех» на таком закрытом концерте — это уже слишком, к тому же я не последний исполнитель. Я думаю, что «Цыгане» хороши, и не волнуйтесь, я знаком с этим произведением. Проблем не будет.

В финале Ду Шэнь выступал с несколькими своими коллегами. Они сформировали ансамбль из четырех человек и исполнили несколько песен, что сделало это выступление одним из самых ожидаемых.

Тань Лао все еще колебался, но после того как Ци Му еще немного уговорил его, наконец согласился.

Оригинальный персонаж может быть не был знаком с «Цыгане», но он играл это произведение много раз. Когда он только начал учиться играть на скрипке, он поставил эту песню на свой выпускной. В то время он не был достаточно квалифицирован. Он мог только сказать, что играл, но никогда не мог сказать, что играл хорошо.

Позже, когда он поступил в колледж, он потихоньку освоился с этой песней. А когда он пошел на прослушивание в Венский симфонический оркестр, она попала в его плейлист. Несмотря на то, что после этого он не выступал сольно, эта песня все равно была одной из его лучших.

После того как Тань Лао согласился, он прослушал, как Ци Му сыграл его один раз. Он едва мог найти что-то, на что можно было бы указать, поэтому кивнул с восхищением. Некоторое время они обменивались указками, и Тань Лао кое-что вспомнил.

— На этот раз помимо нескольких инсайдеров города Б, профессор Карл, который был судьей этого соревнования в прошлый раз, также будет там. Ты должен хорошенько подготовиться.

В его сознании возник образ крупного иностранца с густой бородой и большим животом, и Ци Му беспомощно кивнул. Вскоре обеденный перерыв закончился, и все участники оркестра снова и снова репетировали под руководством Ду Шэня, потому что Тань Лао ушел.

Когда он только вышел за дверь, Тань Лао, казалось, вспомнил еще одну вещь:

— О, верно, разве Ду Шэнь не отправил несколько приглашений Даниэлю из Bai Ai?

Немного подумав, Тань Лао не вернулся, чтобы рассказать об этом Ци Му. Он улыбнулся и покачал головой:

— Они, должно быть, все равно уже вернулись в Берлин.

Подумав так, он сел в свою машину.

В репетиционной комнате Ци Му, как помощник концертмейстера, сидел на месте Ду Шэня и дирижировал оркестром.

Вернулся в Берлин?

Тань Лао, ах, ты все надумал себе!

В ноябре холодный ветер из Сибири пронесся по городу Б, из-за чего температура резко упала, поэтому некоторые люди стали носить более толстые пальто.

Но сегодня вечером многие дамы шли по красной дорожке, выскочив прямо из теплых машин в одних вечерних платьях, словно совсем не чувствуя холода. Но, на самом деле, мурашки на коже, которые появились после того, как они вошли в теплый зал были видны невооруженным глазом. Эти люди были прекрасны, но совершенно отморожены.

На такой закрытый концерт не было разослано много приглашений. Хотя приглашений было немного, люди, пришедшие сегодня вечером, были либо известными мастерами музыки, либо известными профессорами музыки. Самыми далекими от музыки там были главные редакторы национального музыкального журнала. Были еще те, которые получили приглашение, выкупив его. Например, как Чжэн Вэйцяо.

Сцена была устроена так, чтобы быть в центре зала. Это была небольшая круглая сцена с расставленными по углам мягкими диванами-креслами. Эти места окружали сцену, образуя кольцо. После того как зрители поприветствовали друг друга, они заняли свои места, готовые слушать этот особенный концерт.

Ци Му сидел во втором ряду лицом на восток.

В отличие от симфонических концертов, музыканты в помещении могли сесть и посмотреть на других, когда они не выступали. Итак, Ци Му сел рядом с Тань Лао и Ду Шэнем и внимательно слушал другие выступления. Все эти исполнители были известными в Хуася классическими музыкантами, а первый из них был виолончелистом.

Мелодичная и спокойная музыка звучала на весь зал. Все зрители улыбнулись, услышав мягкий, проникновенный звук.

Музыканты на сцене медленно выступали под ослепительным светом, а за кулисами красивый юноша закрыл глаза и внимательно слушал. Возможно, он услышал что-то прекрасное, потому что молодой человек не мог не улыбаться и тихо аплодировать от души.

Этот красивый молодой человек был самым заметным из присутствующих в зале. Особенно с двумя людьми, с которыми он сидел. Многие не могли буквально глаз от них оторвать. Но было понятно, на кого все на самом деле смотрят. Да, Тань Лао был достойным и величественным стариком, а Ду Шэня можно было назвать вполне привлекательным мужчиной. Но по сравнению с Сяо Ци они буквально меркли.

В конце песни все тепло аплодировали. Было непонятно почему, но следующий исполнитель долго ждал, прежде чем подняться на сцену. Он держал кларнет, и вскоре послышалась еще одна мелодичная песня.

Увидев это, Тань Лао поднял брови и сказал:

— Дальше же скрипач идет? В чем проблема? Ду Шэнь, иди проверь, что случилось.

Ду Шэнь кивнул и тихо ушел в сторону комнаты подготовки.

Поскольку все сидели вместе, остальные быстро заметили движение Ду Шэня. Особенно он сидел рядом с Ци Му. Естественно, это привлекло много внимания.

В зрительном зале самыми заметными два места. На одном из них сидел Ци Му. Было много людей, которые узнали его, и даже если бы они не узнали, кто-то с такой хорошей внешностью всегда заставлял бы людей хотеть выглядеть еще лучше.

Другое же место находилось на противоположном конце, на самом деле, это были два пустых кресла в западной части.

Естественно, на этот закрытый концерт были приглашены важные люди в индустрии. Как могли быть люди, которые опоздали или отсутствовали? Так что это было действительно удивительно.

Ци Му тоже некоторое время смотрел на два свободных места. Затем он прошептал Таню на ухо:

— Тань Лао, те два места.

Тань Лао поднял голову и посмотрел через сцену на эти места. Он нахмурился и на мгновение задумался. Затем он покачал головой и сказал:

— Места были расставлены Ду Шэнем, так что я не уверен. Наверное, это кто-то из журнала. Они часто путешествуют в поисках новостей или интервью, поэтому их отсутствие это — нормально.

Ци Му кивнул в ответ.

Он снова посмотрел в том направлении. Эти два места очень привлекали внимание. Он только смотрел некоторое время, затем отвел взгляд и продолжал внимательно слушать выступления.

Возможно… это действительно был всего лишь кто-то из музыкального журнала.

Глава 22

Как только кларнетист закончил свое выступление, Ду Шэнь вернулся под звук громких аплодисментов. Он наклонился и прошептал Лао Таня:

— Второй был учеником профессора Карла. Он хотел отложить свое выступление.

Громкие аплодисменты почти заглушили голос Ду Шэня, но Лао Тань нахмурился:

— Задержать выступление? Профессор Карл не сказал мне об этом, когда рекомендовал их. Его ученик? Который из?

Ду Шэнь на мгновение задумался и сказал:

— Кажется, да... Шэнь Яньхуэй?

Ци Му, сидевший рядом с ними, был удивлен.

Глаза Лао Таня тоже расширились от удивления. Он автоматически повернулся, чтобы посмотреть на Ци Му. Он нахмурился и через некоторое время сказал:

— Он же знаком с Сяо Ци. Почему бы тебе не пойти посмотреть, что происходит?

Естественно, Ци Му не отказался. Он кивнул, встал и пошел в сторону репетиционной. Сегодня он был в светло-черном костюме. К тому времени яркий свет был сфокусирован на сцене, поэтому его фигуру было трудно разглядеть. Во время прогулки Ци Му слегка нахмурился. Почему-то в его сердце было необычное чувство.

Ци Му оглянулся на зал. Была торжественная атмосфера, все внимательно слушали. Не было ничего странного. Посмеявшись и отругав себя, Ци Му повернулся и вошел в репетиционную.

Он не знал, что когда он вошел, там, где он только что был, появился светловолосый голубоглазый иностранец. Мужчина вошел в зал под руководством персонала и через некоторое время, кажется, что-то вспомнил. Он быстро повернулся и протянул руку за дверью. Через мгновение в холл втащили несчастного джентльмена.

Девушка кивнула с улыбкой, затем повернулась и вышла. Даниэль тихо подошел к нему и прошептал:

— Мин, мы не опоздали? Мы выехали на час раньше, кто знал, что дорога здесь всегда забита? Увы, в этой стране слишком много людей!

Мин Чэнь не обращал внимания на Даниэля, когда говорил это. Вместо этого он оглядел зал. Там было не так много людей. С учетом персоны на сцене и обходительных дам, стоящих по залу с вежливыми улыбками, было всего несколько десятков человек.

Мин Чэнь быстро заметил, что человека, которого он искал, в холле нет. Он нахмурился и спросил:

—Где он? Он уже выступал?

— Он? Ты говоришь о... Ци Му?

Даниэл посмотрел на список в своей руке и сказал:

— Сейчас играет третий солист, так что должно быть еще одно выступление. Ци Му — пятый.

Сделав паузу, он усмехнулся, обнажив свои белые зубы:

— Мы не опоздали, Мин.

Стены были из белого мрамора и украшены произведениями искусства. Некоторые из самых выдающихся произведений были обрамлены разнообразной изысканной резьбой. Столбы были оклеены красными обоями с золотой отделкой. Бледно-золотые лозы создавали классическую эстетику, и все это вместе заставляло зал сиять великолепием.

Люди, присутствовавшие на такого рода мероприятиях, были одеты в формальную одежду. Даже Даниэль, у которого была довольно внушительная фигура, был облачен в костюм. Естественно, Мин Чэнь тоже был одет соответствующе.

Его наряд был очень сдержанным, только с серебряной нитью на груди, что указывало на то, что это был бренд высокого класса. Услышав слова Даниэля, Мин Чэнь резко поднял правую руку, чтобы посмотреть на часы, и синий сапфир на его запонке засверкал на свету.

— Это не считается опозданием? — прямо спросил Мин Чэнь.

Даниэль уверенно кивнул:

— Да… это третье выступление?

Как только он это сказал, его глаза встретились с глазами Мин Чэня, и он весь вздрогнул. Подняв руки в знак капитуляции, он сказал:

— Я был неправ. Остон, я больше не буду бездельничать. Давай воспользуемся моментом, чтобы присесть, хорошо? Пойдем, пойдем.

С этими словами Даниэль поспешно нашел два свободных места и не осмелился оглянуться.

Публика аплодировала выступлению трубача, а те двое, кто видел Даниэля, потеряли дар речи от удивления. Они не могли не удивиться. Неожиданно опоздавшим оказался... Мин Чэнь?!

В этот момент Ци Му, находившийся в репетиционной, понятия не имел, что в зале произошел небольшой переполох.

Все, кто выступал сегодня вечером, отправились в специальную подготовительную комнату, чтобы подготовить свои инструменты и сделать несколько «разогревающих» упражнений. Там было не так много людей, поэтому Ци Му быстро нашел Шэнь Яньхуэя в углу, поправлявшего струны своей скрипки.

Ци Му вышел вперед и с улыбкой спросил:

— Шэнь Яньхуэй? Давно не виделись. Прошло два месяца, да? Я не ожидал тебя здесь увидеть. Какое совпадение.

Слова Ци Му были очень умелыми и вежливыми. Он будто знал, что именно говорить. Но как только его голос прозвучал, Шэнь Яньхуэй поднял голову и задумчиво посмотрел на него. Когда он больше не мог сдерживать выражение своего лица, парень вдруг сказал:

— К сожалению, я пришел сюда специально для тебя.

«Вот уж упрямец! Прямо барашек!»

Глядя на выражение лица Шэнь Яньхуэя, которое, казалось, сияло от радости, Ци Му почему-то подумал о нем именно так. Хотя он чувствовал себя беспомощным в глубине души, он все же улыбнулся:

— Для меня?

Шэнь Яньхуэй кивнул:

— Я пришел, чтобы найти тебя и снова соревноваться открыто и честно! Последний конкурс... не считается. На этот раз я надеюсь, ты сможешь выложиться по полной. Не сомневайся. Я добился большого прогресса под руководством профессора Карла. Я не такой, каким был раньше.

Улыбка на лице Ци Му исчезла.

Его светлое и красивое лицо выражало некое напряжение. Некоторое время он смотрел на этого упрямого барашка, потом вдруг поклонился и торжественно сказал:

— Я прошу прощения. В силу определенных обстоятельств я не могу поехать в Мюнхен. В прошлый раз это была моя вина, пожалуйста, прости меня.

Шэнь Яньхуэй был ошеломлен и сделал шаг назад. Его лицо покраснело. Через некоторое время он пробормотал:

— Ты... тебе не нужно было этого делать. Учитель случайно упомянул об этом, и я услышал об этом. Только тогда я понял, что ты намеренно позволил мне победить. У каждого свои трудности, я знаю.

Ци Му удивленно поднял голову. В его потухшем взгляде читалось легкое замешательство.

— Если ты не проиграл это соревнование намеренно, то я, вероятно, в этой жизни не смог бы побывать в Мюнхене. Я не так молод, и я не знаю, когда у меня будет еще один шанс, если я упущу эту возможность. Но даже если мне повезет, я не чувствую, что выиграл у тебя. Поэтому сегодня я намеренно отложил свое выступление, чтобы выступить перед тобой как лучше и позволить зрителям судить!

К концу своей речи Шэнь Яньхуэй стал более уверенным в себе и больше не нервничал.

Ци Му был совершенно потрясен и недоверчиво уставился на него. Через некоторое время он спросил:

— Ты? Ты сам отложил?

На этот небольшой концерт пришло много известных людей, и их слух был превосходным. Организатор почти всегда намеренно устраивал выступления так, чтобы одни и те же инструменты не играли подряд. Это было сделано для того, чтобы зрители не сравнивали их друг с другом.

Шэнь Яньхуэй торжественно кивнул:

— Я знаю, что это не очень хорошо вел себя с тобой, но, Ци Му, я скоро еду в Мюнхен с учителем и я надеюсь, мы сможем конкурировать напрямую! Это немного рискованно, но если ты действительно не хочешь, я могу выступить сейчас и никогда больше не буду упоминать о соревнованиях с тобой.

Шэнь Яньхуэй говорил серьезно, и Ци Му тоже понял, что он имел в виду. После проигрыша сложно добиться лучших результатов и взять реванш, если не работать над собой. В противном случае даже много лет спустя, вспоминая тебя, люди будут говорить что-то вроде:

«Ой, это тот парень, который проиграл тому-то».

Вот почему Шэнь Яньхуэй сказал, что даже если Ци Му откажется, он не будет жаловаться. Увидев такое серьезное выражение на его лице, губы Ци Му изогнулись в улыбке:

— Хорошо, я согласен.

Шэнь Яньхуэй был удивлен.

— Действительно?

Немного подумав, он быстро добавил:

— Сегодня здесь много важных людей. Ты действительно уверен, что хочешь соревноваться со мной? Ты же можешь поиграть на их глазах.

— Так уверен, что я проиграю?

Ци Му поднял бровь, и его красивое лицо было подобно закату на земном горизонте. Его улыбка заставило Шэнь Яньхуэя замолчать, а затем он услышал смех Ци Му.

— Прошлый раз все еще беспокоит тебя, и это была моя вина. Если мы этого не сделаем по честному, то ты вернешься в Мюнхен, не решив свою проблему. Профессор Карл, возможно, предложил это решение, да?

Вздрогнув, Шэнь Яньхуэй спросил:

— Откуда ты знаешь?

Зная, что его догадка была верной, улыбка Ци Му стала шире, а затем он вздохнул:

— Каким бы ни был результат на этот раз, Шэнь Яньхуэй, я надеюсь, что ты оставишь все в прошлом. Настоящая музыка не в том, чтобы состязаться в том, кто лучше. Ты действительно хорош, и твое будущее «я» не должно быть связано такими пустяками.

Говоря это, Ци Му внезапно протянул руку, уголки его глаз поднялись вверх, когда он улыбнулся:

— Проще говоря, я рад возможности официально соревноваться с тобой. Позволь мне еще раз представиться. Здравствуйте, Шэнь Яньхуэй. Сегодня я ваш противник — Ци Му.

На красивом лице юноши расцвела ослепительная улыбка. Его взгляд и мягкая улыбка были так прекрасны, что, казалось, Шэнь Яньхуэй никогда не видел ничего ослепительнее. Он играл на скрипке более двадцати лет, и это был первый раз, когда он почувствовал, что его правая рука отказывается его слушать. К своему ужасу, ему потребовалось много времени, чтобы наконец поднять ладонь и пожать руку Ци Му. Только когда он вышел из комнаты со своей скрипкой, он пришел в себя. Он рефлекторно повернулся, оглядываясь. Словно вдохновленный этим разговором, он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Затем нежная, весенняя мелодия наполнила зал идиллической атмосферой сельской местности. Это была «Весенняя соната» Бетховена, которая, как весенний ветерок, сдувающий осенний ветер, пронзила сердца всех присутствующих.

Даже Даниэль не мог не улыбнуться. В конце песни он наклонился ближе к Мин Чэню и прошептал ему на ухо:

—В Хуася много талантливых людей, Мин. Этот Шэнь тоже... Блин, как его зовут? Что ж, его «Весенняя соната» очень хороша. Эй, Мин, куда ты смотришь?

Он проследил за направлением взгляда Мин Чэньа, но мог видеть только фигуру Шэнь Яньхуэя на заднем плане. Он не мог видеть ничего другого. Даниэль коснулся своей головы и нахмурился. Он не понимал, что делает Мин и о чем он думает.

— Он покраснел.

Даниэль спросил, потрясенный:

— Покраснел? Кто?

Его глаза феникса медленно сузились, затем Мин Чэнь сказал легким тоном:

— Шэнь Яньхуэй.

Даниэль был в полной растерянности. Он не понимал, почему Мин Чэнь уделяет столько внимания этому молодому человеку. Конечно, он не знал, что как раз перед тем, как Шэнь Яньхуэй вошел за кулисы, Мин Чэнь увидел другого молодого человека, стоящего за занавесом. Прежде чем Шэнь Яньхуэй поднялся на сцену, он говорил... с Ци Му? Тогда к чему был этот румянец? Почему он покраснел?

Прожив почти 30 лет, Мин Чэнь впервые почувствовал себя сбитым с толку. Но у него не было времени думать об этом. Из-за кулис вышла фигура со скрипкой в руках, и он вздрогнул. Внезапно в его голове прояснилось.

Даниэль воскликнул:

— Как это может быть Ци Му?! Последним был скрипач, а теперь он?! Тоже Скрипка?

Глава 23

Яркий прожектор освещал маленькую сцену, и к ней подошел высокий стройный юноша со скрипкой из желтой ели в руках. Эта скрипка была копией с очень плавными линиями и выглядела убедительно сама по себе. А сам исполнитель был настолько потрясающим, что зрители не могли не хотеть увидеть больше.

Молодой человек был прекрасен. Пусть его внешний вид и не был самым лучшим из тех, что они когда-либо видели, он действительно был неплох. И особенно это было заметно, если сравнивать его со звездами шоу бизнеса, где каждый второй был красавчиком.

Многие из присутствующих сегодня уже знали Ци Му. Особенно редакторы некоторых журналов и газет. За последние несколько месяцев они часто делали отчеты о Симфоническом оркестре города Б, и время от времени появлялись новости об этом молодом человеке. Ван Чжэн, редактор «Мюзик-холла», задумался над этим. В последний раз, когда его штаб сообщил об этом юноше, казалось, что это так… он стал помощником концертмейстера?! Это невероятно. В двадцать лет этот юноша уже был помощником концертмейстера!

Ци Му шел изящно. Хотя он казался медленным, его скорость была довольно высокой. Буквально через некоторое время он уже стоял в центре сцены. Такой небольшой концерт не нуждался в продолжении, и, вообще говоря, исполнители даже не представлялись. Они просто выступали.

Ци Му наклонился вперед и вежливо поклонился. Затем он выпрямился и оглядел зал. Как раз когда он собирался поднять лук и начать играть, знакомая фигура предстала перед его глазами, и он был так ошеломлен, что застыл на месте.

Пара черных глаз напротив тоже уставилась на него.

Это чувство было ему знакомо и напомнило ему обладателя той самой пары глаз, которая сидела слева на прошлогоднем спектакле. Он поднял голову и случайно встретился взглядом с другой стороной.

В то время Ци Му думал, что другой мужчина смотрит не на него, а сегодня… Он действительно смотрел на него.

Стоя на сцене, Ци Му внезапно почувствовал удивление и не мог не скривить губы. Затем он отбросил эту мысль и поднял смычок. Он коснулся  им скрипичных струн, а пальцы левой руки опустились на гриф. Внезапно раздалась легкая мелодия.

Она звучала как самый теплый ветер зимой, и этот сладкий звук скрипки вызывал у всех улыбку. Некоторые из сидящих в зале, словно вдруг что-то вспомнив, достали список выступлений и посмотрели на него. В конце концов, они уставились на слова «Каждая песня полностью зависит от человека» и могли только снова улыбнуться.

Исполнитель выбрал не «Цыганку» Равеля, а  «Ми Минор» Мендельсона.

Эту песню знали многие, даже люди, не занимавшиеся классической музыкой. Мендельсон родился в начале 19 века в обеспеченной семье. Его отец был известным банкиром, а мать — знаменитой пианисткой. Этот немецкий композитор родился с серебряной ложечкой во рту и за свою жизнь написал несколько концертов как для скрипки, так и для фортепиано. Однако ни одна из его работ никогда не была меланхоличной.

Для своего самого известного шедевра «Ми Минор» Мендельсон изобразил красивую сцену в трех частях, и вся песня получилась живой. Каждый год эту песню исполняли многие скрипачи, и Ду Шэнь был одним из лучших.

Но все ясно заметили, что «Ми Минор» Ду Шэня совершенно отличается от версии этого юноши!

Из трех частей первой было аллегро. В ней была самая новаторская каденция, а в интерпретации Ду Шэня царила атмосфера веселья. Наиболее распространенный комментарий, который можно было услышать об этом, заключался в том, что это напоминало семейное собрание, счастливое и радостное.

Сам Ци Му напоминал легкий ветерок, способный перенести тебя через горы, мимо рек и вниз по течению. Каждый рывок этого парня был словно всплеск воды. Мелодия была хрустящей и сладкой, яркой и веселой.

Молодой человек слегка наклонил голову, играя с нежной осторожностью. От его скрипки разлетались ноты, восхищая слушателей этим музыкальным застольем.

До этого, когда выступали Шэнь Яньхуэй и другие исполнители, Даниэль чувствовал, что их уровень был хорош, но не до такой степени, чтобы он не мог думать ни о чем другом. На этот раз его разум мог обратиться только к этой знакомой мелодии, многократно проигрывая ее в голове.

Даниэль не мог не сравнить «Ми Минор» Ци Му и Ду Шэня. Но единственный вывод, к которому он мог прийти, заключался в том, что каждый из них имел свои достоинства и ни один из них не был ниже другого!

Во время антракта перед второй частью Даниэль ломал голову над каждым исполнением песни, которую он слышал. Он не мог не вспомнить концертмейстера Венского симфонического оркестра — этот невысокий чернокожий мужчина блестяще исполнил выбранное им произведение. И почему-то у Даниэля возникло ощущение, что этот юноша, который выступал последним, ничем не хуже того человека!

— Прекрасный вид.

Его голос умолк, и началось изящное анданте второй части. Это движение было не таким поразительным, как первое, но Даниэль мог только подумать: кто сказал, что Хуася — восходящая звезда симфонии? Он был только здесь несколько дней и все без исключения музыканты, которых он встречал, были необычайно талантливы!

И наш первоклассный агент Даниэль воспользовался случаем, чтобы тайком понаблюдать за молодым человеком на сцене. Хм, у него была красивая внешность. Действительно красивая…

Ци Му понятия не имел, что несколько человек пристально наблюдали за ним. Несмотря на то, что сложность «Ми Минор» была не слишком высока, все же было сложно сыграть ее идеально. Мастерство исполнителя было лишь одним из компонентов музыки, но не всем. Так же как тысяча разных актеров  могли бы создать тысячу версий Гамлета. Естественно, у каждого был и свой «Ми Минор».

Семья Ду Шэня имела превосходное происхождение, и его версия всегда была гармоничной и счастливой. Ци Му же привнес в свое исполнение немного другой образ,  это был ветер, летящий по всем уголкам земли, свободный, но одинокий. То, что он видел все горы и леса, были для него величайшим счастьем.

К концу песни зрители оставались очарованными этой мелодией. Первые аплодисменты раздались из-за сцены. Затем толпа, как бушующий огонь, взревела. Лоб Ци Му блестел от пота от такого пристального внимания к его выступлению, он поклонился и быстро ушел. Но аплодисменты, казалось, не собирались умолкать. Хотя он повернулся и отошел на несколько шагов, люди все хлопали и хлопали.

Отойдя на дюжину шагов, Ци Му, наконец, с улыбкой повернулся и вернулся на сцену. В классической музыке существует собственное существительное «бис» (от французского слова «encore»), в переводе на китайский это означало «выйти на бис». Во время концерта, когда аплодисменты публики были достаточно продолжительными, исполнители возвращались на сцену, чтобы исполнить что-нибудь на бис.

Это был первый выход на бис на этом концерте! Вернувшись на сцену, Ци Му снова низко поклонился. Аплодисменты сразу прекратились. Улыбнувшись, чтобы выразить свою благодарность, он еще раз поклонился и начал играть свою вторую песню. На этот раз он больше не разыгрывал трюки и напрямую исполнял «Цыганку», которую изначально планировал сыграть.

Когда Равель сочинял это произведение, он черпал вдохновение из «24-й рапсодии» Паганини, поэтому техническая сложность «Цыганки» была достаточно высока. В свете прожекторов красивые пальцы юноши танцевали на скрипке своей собственной жизнью. Как уже говорилось ранее, у Ци Му были отличные руки. Длина пальцев не была напрямую связана с их музыкальными достижениями, это было видно по венскому концертмейстеру. У него были достаточно толстые пальцы, но он все равно прекрасно играл. Однако когда человек хорошо выглядит, кто не оценит глазами то, что можно оценить ушами?

Особенно во второй половине песни. Страстная музыка окрестила зал звуками, и некоторые не могли не отбить мелодию пальцами по стулу, будто подыгрывая Ци Му. Конец музыкального произведения был одновременно великолепен и ослепителен. Пальцы Ци Му из белого нефрита плясали по струнам, и глаза зрителей едва успевали за их остаточным изображением. Атмосфера накалилась, и когда вырвалась последняя нота, за ней последовал гром аплодисментов. Волосы Ци Му прилипли от пота ко лбу.

Соло «Ми Минор» длилось десять минут, и «Цыганка» была такой же продолжительности. Последнее произведение  было наполнен хитрыми деталями, поэтому пальцы его левой руки немного онемели. Что ж, оригинал не прикасался к скрипке много лет, а сыграть целых два произведения друг за другом без потерь смог бы только тот музыкант, который репетировал хотя бы в течение года. Ци Му смог исполнить лишь одно, но аплодисменты не прекращались. Ци Му неохотно горько улыбнулся. Эту улыбку увидели дамы в зале, но они не могли не зааплодировать еще сильнее.

Ци Му: «…»

«Что это такое? У него не хватило выносливости, чтобы исполнить еще что-то, а все рукоплещут!»

— Браво!

Как раз в тот момент, когда он почувствовал себя беспомощным, магнетический мужской голос внезапно эхом разнесся над сплоченными аплодисментами. Повернувшись в этом направлении, он увидел строгого высокого мужчину, который стоял и спокойно смотрел на него, продолжая хлопать в ладоши. Он не улыбался, но его темный взгляд был сосредоточен на Ци Му. Его взгляд был настолько проницательным, что Ци Му не мог не отвести глаз, и отказаться снова встретиться с ним взглядом.

Поскольку Мин Чэнь встал, остальные не могли сидеть. Мало кто выкрикнет «Браво» на таком маленьком концерте, особенно в сторону одного музыканта. Но поскольку это сказал Мин Чэнь, что они могли сделать? Они могли только встать вместе с этим мошенником, который не следовал правилам. Голос Мин Чэня прервал слившиеся воедино аплодисменты  и Ци Му воспользовался возможностью, чтобы сбежать. Он ушел со сцены и вошел за кулисы так быстро, как будто летел. Мало кто понимал в зале, что у него просто не было сил сыграть что-то тяжелее, чем «Цыганка».

Это не было выступление оркестра, и каждый клуб отвечал только за часть перформанса, так что можно было сделать перерыв. Это было его соло, так что… это абсолютно не могло пойти не так. Чего Ци Му не знал, так это того, что позади него красивый мужчина смотрел, как он молча убегает. Он просто стоял, не двигаясь. Он не сел… чтобы другие не садились. Таким образом, атмосфера стала немного неловкой. Весь зал стоял, никто не хотел быть первым, кто сядет на свое место.

Даниэль решил прервать это.

Он потянулся, чтобы усадить этого чертового человека, который был любителем создавать всем проблемы. Он прошептал:

— Мин, какое лекарство ты принимал сегодня? Я хочу еще немного послушать, как играет Сяо Тяньши. Как ты мог позволить ему уйти?

— Сяо Тяньши?

Минь Чэнь поднял бровь. Даниэль принял это как должное и кивнул:

— Да, разве он не ангел? Трудно найти китайца с такой четкой и искусной техникой. Последним был Лу Цзывэнь, он… ну, ладно, считай, я ничего не говорил!

В мгновение ока улыбка Минь Чэня погасла, и он некоторое время молчал. Затем он мягко покачал головой и сменил тему:

— Левая рука Ци Му немного дрожала, ему нужно было чуть больше концентрации.

Его тон казался ровным, но все равно был заметен его некий интерес, как бы он не хотел это скрыть. Даниэль долго молча возмущался, а затем, посмотрел на Мин Чэня и осторожно спросил:

— Мин, как ты узнал, что ему нужно было отдохнуть? Я думаю, что он выглядел довольно хорошо. Даже если бы это было не так, он все равно мог бы сыграть нежную мелодию, чтобы успокоиться.

Неожиданно Мин Чэнь покачал головой, и его темные глаза вспыхнули странным светом.

— Он не выбрал бы скучную песню, он бы выбрал… выбрал что-нибудь еще более интенсивное, что-нибудь вроде «Ре Мажор» Паганини.

Даниэль посмотрел на него:

— Откуда ты знаешь?

Минь Чэн повернул голову и взглянул на него:

— Интуиция, — сказал он.

Даниэль: «…»

***

Глава 24

Как только Ци Му вошел за кулисы, он увидел Шэнь Яньхуэя, который некоторое время ждал там. С первого взгляда он заметил, что огонь в его глазах погас. Несмотря на аудиторию в зале позади него, где давно закончились аплодисменты, Шэнь Яньхуэй все еще хлопал.

Ци Му не знал, плакать ему или смеяться:

— Я не хочу играть еще раз на бис. Вам не нужно продолжать аплодировать.

Кто бы мог ожидать, что, как только он закончил говорить, аплодисменты другого мужчины стали теплее.

Ци Му: «…»

Шэнь Яньхуэй аплодировал искренне. В тот момент, когда он услышал «Ми Минор» вместо «Цыганки», он понял намерение Ци Му.

Ци Му пытался облегчить путаницу в своем сердце. Шэнь Яньхуэй должен был отправиться в Мюнхен с профессором Карлом несколько дней назад, но за день до их отъезда профессор подошел к нему и сказал:

— Виктор, тебе не следует сейчас ехать со мной. С тех пор как я сказал тебе, что Ци Му намеренно позволил тебе победить, твоя игра стала робкой и слабой. Ты должен быть уверен в себе!

Слова профессора Карла натолкнули его на глупую идею «разрушить мероприятие». По правде говоря, Шэнь Яньхуэй все еще хранил в своем сердце неприятие. В конце концов, Ци Му не обязан был подчиняться. Если бы он отказался соревноваться с ним, это было бы непростительно, и он ничего не мог бы сказать об этом. Но Ци Му на самом деле согласился, и он в результате сыграл «Ми Минор». Он развязывал узел в сердце Шэнь Яньхуэя!

Раньше худшая возможная ситуация, которую мог придумать Шэнь Яньхуэй, заключалась в том, что все могли  подумать, что Ци Му лучше его, и он полностью проигрывает ему во всем. Но к его большому удивлению, аплодисменты, посвященные Ци Му, и его выходы на бис не огорчили его. Он лишь признал для себя, что  с этим юношей нельзя сравниться.  Он больше не был противником, поэтому было бесполезно упоминать, кто выиграл, а кто проиграл. Шэнь Яньхуэй не был уверен, хорошо это или нет. Но злость и неприятие покинули его.

Ци Му считал, что Шэнь Яньхуэй был несколько глуповатым, но милым парнем. Но он был бы очень рад, если бы они больше не враждовали. Он медленно улыбнулся и серьезно посмотрел на друга.

Очевидно, Шэнь Яньхуэй был на несколько лет старше Ци Му, но когда они разговаривали, Шэнь Яньхуэй необъяснимым образом чувствовал себя так, как будто он младше.

— Шэнь Яньхуэй, сейчас… как ты думаешь, ты можешь положить конец этому вопросу?

Следующий музыкант вышел из-за кулис, и Шэнь Яньхуэй опустил руки, которыми некоторое время продолжал хлопать. Он торжественно кивнул:

— Раньше я не понимал, что произошло. «С какой стати ты позволил мне победить?» Так я думал. Это заставило меня почувствовать, что я недостаточно силен. В Мюнхен должен ехать ты, а не я, и это мешало мне работать достаточно усердно. Мне удалось найти профессора Карла, который принял меня только в 24 года, и это моя, Шэнь Яньхуэя, дорога. А ты, Ци Му, я не знаю, какого наставника ты найдешь, и какое будущее у тебя будет. Но это твой выбор, и на этом наши пути расходятся.

Ци Му кивнул, улыбаясь, и дал ему знак продолжать.

— Независимо от того, как сейчас все пойдет, я не откажусь от своей цели или своей мечты. Я хочу быть лучшим скрипачом в мире. Я хочу быть единственным королем классической музыки. Я больше никогда не сойду с пути. И за это… я действительно хочу поблагодарить тебя.

Ци Му чувствовал, что его слова были немного неправильными. Он нахмурился и указал на человека, сидящего посреди аудитории, затем прошептал:

— Ты имеешь в виду… ты собираешься победить и его?

Первоначально Ци Му подумал, что Шэнь Яньхуэй шутит. Кто бы мог ожидать, что этот медвежонок серьезно кивнет:

— Да, и его тоже. Даже если я не смогу победить его сейчас, я одолею его в будущем!

Ци Му долго молчал, а затем спросил:

— Ты хочешь переключиться на фортепиано или на дирижирование? Ах да, еще и  сочинение песен! Собираетесь ли ты в будущем сосредоточиться на написании песен?

Шэнь Яньхуэй, который держал футляр для скрипки: «…»

Ци Му расхохотался. Он посмотрел на этого медвежонка, глаза которого свернулись комариными кольцами, и улыбнулся:

— Хорошо, я больше не буду тебя дразнить. Я слышал, что Мин Чэнь в детстве несколько лет учился игре на скрипке. Если хочешь обыграть его в этом, думаю, много времени тебе не потребуется. Может быть, даже сможешь начать прямо сегодня.

Шэнь Яньхуэй: «…»

Видя, что Шэнь Яньхуэй подавлен и не хотел отвечать, поэтому Ци Му больше не дразнил его. Он осторожно положил свою скрипку в футляр и поместил ее во временный сейф. Ци Му покрутил ключ на пальце и посмотрел на Шэнь Яньхуэя:

— Пойдем вместе в холл?

Шэнь Яньхуэй слегка кивнул. Перед этим молодым человеком у него даже не оставалось возрастного преимущества. Они шли к залу бок о бок. Место Ци Му было на восточной стороне, а место Шэнь Яньхуэя на южной. Когда они собирались расстаться, Ци Му еще не отвернулся, когда услышал шепот Шэнь Яньхуэя:

—Тогда, Ци Му… моей главной целью будет победить тебя.

Спустя некоторое время Ци Му беспомощно улыбался. Он даже ничего не сказал и вдруг стал чьей-то мишенью для поражения. Но, подумав об этом некоторое время, Ци Му внезапно понял, что Шэнь Яньхуэй на самом деле поставил его и Мин Чэня на один уровень, и он не мог не улыбнуться, думая об этом.

Он немного подумал и спросил:

— Как ты хочешь меня победить?

Шэнь Яньхуэй не думал, что его об этом спросят. Он был немного ошеломлен. Ему потребовалось некоторое время, но он предварительно ответил:

— Давайте соревноваться, чтобы увидеть… кто отправится в мировое турне первым?

Ци Му беспомощно сказал:

— Это тебя может и разочарует, но я не хочу быть сольным скрипачом в обозримом будущем. Я хочу сконцентрироваться на том, чтобы быть скрипачом в оркестре.

Ци Му заменил слово «концертмейстер» на «скрипач». Он не хотел открыто демонстрировать свои амбиции. Ответ Ци Му заставил волосы Шэнь Яньхуэя поседеть. Через некоторое время он сказал:

— Тогда мы можем соревноваться, кто первым выйдет на мировую арену? Либо Венский концертный зал, либо Миланский оперный театр Ла Скала… или что-то типа того.

Наблюдая за серьезным выражением лица Шэнь Яньхуэя, Ци Му обернулся и сказал:

— Я думаю, что могу все это сделать, но… почему я должен соревноваться с тобой? — сказав это, он усмехнулся, обнажив белые зубы.

Шэнь Яньхуэй: «…»

Вероятно, это был ужасный случай разочарования в идеальной цели, которую он только что поставил перед собой.

Конечно, теперь Ци Му совершенно не подозревал, что когда много лет спустя он встретил Шэнь Яньхуэя в Европе, тот оставил у него глубокий след. Насколько же глубоким он был?  Может, даже глубже, чем Марианская впадина!

В данный момент Ци Му мало думал об этом. Попрощавшись, он быстро ушел на свое место. Арфист на сцене как раз заканчивал свое выступление, как только тот сел, так что он нежно хлопнул в ладоши. Он еще не сел на свое место, когда Ду Шэнь прошептал ему:

— Сяо Ци, ах, если бы ты сказал мне, что хочешь соревноваться с Шэнь Яньхуэем, я бы хоть был предупрежден…

Ци Му был немного поражен:

— Что ты сказал, брат Ду?

— Ха-ха, ничего. Этот ребенок, Шэнь Яньхуэй, тоже ничего не говорил об этом до последней минуты. Это действительно нехорошо. Мы, китайские музыканты, таким не занимаемся! Бьюсь об заклад, он в Вене такому обучился!

Ци Му: «…»

— Я полагаю, ты прав.

Ци Му больше ничего не сказал. Этот эпизод в середине концерта стал катализатором, сделавшим атмосферу гармоничной. Когда Ду Шэнь и его друзья выступили, теплые аплодисменты, которые они получили, чуть не обрушили крышу.

Четверо исполнителей были известными музыкантами в городе Б. Они часто собирали группу для концертов в помещении, и на этот раз они выступили настолько хорошо, что публика заставила их выйти три раза на бис. Одна из причин этого действительно связана с великолепной работой. Другой заключался в том, что  это была местная публика, что успокаивало их. В целом, можно было сказать, что концерт прошел успешно.

Для концерта в помещении городского уровня, даже если бы и пригласили несколько музыкантов со всей страны, эффект был за гранью всеобщего воображения. Зрители пережили два прилива, и каждый из них был незабываемым. Одними из них были «Ми Минор» Ци Му и «Цыганка». Этому молодому человеку было всего около 20 лет, поэтому профессиональные музыканты, общественный деятель и музыкальные критики не могли не аплодировать и просить бис — он действительно этого заслужил. Другим было выступление Ду Шэня и его друзей. Годы совместных выступлений и репетиций сделали их музыку гармоничной. Даже Мин Чэнь, который был ярым критиком звука, в конце искренне поаплодировал и похвалил.

Это был грандиозный концерт! То, что зал был небольшим, не умоляло заслуг музыкантов.

В конце мероприятия многие люди еще смеялись друг с другом, делясь своими мыслями с окружающими. Официально одетые в костюмы и платья, зрители дружно вышли за дверь.

Вероятно из-за китайского этикета, но это был первый раз, когда Ци Му пришлось стоять в дверях и разговаривать с гостями, прежде чем проводить их. В Европе обычно все сразу расходились. На этот раз, как организаторы, Лао Тань и Ду Шэнь использовали Ци Му в качестве рабочей силы.

Даже просто стоя у двери, позволяя ветру развевать волосы, он мог представлять Симфонический Оркестр города Б и показывать его в лучшем свете.

— Ты наш талисман!

Ду Шэнь, который только что выучил новые слова от своей дочери, дразнил его.

Талисман Сяо Ци: «…»

***

Глава 25

— Лао Тань, концерт, который вы организовали на этот раз, был действительно хорош! Просто великолепно!

— Ду Лао, твой последний «Канон» с Лао Ванем и Лао Ли был великолепен!

— Это Сяо Ци из вашего симфонического оркестра города Б? Что ж, Чэнь Лао сказал, что у него хорошие навыки. Слушая его сегодня, я понял, что слухи о нем не преувеличены.

Кое-то из музыкантов остались с Тань Лао, чтобы поговорить с ним перед уходом. Были и те, кто бросал взгляды на Ци Му и якобы с некой насмешкой, небрежно бросали:

— У симфонического оркестра города Б такой прекрасный талисман. Неудивительно, что моя дочь в последнее время только и говорит, что о ваших концертах.

Талисман Ци Му: «…»

Внимание такого большого количества людей утомляло его, несмотря на то, что он был молод. Кроме того, гости норовили все дразнить и усмехаться, глядя на него. Ци Му приходилось сдерживаться очень сильно, чтобы не съязвить в ответ.

Ночью в ноябре температура в городе Б опускалась ниже 10° C. Уличные фонари освещали землю, покрытую слоем инея, воздух казался почти белым из-за холода. Яркий свет полумесяца, висевшего в небе, окрашивал его в великолепный розово-красный цвет. Звезд не было видно вообще, как будто их никогда и не было.

Вначале Ци Му был одет только в костюм для выступлений, но когда он провожал последних нескольких человек, у него не было другого выбора, кроме как надеть пальто, чтобы защитить себя от невыносимого холода. Оно было не похоже на то, что он обычно носит, на его стиль. Ему казалось, что цвет был слишком ярким и заметным. Однако он был беспомощен в данной ситуации, так как это был самый толстый предмет в его гардеробе. Девизом оригинального персонажа в плане одежды был — «стиль превыше удобства».

Когда Мин Чэнь увидел эту ярко-красную фигуру, его шаги замедлились. Через некоторое время он снова начал ходить и поднял свои глаза, чтобы посмотреть на него. Красное пальто оттеняло светлое лицо юноши, и при освещении были видны даже самые мелкие волоски на его лице.

С художественной точки зрения красный был самым привлекательным цветом, но редко кто его часто носил. Подобный цвет обязывал носящего его выглядеть соответствующе. Не всякая внешность сможет «выдержать» этот красный цвет. Как назло, Ци Му к таким людям не относился. Он был одним из немногих, кому красный шел.

Его кожа была белой, и Мин Чэнь не знал, было ли это от холода или так было всегда. Вскоре он понял, что это было последнее. Взгляд его прошелся по нежному лицу юноши и, наконец, остановился на пальцах юноши, выглядывающих из-под рукавов. Затем он посмотрел на Ци Му.

Мин Чэнь медленно открыл рот и сказал:

— Я…

— О боже, о боже мой! Энгельхен, вы великолепны в красном! Уау! — с энтузиазмом заявил Даниэль.

— Я никогда не видел никого, кто бы так хорош в красном. Ты действительно удивляешь людей, Энгельхен!

П.п: Прозвище «Энгельхен» (нем. Engelchen) как «Ангелочек»

Мин Чэнь: «…»

Талисман/Сяо Тяньши/Сяо Ци: «…»

Как и подобает известному агенту Берлинского филармонического оркестра, Даниэль быстро пришел в себя от восхищения, в которое провалился. Он повернулся к Тань Чжэнхуэю и Ду Шэню и сказал на неуклюжем китайском:

— Этот концерт… Действительно успешно… Я рад, что пришел снова!

Мин Чэнь бесстрастно бросил косой взгляд на Даниэля и сказал:

— Не нужно говорить «снова», просто «пришел».

Даниэль: «…»

«Я все равно не понимаю, что вы говорите!»

Зная, что в Хуасия Даниэля также могут счесть «неграмотным», Мин Чэнь не стал ему больше что-то отвечать и вместо этого повернулся к остальным. Он мягко кивнул и сказал:

— Концерт был превосходным, как и выступления. Спасибо за приглашение.

Восхваляя Ци Му, Даниэль говорил по-немецки, а Тань Лао был слишком стар, чтобы начать учить даже английский. Хотя Ду Шэнь хорошо владел английским языком, он не понимал немецкий. Так что ни один из них не знал, что Сяо Ци, талисман их семьи, получил новое прозвище: «Энгельхен/Сяо Тяньши». Но они оба внимательно слушали слова Мин Чэня. Лао Тань улыбнулся, кивнул и сказал:

— Для меня большая честь, что вы пришли. Спасибо, Мин Чэнь.

Мин Чэнь всегда был хорошим собеседником, даже с людьми, с которыми он не был знаком. Он вежливо кивал, и каждая мельчайшая деталь движения напоминала джентльмена в средневековой Европе. Хотя на его лице не было никакого выражения, Тань Лао не чувствовал себя некомфортно.

— В финале Чайковского соч. 48 «Серенада для струнного оркестра» была превосходна. Заключительная часть третьей части была немного быстрой на второй скрипке. Я думаю, что будет еще более исключительным, если вы сможете улучшить это.

От Мин Чэня это звучало как небрежное замечание, но Ду Шэнь отбросил расслабленную улыбку и внимательно выслушал. Хотя он был старше Мин Чэня, он должен был признать, что этот человек всегда замечал то, что они упускали из виду. Порядок разговора Мин Чэня можно было увидеть с первого взгляда. Поговорив с Ду Шэнем, он повернулся к Ци Му, и он не мог не замолчать, невольно сглотнув.

В его прошлой жизни высшая форма похвалы исходила от господина Эрберка Доренцы, дирижера Венского симфонического оркестра, а также одного из четырех великих дирижеров мира. Ци Му обменялся с этим человеком многими советами во время его репетиций с оркестром и часто получал вдохновение. Но человек перед ним… был дирижером Берлинского филармонического оркестра. И он также имел честь быть одним из четырех великих мировых дирижеров в столь юном возрасте. И самое главное, он был всеми признанным королем классической музыки. Написав свою первую сонату в возрасте шестнадцати лет, он приступил к созданию десятков песен всего за десятилетие. Большинство этих песен были симфоническими произведениями и исполнялись оркестрами по всему миру. В последние несколько лет он лично руководил «Ночью Бертама», где все сочиненные им песни исполнялись Берлинским филармоническим оркестром.

И теперь Ци Му ждал комментария к его игре от этой легендарного человека. Ци Му внезапно понял, что слышит, как бьется его сердце, как будто оно вот-вот выскочит из горла. На этот раз это отличалось от его предыдущего контакта с мужчиной. Его слова были бы не просто мимолетным комплиментом, а его настоящим мнением.

У него больше не было оркестра, на который он мог бы положиться. Это было его соло, и этот обзор был полностью его собственным, и никакие другие факторы не учитывались.

Унылый ночной ветер дул с другой стороны дороги, проносясь над рукотворным озером перед концертным залом. Отражение луны на ее поверхности внезапно исказилось серией ряби. Казалось, это отражало настроение Ци Му, когда он не мог сохранять спокойствие.

— Ваша «Цыганка» была очень хороша. Я думаю, вы бы очень хорошо сыграли песни Паганини. У «Ми Минор» не было особых проблем, но вы слишком торопились с третьей частью второй части. Если бы вы играли в оркестре, ваш дирижер был бы обеспокоен этим.

Слегка хриплый, но притягательный голос раздался в вечернем бризе, и Ци Му бессознательно поднял голову. Он посмотрел вправо. Он явно не ожидал, что встретится взглядом с Мин Чэнем.

Великолепная люстра из зала светила сквозь высокие двери прямо на лицо молодого человека, и у Мин Чэня возникло ощущение дежавю. Глаза Ци Му были влажными, как будто на него смотрел котенок, а сердце Мин Чэня дрогнуло, его горло сжалось.

Затем немного натянутым тоном, закончил:

— В целом, вы сыграли хорошо.

Слово «хорошо» было едва ли не самой высокой оценкой, которую он когда-либо давал, и это заставило Даниэля снова взглянуть на него. Когда Даниэль посмотрел на него, он увидел, что Мин Чэнь был так сосредоточенно на Сяо Тяньши, и вдруг подумал:

— Ты хочешь заполучить Энгельчэня?! Какой большой потенциал!

Без промедления Даниэль обратился к Ци Му:

— Не хотите учиться в Европе? Я знаю несколько колледжей. Будь то Париж, или Великобритания, или даже Кельн, Германия, проблем нет. Я могу порекомендовать вас. Мне очень понравился звук вашей скрипки. Я был впечатлен!

Даниэль говорил по-английски, так как его китайский был не очень хорош. Когда он исследовал Ци Му для Мин Чэня, он обнаружил, что Ци Му отлично говорит по-английски и может поддерживать разговор. После того как Даниэль заговорил, Ци Му даже не подумал об этом, он ответил с улыбкой:

— Спасибо за вашу доброту, господин Даниэль, но в настоящее время у меня нет планов продолжать учебу.

Даниэль вздохнул и сказал еще несколько слов, чтобы убедить его, но Ци Му вежливо отказался от них всех, одного за другим. В конце концов, Даниэль смог только отказаться от этого «рекомендательного» плана и повернулся, чтобы поболтать с Ду Шэнем и Тань Чжэнхуэем.

Ци Му на самом деле понимал, что у него нет особых дружеских отношений с Даниэлем, и тот, скорее всего, не порекомендовал бы его в колледж просто так. На первый взгляд Даниэль может показаться открытым. Эдаким «рубахой парнем», но Ци Му не был настолько наивным, чтобы поверить в такие слова, как «мне нравится твоя игра» или «я впечатлен».

Даниэль хотел использовать эту возможность, чтобы связать его будущее с Берлинским филармоническим оркестром. Он хотел порекомендовать его во имя «воспитания будущих участников», и хотя Ци Му решил пойти по пути игры в оркестре, он не думал, что пришло время навсегда привязать себя к определенному оркестру. Даже если это был Берлинский филармонический оркестр.

Перейдя на английский язык, Даниэль и Тань Чжэнхуэй провели приятную беседу. После того как все немного поговорили, Даниэль, казалось, был готов уйти. Однако кто мог ожидать, что Мин Чэнь вдруг поднимет голову и посмотрит на Ци Му.

Разум Ци Му погас, но он послушно уставился Мин Чэня.

Он открыл рот, чтобы сказать:

— Ты…

— Эй, Остон, Даниэль! Давно не виделись!

Профессор Карл, который разговаривал с несколькими студентами в стороне, вдруг закричал, махнув рукой.

Прерванный уже во второй раз за ночь Мин Чэнь: «…»

Вздохнувший с облегчением, талисман/Сяо Тянь Ши/Сяо Ци: «…»

Глава 26

Главный скрипач Берлинского филармонического оркестра был гордым учеником профессора Карла, а сам профессор, как один из видных представителей Европейской академии, давно дружил с Цзаевым и Даниэлем.

Даже по такому важному случаю Роберт Карл не надел более формальную одежду. Все такой же большой мужчина с объемным животом подошел, приветственно помахивая ладонью. Поздоровавшись с другими людьми на сцене, он повернулся, чтобы посмотреть на Даниэля и сказать:

— Привет, Даниэль, я давно тебя не видел.

Даниэль легонько ударил локтем и в грудь профессора Карла и улыбнулся:

— Эй, господин Борода, как дела в Китае?

— Это для соревнования. Ах да, вы еще не познакомились с моим новым учеником.

Затем профессор Карл обернулся, но обнаружил, что за его спиной никого нет. Он коснулся своей бороды и улыбнулся:

— Китайцы очень застенчивы. Я познакомлю вас с Виктором, когда мы вернемся в Германию. Он прекрасный молодой человек.

Почти все гости уже ушли. Профессор Карл остался в числе последних. Он повернулся к мужчине с холодным лицом и страстно сказал:

— Остон, мы так давно не виделись, почему бы тебе не обнять меня? Моя малышка сказала, что может умереть за тебя. Она сказала, что когда услышала  одно из твоих выступлений во время тура по Берлину в этом году, один взгляд на твою спину почти заставил ее упасть в обморок!

Профессор Карл с почти французским энтузиазмом протянул руки и выступил вперед, тараторя и пытаясь обнять Мин Чэня. Казалось, он желал скорее заключить его в свои объятия. Но видя, что лицо парня осталось таким же холодным, профессор Карл замедлился. А Мин Чэнь, красивый и статный, указал пальцем на живот тучного мужчины. Он ровным тоном произнес:

— Увольте. Обойдемся без объятий.

И профессор Карл, и Даниэль шокировано замерли. Казалось, сердце первого буквально разбилось, а второй снова и снова начал задумываться о том, что за человек этот Мин Чэнь, и как ему угораздило с ним связаться.

— Остон, ты становишься все менее и менее милым!

Мужчина удивился сказанному и саркастически выгнул свою бровь.

— Я милый? Сомневаюсь, что когда-нибудь вообще был милым.

Профессор Карл: «…»

Мин Чэнь был джентльменом, но это не значило, что с ним мог поладить каждый. Вот и сейчас, несмотря на то, что его слова были безукоризненно вежливым, они сильно ранили профессора Карла. Мин Чэнь умел быть жестоким!

Профессор Карл, находящийся в центре событий в тот момент, прекрасно почувствовал последствия этих умений.

На самом деле профессор Карл уже давно привык к лукавому языку, но чего он не понимал, так это того, когда мог нарваться на подобное отношение этого парня. И сейчас он не понимал, что именно спровоцировало холодность Мин Чэня. Ух, какой этот парень смурной, все-таки!

Подумав об этом, профессор Борода так и не нашел никаких подсказок. В конце концов он просто оставил этот инцидент в стороне и решил поболтать с Лао Танем и Ду Шэнем. Когда он увидел Ци Му, его глаза прояснились, и он схватил его в объятия.

Растерянный Ци Му: «…»

Профессор Карл сказал с улыбкой:

— Эй, твое выступление сегодня было потрясающим. Я очень сожалею, что не смог привезти тебя в Мюнхен. Я помню, когда в последний раз мне говорили о твоем стиле выступления на Олимпиаде. Очень запоминающаяся манера, кстати, очень похожая на манеру Остона. Я не ожидал, что у нас будет возможность встретиться так скоро. Это меня очень удивило.

Услышав эти слова, все кроме самого Ци Му удивились и повернулись в их сторону. Особенно Мин Чэнь, который внимательно уставился на двух обнимающихся людей перед собой. Он тоже не мог скрыть удивления в своих глазах.

В Хуася есть старая поговорка, которая гласит «со стороны виднее». На самом деле, когда они сегодня смотрели выступление Ци Му, он не проронил ни слова. Он просто слушал его соло, не в состоянии отделаться от чувства какого-то дежавю. Манера исполнения Ци Му была так знакома и до сих пор раздавалась в его ушах. Такое часто бывает, когда что-то так тебе понятно, что ты не можешь даже слов найти, чтобы описать это.

Подумав об этом, Мин Чэнь отвел взгляд, чтобы не подавать вид, что заинтересован. Сначала он думал, что музыкальный стиль Ци Му очень похож на стиль кого-то знакомого, а оказалось, что этот самый знакомый это он. По крайней мере, по словам Карла так и было. После всех этих рассуждений, он уставился на Ци Му особым взглядом. Впервые он встретил человека, который «играл в его стиле», тем более этот человек предпочитал скрипку, которую он сам не жаловал.

Это было действительно интересно.

Мин Чэнь не знал, что его чувство близости отличалось от ощущения профессора Карла. С тех пор, как он себя помнил, Мин Чэнь слышал бесчисленное количество звуков. Хаотический шум природы, мелодии музыкальных инструментов и звуки струнных инструментов. Он даже слышал соло Лу Цзывэня, но никогда не слушал его «Ми Минор» или «Цыганку».

Музыка была взаимосвязана. Когда кто-то играл какую-то мелодию, он обязательно использовал свой стиль. Каждый музыкант добавляет свой собственный шарм в любое произведение. На самом деле на этот раз Мин Чэнь действительно слышал стиль в исполнении Лу Цзывэня в исполнении Ци Му, но его разум не мог вести его в этом абсурдном направлении. Поэтому он упустил эту возможность, чтобы узнать правду.

У других присутствующих было еще больше идей, отличных от идей Мин Чэня, и они были удивлены, узнав, что оценка профессора Карла Ци Му была на самом деле такой высокой.

Похож на Мин Чэня? Что это была за оценка? Может ли быть... что имел ввиду, что тот сможет стать следующим Мин Чэнем?!

Даниэль не мог не обратить большее внимание на Ци Му.

Небо к этому времени совсем стемнело, но город не спал даже ночью, яркий свет из ворот сиял на белом лице юноши, контрастируя с его красным плащом и делая его улыбку еще прекраснее.

Он вежливо кивнул и улыбнулся:

— Спасибо за комплимент. Для меня большая честь.

Профессор Карл кивнул и сказал:

— Вообще-то... Я хочу поблагодарить тебя за сегодняшний день. Ты позволил моему глупому ученику забыть об этом, чтобы он мог, наконец, поехать со мной в Мюнхен без забот. Буду тебе должен, парень. Ци Му, если что, можешь в любое время обращаться ко мне.

Теперь присутствующие были еще более озадачены. За исключением Мин Чэня, глаза которого слегка сузились, когда он, казалось, пришел к пониманию. Ци Му на мгновение удивился, но затем рассмеялся:

— Спасибо, профессор Карл.

Карл собирался уже уходить, но незадолго до этого он вдруг кое-что вспомнил и поспешно вернулся, чтобы спросить:

— Даниэль, когда ты возвращаешься в Германию? Давай полетим вместе, чтобы мы могли сопровождать друг друга.

Даниэль сказал:

— Мой рейс послезавтра. Я уже забронировал билет.

Профессор Карл был потрясен, а потом обрадованно произнес:

— Так случилось, что мой рейс тоже послезавтра. Остон, а что насчет тебя? Тогда мы втроем, о, плюс мой глупый ученик, значит, нас четверо, можем поехать вместе.

— Я не вернусь в этом году.

— Вернуться…Что? Ты не пойдешь?!

Глаза профессора Карла расширились от удивления.

Мин Чэнь просто мягко ответил:

— Нет.

Профессор Карл продолжал спрашивать:

— И даже на Рождество не приедешь?

Мин Чэнь слегка кивнул, на его холодном лице не было никакого выражения:

— Не приеду.

Профессор Карл ушел с сомнениями на сердце. Он не понимал, почему Мин Чэнь собирается провести свои рождественские праздники один в этом месте без своей семьи. После отъезда Карла Даниэль продолжил беседу с Тань Лао и Ду Шэнем.

На этот раз Ци Му наконец-то смог хорошенько рассмотреть красивого, стройного мужчину перед собой.

Естественно, выросший в Европе, он знал, что Рождество было эквивалентом китайского праздника весны (китайского Нового года) в Хуася. Хотя мать Мин Чэня была китаянка, их семья жила в Берлине, а не в Хуася. Ци Му также не мог понять, что заставило Мин Чэня решить не возвращаться в Германию.

Красивый юноша нахмурился, глядя вниз, как будто о чем-то напряженно размышляя. Мин Чэнь некоторое время молча наблюдал за Ци Му. Случилось так, что Даниэль хорошо проводил время, разговаривая с Тань Лао, и он не заметил, что происходит. Мин Чэнь подошел и тихо прошептал на ухо Ци Му:

— У тебя будет время пойти вместе со мной на концерт?

Ци Му, который думал, внезапно услышал это и тут же удивленно поднял голову. Он остановил свой взгляд прямо на Мин Чэне. Мозг Ци Му закружился так быстро, потому что он не мог понять. Почему он вдруг задал такой вопрос?

Мин Чэнь не позволил ему слишком долго дурачить себя. Тонкие губы Мин Чэня слегка скривились, и он сказал с тихим смехом:

— Ты прекрасно понимаешь по-немецки.

Ци Му: «…»

Только что Ци Му был так удивлен словами, что даже не заметил, что они были на немецком, слова были настолько невероятными, что он не слишком много думал об этом.

Судя по впечатлению Ци Му, оригинал, похоже, не говорил по-немецки, поэтому он слегка отвел глаза и сказал:

— Недавно я начал самостоятельно учить иностранные языки. Я немного понимаю немецкий, но все же не могу говорить на нем.

В глазах Мин Чэня вспыхнул свет, но он не разоблачил ложь молодого человека, на мгновение задумался и сказал:

— У тебя абсолютный слух?

К этому моменту Ци Му уже знал, что его разоблачили, поэтому он особо не скрывал и прямо признался:

— Да.

Даниэль заканчивал свой разговор с Тань Лао и Ду Шэнем, когда услышал, как Ци Му признался в абсолютном слухе. Его глаза тут же вспыхнули. Он долго смотрел на Ци Му глазами, кричащими: «Что за чудо я наблюдаю» и «Я немного помешан» и, наконец, не мог не сказать:

— Сяо Тяньши, ты действительно не хочешь учиться?

После того как Ци Му снова вежливо отказался, Даниэль вздохнул.

Когда он вышел из концертного зала с Мин Чэнем, Даниэль грустно сказал:

— Эй, Мин Чэнь, этот Ци Му действительно хороший музыкант. Почему он такой умный, но не желает принять мою доброту?

Даниэль держал руль и беспомощно продолжал:

— Ему только двадцать с небольшим, а его мастерство игры на скрипке уже на таком уровне. Даже эта господин Борода сказал, что его стиль похож на твой. Да еще этот абсолютный слух... Почему я не узнал об этом таланте раньше?

Даниэль много жаловался и, когда он наконец почувствовал себя более комфортно и менее подавленным, вдруг услышал низкий смешок от другого мужчины:

— Рано или поздно ты бы это сам понял. Он намного более честолюбивый, чем тебе кажется…

***

Глава 27

Концерт закончился в девять вечера, но когда Лао Тань и Ду Шэнь закончили провожать гостей, было уже десять часов. Поскольку была поздняя осень, в городе Б было уныло и холодно. Лао Тань не стал праздновать дальше, и Ду Шэнь отправился проводить их домой.

Во время поездки Ду Шэнь продолжал хвалить Ци Му за его выступление. Он также поинтересовался, почему отказался от предложения Даниэля получить образование в Европе. Как уже упоминалось, Парижская консерватория и Королевская музыкальная консерватория были одними из лучших консерваторий мира. Те, кому не хватило хоть немного силы, не могли коснуться их порога.

Ци Му должен был ясно дать понять, что он хочет больше практиковаться в Хуася и что он пока не собирается продолжать учебу.

Ду Шэнь почувствовал, что это очень жаль, но больше ничего не сказал. Лао Тань, долго глядя на Ци Му, вдруг спросил:

— Сяо Ци, ты... знаком с Мин Чэнем?

Ци Му был ошеломлен, когда услышал вопрос. Он машинально покачал головой:

— Лао Тань, я никогда не встречал господина Мин, пока вы не представили его мне на днях. Как я могу быть знакомым с ним?

Лао Тань слегка хмыкнул и больше не сказал ни слова по этому поводу. Вместо этого он сказал:

— Ты не слишком молод, и если ты не хочешь продолжать свое образование, у тебя должны быть свои причины. В этом году гастроли закончились. Перед концертом Весеннего фестиваля достаточно приходить на репетиции несколько раз в неделю. Сяо Ци, у тебя есть планы?

На самом деле, еще до того, как Лао Тань упомянул об этом, Ци Му уже знал, что следующий месяц или около того он проведет без дела. В качестве помощника концертмейстера ему нужно было заменить Ду Шэня только в некоторых песнях, поэтому его репетиций было относительно мало. Кроме этого ему нечего было делать.

Подумав об этом, глаза Ци Му изогнулись в улыбке, и он кивнул:

— Спасибо, Лао Тань, за беспокойство. У меня уже есть планы.

Месяц назад Ци Му знал, что Лао Тань, вероятно, сказал бы что-то вроде: «Каковы твои планы?» или «Ты должен использовать это время. Не расслабляйся». Но недавний профессиональный рост Ци Му был очевиден, и Лао Тань видел это своими глазами. Его предыдущее колебание и беспокойство по поводу Ци Му исчезли. Лао Тань просто кивнул, показывая, что понял, и больше не задавал вопросов.

Дом Ци Му был ближе всего, поэтому сначала Ду Шэнь высадил его, а затем Лао Таня.

Холодной и ветреной ночью юноша в темно-красном пальто смотрел, как уезжает черная машина. Красный цвет его пальто был подобен огню, пылающему в ночи, который нельзя было не заметить.

Когда машина Ду Шэня исчезла на дороге, Ци Му слегка приподнял голову и повернулся, чтобы подняться наверх. В его янтарных глазах мелькнул намек на беспомощную улыбку. Ци Му поднялся на лифте и нажал кнопку «26». Затем он наблюдал, как кнопки одна  за одной загораются золотым.

События вечера превзошли все, что он ожидал, но... Это все еще в основном соответствовало его ожиданиям.

Лао Тань уже запланировал этот концерт в помещении до того, как Ци Му присоединился к симфоническому оркестру города Б. Позже он намеренно оставил ему место в качестве одного из исполнителей. Это была доброжелательность Лао Таня к нему. Прежде чем Чжэн Вэйцяо ушел, он отвел Ци Му в сторону и взволнованно сказал ему, что напишет рукопись сразу же после того, как вернется на выступление Ци Му. Чжэн Вэйцяо все еще пользовался определенной репутацией в музыкальном кругу Хуася. Мать Ци Му была его учителем, поэтому его навыки игры на скрипке были неплохими, а также у него были некоторые навыки журналистики. Ци Му знал, что как только эта статья будет опубликована, она вызовет настоящий ажиотаж.

Следовательно, эффект, которого желал Лао Тань, будет достигнут. Ци Му понятия не имел, что за полгорода человек с добрым лицом смотрел на экран своего компьютера, почесывая уши и щеки. Экран был заполнен плотными квадратными символами, и Чжэн Вэйцяо был поглощен печатанием.

Примерно через полчаса Чжэн Вэйцяо внезапно вздохнул с облегчением и взволнованно отправил рукопись в несколько газет и журналов, с которыми он был знаком, и стал ждать ответа.

Но Чжэн Вэйцяо не ожидал, что как только он встанет, чтобы уйти, даже в двух шагах от компьютера, он услышит одно уведомление за другим. Он быстро повернулся и посмотрел.

[Мюзик-холл – Сяо Ван: Брат Чжэн, нам не нужна эта рукопись. Босс решил лично написать на ту же тему.]

[Звуки музыки – Ложь: Сяо Чжэн, к сожалению, мы также написали статью на ту же тему. Босс ничего не писал лично в течение нескольких месяцев, поэтому на этот раз мы не можем принять ваше.]

[Классическая музыка – А Чэнь: Брат Чжэн тебе так не повезло. Лу Цзе сказала, что планирует сама написать рукопись на эту тему! Мы не можем принять твою рукопись, увы...]

Было еще три или четыре подобных сообщения, все из различных классических музыкальных средств, с которыми Чжэн Вэйцяо был знаком. Все это были известные средства массовой информации в городе Б. Были не только еженедельные журналы, но и полумесячные, и ежемесячные. У них также были популярны статьи Чжэн Вэйцяо. Когда рынок был плохим, они даже бросались их публиковать. На этот раз Чжэн Вэйцяо никогда не думал об этом.

Он бы неожиданно столкнулся с этим?!!!

Чжэн Вэйцяо долгое время был ошеломлен. Затем он быстро сел обратно в кресло и трижды внимательно прочитал написанный им черновик от начала до конца. Затем он, наконец, подошел к Сяо Вану, редактору Мюзик Холл и напечатал:

[Сяо Ван, ты ошибся? Моя тема — Ци Му, новый помощник концертмейстера симфонического оркестра города Б, а не настоящий концерт, организованный Лао Тань сегодня вечером. Статью Чжана можно использовать как основную, а мою как дополнение.] Затем Чжэн Вэйцяо открыл чат Ли Цзе, редактора «Звуки Музыки». Он еще даже не напечатал свое сообщение, когда Сяо Ван ответил:

[Нет, брат Чжэн. Главный редактор имел в виду, что он сам напишет статью о Ци Му.]

Чжэн Вэйцяо был потрясен, когда прочитал слова. Затем он задал несколько других вопросов, таких как «Звуки музыки» и «Классическая музыка», и получил единый ответ:

[Начальство, которое лично ничего не писало несколько месяцев, на самом деле сами решили написать статью о Ци Му?!]

Это было равносильно небольшому землетрясению!

Выражение лица Чжэн Вэйцяо было радостным. Первое, о чем он подумал, это позвонить Ци Му и сообщить ему эту фантастическую новость. Но как только он поднял трубку, он вспомнил, что уже за полночь, так что Ци Му, возможно, уже заснул. Так что он только отправил текст.

Когда у вас есть хорошие новости, но вы не можете поделиться ими с другими, вам действительно становится плохо!

Чем больше Чжэн Вэйцяо думал об этом, тем больше он чувствовал, будто его сердце блокирует огонь. Он не мог преодолеть это. Чем больше он сдерживался, тем больше возбуждался. Не прошло и нескольких минут, как он не мог не отправить еще одно сообщение Ци Му, сообщив ему, что «Друг музыки» также отклонил его рукопись. Три минуты спустя это был «Аудио» с таким же отказом. Через пять минут, ничего не изменилось...

Поэтому, когда Ци Му проснулся на следующее утро, он включил свой мобильный телефон, чтобы найти 13 последовательных сообщений Чжэн Вэйцяо. После первого в час ночи он продолжал посылать один за другим до трех часов ночи.

Ци Му пил горячее молоко, которое он подогрел в микроволновой печи, читая эмоциональные сообщения Чжэн Вэйцяо. Он был так взволнован, что даже не поставил в них правильную пунктуацию. Его взгляд надолго задержался на последнем сообщении Чжэн Вэйцяо.

Его тонкие пальцы, казалось, двигались сами по себе и постукивали по стеклянному столу, производя ритмичные удары. Спустя долгое время он наконец позвонил Чжэн Вэйцяо, приготовив много слов, чтобы утешить другого человека.

Его тонкие брови были слегка нахмурены, как только звонок соединился, он тихо вздохнул и сказал:

— Брат Чжэн, тебе не нужно расстраиваться. Я знаю.

Грустно быть отвергнутым.

— Ци Му, ты проснулся?! Я так счастлив!

Ци Му даже не закончил говорить, когда из маленького динамика телефона прорвался необычайно взволнованный голос Чжэн Вэйцяо:

— Я так счастлив сегодня. Я заберу тебя позже. Твоя невестка тоже взволнована и специально для тебя приготовила несколько блюд. Приходи и покушай.

Почему он был счастлив быть отвергнутым? Разве он не должен быть грустным и подавленным?

Взгляд Ци Му стал жестким, и он поспешил сказать:

— Брат Чжэн, не заставляй себя казаться веселым. Твоя рукопись была отклонена 12 раз подряд. Я верю, что найдутся журналы, которые примут вашу рукопись. Если нет, я могу поговорить с Тань Лао и посмотреть, есть ли какие-то, с кем он знаком.

— Хм? Заставляю себя? Сяо Ци, о чем ты говоришь?

Ци Му внезапно остановился и о чем-то подумал. Затем он нахмурился, немного озадаченный, и спросил:

— Разве это не так? Вчера вечером ты отправил мне 13 сообщений о том, что тебе отказали, разве тебе не было грустно из-за этого?

Чжэн Вэйцяо: «...»

После продолжительного молчания в телефоне раздался взрыв смеха. Редкий смех Чжэн Вэйцяо звучал в его голосе:

— Сяо Ци, ах, я забыл тебе сказать! Моя тема для рукописи была о твоем вчерашнем выступлении. И моя рукопись была отклонена... потому что у всех журналов был главный редактор или другой крупный писатель, который хотел лично написать о тебе!

Ци Му: «...»

— Сяо Ци, ах, это действительно здорово! Не говори больше ничего. Давай встретимся и поговорим, хорошо. Я тебя сейчас заберу! Ха-ха!

Слушая гудки своего телефона, Ци Му был так потрясен, что не мог ответить. Затем он подошел к окнам от пола до потолка и не мог не прищуриться в замешательстве на восходящее солнце над горизонтом.

Солнце было таким ярким, что сияло сквозь плотный слой облаков, покрывавших небо, и падало на крепко спящую землю. Золотой свет падал на волосы юноши, делая их словно инкрустированными золотом.

Через некоторое время Ци Му расхохотался и беспомощно пробормотал:

— Это оказалось таким пустяком. Я думал, что брат Чжэн беспокоился о том, что в будущем их не будет.

Вид на двадцать шестой этаж был великолепен, и высокая красивая фигура молодого человека отражалась на стекле размытой тенью. То, чего Ци Му не знал, было на том же самом стекле, было еще одно отражение молчаливой спины еще более высокого человека.

Эта единственная элитная квартира была отделена от квартиры Ци Му всего на некоторое время. На нижних этажах было около 200 квадратных метров, а на верхних — около 300. Вся комната была оформлена в постмодернистском стиле, в котором преобладали черный и белый цвета. Как и его владелец, он казался молчаливым.

Мин Чэнь встал спиной к окну и опустил голову, серьезно поднимая кусочек сахара, чтобы осторожно бросить его в свой кофе. Когда белый куб постепенно окрасился в коричневый цвет от кофе, он взял чашку и сделал глоток.

Добавили еще два кубика, только тогда Мин Чэнь остался доволен вкусом.

За окном ярко светило солнце, а небо было голубым. Свежий осенний ветерок дул сквозь облака наверху, похожие на ивовые сережки, разлетающиеся во все стороны.

Была и правда хорошая погода.

Двое соседей, разделенных стеной, горестно вздохнули.

Глава 28

Хуася был восходящей звездой в мире классической музыки. В последние годы эта форма искусства, возникшая на Западе, становилась все более популярной, но нигде она не была так популярна, как в Европе. Журналы и газеты, такие как «Мюзик-Холл» и «Звуки музыки», как правило, распространялись только о людях, уже вовлеченных в круг.

Любимым занятием Ли Юэюэ было смотреть фильмы. Она чувствовала себя счастливой, смотря хороший фильм каждый день, и каждую пятницу перед работой она заходила в газетный киоск, чтобы купить еженедельный экземпляр «Развлекательный вестник» и хорошенько полюбоваться на своих кумиров.

Владелец киоска взял журнал и некоторое время смотрел на него, затем передал его Ли Юэюэ. Он рассмеялся и сказал:

— Это «Звуки музыки», журнал классической музыки. Здесь нет никаких эстрадных исполнителей, юная госпожа.

Когда Ли Юэюэ услышала это, ее глаза расширились:

— А разве вот он не эстрадная звезда?! Как это возможно, он так красив, он должен быть айдолом!

С этими словами Ли Юэюэ убежала взволнованная с журналом в руках, оставив озадаченного владельца киоска, который взял копию «Звуки музыки» и долго смотрел на него. Чем больше она смотрел на обложку, тем больше убеждалась в своих догадках. Он ведь и правда похож на звезду. Неужели... неужели «Звуки музыки» действительно пригласили настоящую звезду в этот раз?

Развлекательные журналы, как правило, были самыми продаваемыми в газетном киоске. Владелец подумал о реакции Ли Юэюэ только сейчас и принял решение, в которое он сам не мог поверить: поместить «Звуки музыки» на самое привлекательное место!

Итак, за один день еще до наступления вечера экземпляры этого журнала, которые обычно имели не очень хорошие продажи, неожиданно были распроданы. Владелец, заработав деньги, сузил глаза и, задумавшись, принял решение заказывать впредь больше журналов о классической музыке.

Примерно в это время Ци Му решил хорошенько отдохнуть. Ему нужно было только два-три раза в неделю отчитываться перед оркестром. Он знал не так уж много людей в городе Б, и это вернуло ему давно утраченное чувство одиночества и тлена.

Каждое утро он вставал рано и пробегал несколько кругов по округе, покупал посуду, чтобы приготовить несколько блюд на обед и ужин, и упражнялся на скрипке. Он практиковался утром и днем, желая познакомиться с этим телом и научиться им управлять лучше. В течение последних двух месяцев Ци Му практиковался без отдыха.

Давненько Ци Му не занимался так усердно. В последний раз подобное проиходило парочку лет назад. Когда он впервые научился играть, он тоже занимался каждый божий день. Это был самый горький период для него, но это также имело решающее значение для становления его навыков. Попав в консерваторию, он систематически приобретал профессиональные навыки, поэтому он не отставал от остальных.

У скрипки, которую он забрал у Чжэн Вэйцяо, были потрясающие линии, и она производила очаровательный звук. Ци Му неохотно отпустил ее, это была такая хорошая скрипка. Иногда он думал: если эта имитация уже так хороша, насколько же лучше будет звучать оригинал?

Если бы ему удалось заполучить реплику скрипки Сяо Гунчжу, он бы даже не осмелился подумать о том, чтобы продать ее как оригинал. Вместо этого он хотел использовать ее на сцене, под софитами.

— Обратно в Золотой Зал, — пробормотал Ци Му, а затем тихо рассмеялся, — это действительно большой вызов для меня.

— Хочешь получить Сяо Гунчжу обратно?

Конечно, он хотел. Но сначала он должен вернуться в Европу и показать на что способен. Это было испытание, данное старшими коллегами, и теперь оно выпало на его долю.

Под этим давлением, мотивирующим его, Ци Му больше сосредоточился на своих репетициях в последующие несколько дней. Он хотел иметь возможность играть песни, которые он хорошо знал в прошлом.

Возможно, изоляция квартиры была настолько хороша, или же панели Ци Му для специально отремонтированной скрипичной комнаты были слишком хороши. Но он играл на скрипке по десять часов каждый день, и все же эти прекрасные звуки никогда не покидали квартиру. Ни единой ноты!

Подобно тому как Ци Му никогда не слышал звук пианино из соседней квартиры.

Ци Му проводил большую часть своего времени в скрипичной комнате. В то время он даже не подозревал, что, пока он упражнялся на скрипке, прямо за стеной кто-то играл на огромном рояле Steinway перед огромным окном. Его пальцы непрестанно танцевали по клавишам.

Элегантный Steinway мог производить один из самых прекрасных звуков в этом мире. Они могли быть и грустными, и радостными или даже торжественными. По сравнению с усердием Ци Му, этот человек был ленив до невозможности. Чаще всего он лежал на диване и листал партитуры.

Его партитура отличалась от тех, которые были у Ци Му. Как правило, дирижеры печатали свои на листах бумаги формата А3. Партитуры для струнных инструментов, духовых, виолончелли и перкуссии записывались в мельчайших деталях. У каждого дирижера был свой стиль, и точно так же у них был свой уникальный взгляд на музыку. Например, главный дирижер Венского филармонического оркестра господин Эрберк Доренца. Его партитуры всегда были заполнены нотами, поэтому они часто использовались в качестве ориентира преподавателей из различных академий. И когда те же самые инструкторы по дирижированию слышали имя «Мин Чэнь» или «Остон Бертрам», они делали сложное выражение лица, потому что музыкальные партитуры этого человека всегда были нетронутыми. Они были пустыми. Полностью! Пустота!

Была ли это короткая соната, или длинная симфония, партитура на две-три страницы, или даже дюжина, или двадцать-тридцать страниц. Партитуры Мин Чэня всегда была чистыми. Сохранив свою белую и гладкую поверхность, они выглядели так, словно их только что напечатали.

Даниэль как-то с любопытством спросил Мин Чэня, он никогда ничего не писал на своих нотах, может ли он вспомнить ошибки оркестра? Ответ был, конечно, да.

Bai Ai был превосходен. Но даже у них, когда они репетировали новые песни, были места, где были трения и иногда испытывали несколько ударов по пути. Господин Доренца записывал это на свой счет, чтобы они могли повторить еще раз. Но для Мин Чэня было просто легко все запомнить. Ему не нужно было ничего писать.

В этом отношении Мин Чэнь никогда не хотел отставать от других.

Может быть, потому, что один сосед был слишком ленив, а другой — слишком усерден. Несмотря на то, что они тренировались каждый день, они никогда не слышали музыку друг друга.

Мин Чэнь, даже если у него был абсолютный слух и хорошее чувство звука, он, естественно, не мог слышать то, что не могло быть услышано априори. Точно так же Ци Му, у которого тоже абсолютный слух, не мог слышать пианино, на котором его сосед играл всего десять минут каждый день. Кто сказал ему быть в репетиционной комнате в это время?

Глядя на плотные английские слова на экране, он постепенно расслабился. Вздохнув, он повернулся и посмотрел на небо, окрашенное городскими огнями в красный цвет.

— Хотя сейчас ты несчастен, ты думаешь... этого будет достаточно?

Ненависть, вызванная смертью, не может исчезнуть так быстро.

Ци Му всегда будет помнить последние мгновения перед своей смертью. Все его тело горело, как в огне, и он был в отчаянии. Он хотел вскарабкаться наверх, дотянуться до этой двери, но в его теле не осталось сил, ногти обломались, а сердце билось в агонии. Эта боль была хуже самой смерти.

Он никогда не забудет тот яркий блеск в глазах Ло Юйсэна, когда он оставил его там. Он хотел, чтобы эта мразь не просто ощутила настоящее несчастье, когда никто не хотел бы иметь с ним дело...

Он хотел выгнать эту мразь из Вены!

***

Глава 29

Прошло более двух недель с тех пор, как о концерте Тань Лао написали несколько журналов о классической музыке, таких как «Мюзик-Холл» и «Звуки музыки», но шум все еще не рассеялся.

Большинство профессионалов были высокого мнения о концерте. Исполнители, которые были приглашены на него, являлись известными музыкантами в Хуася. По этой причине они не позволили себе совершать каких-либо ошибок, и все прошло успешно. Таким образом, с точки зрения критиков, этот концерт оказался одним из самых ярких выступлений года.

С другой стороны, появился молодой музыкант, так называемая «темная лошадка» и привлек к себе внимание многих людей. Возможно, имя Ци Му можно было найти в их далекой памяти, но он не появлялся на публике почти десять лет, и поскольку его возвращение оказалось настолько блестящим, что со всей ответственностью можно было занять о нем лишь одно: «Он настоящий талант!»

Для непрофессионалов и тех, кто не входил в этот круг, классическая музыка всегда звучала особенно возвышенно. В то время, когда одни слушали «Маленькую грушу» братьев Спун, и спрашивали: «Что ты слушаешь?», другие отвечали: «Я слушаю Балакирева «Исламей: Восточная фантазия».»

Разве это не звучит в высшей степени претенциозно? Но ведь тот человек, который играл такую красивую музыку на скрипке... он не может быть не красивым! Он великолепный!

Такой наложенный эффект поразит мир, и это будет звучать трагично и необычно. Особенно для тех, кто поверхностно разбирается в классической музыке, они могут без ума влюбиться даже во врага и кричать на каждом углу:

— Этот мужчина прекрасен как бог! Какой этот мужчина бог!

Итак, тех, кто не знал Ци Му, было много в городе Б и за пределами отрасли, людям нравилось, как он играет и как он выглядит внешне. В то время Ци Му понятия не имел, что многие девушки купили гастрольный альбом Городского симфонического оркестра города Б только из-за него. И, послушав величественную музыку, они закричали:

— Учитель, я хочу научиться играть на скрипке!

Красота было тем, что замечали многочисленные поклонники в Ци Му. Этого нельзя было отрицать. Таким было и мнение редактора «Голоса музыки» Ли Мэй. Когда она увидела молодого человека, который следовал за Чжэн Вэйцяо, Ли Мэй внезапно почувствовала себя так, как будто она стала редактором журнала мод и в комнату вошла топ-модель.

— Сестра Ли, это Сяо Ци. Сегодня ему было трудно!

Пока Чжэн Вэйцяо говорил, он вручил торт в коробке:

— Я слышал, что сегодня эксклюзивное интервью будет с сестрой Ли. Я подожду тебя.

«Голос музыки» был одним из ведущих журналов, которые освещали классическую музыку в Хуася. Хотя это не было на том же уровне, как «Мюзик-Холл» это все еще был профессиональный журнал, который следует принимать всерьез. В общем, их кандидатами на интервью были только старшие в отрасли, такие как Лао Тань или Ду Шэнь, и другие музыканты, получавшие награды.

В конце концов, это был журнал классической музыки. Хотя «Голос музыки» был лидером в отрасли, но по сравнению с другими изданиями у него были плохие продажи. Но к их удивлению полмесяца назад их журнал фактически удвоил свои продажи!

На собрании высшего руководства отметили резкое увеличение продаж, связанное с концертом Лао Таня. А вернее, с конкретным молодым человеком, появившимся на их обложке.

Итак, все началось с «Голоса музыки» и эксклюзивного интервью с Ци Му.

Ли Мэй в этом году исполнилось тридцать лет, и она уже давно миновала возраст влюбленности. Но даже она не смогла не взглянуть пару раз в сторону этого красивого юноши.

Она, конечно, понимала, почему этот молодой человек мог удвоить продажи их журнала.

— Сяо Чжэн, не стесняйся! Я хотела, чтобы ты пришел, чтобы я могла поблагодарить тебя! Сяо Чэнь, возьми его для макияжа и фотографий!

Ци Му последовал за молодым человеком по имени Сяо Чэнь, после чего он был занят интервью и съемками.

Когда он был в Париже, чтобы принять участие в конкурсе скрипачей Тибо, хоть он и получил только второе место, у него было много возможностей для интервью. Процесс был таким же, так что Ци Му уделял дотошное внимание деталям, и Чжэн Вэйцяо не должен был беспокоиться об этом.

После более чем часового интервью Ци Му вежливо попрощался со всеми в комнате, и редакторы, которые всегда были холодными и высокомерными, не могли до конца прийти в себя. Протянув телефон, чтобы сделать снимок, одна из них сказала:

— Он ушел?! Я еще не сфотографировала! Я своей бывшей однокласснице из модного журнала похвасталась, что у нас тут есть красивые парни в мире классической музыки! Фотографии еще не отправлены, как он может уйти?!!!

Вся редакционная комната осталась ошеломленной.

Обладая таким острым слухом, Ци Му слышал каждое слово. С беспомощной улыбкой он повернулся, чтобы послушать, как Чжэн Вэйцяо произнес:

— Сяо Ци, я не ожидал, что ты так хорошо справишься сегодня. Это заняло всего час, и мы закончили. Я думал, ты не знаком с такими вещами. Я даже специально купил торт «Черный лебедь», чтобы построить хорошие отношения со всеми.

Чжэн Вэйцяо больше ничего не сказал, и Ци Му повернулся, чтобы посмотреть на него. Он увидел, как тот с сожалением покачал головой. Сдвинув серебряную оправу очков на нос, он со вздохом сказал:

— Если бы я знал, что ты можешь так хорошо ладить со всеми. Я бы не стал тратить деньги впустую!

Ци Му: «...»

Ци Му действительно не знал, смеяться или плакать, но он все еще был очень благодарен Чжэн Вэйцяо за предоставленную возможность. Хотя это «Голос музыки» взял на себя инициативу пригласить его, это был все еще Чжэн Вэйцяо, который потратил время и энергию, чтобы построить отношения и организовать все должным образом.

— Брат Чжэн, я очень ценю, что ты так помог мне сегодня.

Как только слова Ци Му были услышаны, Чжэн чуть не поскользнулся, он повернулся и посмотрел на него с удивлением.

В тусклом свете автостоянки молодой человек улыбался ему, и его красивое лицо было слегка затемнено:

— Ты был так занят. Если вы с невесткой приедете в гости в следующем месяце, я закажу что-нибудь вкусное.

Ци Му не был лицемером, и он, естественно, знал, что Чжэн Вэйцяо не отвергнет его предложение. Наряду с его прямой благодарностью, он также изменил способ её выражения.

Как и ожидалось, напряженное выражение на лице Чжэн Вэйцяо значительно смягчилось, и он открыл машину своим брелоком. После того как они сели, он пристегнул ремень безопасности и сказал:

— Ты вырос, Сяо Ци. Когда я впервые услышал твою благодарность, я подумал, что ты собираешься мне что-то прислать.

Ци Му был ошарашен.

Он не знал, что Чжэн Вэйцяо говорит о прошлом. Когда он впервые познакомился оригинальный Ци Му, то узнал о ситуации, когда тот хотел отдать свою скрипку в счёт гонорара Чжэн Вэйцяо.

— В качестве благодарности за то, что вы познакомили меня с работой. Остальное не нужно, — сказал он тогда.

Ци Му должен был думать, что Чжэн Вэйцяо был зол в то время. Его добрые намерения должны были измеряться деньгами в глазах оригинального персонажа. Любой почувствовал бы отторжение.

Чжэн Вэйцяо вздрогнул и поднял голову, чтобы сказать:

— Пожалуй, мы с твоей невесткой можем поесть, но, Сяо Ци, тебе придется изменить время. В следующем месяце ты можешь быть очень занят. Ты можешь прийти к нам домой, чтобы поесть, как только Новый год закончится. Твоя невестка лично приготовит что-нибудь для тебя.

Ци Му склонил голову и пристегнулся, затем повернулся, чтобы посмотреть на Чжэн Вэйцяо.

— У меня не будет времени в следующем месяце? Брат Чжэн, откуда ты знаешь, сколько у меня времени ? — когда он сказал это, в его голосе и глазах была улыбка.

Чжэн Вэйцяо сказал утвердительно:

— Конечно, я знаю, что у тебя не будет времени, потому что скоро намечается кое-что интересное. В следующем месяце в Гонконге пройдет фестиваль. За две недели здесь выступят Нью-Йоркский филармонический оркестр, симфонические оркестры Монреаля и Солт-Лейк-Сити, а также многие другие всемирно известные коллективы.

Ци Му молча слушал, как старший продолжил:

— Кроме того, там будут знаменитая украинская пианистка Шери, и американский скрипичный мастер Клод Портер, а так же другие выдающиеся профессионалы. Я должен сопровождать твою невестку туда, поэтому я должен пойти. Но ты можешь отправиться в путешествие.

Эти имена только усилили удивление Ци Му. В конце концов, он дошел до такого шокового состояния, что не мог не спросить:

— Есть такой музыкальный фестиваль? Я никогда не слышал об этом раньше!

Чжэн Вэйцяо сказал с улыбкой:

— Кажется, есть проблема с рекламой, поэтому потребуется несколько дней, чтобы это достигло широкой огласки. У меня есть друг в Гонконге, так что я знаю об этом. Хотя я не могу сопровождать тебя, ты пойдешь, Сяо Ци?

Ци Му, естественно, не мог не пойти.

С момента своего перерождения ему еще не доводилось участвовать в столь грандиозном мероприятии. Нью-Йорк, Монреаль. Все это были оркестры мирового уровня, которые пользовались не меньшим успехом, чем Венский, и милая Шери, Клод Портер — это были мастера своего дела!

На обратном пути Чжэн Вэйцяо рассказал ему о фестивале. Как только Ци Му вошел в жилой дом, он уже намеревался уехать. Он наклонил голову и повернул ключ зажигания, но боковым зрением увидел знакомую тень. Но когда он повернул голову, тропинка была пуста.

Он замер на мгновение, затем улыбнулся и сказал себе:

— Это странно. Я только что видел Мин Чэня. Ослепительно.

Чжэн Вэйцяо в тот момент уже выехал из общины.

Чего он не знал, так это того, что всего в трех метрах от его машины красивый, выразительный мужчина смотрел на жирную кошку. Был это большой или маленький глаз, никто не хотел уступать.

Мин Чэнь уставился на кошку, которая преграждала ему путь. Ему было лень вытягивать ноги, чтобы пройти еще на шаг дальше. Раскинувшись на дороге шириной в пять или шесть метров, кошка отказывалась уступать.

В это время Ци Му вошел в лифт здания. Его возбуждение из-за праздника еще не улеглось, и на его лице были следы радости. Как только двери закрылись, он, казалось, увидел знакомую фигуру в узкой щели.

Он пребывал в оцепенении, пока лифт поднимался на несколько этажей, потом беспомощно улыбнулся:

— Как это может быть... Мин Чэнь?

Ошибиться в таком лице всегда удавалось быстро.

Однако неделю спустя, когда Ци Му уже собрал свои вещи, чтобы отправиться в Гонконг, пронзительный звонок в дверь застал его врасплох. Он быстро встал и пробрался через беспорядок своего багажа к входной двери. Со скрипом она открылась.

В тот момент, когда их взгляды встретились, оба замерли.

Глаза Ци Му медленно расширились, и он уставился на равнодушного человека снаружи. Он даже не пытался скрыть свой взгляд. Вверх и вниз, с одного бока на другой, он изучал этого незваного гостя. Наконец, он поверил своим глазам.

— Это Мин Чэнь!!!

За дверью уши этого равнодушного человека, которых никто не мог видеть, покраснели. Но внешне он сохранял холодное выражение на своем красивом лице и спросил простым шепотом:

— Ты боишься... жуков?

Его голос был притягательным и низким, и он все еще выглядел спокойно и собрано, но то, что он сказал. Это было неизмеримым диссонансом!

Ци Му: «...»

Глава 30

Ци Му должен был полностью подготовиться, прежде чем войти в соседнюю квартиру. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул и шагнул внутрь. Он не мог не удивляться разнице между своей квартирой и этой.

Она была оформлена в стиле постмодернистского минимализма. Везде, куда не посмотри, был в основном черно-белый контраст. Теплый солнечный свет проникал через большие окна и придавал комнате ощущение чистоты и уюта. Но самое главное…

Она была по меньшей мере в четыре или пять раз больше его собственной.

Эта мысль мелькнула у него в голове, но он покачал головой и отогнал её. Оглядевшись вокруг, он повернулся и беспомощно посмотрел на Мин Чэня, но замер, как только увидел его.

Ци Му: «...»

Почему он стоит так далеко? Это жук, а не лев!!!

Глаза Мин Чэня были скрыты, он стоял прямо за дверью, отказываясь войти внутрь. Посмотрев на Ци Му, он сразу же указал в направлении дивана и сказал тихим голосом:

— Там. Черный. Жук.

Ци Му кивнул и направился к дивану. Он искал довольно долго и наконец нашел что-то возле ножки, он был размером с его ноготь. Это было так. Маленький, крошечный жучок. Один единственный. Даже не был большим!!!

Ци Му бесстрастно взял салфетку с бокового столика и поймал жучка. Он инстинктивно хотел выбросить его в мусорное ведро, но внезапно осознал, что лучше бы ему выбросить это «биологическое оружие» в своей собственной квартире.

Ци Му с салфеткой в руке спокойно подошел к двери. Он увидел, что Мин Чэнь все еще стоял за дверью, отказываясь сделать даже шаг вперед. Когда Мин Чэнь увидел выходящего Ци Му, брови его дернулись, и он спросил:

— И это все?

Его тон был спокойным, но в нем слышалось облегчение.

Ци Му был удивлен, увидев его в самом начале. Но после борьбы с этим «биологическим оружием» уважение и почтение, которые он питал к этому человеку, полностью исчезли, по крайней мере на какое-то время. Сяо Ци медленно кивнул и сказал:

— Да, он только один. Он еще не умер, так что я отнесу его к себе и выброшу.

Когда Ци Му говорил, он внезапно протянул руку вперед, толкая смятую ткань прямо к лицу Мин Чэня.

Мин Чэнь мгновенно отступил на полшага, и глаза его расширились. Его лицо было неестественно пустым:

— Да, выброси его.

Ци Му: «...»

Ци Му было нелегко сдержать смех. Он плотно закрыл рот, чтобы не дать смеху вырваться наружу, но не смог скрыть свои трясущиеся плечи. Он ускорил шаг и поспешил в свою квартиру.

Мин Чэнь: «...»

Он вздохнул, и его напряженные мышцы расслабились, когда он увидел скомканную и брошенную в мусорное ведро салфетку. К этому времени он заметил, что юноша уже собрался.

Он нахмурился. Подумав некоторое время, Мин Чэнь небрежно спросил:

— Вы собираете вещи? Куда-то собрались?

Он только что узнал, кто его сосед, затем... этот забавный инцидент. Даже Ци Му не смог сохранить свое обычное отчуждение. Это оказалось ключом, открывающим дверь для общения. Ци Му опустил голову и, кивнув, собрал еще несколько вещей.

— Да, сегодня вечером у меня самолет в Гонконг.

Ци Му, казалось, подумал о чем-то в тот момент, когда закончил говорить. Он сложил вещи, которые раскладывал в чемодане, вспомнив, что в данный момент этот человек его гость.

— На следующей неделе будет музыкальный фестиваль. Я поеду раньше, потому что хочу принять в нем участие.

Ци Му быстро прекратил собирать вещи и налил стакан лимонада. Он с улыбкой поставил его на кофейный столик:

— Господин Мин, я никогда не думал, что увижу вас здесь. Это меня удивило.

Сяо Ци нельзя было винить в небрежности. Если бы вдруг ваш кумир постучал в вашу дверь, чтобы вы избавились для него от жука размером с ноготь, вы также были бы ослеплены на мгновение и не понимали, что происходит.

Мин Чэнь кивнул и сделал глоток. Узнав, что это лимонад, он еще раз кивнул, хваля молодого человека за его вкус к качеству. Ну, в его доме была только обычная вода.

Мин Чэнь поднял голову и сказал:

— Я не знал, что вы мой сосед. Когда вы переехали?

Так как у него был гость, Ци Му не стал продолжать собираться. Вместо этого он сел на диван напротив Мин Чэня, держа стакан лимонада, и вежливо ответил:

— Район здесь хороший, и это близко к оркестру. Я переехал в прошлом месяце.

В его узких глазах блеснул тусклый огонек. Мин Чэнь просто ответил:

— Хм…

Он подумал, что он ни разу не видел, чтобы тот гулял где-то рядом, когда выходил на улицу.

Хотя квартира Ци Му была не очень большой, все было хорошо организовано. Несколько аксессуаров добавили немного характера пространству. По сравнению с его соседом (великим богом Мин Чэнем), квартира Ци Му выглядела более обжитой, и все было аккуратно.

Мин Чэнь сделал вид, что небрежно оглядывается, а затем спросил:

— В следующем месяце в Гонконге будет музыкальный фестиваль?

Ци Му кивнул с улыбкой:

— Да, это грандиозный музыкальный фестиваль. Я слышал, что там будет Нью-Йоркский филармонический оркестр, Симфонический оркестр Солт-Лейк-Сити и такие мастера, как Свит Шерри и Клод Портер.

Бровь Мин Чэня внезапно поднялась, и он выглядел несколько заинтересованным:

— Из Нью-Йорка тоже приедут?

— Реклама прошла несколько дней назад. Если я правильно помню, в начале второй недели в Нью-Йорке будет представление.

Тонкие пальцы юноши постучали по стеклянному столу. Он мгновение подумал, а затем поднял голову:

— Музыкальный фестиваль продлится две недели, но я хочу ознакомиться с этим районом, поэтому забронировал билет на этот вечер.

Оба еще некоторое время болтали в тишине квартиры. Это был первый раз, когда Ци Му обнаружил, что этот человек был довольно разговорчивым и не выставлял себя напоказ. Разговаривать с ним было все равно, что разговаривать со старым другом, с которым никогда не бывает недостатка в теме для разговора.

После того как они поговорили некоторое время, Мин Чэнь встал и собрался уходить. Ци Му тоже встал, чтобы проводить его, но шаги Мин Чэня резко остановились, когда он прошел мимо стола. Он посмотрел на разные блюда, стоящие на нем.

На его элегантном лице по-прежнему не было никакого выражения, но он повернулся к Ци Му и спросил:

— Вы приготовили это сами?

Ци Му взглянул на тарелки, стоящие на столе, и улыбнулся Мин Чэню:

— Да... хм...

Темные глаза мужчины были глубокими, как будто в них было бесконечное море. Выражение его лица казалось безразличным, но посыл в его глазах заставил Ци Му хотеть смеяться и плакать.

Через некоторое время Ци Му осторожно спросил:

— Так как мы говорили некоторое время, не хотели бы вы... остаться на ужин?

— Хорошо.

Он согласился так быстро, что даже не дал шанса Ци Му забрать свое приглашение.

Ци Му: «...»

После того как большой Бог был «удовлетворен едой и вином», Ци Му закрыл дверь и беспомощно рассмеялся вслух.

— Мин Чэнь боится жучков, жучков размером с ноготь большого пальца.

— Мин Чэнь может неожиданно попросить еду.

Даже если бы он это сказал, кто бы ему поверил? Да, он все еще находил это несколько невероятным. Размышляя об этом, Ци Му подошел к своему компьютеру и открыл знакомый сайт. Он увидел, что красивый мужчина все еще был фоном сайта. Человек, который даже не входил в свой дом, потому что боится насекомых... какая огромная пропасть!

Ци Му не смог сдержать смех. Его губы скривились, когда он печатал сообщение.

[Как вы думаете, как это было бы, если бы когда-нибудь вы могли бы пообедать со своим кумиром? Вы действительно должны подготовиться, чтобы поесть вместе.]

Разместив его, он выключил компьютер и больше не обращал на него внимания. Он продолжил собирать чемодан и вскоре закончил. Пока небо было еще светлым, Ци Му вызвал такси и поехал в аэропорт.

Ожидая посадки в самолет, он вспомнил, что написал сообщение на Дунайском форуме и вошел через свой телефон. Там были десятки ответов!

[Великий бог Моцарт давно ушел из жизни, так что давайте не будем говорить об этом. Существующий маэстро, с которым я хочу поужинать... Мистер Доренца? Ха-ха, я бы упала в обморок!]

[О мой Бог, еда с моей богиней? Когда я ем, я всегда включаю ее игру на пианино в качестве фоновой музыки!]

Ответы были довольно разнообразны, но было несколько, в которых упоминалось имя, с которым Ци Му был знаком.

[Ужин с великим богом Мин Чэнем... разве это не слишком круто? Бог, должно быть, шутит надо мной. Мне пришлось бы планировать на неделю вперед... нет! За месяц вперед, чтобы обучиться манерам за столом!]

[У господина Бертрама очень аристократическая атмосфера. Наверное, если бы я ужинал с ним, я бы ничего не ел, ха-ха!]

Ци Му некоторое время смотрел на сообщения и размышлял. Таким, каким он его помнил. Мин Чэнь ел свою еду до тех пор, пока не насытился, он даже выглядел так, как будто ему было мало. Действительно, воображение может убить.

Кто бы мог подумать, что дирижер Берлинского филармонического оркестра, тот самый человек с такой огромной инерцией на сцене, на самом деле очень боится жуков!

Ци Му чувствовал, что он может рассчитывать на эту сплетню всю жизнь.

Чего Ци Му не знал, так это того, что на другом конце города, на верхнем этаже элитного жилого дома, красивый мужчина с холодным лицом и страхом перед насекомыми, стоял перед своим огромным окном. Он смотрел вниз на шумную ночную жизнь Хуася с его яркими неоновыми огнями. Ночная жизнь города только началась.

Мин Чэнь держал телефон, глядя на шумную улицу внизу.

— Ты вдруг просишь меня забронировать билет на рейс, который должен вылететь через час, как я могу это сделать!? Хуася — не Германия. У нас здесь нет таких возможностей. У нас только завтра рейс, Мин, — раздался в трубке удрученный и разъяренный голос Даниэля.

Мужчина слегка нахмурился и наконец сказал:

— Хм... окей.

Даниэль на мгновение задумался и спросил:

— Что ты хочешь делать в Гонконге? Кстати, там скоро будет музыкальный фестиваль. Ты собираешься посетить его? Нет, ты слишком антисоциальный. Раньше тебе никогда не нравилось ходить в такие людные места.

В тот момент когда Даниэль заговорил, выражение лица Мин Чэня стало опасным, а его голос потемнел:

— Ты знал про новый фестиваль?

Даниэль ответил:

— Конечно, я знаю. Кристель получил несколько приглашений. Конечно, тебя никто не приглашал, ха-ха.

Кристель Мэнса был их концертмейстером, и у него была хорошая репутация во всем мире. Несколько фестивалей и мероприятий приглашали мастеров выступить, поэтому для Кристель было нормальным получить приглашение.

Смех Даниэля продолжался:

— Ты не такой общательный, как Кристель, поэтому, конечно, люди не захотят пригласить тебя. Кроме того вряд ли ты захочешь играть на пианино на фестивале. Разве ты сам не говорил об этом на своем выступлении в прошлом году?

Мин Чэнь проигнорировал поддразнивание Даниэля, он опустил глаза и спросил:

— Кристель тоже едет?

Даниэль ответил:

— Он сейчас в оркестре, так как главный. Как он может уехать?

На полпути Даниель, кажется, что-то понял и вдруг спросил:

— Мин, почему ты спросил, поедет Кристель или нет? Этого не может быть... ты хочешь поехать?!!!

Мин Чэнь кивнул без выражения:

— Если у тебя есть время, чтобы поехать на музыкальный фестиваль, то ты должен вернуться в оркестр!!! Ты заставляешь людей испытывать трудности!!! Позволь мне сказать, ты...

Мин Чэнь мудро и решительно закончил разговор, прежде чем человек на другом конце провода успел договорить, и его квартира вернулась к своему обычному спокойствию. Мин Чэнь посмотрел на великолепный город. Огни были яркими, но холодными, они освещали его торжественное лицо.

— Гонконг...

Глава 31

Город Гонконг был совсем маленьким, и с трех сторон его окружало море. Тропический ветер дул с Южно-Китайского моря и разгонял зимний холод, приходивший с севера. По ночному небу плыли темные тучи, а в гавани Виктория этого очаровательного восточного города стояли тысячи лодок, больших и маленьких.

Когда Ци Му прибыл в этот карманный город, он нашел свое пальто слишком громоздким. К тому времени как он вышел из туалета аэропорта, он переоделся в тонкую белую рубашку.

Отель, который он забронировал, находился на острове Лантау, недалеко от центра Гонконга. Он взял такси из аэропорта и прибыл в отель, где поставил свой багаж и привел себя в порядок. Освежившись, он спокойно провел свою первую ночь в городе.

Ци Му уже был в Гонконге однажды во время мирового турне с Венским симфоническим оркестром. Он был впечатлен бешеным расписанием города, но так и не получил возможности осмотреть его.

Поэтому Ци Му проснулся рано утром на следующий день. Привел себя в порядок и решил прогуляться по городу.

Красивый юноша был одет в тонкую рубашку, а пиджак был небрежно повязан вокруг талии. Этот стиль подходил кому-то за двадцать, поэтому, когда он вышел из своей комнаты, гость, входивший в соседнюю комнату, снял солнцезащитные очки и молча уставился на него.

Ци Му положил свою карточку в карман и повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, который уже долго смотрел на него.

Ци Му: «...»

Мин Чэнь: «...»

Ци Му сразу же повернулся и посмотрел на дверь своего номера, что бы убедиться, что это не его квартира в городе Б. Затем он, наконец, принял реальность, в которой Мин Чэнь снова оказался его соседом!

Черно-белая бейсболка закрывала половину его лица, эффективно маскируя его неловкость. Ци Му некоторое время размышлял, а затем, наконец, спросил:

— Господин Мин... вы тоже в Гонконге? Приехали на отдых?

— А, я участвую в музыкальном фестивале.

Ци Му: «...»

Какой прямой ответ!

По-видимому осознавая смущение Ци Му, Мин Чэнь не стал показывать и намека на веселье в своем глубоком взгляде и сказал как ни в чем не бывало:

— Я не ожидал, что забронирую тот же отель, что и вы. Какое совпадение.

Мин Чэнь действительно не лгал. Он не сказал Даниелю ничего конкретного. Он только хотел не быть в центре шумного города. Итак без ведома Мин Чэня Даниель забронировал номер в этом отеле на Лантау. И его номер оказался рядом с номером Ци Му.

Мин Чэнь был удивлен, когда он увидел Ци Му, но Ци Му, кажется, нет.

Человек, с которым вы вчера обедали, внезапно появился в соседнем номере за тысячи километров от дома на следующее утро. Любой бы подумал что это… что это было за слово? Сталкер?

Это мелькнуло в голове Ци Му, но он покачал головой, отбрасывая необъяснимую мысль. Как Мин Чень может быть преследователем? Ну, он, должно быть, слишком много думал об этом. Так и должно было быть.

— Я не ожидал, что вы тоже окажетесь здесь. Фестиваль официально начнется на следующей неделе, господин Мин, вы планируете посетить достопримечательности? — подумав об этом немного, Ци Му вежливо улыбнулся: — Я собираюсь пойти посмотреть город. Может, пойдем вместе?

Пока Ци Му говорил, он взглянул на маленький чемоданчик в руках Мин Чена.

Мин Чэнь удивленно поднял бровь, затем мягко кивнул:

— Хорошо, пойдем вместе.

Ци Му: «...»

Разве его ответ не должен быть «сначала я должен разобраться с моим багажом, мы погуляем вместе позже?!»

Независимо от того, как это получилось, с того первого дня совместной прогулки Ци Му в конечном итоге выходил со своим соседом каждый день. Иногда они встречались случайно, а иногда планировали следующую встречу, прежде чем вернуться в свои комнаты на ночь.

Другими словами, Ци Му полностью принял тот факт, что он должен быть «неразлучным» с этим человеком во время их пребывания в Гонконге.

Хотя он немного нервничал, но после общения с Мин Чэнем он обнаружил, что его мнение об этом человеке было немного предвзятым.

Ци Му несколько раз посещал Берлинский филармонический оркестр. В великолепном концертном зале этот человек использовал свою несравненную харизму, чтобы подавить всю аудиторию, держа каждую ноту под своим командованием.

Как однажды сказал Чжэн Вэйсяо, посетив концерт «Судьбы», этот человек единственный во всем мире, кто мог сделать такое.

Но именно этот человек, который должен быть прежде всего элегантным и благородным, последует за ним через переполненную бухту дамбы, снимет обувь, окунет ноги в мелководье залива и будет нежиться в морском бризе.

И если, когда он делал это, Ци Му все еще думал, что Мин Чэнь был равнодушен, то, что произошло, когда они гуляли в Диснейленде, полностью разрушило первоначальное мнение Ци Му об этом человеке.

Дисней был детской мечтой, которую никто не мог разрушить. Ци Му когда-то думал о поездке в этот рай, упомянутый по телевизору, но его приемные родители были обычными людьми и это было слишком дорого для них.

Поэтому, когда он приехал в Гонконг, местом, которое он хотел посетить больше всего, был Диснейленд.

По мнению Ци Му, Мин Чэнь будет против того, чтобы пойти в такое место. Но к его удивлению, когда он предложил это в их последний свободный день, Мин Чэнь удивленно посмотрел на него и кивнул:

— Пойдемте завтра.

Ци Му: «...»

В таком месте как это, кроме девочек, которые не могли отпустить свои сказки, большинство были родителями с детьми. Поэтому, когда двое высоких мужчин шли бок о бок по усыпанной бриллиантами дорожке, несколько человек изумленно уставились на них.

Кожа Ци Му была светлой, поэтому он носил бейсболку, чтобы прикрывать лицо. В то время как Мин Чэнь, казалось, не боялся солнца и носил солнцезащитные очки в кричащей манере, будто говорил «никому не позволено приближаться ко мне».

Это, конечно, заставляло окружающих считать их странными.

Хотя Мин Чэнь не показывал дискомфорта всю дорогу, Ци Му не мог не спросить, пока они обедали:

— Мин Чэнь, вы уверены, что хотите продолжить эту прогулку?

Последние несколько дней Ци Му думал, что самым значительным прогрессом между ними было то, что теперь они могли называть друг друга по имени.

Мин Чэнь поставил чашку на стол и слегка нахмурился:

— Вы не хотите больше гулять?

Ци Му покачал головой:

— Я все еще хочу немного прогуляться, но я думаю... вы, кажется, не очень любите гулять?

Кто бы мог подумать, что Мин Чэнь поднимет на него свои глаза и спокойно опровергнет:

— Нет, мне это очень нравится.

Ци Му: «...»

Поэтому в тот день человек, сказавший «мне очень нравится», все еще шел равнодушно и смотрел на все небрежным взглядом, лишенным какого-либо намека на радость или волнение. Ци Му не знал, плакать ему или смеяться.

Позже в тот же вечер они вошли в район Питера Пэна и, сделав всего несколько шагов, услышали голос из динамиков: «Завтра ежегодный фестиваль морской музыки Гонконга. Все сегодняшние гости могут сыграть песню на сцене и получить подарок от Питера Пэна!»

Ци Му посмотрел в сторону сцены. Прежде чем его взгляд успел пересечь все расстояние, он услышал звук заикающегося пианино и бессознательно прошептал:

— Этюд Чайковского № 7?

В его ухе раздался магнетический голос:

— Да, это он.

Голос Мин Чэня был спокоен, но когда они наконец увидели играющего, оба были ошеломлены. После небольшой паузы Мин Чэнь беспомощно сказал:

— Неудивительно, что он дрожит. Судя по всему, ему меньше пяти лет.

На сцене мальчик со светлыми волосами и голубыми глазами усердно играл на пианино. Его пальцы были маленькими, но для того чтобы играть песню от начала до конца, ему и этого отлично хватило.

В конце представления кто-то в костюме Питера Пэна принес коробку печенья для ребенка. Увидев, что есть подарок, другие дети захотели попробовать, и через некоторое время у нескольких других детей было печенье.

Все дети были младше десяти лет, и взрослые смеялись и аплодировали им. Пятый мальчик, который поднялся на сцену, был подростком. Черноволосый маленький китаец застенчиво сел перед роялем и начал играть. На второй ноте глаза Ци Му расширились, и он удивленно посмотрел на человека рядом с ним.

Темные глаза Мин Чэня, казалось, отражали солнечный свет вечернего заката. Он смотрел на мальчика, так серьезно играющего на сцене, многозначительным взглядом. Затем он просто сказал:

— «Соната ре минор».

Мин Чэнь отвел взгляд и повернулся к Ци Му, его губы скривились.

— Вы действительно узнали произведение на второй ноте? Вы хорошо знакомы с ним?

Ци Му беспомощно рассмеялся и кивнул:

— Я слышал все ваши произведения. Вы впервые исполнили эту в Лондоне, когда вам было семнадцать.

Мин Чэнь опустил глаза, а затем, будто бы случайно, остановил свой взгляд на Ци Му. Он тихо напевал, но больше ничего не сказал.

На сцене мальчик все еще усердно и искренне играл. Ему было всего четырнадцать или пятнадцать лет. Хотя Мин Чэнь написал «Сонату ре минор», когда ему было всего семнадцать лет, исполнение этой пьесы не было легким. Как только песня закончилась, ребенок пропустил несколько нот.

Ци Му смотрел, как мальчик принимает печенье с красными глазами. Он вздохнул.

— Оно довольно сложное. Вероятно, он тренировался довольно долго. Я мало что знаю о пианино, но думаю, должно быть, он совершил большую ошибку. Он, кажется, плачет об этом.

Ци Му больше всего ценил людей, которые преданы своему делу. Они могут быть немного менее талантливы, но они действительно обожают свои инструменты. Поэтому они всегда будут усердно трудиться, чтобы играть на них хорошо.

Ци Му взглянул на обычную одежду мальчика и его старые ботинки:

— К сожалению, я сомневаюсь, что он может позволить себе приличного учителя...

Его слова были тихими, произнесены едва слышным шепотом, но Мин Чен, стоящий рядом с ним, обладал абсолютным слухом и ясно слышал его. Мин Чэнь посмотрел на беспомощное лицо Ци Му и прошептал:

— Как вы думаете, он очень хорош?

Ци Му кивнул.

— Да, и он, похоже, много работает. Даже если он менее талантлив, он намного лучше многих людей. К сожалению, даже с его мастерством, боюсь, что его семья не может позволить себе хорошего учителя или отправить его в хорошую школу.

Голос Ци Му постепенно затих, как будто он что-то вспомнил.

Видя, что у Ци Му, казалось, были глубокие чувства по этому поводу, Мин Чен улыбнулся и протянул руку, чтобы взять у Ци Му бейсболку.

Ци Му удивленно поднял глаза и начал:

— Вы...

Но голос его оборвался, когда он увидел, что Мин Чэнь уже надел бейсболку. В сочетании с темными очками, большая часть его лица была закрыта.

Глаза Ци Му расширились от удивления, он был не уверен в том, что Мин Чэнь собирался сделать.

Мин Чэнь поднес указательный палец к губам и тихо шикнул на него. Затем под изумленным взглядом Ци Му он шагнул вперед...

Глава 32

Влажный ветер с моря дул в каждый уголок Диснейленда. Вокруг сцены мечты Питера Пэна были деревянные куклы и искусственные горы, напоминающие анимацию и украшающие сказку.

Посреди сцены стоял темный семифутовый рояль фирмы Bösendorfer с гладкой блестящей поверхностью и яркими черно-белыми клавишами. Рояль стоял один, но, казалось, был в центре внимания.

Ци Му мало что знал о фортепиано, потому что не изучал его слишком глубоко. Инструмент стоил дорого, особенно более высокого качества. В те времена (в его эпоху) учиться игре на фортепиано отваживались только люди из состоятельных семей. Он был совсем ребенком, когда впервые увидел, как кто-то играет на пианино.

Но хоть он и не занимался углубленно игрой на фортепиано, музыка всегда переплеталась друг с другом. Ци Му слышал несколько фортепианных песен, в том числе произведения Бетховена, Чайковского, Вивальди и другие симфонии и этюды.

Диснейленд мог позволить гостям поиграть на рояле Bösendorfer.

П.п: Бёзендо́рфер — австрийская фирма, производитель фортепиано, один из старейших производителей фортепиано в мире. Основана в 1828 году Игнацем Бёзендорфером.

Однако в то время как обычные люди считали бы такое пианино высококачественным, Ци Му догадывался, что Мин Чэнь, вероятно, никогда с детства до взрослой жизни не играл на пианино ценой ниже тысячи йен.

Bösendorfer был брендом мирового класса, но Ци Му однажды услышал в кругу сплетен Венского симфонического оркестра, что в доме Бертрамов находится более дюжины девятифутовых пианино Steinway.

И кстати этот человек готовился играть перед большой толпой.

Ци Му прищурился, чтобы посмотреть на человека, сидящего на скамейке у пианино. В красном закате его спина казалась неестественно прямой. Кепка и солнцезащитные очки закрывали большую часть его лица, из-за чего людям было трудно увидеть, как он выглядит. Но все присутствующие были в шоке.

Потому что на клавиши легли невыразимо прекрасные пальцы. Они были длинными и тонкими, с хорошо заметными костяшками. На кончиках пальцев были тонкие мозоли, очевидные из-за многолетней практики.

Такая красота отличалась от рук Ци Му. Как и у их владельца, руки Мин Чэня были властными. Когда он нажимал на клавиши, громкий и благородный рояль вдруг замолкал и становился послушным, покорно ожидая, когда он заиграет.

Как будто предыдущие люди, вышедшие на сцену, просто баловались, а теперь вот-вот должен был начаться торжественный концерт.

Это была аура, которая контролировала всю сцену, заставляя всех забыть настоящую проблему.

«Разве это не взрослый мужчина? Почему он соревнуется с детьми?»

Вместо этого они с нетерпением ждали, какое представление устроит им этот человек.

Ци Му посмотрел на Мин Чэня и испугался. Сквозь солнцезащитные очки он почувствовал, как взгляд Мин Чэня на мгновение задержался на нем, прежде чем он повернулся и посмотрел на красноглазого мальчика.

Губы Мин Чэня слегка скривились, и он прошептал мальчику:

— Ты слушал оригинал «Ре минор»?

Мальчик сначала покачал головой, затем кивнул:

— Э... да. Мой учитель заставил меня купить альбом. Я слушал его.

Мин Чэнь кивнул и вздохнул:

— Некоторые вещи нельзя полностью понять, просто слушая. «Ре минор» была записана не очень хорошо, и на нее нет видео. Обычный учитель не очень хорошо разбирается в технике расстановки. Тебе не нужно будет разучивать эту песню в будущем.

Мальчик моргнул, но толком ничего не понял. Под сценой Ци Му внезапно понял, что этот человек собирался сделать! Он на самом деле хотел... лично направлять этого мальчика?!!!

Глаза Ци Му расширились от удивления, а его красивое лицо было омрачено недоверчивым выражением. Не дав ему больше времени подумать об этом, пианино вдруг зазвенело, как волна, разбивающаяся о берег.

Пианино дрожало. Каждая клавиша была похожа на очередную волну, сметающую все вокруг. Ци Му крепко сжал кулаки, не сводя глаз с играющего. С его отличным слухом Ци Му было суждено услышать больше, чем другим.

Соната Мин Чэня «Ре минор» имела еще и другое название — «Ночное цунами».

Вся песня была быстрым аллегро. Хотя ее трудность не была самой высокой среди работ Мин Чэня, она была полна эмоций. Величественная сила, которая боролась с цунами в одиночестве среди ночи.

Кто-то однажды в шутку сказал перед игрой «Ре минор»:

— Понятно, что это произведение не такое уж сложное, но каждый раз, когда я ее играю, мои пальцы начинают болеть.

Это был первый раз, когда Ци Му слушал игру создателя «Ре минор» лично. Это было так волнующе, что с каждой нотой ему казалось, что он задыхается. По мере того как мелодия становилась все сильнее и сильнее, сила, которую осаждало цунами, в последний момент вновь вернулась. Это было страшно.

«Ре минор» в исполнении мальчика и Мин Чэня звучали как две разные песни!

Если первая звучала как ребенок, играющий в пруду, то вторая словно столкнулась с ужасным цунами на самой большой глубине моря.

Пальцы Мин Чэня были быстрыми, достаточно быстрыми, чтобы создавать остаточные образы. Но его поза оставалась такой же спокойной и элегантной, как и тогда, когда он только начал. Благородство, вырезанное на его костях, оставалось незатронутым мелодией на кончиках его пальцев. Лишь редкие подергивания его тела указывали на то, что он полностью погрузился в музыку, не в силах освободиться от нее. Но неужели он действительно не может выбраться?

Конечно, нет!

Когда песня была на последнем аллегро, Ци Му вдруг услышал, как мелодия приняла определенный тон. Он был удивлен и уставился на Мин Чэня, но увидел только, как тот спокойно продолжает играть. Изменение мелодии заставило Ци Му нахмуриться в замешательстве.

Это изменение в мелодии означало, что эта песня больше не была той самой «Ре минор». В то время как Мин Чэнь играл, он, казалось, выполнял определенную роль. И... он становился все медленнее и медленнее, так что каждый мог следить за движением его пальцев.

Ци Му вдруг понял!

Он играл так, чтобы мальчик точно видел, как он играет!

Мин Чэнь повторил движение три или четыре раза, а затем внезапно двинулся дальше, одним грациозным движением вернувшись к первоначальной мелодии. Зрителям показалось, что Мин Чэнь сыграл что-то нежное и совсем не сложное.

Но Ци Му знал, что адаптировать мелодию за такое короткое время и сделать это плавно мог только настоящий мастер!

Ци Му почувствовал, как его сердце бьется вместе со звуком пианино, когда оно снова стало свирепым. Последняя нота прозвучала великолепно, Ци Му захлопал и не смог удержаться, чтобы не крикнуть:

— Браво!

Остальные зрители зааплодировали, словно только что очнувшись от сна.

— Они играли по-разному. Но это было приятно слушать.

— Да, я думаю, что мой ребенок сможет играть так же хорошо, как этот человек, когда вырастет.

— Папа, я буду играть лучше, чем он!

— Хорошо, мой ребенок должен играть лучше, чем он!

На самом деле, это был случай «демонстрации своих посредственных навыков перед экспертом». Если бы эта пара отца и сына знала, кем на самом деле является человек на сцене, они бы пожалели о сказанном, Ци Му был уверен в этом.

В мире было бесчисленное множество фортепианных гениев, но был только один Мин Чэнь. В мире было много мастеров, которые могли сочинять песни. Но лишь немногие могут изменить песню так безупречно за такое короткое время

Мин Чэнь давно привык к таким теплым аплодисментам. Он повернулся к мальчику, который все еще ошеломленно сидел на своем месте, и мягко спросил:

— Ты понял разницу?

Мальчик, который только что очнулся, продолжал кивать.

Мин Чэнь кивнул и что-то прошептал мальчику. Он встал и ушел со сцены. Питер Пэн, державший в руках печенье, остался неподвижным. Мин Чэнь не дал ему времени отреагировать и просто оттащил Ци Му за руку.

К тому времени когда Питер Пэн наконец вспомнил, что должен угостить Мин Чэня печеньем, их фигуры уже давно исчезли в толпе без следа.

Если бы не величественное «Ночное цунами», все еще звучащее в их ушах, зрители усомнились бы в существовании такого пианиста... или же это был лишь плод их воображения.

Мин Чэнь ушел со сцены и забрал Ци Му, ничего не сказав. Его движения были настолько быстрыми, что Ци Му все еще не оправился. Лишь когда они покинули секцию Питера Пена, Ци Му постепенно пришел в себя. Он посмотрел на руку мужчины, держащую его запястье, и спокойно ослабил хватку.

Мин Чэнь был немного ошеломлен, но ничего не сказал.

К тому времени они подошли к небольшому мосту. Мост был простым, но прекрасным, соответствуя эстетике мечтателей. Устав от ходьбы, Ци Му прислонился к перилам. Внезапно он почувствовал, что стало немного темно. На голову ему надели бейсболку.

Он поднял глаза и увидел, как Мин Чэнь поправляет очки на носу. Он спросил:

— Ты устал?

Ци Му поправил свою бейсболку, снова посмотрел на мужчину и почувствовал себя немного странно.

Мин Чэнь родился в зажиточной семье и с самого детства получал первоклассное образование. Ци Му думал, что у такого человека высокомерие должно быть высечено на костях, как у Жака, концертмейстера Венского симфонического оркестра.

Жак был смуглым, толстым и некрасивым. Но ему нравилось смотреть на людей, задрав нос. Он казался вежливым, когда разговаривал с Ци Му, но ему было лень даже смотреть на людей краем глаза.

Но пообщавшись с Мин Чэнем в эти дни, особенно после сегодняшнего, Ци Му понял, что настоящий джентльмен никогда не будет смотреть на людей свысока. Он был изящным и благородным, полон грации и услужливости.

Вывод был такой...

— Ты хороший человек, Мин Чэнь!

Мин Чэнь, который вдруг неожиданно услышал подобное о себе, удивленно замер.

Не замечая странного выражения лица мужчины, Ци Му кивнул сам себе и повернулся, чтобы посмотреть на ручей вдалеке. Кусты и ветви покрывали все вокруг, так что за ними ничего нельзя было разглядеть.

Ци Му вздохнул:

— Когда я был в Вене, я встречал людей, которые так думали... люди без опыта и таланта никогда не пойдут далеко, просто тяжело работая.

Слова Ци Му были полуправдой. Оригинал однажды ездил в Вену, но все эти чувства и мысли были его собственными.

— В то время, признаюсь, я действительно считал талант важным. Но семья... опыт — это еще не все.

Голос юноши звучал меланхолично и отстраненно, словно он вновь переживал плохие воспоминания. Мин Чэнь не мог не смотреть на него внимательно. Он мог видеть только потерянное выражение лица Ци Му даже без намека на улыбку.

Ци Му внезапно пришел в себя. Он тихо рассмеялся:

— Зачем же я тебе это рассказываю? Сегодня я был немного удивлен. Я никогда не ожидал, что ты поможешь этому мальчику.

Мин Чэнь опустил глаза, его взгляд был глубоким:

— Он мне кое-кого напомнил.

Ци Му был удивлен и автоматически спросил:

— Кого?

Мин Чэнь ответил:

— Этот человек умер.

Не ожидая такого ответа, Ци Му почувствовал себя виноватым и невежественным:

— Прости. Я этого не знал.

Мин Чэнь покачал головой и тоже посмотрел на ручей. Его магнетический голос прошептал:

— У этого человека тоже не было богатой семьи. Его талант был лучше, чем у этого мальчика, но я абсолютно уверен, что он был еще более трудолюбивым. Он тоже был великолепен. К сожалению, он внезапно скончался перед своим последним выступлением.

Ци Му внезапно ощутил странное знакомое чувство. Но он не мог этого понять, поэтому просто слушал, как Мин Чэнь продолжает:

— По-моему, он был превосходным музыкантом. У него был потенциал подняться еще выше.

Осенний закат скрылся за горизонтом. После фейерверка в девять вечера, Ци Му вернулся в свою комнату. Он хотел знать...

Существует ли такой человек в музыкальном мире прямо сейчас?

Трудолюбивый, без семьи, но был достаточно талантлив, чтобы заслужить похвалу Мин Чэня?

Такой человек... существовал ли он на самом деле?

Ци Му долго размышлял над этим, но все еще не мог понять. К тому времени, когда луна поднялась высоко в небо, свет в его комнате уже погас. В соседней комнате в полной темноте высокий мужчина стоял перед своей кроватью, любуясь очаровательным видом на гавань Виктории.

— Ты сказал мне проверить Ло Юйсэня, и я проверил. Похоже, кто-то намеренно делает его несчастным. Я еще не выяснил, кто именно, но если вам интересно, Жак Браун устраивает скрипичный концерт, и вы приглашены. Ах, Жак — концертмейстер Венского симфонического оркестра.

По телефону Даниэль продолжал передавать информацию, в то время как Мин Чэнь застыл на другом конце провода.

Наконец он прошептал:

— Я не тороплюсь, ты можешь проверить все не спеша.

Даниэль просто ответил:

— Хм.

В конце разговора он что-то вспомнил и сказал:

— О да, это не имеет значения, но если ты идешь на какой-то фестиваль, то не будь выделящимся. Я не хочу подтирать тебе зад.

— Ладно.

В темноте ночи голос мужчины был отрезан от мира звуконепроницаемым стеклом, и никто не мог его услышать.

Мин Чэнь посмотрел на ночное небо, освещенное неоновыми огнями города. Он вдруг вспомнил любопытное, но задумчивое выражение лица молодого человека по соседству, когда они возвращались домой.

Покойник...

Очень талантливый человек...

— Вообще-то, ты тоже очень талантлив...

Глава 33

В Диснейленд они ходили на четвертый день нахождения в городе. Первой мыслью Ци Му на следующее утро было: «Наконец, в Гонконге начинается фестиваль морской музыки».

Этот фестиваль был уникальным для Гонконга. Подобно Эдинбургскому фестивалю в Великобритании, он был открыт для публики. Тем не менее открытый для публики не означал, что у них были концерты под открытым небом во все времена. Было несколько профессиональных залов для больших оркестровых выступлений.

Но до тех пор пока можно было найти место, будь то кафе, кондитерская, площадь или ресторан, можно было выступать сколько угодно. Поэтому часто непрофессиональные музыканты, приносили с собой инструменты и играли свои собственные композиции, чтобы получить общественное одобрение.

Ци Му тоже имел свой собственный инструмент. В отличие от китайцев, которые были застенчивы и довольно сдержанны, он вырос в Европе, и был довольно открытым. Для него было нормальным приносить свой инструмент и выступать на публике. Но сегодня он колебался.

Не потому, что он был застенчив, а потому, что... мысль о том, чтобы играть перед этим парнем, была действительно…

Когда они вернулись в отель прошлой ночью, Ци Му все еще размышлял, существует ли такой талантливый и трудолюбивый человек в отрасли как он. Он был поглощен своими мыслями, поэтому, когда Мин Чэнь сказал, что на следующий день поедет на фестиваль, он просто машинально кивнул и не сказал ни слова, чтобы отговорить его.

Участие в музыкальном фестивале означало, что когда он будет выступать на публике, этот человек будет стоять в стороне и наблюдать.

Он установит свой футляр для скрипки на улице и с энтузиазмом заиграет, пока Мин Чэнь будет стоять рядом и слушать.

Такие мысли заставляли его чувствовать себя странно. Стиснув зубы, Ци Му решил не брать с собой скрипку. Вскоре раздался звонок в дверь. Ци Му взял несколько вещей и пошел открывать дверь. Он увидел своего соседа, стоящего у двери, и удивленно взглянул на него.

Мин Чэнь приподнял одну бровь:

— Вы не возьмете с собой свою скрипку?

Ци Му ответил:

— Это неудобно, поэтому я не буду ее брать.

С этими словами Ци Му закрыл дверь. Он немного подумал и вежливо спросил:

— А вы не собираетесь выступать? — прежде чем он даже закончил спрашивать, Ци Му пожалел, что начал что-то говорить.

Конечно же, шаги Мин Чэня замедлились, и через некоторое время он спокойно сказал:

— Я уж точно свой не донесу.

Ци Му замолчал.

Да. Не сможет точно донести, это мягко сказано. Даже десяток человек не могут дотащить девятифутовый рояль, не говоря уже об одном.

Сегодня Мин Чэнь был одет в строгий черный бархатный костюм и шляпу с широкими полями, закрывавшими верхнюю половину лица. Его глаза, которые можно было разглядеть, тоже были прикрыты большими солнцезащитными очками. Все его тело было закрыто, создавалось впечатление, что он вот-вот достанет маску и надеть ее, чтобы закрыть оставшуюся часть лица.

Ци Му взглянул на свою одежду несколько раз, и Мин Чэнь это заметил. Он объяснил:

— На фестивале будет много инсайдеров. Даниэль не хотел, чтобы я приезжал, потому что боялся, что это вызовет ненужные проблемы.

Ци Му понимающе кивнул и ничего больше не спрашивал. Когда они прибыли на место, оживленная атмосфера расслабила Ци Му и позволила ему, наконец, почувствовать давно потерянную атмосферу классической музыки.

Хотя это не было местом проведения официального мероприятия, планировка места проведения была большой проблемой. Выбранное место было ретро европейским туристическим городом. Его классическая эстетика прекрасно подходила. Возможно, из-за того, что фестиваль только начался, на улице выступало не так уж много музыкантов. Ци Му огляделся и увидел трубача, играющего довольно страстную песню, а чуть ниже по улице гитариста, настраивающего свою гитару.

Вдоль главной дороги из красного кирпича висели фотографии различных знаменитостей, освещенные прожекторами. Эта идея была тщательно реализована организатором мероприятия. На каждой из этих колонн была история жизни каждого мастера, написанная на многих языках. А сбоку была небольшая станция, где их музыку можно было слушать на досуге.

Ци Му только сделал несколько шагов, когда увидел знакомую фигуру:

— Я не ожидал увидеть здесь колонну господина Доренца.

Примерно в пятистах метрах вниз по главной улице между Верди и Вагнером стояла знаменитая колонна нынешнего дирижера Венского филармонического оркестра господина Эберка Доренца.

Ци Му был полон восхищения этим мастером. Хотя он не проводил с ним много времени в своей прошлой жизни, они все же репетировали вместе какое-то время. Способности господина Доренца как дирижера были поистине выдающимися, и руководство, которое он давал, было полезным.

Тем более что именно этот мастер дал ему возможность исполнить «Голубой Дунай» в Золотом зале. Ци Му был особенно благодарен ему за это.

— Музыкальный стиль Эрбека ортодоксален и относится к романтическому стилю чистой классической музыки. Его треки для прослушивания звучат как «Симфония № 40» Моцарта и «Сюрприз» Гайдна.

Голос Мин Чэня был небрежным и деловым. Ци Му был несколько удивлен. Он знал, что эти две песни были фирменным блюдом Доренцы, но у него было больше, чем просто эти две песни. Мин Чэнь говорил, что эти две были самыми выдающимися из тех, что мог предложить Доренца?

Ци Му подошел к пустой станции для прослушивания и взял наушники. Немного послушав, он обернулся и с удивлением посмотрел на Мин Чэня. Он кивнул и сказал с улыбкой:

— Действительно, тут именно эти две композиции. Я и не думал… как вы сумели догадаться?

Мин Чэнь засунул руки в карманы, выглядя очень небрежно. Когда они шли бок о бок, Мин Чэнь сказал:

— Его стенд находится между Верди и Вагнером, поэтому они не выбрали бы мягкую песню. Более того, сам Эберк предпочитал эти две.

— Я и забыл, что вы с господином Доренца знакомы.

— Но его любимое произведение — «Голубой Дунай».

Оно самое важное для него. Он особенно сосредотачиваелся на репетиции этой песни перед каждым новогодним концертом.

Мин Чэнь сказал это очень небрежно, но Ци Му вдруг вспомнил, и его шаги замедлились. Светлые глаза юноши расширились, зрачки задрожали. Только теперь он понял, что значит «Голубой Дунай» для господина Доренца.

Было ясно, что господин Доренца очень ценил его, раз позволил ему исполнить такое важное для себя произведение. Ци Му почувствовал еще большую благодарность. В течение следующих нескольких часов все больше и больше музыкантов начали выступать на улице. У большинства были простые портативные инструменты, такие как саксофон, кларнет, флейта или скрипка. Некоторые одолжили пианино в соседних кафе, чтобы выступить.

Большинство из этих исполнителей были любителями, но были и отличные. Как флейтист, который играл «Мелодию Фа Мажор», прохожие не могли не остановиться, чтобы полюбоваться.

— Он играет на уровне Венской Стмфонии, я думаю, что он мог бы быть профессионалом!

Мин Чэнь удивленно посмотрел на него, услышав эту оценку, и спросил:

— Почему именно Венский симфонический оркестр?

Ци Му вздрогнул и чуть ли не вскрикнул. Он только сейчас осознал, что небрежно сравнил флейтиста с оркестром, с которым был знаком больше всего. Что-то неясное мелькнуло в его глазах, и он поднял глаза, смеясь:

— Я работал там, когда был младше, так что я немного знаком с этим оркестром.

Мин Чэнь бросил на него многозначительный взгляд, но кивнул и больше ничего не спросил.

Ци Му облегченно вздохнул, чуть почти выдал себя. Слава Богу, оригинальный персонаж действительно работал с Венским симфоническим оркестром.

— Он немного староват, так что Эвра не взял бы его на работу.

Мин Чэнь посмотрел на флейтиста и добавил:

— У Эвры странные предпочтения. Он хочет, чтобы в оркестре была свежая кровь, так что даже если этот парень и играет наравне с Венским симфоническим оркестром, он там выступать точно не будет.

Эвра был дирижером Венского симфонического оркестра, и у Ци Му сложилось о нем впечатление сурового старика, который отрицал, что носит парик, хотя было очевидно, что он лысый.

Слова Мин Чэня позволили Ци Му, наконец, понять, что тот совершенно прав! Вот это открытие! Ведь в этом оркестре и правда не было никого старше 40 лет!

Как же он раньше не понял, что у господина Эвры есть такие…предпочтения?

— Он любит свежую кровь? Я уже работал с ним раньше. Странно, что я подобного не заметил.

Мин Чэнь опустил взгляд, и в его глазах мелькнул намек на улыбку:

— Когда ты стар, ты надеешься снова стать молодым. Вид молодых людей, вероятно, делает его счастливым.

После небольшой паузы он посмотрел прямо на Ци Му и сказал:

— Если у вас когда-нибудь будет шанс встретиться с Эврой в будущем, не говорите ему, что я сказал это.

Ци Му: «…»

Почему ему казалось, что Мин Чэнь, который говорил такие вещи, казался неожиданно ребячливым?

Во время их прогулки Ци Му сдерживал улыбку и не смеялся. Его глаза широко раскрылись от удивления, когда он вдруг увидел знакомую фигуру на колонне знаменитостей. Он повернулся, чтобы посмотреть на красивого мужчину рядом с собой, и сказал с мягким смехом:

— А вы знали… что они поместят вашу колонну в такое место?

Страница книги Король классической музыки в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

О книге