Глава 1 Доктор Коу.

Кто-то слышал, что люди за горой используют новый источник энергии. Кто-то слышал, что дома этих горожан похожи на компьютеры, которые говорят, ведут беседы и беспрекословно выполняют все, что вы им приказываете. Кто-то слышал, что если людей разделяет большое и опасное расстояние, все, что им нужно сделать, это включить мобильный телефон, и это выглядит так, как будто, собеседник сидит перед вами, настолько реальный, что его можно коснуться рукой. Кто-то слышал, что какие-то ученые исследуют… какое-то пространство… и в будущем наступит день, когда эти горожане смогут открыть свои двери и сразу оказаться на своем рабочем месте.

Кто-то слышал…

Но все это не имело никакого отношения к этой маленькой горной деревушке. Хотя дорогу здесь проложили уже много лет назад, но по геологическим причинам ее состояние оставляло желать лучшего. Восемнадцать поворотов, кто с этим справится. Каждый год много аварий. Трудно и доставлять товары, и горцам покинуть свое селение.

Но вопреки всему товары завозились, дома строились, при том зачастую намного красивее городских, дороги прокладывались, школы и больницы ремонтировались. Но условия жизни людей по-прежнему были стеснены. Больные старики не шли в больницу, предпочитая принимать народные средства и  молиться Богу или Будде.

Мало кто из них знал, что сердце человека тоже может заболеть, а болезнь может привести к летальному исходу.

В чердачной комнате девочка-подросток, очнувшись ото сна, села в кровати с некоторым замешательством на лице. В этот момент занавески слегка раздвинулись, и вечернее солнце скользнуло в комнату. Человек, отдернувший шторы, опустил голову и прислонился к подоконнику. Он глубоко вдохнул аромат растущих в горшке камелий.

Затем обернулся и прищурил глаза в улыбке: «Как ты? Проснулась?»

Он выглядел очень молодо - не то, чтобы он был юношей, но он был из породы частливчиков, что в будущем, достигнув средних лет, и даже став стариком с головой, полной седых волос, он все равно будет смотреться молодо. И все благодаря паре особенно счастливых глаз.

У него высокий рост и длинные ноги, из-за чего он кажется худее, чем есть на самом деле, короткие, всегда немного всклокоченные волосы и улыбка, которая, казалось, сияла, заставляя людей при виде его улыбаться вместе с ним.

Девушка взглянула на него и почувствовала, как запекло в уголках глаз. Какое-то время она не знала, как выразить, что с ней происходит, и потому просто инстинктивно начала плакать: «Доктор Коу…»

Доктор Коу не перебивал. Он позволил ей выплакаться всласть, а сам тихонько убирал свои инструменты. У него всегда был с собой маленький ретро-рюкзачок. Когда слезы иссякли, он вынул маленькую коробочку с салфетками:

- Вот, вытри лицо. Последний курс лечения закончен. В коробке – наши совместные усилия за эти дни. Можешь оставить себе на память.

- На память?

- Напоминание о том, что ты пережила, - доктор Коу подмигнул ей, одной рукой подхватил свой рюкзак с оборудованием, перекинул его через плечо и двинулся как дальнобойщик с багажом. Фальшиво напевая, он открыл дверь и кивнул родителям девушки, которые уже давно ждали за дверью.

- Вы можете войти и увидеть ее.

Женщина средних лет резко прикрыла рот, сдерживая рыдания, и вошла в комнату. Девушка тихо позвала «мама», и сдерживаемые рыдания перешли в плач в объятиях друг друга. Доктор Коу остановился у двери и кивнул человеку, который благодарил, прикладывая руку к сердцу. Потом повернулся и ушел, как будто его здесь и не было, и он ничего не делал.

Коу Тонг был странствующим доктором.

У словосочетания «молодой врач» есть более распространенный синоним - «лжец». А Коу Тонгу больше подходил этот синоним, чем обычным врачам, потому что он был психиатром.

Согласно обычному пониманию простых людей, все мы люди, все мы едим зерно, у всех есть эмоции. И всегда будут моменты, когда мы можем поругаться или подраться. Что в этом такого? Кто может осудить это и заявить, что это болезнь? А психиатры ведь так и говорят!

Если врач заявляет, что вы больны, значит, вы больны, а если вы знаете, что с вами все в порядке, значит, врач - лжец!

Лучше обратиться к шаманам. По крайней мере, они отрабатывали входной билет – с энтузиазмом кричали и закатывали глаза, прыгая вокруг вас.

Коу Тонг был загадочным человеком. Ходили слухи, что у него есть работа, и что работает он в самом загадочном ведомстве в мире - «соответствующем ведомстве» страны.

Вклад доктора Коу в соответствующий отдел был велик. Как велик? Кхе-хе, ну, деятельность соответствующего ведомства прикрыта грифом секретности первого класса, так что об этом нельзя говорить слишком подробно.

Известно лишь, что мозгоправы значительно улучшили свои методы с помощью нового инструмента. С его помощью они действительно могут видеть, что находится в сознании человека. И этот инструмент, называемый Проектором, имел непосредственное отношение к доктору Коу. Ведь он был одним из его разработчиков.

За сдержанностью доктора Коу скрывался потрясающий потенциал профессионала.

Но потрясающий доктор Коу не был сильно погружен в исследовательскую работу. Он ценит неторопливость, и, уставая, предпочитает подражать богу Эрлангу по телевизору, под славным знаменем принесения пользы широким массам склонен выполнять общие указания, а не приказы.

Когда ему нечего делать, он использует это как предлог, чтобы бродить повсюду с упрятанным в рюкзак оборудованием, как шарлатан. И ему все равно, как бы его ни называли. Кожа его была толще городской стены. Если кто-то доверял ему и позволял лечить, он лечил, а, вылечив, тут же уходил. Оплата услуг была на усмотрение больного. Сколько бы ни давали, доктор Коу не жаловался. Да и путешествовал он на казенные деньги. Что касается его практики, конечно, об этом тоже нельзя говорить подробно.

Коу Тонг вышел из дома девушки, нацепил пару больших солнцезащитных очков, свистнул, отнес оборудование в гостиницу, и с легкой совестью отправился на встречу – его ждала компания обожавших его юношей из деревни.

В глазах деревенских жителей, особенно молодежи, доктор Коу был удивительным человеком.

Все знали девушку из семьи Хуан. Она была чокнутой даже по их меркам. Правда, ее страсть к суициду не удивляла деревенских жителей – подумаешь, ну искала она смерти чаще, чем приходит менструация.

Но после того как доктор Коу прожил в ее доме месяц с лишним, г-жа Хуан исцелилась и стала более человечной. Она стала выходить из дома, а когда выходила, то даже здоровалась со встречными дядюшками и тетушками. Так началась новая жизнь мисс Хуанг. Она научилась ладить со своими родителями, которые раньше были для нее врагами.

По правде говоря, доктор Коу действительно был волшебником больше чем танцующие шаманы.

Поэтому-то в знак почтения и уважения местные подростки и пригласили доктора Коу на большой склон у южного входа в деревню, чтобы принять участие в их традиционном развлечении – дрэг-рейсинге.

Гоняли они на велосипедах. Дороги поблизости не было. Это был естественный крутой склон. Люди из села обычно сюда не приходили, поэтому это место стало раем для детей. Весной гора покрывалась ковром из полевых цветов и трав. Ковер пересекала грунтовая дорога, которую эти «гонщики» раскатывали в течение всего года.

Гнать на велосипеде, не касаясь педалей, делать всевозможные трюки разной сложности, кричать и мчаться вниз - это было первым испытанием для мальчиков на звание «настоящего мужчины» - на их взгляд, конечно.

Правда заключалась в том, что каждый год многие ломали здесь ноги, поэтому  родители несчастных гонщиков злобно грозили им вениками и мётлами - если ты снова поедешь вниз по большому склону, отпустив руль, то я сам (сама) сломаю твою чертову ногу!

К сожалению, будь то перелом ноги в результате падения или избиения, конечный результат был одинаков - дрэг-рейсинговые вечеринки продолжались!

Когда Коу Тонг прибыл, мальчики уже начали.

Когда один из маленьких зрителей увидел его, сразу бросился к нему, чтобы поприветствовать. Он вытер пот со лба и крикнул: «Доктор Коу здесь!»

Тут же и остальные подоспели, стали объяснять ему правила и хвастаться своей крутизной перед своим кумиром.

Они относились к нему как к своему, ведь доктор Коу совсем не походил на обычных «взрослых», которые строят из себя всезнающих и властных, указывая - не делай этого, не делай того. Он был действительно потрясающим.

Коу Тонг радостно присел в сторонке, наблюдая за гонками. Но не смог устоять перед желанием попробовать.

Подростки устроили шумную потасовку, каждый хотел подсунуть ему свой велосипед. Коу Тонг отшвырнул свою сумку в сторону, закатал рукава рубашки и, как престарелый человек, страдающий синдромом средней школы, снял ноги с педалей и со свистом помчался вниз, крича: «Йо ху…»

Его спутанные волосы растрепались еще больше. Он промчался до подножия склона, затем, все еще неудовлетворенный, затащил велосипед на гору и  лучезарно улыбнулся: "Ну? Кто со мной?»

Команда «Дикий Кролик» была готова к выезду. Мальчишки вытянули шеи и дружно закричали. На этот раз Коу Тонг даже отпустил руль. Только его зад все еще касался велосипеда. Это было пугающее зрелище. Его маленькие поклонники орали ему вслед: «Блин! Доктор Коу, вы настоящий мужик! Без ошибок!"

«Это пустяк. Я покажу вам еще более сложный прием», - Коу Тонг в третий раз взобрался наверх, слегка запыхавшись. Аплодисменты толпы заставили его немного покрасоваться.

Он положил руки на руль и, поддерживая баланс, вдруг закинул ноги на руль и уперся в него пятками. Затем раскинул руки как большая птица и отправил велосипед вперед. Аплодисменты взлетели до небес.

В этот волнующий момент на гору вывалилась толпа взрослых во главе с женщиной из семьи Чжан. Должно быть, они получили известие о творимом безобразии и собирались окружить и подавить незаконную гоночную деятельность. И тут увидели сольное выступление Коу Тонга.

Сестра Чжан мгновенно побледнела от испуга и закричала: «Боже мой! Доктор Коу! Доктор Коу, спускайтесь! Боже мой, зачем вы дурачитесь с толпой этих жалких мальчишек? А если вы упадете?!»

Ухмыляясь, Коу Тонг ответил: «Нет».

Сестра Чжан встала на цыпочки, не забыв притормозить собственного незадачливого ребенка и дав ему две яростных оплеухи по затылку: «Это опасно, доктор Коу!»

Коу Тонг вежливо успокоил: «Не волнуйтесь!»

«Господи, да как же мне не волноваться? Упадете же!»

А затем…

Затем Коу Тонг действительно упал -  слишком длинные ноги были согнуты и полностью закрывали ему обзор. Он не заметил, как переднее колесо наткнулось на большой камень и… упал.

Упал и услышал зловещий звук. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в колени, - отчасти потому, что было очень больно, отчасти - так унизительно.

Он лежал и раздумывал – неужели ему так не повезло и он… и вправду сломал ногу.

Итак, история начинается с того, как один несерьезный бродячий доктор сломал ногу еще более несерьезным способом.

Глава 2 Пистолет.

Лицо у мужчины было четко очерченное, не слишком жесткое, солнце оттеняло его несколько циничную красоту. Пальцы как у пианиста, длинные, тонкие и красивые, чрезвычайно ловкие. Что бы он ни делал этими руками, это выглядело приятно для глаз, даже когда он держал в руках снайперскую винтовку.

Вокруг слышались выстрелы. Коммуникатор, свисавший с его уха, разрывался от криков. Это была битва вооруженной полиции, зачищающей остатки научных экстремистов.

«Просьба о поддержке, просьба о поддержке. Огневая мощь у черного хода слишком сильна, нам не устоять! Эта толпа борется до конца!»

«Сообщение принято!»

«Всем подразделениям принять к сведению, принять к сведению, не упустите опасного индивидуума № 002. Всем подразделениям принять к сведению…»

Наш герой по-прежнему неторопливо заряжал ружье, не быстро и не медленно. Вставил пули в патронник и медленно прицелился.

«Мы нашли № 002. Это отряд 4. Мы нашли № 002!»

«Сообщение принято. Отряд 4, сообщите о своем местоположении».

Мужчина прищурил глаза и посмотрел вдаль, покачал головой, тихо засмеялся и невнятно пробормотал: «№ 002».

«Приближаемся к задней двери. № 002 пытается сбежать!»

«Перехватите его!»

«Отряд 1 готов оказать поддержку».

«Сообщение принято!»

Очередной всплеск ожесточенной стрельбы. Мужчина взял бинокль и прищурил глаза, скривив губы, небрежно поднял винтовку и наклонил голову, лениво прицеливаясь.

«Тревога! Тревога! У № 002 обнаружена аномальная энергетическая реакция. Он собирается активировать пространственное энергетическое устройство!»

«Остановите его!»

«Хорошо», - пробурчал мужчина, как будто кто-то его действительно мог услышать, а потом вдруг резко нажал на курок. Пуля вылетела по точно рассчитанной траектории. Мужчина даже не взглянул. После выстрела он опустил винтовку и ловко разобрал ее, коснулся хитроумного коммуникатора, настроил частоту и серьезным тоном сказал: «Примите сообщение. Цель поражена».

В хаотичном коммуникаторе повисла минутная тишина. Затем голос явно новобранца робко произнес: «Отделение 4, номер 5 сообщает! Опасный человек мертв. Опасность пространственного энергетического оборудования устранена».

Через минуту растерянный рекрут тихо добавил: «Откуда взялся снайпер? Он такой классный».

Тут же раздался легкий щелчок - должно быть, товарищи по команде выключили его коммуникатор, боясь, что он потеряет лицо.

Мужчина надел солнцезащитные очки, повесил большую сумку с оружием на плечо, закатал штанины и медленно покинул крышу, напевая какую-то мелодию. Достав телефон, набрал номер. Безжизненно отрапортовал: «Решено».

Человек на другом конце рассмеялся: «Так быстро. Производительность, достойная лучшего оружия».

Мужчина зажал телефон между ухом и плечом и достал сигарету, закурил и выдал невнятное «хм». Ему явно не хватило энтузиазма: «Когда придет приказ о моем переводе?»

Собеседник некоторое время молчал, а затем спросил: «Цзиньчэнь, ты действительно хочешь уйти?»

Мужчина выпустил кольцо дыма и спустился вниз. Там ждала машина. Он бросил сумку на заднее сиденье и плюхнулся на пассажирское сиденье, лениво опустив окно и стряхнув на улицу сигаретный пепел. Он не выглядел как таинственный снайпер. Скорее, был похож на большого ленивого кота.

«Я столько лет жертвовал своей жизнью ради страны. Теперь я хочу насладиться спокойной пенсией. Разве я многого прошу?»

В наушнике раздался вздох: «Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я уже отправил его. Отдохни пару дней, я все устрою. Все решится самое позднее в этот четверг».

Мужчина присвистнул: «Спасибо, что не поленились!»

Его звали Хуан Цзиньчэнь, но мало кто знал это имя. За последнее десятилетие у него было другое имя и личность.

Наука и техника быстро развивались, что неизбежно вело к катастрофам. Технологические террористы плодились как грибы после дождя. Только что была арестована террористическая организация, известная как «Утопия» - точнее выражаясь, лучше сказать, что после тяжелой войны международные союзные силы едва одержали победу.

Ядром технологического терроризма являлась «энергия», носителями которой были человеческие тела, а топливом - человеческие эмоции. С помощью специального процесса экстремисты получали «эмоциональную энергию», которая сжигала жизни и души невинных людей. И такое невообразимое оружие было не единственное. Они чуть не втянули весь мир в свое безумное «Альтернативное утопическое пространство», пытаясь сформулировать новые правила.

Внедрённым агентом, сыгравшем наиболее важную роль в этой войне, был Хуан Цзиньчэнь под №11235, которого верхушка «Утопии» считала своим главным «оружием».

Никому, кто стал его мишенью, не удалось спастись. Все профессиональные стрелки не могли не бояться этого человека, о котором слагали легенды. У него не было ни супертела, ни суперспособностей, дарованых Утопией, ему не были доступны немыслимые энергетические системы. Он был всего лишь обычным человеком.

Но этот «обычный человек» с легкостью мог преследовать и убивать людей с экстраординарными способностями.

В какую бы невероятную ситуацию он не попадал, будь то аномальное пространство, где блокируется любое оружие, или мир, где законы физики лихорадило, а энергия вела села аномально, его жертва не могла избежать своей участи получить пулю между глаз.

Враг ли или боевой товарищ, все испытывали странный страх перед этим легендарным «пистолетом», потому что в его руках пистолет был и не смертельным оружием вовсе, а каким-то божественным орудием возмездия. Да и сам он не был похож на человека. Даже среди соратников, воевавших за ту же страну, ходил слух, что «тот пистолет» на самом деле вовсе не живой человек, а робот, изготовленный на одной из секретных баз страны.

За его точность он и получил такой порядковый номер в Утопии, 11235 – идеален как последовательность Фибоначчи.

Как может человек быть таким идеальным?

А ведь Хуан Цзиньчэнь не пьет машинное масло. Разве только определенные марки газированных напитков, против которых соответствующие ведомства выпустили предупреждения, поскольку содержание консервантов в них превышало стандарт. Его обычными увлечениями были не протирка ружей и стрельба по мишеням, а онлайн-игры - конечно, не из серии «уся» голографического клуба или World of Warcraft клавишного клуба. Он предпочитал Lianliankan*.

Вдобавок ко всему, несмотря на щедрую государственную зарплату и льготы, он не брезговал дополнительным заработком - например, уличными концертами.

В свободное время он носит яркие солнцезащитные очки, акустическую гитару за спиной, линялую футболку, купленную оптом в зоопарке, и рваные джинсы с одной длинной штаниной и другой короткой, щеголяя поддельными кроссовками. И поет в метро. Иногда это старые классические песни, иногда – за отдельные деньги песни на заказ или свои.

В четверг днем, когда его разыскал мужчина средних лет, Хуан Цзиньчэнь исполнял английскую версию «Двух тигров» для двух светловолосых голубоглазых детей-иностранцев - слова были им экспромтом переведены. Почему-то он пел с сильным русским акцентом: «Два тигра, два тигра, беги скорей, беги скорей…»**

Двое иностранных детей были ошеломлены пением, чувствуя, что детские песни этой страны действительно очень энергичны и загадочны. Они абсолютно ничего не могли понять!

Мужчина средних лет в элегантных очках, одетый как зверь в человеческой одежде, подождал, пока стихнут бурные аплодисменты и смех толпы, подошел, чтобы похлопать Хуан Цзиньчэня по плечу: «Сэр, я не знаю вас. Заинтересованы ли вы проявить свои таланты в нашем шоу-бизнесе?»

Хуан Цзиньчэнь с пренебрежением отмахнулся: «Вы, искатели талантов, слишком медлительны. Я на этой линии метро уже несколько месяцев, а вы только меня заметили. У вас плохое зрение? Тцц, нелегко быть очкариком».

На станцию подъехал поезд. Певец демонстративно поклонился окружавшей его публике, а затем с важным видом удалился, обняв свою гитару. Мужчина средних лет в очках спокойно последовал за ним.

Один из зрителей, любитель прямых трансляций, разместил в интернете полную версию «Двух тигров» Хуан Цзиньчэня и подписал «бесподобный певец, потрясший мир одной песней».

Когда Хуан Цзинчэнь и его спутник вышли из метро, их уже ждала машина. Мужчина средних лет открыл дверцу машины, сделав приглашающий жест: «Большая звезда, пожалуйста, садитесь в машину».

Хуан Цзиньчэнь, не церемонясь, плюхнулся, покрутился в кресле и прокомментировал: «Слушайте, что у вас за компания? Есть ли у нее активы? Сиденье этой дрянной машины тверже, чем заднее сиденье велосипеда. Если вы так бедны, вы все еще хотите подписать со мной контракт? Лао-Цзы, вы хоть менеджера себе позволить можете?

Мужчина средних лет обернулся и снял очки, открыв пару спокойных глаз: «Как насчет того, чтобы я был вашим агентом?»

Хуан Цзиньчэн усмехнулся: «Ты? Ты мне не нравишься. И ты плохо выглядишь».

Оба рассмеялись одновременно. Хуан Цзиньчэнь отложил гитару и скрестил ноги: «Что, меня хотят перевести к вам?»

«Ага, ты не против? - мужчина средних лет подмигнул. - Сидя в офисе каждый день, не нужно бороться со стихиями, не нужно бегать и бить людей по головам. Ваш ранг будет выше прежнего, а должность особенная, на специальной тренировочной базе. И никто вам не указ. Когда не заняты, можете выращивать урожай на дальней горе. Земля есть, экология хорошая. Идеальное место для пенсионера».

Хуан Цзиньчэнь задумался на две секунды, затем решительно покачал головой: «Нет, генерал Чжун, не обманывайте нас, грубых, некультурных парней. Слыхал я о твоем благословенном месте, «последней контактной базе». Никто не указ, урожай, тихая пенсия… Это пока свободное время, а вызовут, так придется поставить на карту свою жизнь. Не думай, что я не знаю, что ты только что вышел из больницы».

Прежде чем генерал Чжун успел ответить, Хуан Цзиньчэнь продолжил: «Хотя… я слышал, что платят на базе ST не хило. Я мог бы… хе-хе, работать там без конкретных обязанностей. Я думаю, подача чай и воды - хорошая работа. Мне не нужно вмешиваться, когда есть дела, а когда их нет, я могу получать свою зарплату. Во всяком случае, у наших товарищей нет дурных привычек помещиков и богатеев старого общества. И они вполне обойдутся без официанта. И тогда я смогу прогуливать работу и играть на гитаре, получая дополнительный доход. Может быть, даже когда-нибудь я стану популярным».

Генерал Чжун не сказал ни слова, только бросил на него выразительный взгляд -  проснись, малыш, не пускай слюни.

Хуан Цзиньчэнь в ответ промычал: «Сестра, смело иди вперед…»

Генерал Чжун вздохнул. Глядя на этого трудного человека, у него немного разболелась голова: «Вы полны решимости уйти из армии?»

Хуан Цзиньчэнь продолжил петь: «Иди вперед…»

Генерал Чжун помолчал некоторое время, а затем внезапно назвал водителю адрес госпиталя, заглушив пронизывающий уши волшебный голос Хуан Цзиньчэня: «Как насчет такого? Я припишу тебя к базе. Вам не придется приходить на работу в обычном режиме. Внесу тебя в «специальную экспертную группу?»

- Так не хочешь меня отпускать? - спросил Хуан Цзиньчэнь.

- Ты лучший. Никто не хочет терять такой талант, как ты.

Уголки рта Хуан Цзиньчэня изогнулись в слегка двусмысленной улыбке: «Что за «эксперт»? Ты хочешь записать меня в качестве «эксперта по убийствам»?

«Специальная медицинская экспертная группа, - генерал Чжун сделал деликатную паузу. - Пока в группе есть только один специалист. Обычно, когда ничего не происходит, он тоже не особо тусуется на базе. Я отведу вас к нему. Возможно, тебя заинтересуют его работа. Тогда и решишь - оставаться или нет».

Хуан Цзиньчэнь не возражал и тихо бренчал на заднем сиденье, чувствуя, что мир так непостоянен и изменчив, кто знает, может и в самом деле однажды он сможет стать экспертом по лечению.

Генерал Чжун отвез его в больницу и повел в палату, заметив: «Недавно он попал в аварию и сейчас находится в больнице. Хотя вы и не встречались, вы, должно быть, разговаривали с ним по коммуникатору во время войны с Утопией. Это…»

Его голос оборвался, когда он толкнул дверь больничной палаты. В одноместной больничной палате стоял высокий худощавый мужчина с гипсовой повязкой на ноге. Он балансировал на одной ноге, как петух, раскачиваясь, с тарелкой лапши быстрого приготовления, которой он пытался поделиться с бродячей кошкой, замершей на дереве за окном.

Он глотнул бульона, а оставшуюся лапшу отправил коту. Картинка была загляденье.

«… Доктор Коу», - невозмутимо закончил генерал Чжун и долго молча смотрел на этого необычного доктора.

***********************

[*]连连看, игра на сопоставление изображений с множеством вариаций.

[**]«Два тигра» - это китайский вариант «Братца Жака».

Глава 3 - Лао Яо

Коу Тон в своем альтернативном наряде повернул голову и ясно увидел двух человек, стоящих у двери больничной палаты. Он сразу же улыбнулся, как весеннее солнышко. Однако кошка, у стены, как бездомная кошка, которой приходилось самой о себе заботиться, естественно, должна была иметь несколько более высокий IQ, чем домашняя кошка, которая убегает, когда видит мышь. Казалось, она инстинктивно почувствовала опасность, взвыла и спрыгнула со стены, не успев съесть лапшу быстрого приготовления.

Хуан Цзинь Чен, вдыхая запах больничной палаты, полную аромата лапши быстрого приготовления, глядя на Коу Тона, раскачивающегося, как шаткий бамбуковый шест, удивлялся, как этот человек все еще может улыбаться ярче, чем счастливый кот. Без сомнения, ему повезло бы зарабатывать деньги, если бы он тусовался с ним.

Коу Тон, хромая на одну ногу, энергично запрыгал на другой. Он оказался очень проворным. Генерал Чжун был потрясен этим зрелищем и быстро подошел, чтобы поддержать его, но доктор Коу совсем не оценил его доброту. Он грациозно пошарил в кармане генерала Чжуна. С молниеносной скоростью он выудил свой бумажник. “Эй, инструктор, почему вы всегда такой вежливый? Приходить навестить больных - это одно, зачем приносить подарки?”

Хуан Цзинь Чен стоял рядом и наблюдал, задыхаясь от восхищения. Он решил, что его будущий коллега был очень эксцентричен.

Генерал Чжун нисколько не был раздражен. Он очень спокойно сказал: “Там есть компенсационная выплата. Хотя вы не пострадали на работе, база считает, что вы все еще служили людям, поэтому компенсация была утверждена”.

Итак, подняв одну ногу в гипсе, Ку Тун прислонился к стене, достал стопку "Дедушки Мао" и начал считать, его техника была достаточно отработана, чтобы выдержать сравнение с банковским кассиром.

Ради своей собственной будущей личной безопасности Хуан Цзинь Чен не смог удержаться от вопроса: “Как вы получили травму?”

“Гонки.”, - сказал генерал Чжун.

Доктор Коу сказал: “Хе-хе, как мне неловко.”

Хуан Цзинь Чен оглядел тощее тело доктора Коу с ног до головы и еще раз почувствовал, что человек истинного таланта не выставляет себя напоказ. “Восьмицилиндровый двигатель*?”

* Восьмицили́ндровые дви́гатели — двигатели внутреннего сгорания, имеющие восемь цилиндров.(как я понимаю, такие двигатели-часть некоторых гоночных машин, но это не точно)

Генерал Чжун: “...”

“...Велосипед.”, - сказал доктор Коу.

Глаза Хуан Цзинь Ченя широко раскрылись. Он снова оглядел Коу Тона и почувствовал, что в этом человеке есть что-то особенно знакомое - он явно был еще большим уродом, чем он сам! Думая об этом, он просто пожалел, что они не встретились раньше. Поэтому он долго с нежностью смотрел на Коу Тона, а затем выдавил из себя фразу: “Я уже встречал этого брата раньше.”

Коу Тон подыграл: “Бао-гэгэ*!”

* Гэгэ (哥哥, gēge ) – обращение к старшему брату, не обязательно кровному.

Хуан Цзинь Чен сказал: “Лин-диди*!”

*Диди-обращение к младшему брату, не обязательно кровному.

Генерал Чжун мрачно посмотрел на голую стену, чувствуя, что он действительно немного лишний, стоя там.

Эти два подонка поладили с самого начала. Когда они закончили заявлять о семейных узах, подобных тому, как Вторая Красная Армия присоединилась к Четвертой Красной Армии в Яньани, они, наконец, вспомнили, что рядом с ними все еще был генерал по фамилии Чжун. Коу Тон сухо кашлянул. “Инструктор, этот человек...”

Генерал Чжун слегка кашлянул. “Это коллега, которого недавно перевели на базу. Я думаю, что вы двое испытываете некоторую симпатию друг к другу, поэтому я планировал перевести его, чтобы он помогал тебе с работой.”

Коу Тон уставился на него. “Моя работа...”

Но генерал Чжун прервал его. Он рассмеялся. “Теперь, когда я упомянул об этом, хотя вы и не видели друг друга раньше, вы говорили. Коу Тон, это тот легендарный пистолет, кодовое название 11235, по имени Хуан Цзинь Чен. Ты все еще помнишь?”

Неподобающая улыбка на мгновение исчезла с лица Коу Тона. Затем его взгляд переместился на Хуан Цзинь Чена. Он сделал паузу, затем изобразил слегка замысловатую улыбку. “Друг, это ты.”

Хуан Цзинь Чен замер. Только один человек называл его «другом». В их последней битве против «Утопии» на «базе последнего контакта» был человек, заменявший генерала Чжуна. Независимо от перестрелки снаружи, или от того, как вооруженные силы каждой страны вели энергетическую войну, или от опасности окружения, этот человек стоял на страже на другом конце коммуникатора с удивительным спокойствием. Глазами Хуан Цзинь Ченя, основываясь на всей информации, собранной о лидере антиправительственной организации «Утопия», он шаг за шагом оценивал поведение этого человека.

В конце концов, вы могли бы сказать, что идеальное устранение старика нечеловеческой организации было результатом того, что они двое объединились.

Хуан Цзинь Чен до сих пор помнил, как из-за слабого сигнала коммуникатора этот человек твердым голосом спросил, как его зовут, и как он сказал ему: “Не волнуйся. На этот раз ты отправишься на свою миссию не один. Я буду здесь все время и сделаю все возможное, чтобы защитить тебя.”

После более чем десятилетнего одиночества, уже защищенного от смерти, когда даже он подозревал, что он робот, эти слова, казалось, внезапно подтолкнули его к импульсу.

На мгновение Хуан Цзинь Чен даже почувствовал, что у него создалось ошибочное впечатление, что позади него действительно кто-то стоит. Посмотрев на Коу Тона, он обнаружил, что человек на другом конце коммуникатора на самом деле выглядел бы так.

В мгновение ока ему показалось, что он знал его очень давно.

“Красавчик.”, - сказал Хуан Цзинь Чен, прислоняясь к двери и бросая на него кокетливый взгляд, “Ты так и не сообщил мне свою контактную информацию.”

Коу Тон, с трудом удерживая равновесие, закрыл лицо обеими руками и «застенчиво» сказал: “Я не из тех людей, которые легко соглашаются с кем бы то ни было.”

Хуан Цзинь Чен немедленно достал деревянную гитару, которую нес на спине, демонстрируя себя как старомодный старшеклассник из 80-х годов прошлого века. “Ну, как ты думаешь, ты можешь небрежно согласиться со мной?”

Коу Тон повернул голову и сказал: “Генерал Чжун, скопируйте мое личное дело и отправьте его ему. Там есть не только моя контактная информация и обычная электронная почта, но и мои жилищные обстоятельства и женщины сомнительного характера, составляющие восемнадцать поколений моих предков. Я, Коу Тон, в настоящее время холост и не женат. Легкомысленные выходки приветствуются. Только серьезные расспросы.”

Хуан Цзинь Чен громко рассмеялся. Ему казалось, что прошло много лет с тех пор, как он был так счастлив. Он похлопал Коу Тона по плечу. “Красавчик, ты действительно и низкий, и способный, действительно слишком мой вкус.”

Его кулак заставил Коу Тона покачнуться там, где он стоял, и чуть не шлепнуться на землю. Он чувствовал, что не может до конца переварить эту еду. Быстро, он вежливо сказал: “И тебе того же, ты слишком щедр.”

Генерал Чжун внезапно почувствовал, что... на самом деле он заключил довольно неподходящее соглашение. Он смог только издать еще один сильный сухой кашель. Даже ему показалось, что это было так, как будто он проглотил куриное перо. Затем он достал папку. “Доктор Коу, я также пришел сюда, потому что хочу попросить тебя о помощи в одном маленьком деле.”

“Как и ожидалось, подозрительные люди, приносящие подарки, всегда имеют скрытую повестку.” Выражение лица Коу Тона исказилось, внезапно став нежным. Он не повторил жизнерадостность Питера Пэна, с которой он прыгал на одной ноге, чтобы выхватить бумажник. Он, спотыкаясь, вернулся, чтобы сесть на больничную койку, наклонился и закричал: “Инструктор, у меня болит нога.”

“Хорошо бы иметь что-нибудь, чтобы отвлечься от этого – Цзинь Чен, подойди и сядь.”

Коу Тон неохотно взял папку. “Инструктор, у меня искалечена нога. Когда я войду в Проектор, если там будет бойня, мне возместят травму на рабочем месте?”

“Мы вылечим тебя, если ты ранен, и похороним, если ты мертв.”, - очень ответственно сказал генерал Чжун.

Доктор Коу протяжно вздохнул. Хуан Цзинь Чен почувствовал, что, сидя там весь скрюченный, он похож на баклажан, пораженный морозом. Но в тот момент, когда он открыл файл, выражение лица этого наглого, казалось бы, бескостного доктора внезапно стало серьезным, как будто у него было раздвоение личности.

Поэтому он не смог удержаться и тоже подошел поближе, чтобы посмотреть. Он обнаружил, что файл представлял собой биографический очерк старого солдата по имени Яо Шуо. Этот человек, казалось, был сплошь увешан медалями, покрыт славой от начала до конца.

“Это мой старый товарищ по оружию.”, - сказал генерал Чжун. “Я почувствовал, что в последнее время он был немного не в себе, и мне удалось убедить его прийти и поболтать с тобой.”

“О?” Коу Тон еще не закончил читать. Он поднял голову и посмотрел на него. “Что с ним такое?”

“Я не могу сказать. Я просто чувствую, что он немного не в себе.” Генерал Чжун достал сигарету и посмотрел на Коу Тона. “Можно мне покурить в твоей больничной палате?”

“Да.”-,радостно сказал Коу Тон, “Медсестры здесь нет. Дай мне тоже одну.”

“Не мечтай. Пациент должен вести себя прилично.” - генерал Чжун пристально посмотрел на него. “Лао* Яо раньше был очень общительным человеком. В последнее время атмосфера была слишком напряженной. Все были вне связи из-за дела с «Утопией», а потом я какое-то время лежал в больнице. Он пришел повидаться со мной.”

“Как только он вошел, я почувствовал, что что-то не так. Это был человек, который раньше так любил посмеяться, но, кроме того, что он заставил себя пару раз рассмеяться, когда вошел, после этого его лицо оставалось напряженным, а взгляд блуждал. Он не мог произнести и нескольких фраз без того, чтобы его мысли не блуждали. Я спросил его, что случилось, и он не ответил, только сказал, что с ним все в порядке.” Генерал Чжун откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и выпустил колечко дыма. “Затем, едва он что-то сказал, как вдруг он посмотрел на меня и сказал: «Слушай, разве ты не попал сюда, потому что сам об этом просил? Кто будет благодарен тебе за то, что ты получил травму? Ладно, они дрались не на жизнь, а на смерть, но почему ты вмешался в это дело? В твоем положении, когда ты сам идешь в бой, разве ты не идиот? Кто будет помнить тебя? Эта последняя база не может быть обнародована публично. Кто узнает о тебе? Кто тебя отблагодарит?».”

*Лао 老 (lǎo) + фамилия — равный или старший по должности/возрасту коллега/товарищ.

Генерал Чжун нахмурился. Через некоторое время он, наконец, продолжил: “Сначала я подумал, что у него просто плохое настроение. Затем, пару дней спустя, кто-то внезапно сказал мне, что он разводится со своей женой. Когда я спросил об этом, оказалось, что это произошло потому, что он пришел в ярость на своего сына и разбил декоративное медное пресс-папье о голову ребенка. Потребовалось наложить восемь швов. Он был весь в крови, когда его привезли в больницу. Если бы я не понимал Лао Яо, я бы ничего об этом не подумал, но я знаю, что он не такой человек. Он всегда был образцовым мужем и образцовым отцом, человеком, который не позволил бы луне светить, если бы его сын хотел увидеть звезды. Как он мог сделать такое?”

Коу Тон внимательно слушал. Теперь он вдруг спросил: “Ты с ним разговаривал?”

“Разговаривал.”, - сказал генерал Чжун. “Он не хотел меня слушать. Два предложения, и он разозлился. Когда он злился, он стал нападать на меня словами, говоря, что я назойливый человек. Я вообще не мог его понять. Как будто все эти годы дружбы были напрасны.”

“Подожди, тогда, как ты убедила его прийти ко мне?” Коу Тон нахмурился.

Генерал Чжун с некоторым раздражением покачал головой. “Это как раз то, что я хотел тебе сказать. Он всегда отказывался обращаться за помощью к психологу и логично утверждал, что психологи - это толпа педантов, которые даже не могут понять человеческое сердце так хорошо, как мог бы он. От них не было никакой пользы. Поэтому я обманул его и сказал, что на базе проводится серия пробных запусков некоторого оборудования, которому нужна помощь группы добровольцев, но из-за особых обстоятельств базы не так много людей знают об этом, поэтому я могу попросить о помощи только внутренний персонал.”

Коу Тон потер середину лба. Он закрыл папку. “Хорошо, я понимаю.”

Генерал Чжун заставил себя улыбнуться. “Спасибо вам за вашу тяжелую работу... вам обоим.”

Теперь Хуан Цзинь Чен, наконец, замолвил словечко: “Лао Чжун, эта наша специальная группа экспертов по медицинскому лечению, что она на самом деле делает? Мне не кажется, что она разрезает людей на части.”

“Она раскалывает им головы.”, - бесстыдно сказал Коу Тон.

Хуан Цзинь Чен скрестил руки на груди и неприлично сказал: “Что? Я действительно не знал, что у таких взрослых мужчин, как мы, так много сложных маленьких мыслей, что нам нужно было привлечь психологов, чтобы утешить нас .”

“Только изредка.” Генерал Чжун встал и похлопал Коу Тона по плечу. “Отдохни. Я свяжусь с вами, когда придет время — вы двое все еще будете свободны большую часть времени.”

“Что я буду делать, когда освобожусь?” - с интересом спросил Хуан Цзинь Чен.

Генерал Чжун сказал: “Отправляйтесь на живописную экскурсию.”

Коу Тон сказал: “Ешь, пей и веселись.”

Они оба заговорили почти одновременно. Генерал Чжун рассмеялся, попрощался и повернулся, чтобы уйти.

Хуан Цзинь Чен сразу почувствовал, что нашел тепленькую работенку.

Глава 4 - Проектор

Хуан Цзинь Чен подумал, что голос Коу Тона по телефону немного отличался от его голоса в живую. Он не мог сказать, что это было за чувство. Как снайпер, который целился из тени, в определенных отношениях он был гораздо более чувствительным, чем обычный человек.

Когда голос Коу Тона раздался по телефону среди хаотического фонового шума, Хуан Цзинь Чен внезапно почувствовал, что он, казалось, вернулся к тому моменту, когда они встретились в первый раз; услышав этот голос, он как будто мог получить от него какой-то мистический покой и умиротворение.

“Генерал Чжун хочет, чтобы мы сегодня начали, доктор Коу, как поживает ваша куриная ножка нищего*?”

*беггарская курица (курица нищего) - это блюдо, в котором запекается целая курица, завернутая в глину и листья лотоса.

“Неплохо. Еще через пару дней в больнице размоют грязь, и тогда она будет готова выйти из горшка. Где мы встречаемся? Я возьму такси и приеду.”

“Не нужно, я заберу тебя по дороге.” Хуан Цзинь Чен накинул куртку и небрежно спросил: “Где ты? Не в больнице, верно? Почему ты звучишь так напряженно?”

Коу Тон сделал паузу, затем назвал ему адрес.

Хуан Цзиньчэнь сказал: “...Что ты делаешь?”

Коу Тон сухо рассмеялся. “Отдыхаю. Просто отдыхаю.”

Хуан Цзинь Чен взял свои ключи и вышел. Выходя, он автоматически нащупал шкаф в своей гостиной. Открыв его, он обнаружил ящик, полный пистолетов, винтовок и холодного оружия. Мгновение он тупо смотрел на них, затем вспомнил, что в будущем ему не понадобятся эти старые приятели. Он не смог удержаться и схватился за голову. Внезапно он немного растерялся. Затем он покачал головой и улыбнулся. В конце концов, он не смог удержаться и спрятал маленький пистолет под штаниной. Затем он открыл дверь и вышел.

Коу Тон находился в дурно пахнущем игровом зале. Когда Хуан Цзинь Чен нашел его, он обнаружил, что одетый в белое ангельский доктор Коу из его воображения, с искалеченной ногой, проявлял сильную волю, несмотря на свое искалеченное тело, и играл в маджонг*. Не говоря уже о маджонге, у каждого в руках также была стопка игральных карт.

* Маджо́нг или мацзян — китайская азартная игра с использованием игральных костей для четырёх игроков (каждый играет за себя).

Что? Чистые и честные дети не понимают?

Во всяком случае, Хуан-гэ понял это с первого взгляда. Этот доктор Коу, который, несмотря на то, что был немного невнимателен к своим обязанностям, в любом случае сошел за государственного служащего, не рисовал кончиками пальцев круги на лысой голове, как Иккю*, — он играл в азартные игры.

* Ссылка на аниме, основанное на жизни очень нетрадиционного дзен-буддийского монаха Иккю; заглавный персонаж, вращающий пальцами по своей лысой голове, когда он обдумывает план, является обычным явлением в аниме.

Доктор Коу выпускал колечки дыма, задрав ногу в гипсе, и толкал горсть плиток с парящим героическим духом. Он постучал по столу. “Маджонг! Товарищи, платите!”

Стоявший рядом с ним парень с густой бородой и ожесточенными чертами лица отсчитал несколько игральных карт и отдал их ему. Мужчина средних лет с лошадиным лицом указывал на него и смеялся. “Это здорово, Лао Сюн! С какой частью твоих денег Коу Тон уйдет сегодня вечером?”

Парень с густой бородой жалобно посмотрел на Коу Тона темными, влажными маленькими глазками. “Он всегда расставляет ловушки!”

“Ты всегда отказываешься от выигрышных фишек.” Коу Тон повернул голову и кивнул Хуан Цзинь Чену, затем встал, опираясь на стол. “Давай, давай, рассчитывайся, рассчитывайся. Сегодня я больше не играю. Нужно поработать.”

Лао Сюн посмотрел на Хуан Цзинь Ченя со слезами благодарности, как будто он был Богиней Милосердия, помогающей нуждающимся.

Как бы они ни подсчитывали деньги, Коу Тон забрал свой выигрыш из круга и спрятал стопку красных Дедушек Мао. Он снова нацепил блестящую и наглую улыбку, как у счастливого кота, и с важным видом удалился вслед за Хуан Цзинь Ченом.

Хуан Цзинь Чен помог ему сесть в машину и отложил костыль в сторону. “У тебя есть талант делать деньги. Хорошая работа.”

Коу Тон многозначительно посмотрел на него. “Маленький товарищ, пойдем со мной, и у нас будет мясо, чтобы поесть.”

Хуан Цзинь Чен повернул свое лицо и очень естественно улыбнулся Коу Тону. Сам Коу Тон проводил все свое время, бродя по округе, и был из тех, кто везде чувствует себя как дома. Побочным занятием Хуан Цзинь Ченя была работа в метро, так что, к сожалению, он также был из тех, кто везде чувствует себя как дома. Как будто они знали друг друга много лет, они вдвоем несли чушь всю дорогу до того места, где их должен был ждать генерал Чжун.

Для внешнего мира база ST была очень таинственным местом. Хотя, когда структура правительства полностью рухнула, она стала последней контактной базой в войне с террористической организацией «Утопией», в мирное время это был всего лишь неизвестный «соответствующий отдел». Его местоположение было чрезвычайно отдаленным. Она обладала самыми передовыми технологическими оборудованием... а также самыми деревенскими условиями жизни.

Например, на участке дороги, ведущей к базе, не было проложено шоссе. Там не было ничего, кроме пыльной грунтовой дороги. Проезжать по ней было все равно, что кататься на американских горках. За базой был ручей и сельскохозяйственные угодья, а также несколько разбросанных деревень, жители которых зарабатывали на жизнь в основном сельским хозяйством.

Когда они приехали, было уже очень поздно. Генерал Лао Яо, о котором говорил Чжун, прибудет только завтра. Коу Тон пошел настраивать свое оборудование. Хуан Цзинь Чен некоторое время сидел на корточках во дворе с поднятой головой, глядя на чистое небо, чувствуя, что воздух на этой таинственной базе в долине намного лучше, чем в городе. Это было так, как если бы звезды были начисто промыты водой.

Он глубоко вздохнул, сел посреди двора и вытащил яблоко. Даже не помыв его, вытерев рукавом, он начал жевать, внезапно почувствовав себя немного сбитым с толку.

Коу Тон отрегулировал оборудование базы. Этот огромный проектор также назывался Многомерным пространством, изменяющим частоту. Он мог отбросить сознание человека, в особое частотное пространство и даже мог бы перенести внутрь самого человека. По сравнению с маленьким проектором, который он обычно носил на спине, это была разница между пневматическим пистолетом и пушкой.

В этот огромный проектор, от планирования до окончательного совершенства, было вложено много крови его сердца. Когда Коу Тон увидел это, ему показалось, что он видит свою собственную жену. Он подбежал, чтобы повозиться с ним, с сердечками в глазах.

Генерал Чжун последовал за ним, поддерживая его, когда увидел, что тот не может найти опору. Они двое казались старыми партнерами; у них было своего рода бессловесное молчаливое взаимопонимание. Когда инструмент был почти настроен, генерал Чжун внезапно заговорил: “Я передал Хуан Цзинь Ченя тебе, не посоветовавшись с тобой...”

“О... да?” Коу Тон на мгновение уставился на него, затем небрежно сказал: “Не волнуйтесь, с ним довольно легко поладить.”

Генерал Чжун некоторое время молча смотрел ему в спину. “Хуан Цзинь Чен хочет, чтобы его уволили со службы. Высшие силы не хотят его отпускать. Когда Лао Ян упомянул мне об этом, я вдруг подумал о тебе. Ты... ну, ты совсем взрослый, и ты всегда в движении. Если у тебя будет немного более надежный человек, который позаботится о тебе в будущем, это было бы неплохо .”

Коу Тон, не краснея, сказал: “На меня тоже можно положиться.”

Генерал Чжун медленно указал на куриную ножку нищего и сказал: “Как ты это сделал?”

Коу Тон ничего не сказал. Он опустил голову, настраивая инструмент. Через некоторое время он вдруг рассмеялся. “В любом случае, он не останется надолго. У меня нет никаких возражений.”

Коу Тон, пошатываясь, потянулся за своим костылем. Генерал Чжун держал его за локоть, помогая твердо стоять. Коу Тон выглянул в окно. Хуан Цзинь Чен просто размахивал огрызком яблока, целясь в маленькую птичку на дереве. Маленькая птичка прыгала и подпрыгивала, совершенно не обращая внимания на этого человека, который казался душевнобольным. Результатом было то, что на нее внезапно налетел сильный ветер, и это, к сожалению, обернулось трагедией для птицы — она получила удар по голове яблочной сердцевиной, бугристой от укусов, и упала прямо с дерева.

“Он человек больших способностей.”, - прокомментировал Коу Тон, скрестив руки на груди и прищурив глаза. “В подростковом возрасте, когда другие дети все еще находились в бунтарской фазе, он отправился в это место один и постепенно рос сам по себе. Он провел все эти годы в окружении резни, и теперь, когда он внезапно вернулся, должно быть, есть несоответствие. Я оставлю его у себя на несколько дней. Когда он смирится с ситуацией, я отправлю его делать то, что нужно.”

Генерал Чжун проследил за его взглядом и кивнул. “Спасибо.”

Коу Тон опустил глаза и рассмеялся. “Инструктор, почему вы так вежливы со мной? Если вам понадобится моя помощь в чем-нибудь, просто скажите. Я не буду спорить. До тех пор, пока ваше величество не доверит мне своего сына на смертном одре.”

Выражение лица генерала Чжуна смягчилось. “Это...”

Коу Тон повернул голову, ухмыляясь. “Но доверить мне свою жену - не проблема.”

Генерал Чжун шлёпнул его по затылку.

Хуан Цзинь Чен как раз раздумывал, потушить или пожарить птицу, которую он сбил, когда услышал движение позади себя. Он повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, как генерал Чжун кивнул ему и ушел. Коу Тон стоял, прислонившись к двери. Он поманил его к себе. “007, иди сюда, иди сюда!”

При одном взгляде на его радостную улыбку Хуан Цзинь Чен почувствовал, что все было просто прекрасно. Он отряхнул свою задницу и встал в очень хорошем настроении, нетерпеливо подходя. “В чем дело, красавчик?”

“Позвольте мне показать тебе, как мы зарабатываем на еду.”

Полный интереса, Хуан Цзинь Чен обошел круг, наблюдая за величайшим в мире проектором. Он очень уместно прокомментировал: “Это похоже на большой котел.”

Коу Тон мгновенно почувствовал, что встретил родственную душу. “Это верно. Это мой дизайн. В качестве ориентира я использовал большой бойлер для воды в столовой.”

Хуан Цзинь Чен считал, что доктор Коу действительно был гением. Он подошел и несколько раз прикоснулся к этой штуке, затем спросил: “Как ты пользуешься этой штукой?”

Коу Тон стоял рядом с большим котлом со злой улыбкой. Он быстро вызвал панель управления на «большом котле» и ввел программу.

Хуан Цзинь Чен почувствовал головокружение. Казалось, его раздавило плашмя и быстро сбросило в черную дыру. Он был удивлен и автоматически сжался в комок, готовый откатиться в любой момент, его рука оказалась рядом с ногой.

Но он не сильно упал. Он легко опустился на землю и обнаружил, что находится на мягком песке. Хуан Цзинь Чен удивленно поднял голову. Коу Тон стоял недалеко от него. Странным было то, что костыль, который он держал, исчез, и он стоял твердо, как будто был совершенно невредим.

Они вдвоем стояли на необитаемом острове с белым песком у ног. Время от времени мимо пролетала морская птица.

Остров был очень маленьким. На нем был только небольшой лес. Но посередине стояла башня. Башня была очень толстой и тяжелой. У неё не было ни дверей, ни окон. Кто бы ее ни построил, она была чрезвычайно высокой, так что люди, стоящие внизу, не могли видеть верхушку башни, даже запрокинув головы. Казалось, она вонзается в облака.

Вокруг был бескрайний океан. Подул слабый соленый ветерок. Повсюду слышался шум волн. Море и небо были одного цвета.

Хуан Цзинь Чен медленно расслабился и повернул голову, чтобы посмотреть на Коу Тона, который пристально смотрел на башню. “Это... внутри того большого котла?”

“Можно и так сказать.” Коу Тон стоял очень прямо. “Проектор - это особый пространственный инструмент. Он может переносить людей в разные пространства. Частота пробелов регулируется в соответствии с заданной программой. Это соответствует мышлению людей, которые входят. Только что я настроил его так, чтобы он был нацелен на всех, кто входит в это пространство. Другими словами...”

Он загадочно улыбнулся. “Это пространство - результат пересечения наших сознаний.”

Глава 5 - Первое большое приключение.

Хуан Цзиньчэнь в изумлении присел на корточки и коснулся песка под ногами: «Выглядит настоящим».

«Он и есть настоящий, - объяснил Коу Тонг, - проектор создает, казалось бы, нелогичное пространство, основанное на подсознании людей, и регулирует частоты, чтобы наложить это пространство на то, в котором мы живем. Это быстро, удобно и безвредно для окружающей среды».

Хуан Цзиньчэнь взглянул на его ногу: «Хорошо, тогда что с твоей ногой?»

Коу Тонг топнул ногой по земле: «Человеческое тело - это субстанция. Это изменение, вызванное входом в измененное пространство. Если я верю, что это здоровая нога, она и будет здоровой».

Доктор Коу дважды подпрыгнул на месте. Хуан Цзиньчэнь многозначительно посмотрел на него. И тут же его раненная нога внезапно обмякла, не выдержав его веса. Он рухнул на одно колено. Хуан Цзиньчэнь с чувством выполненного долга самодовольно заметил: «Не забыл - это наложение сознаний двух индивидов! Если я не поверю, быть тебе опять хромым».

Коу Тонг прошептал: «…У тебя такой извращенный ум».

Хуан Цзиньчэнь ухмыльнулся, любезно помог Коу Тонгу подняться и уточнил: «То есть обычно вы входите в это пространство вместе с пациентом?»

«Да, но могу настроить, чтобы Проектор блокировал влияние моего сознания», - Коу Тонг уныло посмотрел на свою внешне, казалось бы, неповрежденную ногу. Прямо сейчас она только мешала.

Этот человек по фамилии Хуан просто ублюдок, который любит притворяться то луковицей, то чесноком, подумал Коу Тонг, скрежеща зубами и прыгая на одной ноге по пляжу. Поддержка Хуан Цзиньчэня выглядела как насмешка.

Он не мог удержаться, чтобы не посмотреть на Хуан Цзиньчэня. «Этот ублюдок действительно довольно способный». Его нога была здорова, а потом в мгновение пришла в негодность. А значит, Хуан Цзиньчэнь поменял свои мысли в момент.

Люди могут контролировать то, что они говорят, но трудно контролировать то, что они думают. Легко сказать «измени свое мнение», но довольно сложно сделать это.

Кажется, этот парень не просто талант, а большой талант.

Хуан Цзиньчэнь, поддерживая запыхавшегося Коу Тонга, тоже тайно оценивал этого длинноногого хулигана в белом халате. Представил, что если бы в этом мире было задействовано только его сознание, он сейчас палил бы уже во все стороны. Кто просил этого доктора следовать за ним? Неловко дырявить его в его же пространстве.

Кругом, кроме моря, было только небо. На этом крошечном острове и развернуться негде. Единственное, что привлекало внимание - башня.

Хуан Цзиньчэнь бросил на ходу: «Как думаешь, что внутри?»

Коу Тонг задумался: «Ни дверей, ни окон – значит, вход воспрещен. Думаю, что там что-то не очень хорошее».

Хуан Цзиньчэнь возмутился: «Ты прячешь там порнографию, азартные игры и наркотики?»

Коу Тонг с фальшивым возмущением воскликнул: «Как такое пришло тебе в голову? Хотя я восхищаюсь пышногрудыми и нежными красотками и иногда играю в азартные игры, но в целом я порядочный человек».

Хуан Цзиньчэнь: «Ваш взгляд слишком традиционен».

Коу Тонг смиренно опустил голову. Хуан Цзиньчэнь продолжил: «Грудь не важна. Пока есть немного, этого достаточно. Главное - ноги. Представьте - ее длинные ноги вокруг вашей талии, а ваши руки на ее талии. Вот это настоящий экстаз».

«Да, да, - Коу Тонг кивнул в знак согласия, - давай, эксперт Хуан, вытри рот. И не  пускай слюни».

Эксперт Хуан без всякого смущения вытер рот и указал на башню: «Мухам не попасть в яйцо без трещин. Как мы войдем?»

Две мухи на своих трех ногах обошли вокруг башни. Наконец, Коу Тонг заметил маленькое окошко примерно на высоте стандартного второго этажа. И пожалел, что не захватил свои инструменты. Хуан Цзиньчэнь прислонил своего неуклюжего напарника к башне, отошел метров на десять и...

Разбег, прыжок. Хуан Цзиньчэнь вцепился в гладкую каменную стену башни и, как громадный геккон, повис одной рукой на небольшой выемке под окном. Потом подтянулся, толкнул локтем окно и заглянул внутрь.

В башне не было ни порнографии, ни столов для маджонга, только кромешная тьма.

Удивленный, он достал маленький фонарик и посветил внутрь.

Если смотреть снаружи – башня довольно стройная, семь-восемь человек запросто смогут обхватить ее, встав цепочкой, но заглянув в нее взгляд терялся во тьме и конца этому мраку было не видно.

Хуан Цзиньчэнь вспомнил слова Коу Тонга: это аномальное пространство, в нем не действуют ни законы физики, ни человеческая логика - как размеры снаружи и изнутри могут так разниться?

Холодный сырой воздух слегка отдавал гнильцой. Фонарик осветил стену. Стена была сплошь покрыта яркими, реалистичными фресками, похоже на религиозную тематику. Но что-то неуловимое смущало.

Он собирался залезть внутрь, когда услышал голос Коу Тонга. Тот стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к башне: «Что ты видишь внутри?»

«Грудастая суперкрасотка, с тонкой талией и длинными ногами», - лениво ответил Хуан Цзиньчэнь, крепко вцепившись в оконную решетку и заглядывая внутрь, пытаясь разглядеть фрески на стене.

Это человек… или нет, у него зеленая голова с какими-то отростками и острыми клыками, в руке – нож, с кончика которого капает кровь, но его жертвы видно не было. Монстр с головой зверя и человеческим телом наклонил голову и выглянул из картины, его глаза казались живыми.

Что это значит?

Хуан Цзиньчэнь подумал немного, но так и не определился с выводами, опустил взгляд. На нижней картине был нарисован мост, перекинутый над бурной рекой. Мост был забит людьми и домашним скотом. Под мостом пролегала трещина, которая все расширялась.

Что-то плыло по реке. Ему это показалось? Но прежде чем Хуан Цзиньчэнь смог приглядеться, он услышал свирепый звериный рев из башни, чуть не сбросивший его с окна. Он вздрогнул, почувствовав, как неприятный ветер ударил ему в лицо. Он тут же автоматически отпустил руку и кувыркнулся назад, уверенно приземлясь. Башня яростно тряслась, словно что-то яростно рвалось из нее.

Коу Тонг так и стоял, прислонившись к башне и не двигаясь. Его взгляд был направлен на монстра, выглядывающего из крошечного окна… или, это были только глаза монстра.

Глаза занимали все окно. Монстр тяжело дышал, дыхание отдавало рыбным запахом. Потом раздался грохот и еще более громкий рев. Монстр изо всех сил врезался во внутреннюю стену башни, та глухо отозвалась.

«О, понятно…, - Коу Тонг с восхищением посмотрел на видимую часть головы монстра, - Так вот какие у эксперта Хуанга предпочтения!»

Хуан Цзиньчэнь бросился к Коу Тонгу, обнял его и откатился в сторону. По корпусу башни пошла трещина, огромный камень ударился о землю там, где только что стоял Коу Тонг.

Элегантный белый халат доктора Коу был покрыт песком, но он все еще был немного отстранен от ситуации: «Вау, какая горячая цыпочка!»

Хуан Цзиньчэнь уставился на трещину, которая становилась все больше и больше, и достал пистолет из-под штанины: «Горячая цыпочка увидела, какой я красивый, ей захотелось секса, и она пытается сбежать из тюрьмы».

Как только он закончил говорить, башня внезапно рухнула. Рев монстра заглушил даже рев океанских волн, от такого звука глохли уши. И как этот монстр, размером с трехэтажный дом мог вписаться в эту стройную башню. Его острые клыки, казалось, могли достать до земли, тело было ярко-красным, как будто он только что прибыл из ада.

«Грудь довольно большая, ноги достаточно длинные… но как насчет талии? - Коу Тонг сжал руку Хуан Цзиньчэня и, не обращая внимание на завывание морского бриза и свирепый взгляд монстра, продолжил задавать вопросы, - Такая тонкая, что ее даже не видно».

Хуан Цзиньчэн резко нажал на спусковой крючок и трижды выстрелил в глаз монстра. Но пули лишь высекли острые искры и отскочили.

Разъяренный монстр взревел и бросился к ним. Хуан Цзиньчэнь потянул Коу Тонга: «Бежим. Не думаю, что наши маленькие тела смогут удовлетворить эту красотку».

Коу Тонг пошатнулся. Хуан Цзиньчэнь, вспомнив о его недееспособной ноге, закричал: «С твоей ногой все в порядке! Она не сломана! Беги!»

Только он договорил, чувство скованности в ноге Коу Тонга внезапно исчезло. Он споткнулся, потом опустил поджатую ногу на землю, и они ринулись вперед. Чудовище гналось за ними.

Они успели обежать весь остров по кругу, когда Коу Тонг внезапно остановился и толкнул Хуан Цзиньчэня в гущу лесных зарослей. Огромные деревья не стали препятствием для громилы-чудовища, он разинул свою окровавленную пасть и с воем перегрыз ближайшее дерево.

«Зубы у него – гордость любого стоматолога! - ошеломленно констатировал Хуан Цзиньчэнь, жестикулируя маленьким пистолетом. - Как думаешь, где его слабое место?»

Но Коу Тонг, не обращая на него внимания, быстро откопал из-под дерева маленькую черную коробочку, ввел пароль, крышка коробки открылась. Хуан Цзиньчэнь взглянул на нее и, зарядив пулю в патронник, тихо спросил: «Это контроллер? Почему его закопали под деревом?»

«В разных пространствах контроллер имеет разное расположение». Из-под крышки выскочил прозрачный экран и клавиатура. Воющий монстр приближался шаг за шагом. Коу Тонг даже не поднял головы: «Поскольку ни один из нас не был экранирован, контроллер вошел в помещение наугад. Когда мы с пациентом, система будет нас экранировать, а контроллер мы берем с собой».

Хуан Цзиньчэнь не поверил: если бы он действительно вошел наугад, разве не упал бы в море? Как он смог так легко его найти? Он еще раз выстрелил, на этот раз - в язык монстра. Пуля отскочила. «Тщщ, это все еще не работает. Доктор Коу, по моим скромным подсчетам, горячая цыпочка уже в минуте от нас».

«Хорошо. Без проблем», - Коу Тонг решил, что минуты вполне достаточно.

Но не успел он договорить, как раздался вой, и чудовище, вцепившись зубами в большое дерево, вырвало его с корнем и, зажав ствол в зубах, рвануло к ним. Коу Тонг возмущенно закричал: «Разве ты не говорил, что есть еще минутка?»

Хуан Цзиньчэнь закричал в ответ: «Я не знал, что он будет использовать скалку!»

Пальцы Коу Тонга в замысловатом танце запрыгали по клавиатуре, затем раздался свист, и в земле появилась трещина. Коу Тонг решил предупредить: «Пространственная частота начинает входить в нестабильную стадию, будьте осторожны…»

Затем он просто исчез. Хуан Цзиньчэнь замер и вдруг почувствовал - песок под его задницей выпустил присоски и засосал его, словно в унитаз. Казалось, его вертело целую вечность, а затем просто «смыло».

Он открыл глаза - он снова стоял перед этим странным большим котлом. Доктор Коу, держась за костыль, дохромал до стула и плюхнулся на него.

Некоторое время они молчали, потом вдруг одновременно расхохотались.

«Эта работа слишком возбуждает, - изрек Хуан Цзиньчэнь, - но можно подхватить почечную недостаточность, если не быть осторожным».

Глава 6 - Лао Яо (1)

Они вдвоем оправились от борьбы на пляже против чудовища. Они отдохнули ночь, а на следующий день увидели легендарного Лао Яо.

Лао Яо был примерно того же возраста, что и генерал Чжун, и был чрезвычайно худым. Хуан Цзинь Чен объективно оглядел его и обнаружил, что тот немного похож на большого, зеленого богомола с треугольной мордой, но он этого не сказал, в конце концов, он, как и Коу Тон, был одет в достойный белый халат и осознавал, что слегка напоминает зверя в человеческой одежде.

Он все еще не мог понять тайн большого котла. Что такое проектор? Коу Тон изложил ряд теории в сочетании с различным практическим применением проектора, и, по правде говоря, у него закружилась голова. В научно-фантастических романах регулярно упоминалось о «проникновении в мозг людей» или о «проникновении во сны людей», но доктор Коу сказал, что это не так. Пространство было реальным... но как оно могло быть реальным?

Если оно было реально, почему он мог диктовать состояние ноги Коу Тона?

Если бы оно было реально, что, если бы они потерпели жалкую неудачу прошлой ночью и случайно стали закуской той большегрудой длинноногой молодой леди? Неужели они тогда действительно продолжали бы жить только в сердцах своих товарищей?

Кроме того... если пространство состояло из перекрывающихся сознаний, почему в середине должна была быть эта причудливая башня? С чего бы это монстру быть запертым в башне?

И потом, что за метафорой было чудовище, прорывающееся сквозь башню? Почему Коу Тон поспешно достал контроллер и убрал его?

Прежде чем его мысли перестали блуждать, он услышал, как Лао Яо сделал Коу Тону особое замечание. Причина заключалась в том, что доктор Коу не был дотошным. Верхняя пуговица его белого халата была расстегнута; вдобавок к искалеченной ноге, весь его стиль прямо сейчас был большим вызовом традициям. Поэтому Лао Яо бросил на него один взгляд и остался недоволен. Он повернулся и очень прямо спросил генерала Чжуна: “Он из вашего отдела? Неужели ваш персонал так слаб в дисциплине? Они не могут поддерживать стандартный внешний вид? Молодые люди в наши дни... ха!”

Когда он засмеялся, Хуан Цзинь Чен увидел, как дернулось выражение его лица, и забеспокоился, что это был паралич лица после инсульта.

Но Коу Тон был добродушен. После минутного замешательства он соответствующим образом поднял руку и решительно застегнул все пуговицы. Затем, опираясь на свой костыль, он выполнил салют высокой сложности. “Старый...”

Вероятно, он хотел произнести какое-нибудь обращение вроде «старый вождь», но Яо Шуо снова горько рассмеялся и прошел прямо между Коу Тоном и Хуан Цзинь Ченом. Он снял перчатки и неуважительно отбросил их в сторону. “Послушайте, товарищ исследователь, не надо мне этого говорить. Из людей на вашей базе, кто не выше меня по званию? Такая бесполезная старая тварь, как я, я боюсь, что это незаслуженное уважение сократит мою жизнь.”

Хуан Цзинь Чен нахмурился. Он собирался заговорить, когда за то время, которое потребовалось, чтобы повернуть голову, Коу Тон, несмотря на то, что ходил на трех ногах, каким-то образом двигался немного быстрее, чем он. Он уже повернулся и подошел к нему, все еще с выражением счастливого кота, похожим на весенний ветерок, его лицо было невозмутимым, как гора, как будто он был закален работой в службе поддержки клиентов по транспорту и связи.

Прежде чем Хуан Цзинь Чен успел ахнуть от восхищения, Коу Тон повернул голову и тихо сказал ему на ухо: “В нашей работе первый навык, который нужно практиковать, - это не сопротивляться, когда тебя бьют, и не отвечать, когда тебя проклинают.”

Хуан Цзинь Чен не ответил, но его лицо было полно интереса. Коу Тон увидел это и внутренне вздохнул, подумав, что этот Хуан Цзинь Чен действительно был безнадежно праздным господином, который вышел, чтобы лично попробовать настоящую жизнь.

Затем Коу Тон взглянул на генерала Чжуна. Генерал Чжун внутренне дрожал; он продолжал чувствовать, что взгляд Коу Тона был очень многозначительным.

Давным-давно на базе была в ходу фраза – «если вы не беспокоились о том, что Коу Тон ведет себя неприлично, вы беспокоились о том, что он притворяется порядочным». У генерала Чжуна внезапно возникло зловещее предчувствие. Он подумал, что доктор Коу начинает притворяться порядочным, и тут же почувствовал, как у него начинает немного болеть голова.

Вчетвером они направились прямо к «большому котлу». Яо Шуо нахмурился и посмотрел на самый совершенный инструмент в мире без малейшего намерения кланяться и поклоняться. Вместо этого он был склонен презирать его. Хотя он сказал, что все на этой базе выше его по рангу, он все еще относился к Коу Тону с властным видом старшего по званию. “Скажи мне, что, черт возьми, эта штука делает.”

“Это имитированное тренировочное поле.” Коу Тон поправил очки с простыми стеклами, которые он носил, и улыбнулся с оттенком ученого. “Дело вот в чем, старый шеф — как вы знаете, сэр, за исключением срочных условий военного времени, база ST обычно является тренировочным лагерем, поэтому мы хотим...”

Лао Яо снова прервал Коу Тона. Казалось, что он намеренно не давал Коу Тону закончить ни одно из своих предложений. Даже не взглянув на выражение лица генерала Чжуна, он поднял большой палец вверх и сказал: “Конечно, я это знаю. Ваш уровень секретности высок, вот так. Вы не появитесь до критического момента, не то, что мы, дешевые солдатики, которым приходится проливать свою кровь и отдавать свои жизни всякий раз, когда где-либо происходит малейшая природная или техногенная катастрофа.”

Хуан Цзинь Чен стоял в позиции наблюдателя, наблюдая за весельем, думая, что этот большой богомол пришел сюда сегодня в поисках побоев.

Эта речь Лао Яо была очень странной. Даже выражение лица генерала Чжуна было несчастным. Явно и неявно он говорил, что база была привилегированной и отчужденной, не выполняла никакой работы, не появлялась до последнего момента— хотя, как ни крути, даже если база действительно была местом для отдыха лордов, когда дело доходило крайности, этим «лордам» все еще приходилось рисковать своими жизнями. Сказать это в присутствии генерала Чжуна, начальника базы, который только что вернулся из больницы после того, как чудом спасся, было действительно слишком обидно.

Коу Тон притворился, что не расслышал, настраивая инструмент спиной к ним. Он оглянулся и сказал Лао Яо: “Старый вождь, пожалуйста, возьми оружие и приготовься к битве. Цзинь Чен, иди сюда. Генерал Чжун, пожалуйста, отойдите назад.”

Яо Шуо колебался. “Я должен принести свое собственное оружие?”

Он повернул голову и увидел, что Хуан Цзинь Чен снял белый халат, который скрывал его тело. Под ним на нем была облегающая куртка, как у торговца оружием, с пистолетами, висящими на поясе, и винтовкой за спиной.

Обнаружив, что он находится в центре внимания, Хуан Цзинь Чен, подражая Коу Тону, выдавил изысканную улыбку. “Точно так же, это будет неплохо, сэр.”

По какой-то причине ему показалось, что щеки Яо Шуо снова дрогнули.

Но когда они вошли в проекционное пространство, Хуан Цзинь Чен обнаружил, что на этот раз он ни о чем не беспокоился. Согласно тому, что сказал Коу Тон, на этот раз их два сознания были полностью заблокированы механизмом. То, во что они войдут, будет полностью проекционным пространством сознания Яо Шуо.

На другой стороне трава всегда зеленее; Хуан Цзинь Чен посмотрел на высокие здания и неоновые улицы перед собой и сравнил их со своим вчерашним опытом, чувствуя, что он наконец понял разницу между развитой страной и развивающейся.

На этой главной улице действительно были люди, приходящие и уходящие, и в воздухе витал сладкий запах кондитерской. Перед ними был перекресток с четырьмя полосами движения, позади - огромный рекламный щит и большая полоса вилл с множеством роскошных автомобилей и красивых людей. Всевозможные красиво накрашенные женщины и элегантные мужчины соприкасались с ними плечами.

Яо Шуо только тогда пришел в себя. Он указал на уличный фонарь, который только что сменился, и фыркнул на Коу Тона. “Это и есть имитационное тренировочное поле, о котором ты упоминал? Пожалуйста, расскажите мне, каково содержание тренинга. Есть, пить и веселиться?”

Коу Тон, не краснея, сказал: “Именно поэтому наше оборудование нуждается в пробном запуске. Иногда оно дает подобные «ошибки», основанные на различных качествах входящего — когда мы с Цзинь Ченом тестировали его вчера, мы случайно упали в большое море, и за нами погнался осьминог. Вот почему мы отбросили наше смущение и попросили генерала Чжуна воспользоваться его личными контактами, чтобы пригласить вас и некоторых других его друзей для помощи нам.”

Яо Шуо махнул рукой. “Хорошо, хорошо, мы можем выйти?”

“Не сразу. Для обеспечения стабильности оборудования существуют определенные ограничения по максимальному и минимальному времени.” Коу Тон без колебаний сказал эту ложь, восхищенно подумал Хуан Цзинь Чен, даже лучше притворяясь, чем сам Хуан Цзинь Чен, который был внутренним агентом.

Яо Шуо фыркнул, повернулся и пошел по улице, направляясь прямо к кофейне.

Хуан Цзинь Чен воспользовался возможностью, чтобы спрятать оружие, которое он носил. Он шел сзади, таща за собой Коу Тона, который уже ходил на обеих ногах. Он проконсультировался с ним по профессиональному вопросу: “Разве ты не говорил, что мы двое были заблокированы? Почему твоей ноге снова лучше?”

“Мы заблокированы определенными параметрами. Мы можем дать несколько простых определений — например, я подумал, что очень маловероятно, что мы попадем прямо на поле боя Второй Иракской войны, поэтому я подумал о чехле для оружия у тебя за спиной.”

“Я все еще не совсем понимаю механизм проектора.”

“Работа человеческого мозга чрезвычайно сложна. Многие люди могут быть не только неспособны контролировать свои собственные идеи, они могут даже не замечать, о чем они на самом деле думают — конечно, я не говорю о человеке, который прошел специальную подготовку, как ты.” Коу Тон сохранял определенную дистанцию от Яо Шуо, следуя позади. Он понизил голос и терпеливо объяснил Хуан Цзинь Ченю: “В мозгу человека одновременно происходит бесчисленное множество операций. Из-за этого очень трудно связать сознания двух людей. Это было бы крайне хаотичное пространство.”

Хуан Цзинь Чен быстро кивнул.

Коу Тон продолжил: “Итак, используя технологические средства специального пространства, когда мы используем проектор, не для того, чтобы позволить нам проникнуть в мысли определенного человека, это для того, чтобы материализовать эти мысли, создать целостное пространство с определенными особыми правилами и настроить частоту, чтобы наложить ее на наше реальное пространство. Таким образом, объект и наш персонал могут войти в это пространство вместе.”

Хуан Цзинь Чен быстро спросил: “Так кто же придумал того большого монстра, с которым мы столкнулись вчера? Это точно был не я.”

Коу Тон терпеливо сказал: “Это также был не я. Это был результат сочетания моего подсознания и твоего. Из-за отсутствия параметров мне трудно сказать, что оно конкретно представляет. Без конкретного анализа полагаться исключительно на грубые догадки определенно ненаучно. Более того, в то время как проекция сознания одного человека сравнительно ясна и будет содержать единые правила и логику, гораздо сложнее говорить о сознаниях нескольких людей, накладывающихся друг на друга. Иногда оно может быть очень нестабильным.”

“Итак... что, если в нашей будущей работе мы столкнемся с другой дружелюбной приглашенной исполнительницей, такой как вчерашняя большая девочка? Это будет великолепно — станем ли мы мучениками?”

Коу Тон был удивлен. “Не волнуйся, мы не умрем. Проектор находится в нефатальном режиме.”

Хуан Цзинь Чен нахмурился, выражение его лица было немного растерянным.

“Позволь мне провести аналогию.” Коу Тон нарисовал координатную плоскость на своей руке. “Ты понимаешь это, верно?”

Хуан Цзинь Чен кивнул, показывая, что, хотя он и вошел в большой класс общества в юном возрасте, он все еще получил базовое образование. “Мой учитель математики учил этому, когда я был маленьким. Это ось x и ось y, верно?”

Коу Тон сказал: “Верно, примерно так. Неважно, как называются оси — давай предположим, что каждая точка на вертикальной оси может каким-то образом отображаться на горизонтальную ось. Например, допустим, два к одному. Итак, если интервал по вертикальной оси равен от одного до двух, то интервал по горизонтальной оси равен от половины до единицы, верно?”

Хуан Цзинь Чен кивнул. Через мгновение, внезапно увидев свет, он сказал: “О, значит, когда оно будет спроецировано, в нем будет отсутствовать сегмент — например, колесо, глотающее пыль, будет удалено, и не будет проецироваться?”

“Это верно.”

“Так почему же мы убегали?”

Коу Тон улыбнулся. “Даже если это на самом деле здесь нельзя умереть, это не значит, что можно избежать смерти в этом пространстве. Просто средства смерти здесь были насильственно отключены от пространства по умолчанию. В любом случае, по правде говоря, чувство смерти не такое уж приятное.”

Хуан Цзинь Чену не терпелось попробовать.

Коу Тон притворился, что не видит этого, немного ускорился и тайком сказал Хуан Цзинь Чену: “Поторопись. Я обманул старика. Давай последуем за ним. Это проекция его собственного сознания. Даже если он этого не знает, он все равно инстинктивно знает, куда идти.”

---------------------

Глава 7 - Лао Яо (2)

При первой же встрече Коу Тонг обнаружил, что Лао Яо не особенно расположен к нему. Казалось, он относился враждебно ко всем, включая самопровозглашенного старого друга генерала Чжун, и даже возможно к самому себе.

Почему?

Как правило, если в пространство входил не агрессивный человек (в отличие от Хуана, что норовил карабкаться на высокие башни, разбивать окна и беспокоить местных жителей), само пространство, прежде чем проявятся внутренние конфликты, тоже будет относительно мирным.

Судя по происходящему сейчас в пространстве, Лао Яо не был похож на замкнутого одиночку.

Проекция подсознания одного человека отличается от перекрестной проекции нескольких людей. Во втором случае, кроме вошедших редко появлялись посторонние.

Но пространство подсознания одного человека обычно очень стабильно, с фиксированными правилами. И четче отражает важность, которую человек придает межличностным отношениям.

Оживленная улица свидетельствовала о том, что Лао Яо – человек достаточно общительный. Человек в возрасте Лао Яо должен быть тактичным и умело прятать свою неприязнь, не говоря уже о прямой словесной критике.

Должно быть, у него внутри прятался какой-то неконтролируемый конфликт.

Размышляя об этом, Коу Тонг уже привычно посмотрел на Хуан Цзиньчэня. И обнаружил, что мастер Хуан испытующе рассматривает бегущих по улице горожан. Коу Тонг внимательно всмотрелся в его лицо - глаза Хуан Цзиньчэня были холодными.

Не просто холодными, а морозно ледяными.

На первый взгляд, Хуан Цзиньчэнь был прост, с ним легко разговаривать, он умеет интересно шутить, любит подурачиться и тактом не обделен.

Хуан Цзиньчэнь, как «стрелок», долгое время работавший под прикрытием в террористической организации, вероятно, привык к такому способу выживания за оптическим прицелом. Он мог на десятки часов снижать частоту дыхания до предела, неподвижно лежать на одном месте, терпеливо ожидая цель.

Другие вряд ли могли понять, в каком состоянии он в то время находился. Коу Тонг задался вопросом – мог ли тот вообще узнать человека, которого видел в оптическом прицеле, при встрече.

Разве имея такую кличку, не логично отделять себя от возможных «целей».

В этот момент Хуан Цзиньчэнь легонько ткнул его локтем: «Эй, посмотри, старикан притворяется современным. Он идет в кофейню».

Коу Тонг притворился, что поглощен возьней с блоком управления, который он откуда-то достал, для убедительности даже воткнул в уши Bluetooth-гарнитуру. Сделав вид, что это коммуникатор, он торжественно кого-то отчитывал: «Сколько еще осталось до окончания отладки? О... Хорошо, поторопись, сделай так быстро, как только сможете. Мне все равно, но старый вождь уже с нами. Вряд ли понадобятся другие помощники».

Хуан Цзиньчэнь с восхищением наблюдал за этим артистом, тот вошел в кофейню и извиняюще кивнул Яо Шуо, который уже сидел. «Мне очень жаль, мне действительно жаль».

Как будто это правда!

Свет в кофейне был тусклым. Странно - снаружи был полдень, ярко светило  солнце, небо было ясное, а на кофейню словно ночь напала, темно и даже музыка звучала приглушенно. Посетителей не много, все попрятались по углам как расплывчатые тени.

Зрачки Хуан Цзиньчэня быстро расширились в темноте.  Коу Тонг заметив удивление на его лице, тут же пояснил: «Это особенность проекционного пространства. Здравый смысл здесь отдыхает».

Яо Шуо занял столик на двоих, заказал напиток и откинулся на спинку стула, вытянув ноги, заняв почти все пространство под стулом напротив него, явно не собираясь ни с кем общаться. Коу Тонг не стал его раздражать и присел рядом с Хуан Цзиньчэнем на маленькое сиденье у барной стойки.

Хуан Цзиньчэнь не удержался: «Ладно, откидываем здравый смысл. Но какое-то объяснение этому должно быть, верно?»

«Да, - Коу Тонг, одним глазом продолжая следить за Яо Шуо, тихим голосом неторопливо объяснял. - Он не знает, где находится, но инстинкт привел его в это место. Он - хозяин этого пространства, и если он пришел сюда, значит, эта кофейня как-то связана с конфликтом в его подсознании».

Хуан Цзиньчэнь моргнул, показывая, что повышение уровня его профессиональных навыков действительно было его главным приоритетом.

«Например, с одной стороны, он агрессивный, властный человек, а с другой стороны, в нем кроется какая-то слабость. Если добавить внешние факторы - мы называем это стимуляцией стрессоров (патологический раздражитель, значительное по силе и продолжительности воздействие, вызывающее стресс) - это выявит противоречие в его уме. Он больше не сможет это контролировать, и это приведет к отклонениям в его поведении».

Хуан Цзиньчэнь вдруг понял: «О, это имеет смысл».

Коу Тонг внезапно посмотрел на него и сказал с улыбкой: «Приведу пример. Вот, например, вы. На первый взгляд вы кажетесь очень общительным, предпочитаете неформальное общение, равнодушны к мелочам, любите друзей и хорошо проводите время. Но! На самом деле вы умело дистанцируетесь ото всех. Вы слишком долго дрейфовали вне обычного общества, вы не знаете, как ладить с другими, и боитесь открыться (в оригинале - показать свои ноги!)… А? Мастер Хуан, где блуждает ваша рука?»

Рука Хуан Цзиньчэня автоматически потянулась к пистолету, висевшему у него на поясе. Услышав голос Коу Тонга, он тут же остановился, придя в себя. Чтобы скрыть свое неосознанное намерение, он пустил свою руку в свободное плавание – она скользнула ниже и очень естественно приземлилась на бедро Коу Тонга. Владелец непокорной руки подмигнул доктору: «И что вы думаете по этому поводу?»

Коу Тонг и не подозревал, что кому-то могут понравиться его худые ноги (в оригинале - кунжутный стебель без мяса). Так что он даже не увернулся и продолжил: «Вот видите, когда разговор заходит о вас, вы подсознательно нервничаете и инстинктивно уходите в оборону или нападение. А когда ваш разум догонит ваш инстинкт, вы используете другой способ, чтобы сменить тему».

Сказав это, он внезапно накрыл своей рукой руку Хуан Цзиньчэня на своей ноге. Ладонь его была немного шероховатая, изрезанная старыми шрамами, но очень теплая. Это внезапное тепло заставило тело Хуан Цзиньчэня невольно напрячься. Но прежде чем его тело успело как-то отозваться на этот интимный жест, Коу Тонг отдернул руку и ногу и рассмеялся: «Конечно, не стоит воспринимать всерьез то, что я только что сказал. Это всего лишь небольшая уловка, которую используют обычные мошенники, чтобы подобраться поближе и обманом заставить других поверить им».

Хуан Цзиньчэнь непонимающе: «Что?»

Коу Тонг пожал плечами, легко закинул ногу на ногу, взял кофе со стола, выпил, нахмурился и спросил: «Ты же не возражаешь?»

Прежде чем Хуан Цзиньчэнь успел спросить, против чего он не возражает, доктор Коу забросил свою порцию сахара и порцию своего соседа в свой кофе. И, прикинувшись тупым отморозком, прокомментировал: «Разве это пойло на вкус не похоже на отбросы традиционной китайской медицины? Только идиоты-иностранцы любят пить эту дрянь».

Хуан Цзиньчэнь: «…»

Он чувствовал, что эти слова недостойны его зверя в человеческой шкуре.

Коу Тонг продолжил, как ни в чем не бывало: «У каждого человека есть две стороны. Обычно они уравновешены. Нарушить баланс могут психологические конфликты. И тогда на свет выпячивается одна из сторон. Чтобы скрыть ее, человек пытается подстроиться под незнакомца, показывая ему, что вы очень похожи, прям его родственная душа, с глубокой духовной связью».

Хуан Цзиньчэнь глубоко задумался, а затем спросил: «Так ты говоришь, что заигрываешь со мной?»

«…, - Коу Тонг сделал паузу. - Я объясняю вам профессиональные приемы. Люди нашей профессии готовы не сопротивляться и терпеть ругань, но в первую очередь, должны научиться избегать удара молнии».

Хуан Цзиньчэнь не мог отвести восхищенного взгляда от своего старшего. Но внимание Коу Тонга переключилось на Яо Шуо: «Не подходит к другим, мнет конфетный фантик, кажется, его что-то очень беспокоит… Как вы думаете, что?»

Хуан Цзиньчэнь в раздумье: «Разве Лао Чжун не говорил, что он разводится?»

Коу Тонг в ответ: «Можем ли мы доверять тому, что говорит генерал Чжун?»

Хуан Цзиньчэнь вежливо: «Конечно, нет, иначе свиноматки могли бы лазить по деревьям».

Коу Тонг рассмеялся - этот коллега действительно очень добрый.

Когда он смеялся, половина его лица была скрыта в тени. Даже сидящий напротив мог видеть только один его глаз. На столе стояла только бледно-желтая лампа, из-за чего все точно было окутано мягким туманом.

Хуан Цзиньчэнь вдруг обнаружил, что глаза Коу Дуна были более пропорциональными, чем у других. Поэтому его взгляд был таким ласковым и нежным, особенно когда уголки его губ слегка приподнимались. Постер с такой улыбкой следовало повесить на стену как самую исцеляющую улыбку года.

Хуан Цзиньчэнь вдруг очень пожалел, что не поднял эту тему раньше. Разве можно запретить такому красавчику слегка поиздеваться над вами.

В этот момент входная дверь кофейни резко распахнулась. Ослепительный солнечный свет ворвался внутрь, сразу же ослепив всех. Коу Тонг инстинктивно прикрыл глаза и взволнованно прошептал: «Вот оно!»

Зрение Хуан Цзиньчэня быстро восстановилось. Он уже мог ясно видеть людей у двери. Это были двое мужчин, одетые как классические грабители банков, с оружием в руках, лица затянуты чулками, видны только глаза. Один из них, толстый и грозный, дважды выстрелил в потолок. Под звон стекла и людские крики он завопил: «Откройте сейф, вытащите деньги, положите их в мешок! Оставайтесь на месте, не трогайте телефоны. Кто попытается вызвать полицию, пристрелю на месте!»

Хуан Цзиньчэнь еще не был знаком с правилами игры в мистическом пространстве Проектора, поэтому даже не понял – это он переселился не туда или эти два парня зашли не в ту комнату.

Глава 8 - Лао Яо (3)

Хуан Цзиньчэнь на автомате нырнул за ближайшее растение в кадке, движения его были быстры и бесшумны, он как тень слился со стеной. Коу Тонг на него даже не оглянулся. Все его внимание было сосредоточено на происходящем в кофейне.

Это место странно изменилось. Изначально мрачная обстановка отражала состояние Яо Шуо. Внезапное вторжение незваных гостей все разрушило. Ослепительный свет снаружи смешивался с темнотой в помещении, в итоге - в кофейне было то светло, то темно, но лихорадило не пространство, а время.

Коу Тонг прикрыл глаза и тряхнул головой. У него слегка закружилась голова от мерцающего света. Никто не будет чувствовать себя спокойно в такой странной обстановке. Его охватило беспокойство.

Поскольку психическое состояние владельца пространства было нестабильным,  проекционное пространство тоже погрузилось в хаос.

И в это время… раздался выстрел. Грабитель, идущий впереди, внезапно рухнул на спину, на лбу его красовалось пулевое отверстие, кровь медленно стекала на пол.

Застрелить кого-то в таких запутанных обстоятельствах… Коу Тонг зажал виски - этот Хуан Цзиньчэнь палкой перемешал дерьмо, вызвав настоящую неразбериху.

Но прежде чем он успел что-то предпринять, мерцающий свет в кафе, как в доме с привидениями, внезапно погас. На какое-то время люди внутри замерли, словно непрофессиональные статисты забыли свои реплики. Потом, наконец-то поняв, что кого-то убили, заголосили и стали метаться, как безголовые мухи.

Яо Шуо рванул из своего угла и набросился на второго грабителя, вырвав у того оружие. Хороший меч с возрастом не теряет свою остроту - одним движением он повалил незадачливого вора на землю, держа его за шею.

Затем кто-то включил свет в кофейне. Одновременно за дверью завыли полицейские сирены.

Когда пыль улеглась, Лао Яо подошел к Хуан Цзиньчэню и холодно спросил: «Ты стрелял?»

Прежде чем Хуан Цзиньчэнь успел ответить, Коу Тонг сделал шаг, чтобы встать между ними. Так он заблокировал Хуан Цзиньчэня. Движение было очень естественным, как будто он просто хотел разделить этих вояк.

Коу Тонг понизил голос. «Старый Яо, я уже уведомил наших системных техников. Они в кратчайшие сроки наладят оборудование и выпустят нас. Раслабтесь, сэр».

Он говорил медленно и тихо, почти проглотив последние слова. Взглянув на Хуан Цзиньчэня, легко махнул рукой, и, повернувшись к Яо Шуо, пригласил его идти вперед: «Здесь беспорядок. Кажется, что там больше места. Давай пойдем туда».

Яо Шуо недовольно посмотрел на него, но промолчал, только еще раз взглянул на Хуан Цзиньчэня и пробурчал: «Существование привилегированных классов - это начало коррупции. Вашему отделу не помешал бы строгий надзор, вербуете кого попало. Это слишком беззаконно».

Коу Тонг поправил очки и не стал комментировать его слова. В любом случае генерал Чжун был бы расстроен, услышав это.

Хуан Цзиньчэнь закатил глаза, молча спрятал пистолет и последовал за ними. Каждый раз, когда он видел этого старого пердуна Яо Шуо, у него чесались руки. Он представил, как он валит этого ворчуна на землю и сворачивает ему шею и т.д. и т.п… ах, какая приятная хардкорная сцена кровавого насилия.

Он был так глубоко поглощен своими фантазиями, что случайно налетел на доктора Коу, наступив ему на пятку и едва не повалив его.

Хуан Цзиньчэнь высунул язык, чувствуя, что это «мокрое одеяло»* Яо снова собирается что-то сказать. И действительно, «мокрое одеяло» неодобрительно нахмурилось и откашлялось: «Посмотрите на себя. Вы что, не проходили военную подготовку? Как вы выглядите? Вы двое…»

Коу Тонг проигнорировал его феодально-патриархальную болтовню и прошел мимо него. Подойдя к задней двери кофейни, снял древнюю табличку «Бездельникам вход воспрещен» и открыл узкую дверь.

В этот момент Хуан Цзиньчэнь, следуя за Яо Шо, заметил, что мышцы на плечах Яо Шуо дернулись, будто подсознательно он хотел остановить Коу Тонга. В неловкой позе старик замер в оцепенении.

Хуан Цзиньчэнь вытянул шею и увидел за дверью гору – дверь вела в другой мир?

Высокая гора с широким гребнем была огорожена двухметровой стеной. Какие монстры загнали в ловушку целую гору?

За парадной дверью стоял полдень, за задней - тусклые сумерки. Солнце скрылось, и небо уже потемнело. Зубчатые горные отроги и увядшие ветки, свисавшие с высоты, замерли в безветренной ночи, как тело какого-то чудовища.

И тут земля под их ногами сильно затряслась. Коу Тонг и Хуан Цзиньчэнь одновременно услышали, как механический мужской голос торопливо забубнил: «Тревога! Тревога! Пространство нестабильно, пространство нестабильно, пространство распадется через полминуты…»

Раздался громкий шум, и огромный камень скатился с вершины горы и полетел прямо к открытой задней двери кофейни. Хуан Цзиньчэнь схватил Коу Тонга за воротник, словно кролика, и оттащил на несколько шагов назад с криком: «Ложись!»

Камень врезался в дверь. Песок и осколки камней, точно пули, разлетелись во все стороны. Земля тряслась все сильнее и сильнее. Спустя мгновение все оказались погребены под землей.

Хуан Цзиньчэнь почувствовал себя луковицей чеснока, посаженной в землю, нахлынуло знакомое ощущение сжатия. И… плюхнулся задницей на пол. Покинутое пространство не оставило ни малейшего сувенира, даже крупинки песка.

Хуан Цзиньчэнь протянул руку к одноногому доктору Коу, собираясь поднять его, когда Яо Шуо внезапно разразился истерическим ревом: «И это результат вашего исследования? На что, черт возьми, эта штука годится? Каждый год страна финансирует вас, выжимая деньги из налогоплательщиков, чтобы поддерживать вас! И это только, чтобы вы могли состряпать этот совершенно бессмысленный симулятор пейзажа?»

Генерал Чжун, услышав крики, поспешно вбежал в помещение: «Лао Яо, если тебе есть что сказать, скажи это мне лично, или ты можешь…»

Яо Шуо сердито насупился: «Вредители, питающиеся государственными деньгами (в оригинале – мотылек, который ест еду императора)». Даже не взглянув на генерала Чжуна, он вышел.

«Что происходит?» - генерал Чжун повернулся к Коу Тонгу.

Толстокожий Коу Тонг с легкостью отразил ментальную атаку Лао Яо, пострадала только дерма. Он бесформенно рухнул на деревянный стул, подтянув загипсованную ногу, устало вздохнул и посмотрел на генерала Чжуна: «Это вас я должен спросить, что происходит?»

Генерал Чжун вздохнул и перевел взгляд на Хуан Цзиньчэня, который возился со своим пистолетом и со стороны наблюдал за представлением. Генерал пододвинул стул и сел напротив Коу Тонга: «Сначала расскажи мне, что вы видели».

Коу Тонг вытащил микрочип видеозаписи из Проектора и засунул его в маленькую папку, которую носил с собой: «Я проанализирую ситуацию и напишу отчет. Предварительно могу только заметить, что ваш старый друг из-за слишком сильного психологического давления испытывает постоянную тревогу. Чтобы скрыть ее, он пытается держать лицо. Стресс накапливается, и, когда он не в силах контролировать свое беспокойство, он, чтобы ослабить давление, инстинктивно выливает свой негатив на других. Раня других, он снимает свой стресс».

Хуан Цзиньчэнь согласно кивнул, чувствуя, что это действительно так.

Через некоторое время генерал Чжун раздраженно закурил: «Так что, по-твоему, является источником его стресса?»

Коу Тонг моргнул, откинулся назад и потер загипсованную ногу: «Инструктор, вы  считаете меня универсальным Дораэмоном**? Думаете, я все знаю?»

Генерал Чжун бросил на него глубокий с горечью взгляд. Даже Хуан Цзиньчэнь, прятавшийся в углу, почувствовал этот «сексуальный луч» и покрылся мурашками.

«Стрессор, - находясь под давлением, Коу Тонг вынужден был заговорить по-человечески. - Вы знаете, что такое стрессор? Это может быть что угодно. Например, вы пукнули, я инвалид, - указал на свою больную ногу и продолжил, - убежать не получится, придется вдыхать ваш «аромат». Вот вам и  источник стресса».

Хуан Цзиньчэнь скривился: «Пффф».

Коу Тонг отмахнулся: «Все в порядке, мастер Хуан, я просто привел пример. Тебе не нужно демонстрировать». Затем продолжил: «Многие вещи могут стать стрессорами, но не обязательно станут. Разные люди по-разному реагируют на разные стрессоры…»

Хуан Цзиньчэнь, решив упрочить свои знания, подхватил: «Например, у меня здоровые ноги, поэтому, когда я слышу пердеж, я сразу же задерживаю дыхание и ухожу, так что это для меня не является стрессом».

Генерал Чжун повернул голову и посмотрел на Хуан Цзиньчэня, который внезапно заинтересовался к психологией и выглядел очень довольным. У генерала позеленели кишки, он уже сожалел о том, что пристроил сюда этого «бездельника» и с грустью произнес: «Он действительно просто привел пример».

Коу Тонг улыбнулся и вывел на экран последнюю сцену проекции. Занавески в комнате автоматически закрылись. На экране застыла гора, зажатая высокой стеной. Картинка была немного размытой. Коу Тонг: «В кофейне было очень темно, что говорит о сильном стремлении к самозащите. Его самозащита была очень агрессивна. Потом произошел ожесточенный конфликт, но он его подавил. Мы были заперты в этой кофейне, как в ловушке, не могли ни войти, ни выйти. Поэтому, когда он слегка расслабился, я намекнул ему «пойти в более просторное место». И он неосознанно привел нас к этой двери».

Генерал Чжун сосредоточенно рассматривал застывший кадр.

«Сегодня я был слишком поспешным. Как только он увидел, что было за этой дверью, он что-то заподозрил. Увиденное спровоцировало его и пространство сразу рухнуло - теперь мне нужно разобраться в этом…»

«Я помню это, - генерал Чжун внезапно указал на стену, окружающую гору, - это стена двора его дома».

«О… - Коу Тонг подпер подбородок длинными тонкими пальцами, - провокация исходит от его семьи?»

«Я попрошу кого-нибудь разобраться с этим».

«Эй, инструктор, - Коу Тонг внезапно поднял руку и закрыл изображение,  наклонился вперед и, откашлявшись, понизил голос. - Инструктор, не держите меня в неведении. В чем вы подозреваете Яо Шуо, что заставило вас просить меня дать ему психологическую оценку?»

Выражение лица генерала Чжуна застыло.

Коу Тонг покачал головой: «Забудьте. Что вы скрываете? Яо Шуо не национальное достояние. Что заставило вас в частном порядке использовать оборудование базы, чтобы дать ему оценку?»

Генерал Чжун долго молчал, затем встал и положил руку на плечо Коу Тонга: «Не могу сказать».

Коу Тонг пожал плечами, показывая, что совсем не удивлен. Генерал Чжун посмотрел на него и вздохнул: «Я найду всю информацию о его семье как можно скорее».

«Если возможно, я хотел бы увидеть членов его семьи», - добавил Коу Тонг.

Генерал Чжун кивнул и ушел.

Коу Тонг встал, опираясь на костыль. Подняв голову, обнаружил, что Хуан Цзиньчэнь сидит на полу, скрестив ноги, обнимая свой драгоценный пистолет и с любопытством глядя на него.

Коу Тонг: «Что?»

Хуан Цзиньчэнь: «Чжун Шилян твоя старая любовь?»

*«Мокрое одеяло» - человек, который своим унылым видом или настроем портит другим настроение и нагоняет тоску. Выражение пошло из Шотландии. Но! Оставляю. Уж больно хорошо вписывается в китайский контекст. Поясняю: я кропаю текст с двух автомат-переводов, один – с китайского, другой – с английского. Иногда какие-то куски не совпадают, прорехи чаще встречаются в китайском тексте, так что приходится довольствоваться английским.

**Дораэмон – киберкот из японской манги.

Глава 9 - Лао Яо (4)

Коу Тон спросил: “Что ты сказал?”

Хуан Цзинь Чен подумал об этом. Он не знал, почему ему вдруг пришел в голову этот вопрос, и ему показалось, что он говорил немного не в свою очередь, поэтому он схватился за волосы. Но опять же, он думал, что уже спросил, и не было смысла сдаваться на полпути. Он должен закончить то, что он начал. Поэтому он сказал: “Ничего страшного… В основном я продолжаю видеть, как вы двое строите друг другу глазки.”

“Вот так?” Коу Тон снял свои очки «зверя в человеческой одежде» и сверкнул улыбающимися глазами на Хуан Цзинь Чена. “У меня было много партнеров-мужчин. Ты мог бы собрать полную игру «Легенды трех Королевств»*, если бы сложил их вместе. Ты хочешь присоединиться?”

*популярная карточная игра 2008 года, основанная на Романе о Троецарствии; игроки берут на себя различные роли, в том числе вражеского агента. В ней могут играть до десяти игроков.

Хуан Цзинь Чен тут же оглядел Коу Тона с ног до головы. Сияя, он сказал: “Нет проблем, я могу присоединиться!”

“Партнер Хуан!” - сказал Коу Тон.

“Партнер Коу!” - сказал Хуан Цзинь Чен.

Затем Хуан Цзинь Чен раскрыл объятия, повернул лицо и улыбнулся, как цветок в лучах весеннего солнца. “Давай, напарник, положи одну руку на меня!”

Коу Тон, опираясь на свой костыль, покачиваясь, вышел, спокойно и хладнокровно пройдя мимо него, сказав с видом пристойности: “Этот стиль слишком смелый. Это никуда не годится. Поскольку я консервативный человек, давайте вместо этого начнем с этапа взаимного изучения и пойдем вперед вместе.”

Хуан Цзинь Чен смотрел, как он, прихрамывая, выходит, настаивая на своем, расправив плечи и подняв голову, как будто готовый сражаться за революционное дело, и испытывал из-за этого глубокое удовольствие. Он разразился смехом.

Когда он закончил смеяться, то обнаружил, что Коу Тон исчез. Только тогда Хуан Цзинь Чен вспомнил, что Коу Тон уклонился от вопроса. Он не получил никакого ответа!

Так что необычайно активное любящее сплетни сердце в его груди воспылало боевым духом. Он почувствовал себя так, словно в него внезапно вселилась разношерстная компания жен и невесток. Он испытывал глубокий интерес к любовным похождениям доктора Коу.

Коу Тон вернулся в свою комнату и воспроизвел все изображения, полученные системой мониторинга, делая пометки на бумаге во время просмотра. Его очки с простыми стеклами висели на груди. Волосы у лица, которые нужно было подстричь, свисали вниз, самая длинная прядь уже лежала на переносице.

Запись длилась более часа. Коу Тон прокрутил ее семь или восемь раз от начала до конца, время от времени останавливаясь, делая паузу на определенной картинке, чтобы долго изучать ее. Когда он почти закончил смотреть, то обнаружил, что уже очень поздно. Снаружи было совершенно темно. Как только он выпрямился, его спина хрустнула, ноя и причиняя боль.

Его пальцы, держащие ручку, дважды легонько постучали по столу. Затем он достал свой телефон и набрал номер.

Он соединился после двух гудков. Мужчина взял трубку и сказал ленивым тоном: “Да? Доктор Коу?”

“Это верно.” Коу Тон сузил глаза в улыбке, отбрасывая ручку в сторону. “Я не спугнул тебя из чьей-то постели, не так ли?”

“Почему ты так думаешь?” Как будто нарочно, мужчина рассмеялся тихим, необычайно сексуальным голосом. “Зачем я тебе нужен?”

“Я хочу кое о ком разузнать.” Коу Тон достал фотографию Яо Шуо. У мужчины на фотографии было очень серьезное выражение лица. Он стоял лицом к камере, его лицо было напряженным, без тени улыбки. Вероятно, из-за того, что он был уже в годах, его щеки обвисли, отчего скулы немного выделялись. Уголки его рта были опущены и поджаты. Он казался несколько резким. “Человек по имени Яо Шуо. Ты слышал о нем?”

“Яо Шуо?” Мужчина сделал паузу. “Да... Кажется, я что-то припоминаю. Подожди минутку.”

С другого конца провода донеся звук тихого разговора. Коу Тон никуда не торопился. Он держал телефон в ожидании, постукивая кончиками пальцев по строчке мелкого текста: «Добровольно прошу уволиться со службы на передовой». Он подумал об этом, затем слегка подчеркнул слово “добровольно”.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Одноногий доктор Коу подпрыгнул на своей единственной ноге, чтобы открыть её, и увидел Хуан Цзин Чена, стоящего там с пакетом в руках. Не церемонясь, прежде чем Коу Тон успел заговорить, он вошел сам и отодвинул в сторону беспорядочную кучу вещей на его столе. Он открыл пакет, который принес с собой. Оттуда донесся аромат еды. Коу Тон потрогал свой живот и действительно почувствовал небольшой голод.

Человек, говоривший по телефону, не заставил его ждать слишком долго. Через мгновение он сказал ему: “Подожди, пока я не разберусь с этим для тебя, завтра я дам тебе конкретную информацию.”

Хуан Цзинь Чен наблюдал, как он мягко сказал «хорошо», а затем положил трубку. Пламя сплетен снова начало разгораться. “Цыпочка? Партнер?”

Доктор Коу смело сел, вытер руки и очень героически откусил куриную ножку, весело подмигнув Хуан Цзинь Ченю. “Что ты об этом думаешь?”

Хуан Цзинь Чен схватился за грудь. “Ты такой неверный!”

Без промедления Коу Тон обнажил свои истинные чувства, невнятно сказав: “Нет, партнер. На самом деле, ты тот, кто мне нравится больше всего.”

Хуан Цзинь Чен моргнул.

Коу Тон небрежно вытер немного масла со своих губ. Ставя свою лояльность выше своих интересов, он сказал: “Потому что ты принес мне вкусную еду.”

Хуан Цзинь Чен молчал, чувствуя, что его дружба с доктором Коу на самом деле строилась только на пухлой куриной ножке.

Он подвинул стул и сел рядом с Коу Тоном, протянув руку, чтобы просмотреть беспорядочные записи, сделанные Коу Тоном. Он увидел, что среди ряда непонятных фраз Коу Тон написал черной авторучкой выражение и обвел его кружком, как бы подчеркивая: кризис среднего возраста.

“Что это значит?” - спросил Хуан Цзиньчэнь.

“О, буквально.” Щеки Коу Тона были надуты. Он уничтожал еду с поразительной скоростью. Возможно, он был сильно голодным из-за того, что пропустил ужин. Все десять пальцев двигались вместе, уничтожая вражеские войска. “Некоторые люди, когда они достигают определенного возраста, получают все больше и больше ответственности, но физиологически их способности все больше отстают от их желаний. Их карьера может пойти на спад. Ради сохранения лица они будут склонны уклоняться от чужих суждений, купаясь в былой славе. Их способность принимать новые вещи снижается, их способность учиться падает… Здесь есть перец чили?”

Хуан Цзинь Чен сказал: “Ешь, не привередничай. Из того, что ты сказал, старик Яо ведет себя так странно из-за такой ерунды?”

“Когда средний возраст встречается с подростковым, человек может чувствовать, что сыт по горло неизменной семейной жизнью, или может иметь напряженные отношения со своими детьми из-за трудностей в общении. Таким образом, при двойном давлении семьи и карьеры, благодаря сильному чувству собственного достоинства, даже если их стресс превосходит их способность справляться, у них все равно не будет желания говорить то, что у них на уме, или обращаться за помощью. Вместо этого у них разовьется крайнее желание защитить себя.”

Когда Хуан Цзинь Чен закончил слушать, он тщательно обдумал это, чувствуя, что в этом есть какой-то смысл. Поэтому он медленно кивнул. “Слушай, у тебя действительно есть талант к этому. Это не просто обман людей.”

Коу Тон выплюнул куриную косточку. Он сделал все возможное, чтобы не оставить на ней ни кусочка мяса. Даже собака не смогла бы ничего от него получить. Затем он отвлекся на некоторое время от своих дел, чтобы взглянуть на Хуан Цзинь Ченя, думая: «Зачем он спрашивает об этом? Действительно ли этот великий персонаж планирует сменить профессию?»

Позиция Хуан Цзинь Ченя на базе ST была лишь номинальной. Чтобы он не мешал обычной работе базы, генерал Чжун связал его с Коу Тоном, как будто это был принудительный брак. Конечно, они не могли рассчитывать на то, что он будет выполнять какую-либо серьезную работу.

В течение последних нескольких дней Хуан Цзинь Чен был в состоянии увлеченного наблюдения, бесцельно наблюдая за весельем и получая удовольствие.

Коу Тон знал, что в настоящее время он находится в растерянности, как постоянно натянутая струна, которая внезапно расслабилась и какое-то время не могла ничего делать, кроме как дико дрожать.

В жизни Хуан Цзинь Ченя не было ни целей, ни убеждений. Холодность в его глазах на самом деле происходила от безразличия — ничто и никто не мог вызвать у него интереса. Он не хотел продолжать жить своей прежней стимулирующей, но опасной жизнью, но он также не смог найти новый образ жизни.

Коу Тон подумал и почувствовал, что вот-вот закончит есть, поэтому он наклонился и достал две бутылки пива из маленького шкафчика под столом, как фокусник. Под насмешливым взглядом Хуан Цзинь Ченя он фамильярно протер горлышки бутылок и снял крышки с обеих. Затем он открыл ящик стола и достал пакет с жареным арахисом из-под стопки смертельно серьезных документов. Он разорвал пластиковую упаковку и положил ее на стол.

“Давай, давай выпьем и поболтаем.”

Хуан Цзинь Чен, не колеблясь, взял бутылку пива и сделал большой глоток. “Черт, это потрясающе! Где ты его взял?”

Коу Тон ухмыльнулся и тихо сказал: “Мой личный тайник. На базе запрещен алкоголь, молчи об этом — давай, я расскажу тебе, что у нас есть на данный момент в деле Яо Шуо...”

Так что в тот вечер, наевшись и напившись досыта, выслушав лекцию по теоретическому анализу дел, Хуан Цзинь Чен просто остался в комнате Коу Тона.

У Коу Тона была несколько дурная привычка — он ложился спать позже собак и вставал раньше кур.

При первых проблесках рассвета он почувствовал, что смутно просыпается. Прежде чем он открыл глаза, он уже смутно видел белый туман. Стоя перед белым туманом, Коу Тон некоторое время смотрел и чувствовал раздражение — эта сцена действительно была слишком банальной и слишком знакомой. Казалось, он уже набил руку. Одеревенев от скуки, он протянул руку, чтобы схватить его. Он схватил белый туман, как будто наматывал шелк из кокона, сжимая его то в форме кролика, то в форме булочки.

За белым туманом медленно появилось зеркало, в котором отображался идентичный Коу Тон, сжимавший белый туман, и молча глядящий назад сквозь мистическое отражение. На его лице не было улыбки. Несколько удлиненные и узкие глаза по необъяснимой причине выглядели немного мрачными.

Человек в зеркале и человек за зеркалом оба находились в обширных пространствах тьмы. Только линзы с защитой от ультрафиолета, висевшие на груди, отражали немного слабого света. Этот молочно-белый свет, казалось, окутывал только его. Коу Тон глубоко вздохнул и улыбнулся зеркалу, но человек в зеркале оставался апатичным.

Улыбка Коу Тона медленно остыла. Он легонько коснулся зеркала. Это было похоже на прикосновение к поверхности воды. От легкого прикосновения пошла рябь.

Очертания человека внутри расплылись. Но мгновение спустя поверхность зеркала застыла, а он все еще был там, как статуя, его длинные и слегка светящиеся глаза спокойно смотрели на человека за зеркалом, как посторонний, не имеющий ничего общего с происходящим.

Коу Тон вздохнул. Затем он встал и с несравненной фамильярностью поднял стул, на котором сидел, и разбил ее о зеркало. Зеркало разбилось вдребезги — казалось, он повторял эти действия сотни тысяч раз. Он отшвырнул стул. Даже не взглянув на человеческие фигуры, отраженные в осколках, он направился в более темное место.

Внутрь хлынул яростный свет. Коу Тон, наконец, открыл глаза и увидел слабую белизну в свете. Он выдохнул, чувствуя, что холод. Только одну половину тела прикрывало одеяло, так как Хуан Цзинь Чен перетянул часть одеяла на себя.

Коу Тон потер лицо и сел, чувствуя, что после сна у него немного затекла шея.

Глава 10 - Лао Яо (5)

В этот день никакой работы не было. Хуан Цзиньчэню было нечего делать, поэтому он, закинув винтовку за спину, отправился исследовать «большой котел».

Коу Тонгу пришлось вернуться в больницу, чтобы снять гипс. Отныне он мог, наконец, стоять прямо и ходить, как человек.

Гипс сняли, но походка доктора еще не восстановилась. Его раненая нога не хотела поспевать за здоровой. Коу Тонг побродил, покачиваясь и держась за стенку, устал и плюнул, решив дать себе выходной.

Он сообщил об этом генералу Чжуну. И элегантно махнув, остановил такси.

Он пересек центр города и прибыл в довольно отдаленный квартал. С кряхтением  перелез через ветхий заборчик начальной школы для детей трудовых мигрантов, срезав путь в небольшой переулок за школой.

В этом забытом градостроителями месте с одной стороны примостилась заброшенная детская площадка, с другой - невысокие одноэтажные дома. Путь преграждали сломанные картонные коробки. Внимание Коу Тонга привлек тонкий кошачий писк, на черепичной крыше лежала маленькая дикая кошка, она смотрела на него широко распахнутыми глазами и угрожающе трясла поднятым хвостом.

Доктор Коу, который мог успокоить младенцев, плачущих по ночам, порылся в кармане и вынул мягкую ириску, разорвал обертку и встал на цыпочки.

Бездомная кошка, вероятно, еще котенок, пугливо попятилась, ее хвост задрожал еще сильнее, она обнажила свои маленькие клыки и с отчаяньем завопила.

Доктор Коу положил ириску на край плитки. Котенок на мгновение заколебался. Потом, почувствовав, что этот человек безобиден, дважды мяукнул и сделал неуверенный шаг вперед, склонил голову, чтобы понюхать молочно-белую конфету, а затем лизнул ее.

Коу Тонг улыбнулся, достал из кармана солнцезащитные очки, надел их и медленно пошел дальше, как неведомый зверь в человеческом одеянии.

В конце переулка стоял небольшой магазинчик, на двери которого были вывешены мечи из персикового дерева. Стены внутри украшали желтые талисманы, нарисованные киноварью. Как частый гость, Коу Тонг с уверенностью отодвинул засаленную, грязную занавеску и вошел. И в ожидании прислонился к двери. Спиной к нему стояла женщина средних лет и разговаривала со странным слепым стариком в темных очках.

Старик бормотал: «Судя по вашим гороскопам… э, наверное, этот старик не должен говорить слишком много».

«Пожалуйста, скажите мне».

«Есть поговорка, что лучше разрушить десять храмов, чем один брак. Парам предстоит прожить долгую жизнь, если их судьбы совместимы. В прошлом, когда древние вступали в брак, они сличали свои восемь символов, чтобы убедиться, что они совпадают, и выбирали благоприятную дату. Только тогда они могли назначить дату свадьбы. Люди в наши дни утратили традиции своих предков. Скажите, с тех пор, как вы сыграли свадьбу, у вашего мужа не ладится карьера?»

«Да! С детства он был очень амбициозен, но никогда не мог реализоваться. В молодости он добился кое-какого успеха, а потом все покатилось под откос…»

«И он начал пить».

Женщина вскрикнула: «Да! Откуда вы все знаете?»

«Ваш ребенок, должно быть, подросток, скоро пройдет на…»

«Тестирование в старшей школе».

Старик покрутил бороду, поджал губы и некоторое время покачивал головой, потом вздохнул: «У вас огненная судьба, у вашего мужа - деревянная. Подумайте об этом - когда дрова встречаются с огнем, разве они не сгорают?»

Глупая женщина смотрела на старика так, словно цеплялась за свою последнюю надежду: «Тогда… что же мне делать?»

«Вы с ним несовместимы. Вы не должны быть вместе в этой жизни. После вашего брака ваш муж, должно быть, столкнулся со злыми людьми и ему мешали в карьере. Следовать за ним – это, значит, вкусить горечь смертного мира и много страдать. Терпя лишения, с каждым днем его характер становится более вспыльчивым и он с трудом уже может контролировать себя, не так ли?»

«Да, да! Точно так! Все как вы говорите!»

«Обида между вами двумя тянется из прошлой жизни. Путы прошлых обид перенеслись и в эту жизни. Боюсь, что… в будущем это падет и на твоего ребенка». Старик продолжал раскачиваться: «В последнее время… у ребенка были проблемы в школе?»

Эта фраза словно включила водопровод - глаза женщины моментально покраснели, и из них непрерывным потоком покатились крупные слезы. Прошло много времени, прежде чем она тихо произнесла: «Я понимаю… что вы имеете в виду. Теперь я понимаю, нам изначально не стоило быть вместе».

Старик заботливо достал салфетку и протянул ей.

Женщина эмоционально сломалась, порыдав минут пятнадцать, она постепенно успокоилась. На ее лице появилось решительное выражение. Она достала из сумки пачку ярко-красных купюр и положила на стол: «Старый Бессмертный, большое спасибо. Ты прав. Я сделаю то, что должна, и разведусь с ним. Я возьму сына и сама воспитаю из него мужчину».

«Эй, хорошо, хорошо…» Что было хорошо, так это наличные. Глаза старика засветились голубым цветом, руки, как куриные лапки, цепко ухватились за стопочку юаней. Коу Тонг, прислонившись к двери, сильно закашлялся. Увидев его, старик моментально отдернул руки, словно его поймали на краже, сел прямо, глядя на деньги как на навоз: «Эй, вы слишком вежливы. Мне не нужны ваши деньги. Для тех, кто совершенствуется, указывать людям на правильный путь равнозначно улучшению собственной кармы. Мы за деньгами не бегаем. Заберите это обратно. Если вы считаете, что то, что я сказал, заслуживает внимания, когда ваша семья и друзья столкнутся с трудностями в будущем, они могут прийти к этому старику».

Коу Тонг хотел рассмеяться, но сдержался, почувствовав неуместность в веселии рядом с расстроенной женщиной. Сделать это было трудно - мышцы его лица неконтролируемо подергивались, поэтому он отвернулся и украдкой потер их.

Когда женщина ушла, он величественно вошел и уселся напротив старика: «Бессмертный Цзи, погадаешь мне?»

Бессмертный Цзи покосился на него, фыркнул, медленно встал, закрыл дверь и повесил табличку с надписью «Три состояния завершены, приходите завтра пораньше».

Затем обернулся и сердито посмотрел на Коу Тонга: «Есть ли необходимость предсказывать тебе судьбу? Ты – мертвая звезда (означает - приносить несчастье). Ты пришел, чтобы мешать мне зарабатывать деньги?»

Коу Тонг отмахнулся: «Не говори чепухи. Ты подбиваешь людей на развод и берешь с них деньги, ты не боишься попасть в ад? Не боишься, что прислужники в аду вырвут тебе язык?»

Бессмертный Цзи грубо шлепнул его по затылку: «Это ты говоришь чушь. Это феодальное суеверие!»

Коу Тонг смотрел на него с изумлением – его толстокожесть может поспорить с прочностью бронированного автомобиля!

Бессмертный Цзи закурил сигарету и медленно сказал: «Она приходила ко мне много раз. У нее много травм, быстрей всего, домашнее насилие. Ты видел ее одежду? Хотя это и не брендовая одежда, она чистая и подобрана со вкусом. Она, должно быть, заботится о внешнем виде и любит чистоту, она симпатичная, может, ее жизнь еще может сложиться по-другому».

Услышав это, Коу Тонг подумал, что в этом есть смысл: «Откуда вы узнали, что ее муж связался с плохими людьми и что он много пьет?»

«Эй, она мне сама сказала, - старик неторопливо выдохнул кольцо дыма. - Она сама говорила, что ее муж не приходит домой после работы, а дурачится с другими на улице и возвращается только ночью. Я видел много таких мужчин. На публике они позволяют над собой издеваться и разыгрывают беспомощность, потом пьют дешевое пойло (в оригинале – лошадиную мочу) и идут домой, чтобы отыграться на своих женах. Неважно, почему они не могут реализовать свои амбиции, большую часть времени они все равно будут винить в этом других. «Встретил мерзких людей» - это просто дешевое оправдание. В любом случае, эта женщина не из тех, кто терпит унижения. Без ссор, наверняка, не обходится. Живя с таким человеком, разве она не станет раздражительной?»

Коу Тонг рассмеялся: «Тогда откуда вы узнали, что у ее ребенка плохие оценки? Разве не говорят, что дети бедняков рано взрослеют и рано становятся ответственными?»

«Когда я говорил, что у ее ребенка плохие оценки? - Бессмертный Цзи развеселился. - Я просто спросил ее, есть ли у ее ребенка проблемы в школе. Если проблемы есть, я попал бы в точку, если нет, то разве я не мог просто сказать «это хорошо» и двигаться дальше? Когда она приходила в прошлый раз, у нее в сумке лежал учебник для экзаменов, я мельком увидел уголок. Так что я знал, что в ее доме должен быть ребенок такого возраста. Даже если бы у ребенка не было проблем в школе, услышав это, она бы все равно подумала, что не буду же я задавать бесполезный вопрос. Это было бы для нее предупреждением о том, что ребенок находится в критическом состоянии, и она должна принять меры против возможных неприятностей».

Коу Тонг потерял дар речи да ведь эти старые гадатели настоящие эксперты в психологии.

Бессмертный Цзи оценивающе окинул взглядом его и спросил: «Почему ты пришел ко мне, вместо того, чтобы вволю дурачиться?»

«Меня беспокоит моя нога, - не краснея, заявил Коу Тонг. - Некоторое время назад я попал в аварию, сломал ногу, и только что сняли гипс. Сейчас еще плохо работает. Это портит мне удовольствие от жизни».

Бессмертный Цзи недовольно хмыкнул, пробормотав: «Прячешь голову, показываешь хвост (значит, говоришь уклончиво)».

«Я просто… внезапно захотел посидеть с тобой немного», - прошептал Коу Тонг через некоторое время.

«Ты можешь посидеть со мной. Покажи мне», - Бессмертный Цзи указал на свои глаза. В какой-то момент он снял солнцезащитные очки. Глаза его были не только не слепы, но смотрели на мир с особой проницательностью.

Коу Тонг какое-то время колебался.

Без предупреждения Бессмертный Цзи закатал рукава его рубашки, обнажив грязные шрамы на предплечьях доктора Коу, который круглый год носил рубашки с длинными рукавами. Порезы были глубокие снаружи и неглубокие внутри, как будто… он сделал их сам.

Бессмертный Цзи холодно сказал: «Я уже видел это. Почему ты все еще боишься, что я увижу их?

Коу Тонг криво улыбнулся, опустил рукава и застегнул манжеты, снял очки и спокойно посмотрел на Бессмертного Цзи.

«Тебе снова приснился сон?» - спросил старик, попыхивая сигаретой.

«Ага, - Коу Тонг сплел пальцы и поставил локти на стол. - На этот раз я разбил зеркало, оно разбилось, но человек так и не вышел… я чувствую… что я никогда не выберусь оттуда».

Бессмертный Цзи молчал.

«Когда я встал, я автоматически сделал то же самое, что и во сне, - я улыбнулся зеркалу. Но человек в зеркале не ответил мне. Я вдруг почувствовал, что…»

«Что в зеркале появился кто-то еще?» - спросил Старик Цзи.

«Нет… Я почувствовал, что застрял в зеркале, и чуть не разбил его. Пришел в себя только, когда мой коллега позвонил мне, - Коу Тонг нахмурился, выражение его лица выглядело усталым. - Конечно, я, возможно, просто запутался с самого утра, но, старик Цзи, мы не из тех, кто верит собственной лжи. Боюсь, что… если так пойдет и дальше, это станет галлюцинацией».

Старик нахмурился: «Боишься оказаться запертым в зеркале - что это за тревога? Ты когда-нибудь входил в пространство собственного подсознания?»

«Я был в нем. Оно очень нестабильно и легко разрушается».

«Хм… - старик долго думал, затем осторожно сказал. - Коу Тонг, ты напуган…»

Но прежде чем он успел договорить, в кармане Коу Тонга зазвонил телефон. Он вынул его, посмотрел на дисплей и небрежно объяснил: «Это Су Цин, вчера я попросил его проверить кое-кого для меня… Алло?»

В тот момент, когда он ответил на звонок, легкая тревога, бледность и изможденность Коу Тонга волшебным образом исчезли, как будто он снова стал человеком, который мог сиять, когда ему давали немного солнечного света. После пары слов он поспешно встал.

«Я понял, спасибо… Хорошо, без проблем, в следующий раз я угощу вас ужином».

Затем поспешно попрощался с Бессмертным Цзи: «Мне нужно кое-что сделать. Поговорим потом. Я приду к тебе в другой раз».

Развернулся и убежал.

Глава 11 - Лао Яо (6)

Коу Тон горячо попрощался со Старым Бессмертным Цзи, слова которого застряли у него в горле. Он взмахнул рукавами и ушел, не забрав с собой ни клочка облака.

У старика Цзи на голове была пара огромных солнцезащитных очков. Он прищурил свои зловещие треугольные глаза, чувствуя, что этот доктор Коу, который приходил и уходил, как ветер, приехал издалека, чтобы помешать ему зарабатывать на жизнь. Думая о своем глубоком горе, когда его разлучили с деньгами, старый бессмертный отложил свою должность и произнес свирепое проклятие: “Ба, гнилое отродье. Те, кто растрачивает мои эмоции впустую, плохо кончат.”

...Эта история говорит нам, что независимо от того, настоящий он бессмертный или фальшивый, вы не можете случайно оскорбить его, иначе, как пираты Карибского моря, вы будете жить одинокой жизнью, неся проклятие, независимо от того, насколько вы привлекательны — конечно, это история на потом.

Когда Коу Тон вернулся на базу, он увидел жену Лао Яо - Доу Лянь Цин.

Предполагалось, что ей около сорока, но она хорошо сохранилась и все еще казалась очень молодой. Она была прилично одета и хороша собой, немного неловко сидела в комнате, время от времени разговаривая с генералом Чжуном.

Хуан Цзинь Чен сидел там, ни к чему не имея отношения, жадно оглядывая женщину с ног до головы. Коу Тон почувствовал, что Доу Лянь Цин вот-вот закопается под землю от его пристального взгляда. Поэтому он решительно подошел, снял пальто и накинул его на голову Хуан Цзинь Ченя, блокируя постоянно излучаемые рентгеновские лучи, затем взял униформу исследователей базы и накинул ее на себя – из-за проблемы с ногой он не мог ходить как на крыльях; оставалось только грациозно подойти и неторопливо сесть. Как зверь в человеческой одежде, он сказал: “Здравствуйте, мадам Доу.”

Его голос был притягательным, а выражение лица - эротичным. В нем было противоречивое ощущение уравновешенности и молодости. У него была приятная улыбка, как у человека, пытающегося добиться успеха в этом мире. Она была словно весна, покрывающая землю, возвращающая тепло в мир смертных — Хуан Цзинь Чен, освободив свою голову, подумал, что Симэнь Цин, должно быть, вел себя с Пань Цзиньлянь именно так*.

* Персонажи из очень пикантного романа о нравах династии Мин «Цветы сливы в золотой вазе». Симэнь Цин - безудержный социальный карьерист, а Пань Цзиньлянь - замужняя женщина, у которой с ним роман, а позже она убивает своего мужа, когда он узнает об этом.

Итак, Симэнь Цин... Доктор Коу спокойно обменялся какими-то обыденными фразами с Доу Лянь Цин, ловко переключив ее внимание с генерала Чжуна на себя. То ли его техника была превосходной, то ли просто он выглядел более добродушным, чем генерал Чжун, но женщина, которая только что была на взводе, казалось, несколько расслабилась. Она перестала переминать свои пальцы.

Затем Коу Тон повернулся и сказал генералу Чжуну: “Предоставьте это мне. Идите первым.”

Генерал Чжун кивнул. Он посмотрел на него так, как будто хотел что-то сказать, но сдержался, затем повернулся и ушел. Коу Тон посмотрел на Хуан Цзинь Чена. Хуан Цзинь Чен быстро сел прямо и поправил одежду, притворяясь, что он прилежен и стремится учиться, очень желая остаться и понаблюдать. Коу Тон взял пальто, которое он только что снял, и перекинул его через руку. Он сказал Хуан Цзинь Ченю: “Иди, сядь вон там.”

Затем он повернулся и сказал Доу Лянь Цин: “Не нервничайте. Это мой помощник.”

Хуан Цзинь Чен был очень опытен в прятках в углу, где его никто не увидит для того, чтобы затем открыть снайперский огонь. Он мог замедлить дыхание и не шевелить ни единым мускулом десятки часов подряд, как будто его не существовало. В древние времена он был бы отличным кандидатом для изучения Техники Дыхания Черепахи*.

* «Дыхание черепахи» — это очень глубокое, медленное дыхание.

Действительно, прошло совсем немного времени, и Доу Лянь Цин совершенно забыла, о его присутствии.

Когда она медленно расслабилась, Коу Тон взглянул на сумку в ее руках, а затем очень естественно намекающим жестом отложил пальто, висевшее у него на руке, в сторону. Доу Лянь Цин автоматически выполнила то же действие, что и он, поставив сумку, которую она держала в руках.

Затем она сделала глубокий вдох. Как будто она опустила барьер, на ее лице появилось немного усталости. Она подняла руки и потерла глаза. “Я не против сказать вам, Лао Яо и я... у нас были некоторые проблемы в последнее время. Я не знаю, что делать… Он всегда такой раздраженный, и когда я спрашиваю, что случилось, он не говорит...”

“Не торопитесь.” Коу Тон подтолкнул коробку с салфетками к женщине, глаза которой быстро покраснели. Он нежно похлопал ее по плечу. “Не спешите. Мы не будем торопиться с разговорами. Лао Яо часто выходит из себя, и он становится все более и более необщительным, верно?”

Доу Лянь Цин кивнула. “Да. Я знаю, что семья нуждается в общении. Так говорят по телевизору. Но... он не хочет мне ничего говорить, а я не могу спросить. Он злится, как только я спрашиваю. В тот день я пришла домой и увидела, что он... ударил ребенка. Он ударил ребенка по голове медным пресс-папье*. Такая тяжелая штука, а он просто… Я думала, он умрет, я так испугалась! Поэтому я сказал ему: «Если ты хочешь убить моего сына, ты должен сначала убить меня»...”

* Пресс-папье: тяжёлый предмет, которым придавливают лежащие на столе бумаги, чтобы они не рассыпались, не складывались и не разлетались;

Доу Лянь цин становилась все более и более взволнованной по мере того, как говорила. Наконец она разрыдалась так сильно, что не могла внятно говорить.

Коу Тон тихо заговорил с ней. Хуан Цзинь Чен наблюдал за происходящим. Но по мере того, как он наблюдал, ему стало скучно, поэтому он достал пистолет и начал слегка протирать его.

Это была женщина, которая ничего не могла сделать, кроме как плакать, когда сталкивалась с проблемой. С тех пор как генерал Чжун привел ее сюда, Хуан Цзинь Чен узнал, что эта Доу Лянь Цин была не только домохозяйкой, но и одной из тех женщин с особенно мягким, особенно слабым характером, с более сильной зависимостью, чем у обычного человека. В обычное время она, вероятно, едва ли выходила за дверь; казалось, что она не смогла бы найти дорогу, если бы вышла из своего дома. Когда кто-то заговаривал с ней, она могла целую вечность пребывать в ужасе.

Как кролик - такова была оценка Хуан Цзинь Ченя.

Он выполнял эту работу вместе с Коу Тоном менее двух дней, и ему уже было скучно. У него было такое чувство, что он покинул линию фронта и стал директором женской федерации, слушая, как робкие товарищи-женщины со слезами на глазах жалуются на бытовые проблемы; наслушавшись этого вдоволь, у него немного разболелась голова.

Разве она не могла сделать что-нибудь вместо того, чтобы оставаться с ним? Хуан Цзинь Чен не мог этого понять. В его понимании, после освобождении обоймы патронов все было бы гладко.

Но он все еще был хорошо натренирован и сидел там с чрезвычайно терпеливым видом. И все же он больше не хотел уделять свое внимание Доу Лянь Цин. Вместо этого он начал наблюдать за Коу Тоном.

Первым впечатлением Хуан Цзинь Ченя о Коу Тоне был его особенно уверенный голос.

В разгар войны этот человек был как мастер на все руки, который не страдал от страха сцены, куда бы вы его ни поместили. Независимо от того, кто упадет, он сможет выстоять. Приподняв брови, он пристально посмотрел на спину Коу Тона, которая была слегка согнута, потому что он наклонился вперед. Если не считать его мантии исследователя, похожей на слой чесночной кожуры, на нем была только рубашка, из-под которой торчал его позвоночник. Хуан Цзинь Чен долго смотрел на него, погруженный в свои мысли, затем пришел к выводу, что «у него действительно тонкая талия».

Такой взрослый мужчина, как этот... — Хуан Цзинь Чен скрестил руки на груди, наблюдая, как Коу Тон фамильярно успокаивает эмоции женщины, заставляя ее подробнее рассказать об обстоятельствах Лао Яо. Он с удивлением подумал: зачем ему заниматься такой работой?

Он снова критически посмотрел на женщину, думая, что это так называемое цивилизованное общество, где даже креветки и рыбки имеют «права человека». Если бы это были древние времена, когда слабые были добычей сильных, была бы какая-то польза от того, что такой человек остался в живых?

Под градом выстрелов они ощупью пробирались сквозь темную бездну, чтобы принести мир во всем мире. Так много людей погибло в пути, так много было ранено; они сделали почти все, что было в человеческих силах для этой страны и этого общества, защищая жизни простых людей, защищая их, чтобы они могли спокойно сидеть дома, как этот человек, и жить достойной жизнью.

Почему эти люди не были довольны своей участью? Они плакали и причитали весь день по пустякам, оглядываясь вокруг в поисках помощи.

«Слабые люди казались по-настоящему отвратительными - в том числе и женщины». Это был второй вывод Хуан Цзинь Ченя.

В течение этого времени эмоции Доу Лянь Цин в основном затихли под руководством Коу Тона. Она сидела, скручивая промокшую от слез салфетку, опустив голову и неловко улыбаясь Коу Тону. Затем, с помощью Коу Тона, она медленно начала рассказывать о мелочах своей домашней жизни.

Похоже, у нее не было особой уверенности в себе. Всякий раз, когда она заканчивала говорить что-то, содержащее какое-то субъективное утверждение, она смотрела на Коу Тона, как заблудшая овечка, и говорила: “Это только мое мнение. Что вы об этом думаете?”

Хуан Цзинь Чен стал еще более насмешливым, равнодушно думая: «Смотрите, это результат цивилизации — она создала подобную вещь, специализирующуюся на растрате ресурсов, без единого полезного аспекта.»

По его мнению, это было похоже на то, как люди защищают гигантских панд — просто от нечего делать. Эти твари ели только один вид пищи. Когда бамбук расцветет, они останутся голодными. Они не могли поймать добычу, они не могли убежать, у них даже были трудности с родами. Разве они не должны были быть уничтожены естественным отбором давным-давно? Какое право они имели продолжать жить?

Какой смысл настаивать на растрате огромного количества людских и материальных ресурсов на защиту этих вещей?

Он думал, что Коу Тон был одним из редких людей, которых он уважал, но оказалось, что он выполнял работу, которая была примерно такой же, как быть защитником панд. Итак, Хуан Цзинь Чен пришел к третьему выводу: «доктор Коу действительно был своего рода чудаком».

Доу Лянь Цин долго рассказывала о Лао Яо и домашних делах. Лао Яо действительно сильно изменился за последние несколько лет, особенно с тех пор, как была одобрена его просьба об уходе с действительной службы. Человек, который поначалу был очень жизнерадостен, внезапно стал лишен человеческих чувств.

Вспыльчивый, обидчивый, готовый исказить смысл слов других, все меньше и меньше общающийся со своей семьей, больше не проводящий времени со своим сыном; казалось, что он стал более занятым после ухода на вторую линию службы.

“Я не знаю, что делать. Что мне делать?” пробормотала женщина. “Мне очень больно. Мы недавно поссорились, и я сказала, что собираюсь развестись с ним, но... но...”

Коу Тон мягко сказал: “Вы не хотите оставить его?”

Доу Ляньцин в замешательстве посмотрела на него. “Оставить его? Как я буду жить, если оставлю его? Я никогда не…Я никогда не думала о том, каково это - быть не с ним. Я думаю… Я... я не знаю. Вы же психолог. Вы можете сказать мне, что делать?”

В своем волнении она даже схватила Коу Тона за рукав, как тонущий зверек, глядя на него со слезами на глазах.

«Тск» Хуан Цзинь Чен молча опустил голову, незаметно прячась в тени, снова и снова протирая свой пистолет.

С большим терпением Коу Тон разговаривал с этой женщиной в течение двух или трех часов. Затем он выпроводил Доу Лянь Цин. Она была полумертва, когда пришла, но была очень довольна, когда уходила. Чувствуя, что слишком долго сдерживался, он вернулся в дом, достал сигарету, сунул ее в рот и открыл черную обложку блокнота, которым пользовался.

“Сыт по горло, не так ли?” - внезапно сказал Коу Тон Хуан Цзинь Ченю, когда тот листал страницы, даже не поднимая глаз.

Хуан Цзинь Чен уставился на него, поднял брови, затем медленно встал и плюхнулся в кресло, в котором сидела Доу Лянь Цин. “Это то, что ты делаешь каждый день?”

Движение руки Коу Тона остановилось. Он поднял голову, зажал сигарету между двумя пальцами и посмотрел на него с улыбкой. “Да?”

Впервые Хуан Цзинь Чен не шутил и не нахально ухмылялся. Он сделал паузу, затем серьезно сказал: “Я думаю, что это очень плохо.”

“Что в этом плохого?” Коу Тон сунул сигарету в рот, рассмеялся и перевернул черную обложку своего блокнота. “Я думаю, что это довольно хорошо.”

В пространстве сознания Лао Яо он объяснил Хуан Цзинь Ченю, что пространство сознания - это реальное пространство, но у него не было возможности рассказать ему о природе «людей» внутри. Согласно пониманию среднего человека, «люди в реальном пространстве» должны быть «реальными людьми».

Но Хуан Цзинь Чен смог без каких-либо колебаний, даже методично, убить того человека в кафе.

Пока Коу Тон думал об этом, он поднял руку и набрал номер. “Привет… Да, она ушла. Идите сюда, я расскажу вам о Яо Шуо.”

Глава 12 - Гора (1)

Генерал Чжун яростно ударил по столу, нацелившись на Коу Тонга.

Последний, откинувшись на спинку стула, с большим трудом, как старик, закинул одну ногу на другую и спокойно резюмировал: «Инструктор, с научной точки зрения, я считаю, что сейчас вам следует очиститься от гнева и сохранить свою жизненную силу».

Хуан Цзиньчэнь серьезно сказал: «Товарищ Лао Чжун, я вижу, что вы очень много трудитеь, сносите восточную стену, чтобы починить западную. Вы застряли здесь, не можете вернуться домой. Должно быть, вы давно не видели свою жену».

Генерал Чжун быстро ответил: «Хуан, заткнись. Комната такая маленькая. Потерпите немного, не говорите ерунду (в оригинале – не пукай)».

Затем он глубоко вздохнул, повернул голову, чтобы посмотреть на Коу Тонга, вытянул палец и помахал им: «Ты действительно… ты действительно…»

Коу Тонг лениво покачал ногой: «Разобраться в ситуации – разве это не показатель добросовестности любого работника?»

Генерал Чжун сел в кресло, его тощие щеки напряглись: «Коу Тонг, Коу Тонг, ты, наверно, чувствуешь себя ужасно, если не создаешь проблем каждую минуту!»

Коу Тонг моргнул и тихо сказал: «Я полагаю, что документ, который разыскивает подразделение RZ, относится к категории «не могу говорить об этом слишком подробно»?»

Генерал Чжун стиснул зубы. «Ты знал это и все равно позвонил Су Цин!»

Коу Тонг невинно моргнул: «Можно поконкретней - это политический вопрос? Какое это имеет отношение ко мне?»

Генерал Чжун так разозлился, что его ноздри неимоверно раздулись. Хуан Цзиньчэнь посмотрел на него большими глазами и торопливо отодвинул документы на край стола, боясь, что тот их сожжет своим гневным взглядом.

Генерал Чжун  свирепо посмотрел на него.

Коу Тонг сцепил пальцы: «Цзиньчэнь, налей генералу Чжун немного воды».

Хуан Цзиньчэнь быстро проехал на вращающемся кресле до кулера с водой, налил в одноразовый стаканчик холодной воды и поставил его перед генералом Чжуном: «Да ладно, гнев вредит печени. А почки для мужчины важнее всего…»

Генерал Чжун хотел бы, чтобы чаша была наполнена серной кислотой, чтобы он мог облить ею разговорчивого Хуана. Он долго сжимал стаканчик, потом глубоко вздохнул, и, не глядя на Хуан Цзиньчэня, повернулся к Коу Тонгу: «Знаешь, «Утопия» была огромной организацией…»

Коу Тонг рассмеялся: «Утопия» чуть не захватила мир, команду RZ объявили вне закона. Я тоже прятался с ними, и даже был подстрелен этим великим агентом Хуаном. Я знаю всю эту историю от начала до конца».

Хуан Цзиньчэнь немедленно предпринял запоздалую попытку раскрыть свои истинные чувства: «Если бы я знал, что вы были в этой группе, я бы в вас ни за что не выстрелил».

Генерал Чжун проигнорировал его и продолжил: «Эта организация - «современная технологическая террористическая организация», как ее окрестили средства массовой информации – хорошо финансировалась и была хорошо вооружена. Вы это понимаете? Представляете, сколько высокопоставленных лиц было замешано?»

Коу Тонг кивнул головой: «Да».

Генерал Чжун затаил дыхание и выдохнул только через некоторое время: «Коу Тонг, вы работаете на нашей базе. Даже если у вас есть контакт с подразделением RZ, они должны выполнять свою работу, а вы - свою. Вы не должны связываться с ними».

«Это просто личные отношения, - улыбнулся Коу Тонг. - Итак… я слышал, что потерянный документ был в черном списке?»

«Да, он может стать зацепкой. Некоторые люди использовали «Утопию» для перепродажи нелегальных наркотиков, в которой была задействована цепочка интересов. Возможно, что... среди тех, кто принимал в этом участие, могут быть некоторые... - генерал Чжун занервничал. -  Я слышал, что могут быть замешаны очень влиятельные фигуры. К ним довольно трудно подобраться, поэтому расследование ведется тайно. По каждой персоне – отдельно. И тут этот важный документ пропадает».

«Резервной копии не было?» - спросил Хуан Цзиньчэнь.

«Времени не было, - сказал генерал Чжун. Он заметил на лице Хуан Цзиньчэня изумленное выражение и повернулся к нему. - Ты знаешь, что такое частное расследование? Строгая конфиденциальность. Имена подозреваемых и их количество – все было засекречено. И в то время единственным человеком, кто имел доступ к сейфу, был Яо Шуо».

«О…» - Коу Тонг кивнул.

«Вот дерьмо! – снова вспомнил генерал Чжун. - Теперь из-за вас вмешалась группа RZ. И в отношении «Утопии» они имеют большие полномочия, чем мы. Все усложнилось!»

Коу Тонг усмехнулся: «Я только позвонил другу. Я знал, что у Су Цин много связей, и он сможет найти немного информации о Яо Шуо. Про остальное я ничего не говорил. Думаю, вмешательство подразделения RZ в это дело, скорее всего, связано с тем, что кто-то, расследовавший это дело, оступился и был пойман их глупым начальником, капитаном Ху, верно?»

«В любом случае…»

Не успел генерал Чжун договорить, как Коу Тонг дерзко перебил его: «Но это не имеет ко мне никакого отношения - я не отвечаю за расследование продажи незаконных препаратов и, конечно же, не несу ответственности за поимку террористов. Я всего лишь странствующий врач, который проводит большую часть своего времени, осматривая достопримечательности и иногда делая оценку проекций».

Хуан Цзиньчэнь посмотрел на генерала Чжуна с пониманием: «Неудивительно, что Яо выглядит, как страдающий запором, и ворчит на всех. Все это – из-за того, что он пострадал от незаслуженного обвинения».

Коу Тонг согласился: «Представляю, как трудно было уговорить его прийти ко мне».

«О да, внесудебное расследование», - Хуан Цзиньчэнь кивнул.

«Которое ничего не обнаружило», - подхватил Коу Тонг.

«Из-за вынужденной секретности это держалось в тайне, скрытой даже от врача, проводившего оценку, - Хуан Цзиньчэнь сделал паузу, а затем прокомментировал. - Трусливо».

«Если бы это происходило в далеком прошлом, его бы линчевали. Засунули бы в грязную дыру и замучили бы до смерти, - Коу Тонг покачал головой, изображая большую серьезность. - Видимо, Указ о правах человека, обнародованный в позапрошлом году, создал некоторые препятствия на пути».

Доктор и «стрелок» обменялись понимающими взглядами - словно близкие друзья на отдыхе. Генерал Чжун больше не мог этого выносить. Он так сильно ударил по столу, что все канцелярские принадлежности на нем затряслись, как при землетрясении: «Вы оба заткнитесь!»

Коу Тонг и Хуан Цзиньчэнь синхронно сделали движение, застегнув рты на молнию. Положение базы было особенным. Генерал Чжун всегда имел дело с бесчисленными секретами. Он потер виски - столкнувшись с этими двумя вдобавок ко всему этому, он почувствовал, что его волосы и впрямь поседеют от разочарования. Он просто не знал, что делать.

Коу Тонг посмотрел на него и понизил голос: «Генерал, психологическая оценка ненадежна. Все на Земле знают, что это редко может служить доказательством в суде. Никто не просил вас это делать, так ведь? Вы хотите знать, что происходит, верно?»

Генерал Чжун вздохнул: «Быть причастным к этому делу опасно: даже если ты чист, ты все равно будешь чувствовать себя «грязным». Лао Яо и я действительно старые друзья. Он на несколько лет старше меня. Он так заботился обо мне, когда я пришел на службу. Тогда он не был таким колючим, как сейчас. И да, это я посоветовал ему обратиться за консультацией, только он меня так и не послушал».

«Как вы думаете, это он сделал?» - спросил Коу Тонг.

Генерал Чжун на мгновение замялся: «Если бы это случилось два года назад, я бы ни за что не поверил. Но эти два года... Он вдруг стал придавать большое значение деньгам. Я узнал из частных каналов, что его финансы были пополнены не совсем «чистыми» деньгами за последние два года».

Хуан Цзиньчэн холодно улыбнулся: «Тогда зачем вы спрашиваете? Вы уже знаете, что его финансы не чисты. Он не сумасшедший и не дурак. Он умеет считать деньги налогоплательщиков, залезая им в карман. Так ли важно - связан он с этим грязным бизнесом, о котором вы говорите, или нет. Почему вы до сих пор защищаете такого человека?»

Коу Тонг посмотрел на этого нарушителя спокойствия и обнаружил, что тот на самом деле очень красив. Только губы у него были очень уж тонкие, особенно в моменты, как сейчас, когда его лицо заливал неописуемый холод. Отвлекшись от своих раздумий, Коу Тонг опять обратился к генералу Чжуну: «Значит… два года назад он не был таким?»

«Это началось, когда он добровольно ушел с действительной службы, - генерал Чжун нахмурился. - Тогда я только возглавил базу. Он признался мне наедине, что очень устал и не в силах продолжать, он уже подал документы, в которых говорилось, что он хочет отступить и заняться тем, что не требует особого напряжения. Его ребенок в это время как раз пошел в третий класс средней школы. Это был решающий момент. Судя по обстоятельствам, его действия можно было понять, поэтому наше начальство одобрило его отставку».

«О… - задумавшись, Коу Тонг слегка откинулся назад, постукивая ручкой по подбородку. - Это началось тогда».

«Хотя я этого и не понимаю, но я знаю, что что-то должно было пойти не так. Как могут все его взгляды на жизнь измениться в момент? Если не произошло ничего плохого, как человек мог так измениться?»

Коу Тонг кивнул и медленно что-то записал в свой блокнот. Через некоторое время он снова поднял голову: «Попросите этого мистера Яо снова прийти и сделать еще одну проекцию».

«Хорошо, я найду способ».

Генерал Чжун был очень эффективным. Два дня спустя Яо Шуо снова появился перед большим котлом. Хуан Цзиньчэнь критически осмотрел его и решил, что он больше не похож на большого богомола – скорее, на огромного долгоносика с его иссохшей кожей. И как его прототип, все, что он делал, это наживался по-тихому, притворяясь мелкой сошкой.

На этот раз большой котел выбросил их не на шумную улицу. Когда Хуан Цзиньчэнь смог сфокусироваться, он обнаружил, что они находятся у подножия горы – той самой горы, окруженной стенами внутреннего двора Яо Шуо.

Глава 13 - Гора (2)

В тот момент, когда они коснулись земли, земля под их ногами сильно задрожала, с горы покатились камни. Они практически чувствовали неприятие и настороженность этого места по отношению к ним.

Хуан Цзиньчэнь с необычайной ловкостью увернулся от сыплющихся глыб. Обзор Коу Тонгу перекрывали огромные бесполезные солнцезащитные очки, поэтому в момент приземления он тут же вляпался в песчаный вихрь, оказавшись практически весь в грязи.

Хуан Цзиньчэнь поднял голову и посмотрел на небо. Он считал, что если часто гулять по морю, то непременно промочишь ботинки. Доктор Коу утверждал, что знает, как избежать удара молнии, что не гарантировало ему однажды не  превратиться в кратер.

Только Лао Яо был в относительной безопасности. Хотя он стоял очень спокойно, не двигая ни одним мускулом, камни и песок, казалось, избегали его. Достигнув того места, где он стоял, они с достоинством огибали его.

Яо Шуо скрестил руки на груди - это был очень типичный, не особенно дружелюбный защитный жест. Он явно не боялся, что другие заметят его враждебность, и холодно наблюдал, как Коу Тонг стряхивает пыль со своего белого халата.

Но тут, на удивление, пространство стабилизировалось. Признаки приближающегося оползня исчезли.

Коу Тонг снял разбитые очки и небрежно протер их пальцами.

Он посмотрел на выражение лица Лао Яо и понял, что этот проницательный мужчина средних лет, вероятно, уже о чем-то догадался. И, возможно, сознательно успокоил нестабильное пространство.

Поэтому доктор Коу легко улыбнулся. Хуан Цзиньчэнь опять завис на его улыбке – она была такой профессиональной и выверенной. Хотя глаза не теряли своей пронзительности. Практика, наверное, заняла не один месяц - корректируя свою улыбку нанометр за нанометром перед зеркалом.

Коу Тонг казался человеком, который легко заставлял других расслабляться, не в состоянии сопротивляться его обаянию. Он всегда мог заставить людей считать, что у них есть общие с ним интересы. Если бы он использовал это для флирта, он был бы непобедим.

Но на Яо Шуо его улыбка не подействовала, выражение его лица стало еще более свирепым. У него, видимо, была глубоко укоренившаяся настороженность по отношению к другим. Как вторая молодость юношеского бунтарства, отшлифованного многолетним опытом. Со временем он становился все более нетерпимым – словно установленное в сердце «злое зеркало» искажало добрые слова и намерения других людей.

Другими словами, Яо Шуо был уверен, что Коу Тонг имеет скрытые мотивы, а за его улыбкой скрывается нож.

«Я слышал, вы встречались с моей женой?» - Яо Шуо слегка приподнял подбородок и неприязненно посмотрел на Коу Тонга.

«Да, мы виделись, - Коу Тонг закрыл блок управления. - Мне очень жаль. Ваши друзья и семья очень обеспокоены, поэтому они скрыли…»

«Достаточно. Это расследование, не так ли? – прервал его Яо Шуо. - Не притворяйтесь. Я знаю, что это за штука. Имитация тренировочного поля… Ты действительно не смог придумать ничего лучшего?»

Он едко хмыкнул и посмотрел на Коу Тонга с крайним пренебрежением, как будто глупость, которую сочинил Коу Тонг, оскорбляла его IQ.

Коу Тонг решил изменить тактику. Он подавил улыбку и деловито заявил: «Поскольку вы уже знаете, я не буду тратить слова. Надеюсь, что вы будете сотрудничать с нами в нашей работе, и мы все сможем избежать неприятностей. Могу я попросить вас отвести нас на гору?»

Лао Яо на мгновение остановился, фыркнул и, даже не взглянув на них двоих, зашагал вверх по горе.

Это было странно - хотя эта гора выглядела причудливо, Лао Яо, казалось, в глубине души знал, куда идти. Они сделали полукруг вокруг подножия горы, затем увидели небольшую тропинку, ведущую вверх.

Лао Яо молча шел впереди. Коу Тонг больше не пытался с ним общаться. Из блока управления он достал клавиатуру, которая могла парить в воздухе и медленно следовать за ним. В углу на вспыхнувшем прозрачном экране Хуан Цзиньчэнь заметил маленькую камеру. Не прерывая движения, Коу Тонг что-то записывал на нее.

Когда они были примерно в десяти метрах от Лао Яо, Хуан Цзиньчэнь внезапно наклонился и укусил Коу Тонга за ухо: «Он знает, что должно случиться?»

Коу Тонг некоторое время молчал. «На самом деле, обычно я вхожу в проекции подсознания людей только после получения их одобрения. Хотя нет запрета входить без одобрения. Эта штука была изобретена слишком недавно. Несколько стран уже пытаются применять ее на практике, но они до сих пор не разработали соответствующие правила. Известно лишь, что чем больше пациент сотрудничает, тем стабильнее пространство. Весь процесс становится более плавным. Инстинктивно люди скрывают свои настоящие проблемы, именно поэтому логика в проекции искажена, а пространство полно опасностей».

После недолгих размышлений Хуан Цзиньчэнь выдал свою интерпретацию: «Ты имеешь в виду, что он будет водить нас по кругу (в оригинале - заманит нас в погоню за дикими гусями)?»

Коу Тонг на мгновение заколебался: «Вряд ли он может это контролировать. Например, в нашем общем путешествии вы убедили себя, что моя нога еще не зажила, поэтому она стала хромать под вашим влиянием…»

Хуан Цзиньчэнь потер нос: «Это потому, что в то время ты и был хромым».

Коу Тонг улыбнулся, показывая, что не принял это близко к сердцу: «Кроме того, большинство людей не прошли соответствующей подготовки. Им сложно выступать на вашем уровне, поэтому они не могут контролировать это пространство. Инстинкт подсказывает ему, куда идти, но сам этот «инстинкт» включает в себя сопротивление».

«Я понимаю», - хотя Хуан Цзиньчэнь сказал это, выражение его лица все еще казалось озадаченным.

В этот момент в проекционном пространстве внезапно поднялся ветер, завывая словно дикий зверь. Хуан Цзиньчэнь посмотрел вниз и обнаружил, что ограждающая стена постепенно растет. По мере того, как они поднимались, ограждающая стена становилась все выше и выше, смыкая свои суровые объятия.

Коу Тонг внезапно захлопнул блок управления, и черный ящик стал невидимым. Он поднял палец и тихо сказал: «Сильное сопротивление и самозащита иногда могут быть очень агрессивными».

«Что ты имеешь в виду?»

Прежде чем Хуан Цзиньчэнь успел закончить, позади него внезапно раздался громкий звук. Его глаза сузились, он инстинктивно бросился вперед, ловко уворачиваясь от неизвестной опасности, резко выдернул пистолет из-под штанины и поднял руку, готовый…

Он повернул голову и замер.

На него напал не человек и не какое-то существо - это была ограждающая стена, скрыться от которой было невозможно.

На вершине стены, вероятно, для украшения, был ряд узорчатых плиток. Они были покрыты плющом и мхом и изъедены коррозией. Рисунок на плитках уже и не особо был заметен. На каждой плитке был виден странный «нарост» - словно дула невидимых орудий в бойницах. И из каждого отверстия в них целился невидимый враг.

Яо Шуо тоже насторожил непонятный шум, и он, нахмурившись, оглянулся. Как и остальные, он был поражен. Указав на ограждающую стену, он спросил Коу Тонга: «Что происходит?»

Горло Хуан Цзиньчэня слегка дернулось. Он повернул голову, чтобы узнать мнение профессионала: «Доктор Коу, что следует делать в такой ситуации?»

Коу Тонг тупо посмотрел на стволы пистолетов, нацеленные на его тело, и  неуверенно предложил: «Может… стоит поднять руки… Как думаете, это сработает?»

Хуан Цзиньчэнь на мгновение потерял дар речи. Он был вынужден признать, что это «блестящее мнение» было весьма оригинальным.

Раздался знакомый звук заряжаемого оружия. Хуан Цзиньчэнь схватил Коу Тонга за воротник и прижал его голову к земле. Коу Тонг почувствовал, как пуля прошла, почти коснувшись его головы. Затем его быстро оттолкнул Хуан Цзиньчэнь. "Не сработает. Мы умрем, если нас подстрелят. Бежим!"

Коу Тонг был согласен с ним. Все трое бросились наутек под градом пуль. К счастью, Лао Яо, самый старший из них, был достаточно крепким и быстрым. Следуя примеру Лао Яо, они нырнули в лес, густые деревья прикрыли их от непрекращающейся стрельбы.

Однако эта странная воинственная стена продолжала расти, словно наелась сильнодействующих химических удобрений.

«Бл@ть, я не из целомудренных мужчин, зачем же ко мне так приставать! - Хуан Цзиньчэнь взревел, вытягивая шею. - Доктор Коу, да уже придумайте что-нибудь!»

Доктор Коу был верен себе: «Пока бегите, не волнуйтесь, мы не умрем, если в нас попадут!»

«Мы не можем умереть! Ты говорил, смерть в пространстве должна ощущаться так же, как настоящая смерть, верно? Умер здесь, открыл глаза и ты уже в реальном мире, так?» - Хуан Цзиньчэнь подтянулся за ветку большого дерева и вскочил на нее, как обезьяна, затем перепрыгнул еще выше. Он уже разобрался, что пули в основном летят на высоте роста обычного человека. Если забраться на дерево, у них будет минутка, чтобы отдышаться.

Коу Тонг увидел его движения и сразу же отреагировал, крикнув Яо Шуо: «Вверх на дерево!»

Яо Шуо понял. Следуя примеру Хуан Цзиньчэня, он немедленно взобрался на ближайшее дерево.

Коу Тонг взволнованно заключил: «Значит, таково правило ограждающей стены – она отслеживает наш подъем по горе, принимая основания деревьев за отсчет нашего роста. Стена не знает, что мы прячемся на деревьях, и сохраняет свою первоначальную высоту атаки».

Хуан Цзиньчэнь лежал на ветке и смотрел на него с улыбкой: «Хорошо, что у доктора Коу хорошее зрение».

Яо Шуо: «Хм!»

Коу Тонг махнул рукой: "Смейся-смейся. Давайте немного отдохнем. Я подумаю, что делать дальше».

Хуан Цзиньчэнь увидел, как Коу Тонг, повиснув на ветке дерева, достал маленькую черную коробочку, и не смог удержаться, чтобы не вмешаться: «Послушай, брат стрелок, будь осторожен. У нас только одна такая штука. Если сломается, новую купить негде».

Коу Тонг даже не поднял головы: «В пространстве есть запасная, на случай чрезвычайных обстоятельств. Так как пространство признает меня контролером - если что-то случится с этой, я смогу найти другую».

Хуан Цзиньчэнь подумал и согласился: когда они «путешествовали» вдвоем, Коу Тонг не брал с собой блок управления, а когда тот понадобился, с легкостью его нашел.

В этот момент Коу Тонг обнаружил, что сигнал на экране на мгновение прервался, и тут же восстановился.

Он нахмурился и посмотрел на Хуан Цзиньчэня с затаенным страхом, думая: «Вот вороний рот, накаркал». Что-то действительно пошло не так?

«Вот что я думаю. Давайте закончим сеанс. Мне нужно кое-что обсудить со старым начальником». Из соображений безопасности Коу Тонг решил осмотреть и отремонтировать большой котел: «Я…»

Прежде чем он успел закончить предложение, в углу экрана внезапно появилось диалоговое окно с ярко-красной арабской цифрой «2».

Коу Тонг был ошеломлен. Он знал, что это значит. Это означало, что в пространство проекции вошел второй человек. Другими словами, оно необъяснимым образом превратилось в перекрывающееся пространство двух людей.

Но блок управления был в его руках. Это просто невозможно!

Вдруг цифра в диалоговом окне снова увеличилась, и еще раз, и еще! В мгновение ока число выросло до семи. Прежде чем он смог четко разглядеть последнюю цифру, экран внезапно вспыхнул, и выскочило предупреждение: Недостаточно прав.

И на глазах у всех черный ящик в руках Коу Тонга внезапно рассыпался порошком и исчез!

Коу Тонг моргнул и подвел итоги: «Ну, мы облажались».

Град пуль в какой-то момент прекратился. Гора начала рушиться…

Глава 14 - Семь человек (1)

«Начиная с 16:00 сегодняшнего дня из-за аномальной активности на поверхности Солнца весь земной шар испытал разной степени воздействие магнитной бури. Связь временно прервалась. Сообщается, что два часа назад она была восстановлена…»

Генерал Чжун невыразительно кивнул и выключил новости. Пять-шесть техников базы окружили затихший большой котел, прикидывая… нет, они очень усердно осматривали и ремонтировали его.

Генерал Чжун грозно: «Ну и как дела? Может ли мы связаться с доктором Коу?»

Техник с козлиной бородкой покачал головой: «Нет, канал связи прибора нарушен. У нас нет возможности определить их местонахождение».

Генерал Чжун, сдерживая себя из последних сил: «Как он мог сломаться?»

«Согласно первоначальному замыслу доктора Коу, после входа в проекционное пространство контроллер будет у человека, который был экранирован. Система автоматически посчитает, что этот человек является «главной фигурой». Даже если с контроллером что-то случится, всегда можно найти резервный, следуя подсказкам системы. Но в настоящее время из-за сбоя все привилегии контролера отменены».

Способ выражать свое мнение у этого парня был уникальным. Он, как робот, детально и методично выплевывал одно слово за другим.

Лицо генерала Чжуна перекосило, словно от зубной боли.

«Козлиная бородка» посмотрела на своих коллег, карабкающихся по лестницам, словно по скалам, и открывающих платы одна за другой и продолжила: «Согласно моему личному предположению, доктор Коу должен был заблокировать свое подсознание и войти как принципал. Из-за возмущения магнитного поля сегодня днем прибор дал сбой. Согласно записи, семь случайных сознаний, включая самого доктора Коу, были втянуты в проекционное пространство, которое раньше принадлежало одному человеку. Поэтому система автоматически лишила доктора основных привилегий».

Генерал Чжун кивнул: «Понятно. Ты имеешь в виду, что Коу Тонг не может выбраться, потому что не может найти контроллер внутри?»

«Козлиная бородка» поправила очки: «Согласно руководству по проектированию, если принципал лишен привилегий и заранее не был назначен второй принципал, теперь они должны находиться в ситуации без принципала».

Голова генерала Чжуна распухла, услышав это. Он потер лоб и глубоко вздохнул: «Хорошо. Подумай, как их вытащить. Я ничего не понимаю в этом. Пусть сам Коу Тонг починит его».

«Козлиная бородка» все так же неторопливо ответила: «Боюсь, это невозможно».

Генерал Чжун только и смог, что закатить глаза.

«Козлиная бородка» продолжила: «Согласно теории многочастотного перекрытия пространства, когда пространство состоит из перекрывающихся сознаний двух или более индивидуумов, из-за всевозможных конфликтов оно будет очень нестабильным. Три подсознания еще могут продержаться какое-то время, но перекрытие из четырех человек рухнет в течение тридцати секунд. Однако из-за аномалии магнитного поля, после короткого хаоса в системе, семь человек, которых мы не можем идентифицировать, по неизвестным причинам были втянуты в это пространство, что сделало текущую проекцию…»

Глаза генерала Чжуна загорелись: «Значит, когда пространство рухнет, они смогут выбраться?»

«Козлиная бородка», выдержав недолгую паузу: «Нет. К настоящему времени они находятся внутри уже более четырех часов, и пространство остается очень стабильным. Это показывает, что внутри проектора проявилась некая неизвестная замкнутая петля. Проще говоря, в настоящее время у нас нет возможности определить пространственное положение доктора Коу и разрушить это пространство извне. Возможно, они попали в какие-то неизвестные координаты. Существует вероятность 86,7%, что прежние правила проекции больше не действуют».

Генерал Чжун тупо кивнул: «Ага, понятно. Типа, как если бы этот ублюдок Коу Тонг имел задолженность по своей игровой карте?»

«Козлиная бородка» задумалась, а потом серьезно выдала: «Можно и так сказать».

«Поэтому, если они захотят выбраться, они должны найти резервный контроллер, спрятанный в каком-то неизвестном месте…» - пробормотал генерал Чжун.

«Козлиная бородка», казалось, была полна решимости испепелить все лучи надежды и ответила прямо: «Месторасположение запасного контроллера всегда случайно. В спроецированном мире с измененными правилами он может находиться на дне моря, на вершине заснеженной горы, в жерле извергающегося вулкана или в брюхе доисторического плотоядного животного…»

Генерал Чжун больше не мог этого выносить: «У Сянсян, заткнись!»

Губы «козлиной бородки» по мановению руки тотчас плотно сомкнулись.

Генерал Чжун дважды обошел вокруг большого котла, как осёл, крутящий жернов: «И что же нам теперь делать?»

Никто не обращал на него внимания. Генерал Чжун разозлился: «У Сянсян!»

- Вы сказали мне заткнуться.

- А теперь я говорю тебе говорить!

- План номер один: как можно скорее наладить связь, использовать коммуникатор, чтобы связаться с доктором Коу и сообщить ему о местонахождении резервного контроллера.

Генерал Чжун кивнул. Это звучало довольно оптимистично.

У Сянсян продолжил:

- Расчетное время завершения операции составляет от восьми до десяти лет.

Генерал Чжун:

- …

- План номер два: как можно скорее отремонтировать проектор, модернизировать систему, определить положение их пространства, отменить проекцию и вернуть их обратно. Предварительная оценка…

- Оцените свой размер! - генерал Чжун ударил У Сянсяна по голове толстой папкой, словно отец непослушного сына из популярного ситкома. - У тебя есть тридцать дней, не больше!

У Сянсян с тупым выражением лица закончил свое предложение:

- … расчетное время завершения - тридцать дней.

***

Коу Тонг и сотоварищи не были погребены под горой. И гора, и стреляющая стена вдруг в одночасье исчезли, словно растворившись в воздухе. А трое бедолаг, словно комки ваты, стали медленно планировать вниз… без малейшего изменения скорости.

Забастовку объявило даже вечно неугомонное ускорение свободного падения.

После небольшой адаптации Хуан Цзиньчэнь, не тратя время на переживания, начал развлекаться, проделывая различные трюки - то медленно парил в воздухе, то кувыркался, то с завидным энтузиазмом отрабатывал удары разных боевых искусств.

Яо Шуо, с трудом удерживая вертикальное положение, с презрительным видом намеренно смотрел в сторону.

Коу Тонг знал, что на этот раз все серьезно. Он быстро проверил все оборудование, закрепленное на его теле.

Хуан Цзиньчэнь, обнаружив, что под одеждой доктора Коу скрыто бесчисленное количество электронных устройств - провод здесь, провод там, не смог удержаться, чтобы не ткнуть в него пальцем и с азартом закричать:

- Вау! Телепузик!

Коу Тонг поморщился.

- В чем дело? - Хуан Цзиньчэнь «подплыл» к нему вольным стилем.

- Все оборудование вышло из строя, а также прервалась наша связь с внешним миром, - ответил Коу Тонг. - Кроме того, система внезапно лишила меня полномочий принципала.

- То есть?..

- То есть, мы не сможем найти контроллер, а значит, и выбраться отсюда, - Коу Тонг судорожно почесал свои волосы, превратив их в полный беспорядок. - Этого бы не случилось, если бы Проектор не был поврежден. Чем-то извне…

- Как система могла лишить вас ваших привилегий? - Яо Шуо наконец соизволил заговорить.

- Когда мы сидели на деревьях, я заметил, что количество сознаний в проекционном пространстве внезапно увеличилось. Другими словами, пространство, в котором мы сейчас находимся, представляет собой очень сложное пространство, вероятно, состоящее из перекрытия семи человек, - Коу Тонг нахмурился, не понимая, почему пространство все еще не рухнуло. - Конечно, может быть и больше… когда число на дисплее дошло до семи, мои привилегии исчезли. Насколько я понимаю, это потому, что экранирование моего собственного сознания было отменено.

- Нас двоих тоже втянуло? - Хуан Цзиньчэня яростно нахмурился. - А… тот монстр, с которым мы столкнулись в прошлый раз, не вернется, чтобы отомстить?

Коу Тонг мрачно усмехнулся:

- Надеюсь…

В этот момент они, наконец, опустились на землю. Удивительно, но земля оказалась неожиданно мягкой, бледно-розовой, словно желе. Коу Тонг топнул ногой по земле и обнаружил, что она довольно упругая.

Вокруг них шумела оживленная улица. Во все стороны растекались людские потоки, при этом мягкий пружинящий грунт никому не мешал - пешеходы при ходьбе не хромали, уверенно сохраняя равновесие, да и машины легко скользили по дорогам. Все понятно – они вернулись в самый внешний слой пространства подсознания Лао Яо.

Рядом со странной кофейней из их прошлого путешествия был установлен высокий уличный фонарь, нетрадиционная лампа на нем в виде пятиконечной звезды лучилась мягким молочно-белым светом.

Коу Тонг оперся на фонарный столб и почувствовал, что что-то здесь не так. Он аккуратно поцарапал его, и под ногтем появился слой осколков шоколадного цвета. Он лизнул его, и его глаза тут же широко распахнулись:

- Этот фонарный столб сделан из шоколада!

Хуан Цзиньчэнь:

- Что?

Потом он смело отломил кусок фонарного столба, засунул в рот, пожевал и заценил:

- Да, молочный шоколад, вкусный - эй, лампа там наверху похожа на леденец, как думаешь…

Прежде чем он успел закончить, Коу Тонг схватил его за воротник и потащил в кофейню.

- Что ты пытаешься сделать? Съесть фонарный столб на глазах у толпы? - Коу Тонг понизил голос, задавая этот странный вопрос странным тоном.

Яо Шуо холодно рассмеялся. Похоже, он уже смирился с тем фактом, что двое его товарища немного умственно отсталые.

Кофейня осталась такой же, как в прошлый раз, лишь исчезла глубокая, словно колодец, тьма. На этот раз Коу Тонг не позволил Лао Яо уединиться. Они втроем заняли небольшой столик у окна.

- Очень странно, - Коу Тонг взглянул на улицу и понизил голос. - Я не знаю, что на самом деле произошло снаружи, но теоретически пространство из наложенных нескольких подсознаний довольно хрупкое. Даже если оно не рухнет, внутри него точно не может быть людей.

Яо Шуо задумался:

- В первый раз, когда я здесь был, я каким-то образом понял, что мне нужно зайти в эту кофейню. Но сейчас я этого не чувствовал.

- Потому что это не только ваша территория, - с улыбкой ответил Хуан Цзиньчэнь. Затем повернулся к Коу Тонгу и спросил его:

- Здесь много людей. Что это значит?

- Я принимал участие в создании этой машины, - Коу Тонг вздохнул, рассеянно взял чашку и выпил, не заметив, что в ней был кофе, который, как он недавно оценил «со вкусом остатков традиционной китайской медицины». - Поэтому я понимаю, что такая ситуация невозможна. Вероятно, в Проекторе произошла какая-то поломка, с которой никто раньше не сталкивался. Техникам сложно будет его починить.

- Звучит не очень хорошо, - Хуан Цзиньчэнь перестал улыбался.

Яо Шуо нахмурился. Все ждали от него очередного ворчания, но он только вытянул ноги, расслабленно откинувшись на спинку стула, взял свой напиток и медленно выпил, повернув голову, чтобы смотреть в окно.

Похоже, ему полегчало.

Коу Тонг тоже замолчал, разглядывая улицу за окном. Внезапно у него зазвонил телефон. Все трое одновременно замерли. Хуан Цзиньчэнь не удержался:

- Разве вы не говорили, что все коммуникаторы вышли из строя?

Коу Тонг застыл (в оригинале - долго ловил рыбу), потом отмер и потянулся за своим телефоном. Достал, бросил взгляд на дисплей и опять надолго замер, словно его ударила молния.

- Почему ты выглядишь так, будто увидел привидение? - спросил Хуан Цзиньчэнь. - Кто там?

- Моя… моя мама? - голос Коу Тонга слегка дрожал.

Хуан Цзиньчэн моргнул.

- И что в этом такого?

Коу Тонг медленно поднял голову:

- Моя мама… умерла пятнадцать лет назад.

…Дерьмо! Он действительно увидел привидение!

Глава 15 - Семь человек (2)

Коу Тонг хотел ответить на звонок, но случайно нажал на другую кнопку и услышал звук отбоя.

Он опустил голову, выражение его лица казалось необычно напряженным. Хуан Цзиньчэнь никогда не видел его таким серьезным. Как будто этот звонок означал конец света - словно полночный звонок в банальном ужастике.

Взгляды троих мужчин были прикованы к телефону. Через полминуты звонок повторился. В очередной раз бодро всплыли слова «Звонок от мамы».

На этот раз Коу Тонг смог не спутать лево и право и ответил на звонок:

- Привет.

Из телефона донесся женский голос - тихий мягкий голос. Есть такие женщины, чьи голоса не только передают нежность своего пола, но и рождают в мужчинах  прекрасные фантазии. А некоторые и вовсе сбивают с ног, стоит им сказать пару слов. Женщина по телефону была именно такой.

Коу Тонг переключил телефон на громкую связь и положил его на стол. Женщина негромко спросила:

- Почему ты повесил трубку?

Бойкий Коу Тонг, который мог бесконечно молоть чепуху, в этот момент просто онемел, как школьник, который опоздал на урок и был внезапно вызван к доске учителем. Он был не в силах произнести ни слова.

Не получив ответа, женщина с некоторым сомнением повторила:

- Алло? Тонгтонг, ты меня слышишь?

Услышав такое обращение, Хуан Цзиньчэнь просто оторопел и пнул Коу Тонга ногой под столом.

Коу Тонг вскрикнул:

- Ой! А? О… Я за рулем, я перезвоню тебе позже, хорошо?

Он солгал, не краснея, точно ложь сочилась даже из кончиков его пальцев. Он явно был настоящим профессионалом в этом. Затем ответил пинком Хуан Цзиньчэню. Последний ловко увернулся. Поскольку пол в кафе был сделан не из желатина, Коу Тонг скривился от боли.

Голос женщины звучал слегка разочарованно:

- О… тогда будь осторожен. Я просто хотела спросить, приедешь ли ты домой на ужин в эти выходные?

- Я не… - Коу Тонг внезапно замолчал, нахмурился и продолжил. - Хорошо, я буду дома сегодня вечером. И… могу я привести с собой двух друзей?

- Конечно, это было бы здорово! Я приготовлю несколько дополнительных блюд!

Хуан Цзиньчэнь заметил, что Коу Тонг намеренно избегает называть свою собеседницу «мама». Когда тот повесил трубку, Яо Шуо посмотрел на него, нахмурившись:

- В чем дело?

Хуан Цзиньчэнь искренне произнес:

- Не волнуйся, не торопись отвечать. Мы поговорим, когда твои руки перестанут трястись.

- Мне кажется, я примерно понял, что сейчас происходит, - Коу Тонг подражая серьезному тону Лао Яо, проигнорировал Хуан Цзиньчэня. – Изначально, создавая Проектор, я планировал разработать программу с лечебной функцией. В этом случае сама система могла сгенерировать и запустить в проекционное пространство сторонние, но значимые для «больного», персонажи с заданными характеристиками.

- Это же здорово! - Хуан Цзиньчэнь восхищенно вздохнул. - Значит, если ты хочешь парня, у тебя будет парень, хочешь девушку - получишь девушку!

Коу Тонг покачал головой:

- Это была всего лишь идея. Человеческая психология слишком сложна. Здесь важен индивидуальный подход: каждому требуется свой курс лечения и соответствующие лекарства - в зависимости от его проблемы. В настоящее время эта идея еще не реализована. Единственное, что прописано в пробной программе - это способность системы, случайным образом назначать побочным персонажам определенную роль. Но программа не была завершена. Я не знаю, почему она вдруг активировалась сейчас.

- Значит, теперь у тебя есть мать, - заключил Хуан Цзиньчэнь.

Коу Тонга застыл. А после еле слышно прошептал:

- Когда я писал эту программу, я не думал, что наступит день, когда это заработает, поэтому этические проблемы…

Никто не обратил на его слова внимания. Очевидно, никому не хотелось обсуждать социальные и этические проблемы. Хуан Цзиньчэнь нетерпеливо попросил у официанта счет, видимо надеясь на очередное захватывающее приключение - встрече с призрачной матерью Коу Тонга.

Тем временем Яо Шуо достал свой телефон и тупо уставился на него. Когда Коу Тонг и Хуан Цзиньчэнь встали, собираясь уходить, он, наконец, пришел в себя и в волнении вскочил.

Хуан Цзиньчэнь поинтересовался:

- Босс Коу, вы знаете, как добраться домой?

- Задняя дверь, - лаконично проронил Коу Тонг, точно задняя дверь кофейни превратилась в дверь «куда угодно», которая может перенести вас куда угодно - в Ледниковый период или на М78*.

На этот раз черный ход вывел их не к горе, подверженной геологическим катаклизмам, а в небольшой переулок, шире обычного переулка, но уже стандартной улицы. По обеим сторонам стояли старомодные, пестрые многоквартирные дома с наклеенными на дверях железными листами, большая часть надписей на которых была уже неразборчива. Разобрать можно было только где-то отдельные фамилии проживающих, где-то - номера квартир.

В переулке толпились крохотные ларьки, скорее всего, незаконно установленные. На первых этажах квартиры были превращены в маленькие магазины. Велосипедисты и пешеходы приходили и уходили, трезвон колокольчиков при входе в магазины не умолкал ни на секунду.

Такой была жизнь более десяти лет назад… Эта мысль одновременно пришла в голову трем мужчинам, когда они вошли в переулок. Более шести лет назад при перепланировке района эти неуправляемые поселения были снесены и исчезли с лица растущего города.

Глядя на замершего доктора Коу, Хуан Цзиньчэнь решил, что это, должно быть, его дорога домой… или, скорее, его прежняя дорога домой.

Старый ёжик Яо Шуо спокойно и без возражений последовал за ними.

Доктор Коу долго петлял – то ли память подводила, то ли путаные улочки вносили свою лепту. Он то пройдя улицу до конца, возвращался назад, то сворачивал на другую дорожку.

Хуан Цзиньчэнь купил у дороги жареный шашлык из баранины и ел на ходу, наблюдая, как Яо Шуо то доставал свой телефон, то опять прятал в карман, и, наконец, набравшись смелости, набрал номер. Но, не дождавшись соединения, повесил трубку.

Стопроцентное зрение Хуан Цзиньчэня не подвело - человек, которому набирал старик Яо, была «Ляньцин».

Доу Ляньцин - жена Яо Шуо.

Хуан Цзиньчэнь доел шашлык и резюмировал свои наблюдения - Яо Шуо хотел, но боялся услышать свою похожую на дрожащего кролика жену.

Наконец, поплутав от души по бесчисленным улочкам-переулочкам, доктор Коу привел их к старому многоквартирному дому. Они поднялись по плохо освещенной лестнице на третий этаж и уперлись в дверь с большой наклейкой на ней, перевернутым иероглифом «福»**.

Входная дверь была очень старая, с металлической решеткой. По обеим сторонам двери красовались уже выцветшие полоски с китайскими куплетами, приветствующими «Праздник Весны». Половина горизонтального свитка над дверью отвалилась.

Коу Тонг долго стоял у двери, затем протянул руку и дотронулся до просроченного двустишия, коснулся и тут же отдернул руку.

На стене рядом с куплетами рукою ребенка было написано «Дом Коу Тонга». Надпись была кривая, а у иероглифа «Коу» отсутствовала горизонтальная черта.

Коу Тонг прикрыл глаза, в которых, как показалось Хуан Цзиньчэню, стоявшему на лестнице, блеснули слезы.

Но длилось это одно мгновение. И также бесследно исчезло.

В тусклом свете профиль Коу Тонга выглядел мягче и изящнее, чем обычно. Совсем не похоже на хулиганистого доктора. Его брови казались необычайно аккуратными для мужчины, как будто за ними тщательно ухаживали, к тому же они были очень длинными, а их кончики прикрывали пряди волос. И было в этом что-то невыразимо романтичное.

На мгновение Хуан Цзиньчэнь почувствовал, как забилось его сердце: «Этот парень действительно красавчик». Глядя на него, сердце замирает.

Наконец, Коу Тонг глубоко вздохнул и протянул руку, чтобы открыть незапертую входную дверь. Прежде чем он успел постучать во внутреннюю дверь, она распахнулась и навстречу им вышла женщина с лопаточкой в руке. С выражением счастливого удивления на лице она воскликнула:

- Тонгтонг, ты вернулся! Быстрее заходи, я готовила и услышала, как открылась дверь.

Эта женщина выглядела очень молодо – поскольку в реальном пространстве она была мертва уже пятнадцать лет, то и выглядела она, как пятнадцать лет назад, скорее как старшая сестра нынешнего Коу Тонга.

Коу Тонг сделал вид, что ищет свои тапочки, опустив голову и не смея взглянуть на нее:

- …Не называй меня так при посторонних.

Он все еще не мог назвать ее «мамой».

Мама Коу Тонга тепло приветствовала Яо Шуо и Хуан Цзиньчэня, посмотрела на Коу Тонга с пониманием и любезно согласилась:

- Нет проблем. Эксперт Коу, пожалуйста, садитесь за стол. Мы скоро будем ужинать.

Затем, энергично размахивая лопаткой, она вернулась на кухню. Но через мгновение снова появилась:

- Эксперт Коу, отведите своих друзей в гостиную. О, не забудьте помыть руки перед едой!

Хуан Цзиньчэнь фыркнул:

- Пфф…

Коу Тонг надавил на виски, чувствуя себя немного неловко.

Все трое прошли в гостиную. Внезапно Коу Тонг остановился, уставившись на фотографию, висевшую на стене. Рядом с матерью Коу, которая была значительно моложе, примостился маленький мальчик двух-трех лет, малыш Коу Тонг, судя по чертам лица. Мать и сын были очень похожи и смотрелись вместе очень гармонично, но вот… композиция фотографии была очень странной.

Казалось, что чего-то не хватает.

Коу Тонг сузил глаза:

- Странно.

- В чем дело?

- Эта фотография была семейным портретом, - Коу Тонг провел пальцем по неестественно пустому месту справа от маленького мальчика. - Раньше здесь стоял мой… отец.

Хуан Цзиньчэнь задумался: «А? «Мама» и «отец» - почему он так по-разному к ним обращается?»

Яо Шуо, который думал о чем-то своем, внезапно повернул голову и тихо спросил Коу Тонга:

- Возможно ли, что в этом пространстве твоего отца вообще не существует?

- Возможно, - Коу Тонг сделал паузу. – Я не полностью прописал программу. Возникновение посторонних персонажей генерируется случайным образом. Человек, который был в твоем мире, в этом может и не появиться, а появится другой, которого в твоем мире не было.

Яо Шуо снова достал свой телефон. Хуан Цзиньчэнь не выдержал и выпалил:

- Хочешь позвонить своей жене, позвони уже. Это не стыдно. Раздражает смотреть, как ты трусишь.

Как только он закончил говорить, из кухни с двумя тарелками вышла мама Коу Тонга:

- Вам нужно позвонить? Вы можете позвонить с нашего домашнего телефона. Оплата фиксированная, так что не беспокойтесь.

Хуан Цзиньчэнь поспешил ей навстречу и льстиво пропел:

- Сестра, позволь мне помочь тебе.

Выражение лица Коу Тонга исказилось:

- Как ты ее назвал?

Хуан Цзиньчэнь продолжил подлизываться:

- Сестра, ты выглядишь такой молодой и красивой, что я не могу называть тебя иначе. Это было бы против моих убеждений!

Мать Коу Тонга расплылась в улыбке:

- Сяо Хуан, тебе нравятся побеги бамбука?

- Побеги бамбука с жареным беконом, - беззастенчиво выдал Хуан Цзиньчэнь.

Мама Коу Тонга захлопала в ладоши:

- В холодильнике как раз есть немного бекона. Подожди, сестра поджарит его для тебя!

Хуан Цзиньчэнь счастливо рассмеялся: «Хе-хе-хе…» По мнению Коу Тонга, звучало это донельзя развратно.

Яо Шуо перевел взгляд с одного на другого и, наконец, набрал номер Доу Ляньцин. Он затаил дыхание, обдумывая, что ей сказать. Но из телефона донесся холодный механический голос: «Набранный вами номер не обслуживается…»

Лицо Яо Шуо исказилось – он страшно побледнел и при этом мышцы его лица одновременно расслабились.

Потом он что-то вспомнил и набрал другой номер, но опять услышал безразличный механический голос.

Яо Шуо, пошатываясь, доковылял до дивана и рухнул на него, словно из него выпустили весь воздух. Затем с нарочитым спокойствием жестко спросил у Коу Тонга:

- Номера жены и сына не обслуживаются. Значит… их тоже нет в этом пространстве?

*М78 – Мессье 78, отражательная туманность, расположенная в северном созвездии Ориона.

**Иероглиф «福»/Фу – «счастье», все китайские семьи наклеивают такой иероглиф на двери и стены во время праздника «Чуньцзе», Праздник Весны, как правило – в перевернутом виде. В перевернутом виде – потому что в китайском языке «вверх ногами» по произношению похоже на «прийти, наступить», вот и получается комбинация «счастье пришло». Есть интересная история о возникновении этой традиции, но она долгая, связана с императором династии Мин, казнями, малограмотностью городских жителей и изворотливостью императрицы).

Глава 16 - Семь человек (3)

К базе ST подъехал внедорожник. Из кабины водителя показалась рука с зажатым в ней спецпропуском. Их тут же пропустили. Когда машина остановилась, из нее вышли люди в форме.

За рулем был мужчина с глубокими чертами лица. Первый, кто вышел из машины, был пассажир, сидевший на переднем сидении, это был ослепительно красивый мужчина. За ним появились - невысокого роста очкарик, весь обвешанный проводами, и высокий худощавый мужчина с сигаретой во рту.

Капитан подразделения RZ Ху Бугуй, «королевский дипломат» Су Цин, техник Чан Доу и полевой агент Фан Сю… Эти люди появились, чтобы создавать ему проблемы, был уверен генерал Чжун. Очень хорошо, просто отлично.

- Черт возьми, что они здесь делают? Подразделение RZ желает повеселиться? - раздражительно бросил генерал Чжун, услышав эту новость. Но, выйдя встречать прибывших, привычно улыбнулся со всей возможной терпимостью. - Каким ветром вас сюда занесло?

- Мы слышали, что Яо Шуо доставили на базу? - Су Цин огляделся и улыбнулся генералу в ответ. - Извините, мы расследуем дело о пропавшем списке. Надеемся на ваше сотрудничество. Что скажете, генерал Чжун?

Генерал Чжун молча выругался, проклиная этого проклятого улыбающегося тигра. Внешне не показывая своего раздражения, он с честным выражением лица ответил:

- Да… Яо Шуо прибыл на базу для оценки, но у нас небольшие проблемы с аппаратурой. Они… возможно, какое-то время не смогут вернуться.

Лицо Су Цин застыло:

- Они… это и Коу Тонг тоже?

Генерал Чжун горько кивнул. Су Цин обменялся взглядом с капитаном Ху, увидев, как его собственные мысли отражаются в глазах другого - это… так было похоже на очередной трюк Коу Тонга.

Техник Чан поправил очки и искренне предложил:

- Ну… если вам нужна помощь с техникой, я могу…

- Что ты можешь сделать? - раздался холодный голос из-за спины генерала Чжуна.

Чан Доу вздрогнул, как маленький кролик, облитый холодной водой, сжался и непроизвольно отшатнулся, увидев У Сянсяна с его козлиной бородкой и нелепой походкой – напряженные руки и ноги двигались вместе, как будто его колени не могли согнуться. Тот бросил критический взгляд на Чан Доу, махнул рукой и заявил:

- Нам не нужна ваша помощь. Я итак вижу, что ты не принадлежишь к числу людей с самым высоким IQ.

Выглядел он при этом как истинный образец мудрости.

У Сянсян спокойно поправил очки и коротко аргументировал:

- Потому что у тебя нет бороды.

- … - генерал Чжун на три секунды потерял дар речи, потом повернул к нему голову и спросил. - В чем дело?

- Мы кое-что нашли, - У Сянсян поправил очки, его козлиная бородка, символизировавшая высшую мудрость, мягко колыхалась на ветру. - Когда сервер был в хаосе, доктор Коу и другие были отправлены в неизвестную программу. Ни в руководстве по эксплуатации проектора, ни в чертежах эта программа не упоминается.

- И?.. - поднял брови генерал Чжун.

- Вы имеете в виду, что эту неизвестную программу, вероятно, создал сам доктор Коу, - поспешно выпалил Чан Доу, затем погладил свой чисто выбритый подбородок, сам не зная, что хотел доказать.

- Да, - У Сянсян взглянул на Чан Доу и кивнул. - Нам нужно время, чтобы понять, что это за программа.

Затем, не обращая внимания на других, У Сянсян продолжил поучать Чан Доу:

- Не обольщайся. Твоя догадка только доказывает, что ты немного умнее этих людей, учитывая, что ни у кого из них нет бороды.

Затем он кивнул генералу Чжуну, развернулся и ушел.

Чан Доу на мгновение заколебался, на его всегда несколько глупом лице появилось возмущенное выражение. Он повернул голову и убийственным взглядом вопросительно посмотрел на капитана Ху. Капитан Ху сделал паузу, затем кивнул:

- Да, это чрезвычайная ситуация. У нас есть несколько неотложных вопросов к Яо Шуо. Мы можем временно перевести вас. Генерал Чжун, не проблема, если техник Чан поможет вам?

Генерал Чжун болезненно улыбнулся.

Чан Доу повернулся к Фан Сю и посмотрел на него чуть менее убийственным взглядом. Фан Сю мог только вздохнуть и, словно подбадривая собаку, потрепал Чан Доу по голове, похожей на птичье гнездо. Аккумуляторы Чан Доу немедленно зарядились, и он бросился вслед за «козлиной бородкой», как разъяренная птица на тощую свинью, посмевшую издеваться над ним.

***

Трое потеряшек, попавших в ловушку неизвестной программы, спокойно провели вечер. Это пространство было как аскариды в сердцах людей - в нем было то, что ты хотел, и не было того, чего ты не хотел… Даже если это была мимолетная мысль, тихое дуновение подсознания.

Болтливый Коу Тонг, можно подумать, принял неверное лекарство: ужиная, а после помогая убирать со стола, он не сказал ни слова, превратившись в молчаливую тыкву. Яо Шуо тоже был озабочен. Он пережил много взлетов и падений, его эмоциональный диапазон был итак не велик. Сейчас же его мысли и вовсе блуждали неизвестно где.

Только Хуан Цзиньчэнь без умолку болтал с такой красивой и не выглядевшей счастливой матерью Коу Тонга, от души наслаждаясь ситуацией.

Только когда уже стемнело, Коу Тонг вдруг спросил:

- …Никто ведь не трогал мои вещи в моем кабинете, да?

В это время мать Коу Тонга чистила фрукты, не поднимая головы, она тихо ответила:

- Не волнуйся, хотя в твоем кабинете такой беспорядок, странные сейфы… я запретила почасовой уборщице прибираться в твоем кабинете, когда она приходит.

Коу Тонг хмыкнул и тихо буркнул:

- Тогда я пойду посмотрю.

Он уже заметил, как она шутливо звала его «экспертом Коу». Вероятно, это был намек на личность, которую ему присвоило это пространство. Других подсказок система ему не дала. Значит, вероятно, он постоянно жил здесь, и важные рабочие документы стоит искать в его кабинете.

И те, что касались специальной программы Проектора, скорее всего, будут среди них.

Коу Тонг закрыл дверь кабинета и, как вор, быстро огляделся. Вывод просто напрашивался: это не та комната, где он жил ребенком; это кабинет, где сейчас жил его герой.

Он открыл нижний отдел большого книжного шкафа и достал из него небольшой сейф.

В этот момент дверь позади него открылась. Коу Тонг замер, повернулся и увидел беспардонное вторжение Хуан Цзиньчэня.

Во рту у того было одно яблоко, в руке – другое. Он сунул его Коу Тонгу, потом придвинул стул к столу и уселся на него, закинув одну ногу на другую, и внимательно осмотрел комнату.

- Твоя мама отвела Яо Шуо в комнату для гостей. Я останусь с тобой, - объяснил Хуан Цзиньчэнь. - Твоя мама восхитительно готовит.

Коу Тонг улыбнулся, опустив голову и продолжая возиться с сейфом, быстро ввел очень длинный пароль и открыл сейф. Внутри обнаружился небольшой «котел» размером с настольную лампу.

- Что это? - спросил Хуан Цзиньчэнь, вытягивая шею.

- Шаблон Проектора первого поколения, - сказал Коу Тонг. – Не знаю, получится ли его использовать.

Во время разговор он подключил электропитание и нажал включатель на котле. Хуан Цзиньчэнь подскочил:

- Эй, эй! Дымит, Дымит!

- Отключи блок питания, скорее!

Хуан Цзиньчэн быстро отключил питание. Маленький котел запыхтел, затрещал, дернулся и затих.

Хуан Цзиньчэнь:

- …

Коу Тонг потер лоб:

- Да, вряд ли он заработает.

Хуан Цзиньчэнь не смог удержаться и потрепал его по волосам. И ему понравилось – волосы такие мягкие, гладить очень приятно, подумал он.

Коу Тонг не стал комментировать его вульгарный жест, было не до того - он осторожно открыл крышку маленького котла, планируя выяснить, что с ним не так. В зазоре между микросхемой и чипом он обнаружил два маленьких грибочка с большими шляпками и тонкими ножками. Выглядели они с такими формами очень кокетливо, несмотря на слегка потемневшие шляпки…

Хуан Цзиньчэнь вытаращил глаза, а затем дико расхохотался.

Коу Тонг сел на пол, покачал головой и тоже громко рассмеялся.

Когда Хуан Цзиньчэнь вдоволь насмеялся, он медленно вытащил сигарету из пачки и закурил:

- Теперь лучше? У тебя было плохое настроение? Ты сам на себя не был похож.

Коу Тонг даже не поднял головы:

- Действительно?

Хуан Цзиньчэнь тихонько засмеялся:

- Ты не ладишь со своей прекрасной мамой? Или тебе неловко видеть ее такой молодой, может, на пару лет старше тебя?

Коу Тонг не ответил, ловко вытащил грибы, выдернул микросхемы и пару проводов, осмотрел их и обнаружил, что они действительно сгорели. И только тогда покачал головой:

- Нет.

Хуан Цзиньчэнь, сидевший на вращающемся стуле, наклонился вперед и поставил локти на колени, наклонив голову, чтобы поближе посмотреть на него:

- Точно?

Коу Тонг взглянул на него, но ничего не сказал.

Хуан Цзиньчэнь долго смотрел на него, и ему вдруг захотелось сделать что-нибудь вызывающее, например… поцеловать Коу Тонга, подразнить его как-то, чтобы он уже вскочил с пола, стер неожиданный поцелуй, яростно выругался что ли…

Он медленно наклонился, но прежде чем успел воплотить свои фантазии в жизнь, Коу Тонг вскочил, вероятно, что-то вспомнив, встал на цыпочки, нащупал небольшой выступ на верхнем крае книжного шкафа и нажал на него. Книжный шкаф внезапно распахнулся, распав на две части, и обнажил встроенный в стену сейф.

У Хуан Цзиньчэня не было времени на сожаления. Он был ошарашен и даже не заметил, как сигаретный пепел упал на пол: «Коу… Коу Тонгтонг, пожалуйста, скажи мне, кто из нас настоящий шпион?»

Глава 17 - Болтовня

В ответ Коу Тонгтонг, подражая суперизвестному агенту 007, одарил Хуан Цзиньчэня дурманящей улыбкой, специально используемой для покорения девушек, после чего принялся деловито возиться с таинственным сейфом.

Раздался звон, и в углу открылась маленькая дверца сантиметров десять шириной. По сравнению с огромной секретной стеной, достойной императорского двора, это было так, словно вы потратили целую вечность, взламывая замок дворца, а вскрыли лишь вход в собачью конуру.

Хуан Цзиньчэнь посмотрел на потрепанный потолок кабинета, чувствуя, что потратил свое восхищение впустую.

Коу Тонг извлек из тайного хранилища старую папку. Бумаги в ней были в беспорядке. Хуан Цзиньчэнь заглянул через плечо и увидел среди бумаг несколько пожелтевших старых фотографий. Прежде чем он смог четко разглядеть людей на фотографиях, Коу Тонг со скоростью света убрал их. Кроме фото в папке обнаружились объявление о приеме в университет и какие-то истрепанные бланки с едва заметными пятнами крови…

Самым странным был постер со Смурфами, разорванный на четыре части!

Коу Тонг заметил, что лицо Хуан Цзиньчэня изгибается то в одну, то в другую сторону, как стрелка компаса в неизвестном магнитном поле, поэтому с некоторым смущением объяснил:

- У каждого в детстве есть свои увлечения, ты так не думаешь?

Хуан Цзиньчэнь сделал паузу, затем молча кивнул. Он так и знал, что страстные увлечения доктора Коу должны быть уникальными, учитывая, что даже свой сейф он смог превратить в грибную ферму.

Хуан Цзиньчэнь покосился на него, думая: «Для него это просто пустяк».

К красивым молодым людям, которые радуют глаз, всегда следует относиться терпимо. К кому-то «S»-класса, типа Коу Тонга. Такому можно простить плакат со Смурфами, запертым в сейфе, и даже его пробежку голым с плакатом «Бей Гаргамеля».

…Надо сказать, что мастер Хуан и не заметил, что обладает особым качеством каждого фанатичного поклонника - избирательной терпимостью.

Покопавшись в папке, Коу Тонг наконец нашел небольшую стопку документов. Назвать их  документами можно было только условно – так, наброски ученика средней школы по геометрии, все написанные от руки, беспорядочный набор уравнений, которые нормальные люди вряд ли смогут понять, с невразумительными «инопланетными» пометками.

- Что это? - спросил Хуан Цзиньчэнь.

- Мои заметки, в то время у меня как раз возникла идея создать эту программу.

Коу Тонг сидел на полу, листая страницу за страницей. Из ящика под столом он достал ручку и начал что-то рисовать на этих листках.

- Ты еще и технарь к тому же? - наклонился к нему Хуан Цзиньчэнь.

- Наполовину техник, не просто заучка, - ответил доктор Коу.

- О.

Хуан Цзиньчэнь, бросивший школу в подростковом возрасте, чтобы посвятить себя убийствам и поджогам, наконец-то, что-то понял о себе. «Выходит, я наполовину неграмотен», - подумал он.

Коу Тонг читал и хмурился. Материалы были неполными, сумасшедшие идеи не были приведены в порядок, и полно пробелов. Даже если разобраться с ними, все равно неизвестно, как программа вышла из строя, почему произошел сбой в работе сервера. А значит, о возвращении пока можно и не думать даже.

Хуан Цзиньчэнь какое-то время читал бумаги вместе с Коу Тонгом, делая серьезный вид. Понял, что ничего не понимает, и перестал изображать из себя культурного человека - достал свой телефон и начал играть.

Телефон у него был особенный. В адресной книге - никаких имен, только цифры. Типа его кодового ника - 11235. Сплошные тайны.

От скуки он включил звук, и из телефона полились звуки «Love for Sale». Даже несмотря на приличный возраст в пару десятков лет песня все еще актуальна.

Коу Тонг был потрясен. Он оторвался от важных дел, чтобы взглянуть на него и увидел, как тот листает свою адресную книгу. Доктор Коу сразу заметил, что есть адресаты, кодовые имена которых заключены в квадратные скобки, поэтому поинтересовался:

- Что означают квадратные скобки?

- То, что адресат мертв, - сказал Хуан Цзиньчэнь, не поднимая глаз. - Раньше были еще и круглые скобки, указывающие на цели, которые должны умереть, теперь они все превратились в квадратные.

Коу Тонг некоторое время молчал, а затем спросил:

- Кто из них я?

- 10086*, - сообщил Хуан Цзиньчэнь.

- …

Хуан Цзиньчэнь объяснил:

- Не сопротивляетесь, когда вас бьют, не отвечаете на чужую ругань. Вы можете вести дела и иногда можете быть милым. С вами можно подурачиться, когда есть время.

- … - Коу Тонг моргнул. - Думаю, ты слишком высокого мнения обо мне.

Хуан Цзиньчэнь поднял голову и ухмыльнулся:

- Должно быть.

Коу Тонг опять с головой погрузился в сложные материалы, чувствуя легкое раздражение – очень уж хотелось взять молоток и выбить кое-кому его идеально здоровые белые передние зубы.

С тех пор, как он вошел в это неизвестное пространство, ему стало трудно контролировать свои эмоции. Есть люди спокойные, с мягким нравом, не способные ни на большую радость, ни на большое огорчение. А есть другие, которым приходится полагаться на сознательный контроль и профессионализм, чтобы сохранять спокойствие.

К несчастью, Коу Тонг принадлежал ко второму типу.

Для психиатра он был слишком неустойчивым. Слишком активный и слишком подвижный. Он приложил немало усилий и научился довольно эффективно контролировать свои эмоциональные подъемы и спады. Сейчас же он с трудом сдерживал себя.

В проекционном пространстве человек может легко потерять контроль. А принудительное вовлечение в пространство и вовсе может выбить человека из привычной колеи. А ведь он тоже человек: он дышит и ему не чужды все человеческие эмоции. Ему тяжело быть таким же отчужденным, как закопанные в землю старцы или висельники на стене.

Он молчал, но его брови хмурились все сильнее и сильнее. Трудно было в нем узнать вечно улыбающегося доктора. Вроде черты лица те же, но неконтролируемое беспокойство и раздражение полностью меняли человека.

Внезапно Коу Тонг вздрогнул и автоматически откинулся назад - палец Хуан Цзиньчэня очень быстро постучал его по лбу.

- Белая рубашка, - Хуан Цзиньчэнь указал на его одежду, - длинные брюки. Если вы добавите хмурый взгляд, превратитесь в скучного аскета.

Коу Тонг тупо посмотрел на него.

- Плохое настроение, да? – с пониманием покачал головой Хуан Цзиньчэнь и посоветовал. – Не злись. Если постреляешь, тебе станет лучше.

Глаза Коу Тонга пару секунд смотрел на него, потом резко вскочил, свернул документы и бросил их обратно в сейф, со скрипом закрыл книжный шкаф, поднял куртку, висевшую на спинке стула, и пошел к выходу.

Хуан Цзиньчэнь не удержался:

- Куда ты идешь?

Коу Тонг ответил, не оборачиваясь:

- Я думаю то, что ты сказал, имеет смысл.

Когда он открыл дверь, то столкнулся со своей матерью с фруктами и молоком в руках, которая собиралась постучать в дверь. Она обратилась к нему сладким голосом:

- Тонгтонг, пора пить молоко.

Хуан Цзиньчэнь фыркнул:

- Пфф…

Коу Тонг холодно процитировал:

- Если верить старикам, что в двадцать три года мы еще растем, то я в любом случае уже проскочил этот возраст.

Мать Коу Тонга возмущенно воскликнула:

- Это поможет тебе уснуть!

- Мне не нужно завтра идти в школу.

Мать Коу Тонга стояла со слезами в глазах, подносом преграждая ему путь, всем своим видом обвиняя непослушного сына.

Коу Тонг не выдержал и через пару секунд взял чашку и выпил ее залпом.

- У меня есть дела. Я ухожу и сегодня не вернусь.

Мать Коу Тонга покачала головой:

- У детей своя собственная жизнь, когда они вырастают.

Затем она направила свой взгляд на Хуан Цзиньчэня, который украдкой наблюдал за весельем, и дружелюбно спросила:

- Хочешь молока, Сяо Хуан? Могу добавить ложку шоколадного порошка. Или меда?

Ночью нравственность людей, как известно, сильно падает. Выйдя из дома, Коу Тонг бездумно отправился в довольно отдаленный бар. Привело его сюда его подсознание.

Прямо сейчас он сидел напротив красивого молодого человека, который был пьян и болтал без умолку.

- Мне больно. Вам знакомо это чувство? Вам знакомо это чувство? Весь мир… весь гребаный мир развлекается, а я один… -  юноша сделал паузу, вероятно, алкоголь вызвал короткое замыкание в его мозгу и он временно забыл слова. Затем, очнувшись, спросил: «Вы понимаете?»

Коу Тонг молча накрыл своими руками ладони юноши. Свет лампы падал на очки Коу Тонга, мерцающий отсвет окрашивал его полуприкрытые глаза мягкой нежностью. Когда он так смотрел, он казался необычайно ласковым - будто человек, на которого он смотрел, был тем, кого он любил много жизней.

Необычайно «ласковый» доктор Коу в это время нетерпеливо думал: «Какого хрена, я просто хочу затащить тебя в постель».

Юноша прикрыл глаза рукой, наклонил голову под углом сорок пять градусов, чтобы посмотреть на настенный светильник, и сказал:

- Не смотри на меня так. Если у меня появится зависимость, я не смогу от нее отказаться.

Коу Тонг отвел взгляд и улыбнулся, забрав бокал юноши, и тихо сказал:

- Не пей слишком много - это навредит твоему желудку.

Эти слова оказались пророческими. Юноша моментально рухнул.

Коу Тонг встал и положил руку ему на плечо. Он наклонился и сказал ему на ухо:

- У вас плохое настроение, идите домой. Извините, мисс, не могли бы вы принести ему чашку горячего молока?

На сегодня его терпение действительно иссякло. Он решил переключиться на кого-то другого.

В этот момент юноша пришел в себя и обнял его за талию:

- Не уходи!

Коу Тонг:

- А?

Юноша смело посмотрел на него и невнятно пробормотал:

- Не уходи. Сегодня мне нужно твое тепло. Ты…

Без дальнейших церемоний Коу Тонг протянул руку, чтобы помочь ему подняться, думая: «Почему ты не сказал об этом раньше? Мне нужно, чтобы ты немного остыл».

В этот момент его телефон начал дико вибрировать в кармане. Коу Тонг, увидев,  что вызов идет от Хуан Цзиньчэня, сбросил звонок. Через некоторое время пришло sms. Хуан Цзиньчэнь дерзким тоном: «Позвоните в службу личного обслуживания 10086!»

Коу Тонг просто удалил сообщение, выключил телефон, вынул аккумулятор и с важным видом снял комнату со своей добычей.

Хуан Цзиньчэнь в одиночестве сидел в спальне Коу Тонга. Некоторое время он смотрел на телефон, ожидая, затем снова набрал номер, услышав в ответ безликий механический голос: «Набранный вами номер недоступен…»

- Дерьмо, - Хуан Цзиньчэнь ударил себя по лицу. - Вот зачем ты открывал свой большой рот!

Затем он быстро оделся, распахнул окно спальни Коу Тонга, выглянул наружу и проворно выпрыгнул, не заботясь о том, сколько этажей придется пролететь.

*Это номер горячей линии системы сотовой связи Китая.

Глава 18 - Кризис

Найти Коу Тонга было легко. Хуан Цзиньчэнь сорвал со стены спальни Коу Тонга его фотографию, сунул ее в бумажник и отправился в ближайший оживленный район с барами.

Так как ситуация была не простая, Хуан Цзиньчэнь был уверен, что Коу Тонг не рискнет уйти далеко.

Чтобы преобразиться, он, глядя на себя в экран своего телефона, потренировался принимать страдающий несчастный вид. Всем, кого встречал, он со слезами на глазах жаловался, причитая:

- Сегодня мы с моим приятелем поругались, и, чтобы отомстить мне, он в порыве гнева убежал, и теперь я очень беспокоюсь… Он, хоть и выглядит умным, на самом деле мозги у него не в порядке, если его похитят и продадут, он даже поможет им считать деньги! Что будет, если им воспользуются? А-а-а, я так волнуюсь.

Он обошел три улицы. Практически все уже знали, что есть такой пропавший «престарелый слабоумный ребенок», и его настойчиво разыскивает его несчастный приятель.

Тяжелая работа окупилась… или, может, просто повезло?

Бармен вспомнил о таком человеке. Он бросил подозрительный взгляд  на Хуан Цзиньчэня, потому что, по его мнению, тот парень не только не был похож на умственно отсталого, но и был очень искусен в соблазнении. Он выбрал самого красивого человека в баре и действовал решительно, безжалостно добился успеха и тут же свалил со своей жертвой.

Хуан Цзиньчэнь мрачно вздохнул:

- Во всем виноваты телевизионные дорамы. Все, кто смотрит их, подражают тупоголовым героям - как и мой безмозглый приятель.

Бармен немного прозрел.

Хуан Цзиньчэнь вытер уголки глаз, где не было слез, опустил голову и меланхолично сказал:

- Что мне делать? Он не очень умный, но очень привлекательный. Обязательно найдутся люди, которые запугают его и воспользуются им!

Бармен сочувственно покивал.

Затем Хуан Цзиньчэнь со слезами на глазах воскликнул:

- Скажите, прошу вас, где поблизости можно снять комнату?

Десять минут спустя, Хуан Цзиньчэнь гордо вышел из бара с подробной картой этого района и пометками на ней. Еще через пятнадцать минут он нашел местонахождение своей цели.

Коу Тонг был холост, обеспечен и привлекателен. С ним легко ладить. Одним словом, он был очень обаятельным взрослым мужчиной. Зная его непоседливый и свободолюбивый нрав, вряд ли его личная жизнь была особо стеснена. Как оказалось, у него нет табу на мясо и овощи - он всеяден, «ест» как мужчин, так и женщин.

Хуан Цзиньчэнь всегда считал, что есть такие люди, на которых невозможно не взглянуть еще раз, проходя мимо них в толпе, но подавляющее большинство из них, если сравнивать их с вещами, были подобны драгоценным камням - вроде золотых цепочек толщиной с большой палец или колец с бриллиантами размером с голубиное яйцо.

Они привлекали внимание. Любой мог видеть их ценность. Но носить их долго надоедает.

Но есть и такие люди, что не особо бросались в глаза – как, например, редкие  дорогие часы. Ведь обычно часы прикрыты манжетой рубашки или рукавом пиджака. Оценить их мог только ценитель, способный понять их сдержанную роскошь.

Рядом с таким человеком чувствуешь, что у тебя отменный вкус.

Коу Тонг был именно таким человеком.

Мастер Хуан был очень уверенным в себе человеком, потому считал само собой разумеющимся, что не каждый обладает его вкусом и проницательностью, чтобы по достоинству оценить элегантное произведение искусства. Так много посредственных людей - даже если бы они встретили лучшее из того, что может предложить мир смертных, это было бы пустой тратой времени - как когда корова жует пионы.

При мысли о том, что прямо сейчас Коу Тонг, возможно, проводит ночь в каком-то задрипанном отеле в номере 419* с человеком, которого подобрал в захудалом баре, самопровозглашенный артист метро и народный артист в одном лице, Хуан Цзиньчэнь почувствовал себя просто отвратительно.

Он хотел отрастить крылья и взлететь, чтобы уничтожить все, что мешало его восприятию красоты.

Когда Хуан Цзиньчэнь нашел Коу Тонга, на том практически ничего не было, кроме широко распахнутой рубашки с длинными рукавами. Сквозь щель в занавесках была видна его тонкая, но мощная на вид талия, а также полуприкрытые ноги, прямые и стройные, длинные и… очень сексуальные.

Юноши под ним не было видно, но его вопли заставляли слушателя покрываться мурашками. Хуан Цзиньчэнь нахмурился, чувствуя, что он был прав. Эта сцена была слишком отвратительной – все равно что ценителю каллиграфии увидеть, как подлинник Ван Сичжи** используют как подстилку под задницу на скамейке.

…И добровольность не оправдывает его неразборчивого приятеля. Да он просто слеп!

Как воздушный гимнаст, мастер Хуан, цепляясь за стену, пинком разбил окно гостиничного номера Коу Тонга на третьем этаже, затем просто раздвинул занавески и вошел, заорав во все горло: «Пойман на месте преступления!»

Через двадцать минут юноша исчез. Коу Тонг вышел из ванной, небрежно закутанный в купальный халат, источая ауру «я в очень плохом настроении». Он яростно поедал Хуан Цзиньчэня взглядом, которым смотрят на классового врага.

Он сел в кресло, скрестил ноги и закурил сигарету:

- Говори, если есть, что сказать!

Хуан Цзиньчэнь оглядел его с головы до ног. Потом наклонился вперед, поставил локти на колени, переплел пальцы и оперся на них подбородком и торжественно провозгласил:

- Коу Тонг, я хочу тебе кое-что сказать. Что бы ни случилось, человек должен уважать себя. И никакая тревога не должна сбивать его с пути. Со временем все пройдет. Я думаю, ты должен понять эту истину.

Коу Тонг ошеломленно уставился на него, забыв засунуть сигарету в рот. Он не мог  поверить, что Хуан Цзиньчэнь способен на подобную речь!

Хуан Цзиньчэнь улыбнулся. В тусклом свете его черты казались более глубокими, чем обычно.

- Одиночество может растянуться и поглотить тебя. Я тоже переживал такое давление. Думал, что каждый день может стать последним. Каждую ночь, засыпая и слыша звонок в дверь, нервничал и просыпался, уже сжимая пистолет, как будто не мог жить без него. Я каждый день менял места проживания, чтобы никто не мог меня найти, - холодные глаза Хуан Цзиньчэня заметно потеплели. – Не всегда ты охотник, никто не может вечно контролировать ситуацию. Охотясь на других, будьте готовы к тому, что и на вас когда-нибудь откроют охоту. Это неприятно, но такова жизнь.

Сквозь дым Коу Тонг внимательно наблюдал за ним. Основываясь на своем профессиональном опыте, он решил, что слова Хуан Цзиньчэня состояли из девяти частей лжи и лишь одной части правды. Так что он ничего не ответил, просто ожидая, что он еще скажет.

Хуан Цзиньчэнь глубокомысленно продолжил:

- Но я думаю, если человек хочет прожить так всю оставшуюся жизнь, не будет ли это слишком глупо?

Коу Тонг согласно кивнул.

- Поэтому люди должны жить среди красоты. Есть много вещей, которые можно удержать в бесконечном течении времени, за что можно уцепиться, например, музыкальное произведение, прекрасный пейзаж, картина или…

Он встал, потушил сигарету о стену, наплевав на публичную мораль, и оперся на подлокотники кресла, в котором сидел Коу Тонг. Хуан Цзиньчэнь посмотрел ему в глаза сквозь скрывающие их длинные волосы, наполовину закрывающие лоб, и с видом влюбленного закончил:

- …человек.

Коу Тонг поднял голову и посмотрел на него: «Черт возьми, я сам недавно провернул такой трюк, как же быстро меня настигло возмездие!»

Хуан Цзиньчэнь продолжал смотреть ему в глаза. Замерев на пару секунд, прикинув – если видишь цветок, жаль его не сорвать, он решительно опустил голову и с вызовом поцеловал Коу Тонга в чуть пахнущие дымом губы.

Коу Тонг не стал уклоняться, вкус поцелуя был неплох. Поскольку Хуан Цзиньчэня интересовала его личная жизнь, он подумал, нельзя ли его использовать, раз все сорвалось по его милости. Но когда дерзкий язык Хуан Цзиньчэня проник в его рот, Коу Тонг принял решение - забыть об этом.

Он положил руку на твердую грудь Хуан Цзиньчэня и без каких-либо объяснений оттолкнул его.

- Извини, но у меня есть принципы, - принципиальный доктор Коу веско аргументировал свой отказ. - Кролики не едят рядом со своим жилищем».

- …

Коу Тонг зевнул и забрался под одеяло, абсолютно не чувствуя неловкости:

- Уже поздно. Я не пойду домой спать. Оставь деньги на починку окна, прежде чем уйти.

Хуан Цзиньчэнь достал из кармана пачку купюр и сунул их под пепельницу, даже не взглянув на них. Наблюдая, как Коу Тонг лежит на боку и собирается заснуть, совсем не чувствуя опасности, он вдруг вспомнил, что недавно происходило в этой самой постели. И понял, как же трудно просто уйти!

Эта элегантная и полуобнаженная спина будила в нем желание завоевания. Хуан Цзиньчэнь не мог не представить… что произойдет, если он займет освободившееся место?

- Деньги на столе, - Хуан Цзиньчэнь почувствовал, что его голос сипит, поэтому облизал губы. – Может, помочь согреть твою постель?

Коу Тонг открыл глаза и посмотрел на него, потом оценил ширину кровати и решительно отказал:

- Нет, я пинаюсь во сне.

- Да пинайся на здоровье! - Хуан Цзиньчэнь бесстыдно набросился на Коу Тонга, обнимая его через одеяло, и потерся об него. - Всего одна ночь. Мы уместимся.

Коу Тонг вырвал руку из-под одеяла и попытался оттолкнуть его, но Хуан Цзиньчэнь нагло отказался сдвинуться с места, сжав его запястье и опутав его руками и ногами.

В этот момент пальцы Хуан Цзиньчэня скользнули вверх по предплечью Коу Тонга и наткнулись на какую-то неровность. Он решительно закатал рукава халата Коу Тонга. Коу Тонг, который шутливо толкал его, внезапно сел в постели и резко отшвырнул Хуан Цзиньчэня.

Рука Хуан Цзиньчэня отлетела к тумбочке, но он этого даже не заметил, так был ошеломлен.

Все это произошло в мгновение, но он все еще видел перекрещивающиеся шрамы на руках Коу Тонга. Неудивительно, что он не снимал рубашку, даже когда занимался с кем-то сексом.

- Ты… - он выплюнул это слово и тут же заткнулся, увидев, как пугающе побледнело лицо Коу Тонга.

Они оба замолчали в смущении. И в этот момент кровать резко содрогнулась и начала трястись. Коу Тонг чуть не упал, Хуан Цзиньчэнь подхватил его, но, в конце концов, они оба свалились на пол. Лампочка взорвалась, в комнате стало темно. А потом затряслась вся гостиница, и раздались крики.

- Что происходит? - громко спросил Хуан Цзиньчэнь. - Пространство снова нестабильно?

Окно над их головами внезапно словно взорвалось. Хуан Цзиньчэнь наклонился, втянув шею и прикрыв Коу Тонга своим телом, словно тайно защищая его.

Комнату заполнили звуки хруста и скрежета. Как будто невидимая волна взрывала все вещи в комнате одну за другой.

- Это не нестабильность. Я уже видел такое однажды, - Коу Тонг сжал плечо Хуан Цзиньчэня. - Вставай, давай выпрыгнем в окно.

Они выпрыгнули из окна один за другим. Повсюду слышались взрывы. Разрушение охватило весь квартал.

- Это обрыв цепи, вызванный тем, что один из субъектов проекции планирует покончить с собой, - быстро сказал Коу Тонг, продираясь сквозь толпу людей, мечущихся словно стая безголовых мух. - Это один из тех, кто втянулся вместе с нами.

Он поднял голову, огляделся и обнаружил луч света, поднимающийся к небу на северо-западе. Он потянул Хуан Цзиньчэня:

- Вон там!

- Босс, что нам делать? - смиренно спросил младший мастер Хуан.

- Подготовься к кризисному вмешательству.

* 419 – если переводить с китайского, то будет 4(гармония), 1(один), 9(ночь), в итоге – свидание на одну ночь.

**王羲之, жил в 4 веке во времена династии Цзинь, один из самых известных мастеров каллиграфии.

Глава 19 - Вмешательство

Хуан Цзиньчэнь пробежал пару шагов навстречу холодному ночному ветру, затормозил и, сняв свою куртку, набросил ее на Коу Тонга:

- Босс, в таком виде нельзя идти в бой!

- Черт, брат, мы вот-вот умрем, не будь таким назойливым.

- А?

- Раньше случалось, что пациент не мог отличить пространство от реальности и кончал жизнь самоубийством. После этого пространство просто должно рухнуть…

- Разве это не к лучшему? Тогда мы выйдем.

- Черт возьми! Я уже говорил тебе, что сейчас мы находимся в неизвестной замкнутой программе. Я не планировал использовать эту программу, когда делал ее, поэтому я не устанавливал предельные значения проекции!

Хуан Цзиньчэнь быстро отреагировал:

- Ты имеешь в виду, что если тебя повесят здесь, то ты так и останешься висеть на стене?

Коу Тонг задумался, а затем твердо констатировал:

- Я не знаю. Вероятность, пятьдесят на пятьдесят.

Хуан Цзиньчэнь после недолгого молчания закричал:

- Бл@! Тогда чего мы ждем?! Бежим!

Они мчались по улицам, которые тряслись, как при землетрясении силой 4 балла. Хотя Хуан Цзиньчэнь и восхищался Коу Тонгом также, как восхищался древней фарфоровой вазой, расписанной вручную, теперь он глубоко осознал, что этот престарелый полубосс также ненадежен, как и ваза. По спине пробежал холодок, будущее казалось безрадостным.

Они бежали по улице, словно преодолевая горы, уклоняясь от бесчисленных явных и скрытых атак. Так они добрались до подножия высокого здания - найти его было очень легко, потому что только этого островка разрушение не коснулось, будто они попали в глаз бури, здесь царила странный покой и тишина.

Профессиональные навыки не подвели Хуан Цзиньчэня - почти сразу же он увидел на крыше подростка, сидящего на перилах с повисшими в воздухе ногами и смотрящего вниз.

- Там наверху, - Хуан Цзиньчэнь притянул Коу Тонга к себе. – Иди за мной.

Он ловко провел Коу Тонга по лестнице для аварийной эвакуации. Запертые двери его не беспокоили, для него не существовало замков, которые нельзя вскрыть. Казалось, в его мозгу был суперпроцессор, который мог обработать любой план, превратив его в 3D-карту для чайников.

Пять минут спустя, когда Коу Тонг стоял за дверью, ведущую на крышу, и смотрел через расплывчатое стекло на спину подростка, обдуваемого ветром, он заподозрил – возможно ли, что это здание знакомо Хуан Цзиньчэню.

Хуан Цзиньчэнь гордо махнул ему рукой: ну, разве я не крут!

У Коу Тонга не было времени на него, он пристально следил за спиной подростка.

Теперь это не проблема одного человека, желающего покончить с собой. Если бы он прыгнул, вполне вероятно, что рухнуло бы и это здание, а может, и весь этот район. Какая мистическая связь связала случайно втянутых в это пространство людей?

Разрушение, скорее всего, коснется и его собственного дома. Я не хочу снова смотреть, как она умирает… Даже если до сих пор Коу Тонг так и не смог назвать ее «мамой».

Коу Тонг сделал жест «стой и не двигайся» Хуан Цзиньчэня, а затем быстро открыл сломанную дверь и бросился прямо к… стопке картонных коробок в пяти метрах от юного суицидника.

Хуан Цзиньчэнь:

- ?..

Подросток был поражен, он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на этого странного человека.

На этом странном человеке был только купальный халат и куртка не по размеру поверх него.

«Что этот чудик здесь делает? - в оцепенении думал подросток. - Сегодня, когда он прощается со всем миром, кому до него есть дело».

Юноша открыл рот, желая предупредить мужчину, чтобы тот не лез в его дела, но обнаружил, что тот даже не взглянул на него - он сидел на корточках, перебирая   картонные коробки, сваленные в углу, приподнимал их и внимательно рассматривал, как будто что-то искал. Порывшись и ничего не найдя, он стал раздраженно стучать по железной трубе ограждения.

Выражение лица мужчины было крайне взволнованным, настолько, что подросток не мог отвести от него взгляд. Не прошло и минуты, как мужчина уже приблизился к нему.

Коу Тонг постучал по перилам и прислушался, словно отзвук что-то говорил ему. Наконец он поднял голову и посмотрел на подростка:

- Извините, вы можете спуститься? Мне плохо слышно, когда ты сидишь там.

Молодой человек нахмурился, просто не поверив собственным ушам, - он собирается прыгать, а тут кто-то приказывает ему слезть. Некоторое время он недоверчиво смотрел на Коу Тонга, а затем холодно сказал:

- Можете подождать еще пять минут. Я спрыгну, и можешь стучать сколько захочешь.

Странный человек, вцепившись в свои и без того спутанные волосы, нетерпеливо забормотал:

- Так торопишься прыгнуть? Подождите немного. У меня срочное дело!

Подросток почувствовал себя оскорбленным. Он решил покончить с собой, это должен быть торжественный трагический поступок, результат большого смятения и отчаяния. А этот негодяй, явившийся неизвестно откуда, превратил этот священный акт «самоубийства» в банальную очередь в общественный туалет!

- Сначала я прыгну!

- Сначала я постучу!

Наблюдающий Хуан Цзиньчэнь быстро прикрыл рот рукой, опасаясь, ни к месту засмеяться.

Подросток яростно выругался:

- Откуда ты взялся, ты - сумасшедший?!

Коу Тонг выругался в ответ:

- Сам ты сумасшедший! Только сумасшедшие прыгают со зданий! Ты загрязняешь окружающую среду!

Подросток:

- Ты…

Коу Тонг схватил его за воротник и легко стащил на крышу. Хуан Цзиньчэнь нервно подпрыгивал, наблюдая за происходящим. Подростку было шестнадцать или семнадцать лет. Он был худым, но никак не маленьким цыпленком.

Разум мастера Хуанга, как и его фамилия*, был причудлив и тут же выдал фантастическую идею: «Этот красивый парень выглядит довольно худым, но на самом деле он довольно сильный, его тело должно быть впечатляющим».

Хуан Цзиньчэнь выглянул в открытую дверь и увидел, что в какой-то момент все стихло – и дрожащая земля, и рушащиеся здания. Подросток был в бешенстве, его гнев на неожиданную помеху перекрыл желание прыгать.

Но Коу Тонг даже не смотрел на него. Он был полностью поглощен простукиванием перил, почти прилипнув ухом к холодной железной трубе, серьезность на его лице соответствовала важности происходящего, точно он слушал новостную станцию из космоса.

Подросток холодно посмотрел, как тот прошелся по всему периметру крыши и медленно присел, оперевшись на перила.

Коу Тонг закурил и равнодушно взглянул на подростка:

- Ладно, давай прыгай.

Подросток был в ярости.

Широкие рукава Коу Тонга слегка сползли, обнажив покрытые шрамами предплечья.

Хуан Цзиньчэнь перестал смеяться и внимательно наблюдал за Коу Тонгом. Его зрение было превосходным - он ясно мог видеть шрамы. И все они, казалось, были сделаны им самим.

Он вспомнил реакцию Коу Тонга, когда он наткнулся на них, - его словно током ударило, а теперь он использовал их просто как реквизит.

Хуан Цзиньчэнь потер подбородок. Коу Тонг на работе и в личной жизни вел себя абсолютно по-разному. Так похоже на, так называемое, множественное расстройство личности.

Оправдав ожидания, взгляд подростка упал на его руки.

- На что ты смотришь? О… это? Такие порезы не убьют тебя. Вы должны нацелиться на крупную артерию, чтобы это сработало. И даже если вы вскроете крупную артерию, вам все равно потребуется довольно много времени, чтобы умереть. Вероятность успеха не особо высока. Если хочешь умереть, думаю,  идея спрыгнуть с крыши – хорошая идея, и это надежнее, чем пить снотворное или резать вены.

Подросток поколебался, затем сел рядом с ним.

- Как это произошло?

Коу Тонг взглянул на него.

- Я пошел в лес, и меня поцарапал большой черный медведь.

Подросток фыркнул.

- Лжец.

Коу Тонг равнодушно проигнорировал его. Через некоторое время подросток заговорил сам.

- У меня тоже есть такие шрамы.

Затем закатал рукава. На его нежной коже были видны шрамы, которые даже еще не полностью зажили и кровили. Эта парочка выглядела как пара сокамерников из тюремной ямы, обсуждающих пережитые ими пытки.

- Как тебя зовут?

- Хэ Сяочжи.

- О… - Коу Тонг кивнул, сделал паузу, а затем медленно сказал. - Человек, которого я люблю больше всего в этой жизни, бросил меня».

Хэ Сяочжи повернул голову, чтобы посмотреть на него:

- Что?

Хуан Цзиньчэнь тоже вытянул шею: что?

В свете звезд лицо Коу Тонга выглядело слегка размыто и немного устало, что делало его похожим на молодого человека, пережившего множество невзгод...

- Перед уходом она сказала, что оставила мне кое-что на этой крыше, но я не могу это найти.

- А зачем ты стучал по перилам?

- Она также стучала по ним. Я прихожу сюда каждый год в этот день, чтобы постучать. Но я так и не смог ничего найти.

- О, - Хэ Сяочжи немного помолчал, не в состоянии понять такое поведение, но попытался утешить этого сумасшедшего. - Не думай об этом. Это не твоя вина, если другие бросают тебя.

- А ты почему это делаешь?

- Я думаю… жить очень скучно, - Хэ Сяочжи положил подбородок на колени и медленно продолжил. - Что мне делать? Лучше умереть. Жить…  больно.

Его голос становился все тише и тише, а гнев, который он почувствовал, когда Коу Тонг сорвал его самоубийство, сошел на нет.

Коу Тонг нахмурился. Он знал, что его вмешательство увенчалось успехом, но проблема Хэ Сяочжи не решена. И за пару дней разговоров ее не решить. Он подумал об этом и неуверенно спросил:

- Ты так молод. Какая у тебя боль?

Уголки рта Хэ Сяочжи изогнулись, как будто он хотел улыбнуться, но улыбка исчезла, так и не сложившись. Он, похоже, не хотел больше ничего объяснять. После длительного молчания, он прошептал Коу Тонгу:

- Если бы меня не стало, многим стало бы лучше. Вам не понять.

Брови Коу Тонга сдвинулись, он не стал продолжать эту тему и рассмеялся:

- Хочешь умереть? Так почему медлишь?

Хэ Сяочжи поднял голову и посмотрел на него пустым взглядом.

Коу Тонг схватил его за воротник, отрывая от земли и подтягивая его к перилам, и указал на беспорядок:

- Подойди сюда и посмотри.

В пустом взгляде Хэ Сяочжи ничего не отразилось, как будто он был немного не в себе, погрузившись в свой собственный мир. Но даже в таком состоянии он не мог не заметить, что что-то не так. Он ткнул пальцем вдаль:

- Там… должен быть кинотеатр. Почему он превратился в офисное здание? И где овощной рынок, и супермаркета нет…

- Даже если ты спрыгнешь, ты не умрешь, - Коу Тонг отпустил его, указывая на окрестности. – Ты понимаешь, почему я каждый год прихожу сюда постучать по этим перилам?

Хэ Сяочжи нахмурился.

Сильный ветер развевал спутанные волосы Коу Тонга. Он саркастически улыбнулся:

- Поскольку это не реальный мир, время и место здесь беспорядочны и нелогичны. Моя и ее временная шкала разделились на две половины и соединились здесь. Так что только в этой точке соединения я, возможно, смогу найти то, что она прятала… Да ладно, ты не поймешь. Ты слышал о Проекторе?

- Проекторе для слайдов?

Коу Тонг сплюнул.

- Страшно, что дети не учатся и такие некультурные. Проектор - это вспомогательный инструмент для психотерапии. Полное название – многомерная проекционная установка переменной частоты. Во время эксперимента у нас произошел несчастный случай, в результате подсознание многих людей было втянуто в это измененное пространство. Ты понимаешь?

Хэ Сяочжи тупо уставился на него и покачал головой.

- Ты все еще не понимаешь? Тогда просто смотри: видишь разбитые окна и хаос на улицах? Это все из-за тебя.

Глаза Хэ Сяочжи широко раскрылись.

- Я только что определил, что ты один из сознательных субъектов этого пространства.

-…Я?

- Если бы тебе удалось убить себя, то это пространство, находящееся под влиянием твоего подсознания, рухнуло бы, и все эти люди погибли.

Хэ Сяочжи выпучил глаза, Коу Тонг холодно рассмеялся.

- Но единственный человек, который не умер бы, - это ты. Твое сознание отложилось бы в памяти устройства, а затем опять появилось в этом пространстве. Это связано с тем, что при создании Проектора в целях безопасности был установлен защитный механизм.

Хуан Цзиньчэнь: «Разве ты не говорил, что все настройки Проектора сбились?»

Когда ты успел придумать эту версию?

Коу Тонг резко сказал:

- Это уже не убийство, это - резня.

*Фамилия Хуан Цзиньчэня, 黄, означает «желтый» и также используется в значении «порнографический».

Глава 20 - Наблюдая

Слово «резня» ассоциировалось с историческими событиями. Не принимая во внимание суперзлодеев в фильмах и сериалах, обычному человеку сложно смириться с таким преступлением. Этот ярлык, свалившийся на него, сразу же ошеломил неопытного подростка. Он долго безучастно смотрел на Коу Тонга, а затем издал единственный звук, как слабоумный ребенок:

- А?

Коу Тонг решил подлить масла в огонь. Он повернул голову и закричал:

- Ревень*!

Подросток, которому не удалось покончить с собой, тупо смотрел на него. Да Хуан, который все это время прятался за дверью, послушно подбежал.

- Я здесь!

Коу Тонг протянул руку:

- Бинокль!

Хуан Цзиньчэнь в шоке схватился за грудь:

- Что? У меня нет бинокля! Я не извращенный вуайерист!

- Ну конечно, ты просто нагло лезешь в окно, чтобы посмотреть, - Коу Тонг осуждающе посмотрел на него. – Сколько можно нести глупости, поторопись!

Хуан Цзиньчэнь поджал губы:

- Хорошо… - он порылся в кармане брюк и вытащил бинокль размером с большой палец.

Коу Тонг взглянул в бинокль, затем передал его Хэ Сяочжи, указав на такси на улице, которое было раздавлено большим деревом:

- Посмотрите на это.

Губы подростка побледнели, а рука, державшая бинокль, задрожала.

На обочине стояла машина скорой помощи. На улице собралось много людей, спасшихся от странного землетрясения. Кто-то звонил своим родственникам и  друзьям, чтобы дать знать о себе. Кто-то пытался помочь попавшим в аварию.

Кран с трудом протискивался сквозь собравшуюся толпу. Чтобы справиться с хаосом, из толпы вышел пожилой человек и начал раздавать команды. Несколько мужчин, одетых в пижамы, работали вместе, чтобы передвинуть дерево, лежащее на машине. Хэ Сяочжи увидел человека, которого вытащили из машины, вероятно, таксиста, который остановил машину у дороги, чтобы дождаться пассажира или, возможно, просто отдохнуть. Кто же знал, что его отдых нарушит большое дерево, упавшее с неба.

Было неясно, жив он или мертв. Медицинский персонал поместил его, окровавленного, в машину скорой помощи, и та умчалась, завывая. Хэ Сяочжи выронил бинокль, и его подхватил шокированный Хуан Цзиньчэнь:

- Эй, он у меня один, будь осторожен!

Хэ Сяочжи указал вдаль и спросил Коу Тонга:

- Это… тоже из-за меня?

Коу Тонг внимательно наблюдал за выражением его лица и его реакцией:

- А ты как думаешь?

Хэ Сяочжи на мгновение заколебался, затем энергично замотал головой.

- Не может быть! Как это возможно? Этого не может быть, я не верю!

В ответ Коу Тонг грубо столкнул его с перил. Хэ Сяочжи повис в воздухе. Ощущение невесомости заставило его сердце учащенно биться. Еще недавно он собирался прыгать с крыши, а теперь, когда его столкнули вниз, он дико закричал и попытался сопротивляться - даже ботинки сбросил.

Хуан Цзиньчэнь встревожился, опасаясь, что доктор Коу станет убийцей. Сможет ли тот удержать Хэ Сяочжи? Яростные крики подростка всколыхнули  неустойчивое пространство – автомобили, припаркованные на улице, снова загудели, а дорога задрожала.

Смертельно бледный, Хэ Сяочжи смотрел вниз. Его ноги внезапно коснулись твердой крыши. Он поднял голову и обнаружил, что подонок-доктор Коу Тонг оттащил его назад.

- Видишь?

Хэ Сяочжи не мог переварить всего увиденного - его разум просто отказывался обрабатывать информацию.

Коу Тонг погладил его по голове.

- Пойдем со мной, давай выбираться отсюда вместе. Когда выберемся, можешь прыгать с крыши, резать вены, решать тебе.

Хэ Сяочжи поколебался и решил, что не знает, что ему делать, поэтому он молча последовал за ними вниз.

Так был похищен беспризорный ребенок.

Спускаясь по темной узкой лестнице, Хэ Сяочжи в трансе шел впереди, а Хуан Цзиньчэнь и Коу Тун сзади. Внезапно Хуан Цзиньчэнь резко повернул голову, все мышцы его тела напряглись – аура хищного зверя вырвалась наружу. Что-то грохнуло в углу – это напуганный маленький мышонок врезался в стену.

- Крыса?

Хуан Цзиньчэнь поднял брови, осторожно огляделся, сдерживая свою враждебность, и в два быстрых шага догнал Коу Тонга.

Он немного поколебался, затем постучал Коу Тонга по плечу:

- Как ты это сделал?

Коу Тонг повернул голову, чтобы посмотреть на него. На темной лестнице в его глазах отражался лишь слабый свет от фар проезжающих по улице машин. Хуан Цзиньчэнь снова завис - его глаза так сияют!

Коу Тонг:

- С некоторыми вспыльчивыми пациентами не очень легко иметь дело.

Подражая тону Хэ Сяочжи, Хуан Цзиньчэнь коротко отрезал:

- Лжец.

Коу Тонг не ответил, молчаливо согласившись.

Хуан Цзиньчэнь догнал доктора и зашагал с ним плечом к плечу в узком пространстве. Он осторожно схватил его за руку и медленно закатал рукав. На этот раз Коу Тонг не уворачивался. Он явно уже психологически подготовился к этому.

Ладони и кончики пальцев Хуан Цзиньчэня были довольно грубыми и покрыты мозолями. Они скользнули по голой коже Коу Тонга, движения были предельно осторожными, точно он держал не человеческую руку, а редкое сокровище.

Сердце Коу Тонга екнуло. Он почувствовал, что продолжать в том же духе опасно, поэтому тут же выдернул свою руку.

Хуан Цзиньчэнь вздохнул. Не нужно было смотреть на его лицо, чтобы понять, что он сейчас чувствует.

- Мне жаль, - сказал Хуан Цзиньчэнь. – Это старые шрамы, да?  Ты получил их, когда был ребенком?

Коу Тонг не ответил. Хуан Цзиньчэнь, прижавшись к его уху, тихо повторил:

- Как жаль, что я не знал тебя тогда.

Хэ Сяочжи тупо рассматривал разрушенную улицу, не веря, что это все сделал он. Коу Тонг оттолкнул Хуан Цзиньчэня, подошел к замершему подростку и похлопал его по плечу.

- Не стой, пойдем со мной.

Хуан Цзиньчэнь сунул руку в карман и, не приближаясь, последовал за ними.

Когда они завернули за угол, Коу Тонг повернул голову и посмотрел на Хуан Цзиньчэня. Тот шел, опустив голову и рассеянно уставившись в землю. На фоне бурной улицы он выглядел таким неторопливым и беззаботным. На нем все еще были широкие брюки с закатанными штанинами, из-под которых виднелась пара безвкусных пиратских кроссовок.

Слова, только что сказанные Хуан Цзиньчэнем, не могли оставить его спокойным – да и кто не был бы потрясен таким к себе отношением. Как часто к вам относятся как к редкому сокровищу!

Но Коу Тонг знал - в этом отставном снайпере жило глубоко укоренившееся безразличие. Коу Тонг видел это в его глазах. Бывалый стрелок имел привычку превращать всех окружающих в равнодушные «объекты», все люди в его глазах были похожи на вещи.

Некоторые из них - мусор, некоторые - драгоценные камни, а некоторые - прекрасные произведения искусства.

Нравилась ему эта «вещь» или не нравилась, разница небольшая. Все равно это были только «вещи», а не «человеческие жизни», просто холодные цепочки цифр, заключенные в круглые скобки или уже в квадратные.

Да и сам он не был похож на человека.

Он был самым страшным оружием в этой стране.

Коу Тонг подошел к своему дому и столкнулся со своей матерью и Яо Шуо. Мать Коу Тонга подбежала и яростно обняла своего сына. Затем, не стесняясь, сильно отшлепала его по заднице. Глаза Коу Тонга широко раскрылись. На мгновение он даже не знал, как реагировать.

Со слезами на глазах она сказала:

- Где ты был? Разве ты не знаешь, что твоя мама беспокоится? Почему ты такой непослушный? Хочешь убить меня?

Как будто ее сын был не взрослым мужчиной, а маленьким мальчиком, который убежал играть и не вернулся вовремя домой.

…конечно, для нее он и был тем маленьким мальчиком, когда она умерла.

Ее время давно остановилось. Коу Тонг внезапно почувствовал, как у него защемило сердце.

Есть люди, которые отчаянно хотят что-то получить, а потом, спустя долгое время, когда уже могут осуществить свое желание, - понимают, что желание испарилось. Например, когда ему было четыре года, он очень хотел маленький поезд. Каждый день, возвращаясь домой из детского сада, он подолгу стоял у магазинной витрины, а ночью все думал о поезде, с трудом засыпая. Поезд тогда для мальчика был запредельно дорог. Прошло более двух десятков лет, у него появились деньги, но он больше не останавливался возле магазина игрушек.

А когда ему было десять, ему хотелось теплых объятий, даже если мать ругала его и заставляла каждый вечер пить невкусное молоко…

Тогда он готов был жизнь отдать за эти желанные «вещи». Теперь же чувствовал себя неловко.

То ли время все изменило, то ли была другая неизвестная причина.

Он медленно поднял руки и обнял женщину, которая была ему под подбородок… Она и правда была такая маленькая? Он опустил голову и уткнулся лицом в ее мягкие, сладко пахнущие фруктами волосы.

- Прости.

«Прости, - он закрыл глаза. - Но… ты мертва».

Метрах в пятидесяти от них за ними наблюдал маленький мышонок. Особо приближаться он не решался, инстинктивно сторонясь Хуан Цзиньчэня. Он некоторое время смотрел, потом протянул лапу, нацарапал на стене непонятную метку и побежал дальше.

Он бежал мимо обычных домов, мимо мусорных баков в переулке. Поворот и вот он на улице, словно из другого мира – с мягкой желатиновой дорогой и фонарными столбами из шоколада и лампами из леденцов.

Мышь проскользнула в небольшую дыру, где ее ждала другая мышь. Они попищали, точно обмениваясь какой-то информацией, и отправились вниз по склону.

В конце улицы был мост, соединяющий материк с маленьким островом. Остров был ярко освещен. Прямо посреди острова, как в сказке, стоял замок.

Две мыши пересекли мост и устремились прямо к замку.

Это был мир, в котором… могло случиться все, что угодно. Город был под наблюдением, а люди, за которыми следили, даже не подозревали об этом.

*Ревень – по-китайски пишется 大黄 и читается как Да Хуан.

Глава 21 - Заблуждение

В ту ночь бесчисленное количество людей спало на улице. Несмотря на всю суету, электричество не отключили - это, конечно, было неразумно, но здравый смысл, видимо ушел в отпуск. Вовсю горели уличные фонари, а город был похож на большой палаточный лагерь. Рядом с Коу Тонгом стояла маленькая девочка в хлопчатобумажной пижаме, обнимающая игрушечного кролика, с леденцом во рту.

Трое… нет, четверо, включая Яо Шуо, знали, что землетрясение больше не повторится, так как источник этой катастрофы находился в стабильном эмоциональном состоянии.

Мать Коу Тонга решила не рисковать и осталась ночевать на улице, даже рискуя собственной жизнью, собственноручно вынесла из квартиры груду спальников, подушек, полотенец и одеял. А потом без каких-либо объяснений притянула к себе сына и крепко чмокнула его в щеку.

- Спокойной ночи, детка. Если тебе страшно, можешь спать с мамой.

Коу Тонг безмолвно вытер щеку.

Мать Коу Тонга вздохнула, чувствуя, что ее сын вырос. Она была разочарована. Затем достала из кармана колоду игральных карт и убежала искать, с кем поиграть.

Хуан Цзиньчэнь протяжно вздохнул:

- Материнская любовь!

Коу Тонг повернул голову, чтобы посмотреть на него.

- Мама! Да Хуан сказал, что тоже хочет, чтобы ты его поцеловала на ночь!

Мать Коу Тонга повернула голову и недоверчиво посмотрела на него. Ее лицо было бледным, волосы, которые обычно были собраны на макушке, были распущены, из-за чего ее лицо выглядело немного меньше и моложе. Она выглядела такой же молодой и красивой, какой ее помнил Коу Тонг.

Она уронила карты и дрожащим голосом спросила:

- Тонгтонг, как… ты меня назвал?

Коу Тонг нахмурился и, как ни в чем не бывало, сказал:

- Что случилось?

Мать Коу Тонга была так взволнована.

- Как ты только что назвал меня? Назови меня так еще раз.

В ее глазах блестели слезы, отражались огни города и мерцающие звезды. Она быстро вытерла глаза рукой.

- Не знаю почему, но мне кажется, что прошла целая жизнь с тех пор, как ты называл меня так.

- Это просто иллюзия, все в порядке, мама. Иди играй.

Потом, избегая неловкости, он опустил голову и посмотрел на девочку, которая неподвижно смотрела на него.

- Чей это ребенок? Почему она бегает одна? Где ее родители?

Маленькая девочка, не говоря ни слова, раскусила зубами леденец.

- Чей это ребенок?..

- За вами следят, - вдруг сказала маленькая девочка.

Коу Тонг погладил ее по голове.

- Хорошая девочка. Завтра ты можешь посмотреть мультики. А сейчас пора спать. Чей это ребенок? Уже так поздно, почему никто не пришел за ней?

- Мыши следят за тобой, - добавила девочка.

Коу Тонг присел на корточки и терпеливо переспросил:

- Та мышь, что водит танк, или та, что управляет самолетом?

Девочка смотрела на него своими чистыми и ясными глазами. И в них, как в зеркале, Коу Тонг видел свое отражение.

Выражение лица девочки было очень спокойным, как будто ей было неважно - верят ей люди или нет. Она выплюнула пластиковую палочку от леденца и  бесстрастно повторила:

- Я говорю правду.

Коу Тонг замер. Девчушке было лет восемь-девять, сплошные кости. Она пристально смотрела на него, а он – на нее. И только ему было видно, что маленькая девочка не открывала рта, когда говорила!

- Как тебя зовут?

- Мэнмэн.

Коу Тонг задумался, потом наклонился и подхватил маленькую девочку на руки, объяснив остальным:

- Я возьму ее, чтобы найти ее семью.

Он нес ее на руках и тихо шептал на ухо:

- Скажи дяде, что происходит?

- …если ты купишь мне леденец на палочке.

Она словно посылала мозговые волны прямо в его разум. Коу Тонгу даже пришла в голову невероятная мысль, что Мэнмэн «говорила» глазами.

Коу Тонг понял, что этот ребенок, вероятно, был одним из семи субъектов, которых втянуло в это пространство. Он отнес ее в ближайший небольшой супермаркет, который все еще работал. Перед маленькой стойкой с леденцами он поставил Мэнмэн на пол и дал ей выбрать самой.

Выбирала леденец Мэнмэн очень тщательно, совсем как маленькая женщина, внимательно рассматривая каждую конфету. Коу Тонг не видел никакой разницы между ними и потому просто молчал.

В конце концов, он просто сгреб с полки все леденцы и обратился к кассирше:

- Посчитайте, сколько это стоит. Я возьму все.

Мэнмэн посмотрела на него, подумала пару секунд и пришла к выводу:

- Дядя, у тебя денег больше, чем мозгов?

- …

Кассир услышала это и расхохоталась.

Коу Тонг погладил малышку по голове:

- Ерунда.

Кассир закончил подсчет и передал стойку с леденцами Мэнмэн, та вцепилась в нее обеими руками, ее маленькое лицо напряглось и засветилось, словно божественный лик. Потом серьезно сказала своему лакею, у которого «денег больше, чем мозгов»:

- Пошли.

У Коу Тонга не было другого выбора, кроме как следовать за ней.

- В этом году мне исполнилось восемь лет.

Мэнмэн села на бордюр и спокойно разложила свое драгоценное имущество,  очистила один леденец и засунула его в рот, обнимая свою старую игрушку.

- Я сидела дома и читала, как вдруг небо потемнело. Потом меня закинуло сюда. У меня в кармане было пять леденцов, но я все их уже съела.

- Ты знаешь, что произошло до того, как ты попала сюда?

Мэнмэн немного подумала и покачала головой.

Коу Тонг присел рядом с ней, нахмурившись.

- Это то самое многомерное проекционное устройство с переменной частотой, да? – внезапно спросила Мэнмэн.

Коу Тонг испуганно выпалил:

- Откуда ты знаешь?

- Я читала об этом.

- Где?

- В шестнадцатом номере журнала «Великая эра психологии» за 2041 год была об этом статья.

Конечно, Коу Тонг знал об этом журнале и сам написал эту статью. Он с ужасом смотрел на нее:

- И ты поняла? Подожди… ты ходишь в школу? В какой класс?

- Во второй. А в этом году пойду уже в третий, - пожала плечами Мэнмэн и спокойно продолжила. - В журнале было написано, что у Проектора есть определенный рабочий диапазон, обычно от пятидесяти до ста метров. Я была в это время дома, и в радиусе пятидесяти или ста метров не было ни одного устройства, значит, твоя машина, должно быть, сломалась.

Коу Тонг потерял дар речи:

- Мне жаль. Дядя скоро тебя вернет.

- Все в порядке, - Мэнмэн похлопала его по плечу. - Машины не очень надежны. А здесь довольно мило. И ты понимаешь меня, когда я говорю.

- А ты не можешь говорить, как я?

- Я не могу говорить ртом. Но я могу разговаривать, просто никто меня не слышит, одноклассники называют меня глупой. Учительница даже предложила маме отправить меня в спецкласс. Поэтому мама закатила истерику и избила меня, а потом стала запирать в доме и игнорировать меня.

Сердце Коу Тонга сжалось.

- Она водила меня к врачу. Старик в белом халате сказал, что я «аутист», - спокойно рассказывала Мэнмэн. - Но я не аутист. Я не такая чувствительная и мои уши могут фильтровать шум, и у меня не рассеянное внимание – по крайней мере, не больше, чем у моих одноклассников.

Она даже знала, что такое «аутизм»… Коу Тонг уже понял, что аутист эта маленькая девочка или нет, ее интеллект определенно экстраординарный.

- И… ты все это прочитала в книгах?

- Ага, - Мэнмэн кивнула и захрустела леденцом. - Когда я была маленькой, я жила рядом с городской библиотекой. Когда на меня никто не обращал внимания, я уходила читать в библиотеку.

Коу Тонг молча погладил ее по голове.

- Поживешь пока в моем доме.

Мэнмэн кивнула.

- Кстати, о какой мышке ты говорила?

Мэнмэн обернулась:

- За тобой следят крысы. Я понимаю их речь. Их хозяин не очень дружелюбен.

На этот раз Коу Тонг не засмеялся, потому что в этом пространстве могло произойти что угодно. Даже гравитация может выйти из строя. Малышка может говорить, не открывая рот, возможно, способна и понимать крысиную речь.

- Не знаю, понимает ли мышь то, что ты говоришь. Но я слышала, как она разговаривала с другой мышью. Они сказали, что вы злоумышленники, - Мэнмэн рассудительно подвела итог. - Мне кажется, они хотят вас убить.

- Кто хочет нас убить? - Хуан Цзиньчэнь появился из ниоткуда и встал позади них. Он нахмурился, глядя на груду оберток от конфет на земле. - Маленькая девочка, ты ешь так много конфет. У тебя будет кариес. Маленькие червячки съедят все твои зубы.

Мэнмэн бесстрастно взглянула на него и прямо заявила:

- Разрушение зубов вызывают не черви, а бактерии в зубном налете и сахар в пище. В результате реакции между ними образовывается кислота, которая разрушает зубную эмаль и вызывает кариес.

Хуан Цзиньчэнь:

- …

Мэнмэн с хрустом раскусила леденец и с презрением посмотрела на этого громилу с низким IQ:

- Так написано в книгах.

Хуан Цзиньчэнь тут же отозвался:

- Черт возьми, эта паршивка определенно станет настоятельницей Мьецзюэ* в будущем.

- Нет, не хочу. Я думаю, что Чжоу Чжируо и Чжан Уцзи* хорошо вместе.

Хуан Цзиньчэнь развеселился как ребенок:

- Босс Тонгтонг…

Коу Тонг отмахнулся от него и продолжил расспрашивать Мэнмэн:

- Где хозяин этих мышей, о которых ты говорила?

Мыши? Брови Хуан Цзиньчэня поползли вверх.

- Вон там, - указала Мэнмэн.

Коу Тонг задумчиво потер подбородок - «злоумышленники»? Как это могло быть? Может ли сама эта программа иметь какое-то сознание?

*Это все персонажи романа Цзинь Юна «Небесный меч и драконья сабля». Настоятельница Мьецзюэ - учительница Чжоу Чжируо - возражает против ее отношений с главным героем романа Чжан Уцзи.

Глава 22 - Объятия

Сбой восстановления программы ....

Не удалось выполнить поиск…

Попробуйте еще раз.

Снова восстанавливаю, готовлю…

“Я же говорил тебе, что это не сработает.”, - Снаружи большого котла суетились техники базы ST. Даже Чан Доу из подразделения RZ был втянут внутрь. Поскольку его попытка восстановить систему потерпела неудачу, У Сянсян мрачно заговорил позади него.

Чан Доу повернул голову, все его лицо нахмурилось, думая:"Как этот человек может быть таким раздражающим? Ему очень хотелось сбрить его чертову бороду."

У Сянсян погладил свою бородку, спокойно глядя на него, и, попросив пощечину, сказал: “Даже если ты сморщишь лицо, как Губка Боб, это все равно не изменит того факта, что твои черты определили твой низкий IQ.”

Затем он поплыл прочь.

Чан Доу решительно последовал за ним. Он видел, как У Сянсян вытащил панель управления, получил доступ к административному режиму через внутреннюю сеть, а затем объяснил Чан Доу: “Я думаю, что ты, вероятно, не понимаешь. Ко всему нашему высококлассному оборудованию здесь можно получить доступ через административный режим.”

Чан Доу подумал, что такой базовый метод разрешения определенно не подойдет.

Как будто направляя слабоумного ребенка, У Сянсян сказал: “Во время чрезвычайной ситуации административный режим может найти сознательного субъекта с помощью одной маленькой команды, я буду медленно вводить приказ. Если хочешь, можешь делать заметки.”

Чан Доу хмыкнул.

Затем на экране появилось сообщение: «Поиск…»

Чан Доу тихо декламировал: “Ничего не находи, ничего не находи.…”

Через некоторое время на экране появилось диалоговое окно. На нем был большой крестик: поиск не удался!

У Сянсян: “...”

Чан Доу подумал: «О, да!»

У Сянсян поднял очки. Его козлиная бородка задрожала. Он казался немного не в духе. Чан Доу намеренно сказал: “Похоже, это не сработает. Как насчет того, чтобы я продолжал проверять и чинить неисправности прибора?”

У Сянсян посмотрел на него, затем повернулся и ушел. В его глазах Чан Доу прочел только возмущение.

Поэтому он удовлетворенно вскинул голову и почти бегом вернулся на свое место. Он также повернул голову и взволнованно помахал рукой Фан Сю, который смотрел в его сторону.

Фан Сю вздохнул и посмотрел на него-"Черт, этот ни на что не годный, снова позориться."

Чан Доу продолжал махать рукой. Это было так, как если бы он был великим героем, который только что выиграл битву и не сдастся, пока «красавица» не признает его. Фан Сю наконец-то ничего не смог сделать. Он слабо приподнял уголки рта, изобразив фальшивую улыбку.

Только тогда Чан Доу был удовлетворен и с нетерпением принялся за работу.

Су Цин из подразделения RZ просто болтал с генералом Чжуном, чтобы разобраться в ситуации. Когда разговор дошел до Хуан Цзинь Ченя, Су Цин, не совсем догоняя его, спросил: “Кто такой Хуан Цзинь Чен?”

Генерал Чжун сухо рассмеялся. “Агент, которого я поместил в «Утопию», очень известный снайпер с кодовым именем 11235. После выхода на пенсию он занимал номинальную должность на нашей базе.”

На лице Су Цина появилось страдальческое выражение.

Генерал Чжун мог только сказать: “Ты знаешь, положение Цзинь Ченя в то время было особенным. На самом деле, он не целился в тебя намеренно. Ему нужно было подчиняться другой стороне, и именно поэтому у него было несколько столкновений с тобой...”

Су Цин заставил себя сказать: “Да, я понимаю. Теперь этот снайпер там с доктором Коу?”

Генерал Чжун кивнул. “Я слышал, как техники говорили, что их сознание объединилось, и они стали обязательными субъектами сознания.”

Су Цин потер лоб. “Насколько чудовищным должно быть это пространство, если этот псих-снайпер тоже там? Выживет ли доктор Коу?”

Генерал Чжун молчал. Они оба в ужасе посмотрели друг на друга, потеряв дар речи.

Коу Тон подобрал подростка Хэ Сяо Чжи, а теперь он также подобрал гениальную девочку Ман Ман. Он собирал их повсюду, как сборщик металлолома.

После того, как кризис землетрясения прошел, Хэ Сяо Чжи пришлось спать в гостиной. Что касается Ман Ман, то она получила удовольствие от того, что делила комнату с хозяйкой дома.

Мама Коу Тона быстро обнаружила особенность Ман Ман, но она приняла ее практически без препятствий.

По ее собственным словам, чем больше людей, тем лучше; было бы лучше заполнить каждую комнату в доме. Коу Тон не смог удержаться, чтобы не открыть свой большой рот и не спросить: “Не слишком ли много людей? Я могу отвезти их куда-нибудь еще.”

Но мама Коу Тона с улыбкой сказала: “Все в порядке, все в порядке, мне нравится суета.”

Через некоторое время она добавила:“Вероятно, из-за того, что ты никогда не возвращаешься домой, у меня все еще возникает ощущение, что я всю свою жизнь была одна.”

Эта фраза поразила доктора Коу прямо в сердце. Его показатели здоровья упали до отрицательных цифр. Он был полностью побежден.

Первая ночь прошла в значительной суматохе. На следующий день они наконец-то смогли вернуться домой, чтобы поспать, но там все еще царила суматоха.

Коу Тон купил крысиный яд и разложил его по всем углам, достаточно, чтобы его мама была очень сбита с толку. “В нашем доме есть крысы?”

“На всякий случай.”, - сказал Коу Тон. Казалось, он внезапно превратился в гермафоба, перевернувшего весь дом с ног на голову. Даже в коридоре он вычистил и прочесал каждый закоулок.

Хуан Цзинь Чен, поглаживая голову Ман Ман, нагло сказал: “Посмотри хорошенько, маленькая девочка. Это крысиный яд, а не конфета. Ты не можешь пойти и взять его. Если ты его съешь, то упадешь замертво.”

Ман Ман подняла голову, чтобы посмотреть на него, и старая кукла-кролик, которую она держала, тоже подняла голову. Это создало у Хуан Цзинь Ченя ложное впечатление, казалось , что он был идиотом, за которым наблюдают массы.

Ман Ман сказала: “Я знаю, что это крысиный яд. Он состоит в основном из тетраметилендисульфотетрамина. Если ты его съешь, то будешь примерно таким.”

Сказав это, она начала криво ходить, высунула язык и скривила лицо, нерегулярно дергаясь.

Хуан Цзинь Чен: “...”

Это неприятное ощущение, как будто рыбья кость застряла в горле, действительно не должно упоминаться посторонним. Поэтому он спросил: “Почему тебя так интересует крысиный яд?”

Ман Ман сказал: “Если кто-то, случайно съест его и станет таким...” Говоря это, она начала высунуть язык.

Хуан Цзинь Чен сделал два глубоких вдоха, думая: «Почему этот надоедливый маленький щенок продолжает смотреть на меня, когда говорит?»

Коу Тон подошел и тихо спросил Ман Мана: “Кроме крыс, есть кто-нибудь еще?”

Ман Ман подумала об этом, а затем точно сказала: “Я пока ничего не видела.”

“Хорошо.”, - Коу Тон на мгновение задумался и кивнул. Когда его мама ушла на кухню готовить, он тихо сказал: “В настоящее время у меня нет достаточных оснований судить о том, какова наша позиция. Пространство сознания, перекрывающееся несколькими людьми, очень опасно. Могут произойти всевозможные невероятные вещи. И, по словам Ман Ман, у нас также может быть какой-то скрытый враг ... поэтому я прошу , чтобы никто из вас не действовал самостоятельно.”

“Остерегайтесь крыс.”, - добавила Ман Ман с притворной серьезностью.

Хуан Цзинь Чен погладил ее по затылку. “Хватит, дитя, это не твое дело. Иди посмотри мультики.”

Ман Ман сказал: “Хорошо.”

Затем она послушно села перед телевизором, некоторое время смотрела на экран, затем подняла голову и сказала Коу Тону: “Дядя, у телевизора есть инструкция по эксплуатации?”

Коу Тон включил телевизор и взял пульт дистанционного управления. “Маленький гений не знает, как включить телевизор?”

“Я не могу смотреть телевизор дома.” Ман Ман сидела на диване. Диван в доме Коу Тона был немного высоким. Прислонившись спиной к спинке, ее две короткие маленькие ножки повисли в воздухе. Малышка очень спокойно сказала: “У моей мамы невроз. Я не могу шуметь, иначе она меня побьет.”

Руки Коу Тона перестали двигаться. Он молча погладил ее по голове и с помощью пульта нашел для нее канал, показывающий мультфильмы. Он положил пульт рядом с ней и спросил: “Ты видела, как я только что это сделал? Ты запомнила?”

Как и следовало ожидать, Ман Ман кивнула. Без всякого любопытства и неуклюжести касаясь новой вещи, она взяла пульт и фамильярно переключилась с одного канала на другой.

Яо Шуо посмотрел на них, кивнул Коу Тону, а затем вернулся в свою гостевую комнату.

С тех пор как он успокоился от своего первоначального изумления, он больше не участвовал в групповых мероприятиях, и не общался с другими. Он оставался только в гостевой комнате в доме Коу Тона. Когда было не время еды, его в принципе никто не видел. Во время случайных встреч, когда его заставляли разговаривать с другими, он уже не казался таким властным, каким был, когда впервые появился.

Яо Шуо был похож на ребенка, который только что прошел через высокое давление вступительного экзамена в университет. Тяжелая ноша, которую он нес долгое время, внезапно исчезла; исчезло все то, что давило на его плечи. Казалось, это настолько расслабило его, что он не знал, что делать. Каждый день ему казалось, что он ходит как во сне; даже выражение его глаз было пустым.

Хэ Сяо Чжи был проще. Он был похож на странствующую душу, его состояние иногда хорошее, иногда плохое. Когда оно было хорошим, он мог быть как обычный человек, разве, что его реакция была немного медленной, и он не казался очень энергичным. Когда все было плохо, он был несчастен; хотя они сказали ей об этом заранее, мама Коу Тона все еще была серьезно напугана периодическими внезапными эмоциональными взрывами этого подростка.

Он мог говорить и вдруг вспыхнуть, потом отказаться больше говорить или просто запереться в ванной, как будто перенося какие-то колоссальные страдания. Изнутри доносился прерывистый плач и звук, отчаянного ковыряния ногтей в обоях.

Его плач был действительно слишком жалким. Мама Коу Тона слышала его даже сквозь рев вытяжки. Немного встревоженная, она высунула голову из кухни и посмотрела в сторону ванной. Она тихо спросила Коу Тона: “С этим ребенком все в порядке?”

Оправданием Коу Тона перед ней было то, что это был пациент, которого он временно привез домой на пару дней, чтобы помочь в его лечении. Он бросил пакетик с крысиным ядом, вымыл руки и поднял к ней указательный палец, делая жест, призывающий к тишине. Затем он постучал в дверь ванной. Он тихо сказал: “Сяо Чжи, открой, это я.”

Изнутри донесся слезливый, истеричный голос: “Уходи!”

Коу Тон положил руку на дверь ванной и обнаружил, что она заперта изнутри, поэтому он просто сел, прислонившись к стене. Его не было видно через матовое стекло двери. Выглянув наружу, можно было увидеть только тень человека, сидящего снаружи в ожидании.

Коу Тон, не издавая ни звука, прислушивался к горьким рыданиям, доносившимся изнутри. Он закурил сигарету и терпеливо ждал у двери.

Хуан Цзинь Чен поднял голову и посмотрел на потолочный светильник в гостиной. Довольно беспомощно он сказал: “Твой дом действительно похож на приют для душевнобольных.”

Взгляд Ман Ман оторвался от телевизора. По телевизору показывали старый мультфильм. Качество графики и анимации было не очень хорошим. По какой-то причине, глядя в ее большие глаза, Хуан Цзинь Чен почувствовал себя немного неуютно. Вероятно, все вещи, которые были кристально чистыми, заставили бы людей чувствовать дискомфорт.

Ман Ман спросила: “Дядя, ты тоже психически больной?”

Хуан Цзинь Чен подумал об этом, потом сказал: “Я так не думаю.”

“О.”, - сказал Ман Ман. “Я тоже так не думаю.”

“Тогда почему ты не используешь свой рот, чтобы говорить?” спросил Хуан Цзинь Чен.

Ман Ман подумала об этом, а затем сказала ему: “Реальное - это рациональное*.”

*1-я половина цитаты немецкого философа 19 века Гегеля, в полном объеме: «Реальное - это рациональное, а рациональное - это реальное.» В очень грубой интерпретации его утверждение состоит в том, что все , что может быть логически выведено из истинных предпосылок, должно быть реальным, независимо от того, подтверждается ли это доказательствами. Оригинал: «Was vernünftig ist, das ist Wirklich; und was wirklich ist, das ist vernünftig.».”

Хуан Цзинь Чен: “...” Он, наконец, понял, что этот маленький дьявол прочел все книги.

Прошло много времени, и Хэ Сяо Чжи, наконец, выдохся. Он вышел из ванной и обнаружил Коу Тона, сидящего на полу спиной к нему, с маленькой пепельницей у ног и несколькими тонкими окурками в ней. Услышав какой-то звук, тот поднял голову и тихо сказал: “Теперь спокойнее?”

Хэ Сяо Чжи был так измучен, что едва мог говорить. Он слегка кивнул.

Коу Тон встал. Внезапно он раскрыл руки и обнял Хэ Сяо Чжи за плечи. Макушка подростка как раз доходила ему до носа. Он нежно придерживал одной рукой затылок Хэ Сяо Чжи, прижимая лицо подростка к своему плечу, обнимая его так, как обнимают маленького ребенка.

От его объятий исходил особенно приятный аромат, как будто надушенный каким-то запахом, похожим на сандаловое дерево, но более мягким и легким, чем оно. Глубоко вдыхая его, ему также показалось, что в нем есть какая-то сладость.

Хэ Сяо Чжи закрыл глаза. Он услышал, как Коу Тон сказал: “Это пройдет.”

То, что иногда могло нанести внезапный удар человеческому сердцу, было не предложением, а температурой, запахом или формой, которая, казалось, ждала на краю пропасти в конце очереди, чтобы вытащить вас наверх.

Без предупреждения Хэ Сяо Чжи снова начал плакать. На этот раз он не кричал; даже его рыдания были почти не слышны. Но когда его слезы капали, в них было тепло жизни.

Хуан Цзинь Чен смотрел на это объективно. Внезапно кто-то легонько потянул его за одежду. Ман Ман, держа свою куклу одной рукой, потребовала: “Обними.”

Хуан Цзинь Чен молчал.

“Я тоже хочу, чтобы меня обняли.”, - настаивал Ман Ман.

Хуан Цзинь Чен смотрел на нее сверху вниз. Циничная улыбка исчезла с его лица, обнажив глубокое безразличие, которое, казалось, было высечено в его костях и душе.

“Ты можешь встать в очередь вон там.”, - посоветовал он Ман Ман. “Доктор Коу-спаситель обнимет каждого из вас по очереди.”

“Мне не нравится держать что-то, особенно людей.” Затем Хуан Цзинь Чен погладил Ман Ман по голове, развернулся и пошел в спальню.

Глава 23 - «Семя»

Мэнмэн обиженно смотрела вслед удаляющейся фигуре. Затем ее маленький рот скривился, и она разразилась оглушительным ревом.

Она не могла использовать свой рот, чтобы говорить, но могла использовать его, чтобы плакать. Пронзительный плач достиг ушей матери Коу Тонга, та поспешно бросила лопатку, выбежала из кухни и крепко обняла Мэнмэн, нежно похлопывая ее по спине.

Но маленькая девочка продолжала смотреть через ее плечо на Хуан Цзиньчэня, стоящего у двери спальни со скрещенными на груди руками.

На лице мужчины не было никакого выражения. Место, где он стоял, казалось, отделяло его от всех. Он равнодушно смотрел на Мэнмэн, как будто она была не маленькой девочкой, которую он заставил плакать, а маленьким воробьем, прыгающим туда-сюда.

Глаза Мэнмэн были прикованы к нему, но ее тело корчилось в объятиях хозяйки дома. Подобно маленькому мобильному жесткому диску, она могла все классифицировать и хранить, но была особенно чувствительна к безразличию окружающих.

Даже Яо Шуо был встревожен. Он открыл дверь и нахмурился, глядя на Хуан Цзиньчэня:

- Зачем ты споришь с ребенком?

Хуан Цзиньчэнь взглянул на него и, не говоря ни слова, вернулся в комнату и закрыл дверь. Плач Мэнмэн постепенно стих.

В квартире, полной взрослых, была только одна маленькая девочка. Все относились к ней как к маленькому сокровищу. Даже Хэ Сяочжи умудрился выдавить неумелую улыбку и погладил ее по мягким волосам.

Хуан Цзиньчэнь достал из-под кровати свой пистолет, взял ткань для очков из футляра Коу Тонга и рассеянно начал протирать его.

Из гостиной доносились оживленные голоса. Вот раздался взрыв смеха, видимо, доктор Коу сказал какую-то шутку - он всегда мог легко поднять настроение окружающим его людям.

В доме, похожем на санаторий для душевнобольных, в одно мгновение стало тепло и радостно.

Все внимание Хуан Цзиньчэня сосредоточилось на этом голосе. Он был словно маленькая девочка, стоящая среди льда и снега в канун Рождества и заглядывающая в чужие окна, где царило тепло нагретых каминов и волшебные запахи жареной индейки.

К сожалению, он продавал не спички, он продавал свою жизнь.

Он вспомнил, как давным-давно, в ночь на Праздник Середины Осени, он получил приказ выследить и убить одного человека.

В тот день он лежал на крыше высокого здания и смотрел в оптический прицел на свою жертву. В том году, во время Праздника Середины Осени, было очень тепло. Жертва со своей семьей сидел в гостиной и смотрел телевизор, стол был завален фруктами и лунными пирожными, окна настежь распахнуты.

На коленях у отца, которому скоро прострелят голову, сидел маленький мальчик, того же возраста, что и Мэнмэн. Мальчик с хитрой улыбкой разламывал каждый лунный пирог, чтобы посмотреть, какая в нем начинка. Рядом суетилась пухленькая такса.

Луны в ту ночь не было, небо затянули тучи, но вся семья была вместе и была очень счастлива.

Хуан Цзиньчэнь выкурил три сигареты подряд, глядя в окровавленный прицел, как злобный сталкер.

В тот момент ему тоже хотелось открыть дверь и войти в дом. Неважно, в какой, неважно, к кому, - лишь бы было в этом доме место и для него. Вечером бы они вместе ужинали, смеялись над бесконечными новостями, транслируемыми по телевизору, устраивали бы войны из-за просмотра вечерних драм и спортивных матчей...

Летом бы включали кондиционер, зимой – обогреватели. Встречали бы вместе праздники, хмурились бы, если что-то не нравилось, ели бы лунные лепешки, или рисовые клецки, или липкие шарики из клейкого риса.

Но прежде чем он смог очнуться от своего прекрасного сна, в его наушнике раздался приказ стрелять.

У него не было выбора. Он поднял свой холодный пистолет и, когда маленький мальчик спрыгнул с колен отца и побежал за щенком, повернувшись к нему спиной, он нажал на спуск, даже не взглянув на пораженную цель. Встал и ушел.

«…И всего чудеснее было то, что гусь вдруг спрыгнул со стола и, как был, с вилкой и ножом в спине, вперевалку заковылял по полу. Он шел прямо к бедной девочке…»

«Тут спичка погасла, и перед девочкой опять стояла одна толстая холодная стена».*

Всю жизнь, с детства и по сей день, его отделяла от всех людей толстая холодная стена.

Его совсем маленьким отвезли на секретную базу для обучения. В этой огромной стране не было дома, где бы его ждали. Каждый день только тяжелая экипировка и строгие тренировки. Он становился все более искусным и все менее похожим на человека.

Он получал одно задание за другим, стал непобедимым и безжалостным охотником. Он жил за оптическим прицелом, что сделало его мир и бесконечно большим, и бесконечно малым.

Все, что он видел, - это обшарпанные крыши или пустые разрушенные дома, оружие в руке и в ней же чужие жизни.

Но теперь, когда у него, наконец, появился такой дом, дверь в который он мог отворить, чтобы окунуться в радостные разговоры или печальные беседы, он обнаружил, что ему сложно было открыть эту дверь.

Снаружи плакали и смеялись, а перед ним по-прежнему была только стена.

Когда маленькая девочка раскрыла свои тощие руки и попросила обнять ее, Хуан Цзиньчэнь на мгновение даже разозлился.

Слабый человек не имеет права жить, даже если он всего лишь ребенок.

Что не так со всеми вами? В этом мире так много несчастных людей. И сколько уже не услышат тиканье часов в следующую секунду! Почему вы так истерично требуете утешения, требуете объятий?

Двадцать минут спустя в комнату вошел Коу Тонг. Он молча пододвинул стул и сел напротив Хуан Цзиньчэня.

Коу Тонг смотрел на Хуан Цзиньчэня, а Хуан Цзиньчэнь чистил свое оружие. Спустя долгое время Хуан Цзиньчэнь, опустил голову и спросил:

- Доктор Коу, ты вдруг заметил, что я очень красивый?

Коу Тонг рассмеялся, вынул из кармана пачку сигарет, одну взял себе, другую протянул Хуан Цзиньчэню и наклонился, чтобы прикурить.

Этих двоих объединяли две плохие привычки: неразборчивость в средствах и пристрастие к курению.

Слабый запах табака окутал сидящих. Дуло пистолета случайно коснулось нижней части живота Коу Тонга, но тот без малейших угрызений совести прикурил от сигареты Хуан Цзиньчэня и сел на прежнее место.

Хуан Цзиньчэнь поднял голову и прищурился.

- Доктор Коу, почему от тебя пахнет пороховым дымом?

- А?

Хуан Цзиньчэнь серьезно осмотрел Коу Тонга сверху донизу, мгновение помолчал, а затем спросил:

- Почему вы называете генерала Чжуна… инструктором?

Коу Тонг улыбнулся:

- А…, - закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку стула. - Возможно, вы заметили, что во время битвы с «Утопией» генерал Чжун временно потерял контроль над базой. В то время у меня были высокие полномочия.

Хуан Цзиньчэнь терпеливо ждал, пока он продолжит.

Коу Тонг как будто не знал, что еще сказать. Он опустил глаза, долго думал, а потом вдруг задал неожиданный вопрос:

- Ты хочешь спросить меня о проекте «Семена»?

Хуан Цзиньчэнь, лениво облокотившийся на изголовье кровати, вдруг резко выпрямился. Он стал похож на натянутый лук, который вот-вот пустит острую стрелу. На тыльной стороне его руки, держащей пистолет, вздулись вены.

Он понизил голос и хрипло спросил:

- Что ты сказал?

Коу Тонг на мгновение заколебался, стряхнул сигаретный пепел в пепельницу на столе и сделал два круга по комнате.

- Сейчас не самое подходящее время. Наши эмоции нестабильны. Давай обсудим этот вопрос завтра.

- Ты… - Хуан Цзиньчэнь хотел что-то сказать, но сдержав себя, расслабил спину и откинулся назад. - В этом есть смысл. Мы поговорим об этом завтра.

Коу Тонг оценивающе посмотрел на него. Терпения снайперу было не занимать.

- Отдыхай, я иду в кабинет, чтобы привести в порядок свои записи, - бросил доктор и вышел из спальни, прихватив с собой подушку.

Отдав свою спальню Хуан Цзиньчэню, Коу Тун провел эту ночь в кабинете.

Он сдвинул два стула вместе, не уместившись на таком ложе, пристроил рядом стол, перевернув его на бок. На неровной поверхности можно было поместиться только с огромным трудом.

Как только он лег, кто-то осторожно постучал в дверь кабинета. Это была его мать.

- Почему ты еще не спишь? - тихо спросил Коу Тонг.

- Я увидела свет в твоем кабинете. Ты еще работаешь? - мать Коу Тонга заглянула внутрь и подала ему небольшую тарелку с фруктами. - Ты должен пить воду, когда поздно ложишься спать. Ты уместишься здесь? Почему бы тебе не пойти спать в мою комнату?

Коу Тонг чуть не поперхнулся яблоком, которое в этот момент откусил. Он же уже не маленький!

- Как я могу? Ты же женщина!

Мама Коу Тонга потеряла дар речи:

- Э, да ты уже действительно настоящий мужчина.

Коу Тонг закатил глаза, и она рассмеялась. Достав из шкафа одеяло, постелила его на необычное ложе и разгладила. Она все еще сомневалась, что оно достаточно мягкое.

- Так пойдет?

- Ладно, ладно, не суетись. Ты всех разбудишь, - под подушкой Коу Тонга лежала стопка документов, которые никто не должен был видеть. И хотя он знал, что она в них ничего не поймет, все же слегка волновался. Он поспешно вытолкал ее за дверь. - Мама, у тебя появятся морщины, если ты будешь ложиться спать слишком поздно.

Та стукнула своего сына по носу:

- Белоглазый волк.

Коу Тонг повернулся и прислонился к дверному косяку, молча поедая фрукты. Потом упал на импровизированную кровать, но сон уже ушел. Теплое одеяло было настоящим, и фрукты, которые он съел, тоже были настоящими. Постер со смурфиками на стене кабинета тоже был настоящим.

С того момента, как он назвал свою мать «мамой», Коу Тонг находился в иллюзии, что он очень гармонично вписался в это пространство и мог бы прожить здесь всю жизнь.

Коу Тонг автоматически потянулся к папке с документами. Заметки, которые он полночи приводил в порядок, были внутри. «Почему я должен уходить из этого мира? - подумал Коу Тонг. - Почему?»

Это пространство было похоже на место, где сбывались все мечты. Здесь можно было получить все, что он желал, но не осмеливался надеяться. Разве не естественно мечтать о такой жизни? Здесь он мог реализовать все свои тайные, истинные желания. Что в этом плохого?

Если не уходить… остаться здесь, здесь состариться и умереть…

Когда он пришел в себя, он почти порвал бумаги пополам. Коу Тонг сел, ножки стула с пронзительным визгом царапнули пол. Коу Тонг достал из книжного шкафа скотч и быстро склеил разорванные записи.

Глубокая ночь всегда заставляет людей терять бдительность. Коу Тонг сидел, опустив голову. Тусклая настольная лампа на полу рельефно высвечивала его лицо – оно было холодным и неуловимо болезненно.

Закатанные рукава обнажали глубокие шрамы. Если долго присматриваться, шрамы превращались в искаженное человеческое лицо, смотрящее на него, следующее за ним, как тень, напоминающее ему каждое мгновение этой жизни то, что он пытался изо всех сил забыть.

Коу Тонг склеил записи и свернулся калачиком, обняв свои длинные ноги и сцепив руки. Он и представить не мог, что однажды он станет таким слабым, что будет  не способен отличить реальность от иллюзии. А ловушку, в которую он попал,  создаст машина, которую он лично разработал и собрал.

Он неподвижно сидел в сумраке звездного света, пока бледно-серый, словно рыбье брюхо, рассвет не занялся над городом. Вместе с первым отблеском зари город заполнил утренний уличный шум и крики прохожих. Долгая ночь прошла.

Что было реальностью? А что иллюзией?

Коу Тонг услышал, как кто-то на цыпочках вышел за дверь, и предположил, что это, вероятно, его мать, которая в этом пространстве была жива и отправилась за продуктами для завтрака «всей семьи».

Он поднял затекшие руки, потер лицо и подумал: «Было бы лучше, если бы Лао Цзи тоже был здесь».

Потом взял с книжного шкафа запылившееся зеркало, некоторое время смотрел на свое бледное и усталое лицо, затем надолго закрыл глаза. А когда открыл, на его лице уже сверкала лучезарная улыбка, как отражение весеннего солнца.

*Автору есть что сказать: Слова в кавычках взяты из сказки Г.Х. Андерсена «Девочка со спичками».

Глава 24 - Маленькая Лоли против Жуткого дяди

- Сегодня мы кое-куда пойдем, -  Коу Тонг тихо прошептал после завтрака Мэнмэн. - Ты хочешь пойти со мной? Я куплю тебе шоколадку.

Мэнмэн не колебаясь ни секунды, кивнула.

Хуан Цзиньчэнь:

- Я тоже пойду.

Мэнмэн:

- Хмф!

Коу Тонг все взвесил и решил, что маленькая Лоли важнее, и решительно отказал ненавистному жуткому дяде.

- Мэнмэн говорит нет. Ты присмотри за домом, охраняй его от крыс, - улыбнулся он.

-… Я вам не крысиный яд.

Коу Тонг был невозмутим.

Хуан Цзиньчэня не оставляли мысли о проекте «Семена», о котором Коу Тонг упомянул вчера ночью. Эти слова не давали ему спать всю ночь. Когда он встал утром, они все продолжали крутиться в его голове, истощая его терпение. Он жалел, что не заставил Коу Тонга рассказать все о проекте вчера ночью. Сколько еще ему притворяться спокойным?

Не сдержавшись, он наклонился к Мэнмэн:

- Красавица…

Мэнмэн посмотрел на него с ненавистью. Хуан Цзиньчэнь рыдал внутри: «Ну что я сделал? Отказался обнять? Тебе же уже семь или восемь лет, какие обнимашки в твоем возрасте?»

Он ухмыльнулся, как Большой Злой Волк, похитивший Красную Шапочку, потер руки и льстиво сказал:

- Послушай, ты уже большой ребенок, тебе восемь лет. Зачем тебе эти обнимашки? Это неправильно. Дядя воспитывает в тебе чувство независимости. Это для твоего же блага!

Этот ход мог обмануть других маленьких Лоли, но не годился для такой гениальной маленькой Лоли, как Мэнмэн.

Она надулась и продолжала смотреть на него, не говоря ни слова.

Хуан Цзиньчэнь про себя: «Черт, как же это раздражает. И зачем люди заводят детей?»

Думаете, это просто?! Во-первых, нужно защищаться от ультрафиолета, во-вторых, меньше пользоваться интернетом, и, в-третьих, не приближаться к неизвестным источникам радиации! Иначе на свет появятся вот такие маленькие уродцы!

Словно что-то прочитав в его глазах, Мэнмэн внезапно разрыдалась. Она потянула Коу Тонга за одежду и зарылась в его объятиях. Хуан Цзиньчэнь, столкнувшись с осуждающими взглядами, почувствовал, что на него оказывают большое давление.

- Я ненавижу его! Он плохой парень! – закричала Мэнмэн.

Коу Тонг кивнул, выражая одобрение:

- Да!

Хуан Цзиньчэнь грустно посмотрел на потолок:

- У плохих парней тоже есть чувство собственного достоинства. И вы, джентльмены, говорите мне такое в лицо?

- Мы не возьмем его с собой!

Коу Тонг без колебаний отказался от своего бывшего товарища по оружию.

- Да!

Хуан Цзиньчэнь жалобно:

- Босс Коу…

Коу Тонг сделал вид, что не услышал его. А Мэнмэн выглянула из его объятий, в маленьких ладонях, прикрывающих ее глаза, появилась маленькая щель, сквозь которую на Хуан Цзиньчэня смотрела пара глаз без единой слезки.

Да бога в душу, как быстро эта маленькая паршивка нашла себе надежного покровителя! И также быстро научилась закатывать истерики и лить фальшивые крокодиловы слезы! А ведь недавно только и могла, что хрустеть леденцами.

Действительно, хорошим вещам нужно учиться три года, а плохим - три дня.

Хуан Цзиньчэнь глубоко вздохнул и решительно заявил:

- Дядя был не прав. Почему бы нам не пойти в супермаркет и не купить все, что тебе понравится? Я за все заплачу. Хорошо?

Мэнмэн повернула голову и снова посмотрела на него своими невинными глазами. Две секунды спустя кивнула:

- Хорошо, договорились. Не приводи за собой копов. Встретимся в доках и обменяем деньги на товар!

Хуан Цзиньчэнь: «…»

Коу Тонг: «…»

- От кого ты этому научилась? - поинтересовался Коу Тонг.

- Я видела это по телевизору.

В войне между жутким дядей и маленькой Лоли жуткий дядя потерпел полное поражение.

Вскоре двое взрослых и один ребенок шли по улице. По улице торопливо сновали люди. Прилавки с завтраком вели оживленную торговлю. Вокруг плыл белый пар и запах еды. Все выглядело так же, как в реальном мире, но что-то было по-другому. Хуан Цзиньчэнь поглядел на парочку, идущую рядом с ним, и занервничал, какое-то ощущение несоответствия сбивало его с толку.

Он шел в магазин с парнем, чтобы купить вкусняшки маленькому ребенку. Эту мысль Хуан Цзиньчэнь, словно слабоумный ребенок, который только что научился составлять предложения, повторял снова и снова и не понимал ее смысла.

А когда вспомнил, что еще и живет с этими людьми, и только что завтракал с ними за одним столом, вероятность происходящего просто не укладывалась в голове.

Он был как ребенок, впервые попробовавший сладкое.

Коу Тонг, наблюдая за людьми на улице, в газетном киоске купил карту и сунул ее в карман - видимо, это было главной задачей их прогулки.

Семь втянутых субъектов. Если считать его и Хуан Цзиньчэня, Лао Яо, Хэ Сяочжи и Мэнмэн, получится пять человек. Остаются еще двое. И где они?

После бессонной ночи Коу Тонг, наконец, понял механизм этой неправильной программы. Он создавал это пространство для исцеления пациентов, к каждому вошедшему человеку автоматически добавлялся определенный персонаж. Но как прописать этого персонажа и его роль в сценарии – до этого Коу Тонг так и не добрался.

Теперь кажется, что из-за программной ошибки соединились две разные программы – и втянутые субъекты могли творить, что пожелают.

Он встретился со своей умершей матерью, Мэнмэн получила способность общаться с другими, а семья Лао Яо - источник его стресса - исчезла.

Вот только ситуация Хэ Сяочжи до сих пор неясна. Но это легко объяснить: возможно, скорость анализа программы зависит от времени пребывания в этом мире. Их дружная троица, доктор, стрелок и старик, вошла в Проектор раньше всех, значит, и скорость анализа будет немного выше.

А вот с Хуан Цзиньчэнем все было непонятно. Ведь его подсознание не было изначально вписано в Проектор. В какой роли он в этом пространстве выступает?

Коу Тонг испытующе посмотрел на Хуан Цзиньчэня. Они плелись по супермаркету следом за Мэнмэн, та толкала тележку чуть ниже ее ростом, воплощая в жизнь завет Хуан Цзиньчэня «бери все, что хочешь»: печенье, шоколад, конфеты, всевозможные пироги, мороженое, желе и на закуску – косоглазый плюшевый мишка ростом со взрослого человека.

Хуан Цзиньчэня выглядел немного обеспокоенным.

Внезапно Мэнмэн, радостно складывавшая покупки в тележку, застыла как вкопанная. Невинные глаза ребенка уставились в угол - там был замечен маленький мышонок.

Вела себя мышь очень по-человечески: словно застигнутый врасплох вуайерист, она испуганно замерла на месте, ее маленькие глазки заметались из стороны в сторону, а лапы непроизвольно задрожали.

Мышь бодро метнулась под полку с продуктами. Мэнмэн вскрикнула:

- Она убежит…

Прежде чем она успела сказать «прочь», леденец, который был в ее тележке, вылетел, словно пуля, и ударил мышь в голову, издав громкий звук. Мэнмэн моргнула и развернулась к Хуан Цзиньчэню, который сделал этот «выстрел».

Хуан Цзиньчэнь перевел взгляд с мертвой мыши на маленькую Лоли:

- Неплохо, мышиный радар.

Мэнмэн немного подумала и ответила в тон жуткому дяде:

- Неплохо, убийца крыс.

Когда они в спешке возвращались из супермаркета, они внимательно высматривали мышей-крыс, не преследуют ли они их. Дома Коу Тонг бросил на диван большую сумку с добычей из супермаркета, Мэнмэн уселась рядом и включила телевизор.

Доктор Коу позвал Хуан Цзиньчэня:

- Пойдем со мной.

И они скрылись в кабинете.

Хуан Цзиньчэнь смотрел, как доктор Коу повесил карту на стену, и поднял брови - это была карта не какой-либо знакомой страны или области, лишь один небольшой континент с маленьким островком рядом. И больше ничего. Может вокруг безграничный океан?

Коу Тонг открыл свои заметки на определенной странице – на ней от руки была нарисована карта, поразительно похожая на печатную карту, висевшую на стене.

- Что это?

- Карта или… координатная сетка, сгенерированная программой, - попытался объяснить Коу Тонг. - Там очень сложный метод расчета. Я попробую на своем компьютере смоделировать это пространство. Так мы сможем лучше понять, что нас окружает.

Он нахмурился.

- Я не совсем уверен, что означает то, что сказала Мэнмэн. «Злоумышленники». По идее в проекционное пространство может войти сразу несколько субъектов. Проектор не будет иметь никакой враждебности ни к одному из вошедших. И если это не вирус, то, скорее всего…

- Что?

- Человек, которому подчиняются эти крысы, - один из семи втянутых.

Хуан Цзиньчэнь не совсем понял и молча наблюдал, как Коу Тонг наклонился, что-то записывая и рисуя на карте. Больше всего сейчас ему хотелось грубо прервать Коу Тонга и задать вопрос, который беспокоил его все это время. Чтобы не сорваться, он тщательно контролировал частоту своего дыхания, прислонившись к стене и замерев,- это был один из основных навыков, которому он научился много лет назад.

Коу Тонг, похоже, тоже совершенно забыл о существовании другого человека. Он анализировал карту, время от времени останавливаясь, чтобы произвести вычисления на бумаге.

Хуан Цзиньчэня пробежался взглядом по карте и замер. Зрачки расширились, перехватило дыхание, спина резко выпрямилась. Он указал на карту:

- Это…

Карта была очень подробной. На одной стороне была карта движения железных и автомобильных дорог. Но другой – красочная трехмерная карта гор и рек. Эта пестрота слегка отвлекла внимание Хуан Цзиньчэня, поэтому он не сразу узнал знакомые очертания.

Континент был в виде семени, а островок рядом - его листком.

Эта картинка была связана с его детством и юностью. Это было…

- Да, это Семя, - Коу Тонг встал и посмотрел на карту с еще более сложным выражением, чем у Хуан Цзиньчэня.

Глава 25 - Кто я?

“Я видел этот символ в том месте, где я был, когда был маленьким.” Хуан Цзинь Чен протянул руку из-за спины Коу Тона, его палец слегка провел по контуру карты. “Тренер сказал мне, что это было семя.”

Его чрезвычайно нежное дыхание коснулось уха Коу Тона. Они были очень близки, но по какой-то причине в этом не было ничего подозрительного.

“Тренер был похож на няню, отвечающую за воспитание нас, маленьких детей, обучающую нас говорить и другим базовым навыкам, необходимым маленьким детям.” Когда он сказал это, выражение лица Хуан Цзинь Ченя не было сердитым, ни подавленным, даже не было тоски, но оно было слегка озадаченным. “Я помню, что тогда вокруг было много детей. У каждого из нас была отдельная комната. Обычно за нами очень пристально наблюдали, и наш распорядок дня был строго ограничен. Все часто меняли жилые помещения. Практически не было возможности общаться с окружающими людьми.”

“Позже, когда я стал немного старше, я больше не видел этого тренера. Меня отвезли в незнакомое место, и я начал тренироваться за закрытыми дверями. Обучение проводилось с помощью системы отсева. Люди вокруг меня менялись безостановочно.” Хуан Цзинь Чен прислонился спиной к столу Коу Тона и опрокинул старый контейнер для ручек. Откуда с грохотом вылетела большая куча всякой всячины; кроме ручек, в ней было все, что только можно.

Хуан Цзинь Чен поднял брови и небрежно просмотрел вещи. Он обнаружил, что внутри были не только коллекционные карточки, найденные во всех видах лапши быстрого приготовления и закусок, но и письмо, которое на первый взгляд явно было любовным письмом, написанным маленькой девочкой.

Хуан Цзинь Чен не смог удержаться от беззвучного смеха. Это придавало его несколько своевольным глазам и бровям значительно более мягкий вид. Коу Тон равнодушно сказал: “Не смейся. Это было написано моей первой любовью.”

Хуан Цзинь Чен посмотрел на него широко раскрытыми глазами. “Доктор Коу, как чистый и честный медицинский работник, не могла бы у тебя быть менее богатая романтическая история?”

Коу Тон сказал: “Даже у медицинских работников бывает период цветущей молодости”.

Хуан Цзинь Чен вздохнул и заломил руки. “Ну, черт возьми, я действительно чертовски жалею, что не встретил тебя раньше, иначе я мог бы вырвать этот бутон из колыбели. Теперь он превратился в охотника за юбками.”

Коу Тон продолжил: “Я до сих пор помню ее имя. Ее звали Х103. У нее были две ямочки на щеках, когда она улыбалась, и длинная коса. Каждый раз, когда я видел ее, я не мог удержаться, чтобы не потянуть за нее.”

Хуан Цзинь Чен уставился на него.

Коу Тон сказал: “Я говорил тебе, не так ли, что моя мама умерла пятнадцать лет назад. Поскольку в то время я, очевидно, не мог жить самостоятельно, у меня не было опекуна, и ни с кем из моих родственников нельзя было быстро связаться, меня отвезли в общественный приют. Затем меня необъяснимым образом выбрали, я прошел через серию непонятных тестов, а затем меня забрала группа людей.”

Хуан Цзинь Чен тихо спросил: “Что потом?”

Коу Тон на мгновение заколебался. “Я не могу рассказать точный ход событий. Тогда я был еще молод, и мои эмоции не были особенно стабильными. Должно быть, позже я сам добавил много воспоминаний. Вероятно, это не реальные события.”

Хуан Цзинь Чен кивнул. Когда Коу Тон говорил в определенной, особенно объективной манере, он обладал странной притягательной силой и чувством надежности, которое заставляло людей невольно доверять ему.

“У меня также был тренер и группа детей моего возраста, которые жили в разных комнатах.” Коу Тон повернул голову и посмотрел в глаза Хуан Цзинь Ченю. В это мгновение в их глазах, казалось, было что-то одинаковое, как будто в их совершенно разных телах текла одна и та же холодная и таинственная кровь.

“Но я не был таким, как ты.”, - сказал Коу Тон. “Я был старше, когда оказался там. Разумно рассуждая, на самом деле мне не нужен был тренер, чтобы учить меня есть, одеваться, говорить или писать. Я пробыл в маленькой комнате всего чуть больше месяца.”

Хуан Цзинь Чен наконец не удержался и вмешался: “Всего один месяц, и ты нашел себе маленькую подружку”.

Коу Тон сказал: “Брат, как насчет того, чтобы сначала обсудить серьезные вопросы?”

Хуан Цзинь Чен быстро кивнул. “Да, да, продолжайте, сэр, продолжайте.”

Коу Тон подхватил: “Да, твоей первой младшей невесткой была та, с кем я познакомился в течение того месяца. Дети вокруг меня были такими же, как ты, за ними очень строго следили и часто меняли соседей, поэтому они редко добровольно разговаривали с другими. Хотя ничто из этого не могло удержать сердце мальчика, когда оно увидело красоту.”

Хуан Цзинь Чен мгновенно потерял дар речи, с тех пор, как встретил этого человека по имени Коу Тон, который внешне был респектабельным, но на самом деле чрезвычайно распутным, он регулярно обнаруживал, что его бойкий язык лишается дара речи; это действительно можно было назвать встречей с достойным соперником.

Распутник Коу Тон со смертельной серьезностью сказал: “В первый раз, когда никто не смотрел, я замкнул электрическую цепь в комнате, но из-за защиты от перенапряжения предохранитель перегорел, и он автоматически сработал. Вообще ничего не произошло, и меня чуть не поймали. Так что во второй раз я усвоил свой урок и предпринял вторую попытку”.

Хуан Цзинь Чен чувствовал, что, когда он был маленьким, доктор Коу, должно быть, был еще большим террористом, от которого немеет голова, чем Ман Ман.

“Я вынул резистор из электрического чайника, включил его в розетку и бросил на стопку книг на деревянном столе. И вскоре после этого появился дым.”

Хуан Цзинь Чен посмотрел на него с восхищением.

Коу Тон улыбнулся. “Дым заполнил весь коридор. Завыла пожарная сигнализация. Быстро прибыла команда пожарных. Все дети, разбежались в темноте. Наконец-то у меня появилась возможность поболтать с X103.”

Затем улыбка на его лице медленно исчезла, выражение его лица стало более серьезным. “Именно от нее я услышал о «Семени» и позже сделал довольно много выводов, когда мы были маленькими, мы периодически проходили серию многочисленных тестов. Я обнаружил, что после каждого раунда некоторые дети уходили.”

Хуан Цзинь Чен тщательно все обдумал. “Вот как это было. Что потом?”

“Я пришел к выводу, что это, должно быть, какой-то процесс отбора.”, - сказал Коу Тон. “Итак, мы с X103 определились со стратегией. Мы жили близко друг к другу. Все окна были заперты, но, к счастью, чтобы дети росли здоровыми, в этом месте окна не закрывали. Они выглядели так, словно все еще были из прозрачного стекла. Мы рассчитали угол наклона. Когда мы не могли видеть друг друга, мы использовали маленькое зеркало и заранее подготовленный код для передачи информации”.

Хуан Цзинь Чен скрестил руки на груди, серьезно слушая, чувствуя, что ребенок Коу Тон был немного демоном. С детства у него был большой потенциал шпиона.

“Это привело к длительному периоду, когда мы постоянно меняли локации. Как и ожидалось, я всегда был с X103, но мы не покидали Начальную базу. Мы постоянно решали очередную серию тестов.”

Хуан Цзинь Чен нахмурился. “Почему не покидали?”

“Возможно, твои отличительные черты были очень очевидны.”, - сказал Коу Тон. “Согласно вашему описанию, ты, должно быть, оставил «Семя» очень молодым, чтобы тебя можно было обучить. Я предполагаю, что «Семя» было местом специально для выращивания людей с определенными аспектами, например, секретной базой, отбора детей без опекунов, которые обладали различными скрытыми способностями. Прохождение множества тестов нужно было, чтобы, наконец, определить оптимальный план развития для них, превращая их в людей с определенными особыми качествами.”

Хуан Цзинь Чен молчал. Затем он открыл «любовное письмо», которое Х103 написала Коу Тону, долго смотрел на непонятные детские слова, а затем спросил: “Что здесь написано?”

“Это код.” Коу Тон взял письмо. На его лице появилась тень тоски. “Закодировано разной азбукой Морзе с использованием некоторого количества символов в каждом предложении.”

Хуан Цзинь Чен уже был спокоен. С высокой степенью согласия он кивнул. “О, тактика детского шпиона. Что она написала?”

“Что нас обнаружили.”, - сказал Коу Тон. “Это последнее сообщение, которое она мне прислала. На следующий день нас двоих разлучили. Однажды утром я проснулся, и меня забрали с базы на тренировку. Генерал Чжун был моим инструктором. Что касается X103, я больше никогда ее не видел.”

Хуан Цзинь Чен задумался. “Учитывая природные способности этой юной леди, она, вероятно, сейчас прекрасная шпионка в какой-нибудь чужой стране.”

Спустя долгое время Коу Тон, наконец, тихо сказал: “Кто знает? Возможно.”

Они оба одновременно замолчали. Через мгновение Коу Тон внезапно снял рубашку. На его лопатке Хуан Цзинь Чен увидел фигуру семени. Он не мог удержаться, чтобы не надавить на собственную спину, когда-то у него там тоже была такая же. Поскольку его назначение в качестве внедренного агента в «Утопии» было особенным, она было скрыта.

“Только много времени спустя я узнал правду о «Семени»”, - сказал Коу Тон. “Тогда у меня был самый высокий авторитет на базе ST. Я мог ознакомиться со многими материалами, которые раньше не мог просмотреть.”

“Что это было?” - спросил Хуан Цзинь Чен.

“Генетические имплантаты.”

Хуан Цзинь Чен нахмурился. Коу Тон осторожно объяснил: “Ты знаешь, что та эпоха была эпохой, когда люди стали думать относительно «бесчисленных возможностей человеческой эволюции». Это создало некоторые дикие продукты. Например, «Утопию», которую теперь называют террористической организацией. Генетические имплантаты, между тем, были еще одной идеей того времени, идеей о том, что ребенку, в соответствии с некоторыми качествами, которые он проявлял, можно было бы имплантировать сегмент генов, которые исторически составляли тело какого-то очень известного человека. Будет ли это задействовать скрытые способности человека в большей степени, заставить их превзойти обычных людей в бесчисленное количество раз и в определенном отношении сделать их «сверхлюдьми»?”

Хуан Цзинь Чэнь почувствовал, как по спине у него поднялся холодок. Это заставило драгоценные руки этого бывшего снайпера с нечеловечески отличными психологическими качествами задрожать.

То, что Коу Тон сказал дальше, было похоже на произнесенный холодный приговор, жестоко поразивший его. Коу Тон сказал: “Да, «Семя» было очень важным экспериментом в проекте генетической имплантации, но, похоже, оно было не очень успешным. Точность человеческого тела была чем-то, чего люди того времени не ожидали. У многих детей наблюдалось генетическое отторжение трансплантата. Когда в живом теле появляется созданная человеком не соответствующая часть, живое тело автоматически избавляется от нее. Когда от неё нельзя было избавиться, у многих людей развивались всевозможные расстройства личности, повреждения мозга и другие проблемы. Успешных случаев было ничтожно мало, даже несмотря на то, что до генетических имплантатов база проводила всевозможные очень тщательные анализы и тесты на детях, которые были превращены в эксперименты.”

“Экспериментальные материалы по сей день строго засекречены. Я соприкоснулся с частью из них только тогда, когда мне представился случай, и я нашел крупицу правды после многих лет исследований и проверок.” Коу Тон посмотрел на Хуан Цзинь Ченя. “Но нет необходимости беспокоиться. Теперь ты свободен. Начиная с того дня, когда Проектор начал нормально работать, я был освобожден. То, что я делал, рассматривалось как соответствие сегменту генов в моем теле. Что касается тебя, после «Утопии», тот факт, что они позволили тебе работать на базе ST в специальной экспертной группе, должен означать молчаливое согласие на твою просьбу уйти в отставку...”

“Свободен?” Хуан Цзинь Чен внезапно прервал его. Его голос был немного резким, отдавая ноткой крайней опасности. Затем он тихо рассмеялся, как какая-то зловещая птица, преследующая ночь. “Ты хочешь сказать, что я... свободен?”

«Я прожил все эти годы и до сих пор даже не смог понять, кто я такой. Как я могу быть свободным?

Что отличает человека от других людей? Его тело? Его органы? Его мысли? Или его ДНК? Если даже наши гены отличаются, что еще остается…это может доказать, что мы существовали?»

Коу Тон молча повернул голову, глядя на форму этой карты.

Внезапно Хуан Цзинь Чен бросился вперед и крепко обнял его, как тонущий ребенок, хватающийся за последний кусок плавника. Пальцы смяли рубашку в складки, как будто пытаясь впиться в его плоть. Он держался так крепко, что все его тело дрожало, отчаянно впитывая последние капли тепла Коу Тона, не позволяя холоду в его сердце подняться и поглотить его голову.

Весь мир под его ногами, казалось, ушел далеко от него. Был только один человек. У них был один и тот же след и опыт, одни и те же воспоминания и одни и те же страдания. Как будто он был единственным, на кого он мог положиться в выживании.

«Кто я?» - безмолвно спросил себя Хуан Цзинь Чен. «Кто я на самом деле?»

Глава 26 - Маг

Коу Тон поколебался, вздохнул, затем осторожно поднял руки и положил их на спину Хуан Цзинь Ченя.

В этом месте слияния реальности и иллюзии, в этом месте, где каждый потерян в своем собственном разуме, Коу Тон спросил себя, кто готов пробудиться от прекрасного сна? Кто готов открыть глаза и столкнуться с целым миром ледяного холода, который не имеет к ним никакого отношения? Когда все ходят во сне, почему я должен бодрствовать?

Но... с этим ничего нельзя было поделать.

Коу Тон глубоко вздохнул, довольно самоиронично подумав: «вот проблемный красивый мужчина, добровольно бросающийся в его объятия, взрослая красивая женщина, “предлагающая свою постель”, такая мелочь, как человек-компьютер, регулярно вызывающий некоторые раздоры, но…»

Прекрасно зная, что это была иллюзия, как мог человек все еще терять себя в небытие?

Если человек не может взглянуть в лицо своему собственному истинному прошлому, какая разница между этим и отвержением самого себя?

Если даже в ваши гены были перемешаны гены других людей, если вы тогда также отрицали свои воспоминания, даже отрицали свою душу, отрицали весь свой мир прошлых переживаний, тогда какая разница между этим и страусом, задирающим задницу в воздух и прячущим голову в песок?

Если бы, в темноте обнаружилась пара мрачных глаз и рот, полный острых зубов, главный герой мог бы закричать и укрыться одеялом с головы до ног, притвориться, что не видит этого, закрыть глаза, тогда солнце все еще могло бы встать из-за горизонта, и все могли бы жить как обычно, тогда в чем, черт возьми, был смысл тех фильмов ужасов, которые делали все возможное, чтобы напугать людей?

Пальцы Коу Тона снова и снова успокаивающе поглаживали спину Хуан Цзинь Ченя, как будто гладили шерсть какого-то большого раненого животного, они всего лишь заимствовали тепло друг у друга, зализывая шокирующе похожие раны, скоро все будет хорошо.

Столкнувшись с этим прогнившим миром, они смогли выжить, только будучи более прогнившим, чем мир, благодаря непобедимости низости. Оба они очень хорошо понимали это.

И тут, совершенно неожиданно, раздался треск. Лампа на столе Коу Тона мигнула и погасла.

Слабые звуки телевизора, доносившиеся из гостиной, тоже исчезли. Раздался легкий стук в дверь кабинета. Человек, который стучал, был не очень силен. Было похоже на то, как маленькая кошка скребется в дверь. Коу Тон слегка оттолкнула Хуан Цзинь Ченя и открыл дверь, чтобы увидеть Ман Ман, стоящую там и обнимающую своего маленького медвежонка. Откинув голову назад, она сказала: “Электричество отключилось”.

Коу Тон положил руку на ее маленькую головку. “О, возможно, предохранитель перегорел. Я пойду посмотрю.”

Ман Ман послушно кивнула. Затем ее взгляд переместился на Хуан Цзинь Ченя позади. Озадаченное выражение все еще не сошло с лица Хуан Цзинь Ченя. Уголки его глаз были слегка красными. Ман Ман оглядела его с ног до головы, а потом вдруг очень спокойно сказала: “Эй, в жизни самое главное - быть счастливым”.

Коу Тон споткнулся о маленький табурет, стоявший на земле, и чуть не упал ниц.

Выражение лица Хуан Цзинь Ченя становилось все более сложным, почти искаженным. Он долго сдерживался, а потом сказал: “Если я буду несчастен, ты хочешь сказать, что приготовишь мне миску лапши?”

Ман Ман радостно подбежала, достала из шкафчика упаковку лапши быстрого приготовления и высоко подняла ее перед Хуан Цзинь Ченем.

Хуан Цзинь Чен: “...”

Коу Тон осмотрел электрический щиток квартиры и обнаружил, что предохранитель, по-видимому, работает нормально, и короткого замыкания не было. Он хотел выйти и спросить соседей, нет ли электричества во всем районе, а потом обнаружил, что все небо закрыто тенью.

Коу Тон наклонил голову и осторожно выглянул наружу. Он обнаружил, что мимо пролетают не обычные темные облака, а огромная черная завеса. Присмотревшись повнимательнее, то, что заставляло небо темнеть, оказалось бесчисленным скоплением ворон.

Коу Тон не сказал об этом никому. Он молча подошел к окну, сунул руку в карман и, нахмурившись, наблюдал за происходящим.

Он видел, как постепенно загораются городские огни. На мгновение огни человеческого мира окутали всю землю, как будто наступила ночь. Затем огни погасли один за другим, как хрупкие искры, которые можно было погасить одним движением пальцев.

То, что последовало за этим, было безграничной тьмой.

И самым пугающим было то, что, когда эти птицы пролетали мимо, закрывая небо и загораживая солнце, они не издали ни единого птичьего крика.

“Что не так?” Хуан Цзинь Чен вышел из-за его спины, ведя Ман Ман за руку.

“Шшш.” Коу Тон поднял палец и сделал жест, все еще глядя в окно. “Не тревожь остальных — смотри.”

Он указал. Движение на улице все еще продолжалось, каждый шел своей дорогой. Светофоры были выключены, и многие машины застряли на дороге. Люди проклинали друг друга, злились, звонили по телефону или просто выходили на обочину, чтобы купить что-нибудь поесть. Все было нормально, как будто они вообще не заметили, что в небе было что-то необычное.

“Вороны?” Хуан Цзинь Чен поднял брови.

“Только определенные люди могут видеть ворон.”, - тихо сказал Коу Тон.

В этот момент дверь комнаты Яо Шуо открылась. Мужчина средних лет вышел с серьезным видом. “Что происходит? Что это за твари снаружи?”

Хэ Сяо Чжи тоже вышел, хотя он все еще был вялым, не говоря ни слова.

“Это маг.”, - сказала Ман Ман.

“Хватит, дитя. Начиная с сегодняшнего дня, не смотри больше никаких телешоу или мультфильмов.” Хуан Цзинь Чен вздохнул. “Смотри новости и прогноз погоды каждый день, и единственная газета, которую ты можешь читать, - это «Жэньминь жибао*», ради защиты чистоты твоего легко загрязняемого маленького сердца.”

*«Жэньми́нь жиба́о» (кит. трад. 人民日報, упр. 人民日报, пиньинь Rénmín Rìbào, палл. Жэньминь жибао, буквально: «Народная ежедневная газета») — китайская ежедневная газета, выходящая на китайском, русском, английском, японском, французском, испанском, арабском, монгольском, тибетском, уйгурском, казахском, корейском, носу и чжуанском языках; официальное печатное издание Центрального комитета Коммунистической партии Китая.

“Темный маг, который может управлять воронами и крысами.”, - сказала Ман Ман. В комнате, полной взрослых, ей всегда приходилось поднимать глаза, когда она говорила. Возможно, из-за освещения, ее глаза затуманились, казалось, что она немного задумалась. “Он родом оттуда, с безымянного острова.”

Она указала направление.

Коу Тон присел на корточки. “Откуда ты знаешь, что он безымянный?”

“Это написано на карте.”, - сказала Ман Ман. “Я смотрела на карту, когда ты ее покупал.”

“Откуда ты услышала о маге?” - спросил Коу Тон.

“Я видела его.”, - тихо сказала Ман Ман. “Мужчина в халате, который выглядит так, словно он вышел с картины, с вышитой на одежде китайской розой, держащий в руке очень душистый белый цветок.”

“Как ты его увидела?”

“Я не знаю.” Ман Ман наклонила голову и задумалась об этом. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на Хуан Цзинь Ченя, и сказала: “Я тоже видела, как он плачет. Он превратился в ребенка примерно того же возраста, что и я, держащего в руках круглое...”

“Хорошо, я понял.” Коу Тон боялся, что она произнесет слово «семя», и мастер Хуан убьет свидетеля.

Яо Шуо бросил на Хуан Цзинь Ченя странный взгляд. Хуан Цзинь Чен пристально посмотрел на Ман Ман, как будто он действительно хотел убить свидетеля.

Затем, не говоря ни слова, он обошел Ман Ман и вернулся в свою комнату. Через мгновение он вышел с сумкой через плечо, учитывая длину предмета, Коу Тон решил, что в нем находится оружие, способное размозжить человеку голову.

“Пошли.”, - сказал Хуан Цзинь Чен Коу Тону, не поворачивая головы, с видом бандита. “Мы собираемся сложить этого парня в цветочек, показать ему, что у романтиков тоже должны быть принципы.”

Коу Тон вспомнил, что у птиц была очень плохая привычка — они любили гадить везде. Он поднял голову, чтобы посмотреть на небо, увидел черную, плотно сбитую армию ворон, похожих на рабочих, спешащих в города за работой, и почувствовал, как у него зачесалась кожа головы. Хуан Цзинь Чен стоял рядом и смотрел на него свирепым взглядом, который говорил: «Чего ты все еще медлишь? Поторопись!»

Коу Тону пришлось выудить ключи от машины из гостиной. “Мам, я возьму твою машину.”

Мама Коу Тона, бесстрашная в своем невежестве, сказала: “О, тогда купи немного продуктов. Возьми еще три фунта мясного фарша. На обед у нас будут клецки.”

Коу Тон: “...”

Мама Коу Тона кое-что вспомнила и добавила: “О, точно, у меня закончился лосьон. Купи мне тюбик.”

Коу Тон посмотрел на ее вечно молодое, ненормальное лицо и очень слабо сказал: “Тебе нужна упаковка прокладок?”

Без каких-либо колебаний мама Коу Тона сказала: “Да!”

Коу Тон удрученно взял ключи от машины и ушел.

Они вдвоем поехали в направлении безымянного острова. Коу Тон умело петлял по улицам и переулкам, избегая тупиковых главных дорог. Хуан Цзинь Чен сидел на пассажирском сиденье, держа на коленях карту, которую он прихватил из кабинета. Внезапно он указал на какое-то место на нем и сказал: “Езжай к этой телебашне”.

Коу Тон повернул голову, чтобы взглянуть на него.

Хуан Цзинь Чен сказал: “Это самая высокая точка рядом с безымянным островом. Я люблю высоту. Так будет легче судить о том, где находится человек, устраивающий шоу”.

Коу Тон спросил: “А если этот человек тоже любит высоту?”

Хуан Цзинь Чен облизнул губы и тихо рассмеялся. “На горе может быть только один тигр.”

Коу Тон кивнул. “Очень хорошо. Я буду нести ответственность за то, чтобы доставить тебя на телебашню. Когда закончишь, можешь позвонить мне, чтобы я за тобой заехал.”

Хуан Цзинь Чен повернул голову, чтобы посмотреть на него. “Партнер, хотя ты и не женщина, я все равно не возражал бы, чтобы ты был на моей горе.”

Коу Тон спокойно сказал: “Очень хорошо, вместе, несмотря ни на что, хотя мне нужно пойти купить прокладки для моей леди-матери”.

Хуан Цзинь Чен некоторое время молчал. “Твоя леди-мать бросает вызов естественному порядку вещей. Тебя примут за извращенца, красавчик.”

“Не волнуйся.”- сказал Коу Тон, находя одновременно и в радости и в печали, - “Из них действительно получаются хорошие стельки - они мягкие и впитывают пот.”

Хуан Цзинь Чен: “...”

Внезапно Коу Тон вывернул руль, увернувшись от вороны, летевшей к лобовому стеклу, как артиллерийский снаряд. Животное пронеслось мимо. Коу Тон, казалось, слышал ветер от хлопающих крыльев.

“Дерьмо. Как они нас заметили?” - сказал Коу Тон. Затем, в соответствии с его словами, три птицы-самоубийцы в ряд устремились к ним. Начался воздушный налет.

На переднем лобовом стекле сразу же появилась куча птичьих трупов, перьев и неизвестных жидкостей. Дворники на ветровом стекле были сломаны. В мгновение ока на стекле появились признаки повреждения, вскоре на нем появились трещины, похожие на паутину. Хуан Цзинь Чен достал из кармана небольшой пистолет.

В тот момент, когда стекло разлетелось вдребезги, Коу Тон пригнулся. Хуан Цзинь Чен быстро нажал на спусковой крючок. Ворона получила пулю и замертво упала на землю, где превратилась в маленький кусочек черной бумаги.

“Я ненавижу эти пережитки феодального общества.” Хуан Цзинь Чен бросил пистолет, достал из своей большой сумки автомат и опустил окно со своей стороны. Он прижал ружье к плечу и выстрелил.

“Черт! Хуан Эр Пан*! Мы в городе! Никто больше не может видеть ворон, не мог бы ты быть немного потише со своей резней?!” Крики Коу Тона смешались со звуками выстрелов. “Как, по-твоему, я должен объяснить это полиции? Сказать им, что кто-то засунул петарду в выхлопную трубу?!”

*二胖, в переводе глупый и толстый; английский переводчик решил, что лучше оставить пиньинь.

Хуан Цзинь Чен громко рассмеялся. “Эксперт Коу, самое очаровательное в тебе то, что, когда дела идут плохо, ты все равно можешь придумывать бесконечные оригинальные идеи!”

Коу Тон протянул руку и свернул шею вороне, ворвавшейся в машину. После того, как она превратилась в листок бумаги, он тихо выругался, затем достал из кармана зажигалку. “Какой смысл сбивать их? Следуй за мной!”

Он нажал на педаль газа, затем крутанул руль, отбросив в сторону кучу птиц. Затем он поднял руку и выбросил зажигалку через разбитое вдребезги стекло.

Хуан Цзинь Чен все понял и сразу же выстрелил в упор. Коу Тон выбрался из-под машины до того, как пламя полностью разгорелось. После небольшого взрыва разгорелся большой пожар, все наступающие волны бумажных птиц превратились в топливо.

Но по какой-то причине они все равно бросились вперед, как мотыльки, вниз с высоты, превратившись в дымящийся, пылающий черный торнадо.

Глава 27 - Биение сердца

- Кхе-кхе-кхе-кхе... - доктор Коу и мастер Хуан, уныло выползли из машины.

Доктор Коу откашлявшись:

- Чувствую себя так, будто только что выполз из крематория.

Лицо Хуан Цзиньчэня было покрыто пеплом, но он даже не пытался его вытереть. Он явно больше не хотел показывать свое лицо.

- Ага, мы словно сплелись с тобой в одном погребальном гробу, да? - он с обожанием посмотрел на своего временного начальника.

Коу Тонг:

- Ты, черт тебя возьми…

Хуан Цзиньчэнь по-обезьяньи оскалился в ухмылке.

- В той жизни я жил в квартире, размером с маленький курятник. А в этой должен закончить жизнь в двухъярусном гробу? – вскипел доктор Коу.

Прежняя мрачность покинула лицо Хуан Цзиньчэня, теперь на нем сверкала радостная улыбка. Коу Тонг с тоской посмотрел на разбитую машину – надеюсь, она застрахована, как я посмотрю матери в глаза. Не придется ли мне отныне спать на улице?

Бумажные вороны все также с криком бросались в яркое пламя и тут же осыпались пеплом, порхая, как черные бабочки. И не было им никакого дела до тех, на кого они еще недавно открыли охоту. Неподалеку сработала пожарная сигнализация. Коу Тонг нахмурился и втащил Хуан Цзиньчэня в машину.

Видимо что-то вспомнив, Хуан Цзиньчэнь развернулся к своему самопальному боссу:

- Кстати, как ты меня только что назвал?

- Хуан Эр-Пан.

Хуан Цзиньчэнь нахмурился и сжал свои мускулистые руки:

- Это первый раз, когда меня так назвали - почему это я Хуан Эр-Пан?

Коу Тонг оценил его талию и прокомментировал:

- У тебя слишком толстая талия - больше тридцати дюймов.

- Это мышцы! - запротестовал Хуан Цзиньчэнь. - Мужчина с прессом в восемь кубиков не может иметь тонкую талию! Кого ты раньше трахал? Транссексуалов?

- Мне нравятся стройные красивые мальчики и большегрудые длинноногие красотки. Перестань кричать, твой стиль не соответствует эстетическому вкусу нашей эпохи. Если ты действительно такой ревнивый, поторопись и похудей.

- Я не толстый! Я крепкий!

- Ладно, ладно. Я знаю, что ты не толстый, ты просто ширококостный…

Они быстро покинули это неспокойное место.

Хуан Цзиньчэнь рассудительно:

- Если мы видим воронов, а другие люди - облака, как ты все это объяснишь? Думаешь, тот шоумэн где-то рядом?

Коу Тонг загнал машину в переулок, остановил ее на обочине, достал две влажные салфетки из отсека для компакт-дисков и протянул одну Хуан Цзиньчэню.

- Сотри пепел с лица. Мы найдем способ вернуться и проверить.

Хуан Цзиньчэнь нахмурился, принюхиваясь:

- Они ароматизированные? Это действительно женская машина.

- Хватит, радуйся тому, что имеешь. Хватит создавать проблемы, - Коу Тонг вытер лицо и надел очки, спрятав своего зверя под человеческим обликом. – В детстве я о таких и не слышал.

Хуан Цзиньчэнь с любопытством посмотрел на него. Коу Тонг изобразил, как плюет на мятую салфетку в руке.

- Затем она хватала меня за шею и салфеткой, с которой сочилась слюна, терла мне лицо. После этого всякий раз, когда я видел полотенце, я вспоминал об этой экзекуции.

Хуан Цзиньчэн от души расхохотался, раскачиваясь взад и вперед.

Коу Тонг покачал головой и вышел из машины. Осуждение на его лице быстро исчезло. Глаза, спрятанные за очками, слегка изогнулись, губы искривила легкая улыбка.

Так и должно быть, подумал доктор Коу, не пугать же детей такой физиономией?

Они быстро спустились по аллее и миновали ряд частных домов. Коу Тонг схватился за крышу старомодного гаража и ловко запрыгнул на него, Хуан Цзиньчэнь продолжал красться вдоль стены. В отличие от Хуан Цзиньчэня, который скрывался в тени, Коу Тонг намеренно выставлял себя напоказ, выманивая таинственного мага на наживку.

Они не разговаривали, но действовали на редкость слаженно.

Хуан Цзиньчэнь успокоился и краешком глаза взглянул на Коу Тонга – тот, что? Пытался меня только что рассмешить?

От такой мысли глаза Хуан Цзиньчэня вспыхнули. Он намеренно отвернулся от Коу Тонга и беспомощно подумал: этот человек… ну, как он может быть таким?

Такой человек похож на нестареющий антиквариат из далекой эпохи, дорогой, но не броский, теплый без высокомерной холодности. Он может выжить и излучать свет даже в самом мрачном мраке.

Даже на краю пропасти он мог фланировать босиком, закидывать ногу на ногу и отпускать странные шутки.

Дело не в том, что страдание не могло коснуться его - просто он всегда мог облегчить его.

Хуан Цзиньчэнь подумал: «Он что? Не боится… что люди влюбятся в него?»

Прибыла пожарная команда. Вороны кружили в воздухе, по-прежнему закрывая небо. Там, где был костер, земля покрылась черным пеплом, а соседняя стена наполовину почернела. Поскольку костер больше ничего не подпитывало, пожарные быстро справились с огнем.

Коу Тонг резко замер - на соседней крыше он заметил человека.

Увидев его, Коу Тонг, наконец, понял, почему Мэнмэн так его описывала - «как будто он вышел из листа бумаги». Этот человек словно прибыл из двухмерного мира. Его ноги не парили над землей, а болтались над ней, колышась от дуновений ветра.

Мужчина был одет в очень сложное одеяние. Подол, как и говорила Мэнмэн, был вышит крупными цветами, хотя это были не обычные китайские розы, а большие огненно красные розы, в руках он держал букет лилий. А в воротнике торчала игральная карта.

Он был похож на… пациента, сбежавшего из психиатрической лечебницы.

Голос Хуан Цзиньчэня раздался из-под ног Коу Тонга.

- И что этот волшебник делает? Волшебные трюки?

Глаза Коу Тонга, не мигая, уставился на двухмерного мужчину. «Может, он танцор или шаман?» - прикидывал Хуан Цзиньчэнь.

Черный туман поднимался из-под ног шамана. Из черного облака вылетали вороны, медленно обвивая его, что делало его похожим на ходячую дымовую шашку. Вороны поднимались все выше и выше, пока, наконец, не окутали его по шею, оставив открытым только лицо.

Губы мужчины выдавили улыбку, он махнул рукой, предлагая Коу Тонгу следовать за ним.

Коу Тонг поколебался пару секунд, а затем решительно двинулся за ним.

А Хуан Цзиньчэнь словно испарился во тьме.

Коу Тонг неторопливо следовал за странным человеком. Когда его шаги замедлялись, мужчина тоже притормаживал, ожидая его. Он направлялся в сторону «безымянного острова», о котором говорила Мэнмэн.

Что на самом деле представлял этот человек?

Был ли он продуктом чужой фантазии или сам загнал себя в такую форму?

Обычный человек в обычных обстоятельствах имеет довольно точное представление о себе. Ведь узнает же он себя в зеркале. И способен по признакам определить пол человека и другие параметры - высокий тот или низкий, толстый или худой.

Поэтому, хотя Мэнмэн была еще ребенком, а Хэ Сяочжи был в замешательстве и даже не заметил, что перенесся в другое измерение, они оба все еще сохраняли свой изначальный вид.

Ну какой здравомыслящий человек поверит, что крысы могут разговаривать, а бумажных ворон можно превратить в биологическое оружие. Поэтому взрослые и не могли поверить в слежку и болтовню вездесущих вредителей.

Таким образом, люди и вещи, появившиеся в этом пространстве, были связаны с сознательными субъектами и должны как-то отражать мироощущение конкретных субъектов.

Если на Безымянном острове действительно живет еще один сознательный субъект, то насколько необычным должен быть его «здравый смысл», чтобы создавать подобные извращения?

Или, может быть… у субъекта какие-то когнитивные нарушения?

Сердце Коу Тонга упало.

Скоро они достигли пирса. «Волшебник», зависший в воздухе, как большой воздушный змей, наконец, прибыл в свой аэропорт. Рядом сделал посадку еще один двухмерный персонаж - непонятно, мужчина или женщина. На голове у «непонятного» высился странный головной убор, как у какого-то горца из отдаленного селения на краю света, через плечо перекинута трость, в руках крутится маленькая собачка непонятной породы.

Щенок: «Гав!»

Коу Тонг нахмурился, глядя на круизный лайнер позади них. Вместо обычных спасательных кругов этот лайнер был украшен одним огромным колесом из неизвестного металла с нарисованными на нем животными и растениями, людьми и призраками.

Человек с собакой в руке и «волшебник» расступились и приветливо замахали Коу Тонгу, приглашая его жестами «добро пожаловать, добро пожаловать».

Коу Тонг предварительно уточнил:

- Куда направляется этот корабль?

Он не ожидал, что человек, держащий собаку, действительно ответит - Коу Тонг думал, что они вообще не могут говорить.

- Он отправляется в страну нашей мечты.

Речь его больше была похожа на пение.

- Наши гости из далекого времени и пространства приглашаются на аудиенцию с нашим мастером, - сказал «волшебник» и лилии в его руках волной испустили удушливый аромат. Коу Тонг внимательно посмотрел на цветы и обнаружил, что они были очень свежими.

Щенок: «Гав!»

Доктор Коу не знал, куда исчез Хуан Цзиньчэнь, связаться с ним было невозможно. Но Коу Тонг не особенно беспокоился о нем - если уж даже на 11235 нельзя положиться, значит, на земле не осталось надежных людей.

Он решил отправиться в путешествие, чтобы своими глазами увидеть этого «сознательного субъекта». Поэтому он бодро взошел на этот загадочный круизный лайнер.

Колесо на нем начало странно вращаться, напомнив Коу Тонгу непонятный мультфильм из его детства. Там была странная девочка, которая любила говорить «Колесо фортуны начинает вращаться». Она все повторяла и повторяла эту фразу – как будто это колесо обозрения, а билеты на него продаются 24 часа в сутки.

Доктор резко дернулся, ему показалось, что он вот-вот вспомнит, где раньше видел этих двух двухмерных персонажей.

Глава 28 - Безымянный остров

Иногда такое случается с людьми — например, когда они сталкиваются с самым сложным вопросом во время прохождения теста, они прекрасно знают, что видели его раньше, помнят, где, когда и в какой позе они его видели, но они забыли содержание ответа.

Коу Тон сидел на круизном лайнере вместе с двумя другими людьми неизвестного происхождения рядом. Никто не произнес ни слова. Они втроем сидели за маленьким круглым столом, по одному человеку на стуле. Там же была очень любопытная маленькая собачка; ее влажные глаза были прикованы к Коу Тону и, казалось, выражали некоторую настороженность.

На столе стоял букет цветов, а перед каждым человеком - маленькая чайная чашка. Коу Тон внезапно почувствовал, что попал в Страну чудес Алисы, а два человека рядом с ним были альтернативными версиями Мартовского Зайца и Безумного Шляпника.

Он бросил взгляд. "Маг" в какой-то момент заменил лилии в своих руках на розы, а розы, вышитые на его одежде, превратились в лилии. Коу Тон не заметил мистического момента, когда это произошло — как будто так было изначально. Цветы, казалось, выросли на нем, настолько естественно, что люди не обращали на них внимания.

“Что это такое?” Коу Тон нарушил молчание.

"Маг" объяснил: “Эти цветы - это философия. Красные розы, символизирующие огненную жизнь. Белые лилии, символизирующие другую крайность — смерть. Или, скорее, все они текучие, ледяные вещи. Жизнь и смерть постоянно меняются местами. Они не стоят на месте ни на мгновение. Они меняются каждый момент. Это символизирует врожденность смерти и новых начинаний. И то, и другое происходит в одно мгновение.”

Коу Тон подумал, что философия — это очень претенциозная вещь, но сейчас он не смеялся и не кивал - потому что, услышав это, он подумал, что в том, что сказал этот человек, действительно есть какая-то истина.

"Маг" продолжил: “Это естественно. За созиданием должно последовать разрушение. Они сопровождают и порождают друг друга до бесконечности. У людей есть символ, выражающий это значение, — это ‘∞’. Вечный обмен между двумя концами — это бесконечность”.

Коу Тон нахмурился, становясь все более неспособным оценить, был ли этот человек в конце концов сознательным субъектом или продуктом проекции какого-то сознательного субъекта.

Поэтому он спросил: “Ты имеешь в виду, что нам нечего оставить себе?”

"Маг" сказал: “Даже мы сами постоянно умираем и возрождаемся, шагая по бесконечной временной шкале. Как мы можем сохранить другие вещи?”

Что-то слабо шевельнулось в сердце Коу Тона. Он спросил: “Если ты изменишь себя, останешься ли ты самим собой?”

"Маг" не ответил, но человек в шляпе рассмеялся и спросил: “Для чего тебе знать этот ответ?”

Прежде чем Коу Тон успел заговорить, человек в шляпе опустил голову, из-за чего его лицо появилось под шляпой, демонстрируя несколько меланхоличное выражение.

“Если ты сам признаешь это, тогда ты - это ты сам. Если ты не признаешь этого, значит, ты не являешься самим собой. В этом нет ничего плохого. Но признаешь ты это или нет, это все равно твоя судьба.” Слегка грубоватым тоном они сказали: “Посмотри на нас, например. Каждый из нас владеет частью секретов этого мира, но мы должны выполнять приказы нашего хозяина в точности. Это судьба.”

Коу Тон обратил внимание на слово, которое они употребили. “"Мы"?”

Человек в шляпе вытянул палец и посмотрел прямо на Коу Тонг своими всегда меланхоличными глазами. Он сказал: “Тсс...”

Коу Тон потерял дар речи, чувствуя, что эта сцена была ему очень знакома. Это было немного похоже на мистификацию старика Цзи, для того чтобы обманом выманивать у людей их деньги.

Атмосфера между ними троими снова стала странно тихой. Коу Тон рассматривал сидящих напротив. Он обнаружил, что эти двое были похожи на программы; когда их не трогали, они сидели неподвижно; даже скорость, с которой они пили чай, была очень фиксированной.

"Похоже, они должны были быть продуктами какого-то сознательного субъекта", подумал Коу Тон. Более того, они не казались проекциями людей из реальной жизни; они должны были соответствовать какому-то объекту в их собственном пространстве.

Карикатура?

Нет... Коу Тон быстро отверг эту идею. Это было бы не то.

У него часто были подростки, нуждающиеся в консультации, поэтому для простоты общения он изучил их увлечения для понимания, звезд спорта, звезд шоу-бизнеса и всевозможных мультяшных персонажей, и он не помнил ни одного мультфильма с такими людьми в нем.

Так что же это было?..

В них был какой-то неизбежный мистицизм. Их одежда и украшения были сложными. Часть из них была украшена символикой с очень очевидным семиотическим значением, в то время как часть была завуалированными намеками. Это не входило в компетенцию Коу Тона, поэтому он не мог понять всего очень ясно.

Были ли они реквизитом оккультизма или предметами, связанными с какой-то религией?

Скорость корабля внезапно замедлилась. Маленькая собачка, которая все это время смотрела на Коу Тона, резко подняла передние лапы и гавкнула.

Человек в шляпе отпустил ее, позволив ей спрыгнул с рук. Коу Тон повернул голову и увидел перед собой маленький островок. Остров был окутан белым туманом, его растительность и холмы были едва различимы. Только когда подул ветер, появились какие-то очертания.

Среди облаков и тумана появился огромный белый камень. Он возвышался над морем, как непоколебимый страж. За ним виднелись две огромные колонны, одна черная, другая белая, похожие на незаконченную арку.

Там стояла женщина, одетая в халат и странную высокую шляпу. Ее руки были раскрыты, но на лице не было никакого выражения. Глядя издалека, Коу Тон подумал, что это статуя.

Только когда они оказались ближе, он обнаружил, что она была живым человеком.

Каким бы ни было происхождение женщины, цвет ее глаз был чрезвычайно тусклым. В свете, причудливо искаженном туманом, они действительно казались немного прозрачными.

"Маг" и человек в шляпе стояли на корабле, наблюдая, как Коу Тон сошел на берег и направился к двум каменным колоннам. Они не подавали никаких признаков того, что собираются следовать за ним.

Только когда Коу Тон подошел к женщине, ее глаза медленно двинулись, как будто в ее теле была активирована программа. Она пристально посмотрела на Коу Тона и сказала: “Пожалуйста, пройдемте со мной сюда”.

Услышав ее голос, доктор Коу с его необычайно сильным умом и необычайно грубыми нервами погрузился в размышления — если бы его заставили описать, это был голос, пришедший с Небес; смертный не смог бы объяснить тайну и красоту, заключенные в нем. Женщина в халате постоянно была окружена туманом. Независимо от того, насколько близко он был к ней, он все равно не мог видеть все ее тело. Даже туман казался живым.

Семь сознательных субъектов были втянуты в пространство необычной программы, но не говоря уже о Коу Тоне и двух других, которые приземлились в том же месте — даже Ман Ман и Хэ Сяо Чжи, которые присоединились позже, не показали какой-либо конкретной области сознания. Вместо этого они каким-то странным и гармоничным образом смешались с сознательными проекциями других.

Но этот человек был другим. Казалось, он или она заняли весь безымянный остров, далекий от материка и совершенно другой.

Коу Тон не мог удержаться, чтобы не вспомнить описание, которое передала Ман Ман — “незваные гости”. Только человек, который считал себя хозяином какого-то места, мог использовать этот термин.

Он повернулся, чтобы посмотреть, и обнаружил, что путь, которым он пришел, теперь был невидим. Как излишки хлопка, туман плотно окутал весь остров. В этот момент в голове Коу Тона внезапно промелькнула мысль — как Хуан Цзинь Чен собирается последовать за ним?

После долгого следования за женщиной Коу Тон, наконец пришел к замку — это действительно был замок. По какой-то причине это здание вызывало у него очень странное чувство. Оно казалось неуместным среди атмосферы мистицизма, окутывающей весь безымянный остров. Замок возвышался там, словно пришедший из мирского мира, подобно знамени, воздающему должное теологической области.

Двери замка открылись перед Коу Тоном. Шаги женщины замерли. Она, казалось, была готова вернуться в свое состояние NPC. Коу Тон быстро воспользовался возможностью, чтобы задать вопрос: “Должен ли я продолжать идти?”

Неорганические глаза женщины повернулись и остановились на его лице. Она молча кивнула.

Коу Тон нахмурился. Импровизируя, он сказал: “Прекрасная леди, ваша особая шляпа кажется мне немного знакомой. Мы встречались раньше?”

Хотя женщина в высокой шляпе была умным NPC, все еще оставались вещи, выходящие за рамки ее программирования.

Некоторое время она только безмолвно смотрела на Коу Тона, не реагируя никаким гневом на эти слова, которые были практически кокетливыми. Она молча стояла, глядя в глаза Коу Тону.

Коу Тон вздохнул, подумав: "Она все еще не хочет говорить. Похоже, что этот NPC не так умен, как два предыдущих. Затем он повернулся и вошел в мрачный замок".

За его спиной двери замка медленно закрылись сами по себе. В этот момент заговорила женщина, которая была почти отрезана от него дверями. Все еще используя свой чудесный плавающий голос, она сказала: “Потому что мы повсюду”.

Коу Тон быстро повернул голову и увидел знакомую меланхолию на лице женщины, как у какого-то бога, чьи крылья были сломаны и тот был заключен в тюрьму в каком-то месте. Она была красива и загадочна, но она не заставляла вас чувствовать себя неловко. В ней чувствовалась материнская теплота. Ее пальцы были сложены перед грудью, а глаза опущены, как будто она произносила благословение, которое никто не мог услышать.

Как какая-нибудь священная верховная жрица…

Когда появилась эта мысль, Коу Тона словно ударила молния — маг, верховная жрица, человек в высокой шляпе, похожий на странствующего мудреца, колесо фортуны, символизирующее странные судьбы... Знаки, полные символизма, с сильным оттенком мистицизма - это были карты таро!

Это были игральные карты, появившиеся в Италии эпохи Возрождения 15 века. Строго говоря, они были средством передачи определенного типа западной мистической философии; можно также сказать, что они были продуктом популярности неоплатонизма. Существовали разные издания, и в разных изданиях на картах были разные изображения; а что касается толкования таро, то можно сказать, что мнения также разнятся.

Позже они использовались как своего рода инструмент психологического руководства для просветления... а еще позже они каким-то образом превратились в гадательный реквизит, которым пользуются подростки.

Они включали в себя Главные арканы, состоящие из двадцати одной пронумерованной карты и одного джокера.

Там были Маг, Верховная Жрица, Иерофант и так далее — если подумать об этом сейчас, “Безумный Шляпник” с собакой, возможно, представлял собой Шута Главных Арканов.

Каждое изображение карты таро было спроецировано. Каждая карта имела свое внутреннее значение. Предположительно, они также были неразрывно связаны с масонством и розенкрейцерством. Они воплощали философскую точку зрения древнего язычества какой-то другой культуры. Эта точка зрения не была собственными идеями сознательного субъекта; это было то, что они пассивно приняли через "здравый смысл".

Коу Тон быстро прошел через замок и, наконец, остановился перед дверью.

Прежде чем он успел пошевелиться, дверь автоматически открылась. Внутри была огромная арка, на которой было вырезано колесо фортуны с супермотором, похожее на вечный двигатель. Под ним были зашторенные занавески. Света почти не было. На высоком стуле сидела невысокая худая фигура, закутанная в черную мантию.

Коу Тон предположил, что это, вероятно, девушка.

Она подняла голову и посмотрела на Коу Тона леденящим душу взглядом. Затем она тихо сказала: “Доктор Коу, прошло много времени. Ты все еще помнишь?”

Такая форма обращения навела Коу Тона на мысль, что это, скорее всего, пациент, с которым он уже сталкивался раньше, или родственник пациента. Но он не мог вспомнить, кто она такая. Он оглядел ее с ног до головы и махнул рукой. “Не могла бы ты... убрать эту штуку, закрывающую твое лицо?”

Она рассмеялась, все еще глядя на него своим почти обжигающим взглядом. Она медленно убрала вуаль и тихо объяснила: “Это только для чистоты гадания. Ты видел моих слуг?

Глаза Коу Тона внезапно широко раскрылись. Он выпалил: “Ты…Цинь Цинь!”

Как только он сказал это, Коу Тон пожалел об этом — потому что он увидел, как выражение лица Цинь Цинь сменилось на сияющее восторгом.

Эта девушка не была пациенткой, с которой он работал. Когда он встретил ее, Проектор находился на стадии тестирования, и Коу Тон отправился к одному из своих профессоров, чтобы собрать параметры. В приемной того профессора он увидел этого особого пациента.

Это было... примерно пять или шесть лет назад. Человек, стоявший перед ним, был маленькой девочкой лет четырнадцати или пятнадцати. Подростковые гормоны заставили ее быстро развиваться; ее фигура казалась немного округлой и пухлой. Когда он встретил ее, она сидела одна на диване. Кроме того, ее лицо закрывала вуаль. Она играла колодой карт таро.

Ее мать что-то говорила профессору внутри. Коу Тон поспешил вернуться из-за некоторых материалов, которые он случайно забыл. Он увидел ее там совсем одну, играющую со своими вещами, как великовозрастная страдающая аутизмом, поэтому он, естественно, поздоровался и налил ей чашку воды.

Затем он нашел свои вещи и собрался уходить, но повернул голову и увидел, что маленькая девочка смотрит прямо на него.

“Мама говорит, что я сумасшедшая”, - вспомнил Коу Тон слова маленькой девочки.

Шаги Коу Тона замерли. Он наклонился и спросил ее мягким голосом: “Почему?”

Девушка бессердечно сказала: “Потому что это она сумасшедшая. Она не поверит тому, что я скажу. Что бы я ни делала, она кричит и пугается всего на свете”.

Хотя Коу Тон не особенно в это верил, он понимающе кивнул и осторожно спросил: “Это потому, что ты всегда носишь вуаль? Некоторые взрослые не могут смириться с тем, как модно вы, молодые люди, одеваетесь”.

Девушка мягко объяснила: “Это только для чистоты гадания”.

Коу Тон не успел ничего толком обсудить с ней, как к ней подбежал профессор. Что произвело на него необычайно сильное впечатление, так это то, что, пройдя несколько шагов, он бессознательно повернул голову и встретился глазами с девушкой через стеклянное окно. Взгляд девушки был похож на взгляд голодного человека, уставившегося на стейк. Это было немного пугающе.

Только много времени спустя, в случайном замечании, профессор сказал ему, что у этой девушки по имени Цинь Цинь было бредовое расстройство*.

*Психическое заболевание, характеризующееся наличием хорошо систематизированного, доминирующего бреда, но, в отличие от шизофрении, без дезорганизации мышления, стойких галлюцинаций, нарушений аффекта и негативных симптомов.

И теперь, спустя столько времени, она все еще могла точно узнать его, и этот взгляд голодного призрака, уставившегося на стейк, не изменился…

У Коу Тона внезапно возникло нехорошее предчувствие.

Глава 29 - Спасение

Мечтательная улыбка появилась на лице Цинь Цинь. Это делало ее действительно похожей на какую-то вечно странствующую гадалку, которая общалась со злыми духами. Затем она внезапно схватила Коу Тона за руку. Ее ладонь была ледяной, как будто принадлежала какому-то хладнокровному животному, такой холодной, что Коу Тон вздрогнул.

Не вступать с ней в физический контакт — такова была первая реакция Коу Тона. Это заставило его пальцы подсознательно изогнуться в уклоняющемся жесте. Затем доктор Коу в отчаянии заметил, что, похоже, уже слишком поздно.

Обычно у страдающих бредовым расстройством в основе лежит параноидальное расстройство личности. Все, что они увидели, и произвело на них очень глубокое впечатление. Могло быть много типов заблуждений; все виды новшеств были возможны. Детали повседневной жизни, которые обычные люди не заметили бы, могут стать носителями интенсивного скрытого смысла для страдающего бредовым расстройством.

Были систематические заблуждения и несистематические заблуждения. Последние обычно были бы довольно запутанными, а их продолжительность довольно ограниченной.

К большому сожалению, бредовое расстройство этой мисс Цинь Цинь было типичным случаем систематического бреда, и они были довольно глубоко укоренившимися.

Когда Коу Тон вел ее за собой, как дорогую возлюбленную, он вспомнил, что в то время профессор сказал несколько слов о ее болезни. Он не углублялся в подробности сказал, только то, что ситуация этой девушки была очень сложной. Возможно, у нее было много видов заблуждений. Помимо довольно очевидной «мании отсчета», у нее также были признаки «мании любви».

Путешествуя по безымянному острову, Коу Тон глубоко осознавал сложность обстоятельств, в которых оказалась эта молодая леди.

“Это мой замок.” Пока его мысли блуждали, раздался голос Цинь Цинь. Она была на голову ниже Коу Тона. Держа его за руку, она могла бы прекрасно прижаться к нему. В приподнятом настроении она объяснила: “Все мои слуги и я живем здесь. Все на этом острове находится под моим контролем”.

У Коу Тона мелькнула мысль, и он спросил: “Крысы и вороны тоже?”

“Вороны - это реквизит Фокусника”, - без всяких колебаний сказала Цинь Цинь. “Крысы - это средство коммуникации нашей страны. Они очень хорошо воспитанные дети. Сначала они сказали мне, что нашли злоумышленника. Тогда я не знала, что это был ты.”

На ее лице появилась милая улыбка, от которой у Коу Тона пробежали мурашки.

“Это довольно искуссно, не так ли?” Сказала Цинь Цинь. “Пейзаж тоже прекрасен. За замком есть небольшой холм, покрытый полевыми цветами. Мои слуги используют магию, чтобы цветы не завяли, независимо от времени года. За холмом - водоем, бескрайний океан как на ладони...”

Коу Тон нахмурился. Почему ее степень контроля над этим пространством была так высока? Было ли это из-за ее паранойи?

“Тебе здесь нравится?” Цинь Цинь потрясла Коу Тона за руку. Затем, увидев несколько серьезное выражение на лице Коу Тона, улыбка в уголках ее рта исчезла. “Тебе это не нравится?”

“Цинь Цинь, ты знаешь, что это за место?” Коу Тон вырвал свою руку из ее хватки, пододвинул стул и сел. Он посмотрел на нее очень серьезно — на самом деле, он совершенно не представлял, где находится. На этом острове было слишком много вещей, которые выходили за рамки его знаний. Насколько далеко вышла из-под контроля программа?

Цинь Цинь застыла с выражением легкого сомнения на лице, затем кивнула. “Это безымянный остров.”

Коу Тон сказал: “Нет, я говорю не об этом месте, я говорю обо всем измерении, в котором находится этот мир. Разве ты не заметила, что измерение, в котором мы сейчас находимся, не является реальным миром?”

Цинь Цинь склонила голову набок. Это придавало ее лицу, все еще наполовину закрытому странной черной вуалью, несколько милый и умный вид. Она спросила: “О чем ты говоришь?”

“Хорошо.” Коу Тон пожал плечами и перешел к объяснению, которое было сравнительно легко принять. “Я был в Проекторе, записывал обстоятельства пациента — не обычный проектор слайд-шоу, а специальный дополнительный инструмент для психологического лечения. Он может проецировать сознание людей в пространство в другом измерении. Но внезапно произошел небольшой несчастный случай… Я прошу прощения. Из-за неисправности прибора мои основные настройки привилегий были удалены, и теперь я не могу связаться с людьми снаружи, и я не знаю, в чем заключалась неисправность. В любом случае, ты, я и еще пять человек были вовлечены в это неизвестное измерение...”

Прежде чем он успел закончить, Цинь Цинь внезапно протянула руку и положила ее ему на лоб. Этот язык тела не нуждался в объяснении — доктор Коу, у вас жар?

Коу Тон тут же закрыл рот.

Цинь Цинь заботливо спросила: “Доктор Коу, ты очень устал в последнее время? Со мной тебе больше не нужно будет работать.”

“Ты мне не веришь?” - спросил Коу Тон.

Как будто боясь вызвать его неудовольствие, Цинь Цинь быстро кивнула. “Я верю тебе, я верю всему, что ты говоришь. Но это другое измерение или о чем ты там говоришь... в этом нет ничего особенного. Я всегда жила здесь.”

Коу Тон знал, что это был худший исход — весь безымянный остров ранее появлялся в иллюзиях Цинь Цинь, и теперь иллюзии были превращены Проектором в реальность.

Что, черт возьми, произошло с Проектором? Впервые Коу Тон усомнился в изобретении, которым он больше всего гордился.

Он почувствовал, что у него немного разболелась голова. Цинь Цинь воспользовалась возможностью, чтобы осторожно приблизиться и потереть его виски. От нее исходил запах женского тела. Коу Тону некуда было отступать. Он мог только упасть назад, избегая ее пальцев.

Улыбка на лице Цинь Цинь застыла. Выражение ее лица остыло. Она спросила: “Что случилось, доктор Коу? Почему мне кажется, что ты относишься ко мне холодно?”

Коу Тон встал. С естественным выражением лица он сказал: “Нет, ты неправильно поняла. В последнее время у меня было много забот.”

Цинь Цинь посмотрела на него с явным сомнением во взгляде. “Забот? Ты имеешь в виду то, о чем ты только что говорил?”

“Верно. Поскольку программа, которую я когда-то набросал, привлекла сюда всех, строго говоря, это моя вина”, - объяснил Коу Тон как можно искреннее и терпеливее. “Итак, я должен придумать способ восстановить программу и вернуть всех на их прежние места — ты мне поможешь, не так ли?”

Выражение лица Цинь Цинь слегка потеплело, но оно все еще казалось очень сомнительным. Коу Тон знал, что его избегание только что стало сигналом для этой девушки, содержащим какой-то смысл, о котором другие не знали. Проблема была в том, что он не знал, как она истолковала этот простой жест.

Каждый раз обращение с пациентом с когнитивными нарушениями, требующими особой осторожности в общении, было серьезной проблемой для физиологии и психологии психолога.

Пациент и врач будут взаимно исследовать друг друга с осторожностью, затрачивая много мыслей и усилий. Это особенно касалось сложной ситуации, стоявшей перед ним. Это заставляло Коу Тона нервничать все больше и больше — перед ним была не девушка, а бомба замедленного действия, и он был тем самым шансом разминирования, которое без инструкции по эксплуатации было бы трудно разобрать.

Цинь Цинь на мгновение заколебалась. Как только теплая, располагающая улыбка сошла с ее лица, оно стало болезненно хитрым и бессердечным. Ладони Коу Тона уже начали потеть, когда Цинь Цинь наконец заговорила: “Я думаю, тебе следует отдохнуть здесь со мной несколько дней. Сегодня ты проделал долгий путь. Ты, должно быть, устал.”

“Я...”

Цинь Цинь слегка хлопнула в ладоши. Ряд рыцарей доспехах, лица которых не были видны, прибежали создавая недружелюбную атмосферу в унисон говоря “Вы арестованы”, окружили Коу Тона.

Цинь Цинь бескомпромиссно проинструктировала: “Отведите доктора Коу отдохнуть”.

Коу Тон колебался три секунды, затем отказался от сопротивления — кто знает, какие еще странные силы были на территории этой девушки? Она действительно может вызвать молнию, чтобы вогнать его в землю, и он может упасть замертво.

Он решил, что великий врач может приспособиться к обстоятельствам, и послушно последовал за этими «рыцарями», которые окружили его, как знатную леди. Как раз в тот момент, когда он собирался покинуть зал, Коу Тон остановился. Он знал, что Цинь Цинь стоит у него за спиной и наблюдает за ним.

В настоящее время у него не было возможности определить схему сложных заблуждений Цинь Цинь, и какая часть связана с какой другой. Он был уверен только в одном — что, по ее мнению, он, человек, который лишь мельком разговаривал с ней во время единственной случайной встречи, превратился в ее взаимно преданного любовника, которого она не видела много лет.

Коу Тон не хотел этим пользоваться. После трех секунд перетягивания каната с его моралью, его мораль, от которой всегда отказывались в кризисных ситуациях, была растоптана.

Положив руку на каменную колонну древнего замка, Коу Тон сделал оглядывающийся жест. Это было чрезвычайно естественное движение, как будто он расставался с человеком, к которому был ближе всего, и подсознательно оглядывался назад, чтобы определить местоположение этого человека в поисках чувства безопасности.

Цинь Цинь уже подняла вуаль, отчего ее лицо выглядело несколько мрачным. Но в тот момент, когда она встретилась взглядом с Коу Тоном, Коу Тон ясно увидел, что выражение ее лица расслабилось.

Человек... особенно страдающий подобным бредовым расстройством, который был необычайно чувствителен к намекам, на самом деле обладал чувствительностью к жестам, которая была не меньше, чем их чувствительность к языку. Было еще проще получать информацию с помощью языка тела.

Несмотря ни на что, сначала он посадит семена. Что касается остального... Он что-нибудь придумает позже.

Коу Тона водили бесчисленными кругами по этому похожему на лабиринт замку, а затем бросили в комнату. Дверь за ним закрылась. Коу Тон услышал звук запираемого замка.

Он плюхнулся на кровать. Находя радость в горе, он пробормотал: “Так вот что чувствовал Брат Трипитака*, когда Королева Страны Женщин принудила его к браку. Это действительно неописуемое чувство”.

*Сюаньцзан, или Трипитака, - буддийский монах и главный герой "Путешествия на Запад".

Затем он растянулся спиной на кровати. Кровать была очень мягкой. Коу Тон погрузился в нее. Затем он перевернулся, закрыл лицо руками и сказал себе: “Черт возьми, что тебе во мне нравится? Разве я не могу это изменить?

Встреча с красивой женщиной... действительно была сладким бременем.

Коу Тон перекатился влево. “Царственный брат*, я никогда больше не скажу, что ты враг общества мужского пола.”

*“Царственный брат” - так Королева Страны женщин назвала монаха Трипитаку.

Из какого-то другого времени и пространства царственный брат, вероятно, протянул руку, чтобы погладить доктора Коу по голове, безмолвно улыбаясь.

Затем, как дохлая рыба, Коу Тон выпрямился и перекатился вправо, завывая: “Укун*, приди и спаси меня сейчас же...”

*Сунь Уку́н (кит. трад. 孫悟空, упр. 孙悟空, пиньинь Sūn Wùkōng) — китайский литературный персонаж, являющий из себя царя обезьян, известный по роману «Путешествие на Запад»

Но Укун был не тем существом, которое можно было призвать. Очевидно, он не получал возмущенных мозговых волн.

Однако, в то время как Укун не пришел, пришел кто-то другой. Внезапно за окном послышалось легкое движение. Коу Тон быстро сел и широко раскрытыми глазами посмотрел в окно. Он увидел Хуан Цзинь Ченя, держащегося одной рукой за оконную решетку и одаривающего его лучезарной улыбкой, как в рекламе Colgate.

Коу Тон немедленно спрыгнул с кровати и открыл окно, тайком впустив Хуан Цзинь Ченя.

Мастер Хуан проворно запрыгнул внутрь и оглянулся, чтобы убедиться, что его не обнаружили. “Ну?”

“Переговоры сорвались”, - сказал Коу Тон. “Этот сознательный субъект страдает бредовым расстройством, и она хочет, чтобы я был ее содержанкой.”

Хуан Цзинь Чен изобразил на лице притворный ужас.

“Поторопись и вытащи меня отсюда к чертовой матери. Сегодня я даже опустился до продажи сексуальной привлекательности”, - сказал Коу Тон.

“Хорошо!” Но пока он говорил это, Хуан Цзинь Чен взял руку Коу Тона и умело поцеловал ее, приложив одну руку к груди. Взволнованным тоном он сказал: “Прекрасная принцесса, твой великий рыцарь пришел спасти тебя!”

Коу Тон закатил глаза. “Не могли бы вы поторопиться, сэр? В идеале до того, как я закричу до хрипоты.”

Хуан Цзинь Чен моргнул. Прежде чем он успел заговорить, послышались торопливые шаги. Выражения их лиц одновременно стали серьезными. Затем дверь, запиравшая Коу Тона, внезапно открылась, и леди Цинь Цинь в черной вуали яростно появилась в дверях с толпой рыцарей в сверкающих доспехах позади нее.

“Ты предал меня!” - сказала она, скрежеща зубами.

Коу Тон безнадежно подумал, что он действительно предал ее до определенного момента, поэтому он ткнул Хуан Цзинь Ченя локтем в грудь. “Эр Пан, с тобой все в порядке? Тебя так быстро раскусили.”

Хуан Цзинь Чен сказал: “Чушь собачья. У ведьмы должен быть хрустальный шар. Она планировала посмотреть, как ты моешься и ложишься спать, поэтому случайно обнаружила меня.”

Затем они оба уставились друг на друга и одновременно действовали согласованно.

Хуан Цзинь Чен поднял пистолет и пошел вперед, без колебаний нажимая на спусковой крючок. Коу Тон развернулся и разбил окно. Также он закричал: “Не убивай «настоящего человека»!”

“Я знаю, что делать и чего не делать!” - сказал Хуан Цзинь Чен.

Коу Тон проворно выдавил из себя: “Прыгай!”

Хуан Цзинь Чен одним выстрелом сбил большую люстру. Она упала прямо перед группой рыцарей, приближающихся к нему. Он последовал за Коу Тоном, как гепард.

Глава 30 - Вторая ось времени

На тихом маленьком островке внезапно поднялся гул голосов. Коу Тон и Хуан Цзинь Чен, два человека, которые были заклеймены Семенем, наконец-то использовали способности, которые они получили в результате суровых тренировок.

Хуан Цзинь Чен уже хорошо понимал, насколько страшны животные. Сова, стоящая на кончике ветки со сверкающими глазами, крыса, бегущая по подлеску, вороны, появившиеся из ниоткуда, даже морские птицы у воды могли зажечь всенаправленную убийственность, исходящую от них, как рентгеновские лучи.

Доктор Коу также был хорошо осведомлен о способности мастера Хуана стрелять очередями, каждый выстрел находил свою цель. Когда они бежали, все птицы и звери падали. Только вблизи можно было услышать звук трения пистолета с глушителем о воздух. По его напряженной спине и бокам, Коу Тон мог видеть, что Хуан Цзинь Чен в настоящее время находится в каком-то очень взвинченном состоянии духа.

Это был тот самый пистолет, который когда-то отправил самого проворного Су Цина из подразделения RZ в бегство по улицам и переулкам. Теперь он стал разрушительным орудием убийства в экологической среде этого маленького острова. Никто не знал, какие из этих существ, летающих по воздуху или бегающих по земле, были обычными животными, застреленными в невинном состоянии, а какие были сделаны из бумаги и принадлежали к «Альянсу маленьких шпионов», нашептывающих друг другу на ухо.

Они услышали громкие шаги. Коу Тон и Хуан Цзинь Чен развернулись и нырнули в гущу деревьев. Отряд рыцарей в доспехах приближался к ним в лунном свете. Хуан Цзинь Чен молча поднял пистолет, но Коу Тон нахмурился и поднял руку, чтобы опустить дуло его пистолета.

“Что не так?” - спросил Хуан Цзинь Чен.

“Я подозреваю, что это не люди. Их нельзя убить”, тихо сказал Коу Тонг. “Подожди, дай им пройти. Не предупреждай врага. Мы проверим это, если встретим одиночку.”

Хуан Цзинь Чен не ответил. Он стоял неподвижно, держа в руке пистолет. На мгновение Коу Тон практически перестал слышать звук своего дыхания, как будто он слился с окружающим лесным пейзажем.

Найти одинокого рыцаря было очень трудно. Коу Тон только что заметил, что в каждой группе рыцарей было по десять человек. Они были очень однообразны. Они были не только одного роста, даже высота, на которую они поднимали руки при ходьбе, была абсолютно одинаковой.

Коу Тон подумал, что если бы это были настоящие люди, если бы их всех собрали вместе, даже их собственные матери не смогли бы отличить их друг от друга.

Когда толпа рыцарей прошла мимо, Хуан Цзинь Чен тихо выдавил фразу: “Они объединяются даже для того, чтобы сходить в туалет?”

Коу Тон посмотрел на мягкие ветви, свисающие с большой ивы рядом с ним.

Хуан Цзинь Чен продолжил: “Один человек называет время. Раз, два, три — все вместе спускают штаны. Раз-два-три, все вместе вытаскивают свои агрегаты. Затем, внимание, готовьсь и — мочитесь!”

“Ты не возражаешь, брат?!” Коу Тон осторожно сорвал ивовую ветку и очистил ее карманным ножом, который был у него при себе.

“Что ты делаешь?”

“Антикавалерийские меры. Делал это раньше?” Сказал Коу Тон почти неслышным шепотом. “Я заметил, что высота, на которую они поднимают ноги при ходьбе, у всех одинакова. Я думаю, мы можем использовать это, чтобы заставить их чувствовать себя «непринужденно». Было бы лучше, если бы мы могли сбить с ног этих существ, которые передвигаются цепями, и воспользоваться нашим шансом убежать.”

Хуан Цзинь Чен наблюдал, как он умело срезал ивовые ветви, а затем связывал гибкие ветви вместе в необычайно красивой техникой. С первого взгляда было ясно, что он опытный мастер. Хуан Цзинь Чен не удержался и спросил: “Ты даже знаешь, как это сделать?”

Коу Тон изобразил ухмылку.

Хуан Цзинь Чен понаблюдал еще некоторое время, а затем прокомментировал: “Ясно видно, доктор, что, хотя вы выглядите респектабельно в своем белом халате, на самом деле вы, должно быть, были непослушным, вороватым, несчастным ребенком, который ни перед чем не остановится”.

“...Помоги уже!”

“Хорошо...”

Они вдвоем быстро закончили закреплять простую «антикавалерийскую меру» и отступили назад, чтобы затаиться в засаде, ожидая удачи.

Вскоре, не обнаружив своих целей, команда преследующих «рыцарей» развернулась и вернулась обратно. Коу Тон подождал, пока первый из них подойдет поближе, и похлопал Хуан Цзинь Чена по спине. Хуан Цзинь Чен, как глупый пес, которого озорная кошка подстрекает к неприятностям, с глупой улыбкой на лице, от которой хотелось дать ему пощечину, взволнованно дернул…

Первый рыцарь пал. Из-за того, что их команда была слишком тесно прижата друг к другу, второй быстро споткнулся о первого, а третий запнулся о ноги человека впереди и тоже растянулся... и так вся очередь упала. Последний был самым неудачным; у него даже отвалилась голова. Хуан Цзинь Чен и Коу Тон смотрели в ту сторону, широко раскрыв глаза — под этой броней не было абсолютно ничего, только воздух.

Самым странным было то, что эти пустые панцири в унисон повернули головы, чтобы посмотреть на них двоих.

Хуан Цзинь Чен ахнул.

Коу Тон похлопал Хуан Цзинь Чена по спине. “Хватит «ахать», бежим!”

Хуан Цзинь Чен вскочил. Они вдвоем углубились в лес.

Именно тогда, внезапно, раздался рев дикого зверя, который, казалось, исходил из глубины какой-то пещеры. Он потряс землю всего маленького острова.

Коу Тон резко поднял голову и увидел тело зверя, слабо видимое в белом лунном свете… Нет, это были два зверя. Другой был слишком темным; его можно было не заметить как часть фона.

Хуан Цзинь Чен пробормотал: “Почему так получается, что у Сфинкса есть близнец? В любом случае, разве Наполеон не отрубил ему нос?”

“Это не статуя сфинкса. Это настоящий сфинкс.”, поправил Коу Тон.

Затем вслед за ревом зверя издалека донесся грохот. К ним приближалась огромная колесница. Человек, верхняя часть тела которого была человеческой, а нижняя - каменной, застрял в середине колесницы, неумолимо двигаясь вперед, игнорируя правила дорожного движения. Где бы ни проезжала колесница, все растения были раздавлены.

“Колесница...” - тихо сказал Коу Тон.

“Эта штука круче танка!” - сказал Хуан Цзинь Чен, взволнованно вздыхая. Затем он жалобно завыл: “Это несправедливо, почему у них так много реквизита?! У меня есть только куча оружия.”

Коу Тон небрежно сказал: “Очевидно, твое воображение недостаточно богато”.

Хуан Цзинь Чен повернул голову, чтобы посмотреть на Коу Тона. “И у тебя ничего нет.”

Доктор Коу сказал: “Мое воображение съела собака”.

Когда он сказал это, выражение его лица было необычно страдальческим, и его шаги замерли. Хуан Цзинь Чен посмотрел в том направлении, куда он смотрел, и сразу же почувствовал острую боль в животе.

Прямо перед ними миллионы и миллионы ворон били крыльями против ветра, как будто проводили собрание под лунным светом, организованно взмывая в небо. Маг не шел обычным путем; его часто подвешенная форма появлялась в месте со светом за спиной.

Слева от него огромное крыло медленно оторвалось от земли. Животное с фигурой, похожей на маленького динозавра, медленно подняло свою козлиную морду. У него был длинный хвост, но под его телом были нескоординированные, похожие на птичьи, тощие маленькие ножки. Он держал в руке факел.

Хуже всего было справа. Молодая девушка Цинь Цинь, которая планировала сделать доктора Коу своим содержанцем, возглавляя своих подчиненных из пустой оболочки, бесстрашно и активно приближалась.

Хуан Цзинь Чен сказал: “Товарищ, мы окружены”.

Коу Тон сказал: “Я заметил. Что нам делать, сдаваться?”

“Дерьмо!” Хуан Цзинь Чен презрительно посмотрел на него. “Как ты можешь так легко примириться с империализмом? Я действительно недооценил!”

Доктор Коу спросил: “У тебя есть идея, мученик Хуан?”

“Сначала поговорим”, - сказал Хуан Цзинь Чен.

Коу Тон кивнул. “И что потом?”

“Тогда посмотрим, стоит ли нам сдаваться.”

Коу Тон: “...”

Шаги Цинь Цинь остановились. Хуан Цзинь Чен и Коу Тон стояли спина к спине, один держал пистолет, другой - карманный нож. По сравнению с великолепным боевым порядком другой стороны, они казались немного трагически обездоленными.

Коу Тон вздохнул. “Цинь Цинь, я же сказал тебе, у меня срочное дело. Чего ты хочешь?”

“Я хочу запереть тебя!” - яростно сказала Цинь Цинь. “Ты действительно посмел предать меня!”

“Он мерзкий тип, у него достаточно несчастных любовных романов, чтобы сделать компостную кучу”, - сказал Хуан Цзинь Чен. “Мисс, выслушайте меня, в море так много рыбы, почему вы должны тосковать по этой?”

Коу Тон подумал: «Ты маленький…»

Цинь Цинь вытянула палец, указала на Хуан Цзинь Чена и холодно сказала: “Сначала убей его”.

Как только она заговорила, земля под ногами Хуан Цзинь Чена внезапно ушла из-под ног. Они оба одновременно отпрыгнули в стороны. Из земли торчала цепь. Она была обернута вокруг ноги крылатого монстра, как будто живая, извивалась и пыталась задушить Хуан Цзинь Чена.

Хуан Цзинь Чен нахмурился, отбросил цепь ногой, а затем выстрелил в лоб монстра.

Чудовище закричало. Цепь начала извиваться еще более дико.

Затем Хуан Цзинь Чен выстрелил ему в глаз. Огромный глаз лопнул, как лампочка. Цепь высоко поднялась, а затем обрушилась на Хуан Цзинь Чена.

Атака Хуан Цзинь Чена прошла гладко, поэтому он планировал повторить еще одну подобную атаку. Но прежде чем он успел выстрелить, его окружили бесчисленные привлекательные вороны-добровольцы.

У Коу Тона не было другой зажигалки, а Хуан Цзинь Чен вышел в спешке — он забыл взять ее с собой!

Цепь пронеслась мимо него и упала на землю, образовав дыру глубиной более метра. Монстр был в ярости.

Пока Хуан Цзинь Чен скулил и стонал, а диалог Коу Тона с Цинь Цинь ни к чему не привел, внезапно между ними двумя возникло зеркало. От него исходил мощный свет. Все вороны разбежались, когда их коснулся свет.

Хуан Цзинь Чен повернул голову, чтобы посмотреть. “Хэ Сяо Чжи?!”

Хэ Сяо Чжи стоял перед зеркалом. Секунду он тупо смотрел. Затем он увидел изобилие пейзажей по другую сторону зеркала. Его полный страха взгляд упал на большого монстра. Он быстро протянул руку к Хуан Цзинь Ченю, высунувшись из зеркала. Голос подростка, казалось, был чем-то оборван. Несколько невнятно он крикнул: “Идем скорее!”

Хуан Цзинь Чен, который только что пожаловался на отсутствие реквизита, был в восторге. “Коу Тон! Сюда!”

Коу Тон был поражен. “Как можно… Как он это сделал? Деформация? Это невозможно. В пределах того же измерения уравнения должны быть...”

“Мы можем рассчитать это дома, перестань болтать!” Хуан Цзинь Чен схватил Коу Тона одной рукой, а другой потянулся к протянутой руке Хэ Сяо Чжи. В тот момент, когда они вдвоем вошли в зеркало, раздался громкий, четкий звук. Коу Тон сумел оглянуться назад и обнаружил, что в зеркало попала цепь монстра. Вся его поверхность разлетелась вдребезги.

Хэ Сяо Чжи коротко вскрикнул. Все трое одновременно провалились во тьму.

Они падали все ниже и ниже. Спустя долгое время они, наконец, увидели слабый свет. Затем их ноги коснулись земли. У Хэ Сяо Чжи подкосились ноги, и он упал. Коу Тон поддержал его, оглядываясь вокруг — это было небольшое загородное поместье, бесконечные открытые поля, окружающие маленькую бревенчатую хижину с росистыми розами, торчащими из забора. Во дворе росло дерево с сияющими плодами.

“Мы снова перешли границу? Ни за что.”, - сказал Хуан Цзинь Чен.

Коу Тон знал, что он не просто несет чушь — ощущение «приземления» действительно было слишком похоже на их переживание изменения пространственного измерения.

Глава 31 - Земля всей жизни

“Какова ситуация?”

Хуан Цзинь Чен заменил свою пустую обойму. “Доктор Коу, докладывай.”

Коу Тон ошеломленно смотрел на поле; он вообще не слышал его. Он был полностью погружен в лихорадочное состояние. Хуан Цзинь Чен некоторое время наблюдал за ним. Он подумал, что если применить Control-Alt-Delete на докторе Коу прямо сейчас, вы наверняка обнаружите, что загрузка доктора Коу составляет 100% — вот-вот зависнет.

Итак, мастер Хуан сменил цель. Он повернулся к невозмутимому Хэ Сяо Чжи. “Малыш, как тебе только что удалось это провернуть?”

Хэ Сяо Чжи в замешательстве покачал головой.

“Подумай об этом. Прямо сейчас ты - наш главный чит-код.”

“Я был один... в гостиной. В гостиной доктора Коу есть туалетное зеркало. Я сидел там.”

Хэ Сяо Чжи говорил очень медленно. Обычно у него было два состояния. Когда он был мрачен и довольно медленно реагировал, как сейчас, но с относительно спокойной психикой. К сожалению, это спокойное, но подавленное настроение длилось недолго. Он часто падал в обморок. Во время припадков у него был довольно скверный характер. Было очевидно, что он изо всех сил контролировал себя, но когда все необычные гормональные вбросы пациента вызывали нестабильное настроение, это нельзя было решить только с помощью контроля. Иногда он забивался в угол и беззвучно плакал. Иногда он начинал кричать, и даже причинял себе вред. Обычно в подобные моменты приходилось полагаться на доктора Коу, профессионала, который предоставлял соответствующие лекарства.

“Сначала зеркало отражало меня, но я отключился на несколько минут. Когда я пришел в себя, я увидел вас двоих в зеркале, а также то, что...” Он нахмурился, не совсем зная, как описать этого крылатого козла с цепью в руках. “Этот монстр размером с динозавра кричал. Я подумал, что ты можешь быть в опасности, поэтому, не задумываясь, протянул тебе руку. Я не ожидал, что она пройдет через зеркало.”

Коу Тон повернул голову и спросил: “О чем ты думал, когда отключился?”

Хэ Сяо Чжи застыл.

Коу Тон подошел к нему и немного наклонился, чтобы его взгляд оказался на одном уровне с Хэ Сяо Чжи. Очень мягким голосом он сказал: “Все в порядке. Я же сказал тебе, ты можешь рассказать мне все, что угодно. Помнишь?”

Хэ Сяо Чжи некоторое время пристально смотрел ему в глаза. Как будто он нашел какой-то источник силы, он кивнул, затем сказал: “Я смотрел на себя в зеркало, думая... что я пустая трата места, которая может быть только обузой для других - так сказала моя мама. Я ничего не могу сделать. Я даже умереть не смог бы. Если бы я умер, я причинил бы неприятности многим людям. Я наблюдаю за тем, как вы все носитесь вокруг каждый день, и я ничего не могу сделать, чтобы помочь...”

“Кто так сказал?” Коу Тон перебил его. Он примерно рассчитал это. Зеркало, должно быть, было проекцией Хэ Сяо Чжи в этом пространстве. По определенным причинам его реакции были довольно медленными, а время анализа системы было довольно длительным. Это можно было обнаружить только с помощью стимула. Чтобы придать своим словам больше убедительности, Коу Тон указал на Хуан Цзинь Чен и сказал: “Ты спас наши жизни. Если бы ты не высунул руку из зеркала, тот парень был бы расплющен этим большим крылатым козлом.”

Это было неточно, потому что, хотя вороны и раздражали, они не были смертельными. На самом деле, если бы у него было немного больше пространства и времени, этот волшебный снайпер вполне мог бы уложить того монстра с помощью его глаз, не обращая внимания на то, что ему также помогал Коу Тон.

Но хотя Хуан Цзинь Чен был довольно холоден, он не был идиотом; он не хотел портить выступление Коу Тона из-за несущественной мелочи, поэтому он сказал: “И ради кого я там застрял, ваше высочество, роковая принцесса?”

Коу Тон сказал: “Ты можешь заставить себя сказать это? Кто был настолько беспечен, что его сразу же разоблачили? Если бы ты не пришел, я все равно смог бы сбежать.”

Хуан Цзинь Чен спросил: “Сбежать? Я думаю, для тебя было бы практичнее снять свою одежду и пойти соблазнить эту маленькую ведьму.”

Чистый юноша Хэ Сяо Чжи испытывал глубокий стресс. Услышав, как они вдвоем обмениваются грязью взад и вперед, он опустил голову и последовал за двумя мужчинами, как маленькая леди, идущая по тропинке через поле к маленькой бревенчатой хижине.

Но Хуан Цзинь Чен повернул голову и серьезно сказал Хэ Сяо Чжи: “Эта мораль говорит вспыльчивым подросткам, что прежде чем выставлять себя рыцарем, вам нужно найти правильную цель. Между принцессами есть различия.”

Возможно, из-за просторного вида в поле, а возможно, из-за того, что аромат растений нес в себе характерный успокаивающий запах природы, обычно подавленное и неустойчивое настроение Хэ Сяо Чжи в кои-то веки несколько улучшилось. Он с некоторым сомнением посмотрел на а и спросил: “Почему?”

“Принцессы делятся на множество типов.” Эксперт Хуан сорвал с земли травинку и прикусил ее. Неторопливо он сказал: “Есть принцессы, чья красота приятна, принцессы, чья красота трогательна, принцессы, чья красота очаровательна, а также...”

Он указал на спину Коу Тона. С печальным выражением лица он сказал: “Те, чья красота заманивает в ловушку”.

Коу Тон повернул голову и мрачно сказал: “Эр-Пан, между нами ведь нет никаких обид, не так ли?”

Хуан Цзинь Чен спросил: “Чтобы показать, что ты не заманиваешь в ловушку, можешь ли ты придумать способ вытащить нас отсюда?”

Коу Тон подумал об этом, затем сказал: “Эта программа действительно похожа на черный ящик. Когда каждый человек входит, они соответствуют чрезвычайно сложному уравнению. Разумно говоря, именно так это и реализуется. Следовательно, когда я увидел это зеркало, я не поверил своим ушам, потому что при проектировании проектора использовалась только одна временная ось, причем однонаправленная. Если пространство стабильно, то его размер фиксирован. Следовательно, явления сворачивания пространства или путешествия во времени практически невозможны”.

Хэ Сяо Чжи: “...”

Хуан Цзинь Чен: “...”

Хуан Цзинь Чен потер лоб. - Мы можем использовать человеческий язык?

“Применение многих уравнений физики вводит ось времени, в подавляющем большинстве случаев однонаправленную и необратимую. Это точно так же, как ты, один человек, не можешь одновременно находиться в двух точках с пространственными координатами в пределах одного и того же пространства и времени”, - сказал Коу Тон. “Невозможность складывания пространства означает, что расстояние от острова до моего дома равно расстоянию, на котором я живу. В том же пространственно-временном измерении не может быть короткого пути или двери, которые позволили бы нам преодолеть это расстояние и вернуться домой прямо с острова”.

“Но если бы зеркало только что не разбилось, ребенок действительно вытащил бы нас обратно домой через него.” Хуан Цзинь Чен задумался. “И он действительно был дома и действительно протянул нам руку на острове.”

“Итак, я только что определил, что в этом пространстве есть две временные оси”, - сказал Коу Тон. “А тот, другой...”

Прежде чем он успел закончить эту фразу, дверь маленькой бревенчатой хижины внезапно распахнулась, и оттуда выскочил прыгучий и оживленный щенок, за которым последовал седовласый старик.

Коу Тон, который никак не ожидал, что здесь будет кто-то еще, застыл и забыл, какой должна была быть остальная часть его предложения. Старик тоже застыл; он тоже казался очень удивленным.

Щенок сделал несколько кругов вокруг них, его любопытные глаза были широко раскрыты. Он принюхался, затем инстинктивно держался подальше от Хуан Цзинь Цена, присел на корточки у ног Коу Тона, покачал головой и высунул язык, дружелюбно глядя на него.

Коу Тон погладил щенка по голове, и маленькая собачка лизнула его ладонь.

Старик рассмеялся и поманил щенка рукой. “Хуань Хуань, у нас гости!”

Щенок по кличке Хуань Хуань залаял и побежал обратно к своему хозяину. Коу Тон и остальные подошли поближе. Старик пригласил их войти.

Это был самый обычный маленький домик, в котором человеку было очень тепло.

Кожа на руках старика была очень дряблой, тыльные стороны ладоней покрыты пигментными пятнами. Он казался необычайно худым. Должно быть, у него было слабое здоровье. Но по какой-то причине каждое его движение создавало ощущение, что этот человек жил элегантно.

Они сидели за необычным деревянным столом. На столе стояла ваза со свежими цветами. В маленьком чайнике, стоявшем рядом со столом, только что закипела вода.

“Моя фамилия Тянь”, - сказал старик. “Я не знаю, что со мной случилось. Я открыла глаза и увидела перед собой щенка, который был у меня в детстве.”

Тогда Коу Тон понял, что этот Лао Тянь был последним сознательным субъектом. Он с сожалением подумал, что этот дергающийся проектор действительно был недоработанным. Там был полный состав мужчин и женщин, молодых и старых. Коу Тону пришлось снова объяснять, почему проектор потерял управление. Он и не думал, что старик ни в малейшей степени не удивится. Он использовал только кипяченую воду для заваривания чая, принес каждому из них по чашке и, взволнованно вздохнув, сказал: “Так вот что произошло. Этот мир действительно волшебный. Каждый день что-то меняется.”

Затем Лао Тянь поднял маленькую чайную чашку и почувствовал аромат сквозь густой пар. Затем он сказал: “Сначала я подумал, что умер, у меня рак костей на поздней стадии. Моя семья уже была уведомлена о том, что я нахожусь в критическом состоянии, прежде чем я приехал сюда. Каждый день я испытывал сильную боль, а когда боль проходила, терял сознание. Раковые клетки распространились. Многие из моих органов отказывали.”

“Прямо здесь, - сказал Лао Тянь, указывая на место у себя на шее, - они сделали надрез и вставили трубку, и каждый день я полагался на эту трубку, чтобы выжить. Позже, однажды, я внезапно проснулся. Я почувствовал, что уже давно так хорошо не бодрствовал. И я мог сидеть и двигаться. Так я понял, что это был последний прилив сил перед смертью. Моих детей не было со мной. Они заняты. Я подумал, что было немного жаль не иметь возможности сказать им последнее слово. Я собиралась позвать медсестру, чтобы передать ей несколько последних слов, но в этот момент я оказалась в этом маленьком дворике.”

Коу Тон сразу почувствовал себя неловко, не зная, что сказать. Всем остальным, кто был привлечен неисправностью прибора, он мог бы сказать, что непременно найдет способ разрешить ситуацию как можно быстрее и отправить всех домой. Но это… Что он должен был сказать?

Неважно, насколько жестоко было заманивать человека в ловушку на границе между жизнью и смертью; что с ним случится в будущем, когда все уйдут? Странное равновесие, которое сформировалось у семи человек в одной и той же проекции сознания, было похоже на большой карточный домик. Он мог потерять контроль при малейшем толчке. Все должны были уйти одновременно. Они не могли оставить одного человека в проекторе.

Даже если бы они действительно могли это сделать, без взаимных откликов, проекционное уравнение Лао Тяня также должно было бы измениться. Если эта странная дополнительная временная шкала исчезнет, должны ли они были позволить ему умереть в подобном пространстве, отделенном от всего мира непроходимым измерением?

Хэ Сяо Чжи безучастно держал свою чайную чашку. Даже Хуан Цзинь Чен потерял дар речи.

”Мне жаль..." После долгого молчания Коу Тон, наконец выплюнул это. “Я не знаю, как это сделать… Мне очень жаль.”

Но Лао Тянь улыбнулся. “О чем тут можно сожалеть? Если бы не твой несчастный случай, я бы уже был закопан в землю. Иметь возможность прожить в здравии еще несколько дней, кто бы этого не хотел?

“Пойдемте.” Лао Тянь встал и позвал. Щенок Хуань Хуань прыгнул вслед за ним. Лао Тянь открыл дверь. На маленьком заборчике росли незнакомые цветы, казалось, все еще хранящие первую утреннюю росу, такие нежные, такие прекрасные. “Я заметила, что эти цветы не изменяются. Иногда пара лепестков отваливается, и через некоторое время я смотрю снова, а они такие же, как раньше. Молодой человек, вы можете это объяснить?”

Коу Тон на мгновение заколебался. Слегка охрипшим голосом он сказал: “Эта дополнительная временная ось была изменена пространством. Это не линия, она превратилась в петлю. Вечен только цикл. Это похоже на то, что когда самолет закрыт, люди, живущие в нем, никогда не смогут "выйти" из него. Эта временная ось является закольцованной временной осью. Он постоянно повторяется в течение короткого промежутка времени. Вот почему вы можете...”

Живы в последний миг угасающей славы.

“Я понимаю.” Внезапно прозрев, Лао Тянь сказал, улыбаясь: “Человек, который спроектировал эту штуку, действительно был гением.”

Сердце Коу Тона упало. Он вообще не считал себя гением.

Но Лао Тянь похлопал его по плечу. “Ось времени для других - это время всей моей жизни. Разве это не волшебно? Я планирую назвать этот двор, назвать это всей своей жизнью. Но эта ваша машина все равно нуждается в ремонте. Когда все будет починено, скажите мне, и я смогу передать вам несколько последних слов.”

Внезапно вмешался Хуан Цзинь Чен. Он посмотрел на старика так, словно увидел что-то удивительное. Он спросил: “Вы не боитесь смерти?”

“Я не хочу умирать, - сказал Лао Тянь, подумав об этом, - но люди умирают. Никто ничего не может с этим поделать. Живи хорошо и умри, когда придет твое время. С незапамятных времен и по сей день, разве так не было всегда?”

Хуан Цзинь Чен тупо уставился на него, словно был ошеломлен.

Весной на горе, полной цветов, вырастут крошечные бутоны; аромат воды и земли, преображенный, распространится далеко, привлекая пчел и бабочек. Летом растения станут бесподобно большими, отрастут ветви и листья, которые смогут заслонять солнце, станут такими зелеными, что с них будет капать масло. Небеса также будут необычайно ясны, Млечный Путь будет похож на атласную ленту. Осенью зеленые листья пожелтеют, на ветвях вырастут плоды. Реки будут становиться все чище и прозрачнее, планируя достичь бескрайнего моря до наступления морозов.

А зимой выпадет сильный снег, и вся жизнь вернется к тишине. Необъятные небеса и земля будут вымыты дочиста, похоронив мертвых в ожидании новой жизни в наступающем году.

Таковы правила этого мира, как жизнь и смерть человека.

Умирающий старик был пойман в бесконечную временную петлю в трещине между жизнью и смертью. Держа в руках маленькую чайную чашку, он повернул голову и встал спиной к свету, вытянув длинную тень. Щенок рядом с ним жевал растения, которые через некоторое время восстановятся.

У Коу Тона внезапно возникло ощущение, что ему хочется, как и Хэ Сяо Чжи, пролить тихие слезы.

Глава 32 - Базовый лагерь

В доме Лао Тяня было зеркало. Коу Тонг тщательно вытер его рукавом, а затем положил перед Хэ Сяочжи.

- Попробуй это.

Лао Тянь сидел на деревянном стуле, держа в руках Хуаньхуаня, и с большим интересом наблюдал за происходящим.

Хэ Сяочжи: «Как… как мне это сделать?»

Коу Тонг пальцем прочертил линию в воздухе.

- Предположим, что это ось времени… Э-э, если вы не понимаете, просто  представьте натянутую железную проволоку с фиксированными точками координат на ней.

Коу Тонг сжал одну руку в кулак и положил ее на ладонь другой.

- Эта петля вне времени – мир, где живет дедушка Тянь. Она как зеркало. Сяочжи соединил два пространства через зеркало. И когда зеркало было разбито, мы приземлились «на полпути» и попали сюда.

Лао Тянь восхищенно вскрикнул. Хуаньхуань уже спал. Хэ Сяочжи был в замешательстве. Хуан Цзиньчэня интересовало только одно:

- Просто скажи, как нам вернуться?

- Это нужно рассчитать, - Коу Тонг схватил ветку и, присев на корточки, принялся что-то рисовать на земле. Когда он присел на корточки, Хуаньхуань проснулся, решив, что с ним хотят поиграть. Он выпрыгнул из рук Лао Тяня, радостно вцепился зубами в палку в руке Коу Тонга и стал играть в перетягивание каната.

Хуан Цзиньчэнь вздохнул, его плечи поникли. Он погладил Хэ Сяочжи по голове:

- Что я говорил? Нельзя полагаться на красоту. Давай сами о себе побеспокоимся. По словам доктора, пространство будет действовать в соответствии с твоими пожеланиями… То есть у тебя появились что-то вроде суперсилы.

- Хуаньхуань, пожалуйста, убери свои лапы! Не стирай то, что я только что написал! Я еще не закончил расчеты! - раздался голос Коу Тонга. – Эр-Пан, пожалуйста, не вводи молодежь в заблуждение. Боже, это не суперсила, это просто карта пространства-времени…

Хуан Цзиньчэнь развернул Хэ Сяочжи к себе:

- Не слушай его. Он даже не может справиться с собакой. Давай продолжим наши размышления – ты же хочешь быть полезным?

Он требовательно посмотрел на Хэ Сяочжи. «Доктор» Хуан специализировался на продаже поддельных лекарств, не понимая, зачем кому-то нужно быть нужным другим. Поэтому мог только следовать чужому сценарию.

Хэ Сяочжи некоторое время колебался, затем кивнул.

- Вот молодец, - Хуан Цзиньчэнь указал на зеркало и сказал. - Нужно, чтобы ты открыл этот проход. Нас преследует сумасшедшая женщина, нам срочно нужно вернуться, иначе, боюсь, все наши друзья недолго будут в безопасности.

Закончив говорить, Хуан Цзиньчэнь вспомнил действия Коу Тонга, положил руку на плечо Хэ Сяочжи и максимально искренне сказал:

- Мы полагаемся на тебя.

Возможно, Хэ Сяочжи тронула вера этого товарища-революционера в его способности. Он некоторое время смотрел в зеркало, вдруг предметы, отражавшиеся в зеркале, исчезли, и в нем появилась гостиная дома Коу Тонга. Перед зеркалом стояла Мэнмэн, обнимавшая огромного медвежонка.

Большие глаза Мэнмэн, занимавшие почти половину ее лица, смотрели прямо в зеркало, как будто она совсем не боялась внезапно появившихся в нем фигур. Она указала на Хуан Цзиньчэня, стоявшего прямо перед ней:

- А, это ты.

Коу Тонг замер, заметно расстроившись:

- Как это возможно?! Доказывает ли это, что идеализм лучше материализма, а воображение лучше логических рассуждений?!

- О чем я и говорил, - кивнул головой Хуан Цзиньчэнь Хэ Сяочжи. – Образование не всегда спасает.

Коу Тонг посмотрел на небо, но ушедшие из жизни древние мудрецы не могли дать ему ответа. Он отбросил маленькую палочку, которой писал, и радостный Хуаньхуань, наконец, получил то, что хотел. Как артиллерийский снаряд, он подпрыгнул, оторвавшись от земли всеми четырьмя лапами, в воздухе схватил ветку и, демонстрируя собачий цигун, унесся прочь.

Пухлый пальчик Мэнмэн прошел сквозь зеркало. Глаза Лао Тяня широко раскрылись, как у ребенка, увидевшего новую игрушку. Он в изумлении воскликнул:

- Это маленькая девочка!

Хуан Цзиньчэнь похлопал Мэнмэн по пальцу и упрекнул ее:

- Это невежливо. Ты должна поздороваться с дедушкой.

Мэнмэн закатила глаза, потом серьезно посмотрела на Лао Тяня:

- Здравствуйте, дедушка.

Лао Тянь нерешительно протянул руку, не осмеливаясь коснуться зеркала, осторожно пожал маленькую ручку Мэнмэн и улыбнулся ей:

- У меня есть маленькая внучка такого же возраста. Дедушка сделает тебе подарок.

Он взял из вазы не увядающий цветок и вложил его в руку маленькой девочки. С цветком, перенесенным в другую временную ось, произошли странные изменения. Еще миг назад свежие лепестки поблекли и скукожились - цветок увял.

Улыбка на лице Лао Тяня слегка потускнела, он вздохнул:

- Даже цветы, которые я выращиваю, похожи на меня.

Хэ Сяочжи, уже наполовину вошедший в зеркало, услышав эти слова, нерешительно оглянулся на Лао Тяня.

- Мы вернемся, - утешил его Коу Тонг. – Если у вас возникнут проблемы, мы придем к вам на помощь.

Лао Тянь махнул рукой.

- Идите, идите. Какой смысл торчать здесь со мной? Поскорее почините вашу сломанную машину. И протестируйте ее, прежде чем снова использовать. Будьте осторожны, а то потребители будут предъявлять вам претензии.

Хуаньхуань, тяжело дыша, вернулся с маленькой палочкой, которую Коу Тонг бросил ему, его хвост крутился, как электрический вентилятор. Лао Тянь взял палку и снова метнул. Щенок снова бросился прочь.

Коу Тонг последовал за Хэ Сяочжи. Хуан Цзиньчэнь оглянулся на Лао Тяня, и понял, почему те двое не хотели оглядываться, когда уходили - старик одиноко стоял в пустой маленькой комнате, чашки, из которых они только что пили, все еще стояли на столе. Мягкий свет высвечивал одинокую фигуру, наблюдающую, как его мир торопливо покидали гости.

Овраги морщин на его лице стали четче. Казалось, ему привычно смотреть, как люди уходят от него. Его ноги больше не поспевали за чужими шагами. Он мог только провожать их взглядом.

Внезапно что-то странное всколыхнулось в сердце Хуан Цзиньчэня, как будто его сжала невидимая рука. Это заставило его ускорить шаги и бесстрастно последовать за Коу Тонгом сквозь зеркало. В мгновение ока они вернулись в дом Коу Тонга.

Мать Коу Тонга рванулась к ним, как цунами. Столкнувшись с взрослыми мужчинами, внезапно появившимися в гостиной, она заворожено замерла, уставившись на них.

Коу Тонг, не обратив на нее внимания,  осторожно подошел к окну, прижался к стене и выглянул наружу.

- Что там? - выдохнул Хуан Цзиньчэнь.

- Пока никакого движения, но я думаю…

- Что? - из своей комнаты вышел Яо Шуо. В конце концов, он был опытным солдатом. Даже под давлением расследования маленьких ублюдков из RZ, он все еще сохранял привычное спокойствие.

Коу Тонг кратко объяснил ситуацию с Цинь Цинь:

- Она больна - стойкое бредовое расстройство и паранойя. Она - бомба, которая может взорваться в любой момент. Ее галлюцинации подпитывает какая-то сила, так что она представляет большую угрозу.

Лао Яо сдвинул брови и покосился на Хуан Цзиньчэня:

- Хотя все, что происходит, странно, это все же не игра. Результаты влияют на реальных людей. Мы не можем причинить ей никакого вреда.

- Но это можно исправить, - Хуан Цзиньчэнь погладил ствол своего пистолета и слегка понизил голос. - Даже если она убьет нас всех, в лучшем случае ее отправят в психиатрическую больницу. Ее не накажут за преступление.

Мать Коу Тонга переводила взгляд с одного на другого. В большом удивлении она сказала:

- О чем… вы говорите?

- Мама, - с горечью сказал Коу Тонг, - твой сын приглянулся одной девушке с психическими отклонениями.

Мать Коу Тонга возмущенно выдохнула:

- Что?!

- В ее семье есть важные люди… И она наняла толпу демонов и монстров, чтобы заставить меня жениться на ней.

Выражение лица матери Коу Тонга немного смягчилось:

- Чем занимается ее отец?

Коу Тонг на мгновение потерял дар речи:

- …я не могу вдаваться в подробности.

Глаза матери Коу Тонга засияли:

- У ее семьи есть дом? Автомобиль? Большая у нее семья?

Коу Тонг помрачнел. А Хуан Цзиньчэнь весело вмешался:

- У нее есть не только дом, но и небольшой остров.

- Что? Маленький остров? Это видимо очень надежная девушка. Эй, Тонгтонг, не будь таким придирчивым. Для девочек нормально быть чувствительными и эмоциональными, – воодушевилась хозяйка дома.

- Хватит, мама, иди займись делами. Пора ужинать, - и доктор Коу бескомпромиссно вытолкал ее из гостиной.

Хуан Цзиньчэнь продолжал веселиться:

- Ваше Высочество, думаю, вдовствующая императрица хочет вступить в сговор с врагом.

Принцесса Коу закатила глаза и решила не реагировать на своего негодного рыцаря. Она бросилась в кабинет, достала большую кипу записей, нашла нужную страницу и начала строчить на бумаге.

- Оставь ее в покое, Эр-Пан. Лучше пойди купи побольше зеркал. Я думаю, эта сумасшедшая девчонка ищет нас. Будь осторожен, чтобы тебя не заметили.

- Ты что-то нашел?

- Ты спрашиваешь меня? – проворчал Коу Тонг.

- О, -  рассмеялся Хуан Цзиньчэнь. - Я понимаю. Мы избавимся от всех, кроме этой девушки.

- Что ты собираешься делать? - спросил Яо Шуо.

- Мы обнаружили другую временную ось. Сяочжи может подключаться к этой оси.  Думаю, я смогу использовать это, чтобы построить относительно безопасный базовый лагерь. Теперь я немного понимаю структуру этого измерения.

Хуан Цзиньчэнь ушел за покупками. Остальные по приказу Коу Тонга занялись подготовкой, измеряя и вычисляя…

Четыре часа спустя весь дом был заполнен зеркалами. Начиная с входной двери, Коу Тонг обвесил всю квартиру зеркалами разного размера. А после несколько раз обошел все комнаты, помечая каждое зеркало номером. Коу Тонг сказал, что это как-то связано с «теорией групп». Для каждой точки в каждом помещении была сгенерирована определенная циклическая группа.

Все выглядело так, словно доктор расставлял благовония, собираясь отпугнуть всех комаров мира.

- Давайте поэкспериментируем. Эр-Пан, начинай.

Хуан Цзиньчэнь взглянул на него:

- Нравится командовать мной? Ты подстрекаешь меня запугивать других, так я тебе нравлюсь, да? Красавица, не нужно быть такой высокомерной.

- Не выдумывай, - отмахнулся Коу Тонг. - Это потому, что ты самый способный. Если ты пройдешь это испытание, никакая сверхъестественная сила не сравнится с тобой.

Хуан Цзиньчэнь обрадовался похвале и послушно вышел из квартиры.

И сразу понял, что что-то не так… Трудно было сказать, что именно не так. Это была просто интуиция, интуиция, закаленная долгим существованием между жизнью и смертью.

Хуан Цзиньчэнь развернулся и открыл дверь, чтобы вернуться внутрь, но обнаружил, что там ничего нет. Квартира была пуста - ни людей, ни мебели, как будто здесь никто никогда и не жил.

Он замер.

Глава 33 - Исповедь

Хуан Цзиньчэнь коснулся стены, посмотрел на пол, чтобы убедиться, что следов ремонта нет. Он знал, что каким бы могущественным ни был Коу Тонг, он не смог бы эвакуировать весь дом за пару секунд.

Хуан Цзиньчэнь несколько раз обошел квартиру, думая, что Коу Тонг, должно быть, стоит за каким-то зеркалом и со злорадной улыбкой наблюдает за ним. Он скрестил руки на груди и сел в угол. Его IQ падал все ниже и ниже - он и в самом деле позволил так глупо вышвырнуть себя.

Хуан Цзиньчэнь некоторое время тихо сидел, решая, стоит ли отшлепать Коу Тонга или лучше раздеть его и привязать к кровати?

Пофантазировав некоторое время, он прикинул, что если будет продолжать в том же духе, у него кровь пойдет из носа. Успокоив разум, Хуан Цзиньчэнь сказал себе:

- Так, пора начинать думать головой.

На первый взгляд, все выглядит так, словно Коу Тонг переместил пространственное измерение.

В последней войне с террористической организацией «Утопия» Хуан Цзиньчэнь, как внедрённый агент, был очень важной фигурой. И он прекрасно знал конечную цель злого гения «Утопии» - тот хотел переместить все человеческое пространство в другое измерение и изменить все правила.

Коу Тонг говорил, что в стабильной проекции может быть только одна пространственная частота, иначе она будет очень нестабильной и легко рухнет. Значит, пространственное преобразование исключается.

Тогда проблема определенно в неожиданно возникшей дополнительной временной оси.

Коу Тонг использовал сложный алгоритм, чтобы заполнить всю квартиру зеркалами. Конечно, дело было не в зеркалах, а в маленьком суициднике Хэ Сяочжи. Каким-то образом он мог соединить две временные оси и, таким образом, продеть иглу, чтобы сшить пространство.

Хуан Цзиньчэнь сложил руки вместе и про себя продекламировал: «Вдень нить в иголку…»

Коу Тонг упомянул «группу». Это относительно простое математическое понятие означает набор взаимодействующих элементов, которые составляют множество. Каждый элемент можно использовать для поиска соответствующей ему позиции с помощью элемента идентификации.

Проще говоря, если рассматривать «группу» как особое пространство, то каждую точку в ней можно найти с помощью единичного элемента и некоего алгоритма.

Хуан Цзиньчэнь не знал этой простой и красивой концепции. Он просто использовал свою интуицию, чтобы понять, что только что сделал Коу Тонг.

И пришел к выводу, что Коу Тонг использовал Хэ Сяочжи в качестве «нити», чтобы «сшить» небольшое пространство квартиры по двум временным осям в замкнутую петлю, скрыв свой дом от глаз посторонних.

Значит, все произошло с помощью пары зеркал и «нити» Хэ Сяочжи. Но замкнутое пространство, как человеческое сердце, не только выпускает, но и впускает кровь. Не может же Коу Тонг посадить всех под домашний арест.

Другими словами, должна быть невидимая дверь, через которую он мог бы «вернуться».

Хуан Цзиньчэнь отряхнул задницу и встал - для него в мире не было никого, кого он не мог бы убить, и, следовательно, не было места, куда бы он не мог проникнуть. К тому же это было место, откуда он только что вышел. Это снизило уровень сложности на несколько пунктов.

Хуан Цзиньчэнь начал ходить по квартире. Если бы Коу Тонг мог видеть его, он бы обнаружил, что каждый шаг Хуан Цзиньчэня следует той последовательности, в которой тот располагал зеркала. Они разместили десятки зеркал и дюжину раз Коу Тонг менял их местами. Но Хуан Цзиньчэнь помнил все безошибочно.

Он медленно обходил все места в порядке расположения зеркал, последнее было расположено в ванной. Хуан Цзиньчэнь помнил, как Коу Тонг отрегулировал угол маленького косметического зеркала. Мастер Хуан наклонил голову и осмотрел стену там, где должно было быть зеркало, прижал к этому месту ладонь, слегка развернул ее и посмотрел в ту сторону, куда была обращена его ладонь.

Его взгляд упал на кран - там должна была быть раковина. Хуан Цзиньчэнь вздохнул с облегчением: «К счастью, ты, детка, не так непристоен, каким хочешь казаться. Не заставил меня лезть в унитаз».

Он открыл кран над раковиной, хлынула вода, оставляя на полу небольшую лужицу. Хуан Цзиньчэнь подсунул руку под кран, потом вынул, но его ладонь осталась сухой.

Лужа на полу медленно росла. Хуан Цзиньчэнь подумал немного и шагнул в пустоту - он знал, что все понял правильно.

В глазах потемнело. За мгновение до того, как в глазах прояснилось, Хуан Цзиньчэнь инстинктивно прижался к стене, его спина напряглась, рука в кармане зажала пистолет - он превратился в дикое животное, которое готово защищаться, обнажив свои клыки. Секунда и.. он услышал взрыв аплодисментов и детский смех. И, наконец, расслабился.

Коу Тонг стоял у двери ванной и, улыбаясь, смотрел на таймер на своем телефоне:

- Шесть минут тридцать пять секунд. Мастер Хуан, с этого момента я ваш преданный поклонник!

Хуан Цзиньчэнь оскалил зубы в фальшивой улыбке – этот негодник использовал меня в своем эксперименте, заставил ходить кругами по пустой квартире, засек время и еще улыбается, как весна на земле – просто отлично!

Не чувствуя опасности, Коу Тонг продолжил:

- Я слышал, что эксперт Хуан неуловим, способен проникнуть в любое место и незаметно покинуть его. Но никогда не видел этого своими глазами. Я восхищен – вам понадобилось только чуть более шести минут…

- Четыре с половиной, - прервал его Хуан Цзиньчэнь.

Коу Тонг моргнул.

Хуан Цзиньчэнь внезапно шагнул к нему и тихо прошептал:

- Две минуты я потратил на фантазии о…

Последние слова застряли у него в горле, потому что он увидел мать Коу Тонга. Та стояла среди неподвижных зеркал и удивленно смотрела на сына:

- Почему ты повесил на стены так много зеркал?

Прежде чем Коу Тонг успел придумать очередную ложь, Хуан Цзиньчэнь обнял его за талию. Коу Тонг напрягся - этот ублюдок собирается сыграть главную роль.

Глаза матери Коу Тонга широко распахнулись, превратившись в абрикосовые косточки, и она уставилась на Хуан Цзиньчэня, как на гигантскую танцующую панду.

Хотя Хуан Цзиньчэнь и не был «Эр-Паном», плечи его были значительно шире, чем у ученого Коу. Последний просто терялся в объятиях мастера Хуана, который смотрел на мать своей жертвы страдающим взглядом, тайно подавляя сопротивление Коу Тонга. И при этом умудрялся сохранять идеальную осанку короля экрана.

- Тетушка, - ласково проворковал Хуан Цзиньчэнь, - извините, вы молоды и красивы, но я не могу называть вас сестрой.

Мама Коу Тонга открыла рот, не нашла слов и снова закрыла его.

Борьба Коу Тонга не увенчалась успехом, тогда он наступил на ногу Хуан Цзиньчэня.

- Мама, он не в себе. Не обращай на него внимания!

- У меня совершенно ясная голова! - Хуан Цзиньчэнь превратился в романтического главного героя, используя строки из фильма, чтобы устроить мелодраматическое шоу.

- Тетя, простите, но я люблю его. Я долго сдерживался и ничего не говорил, но когда мы расстались на шесть с половиной минут, я испугался, что никогда его больше не увижу. Это едва не свело меня с ума. Поэтому я должен сказать это вслух, даже если не получу вашего благословения!

Мать Коу Тонга словно ударил штормовой ветер, точно невинный прохожий зашел не в ту комнату и был по ошибке поражен молнией.

- А?

- Я не могу его никому отдать, потому что каждый раз, когда он смотрит на меня, он забирает частичку моей души, - выступление мастера Хуанга было достойно народного артиста метро. Коу Тонг пнул Хуан Цзиньчэня, превратив наигранные страдания мастера Хуана в реальные. – Мне все сложнее бороться с собой и удерживать душу в теле. Без него я превращусь в ходячий труп.

Коу Тонг наконец оттолкнул его и яростно крикнул:

- Хуан Цзиньчэнь! Меня с тобой…

Он собирался сказать: «Меня с тобой ничего не связывает! Мы просто шутили, а ты рассказываешь об этом моей маме!»

Хуан Цзиньчэнь быстро закрыл ему рот одной рукой, а другую прижал к его груди:

- Нет… Тонгтонг, не говори так, я знаю, что ты не можешь принять меня сейчас, я знаю, что ты… любишь свободу и веселье, но можешь дать мне время? Позволь мне позаботиться о тебе, позволь мне следовать за тобой… Даже если ты полюбишь кого-то другого, я… я не буду мешать тебе. Если ты уйдёшь с кем-то другим, я не стану тайно следовать за тобой и внезапно вышибать дверь твоего гостиничного номера… Но позволь тебе объяснить! В тот раз я действительно не мог себя контролировать…

На этот раз мать Коу Тонга отреагировала быстро. Она грозно нахмурилась.

- Подожди, о каком отеле ты говоришь? С кем он встречался?

Коу Тонг бросил свирепый взгляд на Хуан Цзиньчэня - Эр-Пан, ты переходишь границы.

Хуан Цзиньчэнь опустил голову, выглядя глубоко огорченным. На самом деле, он хитро ухмылялся - Коу, детка, так тебе и надо.

Соорудив на лице взволнованное страдающее выражение, он покачал головой:

- Тетя, не волнуйтесь, все в порядке. Я люблю его, я люблю его всей душой. Я буду ждать, сколько нужно. Неважно, сколько. Пока он меня помнит, это дает мне надежду на будущее… когда он наиграется и вернется ко мне.

Мэнмэн подбежала и затрясла мать Коу Тонга за руку. Запутавшись в официальных обращениях, она поинтересовалась:

- Тетя, тетушка, это история о безрассудном мужчине и бессердечной женщине, да?

Коу Тонг пробормотал:

- С сегодняшнего дня ты можешь смотреть только выпуски новостей и читать «Жэньминь жибао». Все мультфильмы и сериалы запрещены. Спасибо.

Мать Коу Тонга посмотрела на Коу Тонга, затем - на Хуан Цзиньчэня. Понимала, что должна что-то сказать, но разум ее был пуст. Поэтому она опустила голову и уставилась на Мэнмэн.

- О, пойду посмотрю, готова ли каша.

Она сделала пару шагов и, остановившись, позвала сына:

- Ты, иди сюда. Объясни мне, что это за отель?

Коу Тонг превратился в большую горькую тыкву.

Сокрытие.

В тот день Коу Тонг и Хуан Цзиньчэнь сражались до наступления темноты, никто не готов был сдаться.

Сражение заключалось в том, что Коу Тонг бесчисленное количество раз совершенствовал метод сокрытия и бесчисленное количество раз, как лабораторную крысу, выгонял Хуан Цзиньчэня из защищенного пространства. А Хуан Эр-Пан, как бездомная собака, которая знает, где живет ее семья, снова и снова находил дорогу назад, и делал это все быстрее и быстрее.

Когда он вернулся в последний раз, все уже были измучены перфекционистом доктором Коу. Только мастер Хуан все еще улыбался, показывая восемь сверкающих зубов, как реклама зубной пасты. Он раскрыл объятия:

- Возлюбленная принцесса, твой рыцарь вернулся. Подойди и обними меня!

Коу Тонг поправил очки:

- О, пора есть.

- Это ключ, - Коу Тонг указал на кулон странной формы в руке Хуан Цзиньчэня. Кулон, размером с ноготь большого пальца, был сделан Мэнмэн из нескольких макаронин, склеенных полимерной глиной, с приклеенным кусочком зеркала. – Каждый, когда уходит, берет с собой такой. Чтобы вернуться, нужно направить острый конец на отражающее зеркало в углу в ванной, а затем включить кран. Это активирует «дверь». Если этого не сделать, из крана потечет настоящая вода.

Хуан Цзиньчэнь поднял штанину и показал всем, как он намок.

- Что, если кто-то узнает об этом методе и найдет способ украсть ключ? - поинтересовался Яо Шуо.

- Проход позволит пройти только одному человеку, - ответил Хуан Цзиньчэнь. Затем изобразил пистолет большим и указательным пальцами. - Что, старый генерал, думаете, что не сможете справиться с одним человеком?

- А если никого из нас не будет дома? Останется только ребенок или кто-то, кто не может себя защитить, что тогда?

- Они скроются у дяди Тяня. Если это Сяочжи, он может свободно активировать временную ось и спрятаться в его доме. Что касается Мэнмэн, мы не станем оставлять ее дома одну.

Мать Коу Тонга стояла рядом, слушая, как тот подробно объясняет, как открыть «дверь». Хуан Цзиньчэнь подумал, что, возможно, из-за того, что «она» появилась по желанию Коу Тонга, она интуитивно понимала своего сына. Какие бы странные вещи она не видела, она сохраняла спокойствие – даже когда ее сыну признался в любви мужчина.

Коу Тонг проанализировал опасность страдающей бредовым расстройством пациентки с точки зрения профессионала. И после того, как его мать ушла спать, они провели тайное совещание в гостиной.

- Она считает это место своим собственным миром, а нас - захватчиками. И постарается уничтожить нас любой ценой, - заметил Коу Тонг.

Яо Шуо вмешался:

- И у нее есть для этого причина?

- Да, - сказал Коу Тонг, - но ее логика отличается от нашей. Эта причина находится за пределами нашего понимания.

Больше всех в тот день трудился Хэ Сяочжи, но он не жаловался. Более того, его психическое состояние стало намного лучше, чем обычно. Коу Тонг принес ему воду и лекарства, Хэ Сяочжи улыбнулся и искренне поблагодарил его:

- Лекарство, прописанное доктором Коу, очень эффективно. Я давно не чувствовал себя так хорошо, как сегодня.

- Продолжай принимать лекарства. Мы все полагаемся на тебя, - заботливо заметил Коу Тонг.

Эти слова, словно укол в вену, стали лучшим стимулятором для Хэ Сяочжи, чем любой антидепрессант. Его глаза мгновенно загорелись.

Коу Тонг положил руку на плечо Хэ Сяочжи, так обычно товарищи, сражающиеся плечом к плечу, подбадривают друг друга. Другие, может, и не заметили этого жеста, но Хэ Сяочжи внезапно ощутил необыкновенное чувство сопричастности.

Долгое время в его сердце как будто чего-то не хватало. Хэ Сяочжи чувствовал, что эта пустота сводила его с ума - он не знал, чего ему не хватало, но без этого  его жизнь казалась бессмысленной. В конце концов, он чуть не спрыгнул с высокого здания.

Теперь он, наконец, понял - это было чувство нужности, защищенности, принадлежности к чему-то, будь то семья, группа друзей или рабочий коллектив.

После нескольких дней беготни трудолюбивый доктор в конце концов устал. Он не пошел в кабинет, а направился в свою спальню. Когда Хуан Цзиньчэнь после просмотра «Звездных войн» с Мэнмэн вернулся в спальню, которую он занимал несколько дней, то увидел, что бывший хозяин этой спальни заснул на кровати, свесив ноги и даже не сняв одежду и обувь.

Хуан Цзиньчэнь подошел и снял с него очки. Коу Тонг мгновенно проснулся, энергично заморгал, взъерошил волосы и сел. Некоторое время он смотрел в пространство, потом хриплым голосом выдохнул:

- Мне надо в душ.

Хуан Цзиньчэнь смотрел, как тот, покачиваясь, встает и вдруг спросил:

- Ты… ты все еще что-то скрываешь?

Коу Тонг обернулся. Вероятно, из-за того, что он только что проснулся, он щурился, а уголки его глаз покраснели – создавалось впечатление, что в его глазах расцвели цветки персика. Хуан Цзиньчэнь ощутил небольшой зуд в сердце: если бы людей, как предметы искусства, можно было коллекционировать, то этот человек стал бы жемчужиной такой коллекции.

- Что я скрываю?

- Только что ты сказал, что эта больная дева считает нас злоумышленниками  и мы все ее враги. Я не думаю, что это правда, - сказал Хуан Цзиньчэнь. - Мы двое - единственные, кто ее видел, так что не ходи кругами.

Коу Тонг некоторое время молчал, а потом повторил:

- Что ты имеешь в виду?

- Яо Шуо - старый затворник. Он не любит общаться с другими, поэтому целыми днями сидит в своей комнате, бездельничая и читая книги в интернете, - Хуан Цзиньчэнь пристально смотрел на Коу Тонга. - Хэ Сяочжи - молодой затворник. Я никогда не видел, чтобы он разговаривал с кем-то, кроме тебя. Он практически не выходит из дома. Мэнмэн и вовсе маленькая домоседка (в оригинале – телевизионная картошка). Она может создавать проблемы, но никогда не выходит погулять.

Коу Тонг бесстрастно опустил глаза.

Хуан Цзиньчэн с большим интересом наблюдал за ним:

- Нам только и нужно, что спрятаться в доме. Это место – не призрачный остров, значит, и не территория этой больной. Она не может проверить дом за домом - даже если она это сделает, мы все равно можем спрятаться. Нет причин скрывать квартиру.

Коу Тонг, не в силах отрицать этого, кивнул.

Хуан Цзиньчэнь продолжил свой анализ:

- Я думаю, вы должны начать искать блок управления.

Коу Тонг какое-то время колебался, затем опять кивнул.

Хуан Цзиньчэнь расслабился и прислонился к изголовью кровати. Спальня Коу Тонга была не очень большой. И тесной, если туда поместить пару длинноногих мужчин.

- Хорошо, я понял. У вас с той девицей фундаментальное философское противоречие. И она отказывается вернуться в реальный мир, принимая его за иллюзию. Но на самом деле подсознательно она знает, что то, что вы говорите, не ерунда. Поэтому, защищаясь, она уверяет себя, что ты предал ее.

Коу Тонг усмехнулся, достал сигарету и закурил, потом скрестил ноги и откинул рукой упавшие на лоб волосы:

- Да ты больший эксперт, чем я.

- Сиди прямо, не искушай меня.

Коу Тонг закатил глаза:

- Очнись, не будь так сентиментален.

Хуан Цзиньчэнь только улыбнулся:

- Ты боишься, что они станут такими… как Цинь Цинь?

- В конце концов, не все такие, как Лао Тянь, - Коу Тонг устало вздохнул. Если другие не особо следили за своим телом и болтливым языком, то  для Коу Тонга и его речь, и язык его тела были профессиональным инструментом.

Человек может целый день говорить на своем родном языке и чувствовать только, что у него пересохло в горле, но если он переключится на иностранный язык, то утомится и устанет значительно скорее.

- В этом пространстве Цинь Цинь удовлетворяет свое стремление к контролю, Хэ Сяочжи – чувствует себя нужным, Лао Яо – не испытывает давления со стороны семьи и полностью расслаблен, Мэнмэн - может общаться с другими, - Коу Тонг продолжил. – Как думаешь, если бы они знали всю правду, на чью сторону они встали бы – мою или безымянного острова?

- А что насчет нас с тобой? Если я тоже не захочу уходить отсюда, думаешь, я стану серьезной помехой?

Коу Тонг горько рассмеялся.

- Тогда мне действительно придется сражаться в одиночку.

Хуан Цзиньчэнь после недолгого молчания сказал:

- Этого не произойдет. То, что эта программа дала мне, отличается от того, что она дала им.

- Что ты имеешь в виду?

Лицо Хуан Цзиньчэня расплылось в непристойной улыбке:

- Потому что у меня есть великое сокровище, которое мне нравится.

Коу Тонг вспомнил, что произошло днем, и заскрежетал зубами:

- Ты бл@дский болтун!

Хуан Цзиньчэнь осуждающе покачал головой:

- Хочешь убить собственного мужа?

Коу Тонг злобно выдавил:

- Хуан Эр-Пан, ты хочешь, чтобы тебя жестко трахнули?

Хуан Цзиньчэнь схватил Коу Тонга за талию и бросил на него любовный взгляд:

- Малыш, ты такой несдержанный, мне неловко.

Таким образом, их поведение вернулось на уровень дошкольников, с щипками и шлепками. После нескольких перекатов Хуан Цзиньчэнь внезапно замер. Коу Тонг поднял руку, чтобы оттолкнуть его, когда почувствовал, как его колено коснулось чего-то… очень твердого. Он замер, а Хуан Цзиньчэнь быстро вскочил с кровати и, ничуть не смутившись, заявил:

- Это несчастный случай.

И, не оглядываясь, бросился в ванную.

Коу Тонг поправил воротник, покачал головой и невольно рассмеялся.

На следующий день Коу Тонг вышел рано утром. Сообщение о пропаже было опубликовано в вечерней газете. Все семь субъектов были найдены, теперь он мог начать поиск контроллера.

Сбитый с толку.

В четыре утра Мэнмэн, как маленький котенок, поскреблась в дверь спальни.

Коу Тонг крепко спал, уткнувшись головой в подушку, и даже не шелохнулся. Хуан Цзиньчэнь мгновенно открыл свои сверкающие глаза, как будто и не спал вовсе.

Он повернул голову и взглянул на спину Коу Тонга, тихо встал и открыл дверь. Мэнмэн, одетая в пушистую пижаму, обнимала большого медведя, чьи ноги волочились по полу, ее лицо в тусклом свете было смертельно бледным. Такое видение рано утром могло у любого вызвать легкую панику.

Хуан Цзиньчэнь присел на корточки:

- Что случилось?

Мэнмэн потерла глаза:

- Я думаю, что кто-то идет.

Хуан Цзиньчэнь поднял брови, зная, что эта маленькая девочка - суперрадар, поэтому мягко спросил:

- С какой стороны?

- Оттуда? - Мэнмэн подняла руку и указала.

Хуан Цзиньчэнь посмотрел в том направлении, куда она указывала, затем грубо погладил ее по волосам.

- Понятно, хорошая девочка. Иди спать.

- Хорошо.

Но ее ноги не двигались.

- Что еще?

- Вы признались ему? - начала Мэнмэн. Брови Хуан Цзиньчэнь взлетели еще выше. И продолжила. - Так вы смяли постельное белье?

Хуан Цзиньчэнь: «…»

Мэнмэн опустила глаза, странно задержав свой взгляд на нижней части живота Хуан Цзиньчэня.

- Но разве мятые простыни не способствуют рождению детей?

Хуан Цзиньчэнь почувствовал себя простым смертным, чьему воображению не сравниться с могучим воображением Божественной Девы. Он быстро схватил ее за руку и затолкал в спальню матери Коу Тонга. Ее маленькая растрепанная  косичка превратила ее прическу в курятник. Он умоляюще выдохнул:

- Довольно, детка. Хотеть, чтобы у мужчины была талия тонкая, как веточка ивы, - это одно. Но твои требования еще более жесткие, чем у этого сокровища, - ты хочешь, чтобы мы с ним, мужчины, завели ребенка? Иди спать, я тебя умоляю.

Мэнмэн вцепилась в дверной косяк и безжалостно пояснила:

- Но в книгах сказано, что ребенок растет в утробе матери. У тебя ее нет?

Хуан Цзиньчэнь посмотрел ей в глаза, полные жажды знаний, и с горечью кинул:

- Нет, не знаю.

- О, - Мэнмэн кивнула, наклонила голову и задумалась, а затем уточнила. - В книгах также говорится, что если вы не можете иметь детей, вас нужно бросить. Так вас бросили?

Хуан Цзиньчэнь прикрыл ее маленькую головку рукой и толкнул вглубь спальни матери Коу Тонга.

- Маленькая паршивка… - проворчал он.

Маленькая паршивка действительно пугала. Лучше бы я продолжил спать, чем слышать такое.

Вспомнив ее слова, Хуан Цзиньчэня просто передернуло.

«Почему меня должны бросить? – думал он. - Вот блин…»

Он закинул винтовку за спину и вышел. Он, словно призрак, блуждающий по человеческому миру в темные предрассветные часы, с невообразимой скоростью пересек город.

Он забрался на самую высокую крышу и через оптический прицел посмотрел в направлении, что указала Мэнмэн, - туда, где находился Безымянный остров. Мост, соединяющий остров с материком, по какой-то причине  рухнул. А на его развалинах неожиданно выросла башня. Вокруг суетились люди, и шумела разнообразная техника.

На вершине башни была установлена гигантская корона. Над ней колыхалось маленькое облако, каждый раз, когда оно касалось верхушки башни, столб света взмывал в небо, превращая башню в тлеющую палочку благовоний.

На «благовонной палочке» стояли две ярко одетых фигуры, мужчина и женщина. Сначала Хуан Цзиньчэнь подумал, что это манекены, но, настроив оптический прицел почетче, обнаружил, что на самом деле это два живых человека.

- Черт, - прошипел Хуан Цзиньчэнь, - это же не иллюзия (в оригинале – фиолетовый дым от курильницы Жичжао*)?

Экс-стрелок уже собирался возвращаться, когда эта странная пара, стоявшая на башне, вдруг спрыгнула с вершины башни. И в эту же минуту в небе засверкали  молнии и раздались раскаты грома, море почернело и заволновалось, как огромный омут.

На следующий день утренние новости сообщили о чудесно возникшей башне. Она неожиданно появилась и так же неожиданно исчезла на рассвете. К удивлению, мост остался цел. Эксперты утверждали, что это был редкостный мираж, который может появиться в прибрежном городе.

Заслуженные эксперты вряд ли могли бы объяснить эту загадку ремонтникам, которые прошлой ночью шумели и суетились вокруг сломанного моста.

- То, что вы видели прошлой ночью, было башней, - сказал Яо Шуо, изучая данные. – Эта авария что-то значит. Эти персонажи из карт Таро что-то затевают. Что-то должно произойти. Что-то плохое.

Из-за двери донесся искаженный голос Коу Тонга, пропущенный через специальное устройство. После публикации объявления о «вознаграждении» люди начали звонить ему один за другим. Иногда казалось, что в их словах есть смысл, а иногда это звучало как полная ерунда. Коу Тонг пришлось заняться полицейской работой. Каждый день они с Хуан Цзиньчэнем выходили проверить информацию и каждый раз возвращались с пустыми руками.

- И каких… каких изменений нам ждать? - осторожно спросил Хэ Сяочжи.

- Может быть, это сигнал, - проанализировал Яо Шуо. - Например, та девушка, о которой говорил Коу Тонг, может что-то замышлять. Судя по тому, как они появились, мы можем сделать два вывода. Во-первых, эти Таро-персонажи существуют как отдельные личности. Во-вторых, они не могут нарушать приказы этого сознательного субъекта. Судя по наблюдениям Коу Тонга, они достаточно пассивны, чем и отличаются от своей хозяйки. Вероятно, это подсказка, которую нам дают карты Таро.

- Вы имеете в виду, что эта девчонка планирует напасть на нас? - уточнил Хуан Цзиньчэнь.

Яо Шуо снял очки и кивнул:

- Да. Я могу смоделировать возможную боевую стратегию противника на основе имеющейся у нас информации.

- Хорошо, старый вождь. Спасибо за ваш труд, - Коу Тонг, повесив трубку, вошел в комнату и взял пальто. - Я ухожу. Кто-то только что звонил и сказал, что видел то, что я хочу найти.

Коу Тонг объяснил, что он ищет контроллер со встроенной системой, которая может анализировать влияние каждого сознательного субъекта на пространство. Это поможет найти способ контролировать необычные способности маленькой террористки.

Хэ Сяочжи пробормотал:

- Д-доктор Коу, будьте осторожны.

Коу Тонг улыбнулся ему и ушел.

- Я тоже пойду, - внезапно вскочил Хуан Цзиньчэнь и развернулся к Хэ Сяочжи. - Отведи меня к старику.

Хотя мастер Хуан всегда улыбался, Хэ Сяочжи его всегда немного боялся. Подросток закрыл глаза, раздвинул занавески и осторожно коснулся края зеркала, прибитого к стене. Через некоторое время перед ними появился дворик Лао Тяня.

С тех пор, как Хэ Сяочжи узнал о своих необычных способностях, он превратился в увлеченного подростка, который случайно нашел секретную книгу по боевым искусствам. Все время, когда он не ел и не спал и не бился в теперь уже редких истерических припадках, он практиковался перед зеркалом. Всего за несколько дней он отточил свои навыки до совершенства и мог запросто открыть «дверь» в нужное место.

Коу Тонг был уверен, что молодой человек сам понял - это для него путь к спасению. Видимо, биологические инстинкты у него не угасли, он подсознательно ухватился за последнюю соломинку.

Как только Хуан Цзиньчэнь ступил на землю Лао Тяня, щенок Хуаньхуань радостно ринулся к нему, не успел затормозить и врезался в его ногу. «Уааа!» - закричал глупый щенок и шлепнулся на задницу.

Хуан Цзиньчэнь погладил щенка и засомневался, насколько он чистокровный, быстрей всего, примешалась и самоедская кровь, иначе как он может быть таким глупым.

Подошел Лао Тянь, неся на плече пару больших садовых ножниц.

- Вы пришли. Проходите в дом.

Хуан Цзиньчэнь не знал, сколько мгновений длились для него их «несколько дней». Или, возможно, Лао Тянь и вовсе забыл о времени. В этой расщелине течение времени стало чем-то бессмысленным.

Они виделись только один раз, но Хуан Цзиньчэню казалось, что они с Лао Тянем были как добрые соседи, которые ходят друг к другу в гости посумерничать вместе или одолжить масло, соль, соевый соус или уксус.

Возможно, это потому, что он всегда был спокоен… Хуан Цзиньчэнь молча последовал за Лао Тянем в его маленькую бревенчатую хижину. Инструктор однажды сказал ему, что, когда сердце человека по-настоящему спокойно, ничего во внешнем мире не сможет удивить или потрясти его.

Если бы снайпер смог достичь такого уровня подготовки, он стал бы богом.

Легендарного 11235 считали именно таким богом, но Хуан Цзиньчэнь знал, что это не так. Таким богом был Лао Тянь.

И он почувствовал, что спокойное поведение Лао Тяня успокаивает и его самого.

- Давай, садись сюда. Хуаньхуань, не кусай нашего гостя за штанину, - Лао Тянь мягко поддел хвост Хуаньхуаня кончиком ноги, тот сделал несколько кругов в погоне за своим хвостом, а затем присел у ног старика. - Что заставило тебя прийти сегодня ко мне?

- Хм… - потянул Хуан Цзиньчэнь, задумавшись. И правда - зачем он отправился сюда. - Ну, я хотел спросить вас.. Вы в хороших отношениях со своей женой?

Лао Тянь оторопело уставился на него,  его улыбка немного поблекла:

- Она умерла раньше меня. Она ждет меня там.

- В те времена, браки заключались чаще всего или по расчету, или по договору старейшин. Не как теперь у вас, когда молодым людям так легко познакомиться. Ни о какой привязанности и речи не могло быть. Раньше супруги мало разговаривали друг с другом, были застенчивы и мало знали друг о друге. Вместе ужинали, вместе ссорились и так притирались друг к другу – как пара отшлифованных камней, которые со временем принимали одну и ту же форму.

Хуан Цзиньчэнь серьезно слушал.

Лао Тянь улыбнулся.

- Сейчас у вас все по-другому. В то время мы стремились лишь «завести семью и построить карьеру». Когда мы достигали совершеннолетия, мы женились. У вас больше свободы. Если вы встречаете кого-то, кто вам нравится, вы женитесь, а если не получается, разводитесь. Если не хочешь заводить семью, не женишься, и никто не будет думать, что это что-то из ряда вон выходящее.

Хуан Цзиньчэнь согласился:

- Всю жизнь быть привязанным к другому человеку, цена притирки друг к другу  слишком высока. Сейчас люди ценят эффективность.

Лао Тянь вздохнул:

- Это правда. Но есть, о чем и сожалеть.

Хуан Цзиньчэнь повернул голову, чтобы посмотреть на него.

- Как бы сильно вам не нравился человек, вам все равно придется потратить некоторое время на то, чтобы привыкнуть друг к другу, -  объяснил Лао Тянь. -  Независимо от того, насколько приятно выглядит человек, вы должны смириться с его привычками и предпочтениями - вы любите соленую пищу, я люблю пресную, значит, споров и ссор не избежать. А где ссоры, там и примирения. Многие молодые люди думают, что это их ограничивает. Но если вы не потратите на это время, как узнаете - сможете ли прожить с этим человеком всю жизнь.

Он вытянул исхудавший палец и вытер каплю воды с деревянного стола.

- Два человека должны быть вместе, пройти сквозь ветер и дождь, через взлеты и падения, даже через разлуки и воссоединения. Пятьдесят или шестьдесят лет вместе. И когда один из супругов уже покинет этот мир, ты вспомнишь и хорошие времена и плохие, и поймешь, стоило ли тратить на это свою жизнь.

«Вместе сквозь ветер и дождь, взлеты и падения» - все повторял и повторял про себя Хуан Цзиньчэнь, игнорируя слова «покинет этот мир». Затем, очнувшись, поднял глаза:

- О, да, вообще-то, я хотел спросить вас, было ли с вами так, что, когда к вам  прикасается человек, у вас волосы встают дыбом?

Лао Тянь не понимающе моргнул.

- Не в том смысле… это не как снимать напряжение с любовником, - продолжил Хуан Цзиньчэнь. – Ах, ну да, у вас же вряд ли была любовница, но вы же мужчина, у вас же были какие-то инстинктивные позывы, верно? Но это немного отличается от физического возбуждения. Знаю, что связано с выбросом адреналина... Просто этот странный подъем идет в два этапа: первый - это обычная физиологическая реакция, а второй - когда ты понимаешь, что перед тобой именно этот человек, то ты вдруг…

*Жичжао – округ в провинции Шаньдун. Но речь, быстрей всего, идет не о конкретном месте, а о переводе названия округа - 日照 – «Первые лучи солнца».

Микросхема памяти.

Лао Тянь смотрел на Хуан Цзиньчэня с очень странным выражением лица. Хуаньхуань запрыгнул на стул, положил передние лапы на стол, высунул язык и тоже посмотрел на Хуан Цзиньчэня своими большими невежественными глазами.

Взгляды человека и собаки вывели Хуан Цзиньчэня из замешательства, и он понял, что совершил глупость.

Лао Тянь рассмеялся, а Хуан Цзиньчэнь поспешно отговорился:

- Дядя, просто считай, что я бредил во сне.

Лао Тянь погладил Хуаньхуаня по голове:

- Мой младший сын однажды задал мне тот же вопрос, что и ты, но это было, когда он был подростком.

Уголки рта Хуан Цзиньчэня дернулись. Он хотел объяснить, что в подростковом возрасте его это не интересовало, но потом подумал, что это слишком глупо – все равно что признать, что он маленькая девственница. Он сдержался и ничего не сказал, терпеливо ожидая высокого мнения этого старейшины.

- Есть юаньцюй*, который очень подходит под эту ситуацию.

Хуан Цзиньчэнь с парализованным лицом: «Мне конец. Я знаю только «Лунный свет перед моей кроватью, две пары обуви на полу**».

- «Если вы никогда не любили, то полюбив, полюбите отчаянно***», - Лао Тянь проигнорировал его, медленно читая и наблюдая, как щенок теряет интерес к престарелому юноше Хуан Цзиньчэню и начинает жевать скатерть. - Иногда человек проживает всю жизнь, так и не поняв, что означают эти слова. Будь то маленькие девочки, которые проводят каждый день в тоске по романтике и любви, или такие, как вы, «старые оладьи», умники, что не верят поэтическим речам… Никто из вас, на самом деле, не понимает, что значит такое чувство.

- Я не мудрый парень, - отрезал Хуан Цзиньчэнь. - Это Коу Тонг у нас умник.

- Я имею в виду, что есть люди, которые верят в любовь, а есть такие, которые не верят. Кто из них прав? Решает случай. Верующие в любовь могут и не встретить за всю свою жизнь своего суженого. А отрицающие это чувство могут столкнуться с этим и, наконец-то, понять смысл этих строк «полюбив, любишь отчаянно». В этом мире есть вещи, которые нельзя объяснить с помощью ваших теорий. Нужно попробовать их, чтобы узнать их вкус. Вы уже попробовали это чувство?

Хуан Цзиньчэнь подумал, что в выражении «быть старым и не умереть – значит, быть вором» что-то есть. Кажется, Лао Тяню удалось слишком близко к нему подобраться:

- Как по-вашему это происходит?

- Кто же это знает? - Лао Тянь удивился. - Молодой человек, позвольте спросить вас. Существует так много лекарств и так много способов сохранения здоровья, чтобы защитить себя от всех видов болезней. Есть так много мер безопасности, чтобы защитить себя от всех видов несчастных случаев. Почему же мы, такие умные и осторожные, все равно однажды умрем?

Хуан Цзиньчэнь после недолгого раздумья ответил:

- Все животные имеют установленную продолжительность жизни, любая машина после ста лет использования будет списана.

- Можно ведь заменить устаревшую часть. По крайней мере, я так думал раньше. Наука сейчас так развита. Я слышал, что даже гены можно пересадить, что уж говорить об отдельных органах. Теперь даже выращивают искусственные органы. Почему нельзя просто починить то, что сломалось? Разве человек не может жить вечно?

Слова «даже гены можно пересадить» смыли улыбку с лица Хуан Цзиньчэня.  Щенок, жующий скатерть с другой стороны стола, казалось, что-то почувствовал. Он вздрогнул и бросил на Хуан Цзиньчэня испуганный взгляд, завыл «у-у-у» и прыгнул в объятия Лао Тяня.

- Верно, - непривычно ровным тоном повторил мастер Хуан, - даже гены можно пересадить…

- Но нет, люди не могут жить вечно, - Лао Тянь, казалось, не заметил ничего необычного. - Подумайте. Почему  углерод с легкостью превращается и в уголь, и в алмаз, и в плоть и кровь? Можно ли с помощью наших знаний собрать из отдельных элементов животное, подобное человеку? В человеческом теле так много элементов. Элементы превращаются в молекулы, затем в клетки самых разных типов, можно ли реализовать такой большой инженерный проект и не ошибиться? Даже обширные знания и наличие всех нужных материалов не помогут состряпать человека. Максимум – телесную оболочку, но будет ли это человек…

- Доктор Коу говорит, что психология на самом деле является отраслью физиологии. Вы можете обсудить этот вопрос с ним, - нетерпеливо прервал его Хуан Цзиньчэнь.

Лао Тянь не обратил внимания на его грубость, только проницательно посмотрел на него:

- Психологи не всемогущи. Ни один эксперт не всемогущ, потому что жизнь - это чудо.

- Вы не должны задаваться вопросом «откуда это взялось?», «как появился человек?», почему я - это я, а не какой-то другой человек?», «что появилось раньше, курица или яйцо?». В них нет никакого смысла, потому что, даже если есть две оси времени, человек не может вернуться в прошлое. Ты существуешь только в настоящем, ты - тот, кто ты есть сейчас.

Хуан Цзиньчэнь напряженно всматривался в Лао Тяня. Его брови были густые, как мазки жирной туши. В глазах светилась неведомая сила. Хуаньхуань склонил голову, кончик хвоста нервно задрожал, и он опять фальшиво тявкнул «уаа!». Лао Тянь спокойно наблюдал за ним, будто уже достиг пика духовного совершенствования и не имел ни сомнений, ни страха.

Через некоторое время Хуан Цзиньчэнь медленно склонил голову:

- Звучит разумно, - и рассмеялся. - Но почему мне кажется, что вы дурачите меня, закидывая этими умными рассуждениями?

Хуаньхуань наклонил голову и посмотрел на его улыбку, постепенно успокаиваясь. Его хвост перестал дрожать. Хуан Цзиньчэнь протянул руку и погладил его по голове. Щенок осторожно приблизился и обнюхал его, как бы проверяя, знает ли он его.

Когда Хуан Цзиньчэнь вернулся, Коу Тонг уже был дома. У старика он пробыл совсем недолго, а здесь уже стемнело. Прыгать с одной оси в другую оказалось достаточно просто. Коу Тонг был в кабинете один, возясь с маленьким черным ящиком.

Хуан Цзиньчэнь с первого взгляда опознал это устройство – такое же, как то, что Коу Тонг выкопал из-под дерева, когда он впервые вошел в большой котел. Это был блок управления.

По серьезному выражению лица Коу Тонга он понял, что все не так просто.

- Что такое?

- Я не знаю, - Коу Тонг открыл крышку блока управления и внимательно его осмотрел. - Я нашел это у старика, который продает подержанную мебель. Ему сдали его как старый бытовой прибор, но, кажется, в нем чего-то не хватает… Дай мне отвертку.

Хуан Цзиньчэнь прикинул тип винта, достал из открытого ящика для инструментов нужную отвертку и протянул ее Коу Тонгу. Тот потянулся за ней, не поднимая глаз,  но неправильно оценил расстояние и в итоге схватил Хуан Цзиньчэня за руку, затем нащупал в ней отвертку. Он потянул ее, но не смог вырвать из рук Хуан Цзиньчэня, поэтому с подозрением посмотрел на него.

- А… о, вот, - Хуан Цзиньчэнь очнулся и поспешно отпустил отвертку. Когда Коу Тонг отвернулся, Хуан Цзиньчэнь уставился на свою руку, которую доктор случайно схватил.

«Необъяснимо, - серьезно раздумывал Хуан Цзиньчэнь. – Почему его прикосновения так отзываются в нем?»

Коу Тонг отвинтил крышку блока управления. Внутри были провода и катушки, соединенные с микросхемами. Коу Тонг нахмурился.

- Микросхема основной памяти отсутствует.

- А? Что? - Хуан Цзиньчэнь все еще пытался найти ответ на свой бессмысленный вопрос. Его IQ упал на самое дно. Он вообще не слышал, что сказал Коу Тонг.

Коу Тонг столкнулся с серьезной проблемой и даже не заметил короткого замыкания мастера Хуана. Он сверил контроллер с чертежами из зашифрованного сейфа. Еще раз перепроверил, прокрутил в пальцах отвертку и с грохотом уронил ее на стол.

Хуан Цзиньчэнь сел напротив него. Коу Тонг отодвинул в сторону самый верхний провод:

- Смотри, это центральный процессор. Всего должно быть шесть микросхем, и самая важная из них - основная микросхема памяти. В ней хранится главная информация о проекции. Без нее мы не сможем узнать маршрут, по которому мы сюда попали, и не сможем установить контакт с котлом… Почему не хватает именно этой части? Какого черта!

Хуан Цзиньчэнь неохотно сосредоточился на этой важной коробке. Может ли кто-то намеренно изъять этот компонент? Не легче ли было забрать сам блок управления. Он не большой, проблем с переноской не было бы.

Коу Тонг раздраженно вздохнул, откинулся на спинку стула и сжал кулаки,  костяшки его пальцев хрустнули. Без микросхемы памяти, даже бессмертный не смог бы заставить контроллер работать, не говоря уже о контакте с внешним миром. Есть у них блок управления или нет – никакой разницы.

Если Хуан Цзиньчэнь прав, и кто-то случайно изъял этот чип, он может потерять эту хрупкую маленькую вещь. Или повредить. Может какой-то любопытный юноша решил апгрейдить свой автомобиль, и, поняв, что эта вещица никуда не подходит, просто выбросил ее. Все может быть…

- Есть запасное устройство?

Коу Тонг покачал головой:

- Это и был запасной вариант. Настоящий блок управления был поврежден, когда что меня лишили полномочий и втянули в пространство как сознательного субъекта.

Хуан Цзиньчэнь не знал, что делать - он не был техническим гением. И прямо сейчас все его внимание было сосредоточено на «других вещах». Его не заботило, сможет ли он отсюда выбраться или нет.

Коу Тонг долго обдумывал ситуацию, но не смог придумать ни одной идеи. Смахнув с себя уныние, он глубоко вздохнул и энергично вскочил со стула:

- Ничего, все уладится. В любом случае генерал Чжун и другие рано или поздно решат проблему с Проектором, да и техники на базе вряд ли бездельничают. Я что-нибудь придумаю …

Он толкнул дверь кабинета и крикнул в сторону кухни:

- Я умираю с голоду! Мама, что на ужин?

Хуан Цзиньчэнь заметил, что Коу Тонг кусал свои пальцы. А ведь он знал, что Коу Тонг никогда не суетится. Его контроль над своим телом всегда был намного лучше, чем у других.

Когда Коу Тонг откинулся на спинку стула, на его лице отразилась неконтролируемая тревога. Он даже не заметил, что его пальцы кровоточат. Но не прошло и пяти минут, как он снова был как огурчик.

Совершенно бессердечный, с чрезвычайно высокой устойчивостью к атакам… Хуан Цзиньчэнь сидел и копировал движения Коу Тонга, нежно кусая свой большой палец. И как очумевший фанат думал: «Да, мне это нравится».

*Юаньцюй/元曲 – жанр китайской поэзии, исполняется под музыку.

**Одна из многих грязных пародий на 靜夜思/«Думы тихой ночью», очень известное стихотворение Ли Бо о тоске по дому.

***Исходные строки: 平生不会相思，才会相思，便害相思. Из 春情 /«Весенняя любовь» Сюй Цзайси. Очень красивое стихотворение.

Сканирование.

Подразделение RZ не могло вечно околачиваться на базе ST, потому что генерал Чжун был скрягой и не имел бюджета, позволяющего такому количеству людей бродить вокруг и питаться бесплатно. Поэтому после того, как Чан Доу и его коллеги усердно работали пару дней и так и не смогли вытащить Коу Тонга и остальных, капитан Ху решил вернуться на свою базу.

Как только Чан Доу услышал это, он расстроился. Он еще не достиг результата в своей битве с надоедливым У Сянсяном. Поэтому техник решил работать всю ночь. Он должен был придумать, как найти следы этой призрачной программы, созданной доктором Коу.

Генерал Чжун посмотрел на него, не решаясь заговорить. Капитан Ху проследил за его взглядом и обратился к Чан Доу:

- Сейчас у нас нет никаких срочных заданий, поэтому техник Чан может пока остаться на вашей базе и помочь вам вернуть Яо Шуо и остальных.

Глаза У Сянсяна вспыхнули, как призрачные огни, он обиженно смотрел в спину Чан Доу. Чан Доу уже собирался порадоваться, когда понял, что сказал капитан Ху, и поник.

- Вы… капитан Ху, вы оставляете меня здесь одного?

Получив утвердительный ответ, Чан Доу, как брошенный щенок, зашаркал к Фан Сю, в его глазах сквозь толстые очки светилась обида. Особо подчеркивая слова «меня одного», он повторил:

- Вы оставите меня одного?

Фан Сю в это время просматривал веб-страницу на своем телефоне. Это был разведывательный сайт. Он вообще не услышал, что сказал Чан Доу, поэтому рассеянно кивнул.

- Ага.

Чан Доу подождал и, не обнаружив другой реакции, разочарованно прошептал:

- О.

Выяснив, что он такой неважный, он испытал шок. Вжался в угол дивана, как побитый морозом баклажан, жалобно обняв свой ноутбук, с пустым выражением лица глядя на работающую на экране программу. Казалось, пламя битвы внезапно погасло. Даже провокационный взгляд У Сянсяна, поглаживающего свою бородку, не смог привлечь его внимание.

Су Цин наступил на ногу Фан Сю, оторвав его от сложной работы по сбору информации, посмотрел на потолок и сухо кашлянул. Только тогда Фан Сю повернул голову и заметил, что над головой Чан Доу сгустилось темное облако обиды, - вот-вот тот превратится в маленький гриб.

Фан Сю застыл в недоумении. Су Цин еще сильнее надавил ботинком на ногу Фан Сю.

Фан Сю вздохнул и похлопал Чан Доу по волосам, похожим на птичье гнездо.

- Ты единственный, кто может сделать эту работу. Останься здесь, когда задание будет выполнено, мы приедем за тобой.

Ненавистный взгляд У Сянсяна обратился на Фан Сю. К сожалению, на того это не возымело никакого влияния, ведь он был толстокожий полевой агент. Даже пронзительный взгляд с гамма-излучениями У Сянсяна не мог проникнуть сквозь кожу Фан Сю.

Чан Доу посмотрел на него:

- Ты приедешь за мной?

…Капитан Ху и Су Цин обменялись взглядами, поняв, что их здесь вообще не принимают в расчет.

Фан Сю прикрыл глаза, затем неохотно кивнул:

- Да.

Чанг Доу снова был полон энтузиазма, счастливо обняв свой компьютер. Его куриные лапки, казалось, внезапно превратились в мощные алмазной твердости пальцы, которые застучали по клавиатуре со звуком пинг-понга.

У Сянсян кисло скривился:

- Хм, гей.

Не поднимая глаз, Чан Доу парировал:

- Хм, козел.

- Четырехглазый гриб.

- Flammulina velutipes*.

У Сянсян продолжил шпынять обиженного техника:

- Клавиатура - это не кубик Рубика. Даже если вы разобьете ее, это не поможет найти удовлетворительного решения.

- С вашим IQ вы бы так и поступили… Подождите! – он вскочил с дивана и ткнул в  У Сянсяна. - У меня есть идея!

У Сянсян уставился на него. Чан Доу говорил так быстро, словно лопались бобы:

- Кубик Рубика - это пространство, варианты преобразования в нем ограничены,  как и правила движения. Каждое пространство, сколько бы измерений оно ни имело, имеет свои правила движения - точно так же, как матрица в линейном пространстве!

У Сянсян фыркнул:

- Конечно, я знаю это. Соответствие между движением и преобразованием является одним из основных принципов существования проекционного пространства.

- Эта программа-призрак, которую мы не можем найти, по сути, также является своего рода пространством, но ее правила были преднамеренно или непреднамеренно изменены самим доктором Коу, - разобраться в словесных плетениях Чан Доу не смогло бы подавляющее большинство людей на Земле. Его глаза горели, как лампочки на сто тысяч вольт. - Сканирование плоскости, мы можем использовать сканирование плоскости!

У Сянсян шокировано вытаращился на него:

- Ты предлагаешь уменьшить все уровни в Проекторе и сканировать их все подряд?

- Точно!

У Сянсян закричал:

- Ты варвар! Еще со времен Архимеда люди знали, как использовать рычаг, а ты предлагаешь перейти к становой тяге**?

- Доктор У, и где вы собираетесь искать свою точку опору? А что если она не в нашей Вселенной? – в ответ закричал Чан Доу.

И, игнорируя У Сянсяна, бросился бежать, ласково обхватив свой ноутбук.

У Сянсян погнался за ним:

- Ты знаешь, что произойдет после сканирования? Каждое уменьшение измерения  будет иметь неопределенный постоянный член. Ты знаешь, как с этим справиться?

Генерал Чжун непонимающе посмотрел на капитана Ху. Эти технические гении, которым только и нужно что толика солнечного света, чтобы начать сиять, по-настоящему пугали.

Фан Сю улыбнулся, опустил голову и продолжил просматривать веб-страницу, чувствуя, что иногда Чан Доу похож на растение, за которым легко ухаживать, - стоит его лишь слегка подразнить. Если его игнорировать, он увянет, но стоит его напоить, и он мгновенно наполнится жизненными силами. И наблюдать, как тот подпрыгивает в приступе озарения, действительно приятно. Это совсем не хлопотно – всего лишь добавляешь в воду хлорофилл и сахар.

Коу Тонг раздумывал, как можно использовать грубое оборудование в своем кабинете, чтобы считать все компоненты памяти в блоке управления. Объем информации огромен. Чтобы вручную проанализировать информацию по крупицам, придется работать всю ночь.

В какой-то момент он прилег на секунду на стол и уснул. Обычно Коу Тонг не очень хорошо помнил свои сны. Только когда он был сильно утомлен или нездоров, ему снились глубокие и интенсивные сны, которые он ясно помнил и мог пересказать после пробуждения.

И этот сон обычно один и тот же.

Возможно, из-за неудобной позы Коу Тонг чувствовал, как будто его что-то опутывает. Он понимал, что спит, но не мог проснуться. Затем перед ним появилось знакомое зеркало. Из него на него смотрело равнодушное лицо, окруженное тьмой.

Коу Тонг, скрестив ноги, сидел на полу, а человек в зеркале – на стуле, ровно и неподвижно, как робот. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз.

- Я все еще жив, - сказал он человеку в зеркале. - Я верю в чудеса. Эта штука не сможет меня удержать.

Когда он сказал это, холодный туман вокруг него внезапно согрелся и окутал его, напряженные нервы медленно расслабились. Коу Тонг рассмеялся, но человек в зеркале - нет.

- Даже этот ребенок Хэ Сяочжи изо всех сил пытается выжить и выздороветь. Разве я не смогу? - он встал, подхватил стул, взвесил его в руке, а затем, как и бессчетное количество раз до этого, кинул его в зеркало.

- Больше не приходи.

Зеркало разбилось, раздался странный звуковой сигнал.

Откуда пришел сигнал? Коу Тонг почувствовал, как его сознание расплывается.

И он проснулся, словно ему на голову вылили кастрюлю с холодной водой.

Коу Тонг сел и понял, что на его плечи кто-то накинул пальто. Рядом с ним, помимо инструментов и чертежей, находился еще и человек - Хуан Цзиньчэнь сидел под тусклой настольной лампой, подперев подбородок рукой и глядя прямо на него.

Коу Тонг, не полностью очнувшись от сна, был сбит с толку, тупо уставившись на Хуан Цзиньчэня:

- Что ты здесь делаешь?

- Смотрю, как ты спишь.

Коу Тонг нахмурился, чувствуя, что это как-то ненормально. Особо не раздумывая, он равнодушно спросил:

- И что ты видишь?

- Ты красивый, - на лице Хуан Цзиньчэня появилась идиотская мечтательная улыбка.

Коу Тонг вздрогнул и окончательно проснулся. Он на какое-то время остолбенел, потом осторожно поинтересовался:

- Ты принял крысиный яд?.. Я был не осторожен?

На этот раз Хуан Цзиньчэнь ничего не ответил, только продолжал сверлить его  рентгеновским взглядом, и от этого взгляда по спине Коу Тонга побежали мурашки.

Блок управления на столе снова издал звуковой сигнал, что привлекло внимание Коу Тонга. Он наклонился и внимательно посмотрел на экран, там появился волнообразный сигнал, похожий на синусоиду.

Блок управления без основной микросхемы памяти был похож на телефон без SIM-карты. Его можно было включить, но нельзя позвонить. Так откуда же этот сигнал?

Коу Тонг подумал: «Генерал Чжун и другие нашли это место?»

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Время от времени раздавался этот странный сигнал.

- Нет… Обнаружить нас они вряд ли смогли, может быть, они используют какой-то метод сканирования, - Коу Тонг обратился к Хуан Цзиньчэню. - Давай, пойдем. Циклический сигнал, вероятно, связан с тем, что я запечатал это пространство в замкнутый цикл, используя оси времени. Давай выйдем и посмотрим, изменится ли сигнал.

Хуан Цзиньчэнь поплелся за ним, как послушная наложница, следуя кодексу трех послушаний и четырех добродетелей***.

Коу Тонг осознав, что с его напарником что-то не так, повернулся к нему, чтобы проверить температуру, приложил к его лбу свою ладонь.

- У тебя жар?

Хуан Цзиньчэнь, внезапно остановившись, схватил его руку и крепко сжал ее.

Коу Тонг моргнул.

Хуан Цзиньчэнь посмотрел на него леденящим взглядом и объявил:

- Я принял решение.

Коу Тонг кивнул, показывая, что готов внимательно выслушать мудрое решение мастера Хуанга.

- В этой жизни лучше действовать, чем бездействовать. Только тогда ты узнаешь, насколько глубока вода.

Коу Тонг поколебался, затем снова кивнул, согласившись с разумным замечанием.

- Хм, - Хуан Цзиньчэнь торжественно провозгласил. - Итак, начиная с этого момента, я планирую преследовать тебя.

*Flammulina velutipes* - опенок зимний.

**Становая тяга – базовое упражнение штангистов, когда они обеими руками рывком поднимают штангу. Как я поняла, Чан Доу предлагает вместо хитроумных методов применить самый простой.

***Три послушания и четыре добродетели – в конфуцианстве и имперском Китае это набор моральных принципов и кодексов социального поведения, предназначенных для молодых девушек и замужних женщин.

Продолжение признания.

Коу Тонг застыл. Он наблюдал за Хуан Цзиньчэнем, который словно был не в себе и бросал на него свои пламенные взгляды сердцееда, готовый в любой момент начать цитировать Ромео.

-…А? – вопросительно выдохнул Коу Тонг.

Хуан Цзиньчэнь медленно и твердо кивнул.

- Нет нужды меня преследовать, - Коу Тонг взял звякающий блок управления, сменил тапочки на туфли и вышел. - Все, что нужно обсудить, мы обсудим в постели.

Хуан Цзиньчэнь:

- …

Уязвленный, что его поклонение было растрачено впустую, он апатично последовал за Коу Тонгом, опустив голову, точно медведь, обиженный своей любимой медведицей.

Коу Тонг привык к тому, что мастер Хуан время от времени впадает в прострацию, и полностью игнорировал его. Все его внимание было приковано к блоку управления. Они вышли из «скрытого» пространства дома и поднялись на крышу. Когда Коу Тонг решил, что Хуан Цзиньчэнь уже успокоился, и будет вести себя прилично, мастер Хуан вдруг мрачно спросил:

- В том отеле разве ты не говорил, что у тебя есть твердый принцип, и кролики не едят траву рядом со своим норками?

- О, гибкость - еще один из моих принципов.

Хуан Цзиньчэнь смущенно почесал в затылке:

- Разве ты не должен быть в шоке, а потом выразительно хлопнуть дверью и уйти? Тогда я начну тебе слать сладкие смс-ки, спрашивать, как прошел твой день, что ты ел, что пил, был ли у тебя понос или запор, желать каждый вечер «спокойный ночи»? Так медленно мы будем двигаться в своих отношениях, пока нас не заберет смерть - и это будет счастливый конец. Так ведь?

Почему-то, когда они вышли на крышу, сигнал стал еще слабее. Изначально периодический сигнал стал прерывистым, как если бы диапазоны волн многих частот были смешаны вместе и беспорядочно накладывались друг на друга. Коу Тонг, увидев, что это совпадает с его догадкой, быстро начал записывать все полученные сигналы.

…Несмотря на свой плотный график, он нашел время, чтобы бросить на Хуан Цзиньчэня взгляд и искренне поинтересоваться:

- Извини, твои яйца… в порядке?

Хуан Цзиньчэнь обдумал его вопрос и откровенно признался:

- С ними все в порядке.

Коу Тонг, не удержавшись, полюбопытствовал:

- Где ты это прочитал?

- В книге, - пожал плечаи Хуан Цзиньчэнь. - Мне ее дала твоя мама.

Коу Тонг настраивал ноутбук, подключенный к блоку управления, чтобы автоматически записывать сигнал. Услышав это, у него задрожали руки, и он чуть не выронил компьютер.

Он повернул голову, внимательно посмотрел на Хуан Цзиньчэня, тщательно обдумал формулировку своих слов и выдал:

- Не слушай ее. Моя мама – фетиш, ее уже ничего не остановит.

Хуан Цзиньчэнь глупо рассмеялся, подошел ближе, встал рядом с присевшим на корточки Коу Тонгом и потерся об него ногой:

- Тогда можно я тебя обниму?

Коу Тонг раскрыл объятия и смело бросил:

- Давай.

Хуан Цзиньчэнь бросился в его объятия, как страус, испытав такой внутренний взрыв гормонов, как будто на него обрушился девятый вал. Он уткнулся лицом в шею Коу Тонга и облегченно вдохнул.

- Да, это помогло, - приглушенным голосом прошептал он.

Скоро Хуан Цзиньчэню стало мало простых объятий, и он нагло закинул удочку:

- Тогда… можно я тебя поцелую?

На этот раз Коу Тонг на мгновение заколебался, но все-таки оттолкнул его:

- Давай немного подождем. Сначала мне нужно закончить дело.

Хуан Цзиньчэнь был дисциплинирован и с пониманием отнесся к отсрочке. Решив больше не беспокоить доктора, он присел рядом и, обдуваемый прохладным ночным бризом, спокойно стал наблюдать за Коу Тонгом. Внезапно его сердце наполнило какое-то неописуемое чувство умиротворения - возможно, это было легендарное «тихое течения времени».

После недолгого наслаждения «тихим течением времени» Хуан Цзиньчэнь заскучал и задумчиво протянул:

- Я думаю, что отношения не должны начинаться в постели. Сначала мы должны поближе узнать друг друга.

- И как ты себе это представляешь?

Хуан Цзиньчэнь сделал паузу и вздохнул:

- Давай я расскажу тебе о себе…

Когда он закончил это говорить, он понял, что не знает, как продолжить. В его личном послужном списке нет ничего особенного. О жизни в проекте «Семена» и говорить не стоит. Последние годы можно было коротко охарактеризовать двумя фразами «выполнение приказов» и «убийство людей». А что еще?..

После долгих размышлений он все-таки выдавил из себя:

- Я люблю острую пищу, но не горькую.

- О, - Коу Тонг закивал, показывая, что понял. - Моя мама готовит пресные блюда. Я скажу ей, чтобы завтра добавила немного соуса чили.

Затишье продлилось пару минут, а затем оба разразились самоуничижительным смехом.

Хуан Цзиньчэнь, наконец, вернулся из состояния умственно отсталого ребенка.

- Как ты планируешь решить эту проблему? – указал на блок управления мастер Хуан.

- Найти основную микросхему памяти не реально. Этот сигнал приходит к нам через сложные перекрывающиеся пространства, по пути смешиваясь с другими частотами. В итоге расшифровать его очень сложно. Необходимо перепрошить чип памяти и заново собрать блок управления.

Хуан Цзиньчэнь нахмурился:

- Звучит сложно. Ты уверен?

Коу Тонг пожал плечами:

- Я никогда раньше не делал ничего подобного. Попробую сначала сделать модель. Посмотрим – получится или нет.

- А если это невозможно?

- Мы попробуем что-нибудь еще, - легкомысленно успокоил его Коу Тонг. - Не волнуйся. Мы выберемся.

Его уверенность в себе была просто феноменальной. Независимо от обстоятельств, он не ломался и не впадал в отчаяние. Его небывалое мужество и стойкость позволяли ему на глазах у всех в свете прожектора сидеть  на земле и ковырять в носу.

- На самом деле, в этом мире нет ничего плохого – ну, кроме этой больной девы, естественно. Но я могу от нее избавиться…

- Это пространство поддерживается семью сознательными субъектами. Если один субъект умрет, даже я не знаю, что произойдет, - прервал его Коу Тонг.

Хуан Цзиньчэнь улыбнулся:

- Она - пожалуй, единственный недостаток этого места. Почему ты так спешишь выбраться?

Коу Тонг замолчал. Звезд было не видно. Только таинственный свет изредка скользил по его худощавому лицу. Спустя долгое время он неумело признался:

- Наверное… потому что я тоже человек?

Если есть такое место, где могут сбыться все желания, где мертвые могут снова жить, где можно обладать невероятными способностями, где, если ты в это веришь, ты можешь вознестись на небеса, где даже временем и пространством можно управлять…

Только все это не реально.

Все мы можем быть слабыми - наслаждаться комфортом и безопасностью. Но наступит день, когда все разрушит красота, которая пронзит ваше сердце. Вы будете думать, я просто радуюсь, наслаждаюсь, иду на компромисс – и так изо дня в день… снова и снова, пока не исчезнете.

Коу Тонг не сказал вслух остальное, но Хуан Цзиньчэнь чудесным образом все понял. Он сам использовал этот метод, чтобы бороться с собой каждый день.

Хуан Цзиньчэнь вдруг вспомнил этот маленький, но теплый дом. Именно в этом месте, скрытом Коу Тонгом от посторонних глаз, они все чувствовали себя в блаженной безопасности, как младенцы, закутанные в пеленки.

Там была надоедливая, но очень счастливая  маленькая девочка, неразговорчивый, но спокойный старик, юноша-волшебник и мать, которая умеет готовить. Там он мог делить постель с Коу Тонгом и дурачиться каждый день…

Если бы они ушли, возможно… исчез бы и этот «дом».

«Спичка» погасла.

Он невольно сунул руку в карман брюк, где лежал миниатюрный пистолет. Он мог бы одним выстрелом разнести к чертям эту хрупкую коробку. Хуан Цзиньчэнь не понимал, с чем боролся Коу Тонг. Разве жизнь не похожа на сон? Как различить – где сон, а где реальность? Зачем нужно истерически искать истину? Почему не позволить себе просто быть счастливым?

Быть живым… это ведь на самом деле не более, чем есть и пить.

Тут он увидел выражение лица Коу Тонга и убрал палец со спускового крючка.  Хуан Цзиньчэнь с сожалением вздохнул: «Забудь, я не сделаю ему хуже».

Хуан Цзиньчэнь прожил столько лет, и не было никого, кого он не мог бы убить, если бы захотел. Он жил, ни о чем не задумываясь, и никто не осмеливался комментировать его жизнь… даже если втайне думали, что он немного придурок.

Он всегда был своенравным, но пока выполнял свои задания, никому не было дела до того, как он живет. Он ел, когда был голоден, пил, когда мучила жажда, делал все, что хотел.

И сейчас вдруг обнаружил, что мог бы измениться ради другого человека…

Даже в тот момент, когда он выпустил из пальцев пистолет, и его сердце было полно сожаления, он чувствовал, что поступает правильно.

Хуан Цзиньчэнь выяснил, что это «желание измениться» никогда не бывает врожденным. Те, у кого есть любовь отца и матери, были знакомы с этим желанием с детства. Он же учился здесь и сейчас. Ему повезло - рядом с ним появился достойный человек, ради которого он готов был меняться, - какая удача.

Теперь к нему, наконец-то, пришла удача.

Раздумья Хуан Цзиньчэня прервал внезапный крик, он прищурился и посмотрел в в сторону источника звука. Там, вдали, в небе появилась большая черная тень. И тут же городские огни стали гаснуть один за другим.

- Кажется, это вороны, - Коу Тонг встал и, понизив голос, сказал. - Это снова тот волшебник?

- Там еще кто-то... – указал Хуан Цзиньчэнь. – Это тот монстр, которого я ослепил на один глаз… посмотри, вон там вороны рвут линии электропередач.

Коу Тонг помрачнел:

- Что собирается делать Цинь Цинь?

- Дева позеленела от гнева? Да, красота – это страшная вещь… - небрежно бросил Хуан Цзиньчэнь и посмотрел на Коу Тонга, потом решил уточнить. - А? Нет, это она хочет украсть моего мужчину… Черт возьми, я не могу уступить ей свадебные носилки! Даже не знаю, кого из них убить первым!

Скрытая атака.

- Что они делают? Хотят разрушить систему энергоснабжения города? - Коу Тонг достал маленький бинокль из кармана Хуан Цзиньчэня, прищурил глаза и посмотрел вдаль. - Кажется, это она… верхом на Годзилле? Она решила разыграть сценку из фильма – гигантский монстр вторгается в город?

Хуан Цзиньчэнь не ответил, медленно поворачиваясь с пистолетом в руке.

У Коу Тонга по спине пробежал холодок. Когда этот человек держал пистолет, он, казалось, превращался в механическое устройство для убийства в форме человека.

Этот… «человек» обладал такими пугающими способностями, и ничего не могло его сдержать. Разумно ли поступили в «Семенах», вырастив такое человекоподобное оружие? Не превратится ли он со временем в социопата, если его не остановить?

Хуан Цзиньчэнь повернул голову и ухмыльнулся задумчивому Коу Тонгу, в очередной раз показав свои идеальные зубы:

- Эй!

Коу Тонг:

- …

Да уж, глупость - это добродетель, только она может обуздать человека, склонного к насильственным действиям… Это действительно совершенно новая область исследований.

На улицах завыли полицейские сирены. Вооруженные стражи порядка начали эвакуацию ночных прохожих, которые в страхе метались по городу. К счастью, была ночь.

Одно за другим открывались окна, в них загорался свет, где-то еще электричество подавалось. Люди толпились у окон и на балконах, вытягивая шеи, чтобы полюбоваться шоу.

- Это мотивирует, - Хуан Цзиньчэнь нажал на курок так быстро, что Коу Тонг не успел сказать ни слова. Он забеспокоился, опасаясь, как бы пуля мастера Хуана не отправила мисс Цинь Цинь в Западный рай. И тут же услышал душераздирающий рев.

Коу Тонг поднес бинокль к глазам. И без того слепой глаз чудовища был прострелен еще раз. На этот раз, похоже, это причинило ему большой ущерб. Монстрюга яростно несся, сбивая электрические столбы и деревья, и в итоге врезался в здание.

Цинь Цинь скатилась с его спины, ее подхватила стая ворон и зависла с ней в воздухе.

Взгляд волшебника остановился на них.

Хуан Цзиньчэнь неторопливо взял пистолет одной рукой, другой прихватил блок управления и компьютер.

- Пойдем. Один выстрел, и мы меняем место засады.

- Почему на этот раз ты такой сильный? - удивился Коу Тонг.

- Смотри, - Хуан Цзиньчэнь достал из кармана блестящую пулю. Это была легендарная серебряная пуля. - Кажется, просмотр сериалов и мультфильмов не так уж и бесполезен. Наша шебутная малышка подсказала мне.

Коу Тонг недоверчиво спросил:

- Серебряные пули? Мэнмэн? Она нашла тебе поставщика оружия?

Хуан Цзиньчэнь бросил на того выразительный взгляд.

- Не хочу тебя шокировать, дорогая, но твое воображение порой такое неуемное. Конечно, это не с черного рынка. Я купил их в супермаркете.

Коу Тонг на мгновение остолбенел.

- Как ты нашел такой супермаркет?

- Она нарисовала мне карту, - пожал плечами Хуан Цзиньчэнь. – Супермаркет находится на той липкой сахарной улице, по которой мы проходили, когда добирались сюда. В этом супермаркете не продаются товары, которыми пользуются обычные граждане, но если у вас есть особые пожелания, то вам туда. Там я и купил серебряные пули. Были еще золотые, с добавлением перца чили, с сиропом… Последние очень подошли бы Мэнмэн, чтобы застрелиться.

Убегая, Коу Тонг еще раз взглянул на монстра и увидел, что тот исчез. Обрадованный доктор похлопал Хуан Цзиньчэня по крепкому плечу:

- Верный выстрел! По логике, этот монстр вышел из игральной карты, если его убить, он должен снова превратиться в карту. Если бы этого не произошло, мы бы увидели его труп, трудно не заметить такой мешок костей. Вероятно, он снова превратился в карту.

Хуан Цзиньчэнь завилял хвостом:

- Разве я не молодец?

Коу Тонг без колебаний похвалил его:

- Ты так хорош, я тебя чертовски обожаю!

Хуан Цзиньчэнь впал в экстаз и тут же потребовал:

- Тогда поцелуй меня в качестве похвалы?

В этот момент прямо на них бросилась большая стая ворон. Коу Тонг схватил Хуан Цзиньчэня за руку и оттащил его в узкий проход. По вовремя захлопнутой двери тут же застучали клювы пернатой братвы. Коу Тонг схватил Хуан Цзиньчэня за шею и поцеловал, нахваливая:

- Малыш, ты потрясающий!

Коу Тонг забрал у малыша свой ноутбук и контроллер и пошел по узкому проходу. Все здание уже было обесточено. Он планировал спрятать эти два важных предмета в безопасное место.

Хуан Цзиньчэнь прислонился к стене, наслаждаясь любовным опьянением. Смакуя поцелуй, он вдруг встрепенулся – что-то его насторожило. Почему слова, сказанные Коу Тонгом, звучали так знакомо?

Все домочадцы уже проснулись. Мэнмэн ждала их у входа. Торжественно и со смертельной серьезностью она воскликнула:

- Вражеское нападение?

Коу Тонг согласно кивнул и погладил ее по голове. Затем скопировал несколько полученных сигналов, выключил ноутбук и спрятал его вместе с блоком управления в сейфе – электроэнергию придется экономить.

Тем временем Мэнмэн своим детским голосом вещала в гостиной:

- Всем приготовиться! Это не учения. Повторяю еще раз, это не…

Хуан Цзиньчэнь, войдя в квартиру, прервал безмолвную речь Мэнмэн:

- Хватит, маленький монстр, я знаю, что по тебе «Оскар» плачет, не нужно демонстрировать свои таланты.

- Да? А кого я смогу сыграть?

Хуан Цзиньчэнь опустил голову и посмотрел на нее.

- Как насчет этих дурацких суперкомпьютеров в научно-фантастических фильмах?

Мэнмэн некоторое время обдумывала это. А потом в своих пушистых тапочках поспешила в кабинет Коу Тонга. Обняв свою большую игрушку, она жалобно потребовала у Коу Тонга:

- Дядя, не выходи за него! У него нет женских добродетелей, и он не может иметь детей!

Хуан Цзиньчэнь ощетинился. Мать Коу Тонга быстро пришла на помощь, чтобы изъять доставляющую беспокойство маленькую неприятность (в оригинале – сборщика долгов) по имени Мэнмэн. Мать Коу Тонга встала на цыпочки, но до макушки Хуан Цзиньчэня так и не смогла дотянуться, поэтому смирилась и утешительно погладила его по затылку.

- Хороший мальчик.

Это был первый раз, когда свекровь пришла ему на помощь… Хуан Цзиньчэнь колебался пару секунд, затем решил отказаться от мести и вести себя прилично.

- Посмотрите туда! – вскрикнул Сяочжи. Все взгляды устремились в окно. Вороны окружили все здание. Не видно было ни улицу, ни небо.

- Какая у нее цель? – обратился к Коу Тонгу старый Яо.

Коу Тонг сцепил руки на груди и покачал головой:

- Вполне вероятно, что разрушение - это всего лишь способ выплеснуть свои эмоции. Она может быть рациональной или иррациональной, но определить, когда она в своем уме, невозможно.

Яо Шуо нахохлился.

- Однажды пациент, страдающий бредовым расстройством, которого предал его воображаемый «любовник», ворвался в дом этого человека, убил его и забрал его голову на память.

Яо Шуо кивнул и после непродолжительного раздумья выложил свой план:

- Может, нам начать с этих карточных персонажей? Думаю, у каждого из них есть свои оригинальные атрибуты. Необязательно все они рождены больной фантазией той девушки.

Электричество было отключено, и они не могли включить свет. Редкие проблески света из окон падали на лицо Лао Яо. Черты лица мужчины средних лет были острыми и непреклонными. Он был как заржавевший, но все еще острый нож.

- У карт Таро есть своя логика, а у нее – своя, бредовая, логика. Если они, в конце концов, вступят в противоречие, что произойдет? - медленно спросил Яо Шуо.

Коу Тонг разглядел в старике признаки и дерзости, и спокойствия. Таким он, наверное, и был раньше.

- Например? – потребовал уточнения он.

- Я в течение нескольких дней проводил исследования и обнаружил, что в этих картах Таро все сбалансировано. Например, на карте мага есть розы и лилии, две крайности уравновешивают друг друга. Это немного похоже на идею инь и ян. А эта девочка немного сумасшедшая, по твоим словам, она параноик. Параноик и баланс – вещи, на мой взгляд, несовместимые. Я думаю, что эти карты однажды оставят ее… если эта логика все еще имеет силу в этом пространстве.

Коу Тонг кивнул и вспомнил, как Верховная Жрица вздыхала при их встрече и, казалось, собиралась что-то сказать, но сдержалась.

- Я не могу помочь тебе с другими вещами, но я могу поразмышлять над своей гипотезой, вдруг появится еще какая хорошая идея, - Яо Шуо повернул к нему голову.

Коу Тонг после недолгого молчания уверенно превратил вопрос в утверждение:

- На самом деле, этот документ не имеет к вам никакого отношения, так ведь?

Яо Шуо был потрясен. Но потрясение тут же сменила холодная настороженность:

- Что, исследуешь меня?

Коу Тонг стоял, прислонившись к окну. Он был спокоен, как статуя, несмотря на шум и активные атаки ворон. Пространство было скрыто. Поэтому даже если пернатые разобьют окна, они все равно не смогут залететь внутрь. Но смотреть на их безумные виражи и слышать беспрестанные «бах-бах» было тягостно. И то, что эти птицы были сделаны из бумаги, ничуть не успокаивало.

- У меня нет злого умысла, - спокойный тон Коу Тонга ни на йоту не изменился.

Яо Шуо молча смотрел на него, как разъяренный бык. А когда успокоился, не говоря ни слова, ушел в свою комнату и закрыл дверь, чтобы скрыться от чужих взглядов.

Коу Тонг невольно рассмеялся и покачал головой – чувство собственного достоинства у этого человека было настолько сильным, что он, защищая себя, как еж, тут же выпускал иголки. Если бы ему однажды пришлось выбирать между выживанием и достоинством, он, не раздумывая, выбрал бы последнее.

Чувство справедливости, чувство ответственности, чувство нравственности и стремление к контролю - вот его оковы. Они заковали его и держали взаперти, превратив этого когда-то порядочного человека в неразумного монстра, который вредит и другим, и себе.

Начинается.

- Ты обидел его? – полюбопытствовал Хуан Цзиньчэнь.

- Я просто вдруг кое-что вспомнил, - пожал плечами Коу Тонг, глядя в окно. Он достал из кармана пачку сигарет, одну закурил, другую протянул Хуан Цзиньчэню. Они слушали, как шепчутся в гостиной мать Коу Тонга и Хэ Сяочжи. - Иногда люди устают от самих себя. Сбруя, которую он надел на себя, слишком тугая.

- Гм?

- Ты думаешь, Яо Шуо не любит свою жену и ребенка? Это не так. Я видел, как он звонил им, когда мы сюда попали. Он не искал их телефонные номера в адресной книге, он помнил их наизусть… и ему было и страшно, и радостно, что их нет в этом мире.

Хуан Цзиньчэнь был холостяком, и не мог понять сладкого бремени жены, ребенка и теплого дома. Поэтому он ничего не комментировал и только слушал.

- Жена Лао Яо работает хозяйкой дома на полную ставку. Есть такие женщины, не получившие в молодости высшего образования и не имеющие никакой профессии. Когда они выходят замуж, они превращаются в домохозяек. А у его жены к тому же зависимый, слабый характер, - Коу Тонг расслабленно бросался словами, растворяющимися в облаках дыма. Он говорил тихо и так мягко, словно щекотал чужие уши.

Хуан Цзиньчэнь невольно почесал свои уши, чувствуя, что от этого голоса у него заныло сердце.

- В такой семье основное давление ложится на мужа. И со временем в его глазах она становится тем, кто нуждается в его защите и заботе. Если супруг похож на Лао Яо, человека с высоким чувством ответственности, который занимает руководящую должность или отдает приказы, и когда он сталкивается с какими-либо трудностями, он, конечно же, никогда не сообщит об этом своей жене.

Хуан Цзиньчэнь кивнул: «Если бы у меня была такая жена, как у этого старика, я бы тоже ничего ей не сказал».

Затем он украдкой оглядел Коу Тонга от макушки до пят и задумался: «А если бы у меня была такая жена?» Ему хватило пары секунд, чтобы прийти к выводу: с такой женой ему не грозит стресс, как у Яо Шуо, разве только беспокойство о том, что ему наставят рога.

- Когда человек пересекает средний возраст, ухудшается его физическое состояние, снижаются возможности для карьерного роста. Коротко говоря, это время, когда карьера человека достигает своего апогея. Стресс, который испытывают мужчины, переживающие кризис среднего возраста, вряд ли поймут их жены и дети. Это так называемая «мужская менопауза». Чувство бессилия, разочарования, замешательства и сильное нежелание мириться с этим. Если мужчина в этом возрасте не сможет справиться с давлением и стрессом, он станет таким, как Яо Шуо.

- Отцы… не всемогущи, - тихо рассмеялся Коу Тонг. Этот смех был коротким, слишком коротким, чтобы Хуан Цзиньчэнь мог его проанализировать. Но само слово «отец» напомнило ему семейный портрет доктора Коу с пустотой, ломающей композицию фотографии.

Почему на нем нет отца Коу Тонга?

Почему он называет их так по-разному: ласковое «мама» и безличное и отстраненное «отец»?

Хуан Цзиньчэнь долго терпел, но, в конце концов, не сдержался:

- Кстати, давно хотел тебя спросить, а где твой отец?

Хуан Цзиньчэнь был очень чувствителен к любым движениям, особенно людей. Услышав его вопрос, Коу Тонг замер, замерло и его дыхание. Голова  опущена, глаза закрыты – и как тут «прочесть»?

- Он мертв, - небрежно бросил Коу Тонг, стряхнув пепел от сигареты в пепельницу.

Затем, прежде чем Хуан Цзиньчэнь успел задать следующий вопрос, он указал на ворон за окном:

- Нам нужно придумать способ избавиться от этих тварей, они будут нападать на всех без разбора и, похоже, не исчезнут даже с наступлением рассвета. Цинь Цинь объявила нам войну. Если так будет продолжаться, восстановить городскую электросеть будет невозможно. Срок службы батареи ноутбука ограничен. Я не смогу анализировать сигнал.

Затем он развернулся и ушел в гостиную. Хуан Цзиньчэнь последовал за ним:

- Воронов создал волшебник. Может, стоит избавиться от него?

Он достал из кармана серебряную пулю, подбросил и поймал ее.

- Я же смог пристрелить проклятого монстра.

- Это был не монстр, это была карта Дьявола, - поправила его Мэнмэн, сидящая рядом с матерью Коу Тонга.

Хуан Цзиньчэнь не осмелился провоцировать этого маленького предка. Он мог только услужливо поправить себя:

- Ладно, карта Дьявола так карта Дьявола.

- Серебряные пули могут убить Дьявола, но не могут убить Мага, - уверенно заявила Мэнмэн.

- Почему? - удивился Хуан Цзиньчэнь, которому не хватало ни воображения, ни здравого смысла.

- Неизвестно, - отрезала Мэнмэн.

- Откуда ты знаешь?

- Просто знаю, - сморщила нос Мэнмэн.

- Тонгтонг, ты видишь, какая она надоедливая?! - Хуан Цзиньчэнь схватил Коу Тонга за край одежды, пытаясь быть милым и вызвать сочувствие у своей зазнобы.

Терпение Коу Тонга подошло к концу, он потер руки, покрывшиеся мурашками.

- Евнух Хуан, довольно…

- Ты только что в коридоре целовал меня и называл малышкой, как я так быстро превратился из супруги в евнуха? Ты меня бросил?

Сказав это, он с особым выражением посмотрел на мать Коу Тонга, которой трудно было смириться с незаконным романом сына.

Мать Коу Тонга сухо кашлянула и беспокойно заозиралась.

Коу Тонг ткнул Хуан Цзиньчэня локтем под ребра.

Хуан Цзиньчэнь понурился, как обиженная невестка. То ли богиня влюбилась в отморозка, то ли подонок - в девственницу*.

Под тяжелым осуждающим взглядом своей матери Коу Тонг опустил голову, делая вид, что не замечает ее ярости.

- Давайте продолжим разговор об этом маге. Мэнмэн, ты знаешь слабое место волшебника? Серебряные пули не сработают, что сработает?

Мэнмэн печально покачала головой.

Хуан Цзиньчэнь воспользовался шансом:

- Снято…

В этот момент послышался голос:

- В самой ранней версии карт Таро маг представлял торговцев и ремесленников, и еще уличных артистов, которые конфликтовали с церковью.

Лицо Коу Тонга осветила яркая улыбка. Он повернул голову и увидел Яо Шуо, выходящего из гостевой комнаты с ноутбуком в руке.

Тот никак не отреагировал на улыбку Коу Тонга, в отличие от Хуан Цзиньчэня, чье сердце от такой улыбки тут же смягчилось, как подтаявшее масло.

Старый Яо категорически продолжил:

- В пути он встречает странствующего Шута. В конфликте между магом и церковью карта мага предстает как лукавый и злой персонаж. Но он имеет и другие значения, например, начало всего, повелитель стихий и творческая сила. Он также может выступать символом художников и легендарных алхимиков. Они отличаются от обычных людей и обладают определенными способностями.

- Вот первый ключ – он олицетворяет неиссякаемую творческую силу и надежду, -Коу Тонг повернулся к Хуан Цзиньчэню. - Мэнмэн права. Вы можете убить разную нечисть серебряной пулей, но вы не можете убить ею надежду.

Хуан Цзиньчэнь устал от этой чепухи. Он чувствовал, что его логика заплутала между 2D и 3D, застряв где-то посередине. Поэтому он решил все прояснить:

- Принцесса, скажи своему глупому и толстому рыцарю, какая пуля может сразить такую абстрактную вещь, как надежда?

Принцесса пожала плечами, демонстрируя, что он эксперт только в доставке неприятностей на дом. В остальном - он бессилен.

Хуан Цзиньчэнь дотронулся до своего лица и ласково проворковал:

- Тогда будь добр, забудь о философии и истории. Мы можем поговорить о литературе и искусстве позже. Сначала решим практические вопросы.

- Вообще-то у меня есть идея, - вдруг вмешался Яо Шуо. - Сила мага исходит из бесконечности и творчества. Он - «начало», и он - бесконечные возможности. Если найти место, которое сможет подавить это…

- Расщелина времени Лао Тяня? – молниеносно вскинулся Коу Тонг.

Яо Шуо кивнул. В следующую секунду все взгляды были прикованы к Хэ Сяочжи. Хэ Сяочжи вздрогнул и в панике огляделся:

- Что… что я могу сделать? Я не могу ничего сделать.

- С этим легко справиться. Волшебник  видел нас на крыше. Я могу выйти и выступить в роли приманки, - Хуан Цзиньчэнь уже обдумывал план ловушки. - Нам понадобится зеркало.

- Нам нужно будет заманить его в зеркало, - добавил Яо Шуо.

Обнаружив, что никто не обратил внимания на его протест, Хэ Сяочжи забеспокоился и слабо махнул рукой:

- Я…

Коу Тонг схватил его за запястья, и успокаивающе погладил его ладони, расслабив нервную сцепку его пальцев. Теплые ладони доктора Коу обладали странной способностью успокаивать людей.

Хэ Сяочжи безучастно смотрел на него - в глазах этого человека плескался  океан, но это не пугало, а, наоборот, затягивало и успокаивало, точно вы попали в место, где началась жизнь.

- Я думаю, ты сможешь, - сказал Коу Тонг.

Хэ Сяочжи чудесным образом успокоился. Коу Тонг добавил:

- Я верю, что ты можешь помочь нам сделать это.

Хуан Цзиньчэнь смотрел, как Коу Тонг держит руки Хэ Сяочжи. Он смотрел с такой ненавистью, что позавидовала бы самая злобная кошка, на территорию которой посягнули.

Этот паршивец раздражает, как бельмо на глазу… Хуан Цзиньчэнь сузил глаза и крепко стиснул зубы.

Это мое! Это все мое! – два рыцаря, глупый и толстый, недовольны!

* Это из сложностей сведения двух переводов: 1. «богиня влюбилась в отморозка» – это машинный перевод с англ., 2. «подонок влюбился в девственницу» - это машинный перевод с китайского. Так и не решилась выбрать сторону, потому привожу оба варианта.

Смерть Надежды (Часть 1).

В этот момент звук скрежета зубов эксперта Хуана был слышен на расстоянии трех метров. Но доктор Коу с его стальными нервами даже не повернул голову, сейчас он не отреагировал бы - даже если бы железный пестик стирали в иглу для вышивания.

Вместо этого вздрогнул Хэ Сяочжи. Бодрость, которой только что наполнил его доктор Коу, почти испарилась. Он нерешительно высвободился из рук Коу Тонга и пропищал, как комар:

- Я… я буду стараться изо всех сил.

Яо Шуо посмотрел на Коу Тонга и прямо сказал:

- Твоя цель - найти способ заманить этого так называемого «волшебника» в зеркало, но вряд ли он последует за тобой в зеркало. Думаю, что даже со своим бумажным мозгом он не рискнет послушно лезть в зеркало.

Коу Тонг любезно объяснил:

- Это не обязательно должно быть зеркало. Это может быть что угодно, например лужа…

Не успел он закончить, как Яо Шуо снова грубо прервал его:

- А ты можешь гарантировать, что он застрянет во второй временной оси? В прошлый раз вы попали туда, потому что разбилось зеркало. Как ты собираешься «разбить» лужу?

Его тон был очень агрессивен. Можно представить, как он ругал своего сына, неудивительно, что после такой дрессировки у подростка обострялись проблемы переходного возраста.

Хуан Цзиньчэню не понравилась такая агрессия:

- Если лужу нельзя сломать, ее можно забросать грязью. Пожилые люди не должны быть такими жесткими.

Сначала Коу Тонг хотел отшутиться, но неожиданное «заступничество» выбило его из колеи, поэтому он глубоко вздохнул, притворился, что ничего не слышал и сменил тему:

- Мама, отведи Мэнмэн спать. Нехорошо, когда ребенок поздно ложиться спать.

Он такой заботливый, взволнованно подумал Хуан Цзиньчэнь.

Мэнмэн была уже очень сонной. Мать Коу Тонга взяла ее на руки и посмотрела на сына, хотела что-то сказать, но сдержалась. Иногда Хуан Цзиньчэню казалось, что она не отдельный человек, а часть Коу Тонга, помещенная в тело женщины, по которой он скучал.

Мертвые не могли воскреснуть. Это был здравый смысл, понятный каждому обычному человеку.

Коу Тонг подтолкнул ее к спальне и прошептал:

- Здесь много мужчин, тебе не о чем беспокоиться. Ложись спать пораньше, иначе у тебя появятся морщины. Неважно, даже если эти вороны обрушат небо, я буду рядом, чтобы поддержать его.

Мать Коу Тонга внезапно остановилась в дверях и бросила быстрый взгляд на Коу Тонга. В глазах изумленной матери и сына заблестела влага. Коу Тонг замер. Острая боль пронзила его руку, он машинально прикрыл ее, наблюдая, как его мать опускает Мэнмэн на кровать. Дверь перед ним мягко закрылась.

«После долгого нахождения сознательного субъекта в Проекторе, субъект лучше, чем кто-либо другой, будет знать, какой глубокий смысл несут в себе разные, казалось бы, причудливые вещи».

Это предложение он сам написал на титульном листе, когда только проектировал большой котел.

…вещи, которые вам казались незнакомыми, но на самом деле были вам знакомы.

Внезапно кто-то похлопал Коу Тонга по плечу. Он быстро пришел в себя и посмотрел на Хуан Цзиньчэня, стоящего рядом с игривой улыбкой, обнажающей рот, полный маленьких белых зубов:

- Малыш…

Он замер, быстро посмотрел вниз, схватил Коу Тонга за плечо и потянул его в кабинет:

- Иди сюда.

Он затянул доктора Коу в комнату и грубо захлопнул дверь под бдительными взглядами Яо Шуо и Хэ Сяочжи.

Хуан Цзиньчэнь выглядел пугающе серьезным, но его движения были очень мягкими, когда он разжимал руку Коу Тонга.

- Покажи, - приказал он командным тоном. Коу Тонг сделал небольшой вдох и медленно разжал руку. Кровь сочилась сквозь пальцы, пропитывая рукава рубашки.

Хуан Цзиньчэнь крайне осторожно закатал рукава и яростно нахмурился.

По какой-то причине все старые шрамы на предплечьях Коу Тонга открылись, как будто кто-то прошелся по ним ножом… Словно время повернуло вспять, когда раны были только нанесены. Запах человеческой крови распространился по комнате. На фоне пламенеющих кровавых потеков кожа на его запястьях казалась призрачно бледной. Жуткое зрелище.

- Не двигайся, - Хуан Цзиньчэнь не стал тратить время на расспросы, почему раны так неожиданно открылись. Он толкнул Коу Тонга на стул. - Тссс, дай мне посмотреть. Есть аптечка?

- В ящике под столом, - кивнул Коу Тонг.

Хуан Цзиньчэнь быстро вытащил аптечку. Остановил кровотечение и ловко обработал раны. На этот раз он намеренно не смягчал свои движения - Коу Тонг мог потерпеть боль, хуже было бы, если бы кровь продолжала течь.

И только, когда кровотечение остановилось, а рука была перевязана, Хуан Цзиньчэнь, наконец, спросил:

- Больно?

Коу Тонг пожал плечами:

- В пределах допустимого.

Хуан Цзиньчэнь вспомнил, как выглядели эти раны, и вдруг почувствовал, что сам вид их причиняет ему боль. Поэтому решил отвлечься:

- Что происходит? Когда это произошло?

- Только что, - Коу Тонг долго молчал, прежде чем прошептать. - Обычно пространство не рвется причинить вред сознательному субъекту, если только…

- Гм?

- Если только по какой-то причине сознательный субъект не окажется на грани коллапса.

Когда Коу Тонг сказал это, он был необычайно спокоен, настолько спокоен, что Хуан Цзиньчэню потребовалось какое-то время, чтобы понять, что тот имел в виду. Он присел у ног Коу Тонга и положил свою руку на его лоб, с нежностью откинув с него волосы:

- Что с тобой? Скажи мне?

Коу Тонг замолчал, будто делал трудный выбор. Через некоторое время он мягко, но твердо покачал головой:

- Нет, я не хочу об этом говорить.

Хуан Цзиньчэнь вздохнул, опустил взгляд на руки Коу Тонга, затем медленно поднялся и опять вздохнул.

Коу Тонг посмотрел на него снизу вверх. Хуан Цзиньчэнь вытащил салфетку и медленно вытер кровь у него между пальцами.

- Мне грустно.

Коу Тонг мягко улыбнулся, его губы были бледными, из-за чего улыбка казалась слабой и хрупкой. Но Хуан Цзиньчэнь не смотрел на него:

- Правда, мне немного грустно. Я признался тебе в любви, а ты говоришь - откуда этот парень на мою голову свалился, почему бы ему не пойти наХуй и не лезть не в свое дело. И выгнал меня.

- Я так не делал. Я же согласился...

Хуан Цзиньчэнь выразительно поднял веки, прервав Коу Тонга своим взглядом.

Затем развернулся и направился к выходу. В этот момент Коу Тонг увидел  тень одиночества, последовавшую за ним. Он был похож на большую сильную собаку, которая скулила и прятала хвост при легком пинке хозяина. По непонятной причине он вдруг почувствовал себя несчастным.

Он опустил голову, затем поднял ее:

- Я не могу сказать.

Шаги Хуан Цзиньчэня остановились.

- Если человек осознает, что его расстраивает и может с этим справиться, мы считаем, что он здоров, - Коу Тонг двинулся за Хуан Цзиньчэнем и тут же попал в его объятия, - Многие психологические проблемы начинаются с того, что мы не хотим возвращаться, даже в мыслях, к событию, которое травмировало нас. Нежелание сталкиваться с этим – это своего рода инстинктивная самозащита, подсознательно мы не верим, что справимся с этой проблемой и не хотим заново испытывать боль. Вот почему некоторые люди, когда им приходится прикоснуться к истине, которой они избегали, терпят крах.

Его тон был очень ровным, точно он говорил не о себе:

- Поэтому в таких случаях мы обычно останавливаем работу Проектора. Он отвечает только за «поиск проблемы», а решение проблемы должно происходить в реальном мире. Но сейчас я не могу выйти и не могу позволить пространству рухнуть. Эту проекцию поддерживают семь человек, она очень хрупка. Если баланс нарушится, я боюсь, что произойдет что-то, что я не смогу контролировать.

Хуан Цзиньчэнь кивнул после недолгого молчания:

- Я понимаю, - он махнул в сторону гостиной. - У меня есть идея, мы обсудим с ними, как поступить с этим волшебником.

Это можно было расценить, как принятие объяснений и согласие на примирение.

- Он есть начало всего, агрессивен и обладает невиданной творческой силой.  Вероятно, именно поэтому эта девчонка и привела его на передовую.

Хуан Цзиньчэнь заменил пули в своем пистолете на другой тип - по его утверждению, это были «пули призрачного огня». При попадании в цель эта пуля взрывалась, поджигая пораженный объект и слетающихся на огонь воронов, которые служили дополнительным топливом для костра.

Огонь поднял густой дым в ночное небо. Стрелок же, не задержавшись ни на секунду, в мгновение ока исчез.

- Вороны и огонь подобны тьме и свету. Они притягиваются друг к другу и сливаются вместе. Бумажные вороны подпитывают пламя. Это замкнутый круг в бесконечно повторяющемся цикле. И волшебник не может остановить его. Если равновесие нарушено – происходит взаимное уничтожение.

В ночном небе внезапно появилась фигура волшебника. Издалека донесся женский крик:

- Убей его! Убей его!

Но Хуан Цзиньчэнь снова исчез - никто не знал, откуда он появлялся и куда скрывался.

Тело мага на минуту зависло, а потом «поплыло» в сторону, бесчисленные вороны следовали за ним.

- Его прототипы - ремесленник, торговец и артист, так что он не любит нападать открыто. Он искусен в обмане и любит пошутить.

Бесчисленные вороны внезапно пронеслись мимо большого дерева, фактически срезав крону дерева. Хуан Цзиньчэнь был разоблачен, он мгновенно спрыгнул с дерева, быстро откатился в сторону и выстрелил в волшебника.

Удар.

Когда пуля призрачного огня коснулась своей цели, маг вспыхнул, но даже не пошевелился, замерев и позволив языкам пламени объять его тело.

Смерть Надежды (Часть 2).

- Он открывает жизненный цикл - от рождения до смерти. Ни горячий огонь, ни ледяная вода не могут его убить. Он любит все новое и необычное. В его костях страсть к сцене, ему нужны зрители. Он всегда ждет, когда поднимется занавес, чтобы появится на сцене. Он просто жаждет восторженных аплодисментов.

Хуан Цзиньчэн попал с одного выстрела. Как обычно, он нырнул в кусты, даже не оглянувшись, и быстро удалился.

Ему никогда не нужно было проверять, попал ли он в цель. Выверенная траектория и точный выстрел - ему не нужно было смотреть, как человеку не нужно было включать свет и смотреть в зеркало, чтобы случайно не засунуть еду себе в нос.

Никаких исключений, никаких промахов.

Пламя расцвело на маге в форме цветка, как будто в него выстрелили нарочно, а выстреливший Хуан Цзиньчэнь был всего лишь его помощником.

Но каким бы красивым ни было его выступление, зрители отсутствовали. Единственный зритель не удостоил его ни единым взглядом. Волшебник был похож на клоуна, который накрасился и скорчил рожу, но когда занавес внезапно поднялся, никто его не увидел. Он одиноко стоял посреди цветущего огненного цветка.

Горящие вороны быстро окружили его, но в следующее мгновение превратились в груду безжизненных конфетти, уносимых ветром вместе с пеплом.

Волшебник инстинктивно погнался за ним.

- Он всего лишь карта, каким бы могущественным он ни казался. Он подчиняется девушке, у него нет сложных человеческих эмоций, его разум приемлет только простую логику. Он не может чувствовать гнев или страх. Если у него и есть чувства, то только любопытство и желание покрасоваться.

Хуан Цзиньчэнь – удивительный человек, как ни посмотри.

Проект «Семена» похоронен глубоко под землей. Никто не знает, откуда взялись гены, пересаженные подопытным детям. И были ли это человеческие гены. А жертвы жестоких экспериментов, если выжили, могли продолжать жить, как нормальные люди.

Во многом Хуан Цзиньчэнь легко превосходил людей и физически, и психологически. Хотя волшебник мог парить в воздухе, летать, быстро двигаться, а стопка бумаги в его руках превращалась в когти и клювы, он все равно не мог поймать Хуан Цзиньчэня. Хуан Цзиньчэнь исчезал и появлялся, стрелял и поражал его или его крылатых черных приспешников.

- Инстинктивно он ненавидит узкие места и не пойдет в тупик. А нам нужно именно ограниченное пространство. Нужно хитростью заманить его туда.

Хуан Цзиньчэн остановился на небольшом перекрестке. Маг стоял всего в трех метрах от него.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Приказ Цинь Цинь подавлял инстинкт волшебника, требуя убить человека перед ним.

Все розы на нем начали увядать и превращаться в лилии.

- Белые цветы олицетворяют конец, но волшебник всего лишь исполнитель,  проводник. Он не убийца, это делает эту карту очень печальной - это конфликт между параноидальным владельцем карт Таро и самой картой.

Три метра были достаточно близким расстоянием, чтобы Хуан Цзиньчэнь ясно увидел, как зрачки странного персонажа быстро меняли цвет, от красного до синего. Волшебник протянул руку и увядшие розовые лозы обвились вокруг его кисти и на ней расцвели черные цветы. Маленькие шипы на лозе были острыми, как шипы, и они, как дикие звери, бросились на Хуан Цзиньчэня. Тот опять выстрелил и без колебаний нырнул в переулок, уворачиваясь от острых шипов, и прижался к стене. Второй выстрел попал в лоб мага, пламя взвилось в воздух, поглотив всю лиану.

Мастер Хуан ухватился за верх стены и подтянулся на своих сильных руках. Он выгнул спину, безошибочно и чрезвычайно проворно уклоняясь от пламени, не дав огню сжечь ни единого волоска. Вдалеке послышался свист.

Вороны, привлеченные огнем, загородили магу обзор, и Хуан Цзиньчэнь снова исчез из его поля зрения.

В этот момент из глубины переулка донесся звук аплодисментов. Из переулка показался Коу Тонг. В его шагах не было спешки, как будто он просто шел мимо. Он достал из кармана пару белых перчаток и медленно надел их. Подол его длинного плаща волочился за ним. Волосы закрывали его лоб, он чуть запрокинул голову, и прядь волос упала ему в угол глаза. Волосы были того же цвета, что и его глаза, - темные, как ночь.

Он словно пересек границу рассвета, и его окутал туман.

Волшебник посмотрел на него и автоматически приступил к выполнению второго приказа своего мастера Цинь Цинь - «поймай Коу Тонга». Поэтому он тут же отказался от погони за Хуан Цзиньчэнем. Он взлетел на три фута в воздух, элегантно поклонился и сделал приглашающий жест. И двинулся назад.

- Эта карта не сильна в насилии. У него есть зачатки агрессии, но он более искусен в обмане и соблазнении. У всех есть свои сильные и слабые стороны. Важно грамотно использовать недостатки и преимущества своих подчиненных, чтобы они гармонично дополняли друг друга, компенсируя свои слабости. Очевидно, что для одержимой девушки с ее заблуждениями и отсутствием образования, это просто невыполнимая задача.

Волшебник шел, пока не обнаружил, что Коу Тонг не следует за ним. Он оглянулся и увидел человека, спокойно стоящего в глубине переулка с легкой улыбой на губах и равнодушно наблюдающего за уходившим волшебником.

Маг был озадачен, он нерешительно повернулся и сделал шаг вперед. Но, вероятно, из-за того, что ему инстинктивно не нравилась узкая улочка, он сделал только небольшой шажок и мягко сказал:

- Наш хозяин просит вас вернуться.

Коу Тонг не ответил, но посмотрел на мага с загадочной улыбкой.

Вороны, направляемые волей своего хозяина, один за другим уселись на вершине стены, глядя на Коу Тонга своими ярко-красными глазами. Выглядели они пугающе, но Коу Тонг не обратил на них никакого внимания. Даже когда самая смелая ворона села ему на плечо, он не испугался и коснулся ее - в ту же минуту птица превратилась в лист бумаги.

Коу Тонг небрежно сложил его несколько раз, свернув края бумаги, и превратил ворону в цветок. Волшебник не смог сдержать свое любопытство и сделал еще один шаг вперед, внимательно наблюдая за тонкими и гибкими пальцами Коу Тонга.

Коу Тонг резко взмахнул рукой, загораживая магу обзор, и бумажный цветок неожиданно превратился в настоящий, с капельками блестящей росы.

Волшебник замер - хотя это был всего лишь небольшой трюк, он принял его за вызов.

Лилии и розы на его теле, как бы соперничая за территорию, то расцветали, то увядали, сменяя друг друга все быстрее и быстрее.

Он, подражая движениям Коу Тонга, схватил ворону и превратил ее сначала в лист бумаги, а потом – в бумажный цветок. Взмах – и искусственный цветок затрепетал живыми лепестками.  Волшебник поднял цветок и вызывающе посмотрел на Коу Тонга, но тот, улыбнувшись и покачав головой, развернулся и пошел в переулок.

Он был отвергнут своей аудиторией!

Волшебник без колебаний погнался за ним, свернул за угол – и был ослеплен ярким светом. Это было зеркало!

Он вздрогнул и попятился, но в этот момент на его голову выплеснулось ведро воды. Маг вздрогнул. Кто-то закричал: «Хэ Сяочжи!»

Прежде чем он успел понять, что значили эти слова, земля внезапно исчезла из-под ног волшебника, и он упал.

Хуан Цзиньчэнь тут же высыпал на него таз песка, превратив воду в грязь. Таким образом, ненадолго появившееся «зеркало» было разбито, и время идеально сжалось.

Коу Тонг высунул голову и показал большой палец зеркалу в углу:

- Молодец, молодой человек!

Хэ Сяочжи робко вышел:

- Я… я не знаю. Он ушел?

- Смотри, - Коу Тонг указал на небо.

Вороны, закрывавшие небо и заслоняющие солнце, превратились в бумажки, медленно плывущие вниз. С земли это смотрелось как сильный снегопад из черных гусиных перьев, но, не успев достигнуть земли, они все обратились в пепел и развеялись ветром.

- Зеркало все еще там. Мы можем пойти и посмотреть, - Коу Тонг погладил Хэ Сяочжи по затылку и повел его в направлении зеркала.

- Подожди! - заброшенный Хуан Цзиньчэнь остановил Коу Тонга, с обидой глядя на него, и указал на кончик собственного носа. - А как же я? Ты еще не похвалил меня!

- Хорошая работа, ревень! - Коу Тонг планировал повторить свой жест с поднятым большим пальцем, но, увидев самодовольное лицо Хуан Цзиньчэня, в последний момент поменял пальцы на средние.

- Я еще ни разу не завалил задание, - Хуан Цзиньчэнь сидел на стене, болтая ногами и глядя на Коу Тонга сверху. - Я знаю, что ты хочешь предложить себя вместо подушки, но не слишком ли ты прямолинейный, детка.

Затем он быстро спрыгнул со стены и радостно побежал за Коу Тонгом, обхватил его за плечи и вместе с ним ввалился в загородное поместье Лао Тяня.

Волшебник превратился в карту, спокойно лежащую на земле.

Коу Тонг взял карту, разорвал ее в клочья и прошептал:

- Давайте вернемся. Не будем беспокоить Лао Тяня.

Электричество можно было починить, когда полностью рассветет. А пока можно вздремнуть. Когда проснется, он начнет анализировать сигнал, полученный блоком управления.

Переход завершился, и они осторожно вернулись домой.

- На самом деле… я не понял, - задал вопрос Хэ Сяочжи, - почему он превратился в карту, когда попал туда?

- Потому что, согласно анализу Лао Яо, сила мага исходит из начала всего, то есть перетекания жизни в смерть, а вторая временная ось - это место, где нет жизни. Там царствует вечность, - утомленно вздохнул Коу Тонг.

- Но Лао Тянь, Хуаньхуань и цветы… разве они не живые?

- Жизнь непостоянна, - похлопал его по плечу Коу Тонг. – Вечность нельзя назвать жизнью.

Любовь.

Коу Тонг проснулся от внезапного включения света после того, как электричество было восстановлено.

Без электричества ему было нечего делать, поэтому он бросился на кровать и крепко уснул мертвым сном.

Инстинктивно Хуан Цзиньчэнь очень беспокоился о безопасности «базового лагеря». За одну ночь они уничтожили две карты Цинь Цинь. Должно быть, эта девушка с необычной психикой пришла в ярость - хотя, по мнению Хуан Цзиньчэня, та всю жизнь провела в состоянии гнева - поэтому он несколько раз обошел окрестности в поисках странных лазутчиков в виде крыс. Ничего не обнаружив, он вернулся домой.

Коу Тонг крепко спал. Хуан Цзиньчэнь присел на край кровати и долго любовался спящим доктором Коу, не решаясь разбудить его.

Хуан Цзиньчэнь наблюдал за ним с большим интересом – в глазах снайпера способность спать под чужими взглядами делала этого человека богом. Разве тот не чувствовал дыхание другого человека? Не чувствовал, что на его территорию вторглись?

Хуан Цзиньчэнь попытался ярче проявить свое присутствие и изменил частоту дыхания, но всего, чего добился, что Коу Тонг перевернулся, навалившись на раненную руку, нахмурился, пошевелил рукой… и продолжил спать.

Засочилась кровь… Хуан Цзиньчэнь скривился, как будто это он причинил боль своему визави. Он осторожно достал ватные тампоны, взял руку Коу Тонга, снял повязку, вытер кровь, наложил лекарство и заново перевязал.

А доктор Коу, который в бодрствующем состоянии обычно был чрезвычайно проницателен, продолжил спать. Когда-то Хуан Цзиньчэнь слышал, что для умственного работника сон важнее еды. И вот, наконец-то, лично убедился в этом.

Обрабатывая шокирующие раны на руке Коу Тонга, он продолжал наблюдать за выражением его лица. Увидев, что тот так и не проснулся, он облегченно расслабился. Вдруг Хуан Цзиньчэнь остановился. Почему-то в его сознании возник образ жены в древности, омывающей ноги спящему мужу. И сердце его смягчилось.

Он как робот, который только что научился испытывать эмоции, с некоторым любопытством смаковал незнакомые ему до этого чувства. Как будто ему вкололи странное лекарство. Это заставило его сердце забиться сильнее.

И все из-за одного человека.

В голове Хуан Цзиньчэня всплыло незнакомое слово - любовь.

Не физическое влечение, а незнакомая тоска. По человеку, который не был вещью, его нельзя было ничем заменить. Взлетевший уровень определенных гормонов наполнил экс-стрелка ненормальным ощущением счастья.

«Лучше любить, чем быть любимым». Давным-давно Хуан Цзиньчэнь прочитал эти слова в книжке, валявшейся в туалете. Тогда он не понял этого выражения. Ведь по логике, более активная сторона обычно платит больше. Поэтому в то время он думал, что это необоснованная чепуха.

И только сейчас Хуан Цзиньчэнь вдруг понял.

Даже если этот человек любил похулиганить, часто делал вещи, от которых другие впадали в гнев, а нежные слова из его уст часто были прелюдией к бесчестным поступкам, даже если он был заядлым курильщиком, вел неправильный образ жизни, спал, как свинья, перетягивал на себя одеяло и брыкался во сне…

…несмотря на это, Хуан Цзиньчэнь хотел что-то для него сделать… Даже если единственной наградой ему был бы поднятый средний палец. Ему было бы достаточно и этого.

Есть некоторые вещи, которые понятны только тем, кто испытал их на себе. Раньше они могли казаться глупыми и скучными, но однажды приходило понимание их и все кардинально менялось. Так произошло и с мастером Хуаном. Он был словно ребенок, который нашел потайную дверь в другой мир, пробрался туда и обнаружил, что это место не похоже на то, что он себе представлял.

Раньше в его жизни были только задания и мертвецы. Был ли он в резерве или агентом под прикрытием, он всегда находился в состоянии повышенной готовности, сохраняя эмоциональную дистанцию от других. Со временем все люди стали для него неважны – годными только на то, «чтобы использовать их для того» или «чтобы использовать их для этого».

«Принадлежность к какой-то группе» и «общие воспоминания» были ему раньше не знакомы. А теперь эти странные чувства поселились в его сердце… И это было замечательно.

Когда Коу Тонг проснулся от внезапного включения света, он увидел Хуан Цзиньчэня, смотрящего в окно на потемневшее небо с чрезвычайно умиротворенным выражением лица. Коу Тонг замер, его зрачки сузились, привыкая к свету. Он понял, что никогда не видел на лице Хуан Цзиньчэня такого спокойного выражения - он то корчил рожи, то отпускал всякие шуточки, то был так безразличен, что казался роботом, точно происходящее его совершенно не касалось.

Свет лампы смягчал его профиль и заставлял его глаза мерцать.

Хуан Цзиньчэнь закатил глаза и поднял брови, но не повернулся, продолжая смотреть в небо, и в стиле героя классического романа спросил:

- Я красивый?

Коу Тонг задумался на две секунды, сел и потер лицо, откровенно признавшись:

- Очень красивый.

И через некоторое время добавил:

- Но не такой красивый, как я.

Заметив, что повязку на его руке сменили, Коу Тонг посмотрел на улыбающегося Хуан Цзиньчэня и искренне поблагодарил:

- Спасибо.

Хуан Цзиньчэнь приложил три пальца к воображаемой шляпе и наклонил голову:

- Я счастлив служить вам.

Коу Тонг рассмеялся.

- Я собираюсь умыться и подготовиться к работе.

- Будь осторожен, не намочи повязку, - проинструктировал Хуан Цзиньчэнь и после паузы добавил. - И…

Коу Тонг сидел на краю кровати и обувался, услышав эти слова, он поднял голову. В этот момент Хуан Цзиньчэнь наклонился и быстро поцеловал его в лоб, внимательно посмотрел ему в глаза и тихо прошептал:

- Я люблю тебя.

Современные люди привыкли выражать свои чувства двусмысленными намеками, с некой насмешкой, словно стеснялись серьезности своих чувств и избегали показывать свою уязвимость. Из-за этого статус этих трех слов упал, и они постепенно исчезли из жизни людей, переселившись в фильмы, сериалы, рекламу и романы. Слова знакомые, но так неловко звучащие в реальной жизни.

Коу Тонг застыл, он не ожидал, что эти три слова вылетят из уст Хуан Цзиньчэня.

Это была не игра – не шутка и не розыгрыш.

Хуан Цзиньчэнь долго ждал - Коу Тонг никак не отреагировал, его система, видимо, дала сбой. Поэтому он решил больше не ждать, поднял подбородок Коу Тонга и решительно поцеловал его – в конце концов, тот сам вчера предложил перенести поцелуй на сегодняшний день.

Его поцелуй был медленным и нежным. Коу Тонг всегда подчинялся своим чувствам и инстинктивно ответил.

Затем, как и предсказывал доктор Коу, изначально сладкие, невинные поцелуи... вышли из-под контроля.

Он и сам не заметил, утонув в поцелуях, как его неповрежденная лапа привычно проникла под рубашку своего партнера. Хуан Цзиньчэнь был так счастлив от его прикосновений и тут же оседлал его, обвив руками его талию и повалив его на кровать.

Затем…

- Ой, бл@ть, мои ребра! - внезапный крик доктора Коу враз разрушил всю атмосферу. Он локтем оттолкнул Хуан Цзиньчэня, чтобы освободить свою грудную клетку, зажатую между кроватью и его твердыми кубиками.

Хуан Цзиньчэнь уныло слез с него:

- Малыш, ты как принцесса на горошине.

Коу Тонг посмотрел на его широкую грудь и крепкие мускулы под полурасстегнутой рубашкой и грустно пожаловался:

- Цзию, у тебя слишком большая грудь и толстый зад, чувствую невыносимую тяжесть бытия.

Когда человек, привыкший проявлять инициативу, обнаруживал, что талию своего партнера не обхватить кистями, его вес не удержать на вытянутых руках, а дыхания не хватает… в такой ситуации можно понять раздражение доктора Коу.

Хуан Цзиньчэнь прижался к нему и обиженно выдохнул:

- Тогда я не буду на тебя давить. Мы можем поменяться местами - я буду очень осторожен.

Коу Тонг посмотрел на фигуру Хуан Цзиньчэня и подумал, что предложение Цзию вполне… разумно.

Коу Тонг какое-то время был в замешательстве, затем поправил свою одежду, сел и сухо кашлянул:

- Мы можем обсудить этот вопрос позже. Мне нужно умыться.

И он скользнул в ванную комнату.

Когда он закончил водные процедуры и готов был заполнить долгую ночь большой дозой анализа данных, он услышал странный шум, доносящийся из комнаты.

Коу Тонг вернулся в комнату и ошеломленно уставился на Хуан Цзиньчэня, который, развалившись на кровати, нагло самоудовлетворял себя. И взгляд его при этом был прикован к фотографии Коу Тонга.

- Ах… детка… ты такой потрясающий, детка… Тонгтонг, ты такой горячий!

Из чего, черт возьми, у него лицо? - восхитился Коу Тонг.

Тут Хуан Цзиньчэнь увидел вошедшего, и, отказавшись от фотографии, решительно впился глазами в оригинал, нагло демонстрируя – именно ты предмет моих сексуальных фантазий.

Коу Тонг стоял и смотрел на Хуан Цзиньчэня. Через некоторое время, словно сдаваясь, закрыл лицо.

- Эр-Пан, что мне с тобой делать, ты такой изобретательный… - вздохнул он.

Без названия.

Хуан Цзиньчэнь недовольно завопил:

- Я могу смотреть, но не могу это съесть! Почему ты не даешь мне подрочить?!

Этот крик, казалось, был отрепетирован. Он ровно дышал и не запинался в словах. Коу Тонг почувствовал себя виноватым. Он стремительно бросился к Хуан Цзиньчэню и зажал ему рот рукой.

- Ты, придурок, это частный дом! Ты понимаешь, что такое частный дом? Никакой шумоизоляции!

Хуан Цзиньчэнь притворно прикрыл рот и уставился на него. В этот момент в дверь спальни постучали. В голосе матери Коу Тонга звучало сомнение и нерешительность:

- Тонгтонг, ты не спишь? Кто кричал только что? Не надо ссориться, просто говорите спокойно.

Коу Тонг был весь в холодном поту и неловко рассмеялся:

- О, все в порядке, мам, мы не ссоримся. Мне в уши попала вода, когда я умывался, так что я плохо слышу…

Фраза резко оборвалась, потому что Хуан Цзиньчэнь воспользовался возможностью, чтобы схватить Коу Тонга за пояс.

Этот Хуан Эр-Пан определенно сошел с ума!

Коу Тонг был в ярости и молча боролся с ним, пытаясь вырвать из его рук свой ремень. Но как только он отпустил руку, прикрывающую рот Хуан Цзиньчэня, тот сделал глубокий вдох диафрагмой, как будто готовился издать крик на три тысячи миль. Громкоговоритель готов был известить весь дом о тех смущающих вещах, которыми они занимались в этой комнате.

Мир был так прекрасен, а негодяи так искусны, что не склоняющий голову перед лицом смерти доктор Коу сдался. В отчаянии он наклонился и закрыл губы Хуан Цзиньчэня поцелуем, блокируя его голос.

Хуан Цзиньчэн развеселился про себя: «Эй, это как раз то, чего я хотел. Неожиданная удача». Он перестал бороться за ремень, схватил Коу Тонга за талию одной рукой, удерживая его затылок другой, и прижал его к себе.

Мать Коу Тонга нерешительно пробормотала за дверью что-то о том, что «умываясь, нужно не забывать мыть уши, и чем старше становишься, тем чаще это нужно делать». Затем она спросила:

- Что ты хочешь сегодня на ужин?

Коу Тонг с трудом выдохнул из себя «ага», пытаясь вырваться из объятий Хуан Цзиньчэня, и с отчаянием крикнул матери:

- Что угодно!

Мать Коу Тонга ненавидела, когда люди говорили «что угодно», поэтому она мрачно проворчала:

- Это раздражает. Тогда я просто приготовлю твою нелюбимую еду.

И, наконец, ушла.

Коу Тонг вздохнул с облегчением, его напряженное тело расслабилось.

Хуан Цзиньчэнь уткнулся лицом ему в грудь и расхохотался так сильно, что его мышцы свело судорогой.

Коу Тонг хотел притворно посмотреть в небо и вздохнуть:

- Серьезно, что ты ел в детстве, чтобы вырасти таким?

Хуан Цзиньчэнь держал его на коленях, беспорядочно поглаживая. Коу Тонг схватил его за шею и дважды встряхнул:

- Моя мама скоро позовет нас на ужин. Хочешь бросить вызов ее терпению?

Хуан Цзиньчэнь обиженно проворчал:

- Ты сам разжег огонь. Бессердечный, сначала распалил, а теперь хочешь сбежать?

Лицо Коу Тонга помрачнело, но, когда он все тщательно обдумал, то согласился с выдвинутым обвинением. Потому смущенно откашлялся и возразил:

- Чепуха, это ты был…

- Я - джентльмен, который использует рот, но не руки. Это ты первым распустил руки!

- …

Хуан Цзиньчэнь взял его руку и положил себе на нижнюю часть тела, нагло предложив:

- Если ты мне поможешь, я буду молчать. Договорились?

Коу Тонг с подозрением посмотрел на него:

- Не издавай ни звука.

Хуан Цзиньчэнь кивнул, застегнув рот «на замок».

Это была угроза! Вымогательство! Коу Тонг с несчастным лицом начал помогать изобретательному шантажисту достичь облегчения. Хуан Цзиньчэнь затих, прикрыл глаза и положил руку на спину Коу Тонга. Хотя выступлению доктора Коу не хватало самоотверженности, оно было поспешным и небрежным, мастер Хуан все равно чувствовал себя… хорошо.

- Коу Тонг… - тихо простонал он. Его низкий, слегка хриплый голос опалил ухо Коу Тонга жаром. Рука Хуан Цзиньчэня на спине Коу Тонга крепко сжала его рубашку, кончики пальцев сквозь тонкую ткань вжались в тело доктора.

Как бессознательный шепот в полуночном сне, дрожь выдоха, исторгнутого из глубины сердца Хуан Цзиньчэня, достигла чужой души.

Прошло много времени, пока они пришли в себя и перестали цепляться друг за друга.

Они лежали на кровати бок о бок, висок к виску. Хуан Цзиньчэнь все еще обнимал Коу Тонга, отказываясь его отпускать. Коу Тонг после недолгого раздумья внезапно спросил:

- За все эти годы… ты встречал других из «Семени»?

- За исключением тех товарищей, которых я видел маленьким, ты единственный, кого я встретил.

- Это из-за генетического отторжения. Генетически модифицированным детям трудно нормально расти и выживать.

-Мгм, - согласился Хуан Цзиньчэнь.

- Но это не значит, что мы не люди, - Коу Тонг посмотрел в глаза Хуан Цзиньчэня и потянулся, чтобы убрать волосы с его лба. - Это не означает, что мы отличаемся от других людей.

Хуан Цзиньчэнь молчал.

- Мы ничем не отличаемся от других людей. Ты не должен думать… что мы с тобой единственные такие люди в мире. Ты можешь сблизиться с другими людьми и построить с ними разные отношения. Тогда ты обнаружишь, что у всех есть что-то общее с тобой – интересы, темперамент, отношение к любимому делу или… что-то еще.

Когда Коу Тонг закончил свою речь, он сел и застегнул рубашку, которая была наполовину расстегнута. Привел в порядок свои спутанные волосы, подобрал упавшие солнцезащитные очки и обулся.

- Ты можешь попробовать, я тебе не вру…

Но Хуан Цзиньчэнь внезапно прервал его:

- Я уже нашел лучшего.

- Если ты захочешь сорвать самое большое яблоко в саду, то у тебя будет много вариантов…

Хуан Цзиньчэнь рассмеялся:

- Я что, дурак? Мне просто нужно решить, достаточно ли большое и хорошее яблоко в моей руке, - рыцарь Эр-Пан небрежно взъерошил свои волосы, его ленивый вид выглядел особенно сексуально. Он чмокнул Коу Тонга в шею. - Малыш, я не аутичный ребенок, и я не вырос в Стране цветения персика. Я знаю, людей, знаю их во всех проявлениях. И я знаю, какой я человек.

Затем, полный жизненных сил, встал и открыл окно, подмигнув Коу Тонгу:

- Давай проветрим комнату, не будем пугать мою свекровь.

И вышел из спальни, напевая мелодию.

***

Вне Проектора - база ST, работающая всю ночь.

- Это то, что ты придумал? - У Сянсян недоверчиво покосился на Чан Доу. – Беспорядочно сканировать и рассылать сигнал, а что потом?

- Продолжайте сканирование в течение сорока восьми часов. Вероятность пробиться к доктору Коу довольно высока…

У Сянсян издевательски кивнул:

- Верно, ты перекинул на него заботу о способе выбраться оттуда. Классная идея.

Чан Доу сердито начал:

- Это жизнеспособная идея! Они, наверно, потеряли контроль над пространством, так и попали в эту ловушку. Он создатель всей системы, но не может определить свое местонахождение. А наш сигнал поможет ему в этом!

У Сянсян прокомментировал:

- Да уж, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Так, да?

Чан Доу сердито запыхтел от возмущения:

- Это творческий подход Нестандартное мышление! Вам такое даже в голову не могло прийти! Что ты хочешь сделать, разобрать эту штуку?

Козлиная бородка У Сянсяна задрожала:

- Я презираю тебя и твой лысый подбородок! Я презираю всех живых существ с низким IQ!

Группа техников, работавших всю ночь, украдкой смотрела на этих двоих, ломая голову: эти двое здесь, чтобы работать, или чтобы дурить друг другу голову?

… Возможно, доктору Коу и в самом деле придется самому позаботиться о себе.

Супермаркет.

- Я иду за покупками, ты идешь? - Хуан Цзиньчэнь даже не постучал в дверь, просто толкнул ее и заглянул внутрь.

Коу Тонг закричал:

- Что ты сказал?

Хуан Цзиньчэнь потерял дар речи, подошел и выключил музыку, которая сотрясала горы. Положил руки на стол и взглянул на маленькую хризантему, что крутилась на его компьютере.

- Разве ты не говорил, что в вашем доме плохая звукоизоляция?

- Только не в кабинете, - пояснил Коу Тонг. - Этот кабинет не похож на мою комнату в детстве, скорее, он как кабинет в моем позднем жилище. Стены толстые и покрыты звукопоглощающим материалом. Можно не беспокоиться при проведении любых экспериментов.

Хуан Цзиньчэнь подумал о чем-то своем, окинул внимательным взглядом кабинет и радостно потер руки:

- Хе-хе-хе. Действительно? Толстые стены…

Не успел он договорить, как на экране ноутбука Коу Тонга появился результат анализа на четырех страницах. Вентилятор в компьютере с визгом бешено закрутился. Хуан Цзиньчэнь увидел на экране странные символы (в оригинале - демонов и призраков), он узнал только знакомый алфавит и арабские цифры. Но все вместе это было для него полной абракадаброй.

Он с обожанием посмотрел на доктора Коу, который бегло читал по десять строк подряд без каких-либо усилий.

Хуан Цзиньчэнь хлопнул его по заднице:

- Сколько планетарных языков ты знаешь?

Коу Тонг, не отрывая глаз от экрана, отмахнулся:

- Я знаю язык Луны, Марса и туманности М78. Из семи звезд Большой Медведицы я знаю языки четырех, по двум из трех оставшихся я готов сдать экзамен, а последний из всех только начал изучать.

Хуан Цзиньчэнь обвил рукой его шею, оперся другой о стол и шепнул Коу Тонгу прямо в ухо:

-Бип-бип - нибаббабугулутулубанг!

Коу Тонг, улыбаясь, повернул голову, чтобы взглянуть на него, и дружелюбно ответил:

- Бип-бип – но ла но ла бангбуру.

Хуан Цзиньчэнь задумался, звонко чмокнул его в щечку и вернулся к земной речи:

- Ты обещал, все решено! Детка, ты такой милый!

У Коу Тонга появилось зловещее предчувствие.

- Что я обещал?

- Я только что спросил тебя, почему бы нам сегодня вечером не продолжить в кабинете, ты сможешь кричать так громко, как захочешь. Ты сказал, что одного раза недостаточно, если мы не будем веселиться всю ночь, зуд не пройдет.

- ?..

Хуан Цзиньчэн самодовольно улыбнулся.

Коу Тонг тупо перевел взгляд на экран.

- Товарищ Эр-Пан, только после встречи с тобой я, наконец, понял, что значит «никому не избежать печали и сожалений в жизни».

Хуан Цзиньчэнь притворился глупым:

- А? Я не понял. Может, продолжим разговор на нашем родном с туманности M78?

- … Ничего, ничего. Я просто похвалил твой талант.

Он уже закончил читать отчет об анализе на компьютере, потянулся и откинулся назад, его кости хрустнули. С тех пор, как он сломал ногу, прошло много времени, и у него не было времени для тренировок. Его телу не хватало кальция.

- Как анализ? - Хуан Цзиньчэнь надавил локтем на плечо Коу Тонга, заставив его лечь на стол, и нежно помассировал ему спину.

- Так не пойдет, доктор Коу. Такие старые руки и ноги в твоем возрасте?

- Ой. Это так приятно, еще слева, а теперь справа, да… Я не могу сравниться с таким зверем, как ты, мы не одной породы. Я зверь, но в человеческом одеянии.

Хуан Цзиньчэнь считал, что самое большое преимущество Коу Тонга было в том, что он довольно хорошо знал себя.

Коу Тонг закрыл глаза:

- Я вычислил двадцать шесть параметров и теперь попробую рассчитать окончательное уравнение. Думаю, проблем не должно быть… ах… мягче, мягче… да… вот так… Используя существующую модель, посмотрю, смогу ли я настроить систему координат и проверить их одну за другой. Если это сработает, это упростит дело.

- На этот раз получится?

- Надеюсь. Если это не сработает, придется придумать какой-нибудь другой способ.

- Как твои раны на руке?

- Не лучше и не хуже. О, это так приятно. Эр-Пан, я так тебя люблю.

- Можешь расплатиться своим телом!

- Хорошо.

Хуан Цзиньчэнь сильно надавил ему на спину локтем и понизил голос:

- Я не шучу.

Коу Тонг приоткрыл глаза, некоторое время смотрел на него и согласился:

- Хорошо, мы можем попробовать.

- Разве ты не говорил, что кролик не ест рядом со своей норкой?

Коу Тонг рассмеялся:

- Моя норка слишком маленькая. Не уверен, хватит ли места для такой громоздкой травы, как ты.

Хуан Цзиньчэн яростно ущипнул его за талию:

- Ты просто завидуешь.

Слабость талии Коу Тонга тут же проявилась – он боялся щекотки, и поэтому подпрыгнул на три фута от стула. Хуан Цзиньчэнь бросил на него пренебрежительный взгляд:

- Ты такой нежный, а мнишь себя на вершине? Думаешь, можешь победить своим болтливым ртом, а?

Коу Тонг был в ярости:

- Игроки Red Bull, которые могут поднимать котлы одной рукой, больше не популярны!

Хуан Цзиньчэнь вызывающе поднял руки и напряг мышцы, а потом со смешком посмотрел на длинные руки и длинные ноги доктора Коу. И самоутверждающе потер свой подбородок, просто напрашиваясь на хороший хук.

- Пойдем, хватит выращивать грибы в своем котелке, - мастер Хуан схватил доктора за плечи и потащил за собой. - Мне нужно пополнить боеприпасы, пойдем со мной в супермаркет.

В словах бывшего стрелка что-то смутило доктора. А! Идти в супермаркет, чтобы пополнить боеприпасы, это как?..

Когда они открыли дверь, из своей комнаты появился Яо Шуо с маленькой записной книжкой. Увидев их странные объятия, он инстинктивно нахмурился:

- Среди всех, кто когда-либо был под моим командованием, никогда не было никого столь же недисциплинированных, как вы.

Хуан Цзиньчэн закатил глаза и похлопал Коу Тонга по плечу:

- Давай, детка, поцелуй меня – пусть старый вождь полюбуется с галерки.

Коу Тонг закрыл лицо, понимая, что между этими двумя существует непримиримый конфликт - крайней дисциплиной и перфекционизмом с одной стороны и неуправляемостью и своенравностью с другой. Он рукой отодвинул приближающееся лицо Хуан Цзиньчэня. И, натянув мягкую профессиональную улыбку, предложил:

- Мы идем по делам. Хотите пойти с нами?

Яо Шуо поднял брови и бесстрастно кивнул:

- Хорошо.

Он вернулся в свою комнату, надел куртку и вышел первым.

Хуан Цзиньчэнь ущипнул Коу Тонга за зад – нечего зря болтать.

Коу Тонг натянуто улыбался – небеса и земля свидетели, я просто пытался быть… вежливым.

В отношениях третье колесо всегда лишнее. Хуан Цзиньчэнь, следил за марширующим Яо Шуо, прямым, как шомпол, стиснув зубы. Это его первое свидание, они могли бы погулять по улицам, держась за руки, шепча милые пустяки… а потом появляется этот старик, и даже его великое сокровище Коу Тонг, который обычно трещал как корзина, полная чуши, молчал. Этот персонаж по фамилии Яо был хуже, чем третье колесо - он был гусеницей танка!

В тяжелом молчании, словно шли на похороны, они подошли к волшебному супермаркету, о котором говорил Хуан Цзиньчэнь. Магазин находился в конце конфетной улицы, очень узкой, где мог протиснуться только один человек, и то боком. Проход к супермаркету загораживала буйная растительность из конфет. Если не приглядываться, можно было решить, что это тупик.

- Это действительно проекция Мэнмэн.

Яо Шуо оглянулся на Коу Тонга, который пояснил:

- Маленькая девочка родилась странной и не вписывалась в окружающий ее мир, как и эта причудливая дорога. В том мире она не могла говорить, но пыталась по-своему общаться с другими, но ее игнорировали и никогда не понимали.

Яо Шуо молча втиснулся в узкий проулок.

Коу Тонг потер нос и вздохнул - такие люди, как Яо Шуо, очень хорошо умели подавлять окружающих, делая их несчастными. Общаясь с ним, любой начинал невольно следить за своими словами и его реакцией на них, это так утомляло.

Основываясь на информации о Яо Шуо, Коу Тонг знал, что у того были хорошие социальные навыки, поэтому его нынешнее поведение, скорее всего, было преднамеренным – его бесило собственное бессилие. Чтобы справиться с этой слабостью, он прибегал к альтернативному способу контроля.

Люди… иногда действительно бывают не очень привлекательными существами.

Даже такой профессионал, как доктор Коу, тесно общаясь с Лао Яо, не сопротивляясь его ударам, не отвечая на его проклятия, все-таки расстраивался. Он быстро подавлял неприятное чувство, но оно опять появлялось.

В конце дорожки была маленькая дверца - очень маленькая, пробраться в нее мог только ребенок. Взрослому приходилось чуть ли не на четвереньках залезать внутрь.

В супермаркете Хуан Цзиньчэнь наслаждался шокированными лицами своих попутчиков. Он-то уже был здесь и не удивлялся странному кассиру - горилле в костюме и галстуке.

В руках у нее была газета, на носу – очки. Выглядела горилла культурно, хотя и держала газету вверх ногами.

Хуан Цзиньчэнь копался в оружии, Коу Тонг бродил вокруг, чувствуя, что у него действительно нет воображения. Как бабушка Лю, посетившая Сады Гранд-Вью*, он с удивлением пялился на необычный ассортимент. Кассир-горилла пару раз бросил на него пренебрежительный взгляд. Коу Тонг вздохнул – кассир даже не скрывал свое неприкрытое презрение.

Он увидел, как Яо Шуо, поколебавшись, взял небольшой водяной пистолет. На этикетке кривым детским почерком было написано: «Для охоты на слонов».

Коу Тонг: «…»

Это было совершенно непонятно.

При взгляде на водяной пистолет выражение лица Яо Шуо немного смягчилось. И он заговорил то ли с Коу Тонгом, то ли с собой:

- Когда мой сын был маленьким, ему очень нравился этот пистолет. Он много хулиганил, и его мать выбросила эту игрушку, паршивец так плакал, что у него из носа пошли пузыри соплей.

Коу Тонг не издавал ни звука и молча слушал.

- Позже я тайком купил ему еще один пистолет, и он прятал его от всех, как сокровище… - Яо Шуо, казалось, хотел улыбнуться, но тень улыбки на его лице как появилась, так и быстро исчезла.

Потом он словно одернул себя и положил пистолет на его место. И резко сменил тему:

- Мы разобрались с двумя картами, но всего их двадцать две, включая Луну, Солнце, Звезды, Силу... Что ты планируешь делать дальше?

Коу Тонг задумался.

- Придут солдаты – будем отбиваться, нахлынет вода – начнем искать укрытие. Я совершенно не разбираюсь в оккультизме. Мы можем полагаться только на вас.

Яо Шуо в кои-то веки не стал нападать на доктора-«бездельника» и коротко отрезал:

- Я попытаюсь.

Уголки рта Коу Тонга дернулись вверх, но он сдержался, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение.

Хуан Цзиньчэнь быстро выбрал то, что хотел, заполнив небольшую тележку, и подогнал ее к кассе. Горилла, не подняв головы, протянула ему маленькую корзинку, Хуан Цзиньчэнь положил в нее деньги. Расчет прошел в полнейшей тишине - как будто они оба знали, сколько денег нужно заплатить!

Затем горилла нашла большой мешок, высыпала в него содержимое тележки и передала его Хуан Цзиньчэню. Тот взвалил мешок на плечо, как облезлый безволосый орангутанг.

Коу Тонг стал свидетелем этой сцены и тут уж не смог удержаться от улыбки.  Продолжая кривить губы в ухмылке, он последовал за Хуан Цзиньчэнем, который с трудом протискивался через маленькую дверь.

Как только они свернули с конфетной на обычную улицу, то сразу поняли – что-то изменилось….

*刘姥姥进大观园 - сцена из романа «Сон в Красном тереме». Обычно так описывают простого и бесхитростного человека, ошеломленного незнакомой обстановкой.

Выбор.

Семья Коу Тонга жила в старом здании, недалеко от центра города в тихом районе. Чтобы попасть домой, нужно было пройти несколько узких переулков.

К сожалению, многие истории о привидениях тоже начинаются так: темной ненастной ночью мужчина/женщина/старик/ребенок идет по длинному узкому переулку, уличные фонари мигают и вдруг!.. свет гаснет, из переулка несется крик, словно кричит умирающий бездомный кот…

При участии доктора Коу, отрицательного персонажа, история меняется: солнечным днем трое мужчин идут по длинному узкому переулку, уличные фонари не мигают, но… вдруг! Хуан Цзиньчэнь, идущий впереди, слышит хруст, он резко останавливается и видит, что каменная плита под его ногами треснула.

Все одновременно замирают, с тревогой глядя друг на друга.

Коу Тонг громко вздыхает и хлопает Хуан Цзиньчэня по плечу.

- Эр-Пан, если ты не похудеешь, ты мне не нужен. Я всего лишь бедный временный работник. У меня нет денег, чтобы каждый день менять полы.

Хуан Цзиньчэн отчаянно протестует:

- Вот и доверяй после этого местным строителям, инфраструктура этого города просто отстой!

Яо Шуо шипит:

- Тише! Замолчите! Слушайте.

Слышится треск. Плиты, которыми была вымощена дорожка, трескаются, трещины под ногами Хуан Цзиньчэня разбегаются в разные стороны. Игривое выражение лица Хуан Цзиньчэня мгновенно становится серьезным:

- Уходим отсюда!

Все трое реагируют мгновенно: в ту же секунду один за другим они взлетают на ближайшую узкую стену, с изумлением глядя на большую дыру в земле.

Что-то медленно выползает из-под земли, словно живое существо, распускается как цветок и затихает.

Хуан Цзиньчэнь и Яо Шуо одновременно смотрят на Коу Тонга - тот сидит на стене на корточках в очень неприличной позе, подперев подбородок рукой, пристально глядя на большую трещину в земле и размышляя.

- Трещина в земле, развилка… - Коу Тонг хмурится. - Что это означает?

Хуан Цзиньчэнь, ничего не понимая, спрашивает:

- Почему все так запутано? Какой смысл в этих загадочных и странных вещах? Зачем нужны семиотика и теология? Неужели людям, изучающим эти вещи, больше нечем заняться?

Коу Тонг после недолгого раздумья пытается все доходчиво объяснить Хуан Цзиньчэню:

- Потому что, независимо от времени и места, всегда есть вещи, о которых нельзя говорить слишком подробно. Понимаешь?

Хуан Цзиньчэнь поджимает губы и начинает рыться в своем большом мешке, вытаскивает нечто похожее на йо-йо. На этикетке детским кривым почерком написано «Не бойтесь привидений» - это вполне подходит к нынешней ситуации.

- Я попробую эту штуку.

Хуан Цзиньчэнь ловко разрывает упаковку и швыряет маленький мячик в стену. Мячик ударяется о стену и отскакивает, как те игрушки, которые продаются в поездах по десять юаней за штуку. Мячик начинает мигать и издавать звук «бип». Затем детский голос кричит: «Я не боюсь! Сдохни! Я не боюсь! Сдохни на месте!»

На лице Яо Шуо – страдание от комичности ситуации, Коу Тонг задирает голову к небу, делая вид, что не знаком с этим шутом.

- Эй, смотрите, как мяч прыгает, - продолжает веселиться Хуан Цзиньчэнь, любящий создавать хаос.

Мяч попрыгал то здесь, то там, как будто кто-то им управлял, крича при этом «Я не боюсь тебя! Сдохни!» и покатился к месту разлома, из которого начинает расти тонкий росток. Росток тянется вверх и разрастается, отбрасывая глупый шарик в сторону.

Хуан Цзиньчэнь быстро ловит его, мячик всхлипывает в его руках: «…Я не боюсь…»

…. довольно умно.

Маленький росток безудержно увеличивается в размерах, ветвясь и за рекордное время превращаясь в большое дерево, как будто демонстрируя цикл прорастания, цветения, увядания и смерти.

Дерево заполняется яблоками. Потом одна ветка скручивается, вытягивается, покрываясь чешуйками, из сформированной головы с блестящими глазами высовывается быстро мелькающий язык - ветка превратилась в змею. На верхушке дерева вырастают двенадцать золотых листьев. И все затихает.

Коу Тонг разворачивается к Яо Шуо:

- Призраки не появляются средь бела дня. Что это за карта? Вы узнаете ее?

- Яблоки и змея… должно быть, это Древо Познания, о котором говорится в Библии, - кривится Яо Шуо. - Двенадцать листьев, вероятно, представляют двенадцать знаков зодиака… Есть вариант карт Таро, где такие вещи появляются на карте «Любовник».

- Любовник? - Хуан Цзиньчэнь в недоумении пялится на него. - Это тоже карта?

- Влюбленным предоставляется выбор, - морщится Яо Шуо. – Змея и яблоки на дереве символизируют «мудрость» и «желание». Иногда это интерпретируют как выбор между «добродетелью» и «желанием». Что-то из неоплатонического течения в Средние века. Тогда была тенденция рассматривать спасение как отказ от материального в пользу духовного просветления…

Хуан Цзиньчэнь возмущается:

- Разве это не сумасшествие? Как может быть дух без материи? Мне это напоминает… как же это… неоконфуцианство Чэн-Чжу* - «избавьтесь от человеческих желаний» и «сохраните небесные принципы». Так да?

Услышав первую половину сбивчивой речи бывшего стрелка, Яо Шуо хотел высмеять его невежество, но, услышав вторую часть, он затыкается в изумлении: «Он знает такое?»

На этом мастер Хуан не останавливается и дает собственную оценку этому направлению мысли:

- И какой в этом смысл? Люди должны затянуть пояса, чтобы жить, голодать да еще и отказаться от секса – чё за хрень…

Яо Шуо, не желая оскорбить свой IQ, решает не продолжать разговор с этим человеком. Коу Тонг, не сдержавшись, комментирует высказанное мнение:

- Мастер Хуан, ваше мнение… действительно особенное.

Хуан Цзиньчэнь торжествующе ухмыляется и тычет в покрытое плодами дерево:

- И что нам с этим делать?

- Посмотрим, сможем ли мы его обойти…

Не успевает доктор договорить, как за фальшивым Древом Познания, закрывая проход на два проулка, начинают расти две стены. Они становятся все выше и выше, совсем как легендарная Вавилонская башня, пытаясь достичь неба.

- Понятно, ответ – нет, - вздыхает Коу Тонг.

- Тогда давайте выбирать, - Хуан Цзиньчэнь спрыгивает со стены с нелепым большим мешком за спиной и громко заявляет Древу Познания:

- Я выбираю желание.

Коу Тонг был поражен - этот человек действительно прямолинеен и эгоистичен, полностью игнорирует мейнстримную эстетику и всегда поступает по-своему: «Делаю, что хочу, и что вы мне сделаете?».

В нем таились спокойствие никогда не промахивающегося убийцы и нескрываемая развратность. И все это смешивалось в нем, совсем не конфликтуя друг с другом. Коу Тонг чувствует, что этот мужчина слишком привлекательный.

- Почему бы тебе не выбрать мудрость? Разве не лучше быть умным? – закидывает удочку доктор Коу.

Одна из воздвигнутых стен рушится, с дерева спускается маленькая змея и ползет по открывшемуся проходу, как бы маня за собой Хуан Цзиньчэня.

- Что толку от мудрости? Она не накормит и не согреет. Разве вы не слышали, что «глупые дети гораздо счастливее»? – бросает тот, уходя.

Это имеет смысл!

Коу Тонг сражен на повал! Он прыгает со стены, но стая маленьких змей преграждает ему путь. Когда Хуан Цзиньчэнь переступает через павшую стену, она снова начинает расти за его спиной.

- Я тоже выбираю желание. Я могу пройти? – выпаливает Коу Тонг.

Змеи расползаются в стороны. Стена, ведущая к «желанию», снова рушится, но Хуан Цзиньчэня за ней не видно. Сердце Коу Тонга сжимается - эта карта Таро использует выбор, чтобы разделить их. Он оглядывается, чтобы поговорить с Яо Шуо, но земля под его ногами внезапно начинает яростно вибрировать. Из трещины вырываются языки пламени. Огонь обжигает кожу Коу Тонга, ему приходится отступить.

Пламя стихает, стена вырастает заново, блокируя Яо Шуо.

Коу Тонг осматривается: с одной стороны - стена, с другой - глубокая аллея. И куда она ведет - неизвестно.

Он в растерянности. Некоторое время стоит на месте, затем вздыхает и, порывшись в кармане, вытаскивает водяной пистолет - тот, что с этикеткой «Для охоты на слонов». Доктор Коу прихватил его, покидая супермаркет, сунув в корзинку гориллы купюру в один юань.

И что он будет делать с водяным пистолетом?

Доктору Коу хотелось плакать, он всего лишь технарь, чуть сильнее обычного ботаника, и его безоружного бросили в бой.

Только теперь доктор Коу понял, что значит быть «полностью безоружным».

*程朱理学 - ветвь неоконфуцианства, названная в честь известных философов, сформулировавших это философское течение, оно делает упор на рационализм.

Любовники.

Доктор Коу посмотрел в небо. Будущее виделось ему мрачным, но, вспомнив о почтенном старике Яо, у которого не было даже водяного пистолета, оптимизм опять наполнил его сердце.

Коу Тонг сорвал этикетку с пистолета, думая, что название звучит слишком агрессивно. «Надеюсь, что назвали его так не напрасно», - подумал он.

Коу Тонг неторопливо шел по узкой улочке, как праздный турист, пока не достиг очередной развилки.

Его длинный тонкий палец нажал на спусковой крючок водяного пистолета и лихо покрутил легкое оружие вокруг пальца.

Выбор - волшебная вещь. Больно, когда его нет, и больно, когда он есть. Некоторые экономисты предложили концепцию так называемой «альтернативной стоимости», чтобы облегчить людям осмысление понятия «выбор».

Цена выбора одного пути означает отказ от другого пути.

Болезненный аспект выбора заключался в том, что за правильный выбор баллы не начислялись, а за неправильный – они вычитались. Что бы вы ни выбрали, будущее неизвестно, и велика вероятность, что вы пожалеете о своем выборе или… это может привести к одной и той же цели разными путями.

Ни один человек не может использовать слишком много социальных ресурсов. По мнению некоторых мужчин, иметь императорский гарем в семьдесят две наложницы и шесть дворцов – предел их мечтаний, но разве император Цзяцзин в итоге не был чуть не задушен своими дворцовыми служанками*? Разве не логичен такой итог для императора с такими аппетитами? Если хорошенько подумать, чем он отличается от мужчины-проститутки.

Сбивали с толку и непредсказуемость будущего, и его многообразие. Потому что даже самый могущественный человек не сможет идти двумя совершенно разными жизненными путями.

Коу Тонг посмотрел направо, посмотрел налево. И та, и другая дорога полны опасностей - слева была чистая улочка с изумрудно-зелеными лианами по сторонам. Цветочное оформление делало эту аллею похожей на дорожку для молодоженов на загородной свадьбе. Очень привлекательный путь, если бы в конце его не стояла Цинь Цинь.

Дорожка справа же демонстрировала, что «между раем и адом тонкая грань», - даже солнечный свет не мог осветить ее. Там было так темно, что вытяни руку, и она скроется в густом мраке. Коу Тонг взглянул в темную сторону, и его тут же пронзил промозглый ветер.

Коу Тонг отступил и махнул рукой в сторону Цинь Цинь.

- Мы можем поговорить? Здесь нет звукоизоляции?

Цинь Цинь, как и прежде, смотрела на него с болезненной и безумной одержимостью, как голодный призрак на стейк. Застывшее лицо – как тягостное затишье перед бурей.

- Мы можем говорить, - кивнула она. - Я слышу вас.

Коу Тонг вопросительно наклонил голову:

- Ты можешь подойти ко мне?

- Нет, таково правило влюбленных. Только человек, стоящий на развилке дорог, может выбирать, куда идти. Вы можете прийти ко мне, я к вам не могу.

Правила Любовника - согласно теории Лао Яо, у каждой карты Таро были свои правила. Цинь Цинь была знакома с ними. Ее одержимость заставила принять их с безоговорочной верой, поэтому в этом пространстве проекции сознания у нее пока не было возможности преодолеть эти правила. Но когда она сильно разозлится, то уже не станет обращать внимание ни на какие правила, даже на те, которые сама же и сформулировала.

Именно тогда она и потеряет контроль над всеми своими картами.

Коу Тонг потер подбородок указательным пальцем.

Цинь Цинь протянула к нему руку.

- Давайте. Идите сюда, идите ко мне. Я была не права тогда. Я больше не выйду из себя, и я не виню вас за то, что вы уничтожили две мои карты. Я буду очень, очень добра к вам. Пойдемте со мной.

Коу Тонг улыбнулся и, не отвечая ей прямо, спросил:

- Тогда скажи мне, каковы правила этой карты?

- Это выбор вашего сердца. Каждый раз перед развилкой вы сталкиваетесь с трудным выбором. Чем дальше вы зайдете, тем глубже вы погрузитесь в свое сердце. Но не волнуйтесь, сделайте правильный выбор, и я сразу же заберу эту карту.

Коу Тонг поднял брови. Выбор прост - Цинь Цинь или страдания?

Доктор Коу был на 100% уверен, что боль его не привлекает. Должно быть, такой выбор своей карте навязала сама Цинь Цинь.

Коу Тонг прислонился к низкой стене у развилки, вынул сигарету, прикрыл ее рукой от холодного ветра, дувшего с правой стороны, закурил и замолчал.

Нежное лицо мужчины приняло плутовской вид. Его глаза и брови слегка опустились, словно пытаясь скрыть внутренний цинизм.

- Цинь Цинь, - заговорил Коу Тонг, когда почти докурил сигарету, - я всегда помню, какая у меня профессия. Я сочувствую любому пациенту, я знаю, что иногда в необоснованных поступках нет их вины. Я доктор и я несу ответственность за пациентов.

Уголки его рта слегка шевельнулись, показывая мимолетную холодную улыбку. Он затушил окурок о стену и продолжил:

-  Но это не значит, что я тесто, которое можно месить как угодно, я не святой и терпение мое не бесконечно. Я много раз балансировал на границе между жизнью и смертью. Если я позволю такой маленькой девочке, как ты, контролировать меня, разве я не потеряю свое лицо? Какое будущее меня ожидает?

Закончив говорить, он спокойно сунул руки в карманы пальто, развернулся и пошел по другой дороге.

Как только Коу Тонг сделал первый шаг, за его спиной тут же выросла высокая стена, блокируя другое направление. Цинь Цинь, видимо, забыла упомянуть, что у карты Влюбленных было еще одно правило: все продажи окончательные, никаких возвратов.

Шагнув, Коу Тонг сразу же попал в большую яму, похожую на болото. Доктор Коу нагнулся, чтобы вытащить застрявшую в грязи ногу, как морковку выдернул из грядки: «Ах, ты ж!»

Он, как петух, стоял на одной ноге и долго возился с зажигалкой. Зажег ее и посветил - перед ним расстилалось огромное булькающее болото, пускающее время от времени вонючие пузыри. Слева валялся скелет неизвестного животного. Всю тропу окружал жуткий мрак, напоминая дом с привидениями. В свете его маленького «фонарика» в небо взметнулась летучая мышь, блеснув кроваво-красными глазами.

За болотом раскинулся густой лес без конца и без края, с шипами и колючками. Пронизывающий ветер колыхал зловещие растения и выл, как дикий зверь.

Коу Тонг какое-то время молчал, затем внезапно обернулся и отчаянно поскреб стену:

- Я был не прав, я был не прав! Малышка, я был слишком легкомысленным. Я не видел разницы между напудренным манекеном и настоящим скелетом. Позволь мне вернуться и выбрать снова, я выберу тебя. Давай обсудим это…!

Стена безмолвствовала. Доктор Коу поник. Некоторое время любовался собственным отражением в пузырящемся болоте, потом картинно вздохнул: «Не повезло тебе, красавчик».

В ответ из болота вырвались два зловещих пузыря.

Коу Тонг подобрал большую бедренную кость неизвестного животного и с силой постучал ею по большой лиане, свисавшей рядом с ним. Раздался шорох. Коу Тонг быстро отдернул руку. Из лозы высунула голову змея цвета детского дерьма, свернулась в клубок и вытянула шею, уставившись на слабого техника-ботаника и приготовившись к нападению.

- На что ты смотришь… - Коу Тонг сделал полшага в сторону. - Никогда не видела красивого мужчину?

Большая змея действительно никогда не видела красивого мужчину. Она дважды качнулась на дереве и бросилась на него со свирепостью хищника. Коу Тонг увернулся, шарахнув звериной бедренной костью змею, с невероятной точностью попав ей прямо в сердце. Ловко свернувшись, змеюка шлепнулась в болото, какое-то время боролась с этим «черным монстром» и вскоре была погребена в его безразмерном желудке.

Коу Тонг бесстрастно закатал штанины, отломил ветку от ближайшего мертвого дерева и раздвинул ею лианы, где пряталась змея. Доктор Коу шагнул вперед - в путь, откуда нет возврата, без малейшего колебания.

На самом деле, Коу Тонг был очень опытным человеком в борьбе с опасностями дикой природы. В конце концов, как странствующий врач, которого никогда не могли найти, когда он был нужен, он имел богатый опыт путешествий в редкие места.

Он пересекал заснеженные горы через ледники, спотыкался и падал в озера на высоте четырех тысяч метров над уровнем моря, катался с группой молодых людей на велосипедах по великим пустыням, продирался через девственные леса, как-то заблудился в Золотом треугольнике и остановился на ночлег у незнакомца, только наутро сообразив, что находится в доме наркоторговца.

Он знал, как высоко небо и как обширна земля, но его не пугала беспредельность вселенной, он становился все более и более бесстрашным.

Порой он задавался тревожным вопросом – если так будет продолжаться, не останусь ли я одинок. Упаду однажды замертво, и никто не узнает. Может, это гены, имплантированные в него «Семенем», разрушили центр, отвечающий за страх? Но обдумав все, задействовав даже пальцы ног, он пришел к выводу, что это, конечно же, невозможно.

Почему?

Может, я просто слишком любопытен, предположил Коу Тонг.

Он пережил много хорошего и много плохого, но по-прежнему сохранял высокую степень любопытства ко всему на свете, как белка, вылезающая из своей норы в первый день весны, желая насладиться новым миром.

Возможно, эту жизненную силу ему «подарил» пересаженный ген. Он чувствовал себя ветром, не способным даже на секунду остановиться. Если бы ветер остановился, он бы рассеялся. Если он остановится, то поймет, что на самом деле он не так всемогущ, как воображал.

Он обнаружит, что… на самом деле время для него остановилось той поздней осенью, когда ему было десять лет… Дойдя до этой мысли, Коу Тонг прервал свои размышления… и сконцентрировался на пустынной и пугающей дороге, ведущей, похоже, в мир мертвых.

Он стал напевать мелодию с мобильного телефона Хуан Цзиньчэня, доводя этим летучих мышей до безумия.

*Император Цзяцзин, урожденный Чжу Хоуконг, был императором династии Мин, который чуть не был убит во время дворцового заговора своими же наложницами.

Охотник на слонов.

По пути он убил трех змей и летучую мышь неизвестного вида. Не глядя под ноги, он, даже не заметив, наступил на трехногую жабу, и та прилипла к его подошве. Потом он застрял в грязи, и длина его ног с лягушкой на подошве сравнялась - теперь ноги казались симметричными.

Не успев вовремя увернуться, он вляпался в «объятия» растения-каннибала.  Доктору Коу казалось, что он катается на маятнике в парке развлечений. К сожалению, рекреационные объекты здесь не отличались высоким коэффициентом безопасности. И если бы он не ухватился за большую лиану, скинув с себя зеленого «людоеда», он мог бы умереть от неумеренной силы сдавливания.

А потом он обнаружил, что… после бесчисленных трудностей его ждала еще одна развилка, которая поставила его перед очередным выбором. В этот момент сердце доктора Коу наполнилось бесконечным страданием. Сколько можно?!

Пока дорога не подошла к концу, выбор будет бесконечен, и он должен продолжать идти.

Если так трудно сражаться с неведомыми чудовищами в этом мире безнадежного отчаяния, то как, черт возьми, можно убить выбор?

На этот раз Коу Тонг не торопился с выбором. Вместо этого он присел на землю, снял туфли и стряхнул с них грязь.

«Все дороги ведут к одной цели» - думал он. Если он продолжит идти вперед, то наткнется на бесчисленные развилки. Бесконечные варианты – бесконечный выбор. Это никогда не закончится.

И если информация, представленная Цинь Цинь, верна, этот выбор будет медленно проникать в его сердце. У Коу Тонга была нечистая совесть, и он знает, что в глубине его сердце не такое сильное, как кажется. Наверное, в спокойном состоянии он бы с этим справился, но сейчас… Он осмотрел свою руку, она снова кровоточила. Он вздохнул и решил не действовать опрометчиво, пока не придумает способ справиться с этой проблемой.

Коу Тонг прислонился к стене, над его головой все еще было хмурое небо, за его спиной раздавались разные странные звуки. Он снова достал пачку сигарет и закурил, вытянул ноги и отбросил туфли в сторону, заставляя себя максимально расслабиться.

У всех бывают моменты раздражительности. Коу Тонг в этом отношении очень похож на Хуан Цзиньчэня. Вероятно, это результат пребывания в «Семени» - они оба ненавидели любые ограничения, потому доктор Коу метался туда-сюда, а мастер Хуан не желал никому повиноваться.

И теперь Коу Тонгу казалось, что его упаковывают в коробки одну за другой - Проектор был одним слоем, а карта Влюбленных добавляла еще один слой.

Подавив свою раздражительность отрегулированным дыханием и расслаблением мышц, от скуки Коу Тонг начал играть с единственным имевшимся у него оружием - маленьким водяным пистолетом.

Почему эта штука называется «Для охоты на слонов»? Размышляя об этом, Коу Тонг случайно выстрелил в воздух. И тут произошло чудо - столб воды взмыл вверх и превратился в слона размером с ладонь. В пугающей промозглой темноте он стал весело бегать на месте.

Коу Тонг не возлагал особых надежд на это миниоружие. Понаблюдав за судорожным бегом слоника, он не смог удержаться от смеха.

Когда выберется отсюда, он обязательно навестит брата гориллу и поблагодарит - красивые вещи исцеляют.

После первого выстрела на водяном пистолете загорелся экранчик. На нем всплыло несколько вариантов - «мышь», «свинья» и «веревка».

Коу Тонг нацелился на слона и выбрал «мышь». Вырвалась водяная струя,  превратившаяся в маленькую мышку. Весело бегущий слон резко затормозил,  затрясся от страха и  помчался в обратную сторону. Маленькая мышка с легкостью догнала его и прыгнула прямо в его хобот.

Водяные зверюшки взорвались, забрызгав Коу Тонга. Слон и мышонок исчезли.

Коу Тонг развеселился. Его дух развлечения победил его трудолюбивый настрой. Он начал пробовать варианты, предлагаемые водяным пистолетом, один за другим.

«Свинья» была водяным лезвием, которое отрезало слону хобот, превращая слона в свинью. «Веревка» завязывала хобот слона узлом. Вода сплеталась в разнообразные фигуры, но в итоге разлеталась на миллионы капель.

Он некоторое время развлекался, когда в голове промелькнула внезапная мысль - веревка и… узел?

Он медленно поднял дуло пистолета и прицелился в лиану над головой, выпустив «веревку». А затем наблюдал, как она завязалась узлом, как хобот слона.

Это было надежно!

Коу Тонг быстро сел - согласно правилам Влюбленных, после выбора одной дороги другая автоматически закрывалась. Так что все, что ему нужно было сделать, это свернуть дорогу узлом и вернуться к предыдущей развилке. Поскольку другая дорога уже закрыта, делать выбора больше не нужно.

Коу Тонг поднял голову к небу и громко расхохотался. Первое, что он сделает после возвращения, это отведет Мэнмэн съесть кастрюльку мороженого. Он  закажет две, одну они съедят на месте, а другую возьмут с собой!

Присвистнув, он поднялся, обулся и небрежно нажал на кнопку справа, выстрелив «веревкой».

Земля затряслась, и прямая дорога в секунду закрутилась в узел. Коу Тонг шагнул по ней и с облегчением услышал грохот вырастающей за ним высокой стены.

Ветер и тьма остались позади. Доктора встретил совершенно другой мир. Впереди был виден слабый свет.

Коу Тонг радостно пошел вперед. Он знал, что в следующий раз, когда он вернется к этой развилке дорог, правила карты Влюбленных будут нарушены. Останется только этот маленький «бублик» пути…

В этот момент Коу Тонг внезапно увидел что-то в лучах света и застыл с  поднятой ногой.

Это была небольшая аптечка с открытой крышкой. Внутри была только пара пустых пузырьков из-под таблеток сусяо цзюсинь и нитроглицерина*.

Они лежали там как пара пустых глаз.

В этот момент руки и ноги Коу Тонга похолодели. Время тянулось и тянулось, а он стоял, застыв неподвижно, как статуя.

Внезапно Коу Тонг застонал и схватился за руку. Раны, которые после тщательного ухода Хуан Цзиньчэня начали заживать, вскрылись – словно по ним только что прошлись ножом. Раны углубились до кости, кровь сочилась между пальцами и стекала на землю.

«Мне… нужно сейчас же выйти, да… нужно идти по этой дороге» - мелькнуло в его голове. И он, как ходячий мертвец-марионетка, поплелся вперед.

Оставляя за собой кровавый след.

Когда правила карты Любовника без предупреждения потеряли силу, Хуан Цзиньчэнь обнаружил себя стоящим на первой развилке. Он удивленно сдвинул брови – и кто это из его спутников такой всемогущий, чтобы разрушить правила Влюбленных.

Хуан Цзиньчэнь опустил пистолет, повернул голову и увидел Яо Шуо, сумасшедшую Цинь Цинь, с ненавистью смотрящую на них, и Коу Тонга, прислонившегося к стене. Хуан Цзиньчэнь, сияя от радости, сразу бросился к нему:

- Тонгтонг, малыш, знаешь, что я видел? Ты устроил целый стриптиз передо мной, хе-хе, я бросился к тебе, а потом…

Его шаги внезапно замерли.

Угол пальто Коу Тонга был весь пропитан кровью.

- Коу Тонг?

Коу Тонг медленно поднял голову и посмотрел на него расплывчатым взглядом. Его тело качнулось, и он внезапно рухнул вперед.

Хуан Цзиньчэнь почувствовал, как его дыхание и сердцебиение одновременно остановились.

Он мгновенно отреагировал, поймав падающее тело Коу Тонга, и инстинктивно развернул пистолет к Цинь Цинь, которая равнодушно наблюдала за ними.

Ошеломленный Яо Шуо, не раздумывая, бросился вперед и с силой опустил пистолет вниз. В это же мгновение Хуан Цзиньчэнь нажал на курок. Пуля врезалась в стену рядом с Цинь Цинь и, отскочив, упала на землю.

Хуан Цзиньчэнь нечитаемым взглядом посмотрел на Яо Шуо. От этого взгляда кожа головы Яо Шуо почти онемела. Он схватил Хуан Цзиньчэня за воротник и закричал:

- Ты хочешь совершить убийство? Ты хочешь сесть в тюрьму, когда мы выберемся отсюда?

Хуан Цзиньчэнь сжал свои челюсти. Его убийственное намерение, застывшее в физической субстанции, было направлено на человека, стоящего перед ним.

Яо Шуо побледнел и сделал шаг назад, ослабив свою хватку на воротнике, но все-таки устоял. Он ткнул пальцем в Хуан Цзиньчэня:

- Что ты делаешь? Кто ты? Ты бандит или наркоторговец? Ты что, готов убивать всех, кого захочешь? Что у тебя вместо головы - ночной горшок?!

С неба донесся крик. Женщина, похожая на птицу, слетела сверху, схватила Цинь Цинь за руку и, подхватив ее, взмыла с ней в небо.

Яо Шуо заметил, как рука с пистолетом начала подниматься, и закричал Хуан Цзиньчэню прямо в ухо:

- Проектор был изготовлен Коу Тонгом! Если что-то пойдет не так, он будет нести солидарную ответственность! Если кто-то умрет внутри, его тоже обвинят в его смерти!

Хуан Цзиньчэнь смотрел в небо. Его спокойный и пристальный взгляд, не отрываясь, сопровождал перемещение женщины-птицы и Цинь Цинь. Он смотрел на них, как на неодушевленные предметы, пока они не исчезли из поля зрения.

Яо Шуо быстро воспользовался возможностью, чтобы проверить, что не так с этим предком Коу Тонгом. Кроме пугающих ран на руке и небольшой ссадины на лодыжке, других повреждений не было. Лицо его выглядело ужасно, но дыхание было ровным. Успокоившись, старый Яо обратился к Хуан Цзиньчэню:

- Давай сначала отвезем его домой и посмотрим, нужно ли отправлять его в больницу или…

Не дослушав его, Хуан Цзиньчэнь кивнул Яо Шуо, засунул пистолет за пояс и осторожно поднял Коу Тонга на руки. И зашагал прочь.

Старик Яо посмотрел на большой мешок, который Хуан Цзиньчэнь отбросил в сторону. Потом вздохнул, перекинул его через плечо и последовал за ним.

*Таблетки Suxiao jiuxin (速效救心丸) - традиционная китайская медицина, как и нитроглицерин, используется для лечения болей в груди и при сердечных заболеваниях.

Кошмар.

Когда Коу Тонг проснулся, то понял, что вернулся домой. Его тело было плотно завернуто в одеяло. Ему было немного жарко, поэтому он пытался сбросить его, но ему не позволили это сделать. Хуан Цзиньчэнь прошептал ему:

- У тебя лихорадка. Не двигайся, не раскрывайся. Я принесу тебе воды.

Мозг Коу Тонга был похож на шарик пасты, поэтому он хмыкнул и без возражений успокоился.

Хуан Цзиньчэнь вышел и что-то сказал кому-то, затем вернулся с чашкой теплой воды. Сначала он сам сделал глоток, потом обнял Коу Тонга за плечи, позволив ему опереться на себя, и напоил его. Дав выпить половину чашки, Хуан Цзиньчэнь остановил доктора Коу и потянулся за бутыльком с таблетками.

- Прими лекарство. Твоя мама сделала тебе укол, чтобы снять воспаление.

Коу Тонг некоторое время молчал, а затем медленно проговорил:

-…она была медсестрой.

- Ага, - Хуан Цзиньчэнь проследил за приемом лекарства и забрал у больного чашку. – Поспи немного.

Коу Тонг нахмурился. Все его тело ломило, словно из трещин в костях вытекала кислота. Каждое движение давалось с трудом. Уже много лет он вообще не болел.

- Эр-Пан, - жалобно просипел он, - мне нехорошо.

Голос у него был слегка хриплый и гнусавый, дыхание затрудненное. Хуан Цзиньчэнь мягко улыбнулся и опустил голову, точно собирался прижаться своим лбом ко лбу доктора Коу.

- Ты ведешь себя как ребенок.

Коу Тонг подумал пару секунд, а затем решительно признался:

- Да.

Хуан Цзиньчэнь прилег рядом и прижался к нему, обнимая его сквозь одеяло.

- Хорошо, тогда я буду обнимать тебя, пока ты спишь.

Что за дурацкая идея… Одеяло и чужие руки намертво застопорили его, он даже не может повернуться на бок. И кому это удобно? Коу Тонг повернул голову,  поднял тяжелые веки и изо всех сил распахнул глаза, налитые кровью от лихорадки, в знак протеста.

Но Хуан Цзиньчэнь лежал, уткнувшись головой в ямку на его плече, и не получил этого сигнала. Через некоторое время он угрюмо заговорил:

- После моего первого задания инструктор сказал мне, что я прирожденный снайпер. Во время выполнения задания – от нажатия на курок до подтверждения того, что цель мертва - мое кровяное давление, частота сердечных сокращений и дыхание оставались стабильными. Когда он сказал это, он посмотрел на меня со странным выражением. Он хвалил меня и в то же время будто обвинял, что я не вписываюсь в социум и убиваю, как режу морковь.

- На самом деле, я тоже считаю, что я немного асоциален. Конечно, меня не тянет  взрывать правительственные здания и сидеть в засаде на обочине дороги с ружьем, охотясь на случайных жертв. Я был внедрённым агентом в «Утопии». Я, не раздумывая, выполнял приказы. Я не нервничал, не чувствовал себя виноватым, но я всегда чувствовал… что я не был нормальным человеком.

Взгляд Коу Тонга потеплел, он хотел высвободить руку, чтобы погладить Хуан Цзиньчэня по голове, но тот так крепко сжимал его, что он не мог вытащить даже пальца из-под одеяла.

Руки Хуан Цзиньчэня, державшие его, сжимались все крепче и крепче, Коу Тонгу казалось, что его пытаются задушить толстым одеялом. Тело обнимающего мужчины вдруг задрожало.

- Ты напугал меня до смерти… ты чертовски напугал меня до смерти!

Сердце Коу Тонга бешено забилось, словно он впервые в жизни познал настоящие яркие чувства, совсем не похожие на привычный игривый двусмысленный флирт, а настоящие… чувства.

Десять тысяч тщательно подобранных ласковых слов не сравнятся с этим несдержанным рыком «Ты напугал меня до смерти».

Тело Коу Тонга горело от лихорадки, сердце часто билось – непонятные чувства смешивались и будоражили кровь. Он решил прекратить сопротивляться и, прижавшись к Хуан Цзиньчэню, погрузился в сон.

На этот раз его сон был не очень крепким, сплошная мешанина диких видений. Он с трудом понимал – спит он или бодрствует.

Через полчаса, вероятно, из-за жары Коу Тонг начал неосознанно бороться. Хуан Цзиньчэнь крепче обнял его, осторожно вытер холодный пот с его бледного лба и, увидев, как тот хмурится, вдруг почувствовал неизъяснимую нежность к этому человеку в своих объятиях.

Хуан Цзиньчэнь считал Коу Тонга человеком, который может спать до конца света, была бы только удобная кровать. И он никогда не видел, чтобы тот хмурился во сне. Он осторожно провел пальцами по переносице Коу Тонга, разглаживая болезненную морщинку между бровей, и легонько похлопал его по спине, укутанной в одеяло… Оказывается, этот человек, который одним только своим голосом мог вселить в вас ощущение безопасности, был уязвим.

Находясь рядом с этим человеком, Хуан Цзиньчэнь чувствовал себя… человеком.

Хуан Цзиньчэнь вдруг испугался: «Что я буду делать, если однажды ты покинешь меня?»

Пальцы сжались в кулаки, вены на руках вздулись, глаза налились злобой. Казалось, он превратился в дикого зверя, готового наброситься и сломать Коу Тонгу шею. Но он только наклонился и поцеловал спящего доктора в лоб, намочил ватный тампон в чашке с водой и бережно увлажнил его потрескавшиеся от лихорадки губы.

- Тогда я убью тебя, - мягко и бесчувственно объявил он.

Через некоторое время, возможно, преследуемый кошмарами, Коу Тонг внезапно дернулся и свернулся в клубок, из его горла вырвался тихий всхлип, и он что-то забормотал. Хуан Цзиньчэнь наклонился и прислушался, но не смог ничего разобрать. Коу Тонг рьяно срывал с себя одеяло, но его снова насильно укутали и подоткнули под тело углы одеяла.

В этот момент внезапно раздался резкий треск. Предметы в комнате завибрировали. Зеркала, развешенные по всей квартире, были занавешены тканью. Внезапное землетрясение сорвало с зеркала на стене напротив кровати занавес и обнажило растущую в зеркале трещину. Из чашки на столе выплеснулась вода, вокруг чашки расплылась небольшая лужица.

- Коу Тонг… - Хуан Цзиньчэнь посмотрел на эту трещину и толкнул Коу Тонга в плечо, - проснись.

Не нужно было быть создателем Проектора, чтобы понять, что происходит (в оригинале – он никогда не ел свинину, но много раз видел, как бегает свинья). Так уже было – когда они были в пространстве сознания Лао Яо, пространство тогда внезапно рухнуло, и также трясло пространство, когда Хэ Сяочжи собирался  спрыгнуть со здания…

- Коу Тонг!

Коу Тонг не отзывался. Дверь в спальню распахнулась и на пороге выстроилась вся «семья».

- Что случилось?

- Это землетрясение?

- Коу Тонг еще не проснулся?

- Что нам делать?

Не говоря ни слова, Хуан Цзиньчэнь намочил полотенце холодной водой и приложил его к лицу Коу Тонга.

Коу Тонг вздрогнул и тут же открыл глаза. И как только его зрачки начали фокусироваться и он проснулся, вибрация в комнате сразу же исчезла.

Коу Тонг поднял глаза и увидел треснувшее зеркало. Его лицо прояснилось:

- Что случилось?

- Все в порядке, отдыхай, - успокоил его Хуан Цзиньчэнь.

Затем он бойко (в оригинале – трехдюймовым языком) объяснил произошедшую тряску землетрясением магнитудой не ниже 4 и уговорил всех разойтись по своим комнатам.

Коу Тонг выдохнул с облегчением и тяжело опустился на кровать, весь в холодном поту и липкий, но уже с ясной головой. У него было зловещее предчувствие, что происходит что-то опасное.

Когда Хуан Цзиньчэнь вернулся, он наклонился и прижался лбом ко лбу Коу Тонга.

- Как ты?

- Намного лучше. Но голова все еще немного болит, - Коу Тонг сделал паузу и продолжил. - Я весь липкий. Это неудобно. Я могу принять ванну?

Хуан Цзиньчэнь подтащил стул, сел рядом с кроватью и промокнул лицо больного полотенцем.

- Потерпи немного. Твоя мама сказала, что ты сможешь принять ванну, когда снизится температура.

Коу Тонг закрыл глаза и тихо вздохнул.

- Что только что произошло? - Хуан Цзиньчэнь посмотрел на Коу Тонга и добавил. - Можешь мне сказать?

- Наверное, это был кошмар, - Коу Тонг был измотан, его голос с трудом вырывался из горла. - Я не могу вспомнить.

- Или ты не хочешь со мной об этом говорить?

Коу Тонг задумался. Некоторые мысли, если их подавлять, вытесняются из сознания в подсознание. В бодром состоянии он мог сбалансировать свое психическое состояние, но во сне от них было не убежать. В реальности его сны ни на что не влияли, но не в этом пространстве - построенном из проекций сознания семерых человек.

Не было никакого способа убежать от своих воспоминаний и эмоций. Что случилось, то случилось.

- Принеси таз с водой, - попросил Коу Тонг. – С холодной водой.

- Что ты хочешь сделать?

- Я попытаюсь решить эту проблему, - Коу Тонг с трудом сел, Хуан Цзиньчэнь ловко сунул подушку ему за спину. - Есть некоторые вещи, которые я не могу вспомнить, мне нужно до них докопаться. Я не смогу вспомнить, если буду заставлять себя, поэтому мне нужно найти способ вернуться в конкретное время и конкретное место. Если возникнет эмоциональный резонанс, вспомнить будет намного легче. Обычно это делается под контролем профессионального врача.

Он поднял голову и посмотрел на Хуан Цзиньчэня:

- Ты явно не профессионал.

Хуан Цзиньчэнь был недоволен:

- Но я все еще живое существо. Я же могу что-то сделать?

- Да, можешь. Принеси таз с холодной водой. Если вибрация повторится, плесни на меня водой – это разбудит меня.

Убийство.

Коу Тонг хотел встать с кровати, но Хуан Цзиньчэнь удержал его, завернув в одеяло.

- Ты только что пропотел. Что ты ищешь? Я найду это для тебя.

- В сейфе, - указал Коу Тонг. – Достань оттуда все - переключатель находится наверху шкафа.

Огромный книжный шкаф распался на две части, обнажив сейф. Хуан Цзиньчэнь оглянулся на Коу Тонга, тот небрежно продиктовал:

- Код - BODEBX.

- Ты… так просто говоришь мне…

Коу Тонг облокотился на изголовье кровати, поднял голову и улыбнулся ему:

- Ничего секретного в нем нет, а если и есть, то технического характера. Ты бы все равно не понял.

По какой-то причине настроение Хуан Цзиньчэня внезапно улучшилось.

В сейфе лежала пожелтевшая папка с секретами, похороненными в  пространстве и времени. Хуан Цзиньчэнь взял ее в руки и замер в тревоге – будто держал в руках не старую папку с документами, а сердце и воспоминания Коу Тонга.

- Выключи свет, - мягко сказал Коу Тонг. Когда общий свет погас, он включил тусклую прикроватную лампу.

Хуан Цзиньчэнь смотрел, как доктор Коу открывает папку и высыпает какие-то пахнущие плесенью бумаги. Возможно, из-за света или из-за лихорадки лицо Коу Тонга казалось очень бледным, длинные густые ресницы не загнуты вверх, как у жителей Запада, а свисают вниз, отбрасывая темные тени, на лице нет улыбки - он был как призрак в заточении, забывший, кто он, вернувшийся на десять лет назад.

Коу Тонг сжал в руке сложенный университетский диплом:

- Это был первый подарок, который я получил после того, как Проектор перешел на экспериментальную стадию, и я официально «ушел на пенсию». Это была своеобразная компенсация за мою несвободу за предыдущие годы.

- Из университета О? - хотя Хуан Цзиньчэнь был полуграмотным юношей, он все же слышал об этом известном учебном заведении. - О, моя жена действительно талантливая.

Последние слова мастера Хуана нарушили тихую атмосферу спальни. Ход мыслей Коу Тонга, который окунулся в прошлое, неожиданно прервался. У него перехватило дыхание.

Коу Тонг скрыл свою улыбку, не поднимая глаз, его взгляд потеплел, он уже не казался таким мрачным. Он поднес палец к губам и тихонько «шикнул»:

- Не перебивай.

Хуан Цзиньчэнь послушно заткнулся.

- Это моя первая поездка за границу, - Коу Тонг убрал диплом и стал перебирать старые фотографии. – Эти фотографии я сделал в университете, а эти – когда путешествовал по Европе.

Хуан Цзиньчэнь, подражая его неторопливой речи, очень тихо и очень мягко спросил:

- Почему нет более поздних фотографий?

- Я понял, что у меня нет особого таланта, поэтому я завязал с этим. Мне хватает мобильного телефона, иногда я что-то снимаю и храню фотки на карте памяти.

Хуан Цзиньчэнь разглядывал старые фотографии. Человек на них ничем не отличался от нынешнего Коу Тонга – он ослепительно улыбался, принимая на снимках всевозможные убогие или претенциозные позы. Но когда очередь дошла до последних фотографий, Хуан Цзиньчэнь был потрясен.

Маленькому мальчику на фото было не больше десяти лет. Черты лица еще не огрубели и могли бы с легкостью принадлежать маленькой девочке. Это сделало его еще больше похожим на свою мать. Хуан Цзиньчэнь долго смотрел, прежде чем понял… что этот маленький мальчик и был маленьким Коу Тонгом.

- Это ты? – тихо спросил он.

Неудивительно, что он не узнал его сразу. Трудно связать маленького мальчика на фотографии с нынешним Коу Тонгом – в этом красивом мальчике не было искры жизни.

Он, как… безжизненная кукла, стоял рядом с женщиной – в его глазах не было ни детской живости, ни детской экспрессии, только неописуемая пустота и безразличие.

Он не улыбался, но женщина рядом с ним давила из себя улыбку - уголки ее рта были приподняты, но в глазах не было и следа улыбки.

Женщина и ребенок занимали только половину фотографии, другая половина была пуста, лишь ярко-красный нарисованный крест.

Коу Тонг застыл с фотографией в руке. Хуан Цзиньчэню даже показалось, что он перестал дышать.

- Это я, - словно во сне сказал Коу Тонг спустя долгое время. - Рядом со мной моя мама. Там, где перечеркнуто, должен быть мой… отец. Но его нет в этом пространстве, поэтому на всех фото вместо него зияет пустота.

Он осторожно сжал фотобумагу ногтями. Последовавшее молчание нарушало только шуршание бумаги.

- Я помню… он был здесь.

- В тот день шел сильный дождь, - осторожно продолжил Коу Тонг, - но он был очень счастлив, потому что это была годовщина их свадьбы…

Увядшие воспоминания быстро промелькнули в его сознании, будто открылся пыльный сундук с сокровищами. В комнате ничего не изменилось, но за окном вдруг зашумел мелкий дождик, небо потемнело, а воздух увлажнился.

- Он открыл дверь и громко закричал: «Пошли, давай сегодня поедим и сделаем семейный портрет», - зрачки Коу Тонга вдруг потеряли фокус, он точно провалился в другое время. - Мы погуляли, что-то поели, потом сделали много фотографий в фотостудии через дорогу от ресторана.

- Почему тебе было так плохо в детстве?

- Когда он не пил, он любил поговорить и посмеяться. А когда выпивал… - Коу Тонг сделал паузу и сглотнул, - он больше не был человеком.

Хуан Цзиньчэнь осторожно протянул руку и накрыл ладонь Коу Тонга. Он почувствовал, как тот неосознанно вздрогнул. Беззаботный доктор Коу внезапно стал чрезвычайно чувствительным к чужим прикосновениям.

- В вашей семье было насилие?

Коу Тонг кивнул:

- Он не позволял моей маме разговаривать с другими мужчинами. В молодости он был безрассуден и сделал себе имя, как гангстер. Но когда достиг среднего возраста, совсем сорвался. Позже я узнал о его криминальном прошлом. Оказалось, он был причастен к торговле наркотиками. Когда он был в плохом настроении, он пил. А потом…

- Он бил твою мать? А тебя? – повысил голос Хуан Цзиньчэнь. - Он прикасался к тебе?

Коу Тонг напрягся, окунаясь в свои воспоминания. После долгой паузы холодно рассмеялся и постучал пальцем по кроваво-красному кресту, не ответив прямо на вопрос Хуан Цзиньчэня.

- Я хотел убить… его.

У Хуан Цзиньчэня была звериная интуиция, он не знал, как работает память, что такое восприятие и неструктурный диагноз, но он чувствовал, что уклонение от ответа – это инстинктивное бегство от пережитого.

Хуан Цзиньчэнь крепко сжал руку Коу Тонга, настаивая:

- Ответь, он когда-нибудь тебя бил?

- Он душил меня, - наконец, спустя долгое время, с трудом проговорил Коу Тонг. Казалось, ему было трудно дышать, голос слабел с каждым произнесенным словом. – Он схватил меня за шею и прижал к стене. Его глаза налились кровью, изо рта несло алкоголем. Он был похож на монстра.

Сердце Хуан Цзиньчэня сжалось.

- Мама закричала и бросилась к нам, а он повалил ее на пол и ударил по голове бутылкой. Он бил и бил ее… вино из бутылки смешалось с кровью… пока она не перестала двигаться.

- А потом? Что с ней было?

- В этот момент к нам случайно зашли его друзья. Они не знали, что происходит. Когда они увидели мою лежащую в крови маму, они оттащили его, а ее отправили в больницу. И так было каждый раз, когда он напивался. Он пил, потом бил ее, потом трезвел и извинялся, стоя на коленях…

- Почему она оставалась с ним?

- Когда она в тот раз вышла из больницы, она отвезла меня домой, чтобы собрать вещи и уйти от этого пьяницы.

Раздался удар, женский крик, истерический плач ребенка, яростная мужская ругань… Эти звуки смешались в пугающий клубок, разя прямо в душу. Коу Тонг внезапно прикрыл голову, кончики его пальцев побледнели, крепко прижавшись к вискам. Он прислонился к изголовью кровати, свернувшись калачиком, одеяло сползло с его плеч, рубашка, промокшая до нитки, плотно прилипла к худым, сгорбленным плечам.

Несмотря на сопротивление Коу Тонга, Хуан Цзиньчэнь обнял его за плечи и  крепко прижал к себе.

- Тихо… - утешал он, - все в порядке. Смотри, пространство не вибрирует, холодная вода нам пока не нужна. Успокойся. Вы не успели уйти?

Коу Тонг был зажат в его руках.

-…Он запер дверь и вырубил ее, а потом потащил по полу. Он тащил ее… как труп, и при этом смотрел на меня. Потом он запер ее.

- Незаконное задержание?

- Ага.

- А что потом?

На этот раз Коу Тонг долго молчал. Потом закрыл глаза:

- Я… не могу вспомнить.

Хуан Цзиньчэнь не был профессиональным психологом. Он смутно догадывался, что часть, которую тот не мог вспомнить, была самой важной, но не знал, что делать. Он мог только обнимать его и нежно гладить по спине. Прошло какое-то время, когда он решился задать следующий вопрос:

- Раны на твоей руке. Ты их сам сделал?

Коу Тонг вздрогнул.

- Ты сделал это тогда?

-…Нет, - Коу Тонг отстранился от него, глубоко вздохнул и посмотрел на затененный потолок. - Это случилось позже, после того, как она скончалась.

- Почему?

Коу Тонг закрыл глаза. Было видно, что он изо всех сил пытался успокоиться, но морщинка между бровями продолжала слабо вибрировать. Он открыл глаза и устало покачал головой.

Быть психиатром нелегко, Хуан Цзиньчэнь потер подбородок.

Он взял фотографию с красным крестиком, посмотрел на нее и прокомментировал:

- Твоя мама здесь выглядит не так хорошо, как сейчас.

Коу Тонг горько рассмеялся:

- Разве этого не следовало ожидать?

- Ну… - Хуан Цзиньчэнь некоторое время смотрел на нее, а затем описал то, что видел. – У нее здесь бледное изможденное лицо, губы сине-фиолетовые и вид какой-то болезненный и безучастный…

Глаза Коу Тонга внезапно широко раскрылись. Он схватил его за руку:

- Что ты сказал?

- Я сказал, что у нее болезненный вид, - повторил Хуан Цзиньчэнь.

- Нет, раньше - ты сказал, что у нее синие губы…

Хуан Цзиньчэнь внезапно почувствовал знакомую вибрацию.

Он с тревогой посмотрел на холодную воду, но так и не решился окатить ею Коу Тонга. Для здорового человека это было бы не смертельно - чихнул бы пару раз и все, а у Коу Тонга была лихорадка. Не приведет ли это к его смерти?

- Синие губы… - Коу Тонг тихо засмеялся, лицо стало пепельным, как у мертвеца. - Да… ее губы всегда были бледно-синими, потому что у нее больное сердце. Дома…была аптечка с таблетками сусяо цзюсинь и нитроглицерином.

Его речь ускорялась, усиливалась и вибрация в комнате. В дверь снова отчаянно застучали, кто-то закричал: «Землетрясение!» Хуан Цзиньчэнь проигнорировал это. Он был напуган, смутно предчувствуя, что Коу Тонг собирался сказать дальше.

- Она была заперта в маленькой комнате. Я пробовал ее освободить, но в доме всегда были его люди… Я не мог защитить ее, и я не мог спасти ее. Все эти люди просто закрывали глаза на то, что происходило, - глаза Коу Тонга налились слезами, он упрямо смотрел в потолок, а слезы катились одна за другой, обжигая кожу. - Я мог только… я мог только освободить ее.

- Я мог только освободить ее. Я мог только… освободить ее…

Он повторял эту фразу снова и снова, как будто снова видел, как беспомощный маленький мальчик опорожняет бутылочку с таблетками, высыпает спасительное лекарство под диван, а затем ждет, пока однажды у нее не случится приступ, она не сможет дышать, ее лицо побагровеет, глаза закатятся и она…

Ее муж, как сумасшедший, будет судорожно обшаривать дом в поисках лекарства. Но все, что он найдет, будет пара пустых бутыльков.

В возрасте десяти лет, маленький мальчик с величайшей отвагой и хитростью убил свою мать.

Он знал, что никогда больше в своей жизни он не полюбит так сильно другую женщину, или, вернее… что никогда не будет другого человека, который любил бы его так.

Подвесное зеркало разбилось. Хуан Цзиньчэнь стиснул зубы и сжал плечо Коу Тонга. Он наклонился к нему и яростно заблокировал его рыдания... Он решил использовать более радикальный метод, чтобы вернуть этого человека из его прошлого.

Возвращаясь назад.

Вся комната сильно затряслась, пол треснул, а затем вибрация странным образом прекратилась. Коу Тонг резко оттолкнул Хуан Цзиньчэня и прикрыл рукой рот. Его глаза, которые уже высохли, снова налились слезами.

Задыхаясь, он ахнул:

- Ты, черт тебя возьми…

Хуан Цзиньчэнь принял невинный вид.

Коу Тонг, закрывая рот рукой, продолжил:

- Я же говорил тебе использовать холодную воду!

Хуан Цзиньчэн пнул таз.

- И зачем мне обливать тебя холодной водой?

- … - Коу Тонг свирепо посмотрел на него. - Ты укусил мой язык! Он истекает кровью!

- Э-э… - Хуан Цзиньчэнь опустил голову и притворился безвинно обиженным. - Ну, я просто слишком разволновался.

Из-за двери послышался нежный голос Мэнмэн:

- Тетя просила передать, чтобы вы немного сдерживали себя. Чтобы не рухнул дом, и не рассыпались кровати. Когда все успокоится, сможете продолжить кататься и мять простыни.

Коу Тонг и Хуан Цзиньчэнь непонимающе посмотрели друг на друга. Коу Тонг пнул Хуан Цзиньчэня коленом:

- Камень-ножницы-бумага. Кто проиграет, идет их успокаивать.

Хуан Цзиньчэнь пристально посмотрел на него и прошептал:

- Я проиграл.

Он потянулся, чтобы стереть слезы с лица Коу Тонга и накрыть его одеялом:

- Ложись, ты только что принял лекарство, не простудись.

Он вышел и закрыл дверь. За дверью послышался тихий разговор.

Коу Тонг посмотрел на свою руку и обнаружил, что кровь из ран перестала сочиться, порезы остались, но, казалось, стали затягиваться.

- Как вам не стыдно, - криво усмехнулся Коу Тонг, чувствуя сводящее с ума облегчение.

Оказалось, что избавиться от боли не так просто: нужно пережить многочисленные истерики, справиться с горем, вросшим в сердце, пройти несколько перевоплощений.

Хуан Цзиньчэню потребовалось много времени, чтобы  успокоить своих домочадцев. Когда он вернулся, он застал Коу Тонга, свернувшегося калачиком, и, похоже, уже спящего. Он осторожно подошел, сел на край кровати и потянулся, чтобы пощупать лоб Коу Тонга. Лихорадка, кажется, почти спала.

Коу Тонг быстро схватил его за запястье.

- Эр-Пан, ты хочешь меня трахнуть? – ресницы Коу Тонга еще блестели от пролившихся слез, уголки глаз были четко очерчены, словно обведены пером.

Эр-Пан не смог устоять перед искушением красоты и обреченно кивнул.

- А если наоборот?

Эр-Пан посмотрел на маленькое тело доктора Коу, лежащее пластом на кровати, пару раз прокрутил это предложение в голове, сомневаясь в его осуществлении.

Но прежде чем он успел ответить, Коу Тонг перевернулся на спину, и весело  улыбнулся:

- Хорошо. Тогда давай.

Кадык Хуан Цзиньчэня дернулся. Он придвинулся:

- О… правда что ли?

Коу Тонг соблазнительно хмыкнул:

- Хм.

Лицо Хуан Цзиньчэня вспыхнуло – что он творит? Он вообще человек?  Маленький  Эр-Пан в его сердце закричал и забегал, стал бить себя в грудь и топать ногами, издавая волчий вой, его глаза засияли зеленым светом, как у  голодного волка…

После долгой паузы напряженный Хуан Цзиньчэнь лег рядом с Коу Тонгом, обнял его, нежно поцеловал в висок и потянулся, чтобы выключить прикроватную лампу.

- Перестань создавать проблемы, спи, - шепнул он. - Я не пользуюсь чужим несчастьем.

Он похлопывал Коу Тонга по спине, словно утешал ребенка, слушая, как его дыхание постепенно успокаивается… Коу Тонг резко развернулся и торжественно поинтересовался:

- Почему? У тебя эректильная дисфункция?

У Хуан Цзиньчэня на лбу вздулись две очаровательные маленькие венки. Он злобно ущипнул Коу Тонга за талию:

- Заткнись и спи!

Коу Тонг расплылся в улыбке и закрыл тяжелеющие веки.

Радость и печаль, старость и болезни, жизнь и смерть, взлеты и падения – все приходит и уходит. Неудивительно, что так много людей на земле проживали каждый день как последний, не беспокоясь о завтрашнем дне.

На следующий день стоило Коу Тонгу пошевелиться, как Хуан Цзиньчэнь тут же проснулся. Не открывая глаз, он протянул руку ко лбу Коу Тонга, чтобы  проверить – спал ли жар. Температура вернулась к норме. Обнаружив это, мастер Хуан расслабился и перевернулся – сдерживать себя всю ночь от приставаний было очень болезненно, и ему нужно было еще немного поспать.

Когда он встал с постели, полностью отдохнувшим, увидел, что Коу Тонга нет в комнате, разбитое зеркало заменено на целое, осколки убраны, а ряд маленьких ковриков прикрывают трещины на полу.

Ко Тонг нашелся в кабинете, он проверял свою модель, босой, с закинутыми на стол длинными ногами, с очками на переносице и сигаретой, зажатой в уголке губ.

…Хотя его поза была вызывающе непристойна, выражение лица было необычайно серьезным. Он даже не заметил, как открылась дверь кабинета.

Хуан Цзиньчэнь стоял у двери и наблюдал за ним, затем тихо закрыл дверь. Развернувшись, он столкнулся с матерью Коу Тонга, которая внимательно рассматривала его задницу.

- Тетя.

- Ах… ха-ха, - она оглядела его с ног до головы со странным выражением лица и перевела свой взгляд на его пятую точку:

- Ты встал? Устал, наверное? Ты голоден?

Хуан Цзиньчэнь посмотрел на нее непонимающим взглядом: тетушка, ты слишком много думаешь. Вы слишком уверены в своем драгоценном сыне.

Мать Коу Тонга, столкнувшись с его бесстрастным взглядом, быстро сдала назад и начала жаловаться:

- Этот паршивец встал рано утром, чтобы пойти возиться со своим компьютером.  В будущем он обязательно превратится в одного из этих жалких затворников. Я преподам ему урок!

Хуан Цзиньчэнь, сдерживая смех, быстро удержал ее:

- У него срочное дело, тетя... не беспокойте его.

Мать Коу Тонга изобразила выражение «этот ребенок такой разумный, это так трогательно», развернулась и пошла на кухню:

- Что ты хочешь поесть? Заказывай все, что хочешь!

Хуан Цзиньчэнь потер нос и улыбнулся. Но когда он вспомнил, что эта женщина была главной героиней истории, которую Коу Тонг рассказал прошлой ночью, улыбка мгновенно сошла с его губ. Он оглянулся на закрытую дверь кабинета и подумал… даже если они выберутся отсюда, и этот мир превратится в груду ненужных данных, останется ли она в сердце Коу Тонга такой живой и нежной?

Нет большего счастья, как счастье узнать друг друга, нет большего горя, как горе расставания.

Хуан Цзиньчэнь глубоко вздохнул и закричал:

- Хэ Сяочжи!

В комнате Хэ Сяочжи что-то загрохотало, и он поспешно высунул голову из-за двери:

- А?

Хуан Цзиньчэнь постучал по зеркалу костяшками пальцев и поманил его:

- Или сюда.

- О, - Хэ Сяочжи медленно подошел, тихо ворча, – и когда это я превратился в управляющего телепортации?

Хуан Цзиньчэнь прищурился – этот ребенок уже не пытается убить себя, и даже научился возражать!

Хэ Сяочжи быстро проглотил свои слова и послушно отправил Хуан Цзиньчэня к Лао Тяню.

Когда он исчез, появилась мать Коу Тонга и помахала Хэ Сяочжи лопаткой:

- Эй.

-?..

Мать Коу Тонга смущенно мялась:

- Почему он убежал? Я не слишком прямолинейна? Я смутила его?

- А это возможно?.. – в недоумении поднял брови Хэ Сяочжи.

…Тетя, вы действительно слишком много думаете.

Яо Шуо услышал шум, но не вышел. Он сидел, уставившись на маленький водяной пистолет. Его дал ему Коу Тонг, объявив его идеальным оружием, которое уничтожило правила Влюбленных.

Коу Тонг сказал ему:

- Смотрите, такая маленькая вещь может спасти от смерти. Вы можете взять его, ведь он напоминает вам о вашей семье. Я выведу вас отсюда как можно скорее.

Яо Шуо молча взял водяной пистолет, глядя на человека, который за ночь выздоровел и снова готов продолжать сеять разрушения. Странная мысль посетила его - на свете всегда существовал такой тип людей, которые, не заботясь о своих делах, снова и снова бросаются спасать других.

Он бесстрастно закрыл дверь перед счастливой кошачьей мордашкой доктора Коу и нежно сжал хрупкий маленький водяной пистолет, закурил сигарету и задумался.

Хуан Цзиньчэн, чувствуя себя как дома, вошел в бревенчатый домик Лао Тяня и налил себе чаю.

- Ты пришел?

- Ага, - кивнул Хуан Цзиньчэнь. - Моя вторая половинка напугала меня, поэтому я сбежал сюда, чтобы перевести дух и немного отдохнуть.

Лао Тянь молча ждал, пока он продолжит.

- Когда я увидел, как он плачет, у меня внутри все оборвалось. Я никак не мог ему помочь, - вздохнул Хуан Цзиньчэнь. – Я не знаю, что сказать, когда увижу его сегодня.

Лао Тянь улыбнулся, когда услышал это:

- Чепуха.

- Почему чепуха? - нахмурился Хуан Цзиньчэнь.

- Когда человек рождается, он громко плачет, потому что ребенок проходит через узкие родовые пути. Подумай, у младенца такая большая голова, сколько боли ему приходится терпеть при рождении?

- И что? - Хуан Цзиньчэнь рассмеялся. - Мы же не помним об этой боли - при чем тут это?

- Это то же самое, - объяснял Лао Тянь. - Ты страдаешь, когда рождаешься, ты страдаешь, когда растешь, и страдаешь, когда старишься. Когда однажды ты умрешь, страдать будет кто-то другой.

Лао Тянь посмотрел на Хуан Цзиньчэня:

- Неважно, насколько хорошо ты ладишь с кем-то в своей жизни, ты никогда не сможешь стать им, если только не нарежешь его на кусочки и не сваришь в котелке, не приготовишь и не съешь. В противном случае, даже если вы проведете всю жизнь вместе, он все равно он, а вы все еще вы.

Хуан Цзиньчэнь пил молча, возможно, обдумывая предложение нашинковать кого-то кусочками и потушить в кастрюльке.

- Если он поцарапается, и от этого у тебя заболит сердце, это все равно заболит твое сердце. Ты не сможешь почувствовать его боль, - ровным голосом продолжил Лао Тянь. – Всегда будет жизнь и смерть. Придет время, и вы поймете, как трудна и коротка жизнь человека.

- И что?

- Если есть препятствие, которое он не может преодолеть, вы можете помочь ему или подождать рядом, но вы не сможете перепрыгнуть через яму вместо него. Когда он преодолеет препятствие, не оглядывайтесь назад – просто сохраните это в своем сердце.

- Не оглядывайся, - продолжил свои поучения Лао Тянь. - Пока не состаришься, не оглядывайся назад. Не стоит переживать то, что прошло. Если будешь сожалеть о прошлом, потеряешь себя сегодняшнего.

Ненависть.

Цинь Цинь почувствовала, что ей снится долгий-долгий сон. Во сне холодный мужчина в белом халате указал на нее и сказал женщине рядом с ней:

- В семье нет наследственных заболеваний… Я слышал, что она попала в аварию, когда была маленькой?

- Да, няня не досмотрела, ребенок убежал, и его сбила машина.

Мужчина равнодушно кивнул.

- Понятно. Если это не наследственное, значит, вероятнее всего, последствие черепно-мозговой травмы, что вызвана повреждением височной доли, это и привело к бреду.

Цинь Цинь подняла голову. Даже присмотревшись, она не могла видеть выражение его глаз – он стоял слишком далеко от нее. Но даже издалека его взгляд казался ей зловещим. Она испугалась – а вдруг этот человек возьмет и превратится в монстра-людоеда. Его рот был таким большим, что его ухмылка с легкостью могла бы растянуться до ушей, когда он говорил, были видны его острые клыки, словно угрожающие пики, способные пронзить сердце человека.

Цинь Цинь крепко сжала карту в кармане. Эта была карта Смерти - рыцарь смерти с флагом из белых роз. Эта карта была не такой пугающей, как ее название. Она означала не уничтожение, а возрождение – рано или поздно на смену старому  приходит новое.

Она всегда любила эту карту и верила, что рыцарь в черных доспехах - ее защитник. Хотя от него остался только скелет, он все еще высоко держит знамя зари и роз.

У него нежные глаза. Когда он говорит, каждое его слово пронзает человеческое сердце. Он идет один по дороге жизни и смерти, отбрасывая ночную тень в тусклом утреннем свете, одной рукой пожиная, а другой сея.

До ее ушей донесся женский плач. Цинь Цинь тупо посмотрела на женщину:

- Глупая смертная.

Она всегда ненавидела эту женщину. Когда-то она думала, что человек, который привел ее в этот мир, должен быть святым среди смертных, мудрый, нежный и красивый точно богиня в человеческом обличии. Но она обнаружила, что ошибалась.

Это просто обычная глупая женщина. Когда ей говорят правду, она не чувствует ни гордости, ни благоговения, а воет, как испуганная крыса.

Мужчина бросил на Цинь Цинь злобный взгляд, прикрыв его лицемерной улыбкой:

- Цинь Цинь, ты можешь немного подождать здесь? Поиграй. Мне нужно поговорить с твоей матерью.

Цинь Цинь настороженно следила за ним - его глаза время от времени вспыхивали красным светом, острые клыки угрожающе обнажались.

Взрослые покинули комнату. Цинь Цинь осталась сидеть на диване, крепко сжимая карту своего рыцаря.

Внезапно дверь открылась, и в кабинет поспешно вошел молодой человек. Увидев его, Цинь Цинь застыла - у него была пара нежных глаз и дружелюбная улыбка.

Взгляд Цинь Цинь был прикован к нему, она не могла отвести от него глаз.

В этот момент она ясно почувствовала, как карта в ее руке нагрелась. Да, она отреагировала!

Это… мой воскресший рыцарь смерти?

Сердце Цинь Цинь билось все быстрее и быстрее. Мужчина наклонился, налил ей стакан воды и с очаровательной улыбкой подал его ей. У нее защипало в носу, и она чуть не заплакала. Она подумала, что ее приход в этот мир был ошибкой, потому что никто из ее слуг не мог пройти через призрачный барьер, оставив ее жить в одиночестве в этом пустынном мире, а карты могли только молча охранять ее.

«Это ты? – думала она. - Ты тот единственный, кто всегда будет защищать меня и следовать за мной?»

Они успели обменяться лишь несколькими словами. Цинь Цинь увидела молчаливое понимание на его красивом лице. Вскоре вернулся зубастый человек с плачущей женщиной, и ее рыцарь смерти был вынужден уйти.

Много лет после этого он не появлялся перед ней.

Когда барьер рухнул, все карты освободились от бумаги. Но он так и не появился. Цинь Цинь собрала двадцать два Старших Аркана, единственная карта, которой не хватало, была карта Смерти, которую она так жаждала увидеть.

Их воссоединению всегда что-то мешало. Однако беспокоиться не о чем. Пока они любят друг друга, ни время, ни пространство не могут их разлучить…

Однако… Почему в мире всегда было так много «однако»?

Цинь Цинь ненавидела мир, в котором жила раньше. Он был лицемерным, грязным и глупым. Самодовольные людишки были уверены в своей правоте. Они были как насекомые, пойманные в ловушку убогого мира, борющиеся насмерть за жалкий лучик света или пару крошек. Жадные и смешные.

Говорили, что она замкнулась в своем собственном мире, но на самом деле она очень внимательно следила за каждым, кто появлялся перед ней – за их глазами и движениями. Ее заперли в больнице с белыми стенами, а она наблюдала за ними из-за огромных стеклянных окон, комментируя про себя их глупые действия.

Они вызывали отвращение у Цинь Цинь.

То, что она любила, всегда покидало ее, а то, что она ненавидела, металось перед ее глазами. Для нее весь мир был подобен чистилищу, из которого нельзя ни освободиться, ни сбежать.

Каждый раз, когда она уже не выдерживала и начинала кричать, к ней врывались и втыкали в ее вены иглы, вводя яд этого мира. Он рвал ее мышцы, и ее слабое тело пропитывалось этими токсинами.

Они разъедали ее мозг, ее сознание. Под воздействием этих наркотиков, она даже засомневалась – может, ее карты фальшивые? И нет ни Волшебника с цветами в руках, ни Звезды, которая может исполнять желания, ни Влюбленных, стоящих под Древом Познания, ни Повешенного, и нет… Рыцаря, чья улыбка светлая и чистая, как ночное небо в мире смерти.

К счастью, она прошла через все это.

Но ее рыцарь не оправдал ее надежд. Не успела она обрадоваться их воссоединению, как заметила его отчужденный и блуждающий взгляд. Она была встревожена и послала другие карты наблюдать за его дверью. В результате она пережила величайшее потрясение в своей жизни - ее рыцарь смерти предал ее.

Только воспоминание о его улыбке помогли ей выжить в том мире. А он ее предал! Даже в лабиринте, проложенном Влюбленными, он бросил ее и без оглядки отправился в грязный ад.

И это было не самое худшее. Карта Смерть занимала тринадцатое место в Старших Арканах. Серебряная пуля прервала существование карты Волшебник, что неизбежно привело к ослаблению способностей всех остальных карт. Маг вернулся к своей первоначальной форме в виде карты, а выстроенная им Башня развалилась.

После того, как правила Влюбленных рухнули, Цинь Цинь обнаружила, что у нее осталось только одиннадцать карт!

Людям не страшны удары врагов, как бы они ни были сильны. Самые смертельные раны наносит рухнувшая «надежда».

Цинь Цинь подумала, что именно надежда, должно быть, была последней, что вылетело из ящика Пандоры.

Нет ничего опаснее надежды, и нет ничего темнее надежды.

После того, как Верховная Жрица вернула ее из мира умершей карты Влюбленных, Цинь Цинь заперлась в замке на целых два дня. Казалось, она попала в порочный круг – на что указывает смерть Любовника?

И она принимает решение.

Коу Тонг заперся в своем кабинете и даже ел перед компьютером. Вентилятор компьютера протестующе вопил, но был полностью проигнорирован им. Когда Хуан Цзиньчэнь посетил его в первый раз, тот сидел, закинув ноги на стол. Во второй его визит, доктор Коу сидел за столом в правильной позе, спустив ноги на пол, его пальцы летали над клавиатурой с неподражаемой скоростью. В третий раз он нашел его сидящим со скрещенными ногами, взъерошенными волосами и ручкой во рту.

В четвертый раз, когда он пришел к нему, он обнаружил, что доктор Коу имитирует действия своего близкого родича-гориллы - сидя на корточках на стуле, с темными кругами под глазами, он тупо смотрел на экран.

Прошло… уже сорок восемь часов после из возвращения из пространства Лао Тяня.

Хуан Цзиньчэню все надоело. Он вошел в кабинет и похлопал Коу Тонга по плечу. Коу Тонгу потребовалась пара секунд, чтобы отреагировать, он оцепенело уставился на Хуан Цзиньчэня, тот наклонился, подхватил доктора одной рукой под  колено, другой обняв за спину, поднял его и перекинул через плечо, как большой мешок.

Раздался стук - очки, свободно сидящие на носу Коу Тонга, упали на пол. Коу Тонг закричал:

- Мои очки, мои очки… ах! Пожалуйста, подними ноги, не наступай на них!

Хуан Цзиньчэнь похлопал его по заднице и самодовольно заявил:

- Крикнешь еще раз, и я казню тебя на месте.

- Хорошо, хорошо! Без проблем! Но нужно сохранить данные!

Хуан Цзиньчэнь притормозил и вернулся к компьютеру, быстрым щелком сохраняя данные. Все это время он таскал взрослого мужчину на своем плече, не прилагая, казалось, никаких усилий.

- Черт возьми, Коу Тонг, что за дрянная машина у тебя? Сохранение займет вечность, -  раздраженно ворчал Хуан Цзиньчэнь. - Процессор взял из из приюта  электронных питомцев, что ли?

-… так кружится голова…

Хуан Цзиньчэнь прищурил глаза, отодвинул компьютер в сторону, свалив на освободившееся место Коу Тонга, и серьезно проговорил:

- Дорогой, нельзя дразнить голодного мужчину.

Мир вращался вокруг Коу Тонга, в глазах потемнело, в ушах загудело.

- Спасибо, я понял…

Хуан Цзиньчэнь бросился на него со зловещей улыбкой:

- Да, Ваше Высочество, вот теперь можешь кричать до хрипоты, назад пути нет!

Море Призраков.

Хуан Цзиньчэнь пошел в кабинет Коу Тонга, чтобы просить его выйти отдохнуть, и… никто не вышел.

Мать Коу Тонга подумала, что это немного странно, но не стала стучать в дверь. Ведь ее сын уже взрослый, и он делает очень важную работу. Она не хотела ломиться в его кабинет и беспокоить его по пустякам – не желала превращаться в назойливую ворчливую старуху.

Она безмерно гордилась своей открытостью и здравомыслием, считая, что мало на свете столь же понимающих матерей, как она сама.

Что касается любовной связи Хуан Цзиньчэня и ее драгоценного сына, мать Коу Тонга некоторое время пребывала в сомнении, а затем подумала… ну, и ладно, пусть делает, что хочет.

Она и сама не понимала, почему не стремилась переубедить сына и отвратить его от этой связи, хотя и понимала нетрадиционность таких отношений. Вторая половина двадцать первого века мало что изменила – подобную семейную структуру широкая публика по-прежнему не приветствовала. Но… она отмахнулась от таких мыслей – ну что в этом плохого?

Если два человека подходят друг другу, будь один из них мужчина или женщина, старый или молодой, они все равно подходят друг другу.

Кто-то всю жизнь придерживается правил, а кто-то живет на острие меча. И трудно сказать, кто из них счастливее.

Спустя долгое время дверь кабинета, наконец-то, распахнулась. Мать Коу Тонга с лечебной маской на лице спокойно читала модный журнал, словно ее и не волновало совсем их долгое парное заточение.

Хуан Цзиньчэнь вынес Коу Тонга. Он вел себя как вор... с непристойной распутной улыбкой на лице. Он украдкой бросил взгляд на мать своего возлюбленного, затем осторожно ногой закрыл дверь кабинета и на цыпочках понес свое сокровище, в полудреме уткнувшееся головой ему в плечо, в спальню.

Только тогда мать Коу Тонга подняла голову от журнала, страницы которого уже давно не перелистывала, и закатила глаза к потолку, подумав - ты что, думаешь, я не вижу, как ты крадешься? Что чьи-то острые зубы оставили свои следы на шее моего сына, такие насыщенные красные следы?

На пару минут она расстроилась, но потом решила, что ее огорчение не очень-то оправданно, и, вспомнив о том, что она женщина с широким кругозором, выбросила все увиденное из головы, взяла ручку и продолжила что-то чиркать в модном журнале – о, эти туфли хороши, надо купить их, это платье тоже неплохо смотрится…

После того, как Хуан Цзиньчэнь вымыл Коу Тонга и уложил его на кровать, тот раскинулся на ней, как дохлая рыба. Его глаза были закрыты, тело неподвижно -  он был готов погрузиться в сон.

Хуан Цзиньчэнь довольно полюбовался на него, наклонился и звучно чмокнул его в губы.

Коу Тонг лениво отмахнулся:

- Хватит… Твоя довольная моська сейчас задымится.

Хуан Цзиньчэнь присвистнул, закинул руку на свою макушку и изобразил букву S в воздухе.

- Смотри, я уже дымлюсь.

Глядя на его глупое лицо, Коу Тонг на мгновение замолчал, затем лениво усмехнулся:

- Дай мне руку… и в следующий раз не щипай меня так сильно за талию. Я боюсь щекотки. Щипаться запрещается.

Хуан Цзиньчэнь протянул ему руку и присел на край кровати. Коу Тонг похлопал его по спине.

- Иди, принеси мне что-нибудь поесть.

Хуан Цзиньчэнь не двигался. Пристально глядя на сонную звездочку на кровати, тихо спросил:

- Я тебе нравлюсь?

Коу Тонг требовательно посмотрел на него:

- Если я скажу, что нет, ты меня уморишь голодом?

Хуан Цзиньчэнь со счастливой улыбкой бессовестно кивнул.

- Поматросил и бросил, - Коу Тонг грустно покачал головой. - Неверный и бессердечный, современный Чен Шимей*… Как ограниченные продуктовые ресурсы мира позволили вырастить такого подонка, как ты?

Хуан Цзиньчэнь, дохлая свинья не боится кипятка, радостно заверещал:

- Да, я подонок, подонок!

Коу Тонг рассмеялся:

-Ты мне нравишься, доволен?

Хуан Цзиньчэнь кивнул:

- Думаю, что это звучало немного неискренне.

Коу Тонг состроил злобную рожицу:

- Отвали!

Хуан Цзиньчэнь застенчиво одернул рукава:

- Ты должен сказать это искренне.

Коу Тонг сузил глаза:

- Я скажу это искренне, когда ты позволишь мне трахнуть тебя в ответ.

- Ты пытаешься своей сладкой речью обмануть глупого дурачка, - на одном дыхании выдал Хуан Цзиньчэнь.

Коу Тонг, держась за голову, стал кататься по кровати:

- Ах! Я не могу этого вынести, почему ты такой назойливый! Как Ма Вэньцаю нравилась Чжу Интай, как Фахаю нравилась Белая Змея, как Чжао Куанъинь нравилась Ли Хоучжу**, так же и ты мне нравишься, подонок, доволен?!

Хуан Цзиньчэнь был удовлетворен, чувствуя, что на этот раз было достаточно искренности. Кто знает, какая таинственная техника позволила ему замерить искренность Коу Тонга – возможно, встроенный калькулятор…

Он поспешно пошел найти Коу Тонгу что-нибудь поесть.

Хотя нынешний мир неспокоен, будущее не определено, прошлое видится не отчетливо (многое еще предстояло вспомнить), хотя жизнь без страданий не существует…

Хотя впереди еще много неспокойных ночей, теперь они вместе.

Не в прошлом, не в будущем, а сейчас.

Словно среди бушующего моря и натиска волн, вдруг протянулась цепь и крепко соединила двух людей. Они всегда были сильны и в будущем станут еще сильнее.

Это и есть «Быть вместе».

Хотя страдание в жизни человека тянулось длинной линией, а счастье рассеивалось на ней разрозненными точками, люди все равно были полны надежды. Это позволило им выжить в первобытном обществе, где выживание было приравнено к подвигу, в рабовладельческом обществе, где солнце светило не всем, в феодальном обществе, где по земле пронеслись беспощадные войны. Человечеству удалось выжить. И двигаться вперед шаг за шагом.

Потому что «надежда» никогда не умирала.

Тихой и мирной эта ночь была не для всех. Мать Коу Тонга взяла книжку с картинками и рассказала Мэнмэн старую сказку - для маленькой девочки это было непривычно, ведь ее собственная мать никогда не баловала ее сказками на ночь. Девочка заснула под звуки ласковой колыбельной.

Мать Коу Тонга смотрела, как она засыпает, собираясь выпить воды и тоже забыться прекрасным сном.

Стоило только выключить свет и прилечь рядом, как маленькая ножка Мэнмэн сильно дернулась, как будто малышку что-то напугало. Женщина тут же проснулась, села и нежно погладила Мэнмэн по спине. Девочка резко вскочила, на мгновение замерла, а потом горько расплакалась.

Мать Коу Тонга подумала, что ей приснился кошмар, поэтому тепло обняла ее:

- Не бойся, не бойся, тетушка рядом.

Мэнмэн крепко вцепилась в рукава пижамы женщины и, как беспомощный котенок, пожаловалась:

- Тетя, моя мама не хочет меня.

Мать Коу Тонга замерла. Мэнмэн продолжила:

- Я не маленький монстр… - и беззащитно всхлипнула. - Я не хотела быть такой… Я не хотела.

- Почему твоя мама не хочет тебя?

- Однажды произошла утечка газа, - всхлипывая, шептала Мэнмэн. - Я читала в книге, что при утечке газа люди, надышавшись угарным газом, умирают - мне было так страшно. У меня кружилась голова, меня тошнило, но моя мама заперла меня в доме…

Мать Коу Тонга крепко держала ее за руку.

- Я хотела разбить окно стулом. Я била и била много раз. Я принесла табуретку и забралась на подоконник. Мои руки были в крови. Я звала на помощь, но никто не мог услышать меня, я открывала рот, но не могла сказать ни слова… Потом я написала кровью на стекле «помогите», и, наконец, дядя в здании напротив увидел эти слова и вызвал полицию…

Мать Коу Тонга не знала, что сказать, потому что не могла понять, как мать Мэнмэн могла так поступить. Она не могла грубо объяснить ребенку, что «твоя мама плохой человек». Что, если ребенок вырастет, думая, что все матери на свете плохие люди?

- Тетя, мне только что приснился сон. Мне приснилось, что я не могу дышать. Вокруг темно. И никого рядом нет. Только много странных вещей плавает вокруг. Я не могла убежать, как ни старалась. Я громко кричала, но никто меня не слышал. В этот раз негде было даже написать просьбу о помощи…

Мать Коу Тонга замерла. Она вспомнила, как Коу Тонг говорил ей, что этот ребенок очень чувствителен к чужим мыслям. Иногда ей снятся особенные вещи. Позже нужно поговорить об этом с Коу Тонгом, решила она и осторожно вытерла слезы Мэнмэн:

- Не плачь, не плачь.

Утешить ребенка удалось только через десять минут.

Увидев, что Мэнмэн успокоилась и заснула, женщина осторожно встала и тихо постучала в дверь Коу Тонга.

- Тонгтонг, мне нужно тебе кое-что сказать.

*Чен Шимей - персонаж китайской оперы, бессердечный и неверный человек, он использует свою жену, чтобы повысить свое социальное положение, а затем пытается ее убить.

**Первые две пары – из двух великих китайских народных легенд «Влюбленные бабочки» ( Ма Вэньцай – богатый жених, его невеста Чжу Интай любит другого, во время свадебной процессии главная героиня прыгает в могилу своего мертвого любимого) и «Легенда о Белой Змее» ( Фахай - злой буддийский монах, который завидует главному персонажу Сюй Сяню, которого полюбила бессмертная Белая Змея, в итоге ее заключают в тюрьму). Третья пара – из исторических хроник: Ли Хоучжу (имя при рождении Ли Юй, известный своей поэзией ци) был последним правителем Южного Тан, который был завоеван Чжао Куанъинь, императором Тай-цзу из Сун.

Прелюдия к Бездне.

Что такое отчаяние?

Мэнмэн была слишком мала и не могла понять, она могла только плакать и приговаривать: «Моя мама не хочет меня».

Если задать этот вопрос Яо Шуо, он бы иронически улыбнулся и посетовал бы на ваш скудный IQ, EQ и любую другую оценку вашего состояния. Когда он был один, то молча выходил на балкон и курил, глядя на прохожих и детей, наедине со своими эмоциями.

Отчаяние есть – надежды не видно.

Жизнь проходила день за днём, старость поглощала всю его гордость, словно одна страна медленно завоевывала территорию другой страны. Он чувствовал, что жизнь бежит все быстрее и быстрее, а он все больше и больше сморщивается. Иногда он просыпался посреди ночи и представлял, что превратился в жука, потерявшего свою броню и силу, настолько мягкого, что умер бы, если бы его просто легко ущипнули.

Мир был полон тревог, но у старика Яо больше не было сил противостоять им. Когда дерево взрослеет на год, у него появляется новое кольцо, еще один слой, шире предыдущих. У человека же годовые кольца вырастали на каждом кровеносном сосуде, на каждом волоске, с каждым дополнительным кольцом будущее становилось чуть уже и тусклее.

И с этим ничего нельзя было поделать. Одна писательница как-то сказала: «Вы молоды? Не волнуйтесь, через пару лет вы состаритесь»*.

С этой точки зрения жизнь представляется безнадежным и неизбежным процессом. Вы рождаетесь, трудно взрослеете, по крупицам набираетесь силы, заставляете мир признать вас и думаете, что вот она победа! И… медленно катитесь в пропасть. Вот такая вот замечательная шутка.

Если вы спросите Хэ Сяочжи, он ответит, что отчаяние – это, когда его внутренний «демон» уходит, и каждое мгновение без него - рай, а потом он вспоминает, что он рано или поздно вернется. И это самое отчаянное отчаяние.

Вопрос, на который ни у кого нет ответа: «Почему я?» Почему именно я страдаю? Почему я страдаю, а другие все такие счастливые?

Страдающие клинической депрессией, казалось, жили в теле собаки - весь мир только в трех цветах, черном, белом и сером. Ни убежать, как бы ни пытались, ни схватиться за спасительную соломинку, потому что ее нет. Это страдание  невозможно описать словами, невозможно победить разумом, невозможно контролировать. Только и остается жгучее желание покончить с такой жизнью, например, спрыгнуть с самого высокого здания.

В эту ночь, кроме тех, кто еще бодрствовал, всех спящих, казалось, связали мозговые волны. Над городом словно нависла темная туча.

Хуан Цзиньчэнь почувствовал что-то неладное и проснулся. Сработал инстинкт, развитый благодаря многолетним тренировкам. Он поднял голову и обнаружил, что Коу Тонг уже не спит и стоит у окна, хмурясь.

- Что случилось?

- Не знаю, - Коу Тонг раздвинул шторы, но лунный свет не осветил комнату. - Что бы ни происходило… мне кажется, что что-то выходит из-под контроля.

В этот момент в дверь постучала мать Коу Тонга и рассказала о сне, который приснился Мэнмэн. Когда она ушла, Коу Тонг сел на кровать.

- В комнате Лао Яо горит свет, да и Хэ Сяочжи, кажется, не спит. Что-то их мучит. Должно быть, Цинь Цинь что-то замышляет.

- А что насчет тебя? - это единственное, что интересовало Хуан Цзиньчэня.

Коу Тонг потер лоб.

- Я не смог заснуть, не знаю почему, но у меня плохое предчувствие.

Хуан Цзиньчэнь закурил.

- Не суетись, ложись в постель и засыпай.

Он погладил волосы Коу Тонга. Текстура не такая мягкая, как кажется.

- Если не сможешь уснуть, можем еще поупражняться. Гарантирую, что после этого будешь спать до рассвета.

Коу Тонг понял, что его дразнят. Это было непривычно, но забавно. Он откинулся на изголовье кровати, прищурил глаза и с улыбкой стал рассматривать своего напарника. Внезапная иллюзия, что из уголков рта Эр-Пана текут две дорожки слюны, показалась доктору Коу очень забавной.

Этот человек всегда отличался бунтарским юмором. Всегда, сколько он его знал, исключая разве только серьезного разговора о его участии в проекте «Семена».

Страдает дух, страдает и тело. Когда психологическая проблема вырастает до определенного размера, превращаясь в болезнь, страдает и нервная система.

Именно суровые физические тренировки, по мнению Коу Тонга, повышают психологическую устойчивость человека – хороший пример - бессердечный человек по фамилии Хуан.

Когда Хуан Цзиньчэня снова разбудили его биологические часы, в комнате было все еще темно. Что-то не так, подумал он, быстро скатился с кровати и выглянул в окно. Затем толкнул Коу Тонга в плечо.

- Эй, проснись, иди посмотри на это.

У Коу Тонга биологические часы отсутствовали напрочь. Пока было темно, его тело и разум продолжали спать. Когда его неожиданно толкнули в плечо, он сонно похлопал Хуан Цзиньчэня по щеке тыльной стороной ладони.

- Будь хорошим мальчиком, не мешай мне.

Хуан Цзиньчэнь:

- …

Все кончено, подумал он про себя, моя жена - свинья, подумал, но озвучить не осмелился.

Хуан Цзиньчэнь потянулся к одеялу и ущипнул Коу Тонга за талию. Последний тут же подпрыгнул, как дохлая рыба, пораженная электрическим током. Прищурился и какое-то время пытался прийти в себя, прежде чем спросить:

- Что случилось?

- Посмотри, который час.

Коу Тонг потянулся к будильнику, включил подсветку на экране и остолбенел:

- Семь часов… утра?

В семь часов утра, даже в самые короткие зимние дни, на улице не может быть совсем темно. А сейчас на улице словно была полночь - ни звезд, ни луны, ни даже… ветерка.

Глаза Коу Тонга сразу прояснились.

- Одевайся, не буди других. Пойдем выйдем.

Они быстро переоделись и молча прошли через узкий коридор гостиной к выходу.

Свет в коридоре дома Коу Тонга активировался голосом и был очень чувствителен к любому звуку. Свет на верхних и нижних этажах включался не только от звука тяжелых шагов, а даже от еле слышных шорохов трущейся одежды. Но когда они вышли, свет не загорелся.

Коу Тонг хлопнул в ладоши. Света по-прежнему не было.

- Электричество отключено, - спокойно констатировал он.

- Значит, твой компьютер… - начал Хуан Цзиньчэнь.

- Все в порядке, батарея держит два часа, а анализ данных практически полностью завершен, - прервал его Коу Тонг и многозначительно посмотрел на Хуан Цзиньчэня. - Если бы ты меня не прервал, мы уже могли бы выбраться отсюда.

- О, я был неправ! - Хуан Цзиньчэнь топнул ногой и ударил себя в грудь. - Если бы я сдержался, я уже мог бы переносить свои пожитки в твой дом!

Коу Тонг споткнулся и чуть не скатился вниз. Он сухо кашлянул:

- Юная леди, не торопитесь. Когда мы вернемся, даже если у тебя не будет короны феникса и вышитой парадной накидки, тебе все равно понадобится паланкин и восемь сопровождающих**. Не будь таким… голодным.

Хуан Цзиньчэнь игриво пропищал:

- Ты меня провоцируешь!

Коу Тонг после недолгого молчания:

- Нет… нет, у меня… у меня слабая талия.

Они вышли из здания один за другим. Во всем городе не было света. Даже воздух был затхлым, ни дуновения ветра.

Ни звука. Проходя мимо машины на обочине дороги, Коу Тонг заглянул в окно машины - голова водителя была завалена набок, будто он спал.

- Дядя? Дядя? - Коу Тонг постучал в окно. Человек внутри никак не отреагировал.

Все люди в этом городе были без сознания. Все фонари не горели. На длинной улице, кроме их шагов, не было никакого другого движения.

Словно смерть поразила этот город, превратив его в город-призрак.

Игривая улыбка исчезла с лица Хуан Цзиньчэня, одинокая пара обменялась понимающими взглядами - маленькая вселенная Цинь Цинь схлопнулась.

*Эйлин Чанг, писательница середины 20-го века из Шанхая, цитата из новеллы «Любовь в падшем городе» (倾城之恋).

**Все части традиционной церемонии бракосочетания высшего сословия. Почему восемь сопровождающих – впереди два представителя жениха с факелами, за ними – два представителя невесты с красными зонтами и собственно четверо носильщиков паланкина.

Бездна (1).

Вечером Чан Доу уснул, лежа на столе в лаборатории базы ST. Внезапно его грубо разбудили. Он растерянно открыл глаза и стал шарить вокруг в поисках очков.

- Вот, - У Сянсян сунул ему в руку очки и серьезно сообщил. – Подойди и  посмотри. Кажется, что-то пошло не так.

Чан Доу растерянно уставился на него, энергично протер глаза, в панике вскочил и врезался в ножку стола.

- В чем дело? Что случилось?

- Это сигнал.

Их исследования большого котла так ни к чему и не привели. Они разобрались в принципе работы этого аппарата, но выяснить, куда попали Коу Тонг и другие – увы… Программа, написанная доктором Коу, видимо, понятна была лишь ее автору. Легче было отыскать аскаридов в сердце горе-импровизатора, чем расшифровать рожденную в его больном разуме программу.

Недостаток Проектора обнаружился быстро - его слишком сложная внутренняя структура.

Уже более десяти дней Коу Тонг, создатель Котла, и иже с ним были заперты внутри, группа техников, которые принимали участие в сборке и обслуживании Проектора, ничего не могли с этим поделать.

Проще говоря, большой котел был бездонной ямой. Они знали, что Коу Тонг упал в нее, но куда попал? Они могли только забрасывать веревку, надеясь, что доктор сможет ухватиться за нее и взобраться наверх.

Чан Доу боялся, что до Коу Тонга не дойдет их сигнал, поэтому не прекращал сканировать и отправлять сигнал за сигналом. Только что Проектор выдал предупреждение и приостановил отправку сигнала Чан Доу.

- Что случилось? - спросил Чан Доу.

- В каком-то пространстве произошли изменения. Это может быть неисправность, а может дело рук человека, - грозно констатировал У Сянсян и обвиняющее ткнул пальцем в Чан Доу. – Это все твоя вина!

Глаза Чан Доу расширились.

- Сигнал не мог вызвать изменение. Может, это сбой в работе программы!

Чан Доу закатил глаза, не желая разговаривать с этим грубияном. Он молча присел на корточки, чтобы выяснить возможную причину неисправности.

И тут зазвонил его телефон. Чан Доу обрадовался - это был Фан Сю!

- Здравствуйте… - дрожащим голосом проговорил он.

В телефоне раздался какой-то шум, словно толпа людей что-то искала. Фан Сю что-то сказал кому-то, а затем обратился к своему абоненту:

- Чан Доу, ты можешь вернуться.

Чан Доу моргнул.

- Сегодня мы обнаружили логово Утопии и нашли там интересующий нас документ. Капитан Ху объявил, что мы можем снять подозрения с Яо Шуо. Другие его проблемы нас не касаются. Ты можешь покинуть базу.

- Но…

У У Сянсян был острый слух, и он слышал весь разговор. На его лице было выразительно написано: «Как и ожидалось, этот идиот устроил беспорядок, а потом бежит». Рука Чан Доу, держащая телефон, напряглась.

- А? - переспросил Фан Сю. - Что еще?

Чан Доу поджал губы:

- А доктор Коу… что будет с ним?

- Коу Тонг? - Фан Сю сделал паузу. - Не беспокойся о нем. Коу Тонг - это бедствие, а бедствие длится тысячелетиями. Он не может умереть.

- Но…

Терпение Фан Сю подошло к концу. Он нахмурился, его тон стал более настойчивым.

- В чем еще дело?

Чан Доу осторожно предложил:

- Могу ли я… остаться еще на пару дней? Всего пару дней. Здесь выявилась кое-какая неисправность, но мы уверены, что сможем ее быстро устранить. Извините, я не хотел создавать проблемы. Думаю, что мы скоро доберемся до сути проблемы…

Его голос становился все тише и тише. Молчание Фан Сю наполняло его сердце щемящей пустотой. Таким был Чан Доу. Он всегда чувствовал себя неуверенно и  нуждался в поддержке и поощрении. Если его хвалили, он прыгал от радости, если в нем сомневались, его и без того заниженная самооценка уходила в минус.

Фан Сю молчал. Чан Доу уныло грыз себя: «Мне так неловко. Я опять создаю всем проблемы».

- Простите, может, я все-таки…

- Ты можешь остаться там еще на какое-то время, - внезапно прорезался в трубке голос Фан Сю.

- Да?

- Я доложу об этом капитану Ху. Сейчас нет ничего срочного, поэтому я могу дать тебе пару выходных, - Фан Сю на мгновение запнулся, а затем добавил. – Будь жестче, не позволяй этому извращенцу с козлиной бородкой запугивать тебя.

- О!.. хорошо! - Чан Доу вдруг ощутил большой прилив сил – сил, которые можно получить только от поддержки человека, который тебе нравится.

Чан Доу повесил трубку, встал и расправил плечи:

- Я не думаю, что неисправность вызвана сигналом.

У Сянсян саркастически рассмеялся.

- Хм, софистика.

- Это не уловка, - Чан Доу нахмурился. - Сигнал, который я послал, - это специальный сигнал записи. На гамма-сбой он не влияет, как и на механизм пространственного синтеза разных измерений. Даже не сомневайся.

У Сянсян опять затянул свою волынку:

- Да ты знаешь, что…

- Вы что, сомневаетесь в докторе Коу? – агрессивно отбрил его Чан Доу. - Вы не изобретатель проектора!

Лицо У Сянсяна болезненно сморщилось. Доктор Коу был его ахиллесовой пятой. Он был уверен, что на самом деле у доктора Коу была козлиная бородка, и только по каким-то личным причинам, о которых нельзя было говорить, он был вынужден скрывать ее и притворяться обычным человеком.

Если бы доктор Коу знал об этом, он определенно был бы невероятно рад иметь такого необычного поклонника.

- Значит, это не техническая неисправность, а человеческий фактор. Мы все знаем, что проекционное пространство из-за коллапса сознательного субъекта может рухнуть, если только специальный цепной механизм не зафиксирует это  пространство. Только он может предотвратить коллапс.

- Цепной механизм использовать запрещено, идиот! - У Сянсян закатил глаза и закричал. - Доктор Коу говорил, что если проекционное пространство рухнет, а  субъекты так и не смогут оттуда выбраться, это причинит этим людям вред, поэтому он не устанавливал такой опции!

- Конечно, я это знаю, но произошел несчастный случай! - Чан Доу тоже начал кричать. - Несчастный случай, понимаете? Теоретически, когда несколько сознательных субъектов пересекаются, они невольно влияют друг на друга. Проектор не может четко различить сознания этих людей. Перекрестная проекция нескольких человек, как правило, нестабильна. Шансов справиться с этим мало, но они все-таки есть!

- И что?! -  заревел в ответ У Сянсян еще громче, как будто большая громкость придавала его словам большую значимость.

- Поэтому, когда один сознательный субъект достаточно силен, чтобы воздействовать на всех вовлеченных в одно пространство сознательных субъектов, между ними возникает что-то вроде цепного механизма, закрепляющего это пространство, не давая ему разрушиться. И тогда его можно перетащить в другое измерение! Понимаете?

У Сянсян: «…»

Чан Доу закатил глаза к небу:

- Ты идиот. Наконец-то я узнал, что отращивание козлиной бородки наносит необратимый вред интеллекту приматов.

У Сянсян потерпел полное поражение.

***

- В пространстве, где пересекаются несколько сознаний, неизбежно возникнет некая эмоциональная связь между сознательными субъектами. Вот почему слишком сильная эмоция одного из них невольно войдет в резонанс со всеми вовлеченными сознательными субъектами, и это сформирует так называемый цепной механизм, - Коу Тонг закончил объяснять свою теорию Хуан Цзиньчэню. - Да, именно это сейчас здесь и происходит.

- И что потом?

- Затем чрезмерно сильная эмоция одного субъекта вызовет цепную реакцию у всех остальных. Пространство замкнется и возникнет особая ситуация. Все сознательные субъекты будут перетянуты в другое измерение.

Коу Тонг остановился и тихо продолжил:

- Другими словами, в этом мире все, кроме втянутых сознательных субъектов, отключаются… потому что все они принадлежат другому измерению.

Хуан Цзиньчэнь заметил, что кончики пальцев Коу Тонга слегка дрожат. Коу Тонг глубоко вздохнул, на секунду закрыл глаза, открыл и хрипло выдохнул:

- Я должен был подумать об этом раньше.

- Что нам теперь делать? - Хуан Цзиньчэнь вдруг понял, что мать Коу Тонга… не была живым человеком. Значит, она тоже… навсегда останется в другом измерении? Он понизил голос до шепота, как будто боялся напугать Коу Тонга, если будет говорить слишком громко.

- Мы… - губы Коу Тонга посинели, и следующие слова застряли у него в горле, он просто не мог их произнести.

- Мы… - повторил он опять, криво усмехнулся, опять закрыл глаза и долго молчал. Его всегда прямые плечи невольно поникли.

- Давай вернемся, - наконец закончил он свою фразу. И словно исчерпав все свои силы, тяжелым шагом поплелся в направление дома.

Они открыли дверь и увидели, что пространство, «сшитое» зеркалами, было разрушено, несколько разбитых зеркал осыпались осколками по полу. Хэ Сяочжи продолжал бить зеркала, истерически рыдая. Мэнмэн в ночной рубашке сидела, свернувшись калачиком. Она подняла голову и тупо посмотрела на Коу Тонга, попыталась что-то сказать, но никто ее больше не слышал.

Никто не мог больше ее услышать. Изменилось измерение, и поэтому общение через мозговые волны сошло на нет.

Проследив за ее взглядом, Коу Тонг посмотрел в сторону спальни. Нестареющая женщина была похожа на безжизненную куклу, неподвижно лежащую с бледным лицом. Коу Тонг почувствовал, как его ноги налились свинцом, он с трудом переставлял их шаг за шагом и неотрывно смотрел на нее. Подойдя к замершей женщине, он осторожно поднес к ее носу палец, и его сердце в миг наполнилось холодом.

Бездна (2).

- Коу Тонг, Коу Тонг? - Хуан Цзиньчэнь похлопал Коу Тонга по плечу, заставив того резко прийти в себя. Его лицо все еще было искажено и выглядело в тусклом ночном свете бледнее обычного.

- О… - Коу Тонг замер на мгновение, потом отступил на шаг назад, опустил голову и надавил на виски. - Извини, я немного не в себе.

Хуан Цзиньчэнь молча положил руку на плечо Коу Тонга. У двери он увидел Мэнмэн, жалобно смотрящую на него, с еще не высохшими слезами на лице, которая, казалось, хотела что-то сказать, но не могла.

Коу Тонг поманил ее. Мэнмэн прошаркала к нему, вцепилась обеими ручонками за подол его куртки и уткнулась в нее головой.

Коу Тонг наклонился и поднял ее на руки, похлопал по спине и прошептал:

- Все будет хорошо. Я позабочусь обо всем.

Мэнмэн освободила одну руку и указала на мать Коу Тонга, молча лежащую на кровати.

Коу Тонг бросил взгляд на кровать, быстро отвел взгляд и понес малышку в кабинет.

- Она… временно покинула нас.

Маленький рот Мэнмэн скривился, и она начала беззвучно плакать.

Коу Тонг ласково гладил ее по спине. Его нежные и красивые брови ломано сошлись на переносице - глубокая печаль поселилась на его лице. Скорбь пропитала даже его глаза, окрасив их грустью пепельного цвета.

- Ты еще молода и не понимаешь, что человек приходит в эту жизнь и покидает ее в полном одиночестве. И никто – ни те, кого вы любите, ни те, кто любит вас, - не может сопровождать вас в последнем пути.

Было непонятно, с кем он разговаривал. Мэнмэн оперлась на его плечо, ее слезы стекали по воротнику Коу Тонга на его шею и холодили его кожу.

- Малышка, этого не изменить, - Коу Тонг погладил ее распущенные волосы. Дом  был полон мужчин, теперь некому будет причесать девочку. - Мы не можем смириться с этим. Говорят, жизненные испытания укрепляют нас, заставляют стать сильнее, это так, но это неправильно. Тяжелые раны зарастают, но струпья, их покрывающие, не избавляют нас от душевной боли. Я не понимаю, какой смысл жизнь придает человеческому горю. Но…

Он усадил Мэнмэн на стул, присел на корточки и сказал, глядя в ее покрасневшие глаза:

- Но у нас нет выбора. Мы, люди, слишком ничтожны, не можем сопротивляться естественному ходу времени, в том числе и невыносимым и бессмысленным страданиям. Поэтому остается только двигаться вперед, становиться сильнее из поколения в поколение и постоянно искать способ избежать страданий.

- Поэтому… - Коу Тонг похлопал ее по щеке, - не плачь.

Это слышала не только Мэнмэн. А и Яо Шуо, что курил сигарету за сигаретой, прислонившись к двери, и Хэ Сяочжи, сидевший среди кучи стеклянных осколков, и молчаливый Хуан Цзиньчэнь - все они слышали это.

На мгновение все в квартире замерли в оцепенении, будто погрузились в странный сон.

Яо Шуо думал о своей жене и сыне, которых он давно не видел. Хэ Сяочжи пустыми глазами тупо пялился на шрамы на своих руках. Хуан Цзиньчэнь молча смотрел в пол, за исключением Коу Тонга, который едва держался, он здесь был самым спокойным из всех.

Но это не значило, что он был таким умудренным. Просто его жизнь была самой неполноценной - у каждого из них было что-то важное в жизни, только в его тридцатилетней жизни так и не появилось ничего достойного упоминания, бесплодная жизнь, как ни посмотри.

Даже дети способны оплакивать потерю своих близких, громко рыдая. А он не мог.

Хуан Цзиньчэнь подумал: «Как это – хотеть плакать, но не уметь это делать?»

Коу Тонг неторопливо перевязал раны Хэ Сяочжи, кивнул Яо Шуо и вышел на балкон, закурил и окинул взглядом мертвый город.

Через некоторое время Хуан Цзиньчэнь последовал за ним. Он судорожно обнял Коу Тонга за талию со спины. «Ты мой?» - подумал он неуверенно, чувствуя себя при этом так жалко, но спросить так и не решился. Он ведь не ребенок, он взрослый. Ему хватало ума, чтобы понимать, что отношения между людьми нельзя выразить такими простыми в своей абсолютной сути словами. Но…

Он действительно не мог думать ни о чем другом.

- Что?

- Ничего, - Хуан Цзиньчэнь забрал у Коу Тонга недокуренную сигарету и сунул ее себе в рот. - Если Мэнмэн не может говорить, разве это не означает, что сумасшедшая цыпочка больше не может контролировать свои карты?

Коу Тонг кивнул:

- Должно быть, так и есть.

- Тогда какова сейчас ситуация? Как мы можем все разрешить?

- Я думаю, - размышлял Коу Тонг, - цепной механизм включается очень редко. До сих пор такого прецедента не было. Мы можем только строить предположения. Мы прыгнули в другое пространственное измерение. Но что нас здесь ждет, непонятно.

Хуан Цзиньчэнь после недолгих раздумий:

- Я чувствую, что что-то не так.

- Гм?

- Когда мы прыгнули в этот мир из измерения проекции сознания Лао Яо, все изменилось. Все - дома, улицы, машины и даже люди – было проекцией одного человека. Значит, сейчас в этом новом измерении все должно измениться. И эти люди не должны были уснуть, а исчезнуть. Разве не так?

Коу Тонг нахмурился.

- Это имеет смысл? - настойчиво спросил Хуан Цзиньчэнь.

Коу Тонг наконец медленно кивнул:

- Да… это имеет смысл - у меня немного закружилась голова, поэтому я об этом не подумал.

Хуан Цзиньчэнь тихо сел и стал ждать, пока Коу Тонг все обдумает. Но ему не было скучно - он жадно смотрел на профиль Коу Тонга. Вдруг вспомнились слова Лао Тяня – искать радость в горечи, находить наслаждение даже в холодном ветре и ледяном дожде.

Спустя долгое время Коу Тонг пробормотал:

- Кажется, я… понял.

- ?...

- Место, где заперт Лао Тянь, - это не только измерение пространства, но и другая временная ось. Он - один из сознательных субъектов, поэтому две оси времени и пространство тесно связаны друг с другом. Если предположить, что мы сейчас в другом измерении, тогда и Лао Тянь должен быть с нами. Но из-за оси времени он все еще привязан к предыдущему пространству.

Хуан Цзиньчэнь больше не понимал, что этот умник говорил, поэтому глубокомысленно приподнял брови и притворился, что понимает, чтобы не мешать ходу мыслей Коу Тонга.

- Итак, теперь мир Лао Тяня, как нить, связывает два пространства с разными частотами вместе, точно также, как планировала сделать Утопия. Тот факт, что мы все еще можем прикасаться к разным вещам в доме, показывает, что эти вещи лежат на границе между обычной материей и материей С…

- Что такое «С»?

- Вещи в одном пространстве – это обычная материя, а материя С представляет вещи в разных пространствах, которые связаны друг с другом в какой-то точке. Как тогдашняя энергетическая башня Утопии. Даже если бы она стояла прямо перед вами, вы не смогли бы ее уничтожить, потому что она находится в другом пространстве. И достичь этого другого пространства, перемещаясь следуя ньютоновским законам, невозможно.

Хуан Цзиньчэнь поколебался пару секунды, затем опять с умным видом кивнул,  делая вид, что понял.

- Итак, проблема сейчас состоит в том, чтобы найти точку коллапса, которой является Цинь Цинь, затем найти способ приостановить деятельность ее сознания, связаться с временной осью Лао Тяня, изменить частоту коллапса,  завершить анализ сигнала, восстановить информацию в блоке управления, а потом уже думать, как нам выбраться.

- И как мы это сделаем?

- Это второй вопрос, на который мне нужно найти ответ, - Коу Тонг махнул рукой, отправляя Хуан Цзиньчэня. - Первую славную и трудную миссию я возлагаю на тебя. И ни в коем случае не убивай ее. Я полагаюсь на тебя.

Хуан Цзиньчэнь застегнул пальто, повернулся и сделал пару шагов, потом, словно что-то вспомнив, вернулся, обвил руками шею Коу Тонга и склонился к его лицу:

- Поцелуй меня. Подбодри меня.

Без колебаний Коу Тонг взял его за подбородок и поцеловал.

Долгий поцелуй прервал Хуан Цзиньчэнь, оттолкнув свою принцессу:

- Хватит, хватит, еще немного и я уже не смогу уйти.

Коу Тонг шлепнул его по заднице:

- Иди.

Хуан Цзиньчэнь подмигнул ему, повернулся и ушел.

Экс-снайпер был чрезвычайно эффективен. Без своего таинственного оружия Цинь Цинь была обычной маленькой девочкой… ну, немного сумасшедшей обычной девочкой. К тому же он уже был на безымянном острове раньше, поэтому ему не составило труда быстро обернуться туда-обратно с бессознательной Цинь Цинь на плече.

Коу Тонг возился со своим контроллером в кабинете, остальные беспомощно ждали. Хуан Цзиньчэнь опустил Цинь Цинь на пол и связал ее рваными полосками ткани:

- Что дальше?

Коу Тонг даже не поднял головы:

- Позаботься о ней. Если она проснется, выруби ее снова. Дома есть транквилизаторы и обезболивающие. Как только будем готовы перейти в другое измерение, сделай ей укол.

Затем Коу Тонг пробежался взглядом по полным надежд лицам, и невероятная тяжесть сдавило его сердце.

Они стремились вернуться в пространство, где сбывались все желания, и всем жилось хорошо. Все ждали этого. Но в будущем… что будет, когда они вернутся в реальный мир?

Бездна (3).

Страх исходит из сердца, до которого невозможно добраться.

Ход мыслей Коу Тонга был правильным. Блок управления связан с Проектором, и с ним можно путешествовать по любым пространствам, пока есть путь памяти.

И этот путь памяти можно рассчитать. Другие не могут, но Коу Тонг может. Главное… Лао Яо и остальные верят в это.

Используя свои расчеты, Коу Тонг вручную ввел команду, и на блоке управления появился тридцатисекундный обратный отсчет. Когда прозвучал последний сигнал, в комнате внезапно зажегся свет.

Яо Шуо вздохнул с облегчением, Хэ Сяочжи сел на пол, Хуан Цзиньчэнь не забыл о своей миссии и сразу же нашел транквилизатор и анестетик и ввел их Цинь Цинь. Мэнмэн, стоящая рядом с Коу Тонгом, тут же ринулась к женщине, выходящей из своей комнаты, и радостно попросила:

- Тетя, расчеши мне волосы.

Мать Коу Тонга отряхнулась от сна и удивленно остановилась у двери, не понимая сложных взглядов своих домочадцев. Рассеянно она поинтересовалась:

- Еще не рассвело. Почему все встали?

Всё вернулось на круги своя. Всё было восстановлено.

Да, все вздохнули с облегчением, потому что «вернулись».

Мать Коу Тонга заволновалась, указав на связанную Цинь Цинь:

- Что… что здесь происходит? Что случилось?!

Женщина, которая только что лежала бездыханной, как внезапно зажегшиеся фонари на улице, быстро восстановила свои жизненные силы. Ее мягкая кожа все еще пахла нежным и приятным ароматом, хотя она только что встала с постели. Никакого смятения, как будто ничего и не произошло.

Коу Тонг, сидя на полу, смотрел на нее, любуясь ее порозовевшими щечками, словно она только что проснулась.

Но она не была живым человеком.

Теперь никто, кроме маленькой Мэнмэн, не сможет относиться к ней, как к живому человеку. Живой человек не робот на батарейках, удали у которого источник питания и он застынет неподвижным манекеном.

Коу Тонг внезапно встал и обнял свою мать, затем опустил голову и нежно поцеловал ее в лоб, прошептав ей на ухо:

- Мама, я люблю тебя больше всего на свете.

Мать Коу Тонга ошеломленно замерла: взрослые сыновья всегда менее заботливые, чем дочери, их отношения с родителями со временем становятся менее близкими. И они начинают стесняться объятий и поцелуев, любых интимных жестов, которые были привычными в детстве.

Коу Тонг поднял упавший блок управления и вернулся в кабинет.

Анализ сигнала вскоре будет завершен, а все остальное за него сделает программа автоматически. Коу Тонг открыл программу, которая была настолько большой, что его маленький домашний ноутбук с недостаточными характеристиками часто зависал. Он закинул ногу на ногу и закурил.

Его взгляд был прикован к экрану, но, казалось, он на него и не смотрел, полностью погрузившись в свои мысли. Брови слегка нахмурены, щеки осунулись и впали от постоянного недосыпа - как ребенок, который никак не может на что-то решиться.

Программа работала до полудня, и, наконец, рассчитала путь. Коу Тонг нажал на кнопку «сохранить», вручную ввел длинную цепочку сложных команд в блок управления, затем - код из двадцати цифр, заблокировал экран и клавиатуру, встал и вышел.

Хуан Цзиньчэнь находился на своем посту в гостиной, наблюдая за Цинь Цинь, на случай ее неожиданного пробуждения.

Коу Тонг прошел мимо и тихо справился:

- Как долго будет действовать лекарство?

Хуан Цзиньчэнь показал ему пальцами «шесть», радостно оскалив зубы и помахав несуществующим хвостом. Коу Тонг был так счастлив своим успехом, что наградил его, погладив голове:

- Хороший мальчик.

Хуан Цзиньчэнь завилял несуществующим хвостом еще сильнее.

Коу Тонг сел рядом с ним и заметил, что зеркала в гостиной были заменены.

- Ты это сделал?

- Нет, - Хуан Цзиньчэнь указал на Хэ Сяочжи, который копался в интернете на своем компьютере. - Парнишка купил.

- А… гм, - Хэ Сяочжи оторвался от компьютера и смущенно почесал затылок. - Извините, доктор Коу, я не могу себя контролировать, когда у меня приступ. Я не намеренно…

Коу Тонг задумался. Хэ Сяочжи на самом деле сильно изменился. Осознав собственную полезность для всех, он делал все, что было в его силах, контролируя собственные эмоции и избегая случайного причинения вреда другим. Когда он вернулся в это пространство, в котором ему было тепло и комфортно, к нему словно вернулась надежда. Он даже был готов в одиночку отправиться за зеркалами, вступить в контакт с незнакомцами, которые раньше так его пугали.

- На самом деле… мы же установили их, чтобы защититься от этой девушки, и теперь, когда она обезоружена…

Хэ Сяочжи замахал руками:

- А если она проснется? Если эти прислужники-монстры найдут нас, и все повторится? Это же будет очень неприятно, доктор Коу.

- Ага, - Коу Тонг насильно приподнял уголки губ, изображая улыбку – получилось так себе. - В этом есть смысл. А кстати, а где моя мама?

Хуан Цзиньчэнь указал на кухню:

- О, она готовит обед.

Коу Тонг молча двинулся на кухню.

Мать Коу Тонга услышала его шаги сквозь грохот вытяжного шкафа. Оторвавшись от готовки, повернула голову. Увидев Коу Тонга, она развеселилась:

- Посмотри на себя. Мой сын высокий, красивый и талантливый, самый лучший сын. Что ты здесь делаешь?

У Коу Тонга защипало в носу, он быстро отвернулся, сухо закашлялся и засучил рукава:

- Чем тебе помочь?

Мать Коу Тонга испуганно посмотрела на него, встала на цыпочки и потрогала его лоб:

- Боже мой, у ребенка лихорадка?

- У тебя руки жирные, не трогай меня! - запротестовал Коу Тонг.

Потом он ловко обошел ее, достал из холодильника размороженное мясо, положил на разделочную доску, нарезал, добавил крахмала, затем вынул из сушилки уже вымытые овощи, одни нарезал кубиками, другие - соломкой. Очень ловко и очень быстро.

Мать Коу Тонга смотрела и не могла оторвать глаз. Потом грустно вздохнула:

- Когда… когда ты научился так готовить?

- Иди посмотри телевизор. Я все сделаю сам.

Его мать потянулась к завязкам своего передника и на мгновение заколебалась:

- Правда?

- Правда! - Коу Тонг вытер руки полотенцем и решительно вытолкнул ее.

- Я не буду взрывать кухню, не волнуйся, не волнуйся, женщина! Почему ты такая болтливая?! Иди уже!

Я просто… хочу сделать что-то для тебя, даже если я знаю, что человек передо мной лишь проекция тебя в моем сердце, и твои чувства ненастоящие.

Даже если я только обманываю себя, даже если это всего лишь долгий и сладкий сон, который мне снится.

Когда вся новоиспеченная семья с восхищением уничтожила обед, приготовленный самим доктором Коу, Хуан Цзиньчэнь постучал по своим часам и показал Коу Тонгу три пальца - осталось еще три часа.

Кто-то взялся мыть посуду и убирать со стола, а Коу Тонг попросил Хэ Сяочжи отвести его к Лао Тяню.

Те же бескрайние просторы, тот же чересчур живой Хуаньхуань, те же цветы, которые ни живые, ни мертвые.

Лао Тянь издалека замахал ему, радостно смеясь:

- Редкий гость!

Коу Тонг засунул руки в карманы брюк и медленно подошел.

Лао Тянь посмотрел на него с искренней улыбкой:

- Обычно меня навещает другой молодой человек. Почему ты здесь? Машину починил?

Коу Тонг долго смотрел в землю, прежде чем неохотно кивнул.

Лао Тянь усадил его на обочину тропинки между полями и похлопал по спине:

- Ты здесь, чтобы услышать мои последние слова?

Коу Тонг поднял голову и посмотрел на него. Каждый раз, когда он видел его, он испытывал сильное чувство вины.

Лао Тянь заметил это. Старик выпрямился, поднял голову и посмотрел в бескрайнее небо и внезапно запел старинную народную песню на каком-то диалекте. Его голос был слабым и хриплым. Коу Тонг едва мог его слышать. Хотя были слышны высокие ноты, а звук был открытым и звонким.

Под лай щенка песня закончилась протяжным «хе-йо», затянувшимся надолго.

Когда Лао Тянь улыбнулся, морщины на его лице превратились в непроходимые овраги, вырезанные временем.

- Я думал, что у меня есть, что сказать. Но, пожив здесь, я вдруг понял, что мне вдруг нечего сказать.

Коу Тонг нахмурился и непонимающе посмотрел на него.

- Скажу так – это наша судьба.

Его теплые и ласковые глаза встретились с взглядом Коу Тонга:

- Живи хорошо. И когда ты состаришься, мы будем ждать тебя там. Тогда мы снова будем вместе. А сейчас не беспокойся об этом.

Коу Тонг долго молчал, затем встал и уважительно поклонился Лао Тяню:

- Я ухожу.

Лао Тянь не двигался. Закатанные штаны, вытянутые ноги, рядом развалился игривый щенок. Часть тела, обращенная к солнцу, была залита золотым цветом, он равнодушно махнул Коу Тонгу:

- Иди.

Это было… прощание с жизнью и смертью.

Бездна (4).

Вся семья собралась у телевизора на шоу талантов. Вся семья… да, так долго они вместе ели и жили, вместе рисковали, встречали опасности, ругались и ссорились, вместе они объединились в своего рода семью, спрятавшись от всего мира в этом странном убежище.

Лао Яо отпустил на волю свою язвительность, саркастически пройдясь по каждому участнику шоу. Мать Коу Тонга каталась по дивану от смеха. Хэ Сяочжи сидел на краешке дивана с редкой улыбкой на лице - расслабленной и счастливой. Лао Яо с чувством выполненного долга закончил свои уничижительные комментарии, его всегда напряженные щеки расслабились… Наверное, всем, даже затворникам и самым недружелюбным персонам, хочется, чтобы окружающие заметили вас и хоть как-то отреагировали.

Так называемое одиночество, в конечном счете, как раз и состоит в том, что каждый занят своей жизнью. Сердце просит высказаться, но никто его не слушает, радость или злость на лице никто не видит.

Когда Коу Тонг вернулся, это заметил только Хуан Цзиньчэнь, который в это время дрался с Мэнмэн за фруктовый мусс.

На плече Коу Тонга лежал мертвый лист, на брюках - стебельки травы, которые потеряли свою свежесть после перемещения. Хуан Цзиньчэнь поднял запястье и посмотрел на часы. Скоро Цинь Цинь должна была прийти в себя.

Хуан Цзиньчэнь протянул руку и коснулся головы Мэнмэн, со всей силы взъерошил макушку и растрепал аккуратную косичку маленькой девочки. Та бросила на него удивленный взгляд, а он уже бодро покидал гостиную, следуя за Коу Тонгом в кабинет.

Не обращая внимание на Цинь Цинь - как ни посмотри на нее, это просто обычная девушка с мрачным нравом, о демонах в ее внутреннем мире и не догадаешься, встретив ее на улице - Коу Тонг ввел код в блок управления, разблокировал клавиатуру и экран, а затем быстро поменял уже написанную программу. Хуан Цзиньчэнь стоял, прислонившись к стене позади него и скрестив руки на груди.

- Готово? Мы уже уходим?

Коу Тонг кивнул.

- Я сделаю все возможное, чтобы перемещение прошло быстро, но это все равно их напугает, а страх подавляет рассудок. Мне нужно принять меры предосторожности.

- Ты все тщательно продумал.

Улыбка быстро появилась на лице Коу Тонга, а затем также быстро исчезла. Очки, скрывавшие его глаза, придавали лицу несколько холодное выражение. Хуан Цзиньчэню вдруг захотелось его приободрить, поэтому он подошел и сжал его подбородок.

- Давай, сначала улыбнись мне еще раз.

Коу Тонг погладил своего верного пса по голове:

- Хороший мальчик, я буду любить тебя, когда мы вернемся домой.

Все было в порядке – Коу Тонг слегка оживился. Хуан Цзиньчэнь удовлетворенно улыбнулся и положил руки на стол:

- Не будь так строг к себе. Ты же не чертова фея.

Коу Тонг пожал плечами и небрежно бросил:

- Мужчина должен быть строг к себе.

Услышав это, Хуан Цзиньчэнь схватил Коу Тонга за подбородок, стянул с него очки, повернул к себе и торжественно потребовал:

- Эй, посмотри на меня.

- Что?

Хуан Цзиньчэнь указал на кончик его носа и спросил:

- Ты знаешь, кто ты?

Коу Тонг оттолкнул палец в сторону.

- Что за бред?

Теперь Хуан Цзиньчэнь ткнул пальцем в свою грудь:

- Отныне ты мой человек, понимаешь? Любой, кто обидит тебя, будет иметь дело с твоим мужчиной. Это включает и тебя. Понятно?

Коу Тонг не знал, смеяться ему или плакать.

Но когда он прищурился и внимательно посмотрел на Хуан Цзиньчэня, то обнаружил, что тот не шутит. Его тон был серьезным, с нотками угрозы. Его еще недавно милый пес продолжил своим низким и опасным голосом:

- Теперь ты сел на мой пиратский корабль. Слезть будет сложно. Если не хочешь получить пулю в лоб в один прекрасный день, не стоит дарить поцелуи всяким озабоченным проходимцам. Думай, прежде чем делать.

Улыбка сползла с лица Коу Тонга. Он всмотрелся в глаза своего ухажера и напрямую спросил:

- Ты мне угрожаешь?

Хуан Цзиньчэнь фальшиво улыбнулся:

- В мире очень мало людей, которые могут услышать от меня угрозу. Большинство отправляются в Ад без всяких предупреждений.

Есть такие мужчины, милые, улыбчивые и, кажется, запугать их проще простого. Скажете ему – катись, будет кататься, пока не превратится в клубок, скажете – лежать, послушно распластается по земле. Но стоит ему перестать улыбаться, вам будет страшно сказать ему даже слово.

К сожалению, эти двое были такими людьми.

Пространство в кабинете вдруг стало узким и тесным. Прежнюю милую болтовню сменила атмосфера Ледовитого океана.

Впервые Хуан Цзиньчэнь не отступил ни на шаг.

Коу Тонг первым сменил выражение лица, расслабил мышцы и рассмеялся:

- Хорошо, я понял. Это было смело, мне понравилось.

Хуан Цзиньчэнь неторопливо откинул рукой прядь своих длинных волос, что висела над переносицей. Встряхнулся и расправил плечи, принимая вид победителя. Коу Тонг посмотрел на него и проговорил, тщательно подбирая слова:

- Тебе не нужно беспокоиться о том, что я исчезну, когда мы выйдем. Если я не застряну в трещине пространства, я обязательно вернусь.

Хуан Цзиньчэнь расслабленно выдохнул:

- Я тебе верю.

Коу Тонг быстро модифицировал уже написанную программу. Он хотел «усилить» пространство. Если чье-то сознание рухнет в момент переноса, блок управления автоматически вернет их в предыдущее пространство. Это было несложно для Коу Тонга, пятнадцать минут и готово.

Затем он решительно нажал на Enter.

Свет из гостиной проникал сквозь щель в двери. Коу Тонг распахнул дверь кабинета. Снаружи донесся смех. Он долго слушал веселую перебранку в гостиной, словно красивую мелодию, потом нахмурился:

- Если я сейчас активирую программу, это будет не слишком жестоко?

Хуан Цзиньчэнь посмотрел в направлении его взгляда.

- Лучше умереть во сне, чем мучиться год в больнице, стараясь победить неизлечимую болезнь. В любом случае, результат один.

«В этом есть смысл», - подумал Коу Тонг… но по какой-то причине не мог нажать клавишу.

И вдруг рассмеялся над собой:

- У детей плохой самоконтроль. Они смеются, когда счастливы, и плачут, когда несчастны. Они не сдерживают и не контролируют свои желания. Предложи им пару конфет попозже, только эту не ешь сейчас, они все равно не устоят перед соблазном съесть этот кусочек счастья именно в эту минуту. Многие люди вырастают, но остаются детьми, не в силах справиться с конфликтом между разумом и желанием, делая, что пожелают…

- Люди, которым не хватает самоконтроля, тоже могут столкнуться с обстоятельствами, которые они не могут контролировать, - тихо прервал его Хуан Цзиньчэнь. - Если бы человек мог жить, полагаясь только на разум, может, он и был бы непобедим, но он все равно страдал бы.

Коу Тонг тихо вздохнул, а затем резко надавил на кнопку на клавиатуре. Раздался долгий предупредительный сигнал. На экране блока управления быстро замелькали какие-то данные. Щеки и губы Коу Тонга были бледными, почти бесцветными, рука, лежащая на груди, прикрывая сердце, слегка дрожала.

На самом деле это было не так уж и больно.

На самом деле… это просто что-то стальным обручем сжало его сердце, а разум на миг заполнила бездушная пустота. Коу Тонг открыл дверь кабинета и посмотрел на людей, весело смотрящих телевизор. Мать Коу Тонга вытерла слезы от смеха и повернулась к сыну:

- Тонгтонг, что это за звук?

- Гм, - глаза Коу Тонга скрылись за густыми ресницами, пряча мерцающие в них слезы. – Я должен вернуться.

Все замерли.

Коу Тонг медленно подошел к матери, наклонился и обнял ее, прошептав:

- Мама, мне нужно вернуться.

Мать Коу Тонга, казалось, что-то почувствовала. Она крепко обняла его, ее ногти вцепились в его рубашку.

- Хорошо… - ответила она. Глубокая непонятная печаль промелькнула в ее глазах. - Тогда иди. Только не забывай, что у тебя есть мать.

Коу Тонг закрыл глаза:

- Я никогда не забуду…

Я никогда не забуду тебя, а когда моя жизнь подойдет к концу, там будешь меня ждать ты.

Яо Шуо, наконец, сообразил, что происходит, его лицо застыло, как посмертная маска. Хэ Сяочжи же дико закричал, словно столкнулся с самым страшным своим страхом.

Потом началась знакомая вибрация. Блок управления должен был вернуть их в первоначальный… холодный, депрессивный, несовершенный мир.

Хэ Сяочжи отчаянно пытался сбежать, но блок управления все заблокировал. Обезумевший парень метался как загнанный в ловушку зверь, бросаясь на стены и зеркала.

Мэнмэн безучастно сидела на диване.

- Я больше не смогу говорить? – спустя какое-то время пискнула она, как испуганный котенок.

Глаза Хэ Сяочжи налились кровью. Он схватил острый осколок зеркала и приставил его к своей шее.

- Остановите! Прекратите это! Не подходите ко мне! Остановите эту штуку! – кричал он.

Он лучше сдохнет в этом уютном гнездышке, чем вернется на пугающие улицы  безликого мира.

Яо Шуо присел на корточки, свернувшись калачиком, и зарылся лицом в свои ладони, сходя с ума от болезненных криков подростка и тихого плача девочки.

Бездна (5).

Прозвучала сирена, комната яростно затряслась, как при землетрясении. Коу Тонг прислонился к стене, спиной чувствуя трещину в стене позади себя. Активировался первый уровень блокировки, в результате чего схлопывающееся пространство вернулось к исходному измерению.

Он наблюдал, как людей бросало туда-сюда в трясущемся пространстве. Он думал: в этом мире нет ничего непобедимого.

Всё в этом мире или усиливает друг друга, или подавляет. Например, даже самая сильная-пресильная любовь все равно проигрывает времени. Время «съест» и ее. Глубокая ненависть может пронзить время, сохраниться в сердце человека на десятилетия. Но и ее может победить чужое тепло, и ненависть начнет медленно таять...

Все в этом мире - мужество, решимость, мечты, ненависть, горе, страдание - кажутся такими могущественными, способными преодолеть все преграды, но и они могут с легкостью проиграть. Все это напоминает непредсказуемую и бесконечную игру в камень-ножницы-бумага.

Так и внезапная вспышка страха и отчаяния может подавить инстинкт выживания, а ее в свою очередь подавят более сильные правила пространства.

Коу Тонг тихо вздохнул.

- Сяочжи, брось стекло. Ты забыл? Здесь, даже если ты разрежешь себе голову надвое, ты все равно не умрешь. Программа запущена, и никто не может ее остановить.

Обманутый Хэ Сяочжи тупо смотрел на него со слезами на глазах. Внезапно он оттолкнул Хуан Цзиньчэня в сторону, ворвался в кабинет и стал трясти еще не пришедшую в сознание Цинь Цинь.

- Проснись! Ты же можешь остановить это? У тебя так много карт, ты должна остановить это!

Когда-то он гордился, что смог спасти своих товарищей. Хотя он был напуган, и ему не хватало уверенности в себе, он очень усердно трудился, чтобы защитить своих товарищей. А теперь он бросился за помощью к своему врагу.

Но никто не винил его, потому что все были опустошены. Мать Коу Тонга притянула Мэнмэн в свои объятия – в ее воспоминаниях ее сын Коу Тонг и был таким маленьким воспитанным и умненьким ребенком, как эта малышка. Вот он был маленьким озорником, а вот он уже такой взрослый мужчина.

Хуан Цзиньчэнь вздохнул, присел рядом с Лао Яо и похлопал его по плечу:

- Подумай о своей жене и ребенке. Как они будут жить без тебя?

Коу Тонг пнул его ногой, и Хуан Цзиньчэнь понял, что психолог-профессионал из него так себе, и он сказал что-то не то.

Кто, кроме него, сможет позаботиться о его жене и ребенке, кого интересует -живы они или мертвы? Именно поэтому этот неподемный груз со временем превратился для него в тяжелые оковы.

Коу Тонг посмотрел на его сгорбленную фигуру.

- Все стареют, как и все дети взрослеют. Когда ты станешь таким старым, что ничего не сможешь делать и не сможешь защитить их, твоя кровь будет продолжать течь в твоем сыне.

Яо Шуо не двигался.

Коу Тонг улыбнулся.

- На самом деле, я очень завидую вашему сыну. Иногда я думаю, что было бы хорошо, если бы у меня был такой отец, как вы, отец, который тайно покупал бы мне водяные пистолеты, когда я был маленьким, который немногословен, но к которому, я бы знал, я всегда могу обратиться за помощью… И не страшно, если однажды я узнаю, что ты не такой уж и всемогущий.

Опять завыла сирена, и начался второй раунд тряски. Они перешли на второй уровень обвала цепи.

Коу Тонг не беспокоился. Путь, проложенный вручную, был не так хорош, как микросхема памяти, но… При буферном запасе в пять минут требуется тридцать секунд на каждый слой – охлаждение и заморозку очередного пространства. Десяти слоев замка достаточно, чтобы продержаться до того момента, как они смогут уйти. Проблема, которую можно было решить с помощью четырех арифметических операций, не была большой проблемой.

Беспорядочная тряска, наконец, разбудила Цинь Цинь. Она широко раскрытыми глазами непонимающе смотрела на незнакомых людей в незнакомом помещении. Рядом рыдал обезумевший Хэ Сяочжи, который дергал ее за юбку.

- Пожалуйста, умоляю тебя, прекрати это. Я не хочу уходить, я не хочу уходить отсюда!

Цинь Цинь инстинктивно потянулась за блоком управления, но ее пальцы прошли сквозь коробку.

- Во избежание несчастного случая во время обратного отсчета блок управления переходит в вещество С, - мягко объяснил Коу Тонг.

Цинь Цинь злобно посмотрела на него, сильно прикусила губу и судорожно вытянула из кармана большую колоду карт.

- Коу Тонг! Предатель, даже не пытайся убежать!

Хуан Цзиньчэнь нахмурился и подошел к двери, заблокировав ее. Его ледяной взгляд заставил Цинь Цинь отступить назад. Колода карт веером раскрылась перед ней. В руке Хуан Цзиньчэня появился заряженный пистолет. Он уже приготовился к появлению всевозможных чудовищ и призраков, как вдруг у него закружилась голова, и ему страстно захотелось застрелить эту возмутительницу спокойствия.

Но не успели они скрестить свои шпаги, как парящие карты Таро, словно пораженные молнией, вдруг затрещали, а потом опали на пол пеплом. Лицо Цинь Цинь побледнело, из ее тела будто удалили какую-то силу.

Хуан Цзиньчэнь застыл. Кто-то за его спиной тихо прокомментировал произошедшее:

- Вот что происходит, когда противоречие между вашей паранойей и внутренним значением карт достигает критической точки.

Цзиньчэнь обернулся и удивленно наткнулся на неожиданную поддержку - Яо Шуо. На тыльной стороне его руки кровил длинный порез от осколка зеркала, но тот его словно не замечал. Хотя он выглядел измученным, он все еще отчаянно расправлял плечи. Прямая спина и расправленные плечи - так он прожил всю свою жизнь, и если ничего не изменится, так и будет продолжать жить - такой уж он человек.

Рука доктора Коу легла ему на плечо, но Лао Яо яростно стряхнул ее, выдавив сквозь зубы:

- Я не маленькая сучка, в слезах ожидающая утешения психиатра. Мне не нужны ваши вздорные теории и фальшивая доброта.

…Злясь, он оставался таким же неразумным, как и прежде, крепко цепляясь за свою гордость.

Хэ Сяочжи словно сдулся, глаза затянула тусклая пустота, а Цинь Цинь по-детски расплакалась. Раньше ее защищали ее фантазии, теперь же защитная оболочка исчезла, превратив ее в черепаху без панциря, обнажая ее истинное лицо.

Прозвучал третий сигнал тревоги - на этот раз вибрация была сильнее, чем ранее, отслеживание пути блоком управления подходил к концу, скоро и эта частота  будет стерта.

Словно слабая маленькая девочка, Цинь Цинь жалобно рыдала:

- Доктор Коу… Доктор Коу…

Сердце Коу Тонга неосознанно смягчилось.

Каждый из них в этом пространстве, полном воспоминаний и ожиданий, получил то, что хотел, и испытал боль, подобную линчи, смерти от тысячи порезов. Это было не просто вежливое выражение сочувствия.

Целитель душ не машина. Наоборот, опыт работы накладывается на природные данные и четче очерчивает чувствительность врача.

Понимание чужой боли в миг изменило его настрой… но Коу Тонг этого даже не заметил.

Он молча подошел к Цинь Цинь и обнял ее за плечи - ее плечи были такими хрупкими и узкими. Каждый раз, когда он обнимал девушку, Коу Тонг был очень осторожен. Он не мог понять, почему их кости такие тонкие, их можно измерить ладонями, такие хрупкие, как… у той, что улыбалась ему, как расцветающий цветок, глубоко запрятанной в его памяти.

В его сердце женщины… всегда были существами почти божественного происхождения.

Цинь Цинь бросилась в его объятия. Хуан Цзиньчэнь грозно свел брови, но, немного подумав, решил не суетиться из-за такого пустяка, убрал пистолет и отвернулся - с глаз долой и из памяти.

Коу Тонг, похлопав ее по спине, посмотрел на блок управления – путь почти закончен.

Он вздохнул с облегчением.

Коу Тонг знал, что вот-вот произойдет закрытие пространственной частоты - все зеркала разобьются, вторая временная ось распадется, и замершее время Лао Тяня снова двинется вперед. Мэнмэн больше не сможет говорить.

А еще она…

Цинь Цинь вдруг схватила Коу Тонга за воротник и уставилась в его глаза. Ее глаза странно замерцали, а губы выдавили еле слышные слова:

- Скажи мне, почему ты…

В этот момент мать Коу Тонга бросилась к ней и резко оттолкнула ее. Острые осколки зеркала вонзились в тело красивой женщины, капли крови разлетелись и сразу же застыли в воздухе.

Ее глаза начали поворачиваться, чтобы убедиться, что ее сын в безопасности, но развернуть голову она так и не успела.

Глаза матери всегда будут прикованы к сыну… так это и останется в его памяти.

Все зеркала рухнули одновременно. Они подошли к концу пути. На блоке управления появились слова: Поиск завершен, команда выполнена.

Почувствовав ощущение падения, у всех потемнело в глазах. Доктор Коу услышал, а может это была иллюзия, крик маленькой девочки, как писк котенка: «Мама…» Голос был хриплым, как будто им не пользовались годами, произношение невнятным.

Коу Тонг закрыл глаза и был пойман парой рук. Перед его глазами вспыхнул свет, который пронзил его зрачки, так что они резко сузились. Он чуть не расплакался. Его ноги подогнулись, он невольно сделал полшага назад – и тут же его подхватили крепкие руки.

До его ушей донеслись крики людей: «Вышли, они вышли! Боже мой… это невероятно!»

Великий финал.

Является ли грусть разновидностью физического труда?

Кто знает… Выйдя из Проектора, Коу Тонг пошатнулся и упал в объятия Хуан Цзиньчэня. Упал и больше не вставал. Генерал Чжун решил, что он заснул.

Яо Шуо был не намного лучше его. Он только прислонился к стене и молчал, не говоря ни слова. Прежде чем генерал Чжун успел что-то сказать, его глаза уже закрылись.

Только Хуан Цзиньчэнь трезво смотрел на генерала Чжуна и толпу сбитых с толку техников.

Генерал Чжун долго колебался, затем, не удержавшись, спросил:

- Почему с тобой все в порядке?

Хуан Цзиньчэнь молча поднял Коу Тонга и уложил его на раскладушку, небрежно бросив:

- Вот такой я крутой (в оригинале – у меня густая кровь), понятно?

Дело не в том, что он был жестким, а в том, что его физическая подготовка и выносливость были намного выше, чем у обычных людей. Он мог не спать сотни часов, обходиться лишь несколькими кусочками шоколада, нет проблем затаиться даже на неделю.

Суровые тренировки - это один аспект, другой, вероятно, связан с талантом, которым его одарили модифицированные гены.

Но он мог чувствовать усталость. Говорят, что в большом котле активность сознания человека в десять раз выше, чем снаружи. Теперь Хуан Цзиньчэнь понимает, почему такие тощие техники, как Коу Тонг, если не работали, то только ели и спали.

Он очень, очень устал – и хоть он и не отрубился так быстро, как двое других, чувствовал он себя примерно так же. Его разум был практически пуст; он не смог бы сейчас решить даже простейшую арифметическую задачку.

Он сдвинул Коу Тонга и прилег рядом с ним, помахав генералу Чжуну:

- Мы поговорим, когда я проснусь. Все – вон.

Затем под бдительными взглядами толпы техников обнял Коу Тонга, потерся об него и закрыл глаза.

Что, черт возьми, не так с этим миром…

Чан Доу, медлительный и неуверенный в себе ребенок, торжествующе завопил в лицо У Сянсяна с козлиной бородкой:

- Мой план победил, а? В качестве штрафа ты должен сбрить свою надоедливую бороду!

В тот же момент в хосписе города С Лао Тянь, таинственно пропавший несколько дней назад пациент, каким-то образом вернулся в свою больничную палату и под изумленными взглядами медперсонала забрался в свою койку, отмахнувшись от врачей и отвергая попытки медсестер воткнуть в него кучу трубок.

- Мои дети здесь? - спросил Лао Тянь.

- Да, да. Вы так неожиданно исчезли, и они очень волновались. Сейчас они в холле, я позову их… - молодая медсестра отмерла и бросилась из палаты.

Лао Тянь лежал на спине, глядя то на белоснежный потолок, то в окно. Там все утопало в зелени.

Он улыбнулся, его глаза затуманились, лицо словно покрылось пеплом. Он  простер руку и пробормотал еле слышно: «Пора. Я не буду больше ждать. Они не пришли, когда я хотел их видеть. Пора отдохнуть. Только мы вдвоем, пойдем…»

Подул ветерок и взвихрил оконные шторы. Первым в больничную палату ворвался старший сын Лао Тяня. Увидев отца, лежащего на кровати к нему спиной и смотрящего в окно, он протянул к нему дрожащую руку и рухнул на колени.

Как будто что-то оборвалось в его сердце, неописуемая боль разлилась по всему телу. Его оттеснили братья и сестры, а затем в маленькой больничной палате раздался плач.

Дерево хочет покоя, а ветер не стихает, ребенок жаждет поддержки, но родитель не может ждать.

Кто сказал, что старик не может хоть раз в жизни поступить по-своему?

***

Первое, что сделал Коу Тонг после пробуждения, это попросил генерала Чжуна выяснить местонахождение Хэ Сяочжи, Цинь Цинь и Мэнмэн. Это произошло спустя три дня после их возвращения.

Цинь Цинь было легко найти. Некоторое время назад в городе Б пропала психически больная. Весь медперсонал нервничал, а она взяла и вернулась сама, в той же больничной пижаме, в которой пропала. Сначала она ела неохотно, потом смирилась, стала спокойнее и менее агрессивной.

Возможно, они никогда не смогут вылечить ее, но кто знает? Это было только начало.

Мэнмэн жила в том же городе, где располагался Проектор. Ее полное имя было Лу Сяомань, как у знаменитой красавицы*. Генерал Чжун подергал ниточки и в конце концов в жизнь девочки вмешалась местная женская федерация, добившись изъятия ребенка. Ее мать-одиночка была арестована за жестокое обращение с детьми. Говорят, что тест на IQ Мэнмэн был ненормально высоким. Вскоре ее удочерила пара интеллектуалов, которые не могли иметь собственных детей по состоянию здоровья.

Коу Тонг видел ее дважды. Хотя прогресс идет медленно и все еще существуют небольшие коммуникативные барьеры, она медленно учиться говорить.

Эта маленькая девочка была похожа на молодое, но стойкое растение. Несмотря на то, что раньше она страдала от недоедания и находилась на пороге смерти, ей понадобилось лишь немного солнечного света и воды, чтобы расправить свои листья.

Приемные родители очень добры к ней. Ее незаурядный IQ делает ее маленький внутренний мир намного сложнее, чем у ее сверстников. Но пока есть люди, которые искренне ее любят, она готова изо всех сил стараться, чтобы когда-нибудь назвать их «мамой и папой».

Но не все закончилось идеально. Когда они нашли Хэ Сяочжи, он уже спрыгнул с крыши психиатрической больницы.

Когда его затянуло в Проектор, он как раз пробрался на крышу психбольницы, чтобы броситься вниз. А когда вернулся, его телепортировало в то же место.

Говорят, что он даже не колебался. Следы на месте происшествия показали, что как только его ноги коснулись крыши, он без колебаний бросился вниз. Даже истощение сознания после возвращения не смогло повлиять на его славный прыжок.

Иногда внезапный поворот не может изменить судьбу человека. Иногда разные дороги сходятся в одной точке, как бы ты не плутал.

Хоть он пережил такой прекрасный сон, познал любовь, заботу, свою нужность и свою ценность для других, хотя сам так отчаянно пытался жить...

…этого было недостаточно.

Кто-то, упав в трясину, уцепившись за корягу, выберется сам, а кто-то, тащи его не тащи из вязкой топи, все равно ускользнет и пойдет на дно.

Хотя все любят хеппи-энды, но такова жизнь.

Коу Тонг видел, как за Яо Шуо пришли его жена и сын. По словам генерала Чжуна, хотя он был освобожден от подозрений, всех его многочисленных мелких проблем, сложенных вместе, было достаточно, чтобы его временно освободили от занимаемой должности, чтобы он занялся самоанализом. Но он был государственным служащим с многолетним стажем, и проблемы были не такими уж большими. Через некоторое время, когда ветер утихнет, все будет в порядке. На продвижение по службе, конечно, надеяться не стоит, но, по крайней мере, продержаться на тихом месте до выхода на пенсию можно.

Вертолет забрал семью Яо с базы. Когда Яо Шуо садился в вертолет, он оглянулся на Коу Тонга. Возможно, хотел что-то сказать, но споткнулся, и сын ловко поддержал его.

Молодой человек был худым подростком, вступившем в пору полового созревания, на лбу - несколько вспухших прыщей. Яо Шуо повернулся к нему и удивился - этот паршивец, что, питается химическими удобрениями? В прошлую встречу он же был намного ниже, разве нет? А сейчас?.. так он скоро догонет отца.

Внезапно что-то дрогнуло в том месте, где у всех располагается жизненно важный орган. Он похлопал сына по плечу и протиснулся в вертолет.

За прошедшие полмесяца Хуан Цзиньчэнь расстрелял почти всех птиц в окрестностях базы. Коу Тонг занялся ремонтом большого котла. Маленькую программу, которая и создала проблему, он тайно скинул на мобильный жесткий диск и планировал спрятать в свой домашний сейф.

Хуан Цзиньчэню посчастливилось взглянуть на этикетку на мобильном жестком диске: Heaven Reserve/Заповедник Небесного Царства.

Да, мать Коу Тонга все еще счастливо живет в нем, и Коу Тонг надеется, что царапины на ее руке заживут и не повлияют на вкус ее готовки.

А что касается человека, которому он когда-то предсказал недолгое пребывание рядом…

Топая от ярости, генерал Чжун ткнул его в затылок и запричитал:

- Это же экологический парк! Ты понимаешь, что такое экологический парк? У тебя есть хоть какая-то культура? Ты знаешь, что такое защита окружающей среды? Тебе обязательно нужно есть жареных птиц! База голодает? Мы морим тебя голодом? Ты голоден? Коу Тонг! Возьми этого парня и съебитесь уже отсюда!

Коу Тонгу и приказывать не нужно - он уже упаковал свой багаж и выбежал, таща за собой два чемодана, с копной спутанных волос, сияющий, как счастливая кошка. По пути он сунул один чемодан в руки Хуан Цзиньчэня и залепетал, обращаясь к генералу Чжуну:

- Простите-извините, он позор семьи, плохо воспитан. Мы уходим-уходим, извините за беспокойство…

- И не возвращайтесь! – шумел генерал Чжун.

Хуан Цзиньчэнь лениво отбрыкивался:

- Договорились. Да кто захочет смотреть на твое старое морщинистое лицо…

Коу Тонг сжал его затылок, обрывая его на слове. И утащил Хуан Эр-Пана от греха подальше от разгневанного генерала.

Это движение – жим на затылок – доктор еще долго будет отрабатывать, тренируя свои слабые конечности. Но это, хм, более поздняя история.

А потом… потом рыцарь и принцесса прожили жизнь столь же опасную, сколь и беспечную… ладно, ладно, счастливую жизнь.

Жили то как нормальная пара, то словно сошедшая со страниц комедийной литературы, долго, весело и с беспредельным идиотизмом.

Факты подтверждают: чтобы быть счастливым, нужно быть немножко глупым. В конце концов несовершенство – это и есть истинное совершенство.

*陆小曼, известная художница середины 20-го века, писатель, певица и актриса.

Медовый месяц и декретный отпуск суммируются.

Образ жизни человека обычно связан с его характером. Когда два человека вместе, неизвестно, победит ли восточный ветер западный или пара найдет приемлемый компромисс.

Когда-то генерал Чжун считал, что легкую головную боль у него вызывал только товарищ Коу Тонг, тот периодически куда-то исчезал, но при необходимости его можно было отыскать. Настоящий взрыв мозга наступил, когда этот ублюдок по имени Хуан переехал к Коу Тонгу. Этого генерал Чжун просто не мог пережить.

Комбинация Хуан Цзиньчэнь плюс Коу Тонг – это не один плюс один равно два.

Был бы у генерала выбор, он бы развел этих брачующихся как можно дальше друг от друга – на расстояние в десять тысяч световых лет, например.

Генерал Чжун всегда надеялся, что найдется какой-нибудь смельчак, что позаботится о докторе Коу, тогда ему не пришлось бы беспокоиться, куда опять делался этот непоседа и жив ли он еще.

Но, о Земля и Небо! Он даже представить не мог, что Коу Тонг спутается с Хуан Цзиньчэнем! Почему им было суждено встретиться? Потому что птицы одного полета? Или потому что муха всегда гоняется за дерьмом… ах!

Вот раньше, когда они были порознь, он всегда мог их найти: одного - в метро орущего свои песни, другого – в заброшенной деревушке с великом и сломанной ногой. Но когда они были вместе, найти их не смог бы даже господь!

Когда в очередной раз эти паршивцы пропали, генерал Чжун поступил очень низко, но мудро – остановил им выплату заработной платы.

И тут же эти придурки явились пред его очи, словно призванные волшебные зверюшки…

В яркий солнечный полдень генерал Чжун сидел в своем кабинете и увлеченно играл в «Сапера», вдруг его рука, держащая мышку, дернулась и замерла - что-то твердое уперлось в его затылок. Знакомый голос мрачно произнес:

- Отдай деньги, и я тебя не убью…

- … - генерал Чжун потерял дар речи. - Хуан-Цзинь-Чэнь! Черт возьми!

- Хе-хе-хе.

Хуан-Цзинь-Чэнь убрал пистолет, обогнул стол и плюхнулся на него:

- Что, база собирается объявить себя банкротом?

Генерал Чжун глубоко вздохнул:

- Отказ от службы! Внезапное исчезновение! Вы едите и не работаете! Черт возьми, хорошо устроились?! Да? Никакой дисциплины! Про коллектив забыли?!

- … - Хуан Цзиньчэнь присмирел и робко уточнил. – А что есть срочное задание?

- ?..

Некоторое время они смотрели друг на друга, пока кто-то не постучал в дверь кабинета. Генерал Чжун сердито рявкнул:

- Войдите!

Коу Тонг вошел светло улыбаясь:

- Здравствуйте, инструктор.

Генерал Чжун закатил глаза и с фальшивой улыбкой поинтересовался:

- Не слишком ли затянулся ваш медовый месяц?

- Мы соединили медовый месяц, декретный отпуск и роды, - резво отреагировал  Хуан Цзиньчэнь.

Глаза генерала Чжуна радостно загорелись:

- Кто родил?

- Именно потому, что никто не родил, мы добровольно изменили это на медовый месяц.

Вы только послушайте, какой сознательный этот товарищ!

Генерал Чжун изменил выражение лица, стараясь быть серьезным:

- Вообще-то, я хотел видеть вас, потому что у нас есть кое-какие дела.

Коу Тонг и Хуан Цзиньчэнь одновременно выпалили:

- Деньги вперед.

На виске у генерала Чжуна вздулась веселая жилка:

- Я переведу их на ваши счета после обеда, хорошо!

Коу Тонг пододвинул стул и сел напротив него.

- Продолжайте, товарищ, - вежливо сказал он.

- Команда RZ попросила помощи у специальной экспертной группы, - генерал Чжун потер переносицу. - Они скоро будут здесь, речь идет о тайном обществе, организованном экстремистом из Утопии. Втянуто много простых граждан. Я сам не знаю точных обстоятельств. Когда они придут…

Не успел он закончить фразу, как услышал из-за двери:

- Это раздражает. Эти их убеждения – сплошная ересь! Они втянули в свои игры глупых жителей деревни, глупые людишки, не подумав, присоединились к их «конгрегации».

Коу Тонг повернул голову и увидел известного «имперского дипломата» команды RZ Су Цин. Тот стоял, прислонившись к двери и запустив одну руку в карман, - стильный плащ, огромные черные серьги в форме распустившихся бутонов роз –чем не идеальная выставочная модель, в самый раз для витрины богатого бутика.

«Такая кокетка», - подумал генерал Чжун, закрывая глаза.

Хуан Цзиньчэнь смущенно потер нос – именно этого человека он гнал восемь улиц со снайперской винтовкой. Ну, в самом деле… неловко как-то, одно дело быть братьями по оружию на расстоянии, но зачем встречаться-то? Их дружба может умереть, так и не появившись  на свет. Ах, как неловко.

Глаза Коу Тонга сразу же загорелись:

- Су Цин!

Су Цин отвел свой убийственный взгляд от Хуан Цзиньчэня и тут же  смягчился:

- Доктор Коу, как жаль, что у меня не было возможности увидеть тебя в прошлый мой визит на базу.

- Где капитан Ху?

- Все еще в городе. Я прилетел сюда один.

- О… - уголки губ Коу Тонга неудержимо тянулись вверх, он встал и раскинул руки. - Поскольку его здесь нет, почему бы вам не подойти и не подарить мне объятия воссоединения?

Су Цин потер лоб. Сначала он подумал, что это будет как-то неловко, но когда мельком увидел скривившееся лицо Хуан Цзиньчэня, тут же передумал и шагнул вперед, обнял польщенного доктора Коу, похлопал его по спине, вызывающе посмотрел поверх плеча доктора Коу на Хуан Цзиньчэня и, вздохнув, произнес:

- С удовольствием, мы как те несчастные, которым суждено встретиться, но не суждено быть вместе, - останемся алой родинкой над сердцем.

Убийственная аура Хуан Цзиньчэня, как ядерный взрыв, заполнила весь кабинет генерала.

Су Цин посмотрел на него и весело продолжил:

- Не помню, кто сказал, что в жизни каждого мужчины есть белые розы и красные розы. Что-то в этом роде. Если каждый день, месяц за месяцем, год за годом, вы будете смотреть только на одного человека, то рано или поздно, белая роза начинает выглядеть как туалетная бумага, а красная - как гигиеническая прокладка. Это реально так расстраивает.*

Гигиеническая прокладка по имени Хуан глубоко вздохнула, чувствуя, что вот-вот начнет протекать.

Только тогда Коу Тонг заметил, что его тут признали за «семейного» человека, смущенно хмыкнул, отпустил Су Цин и, схватив Хуан Цзиньчэня за воротник,  яростно потащил за собой.

- О! – демонстративно отреагировал Су Цин, просто умирая от желания замутить хаос, - В доме есть свой лев Хэдун.

- Мальчишка, -  заскрежетал зубами Хуан Цзиньчэнь.

- Ревнуешь, что ли? - Су Цин взглянул сначала на Хуана, потом перевел взгляд на Коу. – Доктор Коу, твои эстетические взгляды так исказились? Вы променяли  улыбающихся красивых юношей на толстокожего парня с мрачным лицом? Потрясающе!

Выражение лица Коу Тонга исказилось, потому что Хуан Цзиньчэнь больно ущипнул его за талию. Он бросил беспомощный взгляд на генерала Чжуна, последний спокойно отвел взгляд, показывая, что ничего не может сделать.

Коу Тонг мог только неловко рассмеяться:

- Аха-ха… возвращение к природе, возвращение к истокам.

Факты говорят, что иметь много жен/поклонников (в оригинале – объятия слева и справа) действительно может стать сладким бременем для мужчины.

Перемирия не ожидалось – спецгруппа экспертов и команда RZ каждый день устраивали бои до победного, как кошки с собаками.

В любом случае, единственным, кто действительно занимался экспертной работой, был доктор Коу. Хуан Цзиньчэнь же, как верный прихлебатель, выкладывался лишь, когда требовались его оригинальные способности.

И вот, когда вооруженная группа выломала дверь и схватила лидера террористов, который, переодевшись женщиной, прятался среди деревенских тетушек, а техническая группа устранила угрозу взрыва, капитан Ху, наконец-то, взорвался.

Он яростно схватил неразумного Су Цина за пояс, перекинул через плечо и потащил прочь, как мешок.

...по пути спокойно кивнув Коу Тонгу.

- ?..

Коу Тонг неосознанно встряхнул плечами, как будто это он нес кого-то на плече. А когда поднял голову, увидел ухмыляющегося Хуан Цзиньчэня.

- Ха-ха-ха, иди сюда, нам нужно поговорить об этом.

Коу Тонг глубоко вздохнул. Проведя более десяти дней между двух огней, его терпение подошло к концу – может, и в самом деле, как капитан Ху, просто схватить Хуан Цзиньчэня за пояс, перекинуть через плечо и утащить.

Лучше действовать, чем думать, решил он и, схватив Хуан Цзиньчэня за ремень, свирепо приказал:

- Заткнись уже! Мы еще не закончили!

Хуан Цзиньчэнь заткнулся, с предвкушением ожидая его следующего шага. Коу Тонг потянул его к себе… и не смог сдвинуть того с места. Еще рывок… и все еще никакого движения.

Он глубоко вдохнул, потер ладони, развел руки и сделал движение, как будто собирался поднять штангу.

Хуан Цзиньчэнь:

- Пфф…

Ему было невыносимо смотреть, как Коу Тонг надрывается, поэтому он послушно шагнул к нему, обнял Коу Тонга за плечи, уткнувшись подбородком в изгиб его плеча, и навалился на него всем весом… Коу Тонг, который не высыпался уже несколько дней и был физически истощен, отступил и чуть не повалился на землю.

Хуан Цзиньчэнь сжалился, выпрямился и, обняв свою любушку, ласково похлопал по спине:

- Какой красивый мальчик, ты все еще улыбаешься, как самый красивый цветок. Ты такой бесстыдный. Теперь ты видишь преимущества мрачного толстокожего Эр-Пана?

Коу Тонг был потрясен.

- Я все еще полон сил! – многозначительно заметил Хуан Цзиньчэнь и присел. - Хочешь, я понесу тебя на спине?

Коу Тонг, не говоря ни слова, бросился вперед, думая: «Я же не раздавлю тебя до смерти».

Хуан Цзиньчэнь легко встал и понес свою драгоценную ношу…

Наверное, людей нельзя сравнивать. Коу Тонг прямо расстроился – смогу ли я когда-нибудь стать таким могущественным. Что мне нужно для этого сделать?

На спине Хуан Цзиньчэня он и принял решение - решил не кормить этого зверя мясом, а морить его голодом!

Итак, погрузившись в свои прекрасные фантазии, доктор Коу зевнул, чувствуя, как его веки медленно опускаются.

[*]Эта речь - отсылка к новелле Эйлин Чанг «Красная роза, белая роза» (红玫瑰与白玫瑰). Красная и белая розы представляют двух женщин в жизни мужчины. Цитата: «Женитесь на красной розе, и в конце концов она станет полосой комариной крови, размазанной по стене, а белая - «лунным светом перед моей кроватью». Женитесь на белой розе, и вскоре она превратится в липкое рисовое зернышко, прилипшее к вашей одежде; красная к тому времени уже алая родинка прямо над сердцем.

Чан Доу (Часть 1).

Когда Чан Доу был маленьким, учитель дал ему такую смущающую оценку: «Знаете, этот ребенок довольно умный, учится быстрее, чем другие дети, но… он немного… как бы это сказать? Ладно, грубо говоря, он немного прямолинеен. Никакой гибкости, тупенький какой-то».

В первом классе учительница говорила: «Ученики должны вести себя так: зайдите в класс, сядьте прямо, держите ноги ровно, смотрите на учителя и внимательно слушайте, хотите что-то сказать - поднимите руку… Не дразни одноклассников, Чан Доу, что тебе?»

Маленький Чан Доу опустил поднятую руку:

- Учитель, я проголодался. Когда я смогу пойти домой поесть?

Учитель:

- … На занятиях нельзя говорить ни о чем, что не связано с уроком!

С тех пор эти слова стали золотым правилом для маленького Чан Доу. Если он хотел в туалет, он терпел, терпел и терпел. А когда терпение заканчивалось, что ему оставалось делать?

Ему очень хотелось писать… но учитель сказал, что если он хочет что-то сказать, ему нужно поднять руку, и нельзя говорить ни о чем, что не связано с уроком.

Ах, он уже просто не мог больше сдерживаться…

Ребенок, сидевший с ним за одной партой, с любопытством смотрел на него. Он никогда не осмеливался заговорить со своим одноклассником Чан Доу, потому что думал, что он инопланетянин - свидетельством тому была голова Чан Доу, которая была крупнее, чем у всех других детей.

Позже… позже маленький Чан Доу бесславно описал свои штанишки.

В средней школе его учитель математики однажды появился в классе пьяным и нес всякую чушь. Ученики были в недоумении. Учитель кривым почерком написал на доске домашнюю задачу и заявил, что любой, кто решит ее, получит высшую оценку в конце семестра, и не будет сдавать экзамен.

Учитель был так пьян, что не узнал бы собственную мать. Пока дети еще учились доказывать равенство треугольников, он задал им задачку с четырьмя осями координат, которую можно было решить только зная соответствующие уравнения математики… например, дифференциальное уравнение в частных производных.

Этого, конечно, недоучкам-школярам было не решить, но все знали, что учитель математики часто тупил, когда напивался (в оригинале – управлял поездом с набитым ртом). Все, но не маленький Чан Доу – тот отнесся к заданию серьезно.

Он думал об этом, когда ел, думал об этом, когда шел из школы, думал об этом даже во сне. Когда урок закончился, он пошел в местную библиотеку, чтобы найти информацию. Когда ничего не смог найти, то умолял отца отвести его в центральную библиотеку. Он так много думал, что стал одержим. Однажды так задумался, что наткнулся на электрический столб, и три дня у него на лбу светилась большая радужная шишка.

Но, в конце концов, он так и не смог ее решить. Чан Доу был очень огорчен, что он такой глупый. Он был так расстроен, что не мог даже плакать. В итоге, просто заболел.

Когда его родители сообщили об этом учителю математики, тот был поражен. У ребенка все было хорошо, как он заболел? Он так зациклился на решении этой задачи?

Словом, он был из тех, кто без оглядки бьется головой о стену - либо стену снесет, либо голову сломает.

Строго говоря, Чан Доу не был гением в традиционном понимании этого слова. Он не посещал класс для одаренных и даже не мог решить задачу, которую ему задал пьяный учитель. В лучшем случае он был всего лишь талантливым учеником, которому приходилось полагаться на собственный тяжелый труд.

Он тяжело трудился, чтобы поступить в среднюю школу, потом тяжело трудился, чтобы поступить в университет, потом тяжело трудился, чтобы попасть в легендарный отряд RZ. Так осуществилась его детская мечта - усердно учиться и стать полезным человеком, как те герои с телеэкрана: «ха-ха-ха – тебе конец, вражина».

Хотя логическая связь между «ха-ха-ха – тебе конец, вражина» и «усердно учиться» вызывает недоумение…

Кхе-кхе… вернемся к нашим баранам. Присоединившись к команде RZ, Чан Доу стал компетентным техническим специалистом. Он много работал, и его достижения были превосходны. Но все еще оставался одним из… многих. В техническом отделе был только один настоящий гений – доктор Сюй. И Чан Доу им восхищался, ведь тот был таким удивительным и изобрел так много удивительных вещей.

Каждый раз, когда он видел, как члены команды сражаются плечом к плечу, как смеются и дурачатся, как одна семья, Чан Доу завидовал им. Особенно он выделял одного полевого агента по имени Фан Сю. Увидев его, Чан Доу почувствовал, что встретил свой идеал - именно таким и должен быть настоящий мужчина. Когда все шумно праздновали победу, тот открывал бутылку пива и молча цинично улыбался. Даже раненый он мог смеяться и шутить. Такой крутой!

Чан Доу усердно работал и мечтал когда-нибудь стать таким же, как доктор Сюй.

И вот однажды он действительно занял место доктора Сюй, о чем так долго мечтал, но обнаружил, что совсем не рад этому, потому что доктор Сюй умер.

Его никто не принял в серьез. Хотя все были очень милы и вежливы с ним, Чан Доу все еще чувствовал себя отвергнутым - видимо, в их сердцах был только доктор Сюй, он был частью их семьи, а Чан Доу - лишь жалкая замена. Все, что он мог сделать, это продолжать очень, очень усердно работать, чтобы все могли видеть его усилия и надеяться, что когда-нибудь… он сможет получить признание от всех, получить одобрение хотя бы от… одного человека, за которым он всегда молча наблюдал.

Этот дурачок с птичьим гнездом на голове в очередной раз принял все близко к сердцу и начал биться головой о стену.

Чан Доу (Часть 2).

Чан Доу и его коллеги по команде RZ прошли через множество испытаний. Группа RZ чуть не распалась, их даже разыскивали как преступников, ведущих партизанскую войну.

Но… как бы их не называли, хорошие парни все равно остаются хорошими парнями.

Хорошие парни могут переходить дорогу в неположенном месте и мусорить на улице, но на бессмысленные убийства и подрыв автомобилей уж точно не пойдут. Они не стали бы делать такие ужасные вещи.

Чан Доу впервые потерял работу и сидел дома, с тревогой читая газеты, желая знать все новости, особенно об… определенном человеке. Поэтому, когда ему позвонил Су Цин, он чуть не разрыдался.

Он хотел спросить: «Ты нашел Фан Сю? Все ли в безопасности? С тобой все в порядке? А он в порядке?» Но… капитан Ху, вырвав трубку у Су Цин, его отругал, и у него не было времени спросить.

Ху Дуй действительно был страшным парнем.

Затем последовали бесконечные предательства, замешательство и бегство. Невероятные вещи происходили одно за другим - извлечение двадцати одного грамма вещества, которое было самой загадочной энергией человека, пространство C, которое могло блокировать любую атаку, Утопия, желающая изменить все существующие правила мира, труп, который был своеобразным ключом, и бесчисленное количество людей, которых объединила эта война, а потом они погибли.

Но в итоге они победили.

И тогда Чан Доу внезапно понял, что пережив множество превратностей судьбы, как человек, живущий в 2,5-м измерении, он стал профессионалом по соевому соусу* в истории спасения мира. Не главный герой, конечно, но участие все же принимал.

И все, наконец, приняли его.

Кроме… этого человека.

Фан Сю, казалось, никогда не хвалил его, не проявлял дружелюбия, никаких положительных эмоций в его сторону. Смотрел на него с каменным лицом как на идиота.

Но Чан Доу смутно помнил, что когда вокруг летали пули, чья-то рука схватила его за воротник и оттащила в сторону. Чужая ладонь была покрыта мозолями и трещинами, кровь и грязь с нее прилипли к его воротнику. И когда Чан Доу прижался к этому человеку, он услышал его сердцебиение, от него пахло сигаретами и сыростью, его сердце бешено забилось. Когда оно разогналось, мотор, видимо, перегрелся, и над его макушкой поплыла струйка дыма, рассеивая тепло.

Конечно, вскоре его оттолкнули, потому что он мешал.

Небрежная щетина на подбородке Фан Сю и его лучистые глаза позже превратились в самую сладкую часть «полуночных кошмаров» Чан Доу - так легко Фан Сю занял место Кан Лаоши** в его сердце!

Как преданный поклонник учителя Кан**, проснувшись на следующее утро, Чан Доу  полчаса бился головой о стену, чтобы выразить свое сожаление по поводу своего решительного предательства.

Так началась эта история.

Он начал преследовать Фан Сю, надеясь, что его искренность сотворит чудо.

Чан Доу трижды подавал заявку, чтобы присоединиться к отряду RZ, и каждый раз ему отказывали по разным причинам. Но он не сдавался. Он верил, что даже неудачнику может повезти. И подал документы в четвертый раз, экзаменаторы заметили, что он выглядит как-то очень знакомо, так по счастливой случайности он и стал сотрудником технического отдела.

Так начался его долгий путь.

На следующий день после окончания войны, когда Фан Сю ни с того ни с сего  извинился перед ним, Чан Доу, растекшись, кхе-кхе, лужицей от неожиданного признания своих заслуг, в порыве закричал: «Помогу, чем смогу, - могу согреть вашу постель!». Увидев изумленное лицо Фан Сю, он хотел броситься искать стену, чтобы побиться об нее головой, почувствовав, что его девичье сердце повисло на веревочке, управлять же им доверено этому человеку напротив его.

Как трус, который не осмеливается выслушать приговор, он целую неделю прятался от Фан Сю. Наконец, набрался смелости принять свое положение – какая разница, повесят меня за овцу или за ягненка. Он же уже признался. Но что ему делать, если ему откажут?

Чан Доу понимал, что ему будет в десять тысяч раз грустнее, чем когда ему отказывал технический отдел RZ.

Но это не имеет значения!

Он подавал заявление четыре раза, значит, может четыре раза признаться в любви!

Чан Доу с настроем боевого петуха снова появился на работе. Когда взгляд Фан Сю остановился на его лице, полевой агент на мгновение замешкался, а затем, сославшись на боевое задание, быстро сбежал.

Чан Доу занял пост технической поддержки полевых агентов. Он мог поклясться, что в тот момент, когда его голос раздался в наушниках, Фан Сю замер.

Чан Доу победно вскинул кулак в сторону плаката с кадром из какого-то военного фильма, висящего на стене его кабинета, демонстрируя свою решимость – когда-нибудь он захватит этот бункер!

Невидимая война началась.

Фан Сю вернулся с задания и, вероятно, решив уладить этот вопрос, подошел к двери кабинета Чан Доу и постучал:

- Можно войти?

Адреналин ударил в голову и сердце Чан Доу.

Фан Сю вошел и прикрыл за собой дверь.

- Я пришел поговорить с вами о…

- Подождите! - отчаянно крикнул Чан Доу. - Позвольте сначала задать вам вопрос, - Чан Доу торжественно поднялся и также торжественно спросил:

- Можно я вас поцеловать?

- …

- Ничего не говорите. У вас есть два варианта - кивнуть или покачать головой.

Фан Сю какое-то время оцепенело молчал, затем тупо покачал головой.

Обескураженный Чан Доу поник головой:

- О… я понимаю, я вам не нравлюсь.

Хотя Фан Сю действительно планировал вежливо отказать ему, но… не таким же способом.

- Но я не сдамся! - Чан Доу гордо поднял голову, его глаза полыхали как две маленькие вселенные…- и это было ни фига не смешно. В этот момент он не выглядел хилым подростком из манги, скорее взрослым уверенным в себе мужчиной. Он встал перед Фан Сю и тихо повторил. - Я не сдамся.

Чан Доу открыл дверь и обратился к Фан Сю:

- Вам не нужно ничего говорить. Идите. Я знаю, что вы хотите сказать, но я не хочу это слышать.

- Чан Доу, - вздохнул Фан Сю и прислонился к дверному косяку, - повзрослей.

Чан Доу вдруг улыбнулся:

- Я застрял с тобой в этих жизненных лабиринтах на двенадцать лет. Даже если бы мне тогда было всего шесть лет, сейчас я уже был бы взрослым.

Фан Сю не знал, что сказать. Он вышел, закрыл дверь и раздраженно закурил. В этот момент дверь снова приоткрылась. Чан Доу посмотрел на него, вернулся в кабинет и притащил аптечку, молча подошел к нему и закатал штанину Фан Сю.

Фан Сю потерял дар речи и инстинктивно отпрянул назад, но Чан Доу крепко держал его за ногу.

При ходьбе отважный оперативник слегка прихрамывал - на задании его лодыжку  задела случайная пуля, оставив неглубокую рану.

Чан Доу встал на одно колено, осторожно протер рану ватным тампоном и намазал ее лечебной мазью.

Сигарета в руке Фан Сю догорела до фильтра - он просто забыл засунуть ее в рот.

После этого объяснения в жизни Чан Доу было только два приоритета: работа и Фан Сю. Какие игры, аниме, учитель Кан и другие дурачества? Он отбросил все без колебаний. Он хотел, он должен был стать лучше. Каждый раз, когда он думал, что стал немного лучше, он делал все возможное, чтобы привлечь внимание Фан Сю и оценить его реакцию.

А потом он снова и снова признавался в любви.

Каждый раз Фан Сю молча выслушивал его, и каждый раз Чан Доу не позволял ему говорить - только кивать или качать головой в ответ на вопрос «Можно вас поцеловать?»

Технический отдел RZ трижды отказывал Чан Доу. Фан Сю отвергал его семь раз или восемь раз?

Но… это не имело значения.

Так Чан Доу утешал себя – это не имеет значения.

Это была очень опасная полевая операция. Был задействован даже технический персонал. Чан Доу находился в машине, управляя спецаппаратурой. Когда операция по задержанию подходила к концу, сигнал внезапно оборвался.

Чан Доу не знал, был ли прерван его собственный сигнал связи, или все сигналы заблокированы. Если второе, то это серьезная проблема, поэтому он стал проверять соединение и активировал аварийное устройство. В этот момент что-то грохнуло рядом. Кто-то подошел к его машине, резко распахнул дверь и вытащил его из машины. Раздалось громкое «бум», и машина, в которой он сидел, взлетела на воздух.

Чан Доу ясно видел, что, когда произошел взрыв, из плеча Фан Сю вылетела цепочка кровавых капель.

Фан Сю быстро затащил его под большое дерево, зажег сигнальную ракету, и тут началась нехилая такая заварушка. Словно они вернулись во времена Второй мировой войны. Никакой технической поддержки - обе стороны сражались, полагаясь только на радиосвязь. Они сражались целый день и целую ночь. К тому времени, когда битва, наконец, закончилась, Фан Сю был с ног до головы пропитан собственной кровью.

Чан Доу последовал за машиной скорой помощи с Фан Сю, потом последовал за ним в больничную палату и решительно отказался покинуть ее, настаивая на том, чтобы остаться и заботиться о нем.

Фан Сю притворялся спящим, и Чан Доу это видел. Каждый раз, когда они оставались вдвоем, Фан Сю тут же срочно «засыпал», чтобы избежать неловкости.

Чан Доу осторожно взял Фан Сю за руку. Никакой реакции. Он осторожно приблизился… хм? Все еще никакой реакции.

Его сердце вдруг забилось, убыстряя ритм. Он медленно сокращал расстояние, пока его дыхание не коснулось кожи Фан Сю. Ресницы Фан Сю задрожали, но он все еще… никак не реагировал.

Настоящая черепашка-ниндзя!***

Чан Доу окончательно осмелел. Он закрыл глаза, наклонился и нежно поцеловал потрескавшиеся губы Фан Сю. Коснулся и тут же отпрянул. Бабочки в животе готовы были вознести его к потолку.

Все это время Фан Сю лежал в постели, притворяясь мертвым.

На лице Чан Доу медленно расплылась широкая улыбка:

- Я уже озвучивал тебе правила. Это молчаливое согласие, да?

Так и есть.

Если есть цель, которую вы хотите достичь, вещь, которой хотите владеть, или человек, которым ходить обладать… если вы будете усердно работать, упорно трудиться и никогда не сдаваться, ваши желания сбудутся.

Так думал Чан Доу. А потом лег на край кровати и заснул с легкой улыбкой на губах.

Спустя некоторое время Фан Сю открыл глаза, посмотрел на растрепанные волосы Чан Доу, стянул с его носа очки, которые завалились на бок, и отложил их в сторону.

Маленький Чан Доу был человеком, который никогда не отступал, и если уж бился о стену, то до победного конца. Это подсказывал его опыт, от детства до взрослой жизни, - когда-нибудь стена рухнет!

*Если не ошибаюсь, так называют обычно второстепенных героев.

**Учитель Кан или Кан Лаоши – ласковое прозвище Сола Аой – японской порноактрисы и модели, позирующей в обнаженном виде.

Заметка некстати: В 2012 году Центральное телевидение Китая (CCTV) опросило людей на улицах и выяснило, что 85% китайцев в ответ на вопрос о том, откуда они взялись, получили от родителей ответ: «Мы нашли тебя в мусорном ведре». Уха-ха-ха…

***Термин, который на английском языке переводится как «ниндзя», 忍者 («шиноби» на японском языке), на китайском - буквальное значение «человек, который терпит».

Страница книги Странствующий доктор в интернете

Table of Contents

Глава 1 Доктор Коу.

Глава 2 Пистолет.

Глава 3 - Лао Яо

Глава 4 - Проектор

Глава 5 - Первое большое приключение.

Глава 6 - Лао Яо (1)

Глава 7 - Лао Яо (2)

Глава 8 - Лао Яо (3)

Глава 9 - Лао Яо (4)

Глава 10 - Лао Яо (5)

Глава 11 - Лао Яо (6)

Глава 12 - Гора (1)

Глава 13 - Гора (2)

Глава 14 - Семь человек (1)

Глава 15 - Семь человек (2)

Глава 16 - Семь человек (3)

Глава 17 - Болтовня

Глава 18 - Кризис

Глава 19 - Вмешательство

Глава 20 - Наблюдая

Глава 21 - Заблуждение

Глава 22 - Объятия

Глава 23 - «Семя»

Глава 24 - Маленькая Лоли против Жуткого дяди

Глава 25 - Кто я?

Глава 26 - Маг

Глава 27 - Биение сердца

Глава 28 - Безымянный остров

Глава 29 - Спасение

Глава 30 - Вторая ось времени

Глава 31 - Земля всей жизни

Глава 32 - Базовый лагерь

Глава 33 - Исповедь

34 Сокрытие.

35 Сбитый с толку.

36 Микросхема памяти.

37 Сканирование.

38 Продолжение признания.

39 Скрытая атака.

40 Начинается.

41 Смерть Надежды (Часть 1).

42 Смерть Надежды (Часть 2).

43 Любовь.

44 Без названия.

45 Супермаркет.

46 Выбор.

47 Любовники.

48 Охотник на слонов.

49 Кошмар.

50 Убийство.

51 Возвращаясь назад.

52 Ненависть.

53 Море Призраков.

54 Прелюдия к Бездне.

55 Бездна (1).

56 Бездна (2).

57 Бездна (3).

58 Бездна (4).

59 Бездна (5).

60 Великий финал.

Медовый месяц и декретный отпуск суммируются.

Чан Доу (Часть 1).

Чан Доу (Часть 2).

О книге