Глава 0 - Пролог

[на самом деле это настоящее описание новеллы, но из-за большого объема и многих непонятных моментов, оно было выложено как "своеобразный пролог".]

[Тяньбао (天寶, Tiānbǎo) - третий девиз правления императора династии Тан Сюань-цзуна (712—756), настоящим его именем было Ли Лунцзи (李隆基, Lǐ Lóngjī), в 742—756 годах.]

[Девиз правления (年號, niánhào) - принятое в историографии символическое выражение, обозначающее период правления царя или императора. Девиз используется как средство летосчисления; с начала года вступления монарха на престол считается первый год эры (元年), название которой совпадает с названием девиза.]

***

С края горизонта Феникс привел десяток тысяч птиц. Когда они пролетали над Чанъанем, позади них клубились похожие на горящее море облака. Златокрылая птица Пэн величественно восседала на крыше дворца Синцин. В её глазах отражалось великолепие простого народа, живущего в Поднебесной.

Ли Цзинлун медленно волочил своё израненное тело навстречу Хунцзюню, и с каждым шагом свет в его ладонях разгорался все сильнее.

— Путником случайным мы живем, — его низкий голос разнесся по всему миру, и черный туман, покрывающий землю и небо, отступал под этим сиянием, — В смерти лишь становимся собой...

Этот свет был солнцем, что озаряло небеса и землю, сиянием звезд, мерцающих в ночи, неиссякаемым Светочем Сердца, пронзающим темноту.

«Небо и земля — ночлежный дом,

Заметенный пылью вековой...

Мир всегда исполнен вздохов был...

Стоит ли ценить мирскую пыль?»

Ли Цзинлун закрыл глаза, приложив ладонь ко лбу Хунцзюня. Белый свет со свистом рассеялся, явив горы трупов и реки крови на поле боя. В тени, отбрасываемой Светочем, появились воспоминания о ярком и развратном Пинканли, купающемся в лучах летнего солнца зонтичном дереве в Департаменте экзорцизма, песке и клубящемся снеге за Великой стеной, чистом мелодичном голосе А-Тая, молодых зеленых листьях, сорванных Мо Жигэнем и Лу Сюем, легких мазках пера Цю Юнсы, что превратились в бессмертные стихи Ли Бая на чашке...

«С пяти Гор юноша на восток от Золотого Рынка

В серебряном седле, на белом коне мчится

в весенний ветер...

Опавшие цветы примяв все, в каком

направлении едет?

— С улыбкой въезжает к хуской деве,

в ее винный погреб».

[Используются строки из двух поэм Ли Бая/Ли Бо: «Подражая древнему (№9 из 12 стихотворений цикла)» (пер. С.А. Тропцева) и «Юноша в дороге» (пер. В.М. Алексеевой)]

Глава 1 - Три мудреца из дворца Яоцзинь*

[Разобрав название дворца на иероглифы, мы получили - 曜 (яо), 金 (золото), так что этот дворец буквально можно назвать "Демоническим Золотым Дворцом" или просто "Золотым дворцом".]

[Также 圣 переводится не как "мудрец", а как "святой", но мы решили оставить первое определение. В свою очередь "трое святых" отсылают к Трём Западным Святым (西方三聖), которых также называют Тремя Амитабхами/Тремя Высшими Буддами. К ним относятся: самый главный - Амитабха (阿弥陀佛)/Неизмеримый Гуанфо (無量光佛), левая рука Бодхисаттва Авалокитешвара (觀世音菩薩)/Богиня Милосердия (觀音菩薩)/Держащая лотос Гуаньинь (持蓮觀音) и правая рука Бодхисаттва Авалокитешвара/Великий Бодхисаттва (大势至菩萨)]

Том первый. Лисица-обольстительница¹.

[¹狐美人 [húměirén] — буквально «красавица-лиса». Лиса — популярный персонаж китайской мифологии, оборотень. Чаще всего превращается в прекрасную девушку.]

«Кун Сюань умер и оставил тебе на воспитание сироту».

***

Когда кто-то хотел переправиться через Хуанхэ², она покрывалась льдом; когда кто-то хотел подняться на горы Тайханшань³, проход уже давно был бы перекрыт огромным снежным пространством.

[²Желтая река или Хуанхэ (黃河 (Huáng hé)), является второй по длине рекой в Китае после реки Янцзы и шестой по длине речной системы в мире, ее длина оценивается в 5464 км.]

[³Тайханшань (太行山 (Tàiháng Shān)) — горный хребет в Китае, который находится на восточной окраине Лёссового плато в провинциях Хэнань, Шаньси и Хэбэй.]

Лазурное небо простиралось так далеко, насколько только хватало зрения. Вершина гор Тайханшань была покрыта снегом круглый год, сливаясь в одно целое с плывущими по горизонту облаками. Это место было недоступно для обычных птиц. Только несколько белых соколов парили высоко в небе, сталкиваясь с леденящими кровь ветрами и превращаясь в несколько темных пятен, усеявших тёмно-синее небо.

Гигантская птица сжимала когтями сверток, обернутый тканью. Она пролетела сквозь облака, широко распахнув крылья. В сумерках золотые лучи света отражались на её перьях, когда она спикировала вниз и полетела к облаку, окутывающему вершины гор. Стоило прорваться сквозь него, как перед ней посреди гор Тайханшань возникли великолепные и ослепительные⁴ дворцы, окруженные несколькими горными вершинами. Внешние стены дворцов выглядели так, словно они были выкрашены слоем алого пламени заходящего солнца.

[⁴Великолепный и ослепительный (金碧辉煌 [jīn bì huī huáng]) — идиома, что описывает здания с богато украшенным декором, ослепляющим блеском как метафорой великолепной обстановки.]

В течение года снег никогда не скапливался во дворцах, вместо этого на их территориях росли зеленые зонтичные деревья, а солнце нещадно пекло, как в середине лета. Дул вечерний ветерок; зонтичные деревья⁵, покрывающие горы, шелестели, отбрасывая тени в оставшемся свете сумерек, как будто распахивая занавески в очень долгом, но прекрасном сне.

[⁵Правильнее будет называть их тунговое дерево (桐树) или павлония (泡桐 (pāo tóng)), но зонтичные деревья более близкое обозначение для нас. Итак, зонтичные деревья — растение семейства Молочайные, вид рода Vernicia, произрастающее в основном в Центральном и Западном Китае и Северном Вьетнаме.]

Гигантская птица приземлилась на платформе перед главным дворцом. Сопровождаемая продолжительным криком, который эхом разнесся по горам, она потрясла своим сверкающим оперением со свистом, который, казалось, накрыл землю, затем снова притянула крылья к своему телу. Когда наполнявшие небо перья полностью рассеялись, среди них появился высокий молодой человек.

Мужчина был ростом почти девять чи⁶. У него были резкие черты лица, и тёмное золото блестело в его черных, как смоль, глазах. Верхняя часть его тела имела четко очерченные мускулы вплоть до низа живота, а кожа с ног до головы отливала бронзой. Черная длинная юбка⁷, расшитая золотыми узорами, свободно развевалась на ветру. Со свёртком в руках он медленно шел к главному дворцу.

[⁶1,97 м. Чи (尺) — традиционная китайская мера длины.]

[⁷王裙 [wáng qún] — дословно «княжеская юбка» — одежда в Древнем Китае часто говорила о статусе человека.]

Дорога во дворец была заполнена проходящими юношами и девушками. При появлении этого человека, они сразу упали на колени.

— Ваше Величество Цин Сюн.

[Цин 青 (сине-зеленый, черный, молодой), Сюн 雄 (величие, мужчина). Итак, Цин Сюн у нас Пэн (鵬) — гигантская птица в древнекитайской мифологии. Не Рух, как многие могли подумать, так как Рух - это огромная белая птица из арабской мифологии. Ее и собрата Гаруду на китайском называют Дапэн (大鵬 — «большой Пэн») и Дапэн-ниао (大鵬鳥 — «большая птица Пэн»).]

Юбка мужчины по имени Цин Сюн вздымалась за его спиной, когда он проходил через заполненный зонтичными деревьями атриум⁸ и углублялся в главный дворец. Безмолвно наступила ночь, но в главном дворце ещё не горели лампы. Среди яркого естественного света на пьедестале стояли три трона: два из них были пустыми, а в том, что был посередине, сидел мужчина.

[⁸А́триум или а́трий — центральная часть жилища, представлявшая собой внутренний световой двор, откуда имелись выходы во все остальные помещения.]

Оттенок его волос напоминал пылающее пламя. Королевское одеяние казалось ослепительно-золотисто-красным даже в темной комнате, как если бы великолепное утреннее сияние упало на роскошную ткань, верхняя часть свободно свисала с плеч, обнажая светлую кожу на мощных мускулах. Длинный пылающий шлейф, тянущийся из-за его пояса, тяжело лежал на земле.

Когда мужчина услышал звук шагов, он поднял глаза и встретился взглядом с Цин Сюном.

Раньше он был императором этого дворца и властелином снежной области и небосвода. Сейчас же очень немногие люди в мире знали о почитаемом ранее имени «Чун Мин»⁹; пролетело почти двести лет, династии Поднебесной¹⁰ сменились, и его прежняя слава давно была бесследно стёрта¹¹ из истории.

[⁹重明 [chóng míng] — «двойной свет», «двойная ясность», «двойной зрачок». В древнекитайской мифологии чудесная птица. Рассказывалось, что во времена мифического правителя Яо из страны Чжичжи ему прислали в дар чун-мин — птицу с двойными зрачками. Чун-мин напоминала петуха, но пела как феникс. Чун-мин могла биться с волками, тиграми, при ней нечисть и всякое зло не вредили людям.]

[Здесь же Чун Мин феникс (鳳凰, эти два иероглифа буквально означают "самец и самка феникса", фэнхуан) — в китайской мифологии чудо-птица, является символом юга. В древнекитайских легендах феникс считался «королём ста птиц» (百鸟之王).]

[¹⁰Поднебе́сная (天下, тянься) — китайский термин, который использовался для обозначения всего мира, а позднее территории, на которую распространялась власть китайского императора.]

[¹¹Бесследно сгинуть (销声匿迹 [xiāo shēng nì jì]) — идиома, означающая «больше не говорят публично», «исчезнувший бесследно».]

У Чун Мина было красивое лицо: брови вразлёт, как острые лезвия, от природы он излучал достоинство и величественность. От уха и чуть вниз по шее выделялся шрам от ожога.

После продолжительного молчания Цин Сюн, наконец, заговорил:

— Кун Сюань¹² умер и оставил тебе на воспитание сироту.

[¹²孔宣 [kǒng xuān] — такое же имя носит персонаж средневекового китайского романа «Возведение в ранг духов». Был духом гигантского павлина, мог оборачиваться воинственным генералом, имел в качестве оружия пять волшебных лучей света. Как буддийская эмблема Богини Милосердия - павлин символизирует сострадательную предусмотрительность. Также он символ гордости, эмблема красоты и бессмертия.]

— В каком это смысле — умер? — холодно спросил Чун Мин.

Цин Сюн очень медленно покачал головой, и тут же во дворце наступила гробовая тишина.

— Я не буду растить его потомство от какого-то человека, — равнодушно произнес Чун Мин, — иди к «Жертвенной скале»¹³ в пустынных горах и выброси его где-нибудь с утёса.

[¹³Жертвенная скала или утёс Шешен (舍身崖) — острая скала высотой 1568 метров. Согласно легенде, на вершину этого утеса забирались опечаленные несправедливостью люди, которые в конечном счете бросались с обрыва.]

Цин Сюн опустился на одно колено и положил свёрток на пол. Едва ткань коснулась земли, как постепенно стала увеличиваться в размерах и раскрываться. Четыре угла с вышитыми узорами лотоса источали тусклый свет. Стоило им полностью раскрыться, как показалось тело мальчика.

Мальчик лежал, свернувшись калачиком на боку. У него были прекрасные черты лица, но его миниатюрное тело было в рваной старой мантии, а грудь тяжело поднималась и опускалась с каждым вздохом. Он что-то крепко держал в руках, и это выглядело так, как будто он пытался защитить очень важную вещь от всего мира.

— По человеческим меркам ему сейчас четыре года, — невозмутимо продолжил Цин Сюн.

Чун Мин бросил безразличный взгляд на ребенка.

Цин Сюн снова поднял мальчика, пока тот слегка извивался от дискомфорта.

— Он выглядит также, как и его отец, когда был маленьким, — с ребенком на руках он поднялся по ступенькам и остановился перед Чун Мином, а затем прошептал:

— Смотри: глаза, брови...

Чун Мин же не изменил своего ответа:

— Я сказал — избавься от него.

Цин Сюн передал мальчика Чун Мину. Тот не принял его, поэтому Пэн прижал ребенка к его груди. Мальчик снова пошевелился, словно просыпаясь от глубокого сна. Он почувствовал теплую голую грудь Чун Мина и непроизвольно схватился за его роскошную мантию. При этом предмет выскользнул из его руки, это оказалось бирюзовое павлинье перо.

— Дай ему имя. Я ухожу, — Цин Сюн отошёл от пьедестала.

— Куда ты пошёл? — ледяным тоном спросил Чун Мин, — ты оставляешь ребёнка рядом со мной? Когда я думаю о той женщине, то хочу убить его.

— Это уже будет твой выбор, — сделав несколько шагов, мужчина вновь повернулся, — время Ди Жэньцзе¹⁴ истекло. Человеческий мир постепенно превращается в земли яо¹⁵. Скоро Мара¹⁶ возродится, а я должен узнать правду о смерти Кун Сюаня. Я собираюсь начать прямо сейчас.

[¹⁴Ди Жэньцзе́ (狄仁傑 (Dí Rénjié), (630 — 700), Хуайин (懷英), официальный титул Лянский Вэньхой-гун (梁文惠公) — чиновник и государственный деятель династии Тан и династии Чжоу (правления императрицы У Цзэтянь), дважды исполнял обязанности канцлера (цзайсян, 宰相). Он был наиболее почитаемым чиновником во время правления У Цзэтянь, и сдерживал резкость её правления, ослабляя террор и увеличивая эффективность и добропорядочность императорской власти.]

[¹⁵Яогуай/Яо (妖怪) — нечистая сила; чудище; наваждение. Дальше по тексту их будут называть демонами для лучшего понимания.]

[¹⁶Мара (天魔/魔罗) — демон-искуситель, заставляющий людей постоянно чего-то желать, убеждающий их в привлекательности земной жизни, тем самым обрекая их на бесконечный цикл перерождений и, следовательно, на страдания. Он ведёт людей к греху, преступлениям и самоуничтожению. Также именно он пытался соблазнить Будду Гаутаму видениями прекрасных женщин.]

После этих слов Цин Сюн вскочил и, раскрыв свои крылья, превратился в гигантскую черную птицу. Раздался протяжный крик, и Пэн вылетел из дворца в ночное небо. Когда ребенок услышал крик Цин Сюна, то внезапно проснулся.

Павлинье перо, сделанное из яшмы, соскользнуло с королевской мантии Чун Мина и упало на пол, издавая звон, пока отскакивало от земли и скатывалось по ступенькам.

Глаза мальчика обратились к собственным рукам. Он понял, что схватил чью-то одежду, и, когда он поднял глаза, то встретился взглядом с Чун Мином.

На лицо ребёнка упала холодная капля. С озадаченным видом он протянул руку и погладил щеку Чун Мина, помогая ему вытереть слезы.

— Кто ты? — робко спросил ребенок.

***

Хэбэй¹⁷, терраса Юйчжоу¹⁸. Кроваво-красные кленовые листья кружились в воздухе, заполняя горы и равнины¹⁹. Мужчина в простом одеянии и прекрасная женщина стояли перед зданием. Облокотившись о перила, они взирали на величественные горы и реки.

[¹⁷Хэбэ́й (河北 (Hébĕi), буквально: «север реки») — провинция на востоке Китая. Провинция расположена в нижнем течении реки Хуанхэ.]

[¹⁸Юйчжоу (幽州台) — золотая терраса, также известная как Башня Цзибэй.]

[¹⁹漫山遍野 [màn shān biàn yě] — идиома, означающая заполнять собой все; иметься в огромных количествах; быть повсюду.]

— «Постиг я безбрежность небес и земли. Скорблю одиноко, и слёзы текут»²⁰, — небрежно произнес мужчина в синем одеянии, — Бо Юй²¹ действительно неортодоксальный гений.

[²⁰Строчка из стихотворения Чэнь Цзыана «Песня о восхождении на Юйчжоускую башню» (登幽州台歌) («Не вижу былого достойных мужей...»). ]

[²¹Бо-юй (伯御, умер 796 до н. э.) — 11-й хоу княжества Лу в 806—796 до н. э. Узурпатор, не получивший посмертного титула. Хоу (侯 (hóu)) — наследственный титул знати в древнем Китае.]

— Почему у вас такое прекрасное настроение? — женщина встала позади него и неторопливо сказала: — после смерти Ди Жэньцзе мир постепенно станет землями демонов.

— Не беспокойся об этом, — пробормотал мужчина, — мы до сих пор не знаем, есть ли у этого старого пердуна какие-нибудь козыри в рукаве. Как идет подготовка к возрождению Мары?

— Сосуд на этот раз просто идеален, поэтому слияние прошло очень гладко, но нам всё ещё нужно понаблюдать за ним, — ответила женщина, — Кстати, вы не боитесь последствий из-за убийства Кун Сюаня? Что если человек с гор Тайханшань вернется?..

— Если бы он хотел вернуться, он бы уже давно это сделал, — мужчина усмехнулся, — Тридцать лет на востоке от реки Хуанхэ, тридцать лет — на западе²²; золотой век дворца Яоцзинь прошел. Чун Мин оказался в ловушке яда пламени, иначе ему не пришлось бы уходить на пенсию двести лет назад. Теперь Чанъань²³ принадлежит нам с тобой.

[²²三十年河东三十年河西 — идиома, означающая, что мир меняется так быстро, что он всегда превосходит наши ожидания, поэтому мы не можем точно предсказать, каким он будет в будущем.]

[²³Чанъань (長安 (Cháng'ān), букв. «долгий мир») — ныне Сиань, древняя столица нескольких китайских государств. Стал ей в эпоху/империю Тан (唐朝, Танчао) с 18 июня 618 по 4 июня 907, основан Ли Юанем.]

Издалека доносилась музыка сичжу²⁴. Мужчина сделал пару шагов к красивой женщине и, пригладив волосы на висках, внимательно заглянул ей в лицо.

[²⁴(丝竹 (sī zhú), букв. «шёлк и бамбук») — традиционный струнный деревянный духовой инструмент.]

Послышался шепот:

— Пойдем, Его Величество все еще ждет.

***

Двенадцать лет спустя во дворце Яоцзинь на вершине горы Тайханшань ярко светило солнце, и зонтичные деревья отбрасывали тени, что проносились мимо, словно звездопад.

На похожем на прекрасный нефрит юноше было темно-красное короткое одеяние без рукавов, на талии была повязана вышитая зелеными узорами мантия. Он сидел на ветви зонтичного дерева, перемешивая белую пыльцу в чаше. Время от времени его живые глаза заглядывали в главный дворец через открытые окна.

В главном дворце на ветру развевались легкие занавески. Чун Мин лежал на королевской кушетке, глядя на залитые солнцем горы.

— Хунцзюнь!

[Кун (孔) — павлин, щель, пещера, Конфуций; Хун (鸿) — великий, величественный, дикий гусь (гуси — символ любви и брака; одинокий гусь — символ разлуки); Цзюнь (俊) — человек с выдающимися талантами, красотой.]

— Ш-ш-ш, — юноша по имени Хунцзюнь поднес палец к губам и посмотрел вниз.

Тот, кто его окликнул, на самом деле был демоном-карпом с руками и ногами. Демон выглядел очень странно: его тело было туловищем карпа длиной почти в два чи (прим. 66 см.), в то время, как по две волосатые человеческие руки и ноги выступали из его тела. В данный момент именно этими руками, расположенными за плавниками, он обнимал зонтичное дерево.

— Быстро спускайся, — крикнул демон-карп, открыв рот, и выплюнув несколько пузырьков. Рыбий хвост завилял в нетерпении, — ты не умеешь летать, если ты упадешь и поранишься, Его Величество устроит нам всем взбучку!

— Отец весь день сидел внутри, не желая никого видеть. Он выйдет из себя, если кто-нибудь войдет, — не прекращая мешать пыльцу, прошептал юноша.

— Он кого-то ждет, — ответил демон-карп, — Его Величество сегодня не в лучшем расположении духа.

Закончив смешивать пыльцу, Хунцзюнь спросил:

— Кого он ждет?

Демон-карп хмыкнул и заворчал. Хунцзюнь спрыгнул с дерева и быстро обошел главный дворец. По пути, где бы ни проходил юноша, ему все кланялись и вежливо приветствовали: «Молодой господин». Он же лишь кивал в ответ. Достигнув задней части дворца, Хунцзюнь забросил крюк и вскарабкался на крышу.

Юноша низко присел, бесшумно двигаясь по крыше, чтобы подобраться ближе к Чун Мину. Оказавшись прямо над главным залом, он тихонечко поднял глазурованную черепицу и, держа в руке чашу с лекарством, осторожно подул на нее.

Лекарственный порошок вылетел из чаши, как если бы он был живым, и засветился тоненьким светом, проникая в комнату. Демон-карп повернулся боком и стал наблюдать издалека, за пределами главного дворца.

Чун Мин задремал, наблюдая за высокими горами Тайханшань. На его шее виднелся ожог. Пыльца подлетела к мужчине, похожая на Млечный путь из мелких частиц, что постепенно стали оседать на старую рану слоем инея.

Рот демона-карпа непроизвольно открылся.

Случайно Чун Мин вздохнул немного порошка. Он внезапно открыл глаза, выражение его лица тут же исказилось.

«Получилось!» — подумал Хунцзюнь. Он спрыгнул с крыши и увидел, как Чун Мин в спешке встал и осмотрелся вокруг. Выражение лица его дрогнуло, когда он выглянул из дворца.

— Отец... — юноша был в восторге, и как раз тогда, когда он окликнул мужчину, тот резко обернулся.

«Апчхи-и!» — вместе с чихом Чун Мина, что мог сотрясти небо и всколыхнуть землю²⁵ из главного дворца мгновенно вырвался огненный шар размером с повозку и с разрушительной силой врезался в склон.

[²⁵惊天动地 [jīng tiān dòng dì] — идиома, что означает «вызвать катастрофу/знаменательное событие в мире».]

Горы содрогнулись; во дворце Яоцзинь слуги моментально закричали в панике:

— Это землетрясение!

Чун Мин снова чихнул, и новый огненный шар разрушил одну из белых нефритовых колонн дворца. Хунцзюнь закричал, затем схватил демона-карпа и бросился в атриум, чтобы спрятаться в пруду.

Послышалось еще три чиха подряд, и шары из пламени подожгли зонтичные деревья в атриуме, в мгновение ока весь дворец Яоцзинь превратился в море огня.

— Пожар! Потушите его!

В пруд атриума упал еще один огненный шар. Демон-карп мгновенно взвыл от боли и жара. Хунцзюнь схватил его и выбрался из пруда. Посновав под горящими зонтичными деревьями, юноша швырнул демона-карпа за стену, а сам побежал во дворец к Чун Мину.

— Отец! — Хунцзюнь вбежал в главный дворец. Зал был уже охвачен огнем, и посреди него стоял Чун Мин, прикрыв нос и рот. Их взгляды пересеклись, и юноша быстро затараторил: — отец! Я хотел помочь тебе...

Чун Мин сразу же отвернулся и неожиданно вдохнул. Он больше не мог сдерживаться, и пламя, которое могло затмить небеса, окончательно поглотило весь главный дворец. Огненные языки окружали Хунцзюня со всех сторон. Мужчина тут же бросился к нему и прижал к груди.

Крик феникса пронзил девятое небо²⁶. Разноцветные крылья развернулись из-за спины Чун Мина, чтобы защитить юношу и себя от огня. Они излучали хромово-желтый свет; под священной защитой феникса никто не смог бы потерять даже прядь волос, даже если он будет опущен в лаву. Одежды обоих были сожжены дотла, не осталось ни единой нити, скрывавшей их обнаженные тела.

[²⁶Девятое небо (九天 [jiǔ tiān]) — означает наивысшую точку неба. Легенда гласит, что в древние времена существовало девять слоев небес.]

Хунцзюнь огляделся. Главный дворец был полностью поглощен Священным Огнем Самадхи²⁷.

[²⁷三昧真火 [sān mèi zhēn huǒ] — Священный Огонь Самадхи — это термин, который часто встречается в китайской классической литературе и даосской культуре. Считается, что «сердце — царь огня, также известный как священный огонь, и его имя — Шанмэй; почка — это судный огонь, также известный как Цзинху, также его зовут Чжунмэй; огонь в мочевом пузыре также называют Сямэй», это и есть настоящий огонь самадхи. Самадхи — один из буддийских методов практики, который означает избавление от всех отвлекающих мыслей и успокоение ума. Практиковали этот метод Царь Обезьян Сунь Укун и Нэчжа (крайне советую либо прочесть про этих персонажей, либо же посмотреть умопомрачительные мультфильмы).]

Птицы прилетали со всех сторон, принося с собой снег с гор Тайханшань. Снизу вверх они устремились к вершине, как водопад в обратном направлении, и со свистом спикировали в воздухе, обрушив на внутреннее пространство дворца метель, которая в мгновение ока погасила пламя.

***

Два часа спустя черные пятна все еще виднелись на лице Хунцзюня, когда он вышел из кабинета.

— Ай! — вскрикнул юноша, когда его ударили по ладони.

— Сколько раз ты уже так делаешь?! — Чун Мин стоял в обычной одежде, держа в руках линейку. Он снова холодно сказал:

— Скажи мне!

Хунцзюнь хмыкнул что-то в ответ, и мужчина снова ударил его линейкой. Тот снова вскрикнул.

— Ты хочешь заживо сгореть? — сердито упрекнул Чун Мин, — стой во дворе, пока не стемнеет, иначе никакого ужина! — он в третий раз ударил сына, на этот раз особенно сильно, отчего у юноши даже потекли слезы, — тащи сюда свою задницу и смотри в стену!

Хунцзюню оставалось только повесить голову и послушно пройти через двор к стене. Демон-карп почесал чешую на теле и последовал за ним. Он присел на корточки рядом с юношей, затем повернул голову набок, чтобы зачерпнуть немного талого снега и тем самым напиться.

Чун Мин был в ярости. Ему пришлось пережить такое неожиданное бедствие, хотя он просто задремал на кушетке! Когда мужчина вышел из дворца, то засвистел, и птицы тут же начали слетаться со всех сторон и в клювах уносить обгоревшие ветви и щебень.

— Я говорил тебе не безобразничать, — сказал демон-карп, — сколько раз всё так получается? Его Величество и так был в плохом настроении.

— Откуда мне было знать, что он расчихается? — запротестовал Хунцзюнь, — я три года потратил на поиски пыльцы снежного лотоса²⁸!

[²⁸«Снежный лотос» (Saussurea laniceps) — традиционное средство в китайской и монгольской народной медицине как противотуберкулезное и легочное средство.]

— Все говорят, — продолжил демон-карп, — яд пламени твоего отца неизлечим, прекрати мучить себя!

Юноша не нашёл, что на это ответить. В наказание он встал перед стеной и, пока он стоял в таком положении некоторое время, ему стало немного скучно. Поэтому он начал изучать выжженные серые отметины на поверхности стены. Они были похожи на пейзаж, поэтому Хунцзюнь протянул руку и немного потер их, чтобы разглядеть очертания гор. Он был очень доволен мыслью, что это похоже на картину, нарисованную брызгами туши.

— Его Величество снова отругает тебя за грязные руки! — напомнил демон-карп.

Хунцзюнь быстро ответил:

— Я вымою их перед едой.

Днем черный дым все еще клубился вокруг главного дворца. На деревьях все еще теплилось немного огня, повсюду таял снег, да и в целом земля была в полном беспорядке. Когда Чун Мин увидел эту сцену, ему действительно захотелось плакать, но слез не было²⁹.

[²⁹直欲哭无泪 [yù kū wú lèi] — фраза, означающая беспокойство и чувство беспомощности, которое невозможно выразить словами.]

Небо пронзил крик. Гигантская черная птица, покрытая золотым светом, летела к вершине гор Тайханшань. Когда она приземлилась, то превратилась в Цин Сюна, который был ошеломлен представшей перед ним картиной.

— Почему здесь все в таком виде? — изумленно спросил мужчина, проходя мимо атриума. Он подозвал к себе молодого слугу и спросил: — На нас напали?

Слуга не осмелился ответить, поэтому только сказал, что Его Величество Чун Мин ожидает его в боковом дворце. Цин Сюн направился именно туда, проходя во двор.

— Цин Сюн! — раздался радостный крик.

Прежде чем мужчина успел сделать и нескольких шагов, Хунцзюнь уже в прыжке обнял того за шею, всем телом навалившись на его спину.

Глава 2 - Отголоски былых времен

«Мое место здесь. Я никуда не пойду».

***

Цин Сюн небрежно стащил Хунцзюня со своей спины, а затем слегка пощекотал его. Под звонкий смех мужчина помог ему подняться и спросил:

— Опять что-то натворил?

Хунцзюнь мазнул грязью по щеке Цин Сюна. При виде такого забавного вида, юноша безудержно захохотал. Цин Сюн все еще ждал ответ, поэтому Хунцзюнь начал рассказывать ему о произошедшем во всех подробностях. Узнав о потере самообладания Чун Мина, он тоже не смог сдержать смех.

Они некоторое время смеялись, прежде чем Хунцзюнь резко сменил тему:

— Что ты принес для меня на этот раз? Показывай!

— У меня ничего нет, — ответил мужчина.

Хунцзюнь не поверил ему и тут же принялся его обыскивать. Цин Сюн обычно был обнажен по пояс, поэтому у него было всего два места в одеждах, в которые можно было что-то положить. Юноша отказывался сдаваться, и пытался выудить что-нибудь из них, но Цин Сюн с серьёзным видом ответил:

— У меня действительно ничего нет.

— Ни книг, ни еды, — лицо юноши вытянулось.

Цин Сюн рассмеялся:

— В прошлый раз я принес тебе несколько сборников легенд, неужели ты их уже прочел?

— Зачитал их до дыр, — ответил Хунцзюнь.

Увидев наполненное искренним разочарованием выражение лица юноши, Цин Сюн не мог не подразнить его, поэтому спросил:

— Где твой Чжао Цзылун?

[Чжао 赵 — фамилия, торопиться, быстро ходить, Цзы 子 — ребенок, следующее поколение, Лун 龙 — дракон. 赵子龙 — Детеныш дракона.]

— Он здесь, — Хунцзюнь позвал его, и демон-карп тут же прибежал.

Около пяти лет назад юноша нашел этого демона, чья попытка стать человеком не увенчалась успехом, в горах Тайханшань. Из жалости он приютил его. Позже Цин Сюн принес легенды о героях Трех Королевств¹. Хунцзюнь был в восторге настолько, что даже назвал демона-карпа «Чжао Цзылун»² и объявил, что он непременно перепрыгнет через драконьи врата и превратится в золотого дракона³.

[¹Тут говорится про Троеца́рствие (三國演義 (Sānguó yǎnyì, палл. Саньго́ яньи́)) — исторический роман XIV века, авторство которого приписывается Ло Гуаньчжуну. Его действие происходит в бурные годы к концу правления династии Хань и периода Троецарствия в истории Китая, начиная с 169 года нашей эры и заканчивая воссоединением земель в 280 году государством Западная Цзинь. Принадлежит к числу четырёх классических китайских романов.]

[²Чжа́о Юнь (также известен как Чжао Цзылун (赵子龙), ? — 229) — третий из пяти полководцев-тигров, живший во времена поздней династии Хань и ранней эпохи Троецарствия.]

[³Здесь упоминается древняя легенда «Карп, прыгающий через драконьи врата» (鱼跃龙门), где рассказывается о карпе, что пересек драконьи врата через сильное течение реки Хуанхэ и в итоге стал драконом. В свою очередь эта легенда означает трансформацию из обычного существования в полное могущества и открытия огромных перспектив. Как процесс превращения студента, успешно сдавшего экзамены, в специалиста, либо образ человека, успешно преодолевшего все жизненные барьеры и испытания, и достигшего неоспоримых вершин.]

С помощью магии Цин Сюн выудил из ниоткуда золотую цепочку и зажал ее между пальцами, позволяя Хунцзюню рассмотреть вещицу. Из ладони мужчины выпало и повисло на цепочке, раскачиваясь из стороны в сторону, украшение.

— Что это? — удивленно спросил Хунцзюнь.

Кулон был очень маленьким, оттого выглядел изысканно. Сделан он был из золота и драгоценных камней, а внутри, окруженная сложным механизмом, находилась хрустальная сфера, источавшая мягкий белый свет. Когда Цин Сюн протянул ему кулон, двор осветило сияние, великолепие которого не уступало палящему солнцу.

— Ненадолго оставлю его под твою ответственность, — мужчина вложил кулон в ладонь Хунцзюня и с улыбкой взглянул на золотую цепочку, — я больше не буду безрассудно учить тебя пользоваться волшебными артефактами, иначе твой отец меня прибьет.

Получив такую изящную игрушку, Хунцзюнь сразу же захотел поподробнее ее изучить, поэтому нетерпеливо кивнул. Цин Сюн продолжал:

— Только не разбей — этот кристалл очень хрупкий. Я расскажу тебе, как его использовать, но чуть позже.

Юноша поспешно что-то пробубнил, прежде чем уйти с кулоном в руке.

***

— Ему уже шестнадцать.

Когда Цин Сюн вошел в боковой зал дворца, Чун Мин пил чай. Мужчина сел за стол и взглянул на феникса.

— Сегодня он снова доставил неприятности и был строго наказан, — равнодушно сказал Чун Мин.

— Молодые люди, как правило, всегда доставляют неприятности. В прошлом ты, я и Кун Сюань тоже часто безобразничали.

Чун Мин фыркнул, приподняв бровь:

— Он еще не готов.

Цин Сюн не стал ходить вокруг да около, поэтому сразу рассказал о причине своего прибытия:

— Я получил это письмо вчера вечером. Оно было разослано Департаментом экзорцизма по всему свету. Осталось меньше четырех лет до того, как Мара снова вернется в этот мир. В письме содержится призыв к молодым талантам вернуться в Чанъань, и, как мне думается, они собираются для того, чтобы подготовиться к появлению Мары...

Цин Сюн протянул Чун Мину письмо, но тот даже не взглянул на него. Он растер пальцы между собой, и из кончика указательного вырвался обжигающий сгусток пламени, нацеленный на бумагу. Пэн не хотел пока сжигать письмо, поэтому тут же притянул его обратно к себе.

— Чун Мин, демоны вышли из-под контроля. Таланты Тан в упадке, а время на исходе.

Чун Мин повернул голову набок, чтобы прямо взглянуть в зеленые глаза мужчины, а затем четко выделил каждое слово:

— Не забывай, мы тоже демоны⁴.

[⁴Здесь Чун Мин упоминает принадлежность к древним монстрам (妖族, палл. Яозу), что являлись одними из самых могущественных демонов. Их еще называют «Королями Демонов».]

— Вы все еще помните? — мужчина нахмурился, — я думал, Вы уже давно забыли об этом, Ваше Величество Король Демонов.

Чун Мин мгновенно грозно выдохнул, как будто внутри него вспыхнуло бушующее пламя. Его брови нахмурились, взгляд обжигал, и весь его вид говорил о том, насколько сильно его разозлили слова Цин Сюна.

***

Полностью погруженный в исследование, Хунцзюнь подцепил кулон двумя метательными ножами, затем задействовал ножницы, но у него не получалось раскрыть металлические шестерни вокруг самой сферы. В конце концов, он стукнул украшение молотком, но даже после такого сильного удара, от которого лоб взмок от пота, ничего не вышло, и хрустальная сфера осталась целой.

Терпение лопнуло, и юноша с громким криком взял бронзовую бутыль, чтобы разбить им кулон.

— Почему ты так мучаешься? — спросил стоявший неподалеку Чжао Цзылун, — Его Величество Цин Сюн же сказал тебе не ломать кулон.

— Я просто хочу вынуть шар, — ответил Хунцзюнь, — и прикрепить его к рукояти моего ножа.

Забравшись на стол, демон-карп лег животом на книгу. Сияющий свет кулона отражался в его рыбьих глазах.

— Свет внутри определенно необычный.

— Это светится магическая энергия, — еще раз осмотрев артефакт, констатировал юноша, — что это за магия? Запечатывающий барьер? Он выглядит крепким.

— Я чувствую тепло, даже просто смотря на него, — сказал Чжао Цзылун, — и чувствую себя намного лучше.

Поднявшись на ноги, Хунцзюнь отряхнулся.

— Пойдем и спросим Цин Сюна.

— Твое наказание еще не закончилось! — напомнил демон-карп, но юноша уже ускакал к дворцу с кулоном в руках.

Кроваво-красный закат раскинулся над горными вершинами, с которых эхом разносились крики птиц. Когда Хунцзюнь подошел к боковому дворцу, он внезапно услышал отголоски ожесточенного спора в зале. Испугавшись быть обнаруженным, он притаился за столбом.

— Этот черный цзяо⁵ не заслужил своего статуса, ему никогда не быть Королем Демонов! Он всего лишь рептилия из сточной канавы, как он может быть достоин этого?!

[⁵Цзяолун или цзяо (蛟龍 (jiāolóng)) — дракон в китайской мифологии, часто определяемый как «черный чешуйчатый дракон», безрогий, по мнению некоторых ученый он обитает в водах или реках. Дальше по тексту он будет называться Чёрным Драконом.]

— Но мы проиграли войну, это неоспоримая правда! — сказал Цин Сюн спокойным голосом, — если мы не вернемся в человеческий мир и не уничтожим его, то, когда Мара возродится и будет повелевать демонами, мир погрузится в пучину страданий!

— Какое это имеет отношение ко мне, даже если мир действительно будет страдать?! — взорвался Чун Мин, — люди пренебрегают моралью ради прибыли, все они неблагодарные уроды! Они использовали Ляосаня⁶, затем подбросили его сына от какого-то человека мне, чтобы я растил его двенадцать лет! Сироту, в чьих жилах течет человеческая кровь!

[⁶Ляосань (老三, букв. третий ребёнок) — прозвище третьего по старшинству.]

— Он все еще ребенок Кун Сюаня! — хоть голос Цин Сюна был тихим, отголоски упрека в нем чувствовался отчетливо, — когда Кун Сюань скончался, разве ты не почувствовал хоть каплю раскаяния?

— Какое к черту раскаяние? — Чун Мин практически рычал, — если бы всего этого не было, тот человек не стал бы причиной смерти Кун Сюаня, а Хунцзюню не пришлось бы теперь жить без отца и матери!

— Есть неблагодарные люди, которые пренебрегают всем ради выгоды, но ведь также есть и добросовестные друзья, такие как Ди Жэньцзе.

— Друг?! — мужчина усмехнулся, — он не должен ничего делать для людского рода! Определенно нет!

Голос Цин Сюна задрожал:

— Кун Сюань был одним из Священных Дьяволов. Хунцзюнь унаследовал Священный Пятицветный Свет⁷, он сможет искоренить Чёрного Дракона ради демонов, отомстить за своего отца и уничтожить воскресшего Мару. Тем более, если ты пожизненно заточишь его здесь, он рано или поздно узнает правду!

[⁷Пятицветный Божественный Свет (的五色神光) — сила Кун Сюаня, созданная на основе пяти цветов его перьев (синий, желтый, красный, черный и белый).]

— В тот день, когда я покинул Центральные равнины⁸, — Чун Мин понизил голос, — я сказал, что меня больше не будет заботить, выживут демоны или умрут. Мара? Я только надеюсь, что Мара возродится как можно скорее, а затем убьет всех этих проклятых людей!

[⁸Чжунъюань (中原) — «Центральные Равнины» — историческая область, часть Великой Китайской равнины; образно «Китай».]

— Почему ты не можешь быть честнее?! Чун Мин!

Цин Сюн внезапно приблизился к нему. Из его тела вырвалась мощная аура, отчего дворец вмиг наполнился угрожающей атмосферой. Пока демоны стояли и прожигали друг друга взглядами, казалось, даже чашки с чаем на столе начинали дребезжать, ровно как и оконные стекла.

Снаружи послышались шаги. Цин Сюн и Чун Мин одновременно отозвали свои убийственные ауры и резко повернули головы в сторону звука. Пэн сделал несколько шагов, чтобы броситься в погоню, но остановился, так как увидел спину Хунцзюня.

— Если бы ты хоть раз попросил Кун Сюаня остаться, когда он уходил, обстояло бы все также, как сейчас? — Цин Сюн вздохнул, — Твоим последним словом для него было — «исчезни», и с тех пор живые и мертвые навсегда разделены небесами⁹.

[⁹便天人永隔 (shēng lí sǐ bié) — идиома, означающая разделение живых и мертвых, что больше никогда не увидят друг друга. Ее часто используют как обозначения чувства тоски по мертвым.]

Когда последнее слово слетело с его губ, Цин Сюн молча вышел из бокового дворца, оставив оцепеневшего Чун Мина одного лицом к лицу с сумерками.

***

Ночное небо было сплошь усыпано звездами, и Серебряная река¹⁰ над вершиной гор Тайханшань казалась водопадом.

[¹⁰Серебряная река (银河 [yín hé]) — это Млечный путь.]

Звук шагов доносился откуда-то издалека, а Хунцзюнь неподвижно лежал на куске плоского камня на «Жертвенной скале». Она была под наклоном к обрыву; если не быть осторожным, то в любой момент можно поскользнуться и упасть в бездонную пропасть. Цин Сюн поднялся и лёг рядом с ним. Оба сохраняли молчание, погруженные в свои мысли, всматриваясь в сиявшую над ними Серебряную реку.

— Это правда? — внезапно спросил юноша.

— Правда это или нет, но ответ уже есть в твоем сердце.

Хунцзюнь не мог перестать плакать, и мужчина протянул руку к его лицу, но тот перехватил ее и сам вытер о нее крупицы слез.

— Отец ненавидит меня? — всхлипнул он.

— То, что он говорит, часто отличается от того, что думает, — сказал Цин Сюн, словно погруженный в транс, — не вини его за сказанные слова. Если он действительно чего-то не хочет, то ничего в этом мире не сможет его заставить. Кулон еще при тебе?

Хунцзюнь протянул кулон дрожащими руками.

— Разве ты не хотел попасть в человеческий мир? — мужчина принял кулон. Мягкий свет сферы вместе с сиянием звезд мгновенно осветил половину горы. Глядя на этот свет, юноша постепенно перестал дрожать и плакать, — когда бы я ни приходил, ты всегда просил, чтобы я взял тебя с собой. Теперь ты вырос, и я говорю тебе — «давай, вперед»! Чего же ты боишься?

Хунцзюнь было хотел порадоваться, но сразу же вспомнил о Чун Мине, и выражение его лица снова стало мрачным. Он в растерянности взглянул на мужчину.

Цин Сюн смотрел на сверкающий свет в кристалле и продолжал бормотать:

— В человеческом мире полно вкусной еды, много интересных занятий. Там прекрасные женщины, друзья, с которыми можно выпить, музыка, что будет слышна даже на расстоянии в десять ли¹¹, фонари, не гаснущие ни днем, ни ночью. Давай. Иди в безграничный мир смертных, и ты не будешь жалеть об этом.

[¹¹Ли (里 (Lǐ)) — китайская единица измерения расстояния. В древности составляла 300 или 360 шагов (步), современное общепринятое значение 500 метров.]

***

На следующий день в боковом дворце уже было убрано.

Хунцзюнь вошел в зал, куда были перенесены три трона — Чун Мин восседал посередине, а Цин Сюн слева от него. Выражение лица феникса было как всегда равнодушным, и даже когда юноша позвал его ласковым «отец», тот продолжал упорно разглядывать что-то в углу.

— Я не твой отец, — его голос казался бесчувственным.

Юноша продолжал стоять, ощущая неловкость.

— Нет, ты мой отец.

Взгляд мужчины наконец переместился и остановился на третьем пустующем троне.

— Твоего отца звали Кун Сюань, — произнес он негромким голосом, — также, как я и Цин Сюн, он был одним из мудрецов дворца Яоцзинь. Ты спрашивал меня раньше, чей это трон, и теперь я могу тебе ответить. Тот, кто когда-то на нем сидел, был твоим родным отцом. После того, как он умер, Цин Сюн принес тебя во дворец. Теперь, когда ты вырос, тебе пора вернуться.

— Куда мне возвращаться? — спросил Хунцзюнь.

— Туда, откуда ты пришел, — легкомысленно ответил Чун Мин.

— Мое место здесь, — юноша добавил: — я никуда не пойду.

Глава 3 - Бескрайние океаны и просторные небеса¹

[¹海阔天空 [hǎi kuò tiān kōng] - идиома, означающее что-то обширное, как море, и такое же пустое, как голубое небо. Она описывает что-то открытое и необузданное, похожее на наше "нет ни конца, ни края".]

«Я хочу, чтобы отец… спустился со мной с гор, можно?»

***

В боковом зале повисла тишина, в которой можно было услышать даже падение иглы². Только спустя долгое время Цин Сюн заговорил:

— Я приказываю тебе отправиться в человеческий мир, чтобы выполнить три задания, Хунцзюнь. Твой отец воспитывал тебя в течении двенадцати лет, можешь ли ты исполнить его просьбы?

[²Слышно падение иглы (落针可闻) — не идиома, а слово, которое означает, что «можно услышать крошечный звук упавшей на землю иглы (иглы, упавшей на землю)», соответственно описывает тихую обстановку.]

Хунцзюнь взглянул сначала на Чун Мина, потом на Цин Сюна, а затем снова на отца. Наконец, он кивнул.

— Если так, то я пойду.

Цин Сюн достал письмо.

— Когда Ди Жэньцзе ещё был жив, он управлял правительственным учреждением под названием «Департамент экзорцизма Великой Тан». Возьми это письмо и отправляйся в отдел экзорцизма, собери сведения и узнай личность того, кто убил твоего родного отца — Кун Сюаня. Это твое первое задание.

Поразмыслив пару секунд, юноша спросил:

— Кто же его убил?

— Я не знаю, — мужчина встал с трона и спустился с пьедестала. Яшмовое павлинье перо появилось меж его пальцев, и он протянул его Хунцзюню, — каким человеком был твой родной отец, какая у него была жизнь в Чанъане, кого он ненавидел, кого любил, кому был чем обязан, с кем была неприязнь — всего этого мы не знаем, потому не можем рассказать. Только ты сможешь найти ответы на эти вопросы.

Хунцзюнь мгновение поколебался, прежде чем взял павлинье перо.

— Четыре метательных ножа чжаньсянь³ были переданы тебе еще когда ты был маленьким, — Чун Мин бросил сыну свиток, а затем продолжил: — теперь демоны в Чанъане вышли из-под контроля, всех из этого списка можно убить.

[³Чжаньсянь (斩仙 (Zhanxian)) буквально переводится как «убивающий бессмертных».]

Кивнув, юноша поймал свиток и раскрыл его. С первого взгляда он так и не смог понять ни единого слова о демонах.

— Ты держишь его вверх ногами, — фыркнул Чун Мин.

Хунцзюнь немедленно перевернул свиток и сделал вид, будто погрузился в чтение, тем не менее он продолжал украдкой поглядывать на отца, что высоко восседал на троне и продолжал игнорировать его присутствие.

— Кто такой Ди Жэньцзе? — наконец, спросил юноша, когда увидел, как смягчилось лицо Чун Мина.

— Человек, — ответил тот, — бывшие друзья твоего отца давно умерли.

В разговор вмешался Цин Сюн:

— Департамент экзорцизма специализируется на поимке и изгнании демонов. Теперь племена чудовищ в Чанъане являются заклятыми врагами дворца Яоцзинь. После того, как ты присоединишься к отделу, тебе нужно прислушиваться к ним. Если ты сможешь прогнать Короля Демонов, оккупировавшего Чанъань, мы с твоим отцом сможем вернуться в мир людей, чтобы в будущем сопровождать тебя.

— Правда? — глаза юноши неверяще округлились.

— Когда это я такое говорил?

Чун Мин нахмурился, взглянув на Цин Сюна.

— Двести лет назад, — не обращая внимание на феникса, Цин Сюн расхаживал по залу, — разразилась долгая война между дворцом Яоцзинь и Священной землей Мары, и в конце концов…

— Не говори этого, — вмешался Чун Мин, — ему это не под силу.

Мужчина обернулся.

— Он твой ребенок, он часть этого дворца!

— Замолчи и не смей больше ничего говорить! — в гневе воскликнул Чун Мин.

— Я смогу одолеть Короля Демонов, — на лице Хунцзюня снова расцвела улыбка, — это второе задание, так что пообещайте!

— Даже если ты разрубишь труп этого Чёрного Дракона на десять тысяч частей, я все равно не вернусь в человеческий мир, — сквозь стиснутые зубы произнес Чун Мин, — тебе не нужно тратить свое время на бесполезные занятия, чтобы в итоге потерять из-за этого жизнь!

Хунцзюнь промолчал.

— К слову, этот кулон, — Цин Сюн решил сгладить накалившуюся атмосферу, поэтому продолжил наставлять юношу и вложил подвеску в его руку, — после того, как ты прибудешь в Чанъань, найди человека по имени «Чэнь Цзыан»⁴ и скажи ему, что эта горящая лампа… забудь, ничего ему не говори. Просто открой ее…

[⁴Чэнь Цзыа́н (陳子昂), взрослое имя Бою́й (伯玉)— китайский поэт эпохи начала империи Тан. Именно его стих процитировал мужчина в синем в первой главе.]

После того, как он договорил, Цин Сюн дотронулся до кулона. Иероглифы на золотом обрамлении засветились, и обруч автоматически отделился, освобождая стеклянный шар, который медленно поднялся в воздух.

— И уничтожь перед ним…

Хунцзюнь удивленно спросил:

— Почему?

— Этот Светоч Сердца⁵ вручил мне Король Кунь⁶ из Сюаньду⁷, — сказал Цин Сюн, — в мире людей его должна была унаследовать семья Чэнь, но что-то произошло около двести лет назад, поэтому сила Светоча не смогла проникнуть в тело члена семьи Чэнь… и вот, его пора вернуть первоначальному владельцу. Если шар раздавить, то сила сама войдет в тело.

[⁵Светоч Сердца, Сердечная лампа, Свет Сердца (心灯) — все это означает «свет души»/«внутренний свет» в буддизме, что может рассеивать темную энергию в живых существах. (Будда сказал: «Тысячи ламп не сравнятся с сердечной лампой»).]

[⁶Кунь (鯤, букв. «большая рыба») — исполинская мифическая рыба. По легенде она может превращаться в птицу Пэн.]

[⁷Пурпурный Дворец Сюаньду (玄都紫府 (Xuandu Zifu)) — сказочная страна, где по легендам живут бессмертные.]

Чун Мин усмехнулся.

— Неизвестно, жив ли этот смертный.

— Не имеет значения, даже если он мертв. Любой из потомков семьи Чэнь сможет его унаследовать. В любом случае, Хунцзюнь, ты должен найти преемника Светоча Сердца, а затем подружиться с ним. Это третье задание. Как только ты выполнишь их все, ты сможешь вернуться во дворец Яоцзинь, и твой отец, естественно, больше не будет выгонять тебя с гор.

— Хорошо, — Хунцзюнь бережно взял кулон после того, как Цин Сюн вновь запечатал хрустальную сферу, и ответил: — я закончу все за год, и вернусь.

Чун Мин вновь усмехнулся.

— Ты унаследовал Пятицветный Священный Свет Кун Сюаня, этого достаточно для самозащиты. Также у тебя есть метательные ножи, так что проблем с убийством людей и демонов не возниктнет. Я воспитывал тебя целых двенадцать лет, у нас правда есть связь. Если я не спрошу, то Цин Сюн, вероятно, обвинит меня в хладнокровии… подумай хорошенько…

Хунцзюнь приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, и посмотрел на отца. Мужчина, наконец, взглянул на него и заговорил, чеканя каждое слово:

— Ты можешь забрать один предмет из дворца Яоцзинь по своему желанию. Чтобы это ни было, я отдам это тебе.

Дневной свет озарил дворец, и пролился прямо между отцом и сыном, словно прочерчивая линию. По насыщенному лазурному небу плыли белоснежные облака.

Спустя несколько секунд раздумий, Хунцзюнь, наконец, ответил:

— Я хочу, чтобы отец… спустился со мной с гор, можно?

Чун Мин надолго замолчал, а затем встал и отошел в сторону.

— Нет, — отрезал он, стоя спиной к сыну и не желая больше смотреть на него.

— Ты сказал, что дашь мне все, что я выберу, — сказал Хунцзюнь с улыбкой, — так вот, я выбрал тебя.

— Хватит валять дурака, — вмешался Цин Сюн, — Хунцзюнь, возьми.

Цин Сюн протянул Хунцзюню узелок. Юноша взял его, перекинул через плечо и медленно подошел к отцу. Чун Мин все так же отказывался смотреть на него, поэтому отошел чуть дальше от пьедестала, тем самым заставив Хунзцюня остановиться.

— Если не собираешься ничего брать, проваливай.

Хунцзюнь молчал некоторое время, а потом произнес перед тем, как разочарованно вышел из бокового дворца:

— Тогда мне ничего не нужно.

— Он в точности такой же, каким был раньше Кун Сюань, — вздохнул Цин Сюн.

— Он — это он, а Кун Сюань — это Кун Сюань. После всех этих лет я отпустил его, но ты никогда не поймешь этого, — ответил мужчина.

Голос Чун Мина впервые за долгое время зазвучал хрипло и надломлено, а плечи безудержно затряслись. Цин Сюн ошеломленно замер.

***

С небольшим узелком за спиной, Хунцзюнь медленно спускался по извилистой дороге с гор Тайханшань. Демон-карп позади него все подпрыгивал и подпрыгивал, пытаясь его догнать.

— Молодой господин! Молодой господин! — Чжао Цзылун запыхался от бега, но продолжал кричать, — почему ты ушел, не дождавшись меня?

Юноша резко оглянулся, понимая, что совершенно забыл о нем.

— Почему ты здесь? — спросил он, — скорее возвращайся! Отец сказал, что человеческий мир слишком опасен…

— Его Величество Цин Сюн попросил меня следовать за тобой, — Чжао Цзылун шлепнулся задницей на камень и завилял хвостом, — ты знаешь, где находится Чанъань?

Хунцзюнь почесал затылок.

— Ты знаешь, сколько медных монет можно обменять на лян⁸ серебра? Где купить лошадь? А знаешь, как попросить ночлега? Как здороваться при встрече с людьми? А то, что, чем красивее мужчина, тем больше вероятность быть им обманутым? Знаешь…

[⁸Таэль (так называли иностранцы) или же лян (两) — денежная валюта в серебряных слитках (по-русски ямбах), с начала династии Тан равная современным 4130 юаней, а с конца — 2150 юаней.]

— Ладно-ладно, прекрати уже!

Юноша замахал руками, а затем отложил сверток и тоже присел на землю. Демон-карп же продолжил:

— Ты должен мыть руки перед едой, носить больше одежды, когда похолодает. В мире людей есть весна, лето, осень и зима в отличие от дворца Яоцзинь…

Вдали, на вершине гор Тайханшань, эхом разносились крики птиц. Великолепный золотой шар освещал мир, лучи его упрямо пробивались сквозь море облаков.

Болтовня демона-карпа, звенящая рядом с ухом Хунцзюня, постепенно стихла. Юноша подумал о том, что никогда не оставлял своего отца за те двенадцать лет, которые провел во дворце Яоцзинь. Несмотря на его рвение в мир смертных, теперь, когда он действительно покинул дом, он не мог перестать думать о том, что Чун Мин, казалось, хотел попрощаться ним, и внезапно почувствовал неописуемую тоску.

— Выполнив три задания, ты сможешь вернуться домой. Не плачь.

— Я не плачу! — возразил юноша.

— Тогда пошли, — пожал плечами Чжао Цзылун, — у меня болят ноги от ходьбы по этой горной дороге.

Таким образом, Хунцзюню пришлось взять с собой демона-карпа. Он прижал конечности к своему телу, и Хунцзюнь сумел запихнуть его в свой узелок. Юноша не мог не оглянуться напоследок на вершину горы. Сердце его было заполнено множеством смешанных невыразимых чувств.

— Пошли, — сказал Чжао Цзылун, высунув голову из узелка, — скоро стемнеет.

Хунцзюнь молча развернулся и зашагал вниз по дороге.

***

Три дня спустя, во дворце Яоцзинь.

— Как так вышло, что после трех дней и ночей они все еще не вышли с территории гор Тайханшань?

Чун Мин стоял в атриуме, раздраженно глядя в пруд. Там было отражение — Хунцзюнь сидел на корточках у ручья и пил воду с ладоней. С головы до ног он выглядел ужасно неухоженно и неряшливо.

— Я же говорил ему, что нельзя пить воду, не вскипятив ее, иначе у него будет расстройство желудка. Почему он стал таким беспечным, только покинув гору?! — крайне возмутился Чун Мин.

— Должно быть, он потерялся, — ответил Цин Сюн.

— А я говорил тебе, что карп ненадежен, — Чун Мин был очень взволнован, — Довольно! Просто спустись и дай ему пинка отсюда.

— Я не пойду. Если хочешь, чтобы он ушел, спускайся сам, — Чун Мин хмуро взглянул на Цин Сюна, но тот внезапно сказал: — он почти нашел дорогу. Смотри, он сможет выйти, если пойдет направо.

Мужчины снова вместе заглянули в пруд. В отражении Хунцзюнь стоял на развилке двух дорог и смотрел то в одну сторону, то в другую, явно пребывая в нерешительности.

— Направо! Направо! — тревожно зашептали мужчины в один голос.

В конце концов Хунцзюнь оправдал всеобщие надежды, и выбрал правильный путь. Мужчины одновременно вздохнули с облегчением.

— Все хорошо, если он пойдет дальше по этой дороге, то прибудет в Чанъань через месяц, — сказал Цин Сюн.

Хунцзюнь, наконец, вышел из зоны, которую можно увидеть в пруду; его фигура исчезла за пределами последнего ущелья гор Тайханшань. Чун Мин тут же развернулся и ушел вглубь дворца.

Глава 4 - Священный свет входит в мир

«Кулон исчез, что мне теперь делать?! Нет, я должен успокоиться, все мои проблемы может решить человек, находящийся передо мной».

***

Месяц спустя.

В кромешной тьме, где не было видно даже протянутой руки, на равнины лил дождь, гремел гром, и в ночном небе время от времени вспыхивали молнии.

— Я не знаю, куда он побежал!

Хунцзюнь вытер лицо и вгляделся во тьму. Казалось, там таилось бесчисленное множество опасностей. Демоническая ци¹ чувствовалась повсюду.

[¹Ци (氣, qì) — можно перевести как «жизненная сила/энергия».]

— Не гоняйся за ним! — Чжао Цзылун шёл следом, крича на ходу, — мы почти прибыли в Чанъань!

— Мы должны избавиться от как можно большего количества демонов, — крикнул юноша в ответ.

Хунцзюнь стоял на равнине, промокший с ног до головы, пряди волос неприятно липли ко лбу. Он чихнул. После тяжелого месячного путешествия с гор Тайханшань в Гуаньлун² вся его одежда оказалась изодрана и не подлежала ремонту. Дождь постепенно омывал его, остатки крови стекали с тела и смешивались с грязью.

[²Тут говорится про район Гуанлун (关陇) в современной провинции Шэньси (陕西 (Shǎnxī)), к западу от Луншаня (龍山).]

В этот момент разум юноши заполонили сцены горящих домов с соломенными крышами на равнинах Гуаньчжун³, а также жалкие образы детей, которым откусывали часть голов.

[³Циньчуань/Гуаньчжун (关中 (Guānzhōng, буквально «внутри, в середине (горных) проходов»)) — исторический регион Китая в долине реки Вэйхэ (правого притока Хуанхэ).]

Хунцзюнь с осторожностью наблюдал за всем, что его окружало. Шум от падающих на землю капель перекрыл звуки передвижения демона по полям равнины. После резкой вспышки молнии в мире остался лишь проливной дождь. В этой темноте, кулон, висевший все время на шее юноши, был единственным источником мягкого света.

Неожиданно раздался громкий гул, и из пшеничных полей возник почти в два чжана⁴ длиной чёрный демон. Его большая пасть⁵ была заполнена рядами острых зубов, а на голове кровожадно блестели пять алых глаз. Внешне он походил на огромного сома размером с дом, но у него было четыре лапы. Исходившие слизью когти просвистели прямо над головой Хунцзюня!

[⁴Чжан (丈) — китайская мера длины = 100 цуней (寸, cùn).]

[⁵血盆大口 [xiě pén dà kǒu] — большая пасть размером с таз для крови — идиома, означающая окровавленную пасть дикого зверя и зверский аппетит захватчиков и эксплуататоров.]

— Это аоюй⁶!

[⁶Аоюй (鳌鱼 (áoyú) — мифическая гигантская рыба полу-дракон, дальше по тексту будет называться демон-рыба. По легенде, — это рыбы, что также как и карпы хотели перепрыгнуть через врата дракона, но вместо этого они выкрали жемчужины морского дракона и поглотили их. В итоге они превратили этих рыб в существ с головами драконов, но тела их остались рыбьими.]

Чжао Цзылун внезапно закричал, и Хунцзюнь обернулся. Он взмахнул обеими руками, создав яркий световой барьер, о который демон-рыба тут же стукнулась головой и, испустив болезненный крик, упала навзничь.

В мгновение ока Хунцзюнь крутанул метательный нож между пальцами и швырнул его прямо в макушку демона-рыбы, где был расположен её главный глаз.

Ножи чжаньсянь на самом деле были мечом, оставленным Бессмертным Лу⁷, что был разделен на четыре ножа разных элементов — ветер, молнию, воду и огонь. В данный момент брошенный метательный нож элемента молнии мгновенно вызвал вспышки в небе, что низверглись на землю, словно водопад. Демон-рыба попыталась увернуться, но её лоб все равно пронзил нож. Она сразу же громко заревела, затем начала кататься по земле, постепенно зарываясь в грязь и, в конечном счёте исчезла под ней.

[⁷Лу Я (陆压 (lùyā) — один из героев классического китайского романа «Возведение в ранг богов».]

Вскоре земля начала ходить ходуном, и обширный бугор пронесся вдаль. Хунцзюнь тут же схватил демона-карпа, засунул его в сумку, вскочил на лошадь и громко крикнул:

— Цзя⁸!

[⁸Цзя (驾 [jià]) почти то же самое, что и наше «но» для управления лошади, но смысл в том, что этот звук в какой-то степени пародирует стук копыта при ходьбе.]

Чанъань был окутан тьмой, вызванной грозой. Много солдат и офицеров⁹ в бамбуковых шляпах¹⁰ сидели и дремали под карнизом, защищающим от дождя, на вершине городской стены. Внезапно за городом послышался пронзительный рев.

[⁹Интересная деталь, что 官兵 [guān bīng] может означать не только самих солдат и офицеров, но армию (оружие правительства, важно знать, что армию раньше называли правительством).]

[¹⁰Азиатская шляпа (斗笠 (dǒu lì), доули) — представляет собой коническую шляпу, однако известны также варианты, в которых вычленена тулья. Предназначена для защиты от солнца и дождя при полевых работах.]

— Что там происходит?

Все солдаты проснулись один за другим и тут же собрались на краю стены. В небе сверкнула молния, и они увидели чрезвычайно странную сцену: вдали что-то светилось под землей. Грязь брызгала повсюду, земля раскалывалась, и огромный бугор нёсся в сторону столицы, словно яростная невидимая колесница. Чуть поодаль кто-то в неистовстве скакал на лошади и вдруг взревел:

— Куда ты несёшься?! Стреляйте в него! Стреляйте!

— В Чанъане ночной комендантский час, в город нельзя входить...

Однако, предупреждение было озвучено слишком поздно или, можно сказать, что непредвиденное событие произошло слишком стремительно. Прежде чем командир, отвечающий за оборону города, успел закончить, невидимый гигант, охваченный молнией, уже врезался прямо в городской ров!

— Демон...

С громким ревом огромное черное существо выскочило из городского рва.

Все солдаты на вершине стены уставились на гигантскую рыбу-демона с четырьмя конечностями, длинным хвостом и сверкающими во лбу молниями. Она взлетела высоко в воздух, примерно на десять чжан, подняв из городского рва грязь, смешанную с водой, обрисовала дугу над стеной и приземлилась на другой стороне, разбив часть черепицы. Тварь устремилась в центр города.

Командир городской обороны потерял дар речи, смотря вместе с несколькими десятками солдат на то, как огромная рыба-демон в итоге скрылась на главной улице Чанъаня. Наконец, они вырвались из оцепенения и в ужасе закричали.

— Прекрати гнаться за ним! — послышался голос в ночи.

— Мой метательный нож всё ещё в его теле! — прокричал ему в ответ другой.

— Тогда отзови нож. Ты что, совсем сдурел?!

— Я не могу отозвать его! Демон не может окончательно уйти под землю из-за него, а если я призову нож, он скроется!

Сразу после этих слов крюк со свистом зацепился за стену столицы, и сильная подтянутая фигура взлетела вверх, словно явился объятый божественным светом небожитель. Солдаты могли только тупо смотреть, как Хунцзюнь ступил на карниз, взмахнул руками и спрыгнул вниз, в город.

— П-поспешите... скорее, доложите императорской гвардии! — закричал командир в панике.

Прямо в воздухе Хунцзюнь снова выбросил крюк и зацепился за карниз ближайшего здания на другой стороне дороги, что помогло уменьшить его скорость, прежде чем он прокатился по земле и, наконец, остановился.

— Куда он побежал? — спросил Хунцзюнь.

— Я же говорил тебе, не преследовать его... — Чжао Цзылун высунулся из сумки и принялся жадно пить дождевую воду.

— Но я уже погнался! Почему ты не можешь перестать ныть?

Демон-карп было хотел возмутиться, но тут же заверещал, увидев отголоски молнии за переулком: «За тобой! За тобой!».

— Кто бесчинствует поздней ночью!..

— Тот, кто светится! Схватить его!

Послышался стук копыт. Патрульные, дежурившие в ночное время, ринулись вперед вместе с ливнем стрел. Демон-карп спешно выругался и тем самым убедил Хунцзюня отступить в переулок, где только что скрылся демон. Повсюду валялись разбитые куски черепицы, но больше никаких следов демона-рыбы видно не было. Вместо этого резко раздался грохот в соседнем переулке, сопровождаемый криками людей.

— Где мы?

Наконец, Хунцзюнь пришел в себя. Он поднял глаза и оглядел переулок в поисках карниза, за который можно было бы зацепиться, но тут же понял, что по обе стороны от него ничего подходящего нет.

— Кто-то идет, — резко сказал Чжао Цзылун, оглянувшись назад.

Юноша быстро обернулся и заметил, что патрульные уже догнали его. Один из них крикнул:

— Нашёл, он здесь!

Хунцзюнь продолжал отступать, не зная, что делать в подобных ситуациях. Он не мог убивать смертных, как если бы они были демонами. Однако солдаты абсолютно не сдерживались — стрелы, накрыв сплошь все небо, со свистом посыпались на него вновь. Хунцзюнь немедленно призвал свой Священный Свет и защитился от них барьером. Те, в кого попали отрекошетившие стрелы, закричали от боли и повалились с лошадей.

— Вы в порядке? — взволнованно спросил юноша, боясь, что случайно убил смертного.

— Демон! — раздался властный голос, — Сдавайся¹¹!

[¹¹Оригинальная фраза: Быть схваченным со связанными руками (束手就擒 [shù shǒu jiù qín]) — идиома, означает добровольно сдаться в плен.]

Сразу после этого один из солдат бросился к Хунцзюню, взбив дождевую воду на земле.

— Прекрати драться и беги! — воскликнул демон-карп.

— Куда?! — Хунцзюнь принялся уклоняться от его настойчивых атак, не осмеливаясь использовать метательные ножи. При этом он продолжал твердить: — Я не демон!

— Ты — демон, — возразил Чжао Цзылун, — твой отец был чистокровным Великим Демоном, так почему тебе им не быть?

Хунцзюнь многозначительно промолчал.

Хотя мужчина не обладал магией, но его навыки боя были исключительными. Каждый раз, когда Хунцзюнь пытался выбежать из переулка, путь ему преграждал меч, отчего юноше приходилось выставлять защитный барьер.

— Я не хочу драться с тобой! — наконец, не выдержал Хунцзюнь.

Он в несколько шагов взбежал по высокой стене переулка, затем оттолкнулся от нее и несколько раз перевернулся в воздухе через голову солдата в попытке сбежать. Но кто бы мог подумать, что мужчина внезапно развернется и с громким криком ринется в атаку на юношу, выставив вперед свой меч. Однако, когда острие столкнулось с барьером, оно тут же через него прорвалось!

Хунцзюнь и подумать не мог, что в этом мире действительно существует оружие, способное пробить его Пятицветный Священный Свет. Он тут же кувыркнулся в воздухе, согнул левую руку и выставил в блоке правую, в то же время прогибаясь корпусом назад!

Казалось, падающие капли застыли в воздухе, отразив причудливую картину.

В расцветшем свете их взгляды пересеклись, и в следующий момент меч нацелился к горлу юноши. Хунцзюнь попытался увернуться. Кулон на его шее дугой подлетел вверх и встретился с острием меча.

«Это оружие определенно необычное!»¹² — стоило этой мысли промелькнуть в голове Хунцзюня, как в него словно ударило пять молний¹³. Меч сначала разрезал цепь, а затем и сам кулон. Кристалл с треском разлетелся на мелкие кусочки, и сразу после этого в переулке вспыхнул ослепительный свет.

[¹²В оригинале было — «оружие в его руке — это не фанти!», но мы решили оставить данную формулировку. В свою очередь, фанти (凡铁 [fán tiě]) означает обычное оружие, чаще всего относится к мечам.]

[¹³Удар пяти молний (五雷轰顶) — описывает шокированное состояние, соответствует русскому «как громом поражённый».]

В Чанъани, окруженном бурей, образовался сияющий ураган, что осветил всю столицу Великой Тан. Создалось впечатление, будто резко настал день... Но продлилось это лишь мгновение. Вызванный из ниоткуда порыв ветра оттолкнул Хунцзюня и мужчину в разные стороны, юноша тяжело ударился о землю.

Воцарилась тишина, в которой звучал лишь дождь.

Хунцзюнь прошипел, пытаясь встать. Он вытер влагу с глаз, затем подсознательно потянулся к своей шее, и тут же почувствовал, словно в него разом ударило десять тысяч молний.

Где кулон?! Он разбился?

Он разбился...

Он разбился!

О, небеса сейчас обрушатся!

Юноша почувствовал, как его собственное лицо трещит по швам¹⁴. Он повернулся и посмотрел сначала на корчившихся на земле солдат, а потом на неподвижного мужчину чуть поодаль.

[¹⁴一脸崩溃 [yīliǎn bēngkuì] — «потерять лицо», выражение означает крах, потеря чести и достоинства. «Лицо» в Китае традиционно имеет огромное значение для каждого человека.]

— С тобой все нормально? — Хунцзюнь подлетел к нему и с тревогой похлопал по лицу, — Проснись! Куда делся мой Светоч Сердца?

Незнакомец был одет в черные доспехи. Когда кулон разбился, его отбросило взрывом в дальний угол переулка. Небо постепенно светлело. За пределами переулка послышались беспорядочные гневные крики, визги женщин...

«Вот чёрт», — в голове Хунцзюня мелькали миллионы мыслей, — «кулон исчез, что мне теперь делать?! Нет, я должен успокоиться, все мои проблемы может решить человек, находящийся передо мной».

Юноша изо всех сил пытался поднять мужчину, но его броня была слишком тяжелой, и, по всей видимости, вместе они весили почти двести цзиней (около 100 кг.). В итоге Хунцзюнь не выдержал и начал раздевать незнакомца, швырнув части доспеха на землю. С трудом, но он смог взвалить его на свое плечо, затем обернулся, чтобы взглянуть на самую глубокую часть переулка. Там была стена высотой почти в один чжан, но юноша понятия не имел, что она ограждала.

Хунцзюнь поволок потерявшего сознание мужчину по земле. Он был ростом не менее девяти чи, так что ноги волочились по земле. Притащив незнакомца к стене, Хунцзюнь устал настолько, что его дыхание сбилось. Юноша привязал один конец верёвки с крюком к мужчине и с трудом поднял его наверх.

За стеной оказался сад с перевернутыми цветочными горшками. Хунцзюнь услышал, как другие солдаты идут с противоположной стороны стены, поэтому, задыхаясь, он быстро поднял мужчину и затащил его во двор. В этот момент можно было увидеть первые проблески света несмотря на то, что дождь продолжал моросить. Большинство жителей Чанъаня ещё не проснулось. Хунцзюнь покинул этот дом, и тут же встретился с целым лабиринтом улиц и переулков. За следующим поворотом показалась улица, от которой юноша потерял дар речи.

На данный момент в столице Великой Тан было сто десять домов, которые огораживали двенадцать внешних ворот. Они были разработаны самим мастером Юйвэнь Каем¹⁵. Хотя Хунцзюнь успел объездить множество деревень, он никогда раньше не бывал в таком огромном городе, поэтому понятия не имел, куда ему идти.

[¹⁵Юйвэнь Кай (宇文恺) был известным архитектором из саньбэй (одно из древних кочевых племен), жившим с 555 по 612 года до нашей эры.]

— Хэй! Чжао Цзылун! Чжао Цзылун!

Заглянув в сумку, юноша заметил его странное состояние. Глаза демона-карпа были выпучены, пасть открыта, а сам он оставался неподвижным. Видимо, его оглушило при падении Хунцзюня.

— Очнись! — юноша чувствовал себя беспомощным. Он не мог ни оставить этого человека и сбежать, но куда же ему идти?

Вдалеке прошла еще одна группа солдат. Хунцзюнь не осмелился показаться им на глаза. Внезапно, он заметил небольшую открытую дверь далее по переулку. Чуть поодаль от неё стояла женщина, она хихикала и заигрывала с каким-то пухлым мужчиной, а потом вывела ему лошадь. Мужчина вскочил на неё и ускакал.

Хунцзюнь подтащил свою ношу поближе и спрятался в тени, чтобы понаблюдать. Снова послышалось цоканье лошадиных копыт позади — преследующие его солдаты подходили все ближе и ближе, так что юноше не оставалось ничего, кроме как набраться решимости и вместе с мужчиной на плече вбежать в приоткрытую дверь.

Глава 5 - Некто по фамилии Ли из гвардии Лунъу¹

[¹Лунъу (龙武 (lóngwǔ)) букв. гвардия «Дракона» — гвардия императора, охраняющая столицу во время династии Тан.]

Когда прохожие и продавцы услышали шум, они обратили туда любопытные взгляды...

***

За дверью оказался небольшой приусадебный участок, который выглядел как задний двор семейного поместья. В саду раскинулся пруд с лотосами; сладкий аромат османтуса витал над водой, и даже в дождь он все еще сохранял свою утонченность. Хунцзюнь затащил мужчину в коридор, осмотрелся по сторонам и про себя заключил, что это место действительно красивое.

Дом этой семьи был двухэтажным, сверху доносились девичьи голоса. Хунцзюнь почти падал в обморок от истощения; он гнался за этой демоном-рыбой всю ночь, а потом навалилось так много всего, что ему хотелось лишь найти место для отдыха. Юноша тут же обессиленно сел, прислонившись к стене в коридоре.

Как раз в это время по коридору проходила молодая женщина в бледно-желтом жуцине² с ветвью османтуса в руке. Она увидела Хунцзюня в измученном и изможденном состоянии, карпа, голова которого торчала из сумки, а также лежащего рядом с ним мужчину.

[²Жуцинь (襦裙 (rúqún)) — женское традиционное одеяние, состоящее из короткой блузы с длинной юбкой.]

Женщина не знала, как на это реагировать.

На лице Хунцзюня было написано полное замешательство, когда он, повернув голову, встретился с ней взглядом.

Женщина успела лишь коротко вскрикнуть. Юноша поспешил приложить палец к губам, давая понять, что кричать не стоит. Затем он, будто обретя второе дыхание, оживленно вскочил и пару раз ей поклонился.

После целой ночи беготни под проливным дождем, лицо Хунцзюня было омыто от дорожной грязи и пыли, отчего кожа сияла белизной, а красивые черты лица еще больше выделялись. Он был так прекрасен, что мог сотрясти небеса и сдвинуть землю, а стоило заглянуть ему в глаза, женщине показалось, будто она смотрит в звёздное небо.

Хунцзюнь замялся.

— Я… останусь здесь ненадолго.

Отец Хунцзюня однажды пересек вдоль и поперек три мира³, и если бы его назвали вторым по красоте, то никто не осмелился бы лидировать и стать таким же известным, как Великий светлейший князь павлинов. Каждый раз, когда он показывал свое лицо, небесные девы разбрасывали повсюду цветы, а пятьсот лет назад, чтобы увидеть его воочию, кланы демонов вели жестокие сражения, приносившие масштабные разрушения.

[³Три мира/царства (三界 [sān jiè] — небесное царство, подземное и царство людей. На эти три сферы делится мир в китайской традиции.]

Довольно прискорбно, что Хунцзюнь осиротел в молодости и не смог вырасти вместе со своим родным отцом, ведь Чун Мин дозволял ему бродить где вздумается в течение двенадцати лет. Юноша гулял среди ручьев и гор, обжигаясь на солнце днем и промокая под дождем ночью. Бегая с ветрами и дождями, он весь изранился, но брови, глаза, мягкие губы, прямые зубы и белоснежная кожа, которые он унаследовал от отца вместе с чистой энергией, присущей бойким юношам, по-прежнему вызывали у всех приятное удивление при первой встрече.

— Ты… что случилось с этим человеком? — женщина перевела взгляд на лежащего без сознания рядом с юношей мужчину, после чего удивленно вылупила глаза. — Разве это не цзянцзюнь⁴ Цзинлун?!

[⁴цзянцзюнь (将军 [jiāng jūn]) — военный титул командующего отрядом или армией. Нередко подразумевается знатный землевладелец.]

— А кто такой «цзянцзюнь»? — лицо Хунцзюня вопросительно вытянулось.

— Что ты делаешь?! — неожиданно раздался раздосадованный женский голос из коридора, ведущего в восточное крыло здания. — Ты внизу, Сан-эр⁵? Кого ты привела на этот раз?

[⁵Суффикс —эр (儿) обозначает ребёнка, сына и имеет уменьшительно-ласкательный оттенок.]

Сан-эр поспешила сделать жест рукой Хунцзюню и зашептала:

— Все ложатся спать, не шумите и идите за мной.

Хунцзюнь послушно встал, перекинул «цзянцзюня Цзинлуна» через плечо, и, шатаясь, поплелся вверх по лестнице за женщиной. Ноги мужчины заскользили по деревянным ступеням, издавая глухие стуки. Юноша вспомнил, что на мужчине были ботинки со стальным носком. Он поспешил снять их, после чего отнес его в комнату и уложил на кровать. Затем Хунцзюнь снял свою сумку и положил ее на прикроватный столик. «И что теперь делать?» — спросил он сам себя.

— Это твоя рыба? — Сан-эр взглянула на демона-карпа, высовывающегося из сумки. Его жабры время от времени двигались.

Хунцзюнь кивнул. Мужчина был в одних белоснежных нижних одеждах⁶. Юноша протянул руку, дотронулся до него, и тут же обнаружил на поясе металлическую дощечку с высеченным на ней — «Ли Цзинлун⁷. Гвардия Лунъу Великой Тан». Повертев её в руках так и этак, Хунцзюнь ничего не понял, поэтому швырнул дощечку на стол, а затем прикоснулся к мечу, пробившему его Светоч Сердца. Осмотрев его, он мог только заключить, что меч был тяжелым, старым, почерневшим от грязи и сплошь испещрённым иероглифами малой печати⁷.

[⁶Нижней одеждой в Древнем Китае были штаны (褲 kù) и рубаха.]

[Ли Цзинлун — Ли 李 (слива), Цзин 景 (план, чувствовать влечение, пейзаж), Лун 珑 (тонкий инструмент из нефрита, прим. значение: изысканный).]

[⁷Сяочжуань (小篆) малая печать, малый устав — один из древних стилей каллиграфии. Сейчас используется на печатях.]

И снова юноша ничего не понял, поэтому он развязал верхнюю одежду Ли Цзинлуна, обнажив крепкую грудь. Тело его было стройным и гибким, черты лица — мужественными, грудь и живот имели четкие линии мускулов, брови напоминали нарисованные чернилами мечи. Особо выделялись высокая переносица и приподнятые уголки губ.

Светоч Сердца исчез, когда был разбит кристалл… Хунцзюнь мысленно вернулся к моменту, он будто наяву услышал слова Цин Сюна: «когда кристалл будет разбит, Светоч Сердца естественным образом войдет в тело». В тот момент они с мужчиной единственными были на месте происшествия, поэтому логично, что Светоч Сердца должен был войти в одного из них.

Сам юноша не чувствовал никаких изменений, в это же время Ли Цзинлун долгое время находился без сознания, что было определенно ненормально. По логике вещей, если он просто упал и потерял сознание, то уже должен был проснуться… не из-за Светоча Сердца ли он все еще не пришел в себя?

Хунцзюнь понятия не имел, зачем нужен этот Светоч Сердца. Он наклонился и прижался ухом к груди Ли Цзинлуна, прислушиваясь к его сердцебиению. Внезапно, повернувшись к двери, он заметил удивленно застывшую на месте Сан-эр.

— Можете ли вы ненадолго… оставить нас? — спросил Хунцзюнь.

На лице Сан-эр появилось странное выражение, но она тут же кивнула.

— Цзянцзюнь Цзинлун ранен? Может, мне позвать лекаря?

— Лекаря? — непроизвольно поинтересовался юноша, но тут же взял себя в руки. — Нет-нет, не нужно.

— Тогда я принесу воды, — после этих слов женщина вышла за дверь.

Хунцзюнь тут же ринулся к демону-карпу и с тревогой потряс его.

— Очнись, Чжао Цзылун!

— Лекарь исцеляет болезни, — как оказалось, Чжао Цзылун уже некоторое время был в сознании. — Где мы? Что произошло?

В голове Хунцзюня был целый ворох вопросов, поэтому он нетерпеливо изложил все произошедшее. Юноша и демон-карп уставились друг на друга, прежде чем второй громко закричал:

— А-а-а, у тебя проблемы! Ужас! Что нам теперь делать?!

— Понятия не имею, ах! — юноша в панике схватился за голову.

— Его фамилия «Чэнь»?

— Нет, его фамилия не «Чэнь», а «Ли»… — внезапно, к Хунцзюню пришла идея. — А что если он поменяет фамилию!..

— Ты сдурел?! — возмутился демон-карп. — Он же не потомок Чэнь Цзыана!

— Все кончено, кончено! Мы обречены!

— Убей его, — внезапно предложил Чжао Цзылун. — Может, тогда получится вернуть Светоч?

— Как я могу убить невиновного?! Очевидно же, что все случилось из-за меня!

Демон-карп взглянул на ничего не подозревающего мужчину.

— Все живые существа страдают. Хотя он выглядит, как талантливый человек, но его иньтан⁸ немного темноват, а лоб наморщен. У него на лице написано «поражение», и если он продолжит жить, то будет страдать, поэтому для него лучше положить этому конец.

[⁸Иньтан (印堂 [yìn táng]) — место на лбу, где линия бровей пересекает центральную линию лица. Это одна из акупунктурных точек.]

Хунцзюнь предпочел многозначительно промолчать.

— Светоч Сердца попал не к тому человеку, это добавило нам лишних хлопот, — юноша все еще держал меч в руке, и поэтому Чжао Цзылун продолжил подстрекать его. — Ты не человек, так что не бойся их убивать.

— Моя мать была человеком!

— Ты же убивал демонов, — напомнил демон-карп. — Поспеши и сделай это! Иначе, что прикажешь делать семье Чэнь? Светоч Сердца должен вернуться к ним, пока Мара…

Он понял, что сболтнул лишнего, поэтому вторую часть фразы умышленно умолчал.

— Мара? — с подозрением переспросил Хунцзюнь. Он вспомнил тот день, когда случайно подслушал разговор Чун Мина и Цин Сюна, ведь тогда они тоже упоминали об этом.

Чжао Цзылун поспешил сменить тему:

— Как бы то ни было, Светоч Сердца нужно вернуть! Иначе нам всем настанет конец! Я не пытаюсь тебя запугать… А где метательный нож? Ты его отозвал?

— Ну-у… нет… я не успел… — протянул юноша.

— А-а-а!.. — нервы демона-карпа начинали сдавать. — Я же говорил тебе, не гоняться за ним, но ты не послушал меня! Теперь нам правда конец! Даже метательный нож пропал, а Светоч Сердца!..

Хунцзюнь поднял полотенце, скатал его и резким точным движением запихнул в открытую пасть Чжао Цзылуна, тем самым остановив это непрерывный поток «мудрости Чжугэ Ляна»⁹.

[⁹事后诸葛亮 [shì hòu zhū gě liàng], букв. впоследствии умный как Чжугэ Лян — идиома, описывающая человека, что находит хороший ответ, когда момент уже упущен. Чжугэ Лян (诸葛亮 (Zhūgě Liàng) — известный военный стратег страны Шу в эпоху Троецарствия. Многие истории в «Романе о трех королевствах» демонстрируют его умственные способности.]

Снаружи раздался стук, вошла Сан-эр с чайником. Она крайне озадачено посмотрела на Ли Цзинлуна, который все еще лежал без сознания.

— С кем ты разговаривал?

— Сам с собой, — поспешил оправдаться юноша. — Можно нам еще ненадолго остаться наедине?

Сан-эр протянула Хунцзюню полотенце и улыбнулась.

— Хорошо.

После того, как женщина снова ушла, Хунцзюнь протянул руку и вытер лицо Ли Цзинлуна. Затем он прыгнул на кровать, оседлав мужчину, с глубоким вздохом наклонился вперед и прижал ладони к его груди, одну наполнив духовной энергией, а в другой сосредоточив Пятицветный Священный свет.

Демон-карп замахал руками, прежде чем схватить мешающее говорить полотенце и выдернуть его.

— Хунцзюнь, поспеши! — прикрикнул он.

Хунцзюнь пустил Пятицветный свет исследовать меридианы мужчины в поисках Светоча Сердца, но это внезапное вторжение чужой духовной энергии вызвало отторжение. Все тело Ли Цзинлуна слегка затрясло, и он внезапно пришел в себя.

В это время снаружи начали доноситься мужские голоса, повторяющие: «Армия Шэньу¹⁰ проводит обыск! Посторонние, не мешайтесь!».

[¹⁰Шэнъу (神武 (shénwǔ)) букв. гвардия «Божественного воинства» — конная лейб-армия династии Тан.]

Ли Цзинлун открыл глаза и тут же заметил ладонь на своей груди. Проследив за линией руки вверх, он встретился взглядом с Хунцзюнем. Оба не произнесли не слова. Мужчина ошеломлённо застыл, но, заметив, что верхняя часть его тела была обнажена и только штаны были при нем, он мгновенно пришел в себя и громко крикнул:

— Что ты творишь?!

— Ты забрал мой Светоч Сердца… — не успел юноша договорить, как Ли Цзинлун неожиданно издал громкий крик. Он хватил запястье Хунцзюня, которая была прижата к его груди, и потянул его вниз. Они вдвоем скатились с кровати, когда Хунцзюнь заголосил:

— Подожди!

В комнате воцарился хаос. Ли Цзинлун по неосторожности опрокинул чайник с водой на столе. Демон-карп поспешно спрыгнул на пол. Солдаты же, услышав шум, немедленно начали приближаться.

— Та комната в конце! Быстро!

— Хунцзюнь, быстро уходим! Сюда идут еще люди! — закричал Чжао Цзылун.

Ли Цзинлун повернулся на его голос, и как только увидел демона-карпа, сразу же изумленно остолбенел и взревел:

— Демон!

Хунцзюнь не хотел новых неприятностей, поэтому схватил свою сумку одной рукой, другой прихватил демона-карпа и выскочил в окно, с грохотом его выбив. В комнате остался лишь потрясённый до глубины души Ли Цзинлун с мечом в руке. Дыхание сбилось, он не понимал, что только что произошло.

Когда юноша выскочил из комнаты, он ухватился за карниз, перевернулся в воздухе, запрыгнув наверх и пробежал до конца соединенных между собой крыш. Затем соскользнул вниз по черепице и успешно скрылся.

Мужчина же все еще находился в комнате. Он озирался, широко распахнув глаза, и пытался выровнять дыхание. Его доспехи словно отрастили крылья и улетели. Как раз в этот момент раздался сердитый возглас:

— Кто внутри?! Армия Шэньу проводит обыск! Если не откроете дверь…

Сан-эр поспешила преградить солдатам путь.

— Внутри двое гостей, и они крайне заняты друг другом¹¹… пожалуйста, не мешайте им…

[¹¹缠绵 [chán mián] — связаны крепкими узами, аллюзия на занятие любовью, а также просто на крепкую любовную связь.]

Как только Ли Цзинлун услышал про «армию Шэньу», он понял, что неприятности на его голову еще не закончились, поэтому ему оставалось только бежать, иначе он бы потерял лицо. Он так же выпрыгнул из окна, но, если Хунцзюнь запрыгнул наверх, то мужчина устремился вниз и тут же поскользнулся на черепице. Небо и земля будто поменялись местами, он начал падать.

В одной руке Ли Цзинлун сжимал меч, а другой пытался за что-нибудь ухватиться, ноги же отчаянно семенили. Увидев, что черепица заканчивается над шумной улицей, мужчина тут же понял, что дела его плохи, но было уже слишком поздно.

Ранее, когда Хунцзюнь на бегу нес его, он по случайности нырнул в самый известный район Чанъаня, который называли — «Пинканли»¹² или просто «Пинканский район». Он был сплошь заполонен борделями, щеголяющими своими вывесками, на этом держался целый бизнес. Это же заведение называлось «Соловей весенней зари»¹³, оно входило в число первых борделей, а недалеко от него расположился Восточный рынок столицы.

[¹²Пинканли (平康里 (píngkānglǐ)) — район красных фонарей в простонародье, где не только есть бордели, но и игорные дома и в целом увеселительные заведения.]

[¹³Соловей весенней зари (流莺春晓 (liúyīng chūnxiǎo, Люин Чуньсяо). По идее «соловей» должен быть переименован на «иволгу/камышовку» (莺), а еще так называли куртизанок, но первый вариант стал нам уже родным.]

Небо прояснилось, дождь прекратился, и рынок уже вовсю работал, со всех сторон слышался гул человеческих голосов. Когда прохожие и продавцы услышали шум, они обратили туда любопытные взгляды. На их глазах развернулась такая картина: Ли Цзинлун из гвардии Лунъу, полуобнаженный и разгоряченный, в спешке выбрался из окна «Соловья весенней зари» среди бела дня, прежде чем соскользнуть по черепице и упасть прямо посреди рынка. Лошади и мулы подняли шум и с треском разбросали корзины по всей земле.

— Эй, а это не цзянцзюнь Цзинлун?

— Цзянцзюнь Ли? Ха-ха-ха!

Голова Ли Цзинлуна кружилась из-за падения, и прежде чем он смог прийти в себя, его окружило множество людей, даже солдаты армии Шэньу высунулись из окна. Мужчина сразу же в смущении ринулся в сторону, волоча за собой меч и пытаясь скрыться. Со стороны это выглядело жалко. Часть солдат рыскала повсюду, толпа прохожих громко хохотала, а какой-то проницательный ученый уже взахлеб пересказывал подробности инцидента.

— У меня получилось стихотворение, коли вдруг мои слушатели захотят его судить.

— Говори же, говори!

Ученый продекламировал:

Прощай, о Соловей зари весенней,

Цзянцзюнь Цзинлун весь день провел в Пинкане.

Теперь по крышам мчится с храбростью геройской,

Лишь слезы льют в борделях на прощанье!

— Отлично сложено! Позвольте этому брату прицепить к соболю собачий хвост¹⁴!

[¹⁴狗尾续貂 [gǒu wěi xù diāo] — прицепить соболю собачий хвост — идиома, означающая присоединять плохое, неудачное к хорошему, доброкачественному; возводить недостойных в высокое положение, слишком щедро жаловать титулы.]

— Давай-давай, брат, начинай!

Второй стихоплет произнес:

Летящий генерал¹⁵, прекрасный ликом,

Что храбро тигра дикого сразил!

Ничтожной армии Шэньу не убоится,

Но вот наряд Лунъу надеть забыл.

[¹⁵Фэй цзян (飞将) — «летающий генерал», «молниеносный» — почетный титул полководца.]

Ли Цзинлун не знал, как на это реагировать. Мужчина спрятался в сосуде с водой за Восточным рынком, пока третьесортные стихи о нем разлетались по всей округе. Он тихонько приподнял деревянную крышку и сквозь щель увидел, как солдаты снуют по рынку. У него вырвался бессильный вздох.

Глава 6 - Жизнь за чужим забором¹

[¹寄人篱下 [jì rén lí xià] — жизнь за чужим забором. Идиома, обозначающая жить в чужих домах, находиться под чужой крышей.]

...Лучи умирающего солнца смешались с пятнами крови на лазурных булыжниках, став единым целым.

***

Осеннее небо над Чанъанем стало ясным и ярким на тысячи ли, а сладкий аромат цветков османтуса² распространялся по ветру. Хунцзюнь пинал ствол зонтичного дерева, и капли дождя, оставшиеся на листьях, посыпались вниз. Он воспользовался этой водой, чтобы умыться и утолить жажду, прежде чем сорвать два листа и поднести их ко рту для негромкого свиста.

[²Осма́нт, или Осма́нтус (桂花 [guìhuā])— род вечнозелёных лиственных цветковых растений семейства Маслиновые.]

— Что нам делать? — забурчал демон-карп, выглядывая из сумки с таким видом, будто сейчас упадет небо.

— Столица действительно огромна, — юноша погладил свой живот. — Давай сначала перекусим, а потом решим?

— Я не собираюсь больше есть дождевых червей.

— Мы найдем тебе немного мяса, идет? А потом спокойно продумаем дальнейшие действия. Почему же нам так не везет в путешествии, а? Что это?

Хунцзюнь имел беспечный юношеский характер. После того, как он спустился с гор и увидел этот ослепительный мир смертных, все его проблемы были отброшены на задний план. Юноша вытащил несколько медных монет и направился на рынок, чтобы купить немного еды. Чжао Цзылун все бурчал по пути:

— Почему, спустившись с горы, ты ешь все, что только можешь найти? Будь осторожен, не ешь вредное и не порть свой желудок.

Но Хунцзюнь в ответ просто забросил ногу на сиденье ларька, небрежно взял в руки миску с лапшой и тут же осушил ее. Пища в мире людей была намного вкуснее, чем во дворце Яоцзинь. Просто жаренное, жаренное на гриле, на сковороде — существовало так много способов приготовления еды — мясо ягненка, запеченное в соевом соусе, пятицветные «цветочные» бисквиты, пропаренные клейкие рисовые пирожные. Ничего такого не делалось во дворце, а путешествие с горы было спешным, так что ничего кроме пайка ему не удавалось попробовать.

К счастью, Цин Сюн хорошо его знал, так что приготовил в дорогу много жемчуга. За месяц в дороге Хунцзюнь обучился всему необходимому благодаря демону-карпу, и обменял его с проходящими торговыми караванами на серебряные слитки, а их потом на медные монеты. Они были востребованной валютой для купли-продажи. Хотя юноша не до конца понимал человеческий мир, благодаря своевременному вмешательству его спутника, ему удалось не влезать в неприятности.

Хунцзюнь был сообразителен, поэтому когда они с демоном-карпом спустились с горы, он смог вмиг разобраться с человеческими порядками. Поначалу он мало говорил, лишь наблюдал за поведением людей, обучаясь на основе увиденного. Например, заметив, как выстраивается очередь за баоцзы³, юноша скопировал их движения и в последствии обменял несколько медных монет на две штуки.

[³Ба́оцзы (包子 (bāozi), или просто ба́о (包) — популярное китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, приготовляемый на пару.]

Когда Хунцзюнь увидел уличных артистов, изрыгающих огонь изо рта, он некоторое время с любопытством наблюдал за ними, а затем заключил:

— Что в этом такого особенного? У отца получается огня гораздо больше, когда он чихает.

Чжао Цзылун предпочел многозначительно промолчать.

Другие артисты разбивали валуны на груди, гнули железные прутья, лазили по горам мечей и ныряли в кастрюли с кипящим маслом, а Хунцзюнь наблюдал и вздрагивал.

— Почему они так стараются?

Сколько бы юноша не размышлял, понять этого он не мог, поэтому Чжао Цзылун объяснил:

— Чтобы заработать деньги. Ты не поймешь, но человеческий мир полон трудностей.

Артисты закончили представление и пошли просить денег, пока собравшаяся толпа кидала монеты в чашу. Хунцзюню стало их жалко, поэтому он бросил целую жемчужину. Демон-карп был спрятан за спину, так что не мог увидеть происходящего. В следующую секунду кто-то крикнул:

— Лучистая жемчужина⁴!

[⁴Лучистый жемчуг (夜明珠 [yè míng zhū]) — легендарный артефакт, дословно «жемчужина, светящаяся в темноте». Как следует из названия, она испускает свет. В сказках и мифах она обычно находится во владениях Королей Драконов.]

Лучистая жемчужина размером с мизинец мгновенно вызвала шум, и люди, совершенно не заботясь о морали, попытались ее выхватить. Они принялись прыгать вперед и толкаться, в последствии развязалась потасовка. Хунцзюнь поспешил крикнуть:

— Прекратите драться! У меня есть еще!

Чжао Цзылун быстро отдернул его:

— Помереть захотел? Быстро беги отсюда!

На рынке воцарился хаос, тут же прибежали патрульные. Из-за событий прошлой ночи, увидев солдат, юноша подумал, что они страшнее призраков, поэтому немедленно побежал в противоположную от них сторону. Чжао Цзылун не мог не поторопить его, посоветовав как можно скорее добраться до отдела экзорцизма. На бегу Хунцзюнь быстро ответил «хорошо-хорошо», но вскоре его внимание вновь переключилось, на этот раз на дрессировщика обезьян. Он тут же встал как вкопанный, наблюдая за животным.

— Сковывать его вот так — слишком жестоко, не находите? — обратился юноша к дрессировщику.

Тот бросил на него взгляд и пробормотал несколько проклятий. Демон-карп уже был на грани истерики.

— Молодой господин⁵, давай уже уйдем?

[⁵Молодой господин (小爷 [xiǎo yé], сяое) — так в древности называли как принцев, так и юношей из знатных семей.]

Раньше на горе Тайханшань жила стая диких обезьян, и они свободно бродили везде, где только хотели, но эта худая и маленькая была прикована цепью. Ради еды ей приходилось пресмыкаться перед людьми вокруг.

Хунцзюнь отошел примерно на десять шагов, повернулся и, пока никто не видел, бросил метательный нож. Он легко разрубил цепь, которой дрессировщик удерживал животное. Обезьяна изумленно застыла, оглядываясь по сторонам.

— Быстрее, убегай! — прошептал ей юноша.

Придя в себя, обезьяна быстро скрылась в неизвестном направлении. Сыпля проклятья, дрессировщик последовал за ней, вызывая новый всплеск хаоса.

— Хунцзюнь, поставь меня спереди, что ты там опять натворил? — забурчал демон-карп.

Хунцзюнь улыбнулся, наблюдая за побегом обезьяны, и в его сердце расцвело чувство неописуемого ликования. Пройдя чуть дальше, он снова остановился. Над входом в заведение перед ним была табличка с надписью «Пять возов богатства познания»⁶, а внутри толпилось множество литераторов⁷.

[⁶学富五车 [xué fù wǔ chē] — пять возов богатства познания — идиома, означающая «получать глубокие познания».]

[⁷文士 [wén shì] — эрудированный человек, ученый, писатель, литератор.]

— Это книжная лавка? — возликовал юноша.

— Темнеет… — простонал Чжао Цзылун. — Обязательно нужно бродить в такое время?

Но Хунцзюню было все равно. Когда он вошел, сильный рыбий запах наполнил все помещение, и все, находящиеся там, тут же с отвращением уставились на него.

— С рыбой сюда нельзя! — взвизгнул владелец. — Зачем ты ее притащил?

— Видишь, теперь они пренебрежительно относятся к тебе! — прошептал Чжао Цзылун.

— Я купил ее, чтобы дома пожарить. В конце концов, управление большим царством напоминает приготовление блюда из мелких рыб⁹, — демон-карп немедленно замолчал, юноша же продолжил: — Я просто посмотрю и тут же уйду.

Самым многочисленным жанром в книжном магазине была поэзия. Хунцзюнь открыл книгу избранных произведений Ли Бая¹⁰ и сразу же потерял счет времени.

[⁹治大国如烹小鲜嘛 — цитата из Дао дэ цзин, часть 60. Приготовление блюда из мелких рыб требует от повара спокойствия и осторожности. Здесь Хунцзюнь ссылается на Лао Цзы, чтобы никто больше не просил его уйти. Обычный ход дискуссии среди ученых древнего Китая: они меряются цитатами :D. Если никто не нашёл, что возразить, ты выиграл.]

[¹⁰Ли Бо или Ли Бай (李白) — самый знаменитый китайский поэт династии Тан. Известный как «бессмертный в поэзии», обожествлен, причислен к даоскому пантеону.]

***

После полудня все горожане Чанъаня разбрелись по домам. Осеннее солнце нещадно пекло, непрерывно трещали цикады. Ли Цзинлун был все в том же виде, в котором сбежал из Пинканли. Босой и полуобнаженный мужчина сидел с мечом под коленями во дворе усадьбы.

— Ты… ты действительно разрушил репутацию своих отца и предков!

Фэн Чанцин¹¹ ковылял туда-сюда, в левой руке держа табличку «Ли Цзинлун. Гвардия Лунъу Великой Тан», которую мужчина оставил в борделе, а в правой линейку. Он резко нанес удар по плечам Ли Цзинлуна, отчего тот издал болезненный вскрик. На месте удара загорелась новая огненно-красная полоса.

[¹¹Фэн Чанцин (封常清) — был генералом династии Тан, описан как некрасивый по внешности мужчина.]

Он был настолько зол, что у него перехватило дыхание.

— Сегодня на улицах города все говорили о том, как ты в полночь безответственно оставил раненных подчиненных, а все для того, чтобы пвеселиться с куртизанками в Пинканли… ты… — Ли Цзинлун продолжал стоять на коленях, молча опустив голову, пока Фэн Чанцин злился все больше. — Я потратил столько сил, чтобы заполучить для тебя эту должность в гвардии Лунъу! Осталось ли в твоем сердце хоть немного совести?! Отвечай! Теперь с этим ржавым мечом ты возомнил себя великим полководцем армии Юйлинь¹²? Ты можешь быть более ответственным? Можешь?! Выбрось его!

[¹²Армия Юйлинь (羽林 [yǔ lín]) — древняя армия Династии Хань, существовавшая вплоть до династии Мин. Являлась имперской армией.]

Фэн Чанцин пнул меч, чтобы вытащить его из-под коленей Ли Цзинлуна, но тот ничего не ответил, а только продолжал упорно стоять на нем.

— Возможно, весть уже дошла до твоего командующего! — мужчину трясло от гнева. — Во время завтрашнего утреннего судебного разбирательства ты станешь горячей темой для сплетен всего императорского двора. Что мне делать с моим старым лицом? Куда мне его деть от стыда?!

Все слуги собрались в коридоре и наблюдали за разворачивающимся на их глазах спектаклем, втайне радуясь чужим страданиям. В Чанъане часто поговаривали, что Ли Цзинлун только внешне красив, а на деле — никчемен¹³. Он родился в семье тети Фэн Чанцина и потерял мать ещё младенцем. Четыре года назад его отец Ли Моу отправился с Цэнь Цанем¹⁴ за пределы Великой стены¹⁵ для сражения, где в него попала сюннская стрела. Из-за тяжелого ранения и несвоевременного лечения он скончался.

[¹³绣花枕头 [xiù huā zhěn tou] — «вышитая подушка, набитая травой» — идиома означает — красивый снаружи, пустышка внутри; кроме смазливого личика ничего примечательного нет и тд.]

[¹⁴Цэнь Цань или Цэнь Шэнь (岑參 [Cén Cān], 715—770) — китайский поэт времен династии Тан.]

[¹⁵Великая Китайская стена (長城 [Chángchéng], букв. «Длинная стена») — думаю, объяснять, что это такое не надо, но по тексту здесь имеется в виду Монголия.]

В том году Ли Цзинлуну только исполнилось шестнадцать, со стороны отца у него не было родственников, поэтому некому было присматривать за ним. Таким образом, он постепенно растратил свое наследство, разыскивая бессмертных даосов, чтобы учиться у них Дао¹⁶, затем вложил огромное количество золота в покупку драгоценного меча Ди Жэньцзе, способного истреблять демонов.

[¹⁶Дао (道, бук. «путь») — одна из основных категорий китайской философии, «путь», по которому должен следовать окружающий мир и все люди, путь совершенствования в выполнении совокупности морально-этических норм.]

Блудный сын Ли Цзинлун в возрасте шестнадцати-семнадцати лет был объектом воздыхания многих барышень в столице. Однако у юноши не было постоянного рода деятельности, отчего он не добился успехов в создании семьи, к тому же он всегда был нелюдим и не любил подпускать кого-либо к себе, так что при виде свахи он даже не кивал. В двадцать лет он все еще не добился особых достижений, поэтому проблема сватовства постепенно исчерпала сама себя.

Ли Цзинлун уже не был ребенком, но он так и не завел семью и не стал заниматься чем-то стоящим, вместо этого только бездельничал каждый день до тех пор, пока год назад его двоюродный старший брат Фэн Чанцин не отвоевал западные регионы и не заслужил уважение Сюань-цзуна¹⁷. Только тогда он смог найти для него место в армии Лунъу.

[¹⁷Сюань-цзун (玄宗, Xuánzōng), (8 сентября 685 — 3 мая 762) — китайский император династии Тан в 712—756 годах.]

Сердце Фэн Чанцина чуть не разбилось из-за разочарования, поэтому чем больше он говорил, тем сильнее злился, отчего его удары обрушивались на мужчину все стремительнее, словно буря. Все это продолжалось до тех пор, пока его жена не подбежала к нему с криками:

— Господин¹⁸, хватит бить его! Прекрати!

[¹⁸Лаое (老爷 [laoye]) — обращение к старому хозяину дома.]

Из-за последнего удара Фэн Чанцина линейка раскололась на две части, и лоб Ли Цзинлуна окропился кровью, что стекала по его лицу и капала на землю.

— Господин, пожалуйста, не сердись!

Госпожа Фэн поспешила утешительно пригладить Фэн Чанцина по плечам. После того, как он вернулся, он ожидал назначения на официальную гражданскую должность, но его двоюродный брат в один момент опозорился на весь Чанъань и очернил его репутацию настолько, что это, возможно, даже затронуло его карьеру, как же он после этого мог не сердиться?!

После того, как мужчина закончил наказание, он медленно захромал внутрь дома. Только тогда госпожа Фэн приказала служанкам вытереть кровь и сказала:

— Зачем ты так? Почему такой твердолобый? Просто признай свою ошибку, и твой брат не будет так горячиться¹⁹.

[¹⁹动肝火 — извергать огонь, пылающий в его животе — идиома, означающая сильную злость, иногда даже истерику.]

Ли Цзинлун молчал, продолжая стоять на коленях до наступления сумерек, пока свет не озарил его непоколебимую фигуру, а лучи умирающего солнца не смешались с пятнами крови на лазурных булыжниках, став единым целым.

***

Через некоторое время, когда люди уже начинали расходиться, а лавки закрываться, Хунцзюнь понес несколько книг обратно на Восточный рынок. На краю горизонта тянулись пятна розовых облаков, издалека доносились звуки барабанов.

«Бам-бам-бам»

— Чжао Цзылун?

Юноша потянулся рукой назад и похлопал по поверхности своей сумки. Демон-карп поначалу неподвижно спал там с открытыми глазами и ртом, но, почувствовав прикосновение, он зашевелился.

— Ты знаешь, где отдел экзорцизма? — спросил Хунцзюнь.

— Понятия не имею, — послышался голос Чжао Цзылуна. — В последний раз я был в Чанъане около восьмидесяти лет назад.

— Как ты сюда попал? У тебя была возможность прогуляться по округе?

— Тогда меня повесили в ларьке на продажу, и я сбежал оттуда с крючком во рту. Попробуй прогуляться в таком состоянии и посмотрим, насколько хорошо у тебя это получится.

Хунцзюнь не знал, как на это отреагировать, поэтому решил тактично сменить тему:

— В письме, которое нам дал Цин Сюн, ничего не написано?

— Дай мне подумать… где Цзиньчэнфан²⁰?

[²⁰Цзиньчэн (晋城 [Jìnchéng]) — название квартала. Фан (方 [fāng]) — большой квартал в определенной части города. В будущем будет называться «квартал Цзиньчэн» или «район Цзиньчэн».]

— К северу от Западного рынка. Пойдем скорее, когда барабаны перестанут бить, настанет комендантский час, и нас поймают, если будем болтаться по улицам.

Хунцзюнь ускорил шаг. Чтобы перейти с Восточного рынка на Западный, нужно было обойти более половины столицы. Пока юноша шел, он спрашивал дорогу у прохожих. У него уже успело сбиться дыхание, и, когда небо стемнело, он наконец дошел до квартала Цзиньчэн… Дороги Чанъана были извилистыми и постоянно пересекались друг с другом, а за пределами главных ворот было много переулков, и каждый имел отдельные закоулки. Именно поэтому, хоть Хунцзюнь и попал в квартал Цзиньчэн, ему все никак не удавалось найти отдел экзорцизма. Ему оставалось только идти к зданию, у которого все еще горели огни.

Глава 7 - Хай Мье Хоу Би*

[*Информация об этом будет дальше по тексту во избежание путаницы]

«Мои дорогие друзья из Великой Тан! Приветствую!..»

***

С наступлением ночи в столице стало довольно тихо; время от времени лаяли собаки, но свет горел лишь в нескольких домах. Демон-карп все ворчал по дороге:

— Я же говорил тебе раньше прийти, но ты не послушал, и все люди разошлись. В эту беспросветную ночь мы даже не сможем увидеть таблички с иероглифами, так как же нам теперь найти отдел экзорцизма?

Хунцзюнь постоял некоторое время, пока барабаны не пробили ровно три тысячи ударов и город не погрузился в безмятежный сон. Теперь ему оставалось только отвердить кожу головы¹, упорно стучать в двери домов и спрашивать дорогу. Спустя несколько попыток, юноше открыл немой старик, что поднял фонарь и помахал им перед его лицом, после чего Хунцзюнь извинился, развернулся и пошел. В одном из переулков оказалось старое полуразрушенное поместье. Кто знает, сколько времени оно оставалось здесь в подобном состоянии? Внутри все заросло густыми сорняками. Хунцзюнь настолько устал за эти два дня, что, не обращая внимания на грязь, просто лег на землю и мгновенно заснул.

[¹硬着头皮 [yìng zhe tóu pí], также можно трактовать как «стиснуть зубы» — идиома, означающая делать что-то через силу, упорство.]

***

В ту ночь темные облака заволокли небо и луну. В глубине дворца Синцин² гулял холодный ветер³, тревожа пламя свечей. Они безостановочно трепетали, создавая мерцающие пятна тьмы и света.

[²Дворец Синцин (兴庆宫) — императорская резиденция на востоке Чанъаня. Был выстроен Сюань-цзуном на месте буддийского монастыря, занимавшего весь этот квартал.]

[³Ветер инь (阴风 [yīn fēng]) — холодный, зловещий, исходящий из темного места.]

Богатая женщина в черной мантии, расшитой узором таоте⁴, сидела с прямой спиной в холле вместе с тремя мужчинами в накидках, скрывающих черты их лиц. Один из них протянул блюдце, на котором лежал окровавленный метательный нож.

[⁴Таоте — (饕餮 [tāotiè] букв. «обжора») изображение чудовища, который часто встречается в орнаментах бронзовых изделиях династий Шан и Чжоу. Одно из Четырех Злых Существ, противоположных Четырем Святым Существам.]

— Что это? — спросила женщина.

— Когда Фэй Ао находился на охоте за городом, он был атакован этим ножом, — ответил мужчина. — Я велел ему спрятаться во дворце Дамин⁵ и залечивать свои раны.

[⁵Дворец Дамин (大明宫) — императорская резиденция, расположенная к северо-востоку от Чанъаня.]

Изящная рука женщины подняла метательный нож, ее брови нахмурились. В отражении лезвия ножа чжаньсянь показалось ее красивое с величавыми чертами лицо⁶.

[⁶倾国倾城 [qīng guó qīng chéng], букв. завоевывать страны и покорять города — идиома, означающая несравненную женскую красоту.]

— Никогда раньше такого не видела, — женщина бросила нож обратно на блюдце с легким пренебрежением.

— Появился кто-то опасный, — вкрадчиво произнес второй мужчина.

— Прошло уже много лет, а кто-то появился только сейчас, — холодно усмехнулась женщина. — Завтра я отнесу этот нож Его Величеству, посмотрим, что он скажет. А что насчет владельца ножа?

— Его преследовал Ли Цзинлун, они подрались, — сообщил третий мужчина. — Однако оба исчезли во время погони, так что, возможно…

Раздался легкий смех со стороны женщины, ему вослед задрожали цветущие ветви:

— Становится интереснее. Этот сумасшедший дурак Ли Цзинлун все еще горит своей великой мечтой — изгнать демонов и уничтожить Мару?

— После событий той ночи, Фэй Ао пришлось показаться в городе, и за его пределами уже поползли слухи, что в Чанъане есть демоны…

— О? — женщина улыбнулась. — В столице есть демоны? Впервые об этом слышу. Великий Сын Неба⁷ восседает на своем троне, пока страна четырех морей пребывает в покое, а все сердца обращены к нему⁸, так откуда же взялись эти демоны? Завтра мне придется о многом с ним поговорить. Можете идти, пусть Фэй Ао больше не высовывается. Владельца ножа найти и отдать ему в качестве еды.

[⁷Великий Сын Неба (天子 (tiānzǐ) — один из титулов правителей в культурах Великой Степи, использовался монархами Китая («Поднебесной») и Японии.]

[⁸1. 四海升平 [sì hǎi shēng píng] — идиома, означающая мирную жизнь. Используется в том же ключе, что и наше «мир во всем мире». 2. 天下归心 [tiān xià guī xīn] — идиома, описывающая счастливый народ, верный своему правителю.]

***

Ранним осенним утром было немного душно. Когда защебетали птицы, зонтичное дерево возле ветхого дома слегка затряслось, и пернатые улетели. Тут же раздался громкий грохот со двора, что мгновенно разбудил Хунцзюня.

Чжао Цзылун тоже проснулся, испугавшись до смерти. Он выбрался из сумки, его рыбье тело плюхнулось на землю, и он заверещал:

— Что происходит? Что происходит?! — сразу после этого он выполнил движение «карп, выпрыгивающий из воды»⁹, и, стоило ему приземлиться, он озадаченно огляделся. — Откуда звук?

[⁹Движение в боевых искусствах, когда человек сначала лежит на спине, прежде чем опереться руками о землю, затем поднять ноги высоко вверх и таким образом стремительно вскочить.]

— Там кто-то есть? — послышался голос человека. Он толкнул дверь в вестибюль и вошел.

Хунцзюнь немедленно поднял руку и прикрыл глаза. В ярком солнечном свете он увидел стройного, на вид гибкого мужчину ростом около девяти чи в странной одежде, что уставился на него в таком же недоумении.

Некоторое время они молча разглядывали друг друга, и Хунцзюнь смог получше его рассмотреть. Черты лица вошедшего были живыми, скулы острыми, изгиб губ тонким, а темные брови походили на ястребиные перья. Кожа за долгие годы нахождения на солнце приобрела оттенок бронзы, а густые черные волосы были заплетены во множество маленьких косичек. Из-за спины у него торчали лук и колчан стрел, на плечах лежала накидка из овчины, обнажавшая мускулистое правое плечо. На ногах красовалась пара черных сапог, а вокруг талии была обвязана дорожная сумка. Всем своим видом он походил на охотника.

У мужчины были широкие плечи и тонкая талия. Пусть он и был одет как охотник, всё равно выглядел довольно необычно.

— Напугал этого демона до смерти… — пожаловался демон-карп.

Стоило мужчине его заметить, как он внезапно вздрогнул, потянулся назад, вытащил стрелу из своего колчана, выхватил лук и прицелиться.

Хунцзюнь тут же ринулся на защиту своего спутника:

— Этот демон не причиняет вреда людям, я экзорцист! — побоявшись, что демон-карп может что-нибудь ляпнуть, он крикнул: — Чжао Цзылун, замолчи!

При этих словах, мужчина наконец опустил свой лук, немного недоверчиво и осуждающе глядя на юношу.

— Ты экзорцист? Тогда почему ты носишь с собой демона? Ты… ты тот, кто вызвал меня на службу?

Хунцзюня ошеломили его слова:

— На службу?

Мужчина лишь молча указал рукой на место над головой Хунцзюня. Он обернулся и увидел, что над дверным проемом вестибюля была прибита табличка, на которой большими иероглифами значилось: «Департамент экзорцизма Великой Тан».

***

В небе, за пределами стен дворца Синцин, плыли мрачные облака, но, однако в саду было невыносимо душно. Ли Лунцзи¹⁰ обнимал Ян Юйхуань¹¹, несмотря на жару. Стоило им только разъединиться, как желание прижаться к ней вспыхивало вновь. Какое-то время они колебались, пока оба не покрывались потом, а затем всё же отрывались друг от друга и, крепко держась за руки, пили холодные кисло-сливовые напитки. Госпожа Гого¹², сидящая сбоку от них, очищала личи¹³, а затем клала их в пятицветную стеклянную миску с кубиками льда, чем и пользовался Ян Гочжун¹⁴, поедая эти самые плоды.

— Этот цзянцзюнь гвардии Лунъу Ли Цзинлун только и делал, что патрулировал город по ночам и поджидал возможность посетить бордель. Затем его подчиненные и вовсе напились, затем начали драться и ссориться, а на утро, когда они проснулись и поняли, что замести следы не удастся, придумали такую абсурдную отговорку, — с нескрываемым ехидством сказал Ян Гочжун.

— От этого неконтролируемого человека нужно избавиться, — продолжила госпожа Гого. — Он забывает о своих обязанностях, лжет императору и распространяет слухи, как мы можем это просто так оставить?

Ян Юйхуань внезапно подумала о чем-то и спросила:

— Разве Ли Цзинлун… не двоюродный брат генерала Фэна?

— Именно он, — улыбнулся Ян Гочжун. — Некоторое время назад Чанцин пришёл ко двору и отдал документ на своего младшего двоюродного брата; он хотел взять его в свою армию, чтобы он смог внести свою лепту в войну. На мой взгляд, ему сейчас просто скучно. Если мы отправим его воевать на несколько лет, естественно он больше не принесёт проблем.

Ли Лунцзи только собирался открыть рот, но Ян Юйхуань посмотрела на выражение лиц присутствующих, и, в конце концов, совесть не позволила ей промолчать:

— Генерал Фэн внес большой вклад в войну и благополучие страны, так что отослать его двоюродного брата вот так… Ведь кровь молодых людей всегда горяча, это же не преступление.

Тут Ли Лунцзи поддержал ее, вспомнив:

— В те дни, когда господин Ди Жэньцзе состарился, он все продолжал рассказывать о существовании демонов. Тогда он даже создал отдел под названием «Департамент экзорцизма Великой Тан», что находился под прямым контролем «Департамента мира и порядка», и после переноса столицы он также был перемещен.

Ян Юйхуань кивнула.

— Кажется я что-то припоминаю такое из детства…

Госпожа Гого посмотрела на них с улыбкой.

— Я знала, что ты снова захочешь упомянуть этого белого лиса.

— Кстати, в детстве, — Лу Лунцзи будто не заметил ее слов, — когда горожане пошли приносить жертвы богам, я увидел очертания черного дракона в реке Лохэ¹⁵.

Ян Юйхуань тоже широко улыбнулась.

— Это было благословенным предзнаменованием! Простые люди не знали, что это было чудо, поэтому назвали его демоном. Разве благоприятный знак не свидетельствует как нельзя лучше о судьбе Вашего Величества?

— В самом деле… — кивнул Ли Лунцзи. — Мы¹⁶ внезапно подумали: раз уж у Ли Цзинлуна такие странные порывы и удивительные навыки, как насчет того, чтобы назначить его руководителем того отдела экзорцизма?

Остальные замерли на мгновение, пока Ян Юйхуань не улыбнулась. Уголок рта госпожи Гого дернулся, какое-то время она не знала, что сказать.

Лицо Ли Лунцзи выражало лишь совершенную серьезность, пока он говорил:

— Да будет так. Хоть и неизвестно, какое место займет отдел экзорцизма, он все же должен быть. В конце концов, похоже, этот человек больше не может оставаться в гвардии Лунъу. Отправьте его ненадолго присмотреть за отделом и распространите слухи о «благоприятном знаке» среди жителей Чанъаня, чтобы желание Фэн Чанцина также исполнилось. Заботу об этом поручаю тебе, Гочжун.

Ян Гочжун чуть не подавился личи от неожиданности, но решил промолчать.

[¹⁰Сюань-цзун (玄宗, Xuánzōng) — храмовое имя, настоящим именем императора было Ли Лунцзи (李隆基, Lǐ Lóngjī). (8 сентября 685 — 3 мая 762) — китайский император династии Тан в 712—756 годах.]

[¹¹Ян-гуйфэй (楊玉環 (Yáng Yùhuán); 26 июня 719 — 15 июля 756) Ян — китайский фамильный знак, буквально «тополь», гуйфэй — титул императорской жены 1-го ранга, буквально «драгоценная жена». Настоящее имя знаменитой танской наложницы — Ян Юйхуань, что означает «Нефритовое колечко». В период даосского монашества носила имя Тайчжэнь (кит. 太真), была известна как одна из четырёх красавиц древнего Китая.]

[¹²Госпожа Гого — старшая сестра Ян Юйхуань.]

[¹³Личи ([荔枝] — китайская слива) — небольшая кисло-сладкая ягода, покрытая коркообразной кожурой.]

[¹⁴Ян Гочжун (楊國忠 Yáng Guózhōng), первое имя — Ян Чжао (楊釗), был чиновником Китая Династии Тан, служившим министром в конце правления императора Сюань-цзуна. Его троюродная сестра Ян Юйхуань была тогда любимой наложницей императора Сюань-цзуна, и именно благодаря его отношениям с ней Сюань-цзун впервые заметил его.]

[¹⁵Лохэ́ (漯河) — река в китайской провинции Шэньси, второй по величине приток реки Вэйхэ.]

[¹⁶В оригинале звучит как «Чжэнь» (朕) — так обращается к себе император. Хоть «мы» и ближайшее по смыслу, все-таки оно не очень точное по значению, но ничего аналогичного у нас нет, так что довольствуемся этим.]

***

Тем временем в полуразрушенном поместье Хунцзюнь и красивый мужчина продолжали смотреть друг на друга с выражением крайнего замешательства на лицах: никто из них не ожидал, что отдел экзорцизма будет в таком обветшалом состоянии! Все углы уже обросли паутиной. Так или иначе, они решили обследовать это место, и обнаружили, что холл и остальные комнаты были на удивление просторными. Пройдя через вестибюль, они увидели обширный двор, в котором стояло несколько пустующих сгнивших сундуков.

Мужчина представился как Мо Жигэнь из племени Шивэй¹⁷, и сказал, что также является экзорцистом. Он попросил Хунцзюня показать его письмо, и принялся сравнивать со своим. Как оказалось, содержания совсем ничем не отличались: в обоих говорилось, что монстры наводнили Чанъань, и потомки семейств экзорцистов по всему миру должны явиться в «Департамент экзорцизма Великой Тан» для выполнения своих обязанностей.

[Мо Жигэнь — Мо 莫 (никто, не, ничто), Жи 日 (день, солнце), Гэнь 根 (корень, исток).]

[¹⁷Шивэй (室韋 (shìwéi), также записывали 失韋) — общий экзоэтноним древних монгольских племён (кочевников), обитавших на территории восточной Монголии, части Внутренней Монголии и северной Маньчжурии (до Охотского моря).]

Пока Мо Жигэнь вглядывался в письма, Хунцзюнь прогуливался по заброшенному отделу. Во дворе росло зонтичное дерево, что возвышалось над карнизом крыши, всё пространство у его корней было усыпано семенами. При взгляде на это дерево, юношу одолевало чувство легкой тоски. Двор был соединен с двумя другими коридорами. Над проходами висели ржавые от времени ветряные колокольчики, а в глубине виднелись экраны¹⁸. Все двери и окна в двенадцати комнатах сгнили, мыши, попискивая, сновали туда-сюда.

[¹⁸Стена-экран, теневая стена (照壁 [yǐng bì]) — стена, находящаяся перед дверьми. Отпугивала нечистую силу и защищала от неприятных воздействий.]

Самым дальним помещением являлся огромный главный зал. Внутри расположились несколько больших диванов из бамбука, а в центре — чайный столик. За прошедшие года все успело сгнить. Под столом до сих пор валялось несколько керамических осколков. На заднем дворе была конюшня, а также запечатанный черный ход.

Мо Жигэнь закончил сверять письма, и, подойдя к Хунцзюню, чуть не ударился головой о дверной проем.

— Кун Хунцзюнь, наши письма абсолютно одинаковые.

— Странно… — пробормотал Хунцзюнь.

Он представлял Департамент экзорцизма хотя бы обитаемым местом, уже не говоря о виде легендарного правительственного поместья, но это строение выглядело абсолютно заброшенным. Так кто же отправил письмо?

Цин Сюн не сказал ему, откуда пришло письмо, а Хунцзюнь никогда никому не рассказывал, из какой он семьи. Оттого казалось, будто кто-то скопировал письма, запечатал и отправил их с подписью в виде иероглифа «Ди».

— Их отправил Ди Жэньцзе? Разве он не умер много лет назад? — размышлял Мо Жигэнь, пока не услышал голос демона-карпа из главного зала.

— Ребята, взгляните на стену! — Чжао Цзылун, задрав голову, смотрел на что-то перед собой.

Хунцзюнь подошел к стене и стер ладонью толстый слой пыли, явив на свет фреску с изображенным на ней сидящим чиновником в пурпурном ханьфу¹⁹. Перед ней была покрытая паутиной курильница для благовоний.

[¹⁹Ханьфу (漢服 [hànfú]) — традиционный костюм ханьцев Китая.]

— Вероятно, это он, да?

Мо Жигэнь пригляделся к фреске.

— А мог ли отдел переехать? — вдруг спросил Хунцзюнь.

— Не думаю. В письме было указано это место. Как видишь, оно было заброшено много лет, так что непохоже, что отдел переехал недавно.

Некоторое время они рассматривали фреску. Хунцзюню показалось, что он пробирался сквозь заросли терновника и прорубал колючие кусты, изошел горы и перешел реки²⁰, только чтобы обнаружить, что его ожидания полностью расходятся с действительностью. Он ощутил горечь разочарования, как тогда, когда он потратил на восхождение на гору большую часть дня, и в итоге на вершине не обнаружилось ничего особенного.

[²⁰1. 披荆斩棘 [pī jīng zhǎn jí] — идиома, означающая «преодолевать препятствия, прокладывать путь, расчистить дорогу». 2. 跋山涉水 [bá shān shè shuǐ] — идиома, означающая «испытывать все тяготы пути, преодолевать испытания дальних дорог».]

В этот момент с парадного двора донеслись грохот и человеческий голос:

— О, дверь упала. Есть тут кто?

Во дворе находился мужчина-ху²¹ в роскошном темно-красном воинском одеянии и с барбатом²² на спине. Он стоял спиной к ошарашенным Мо Жигэню и Хунцзюню, доставая несколько монет для двух носильщиков, что затаскивали большие и маленькие узелки вовнутрь.

[²¹Ху (胡) — племена, населяющие луга на севере. Также стоит упомянуть противоположным ху — хань (韓) — основное население южной части Цзяннани. Подробнее про различие между ху и хань можно прочесть в «Динхайских хрониках иного мира».]

[²²Barbat (персидский: بربت) или barbud — лютня Средней Азии, персидского происхождения.]

У этого мужчины была высокая переносица, глубоко посаженные глаза, кудрявые волосы, кожа его была молочного оттенка, а на пальцах красовались четыре кольца. Он прикрывался от солнца веером аметистового цвета, и взглядом скользил по окрестностям с явным замешательством на лице.

Наконец, он заметил стоящих неподалеку молодых людей, и громко поприветствовал их, отчего те вздрогнули:

— Хай Мье Хоу Би!²³ — мужчина широко раскинул руки и с теплотой прокричал: — Мои дорогие друзья из Великой Тан! Приветствую!

[²³嗨咩猴比 (Hai Mie Hou Bi) — транскрипция приветственной фразы на китайский, вероятно, с фарси.]

Сразу после этого он быстро подошел с объятиями сначала к Мо Жигэню, а потом и к Хунцзюню.

— Я Тайлопотамия Хомихок Хаммурапи, — представился мужчина. — Но вы можете звать меня просто А-Тай.

[А-Тай — А 阿 (префикс для личных времён в ласкательной форме), Тай 泰 (мирный, спокойный, великий).]

Стоило А-Таю закончить представляться, как он медленно отступил на шаг, положил руки на грудь, изящно поклонился и продолжил:

— Это ведь «Департамент экзорцизма Великой Тан»? Это мое рекомендательное письмо. Кто тут главный?

Мо Жигэнь и Хунцзюнь одновременно потеряли дар речи, но прежде, чем они успели задать вопросы, вошел кто-то еще.

— Там кто-то есть?

Все трое одновременно повернули головы, и тут же увидели, как высокий ученый высунул голову из-за сломанных ворот.

— Меня зовут Цю Юнсы, экзорцист из Цзинаня²⁴, — с робкой улыбкой представился ученый. — Мой дедушка отправил меня сюда для того, чтобы… Что случилось? Что с вашими лицами?.. Почему в отделе находится демон?!

[Цю Юнсы — Цю 裘 (знаменитая фамилия ученых в провинции Хэбэй), Юн 永 (непрерывное течение (вечное счастье/вечная жизнь), Сы 思 (мышление, мысли).]

[²⁴Цзина́нь (济南) — город субпровинциального значения в Китае, место пребывания правительства провинции Шаньдун.]

Через один кэ²⁵ молодые люди, держа в руках письма, смотрели друг на друга.

[²⁵Кэ (刻) — этот отрезок времени равен пятнадцати минутам.]

— Это неправильно… Вы все пришли сюда на службу? За отдел отвечает «Судебный Департамент»²⁶? — спросил Мо Жигэнь.

Цю Юнсы покачал головой.

— Перед тем, как прийти сюда, я обратился туда, это не они.

А-Тай присоединился:

— «Приказ придворного этикета»²⁷ также не отвечает за отдел экзорцизма, я узнавал у них.

[²⁶Судебный Департамент, также известный как Храм Дали (大理寺 [dà lǐ sì]) — отдел по уголовным делам, что-то вроде современного Верховного суда.]

[²⁷Приказ придворного этикета, Храм Хунлу (鸿胪寺 [hóng lú sì]) — занимался вопросами приёма при дворе иностранных сановников, государственным трауром и прочими важными ритуалами.]

Четверо молодых людей сели в круг, задумавшись. Каждый из них получил письмо, в котором их призывали на службу, и в итоге они прибыли в лишенный каких-либо следов человеческого обитания, заросший сорняками и дикими кустарниками отдел экзорцизма.

— Думаю, тут есть кое-что подозрительное, — А-Тай щелкнул пальцами и зашагал по залу, глядя на Мо Жигэня. — Я из Тохаристана²⁸, брат Мо Жигэнь из лугов Хулун-Буир²⁹, а этот прекрасный сюнди³⁰…

— Меня зовут Хунцзюнь. Кун Хунцзюнь.

— Где ты живешь? — с улыбкой спросил А-Тай.

— Гора Тайханшань.

— Что насчет тебя? — мужчина повернулся к Цю Юнсы.

— Сиху³¹.

— Мы прибыли как из ближнего, так и из дальнего зарубежья, все мы получили наши письма в разное время, так как же мы в итоге прибыли в Чанъань в один и тот же день?

[²⁸Тохаристан — название историко-культурной области на территории южной части Таджикистана, южной части Узбекистана и северной части Афганистана.]

[²⁹Хулун-Буир, Хулун-Буйр (呼伦贝尔 [Hūlúnbèi'ěr]) — городской округ на северо-востоке автономного района Внутренняя Монголия.]

[³⁰Сюнди (兄弟 [Xiōngdi]) — букв. старший брат/младший брат. Слово сюнди как раз и подчеркивает намеренное стирание различий между возрастом и ступенями иерархии.]

[³¹Сиху́ (西湖 [Xī Hú])— знаменитое пресноводное озеро в центре города субпровинциального значения Ханчжоу провинции Чжэцзян Китайской народной республики.]

— Ты прав! — воскликнул Хунцзюнь.

— Ох? Ребята, вы тоже только что приехали? — удивился Цю Юнсы.

Мо Жигэнь задумчиво кивнул:

— Когда мы найдем отправителя писем, мы узнаем правду.

Хунцзюнь же подумал, что если этому человеку удалось передать письмо Цин Сюну, то разве это не значит, что он знал о местонахождении Хунцзюня во дворце Яоцзинь? Если это так, то, возможно, он знал и Ди Жэньцзе, и его отца Кун Сюаня? По крайней мере, отправитель письма должен был знать о событиях прошлого.

Юноша поразмыслил с пару секунд, прежде чем у него возник вопрос:

— Ребята, как вы думаете, прибудут ли еще люди?

А-Тай кивнул, и уголки его губ приподнялись в кривой улыбке:

— Возможно, теперь мы должны лишь немного подождать.

Глава 8 - Чжанши¹ Департамента экзорцизма

[¹Чжанши кит. 長史 Главный администратор: сопровождающий 3-й ранг.] Обычно, "чжанши" заменяют на "адъютант", но мне больше привычнее и по нраву первый вариант из-за маньхуа, да и оно добавляет больше атмосферы Древнего Китая, не находите?

«Если бы жизнь не была ничем иным, как серией прекрасных первых впечатлений, то какой же она была бы скучной!».

***

Днем холодные капли барабанили по черепице, пока все четверо в замешательстве сидели под ним и смотрели на дождь.

— Мой дедушка направил меня в Чанъань для борьбы с демонами, — Цю Юнсы прервал застоявшуюся тишину с по-детски невинным выражением лица², — Но, похоже, главная причина состоит в том, чтобы я набрался смелости. Братья, мое образование не было основательным; этот сяоди³ надеется на ваши наставления во время сражений с демонами.

[²人畜无害 [rén chù wú hài], безобидное лицо, букв. безвреден для людей и животных — описывает мягкого и доброго человека, который не причинит другим вреда.]

[³Сяоди — 小弟 (xiǎodì) — самый младший из братьев. Юнсы называет себя так потому, что пришел самым последним.]

Хунцзюнь неловко улыбнулся.

— Я тоже не особо хорошо разбираюсь в этом. А что насчет остальных...

Мо Жигэнь неожиданно обратился к А-Таю:

— Что у тебя за оружие? У тебя есть веер, ты, должно быть, искусно им владеешь.

— О, я еще не раскрыл свой величайший магический артефакт! — губы А-Тая приподнялись в загадочной улыбке, — Но, думаю, ничего не случится, если я расскажу вам о нем, дорогие друзья... Это барбат!

Стоило ему договорить, как он вытащил из-за спины этот самый барбат. Хунцзюнь с детства интересовался различными артефактами, но, поначалу, поскольку они с А-Таем еще не были знакомы, задавать ему вопросы было как-то неловко. Теперь же они чуть сблизились, так что он позволил себе осторожно прикоснуться к нему.

— Барбат? — попутно спросил юноша.

А-Тай кивнул, и его улыбка тут же переросла в горделивую.

— Этот барбат передал мне мой теперь уже покойный отец. Стоит демону только появится, и я тут же вытащу его и атакую...!

— С помощью боевой мелодии?

— Нет, — покачал головой мужчина, — Я ударю его барбатом по голове.

Хунцзюнь потерял дар речи. А-Тай же, будто не заметив замешательства на его лице, продолжил с тем же воодушевлением и серьезностью:

— Этот барбат в моей руке легок, как перо гуся⁴, но стоит нанести им удар, как он становится тяжелым, словно гора Тайшань⁵. Даже если противником будет дракон, его можно будет убить одним ударом!

[⁴Тут используется тот иероглиф «鸿», что и в имени Хунцзюня, отсюда и «гусь».]

[⁵Тут также используется тот же иероглиф, что и в имени А-Тая, да. Тайшань (泰山 (Tài shān)), букв. гора восхода, то есть Восточная гора) — гора в китайской провинции Шаньдун высотой 1545 м.]

— Пожалуйста, больше ничего не говори...

Хунцзюнь одной рукой обхватил свой лоб, словно у него разболелась голова, а другой он отталкивал голову А-Тая, что оказалась слишком близко.

— Красавец-диди⁶... — мужчина продолжал наклоняться, заглядывая юноше в глаза. Его очи были синего оттенка, словно два глубоких океана, и в сочетании с его обворожительной улыбкой, отказать ему действительно было сложно, — что тревожит твое сердце, какие печали ты в нем несешь? Почему ты всегда хмуришься? Жизнь так прекрасна, как насчет того, чтобы я сыграл тебе?

[⁶美人 [měi rén] — относится к людям с прекрасной и соблазнительной внешностью. Это слово в древности также означало дворянина и человека с хорошими моральными принципами и даже означал титул наложницы.]

[Диди (弟弟) — младший брат, противоположно всем известному Гэгэ (старший брат).]

Мо Жигэнь, наконец, не выдержал. Он перекинул руку через плечо Хунцзюня и тоже начал отталкивать голову А-Тая.

— Не издевайся над ним, он не понимает твоих шуток.

Хунцзюнь действительно был расстроен. Несмотря на то, что он обзавелся новыми друзьями, лампа сердца и метательный нож исчезли, и он не знал, что с этим делать. Поначалу он думал, что по прибытию в отдел экзорцизма сможет истребить нескольких демонов прежде чем заняться решением проблем. Теперь же будущее было окутано туманом.

— На самом деле у меня... проблемы, — вздохнул юноша.

— Какие проблемы? — тут же встрепенулся Мо Жигэнь, — Если расскажешь, мы сделаем все, чтобы помочь тебе. Это связано с демонами?

Услышав про «демонов», Цю Юнсы выпрямился:

— Демоны?! Они правда обитают в Чанъане?

— Для меня величайшая честь — помочь тебе! — с улыбкой сказал А-Тай.

— В любом случае мне нужно набраться храбрости... — немного испуганно произнес Цю Юнсы, — Расскажи, что это за демон?

Хунцзюнь был очень тронут тем, что его новые друзья без размышлений вызвались помочь ему. Тем не менее, он решил, что не стоит вовлекать их в то, во что сам по глупости вляпался.

— Я подумаю об этом. Если у меня в одиночку ничего не получится, я попрошу у вас помощи, ребята.

Серьезное лицо Мо Жигэня осветилось улыбкой, и он похлопал Хунцзюня по плечу.

— Хороший выбор. Лучше полагаться на себя, чем на небеса и землю⁷. Ты справишься.

[⁷Данная фраза относится к «пяти основаниям недостатков» (五不足恃), и именно «лучше полагаться на себя, чем на небеса и землю» (靠天靠地不如靠自己) означает, что нужно положиться на свои руки, чтобы упорно трудиться и бороться за жизнь.]

Со временем дождь прекратился, и А-Тай снова заговорил:

— Нельзя упускать такую прекрасную возможность для энергичной мелодии. Как насчет того, чтобы сыграть?

— Давайте сначала приберемся и обустроим несколько комнат, — сказал Мо Жигэнь, поднимаясь с земли, — По всей видимости, сегодня нам придется здесь ночевать.

— Может лучше пойдем на постоялый двор? Я угощаю! — тут же предложил А-Тай.

Хунцзюнь покачал головой.

— Думаю, я останусь здесь. Рыбный запах от Чжао Цзылуна слишком сильный, и он может напугать кого-нибудь в постоялом дворе.

Юноша не знал почему, но это место начало ему нравится. После долгого и тяжелого пути, стоило ему видеть зонтичное дерево посреди двора, как он почувствовал, будто когда-то уже бывал здесь.

Мо Жигэнь не был разборчив в подобных вещах, так что решил остаться с Хунцзюнем. Цю Юнсы задумался на некоторое время, и решил все-таки к ним присоединиться. В конце концов и А-Тай передумал уходить на постоялый двор.

***

Дождь шел целых три дня подряд, и стоило ему прекратиться, как Чанъань озарился красными лучами заката. Осень официально вступила в свои права в Гуаньчжуне.

Фэн Чанцин держал трость в левой руке, в правой же — императорский указ для Ли Цзинлуна. И так, шаг за шагом, они покинули казармы гвардии Лунъу. Ли Цзинлун был высокого роста, со слаженным телосложением, но в руках он нес сверток с постельным бельем, что выглядело до крайности абсурдно. Сперва он планировал, чтобы кто-нибудь из домашних забрал его обратно, но Фэн Чанцин настоял на том, чтобы именно он нес его в руках, пока они проходили от главных ворот казармы до дома. Таким образом, они привлекли внимание всех горожан на улицах столицы.

Получив указ о смене должности, Ли Цзинлун безмолвно собрал свои постельные принадлежности и отправился домой. Он уже устал от постоянных насмешек горожан, что, собравшись на улице, смеялись над его тяжелым положением и приговаривали, что «этого блудного сына выгнали из гвардии Лунъу».

— Ах, тебя переводят в «Департамент экзорцизма Великой Тан», — Фэн Чанцин с облегчением и раздражением вновь повторил императорский указ, хромая вперед. Было непонятно, говорил ли он с братом или сам с собой, — Это большая удача. Главный министр лично приказал повысить тебя на два ранга за одну ночь!

Ли Цзинлун тихо пробормотал что-то о том, что это мало похоже на повышение.

Проходившие мимо горожане показывали на него пальцем и перешептывались, будто Ли Цзинлун не мог их ни видеть, ни слышать. Фэн Чанцин резко повернулся, ударил его тростью и сердито прокричал на всю улицу:

— Почему тебя не волновала твоя репутация, когда ты бежал из Пинканли?!

В ту минуту Ли Цзинлун действительно хотел бросить сверток на землю и уйти, но сыновье почтение было основой его человечности. Родители мужчины скончались, когда он был еще совсем молод, и хотя Фэн Чанцин был лишь его двоюродным братом, он поддерживал его на протяжении многих лет. Если он ослушается своего сюнчжана⁸, он больше никогда не сможет поднять голову, поэтому он мог лишь стиснуть зубы и стерпеть резкие слова.

[⁸兄长 xiōngzhǎng (сюнчжан) 1) старший брат; 2) старшие, старший; 3) вежл. Вы.]

— На чью репутацию влияет твое шествие по улицам? — посетовал Фэн Чанцин, — Только этого старика!

— Если бы он умер, кто бы узнал правду его жизни⁹? Рано или поздно наступит день, когда правда откроется. Если не верите, тогда зачем оскорблять меня перед всеми людьми? Вы же знаете в глубине души, когда я лгу вам, а когда нет! — Ли Цзинлун продолжал идти позади и бормотать.

[⁹Если бы он умер, кто бы узнал правду его жизни? (向使当初身便死, 一生真伪复谁知) — вольный перевод строчки из поэмы Бай Цзюйи, поэта династии Тан. Суть этой строчки заключается в том, что люди не должны судить о ком-то, основываясь лишь на чем-то одном.]

Фэн Чанцин сжал трость крепче.

— Тогда почему бы тебе не позволить Его Величеству узнать правду? Где тот демон, о котором ты все говоришь?! Иди и найди человека из той ночи, представь его перед судом и допроси на месте! Почему бы тебе не найти их для меня?!

Ли Цзинлун задрожал от неконтролируемой злобы, и только у входа в переулок смог выдавить лишь:

— Скоро сами убедитесь.

Фэн Чанцин не ответил. Они вдвоем прошли чуть меньше половины столицы, потому что Фэн Чанцин специально пошел в обход через Западный рынок. Стоило им войти в переулок, как Ли Цзинлун повернулся в другую сторону.

— Куда ты пошел? — Фэн Чанцин выпрямился.

Ли Цзинлун не ответил, только ускорился и свернул в соседний переулок. Он не хотел возвращаться в дом Фэн Чанцина, так как там его ожидали только бесконечные крики. Тот мог лишь прихрамывать чуть быстрее в попытке догнать мужчину, который непреклонно шел вперед.

Откуда-то из глубины этого переулка вдруг донеслись четкие звуки музыки и строчки песен из уст людей. Закат окрасил стены в алый цвет, при этом отбрасывая тень Ли Цзинлуна на землю. Подул осенний ветер, и все вокруг создавало ауру мрака.

— Куда ты собрался?! — продолжал настойчиво спрашивать Фэн Чанцин.

Ли Цзинлун с безэмоциональным выражением лица безмолвно продолжил свой путь. Он подошел к концу переулка и толкнул сломанные двери, что тут же с громким грохотом повалились на землю.

Бам!

Когда дверь упала, музыка и пение неожиданно прекратились. Четверо молодых людей и одна рыба одновременно замерли и уставились на не менее пораженного Ли Цзинлуна и Фэн Чанцина позади него.

Во дворе отдела экзорцизма до этого происходило следующее: А-Тай бренчал на барбате, Хунцзюнь отбивал ритм палочками для еды о маленькую треснутую чашу, Цю Юнсы стучал палочками по камню, а Мо Жигэнь натягивал и отпускал тетиву в такт. Они окружили деревянную кадку, наполовину наполненную водой. В ней же сидел Чжао Цзылун, и, поставив одну ногу на край, он размахивал руками в танце.

Ли Цзинлун:

— ...

Фэн Чанцин:

— ...

Ничто не было подвластно людям, в том числе и круговороты судьбы.

Ли Цзинлун еще даже не подозревал, что в его жизни было полно потусторонних сил, играющих с ним в странную игру. Как будто все, что он пережил за последние двадцать лет, шло именно к этому дню, когда он толкнул, казалось бы, случайную дверь. Словно по велению судьбы, с первого беглого взгляда он встретился глазами с прекрасным юношей, и остальной мир тут же поблек, оставив ярким только лицо, которое невозможно было забыть. Если бы жизнь не была ничем иным, как серией прекрасных первых впечатлений, то какой же она была бы скучной!

Разнообразные чувства заполонили сердце Ли Цзинлуна, словно штормовые волны, и с силой, что могла обрушить небо за землю, они мгновенно обрушились на стены его благоразумия. Тысячи гневных слов в итоге вылились в четыре простых:

— Верни мне мою невиновность!

Ли Цзинлун сердито взревел, вытаскивая меч. Его тело молниеносно, словно тень, ринулось в сторону Хунцзюня.

Стоило юноше увидеть направленный на него обнаженный меч, он тут же отступил на шаг и отпрыгнул подальше.

— Сжалься! — крикнул Мо Жигэнь.

— Друзья, не стоит суетиться на ровном месте! — присоединился А-Тай.

— Без паники! — в голосе Цю Юнсы отчетливо слышались нотки паники.

И все же целью Ли Цзинлуна был не демон-карп, как могло показаться со стороны, и остальные мужчины внезапно почувствовали убийственную волну, направленную на их нового друга, оттого тут же двинулись на его защиту. А-Тай взмахнул веером, Мо Жигэнь рванулся вперед, чтобы заблокировать удар с помощью лука, Цю Юнсы резко вытащил меч, и втроем они попытались заблокировать атаку, но Ли Цзинлун уже пересек двор, бросаясь на Хунцзюня.

— Он обычный человек, — прокричал Хунцзюнь, — не раньте его!

Но все же юноша испугался направленного на него меча. В ту роковую ночь именно из-за его неосторожности пропала лампа сердца. С тех пор он неоднократно прокручивал в голове этот момент, так что второй раз он не собирался совершать ту же ошибку. Он взял в руки по одному метательному ножу, и, подпрыгнув, опустил их прямо на черный меч.

В момент столкновения два магических орудия испустили духовную вспышку. Ли Цзинлун зажмурился от яркого света, и как раз в тот момент, когда он попытался сменить позицию, метательные ножи в руках Хунцзюня, что были не больше семи цунь¹⁰, неожиданно ударили под особым углом в приеме «четыре унции дают тысячу»¹¹, что заставило лезвие меча крутануться, и выпасть из руки Ли Цзинлуна. Место между большим и указательным пальцами тут же начало жечь.

[¹⁰Цунь (寸 [cùn])— мера длины, равная 3,2 см (в древности 2,4-2,7 см.]

[¹¹Четыре унции дают тысячу (四两拨千斤 [sì liǎng bō qiān jīn]) — это вид навыка, который содержит навыки высокого уровня и помогает победить меньшими усилиями того, кто сильнее.]

Стоило Хунцзюню крутануться в воздухе и приземлиться на землю, как Мо Жигэнь, А-Тай и Цю Юнсы одновременно атаковали Ли Цзинлуна тремя сильными ударами в плечи, отправив его в полет.

Несмотря на то, что их предупредили, мужчины все равно не могли уже остановиться, так что ударили в полную силу... Ли Цзинлун врезался в дверь главного зала, напрочь ее выбил, и с характерным громким свистом пролетел аж до другого двора, где и упал, потеряв сознание.

Хунцзюнь нахмурился. Его пальцы были все же порезаны лезвием меча, оттого руки залились кровью. Мужчины тут же обеспокоенно ринулись к нему.

Мо Жигэнь, при взгляде на раны, также нахмурился:

— Больно? Почему этот человек напал на тебя?

Чжао Цзылун в этот момент смотрел по сторонам, и тут же приметил Фэн Чанцина за дверью. Мужчина стоял с открытым ртом, и, видимо, не оправившись от шока, медленно отступал назад.

Демон-карп тут же прокричал!

— Тут еще один, не дайте ему сбежать!

А-Тай и Цю Юнсы немедленно обернулись, и второй бросился на него с мечом, в итоге повалив на землю. Тут Фэн Чанцин смог-таки выдавить неверящее:

— Де... демон!

Цю Юнсы ногой наступил на его грудь и приставил кончик меча к горлу. А-Тай в это время выбросил длинную веревку, что по земле подползла к мужчине и крепко его связала.

Спустя одну палочку благовоний¹², пальцы Хунцзюня были обработаны, а Ли Цзинлун и Фэн Чанцин все еще находились без сознания в углу главного зала.

[¹²一炷香时间 — мера измерения времени в Китае. Обычная палочка благовоний горит полчаса.]

— Его зовут Ли Цзинлун, — Хунцзюнь виновато посмотрел на мужчину, — он смертный солдат. Когда мы впервые встретились, я гнался за демоном до самого Чанъаня...

И так юноша начал рассказывать историю с самого начала новым друзьям. Но стоило ему дойти до Светоча Сердца, как Чжао Цзылун, до этого не встревающий в разговор, сухо прокашлялся, и Хунцзюнь понял, что об этом лучше не говорить. Он поколебался мгновение, прежде чем полностью опустить этот момент. Под конец рассказа, выражения на лицах мужчин стали удивленными.

— Серия недоразумений. Этот человек подумал, что ты демон, поэтому напал. К счастью, ты не пострадал.

Мо Жигэнь покачал головой, и собрался уже пойти развязать Ли Цзинлуна, как демон-карп вытащил какую-то бумагу и постучал ей по колену Хунцзюня.

— Что это? — спросил он.

— Они оставили это снаружи.

Цю Юнсы взял бумагу в руки, и, поняв, что это оказался императорский указ, начал зачитывать:

— Уважаемый чиновник, Священный Сын Неба восседает на троне и видит все в своей благодатной славе. Господин Ди исполнил волю Императора, создав «Департамент экзорцизма Великой Тан», и сегодня Мы постановляем, что Ли Цзинлун из гвардии Лунъу должен занять пост чж-чж-чж-чжанши отдела эк-экзорцизма...

Мужчины одновременно подняли глаза от текста и уставились на связанного бессознательного Ли Цзинлуна в углу. Затем также синхронно опустили голову на указ. Уголки губ и рука Цю Юнсы, в которой он его держал, неудержимо затряслись.

2484 слова.

Время интересных фактов!

А вы знали, что автор "Таньбао" и "Динхайских хроник" - тот самый Фэй Тан Есян - на самом деле мужчина? Можно даже найти его фотографии, он красавчик к слову, хоть и был в маске.

Меня на самом деле удивил не только его пол, но и тот факт, что он показал свое лицо... Все-таки, мы до сих пор не знаем личностей трех королев китаефэндома (Мосян Тунсю, Прист, Жоубао Бучи Жоу), но зато теперь знаем об этом мужчине... Мое уважение, снимаю перед ним шляпу.

Глава 9 - Новоприбывшие¹

[¹初来乍到 [chū lái zhà dào] - идиома, букв. означающая "только что прибыл".]

«Господин Ди, сегодня вновь открывается Департамент экзорцизма. Пусть ваша душа благословит нас и Великую Тан».

***

Все были ошеломлены.

Первым нарушил тишину Чжао Цзылун:

— Все кончено! Вы вырубили своего Чжанши!

Остальные мужчины начали испуганно переглядываться и обреченно вопрошать о том, что же им теперь делать, до тех пор, пока Хунцзюнь не встал со словами:

— Я разбужу его и извинюсь за причиненные неудобства.

Юноша глубоко вздохнул, отвердив кожу головы, и пошел вперед, пока остальные смотрели на него. Все-таки нехорошо было позволить Хунцзюню одному отдуваться за всех, поэтому они последовали за ним.

Хунцзюнь осторожно приблизился к Ли Цзинлуну, и, чуть похлопав его по щеке, прошептал:

— Эй, просыпайся...

— Это ты так собираешься его будить? Просто дай ему пощечину! — пробурчал демон-карп.

Юноша был в отчаянии:

— Он мой Чжанши! Ты не сможешь заставить меня сделать это!

Без дальнейших церемоний, Чжао Цзылун подошел вплотную к лицу Ли Цзинлуна, и обоими руками резко шлепнул его по щекам. Мужчины до смерти перепугались, и успели только крикнуть «стой», но было слишком поздно.

Ли Цзинлун успел только чуть шевельнуться и открыть глаза, как А-Тай стремительно схватился за свой барбат и шарахнул им по затылку мужчины. С приглушенным стоном он снова потерял сознание.

Хунцзюнь был на грани слёз:

— Чжао Цзылун, пожалуйста, больше ничего не делай.

Цю Юнсы внезапно пришла в голову идея, и он тут же сказал:

— Почему бы нам не поднять его на диван, пред этим развязав, и подождать, пока он самолично очнется? Мы можем притвориться, что не понимаем, о чем он вообще говорит, и будем утверждать, что он потерял сознание из-за солнечного удара.

— Отличная идея! — тут же приободрились мужчины.

А-Тай убрал барбат обратно за спину.

И вот, мужчины развязали Фэн Чанцина и Ли Цзинлуна, затем расположили их бок о бок на диване.

— Итак, — начал Цю Юнсы, — братья, давайте пойдем во двор и продолжим делать то, что и до этого. Мы подождем, пока они придут в себя, а затем мы с восторгом подбежим со словами: «Чжанши, ты наконец проснулся?». Если мы не признаем вину, то у него и не будет возможности это проверить. Разве не логично?

Все дружно кивнули и уже развернулись к выходу, но стоило им сделать только шаг, как послышался холодный голос Ли Цзинлуна за их спинами:

— Я все слышал.

Мужчины замерли, как громом пораженные.

***

Прошла еще одна палочка благовоний. Голова Ли Цзинлуна была забинтована, Фэн Чанцин тоже уже очнулся, они оба восседали в главном зале. Остальные четверо же стояли на коленях перед ними и неловко улыбались.

— Чжанши, — начал Мо Жигэнь, — произошло недоразумение. В конце концов, вы должны были десятки тысяч раз подумать, прежде чем с порога атаковать. Вы напали на нашего младшего брата!..

Ли Цзинлун резко оборвал его:

— О чем мне надо было подумать?! Из-за этого юноши я потерял свое положение в обществе и стал посмешищем для всей столицы. Кто теперь исправит мою репутацию?

— А? Почему? — спросил Хунцзюнь, что до этого прятался за спинами Мо Жигэня и Цю Юнсы.

Мо Жигэнь немедленно затащил его обратно и закрыл собой. В это время А-Тай продолжил:

— Все мы собрались ради того, чтобы принести мир в Чанъань. Как вы можете так злиться, чтобы нападать на невинного человека с сердцем новорожденного² из-за недоразумения? Этот милый младший брат невиновен...

[²赤子之心 [chì zǐ zhī xīn], букв. сердце ребенка — идиома означает полную невинновность; природную доброту человека; искренность его намерений.]

— Достаточно!

Еще чуть-чуть, и Ли Цзинлун готов будет упасть в обморок от гнева. А-Тай тем временем улыбнулся и вытащил свой барбат.

— Я сыграю вам, господин Чжанши. Пусть эта чарующая мелодия развеет ваш гнев, и пусть все на свете...

— Засунь свою лютню обратно! — прорычал мужчина.

Все тут же замолчали. Стараниями А-Тая атмосфера в главном зале стала еще более мрачной. Ли Цзинлун был полон горя и негодования, которые постепенно оставили после себя лишь пустоту. На мгновение он не знал, что делать.

Но Фэн Чанцин неожиданно заговорил, наводя дрожащий палец на демона-карпа:

— Так в Чанъане действительно обитают демоны. Ты... ты... что ты за монстр?

— Ты, что, слепой?! Никогда карпов не видел?.. — начал было возмущаться Чжао Цзылун, но Хунцзюнь закрыл ему рот рукой.

Тем временем Ли Цзинлун наконец справился с чувствами и указал на Хунцзюня:

— Ты, выходи. Не прячься за ними. Я задам тебе три вопроса и сразу позволю перечеркнуть произошедшее.

Хунцзюнь легонько кивнул, затем вышел изо спины Мо Жигэня и сел перед мужчиной на колени. Ли Цзинлун окинул его коротким взглядом, а затем начал задавать вопросы:

— Той ночью мы дрались с тобой в переулке недалеко от Пинканли?

— Да.

Ли Цзинлун взглянул на безмолвного Фэн Чанцина.

— После того, как я потерял из-за тебя сознание, куда ты меня принес?

Подумав с пару секунд, Хунцзюнь вкратце поведал о событиях той ночи, а потом добавил:

— Но если честно, это не из-за меня вы...

Ли Цзинлун поднял руку, тем самым остановив речь юноши, и снова повернулся к Фэн Чанцину, который молча кивнул.

— Я что-нибудь сделал с Сан-эр?

— Нет.

Хунцзюнь все смотрел на выражение лица мужчины и пытался понять, к чему были именно эти вопросы.

На этот раз Ли Цзинлун всем телом повернулся к Фэн Чанцину и уже хотел сказать, что его слова оказались правдой, но тот резко прервал его и окинул тяжелым взглядом собравшихся:

— Все вы, выйдите.

Мо Жигэнь прикрыл дверь, когда все четверо мужчин вышли. Гнев Ли Цзинлуна наконец вырвался наружу, когда он заговорил:

— Люди говорят, что я блудный сын из семьи Ли. Я истратил все богатство своей семьи только для того, чтобы исполнить последнюю волю господина Ди. Я служил Великой Тан! Я служил императору! И все ради того, чтобы страдать от несправедливости! Никто мне не поверил! Но теперь, когда вы встретились с тем демоном, что теперь скажете?!

При этих словах, Ли Цзинлун указывал пальцем на демона-карпа, что остался в зале. Чжао Цзылун открывал и закрывал рот, пока во все глаза смотрел на двоих мужчин.

— Почему ты все еще здесь?! Пошел вон! — прикрикнул Фэн Чанцин.

Чжао Цзылуна тоже выгнали. Остальные же сидели чуть поодаль от двери. Хунцзюнь заметно нервничал, и тревога только усилилась, когда демон-карп подбежал к ним.

— Они ссорятся!

— Из-за чего? — спросил юноша.

— Вроде, они говорили о прогулках по публичным домам, — сказал Мо Жигэнь.

А-Тай на цыпочках подкрался к двери, остальные же последовали за ним и прислушались. В главном зале слышался только возмущенный голос Ли Цзинлуна, пока Фэн Чанцин продолжал хранить молчание.

— Солдаты сегодня смеялись надо мной! Ян Гочжун даже написал отчет о «моих похождениях», и не было никого, кто бы поддержал меня! Что я мог сделать?! Ничего, поэтому терпел! Люди вокруг только и делали, что провожали меня высокомерными взглядами, а я мог только в глубине души называть их глупцами! А вы, наконец, поняли, что винили меня ни за что?! Неужели вы снова просто опустите это недоразумение?!

Фэн Чанцин тяжело вздохнул, и наконец заговорил:

— Я ошибался. Что я должен сделать? Отвести этого ребенка к министру Яну для суда?

В зале воцарилась тишина.

Снаружи трое мужчин одновременно перевели взгляды на Хунцзюня. Юноша же смотрел в пол. Он смутно догадывался и раньше, что мужчина серьезно пострадал из-за него... Сейчас он чувствовал, что либо попал в серьезную передрягу, либо только на пути к ней, и вообще не знал, как все исправить.

— Вот и все, — заговорил Ли Цзинлун холодным тоном, — однажды вы все увидите.

В этот момент откуда-то издалека забили в вечерние барабаны, и Ли Цзинлун направился в сторону двери, попутно сказав Фэн Чанцину возвращаться домой.

Фэн Чанцин же заговорил снова:

— Чего бояться Великому человеку мирских слухов? Цзинлун, я обидел тебя вчера, но не я...

Ли Цзинлун не дослушал, и просто толкнул дверь. Четверо мужчин тут же разбежались в разные стороны: А-Тай присел под деревом, перебирая струны барбата, Цю Юнсы наклонился к выцветшим красным столбам, заложив руки за спину, Мо Жигэнь поднимал разбитое окно, а Хунцзюнь притаился у колодца, тыкая веткой в пасть демона-карпа.

Под стуки вечерних барабанов, Ли Цзинлун стоял во дворе и искоса смотрел на выходящего Фэн Чанцина, что время от времени поворачивался на мужчин.

— Если с проверкой придет министр Ян, не забудьте спрятать карпа, — предостерег мужчина, — В противном случае он будет передан Его Величеству на потеху Императорской наложнице³.

[³Императорская/Благородная наложница (贵妃 [guì fēi]) — один из титулов наложницы императора. В данном случае говорится о Ян-гуйфэй.]

— Не придет, — процедил Ли Цзинлун, — даже если это демон, я не отдам его в качестве игрушки.

Хунцзюнь и Чжао Цзылун удивленно разинули рты и смотрели во все глаза на Ли Цзинлуна до тех пор, пока Фэн Чанцин не исчез за поставленными на место дверьми.

— Все вы, заходите, — наконец, мужчина обратил на остальных внимание.

Все послушно прошли обратно в зал. Ли Цзинлун же принес воду, чтобы они вымыли руки по очереди, а потом зарылся в ящики в поисках благовоний.

— У кого есть бумага для разжигания⁴? — спокойно спросил Ли Цзинлун.

[⁴火折子 — можно также перевести как «огненная складка». Итак, бумага для разжигания представляет собой плотный бумажный рулон, сделанный из очень грубой глиняной бумаги. Он воспламеняется огнем, а затем задувается.]

А-Тай слегка взмахнул пальцем, и из его рубинового кольца тот час вспыхнуло пламя. Ли Цзинлун чуть расширил глаза от удивления, отчего мужчина слегка улыбнулся и горделиво приподнял бровь.

Ли Цзинлун предпочел промолчать. Он зажег благовония и разделил их между четырьмя людьми, а сам же взял три штуки, подошел к фреске с изображением Ди Жэньцзе и трижды поклонился ей в дань уважения.

— Господин Ди, сегодня вновь открывается Департамент экзорцизма. Пусть ваша душа благословит нас и Великую Тан.

Сразу после сказанных слов, Ли Цзинлун подозвал остальных, чтобы одновременно воткнуть благовония в курильницу. Наконец, чуть поколебавшись, он взглянул на человека на фреске, прежде чем развернуться и выйти из главного зала со словами: «Всем разойтись».

Удары вечерних барабанов вот-вот должны были стихнуть, так что все поспешили отойти подальше.

Мо Жигэнь присел во дворе на корточки. Остальные трое начали обсуждать события сегодняшнего дня, время от времени поглядывая в сторону восточного крыла, где скрылся мужчина. Они не знали, что сделал Хунцзюнь, чтобы так разозлить Ли Цзинлуна, только лишь предположили, что он отвел второго в бордель, чем и испортил его репутацию, однако Хунцзюнь понятия не имел о подобных заведениях. Так что им оставалось лишь гадать.

Единственное, что они знали наверняка, это то, что Ли Цзинлун атаковал Хунцзюня из-за того, что не понял его.

Однако самым важным было не то, кто в чем виноват... Все были подавлены из-за того, что Ли Цзинлун действительно оказался простым человеком.

Обычно, пришедший на службу экзорцист обладал какими-никакими, а способностями для сражений с демонами, но Ли Цзинлун был обычным человеком!

— У него сильный меч, — вступился Хунцзюнь, — Он может пробить мой защитный барьер.

А-Тай покачал головой:

— Каким бы мощным не был меч, это всего лишь магическое оружие. Невозможно раскрыть его полный потенциал, если внутри нет никаких способностей, ах...

Хунцзюнь не хотел говорить, что Ли Цзинлун поглотил лампу сердца. Более того, он еще не выяснил, правда ли она в нем.

После долгих обсуждений, мужчины еще больше впали в уныние. Мо Жигэнь принципиально считал, что тот, кто руководит отделом экзорцизма, должен обладать хоть какими-то силами. А-Тай посчитал Ли Цзинлуна скучным. Цю Юнсы же надеялся, что их Чжанши обладает какими-то тайными способностями для защиты своих подчиненных.

Однако, если трезво размышлять, то помимо высокого уровня боевых искусств и магического оружия в арсенале, у Ли Цзинлуна не было никаких достоинств.

Пока мужчины о нем говорили, Ли Цзинлун вышел из восточного крыла и пошел во внутренний двор за своими постельными принадлежностями. Он больше ничего им не сказал, даже не посмотрел в их сторону, видимо, все еще злясь.

— Тогда... что нам делать дальше? — спросил Хунцзюнь, смотря, как тот скрывается с глаз.

— Подождем его указаний, — с улыбкой пожал плечами А-Тай, — а пока сделаем то, что было сказано... Разойдемся.

Стоило А-Таю уйти, Цю Юнсы заговорил:

— Я не хочу служить ему. Нам придется тратить силы на то, чтобы защитить его, когда будем сражаться!

Затем и Цю Юнсы ушел. Мо Жигэнь пожал плечами и уже собирался спросить Хунцзюня, в какой комнате он будет жить, когда Хунцзюнь сказал, что сначала хочет пойти к Ли Цзинлуну, и в самом деле пошел.

Стоя за пределами восточного крыла, юноша чуть примерз, так как осень уже вступила в свои права, а луна уже вовсю висела на ночном небе. При этом он смотрел, как высокий силуэт Ли Цзинлуна заправляет свою кровать принесенным постельным бельем в свете лампы.

— Чжанши, тебе нужна помощь? — спросил Хунцзюнь.

— Ничего не говори, — со стороны послышался голос демона-карпа, — Если ты искренне хочешь помочь, просто заходи.

— Заткнись!

Глава 10 - Полное обновление¹

[¹万象更新 [wàn xiàng gēng xīn] - идиома, означающая, что вещи и окружение изменились, а также сменилась атмосфера.]

«Самым невозможным был и есть этот карп, у которого выросли волосатые конечности».

***

Ли Цзинлун не ответил. Когда отбрасываемая лампой тень неожиданно остановилась, Хунцзюнь толкнул дверь и вошел.

— Убирайся, — прошипел мужчина, — Кто научил тебя вторгаться в покои своего начальника?

Хунцзюнь смущенно почесал затылок и отошел обратно за порог. Чжао Цзылун стоял у его ног и заглядывал вовнутрь.

Спустя какое-то время, мужчина закончил заправлять постель и, наконец, обратил внимание на юношу. Тот тут же затараторил:

— Я ведь доставил вам неприятности, да? Сильно крупные?

Ли Цзинлун глубоко вздохнул. Хунцзюнь подумал, что он снова разозлился, поэтому отступил еще на один шаг назад, но мужчина внимательно пригляделся к нему и неожиданно спросил:

— Сколько тебе лет? — юноша назвал свой возраст, и мужчина продолжил, — Держи своего демона под контролем. Если он покажется на людях и испугает их, то тебе придется вернуться домой. Такого не должно произойти.

Демон-карп почувствовал, что разговор будет скучным, поэтому тут же убежал. Хунцзюнь же ответил:

— Не отправляйте меня домой, пожалуйста, я не могу туда вернуться. Я буду осторожен!

Ли Цзинлун был поражен. Хунцзюнь тоже почувствовал, что разговор подошел к концу, поэтому развернулся и пошел в западное крыло, где находилась выбранная им комната. Она была сплошь покрыта пылью, а у Хунцзюня не было постельных принадлежностей, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как так и лечь. В углу он нашел несколько длинных досок, что были накрыты тулупом из овчины. Должно быть, его одолжил Мо Жигэнь. Свернув свою грязную одежду вместо подушки, Хунцзюнь лег на импровизированную кровать и вскоре заснул.

***

Утром следующего дня Ли Цзинлун стоял во дворе в окружении более десяти носильщиков, что заносили во двор разнообразные ящики, и пересчитывал деньги для оплаты их услуг. Хунцзюню стало любопытно, и он подошел, чтобы немного осмотреть принесенные вещи. В ящиках оказались ткани для постельного белья, кое-какие предметы повседневного обихода, кастрюли, сковороды и другая кухонная утварь, четыре драгоценности рабочего кабинета² и тому подобное...

[²文房四宝 [wénfáng sìbǎo]) — широко распространенное в позднеимперском Китае образное выражение: под четырьмя драгоценностями подразумеваются кисть, бумага, тушь и тушечница.]

— Вау! — воскликнул Хунцзюнь, — Вы это купили для нас?

С ничего не выражающим выражением лица, Ли Цзинлун посмотрел на юношу.

— Это общее. И их стоимость будет вычтена из вашего жалованья.

Затем мужчина направился широкими шагами в сторону западного крыла. Остановившись у двери в комнату А-Тая и Цю Юнсы, он поднял ногу и выбил ее одним ударом с сердитым криком:

— А ну вставайте, черт возьми! Кто разрешил вам идти ночью в бордель вместо того, чтобы оставаться здесь и спать?!

Вчера ночью эти двое тихонько ускользнули из отдела, чтобы «немного исследовать окрестности», поэтому они проспали меньше двух шичэней³. После такого резкого пробуждения, они поспешно выползли наружу, что выглядело весьма забавно и грустно одновременно. Ли Цзинлун же со вздохом попросил всех присутствующих помочь перенести вещи по комнатам, а затем приказал как можно скорее собраться в главном зале, чтобы приступить к масштабной уборке Департамента экзорцизма.

[³Шичэнь (时辰) — большой час, равный двум современным.]

Ли Цзинлун работал не покладая рук целыми днями, пока четверо других мужчин и одна рыба время от времени просто бездельничали. Они валялись на траве, пели, играли на барбате, сочиняли свои мелодии и просто веселились. Маляры и штукатуры делали последние штрихи на стенах здания и коллонах, и им приходилось ждать, пока Ли Цзинлун закончит уборку помещений. Наконец, через три дня мужчина закончил свою работу, и Департамент экзорцизма выглядел совершенно как новенький.

В вестибюле стояла позолоченная статуя Ачалы⁴, окруженная белоснежными стенами и красными колоннами. Двери и окна были также перекрашены, а во дворе высадили мох. В главном зале установили низкую кушетку, а на столике перед ним был выставлен верх ногами чайный сервиз. В переднем дворе под лучами осеннего солнца шелестели листья папоротникового бамбука, покачиваясь на ветру. Небольшая вымощенная галькой дорожка вела к переднему входу заднего двора, а в пруду плавало несколько красных рыб. Сбоку от пруда стояла деревянная табличка с тремя иероглифами — «Чжао Цзылун», так что очевидно, что это было место демона-карпа.

[⁴Ачала, Фудо Минван (不 動 明王, «недвижимый, неизменный») — гневное божество-защитник в буддийском направлении Ваджраяна.]

Под карнизом здания тихо звенели колокольчики, издавая четкий и ясный перезвон. Во внутреннем дворе семидесятилетнее зонтичное дерево купалось в солнечных лучах, а глазурованные плитки бросали искрящиеся блики на все вокруг. В восточном крыле находились покои Ли Цзинлуна, чуть дальше библиотека с более десятью полками, заполненными книгами, а также записями времен Ди Жэньцзе; оружейная и склад медикаментов.

Полы были начисто вымыты, поэтому Хунцзюнь позволил себе бегать босиком по коридорам. В каждой комнате были раздвижные деревянные двери от пола до потолка для хорошего освещения. Также каждая была обустроена под своих новых владельцев. Например, у Мо Жигэня на полу перед столом была разложена тигровая шкура, а на стене был повешен лук, купленный на Западном рынке. Вся комната А-Тая была отделана из белого нефрита и глазурованного стекла, а на полу были расстелены несколько экзотических ковров, что выглядело очень роскошно. На стене у Цю Юнсы висела картина «Весенняя прогулка»⁵, чайный сервиз, вазы и другие предметы были изумрудного оттенка цяньфэн⁶ юэского обжига⁷.

Только в комнате Хунцзюня была лишь кровать с приподнятым полом, прислоненная к стене, остальные же стены были пусты. Ли Цзинлун выбрал три каллиграфичеких картины и отдал их юноше, чтобы он повесил их самостоятельно. Одна из них была цаошу⁸ Чжан Сюя⁹, другая — «Сотней птиц» Чжана Сэняо¹⁰, а последняя — пейзажем Ли Сысюня¹¹. Хунцзюнь не разбирался в живописи и даже не узнавал печати¹², поэтому небрежно повесил их на стены. Глядя на картину «Сотня птиц», юноша вспомнил о днях, проведенных во дворце Яоцзинь, и его одолела тоска.

[⁵Известная работа художника Чжань Цзыцянь (展子虔), жившего где-то в середине/конце 6 века, является самой старейшей из существующих картин в стиле шань-шуй (山水, горы и вода).]

[⁶Цяньфэн (千峰翠色) — это особый вид фарфора, который еще называют селадоном (особый тип глазури «восстановительного огня»), специфического бледно-серовато-зеленоватого оттенка, если быть точнее.]

[⁷Юэский обжиг (越窑) — марка сине-зелёного фарфора из провинции Чжэцзян, возникшего при династии Тан.]

[⁸Цаошу (草書 [cǎoshū]) — общее название скорописных стилей, применяемых для написания китайских иероглифов.]

[⁹Чжан Сюй (張旭), имя любезно Богао (伯 高), был китайским каллиграфом и поэтом династии Тан.]

[¹⁰Чжан Сэнъя́о или Чжан Сэнъю́ (张僧繇) — китайский художник. Старая китайская традиция причисляет Чжан Сэнъяо к четырем отцам-основателям китайской живописи.]

[¹¹Ли Сысюнь — китайский художник. Согласно китайской традиции Ли Сысюнь является создателем особого жанра в китайской живописи — так называемого «сине-зеленого пейзажа», и создателем так называемой «северной школы пейзажа», характерными особенностями которой были ясная графичность и тщательная проработка деталей.]

[¹²Чжуань (篆 [zhuàn]) — красная печать, которую ставили не только на своих работах писатели и художники, но и несли функцию упорядочивания государственных бумаг, архивов и коллекций произведений искусства.]

Департамент экзорцизма был полностью отремонтирован, и его на полном серьезе можно было бы назвать самым элегантным среди множества других отделов в Чанъане. Когда столица Божественной Страны была перенесена из Лояна в Чанъань, ученик Ди Жэньцзе, Ло Цзиньтун, купил поместье, где и прошло детство Юйвэнь Кая. Оно достаточно хорошо освещалось солнечным светом и имела источник питьевой воды, и сегодня, после тяжкого труда Ли Цзинлуна, это поместье стало новым домом для экзорцистов.

— Закончили, — проговорил Ли Цзинлун, вытирая пот со лба и заваривая чай в главном зале.

Через несколько дней мужчины, наконец, увидели его в ином свете. Сначала Мо Жигэнь, А-Тай и Цю Юнсы не принимали его, так как не думали, что Ли Цзинлун будет оставаться неподвижным даже при ударяет молния¹³, и даже позволит им безнаказанно бездельничать. В конце концов, он даже в одиночку прибрался в их комнатах!

[¹³雷打不动 [lei dǎ bù dòng] — идиома, означающая твердое и непоколебимое отношение.]

— Позвольте, — Цю Юнсы потянулся за чайником.

Ли Цзинлун лишь кивнул, и вскоре от медного чайника начал подниматься пар. Под необъятным осенним небом, все мужчины сидели в главном зале и пили чай.

— Поначалу я думал, — неожиданно начал Ли Цзинлун все с тем же холодным и спокойным выражением лица, — что восстановление отдела станет прекрасной возможностью для того, чтобы работать сообща и таким образом стать чуть ближе...

Хунцзюнь помотал головой из стороны в сторону, чтобы посмотреть на остальных. Лица мужчин выражали легкое пренебрежение. Юноша не мог понять, что их так разозлило.

— Хотя поскольку среди обычных людей встречаются драконы и фениксы¹⁴, вы все, кажется, уже стали близкими друзьями, — мужчина легкомысленно продолжил, — «Цзинлун» же лишь обычный человек. Похоже, в ближайшее время я буду лишь тащить вас всех назад, заранее прошу прощения за это.

[¹⁴Драконы и фениксы среди людей (人中龙凤) — поговорка, что относится к выдающимся людям среди толпы и героям среди людей.]

Стоило Ли Цзинлуну произнести подобные слова, и все присутствующие почувствовали неловкость.

Кроме Хунцзюня, остальные трое действительно смотрели свысока на этого обычного человека. Ли Цзинлун также полностью осознавал, что его подчиненные ни во что его не ставили, но еще со времен гвардии Лунъу он успел привыкнуть к подобному отношению.

— А теперь передайте мне письма. Сегодня вы все официально вступите в Департамент экзорцизма, а завтра я отдам отчет министру Яну, — вздохнул Ли Цзинлун.

— Чжанши, это вы разослали нам письма? — вдруг спросил Мо Жигэнь.

Мужчина покачал головой.

— Нет, меня тоже интересует этот вопрос.

Теперь вопросов стало еще больше, так как причин лгать им у Ли Цзинлуна не было. Мужчины немного пообсуждали на этот счет, и пришли к единому выводу, что их отправил кто-то, кто очень хотел возродить отдел, поэтому и выбрал их четверых для этой задачи. Но если все было именно так, то как объяснить присоединение к ним Ли Цзинлуна? Это было совпадением?

Хунцзюнь первым вручил чжанши свое письмо.

— Кун Хунцзюнь, — взглянул на него Ли Цзинлун, — где ты жил и кто твои родители?

Демон-карп выглянул из-за угла, когда Хунцзюнь начал рассказывать свою выдуманную историю. По его словам, отец его был совершенствующимся на горе Тайханшань, и его отправили в Чанъань для получения опыта общения со внешним миром. Чжао Цзылуна же он поймал однажды и вырастил, так что он определенно не мог быть шпионом племени демонов.

Ли Цзинлун ничего не спрашивал. Хоть в истории юноши было много дыр, он продолжал слушать и искренне ему верить.

Следующим был Мо Жигэнь. Он был из племени Шивэй, и, также как и Хунцзюнь, приехал набраться опыта. Юноше смутно показалось, что мужчина что-то не договорил, но Ли Цзинлун также просто кивнул и записал его имя взмахом кисти.

А-Тай же был дворянином из Тохаристана¹⁵, что приехал изучать культуру Великой Тан.

[¹⁵В оригинале было «племени тохар». Тоха́ры (в настоящее время под этим именем чаще всего имеют в виду псевдотохар) — народ Центральной Азии (известен с III по VIII век н. э.), говоривший на тохарских языках, предположительно наиболее восточный носитель языков индоевропейской семьи.]

Семья Цю Юнсы проживала в Хуанчжоу¹⁶, и хотя много поколений его предков были учеными, он подчинился воле своего дедушки, и приехал в отдел экзорцизма, чтобы набраться смелости.

[¹⁶Ханчжоу (杭州)— столица китайской провинции Чжэцзян, самый южный город на судоходном Великом канале, который сооружен в древности и берет начало в Пекине. Город известен своим озером Сиху, которому с IX века поэты посвящали стихи, а художники — картины.]

Далее все стало еще проще, так как лишь несколькими строчками мужчины небрежно смазали свое прошлое. К тому времени, когда Ли Цзинлун закончил записывать информацию, Цю Юнсы уже заварил чай. Он налил его для всех присутствующих, в том числе и для Чжао Цзылуна, и они обвили чашки обеими руками.

— В будущем вытирайте ноги перед входом в отдел, не оставляйте луж на полу, — Ли Цзинлун резанул по демону-карпу предостерегающим взглядом, а затем продолжил, — Похоже, новых людей пока не предвидится.

Присутствующие спокойно посмотрели на мужчину. Видимо, ему есть, что сказать. Ли Цзинлун сделал глоток чая и даже не взглянул на окружающих, когда начал говорить:

— Не знаю, кто собрал вас всех здесь, но я верю, что, несмотря на смерть господина Ди, его идеалы и дух все еще поддерживают и защищают Великую Тан. Наша встреча не случайность, а скорее судьба.

После сказанного, Ли Цзинлун взглянул на фреску с изображением Ди Жэньцзе на восточной стене за их спинами. Его глаза наполнились сложными эмоциями, и остальные не удержались от того, чтобы не обернуться и также не взглянуть на фреску.

— Вы хотите сказать, что это господин Ди написал эти письма и через много лет после его смерти их разослали нам, чтобы возродить Департамент экзорцизма? — спросил Мо Жигэнь.

— Как такое возможно?! — воскликнули остальные с выражением лица «не-держи-меня-за-идиота», смотря на Ли Цзинлуна.

— Это... просто невозможно, — пробормотал Хунцзюнь.

— Самым невозможным был и есть этот карп, у которого выросли волосатые конечности, — Ли Цзинлун все с тем же холодным выражением взглянул на демона-карпа.

Тот предпочел промолчать.

— Действительно, — юноша быстро оправился от потрясения и кивнул, — По сравнению с ним — разослать письма после смерти кажется более нормальным.

Остальные приложили руки ко лбу, будто у них случилась коллективная мигрень, и переглянулись. Поскольку Ли Цзинлун выдвинул подобную теорию, они не хотели ее оспаривать. «Ты наш начальник, и если тебе так нормально, то и нам тоже».

— Завтра этот чиновник пойдет за формой и табличками для всех, — вновь заговорил Ли Цзинлун, — Вопрос о выплате жалованья оставляю на ваш усмотрение. У вас есть ровно день на размышления, как только ваши имена будут официально зарегистрированы, вы станете должностными лицами двора. Независимо от того, ху вы или хань, вам придется выполнять соответствующие обязанности.

Так как Хунцзюня отправили выполнять три задания, он только и думал о том, когда же пойти на поиски семьи Чэнь и его метательного ножа. Поняв смысл сказанного, юноша кивнул, на что Ли Цзинлун выгнул бровь и бросил на него короткий взгляд, как будто он ожидал услышать подтверждение.

— Я остаюсь, — у Хунцзюня было еще много дел в столице, так что он решил остаться.

— Остаюсь, — сказал Мо Жигэнь.

— Тоже остаюсь, — поддержал А-Тай.

Цю Юнсы чуть помялся, но тут же заговорил:

— Остаюсь, но что именно мы будем делать в отделе экзорцизма? Чжанши, у вас есть для нас задания?

Ли Цзинлун взглянул на него, допивая свой чай и вставая.

— У нас будет много работы. Министр Ян постановил, что все дела, с которыми не смогут справиться Шесть армий и Судебный Департамент, и в которых потенциально замешаны демоны, будут переданы в Департамент экзорцизма. Поначалу я думал, что до получения первых заданий вы могли бы самостоятельно побродить по окрестностям, но раз уж вы сами заговорили об этом, вы не будете разочарованы. Приступаем к работе во второй половине дня.

— Чжанши, может ли кто-нибудь... помочь мне? — встрепенулся Хунцзюнь.

— Нет.

Все потеряли дар речи, Ли Цзинлун же вздохнул.

— Знаю, ты хочешь найти демона с той ночи, но пока я не знаю все твои способности, так как раньше мы не работали вместе. Если бы нас отправили на задание прямо сейчас, то мы бы не понимали, как работать сообща, отчего нам бы только прибавилось проблем. Именно поэтому я вынужден попросить вас остаться на некоторое время, прежде чем я смогу отправить вас по собственным делам.

Юноша был разочарован. Но поскольку в словах Ли Цзинлуна была доля истины, ему не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

Мужчина покинул помещение, и остальные последовали его примеру, так как на сегодня дел у них больше не оставалось.

Стоило Ли Цзинлуну переступить порог восточного крыла, как он почувствовал как будто с его плеч внезапно свалилась неподъёмная ноша. Он прислонился к холодному столбу, дыхание его сбилось, а сердце зашлось в безумном ритме, как будто он только что смог спастись от страшного кошмара наяву. С мыслью о том, что командовать этой группой благочестивых экзорцистов было на удивление легко, он не смог удержаться от ликования, и уголки его губ приподнялись в улыбке.

Как только он поднял голову, он встретился с подозрительным взглядом стоящего чуть поодаль Хунцзюня.

— Чжанши, чем это вы сейчас занимались? — осторожно спросил юноша.

Ли Цзинлун закашлялся и принял благочестивый вид.

— Чего тебе?

— Вы можете сделать мне одолжение? — Хунцзюнь посмотрел в глаза мужчине, — Мне нужно найти...

— Я же сказал, что нет! — недовольно отрезал тот.

— Не демона! Вы знакомы с окрестностями Чанъаня, и все, что я от вас прошу, это сказать, где живет семья Чэнь, я могу пойти один.

Его новые приятели-экзорцисты раньше не были в столице, так что смысла спрашивать их о местонахождении семьи Чэнь Цзыана не было. Даже если бы он попробовал стучаться в каждую дверь, то он бы в жизни не смог найти нужный дом, так как в Чанъане было шесть миллионов жителей. Но теперь Ли Цзинлун стал звездой-хранителем¹⁷ Хунцзюня.

[¹⁷Те, кто читал «Динхайские хроники», думаю, поймут отсылку на хранителя Юпитер у Чэнь Синя. Хунцзюнь у нас король драмы).]

— Позволь задать вопрос, — Ли Цзинлун оценивающе окинул юношу взглядом, — Поскольку ты экзорцист, может ты знаешь о заклинании, которое поможет стереть некоторые воспоминания людей?

— Заклинание? — юноша опешил от такого внезапного вопроса, но тут же задумался, — не слышал о таких заклинаниях, но вроде есть такой цветок...

В детстве Хунцзюнь часто гулял по окрестностям гор Тайханшань, и во дворце Яоцзинь было много странных и чудесных мест. Он вспомнил, что, кажется, на заднем дворе росло растение с запада.

Глава 11 - Разделение сил надвое¹

[¹兵分两路 [bīng fēn liǎng lù], букв. деление войска на две группы - идиома. Разделение войск на две группы означает, что войска делятся на две группы людей и лошадей, чтобы продвигаться к заранее определенной цели.]

После полудня Ли Цзинлун взял с собой Хунцзюня, и они пошли во двор.

Там в солнечных лучах лежал на траве Мо Жигэнь. Держа в зубах травинку, он дремал, закинув одну ногу на другую. Цю Юнсы сидел в тени и читал, в то время как А-Тай возился со своим барбатом.

— Вставайте, для вас появилась работа, — произнес Ли Цзинлун, — Сходите на западный рынок и найдите порошок под названием «пыльца Лихун»².

[²Лихун (离魂 (離魂) [lí hún]) — может означать 1. Букв. душа вне тела/оставлять душу. 2. путешественника, который уезжает далеко. 3. мысли странников. В тексте буквально было лихунхуа (离魂花) — цветок блуждающей души. его пыльца, воздействуя на души хунь (что следует из названия), блокирует воспоминания. спасибо за дополнение ElleWiedzminka!]

— Что? — мужчины тут же встрепенулись и собрались вокруг чжанши.

— Лихун — это особый вид цветов, произрастающий на западе. Пыльца, которую они воспроизводят после опыления, при вдыхании человеком заставляет его чихать и мгновенно забывать недавние события, — объяснил Ли Цзинлун, — В будущем, если простые люди станут свидетелями деятельности Департамента экзорцизма, этот порошок облегчит нам работу.

Мо Жигэнь, Цю Юнсы и А-Тай внимательно вгляделись в мужчину.

— А что если его не будет? — прищурился А-Тай.

— Я почти на сто процентов уверен, что его там нет, — сказал Цю Юнсы.

Ли Цзинлун вздохнул.

— Если вы не сможете его найти, на этом все и закончится. Это приказ, некогда торговаться. Идите прямо сейчас.

— Чжанши, откуда вы узнали об этом порошке? — Мо Жигэнь нахмурился, словно что-то не давало ему покоя.

Находясь за спиной Ли Цзинлуна, Хунцзюнь поднял руку. В мгновения ока на лицах всех присутствующих отразилось смирение, и стоило мужчине обернуться, как юноша тут же опустил ее вниз.

***

Послеполуденное небо над Чанъаном было ясным, и осенний ветерок приносил с собой осеннюю прохладу. Хунцзюнь и Ли Цзинлун шли по улице, и по пути совесть юноши в беспокойстве металась по всей душе. Он чувствовал, что доставил своим друзьям лишние хлопоты, так как их силком вытащили искать этот порошок. Еще он опасался, что если они за полдня не найдут ее, то на него выльется безудержный поток брани за впустую потраченное время.

— Чжанши, а что, если они правда ничего не найдут?

Ли Цзинлун промолчал.

— Чжанши... если честно, я не уверен, действительно ли цветы Лихун могут сработать.

Ответом ему было молчание.

— Чжанши, а почему вы молчите?

Мужчина также не ответил.

— Ах?! Чжанши, что это?

В это время на улицах столицы всегда было многолюдно и шумно. Хунцзюнь не хотел случайно потеряться в толпе, поэтому схватил Ли Цзинлуна за рукав. В тот момент мужчина почувствовал себя неуютно, поэтому попытался отдернуть руку, но вместо того, чтобы отпустить, ее начали дергать. Действительно неловкая ситуация.

— Кун Хунцзюнь! — прошипел Ли Цзинлун, — Не дергай меня, когда мы на улице!

Когда Хунцзюню было всего четыре-пять лет, он каждый день дергал Чун Мина за рукав, и следовал за ним, словно цепная тень, поэтому это уже вошло в привычку. Но теперь, когда Ли Цзинлун отругал его, ему пришлось отпустить его рукав.

Мужчина провел юношу через множество поворотов, прежде чем они завернули в небольшой переулок. Они пошатались немного, прежде чем добраться до входа в дом семьи Чэнь. Ли Цзинлун постучал в калитку, и изнутри донёсся женский голос, спрашивающий кто там. Мужчина представился, открыл дверь и переступил через порог.

К пришедшим тут же поспешила женщина с ребенком на руках. Она остановилась чуть поодаль и оглядела их.

Хунцзюнь слабо улыбнулся.

— Чэнь Цзыан здесь?

— Он умер много лет назад, не говори глупостей, — стиснув зубы, прошептал Ли Цзинлун.

Юноша вздрогнул. Взглянув на обветшалый дом и обездоленную хозяйку, он спросил:

— Есть ли у него внуки или правнуки? Кто вы³?

[³您 (nín — уважительное «вы»).]

Женщина задумалась на мгновение, прежде чем сказать:

— Давайте поговорим внутри.

Они зашли в темный зал. Там же заплакал младенец на руках женщины, которому на вид было не более шести месяцев. Хунцзюнь подумал, что маленькие дети были довольно милыми, поэтому он с умилением протянул младенцу палец, чтобы тот с ним поиграл. Ли Цзинлун же начал разговаривать с женщиной о делах. Как понял юноша из их разговора, пятьдесят один год назад знаменитый поэт Чэнь подвергся преследованию со стороны У Саньсы⁴, и в последствии умер в тюрьме. К счастью, он успел оставить сына.

[⁴У Саньсы (武三思) — чиновник, племянник У Цзэтянь, бабушки императора Сюань-цзуна и фактической правительницы Китая во время династии Тан.]

Однако в семье Чэнь на протяжении многих поколений очень редко рождались наследники мужского пола. Несколько лет назад последний сын этой семьи провалил государственный экзамен, женился на этой женщине средних лет перед ними. Чтобы в следующий раз точно сдать экзамен, он усердно учился, игнорируя ветра и холода⁵, пока, наконец, не заболел и не скончался, оставив после себя вдову и младенца в пеленках.

[⁵十年寒窗苦读, Shí nián hánchuāng kǔ dú) — десять лет упорных занятий на ветре и морозе. Идиома, означающая прилежно учиться и потратить много времени на учебу.]

— Он похоронен за городом, если вам, знакомым моего покойного мужа, интересно, — произнесла женщина, — завтра я могу отвезти вас туда.

Сердце Хунцзюня погрузилось в глубины замерзшего озера. Перед отъездом Цин Сюн упоминал, что после того, как он передал бы Светоч Сердца его законному владельцу, он должен был подружиться с ним и выяснить произошедшее многолетней давности... Но этот младенец не смог бы вырасти за один день, даже если бы получил лампу сердца!

— Все узнал? — окинул его взглядом Ли Цзинлун, — Если закончил, нам пора возвращаться.

Как бы Хунцзюнь не ломал голову, он не мог ничего придумать. Однако факт того, что остались еще представители семьи Чэнь уже был хорошим знамением. Юноша вытащил несколько жемчужин и протянул их женщине со словами:

— Вы двое должны жить в комфорте. Если вам нужна будет хоть какая-то помощь, приходите в Департамент экзорцизма в квартале Цзинчэн, чтобы найти меня.

При взгляде на сияющие жемчужины, женщина тут же отклонила их, но Хунцзюнь был настойчив, так что ей пришлось сдаться и принять их. Ли Цзинлун был ошеломлен, и он не смог удержаться от того, чтобы не бросить внимательный взгляд на юношу.

— Вы знали моего покойного мужа? — с благодарностью спросила вдова.

— Я не знал его, — честно ответил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун и женщина тут же изменились в лице. Мужчина не знал истинную цель прихода Хунцзюня, поэтому смог придумать лишь слабое оправдание:

— Мой младший брат очень любит читать стихи в свободное время, особенно ему нравится элегантный стиль⁶ Чэнь Шии⁷.

[⁶风采 [fēng cǎi] — изящество и дух, обычно относится к хорошему внешнему виду и поведению, но здесь говорится именно про стиль письма.]

[⁷Посмертное имя Чэнь Цзыана.]

— А-а... — кивнула женщина.

Она подумала, что этот юноша пришел из-за Чэнь Цзыана, и, читая его стихи, он настолько проникся его духом, что стал считать его потомков за своих старых друзей.

Хунцзюнь вздыхал и хмурился, расхаживая из стороны в сторону по залу. Женщина и мужчина не могли понять, что его беспокоило, и когда он снова прошел за его спиной, Ли Цзинлун отставил пустую чайную чашку и встал.

— Тогда мы пойдем.

Хунцзюнь как раз стоял позади Ли Цзинлуна, когда увидел, как Чжанши с женщиной и ребенком выстроились в идеальную линию. К нему в голову пришла идея. Если бы он только смог вырвать из тела Ли Цзинлуна Светоч Сердца...

— Изгони истинный дух из телесных чертогов! — произнеся заклинание, Хунцзюнь зажег в ладони Пятицветный Свет и с осторожностью прижал его к спине Ли Цзинлуна.

В тот момент, когда Свет погрузился в меридианы мужчины с характерным звуком, все его тело ослепительно засветилось.

Женщина испугалась настолько сильно, что прижала младенца к себе и закричала:

— Ли-Ли-Ли... Ли-чжанши, вы светитесь! А-а, кто-нибудь! Ли-чжанши светится!

Прежде чем Ли Цзинлун и вдова смогли прийти в себя, Хунцзюнь со скоростью света проверил состояние Света внутри тела мужчины еще одним прикосновением к его спине. Его меридианы оказались пусты. Не было и следа Светоча Сердца.

В то мгновение Ли Цзинлун почувствовал, как вся ци и кровь неистово забурлили в его теле, будто тройственное духовное начало и семь нечистых духов⁸ вырвали у него из тела. Только что выпитый чай против воли мужчины брызнул на женщину и ребенка. Младенец снова заплакал.

[⁸三魂七魄 — тройственное духовное (разумное) начало и семь нечистых (животных) духов (в теле человека); всё духовное (в человеке). Спасибо переводчику «Духовного воина Гэ» за сноску!]

***

Час спустя. Департамент экзорцизма.

Ли Цзинлун орал на Хунцзюня:

— Зачем ты это сделал?! Я взимаю половину твоего жалованья!

Юноша быстро затараторил, что он будет не против, даже если он не выдаст все жалованье, лишь бы только, пожалуйста, успокоился.

— Чем я тебя так обидел?! — тело мужчины даже неконтролируемо задрожало от гнева, — Почему ты раз за разом продолжаешь забавы ради высмеивать меня?!

— Это прозвучит настолько невероятно, что вы вряд ли поверите мне! — поспешил объясниться Хунцзюнь.

Ли Цзинлун развернулся и сделал пару шагов в сторону выхода, но юноша схватил его за рукав. Мужчина разозлился еще сильнее, и перед уходом рявкнул:

— Ты наказан! Стой лицом к стене до самого ужина!

— И снова ты что-то натворил, — вылезая из пруда, радостно сказал демон-карп, ему доставляли удовольствие чужие неприятности, — Наконец-то появился кто-то, кто будет держать тебя в узде.

Юноша недовольно оскалился на Чжао Цзылуна.

Однако вскоре Ли Цзинлун вернулся обратно.

— Насколько невероятно? — он встал перед Хунцзюнем и приглушенно произнес: — Объясняй четко и ясно. Если это не было простой забавой, этот чиновник не накажет тебя.

Услышав эти слова, Хунцзюнь понял, что как бы сильно ему не хотелось, а правду рассказать придется. Поэтому он начал рассказывать всю серию событий, которая началась с появления Светоча Сердца в его жизни. Он рассказал о том, как потерял ее в ту ночь во время бурной первой встречи с цзянь-цзюнем, и как хотел исправить катастрофическую ситуацию, вытащив Светоч Сердца из тела мужчины и вручив ее потомку Чэнь Цзыана.

После завершения рассказа, Ли Цзинлун продолжал молчать. Хунцзюнь мог лишь вздохнуть и подумать о том, что как бы было хорошо, если бы Цин Сюн сейчас был рядом.

— То есть ты хочешь сказать, что из-за случайной ошибки во время той драки этот «Светоч Сердца» вошел в мое тело? — наконец, спросил мужчина.

— Я не уверен, — увидев, как меняется выражение лица Ли Цзинлуна, юноша поспешил объяснить: — Если он не в вашем теле, это добавит лишних хлопот, ведь если он все-таки пропал, то значит я провалил миссию и не смогу вернуться домой. Чжанши, я вовсе не пытаюсь возложить на вас груз вины, это действительно очень важно. Я больше не буду ввязывать вас в это.

Со стороны послышался голос демона-карпа:

— А вот тут я бы поспорил. Есть множество людей, которых ты не хотел ввязывать, но в итоге утянул их за собой.

— Замолчи! — одновременно выпалили мужчина и юноша.

— Возвращайся в пруд, — добавил Хунцзюнь.

Чжао Цзылун недовольно повилял хвостом и скрылся из виду.

Ли Цзинлун повернулся к юноше.

— Мы можем проверить это прямо сейчас. Я готов к сотрудничеству.

— Тогда... я начну, хорошо? — осторожно спросил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун привел Хунцзюня в длинный коридор Восточного крыла. Повернувшись боком, они уселись на пол. Ли Цзинлун развязал верхние одежды, обнажив мускулистое тело, что при прямом солнечном цвете приобрело пшеничный оттенок.

— Вам нужно расслабиться, — сказал юноша, — Это будет немного больно.

Хунцзюнь глубоко вздохнул, надеясь про себя: «Пожалуйста, дайте мне узнать, что случилось со Светочем». Затем он подался вперед и прижал руку к груди мужчины, снова посылая Пятицветный Свет по его меридианам.

Как только это произошло, Ли Цзинлун вздрогнул. Он почувствовал, как вся кровь и ци в его теле вновь взбесились, щеки окрасились в яркий румянец, а черты лица не переставало сводить судорогой. Внутренняя энергия Хунцзюня блуждала по телу мужчины, заставляя его тело светиться ярким светом. Вскоре юноша отозвал свой Свет и сосредоточился на его меридианах.

Но стоило ему напряженно сконцентрироваться, как откуда-то позади послышался удивленный возглас:

— Ли-чжанши! Что вы делаете?

Чиновник из Судебного Департамента и государственный служащий во все глаза уставились на юношу, сидящего на коленях перед полуобнаженным мужчиной и ощупывающего его грудь протянутой рукой.

В мгновение ока Хунцзюнь отнял руку, но неожиданно он почувствовал где-то в глубинах меридианов мужчины дремавшие слабые отголоски энергии!

Все лицо Ли Цзинлуна было неистово красным, и он тут же заслонил юношу собой и несколькими движениями сердито оделся. Выглядел он донельзя смущенно, но осмелиться объяснить причину не мог. Мужчина обхватил свой кулак другой рукой, наклонился в уважительном поклоне и со всем достоинством проговорил:

— Заместитель Хуан, прошу заходите, выпейте чаю.

Хунцзюнь был на седьмом небе от счастья. Он действительно нашел ее! Как же это прекрасно! Наконец-то он сможет все исправить! Пока он прыгал от радости по двору, Ли Цзинлун сердито позвал его:

— Кун Хунцзюнь!

Юноша тут же повторил приветствие за мужчиной. Пришедшим и правда оказался заместитель Хуан Юн из Судебного Департамента, и вместе с государственным чиновником они в сердцах окрестили Хунцзюня дураком.

— Встаньте, — произнес Хуан Юн. — У меня для вас задание от Судебного департамента. Министр Ян ранее говорил, что если есть дело не требует нашего вмешательства, мы должны направить его к вам. В будущем их будет доставлять архивариус Лянь Хао. С создания Департамента экзорцизма, Его Величество и министр Ян видят вас в благодатном свете, и вам необходимо работать на благо нашего государства.

Кивнув, Ли Цзинлун проводил Хуан Юна и Лянь Хао до двери. Не успели они уйти далеко, как послышался громкий издевательский смех: «Что делал Ли Цзинлун средь бела дня в собственном отделе? Доил себя! Ха-ха-ха!».

Ли Цзинлун молча приложил руку ко лбу.

Глава 12 - Вступление в должность¹

[¹走马上任 [zǒu mǎ shàng rèn] - идиома, означающая "взять на себя определенную работу".]

«Тогда Хунцзюнь не знал, что мир был полон бед, названных «непризнанный талант» и «неверное время». Однако после этого разговора он стал немного лучше понимать этого мужчину».

***

Ли Цзинлун и Хунцзюнь сели друг напротив друга в главном зале. Юноша издал тяжелый вздох, как будто неподъемная ноша свалилась с его плеч.

— Так здорово, что я нашел его в вашем сердце.

Последние несколько дней Хунцзюнь почти не думал о еде и чае², ежедневно, раз за разом размышляя о местонахождении Светоча Сердца. По крайней мере теперь он мог быть чуточку спокойнее.

[²茶饭不思 (chá fàn bù sī) — идиома, означающая меланхолию и страдания.]

— Как мне вернуть его? — спросил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь беспомощно развел руками.

— Пока оставлю его при вас.

Мужчина будто хотел что-то сказать, но в итоге лишь нерешительно кивнул.

Поначалу Хунцзюнь хотел написать письмо во дворец Яоцзинь с просьбой о помощи, но как бы он отправил его? Послал бы Чжао Цзылуна доставить его? Однако этот демон-карп, во-первых, был ленив, а, во-вторых, не выносил длительную ходьбу из-за боли в ногах. Более того, путь обратно в одиночку был бы долгим и опасным. А ещё он боялся, что Цин Сюна могло там и не оказаться, а если бы письмо попало в руки Чун Мина, он бы лишь фыркнул: «Если ты напортачил, меня это не касается».

«Как же все сложно...», — подумал юноша. Взглянув на Ли Цзинлуна, ему показалось, будто тот всё ещё чего-то не договорил.

— Если Светоч Сердца сейчас во мне, — мужчина начал размышлять вслух, — то изменил ли он что-то внутри?

Хунцзюнь поспешно начал объяснять:

— Никаких проблем возникнуть не должно. Из пяти внутренних органов — сердце принадлежит стихии огня³, поэтому Светоч будет защищать ваш пульс. Более того, энергия Светоча чиста и непорочна, а свет полон жизненной силы. Он никогда не причинит вам вреда.

[³У-син (五行, wŭ xíng) —пятичленная структура, определяющая основные параметры мироздания. В китайской традиционной медицине пять главных внутренних органов делятся на стихии: сердце — огонь (火), почки — вода (水), селезенка — металл (金), печень — дерево (木), желудок — земля (土).]

Ли Цзинлун кивнул, но казалось, будто внутри он всё ещё вёл ожесточенную борьбу с самим собой. Хунцзюнь рассматривал выражение его лица с недоумением.

Наконец, мужчина решился спросить:

— Появится ли у меня магическая сила из-за него?

— А? — Хунцзюнь задумался, а потом скептически покачал головой, — Это... маловероятно... В ваших меридианах совсем нет магической силы, поэтому если бы вам дали магическое оружие, вы бы не смогли им пользоваться в полной мере.

Ли Цзинлун коротко кивнул.

— Понимаю. Я всего лишь обычный человек.

В его голосе отчетливо слышалось разочарование, и Хунцзюнь не мог не спросить:

— Вы не хотите быть обычным человеком?

Мужчина поднял взгляд на юношу, и ответил вопросом на вопрос:

— У тебя, Мо Жигэня, Хаммурапи и Цю Юнсы же есть магия в меридианах, верно?

Хунцзюнь редко задумывался над этим. Хотя остальные трое ещё не показывали своих способностей, тот факт, что А-Тай смог зажечь огонь уже говорил о наличии магической силы.

— Верно, — кивнул юноша.

— Откуда берутся эти силы?

Хунцзюнь не ожидал этого вопроса.

— Это врожденное, — демон-карп, что до этого грелся на солнышке за пределами зала, повернулся к мужчинам и продолжил: — или даже «наследственное»? Лучше об этом не задумываться.

Ли Цзинлун коротко вздохнул.

— Пока лучше не говори другим о Светоче Сердца, — произнес он.

— Хоть вы и обычный человек, — Хунцзюнь начал утешать его, — у вас всё ещё есть тот великий меч, что может пробить мой Пятицветный Священный свет! Даже пламя моего отца...

— Эй! — демон-карп перебил юношу, побоявшись, что тот разболтает семейные секреты.

Услышав слова юноши, Ли Цзинлун будто бы пришел в себя, встал и взял в руки свой меч.

— Этот меч раньше принадлежал господину Ди.

Хунцзюнь наконец-то смог хорошенько рассмотреть это оружие. Ли Цзинлун же взволнованно погрузился в свои размышления и заговорил:

— Когда я был моложе, я восхищался господином Ди, и даже читал его книгу. Там рассказывалось о невообразимом разнообразии оборотней, о бессмертных, живущих в уединении на Божественной земле; также о неуправляемом скоплении ци и совершенствующихся на протяжении столетий мо⁴.

[⁴«Мо» (魔, магия) происходит от санскритского «Мара», что означает «смерть, разрушение». В нашем случае означает злых духов, демонов.]

Юноша чуть пригладил меч, и вслух произнес свои мысли:

— Поэтому вы хотите стать экзорцистом, вместо того чтобы жить, как обычный человек?

Ли Цзинлун наблюдал за поглаживающими движениями Хунцзюня и медленно произнес:

— Не совсем, но, возможно, мое сердце с рождения легло к этому. Я до сих пор помню послесловие той книги, где были написаны мысли господина Ди: «через сто лет Божественная земля столкнется с разрушительным бедствием»⁵, — однако он родился не в то время, тогда ему уже было под восемьдесят, — «и тогда не будет преемника, что защитит Великую Тан. Я боюсь, что после того, как моя душа пройдет круг перерождений, Божественная земля погрузится в хаос». После господин Ди передал книгу и меч тем, кто унаследует обязанности по защите Великой Тан.

[⁵浩劫 [hào jié] — первый иероглиф означает «катастрофу», второй — «долгое время». Вместе они являются буд. термином — «у земли от формирования до полного разрушения есть только один шаг в три пальца шириной». В свою очередь это означает полное разрушение мира сначала огнем, потом водой и ветром.]

После услышанного, Хунцзюня тронула торжественность Ли Цзинлуна. Хотя вряд ли бедствие обрушится на Божественную землю, но всё-таки, согласно поставленной ему задаче Чун Мином и Цин Сюном, по всему миру скрывалось множество демонов, поэтому в Чанъане точно должно произойти что-то неизбежное.

— А где книга? — спросил юноша. При взгляде на меч, он вдруг вспомнил о «Маре» из разговора его отца и Цин Сюна, и это его заинтересовало.

— Её сжег мой отец, — мужчина не отрывал взгляд от лезвия в руках Хунцзюня, — Он никогда не верил в это, а просто считал необоснованным бредом господина Ди на старости лет.

Хунцзюнь на мгновение задумался. Хотя он понятия не имел о происхождении меча, всё указывало на то, что оно не совсем обычное. В итоге он спросил:

— Откуда вы взяли этот меч?

— У торговца из Западных земель. Спустя десятилетия после смерти господина Ди я случайно наткнулся на меч на аукционе в деревне Цзюйбао⁵. Чтобы не допустить того, чтобы он попал в руки людей Ху, я продал всё своё имущество и выкупил его... Не знаю, почему я раскрываю душу перед простым знакомым... Просто...

[⁵Цзюйбао (聚宝乡) — один из 18 посёлков района городского подчинения Фулин (涪陵 (Fúlíng)) города центрального подчинения Чунцин (重慶 (Chóngqìng)).]

Хунцзюнь озадаченно взглянул на мужчину, и тот со вздохом продолжил:

— Возможно, ты единственный, кто поверит мне.

— Мо Жигэнь... они тоже поверят вам, — вновь утешил юноша. Хоть он не знал о происхождении меча, он почему-то казался ему смутно знакомым.

— Я не хочу быть с ними многословным, — фыркнул Ли Цзинлун.

Тогда Хунцзюнь не знал, что мир был полон бед, названных «непризнанный талант» и «неверное время». Однако после этого разговора он стал немного лучше понимать этого мужчину.

— Вот как, — у юноши возникла идея, и он сказал: — Даже если у обычных людей нет магических сил, разве они не могут совершенствоваться? Я помню...

— Хунцзюнь! — Чжао Цзылун подпрыгнул, как зажаренный уж, и, крича, во все глаза уставился на юношу, — Не создавай новых проблем!

Хунцзюнь подумал о том, что из-за его собственных проблем Ли Цзинлун может оказаться в затруднительном положении, поэтому на некоторое время отложил этот вопрос.

Все эти дни Ли Цзинлун считал юношу неряшливым молодым экзорцистом, что любил только бездельничать. Познакомившись с ним поближе, он обнаружил, что тот на самом деле не такой уж и упрямый и озорной, каким казался на первый взгляд. Мужчина изменил свое мнение. Он уже собирался спросить о жизненном пути юноши, как вернулись Мо Жигэнь, А-Тай и Цю Юнсы.

— Нашли...

Цю Юнсы был настолько измучен, что его дыхание сбилось, а капельки пота блестели на лице. Он поставил коробку на стол, и Ли Цзинлун тут же потянулся к ней, чтобы открыть, но Хунцзюнь быстро положил руку сверху.

— Сначала нужно найти безветренное место и зажать нос, иначе, стоит вам чихнуть, как вы все забудете.

— Мы потратили на поиски несколько часов, — Мо Жигэнь не знал, смеяться ему или плакать, — а вы всё это время праздно чаёк попивали?

Ли Цзинлун закашлялся. Достопочтенному Чжанши всё ещё надо было держать лицо перед подчиненными.

А-Тай зашел следом и тут же спросил:

— Чжанши, что насчет денег? — не успел Ли Цзинлун достать кошель, как А-Тай со вздохом сказал: — Всего три тысячи двести таэлей серебра.

Чжанши чуть не уронил кошель на землю.

— Три тысячи двести лян серебра?! — взревел он, — Да как такое может быть?!

— Да, — А-Тай, Мо Жигэнь и Цю Юнсы с недоумением посмотрели на Ли Цзинлуна. А-Тай добавил: — Четыре таэли за пыльцу. Одна таэль равна восьмистам серебряным. Четырежды восемь — тридцать два, так в сумме выходит три тысячи двести. Неужели я просчитался?

Ли Цзинлун потерял дар речи. Остальные четверо переглядывались между собой с видом, будто для них такая сумма — дело обычное.

— Неужели всё то, чем пользуются экзорцисты, такое дорогое? — нахмурился мужчина.

— Давайте я заплачу за неё, — предложил Мо Жигэнь, облегчив ношу своего начальника. Всё-таки Ли Цзинлун довольно сильно потратился на ремонт Департамента.

— Я могу дать восемьсот лян, — улыбнулся Цю Юнсы.

— Ой, да ладно, я уже заплатил, — ответил А-Тай.

Мо Жигэнь взглянул на него.

— Тогда давайте договоримся, что мы должны вернуть потраченные А-Таем деньги ему же.

Ли Цзинлун соскочил с места.

— Это не...

— Чжанши, присядьте-присядьте, — улыбка Цю Юнсы чуть расширилась, — Как мы можем позволить вам платить? Ах! Чжанши даже не обращал внимание на нашу прежнюю вражду и не винил нас за то, что мы без разбору избивали людей... Хунцзюнь?

Юноша сразу смекнул, чего все добивались, и тут же стал выуживать из сумки жемчуг:

— Верно-верно! Не наказывайте нас снова за произошедшее в тот день, я тоже внесу свой вклад...

— Хунцзюнь! — воскликнули все, и в их тоне смешались печаль и негодование.

Изначально мужчины придерживались плана: Цю Юнсы, А-Тай и Мо Жигэнь, по всей видимости, долгое время стояли снаружи, готовясь использовать пыльцу лихун, чтобы чуть поиздеваться над Ли Цзинлуном. Но слова Хунцзюня исказили изначальный смысл этого спектакля, и лица мужчин тут же побледнели и посинели.

Хунцзюнь озадаченно взглянул на них.

— Я что-то не то сказал?

Ли Цзинлун не стал развивать эту тему. Он поднял руку, останавливая разговор, и заговорил сам:

— Деньги высчитываются из общего бюджета. Я попрошу у двора предоставить средства, когда придет время. Отложите коробку, проверим её в другой день. Вот и все.

Он встал и положил коробку с пыльцой на полку в зале. Мо Жигэнь же увидел на столе официальное письмо и указал на него пальцем.

— Что это?

— Неразрешенное дело, присланное Судебным Департаментом, — ответил Ли Цзинлун, — сегодня днём у нас намечается задание.

— Да ладно... — сникли все трое, — Снова придется куда-то идти?

Хунцзюнь же спросил:

— Найти пыльцу лихун было настолько трудно?

— Ее не было на Западном рынке, — со вздохом заговорил Цю Юнсы, — А-Тай отвел нас в подземный черный рынок в деревне Цзюйбао. Один крупный торговец настоял на том, чтобы мы втроем переоделись женщинами и сопровождали его в танце хусюань⁶. Мы танцевали целый час!

[⁶Хусюань — (胡 腾, Húxuăn), «кружащийся варвар», также (旋舞, Húxuănwǔ), «танец кружащегося варвара», в котором молодая женщина кружилась внутри круга.]

— Но почему ваши спины все в траве? — подал голос демон-карп, стоя позади них, — Вам понравилось кататься на лошадях за городом, не так ли?

Небеса и Земля действительно покровительствовали Хунцзюню и Чжао Цзылуну, поскольку они совместными усилиями всегда срывали чужие планы. Трое мужчин тут же рассмеялись и сразу же перевели тему.

А-Тай громко сказал:

— Ай-я! Вот оно! Мы сможем раскрыть это дело и внести свой вклад в развитие Великой Тан!

Цю Юнсы поддержал его:

— Да-да, мы должны приносить пользу своей стране, о да!

Мо Жигэнь потер руки и продолжил:

— Дайте-ка мне взглянуть на дело... что это за страшный случай? Братья, оно нас погубит!

Ли Цзинлун со вздохом взглянул на троих молодых мужчин, но не сделал им никакого выговора, вместо этого заявив:

— Если это дело не касается человеческих жизней, то вы можете приступить к нему завтра, — затем мужчина, опустив голову, развернул свиток и зачитал: — На пятый день девятого лунного месяца госпожа Циньго из поместья Даньин потеряла белую длинношерстную львиную кошку⁷ из Да Юэчжи⁸. Где-то сорок пять сантиметров в длину, с голубым и золотым глазами инь-ян...

[⁷Хауси (狮子猫), львиная кошка или по-современному ангорская кошка (турецкая ангора) — порода домашних кошек, цвет шерсти обычно белый, а глаза гетерохромные.]

[⁸(大月氏) — племенное объединение, известное из китайских источников как Да-Юэчжи или Большой Юэчжи, в античных документах упоминается под названием «тохары».]

Двадцать третий день девятого месяца двенадцатого года Тяньбао.

Первое дело Департамента экзорцизма: поиск кошки.

Сложность: 人字级 (елочка).

Район: весь Чанъань.

В деле замешана младшая сестра Первого премьер-министра Ян Гочжуна, госпожа Циньго.

Подробности: В пятую ночь девятого лунного месяца госпожа Циньго, любительница кошек, потеряла так называемую «Цин-эр». По словам служанки, кошка, испугавшись, сбежала из поместья. Ее местонахождение до сих пор неизвестно. Армии Юйлинь, Шэньу, Лунъу, Сюаньцзя и другие шесть армий обыскивали весь Чанъань на протяжении десяти дней, но никого не нашли. Дело было передано Департаменту экзорцизма Великой Тан.

Награда: Имперский консорт и госпожа Циньго, безусловно, не поскупятся на вознаграждение.

[Цин 青 (зеленый, молодой), Эр 兒 (ласкательный префикс, добавляемый при обращении к детям).]

Не могло быть на свете цвета лица бледнее, чем у Ли Цзинлуна.

Цю Юнсы тут же всполошился:

— Скорее, налейте Чжанши воды! Он выглядит так, будто сейчас упадет в обморок!

— Почему бы не дать ему вдохнуть немного пыльцы лихун? — предложил Хунцзюнь.

— Прекрати сейчас же! — прикрикнули на него со всех сторон.

Мо Жигэнь налил воды, А-Тай поднес чашу, а Хунцзюнь сочувственно похлопал Ли Цзинлуна по спине. Спустя долгое время мужчина наконец пришел в себя. Департамент экзорцизма буквально на днях был восстановлен, и первое задание, которое они получили, это найти пропавшую кошку для восьмой старшей сестры Ян Юйхуаня? Это же высшая степень неуважения!

— Это слишком сложно, — пробормотал Хунцзюнь, — Чанъань такой большой, как мы сможем найти в нем кошку?

— Забудь об этом! — рявкнул Ли Цзинлун и бросил документ на стол, — Это слишком оскорбительно!

Остальные беспомощно наблюдали со стороны с таким видом, будто именно такого результата и ожидали.

***

Ранним утром следующего дня.

Четверо мужчин, зевая, с видом всемирной скорби следовали за Ли Цзинлуном по главной улице столицы. Даже лавки были еще закрыты.

— Чжанши, мы думали об этом всю ночь, — начал говорить А-Тай, — не существует такого заклинания, чтобы найти эту кошку.

Ли Цзинлун на это встряхнул свой рукав.

— Ищите. У нас всё равно пока нет других заданий.

Таким образом, четверо мужчин разделились, и каждый направился к одной из четырех сторон Чанъаня — Восточной, Западной, Северной, Южной, — и начали выяснять местонахождение львиной кошки. Возможно, шесть армий уже провели свое расследование, и допросили многих жителей. Однако неизвестно появились ли новые зацепки за эти дни.

Хунцзюню досталась Южная сторона, до которой нужно было идти целый час. Согласно информации из дела, он скептически относился к возможности того, что кошка могла убежать из города.

— Кун Хунцзюнь!

Стоило юноше покинуть главную улицу, как он увидел машущего ему Мо Жигэня из переулка. Цю Юнсы и А-Тай были рядом с ним.

— Братья возьмут тебя поразвлечься. Пойдем, — улыбнулся Мо Жигэнь, когда Хунцзюнь подошел к ним.

— Разве работа уже окончена? — спросил юноша.

— Ты ведь не на полном серьезе собрался искать эту кошку для него, верно? — А-Тай был ошеломлен.

— Собрался. Я думаю, что он хороший человек!

Четверо экзорцистов собралось в переулке. После вчерашнего разговора, мнение Хунцзюня о Ли Цзинлуне более-менее изменилось, и он тут же поделился об этом с мужчинами. Конечно, он опустил те детали, про которые говорить не следовало, а просто рассказал о том, что их Чжанши действительно хотел сделать что-то значительное для Великой Тан.

Как так? Он был обычным человеком, безразличным двору. Многие вещи происходили непроизвольно, и это не могло ему помочь.

Трое мужчин слушали со странными выражениями на лицах. Пока он говорил, Хунцзюнь внезапно понял — из-за происхождения Чжанши они считали себя равными, но не признавали его одним из своих.

— Самое болезненное на свете — предъявлять невозможные требования, которые не относятся к тебе, — произнес А-Тай, пожав плечами.

— Правда? — призадумался Мо Жигэнь, — Тогда почему твои слова кажутся такими мутными?

Возможно, у мужчины разыгралась настойчивость и чувство собственного достоинства. Хунцзюнь подумал с мгновение и произнес:

— Я пойду и помогу ему найти кошку. Я не знаю, что ещё сказать...

Мужчины переглянулись и кивнули друг другу.

— Ну раз так, то... — пробормотал Мо Жигэнь и развел руками.

Ради Хунцзюня он готов помочь. После они вчетвером договорились встретиться на Восточном рынке после обеда и разошлись.

Глава 13 - Возвращение в Пинканли

«Не такой уж я и невезучий, — прошептал в ответ Ли Цзинлун».

***

С бумагами в руках и закрепленным на спине демоном-карпом, Хунцзюнь вошел в Цзиньчэнфан. Было ещё ранее утро, поэтому Чжао Цзылун, полусонно прислонившись к спине юноши, зевал во весь свой рыбий рот и закрывал его обратно.

— Как думаешь, поможет ли расклейка объявлений найти кошку?

— Кто сможет распознать её в этих куриных каракулях? — буркнул демон-карп.

Хунцзюнь огляделся вокруг и, воспользовавшись тем, что этим ранним утром не было людей, подбросил крюк, запрыгнул на карниз, а после поднялся на пагоду Даянь¹. Он ловко подпрыгивал снова и снова, пока не добрался до самой вершины и не сел, обняв колени.

[¹Большая пагода диких гусей (大雁塔, [Dàyàn Tǎ, даяньта]) — кирпичная пагода, построенная в Чанъане в то время, когда он был столицей китайской империи Тан.]

Под этим бирюзовым небом, с проплывающими вдаль несколькими белыми облаками, тысячи крыш домов столицы купались в лучах раннего солнца и обдувались легким ветерком. На Божественной земле людям удалось построить такой величественный и великолепный город, и при взгляде на него сердце юноши трепетало и радовалось.

Хунцзюнь опустил голову и взглянул на стопку объявлений, которые он нарисовал накануне, и в глубине души подумал о том, что эту проблему можно бы решить намного легче, если бы он мог вернуться во дворец Яоцзинь. Цин Сюн и Чун Мин оба могли повелевать птицами, и если бы они отправили хотя бы двух соколов на поиски, он бы не потратил так много сил и времени.

— Насладились ветерком и хватит, пошли домой, — снова буркнул Чжао Цзылун, — Осенью на улице так сухо, это неприятно.

— Мне жаль его, — вздохнул Хунцзюнь, — Всем нелегко. Я должен помочь ему найти кошку.

Демон-карп взглянул на него.

— Не стоит сочувствовать всем и каждому.

— Если мы найдем её, то будут ли чиновники лучше относиться к нему? — юноша пропустил его слова мимо ушей.

Прошлой ночью, благодаря Чжао Цзылуну, Хунцзюнь немного разобрался в рангах чиновников, а также в причине, почему Ли Цзинлун не добился успеха. Несмотря на то, что многие детали были ему неясны, он понял главное: Император и крупные министры не были благосклонны к нему.

— Не будь таким наивным, — начал демон-карп, — Людские предрассудки сложно развеять, как только кто-нибудь вырывается из них, его собратья начнут поступать еще злее и отвратительней, чем все племена демонов. Кто бы признал, что Ли Цзинлун способный, если они этим лишь выстрелят себе в ногу²? На мой взгляд, они просто будут продолжать заставлять его искать собак и кошек дальше.

[²朝自己的腿開槍 [Cháo zìjǐ de tuǐ kāi qiāng]— идиома означает: навредить самому себе необдуманным действием (действиями)]

Хунцзюню неожиданно пришла в голову мысль, и он произнес:

— А почему эта кошка вообще убежала? Может, её что-то напугало?

— Наши с тобой мысли совпадают. Мне тоже показалось, что эта кошка встретилась с тем, с чем не должна была, — голос Ли Цзинлуна неожиданно раздался с верхнего балкона пагоды, и Хунцзюнь был так поражен, что чуть не соскользнул с крыши.

У них обоих появилась одинаковая идея — забраться на самое высокое здание в Чанъане и размышлять, любуясь прекрасными видами. Юноша спустил крюк, позволив Ли Цзинлуну взобраться и сесть на вершину пагоды.

— Когда вы пришли? — из-за призраков в сердце³, Хунцзюнь не мог смотреть прямо на мужчину.

[³Призраки в сердце (心里有鬼 [xīn lǐ yǒu guǐ]) — идиома, что относится к сокрытым мыслям, планам, целям и в целом секретам.]

— Когда ты сказал, что тебе меня жаль, — пожал плечами Ли Цзинлун.

Юноша почувствовал себя ещё более неловко, но мужчина просто нахмурил брови и сменил тему:

— Я только вернулся из поместья госпожи Циньго. В ту ночь кошка что-то увидела и испугалась. Животные очень чувствительны ко злу, но как только они найдут хороший источник еды, они остаются. Разве можно найти на улицах столицы еду лучше, чем в поместье госпожи Циньго? Поэтому я думаю, что кошка увидела там что-то настолько ужасное, что не хочет туда возвращаться.

— Может она потерялась? — предположил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун покачал головой.

— Маловероятно.

— Или кто-то её украл?

— Кто осмелится украсть кошку госпожи Циньго? — мужчина нахмурился ещё больше, — Шесть армий искали её целых десять дней и даже распространили информацию о вознаграждении, поэтому местонахождение кошки должно было быть известно ещё несколько дней назад... Если не было несчастного случая, значит она прячется где-то в городе. Мне кажется, что где-то недалеко от поместья. Идём.

Хунцзюнь неожиданно удостоверился в том, что Ли Цзинлун очень умён.

Мужчина спрыгнул с крыши, но юноша, развернувшись, выбросил крюк на соседний дом и потянул за собой Ли Цзинлуна. Вдвоем они двигались по крышам всю дорогу, а когда она подошла к концу, просто перепрыгнули через пропасть между домами.

— Как думаете, а много ли демонов в Чанъане? — Хунцзюню вдруг стало любопытно, и он спросил у идущего впереди мужчины.

— Демоническая энергия вокруг столицы давно вышла из-под контроля. Когда демоны выходят посреди ночи, Чанъань перестает быть таким, каким мы видим его сейчас.

— Как вы это почувствовали?

Хунцзюнь тоже был осведомлен об этом, но не так подробно, как Ли Цзинлун. Каждую ночь, после смолкания трёх тысяч ударов о барабан, вся столица будто принимала совершенно иной облик. Он понимал, что в то время неизвестные события происходили в неизведанных местах.

Ли Цзинлун ничего не ответил, лишь похлопал по своему мечу.

— Это меч вам сказал? Так сколько же демонов в Чанъане?

Мужчина снова взглянул на юношу.

— Десятки тысяч.

Хунцзюнь вспомнил, что Чун Мин перед уходом сказал ему, что вся столица была наводнена демонами, но он пробыл здесь довольно много времени и даже не увидел их тени. Либо это они хорошо скрывались, либо это сам Хунцзюнь был настолько туп.

— Обезьяна, — внезапно сказал демон-карп за спиной юноши.

— Что?

Ли Цзинлун и Хунцзюнь стояли на крыше недалеко от Восточного рынка, думая, откуда же начать поиски. Внезапно что-то прилетело на них сбоку, попав прямо на лицо мужчины. Оба были поражены, и тут же обернулись на щебетание маленькой обезьяны, сидящей на крыше зала Бихуа⁴ и наблюдающей за ними.

[⁴碧华 [Bì huá] — Нефритовые цветы.]

— Это...

Ли Цзинлун хотел было прогнать её прочь, но Хунцзюнь пригляделся повнимательнее и узнал в ней ту самую обезьяну, которую он однажды освободил на рынке. Он с улыбкой произнес:

— О, это же ты!

Хунцзюнь помахал обезьяне, и та, волоча за собой цепь, подбежала к нему. После того, как обезьяна сбежала от предыдущего хозяина, она стала выглядеть гораздо лучше; несколько добрых жителей явно подкармливали её. В лапе она держала старую паровую булочку, и упрямо протягивала её юноше.

Ему оставалось лишь принять заплесневевший жест благодарности, и он тут же разломал булочку и передал половину демону-карпу. Тот был недоволен таким развитием событий, и запротестовал:

— Эта баоцзы...

— Съешь уже.

Хунцзюнь разломал половину ещё на несколько частей, и по одной затолкал в пасть Чжао Цзылуна, прежде чем вытащить метательный нож и окончательно снять ошейник с цепью с шеи обезьяны.

— Дрессированные обезьяны могут понимать человеческую речь. Поскольку она уже несколько дней беспрепятственно бегает по округе, думаю, нужно спросить у неё, не видела ли она кошку, — предложил Ли Цзинлун.

Юноша призадумался на мгновение, а потом его озарило. Верно! Затем он достал нарисованное от руки изображение кошки, и показал его обезьяне.

— Кошка, которую ты нарисовал... — мужчина пригляделся к рисунку, его лицо исказилось, и он едва не упал с крыши, — погоди... это правда кошка?

На листе бумаги Хунцзюнь изобразил три пересекающихся круга — шаткий и кривой, — похожий на гусеницу хвост и два острых уха. Эта «кошка» больше походила на демона.

Обезьяна наклонила голову, несколько раз пискнула, как бы говоря Хунцзюню следовать за ней, и в спешке убежала.

— Да ладно! — воскликнул демон-карп, — Она серьёзно поняла, что там изображено?!

Хунцзюнь тут же поднял его, и они вместе с Ли Цзинлуном побежали за убегающей обезьяной до самого Пинканского района. На Восточном рынке уже вовсю суетились граждане. Ли Цзинлун всё ещё чувствовал себя ужасно из-за произошедших событий, поэтому сгорбился, чтобы его не узнали, и всеми силами пытался избежать толпы.

Когда обезьяна остановилась, Хунцзюнь увидел место назначения и ахнул.

Между лазурными башнями борделей «Соловья весенней зари» и «Сада достойных поэтов»⁵ в лучах утреннего солнца неподвижно купался комочек, похожий на белую метелку из конского хвоста⁶.

[⁵Ишилянь/Иши Лянь (倚诗栏)]

[⁶Метелка из конского хвоста (拂尘 [fúchén], фучэнь) — известный китайский вид оружия. Метёлка делается из волос белого конского хвоста, крепящихся к деревянной ручке.]

— Это она? Это же она, верно? — Хунцзюнь обернулся к мужчине.

— Не паникуем, не паникуем!

Ли Цзинлун не мог поверить в происходящее. Они действительно смогли найти кошку! Видимо, удача Хунцзюня была настолько велика, что ничто не могло её превзойти. Поимка кота не помогла бы ему вырасти в глазах министров, но это было бы смачной пощечиной для шести армий... Весь город безуспешно искал эту кошку, как они могли так легко наткнуться на нее? Для мужчины это было слишком невероятно.

— Может позвать Мо Жигэня и остальных? — спросил Хунцзюнь, — вдруг это не та кошка?

Только что Ли Цзинлун сказал сам себе, что если им так повезло, то они не должны бить по траве, чтобы вспугнуть кошку⁷. Сначала они должны сообщить остальным, ведь, кто знает, действительно ли это та кошка?

[⁷оригинальная стратагема звучит так: «бить по траве, чтобы вспугнуть змею» (打草驚蛇 [Dá cǎo jīng shé]) — что означает неосторожным поступком навлекать на себя внимание противника; вспугнуть раньше времени.]

Тем не менее, слуги поместья госпожи Циньго сообщили, что эта порода кошек очень редкая. Возможно, что даже если они обыщут весь город, второй такой кошки им не найти.

— Незачем, — шепнул Ли Цзинлун, не отводя взгляда от кошки, — Они наверняка где-то бездельничают. Для начала надо её поймать, даже если это не та кошка. Я подойду сзади, а ты лови спереди. Ты принес сеть?

— Да-да, — Хунцзюнь тоже заметно нервничал.

— Чтобы ни случилось, не привлекай внимание идущих внизу людей, — приказал мужчина, — Мы же не хотим, чтобы кошка сбежала.

Хунцзюнь кивнул и увидел, как Ли Цзинлун жестом приказал пригнуться, прежде чем согнулся сам ещё больше и начал красться.

— Ему не нужно заходить так далеко, — прокомментировал демон-карп, — Это всего лишь кошка.

— В таком случае... — начал было юноша, но его перебил возмущенный шепот Чжао Цзылуна.

— Я не буду тебе помогать! Ни в коем случае! Ты забыл, кто я?!

Хунцзюнь вспомнил, что Чжао Цзылун был рыбой, поэтому испытывал инстинктивный страх перед кошками и медведями, так что ему пришлось оставить демона-карпа в покое.

В это время Ли Цзинлун уже сделал огромную петлю, отчего юноша не мог его видеть, пока тот не оказался на расстоянии пятидесяти шагов и не показался маленькой черной точкой, неуклонно приближающейся к цели.

Сжимая в руках сеть и стараясь не издавать ни звука, Хунцзюнь осторожно приближался к кошке. Та всё ещё лениво грелась на солнце. С каждым шагом неподвижная кошка становилась все ближе и ближе, её пушистый бок вздымался и опускался от размеренного дыхания, будто она спала.

Когда Ли Цзинлун был в менее чем в чжане от животного, он остановился и жестом указал на него юноше. Хунцзюнь пригнулся пониже и, сжав сеть посильнее, уверенно сделал ещё пару шагов к кошке...

Неожиданно, кошка открыла глаза и встретилась шокированным взглядом с Ли Цзинлуном. Тот тут же воскликнул:

— Давай!

Сразу после этого мужчина кинулся к ней, а Хунцзюнь раскрыл сеть и ринулся следом.

Согласно идеальному плану Ли Цзинлуна, кошка должна была испугаться и прыгнуть в сторону Хунцзюня, попав точно в сеть. Однако, вместо этого кошка быстрой тенью прошмыгнула в пространстве между ног мужчины. Тот был ошеломлен!

Хунцзюнь последовал примеру кошки, и, повернувшись боком, проскользнул мимо мужчины и побежал за ней.

— Не убегай!

Юноша раскрыл сеть, и как только он собирался схватить кошку, его нога попала на незакрепленную плитку. В этот момент у него промелькнула мысль, что эта кошка была настолько умна, что смогла обмануть их обоих.

В следующую секунду Хунцзюнь свалился с крыши «Соловья весенней зари» на нижние этажи «Сада достойных поэтов». Внизу располагались киоски с идеально расставленной посудой, и не успел юноша произнести слова восхищения, как Ли Цзинлун схватил его и подтащил обратно.

Хунцзюнь взглянул вниз, и встретился лицом к лицу с огромной кипящей кастрюлей с супом. Это было слишком опасно, ведь если бы он упал, то сам бы отделался лишь ожогами, а вот Чжао Цзылун мог остаться в супе навсегда.

— Тише.

Ли Цзинлун подтянул Хунцзюня ближе, и стоило им сделать шаг назад, как они увидели, что кошка прошмыгнула через щель приоткрытой двери на третьем этаже «Сада достойных поэтов» и исчезла из виду.

Дыхание юноши сбилось.

— Я старался изо всех сил...

— Всё в порядке, — утешил его Ли Цзинлун, — теперь мы точно знаем, где она, так что дело осталось за малым. Идём!

Они оба легко спрыгнули с карниза.

— Позвольте мне пойти, вас же могут... — тихо начал Хунцзюнь.

— Не такой уж я и невезучий, — прошептал в ответ Ли Цзинлун.

«Сад достойных поэтов» был любимым борделем ученых мужей столицы, поэтому даже его боковой двор выглядел элегантно. Забравшись в окно, оба мужчин оказались в узком коридоре со множеством комнат, на внешних сторонах дверей которых были выгравированы названия таких стихотворений как — «Поднося вино»⁸, «Весенний рассвет»⁹, «Розовая магнолия»¹⁰ и так далее.

[⁸将进酒 [Jiāng jìn jiǔ] — стихотворение поэта Ли Бая/Ли Бо. С таким же названием есть BL-новелла.]

[⁹春晚 [Chūn wǎn] — стихотворение Мэн Хаочжаня.]

[¹⁰粉紅玉蘭 [Fěnhóng yùlán] — на самом деле, это не совсем стихотворение. Есть такой цветок «ютайчунь», который относится к розовой магнолии, и вот о нем было написано немало стихов.]

— Разделимся и поищем, — заговорил Ли Цзинлун, — Пусть Чжао Цзылун и обезьяна тоже помогают, скажи им.

Демон-карп по поначалу отказывался, но Хунцзюнь всё равно поставил его на пол, поэтому, дрожа, ему всё равно пришлось высунуть голову из приоткрытой двери и заглянуть внутрь комнаты. Обезьяна же, увидев, что юноша указывает на другую дверь, всё поняла и побежала исследовать её.

— Если найдешь её, тут же уходи, — подбодрил юноша карпа, и тут же затолкал его в комнату, — Тебе не нужно ловить её.

— Иди налево, я обыщу комнаты справа, — прошептал мужчина.

Солнце уже поднялось на высоту трех шестов¹¹, но обитательниц борделя нигде не было видно. Хунцзюнь вошёл в комнату и огляделся. Густой запах косметики заглушил обоняние; комната была очень роскошно обставлена, и юноша понял, что каждая девушка здесь стоила невероятно дорого. Ли Цзинлун верно отметил, что кошка найдет хорошее место неподалеку от поместья Циньго.

[¹¹日上三竿 [Rìshàngsāngān] — солнце уже высоко, позднее утро.]

В это время Чжао Цзылун расхаживал по комнате, всё ещё чувствуя сухость от насильно съеденной старой паровой булочки, и стоило ему заметить бадью с водой, как он тут же подбежал к ней и хлебнул. Почувствовав странное послевкусие, он тут же отошёл от бадьи с бурчанием о том, что ему не повезло, ведь это оказалась вода для мытья ног. Чуть оглядевшись, демон-карп заметил на стене картину. Это была одна из работ Чжан Сюаня¹² под названием «Карп в весенней реке». Карп на картине выглядел очень реалистично и красиво, словно покачивающиеся ветви ивы, что Чжао Цзылун невольно открыл рот и не отрывал от него взгляда.

[¹²張萱 [Zhāng Xuān] — 714—742) — китайский художник.]

— Красавица! Красавица! — демон-карп подошел поближе, с его рта чуть ли не капала слюна.

Как раз в этот моменты послышался неприятный звук, когда когтями проводят по дереву. Чжао Цзылун застыл в ужасе, его чешуя и волосы на конечностях встали дыбом, и стоило ему оглянуться, как из его открытого рта вырвался писк.

Львиная кошка сидела на шкафу, и её разные глаза неотрывно следили за демоном-карпом с животным азартом.

Растеряв последние остатки самообладания, Чжао Цзылун вскрикнул:

— А-а! На помощь!

Находящиеся в соседних комнатах Хунцзюнь и Ли Цзинлун сразу услышали крик и порывом ветра помчались в его сторону.

В это время кошка спрыгнула со шкафа и помчалась на демона-карпа! Чжао Цзылун испугался настолько, что тут же нырнул под кровать в надежде спрятаться.

Когда Ли Цзинлун и Хунцзюнь ворвались в комнату, кошка с мяуканьем полезла под кровать, а Чжао Цзылун с диким криком вылетел из противоположной стороны и спрятался в шкафу, виляя хвостом от страха.

— Нашли!

Ли Цзинлун повернулся и закрыл дверь, чтобы кошка не смогла выбежать.

В это время Хунцзюнь уже полез под кровать, но она отличалась от его собственной. Она была сделана из дорогого красного дерева и прислонена к стене. Все три наружние стороны оказались перекрыты, а пустое пространство представляли собой тонкие отверстия между прутьями. Юноша увидел пару сияющих золотым и голубым светом глаз, следящих за ним из темноты.

Ли Цзинлун просунул руку, чтобы схватить кошку, но та заползла ещё глубже.

— Что мне делать? — спросил Хунцзюнь.

Локоть мужчины оказался слишком широким, и потому он застрял между прутьями.

Оба решили промолчать на этот счет.

Хунцзюнь тоже попытался дотянуться до кошки, но та, не обращая на них внимание, спокойно вылизывала лапу.

— Я подниму кровать.

— Она может убежать, поэтому приподнимите кровать немного, чтобы я мог до неё добраться, — предложил Хунцзюнь.

Используя всю свою силу, Ли Цзинлун с криком «давай!» поднял край кровати весом в чуть больше четырех сотен цзинь¹³, и Хунцзюнь тут же протиснулся в образовавшуюся щель.

[¹³斤 — единица измерения массы, О, 5 кг. Получается, Цзинлун поднял двести килограмм... Вот это мужик, завидую, Хунцзюнь, завидую.]

Под кроватью было не так уж много места, почти всё пространство было завалено какими-то деревянными досками, завернутыми в ткань свитками и прочим. В этот момент кошка ощетинилась и приготовилась бежать, но Хунцзюнь молниеносно схватил её за лапу и крикнул:

— Поймал!

— Держи крепче! — приказал Ли Цзинлун, — Не дай ей снова сбежать!

Как раз в этот момент снаружи послышались голоса:

— Я не могу приходить ночью, поэтому приходится довольствоваться только дневными встречами...

Ли Цзинлун тут же повернул голову. Голос человека показался ему очень знакомым, и зрачки мужчины сузились. Он попытался выдернуть руку и, благодаря внезапному рывку, ему это удалось.

Хунцзюнь обнял кошку и упёрся коленями в дно кровати, изо всех сил пытаясь хоть немного приподнять её.

— Чжанши, пожалуйста, поднимите кровать, чтобы я...

Прежде чем юноша успел закончить, Ли Цзинлун забрался к нему под кровать и осторожно опустил её на пол.

Хунцзюнь хотел что-то сказать, но Ли Цзинлун крепко прижал его к себе со спины и прикрыл его рот ладонью, чтобы тот не издал ни звука. Как только деревянная кровать была поставлена на место, дверь распахнулась, и послышались решительные мужские шаги, сопровождаемые женским смехом.

Вошедшие сели на кровать, и мужчина тут же заговорил:

— Я не мог прийти к тебе эти несколько дней потому что после того, как в тот день Ли Цзинлун пошёл в бордель, цензоры провели целое расследование в армии Лунъу. Но этот командующий всегда думал о тебе.

Хунцзюнь широко распахнул глаза и обернулся на Ли Цзинлуна. Тот медленно убрал руку со рта юноши и приложил палец к губам в знак тишины. Вторая рука всё ещё держала пасть кошки на руках юноши. Хунцзюнь крепче прижал к себе кошку, а Ли Цзинлун ещё сильнее сжал его в объятиях. Пока они прижимались друг к другу в этом тесном пространстве, юноша почувствовал, как учащается сердцебиение мужчины и как широкая и мощная грудь постепенно начинает обжигать его спину.

Лицо Ли Цзинлуна исказилось от гнева из-за того, что человек, который пришел в этот бордель, ранее был его непосредственным начальником в армии, а именно — Ху Шэном, командующим армией Лунъу. Изначально именно из-за того, что он не поверил Ли Цзинлуну, все сослуживцы насмехались над ним вместе с Ян Гочжуном.

В это время они услышали, как Ху Шэн целовал и обнимал ту женщину, выкрикивая имя «Цзинь Юнь». Её дыхание постепенно сбилось, и вскоре кровать пришла в движение, пока произнесенные слова становились всё более и более страстнее.

Сердце Хунцзюня тоже забилось быстрее. Ему было всего шестнадцать лет, до этого он ещё не встречался ни с чем особо непристойным, поэтому теперь, находясь в крепких объятиях Ли Цзинлуна в столь двусмысленной позе и слушая непристойные звуки сверху, он чувствовал огромное потрясение. А разнообразные страстные фразы Ху Шэна заставляли лицо юноши гореть ещё большим румянцем.

Ситуация стала ещё более неловкой, когда он почувствовал учащенное дыхание Ли Цзинлуна и как что-то твердое уперлось в него сзади.

Хунцзюнь непроизвольно сглотнул. Рука, прижимающая его, бессознательно напряглась. Хватка стала крепче, и юноша тоже сильнее сжал кошку. Ту уже почти придушили, отчего она не оставляла попыток выбраться из захвата.

Побоявшись, что она шумом выдаст их присутствие людям на кровати, Хунцзюнь схватил кошку за лапы и удержал их на месте. Неожиданно, кошка когтем зацепилась за грубую ткань, которой был прикрыт какой-то мусор, и потянула её на себя.

Стоило ткани на мгновение приоткрыть голову мертвеца под ней, Хунцзюнь непроизвольно шарахнулся назад и издал протяжный крик:

— А-а-ах!

Мгновенно закрыв юноше рот, а после и глаза, Ли Цзинлун обхватил его подрагивающее тело в крепких защищающих объятиях.

К счастью, в это мгновение Цзинь Юнь громко закричала и заглушила вскрик Хунцзюня. Ху Шэн также был занят движениями на кровати и ничего не заметил.

Волосы зашевелились на затылке Хунцзюня, и он почувствовал холод до самых костей. Это был первый раз, когда он увидел мертвеца с такого близкого расстояния, и это до смерти напугало его. Немного придя в себя, он мог только тяжело дышать, а лицо Ли Цзинлуна всё напряглось от ужаса и недоверия, но он чуть сжал руку Хунцзюня, как бы показывая, что ему не следует бояться.

Ху Шэн, лежавший на кровати, тяжело дышал. Очевидно, они закончили, и теперь он разговаривал с Цзинь Юнь.

Хунцзюнь взглянул в лицо этого мертвеца и понял, что, по всей видимости, он находился тут уже очень давно. Рот его был открыт, кожа уже начала чернеть, а вместо глаз на него смотрели пустые глазницы. Ли Цзинлун осторожно убрал ткань, обнажая иссохшее тело, одетое в белый тканевый халат, что будто в страхе сжалось в комочек и забилось в самый дальний угол под кроватью.

Юноша осторожно погладил Ли Цзинлуна по ладони и почувствовал, что она тоже покрыта мурашками.

— Мне пора идти, — улыбнулся Ху Шэн.

— Вот так просто уходишь? — Цзинь Юнь явно не хотела отпускать его.

— Увидимся в следующий раз, — Ху Шэн обнял женщину и поцеловал её.

Одевшись, он толкнул дверь, Цзинь Юнь пошла проводить его.

Вскоре после этого Ли Цзинлун и Хунцзюнь наконец выбрались из-под кровати. Мужчина не мог восстановить дыхание, и, встретившись взглядами с юношей, они прочитали в глазах друг друга замешательство.

— Что нам делать? — спросил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун задумался на мгновение, прежде чем сказать:

— Не стоит надолго здесь оставаться. Это дело очень важное, мы должны заняться им так, чтобы не спугнуть их.

Глава 14 - Иссушенный труп под кроватью

«Под ярким солнечным светом и тенями от листьев зонтичного дерева юноша почувствовал, что вся эта сцена казалась странной и нереальной, будто всё это было сном, вызванным струящимися под прямым углом лучами солнца».

***

В полдень Хунцзюнь пришел в большой трактир под названием «Карп, перепрыгивающий через драконьи врата», где они вчетвером договорились встретиться. Эмоции юноши ещё не пришли в норму, и он произнес:

— Сегодня... случилось кое-что невероятное!

Цю Юнсы, Мо Жигэнь и А-Тай только сели, и заявление Хунцзюня их настолько озадачило, что они поспешно подозвали его поближе.

— Давай-давай, рассказывай. Чжанши ещё не пришел?

— Он понес кошку, — сказал Хунцзюнь, — Давайте сначала поедим, он всё подробно расскажет, когда придет.

— Он и правда нашел её? — удивленно воскликнул Мо Жигэнь.

Все трое переглянулись, прежде чем продолжить расспросы. Хунцзюню оставалось только рассказать о событиях, в которых он участвовал, начиная с того, что Ли Цзинлун вернулся в Департамент, чтобы оставить там кошку. Затем он пошёл расследовать происхождение трупа, который они обнаружили, отправившись в Судебный департамент. Там он решил проверить дела о пропавших без вести, просмотрел их одно за другим. Ситуация был очень серьёзной, поэтому сначала нужно было в ней полностью разобраться.

— Давайте есть, я умираю с голоду.

Подавальщик огласил меню, но никто не понял, что было чем. А-Тай приехал издалека и не имел никакого представления о блюдах Чанъаня, Мо Жигэнь родился в степях, где его не баловали деликатесами династии Тан, а Хунцзюнь, очевидно, ничего из предложенного ранее не пробовал.

— Вы, ребята, выбирайте, а я буду доволен всем, что вы закажете, — коротко сказал Цю Юнсы.

Все растерялись, услышав названия неизвестных деликатесов. В конце концов Чжао Цзылун не выдержал и начал заказывать одно блюдо за другим, находясь за спиной Хунцзюня:

— Шесть мисок супа из черного фазана, тарелка жаркого из Куньсюня, цыплёнка в уксусно-луковом соусе, бамию и голубцы, а главным блюдом — шесть мисок риса Юйхуан Ванму, одна тарелка сладкого льда на десерт и цзинь [0,5 л.] вина Лишань Шаочунь. Для рыбных блюд не используйте карпов.

— Что? — лицо подавальщика побледнело, — Кто это говорит?!

— Чревовещание! — немедленно объяснил Хунцзюнь.

— Вас здесь четверо, но вы заказываете на шестерых? — спросил подавальщик, невольно бросив взгляд на пустое место рядом с А-Таем, у него на лице всё также читался страх.

— Мы ждем кое-кого, — ответил Хунцзюнь. — Он подойдет, когда еда будет подана.

— У карпов слишком много костей, кто бы вообще захотел их есть, — пробубнил себе под нос подавальщик.

— Что ты сказал?! — демон-карп так разозлился, что его глаза расширились еще больше, будто он посчитал слова мужчины личным оскорблением.

Подавальщик снова побледнел.

— Ничего-ничего, идите, — поспешно отослал мужчину Хунцзюнь.

Расставляя блюда, подавальщик всё ещё чувствовал подсознательный страх. В мгновение ока стол был заставлен разнообразными экзотическими блюдами. Хунцзюнь мигом понял, что то, чем он питался в дороге, и близко не подходило под определение «еда» в сравнении со всеми этими деликатесами. Суп подавали в керамических мисках, походящих под бамбук, жаркое представляло собой восхитительное блюдо из рыбы и баранины, зажаренных вместе, курица на пару была так хорошо приготовлена, что её белое мясо чуть пожелтело, а восхитительный аромат распространился повсюду. Рис Юйхуан Ванму был миской залитого яйцом риса. Четверо человек и демон-карп сразу принялись сметать блюда.

— Чжао Цзылун раньше останавливался в ресторанах Чанъаня, — сказал Хунцзюнь за едой, — К счастью, он вобрал в себя много знаний.

— О? — улыбнулся Мо Жигэнь. — Был поваром? По виду и правда не скажешь.

— Ингредиентом, — поправил демон-карп.

Все тактично промолчали. Хунцзюнь же продолжил:

— Сначала он был продан на рынке, затем доставлен в магазин и выращен в аквариуме. Позже его купил добрый монах и отпустил, так Чжао Цзылун и смог дожить до наших дней.

Карп наелся. Он сунул голову в чашку с вином и сделал несколько глотков, прежде чем нетвердо пройти несколько шагов по столу и упасть в пьяном оцепенении.

— Ну что же, — сказал А-Тай. — Сегодня плачу я, давайте выпьем за нашу вновь обретенную дружбу и за нашего отсутствующего сейчас чжанши!..

Четверо подняли свои чарки. Впервые они официально сели за стол после того, как стали служить в Департаменте экзорцизма. Большую часть времени Хунцзюня с ними не было, но остальные трое часто бездельничали вместе, поэтому они хорошо сблизились друг с другом. Когда разговор снова зашел о Ли Цзинлуне, и Хунцзюнь неопределенно ответил на несколько вопросов, ведь в последнее время он почти не проводил время с Мо Жигэнем и остальными, и ему было гораздо интереснее послушать о них.

— Мой отец заставил меня приехать в Чанъань, — задумался Хунцзюнь. Перед путешествием юноше пояснили, что он многого не должен рассказывать, а теперь Чжао Цзылун был вусмерть пьян. Хунцзюнь побоялся, что разглашение подробностей раскроет его истинное происхождение, поэтому он просто сказал: — и уничтожить всех демонов в столице...

А-Тай улыбнулся.

— Так где же здесь демоны?

— Но если их здесь нет, — усмехнулся Мо Жигэнь, — то что мы тут делаем?

— Чжанши сказал, что здесь есть демоны, просто они нечасто выходят, — пояснил юноша.

Хунцзюнь никогда до этого не пил вина, и сегодня был его первый опыт. Он ничего не знал о вине, поэтому пил его, будто воду. Мо Жигэнь и А-Тай решили, что он устойчив к алкоголю, поэтому позволили ему пить. И из одного цзиня Лишань Шаочуня юноша выпил половину, как разум его захмелел, и Хунцзюнь чувствовал себя одурманенным. Склонив голову, он тут же уснул.

Он захмелел незадолго до прихода Ли Цзинлуна. Увидев пьяного юношу, он пришел в ярость.

— Сейчас рабочий день, а вы здесь вино распиваете?! — возмутился Ли Цзинлун, — Даже его умудрились напоить...

А-Тай поспешно заговорил:

— Чжанши, давайте-давайте, садитесь! Я сегодня угощаю!

Недовольно хмурясь, Ли Цзинлун занял свое место, он ничего не сказал по поводу остывших недоеденных блюд, а просто начал пробовать их. Остальные трое начали расспрашивать его о случившимся. Когда мужчина стал отвечать, все успокоились: будь то пивший чай или вино или евший сладости — все они остановились и уставились на Ли Цзинлуна.

— Под кроватью был труп? — спросил Мо Жигэнь.

Ли Цзинлун вдохнул и ответил:

— Неужели заинтересовались? Только что я был с Судебном Департаменте — в последнее время никто не сообщал о неожиданной пропаже людей.

— Странно, — А-Тай нахмурил брови, — Спрятанный под кроватью труп, что бы это могло значить?

— Я не уверен, что это в моей юрисдикции, — спокойно ответил Ли Цзинлун, — Я как раз собирался обсудить это с вами...

— Это точно демон! — немедленно предложил Мо Жигэнь.

— И этот демон ещё не скрылся, — улыбнулся Цю Юнсы, и что-то было скрыто в этой улыбке.

— Почему? Вы можете объяснить? — спросил Ли Цзинлун, небрежно ковыряясь в еде и морщась.

А-Тай окинул Ли Цзинлуна долгим взглядом, а после через мгновение сказал:

— Я думаю, эти братья могут рассказать вам.

— Нет, нет, сначала ты...

— Нет, давай ты...

Все трое начали ругаться, желая перекинуть обязанности друг на друга, и наконец-то Ли Цзинлун не выдержал:

— Достаточно!

Через пару мгновений Мо Жигэнь решил всё-таки начать первым:

— Труп под кроватью начнёт гнить, и зловоние, естественно, привлечет внимание. Однако, труп высушили на воздухе перед тем, как спрятать под кровать... это сложный процесс, и обычно никто этого не делает. Слишком много хлопот, проще похоронить.

— Значит, Цзинь Юнь прячет труп, чтобы творить демоническую магию? — Ли Цзинлун нахмурился.

Мужчины со странными выражениями лиц уставились на него, будто хотели засмеяться, но не решались. Ли Цзинлун был сбит с толку, поэтому спросил:

— Я сказал что-то не то?

Цю Юнсы ответил:

— Ну, это, Чжанши... Скорее всего этого человека высушили заживо, чтобы добиться этого.

Ли Цзинлун сразу все понял и пробормотал:

— Вот как.

— Должно быть, демон высосал его досуха, — предположил Мо Жигэнь. — Он не знал, куда деть труп, и бросил его под кровать. Это наиболее вероятный сценарий.

Ли Цзинлун задумался на мгновение. А-Тай посмотрел на мужчин и сказал:

— Давайте пойдем в патруль сегодня ночью? Я всегда чувствовал, что с Пинканли что-то не так, наверняка лиса уже обнажила свой хвост.

Цю Юнсы немедленно бросил взгляд на А-Тая, предупреждая, чтобы тот не разбалтывал слишком много.

Ли Цзинлун наконец-то понял: в ту ночь, когда А-Тай и Цю Юнсы ушли в бордель, они не развлекались там, а проводили расследование по поводу демонов.

— В Пинканли обитают демоны? — поинтересовался мужчина.

— Там сплошь все покрыто демонической энергией, — хихикнул Цю Юнсы, — В целом возможные места скопления демонов — это район Пинканли и дворцы Дамин и Синцин.

Ли Цзинлун долго сидел, не говоря ни слова.

Он всё обдумывал. Должен ли он сказать армиям Шэньу и Лунъу, чтобы те обыскали «Сад достойных поэтов» и нашли труп, или стоило начать собственное тайное расследование, не вызывая никаких подозрений? Учитывая его ужасающее везение, если он поймает ту девушку по имени Цзинь Юнь, ему никто не поверит, а это, в свою очередь, принесет много неприятностей. Что же, он не ожидал, что его подчиненные будут так хорошо осведомлены в таких вещах.

— Тогда сегодня вечером я должен как следует оценить ваши навыки, — заключил мужчина.

— Стоит только братишке Хунцзюню пойти туда, как он без проблем сможет поймать маленького демона, — с улыбкой отметил Мо Жигэнь, — Мы будем для него лишь поддержкой.

***

После полудня на весь Чанъань раздался раскат грома. Быстрыми шагами Ли Цзинлун шел впереди, Мо Жигэнь нес захмелевшего Хунцзюня, и под легким дождем они спешили в Департамент экзорцизма, А-Тай и Цю Юнсы следовали за ними. На улицах множество красивых девушек искали укрытия от дождя и, показывая на молодых мужчин, бегущих мимо, шептались и призывали своих подруг взглянуть на них.

Ли Цзинлун был высок и красив, Мо Жигэнь гибок и с симпатичными чертами лица, А-Тай прекрасен, как жемчужина, Цю Юнси строен, а Хунцзюнь, спящий на спине Мо Жигэня, обладал лицом нежным, словно нефрит. Также на спине юноши лежала засоленная рыба, а, нет, это был карп.

Девушки преследовали их, и Мо Жигэнь повернул голову, собираясь посмотреть на женщин, как А-Тай объявил:

— Это так утомительно — куда бы мы ни пошли, за нами следует так много людей... Всё, пойдемте быстрее.

Позже мужчины собрались в главном зале, чтобы послушать шум дождя. Там Ли Цзинлун привязал кошку веревкой к столбу, и она несколько раз мяукнула и изо всех сил дернула головой, желая освободиться. Сегодня случилось столько всего, поэтому мужчина решил отложить возвращение кошки до завтрашнего дня.

Во дворе, омываемый дождем, неподвижно лежал Чжао Цзылун.

Хунцзюнь прилег на бок на столе в зале, пока Ли Цзинлун доставал все дела времен Ди Жэньцзе, остальные же, казалось, пришли к молчаливому соглашению, так как каждый из них взял по несколько дел и стали их изучать на наличие потенциальных демонов, находящихся в Пинканли.

Однако, просматривая бумаги Ди Жэньцзе, они поняли, что, хоть о демонах было много всего написано, большинство из этого относилось к существам в бывшей священной столице в Лояне. Записей стало очень мало с того момента, как император перенес столицу в Чанъань.

— Какой демон может высасывать энергию человека для совершенствования? — спросил Ли Цзинлун.

— Много кто может, — небрежно ответил Мо Жигэнь, опустив голову, чтобы изучить очередной свиток, — Лисы, змеи, цветы, живопись...

А-Тай со смехом прервал его:

— Возможно, все не так. Что если этот труп — это любовник Цзинь Юнь?

Все тут же вздрогнули, и Цю Юнсы произнес:

— Не может быть! А-Тай, тебе нравится подобное?

— Я бы предпочел, чтобы это оказался демон, — снова засмеялся А-Тай.

Будто бы не замечая общей атмосферы, Ли Цзинлун неожиданно спросил:

— Вы все пришли на службу в Департамент экзорцизма в одно и тоже время?

— Именно, — с улыбкой ответил А-Тай.

— И почему мне кажется, что вы знаете друг друга уже много лет?.. — мужчина чуть опустил голову.

Все снова замолчали. Ли Цзинлун казался непричастным, но он внимательно наблюдал за их реакцией. Спустя несколько мгновений он небрежно добавил:

— Я должен попросить этих братьев наставлять меня и дальше, в особенности сегодня вечером.

Все трое кивнули, и Ли Цзинлун бросил взгляд на всё ещё пьяного Хунцзюня. Мо Жигэнь протянул руку и легонько потряс его:

— Хунцзюнь?

Все боялись, что он останется пьяным до самой ночи, но как раз в момент, когда они собирались разбудить его, лежавший снаружи Чжао Цзылун проснулся первым. Он встал на нетвердые ноги, очевидно, он был ещё немного пьян. Несколько раз моргнув, он пробубнил:

— Мы вернулись? У-ух...

Демон-карп шёл вразвалочку по коридору. Увидев его, кошка тут же взволнованно мощным рывком выдернула голову из петли и кинулась на Чжао Цзылуна. Демон-карп был ошеломлен на мгновение, смотря на несущуюся на него львиную кошку, прежде чем истошно заорал:

— Помогите! Кошка сбежала!

Этот крик ужаса был настолько громким, что даже Хунцзюнь проснулся. Все посмотрели на убегающую кошку, которую они с огромным трудом поймали, и поспешили за ней. Ли Цзинлун сердито крикнул:

— Беги в зал!

Ранее он побоялся, что кошка может задохнуться, поэтому затянул узел не так сильно. Однако он и представить не мог, что животное так легко сбежит. Демон-карп ворвался внутрь, и кошка последовала за ним. Хунцзюнь закричал:

— Быстро! Закройте двери!

Мужчины тут же захлопнули двери. Чжао Цзылун был так напуган, что едва не обмочился, прячась повсюду от хищницы. Хунцзюнь пытался его остановить, чтобы следом остановилась и кошка, но страх перед естественным врагом оказался сильнее здравого смысла в уговорах юноши. Чжао Цзылун безумно бегал вокруг, сначала прыгая на папки с делами, потом на стол. И тут он подпрыгнул, словно взлетев, и с движимой от страха силой со свистящим, будто стрела, звуком приземлился на шкаф.

Сразу после этого А-Тай и Мо Жигэнь ринулись в центр, но кошка была слишком проворна. В два прыжка ей удалось проследовать за карпом на самый верх шкафа.

Ли Цзинлун вдруг понял, что дело серьёзное, и упер ногу в стену. Как раз в это мгновение он собирался подняться и помочь, но...

Было уже слишком поздно.

— О, боже! — закричал карп и, отскочив, полетел прямо в руки Ли Цзинлуна.

Как только кошка повернулась, чтобы последовать за ним, она опрокинула коробку, наполненную пыльцой лихун.

На глазах у всех коробка полетела по прямой с самого шкафа на голову Хунцзюня. С глухим звуком коробка распахнулась, и пыльца заполнила комнату.

Все замерли.

Дверь и окна оказались закрыты, и как только пыльца разнеслась по залу, все в одно мгновение невероятно громко чихнули. И после последовали продолжительные чихи.

«Апчхи!».

«А-апчхи!».

«Апчхи! Апчхи! Апчхи! Апчхи! А-а-апчхи!».

«А-а-а-а-апчхи!».

А-Тай, Мо Жигэнь, Цю Юнсы, Хунцзюнь и Ли Цзинлун бешено чихали один за другим. Они сначала удивились, а после растерялись. Они стояли в комнате, дезориентированные, с путающимися мыслями.

— Что случилось?! — ошеломленно спросил Хунцзюнь. — А-а-а-апчхи!

— Кто я? Апчхи! — тоже спросил А-Тай.

Мо Жигэнь присоединился:

— Это... вы все... что это за место? Апчхи!

— Апчхи! Погодите, что этот братец здесь делает?! — удивился Цю Юнсы, — Апчхи!

Даже кошка постоянно чихала: она видела демона, её глаза загорались азартом, а потом она снова чихала, и выражение её мордочки снова сменялось замешательством. У всех мелькнула мимолетная мысль о том, что всё это странно, но тут они снова вернулись в состояние блаженного неведение, и чихание продолжилось.

— Нам надо уходить отсюда... а-апчхи! — в отчаянии чихнул Ли Цзинлун, и Чжао Цзылун спрыгнул с его рук и побежал открывать дверь.

Нос демона-карпа был эффективен только в воде, ведь его ноздри были слишком малы, поэтому обычно Чжао Цзылун держал их закрытыми. Именно поэтому он не пострадал, и, видя, что кошка не гонится за ним, поспешил распахнуть двери.

— Быстро выходите! — крикнул Чжао Цзылун.

Пока Хунцзюнь метался между замешательством и ясностью, он услышал чей-то крик, поэтому, пошатываясь, он с криком вышел за дверь. Все остальные медленно выходили один за другим.

У Хунцзюня закружилась голова. Он посмотрел на демона-карпа, потом на Ли Цзинлуна и остальных, изо всех сил стараясь вспомнить хоть что-то, но в голове у него царил хаос. Как раз в этот момент кошка в замешательстве выскочила наружу, и Чжао Цзылун тут же крикнул:

— Хунцзюнь! Быстро поймай её!

Юноша подсознательно протянул руку и схватил кошку, а Чжао Цзылун взял маленькие щетку и совок, чтобы собрать осевшую в комнате пыльцу.

— Что только что произошло? — спросил Ли Цзинлун.

Остальные четверо переглянулись с одинаково пустыми выражениями лица. После этого у А-Тая в голове что-то зазвенело, и он воскликнул:

— Вы — Ли-чжанши!

— Ах! Да, я Ли Цзинлун, а это Департамент экзорцизма.

— Да-да!

Все вели себя так, будто только что проснулись. Хунцзюнь обнял кошку и в замешательстве спросил:

— Но почему я держу кошку?

«Мяу?», — кошка украдкой глядела по сторонам.

— Что... мы делали? — вновь спросил Ли Цзинлун.

Над головами у всех будто вопросительные знаки выскочили. Мо Жигэнь медленно повернулся, осматривая внутренний двор, и сказал:

— Я, кажется, помню, что мы все пришли в Департамент экзорцизма на службу.

— Мы ведь... уже заступили на службу, верно? — спросил Цю Юнсы, — Почему-то мне кажется, что мы знаем друг друга. Это не первая наша встреча?

Ли Цзинлун добавил:

— Нам всем нужно сохранять спокойствие; кажется, сейчас что-то произошло...

Внутри зала карп уже собрал всю пыльцу в одну кучу и, сложив её в мешочек размером с ладонь, сказал:

— Вы все надышались пыльцой лихун.

— Да-да! — вспомнив, мужчины закивали. Теперь они почти могли связать события друг с другом.

Спустя полшичэня все постепенно вспоминали разные детали, однако они позабыли о самом важном — чем они занимались до того, как вдохнули пыльцу. Ли Цзинлун и его подчиненные, положив руки на подбородке, сидели в главном зале и думали над этим.

Чжао Цзылун сбивчиво рассказал общие события, крутившиеся вокруг поимки кошки, но вот об остальном он не знал ничего. Таким образом они оказались в трудном «мы-не-можем-вспомнить-что-именно-забыли» положении.

Кошка в это время сидела в клетке без возможности выбраться и с жадностью смотрела на демона-карпа.

— Что же произошло? — спросил Ли Цзинлун, нахмурив брови.

— Может, мы просто пили чай? — предположил Цю Юнсы.

— Нет, — опроверг мужчина, — Если бы мы только пили чай, зачем нам столько свитков на столе? Странно, должно быть, мы только что над чем-то важным работали.

— Сначала, когда мы с Хунцзюнем ловили кошку, то спрятались под кроватью...

— После того, как я закончил пить воду для мытья ног...

Все ломали голову, думая, а Ли Цзинлун пытался восстановить цепь событий по обрывистым воспоминаниям, которые у него имелись. Хунцзюнь бормотал себе под нос, пытаясь вспомнить, кто он и откуда. Постепенно память возвращалась; юноша вспомнил, что он из дворца Яоцзинь, и тут на него нахлынуло множество воспоминаний из детства. Спустя короткий период забвения юноша вспомнил Чун Мина и даже свою первую встречу с ним.

Хунцзюнь вздохнул с облегчением. Только он собирался заговорить, как в голове один за другим начали появляться странные воспоминания, отчего голос Ли Цзинлуна становился все отдаленнее и отдаленнее.

Под ярким солнечным светом и тенями от листьев зонтичного дерева юноша почувствовал, что вся эта сцена казалась странной и нереальной, будто всё это было сном, вызванным струящимися под прямым углом лучами солнца. В этом забвении его сознание отдалялось всё больше, и время водоворотом потекло вспять, когда Хунцзюнь вернулся в тот вечер во дворце Яоцзинь.

Перед его глазами замелькали бесчисленные сцены, в итоге внезапно застыв в определенный момент.

— Хунцзюнь сказал, что вы нашли труп под кроватью...

— Труп?

Через секунду все вздрогнули и в оцепенении уставились на демона-карпа. Чжао Цзылун пересказал череду событий, описав всё произошедшее, что ему удалось лицезреть.

Зрачки Хунцзюня продолжали сужаться. Вдохнув пыльцу, он вдруг вспомнил ту ночь во дворце, когда первое, что он увидел, открыв глаза, были тяжелые капли слез, скатывающиеся с уголков глаз Чун Мина.

Это воспоминание исчезло так же быстро, как и появилось, вернувшись во тьму. Он стоял среди развалин, слепо осматривая окрестности.

— У меня остался только этот ребенок...

В ушах раздался голос незнакомого мужчины.

Глава 15 - Размытые события прошлого

«Мне не нравятся такие минутные интрижки».

***

— Итак, мы должны вернуться в эту комнату, чтобы взглянуть... Хунцзюнь?

Ли Цзинлун нахмурился. Все одновременно посмотрели на юношу, но тот лишь интуитивно поднялся, вышел из холла и остановился в коридоре.

Это место было ему знакомо, но почему-то помнил он его совсем иначе. Хунцзюнь огляделся вокруг, в его памяти всплыли различные воспоминания, которых у него раньше не было... Что происходит?

Было ли это из-за пыльцы лихун? Если она заставляла других забывать о произошедших событиях, тогда как же он смог наоборот вспомнить прошлое?

— Папа! Папа!

В этих воспоминаниях маленький Хунцзюнь кричал изо всех сил, когда мимо пролетела черная тень и приземлилась во дворе. Это был Цин Сюн!

Хунцзюнь повернул голову и увидел Цин Сюна из прошлого.

Мужчина был в своей длинной юбке. Он шагнул вперёд и с нажимом сказал:

— Ты убил достаточно, не так ли?

В ярком золотистом свете зала муж и жена обнимали друг друга на смертном одре. Их лица были размыты и неузнаваемы, но маленький мальчик кидался к ним, снова и снова истерично крича, однако мужчина, наблюдавший за этим, схватил его за ворот одежды и потянул назад.

— Папа! — маленький Хунцзюнь жалобно закричал.

Но тут голос Цин Сюна раздался где-то над его ухом:

— Ш-ш-ш. Посмотри на меня, посмотри на меня, — мужчина встал на одно колено, развернул к себе маленького мальчика и заглянул в его глаза. Его губы слегка дрожали, пока он о чем-то говорил малышу.

Маленький Хунцзюнь лишь безмолвно стоял во дворе, рассматривая всё вокруг себя. Мягко надавив ему на голову, Цин Сюн заставил его посмотреть на себя и снова заговорил, но его слова звучали до неузнаваемости размыто.

Что сказал Цин Сюн? Юноша нахмурился. Похоже, мужчина много чего говорил, вот только Хунцзюнь забыл, что именно. Ему также стало интересно, что же тогда произошло в Департаменте экзорцизма и что же случилось с той мертвой парой?

— Хунцзюнь! — в беспокойстве закричали все.

Ли Цзинлун вышел во двор. Он поднял руку, помахал ей прямо перед лицом Хунцзюня и спросил:

— Ты в порядке?

У Хунцзюня появилось неприятное ощущение, будто что-то из сказанного Цин Сюном было действительно важно, но вместо сказанного он вспоминал все более странные вещи. Юноша закрыл глаза и покачал головой, пытаясь очистить разум от своих беспорядочных мыслей.

— Что случилось? — с удивлением на лице спросил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь глубоко вздохнул, прежде чем показать, что беспокоиться не о чём. Вместе они вернулись в главный зал и сели. Юноша приподнял брови, безмолвно спрашивая, какие они сделали выводы.

— Действуем сегодня вечером, — сказал Ли Цзинлун, — Нам нужно снова проверить «Сад благородных поэтов», чтобы убедиться в нашем предположении и найти ключи к разгадке этого дела. Теперь вам следует немного отдохнуть, соберёмся снова вечером.

Трое мужчин кивнули, однако никто не сдвинулся с места, все смотрели прямо на Хунцзюня. Он поспешил заверить их всех, что с ним всё хорошо, и только тогда, они, наконец, разошлись.

***

После полудня, когда юноша лёг отдохнуть, к нему пришёл обеспокоенный Ли Цзинлун. Он сел на край кровати и спросил:

— Хунцзюнь, что с тобой случилось сегодня днем?

После сказанного, мужчина положил свою руку поверх руки Хунцзюня. Сердцебиение юноши внезапно участилось, и в глубине сердца ему внезапно захотелось протянуть ладонь, схватить Ли Цзинлуна за руку и рассказать ему всё о воспоминаниях, а также о том, что он видел — Хунцзюнь сам не понимал, что с ним происходит, поэтому просто ответил:

— Ничего такого.

— Если тебя что-то гложет, ты можешь поделиться этим со мной в любое время, — Ли Цзинлун убрал руку, — если чувствуешь себя странно после влияния пыльцы лихун, мы как можно скорее придумаем решение.

Хунцзюнь поспешно заверил его, что это не имеет никакого отношения к пыльце. Мужчина кивнул на это, прежде чем развернуться и уйти. Перевернувшись на кровати, Хунцзюнь зевнул и вскоре заснул.

***

Закатное солнце садилось на западе, и горы отбрасывали тень на дворец Дамин.

Женщина в традиционном изысканном наряде шагала в тени под внешней стеной, двигаясь бесшумно, словно призрак.

— Я почувствовала это, он в городе Чанъань.

Рядом с женщиной медленно шёл мужчина в черных одеждах. На его лбу был шрам.

— Фэй Ао, ты пойдёшь и проверишь это, — надавила на него женщина.

— Мне нужна еда, — с нетерпением ответил мужчина в чёрном.

— Будет тебе еда, — заверила его женщина, — ты должен найти того мальчишку. Мара всё ещё нестабилен...

— Отдай его мне! — губы Фэй Ао раздвинулись, обнажив ряд острых зубов.

— Он не твоя еда, — женщина угрожающе шагнула вперёд, — приведи его сюда, и тогда, естественно, тебя будет чем накормить.

Её глаза вспыхнули красным. Мужчина отступил на полшага, стих, а затем, перепрыгнув через стену, исчез в сумерках.

— Госпожа, — к женщине подбежала служанка. Не увидев никого, она мягко спросила: — здесь был кто-то еще? Вы...

Женщина повернула к ней голову, и в тот момент служанка издала пронзительный крик.

— Помогите... — девушка попыталась кричать, но все её крики тут же заглушил черный туман.

Её глаза расширились, девушка увидела пушистого монстра в великолепном платье перед собой. Из горла монстра раздалось хихиканье, и вся кожа служанка высохла за одно мгновение, превратившись в нечто иное. Она стала похожа на сморщенный скелет, и с тихим стуком рухнула головой на пол.

По-прежнему одетая в прекрасные одежды женщина шла навстречу лучам закатного солнца. Она свистнула в сторону гор, и несколько диких лисиц перепрыгнули через стену, подобрали труп служанки и выволокли его из дворца, бросив в горной долине.

***

— Хунцзюнь, проснись, — Мо Жигэнь похлопал Хунцзюня по плечу. Открыв глаза, юноша почувствовал сильную головную боль, но всё же встал.

Мо Жигэнь пощупал его лоб; температуры не было, поэтому он спросил:

— Ты плохо себя чувствуешь? Хочешь поспать ещё немного?

Хунцзюнь видел странный и долгий сон, но, проснувшись, он его забыл, поэтому просто махнул рукой, показывая, что всё в порядке. К тому моменту, когда они вышли из отдела, все остальные уже собрались. У Ли Цзинлуна на спине висел лук, а за поясом меч. Мужчина разговаривал с остальными.

Хунцзюнь вспомнил то, что днем, когда Ли Цзинлун положил свою руку поверх его, он почувствовал его надежность. Юноша сделал еще один шаг к мужчине, отчего тот на мгновение остановил свою речь, но поскольку рядом с ними были посторонние, они решили не говорить о произошедшем, а просто обменялись кивками.

Демон-карп сидел на спине лошади, болтая своими волосатыми ногами в воздухе. Головой он опирался на спину Ли Цзинлуна и чуть дремал, опустив руки.

— Эм... Пойдём.

Хунцзюнь решил забыть о странных событиях, произошедших накануне, хоть они и вызывали у него смутное чувство беспокойства.

Вечерний барабан снова забил, мужчины сели на лошадей и помчались в сторону Пинканли. Уже недалеко от места назначения, А-Тай и Цю Юнсы свернули на главную дорогу, остальные трое во главе с Ли Цзинлуном поехали через переулок. Когда они оказались на месте, Мо Жигэнь кивнул остальным и перелез через стену, оказавшись на заднем дворе «Сада благородных поэтов».

— Хаммурапи и Цю Юнсы привлекут внимания людей внутри, — объяснил мужчина, спустив на землю демона-карпа видя, как Хунцзюнь оглядывается, — Мо Жигэнь будет отвечать за передачу сообщений между нашими группами, а мы вдвоем вернёмся в ту комнату и снова проведём расследование.

— Ух ты, это довольно весело, — сказал Хунцзюнь.

Впервые за всё время, юноша вышел после вечернего барабана, он чувствовал, что за это время Чанъань немного изменился. Каждое здание Пинканли было наполнено светом и танцами, горели фонари, бросая красный отсвет на всё вокруг, а музыка разносилась по улицам.

Из «Соловья весенней зари» доносились звуки пипы¹, подобно тысячи жемчужин, они мягко падали на большой барабан; с правой стороны «Сад благородных поэтов» наполнился звуками более десяти конго², они непрерывно текли, как горный ручеек, только что освободившись из-под снега. На вершинах башен с двух сторон развивались красные ткани, сопровождая периодические возгласы и похвалы от торговцев и учёных мужей, а хозяйки безостановочно улыбались. Каждая башня была украшена ярко светящимися фонарями, за их занавесями было множество золотых и изумрудных украшений цяньфэн³. В это время силуэты проходящих людей отбрасывали тени, как во вращающемся живописном фонаре⁴... Фраза «петь и танцевать всю ночь напролет, за пределами десяти ли от Пинканли», идеально подходила для описания этой картины.

[¹Пи́па, также пипа́ (琵琶 [pípá]) — китайский 4-струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни.]

[²箜篌 [Kōnghóu] — древняя угловая арфа, исчезнувшая еще при династии Мин. Обычно конго переводится как «арфа».]

[³千峰 [Qiān fēng] — тысячи пиков.]

[⁴燈籠 [Dēnglóng] — бумажные фонари, стенки которых покрыты всевозможными рисунками на мифологическую тему, либо просто зарисовки в национальном стиле. Эти фонарики вращаются под действием перемещения воздуха внутри него, которое создается горящей внутри свечой.]

— Для чего нужен этот район? — Хунцзюнь почувствовал, как в его сердце зарождается сомнение.

Ли Цзинлун не мог в это поверить; юноша даже не знал, что такое развлекательный дом. Он не мог точно сказать, действительно ли Хунцзюнь такой невинный, как кажется на первый взгляд, поэтому мужчина задумчиво посмотрел на юношу перед собой, и, увидев его невинное лицо, спросил:

— Ты серьёзно?

Хунцзюнь взглянул на него в недоумении.

— Это... — Ли Цзинлун на секунду не знал, что на это сказать, — в любом случае, это не самое лучшее место.

И Хунцзюнь снова спросил:

— В прошлый раз я отнес тебя в «Соловья весенней зари»... почему после этого все над тобой смеялись?

Мужчина приложил руку ко лбу, показывая, что ему не следует продолжать расспросы. Правда заключалась в том, что не было ни одного чиновника, который бы не побывал здесь. Это просто был повод использовать его в качестве издевательства, вот и все.

Однако, любопытство Хунцзюня, в попытке докопаться до сути, с лёгкостью могло разбивать глиняные горшки⁵, поэтому он продолжал расспрашивать:

— Вы бывали здесь раньше?

— Нет, — ответил Ли Цзинлун.

[⁵打破砂锅问到底 [dǎ pò shā guō wèn dào dǐ] — идиома, означающая «исследовать корень вопроса сквозь все трудности».]

Как раз в тот момент, из переулка неподалеку вышел учёный, обнимающий красивую женщину. Мужчина был явно пьян, пока, шатаясь, ковылял к черному входу. Ли Цзинлун потянул Хунцзюня за собой, чтобы спрятаться в более темном месте.

Хунцзюнь не мог не выглянуть наружу, подозрения в его сердце чуть ли не пронзали небеса. Видя, что юноша не предпринимает никаких действий, мужчина прямо сказал:

— Мне не нравится.

— Что не нравится? — Юноша повернул голову к нему. Они стояли довольно близко. Ли Цзинлун напрягся и попытался отодвинуться назад, освобождая между ними немного пространства.

— Мне не нравятся такие минутные интрижки, — ответил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь умел читать между строк, поэтому мог угадать значение этих слов. Ли Цзинлун изумлённо спросил:

— Почему ты ничего не понимаешь? Кроме родителей, разве этот демон-карп не рассказывал тебе?

— Тогда, может ты расскажешь мне? — настороженно попросил юноша. Чем загадочнее казалось, тем интереснее ему было узнать это.

Ли Цзинлун вновь приложил руку ко лбу.

***

В то же время у главного входа в «Сад благородных поэтов».

— Хай Мье Хоу Би, — А-Тай ярко улыбнулся, широко раскинув руки.

— Ах, он снова здесь!

— Человек Ху! Ху, играющий на барбате, снова здесь!

— Милая... Госпожа.

Мужчина приподнял подбородок старой хозяйки и нежно её поцеловал. Лицо старой дамы покраснело, и она с улыбкой сказала:

— Гунцзи-гэ⁶ снова здесь! Тебя не было уже несколько дней, многие девушки уже заждались.

[⁶公子 [Gōngzǐ] — обращение к молодому мастеру, гэ от слова гэгэ (哥哥) — старший брат. Такое обращение использовалось для обращения к сыну из богатой семьи, без образования и каких-либо навыков.]

— Мне не оставили выбора, после того, как я впервые приехал. Мне пришлось как следует помириться со своим начальником. Теперь, когда у меня есть время, разве я не зашёл повидаться со всеми вами? — губы А-Тая изогнулись в ослепительной улыбке.

— А...

Стоило мужчине войти в зал, как его тут же окружила толпа девушек со своими пронзительными криками. Эта сцена вызвала немало любопытства среди гостей, сидящих за ширмой, поэтому те с интересом повысовывали головы.

— Цю-гунцзы тоже пришел! — сказала женщина, — может быть, вы напишете для нас одно из ваших стихотворений?

— Расскажите о своем бяогэ⁷!

[⁷Бяогэ (表哥) — кузен, старший двоюродный брат.]

— Сегодняшней ночью. Для начала давайте послушаем барбат А-Тая, — с улыбкой сказал Цю Юнсы.

А-Тай последовал в зал. Танцующие до этого танцовщицы, завидев его, тут же расходились в стороны и пропускали к сцене. Мужчина обнял одну из девушек и нежно поцеловал её в мягкую щеку, затем в одиночку прошёл ко внутренней части зала.

— Не нальете нам вина? — всё с той же улыбкой спросил Цю Юнсы.

Один из подавальщиков принес ему выпивку. Этим вечером в «Саде благородных поэтов», собралось много учёных⁸, приехавших увидеть столицу. Видя, что их спутницы с радостью выглядывают на пришедших, они были опечалены.

[⁸Учёные, приехавшие сдавать государственный экзамен.]

— Что не так с этим человеком Ху?

— Ш-ш-ш.

Женщина жестом показала им не спрашивать слишком многого, прежде чем снова выглянула.

Второй и третий этаж были забиты девушками. Позади них, сбитые с толку многочисленные клиенты, также выглядывали вниз, чтобы посмотреть на причину волнения — в свете ярких фонарей они увидели мужчину. Он с улыбкой смотрел на всех. У него были прекрасные вьющиеся темно-каштановые волосы, похожие на океаны глубокие и блестящие глаза, высокая переносица и кожа цвета молока.

В зале наступила тишина, когда он сел, скрестив ноги. Держа в руках свой барбат, он нежно коснулся струн, откашлялся и запел.

— Сколько диких полей раньше было садами, полнящимися душистыми цветами⁹?.. Сколько величественных дворцов превратились в опустевшие руины?..

[⁹繁花似锦 [fán huā sì jǐn] — идиома, означающая красивые вещи и прекрасные пейзажи.]

Между паузами его пальцы перебирали струны барбата, мелодии звучали одна за другой; казалось, странная волна энергии исходила из кончиков его пальцев, наполняя весь зал и двор, как свет луны. Серебряные струны издавали прекрасные звуки. Светящийся олень, созданный из белого света, прошёлся по двору, заросший сорняками, заполнив зал лепестками белых цветов.

— Я опьянён глубинами твоих глаз, давно забыв о прошедших временах...

Мужчина слегка наклонил голову, закрыв глаза. От вида столь прекрасного лица у всех перехватило дыхание. Двери на второй и третий этаж распахнулись, попав под влияние чарующей музыки. Многие спустились в зал, чтобы ее послушать.

Казалось, что в этот момент, зал погрузился в сказочную атмосферу, потерявшись в музыке.

На лице Цю Юнсы появилась нежная улыбка. Засунув ватные шарики себе в уши, он осторожно покачивал головой в такт музыке.

В переулке, услышав объяснения Ли Цзинлуна, юноша сидел с покрасневшим лицом. С толикой волнения и любопытства, он спросил:

— Это действительно так?

Мужчине больше никогда в жизни не хотелось повторять то, что он сказал в этом переулке Хунцзюню.

— Тебе запрещено кому-либо это рассказывать! — приказал он ему.

Хунцзюнь был уже шестнадцатилетним юношей, а в Чанъане к таким вещам относились довольно просто, и уже с четырнадцати лет парни считались взрослыми. Не было ничего удивительного в том, чтобы увидеть их, бродящих вокруг Пинканли. Во времена службы в армии Лунъу, мужчина не запрещал своим людям разговаривать на такие темы. Несмотря на всё это, когда дело дошло до Хунцзюня, у него возникало странное чувство вины.

— Это прекрасное место, почему ты его не посещал? — задал ему вопрос Хунцзюнь.

— Я бы не стал ходить в такие места! — Ли Цзинлун был взбешён таким вопросом, — неужели я похож на таких людей?

Вернувшись на задний двор, Мо Жигэнь свистнул им, приглашая войти. Выражение лица Ли Цзинлуна было суровым, он показал юноше, что тому следует закрыть рот, хоть в этом и не было никакой необходимости.

— Пора действовать! — мужчина подтолкнул демона-карпа вперёд, — ты будешь стоять на страже.

И они быстро побежали на задний двор.

Верхние этажи оказались совершенно пусты. Выбросив свой крюк, Хунцзюнь вместе с Ли Цзинлуном взлетели на второй этаж. Прислонившись к стене, Мо Жигэнь протянул им двоим ватные шарики. И Ли Цзинлун сразу же заткнул уши, в то время как Хунцзюнь в растерянности держал свои в руке.

Мужчина шёл спереди, воспользовавшись этой возможностью, Хунцзюнь осторожно подошёл к перилам и посмотрел вниз. Завораживающая музыка была слышна везде, все обитатели «Сада благородных поэтов» оказались очарованы настолько, что оставались на месте, не двигаясь, будто опьяненные музыкой, подобно деревянным марионеткам.

Хунцзюнь впал в ступор.

Пение А-Тая, подобно потоку лунного света, вилось вокруг двора... Но прежде чем юноша тоже застыл в изумлении, Мо Жигэнь схватил его за руку и засунул шарики ему в уши. За одно мгновение пение и звуки барбата оказались настолько далекими, что Хунцзюнь пришёл в себя.

Ли Цзинлун ждал его впереди, а затем быстро затащил в комнату и прошептал:

— Не слушай больше, поторопись и приступай к работе.

Мо Жигэнь остался ждать снаружи во избежание дальнейших проблем. Не удержавшись, Хунцзюнь снова спросил, глядя на дверь:

— Это же А-Тай играл на барбате?

Хунцзюнь предположил, что это, скорее всего, одно из заклинаний А-Тая; когда тот обычно играл в Департаменте экзорцизма, то не использовал свою силу против них. Он растянулся на полу, заглядывая под кровать. Не найдя ничего подозрительного, Ли Цзинлун убрал свой меч, подошёл, чтобы поднять ее и спросил через стиснутые зубы:

— Разве ты не слышал его музыку раньше?

— Это было не то, что я слышал сегодня... Нашел!

Он обнаружил тканевой мешок и поспешно вытащил его из-под кровати. Его взору снова предстала голова высохшего трупа.

— У-а-ах! — юноша был так напуган, что непроизвольно начал кричать, — снова он!

Мо Жигэнь постучал в дверь, Ли Цзинлун заверил его, что всё в порядке.

— А? Почему я сказал «снова»? — пробормотал он про себя.

— Вытащи его оттуда, — сказал ему Ли Цзинлун.

Как только он вытащил этот высохший труп, мужчина снова вернул кровать на место. На этот раз Ли Цзинлун хорошо подготовился. Он натянул пару чёрный шёлковых перчаток и начал рассматривать труп. Хунцзюнь краем глаза наблюдал за этим. Он всё ещё выглядел напуганным. В конце концов, он спрятался за мужчиной.

— Мужчина, в возрасте от тридцати до сорока лет, — начал Ли Цзинлун, — посмотри на его одежду. Это не похоже на одежду торговца или чиновника, так что, скорее всего, он мог быть учёным, приехавшим в столицу, сдавать государственный экзамен... Хунцзюнь?

— Не могу смотреть! — наблюдая как Ли Цзинлун снимает одежду с почерневшего трупа, рот юноши непроизвольно открылся, обнажая десна. В свете лампы высохший труп выглядел донельзя отвратительно, настолько, что все волосы Хунцзюня встали дыбом.

Ли Цзинлун сказал:

— Не стоит бояться, он не сможет тебя съесть. Интересно, что за монстр смог высушить его досуха? Это не могло быть результатом разложения.

— Хозяин этой комнаты — демон?

Внезапно, кое-что осознав, он начал рыться в шкафах и ящиках.

— Не разбрасывай вещи как попало, нас могут обнаружить, — предупредил его Ли Цзинлун.

Опустив голову в один из ящиков, Хунцзюнь ему ответил:

— Если это и правда демон, то у него определенно есть какой-нибудь артефакт или злое существо, которое он держит при себе, но здесь нет ничего подобного.

Ли Цзинлун на секунду задумался, звуки барбата всё ещё доносились внизу. Снаружи Мо Жигэнь спросил:

— Вы ещё не закончили?

После тщательных поисков Хунцзюнь ответил:

— В этой комнате нет больше следов демона.

— Позволь мне задать тебе один вопрос. Чувствуешь ли ты энергию демонов?

Хунцзюнь покачал головой, Ли Цзинлун, глубоко задумавшись, продолжил:

— Скорее всего демон находится где-то в этом здании... Чтобы сегодняшний план увенчался успехом, всё, что мы можем — это проявить смелость. Хунцзюнь, могу я одолжить твой крюк? Чуть позже, вы вместе с Мо Жигэнем должны пройти с двух сторон и наблюдать за людьми, собравшимися в зале. Приготовь свои метательные ножи.

— У меня осталось только три ножа.

— Доверься мне, я обязательно верну их.

В главном зале А-Тай продолжал играть на барбате, и вскоре пришло время для пьяных разгулов. Мелодия струилась в зале, подобно плывущим в лунной ночи облакам, и, как десятки тысяч листьев, покрывала небеса и земли.

— И с горечью ищу в этой буре...

Мелодичный голос А-Тая разносился по всему залу, и в тот же самый момент, с верхнего этажа с грохотом упал высохший труп, с привязанной к шее веревкой. Цю Юнсы и А-Тай застигнутые врасплох, испугались. Не понимая, что только что произошло, А-Тай инстинктивно поднял голову и посмотрел на верхний этаж.

Песня внезапно прекратилась, и все в зале в ужасе уставились на висящий труп. И через мгновение раздались несколько пронзительных криков.

Старая хозяйка развлекательного дома была так сильно напугана, что начала громко визжать, гости были настолько ошеломлены увиденным, что застыли в ступоре. В зале царил хаос, испуганные крики были слышны отовсюду, то тут, то там женщины теряли сознание.

За всем этим наблюдали Ли Цзинлун, Хунцзюнь и Мо Жигэнь. Все люди внизу были как на ладони. Наблюдая за всеми, стоя на втором этаже, они увидели, как женщина в углу отступила на шаг, выражение её лица никак не изменилось.

В двух других углах, сопровождавшие клиентов женщины были сильно шокированы, они то и дело бросали взгляды в сторону первой женщины. Не говоря ни слова, все трое подняли глаза на второй этаж и посмотрели на дверь в комнаты Цзинь Юнь!

Как только они сдвинулись с места, прямо в них полетели метательные ножи. Женщины ещё не осознали, что уже раскрыли себя, но уже чувствовали, что их жизням пришел конец. Взмахом руки, они взмахнули рукавами своих одеяний, излучая слабый пурпурный свет. Никто из них не ожидал, что выпущенные ножи пройдут сквозь него и, пылая огнем, глубоко вонзятся прямо в плечи.

— Следуй за ножами, — прокричал Ли Цзинлун, — не позволяй им сбежать!

Он перелез через перила и прыгнул вниз, приземлившись в зале. В нём всё ещё царил хаос; А-Тай закинул свой барбат и одновременно с Цю Юнсы бросился на помощь. Мо Жигэнь перепрыгнул через перила, и плечом распахнул окно.

Женщины кричали в агонии. Каждая из них пыталась вытащить метательный нож из своего плеча, но как только их пальцы касались металла, их руки обжигало настолько, что они закричали от боли. Они знали, что среди пришедших были экзорцисты, потому боялись вступить в открытый бой и предпочли вместо этого сбежать куда подальше.

Одна из женщин, обладавшая высоким уровнем совершенствования, вылезая через окно, обернулась, из её пальцев вырвался шар огня и устремился в центр зала, в пространство над головами людей.

Спрыгнув со второго этажа, Хунцзюнь услышал крик Ли Цзинлуна:

— Берегись!

Юноша резко повернул голову и увидел летящий в его сторону шар пламени. Однако целью был не он, а висевший в воздухе труп. Как только пламя его коснулось, оно моментально загорелось и сожгло тело дотла, оставив после лишь пепел.

Как только женщины выскочили за двери, Мо Жигэнь выпрыгнул со второго этажа. В воздухе он натянул тетиву лука и, прицелившись, выпустил сразу три стрелы.

Выскочив наружу, одна из беглянок повернула голову, ища преследователей, и в ту же секунду выпущенная стрела попала ей прямо в шею. Со странным звуком её тело окутал белый свет, и, когда сияние погасло, на месте женщины появилась голубоглазая лисица с тёмным мехом. Из широко открытой пасти хлынула свежая кровь. Вслед за этим две другие стрелы попали в живот и ногу, что привело к гибели лисицы.

Ли Цзинлун сердито взревел:

— Ты был слишком агрессивен! Где остальные двое?

Приземлившись, Мо Жигэнь взмахнул рукой, все три стрелы вернулись к своему владельцу, разбрызгивая кровь лисы во все стороны.

— Я не собирался целиться ей в шею! — беспомощно запротестовал мужчина.

К ним подбежал Хунцзюнь. Внутри «Сада благородных поэтов» все толкались друг с другом, внутри всё превратилось в ещё больший беспорядок.

Юноша взмахнул рукой, и метательный нож вернулся к нему. Он удивленно спросил:

— Лисы?

— Это демонические лисы¹⁰, — поправил его Ли Цзинлун.

[¹⁰Демоническая лиса (狐妖), иногда ее называют хули-цзин (狐貍精) — это демон-лиса, что может превращаться в человека. В дальнейшем, вы будете встречать определение «демоны-лисы».]

— Они... — Хунцзюнь прислушался к своим ощущениям, — в переулке!

— Чжао Цзылун? — крикнул Ли Цзинлун, — Поторопись! Почему никто из вас не может работать в команде?

Вытащив небольшой мешочек, демон-карп подбежал, виляя хвостом.

— Иду я, иду!

Ли Цзинлун пнул карпа в сторону зала, а затем они с Хунцзюнем и Мо Жигэнем продолжили преследовать двух других лисиц.

Глава 16 - Охота на лисиц одной глубокой ночью

«Огромный волк с воем открыл свою пасть, а глаза его изогнулись в улыбке».

***

К тому времени А-Тай и Цю Юнсы уже погнались вслед за женщинами. Выбежав из Пинканли, те превратились в лисиц и разбежались по разные стороны от Восточного рынка. Одна из них скрылась в темноте, а вторая по крышам убежала в сторону юга, бесследно исчезнув в мгновение ока, подобно выпущенной стреле.

А-Тай и Цю Юнсы выбежали из переулка и столкнулись с остальными экзорцистами, которые также гнались вслед за лисицами. Первым заговорил Ли Цзинлун:

— Вы двое, поймайте ту, что сбежала по крыше, а мы втроем догоним ту, что скрылась в переулке. Поспешите!

Двое мужчин поднялись на крышу и погнались на беглянкой.

Ли Цзинлун же вместе с Хунцзюнем и Мо Жигэнем устремились к самой глубокой части Восточного рынка.

***

Чжао Цзылун забежал вовнутрь «Сада благородных поэтов», где большинство людей всё ещё продолжали дрожать от страха. Один из посетителей в страхе закричал:

— Поторопитесь и вызовите армию Лунъу, они должны патрулировать город!

Демон-карп ворвался в толпу с ответным криком:

— Иллюзии — проплывающие перед глазами облака и дым¹!

[¹过眼云烟 [guò yǎn yún yān] — идиома, означающая что-то мимолетное, на что не нужно обращать внимание.]

Он достал мешочек из шёлковой парчи и рассыпал пыльцу лихун. Все люди вокруг карпа начали мгновенно чихать.

«Апчхи!»

— Все сущее — пустота²!

[²万法皆空 — буд. термин, означающий «не существует единого, фиксированного и постоянного существования, так что все наше окружение — пустота, даже жизнь и смерть являются причиной и следствием.]

Чжао Цзылун прыгнул на стол в центре зала и продолжил распылять порошок.

«Апчхи!»

Закончив, демон-карп запрыгнул на третий этаж по лестнице. Встряхнув в последний раз мешочек, он высыпал всё, что в нем осталось.

— Испорченное временем поколение.

«Апчхи!»

— Все ели, пили и веселились. Я ухожу...

Выпрыгнул в окно, демон-карп убежал на поиски Хунцзюня и остальных.

***

На территории Восточного рынка было довольно тихо и темно.

— Сейчас ты ощущаешь присутствие демонов? — тихо спросил Ли Цзинлун.

— Она слишком далеко, чтобы почувствовать их. Только что там была вспышка света, — также тихо ответил Хунцзюнь, указывая в сторону.

Мо Жигэнь пристально вглядывался в темноту, и Ли Цзинлун спросил у него:

— Ты можешь что-нибудь разглядеть?

— Нет. Слишком темно. — нахмурился он.

У Мо Жигэня было отличное зрение. Стрелы на его спине были сделаны из специального сплава с выгрированными иероглифами. Пустынные луга были столь же высоки и широки как небеса, и всё же одна стрела могла пролететь тысячи ли и попасть в птицу в бескрайнем небе. Но этой тёмной ночью, на Восточном рынке, его зрение не могло ничего уловить.

— Кажется... это там, — с сомнением Хунцзюнь указал в другую сторону.

— Чжанши, — Мо Жигэнь коснулся руки Ли Цзинлуна, — Твой меч... Почему он светится?

Мужчина вытащил свой длинный меч и указал им в направлении юноши. Малая печать на мече начала мерцать, а после загорелась. Хунцзюнь с Мо Жигэнем были слегка удивлены.

Ли Цзинлун направил меч в ту сторону, в которую недавно указал Хунцзюнь. Малая печать на мече то загоралась светом, то снова гасла.

— И что это может означать? — с любопытством спросил Хунцзюнь.

— Похоже, меч ощущает присутствие демона или твой метательный нож, — Ли Цзинлун двигал мечом из стороны в сторону. Свечение меча продолжалось в такт его движениям, и загоралось сильнее, когда он вращал мечом по кругу, — Эта лисица кружит вокруг нас, — сделал вывод Ли Цзинлун, — вы двое, обойдите Восточный рынок с разных сторон.

И все трое мужчин разошлись по разным сторонам. Лисица была довольно хитрой, не говоря уже о том, что она находилась в обличье демона. Ли Цзинлун переживал по поводу того, что будет, если возникнут проблемы, и демон-лисица сможет скрыться. Не говоря уже о том, что он потерял один из метательных ножей Хунцзюня. В этом случае, ему придется отдать приказ, как бы жестоко он не прозвучал.

***

А-Тай и Цю Юнсы бежали по крыше. А-Тай, задыхаясь, сказал:

—Цю-гэ, ты беги вперед. Дай мне немножко отдышаться, и я догоню тебя.

— Я буду следовать за тобой. Тот, кто поймает тебя, буду не я, — Цю Юнсы был сбит с толку.

А-Таю не оставалось ничего другого, кроме как продолжать бежать, бурча под нос:

— Почему этот Чжанши такой нерешительный? Раньше я ничего не сказал...

— Эй, — Цю Юнсы протянул руку к А-Таю, помогая тому перепрыгнуть на другую крышу, — Мне вообще-то кажется, что этот парень Ли довольно умён. Бесполезно обдумывать все варианты, ничего не произойдет так, как мы того захотим. Лучше всего сделать свой ход как можно быстрее, как с высохшим трупом. Демоны-лисицы не были готовы к этому, и, следовательно, показали свои хвосты. Мы так долго бежали, но так ничего и не обнаружили.

— Но в таком случае, — А-Тай тяжело дышал, — это приведёт к плохим последствиям. Его жизнь будет нелёгкой.

— Не стоит беспокоиться о солёном редисе³, — с улыбкой ответил ему Цю Юнсы, — мы не можем сказать наверняка. Может быть всё уже давно так и планировалось?

[³咸吃萝卜淡操心 [Хián chī luó bo dàn cāo xīn] — северный сленг. В буквальном смысле слова означает, что когда кто-то делает редис, он добавляет в него побольше соли, чтобы редис сохранялся на долгое время и не портился. Если добавить меньше, человек будет беспокоиться о том, испортится редис или нет. Проще говоря, часто человек не знает всей правды, но беспокойство об этом станет скорее помехой, чем помощью.]

— Я так не думаю, — сказал ему А-Тай.

— Эй, вот она!

— Быстрее, мы должны её поймать!

В темноте вспыхнули отголоски метательного ножа, и двое мужчин немедленно побежали за ними.

Лисица с ножом в плече убегала, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, её скорость становилась всё медленнее и медленнее. Она держала путь к кольцевому сектору Восточного рынка. Мо Жигэнь и Хунцзюнь заблокировали выход из рынка и ждали сигнала от Ли Цзинлуна, чтобы немедленно приступить к действиям.

Чуя надвигающуюся опасность, лисица почувствовала что-то в воздухе и остановилась.

В мгновение ока Ли Цзинлун бросился вперед, замахнувшись мечом в темноту. Демон-лисица отшатнулась, взревела и выпустила дым изо рта.

Ещё одна стрела пронзила небеса и пропала в темноте. Видя всю эту ситуацию, лисица уже поняла, что попытка бегства не дастся ей так легко. Испустив яркий свет, женщина взревела:

— Циничный смертный! Ты зашёл слишком далеко! Я когда-нибудь вредила кому-то из вас?!

— Убийца должен заплатить жизнью⁴, — холодно сказал Ли Цзинлун, — Разве Чанъань — это место, где можно сеять хаос?!

[⁴杀人偿命 [shā rén cháng mìng] — идиома означает: как должник платит свои долги, так убийца расплачивается своей жизнью.]

Неожиданно, из темноты выскочила лиса, ростом с один чжан, и, обнажив острые когти, бросилась прямо на Ли Цзинлуна.

Мужчина поднял меч, блокируя удар. Звук метала отозвался звоном, и Ли Цзинлун рухнул на землю. Он и представить себе не мог, что демоны-лисы могут становиться такими огромными. Похоже, этот демон завел их сюда специально, чтобы прикончить на месте.

Ещё одна выпущенная Мо Жигэнем стрела пролетела и вонзилась лисице в плечо. Это была та самая лисица, которая сожгла иссушенный труп в «Саду благородных поэтов». Её способности были довольно высоки. Настолько, что её даже не страшили зачарованные стрелы Мо Жигэня.

Глаза лисицы налились красным, и изо рта вырвалось пламя. Именно в тот момент, когда Ли Цзинлуна чуть было не превратили в пепел, Хунцзюнь бросился вперед, накрыв себя и его барьером из Пятицветного Священного Света. Пламя отступило, демон-лисица завыла от боли, когда её собственное лицо охватило пламенем.

Вспыхнувшее пламя разрушило несколько прилавков на тихом безлюдном рынке. Ли Цзинлун поудобнее перехватил юношу и увел его чуть подальше.

— Чжанши! — Мо Жигэнь бросился им на помощь.

— Я отвлеку его на себя. Вы вдвоем поймайте её, — после сказанных слов, Ли Цзинлун бросился вперед из-под обломков.

Мо Жигэнь и Хунцзюнь спрятались за разрушенными прилавками, выглядывая наружу. Со стрелой и ножом Хунцзюня, застрявшими у неё в плече, лисица едва могла встать.

Хунцзюнь, опасаясь, что она может вновь атаковать пламенем, в левой руке сконцентрировал Пятицветный Священный Свет, а в правой сжал последний метательный нож. Мо Жигэнь похлопал юношу по плечу, прежде чем осторожно выйти из укрытия.

Задыхающаяся демон-лисица смотрела прямо на Ли Цзинлуна. В тот момент Хунцзюнь сильно нервничал.

Не испытывая ни малейшего страха, Ли Цзинлун шагнул вперед, и, держа меч наготове, он холодно сказал:

— Демон. Отдел экзорцизма Великой Тан за последние пятьдесят лет давно увял. Но пока я стою здесь с этим мечом, Чанъань перестает быть местом ваших развлечений!

Он направил свой меч на лисицу. Нож Хунцзюня в её плече засветился ярким светом. Демон-лисица вдруг усмехнулась:

— Ты действительно так считаешь? Позволь мне сказать тебе кое-что — Чанъань больше не принадлежит вам, людям. Придет время, и вы увидите...

Мо Жигэнь стоял на вершине столба на краю Восточного рынка, держа в руках лук и стрелу.

Хунцзюнь был готов действовать в любую минуту, в вспотевшей руке он продолжал сжимать нож.

Ли Цзинлун был сбит с толку после сказанного. Подловив момент, лисица, оскалив свои острые зубы и сверкнув острыми когтями, бросилась на мужчину. Если бы он не успел увернуться, она бы вспорола ему живот.

Ли Цзинлун отпрыгнул назад в последний момент. Раздался стук копыт. Прибыла группа солдат из армии Лунъу во главе с человеком, что тут же заорал:

— Кто так уверен в себе, раз нарушает спокойствие поздней ночью?!

Мо Жигэнь тут же вернул обратно лук и стрелы, Хунцзюнь повернул голову в их сторону, а Ли Цзинлун продолжал отбиваться. Видя, что это её шанс, лисица взмахнула хвостом в сторону солдат. Ли Цзинлун взревел:

— Бегите!

Увидев огромную лису, солдаты Лунъу потрясённо замерли — происходящее им вдруг показалось страшным сном. Пока они стояли в замешательстве, лисица уже бросилась к их отряду. Ли Цзинлун догнал лисицу и, пробежав по позвоночнику, взмахом руки вонзил меч ей в затылок.

Лошади заржали и в страхе разбежались, роняя солдат на землю. Ли Цзинлун крикнул вновь:

— Быстрее, уходите отсюда!

Солдаты в страхе начали ползти по земле.

Получив удар мечом, лисица громко завыла и тут же отбросила Ли Цзинлуна на землю. Хунцзюнь попытался прицелиться ножом, но так и не смог метнуть его, так как побоялся попасть в Ли Цзинлуна. Он ждал подходящего момента, а когда ждать уже было нельзя, он схватил нефритовое павлинье перо, висящее на талии, наполнил его духовной силой и бросил в их сторону.

— Не беспокойтесь обо мне! — крикнул Ли Цзинлун.

Меч застрял в районе затылка, в руках Ли Цзинлуна не было никакого оружия, поэтому он схватил длинное копьё одного из солдат армии. Ли Цзинлун уже почти сломал его надвое, когда павлинье перо пролетело над ним и, засияв божественным светом, заблокировало когти лисы.

— Сейчас!

В тот самый момент Хунцзюнь выбросил метательный нож, и Ли Цзинлун отскочил назад. Демон-лисица была готова к этому. Ожидая от юноши скрытой атаки, она позволила летящему ножу вонзиться себе в живот, после чего бросилась в его сторону. Хунцзюню оставалось только уворачиваться, так как у него не было оружия. Лисица продолжала атаковать, и когда острые когти почти достали юношу, Ли Цзинлун кинулся к нему и прижал к себе, повалив на землю.

В это мгновение на территории Восточного рынка появился ещё один пугающий своим огромным размером зверь — серебристый волк. Он был гораздо выше человеческого роста, но даже так уступал в размерах лисице. Спрыгнув с боковой крыши, волк набросился на лисицу и глубоко вонзил клыки ей в шею.

— Что происходит?! — Хунцзюнь был поражен.

— Сейчас не время отвлекаться! — закричал на него Ли Цзинлун.

Хунцзюнь взял себя в руки. Из-за удара мечом Ли Цзинлуна метательные ножи вырвались из шкуры демона-лисицы, и, залитые кровью, вернулись обратно к нему в руки.

Волк оттолкнулся вместе с лисицей от земли, и они пролетели над ними. Юноша покрепче сжал в руках ножи.

— Сейчас!

Испуская холодную ауру и обжигающий жар, метательные ножи вспышкой яркого света пронеслись перед лицом Ли Цзинлуна, срезав прядь его чёрных волос, и вошли прямо в сердце лисицы. Лед треснул, а бушующее пламя разгорелось с новой силой. В том месте, где раньше было сердце, осталась лишь обугленная кровавая дыра, окруженная кристаллами льда.

Демон-лисица зависла в воздухе, кроваво-красный свет в её глазах медленно угасал по мере того, как тело уменьшалось. Со свистом огромная лисица превратилась в маленькую лису во рту огромного волка. Метательные ножи, стрелы Мо Жигэня и меч Ли Цзинлуна со звоном упали на землю.

Выплюнув лисицу на землю, волк спокойно наблюдал за Хунцзюнем и Ли Цзинлуном.

Мужчина помог юноше подняться на ноги, и тот, уставившись на волка в ответ, спросил:

— Мо Жигэнь?

Огромный волк с воем открыл пасть, а глаза его изогнулись в улыбке.

Стражники шокировано остановились. Ли Цзинлун жестом показал Хунцзюню, что они обсудят это позже, а для начала нужно разобраться с армией Лунъу.

— Ли-чжанши! — стражники поприветствовали его один за другим.

Сейчас выражения их лиц сильно отличались от тех, что были во времена его службы в армии Лунъу. В их глазах всё явственнее читались шок и страх, вперемешку с восхищением.

Ли Цзинлун расспросил их и удостоверился, что никто не пострадал. Он оглянулся в сторону Хунцзюня и спросил:

— Куда подевалась рыба? Пусть они все понюхают пыльцу лихун.

Перетянув шёлковую парчу, демон-карп сказал:

— Ничего не осталось.

Ли Цзинлун потерял дар речи.

— А-а-а! Чудовище! — стражников снова охватила паника, от прежнего восхищения не осталось и следа.

— Три тысячи двести лян серебра! И ты хочешь сказать, что ничего не осталось?! — заголосил Ли Цзинлун.

— В прошлый раз вы все вдохнули три с половиной лян. В сумке осталось меньше восьми лян пыльцы... — поспешно разъяснил Чжао Цзылун.

Подумав немного, Ли Цзинлуну не оставалось ничего другого, кроме как оставить этот вопрос. Наблюдая за тем, как мужчина ругается с демоном, на лицах всех застыл шок.

— Никто не должен знать о произошедших сегодня вечером событиях, кроме офицера Ху, — сказал им мужчина, — завтра я сам пойду в казармы Лунъу и доложу обо всем. Если позже всё ещё будет шумно, сообщите нашим братьям, чтобы они всё проверили.

Все закивали. Ли Цзинлун не знал, насколько эффективна пыльца лихун. Им просто нужно воспользоваться этой неудачей и попытаться наверстать упущенное позже.

— В таком случае...

После ухода стражников из Лунъу, мужчина повернулся к Хунцзюню и гигантскому волку, разглядывая их, он сказал:

— Дайте мне посмотреть, есть ли у вас какие-либо травмы.

С ними всё было в порядке. Лишь царапина на локте, полученная Хунцзюнем при падении на землю. Это был первый раз, когда он так серьёзно сражался с кем-либо с тех пор, как спустился с гор Тайханшань. Юноше потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

В этот момент вдалеке внезапно поднялись огненные шары. Мужчины тут же повернули головы в ту сторону.

— Догнали, — сказал Ли Цзинлун, — идёмте.

— Надеюсь, ты не против прокатиться на моей спине, — сказал Мо Жигэнь в виде огромного волка, видя на лице юноши усталость, — я могу отвести тебя туда.

Хунцзюнь взобрался на спину волка, и они побежали в северную сторону, а Ли Цзинлун побежал следом.

— Мо Жигэнь? — тихо позвал Хунцзюнь.

— Хм? — волк остановился и обернулся к нему.

Хунцзюнь жестом приказал ему продолжать путь и спросил:

— Ты демон?

— Возможно, — ответил волк, — в нашем роду уже на протяжении ста лет не было никого, кто мог бы превращаться в серого волка. Я не знаю, кто я. Не говори А-Таю и остальным.

Похоже, волк не хотел, чтобы Ли Цзинлун слышал их разговор. Когда они были уже близко, он прыгнул на стену, оттолкнулся от неё и взобрался на крышу.

Тёмные тучи над Чанъанем постепенно расходились, и яркий лунный свет осветил всё вокруг. Огромный серый волк нёс на спине молодого юношу, безмолвно бегая по крышам.

— Ты ведь не собираешься меня останавливать, не так ли? — резко заговорил волк.

Улыбнувшись, юноша наклонился к его уху и прошептал:

— Я тоже наполовину демон.

— Что? — Мо Жигэнь был крайне удивлен, он пошевелил ушами и ответил, — но ты совсем на них не похож.

— Просто мой отец...

— Тихо, — прошептал волк, — однажды, мой отец сказал мне, что нет большой разницы между демоном и мужчиной, только то, делает ли он добро или зло.

Волк остановился и огляделся вокруг. В лунном свете отразились следы крови, и он пошел по ним.

— Хунцзюнь, — вновь заговорил волк, — тебе когда-нибудь доводилось видеть сияющего белого оленя?

— А?

В горах Тайханшань юноша видел много различных оленей, но никогда еще не видел белого.

— Главная причина моего приезда в Чанъань — это найти её. Если ты знаешь хоть что-то о местонахождении белого оленя, дай мне знать...

После преображения в серого волка, у Мо Жигэня на его спине всё ещё висел кожаный ремешок с колчаном. Ездить верхом на волке было довольно непросто; юноша несколько раз соскальзывал с его спины, но смог удержаться благодаря ремешку.

Вдалеке, совсем близко к императорскому дворцу, мерцал свет. Волк позволил Хунцзюню слезть перед тем, как принять человеческий облик. Хунцзюнь обернулся назад в поисках Ли Цзинлуна. Мужчина каким-то образом нашёл лошадь и скакал на ней, срезав путь, чтобы догнать их.

— Идите сюда, — Цю Юнсы и А-Тай стояли у стены.

— Где мой метательный нож? — спросил Хунцзюнь.

А-Тай с невинным видом указал в сторону. А Цю Юнсы поспешил объяснить:

— Мы смогли ранить её огненным шаром, но так уж вышло, что она смогла скрыться на территории императорского дворца.

— Это я ранил его огненным шаром, а ты, Цю-гэ, совершенно ничего не сделал! — поправил А-Тай.

— ...Мы не осмелились преследовать её дальше, — как ни в чем не бывало продолжил Цю Юнсы, — мы не хотели доставлять ещё больше проблем нашему Чжанши, поэтому решили подождать вас здесь.

Ли Цзинлун прибыл на место и слез с лошади. Узнав о том, что лисице удалось сбежать в императорский дворец, он застыл.

— Вы... — мужчина пришёл в ярость, — как вы могли её упустить?

— Она ещё не успела сбежать, — сказал А-Тай, — если Чжанши хочет этого, мы можем пойти и поймать её?

Как они могли найти её в таком огромном месте как дворец Синцин? Ли Цзинлун нахмурился. Он посмотрел на Цю Юнсы и А-Тая, которые с улыбкой кивали, понимая друг друга без слов. Осознав их намерения, мужчина многозначительно кивнул.

Возможно, сбежавшие демоны-лисицы, разделились, пытаясь заманить их в разные места. Одна из них сбежала в сторону Восточного рынка, а вторая скрылась в пределах императорского дворца, туда, где могли быть демоны, получается их подкрепление было во дворце? А-Тай и Цю Юнсы не предпринимали никаких решительных действий и только следовали всю дорогу за ней, чтобы узнать, где она прячется.

Другими словами, есть вероятность того, что демоны прячутся в императорском дворце.

Однако, один из метательных ножей Хунцзюня всё ещё был пригвожден к лисице. Он пообещал, что найдёт решение, поэтому должен постараться.

Ли Цзинлун обдумывал бесчисленное количество мыслей, пока внезапно не уловил очень тонкий, отчётливый звук.

Ночь была безмолвной, даже насекомых не осталось поздней осенью, в Чанъане не бывало ветров. Раздался ещё один особенно чистый звук. Лисица пряталась на карнизе заднего зала дворца Синцин, и при каждом шаге метательный нож со звоном касался плитки.

Хунцзюнь хотел было открыть рот, увидев, как Ли Цзинлун замолчал. Затаив дыхание, тот услышал ещё одну серии тонких звуков.

— Она где-то рядом, прячется на крыше заднего дворца, пытаясь вытащить метательный нож, — тихо сказал Ли Цзинлун, — Я её слышу.

— Это бесполезно, — Цю Юнсы покачал головой, — стоит нам приблизиться к ней, и она снова попытается сбежать. Эта демон-лисица слишком умна. Если во дворце что-либо случится, мы не сможем разобраться со всем этим.

Ли Цзинлун снял свой лук со спины. Остальные с удивлением посмотрели на него.

— Мои стрелы — обычное оружие, ими не удастся убить демона, — мужчина повернулся к Мо Жигэню, — одолжи мне свои стрелы.

— Вы уверены, что сможете попасть в цель?! — недоверчиво спросил Мо Жигэнь.

Хунцзюнь учился управлять метательными ножами с детства. Он знал, насколько это сложно. Никто из них четверых не слышал тонкие звуки ножа, кроме Ли Цзинлуна. Однако, даже если бы они услышали что-то, Хунцзюнь никогда бы не смог различать вещи по звукам.

— Я попробую, — Ли Цзинлун осторожно вытащил стрелу.

Он наклонил голову в попытке услышать что-либо на расстоянии ста шагов. Когда он был моложе его навыки верховой езды и стрельбы из лука были одними из лучших. Ли Цзинлун часто хвастался, называя себя летающим генералом Ли Гуаном⁵. Однако, единственное, что он получил — это высокомерные взгляды людей, а также ни единой возможности выйти на поле битвы. В повседневной жизни навыки стрельбы он считал ничем иным, как обезьяньим шоу для чиновников и знати, праздно не желал применять их на практике.

[⁵李廣 [Lǚ Guāng] — являлся предком монархов династии Тан. Получил прозвище «Летающий генерал» (飛將軍 [Fēi jiāngjūn]). Он был известен хунну как сильный противник, когда дело касалось защиты крепости, и его присутствия иногда было достаточно для хунну, чтобы отменить осаду. Ли Гуан покончил жизнь самоубийством вскоре после битвы при Мобэе в 119 г. до н.э. Его обвинили в том, что он не прибыл на поле битвы вовремя (после того, как заблудился в пустыне), создал брешь в окружении и позволил Ичисэ Чаньюю сбежать после столкновения между Вэй Цин и главные силы Чаньюя, которые ханьской армии с трудом удалось победить. Отказавшись принять унижение военного трибунала, Ли Гуан покончил с собой.]

Прошло немного времени, и о его навыках совсем забыли. Клан Ли не смог проявить себя, стал посмешищем для всего Чанъаня.

Ли Цзинлун так нервничал, что даже рука, натягивающая лук, слегка дрожала.

В заднем зале дворца Синцин, казалось, демон-лисица почувствовала наступающую опасность, всматривалась во тьму за стенами дворца пока не отступила.

— Нам стоит вернуться назад, — тихо сказал Хунцзюнь, — Позже мы сможем снова найти её, Чжанши. У меня всё ещё осталось два ножа. Это не имеет значения.

Сделав глубокий вдох, Ли Цзинлун снова выхватил длинный лук. Искоса посмотрев на Хунцзюня, он встретился с ним взглядом. До него снова донесся лёгкий звук столкновения ножа о плиту.

В мгновение ока, Ли Цзинлун решительно выпустил стрелу.

Стрела бесшумно вылетела сквозь ивы на территории дворца. С легким звуком увядшие листья подняло в небо, и они закружились в воздухе. Пролетев расстояние около сотни шагов, стрела вонзилась в живот лисицы, и брызнула кровь.

После долгого отсутствия каких-либо звуков, Ли Цзинлун устало вздохнул. Снова бросив взгляд на Хунцзюня, его глаза наполнились чувством вины.

— Я не практиковался в стрельбе слишком долго. Мне не хватает практики, — Ли Цзинлун нахмурился, его глаза были полны беспокойства. Он просто хотел сломать этот чёртов лук пополам.

Все четверо уже хотели утешить Чжанши, сказав, что он хорошо поработал сегодня вечером, как внезапно...

По карнизу вниз скатилась лиса.

Послышался всплеск воды из задней части дворца.

— Вы попали в цель? — спросил Мо Жигэнь, находясь в лёгком шоке.

— Она ещё внутри, — сказал Хунцзюнь, — я пойду и заберу её.

Выбросив свой крюк, юноша тут же полез на стену дворца. Все остальные безмолвно уставились на Ли Цзинлуна.

— Возвращайся назад, как только найдешь, — отдал приказ Ли Цзинлун.

Мгновение спустя, Хунцзюнь вернулся обратно и бросил лису на землю. Стрела вонзилась в правую сторону груди, лисица была на последнем издыхании. Ли Цзинлун с облегчением вздохнул и уже с улыбкой обратился к Хунцзюню:

— Я же обещал, что верну твой метательный нож.

Поскольку остальные впервые увидели улыбку мужчины, атмосфера стала слегка неловкой. Все молча уставились друг на друга. А-Тай и Цю Юнсы всё ещё не могли смириться с тем, что произошло этой ночью, и просто замерли на месте.

— Ты прекрасно выглядишь, когда улыбаешься, Чжанши, — сказал Хунцзюнь с ответной улыбкой, — не стоит всегда делать такое серьёзное лицо.

Ли Цзинлун неловко закашлялся и после холодно сказал:

— Давайте вернёмся в отдел, и обсудим всё там.

И все четверо последовали за Ли Цзинлуном в Департамент экзорцизма.

Глава 17 - Стратегия по заманиванию демонов

"Верить или нет - решать вам".

***

Ранним утром следующего дня.

— Ничего не говори какое-то время, — с напором попросил Ли Цзинлун, разбудив Хунцзюня.

Осень полностью вступила в свои права — листья посаженных во дворе клёнов окрасились в красный, но зонтичное дерево продолжало красоваться своим весенним насыщенным видом. Контраст красного и зеленого наряду с отражением голубого неба и белоснежных облаков в пруду создавали невероятно красочную картину.

Также во внутреннем дворе, бок о бок, были разложены два мёртвых тела и тяжело раненная лиса. Последняя на вид казалась самой молодой, а также более всего израненной. Сначала плечо было пронзено метательным ножом, потом лапы и мех были опалены пламенем А-Тая до такой степени, что почерневшая кожа затвердела и потрескалась, обнажив окровавленную плоть. В конечном счете стрела Ли Цзинлуна, что прошла через брюшную полость и пронзила спину, почти забрала её жизнь. У стрел Мо Жигэня зазубренные наконечники, отчего вытащить их практически невозможно. Пришлось удалять оперение, чтобы вытащить её, отчего лиса всё время выла от боли.

Хунцзюнь использовал кровоостанавливающий эликсир из дворца Яоцзинь, чтобы спасти лисице жизнь.

Цю Юнсы сделал несколько шагов к лисицам и указал на самую крупную со словами:

— У этой самый высокий уровень совершенствования. Она была убита Мо Жигэнем еще в борделе, поэтому сказать наверняка не могу. А выжившая кажется самой слабой.

Лиса неподвижно лежала с закрытыми глазами.

— Должен ли я привести тебя к командующему Ху, чтобы он посмотрел на твой подобный вид, а, Цзинь Юнь? — Ли Цзинлун наклонился к лисе. — Больно, не так ли?

Лисица внезапно открыла глаза, но тут же отвернулась. Ли Цзинлун же бросил рядом с ней стопку бумаг, самая верхняя содержала информацию о трёх пропавших без вести девушек с фальшивыми именами из «Сада благородных поэтов».

— Цзинь Юнь, Ту Ин, Цзы Ин. Родительский дом в Синьяни¹, шестнадцать лет. Вы трое приехали в Чанъань из одного города, а потом сгруппировались, чтобы найти безопасное место.

[¹Синья́н (信阳 [Xìnyáng]) — городской округ в провинции Хэнань.]

Ли Цзинлун ненадолго остановил свою речь, присев на лестнице перед входом в главный зал, и, не сводя глаз с лисы, продолжил:

— Если бы вы только были духовными существами, что совершенствуются ради избавления от животной формы и обретения человеческих тел, а намерения ваши были бы посвящены благодетели, тогда всё было бы хорошо. Максимум я бы мог изгнать вас из столицы. Но зачем вы убиваете людей?

Лисица молчала.

— Кому принадлежал тот труп? — холодно спросил мужчина, — Говори.

Лисица не ответила.

— Даже если не скажешь, я всё равно узнаю об этом. Даю тебе последний шанс — кто убил этого человека?

И вновь ответом ему было молчание. Цю Юнсы тут же подал голос:

— Думаю, её тоже можно убить.

После долгого безмолвия Ли Цзинлун, наконец, заговорил:

— Давайте закроем это дело. Юнсы, вы напишите отчет, а завтра утром я сдам его министру Яну. Сегодня же давайте передадим лисицу командующему Ху Шэну вместе с объяснением произошедшего — полагаю, он уже получил отчеты от солдат за прошлую ночь. С остальным пусть разбирается он. Чуть позже мы разойдемся по собственным делам, а первым делом нужно запереть лису.

Мо Жигэнь посадил её в железную клетку во дворе, а Цю Юнсы обклеил её талисманами, что не дадут ей сбежать. Однако эти меры предосторожности были излишни, так как у лисицы не было на это сил.

Когда все собрались обратно, А-Тай нахмурился и сказал:

— А он нам поверит?

Хунцзюнь вопросительно взглянул на него.

— Теперь можешь говорить, — вздохнул Ли Цзинлун. Хунцзюнь как раз собирался задать вопросы, но мужчина опередил его с ответами: — Отправьте её в армию Лунъу, а затем будьте внимательны ко всему в её окружении. Пытаться найти демонов во дворце — всё равно, что искать иголку в стоге сена, так что это упростит нам задачу.

— Но что если никто не придет спасти ее? — спросил Мо Жигэнь.

В этот момент до Хунцзюня наконец дошло, что же они задумали, и в глубине души он поразился их уму. Ли Цзинлун ранее только обманывал лису, делая вид, будто дело закрыто, а на самом деле он собирается выманить больше демонов!

— Вы хотите выманить змею из логова²! — выпалил Хунцзюнь.

[²引蛇出洞 [yn shé chū dòng] — идиома означает: установить наживку, чтобы выманить крупного врага.]

Четверо мужчин не произнесли ни слова, пока Ли Цзинлун не кивнул с одобрением:

— Что ж, умно, — и тут же продолжил, — Кто-нибудь обязательно придёт, чтобы либо спасти её, либо убить и заставить замолчать навсегда. Лиса очень умна, поэтому понимает, что молчание — залог выживания. Её товарищи также должны понимать, что она умна, поэтому предотвратят возможную утечку информации. Если бы Ху Шэн освободил её, то нам бы осталось только проследить за ней, и дело стало бы в разы легче.

Мозг Хунцзюня уже перегрелся от такого наплыва информации, отчего у него возникла абсурдная мысль, будто люди перед ним и есть настоящие демоны.

— Это дело определённо очень серьёзное, — нахмурился Цю Юнсы.

— Пойдёмте отсюда, — сказал Ли Цзинлун, — Надеюсь, мы сможем следовать данной стратегии, чтобы в конечном счете поймать главного демона.

А-Тай, Мо Жигэнь и Цю Юнсы увидели Ли Цзинлуна в новом свете, в их представлении земля и небо будто поменялись местами после того, как он показал свои навыки вчерашней ночью.

Как только он договорил, Ли Цзинлун встал, и все было хотели последовать за ним, но он тут же уточнил:

— Вам, ребята, пора отдохнуть, а мы с Хунцзюнем отнесем кошку.

— А я пойду и добуду немного пыльцы лихун, — улыбнулся Цю Юнсы.

Ли Цзинлун взглянул на мужчину и кивнул. Хунцзюнь же приобнял львиную кошку, и они вместе ушли. Стоило им скрыться из виду, как лица остальных тут же изменились. Первым заговорил Мо Жигэнь:

— Вы, ребята, не видели этого, но прошлой ночью, когда третья лисица начала атаковать в полную силу, он рисковал жизнью, чтобы защитить Хунцзюня и солдат армии Лунъу. Слишком храбро для обычного смертного.

А-Тай немного поразмышлял об этом, походив по двору, прежде чем ответить:

— Может, он действительно сможет победить Короля Демонов?

Цю Юнсы присел на корточки под карнизом коридора и беспомощно возразил:

— Вам не кажется, что ещё рано говорить об этом?

— Я уже подумывал уехать пару дней назад, — с грустью сказал А-Тай, положив руки на бока, — Да вы хоть знаете, в каком я был отчаянии? А? Почему жизнь не может быть более благосклонной ко мне?

— Фи, тохарская неженка, — послышался голос демона-карпа. Чжао Цзылун только проснулся и теперь высматривал остатки рыбного корма на берегу пруда, — Вы трое изначально были заодно?

Мужчины совсем позабыли о том, что даже у стен есть уши, отчего на мгновение были ошеломлены. Но тут же в голову А-Тая пришла идея, и он заговорщически улыбнулся:

— Цзылун-сюн³, какую рыбу ты предпочитаешь? Давай я пойду и куплю тебе одну?

[³兄 [Хiōng] — «старший брат», «уважаемый друг», «глубокоуважаемый» (вежливое обращение к сверстнику).]

Прожевав корм, Чжао Цзылун ответил:

— В этом нет необходимости, я собираюсь практиковать воздержание для совершенствования. Но Хунцзюнь — моя семья, и ему всё ещё нужны ваши наставления, поэтому я буду молчать об услышанном, — но как только мужчины вздохнули с облегчением, демон-карп неожиданно продолжил: — Но...

Мужчины вновь почувствовали, как сердца подпрыгнули в груди.

— Вы сейчас настолько неорганизованны, что даже не смогли нормально лису поймать, так как же вы собираетесь бороться с Королем Демонов в Чанъане?

— Верно, брат-карп, — кивнул А-Тай, — Но твои слова неверны, мы тоже искренне обеспокоены тем, что Ли-чжанши может получить травму или лишиться жизни...

Но Чжао Цзылун тут же прервал его:

— Все жизни равны. Когда даосский монах освободил меня, он сказал, что быть человеком неплохо, ровно как и быть демоном. У каждого есть свои цели и то, что хочется защитить, так что разве это не правда?

Мужчины вновь замолчали. На этот раз первым заговорил Цю Юнсы:

— Нам действительно нужно найти возможность обговорить всё с Чжанши в ближайшее время, больше нет необходимости скрывать это от него.

Демон-карп прикончил остатки рыбьего корма и со словами «надо постирать одежду Хунцзюня» подтащил стиральную жердь к краю колодка, подпер один край, и принялся тереть рубашки и штаны юноши.

На лицах мужчин читался стыд из-за того, что их отругали. Они довольно долго были экзорцистами, но их мировоззрение всё равно было несравнимо с карпом! Они поистине были недалекими людьми.

***

Было ранее утро. Ли Цзинлун шёл впереди, а Хунцзюнь с кошкой на руках чуть отставал от него, и вместе они направлялись к поместью госпожи Циньго.

— Приглядись ко всем людям в поместье, — вдруг сказал Ли Цзинлун, — Иногда можно узнать многое по взгляду человека.

Хунцзюнь вдруг снова почувствовал восхищение к этому мужчине, а также ощутил неподъемный груз на его плечах. Он действительно не мог понять, как же Ли Цзинлун дошёл до того, что в прошлом все смотрели на него свысока. Чун Мин когда-то сказал, что у каждого есть собственное мировоззрение, а в мире существуют такие вещи, которые невозможно достичь силой.

— Но Чжао Цзылун говорил, что я не разбираюсь в людях, — вздохнул Хунцзюнь.

— Мы живём в большом обществе, поэтому иногда ошибаться в людях совершенно нормально. Не заставляй себя, просто постарайся какое-то время молчать, — ответил Ли Цзинлун.

Как только Ли Цзинлун и Хунцзюнь появились на пороге поместья с кошкой, привратник тут же закричал:

— Цин-эр вернулась!

— Скорее, скорее, Цин-эр вернулась!

Эта сцена оказалась настолько эмоциональной, что даже Ли Цзинлуну стало неловко. Управляющий поместьем самолично вышел поприветствовать их, и не успел мужчина задать вопросы, как тот радостно выхватил кошку и воскликнул:

— Наконец-то она дома! Где вы её нашли?

В считанные минуты питомца госпожи начали приветствовать так, словно сам император посетил поместье. Танцы и песни заполнили всё здание, когда служанки и слуги радостно повели кошку за пределы главного зала. Управляющий поместьем самолично подложил шелковую подушку на главное сидение, прежде чем опустить на неё кошку. Затем он поднес нефритовую посуду, наполненную морским огурцом, сомом и другими редкими продуктами, а также пустую позолоченную миску, в которую тут же залил чистейшую родниковую воду из нефритового кувшина.

Последние два дня в Департаменте экзорцизма эта кошка не ела ничего, кроме риса в маринаде, и то с явным презрением, и, вернувшись в поместье, начала сметать всё на своём пути. Её отношение к еде теперь совершенно отличалось.

— Низкий поклон командиру⁴ Ли! — прикрикнул управляющий.

[⁴Сяовэй (校尉 [Хiàowèi]) — командир, старший командир. Они явно издеваются над ним.]

Слуги, словно облака, растеклись ровными рядами за пределами зала и трижды поклонились.

Ли Цзинлун потерял дар речи.

— Он — Ли-чжанши, — поспешил объяснить Хунцзюнь.

Выражение лица Ли Цзинлуна сразу же исказилось, и он тут же направился по направлению к выходу, но управляющий поспешил за ним и заговорил:

— Госпожа ушла во дворец. Пожалуйста, подождите её возвращения, чтобы она могла отблагодарить вас лично.

Мужчина махнул рукой в знак того, что в этом нет необходимости, и когда он уже позвал Хунцзюня, то увидел, как тот заметил выпечку на столе и, вспомнив об отсутствии завтрака, принялся её сметать как голодный волк. Юноша благополучно выбросил из головы команду Ли Цзинлуна за пределы девяти небес.

— Так вкусно, у-у, — пробубнил Хунцзюнь, запивая выпечку чаем.

Ли Цзинлун беспомощно повернулся к управляющему и сказал:

— Это мой подчиненный.

— Дракон и феникс среди людей⁵! Дракон и феникс среди людей! — если бы не его статус, управляющий тоже преклонил бы колени перед ними двумя. Вместо этого он подошёл к мужчине и взял его за руку, горячо восклицая: — На этот раз мы должны искренне поблагодарить Ли-чжанши. Вы действительно спасли наши жизни... ах...

[⁵人中龙凤 — фраза, которая говорит о человеке высоких качеств, любящем оставаться незамеченным, держащемся в тени, не желающем занять высокий пост. Феникс среди людей — мудрый и выдающийся человек.]

Этот управляющий на вид был доброжелательным человеком, но несколько дней назад, когда Ли Цзинлун пришел в поместье ради информации, тот едва ли перекинулся с ним парой слов. Теперь же, под влиянием таких страстных эмоций его речь стала бессвязной, что только усилило неприязнь в сердце Ли Цзинлуна.

Взгляд мужчины скользнул по усадьбе в поисках странных служанок или изворотливых слуг, но он так ничего и не обнаружил, поэтому он жестом попросил юношу есть быстрее. Хунцзюнь же жестом попросил дать ему ещё немного времени и вновь глотнул чай. Он впервые ел настолько вкусную выпечку, поэтому взял ещё несколько штук.

— Этот скромный слуга приготовит ещё и немедленно отправит прямиком в Департамент экзорцизма! — поспешно предложил управляющий.

Голова Ли Цзинлуна почти кипела от гнева, поэтому он с трудом сменил тему:

— Были ли в поместье гости в тот день, когда кошка сбежала?

— В ту ночь в гостях была супруга императора, госпожа Гого и министр Ян, — ответил управляющий, — в тот день в поместье царил беспорядок...

Ли Цзинлун внезапно нахмурился, а Хунцзюнь, услышавший последние слова, перестал жевать и взглянул на него.

— Пойдем, когда доешь, — сказал мужчина.

Управляющий попытался остановить их, но Ли Цзинлун махнул рукой и беспрекословно вывел Хунцзюня из поместья. Тот уже хотел поблагодарить их золотом и серебром, но мужчина остановился перед главными воротами и отказался:

— Мы не сделали ничего особенного, и благодарить нас также не за что, — отойдя чуть подальше, он продолжил гневным тоном, но уже юноше: — Солдаты Великой Тан, что сражаются на границах, не получают больше двух серебряных таэлей в месяц и живут хуже питомца госпожи Циньго. Если бы эти деньги были наградой предков за их великие заслуги, то никто не жаловался бы, но кто знает, откуда они их берут.

Услышавший подобные слова управляющий почувствовал, будто его зарезали ножом, и уже было хотел возмутиться, но те двое ушли слишком далеко, так что ему пришлось проглотить свой гнев.

— С твоими способностями, всё, что тебе остается — это только кошек искать, — буркнул он.

Ли Цзинлун сделал вид, будто не услышал, и повел Хунцзюня в судебный департамент для проверки архивов. Юноша вытащил один из пирожных и протянул его Ли Цзинлуну:

— Возьмите.

— Я не ем «минчжи мингао»⁶, — отрезал мужчина.

— Так эта выпечка называется «минчжи мин гао»⁷? Это действительно вкусно, — поразился Хунцзюнь, — Попробуете? Я знаю, что вы наверняка хотите немного. Почему то, что вы говорите, никогда не соответствует тому, что вы имеете ввиду? Это нехорошо...

[⁶明志明高 [Míng zhì míng gāo] — дословно звучит как «кровь и пот народа», что в свою очередь означает «богатство и имущество, полученное на основе труда широких простых масс».]

[⁷Здесь же «гао» (糕 [Gāo]) означает «пирожные» и «выпечка». Дословный перед сей фразы — «выпечка, сделанная из пота и крови простых людей». Я бы не стала есть ничего с подобным названием, Хунцзюнь...]

— Дело не в том, что я говорю не то, что думаю, я действительно не хочу!

И эти двое тут же принялись толкаться и отпихиваться друг от друга на улице. Ли Цзинлун понятия не имел, как противостоять Хунцзюню, оттого не мог победить в этой схватке. Небольшая толпа зевак собралась вокруг них, чтобы посмотреть на подобное забавное зрелище, и, понимая, что неминуемая ссора уже светит за горизонтом, мужчине все-таки пришлось сдаться.

Взятое Хунцзюнем пирожное было сделано из кристаллической муки, тонким слоем наложенной на яичный желток, сыр, османтус и мёд раннего лета. Хоть Ли Цзинлун и говорил, что не будет его есть, он вдруг почувствовал голод и всё-таки съел одно «минчжи мингао».

— Вкусно же, да, — сказал Хунцзюнь, и это было больше похоже на утверждение, чем вопрос.

Ли Цзинлун кивнул с коротким «мгм».

Они шли по главной улице, и Ли Цзинлун то и дело шарил глазами по округе в призрачном страхе, что его кто-то заметит.

Несмотря на то, что у семьи Ли не было недостатка в деньгах, их еда всё равно не была настолько изысканной, как в семье Ян. Выпечка оказалась действительно вкусной. Ли Цзинлун был опечален, а все его мысли были заняты словами управляющего.

— Чжанши, как думаете, возможно ли, что предводитель демонов находится рядом с императором? — вновь спросил Хунцзюнь.

Мужчина тут же нахмурился.

— Если это правда так, то император в большой опасности, на всякий случай...

Хунцзюнь остановился перед небольшим переулком и обернулся к Ли Цзинлуну.

— Нет, не будет. Пока Сын Неба находится среди смертных⁸, он находится под защитой и благословением Полярной Звезды. Даже если рядом с ним будет поистине могущественное чудовище, он не сможет напрямую навредить Сыну Неба. Но кто же всё-таки демон — министр Ян, госпожа Гого или, возможно, Ян-гуйфэй?

[⁸люди верили, что после смерти монарха его душа отправляется на небеса, коим он и принадлежал с самого начала, то есть возвращался туда, откуда пришёл. То есть «Сын Неба» имеет прямое значение как «родившийся на небесах и спустившийся к смертным».]

— Невозможно, — без раздумий отрезал Ли Цзинлун.

— Почему невозможно? — смущенно спросил юноша, — Разве это не логично?

Рассуждения Хунцзюня будто бы пробудили его ото сна, и Ли Цзинлун какое-то время молча их обдумывал. Министр Ян, его супруга и её сестры — все они доверенные лица императора, так как же они могли быть демонами?!

Мужчина посмотрел на юношу, прежде чем сказать:

— Пойдём, почему ты здесь встал?

Вместо ответа Хунцзюнь взглянул на прилавок с лапшой рядом с ними, а потом перевел взгляд на него. Ли Цзинлун промолчал.

— Смотрите-ка, какая аппетитная лапша. Чжанши, не хотите попробовать?

За стойкой владелец раскладывал золотисто-желтую лапшу и тут же бросал её в большую кастрюлю, где она всплывала в кипячёной воде. После того, как её вытаскивали и клали в чаши, сверху добавлялись тушеные свиные рысаки, соевые бобы, сушённый тофу и другие ингредиенты, а сверху всё приправлялось различными специями. Этот божественный аромат тут же очаровал юношу.

— Разве ты не поел димсам⁹? Почему ты снова проголодался? — спросил Ли Цзинлун. Подумав о тактике Хунцзюня «не-уйду-пока-не-доем» в поместье Циньго, а также побоявшись новых возможных слухов из-за ухода, он поспешно добавил: — Хорошо, ешь-ешь.

[⁹Димса́м или дяньси́нь (點心 [Diǎnxīn]), что значит «сердечно тронуть», «заказать для сердца») — лёгкие блюда, которые в китайской традиции чаепития подают к столу вместе с чашкой китайского чая сорта пуэр, как правило, до обеда. Представляют собой разложенные по нескольким блюдцам небольшие порции десерта, фруктов, овощей либо морепродуктов.]

Ли Цзинлун заказал чашу лапши, и вместе с Хунцзюнем они сели за столик, что дало ему возможность переварить новую информацию. Воздух над его головой будто преобразился в грозовые тучи. Если так подумать, то своими действиями кошка будто пыталась им о чём-то сказать, жаль только, что сказать она об этом не могла. После вдыхания пыльцы лихун казалось, будто они забыли много важных деталей, отчего приходилось додумывать их самостоятельно.

Если бы в семье Ян действительно были демоны, это было бы не особо важно, но что если Ян Гочжун и его братья и сестры всё-таки являются ими? Ли Цзинлун не осмелился продолжать думать об этом, поэтому сосредоточил всё своё внимание на Хунцзюне.

Который начал есть уже свою третью чашу лапши.

— Ты всегда так много ешь? — спросил мужчина.

— Я просто расту, — смущенно пробормотал Хунцзюнь, — ну и что с того, что я ем больше обычного? Я же не ем рис вашей семьи¹⁰.

[¹⁰又没吃你家米 — имеется ввиду, что Хунцзюнь не потребляет ресурсы Ли Цзинлуна, особенно еду.]

Ли Цзинлун не ответил на это, но тут же натянуто заговорил о другом и отвернулся:

— Если когда-нибудь наступит время, когда кто-то будет заботиться о тебе, у этого человека вряд ли хватит накоплений, чтобы купить тебе достаточно еды.

— Я сам о себе позабочусь, — честно ответил Хунцзюнь и добавил: — Мой отец дал мне достаточно денег, чтобы я мог перепробовать все вкусности этого мира! Еда в человеческом царстве действительно хороша!

— «В человеческом царстве»?

Хунцзюнь понял, что проговорился, но Ли Цзинлун умел чувствовать атмосферу, поэтому пропустил эту неосторожно брошенную фразу мимо ушей.

Затем мужчина отсчитал несколько тунбао¹¹, чтобы не позволить Хунцзюню съесть ещё больше и тем самым переесть. Юноша хотел самостоятельно заплатить, но Ли Цзинлун не позволил ему со словами:

[¹¹Кайюань Тунбао (開元 通寶 [Кāiyuán tōngbǎo]) — медные монеты династии Тан, первые, на которых была выгравирована надпись с названием эпохи (通寶 [Тōng bǎo]), а не просто вес этой самой монеты. В будущем мы будем называть их не иначе, как просто «медные монеты», чтобы не путать вас.]

— У вас всех есть деньги, вы богаты, поэтому смогли позволить себе купить один лян (50 грамм) пыльцы за восемьсот таэлей. Небогатому человеку не стать экзорцистом.

Три тысячи двести лян серебра за пыльцу лихун всё ещё считались непогашенным долгом, к тому же мужчина потратил все свои сбережения на ремонт отдела. Теперь же из-за обеда Хунцзюня у него не хватало денег на еду на целых два дня, и ему ничего не оставалось, кроме как ждать выплаты жалованья в следующем месяце. На лице Ли Цзинлуна читалась сильная тревога, но он не мог рассказать юноше об этом, поэтому он стиснул зубы в полной решимости пережить эту проблему.

У него осталось только двенадцать медных монет, сегодня было двадцать шестое число, и если он не будет ходить по тавернам эти несколько дней, а будет есть в отделе... то он сможет продержаться до пятого числа следующего месяца.

Это был первый визит Хунцзюня в Судебный Департамент. Поначалу он думал, что это храм¹², но в итоге это оказалось правительственным зданием. Должностные лица носились туда-сюда по своим обязанностям перед тёмным и мрачным главным залом, а откуда-то доносились душераздирающие крики. В воздухе витала тяжелая атмосфера, отчего люди чувствовали себя неуютно.

[¹²на китайском языке Судебный Департамент называется Дали Си (大理寺 (Dàlǐ sī)), где 寺 (си) обычно относится к буддийским храмам.]

Если судить по существу, то это дело должно было закрыться ещё тогда, когда после обнаружения трупа они смогли поймать лисиц, но после того, как одна из них избавилась от тела, Ли Цзинлун заподозрил что-то неладное. Очевидно, что тот, кто стоит за всем этим, не хочет продолжения расследования. В деле кота и лисиц было слишком много пробелов, и чем больше их становилось, тем сильнее мужчина понимал, что их работа ещё не окончена. У него создавалось впечатление, что дальше их будет ждать ещё более сложная и запутанная головоломка.

Мужчина и юноша долго просматривали свитки в Зале Записей в задней части отдела, прежде чем Хунцзюнь внезапно сказал:

— Чжанши, взгляните на это!

Теперь Хунцзюнь мог в некоторой степени понять ход мыслей Ли Цзинлуна, так как многие нормальные на вид вещи могли иметь потайной смысл при детальном рассмотрении. Например, дело о трёх приехавших в столицу на императорский экзамен из Гунсяня¹³ ученых, что остановились в гостиницах, но в итоге сбежали, не оплатив проживание. Трактирщик не получил деньги, поэтому тут же обратился в Судебный Департамент. Согласно записи, учёным было от тридцати до сорока лет.

[¹³Гунся́нь (珙县 [Gǒng xiàn]) — уезд городского округа Ибинь провинции Сычуань.]

— Возьмем его с собой, — Ли Цзинлун вытащил этот документ и понёс его к другому залу, чтобы завершить формальности передачи дела из одного отдела в другой.

Увидев описание дела, судебный чиновник насмешливо рассмеялся:

— Неужели Департамент экзорцизма теперь не только кошек ловит, но и должников?

Ли Цзинлун не удостоил его ответом, а лишь забрал документы сразу же после получения печати, и они вместе с Хунцзюнем направились в казармы армии Лунъу.

Тренировочная площадка за пределами казарм армии Лунъу была довольно просторной. Много лет назад Ючи Цзиндэ¹⁴ создал для Ли Шимина¹⁵ армию Сюаньцзя¹⁶, которая спустя сотню лет разделилась на ветви «Шэнъу» и «Лунъу». Несмотря на то, что столица была перенесена в Лоян, прежде чем вновь вернуться в Чанъань, тренировочная площадка продолжала оставаться такой же великолепной.

[¹⁴Ючи Цзиндэ (尉遲敬德 [Wèi chíjìng dé]) — был выдающимся полководцем, жившим в начале династии Тан.]

[¹⁵Ли Шимин (李世民 [Lǐ Shìmín]) — был вторым императором династии Тан, правившим с 626 по 649. Императорское имя — Тай-цзюнь (太宗, Tàizōng).]

[¹⁶玄嘉 [Xuán jiā] — буквально «армия/кавалерия в чёрных доспехах». Советую почитать статьи про Ли Шимина, там подробно расписывается, зачем нужна была эта армия и почему вообще этот император такой крутой.]

Всё ещё было утро, поэтому солдаты проводили утренние учения на тренировочной площадке. Мо Жигэнь, А-Тай и Цю Юнсы давно уже принесли клетку с лисой. Ли Цзинлун взял её и попросил всех вместе с Хунцзюнем остаться снаружи, пока он сам направился внутрь казармы для встречи с Ху Шэном.

— Ха-ха, Ли Цзинлун поймал демона, смотрите-смотрите! Это же лиса!

Солдаты армии не могли противиться порыву, и тут же начали смеяться над ним. Наверняка они подумали, что Ли Цзинлун просто поймал первую попавшуюся лису и обклеил клетку какими-то талисманами, чтобы напугать их и показать, мол, что он справился.

— Видимо, нашего уважаемого господина чжанши действительно недолюбливают его бывшие товарищи, — улыбнулся А-Тай.

Мо Жигэнь сильно нахмурился, словно вся эта ситуация с мужчиной была ему не по нраву, и заговорил:

— Очевидно же, что умный человек должен понимать, как выкрутиться из подобной ситуации, почему же он такой невежественный?

— У простых людей собственные проблемы, — ответил Цю Юнсы, — Нам же остаётся только дождаться того, когда он самостоятельно распутает свои проблемы.

Слыша, как они красноречиво говорят о подобных вещах ежедневно, Хунцзюнь всё больше терялся среди облаков и туманов скрытого смысла. И, наконец, его терпение лопнуло, и он попросил:

— Не могли бы вы говорить чуточку понятнее?

Трое мужчин взглянули на юношу со странными улыбками.

— Чем меньше понимаешь, тем меньше проблем у тебя будет в будущем, — А-Тай внимательно вгляделся в Хунцзюня, приподнял его лицо за подбородок синим позолоченным сложенным веером и с озорной улыбкой продолжил: — Твои гэгэ¹⁸ беспокоятся за тебя, разве это плохо?

— Не обращай на него внимания, — драматично протянул Мо Жигэнь, и, положив руку на плечо юноши, притянул к себе.

Цю Юнсы улыбнулся:

— Мо Жигэнь, твои действия такие двусмысленные. Ты, что, пытаешься ограбить уважаемого чжанши?

Мо Жигэнь с улыбкой ответил:

— Он похож на моего младшего брата, в чём проблема?

— У тебя есть брат? — удивленно спросил Хунцзюнь.

— У меня четыре младших брата и две маленькие сестры.

Хунцзюнь и подумать не мог, что Мо Жигэнь самый старший в своей семье, но теперь он начал понимать, почему тот вёл себя с ним как старший брат.

А-Тай прервал их, заговорив теплым голосом:

— Что случилось сегодня утром?

Хунцзюнь задумался на мгновение, прежде чем кратко рассказать о произошедших событиях. В это время их окружили несколько отрядов солдат на тренировочном поле, и один из них громко фыркнул:

— Эй! У копий и мечей нет глаз¹⁷, поэтому не торчите здесь, а идите в другое место!

[¹⁷刀枪不长眼 — данная идиома означает, что можно легко ранить человека во время занятия боевыми искусствами.]

Хунцзюнь был одет в случайный набор одежд, купленных по прибытию в столицу; хотя одежда А-Тая выглядела роскошно, сразу было понятно, что принадлежит он к ху; на Мо Жигэне была охотничье одеяние, а Цю Юнсы выглядел как учёный муж. Вместе они выглядели довольно странно. Услышав слова солдат, мужчины слегка отступили назад, чем вызвали насмешки и «придурковатые подчиненные Ли Цзинлуна».

Это прозвище вызвало ещё одну волну насмешливого смеха, а также огонь ярости в глазах Хунцзюня, но стоило ему сделать два шага вперёд, как Мо Жигэнь прижал его к собственному плечу.

— Что вы творите? — прошипел Цю Юнсы, — Не влезайте в чужие дела, вы двое.

Но Мо Жигэнь ничего не ответил. Он просто вытащил медную монету и подбросил её А-Таю, что поймал её с подозрением на лице. Мо Жигэнь взял длинный лук на стойке для оружия, вытащил три стрелы, взвесил их в руке и встал посреди тренировочного поля.

В это же время Ли Цзинлун закончил во всех подробностях рассказывать о событиях прошлой ночи, а лицо Ху Шэна шокировано вытянулось.

— Ты... то, что ты сказал — правда? — спросил он.

Ли Цзинлун ответил:

— Вы, что, думаете, будто я пересказал рассказ очевидцев прошлой ночи только ради того, чтобы вам солгать?

— Но это... это слишком невероятно! То есть ты хочешь сказать, что эта лиса на самом деле одна из девушек «Сада благородных поэтов»?

— Это демон-лиса, — холодно поправил его Ли Цзинлун, — и она также та самая Цзинь Юнь, которую вы так любили навещать.

— Вздор! — зарычал Ху Шэн, — Ли Цзинлун, ты...

Но мужчина прервал его и заговорил сам:

— Верить или нет — решать вам. Я передаю вам этого демона. Когда Судебный Департамент начнет расследовать дело о трёх пропавших без вести женщин из борделя, рано или поздно он выйдет на вас.

Ху Шэн внезапно осознал всю степень проблемы — он был достаточно близок с Цзинь Юнь, и хотя слухи об этом ещё не распространились, старая хозяйка, слуги и куртизанки довольно много раз видели его, да и сама Цзинь Юнь тоже наверняка разговаривала о нем с другими. В её комнате даже были саше и другие разнообразные предметы, подаренные им, так что он неизбежно станет подозреваемым в этом деле.

Подобной тактикой Ли Цзинлун поставил командующего в тупик. Фу Хэн не стал злиться, вместо этого он улыбнулся:

— Ладно, маленький генерал Фэй¹⁸, раньше я действительно недооценивал тебя.

[¹⁸(вздох) «генерал Фэй» (飛 將軍 [Fēi jiàngjūn]) буквально означает «летающий генерал», а об Ли Гуане было рассказано ещё в прошлой главе (и в нескольких до этого), но стоит добавить, что конец его военной карьеры был омрачен многими неудачами. Поэтому Ху Шэн, называя так Цзинлуна, прав в обоих аспектах.]

Стоило ему договорить, как взгляд его упал на лисицу, и в голове появилось множество мыслей. Хоть он и не знал, что за лекарство продает Ли Цзинлун в тыкве-горлянке¹⁹, исчезновение Цзинь Юнь было высеченным на камне фактом, и как только Судебный Департамент выйдет на него, его тут же посадят под домашний арест, и этого будет трудно избежать.

[¹⁹Что за лекарство продается в тыкве-горлянке (葫芦里卖的什么药) — обр. «что вы держите за пазухой?». Данное выражение связано с историей про хромого бессмертного, который носил с собой в тыкве-горлянке, как все думали, магическое лекарство. Говорили, что оно могло вылечить любые болезни: слепоту, глухоту, немоту и др. Однажды богатый человек спросил бессмертного: «Что это у тебя за лекарство в тыкве-горлянке? Если оно так прекрасно, почему ты не воспользуешься им сам?» бессмертный улыбнулся и сказал: «В моей тыкве вовсе нет никакого лекарства. Она пуста». Сейчас это выражение используется, когда говорят о человеке, который что-то замышляет.]

Если бы он сказал, что эта лиса действительно демон, а потом убил бы её на глазах всего Судебного Департамента, то он мог бы использовать свою связь с куртизанками как предлог того, что он помогал экзорцистам в её поимке. А это, в свою очередь, защитило бы его от последствий.

— Хорошо, — заговорил Ху Шэн, — Если Судебный Департамент явится для допроса, я всё объясню, но тогда он придет и за тобой.

Ли Цзинлун небрежно ответил:

— Естественно, и я закрою это дело до начала расследования.

В этот момент снаружи раздался шум, и Ли Цзинлун нахмурился, заглянув в окно. Ху Шэн же спросил:

— Ты привёл кого-то с собой?

Ли Цзинлун поспешил открыть дверь, выбежал на улицу и увидел огромную кучу людей на тренировочном поле, что столпились настолько плотно, что между ними не могла протиснуться даже капля воды. По центру стояли соревнующиеся по стрельбе из лука Мо Жигэнь и какой-то командир. Стоило пыли осесть, а стреле Мо Жигэня попасть прямо в цель, среди солдат стояла тишина, что даже можно было бы услышать падение иголки, но как только попадал командир, они взрывались аплодисментами.

После трёх выпущенных стрел, Мо Жигэнь вытащил столько же и ими указал на А-Тая, а сам обратился к толпе:

— Стрельба по мишеням совсем не впечатляет, давайте этот младший брат продемонстрирует свои способности?

А-Тай держал складной веер с балансирующей на нём медной монетой, а потом лёгким движением руки подбросил её в воздух и крикнул:

— Давай!

Монета взлетела в небо, и когда она уже начала падать вниз, Хунцзюнь тут же кинул в неё метательный нож с не менее громким криком:

— Стреляй!

Нож несколько раз крутанулся и со звоном ударил по медной монете, которая начала яростно вращаться и под солнечным светом превратилась в едва различимое сияние в небе в другом углу тренировочного поля.

Командир догадался, что Мо Жигэнь собирался попасть в монету, но когда сам натянул лук и прицелился, понял, что проследить траекторию полёта не в силах, отчего его руки неудержимо задрожали.

Вскоре Хунцзюнь кинул ещё один нож, что сначала отрикошетил от черепицы, а потом вновь ударил по медной монете с шокирующе громким звуком. В этот момент на тренировочном поле воцарилась могильная тишина, а третий нож покинул руку юноши и не позволил монете упасть вниз, вместо этого отправив её выше ещё на несколько чжан уже с другим звоном.

— Твоя очередь, — улыбнулся Хунцзюнь и взмахом руки призвал обратно метательные ножи.

Мо Жигэнь уже давно натянул тетиву лука, как и командир, у которого стекал пот со лба. Они вдвоем подняли головы по направлению к монете, которая уже превратилась в маленькую чёрную точку в небе. Они ждали начала её падения, чтобы сразу же выпустить стрелы.

Монета поднималась всё выше и выше, ровно как и уголки губ Мо Жигэня в улыбке. Он уже собирался отпустить тетиву лука, как откуда-то сбоку вылетела стрела и пронзила квадратное отверстие ровно в середине медной монеты, отчего она тут же стремительно упала вниз с громким звоном и вонзилась прямо в угол тренировочного поля.

Тысячи собравшихся тут же повернули головы по направлению вылетевшей стрелы и увидели стоявшего Ли Цзинлуна с луком в руке рядом с Ху Шэном на высоких ступенях в ямэнь²⁰.

[²⁰衙门 [Yá mén] — присутственное место в дореволюционном Китае, сродни некоторым значениям слова магистрат: представляло собой резиденцию чиновника и его помощников.]

— Пойдёмте! — прокричал Ли Цзинлун, — Какой смысл в этом тщеславном соревновании навыков?!

Все его подчиненные сложили оружия и пошли вслед за ним за пределы казарм. Выражение лица Ли Цзинлуна было противоречивым, и он не произнес ни слова за всю дорогу. Даже Хунцзюнь почувствовал себя неловко.

Когда они наконец вернулись в отдел, Ли Цзинлун всё-таки заговорил:

— Вы — экзорцисты, и, естественно, ваши навыки на голову выше простых людей. Разве победа нам ними так важна?

Всем было немного стыдно, но в глубине души каждый из них знал, что сделано это было ради него же, чтобы отомстить за ужасное отношение к нему, раз уж он не может сделать этого самостоятельно.

Немного помолчав, Ли Цзинлун продолжил:

— Начиная с сегодняшнего дня, мы начинаем следить за казармами армии Лунъу, чтобы устроить засаду крупной рыбе.

— Хорошо...

— Слушаюсь и подчиняюсь...

Цю Юнсы взглянул на мужчин взглядом «взгляните-ка-они-начали-льстить-не-в-то-время», но Хунцзюнь на это лишь почесал затылок и неловко улыбнулся.

В ту ночь чёрные тучи накрыли небо, и после рассказа Ли Цзинлуна о событиях дня, они вновь отправились в казармы.

Глава 18 - Дворец Бэйцзяо¹

[¹Дворец Бэйцзяо (北郊行宫 [Běi jiāo]) — Дворец Северного Предместья. Мне не удалось найти информацию о нём кроме того, что его сожгли.]

«Подобная смерть будет слишком лёгкой для него».

***

У всего Департамента экзорцизма уже выработалась привычка дремать после обеда до самого вечера, а ночью заниматься своими делами. Поскольку день и ночь поменялись местами², мужчины не могли перестать зевать, в том числе и Хунцзюнь, но когда время подошло к половине девятого, они тут же взбодрились³.

[²оригинальная фраза: менять день и ночь и жить вечно (正所谓日夜颠倒，长生不老).]

[³оригинальная фраза: духи стали в сто раз сильнее (每到二更时，反而精神百倍).]

В настоящее время Цю Юнсы и Хунцзюнь сидели на черепице, и с высоты крыши наблюдали за всей областью казарм армии Лунъу. Мо Жигэнь сидел на корточках на стене заднего двора, примыкающей к комнате Ху Шэна, возле которой выжидал А-Тай.

В комнате Ху Шэна всё ещё горел свет. В казармах армии Лунъу находилось много солдат, и хотя командующий имел собственное поместье в столице, он продолжал жить и есть вместе со своими подчиненными. Сегодня же казалось, будто его что-то очень беспокоит, так как он ходил туда-сюда по всей комнате и то и дело поглядывал на покрытую талисманами клетку.

Хотя Ху Шэн не верил, что эта лиса была Цзинь Юнь, всё-таки смотря на её многочисленные раны, он не мог не пожалеть её.

— Откуда же ты? — прошептал он.

Лисица тут же ответила:

— Командующий Ху, отпустите меня.

Ху Шэн испустил наполненный ужасом крик.

За пределами комнаты А-Тай и Мо Жигэнь тут же его услышали, и когда они уже собирались ворваться внутрь, стоящий во дворе Ли Цзинлун жестом показал, что всё хорошо, а также приказал не входить.

— Ждите, — прошептал мужчина, — не действуйте опрометчиво, пока она не попытается сбежать.

После Ли Цзинлун запрыгнул на стену и побежал на возвышенность.

— Ты-ты-ты... ты можешь говорить?

Ху Шэну казалось, будто он находился во сне или под дурманом. В этот момент снаружи послышался стук:

— Командующий Ху?

Ху Шэн поспешил заверить стражу, что всё хорошо, и отослать её, прежде чем вновь задумчиво взглянуть на лисицу. Её глаза наполнились слезами, и она взмолилась:

— Командующий Ху, я помню, с какой душевностью вы ко мне относились, и я также думаю о том, что было бы... если бы я не была демоном...

— Ты, ты, ты... — мужчина тут же вновь отступил в ужасе.

Лисица же приблизилась к перилам клетки и тихонечко продолжила:

— Мы с моими сестрами поначалу совершенствовались в Синьани. Я просто хотела немного получше узнать человеческий мир, поэтому старшие сестры привезли меня в столицу. Мы никому не причинили вреда, лишь поселились в Пинканли потому, что нам некуда было идти, и мы даже подумать не могли, что из-за этого Ли Цзинлун не отпустит нас...

— Этот ничтожный не соврал, — потрясённо пробормотал мужчина, — Ты действительно демон!

— Командующий Ху! Как гласит буддийская пословица — у хороших людей будет добродетельная жизнь. Если вы отпустите меня, я верну вам этот долг даже если это займет у меня все оставшиеся перерождения! Вы всё ещё помните о той истории, которую я рассказывала при нашей первой встречи?

Ху Шэн глубоко вздохнул, и, наконец, успокоился. Стоило лисе заговорить об этом, и он вспомнил о той ночи в Фестиваль Духов⁴ три года назад, когда он впервые встретил Цзинь Юнь во время того, как она зажигала фонарь на мосту Кушуй. Тогда она рассказала ему историю о лисице-демоне и учёном, которые, несмотря на свою любовь, были трагически разлучены из-за разных жизненных путей.

[⁴Фестиваль голодных духов (中元節與盂蘭盆節 [Zhōng yuán jié hé yúlánpén jié]), также известен как просто Фестиваль духов (盂兰盆节 [yúlánpén jié]), — традиционный китайский фестиваль и праздник. В китайском календаре Фестиваль духов приходится на пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца.]

Глаза мужчины наполнились жалостью. С детства он наслушался подобных грустных историй, но происходящие у него на глазах события всё ещё не внушали доверия.

Ли Цзинлун запрыгнул на крышу, где перешёптывались Цю Юнсы и Хунцзюнь, но стоило им увидеть его, как они тут же замолчали. Мужчина окинул этих двоих подозрительным взглядом, так как они вели себя очень странно. А всё дело в том, что Хунцзюнь просто спросил у Цю Юнсы о происходящих в Пинканли вещах — будучи шестнадцатилетним юношей с кипящей кровью, он заинтересовался всеми подробностями, о которых Ли Цзинлун так и не поведал и запретил спрашивать у других. Но от этого стало ещё интереснее, потому Цю Юнсы пониженным тоном объяснял ему всё и во всех подробностях, отчего Хунцзюнь густо покраснел.

— Что-то не так? — спросил Ли Цзинлун.

— Нет, — поспешил заверить Цю Юнсы.

Хунцзюнь с красным лицом также ответил:

— Всё хорошо.

По виду они явно ждали ухода Ли Цзинлуна, но вместо этого он присел рядом с ними. Хунцзюнь тут же заёрзал со странным чувством в сердце, будто его поймали с поличным.

— Спасибо за вашу тяжёлую работу, братья, — заговорил мужчина, — Как только это дело будет закрыто, нам нужно будет сходить куда-нибудь повеселиться.

Ли Цзинлун взглянул на Цю Юнсы и Хунцзюня, и у последнего неожиданно появилась идея, и он ответил:

— Только что мы обс...

Но прежде чем он успел закончить предложение, Цю Юнсы немедленно прервал его:

— Служение стране — это наш долг. Как мы можем назвать это тяжёлой работой?

В этот момент в темноте земля пошла ходуном, и гребнеобразный бугор под ней начал неудержимо приближаться к тренировочному полю. Когда он достиг главного зала, то тут же глухим грохотом врезался в фундамент, а потом, отступив немного, повернулся в сторону и подлез под стеной во внутренний двор.

Ли Цзинлун сразу заметил неладное и тут же спросил:

— Что это был за шум?

На лицах Цю Юнсы и Хунцзюня читалась растерянность, но мужчина всё-таки чётко почувствовал вибрацию земли и пролепетал в ответ:

— Только что внизу... кажется, что-то шевелилось...

Мужчины ждали появления других лисиц, поэтому сосредоточились на крышах, стенах и в целом на всех поверхностях, но никак не ожидали движений под землей.

— Существуют ли демоны, которые могут передвигаться под землей? — спросил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь сразу подумал о той рыбе-демоне, за которой гнался до столицы почти двадцать ли.

Стоило Ли Цзинлуну услышать рассказ юноши, как он сразу же спрыгнул вниз с криком:

— Все, собираемся на заднем дворе!

Из разрыхленного бугра вырвалось облако черного тумана, что тут же преобразовалось в одетую в чёрное высокую тощую человеческую фигуру. Покрытая корками рана выделялась на лбу мужчины, когда свет от открытой со скрипом двери озарил его лицо.

Дверца клетки была широко распахнута, а в комнате стояла израненная девушка с побледневшим лицом. Цзинь Юнь со слезами на глазах укладывала Ху Шэна на кровать, а потом, накрыв его одеялом, тихонечко прошептала:

— Мне так жаль, командующий Ху... я не хотела...

— Неожиданно, но ты прониклась чувствами к этому человеку, — ледяным голосом заговорил мужчина в черном.

Напуганная до смерти Цзинь Юнь резко обернулась и нахмурилась.

— Фэй Ао⁵?

[⁵Первый иероглиф (飞) означает «летающий», второй же (獒) «собака», вместе получается «летающая собака», так называют тибетских мастифов, которые считаются одними из самых древних пород собак.]

— Свыше мне приказали немедленно забрать тебя из Чанъаня, — сказал Фэй Ао.

Цзинь Юнь вздохнула с облегчением, но тут же всхлипнула:

— Старшая и вторая сестры пали от их рук... Как твоя рана?

Фэй Ао шагнул вперёд и приподнял подбородок девушки со словами:

— Этот отдел экзорцизма оказался слишком крупной костью в горле, но, подожди, я обязательно отомщу за них.

Цзинь Юнь попыталась сделать шаг вперёд, но тут же пошатнулась. Увидев, что она ранена, Фэй Ао закатал рукава и обнял её. Исходящая от его правой руки демоническая энергия медленно вливалась в голову девушки, постепенно излечивая её раны и возвращая нормальный цвет лица.

Пятеро экзорцистов распределились по двору. Мо Жигэнь восседал на вершине стены и медленно натягивал стрелу на тетиве лука в сторону двух силуэтов в комнате. Цю Юнсы и Ли Цзинлун сидели под дверью и прислушивались к разговору. А-Тай и Хунцзюнь спрятались в тени, один из них сжимал в руках веер, другой готовил метательные ножи.

— Враг всё ещё впереди, не трать на меня своё совершенствование, — прошептала Цзинь Юнь.

— Сегодняшней ночью мы с тобой покинем Чанъань, и не вернемся до тех пор, пока нашего совершенствования не будет достаточно для мести за твоих сестёр, — небрежно ответил Фэй Ао.

Девушка неожиданно уловила двусмысленность в его словах и воскликнула:

— Тебя послали избавиться от меня?

— Никто тебя не тронет, пока я рядом.

— Тогда что будет с остальными сестрами? Боюсь, Ли Цзинлун продолжит расследование.

— Все трупы, кроме того, ради которого твоя сестра пожертвовала своей жизнью, были уничтожены. Как он продолжит расследование? Будет перелавливать их одну за другой и истязать на допросе? После императорских экзаменов в следующем году Ли Цзинлун будет не похороненным⁶ гнить в земле! Подобная смерть будет слишком легкой для него.

[⁶死无葬身之地 [sǐ wú zàng shēn zhī dì], букв. мертвые без гроба — идиома, описывающая трагическую смерть от сурового наказания.]

После этих слов Ли Цзинлун и Цю Юнсы были ошеломлены. Глаза чжанши были полны ужаса, отчего он не успел вовремя опустить поднятую руку.

В этот момент всё ещё обнимающиеся Фэй Ао и Цзинь Юнь толкнули дверь и успели сделать только один шаг...

Ли Цзинлун не подал знака атаковать, но Мо Жигэнь тут же молниеносно выпустил стрелу. Цзинь Юнь почувствовала опасность и оттолкнула Фэй Ао в сторону, после, раненная, с криком упала на землю.

— Держите их! — крикнул Ли Цзинлун.

Фэй Ао среагировал мгновенно — в тот момент, когда в Цзинь Юнь попала стрела, он понял, что они угодили в ловушку, а потом, схватив девушку, выскочил из комнаты. Ли Цзинлун обнажил меч, а Фэй Ао внезапно развернулся и кинулся на него с яростным криком:

— Умри!

Все тут же испугались, что мужчина не сможет увернуться от атаки. В этот момент стрелы и метательные ножи устремились на Фэй Ао, и тот с рёвом выпустил из тела водяной сгусток, что взрывом устремился во все стороны.

Поскольку Ли Цзинлун находился к нему ближе всех, его тут же отбросило взрывной волной. Хунцзюнь выпустил Пятицветный Священный свет, защитив себя и А-Тая, и когда он уже было хотел ринуться на помощь, мужчина ногами оттолкнулся от столба. Подняв меч над головой двумя руками, он сердито взревел:

— Это тебе суждено умереть, демон!

Подлетев к Фэй Ао, Ли Цзинлун взмахнул мечом. Тот тут же схватил лезвие с глухим звуком и откинул его вместе с мужчиной, как тряпичную куклу.

— Скорее уходи, Фэй Ао... оставь меня... — прохрипела Цзинь Юнь на последнем издыхании.

— Я собираюсь убить их! — Фэй Ао был в такой ярости, что никак не мог восстановить дыхание.

А-Тай на это холодно рассмеялся и встряхнул веером:

— С твоими-то навыками?

Затем он взмахнул синим веером, стоило лишь Хунцзюню убрать Священный свет. С земли тут же поднялось торнадо и поглотило водяной сгусток, превратившись в ураган, что на всей скорости влетел в Фэй Ао. Из-за разрушительной силы двери и окна комнаты Ху Шэна были разрушены, но Мо Жигэнь спокойно встал и выпустил три стрелы, каждая из которых попала точно в цель. Фэй Ао тут же превратился в рыбу-демона в воздухе, и Ли Цзинлун крикнул:

— Хунцзюнь — метательные ножи!

Хунцзюнь тут же кинул ещё один нож, что с периодичным вращением вонзился в тело Фэй Ао вместе со стрелами.

Рыба-демон пробила заднюю стену и, зарывшись в землю, ровно как в ту самую ночь, устремилась на север за пределами казарм армии Лунъу вместе с метательным ножом.

В мгновения ока вся армия услышала шум, и когда они зажгли факелы, Ли Цзинлун крикнул:

— За ним! На этот раз мы не позволим ему сбежать!

Мужчины погнались следом за демоном через проделанную им дыру в стене, а позади них слышались копошения. Хунцзюнь тоже закричал:

— Используйте мой нож в качестве ориентира!

Видя, в какую сторону направляется рыба-демон, Ли Цзинлун невольно взмолился:

— Пожалуйста, только не во дворец... Быстрее!

Экзорцисты ускорились. Хунцзюнь ещё не вернул один из ножей, поэтому поклялся не дать ускользнуть ещё одному. Он бросил крюк и легко запрыгнул на крышу, Мо Жигэнь вскочил и последовал за ним. А-Тай взмахнул веером, и сильный порыв ветра поднял его с земли, а Ли Цзинлун прыжками взобрался за ними следом.

— Ребята... подождите меня! — крикнул Цю Юнсы внизу.

Ли Цзинлун решил промолчать.

Цю Юнсы пытался вскарабкаться по стене, но после нескольких попыток у него так это и не получилось, поэтому Ли Цзинлуну пришлось спуститься и подтащить его. Трое остальных уже исчезли далеко впереди, и мужчина беспомощно рявкнул:

— Поторопись!

Рыба-демон внезапно обогнула дворец и бросилась на север города.

— Он хочет покинуть город под землей! — крикнул Хунцзюнь.

— Хунцзюнь, подбрось меня! — также громко вторил ему А-Тай.

Юноша не понял просьбы мужчины, но поскольку рыба-демон уже почти добралась до северо-западных ворот, у него не осталось времени на размышления и он вбросил крюк, повиснув на нем и начав раскачиваться. А-Тай прыгнул с крыши и протянул руку, Хунцзюнь тут же схватил его за запястье и со всей доступной ему силой отправил мужчину в полет. Сразу за ним спрыгнул Мо Жигэнь и схватил юношу за запястье.

— Извиняй!

Раскачавшись, Хунцзюнь швырнул и его в сторону городской стены.

Была уже поздняя ночь, но стражники продолжали обсуждать свежие новости столицы.

— Я слышал, что сегодня Ли Цзинлун притащил в армию Лунъу лисицу, сказав, что он поймал демона, а-ха-ха...

— Он сошел с ума в погоне за признанием! Завтра ещё и собаку приведёт...

— Что это за звук?

Несколько стражников услышали грохот у земли и крики А-Тая с Хунцзюнем перед воротами и поспешили к сторожевой башне, чтобы посмотреть вниз.

Ли Цзинлун и Цю Юнсы бросились к ним, а рыба-демон пробила землю и вскочила вверх.

А-Тай находился в воздухе как раз в тот момент, когда рыба-демон раскрыла свою окровавленную пасть и громко взревела, направившись к нему. Когда она уже собиралась укусить его, А-Тай вытащил привязанный к спине барбат и крикнул:

— Сюда иди!

После он замахнулся барбатом и со всей силы шарахнул им по голове рыбы-демона.

Все впали в ступор.

Раздался оглушительный взрыв. В момент сокрушительного удара произошел сильный выброс звуковых волн, отчего почти трехфутового демона отбросило в городскую стену. Камни разлетались в разные стороны, поднялась пыль, а рыба-демон с грохотом повалилась обратно в город.

— Да ладно! — воскликнул Хунцзюнь, — Ты действительно ударил его барбатом!

— Ага? — неловко улыбнулся А-Тай.

Мо Жигэнь громко рассмеялся, но потом, ступая по летящим частям стены, он натянул тетиву лука и последовательно выстрелил тремя стрелами в три глаза на лбу рыбы-демона. Она зарычала от боли, и когда мужчина отозвал стрелы, они вырвали глазные яблоки из орбит.

Вскоре рыба-демон вновь ушла под землю за пределами города. Когда они с Цю Юнсы погнались следом, Ли Цзинлун крикнул:

— Быстро откройте ворота! — в этот момент стражники были на грани истерики, поэтому Ли Цзинлун тут же продолжил: — Это дело Департамента экзорцизма! Если вы не откроете ворота, то позже ответите за это!

Стражники поспешили открыть ворота. У Ли Цзинлуна не было времени на пустую болтовню, поэтому он выволок задыхающегося от продолжительного бега Цю Юнсы за пределы города, и там уже огляделся.

— Где лошади? — спросил мужчина.

— Где демон? — Мо Жигэнь тоже вгляделся в темноту.

Ли Цзинлун указал на север, подразумевая, что демон скрылся в том направлении.

Хунцзюнь же тут же восторженно подскочил к А-Таю:

— А-Тай, ты такой сильный!

Тот смутился:

— Нет-нет, я не такой сильный, как ты, младший брат.

— Нет же, твоё заклинание такое могущественное! — теперь Хунцзюнь действительно боготворил А-Тая, в особенности его прием с барбатом.

— Наш А-Тай — верховный маг Восточных регионов... — поспешил добавить Цю Юнсы.

— Прекрати! — А-Тай взглянул на мужчину, — Цю Юнсы, что ты делал все эти дни, пока мы бегали как обезьяны? Тебе пора показать свои способности!

Цю Юнсы покачал головой:

— Я правда не могу...

— Хватит болтать и идите сюда! — нетерпеливо крикнул Ли Цзинлун, — Мы нашли лошадей.

Мо Жигэнь с Ли Цзинлуном привели несколько коней. Поначалу Хунцзюнь расстроился потому что считал, что демон скрылся за городом со вторым метательным ножом, но он совсем не ожидал, что здесь окажутся лошади.

Мужчины расселись по коням, а Ли Цзинлун вытащил меч и указал им на север, отчего он тут же засиял.

— Откуда здесь лошади? — поинтересовался Хунцзюнь.

— Они были подготовлены днём, — ответил Ли Цзинлун, — На севере, юге, западе и востоке — у каждого из четырёх ворот находятся лошади.

В тёмной ночи кони поскакали по северной дороге, а меч сиял всё ярче и ярче. Рыба-демон была ранена, поэтому это повлияло на её скорость, когда она проскользнула по убранным пшеничным полям и устремилась вверх к горному хребту.

— Этот меч действительно ощущает метательные ножи, — в одной руке Ли Цзинлун держал поводья, в другой же меч, что своим ярким светом освещал им дорогу.

Цю Юнсы тут же предположил:

— Возможно, они сделаны из одного материала. Если для двух магических артефактов будет использоваться одно сырье, то они могут резонировать друг с другом.

Все остановили своих лошадей перед дворцом Дамин. Ли Цзинлун был очень огорчён, брови сильно нахмурились, а лоб сморщился, но свет от меча продолжал настойчиво светить — демон вошёл во дворец Дамин.

— Преследуем? — спросил Мо Жигэнь.

— Преследуем, — подтвердил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь бросил крюк и перелез через стену в десять чжан высотой, и все, один за одним, последовали за ним.

Несмотря на то, что дворец Дамин был одним из императорских резиденций Ли Лунцзи, ему уделялось гораздо меньше внимания, чем дворцу Синцин, так как он находился за пределами столицы. Поэтому за дворцом присматривало всего несколько сотен слуг. Ли Цзинлун жестом показал остальным следовать за ним и медленно прокрался в коридор.

Дворцовые слуги давно уже заснули. Тонкие отблески лунного света озаряли это место чистотой и меланхоличностью. Лезвие меча светилось всё ярче и ярче, и осенний ветер поддувал тонкие занавески, пока из внутреннего двора главного зала доносились прерывистые крики.

Фэй Ао упал на колени и, обнимая мёртвую лисицу, громко захрипел в безудержном рыдании:

— Почему ты... умерла вот так?..

Стоило Хунцзюню услышать эти стенания, как у него защипало в глазах и носу. Казалось, Мо Жигэнь понял его мысли, поэтому мягко надавил рукой ему на плечо. Ли Цзинлун же тихо произнёс:

— Вскоре используйте свои лучшие приемы и не скрывайте их больше. Особенно ты, Цю Юнсы, — Цю Юнсы на это лишь улыбнулся, а мужчина продолжил: — И постарайтесь сохранить ему жизнь и не ранить слишком сильно. Нам нужно допросить его и как можно скорее избавиться от остальных убийц.

Остальные согласно замычали, а Ли Цзинлун детальнее обдумал ситуацию. Всё-таки демон не был человеком, поэтому мог легко причинить вред людям, что само по себе было ужасно, поэтому он мужчина поспешно добавил:

— Делайте всё, что вам заблагорассудится и забудьте о том, что я только что сказал.

После этого он махнул рукой, и все рассредоточились по четырём углам внутреннего двора.

Ли Цзинлун вытащил меч и вышел во двор.

Хунцзюнь, Мо Жигэнь и остальные с тревогой наблюдали за ним. Юноша нахмурился с мыслью, о том, что каждый раз, когда Ли Цзинлун выманивал врагов, это было слишком опасно.

Из-за спины Фэй Ао торчал источающий яркий свет метательный нож. Ли Цзинлун остановился в десяти шагах напротив него.

— Действуй, — заговорил мужчина, — С нынешним положением дел в переговорах больше нет необходимости.

Хриплый голос Фэй Ао прорезал на миг наступившую тишину:

— Ли Цзинлун, дай угадаю, у тебя есть возлюбленная? Кого ты любишь?

Ли Цзинлун промолчал, внимательно следя за каждым движением демона. Тот продолжил:

— Если ты не убьёшь меня сегодня, то я буду искусывать плоть твоей возлюбленной, цунь за цунем. В конечном счёте я сдеру с неё кожу и вытащу сухожилия... Настанет день, и этими сухожилиями я сломаю тебе шею.

Фэй Ао поднял голову и взглянул на Ли Цзинлуна. У наблюдающего за всем этим Хунцзюня по телу пробежала дрожь. Он впервые видел настолько жгучую ненависть в глазах демона, отчего казалось, будто она испускает демоническую энергию.

Черты лица Фэй Ао тут же изменились, и когда он открыл рот, то он оказался наполнен множеством острых зубов. Ли Цзинлун крепко сжал рукоять меча.

— Мне жаль, но ты не доживёшь до этого дня.

— Даже если я умру сегодня от твоей руки, — хрипло поклялся Фэй Ао, — то кто-нибудь другой обязательно исполнит за меня этот кровавый акт мести!

— Действуйте! — крикнул Цю Юнсы.

Никто не ожидал, что Цю Юнсы откроет рот до команды Ли Цзинлуна.

Хунцзюнь испугался, что Ли Цзинлун не успеет уклониться от атаки Фэй Ао, поэтому тут же кинул метательный нож. Как и ожидалось, в следующее мгновение бесчисленное количество острых зубов вылетели изо рта Фэй Ао, и Ли Цзинлун отступил назад. Метательный нож пронёсся мимо, серией лязгов заблокировав целый вихрь зубов, что от столкновения разлетелись словно цветочный дождь во все четыре стороны.

Хунцзюнь внезапно крикнул:

— Ли Цзинлун!

На этот раз мужчина был готов, поэтому он увернулся и не позволил Фэй Ао вновь подловить себя. Атаки стихли. И это оказалось обманным маневром, так как Фэй Ао тут же развернулся и бросился в главный зал дворца.

Мо Жигэнь сразу же послал Семь Разящих Стрел⁷, что развернулись в воздухе и последовали за Фэй Ао. Хунцзюнь и А-Тай погнались следом.

[⁷в оригинале эти стрелы называли «стрелы с гвоздями», а на анлейте «Семь Гвоздящих Стрел», я же подобрала им такое название. Так вот, эти стрелы — это мистическое оружие, что в сочетании с «Книгой семи гвоздей» могут использоваться по тому же принципу, что и кукла вуду. Однако здесь этот артефакт представляет собой стрелы, что летят и атакуют по указанию хозяина.]

Ли Цзинлун хотел было крикнуть «стой», но Цю Юнсы его громко перебил:

— Магическое оружие Хунцзюня идеально подходит для сражений, поэтому не беспокойтесь о нём. Чжанши, идёмте!

Цю Юнсы, Мо Жигэнь и Ли Цзинлун последовали за ними.

Изначально разрушенная рыбой-демоном дверь была с грохотом разрушена. Вскоре после этого А-Тай с веером в одной руке и с кольцами, светящимися одновременно ярко-красным, синим, жёлтым и зелёным цветами, ударил ладонью по земле. Она затряслась с громким звуком, и весь двор подпрыгнул из-за магии мужчины.

У рыбы-демона не было возможности вновь нырнуть под землю, поэтому она повернулась пастью к А-Таю и попыталась укусить его, но Хунцзюнь выпустил перед ним непробиваемый барьер, что тут же отразил удар. В момент столкновения юноша сердито взревел:

— Отвали!

Стоило рыбе-демону столкнуться с Пятицветным Священным светом, как её тут же отбросило назад. Она кувыркнулась посреди зала, опрокидывая мебель и фарфор. Шум насторожил стражу, и они тут же с криками ворвались в помещение.

Ли Цзинлун вбежал в главный зал, увидев беспорядок и задумавшись о сумме, которую им придется за всё это выплатить, он поспешно крикнул:

— Братья... Выманите его отсюда!

— Сделаю всё возможное! — крикнул в ответ Хунцзюнь и бросился в атаку, а Мо Жигэнь последовал за ним. На бегу он отозвал Семь Разящих стрел и, сцепив вместе, закрепил их на тетиве.

Одной рукой Хунцзюнь держал яшмовое павлинье перо, откуда появился Священный свет, а другой опустил пальцы вниз на манер удара меча. Метательные ножи, словно метеориты, полетели на рыбу-демона, в то время как А-Тай взмахом веера поднял три торнадо, наделёнными силами молнии, мороза и летающих крупиц песка.

Внутреннее убранство главного зала было окончательно разрушено попытками рыбы-демона пробить стену и сбежать в боковой зал. В этот момент стрелы, наконец, покинули тетиву Мо Жигэня, и он закричал:

— Отступаем!

Хунцзюнь находился ближе всех к рыбе-демону, так как сдерживал её атаки, и когда он услышал крик, то успел отступить только на один шаг, как Ли Цзинлун схватил его за воротник и потянул назад. Семь Разящих Стрел, собранных в единый пучок, засияли ярким светом и обогнули столб, со свистом пронзив брюхо рыбы-демона. Три торнадо последовали за ними, и из-за сильного удара рыба-демон пробила стену и вылетела на площадь за пределами главного зала дворца Дамин.

Глава 19 - Смертный приговор Фэй Ао

Фэй Ао снова принял человеческий облик. Пошатываясь, он пытался подняться, прижимая маленькую лисицу к своей груди.

Живот демона был проткнут насквозь, оставив после себя зиять огромную дыру. Стоило экзорцистам показать себя, как уголки его губ скривились в мрачной улыбке.

— Что ж... — отрывисто выдохнул Фэй Ао, —...сегодня... судьбоносная... встреча... от которой я вряд ли смогу сбежать...

На большой площади люди из дворца Дамин в страхе выбежали проверить источник шума. Чёрный туман клубился во все стороны, распространяясь и покрывая всю землю, словно живой.

— Все прячьтесь! — закричал им Ли Цзинлун, — здесь демон!

В толпе людей нашлась группа из евнухов и стражи, которые укрылись в углу, продолжая наблюдать за происходящим издалека.

Чёрный туман продолжал виться вокруг Фэй Ао, Ли Цзинлун тихо спросил:

— Есть ли талисманы, способные запечатать его?

— Нет, — выдохнул Хунцзюнь, —только те, что смогут задержать его... он всё ещё не принял свой истинный облик. Но если... если ты атакуешь его своим мечом... стоит попробовать?

Этот демон действительно мог выдержать немало ударов; в тот день юноше повезло, что он не стал преследовать его дальше, иначе, он возможно не смог бы с ним тягаться.

Ли Цзинлун, вытащив свой длинный меч, сказал:

— Прикройте меня.

На площади воцарилась странная тишина. Единственным источником шума был Фэй Ао, напевающий какие-то неразборчивые слова в чёрном тумане. Он поднял голову, наблюдая за группой экзорцистов и тихо сказал:

— Даже если мне суждено умереть, я также...

Хунцзюнь использовал свой Пятицветный Священный Свет и создал защитный барьер, встав впереди всех.

Как раз вовремя, поскольку уже через секунду чёрный туман вокруг Фэй Ао преобразился в миллионы чёрных языков пламени, устремившихся во все углы площади. Все, кого коснулось чёрное пламя, начинали кричать в агонии, катаясь по земле, и после того, как крики затихли, все они превратились в чёрных гнилых рыб, которые бросились на группу экзорцистов.

Площадь была заполнена тухлой рыбой. Широко раскрыв свои зубастые пасти, они устремились к пятерым мужчинам. Юноша установил свой защитный барьер, блокируя их, но он боялся причинить вред этим странным существам, а также того, что если он не успеет их спасти — и тут же услышал, как закричал Ли Цзинлун:

— В сторону! — и с этими словами он поднял меч и бросился вперед, к чёрному пламени в центре площади.

Подняв свой Пятицветный Священный Свет, юноша шагнул в сторону, освобождая дорогу мужчине. Куда не глянь — везде гниющие рыбы, распространяющие запах вони. А-Тай создал вихрь, а Мо Жигэнь выпустил Семь Разящих Стрел, но даже так у них не хватало сил разобраться со всеми. Оглядевшись вокруг, Цю Юнсы начал в панике кричать:

— Не подходите! Прочь от меня! Хунцзюнь! Куда ты собрался!

Все остальные потеряли дар речи.

На место мертвых приходили новые. А-Тай и Мо Жигэнь одновременно взревели:

— Цю Юнсы! — закричал А-Тай.

— Поторопись и атакуй их! — также кричал Мо Жигэнь.

— Я думаю, вас, парни, будет достаточно, мои дорогие братья... — с улыбкой начал Цю Юнсы.

До того как он закончил свою речь, Мо Жигэнь будто нарочно отбросил рыбу-демона в его сторону. Мужчина чуть было не взорвался, от обычного беззаботного поведения не осталось и следа, он поспешно сунул руки в карманы мантии, когда рыба-демон повалила его на землю.

— Прочь! — закричал он.

Рыба открыла свою вонючую зубастую пасть и своим длинным скользким языком, с которого капала слюна, потянулась к шее Цю Юнсы. Терпение того подошло к концу, и он снова громко закричал:

— Прочь от меня! — и вытащил кисть для каллиграфии.

А-Тай и Мо Жигэнь сражались впереди, отражая нескончаемую волну рыб-демонов. Они внезапно почувствовали, как их тела начало штормить.

— А-а-а! — кричал Цю Юнсы, — Вы все прочь! Уйдите прочь!

Остальные всё также с удивлением посмотрели на него.

Кисть для каллиграфии бешено размахивалась в воздухе. Прыгнувшая на него рыба-демон превратилась в лужу чёрных чернил, будто её раздавила неведомая сила.

А-Тай и Мо Жигэнь повернули головы к Цю Юнсы. Мужчина был напуган до смерти, кисть из белого мрамора дрожала в его руках. Кончик кисти внезапно начал излучать яркий свет, внутри которого появлялись бесчисленные метеоритные мазки.

— Демон! — дико заорал Цю Юнсы, взмахнув кистью в руке.

Мо Жигэнь и А-Тай в замешательстве остановились. Размашистый мазок кисти превратил всю площадь в рисунок шань-шуй¹, и за одно мгновение все гниющие рыбы превратились в плавающие в воздухе чернила. Всё вокруг заполнилось светом, и перед Цю Юнсы начала формироваться рябь, без остановки распространяющаяся повсюду. Расписные колонны, стены дворца Дамин и даже окружающие их горы — всё превратилось в гигантскую картину тушью.

[¹Шань-шуй (山水) — традиционные китайские пейзажные композиции с изображением гор и воды, сакральных элементов, символизирующих мужское и женское начало инь-ян. Для рисунка используются минеральные краски или чёрная тушь.]

Захваченные странной энергией рыбы-демоны начали кружиться вокруг площади. Опасный пейзаж недавнего времени под элегантным мазком кисти Цю Юнсы с лёгкостью превратился в картину сотен рыб, танцующих весенним днем.

— Ты должен был сделать это давным-давно! — сердито закричал на него Мо Жигэнь.

А-Тай тоже злился на Цю Юнсы, поэтому он яростно закричал на него:

— Почему ты не воспользовался этим оружием раньше?!

Цю Юнсы тяжело дышал, его глаза были полны замешательства.

— Вау, он наконец атаковал! Наконец-то показал свою силу! Вы только посмотрите! Что случилось? — Хунцзюнь почувствовал, что пространство вокруг них изменилось, но не мог понять в чем странность. Окружающий пейзаж начал искажаться.

— Перестань валять дурака! Мы должны воспользоваться этой возможностью, ну же! — закричал Ли Цзинлун.

— Подожди... подожди... — юноша чувствовал себя так, будто его собственное тело парит в воздухе, и он не мог ступить на землю.

Стоило Ли Цзинлуну замахнуться мечом по чёрной массе, как его также подняло в воздух. Чернильные пейзажи распространялись повсюду, со скоростью, видимой невооружённым глазом, воздух вокруг начал трястись и искажаться. У мужчины не было возможности контролировать свои собственные движения.

— Убери свое заклинание! — закричал Ли Цзинлун повернув голову в их сторону.

— Хватит издеваться! — Мо Жигэнь и А-Тай в унисон закричали на Цю Юнсы.

— Сначала вы хотели, чтобы я атаковал! Сейчас же хотите, чтобы я перестал! Что вы хотите, чтобы я сделал?! — Цю Юнсы не мог терпеть эту несправедливость, и тоже начал кричать в гневе.

Площадь уже полностью превратилась в гигантскую картину тушью. Всё в метрах досягаемости засасывало, искажалось и становилось частью картины. Чёрное пламя металось из угла в угол, пытаясь избежать этой участи. Цю Юнсы стоял в заднем коридоре, держа кисть и кричал дрожащим голосом:

— Я больше не могу его сдерживать! Я снимаю заклинание! Друзья, будьте осторожны!

— Разбегайтесь! — крикнул Ли Цзинлун.

Охваченный чёрным пламенем Фэй Ао издал дикий рёв. Из последних сил он выпустил чешую, и энергия демона вырвалась наружу, пробивая картину. В то же время Цю Юнсы получил удар энергией, из уголка его губ потекла кровь, он ошеломленно отступил на полшага.

Чёрная энергия взорвалась, и картина разлетелась на куски. Хунцзюня и Ли Цзинлуна одновременно сбило с ног, и они упали на землю. Хунцзюнь успел использовать Пятицветный Священный Свет и создать барьер, защищаясь от чёрной энергии.

— Пора атаковать! — закричал он.

Ли Цзинлун воспользовался их падением как возможностью напасть на демона. Находясь под защитой Пятицветного Священного Света, мужчина вытащил меч и сквозь барьер пронзил грудь Фэй Ао.

Рев рыбы-демона внезапно оборвался. Раздался взрыв, сметая всё вокруг, а потом исчез также быстро, как пепел и пыль² в ветреную погоду. Как только картина была уничтожена, вся чёрная энергия рассеялась, и люди, попавшие в ловушку, смогли взять контроль над своими телами и тут же упали на землю.

[²灰飞烟灭 [huī fēi yān miè] — идиома, означающая что-либо, что исчезает за очень короткое время.]

После смерти Фэй Ао чёрный туман начал распространяться повсюду. Ли Цзинлуна и Хунцзюня одновременно отбросило назад — мужчина мгновенно отбросил меч в сторону и развернул Хунцзюня лицом к себе, сильно ударившись спиной о землю.

Ли Цзинлун выдохнул. Падая, юноша приземлился на него сверху.

В тот момент Ли Цзинлун чувствовал себя Чжао Цзылуном, которого постоянно избивали. Хунцзюнь придавил его к земле своим весом и во время падения случайно ударил коленом в область живота, выбив из того весь воздух. Тело мужчины обмякло, распластавшись на белом мраморном полу.

Солнце взошло с востока над горами Шэньчжоу, озаряя золотыми утренними лучами дворец Дамин. С трудом вырвавшись из объятий мужчины, Хунцзюнь неоднократно потряс его.

— Чжанши! Чжанши! Вы в порядке?

Ли Цзинлуну чувствовал себя так, словно по нему прошлись несколько слонов, и он простонал:

— Мои рёбра... кажется они сломаны. У меня несколько внутренних травм...

— У меня где-то были лекарства! — поспешно сказал Хунцзюнь, — как только вы их примете, вам станет намного лучше.

Ли Цзинлун ничего не ответил.

Трое мужчин подбежали к ним. Хунцзюнь помог Ли Цзинлуну встать, подставив своё плечо.

Площадь зала была заполнена лежащими без сознания обитателями дворца и стражей. Некоторые части дворца Дамин такие как задний, боковой и внутренний залы были уничтожены, также многочисленные фарфоровые изделия с позолоченными частями были разбиты на куски; на полу лежали остатки от колон и нескольких стен.

Все окна были разбиты, также как и двери и ширмы из стекла.

Лучи солнца падали на людей, отражаясь от разбитых камней, подобно золотому морю.

— Чжанши, вы что-то хотели сказать? — Хунцзюнь посмотрел на лицо мужчины, думая о том, что выражение его лица немного странное.

— Я просто...

Сделав глубокий вдох, он обречённо сказал:

— Сколько денег мы должны выплатить в качестве компенсации?!

— Сколько денег...

— Наверно много...

— Деньги...

— А-а-х!

Звуки эхом разносились в горах в сопровождении восходящего солнца.

В этот прекрасный солнечный день демон-карп развешивал одежду Хунцзюня сушиться во дворе. Каждый раз перед стиркой он чувствовал запах рыбы и грязи, сразу видно, что Хунцзюнь вёл себя довольно беззаботно. Находясь так далеко от дворца, для юноши было роскошью уже то, что кто-то стирал его одежду.

Чжао Цзылун был внимателен к этому, он боялся, что Хунцзюнь станет предметом насмешек, когда его не будет рядом, также настаивал на том, чтобы он проводил больше времени со своими новыми друзьями. А что касается его — оставаться во дворе и следить за департаментом не так уж и плохо.

Это были его слова. Но, когда он оставался наедине с собой, он чувствовал себя разочарованным, поскольку из-за этого чувствовал себя ненужным; каждый раз он утешал себя тем, что «рано или поздно все вырастают».

— Я должен выжечь немного ладана, — сказал сам себе Чжао Цзылун, — чтобы на Хунцзюня не смотрели свысока.

И вприпрыжку отправился искать ладан³, остановившись во дворе, он не мог не вздохнуть.

[³Он собирается освежить одежды Хунцзюня запахом ладана, благодаря чему рыбий запах будет не так ощутим.]

Во двое стояли вернувшиеся экзорцисты.

Лицо Ли Цзинлуна было бледным, он выглядел так, будто был на последнем издыхании.

— Помоги переложить Чжанши, — сказал Хунцзюнь.

— Ты уже вернулся? Как всё прошло? — спросил у него демон-карп.

Все устало расселись в холле. Выражение лица Ли Цзинлуна продолжало оставлять желать лучшего.

— Вы проиграли? — Чжао Цзылун почувствовал лёгкое волнение в своем сердце, — я знал, что мне следует пойти с вами, парни.

— Мы смогли уничтожить демона, но я также потерял свои метательные ножи, — сказал юноша.

Чжао Цзылун пробормотал несколько утешительных слов. Не было нужды искать ножи в такой спешке. Ли Цзинлун сказал:

— Сегодня все отлично постарались, идите и отдохните. Что касается остального, я придумаю, что нам делать.

Все один за другим похлопали мужчину по плечу, прежде чем вернуться в свои комнаты и отдохнуть.

Ли Цзинлун обхватил лоб рукой, сидя за низким столиком и глядя в никуда. Карп подошёл к нему и спросил:

— Что случилось?

— Не мог бы ты оставить меня одного? Я хочу подумать в тишине...

Перед тем как закрыть за собой дверь, Чжао Цзылун повернулся к нему и сказал:

— Если не можешь с чем-то справиться, просто понюхай пыльцу лихун, и все проблемы будут решены. К тому же новая партия уже куплена.

Ли Цзинлун горько улыбнулся и спросил:

— Сколько на это ушло?

— Три тысячи двести лян, — улыбнулся карп-яо, — А-Тай уже обговорил всё с торговцами, на этот раз нам дали в кредит, но нужно заплатить в начале следующего месяца.

Ли Цзинлун замолчал.

Дворец Дамин был разрушен до такой степени, что Ли Цзинлуну не удалось просто так скрыться с поля битвы или заставить людей понюхать пыльцу лихун, иначе все, кто охранял дворец, лишились бы голов.

Фэй Ао ушёл, оставив весь беспорядок на них, и это не считая разрушенной комнаты Ху Шэна в казармах армии Лунъу... Очевидно, ему нужно было дать какое-то объяснение происходящему. И потому он взял кисть, чтобы поставить подпись; даже если дело будет проверять армия Лунъу и Судебный Департамент, и потребуют ли они сделать ремонт или поставят на колени перед Сыном Неба для допроса, всё это будет основываться на одной единственной печати⁴, они пойдут и всё равно найдут его.

[⁴Более упрощённый вариант имени чиновника. Вместо полного имени, к примеру «Ли Цзинлун», можно упростить до инициалов на китайском «LJL» как показатель того, что они берут всю ответственность на себя.]

Для начала он решил лечь спать. Решив, Ли Цзинлун стянул с себя грязные верхние одежды и лёг прямо на полу. Он подумает о решении этих проблем по пробуждению.

Двери департамента экзорцизма были заперты. Экзорцисты были измотаны настолько, что даже отказались от завтрака, чтобы побольше поспать. Закончив со стиркой, Чжао Цзылун залез в свой пруд и стал разглядывать облака в небе. Солнце клонилось к западу, настал полдень, и люди начали вставать.

После полудня за дверью раздался стук копыт, вслед за этим послышался звук колес, и вскоре у дверей департамента припарковались несколько экипажей.

Чжао Цзылун осторожно высунул свою рыбью голову из пруда, его пасть открылась в удивлении, потом он закрыл её в размышлениях, стоит ли разбудить Ли Цзинлуна.

— Славный и могущественный Сын Неба прибыл... — снаружи раздался голос евнуха.

— Супруга императора прибыла...

Демон-карп внезапно вспомнил о словах Фэн Чанцина, что, если его увидят, то он будет передан Его Величеству на потеху Императрице, и тут же выпрыгнул из пруда и поспешно спрятался в траве.

— Главный министр прибыл...

— Госпожа Циньго прибыла...

— Госпожа Гого прибыла...

Однако, двери департамента так и остались крепко заперты, поскольку все экзорцисты крепко спали.

— Где Чжанши из департамента экзорцизма, Ли Цзинлун? Немедленно выйдите и поприветствуйте императора...

— Это не так уж важно, мы сами зайдём...

— Хо, этот Департамент экзорцизма выглядит довольно прекрасно...

— А? Старшая сестра, что это за статуя? Будды?

— Это Ачала, который побеждает демонов.

— Достойное место.

— Мяу.

— До меня доходили слухи, что, когда Ди Жэньцзе всё ещё находился в Чанъане, он купил этот двор, но так и не успел привести его в порядок. Я также думал о том, чтобы привести сюда несколько мастеров для ремонта.

— Ваше Величество, вам не стоит беспокоиться об этом. Семья Ли пользовалась некоторой славой в прошлом, хотя с тех пор у них туго с финансами, они до сих пор наслаждаются жизнью... Где Ли Цзинлун?!

Ян Гочжун, Ли Лунцзи, Ян Юйхуань, госпожа Гого и госпожа Циньго со своей свитой стояли во дворе. Евнух снова закричал:

— Ли-Чжанши! Его Величество прибыл к вам!

— Ли Цзинлун! — Ли Лунцзи внезапно издал «Крик Сына Неба», что был похож на звон колокола.

Все засмеялись, а Ли Цзинлун был до того напуган, что выскочил босиком из главного зала в одних только внутренних одеждах, его волосы были растрёпанны. Увидев перед собой людей, он недоверчиво моргнул.

— Где все? — закричал Ян Гочжун, — Есть ли в Департаменте экзорцизма кто-нибудь?

— Кто это? — А-Тай выбежал в одних шёлковых пижамных штанах. Следом за ним вышли Хунцзюнь, Цю Юнсы и Мо Жигэнь, все также были босиком, озираясь по сторонам в замешательстве.

На Ли Лунцзи была простая одежда, и по тому Ли Цзинлун не сразу узнал его. Однако, увидев лицо Ян Гочжуна, его сердце бешено забилось.

— Почему вы все спите днем? — с улыбкой спросил Ли Лунцзи.

Экзорцисты застыли.

Ли Цзинлун сделал глубокий вдох и только потом смог ответить:

— Все ночь нам пришлось сражаться с демоном, и потому мы не спали. Это произошло из-за отсутствия дисциплины этого чиновника.

После чего он встал на одно колено, но Ли Лунцзи поспешил его поднять, сказав, что это лишнее. Его внимание привлекли четверо мужчин, стоящих позади Ли Цзинлуна, он с весельем спросил у них:

— Вы четверо подчинённых Ли Цзинлуна? Как вас зовут?

Все четверо назвали свои имена, но не стали кланяться. Несмотря на то, что обычаи Великой Тан были не такими суровыми, и не было необходимости преклонять колени при виде императора, но у большинства людей не было официального титула, многие из них в основном были простыми людьми, которые не осмелились бы вести себя столь пренебрежительно. Фактически, это произошло впервые.

Главный министр собирался было их отругать, но Ян Юйхуань с нежной улыбкой подняла руку, показывая, что ничего оскорбительного в этом нет.

— Вы помогли моей сестре найти Цин-эр, — с теплой улыбкой сказала женщина, — сегодня мы приехали для того, чтобы поблагодарить вас, Цин-эр — часть её жизни, и в те дни, когда она пропала, она так долго плакала.

— Эй, эй, эй, — госпожа Циньго поспешила прервать речь Ян Юйхуань, Ли Лунцзи показалось это забавным. Слова Ян Юйхуань немного сгладили атмосферу вокруг.

Хунцзюнь впервые увидел, что из себя представляет Сын Неба, рождённый под благословением Полярной Звезды, из-за чего он тщательно разглядывал лицо императора. Черты лица императора были прекрасны, от него исходила аура достоинства и величия, ожидаемые от монарха, а речь была мягкой и спокойной. Только между его бровями был слабый след тени.

Юноша перевёл взгляд на других. Лицо Ян Юйхуань было светлым, как яркая луна, принося за собой странный блеск в Департамент экзорцизма; она действительно была привлекательной женщиной. Леди Циньго не могла сравниться с Ян Юйхуань, но все же была сравнима с Си Ши⁵ мягкими красивыми чертами лица. Госпожа Гого, стоящая позади них, была немного старше, у неё было строгое выражение лица, но она безмолвно стояла в стороне.

[⁵Си Ши (西施 [Xī Shī], 506 год до н.э. — ?) — одна из четырёх великих красавиц Древнего Китая. Красота Си Ши была так велика, что когда она перегнулась через балкон, чтобы посмотреть на рыбу в пруду, та была настолько ослеплена её красотой, что забыла, как плавать и начала тонуть.]

Ян Гочжун был красивым высоким мужчиной. Стоя перед Ли Цзинлуном, который стоял с опущенной головой, мужчина казался намного выше него.

— Примите мою благодарность... — Ян Юйхуань улыбнулась про себя, кажется, она всегда находила радость в таких повседневных вещах.

— Благодарю вас за оказанную милость, — поспешно сказал Ли Цзинлун.

У всех остальных, также как и у Хунцзюня, в голове вертелась одна мысль, когда они смело разглядывали группу людей, не упуская ни одной детали.

— Ну же, — Ян Юйхуань собственноручно открыла коробку наполненную понравившейся Хунцзюню выпечкой и сказала, — управляющий сказал мне, что есть один молодой экзорцист, которому понравилась выпечка, кто это?

— Так много минчжи мин гао⁶?! — стоило Хунцзюню увидеть пирожки из кристаллической муки, он тут же воскликнул: — как здорово!

[⁶Если кто не помнит: «минчжи мин гао» — выпечка, сделанная из пота и крови простых людей. Хунцзюнь, я бы не стала говорить такое перед императором)))]

Ли Цзинлун, Ян Гочжун и Ли Лунцзи потеряли дар речи.

— Что? — Ян Юйхуань не смогла ясно расслышать его слова.

— Ты ещё не поблагодарил госпожу Ян Юйхуань за её милосердие! — поспешил упрекнуть его Ли Цзинлун.

— Спасибо! — юноша был счастлив, он радостно забрал коробку с выпечкой. В коробке было три слоя, и все они до отказа были забиты пирожками.

Ян Юйхуань посмотрела на Ли Цзинлуна, затем перевела взгляд на Хунцзюня, и после снова посмотрела на Ли Цзинлуна, и улыбнулась:

— Его Величество советовал мне наградить вас чем-нибудь существенным, но я подумала, что если мы могли бы помочь вам подыскать подходящую пару, то разве это было бы не замечательно?

Ли Цзинлун потерял дар речи, и Ли Лунцзи, похлопав его по плечу, сказал:

— Пришло время создать семью и продвинуться по карьерной лестнице.

До него не сразу дошел смысл этого бездумного предложения, но А-Тай понял сразу, о чем они, и не смог сдержать смех. На лице Хунцзюня отражалось замешательство, он всё ещё был погружен в радость от минчжи мин гао. Они не знали, что госпожа Циньго выслушала отчёт от управляющего, и так узнала, что Ли Цзинлун привёл с собой молодого юношу, чтобы вернуть кота. Тому понравилась выпечка из поместья, и она поделилась с этой информацией с Ян Юйхуань.

Три сестры были очень умными. После нескольких слов они задумались о том, что мужчина всё ещё не был женат, а затем подумали о юноше, который следовал за ним повсюду; наградить ежика⁷ Ли Цзинлуна было нелегко, поэтому они решили выразить свою благодарность выпечкой и, прикрывшись рукавами, сплетничали об этом по пути.

В те времена Великий Тан была очень либеральной⁸. И хоть с рукавами Ли Цзинлуна⁹ всё было в порядке, когда Ян Юйхуань сказала это в таком смысле, именно это оно и значило.

[⁷Ежик/колючий человек (刺头 [cì tóu]) — фраза, относящая к людям, с которыми трудно иметь дело.]

[⁸Либерализм провозглашает права и свободу каждого человека высшей ценностью и устанавливает их основой общественного и экономического порядка. Получается, во времена династии Тан человек мог создавать семью с кем угодно, независимо от пола.]

[⁹Если кто не понял, это был намек на обрезанный рукав, а также тонкий намек на Лунцзюней. Обрезанный рукав, а если точнее «страсть обрезанного рукава» (斷袖之癖) — это жаргонное название геев в Китае. И пошло оно от императора Сяоай-ди, который предпочитал отрезать свой рукав, чтобы не будить своего любимого Дун Сяня.]

Он вслушивался в их слова, и с каждым словом до него начал доходить смысл, и его лицо покраснело до основания ушей. Ян Юйхуань снова улыбнулась:

— Я просто пошутила, Цзинлун тоже должен быть вознагражден.

Несколько евнухов вышло вперёд, держа в руках подносы, наполненные двадцатью маленькими свитками по два ляна, сорока ляна серебра и десятью рулонами парчи цвета индиго. Ли Цзинлун поспешил поблагодарить за подарки, а Ян Гочжун многозначительно погрозил ему пальцем, но ничего не сказал. Ли Лунцзи повернулся по кругу и ушёл.

— Пойдем, Цин-эр, попрощайся с Ли-Чжанши, — госпожа Циньго взяла кошачью лапку и помахала Ли Цзинлуну.

Он не хотел гладить Цин-эр, но также не хотел отказывать. Подумав, что это забавно, Хунцзюнь погладил кошку по голове. Цин-эр попыталась ударить его своими когтями, боясь, что её снова начнут обнимать. В глубине души Ли Цзинлун плакал горестными слезами, думая: «я пытался избавиться от них поскорее, почему ты снова пытаешься их спровоцировать?»

К счастью, госпожа Циньго всего лишь улыбнулась и забрала кошку вместе с собой. Она села в карету с Ли Лунцзи, с ними прощались со всеми почестями.

— Сын Неба отправляется на гору Ли¹⁰... — раздался голос снаружи.

Хунцзюнь высунул голову, чтобы посмотреть. На улице было довольно шумно. Всё было сделано как надо, армии Лунъу и Шэньу сопровождали процессию, они свернули из переулка и направились к бассейну Хуацин¹¹.

[¹⁰Гора Ли или Лишань (骊山 [lí shān]) — гора, расположенная в провинции Шэньси, недалеко от Сианя.]

[¹¹Бассейн Хуацин (华清池 )— горячие источники, расположенные за пределами Сианя, у подножия горы Ли.]

Наконец, они остались одни, стоя во дворе в нижних одеждах. Демон-карп выбежал из травы и прыгнул в свой пруд.

Глава 20 - Принц Персии

«В месте скапливания большого количества демонов должен быть и сам Король Демонов».

***

В ту ночь все собрались на ужин.

— Вы только посмотрите на себя, — Ли Цзинлун держал в руках палочки для еды и отчитывал их, — по крайней мере могли бы сделать вид, что преклоняете колени.

— Почему я должен беспокоиться о таких вещах? — спросил Мо Жигэнь.

— В моей семье свои правила. Даже если бы передо мной стоял император Тай-цзун¹, я бы не стал преклонять колени, — с невинным лицом сказал А-Тай.

[¹Тай-цзун (太宗 [tài zōng]), Ли Шимин (李世民 [lǐ shìmín]), как его назвали при рождении, а посмертное имя — Вэнь У-хуанди (文武皇帝 [wénwǔ huángdì])) — могущественный китайский император (с 627 по 649) династии Тан. Его основная заслуга — это формирование централизованного феодального государства в Китае и успешные завоевательные походы.]

Ли Цзинлун не нашёл, что сказать.

— Если честно, Чжанши, в моей семье тоже есть особые правила. Если мы видим императора Центральной Земли², мы не преклоняем перед ним колени, достаточно просто показать лук, — улыбнулся Мо Жигэнь.

[²Чжунго (中國) — «Центральные земли» или «Срединное государство» — это одно из древнейших названий Китая.]

Ли Цзинлун перевёл свой взгляд на Цю Юнсы и тот тоже ответил:

— В моей семье… среди моих предков есть святые, благодаря чему нам не нужно вставать на колени при встрече с императором… м-м… мы не преклоняем колени перед смертными.

Ли Цзинлун поднял руку, всем своим видом говоря: «я понял, в любом случае я встану на колени и не имею ничего общего с вами».

Хунцзюнь с полудня до самого вечера всё ещё с аппетитом уплетал выпечку. Мужчина перевёл взгляд на него и спросил:

— А ты?

— Мой отец сказал, что даже если моя семья увидит Нефритового императора³ или Будду, мы не должны преклонять колени.

[³Юй-ди (玉帝 [Yùdì]), (Нефритовый император) ― верховная фигура даосского божественного пантеона. Он таинственный правитель небес, чьей милостью земная императорская династия получает мандат на управление Китаем.]

Все молча уставились на него.

— Хунцзюнь!

Чжао Цзылун в настоящий момент раскладывал рис по тарелкам, и он шикнул, чтобы не дать юноше продолжить рассказывать всевозможные подробности о своей личности. Хунцзюнь решил добавить:

— Но в следующий раз, если вы скажете мне заранее, я могу встать на колени. Мой отец всё равно не узнает об этом. Просто он считает, что преклоняющий колени человек может не прожить свою полноценную жизнь.

Цю Юнсы вдруг с улыбкой сказал:

— В следующий раз, когда увидишь демона, ты должен пасть ниц перед ним и три раза удариться головой о землю, и ты сможешь прямо в ту же секунду положить конец своей судьбе. Это было бы здорово, нам больше не пришлось бы так много работать.

— Отличная мысль! — Хунцзюнь подумал, что в этом есть смысл. Он мог бы попробовать это в следующий раз.

— Вы… — Ли Цзинлун больше не мог терпеть их глупую болтовню, — ешьте быстрее. Хунцзюнь, перестань есть эту выпечку, ты должен закончить свою трапезу.

— Не надо смотреть на людей с хорошим аппетитом свысока! — Хунцзюнь усмехнулся на провокацию Ли Цзинлуна.

Тот нахмурил брови. После небольшого отдыха, проблемы, которые у них были, никуда не делись, а ситуация лучше не стала. Дело, за которое они взялись, всё ещё нельзя было назвать закрытым, они не смогли найти метательные ножи Хунцзюня, дворец Дамин скоро придёт к их дверям просить компенсацию за нанесённый ущерб, а в подслушанных вчера словах Фэй Ао был заложен какой-то скрытый смысл… Ли Цзинлун решил подумать об этом после еды, так как его настроение после приёма пищи всегда улучшалось.

Некоторое время в зале стояла мёртвая тишина, словно каждый думал о своих проблемах. Наконец, Ли Цзинлун поставил свою чашу и обречённо вздохнул. Цю Юнсы решил приготовить чай. А-Тай с улыбкой попытался утешить его:

— Чжанши, в жизни нет препятствий, которые нельзя было бы преодолеть. Давайте поговорим кое о чём серьёзном.

— Что ты собрался сделать?! — воскликнул мужчина, почувствовав онемение на затылке, — в этом нет необходимости!

Он осторожно взглянул на своих подчинённых, боясь, что они могли вляпаться во что-то серьезное.

— Есть вещи, которые невозможно скрыть…

Сердце Ли Цзинлуна ухнуло вниз. С какой стороны ни посмотри, а тот явно говорил о смерти⁴, и, думая об этом, мужчина сказал:

— Ничего страшного, мне просто не повезло. В любом случае, когда мне отрежут голову, останется всего лишь шрам размером с чашу⁵.

[⁴оригинальная фраза: будь оно горизонтальным иль вертикальным, исход один — смерть (無論是水平的還是垂直的，結果都是一樣的——死亡).]

[⁵反正脑袋掉了碗大个疤 [nǎo dai diào le wǎn dà ge bā] — идиома, означающая, что не стоит бояться смерти и опасных ситуаций. «Это же просто голова, ничего страшного».]

— Это не настолько серьёзно, — сказал А-Тай, — Чжанши, на самом деле… ранее я соврал вам, я не Хаммурапи. Моя фамилия Исай⁶, полное имя Тегла Исай. Я не тохарец, если честно, я родом из Персии.

[⁶Исай (伊思艾 [Yīsī ài) — предположительно город/столица в Персии, мы не смогли найти информацию об этом. Правила написания имён между персидскими и китайскими именами различаются. Исай, скорее всего, часть его личного имени, однако Фэйтянь использует его как фамилию.]

Выражение лица Ли Цзинлуна исказилось, и он спросил:

— Что случилось с Исай? Исай… — мужчина внезапно всё осознал и его голос дрогнул: — Ты… ты сасанид⁷? Наследный принц?!

[⁷Сасани́ды (萨珊人) — династия персидских правителей (шахиншахов), правивших в Сасанидском Иране с 224 по 651 годы и правителей отдельных областей (шахов, кушаншахов) этого государства и зависимых территорий, позднее Табаристана. Последняя персидская династия, существовавшая до прихода ислама.]

— Правильнее будет сказать «принц бывшей Империи Сасанидов». В конце концов мой отец, дедушка, мама и все родственники… все скончались. Остался только я, — с грустью объяснил А-Тай.

Хунцзюнь не знал, что такое «Империя Сасанидов», но, услышав о том, что все близкие А-Тая мертвы, он подумал о себе и с сочувствием похлопал мужчину по плечу.

Ли Цзинлун ещё не отошёл от шока. Он снова нахмурился и спросил:

— Почему ты… почему не пошел к Его Величеству?

— Мои предки не смогли выполнить своё обещание, — мужчина провёл пальцами по своим вьющимся каштановым волосам и спокойным голосом продолжил, — В битве при Таласе⁸, они потеряли протекторат Аньси⁹, который был дарован Великой Тан. Они запросили у Великой Тан больше войск, чтобы вернуть себе страну, но в итоге…

[⁸怛 羅斯 戰役 [dáluósī zhànyì] — сражение, произошедшее в июле 751 года на реке Талас, в приграничных районах современных Казахстана и Кыргызстана, предположительно у города Тараза или Атлаха между войсками Аббасидского халифата и карлуков с одной стороны и армией танского Китая за контроль над Средней Азией. Результатом битвы стала победа Аббасидов с карлуками, что положило начало распространению ислама в Мавераннахре и Центральной Азии, а также арабскому влиянию на участках Великого шёлкового пути в регионе.]

[⁹安西 镇 — протекторат, установленный в 640 году династией Тан для контроля над территорией бассейна реки Тарим. Главный офис во времена эпохи Таньбао находился в Цюци. Несмотря на то, что Великая Тан проиграла битву при Таласе, враги не вторглись на территорию.]

— Когда они добрались до Тохаристана, войска уже ушли, — продолжил за него Ли Цзинлун.

— Откуда ты знаешь? — А-Тай был удивлен.

— Что было дальше? — спросил в ответ Ли Цзинлун.

А-Тай вздохнул. В том году Исай потеряла Персию в битве, столицу взяли силами Аббасидов¹⁰, и три поколения правящей семьи сбежали, в их числе был и прадед А-Тая. Они запросили войска у Великой Тан, обосновались в протекторате Аньси и создали новое государство, управляемое военными Персии в Цзилине¹¹.

Но хорошие времена длились недолго; всего за несколько лет последний участок Персии, поддерживаемый Тан, был потерян из-за постоянных атак Аббасидов. Наследники Исай, в том числе и дед А-Тая, Пероз¹², забрали с собой его отца Нарси¹³, чтобы запросить дополнительные войска.

Гао-цзун Ли Чжи¹⁴ послал войска, чтобы сопроводить их обратно в Тохаристан, но дорога назад заняла более десяти лет, первоначальное разложение армии уже давно начало распадаться по мере того, как войска теряли боевой дух. Наконец, командующий войсками Пэй Синцзянь¹⁵ сопроводил персидских князей-беженцев в Тохаристан, после чего забрал свои войска и ушёл.

Когда Нарси вернулся на Центральные Земли, Великая Тан сильно изменилась¹⁶. Чжун-цзун Ли Сянь¹⁷ дал ему титул¹⁸ и больше не поднимал тему заимствования войск. За два года его отец понял, что у него не осталось больше надежды на возрождение своей страны, поэтому вернулся в Тохаристан. Десять лет спустя у него родился сын, которого он назвал Тегла, это и был стоящий перед ними сегодня А-Тай.

С тех пор как Персия была уничтожена, четыре поколения персидских князей лелеяли слабую надежду, прошли тысячу миль из западных регионов в Центральные Земли, перед тем как возвратиться обратно. Этой осенней ночью рассказанная устами А-Тая история звучала с нотками отчаянья и сожаления.

[¹⁰Аббаси́ды (阿拔斯王朝) — вторая династия арабских халифов, происходившая от Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба, дяди пророка Мухаммеда.]

[¹¹Цзилин (吉林 [Jílín] — древний город недалеко от Зоркуля, озеро на границе современных Афганистана и Таджикистана.]

[¹²Пероз III (卑 路 斯 [Bēilùsī]) был сыном Йездигерда III. Йездигерд III — был последним сасанидским царем Ирана с 632 по 651.]

[¹³Нарси (泥 涅 師 [Nìnièshī]) — был персидским полководцем и сыном Пероза III.]

[¹⁴Гао-цзун (高宗 [Gāozōng]) — император с 650 г. из династии Тан. Правление Гао-цзуна ознаменовалось острой борьбой за власть двух феодальных группировок — Гуаньчжун-Лунсиской и Шаньдунской. Опираясь на последнюю, жена Гао-цзуна У Цзэтянь совершила дворцовый переворот, захватила власть и единолично управляла страной в 684-705 гг. В правление Гао-цзуна получила дальнейшее развитие система замещения государственных должностей в результате экзаменов, сохранялась надельная система земплепользования — так называемая система «равных полей».]

[¹⁵Пей Синцзянь (裴行儉 [Péixíng Jiǎn), личное имя Шоуюэ (守約) был генералом и политиком династии Тан. Наиболее известен своей победой над ханом Западно-Тюркского каганата Ашина Дужи. Он также отвечал за сопровождение сасанидского персидского царя в изгнании Нарси в Персию, которая была оккупирована арабскими завоевателями. Он посвятил большую часть своей жизни борьбе с тюркскими племенами в протекторате Аньси.]

[¹⁶一切都在变，只有人性没有变 — пословица гласит: все меняется и только люди остаются прежними.]

[¹⁷Император Чжун-цзун (中宗 [Zhōng Zōng]), личное имя Ли Сянь (李顯), а в другое время Ли Чжэ (李哲) или У Сянь (武顯) — был четвёртым императором китайской династии Тан, правившим недолго в 684 году и снова с 705 по 710 год. По сути, являлся просто марионеткой своей матери, императрицы У Цзэтянь, а после уже своей жены императрицы Вэй (Мне тебя жаль, чувак)]

[¹⁸Здесь имеется в виду то, что император дал Нарси титул — Командующий левой величаво-гроздной гвардии (左威卫将军, Цзо вэйвэй цзянцзюнь) — должность 3 ранга.]

— Пэй Синцзянь — мой дедушка по материнской линии, — внезапно сказал Ли Цзинлун.

А-Тай потерял дар речи.

— Прошу прошения за то, что тогда произошло, — вздохнул он.

— Ты тут не при чем, — А-Тай с улыбкой продолжил, — Если бы я был на его месте, видя, что нет никакой надежды на возрождение этой страны, я бы тоже не стал приносить в жертву жизни двадцати тысяч человек в Западных регионах.

Ли Цзинлун снова вздохнул. Вдруг Мо Жигэнь произнес:

— Войска Аббасидов имели численное преимущество. Сражение в лоб — пустая трата времени и сил, так что это не самая лучшая стратегия. Нужно было уничтожить их изнутри.

А-Тай кивнул и сказал:

— Честно говоря, я всё это знаю. Мой царственный отец заставил меня отказаться от этой цели задолго до своей кончины. Он сказал мне: «А-Тай, я надеюсь, что ты сможешь достойно прожить свою жизнь. Не будь таким как я и твой дед, не трать свою жизнь на…».

Под конец А-Тай замолчал. Молчавший все это время Хунцзюнь заговорил:

— Но ты всё ещё хочешь вернуть свою страну?

А-Тай мягко улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего, кроме печали. Хунцзюнь понимал, что он чувствует; до того, как он спустился с гор, Чун Мин и Цин Сюн также многое ожидали от него. Хоть они и сказали ему, что всё в порядке, юноша чувствовал, что должен выполнить поставленные перед ним задачи.

В чём больше всего он понимал А-Тая, так это в том, что человек, возлагавший на него столько надежд, давно мертв.

— Сколько ещё людей осталось под твоим началом? — спросил Ли Цзинлун, — они приехали с тобой?

Слова Ли Цзинлуна были подобно пронзающему туман острому ножу, в глазах А-Тая вспыхнула надежда.

— На данный момент они в Тохаристане, — ответил он, — их более сотни человек, в моё отсутствие ими командует мой друг.

Ли Цзинлун вышел во двор. Задумавшись, он спросил:

— А-Тай, как ты научился своим приемам?

Когда А-Тай родился, Нарси было уже пятьдесят лет. Поскольку зороастризм¹⁹ являлся основной Персидской религией, после распада Империи Сасанидов, она была естественно заменена. Поэтому бывший первосвященник принял А-Тая как своего единственного ученика. А-Тай научился управлять силой четырёх колец: огня, земли, грома и воды, а также использовать Божественный Веер Урагана. На него возлагали надежды как на Святого принца, который сумеет вернуть страну и веру. Однако первосвященник умер раньше его отца Нарси. В Центральном царстве оказалось немало последователей Зороастризма; большинство просто скрывалось от преследований Аббасидов.

[¹⁹Зороастри́зм (火祆教) букв. «Религия почитания огня», «Религия огня и Ахура-Мазды» — одна из древнейших религий, берущая начало в откровении пророка Спитамы Заратустры, полученном им от бога Ахура Мазды. В основе учения Заратустры — свободный нравственный выбор человеком благих мыслей, благих слов и благих деяний.]

— Что я могу сделать для тебя? — спросил Ли Цзинлун, повернувшись к принцу.

— Я с радостью готов отдать все свои силы на защиту Чанъаня, — сказал А-Тай, — Великая Тан всегда оставалась преданным союзником моей Персии, я готов сделать всё, что скажете. Надеюсь, наступит день, когда император Великой Тан одолжит мне войска, чтобы я смог вернуть свою страну.

Могло ли быть все так просто? Все находящиеся здесь знали, что даже если правящий император готов пойти против Аббасидского халифата, даже если бы он послал войска, то каковы были их шансы на победу?

— Я сделаю всё, что в моих силах, — после чего мужчина серьёзно добавил, — но мы не должны спешить разбираться с этой проблемой сейчас.

— Перед приездом я тщательно подготовился. В эту процветающую эпоху мы балансируем на грани; если не уничтожить Короля Демонов в Чанъане, то возможно, в будущем Великая Тан не сможет позаботиться о себе. В таком случае о разрешении одолжить мне войска не может быть и речи, — сказал А-Тай.

— Король Демонов? — Ли Цзинлун снова нахмурился.

Цю Юнсы, подобный безмятежно плывущим в небе облакам, сказал:

— В месте скопления большого количества демонов должен быть и сам Король Демонов. В настоящий момент в Чанъане находятся два короля; первый, кто купается в лучах света — это настоящий дракон, Сын Неба, которого мы видели недавно. Другой же — Король Демонов, скрывающийся во тьме, тот, кто господствует над десятью тысячами демонов в столице.

Немного подумав, Мо Жигэнь подал голос:

— Хунцзюнь, я не совсем уверен насчёт тебя, но, честно говоря… мы трое пришли сюда за Королем Демонов.

— Где Король Демонов?..

Ли Цзинлун только открыл рот, как кто-то пришёл к ним.

— Ли-Чжанши из департамента экзорцизма, — с вежливым тоном крикнул со стороны Лянь Хао, — Хуан Юн, заместитель главы Хуан из Судебного Департамента передаёт вам приглашение.

Сердце Ли Цзинлуна бешено забилось в груди — страшная правда о случившемся в дворце Дамин наконец-то открылась. Все уставились друг на друга, но когда они попытались встать, Ли Цзинлун остановил их, показывая, что он пойдет один и всё уладит.

— Вдруг его свяжут и изобьют?

Хунцзюнь вспомнил, что в последний раз, когда они ходили в Судебный Департамент, он услышал душераздирающие крики заключённых, и тут же забеспокоился.

— Это невозможно. Если он не вернётся к завтрашнему утру, мы все пойдем туда и придумаем, как ему помочь, — поспешил утешить его Цю Юнсы.

— Все деньги уже потрачены, и теперь нас постигло такое несчастье, — сказал А-Тай, — мы даже не знаем никого в Чанъане, так как же ты предлагаешь его спасать?

Мо Жигэнь приложил руку ко лбу. Они сумели поймать демона и после такой изнурительной работы им приходится спасать своего начальника. Мужчина не знал, что сделал в этой жизни не так.

— Пойдёмте! — предложил А-Тай, видя, что атмосфера вокруг стала тяжелой, — давайте забудем об этих неприятных вещах, я сыграю для вас мелодию, послушайте.

Цю Юнсы не мог не спросить:

— Как вы думаете, Чжанши смог принять всё это?

А-Тай провёл пальцами по струнам своего барбата и ответил:

— Думаю он всё понял, но вы, ребята… было бы лучше, если бы вы пока не говорили слишком многого.

Хунцзюнь вопросительно посмотрел на него.

— Включая тебя, — сказал Мо Жигэнь юноше, — Хунцзюнь, ты слишком доверчив.

Хунцзюнь чувствовал, что у двух других мужчин тоже были вещи, которые они скрывали, но он никак не ожидал, что А-Тай на самом деле оказался персидским принцем.

— Вы, двое, тоже принцы? — спросил он.

Юноше казалось, что мужчины просто слегка улыбнутся, но он никак не ожидал, что Мо Жигэнь кивнёт и скажет:

— Я, думаю, да, а вот насчёт него не знаю.

— Э-э, — Цю Юнсы чуть замялся, — сложно сказать, я не уверен принц я или нет. Я полагаю, что технически считаюсь одним из них. Если вы, ребята, признаете это.

Демон-карп вылез из пруда, склонил голову набок и сказал:

— В наших краях Хунцзюнь тоже принц. Есть ли ещё кто-то, кто не принц или что-то в этом роде?²⁰

[²⁰«Кто тут не принц или что-то в этом роде» (谁还不是王子了咋地) — является вторым названием данной новеллы.]

Все громко засмеялись, А-Тай протянул руку к юноше, и они с хлопком дали друг другу пять, а затем он сказал:

— Я знал это.

— Потрясающе!

Благодаря своему статусу они смогли сблизиться ещё больше. А-Тай уже собирался сыграть, как Хунцзюнь его прервал:

— А-Тай, я очень хочу послушать твою мелодию, но я должен тебя прервать. Вы знаете, где находится Король Демонов?

А-Тай приподнял голову. Все остальные на мгновение замерли.

— Ты тоже его ищешь? — спросил Мо Жигэнь.

Хунцзюнь задумался. Он посмотрел на демона-карпа, и, видя, что тот никак не реагирует, просто кивнул.

— Почему? — спросил Цю Юнсы.

— Всё в порядке, — сказал Мо Жигэнь, показывая, что Цю Юнсы не должен продолжать расспросы, и сказал, — это не важно. Главное, что Хунцзюнь на нашей стороне.

— Конечно, — юноша понял сокрытый смысл в словах мужчины, — не важно, полное подавление это или истребление, я есть и буду его врагом.

Трое мужчин сидели с «если-это-так-тогда-это-хорошо» выражением лица. Цю Юнсы сделал несколько шагов по двору и начал:

— Король демонов ещё не показал себя, и потому на данный момент никто не знает ничего о его личности и о его настоящем внешнем виде. Единственное, в чём мы уверены, это в том, что он должен находиться близко к императору, а может даже является его приближенным.

— Это Чёрный Дракон, — внезапно сказал Хунцзюнь.

Остальные трое были ошеломлены. Мо Жигэнь облизнул нижнюю губу, а Цю Юнсы сказал:

— Я знал это! Нам не стоит спешить с его поиском; следы остаются всегда, даже по крошечным крупицам мы сможем найти его укрытие. Меня больше беспокоит наша нынешняя сила, боюсь, пока мы ему не противники.

— У меня осталось только три метательных ножа, один я потерял. Если я смогу вернуть свой нож Небесного Грома, то метательные ножи смогут проявить всю свою силу. Сейчас всё, что я могу сделать, это сражаться с низшими демонами, и этого недостаточно.

Личность Хунцзюня являлась самой загадочной. Хоть остальные не знали, откуда он, но было очевидно, что этот молодой юноша был гораздо более подозрительным, чем кто-либо из них. Вполне возможно, что именно он был учеником какого-то бессмертного заклинателя или даже великого бога. Пока он сам ничего не рассказал, остальные предпочли не спрашивать.

— Итак, получается, ты приехал в Чанъань, чтобы уничтожить Короля Демонов? — спросил А-Тай.

Все трое в ожидании уставились на юношу, тот кивнул и сказал:

— Верно.

После чего трое мужчин почувствовали облегчение; они часто гадали о личности Хунцзюня. Чаще всего они приходили к мнению, что юноша из племени демонов; подтверждал это постоянно следующий за ним по пятам демон-карп, так что он вполне мог быть не на их стороне. Пока у них была одна и та же цель, в этой краткосрочной перспективе действовать будет легче.

— Ради нашей общей цели — победить Короля Демонов Чанъаня, — сказал А-Тай, — давайте послушаем вживую боевую мелодию!

Все воодушевились. Каким бы трудным не было будущее, время от времени можно проводить время всем вместе. Вскоре А-Тай начал играть на барбате, а Хунцзюнь пошел искать чашу, чтобы бить по ней в такт музыке. Все заслушались мелодией.

***

В то же время Ли Цзинлун стоял в освящённом яркими фонарями зале для допросов Судебного Департамента, он был физически и морально истощён. Приготовленный демоном-карпом ужин был слишком солёным, и сейчас он испытывал невероятную жажду.

Министр промышленности Цинь Сяокан, министр юстиции Вэнь Ю, заместитель главы судебного департамента Хуан Юн, его бывший командир Ху Шэн, командующий армией Шэнъу Ту Цзивэнь, министр этикета, чиновник из дворца Дамин и глава евнухов Гао Лиши — здесь собрались все официальные лица. Каждый из них пришел сюда якобы затем, чтобы провести расследование, но настоящая причина их нахождения в этом месте — это допрос Ли Цзинлуна. Не хватало только заковать его в кандалы.

Имей он силу Цю Юнсы, мужчина больше всего хотел одним взмахом кисти заточить всех этих людей в картину, чтобы он мог наконец дать покой своим ушам и вернуть Великую Тан в состояние мира.

— Я уже трижды вам всё рассказал от начала и до конца, — сказал Ли Цзинлун, — Клянусь, я ничего не скрываю.

Гао Лиши обладал большей властью, чем все остальные. Департамент экзорцизма всё ещё находился под юрисдикцией Ян Гочжуна, поэтому на любые незначительные проблемы могли закрыть глаза. Однако Ли Цзинлун привел своих подчинённых и разрушил не меньше десяти процентов дворца Дамин, и его главным оправданием было то, что они «ловили демонов», так как же им теперь с этим справиться?

— Я верю вашим словам, — сказал Гао Лиши, — но как по-вашему я должен сообщить об этом Его Величеству?

— Скажите всё, как есть, — сказал Ли Цзинлун без тени страха, — демоны беспокоят Чанъань уже долгое время, и это только начало. Рано или поздно наступит день, когда нам удастся найти пристанище Короля Демонов. Боюсь, к тому времени великие генералы, стоящие выше меня, получат много новостей.

Услышав про «Короля Демонов», все собравшиеся были поражены.

— Ты просто преувеличиваешь, пытаясь напугать нас, — высказался министр юстиций Вэнь Ю. Очевидно, он решил покончить с этим показным фарсом, — Ли Цзинлун, насколько я понял, ты просто сумасшедший.

Ли Цзинлун громко рассмеялся и сказал:

— Дворцовые слуги во дворце Дамин, которые стали свидетелями той ночи, также охранники на городской стене — все они видели того демона, как вы объясните показания этой группы людей? И даже командир Ху, вы тоже сошли с ума, как и остальные?

Выражение лица Ху Шэна стало довольно странным; теперь он наконец-то понял, что попался прямо в ловушку Ли Цзинлуна.

На этот раз, несмотря ни на что, Ли Цзинлун собирался остаться простым свидетелем, поскольку Ху Шэн вряд ли сможет избежать этого. Ему оставалось лишь сказать правду:

— Я видел демона-лисицу собственными глазами, всё в точности так, как говорит Ли Цзинлун. Про остальное я не в курсе.

Гао Лиши был потрясён услышанным, но на этот раз вмешался министр промышленности Цинь Сяокан:

— Предположим, всё, что вы сказали — правда. Однако, как ты собираешься объяснить разрушение дворца Дамин?

— Дворец Дамин был разрушен демоном, — ответил Ли Цзинлун, — я и мои подчинённые не имеем к этому никакого отношения.

— Так это значит, что мы должны найти того демона, чтобы должным образом компенсировать разрушения? — медленным равномерным голосом произнес министр этикета.

Ли Цзинлуну уже надоело всё это, и он сказал:

— Знают ли собравшиеся здесь почтенные министры, сколько жизней невинных людей будет на кону, если мы позволим этим демонам творить, что вздумается, и совершать бесчисленные зверства?

— Ли Цзинлун! — Гао Лиши нахмурился. Он устал от споров этих мужчин, — хватит, прекратите препираться. Ты можешь идти.

Ли Цзинлун замолчал.

Вся кровь хлынула в голову, мужчина больше не мог сдерживать себя, начал громко кричать. Двое стражников из Судебного Департамента встали по бокам от него и вывели на выход.

— Этому безумцу на самом деле благоволит императорская наложница. Первоначально, мой план состоял в том, чтобы найти за ним какую-нибудь выдуманную ошибку, но я и подумать не мог, что он так серьёзно отнесётся к своему долгу и создаст такую большую проблему…

Это было последнее, что мужчина услышал от Цинь Сяокана, перед тем как закрылись двери зала допросов. Стражники отвели его в какую-то тёмную площадь за пределами зала допросов ждать окончательных результатов.

— Вы верите ему?

Собравшиеся здесь официальный лица смотрели друг на друга, никто не хотел отвечать первым. В глубине души каждый верил в правдивость этого рассказа, в противном случае всему этому не было бы разумного объяснения, к тому же демоны наводят хаос, но независимо от того, что они решат, нельзя с этим предстать перед Сыном Неба.

Хуан Юн заговорил первым:

— На мой взгляд будет лучше, если мы скажем, что во дворце Дамин ночью внезапно случилось торнадо, в результате вся земля была перевёрнута, а здания рухнули, после чего это дело может быть закрыто. Позже министр промышленности может послать туда работников, чтобы отремонтировать ночью…

Цинь Сяокан фыркнул, всем своим видом говоря «причиной-разрушений-стали-вы-а-расхлёбывать-все-должен-я».

Гао Лиши с улыбкой развел руками и сказал:

— Департамент экзорцизма всё ещё находится под управлением главного министра Яна, что ещё мы можем сделать?

— Думаю, главный министр не знает о случившемся, — сказал министр юстиций Вэнь Ю.

— На этот раз мы можем закрыть дело от имени главного министра, но что насчёт следующего раза? — холодно сказал Цинь Сяокан, — будем ли мы закрывать глаза на всё это каждый раз?

— Что я могу с этим сделать? — Гао Лиши с легкой улыбкой продолжил, — я тоже очень расстроен этим. Я собирался пригласить всех к себе и выпить, но вместо этого нас разбудили посреди ночи, чтобы мы пришли сюда и выслушали весь этот бред.

— Если вы поверили в это, — сказал Хуан Юн, — то это уже не бред. В прошлом старик Ди создал Департамент экзорцизма именно для…

— Неважно для чего, — равнодушно прервал его Вэнь Ю, — если весть о случившемся распространится, то это приведет к ненужной панике в Чанъане. Как только люди узнают об этом, то пути назад уже не будет, мы не можем позволить этому продолжаться… Стоит закрыть это случайное правительственное учреждение; какими бы свирепыми не были демоны, они также сделаны из плоти и крови. Поскольку дела по-прежнему отправляют в Судебный Департамент, разве вы не сможете поймать демонов?

Вэнь Ю являлся начальником Хуан Юна, после этого предложения ему не осталось ничего другого, кроме как заткнуться и кивнуть.

— Но супруга императора благоволит им… — проговорил Гао Лиши.

— Глава Гао, — Вэнь Ю повернулся к нему, — если вы позволите этому человеку и дальше делать, что вздумается, то в будущем он может вызвать ещё больший переполох, я боюсь, что это затронет даже главного министра Яна!

Глаза Гао Лиши метались туда-сюда, и он замолчал, не произнося больше ни слова.

— Разрушения во дворце Дамин можно исправить, — сказал министр этикета, — но что если в следующий раз будет разрушен Храм Предков²¹?

[²¹祠堂 — также называемый храмом линии передачи, является храмом, посвященным обожествленным предкам и прародителям фамилий линий или семей в Китайские традиции.]

Гао Лиши закашлялся. Эти слова стали последней каплей, сломавшей верблюжью спину.

— О случившемся мы должны хотя бы сообщить главному министру, — задумчиво сказал Гао Лиши, — нам также необходимо сохранить репутацию супруге императора.

— Это правда, — кивнули все, придя к соглашению. Чиновник начал составлять распоряжение о передаче, но Вэнь Ю прервал его:

— Нет необходимости пересекать юрисдикцию, чтобы составить это официальное распоряжение. Завтра я пойду в министерство кадров²²; думаю распоряжение о переводе Ли Цзинлуна ещё не вступило в силу, поэтому я просто скажу им отменить его.

[²²吏部 — министерство кадров отвечало за гражданские назначения, оценки заслуг, продвижение и понижение должностных лиц, а также за присвоение почетных званий.]

Гао Лиши кивнул на это и сказал:

— Что касается имперской печати Его Величества и министра Яна, оставьте это мне. Командующий Ху, будущие приготовления Ли Цзинлуна снова переходят в ваши руки. Вы его бывший командир, вашей главной задачей является заставить его замолчать, чтобы он больше не создавал нам проблем. Что касается Фэн Чанцина, мне придется побеспокоить вас, чтобы вы к нему поехали

Что на это мог сказать Ху Шэн? Ему оставалось только горько улыбнуться и кивнуть.

Все пришли к единому мнению; одним движением кисти они могут стереть весь Департамент экзорцизма, чтобы предотвратить создание новых проблем в будущем, из-за которых все могут потерять свои должности. Сын Неба был великолепен, он не мог увязнуть вместе с товарищами-свиньями. Судя по предыдущим различным инцидентам, которые рассматривали в суде, бывали случаи, когда чиновники теряли свои головы. Поэтому они пришли к мнению, что это решение было необходимо для всех.

Глава 21 - Имя древнего меча

«Они оба с комфортом спали в нижних одеждах».

***

Ли Цзинлун бродил за пределами Судебного Департамента четверть часа, прежде чем официальные лица начали один за другим выходить и проходить мимо него, оставив позади только заместителя главы Судебного Департамента Хуан Юна и бывшего начальника Ху Шэна.

Ли Цзинлун выпрямился и выжидающе уставился на них.

Ху Шэн взглянул на него в ответ, но ничего не сказал, прикидывая в уме решения подобной ситуации. После всех лет он так и не узнал многого о своем подчиненном, так как в то время его репутация в армии Лунъу была довольно низкой. Ху Шэн однажды даже по секрету спрашивал у подчиненных о том, почему они так сильно его не любят. Одни не говорили об этом прямо, но можно было бы понять, что они считали его замкнутым и высокомерным, а другие утверждали, что у него были какие-то причуды. Мужчина предпочёл больше ничего не спрашивать. Теперь же ему было неприятно думать о том, куда же устроить Ли Цзинлуна после закрытия отдела. Вернет ли он его обратно в армию Лунъу?

Сам Ли Цзинлун продолжал стоять и тихо ожидать, пока мужчины заговорят об окончательном решении министров. У Хуан Юна и Ху Шэна в головы пришла одинаковая мысль, что этот человек перед ними был жалок. Он был взрослым человеком, не имеющим семьи и продавшим своё родовое имущество. Всё, что у него было — это Департамент экзорцизма, который только-только изменился к лучшему, но и его собирались закрыть.

— В твоем подчинении есть младший брат? — спросил Ху Шэн, сделав несколько шагов навстречу.

Цвет лица Ли Цзинлуна слегка потускнел из-за опасений, что Хунцзюнь мог что-то натворить. Стоило ему взглянуть на Хуан Юна, как он вспомнил, что он именно он застукал их в тот день с Хунцзюнем. По всей видимости, он рассказал об этом.

— Да, — сказал Ли Цзинлун, — А что?

Ху Шэн продолжил:

— Приведи его с собой, когда вернешься в армию Лунъу. Остальные будут уволены и перенаправлены в другие места Министерством кадров. Пятого числа следующего месяца у Департамента экзорцизма будет извлечена именная доска¹. Вам будет дано десять дней на переезд.

[¹Именная доска — это горизонтальная прямоугольная табличка с надписью, что висела над дверью или на стене. Она вешалась в департаментах и министерствах.]

В голове Ли Цзинлуна на мгновение будто раздался взрыв, и, подумав, будто ослышался, он глупо переспросил:

— Что?

— Не поднимай шума, — сказал Ху Шэн, — За последние несколько лет я и так был измотан твоими выходками. Думаешь, я тоже этого хочу? Возьми себя в руки и поговорим об этом через несколько дней.

После сказанного мужчина обошёл Ли Цзинлуна и ушел.

Хуан Юн тут же заговорил:

— Ли-чжанши, я верю, что в этом мире существуют демоны, а также верю в ваши способности, однако не всё происходит так, как мы хотим, и это самое прискорбное в жизни. Поскольку вы унаследовали меч господина Ди, то должны знать принципы сокрытия своей силы и выжидания своего часа²...

[²等待时机成熟, 才能开始行动 [děngdài shíjī chéngshú, cái néng kāishǐ xíngdòng] —идиома означает: скрыть свои таланты и ждать подходящей возможности, спрятать свет под сосудом, скрывать свои таланты и вести себя сдержанно.]

Ли Цзинлун не услышал слова Хуан Юна, так как он развернулся и погнался следом за Ху Шэном, но тот скрылся из виду за пределами территории Судебного Департамента и даже след его простыл. Мужчина встал посреди улицы в растерянности, чувствуя, будто земля и небеса начали вращаться по кругу³.

Ли Цзинлун не помнил, как добрался до Департамента экзорцизма и вошёл в главный зал в пятую стражу⁴.

Окутанный слоем мягкого света, с шестью орудиями дхармы⁵ в руках, статуя Ачалы спокойно смотрела на него.

[³天地转动 [Tiāndì Zhuǎndòng] — идиома означает: ощущать чувство головокружения и слабости.]

[⁴Час Тигра (Инь (寅), «Инь-ху») — с 3 до 5 утра (5 стража).]

[⁵Дхарма (法 [fǎ]) — традиционный термин, означающим как «Истина», так и «Путь» в буддизме.]

Во дворе было разбросано несколько чашей и мисок, кушетка была перенесена из зала под зонтичное дерево, а на земле были рассыпаны чайные листья. По всей видимости мужчины какое-то время провели здесь.

Лампы уже давно были погашены во всех комнатах. Видимо, они не смогли дождаться его и просто ушли спать первыми, чтобы, если по утру придут гости, они не оплошали как в прошлый раз.

Ли Цзинлун встал во внутреннем дворе и стал молча наблюдать за происходящим перед ним.

Погруженный в глубокий сон, Хунцзюнь лежал на кушетке. Во сне весь Чанъань погряз в море крови и горах трупов, по окруженному черным туманом дворцу Дамин сновали мертвые люди, похожие на гниющих рыб. Руки трупов тянулись к нему один за одним, пытаясь затащить его внутрь. Юноша запаниковал и попытался использовать Священный Пятицветный свет, но обнаружил только пустующие меридианы. Он быстро огляделся в поисках Департамента экзорцизма. Однако в тот момент он подумал не о Чун Мине и Цин Сюне, а об Ли Цзинлуне.

С его губ сорвался крик:

— Чжанши? Где вы, Чжанши?!

Хунцзюнь пошатнулся и побежал по наполненной трупами столице. Черный туман неожиданно обдал его спину физически ощутимым холодом, отчего юноша упал на землю и закричал вновь:

— Ли Цзинлун?! Ли Цзинлун!

Стоило ему встать, как он почувствовал удар такой силы, что едва не пробил грудную клетку, отчего его тело тут же пронзила невыносимая боль.

— Ли Цзинлун!

— Хунцзюнь!

В комнате Хунцзюнь едва не свалился с кушетки. Когда Ли Цзинлун услышал, как тот выкрикивает его имя, то немедленно бросился к нему и подхватил. Юноша тут же проснулся и уже собрался крикнуть вновь, но мужчина жестом показал ему замолчать и шокировано взглянул на него. Хунцзюня бросило в пот, глаза его широко раскрылись, лицо побледнело, а дыхание сбилось.

Ли Цзинлун тихо спросил:

— Кошмар?

Он встал на колени и приобнял Хунцзюня за плечи. Тот ухватился за его одежду, уткнулся головой в грудь и глубоко вздохнул.

Той ночью в комнате Ли Цзинлуна зажглась лампа.

Хунцзюнь выпил успокаивающий отвар в Восточном дворе, и когда проходил мимо комнаты Ли Цзинлуна, тот сказал:

— Заходи и дай мне тоже немного.

Хунцзюнь кивнул.

— С радостью сделаю и для вас.

Юноша до сих пор помнил тот день, когда Ли Цзинлун выгнал его из комнаты. Позже он специально спросил причину у демона-карпа, на что тот объяснил, что некоторым людям не нравится присутствие посторонних в их комнатах, и юноша всё ещё держал это в уме.

— Останься со мной ненадолго, — произнес Ли Цзинлун.

Хунцзюнь пошел босиком к лампе и потушил её, вместо этого он зажег небольшую медную печь возле стола, поставил чашу и принялся смешивать травы.

— Часто ли тебе снились кошмары в детстве? — спросил мужчина.

— Нет, — юноша покачал головой, — Они начали мне сниться только после спуска с горы.

— Тоска по дому? — со вздохом вновь спросил Ли Цзинлун.

Он снял верхнюю мантию, оставшись в одних белоснежных нижних одеждах, присел на колени чуть поодаль от Хунцзюня и повернулся лицом к нему. Юноша же осторожно перемешивал медной ложкой кипящие травы в чаше, и пламя грустью отражалось в его юных героических глазах.

Услышав слова «тоска по дому», Хунцзюнь поднял глаза и взглянул на мужчину. А затем улыбнулся. Эта улыбка заставила Ли Цзинлуна, чья жизнь была практически безнадежной, почувствовать, как струны в его сердце нежным эхом перебираются и рябью, слой за слоем, уносятся вдаль.

Хунцзюнь же с той же улыбкой заговорил:

— Чжао Цзылун говорил, что люди всегда что-то теряют, и только обернувшись, могут разглядеть в этом и положительные стороны. Я скучаю по дому, потому что он далеко, но мне также нравится Департамент экзорцизма и в целом здесь.

Ли Цзинлун с замешательством в глазах спросил:

— Что тебе нравится в отделе?

— Зонтичное дерево, ах, — юноша наклонил голову и выглянул из комнаты, — Вы даже дали мне картины, взяли меня повеселиться и составляете компанию...

Чуть помешкав, Ли Цзинлун заговорил тихим голосом:

— Не знаю почему, но я чувствую себя с тобой родственными душами.

Казалось, аромат смешанных трав облегчил беспокойство Ли Цзинлуна. Он не мог не смотреть на юношу перед собой и удивляться тому, почему же всё-таки он всегда проявлял к нему такую заботу.

Потому что в отличие от остальных он имел на него свои планы? Нет.

Потому что он был настолько красив, что заставлял сердца людей проникаться к нему любовью? И это нет.

— Что сегодня случилось? — спросил Хунцзюнь, вновь подняв глаза.

Ли Цзинлун заметил легкое беспокойство в глазах юноши и внезапно достиг просветления. Он не мог не улыбнуться при мысли о том... Что Хунцзюнь многого не понимал. В отличие от других, он никогда не смотрел на него с насмешкой. Он не был похож на солдат армии Лунъу, подающих блюда в зависимости от статуса человека⁶, ползающих перед высокими и наступающих на низких⁷. Он не пытался угадать мысли людей и уж тем более не стремился заглянуть в их сердца. Он не считал себя мудрым и не недооценивал себя, а просто игнорировал мир и человеческие желания.

[⁶Буквально "судить по человеку, какое блюдо ему подать" (看人上菜 [kàn rén shàng cài]) - бедняку и маньтоу сойдёт, а князю надо подать мясо и вино.]

[⁷扒高踩低 [bāgāo cǎi dī] — идиома означает: льстить начальству и унижать низких по статусу.]

Людям всегда нравилось общаться с простыми — никаких интриг и обмана.

— Я снова доставил вам неприятности? — спросил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун был переполнен радостью настолько, что только беспомощно улыбнулся и покачал головой. Хунцзюнь озадачено взглянул на него, так как не мог понять ход его мыслей. Сейчас он стал понимать большинство людей, когда они приходили к пониманию глубинного смысла⁸. Он и сам прекрасно понимал, что многие умеют обращаться со словами.

[⁸Буддийский термин, который буквально называется «машинное копье», где «машина» имеет роль осознавшего истину сердца, а «копье» к умению использовать буддийские тонкости. Общий смысл обстоит в том, что когда буддийский монах встречается с другим человеком, то выражает свои чувства или испытывает его с помощью слов с глубоким подтекстом. Иногда слова звучат нелогично.]

— Ты и дома такой же беззаботный? Ловишь людей и попадаешь в беду? — вновь спросил Ли Цзинлун.

— Чун Мин страшен в гневе, — вздохнул Хунцзюнь, — Кто бы посмел? Это просто неудачное стечение обстоятельств.

— Возможно.

Ли Цзинлун не знал, смеяться ему или плакать. С тех пор, как он встретил Хунцзюня, неприятности ввалились на него одно за другим, даже гораздо большие, чем за все его двадцать лет жизни.

— Вы все не понимаете смертных, — заговорил мужчина, — Обычным людям очень тяжело жить.

Хунцзюнь кивнул и ответил:

— Верно, обычные люди много страдают. Демоны и нечистая сила⁹, первые — горные дикие существа, вторые же — ярость и боль всех живых существ.

[⁹Демоны — яо (妖怪), нечистая сила/чудовища — мо (妖魔). По идее «яо» правильнее будет считать оборотнями и все в этом духе, но демоны более близкое обозначение для нас.]

Сердце Ли Цзинлуна дрогнуло и он спросил:

— Они назвали нас «Департамент экзорцизма», но почему не «Департамент изгнания чудовищ и демонов»? Я уже видел демонов, но где чудовища? Они тоже в Чанъане?

Юноша задумался на мгновение и ответил:

— Потому что главная цель отдела — рассеять страдания Божественной Земли, изгнать нечистую силу из всех живых существ, рассеять все демонические беспорядки, что длились годами и очистить мир.

Вспоминая своё прошлое, Хунцзюнь понял, что у него никогда не было проблем. Тепло Чун Мина было для него словно защитный барьер от всех невзгод в любой момент и в любом месте. Однако, после спуска с гор Тайханшань, всего за два месяца он обнаружил, что Божественная Земля была наполнена болью и печалью, а человеческие радости и горечи были слишком неистовыми.

В пути юноша видел бедность, смерть, болезни и старость. Демон-карп говорил, что в мире много существует много невзгод: жизнь, старость, болезнь, смерть, разлука, попрошайничество и страдание от процветания пяти скандх¹⁰. Всевозможные боли распространяются на соки и пульс мира, поскольку они непрерывно движутся циклами, то омываются этой темной мощной силой.

Однако, оказавшись на пороге очищения мира, вся темная энергия сольется в нечистую силу.

[¹⁰Пять скандх (кхандх) или «групп привязанности», (五蘊 [wǔ yùn]]) — пять составляющих, необходимых для формирования личности, в соответствии с феноменологией буддизма. 1. Чувства («чистое» чувство, ощущение — ведана (受蘊 [shòu yùn]); 2. Восприятие (форма, материальное — рупа (色蘊 [sè yùn]); 3. Умственная деятельность (различение, избирательное познание — виджняна (винняна) (識蘊 [shìyùn]); 4. Впечатления (совместное постижение, понимание, представления — санджня (сання) (想蘊 [xiǎng yùn]); 5. Сознание (формирующие факторы, опыт, склонности, воля — самскара (санкхара) (行蘊 [xíng yùn]).]

Хунцзюнь всегда помнил о «Маре», про которого упоминал Цин Сюн до того, как Чун Мин его прервал. Ему было очень любопытно узнать про этого демона, но карп объяснил ему только происхождение нечистой силы и больше ни словом про это не обмолвился.

После объяснения Ли Цзинлун нахмурился и произнес:

— Возможно, это и есть предопределенная судьба Божественной Земли, предсказанная господином Ди.

Юноша изучил обеспокоенное выражение лица мужчины и улыбнулся.

— Вы всегда так несчастны.

— Я не могу быть счастливым, — устало сказал Ли Цзинлун, но когда он взглянул на Хунцзюня, то ему стало лучше, и он с облегчением улыбнулся в ответ, — Но каждый раз, разговаривая с тобой, я чувствую себя лучше.

— Вы ещё не приняли лекарство, — юноша взял кипящую воду, залил её в медную чашу и перемешал вместе с лекарством, — Они заставили вас заплатить за ущерб? У меня ещё есть...

Когда Хунцзюнь собирался вынуть жемчуг, Ли Цзинлун покачал головой.

— Этого будет недостаточно для компенсации. Забудь об этом, я придумаю другой способ. Самое неприятное, что я не нравлюсь двору, но это разумно.

— А что насчёт вашего Императора? Ну, это его дворец. Просто извинись перед ним, и он простит нас, верно? Я даже сжёг дворец Яоцзинь до того, как спустился горы...

Ли Цзинлун промолчал.

Хунцзюнь вывел мужчину из транса одним коротким замечанием. Чтобы ни случилось, а окончательное решение оставалось за Ли Лунцзи, и его слово имело самый больший вес.

Ли Цзинлун нахмурился. Пока Император знал об их действиях и доверял им, то что могли сделать чиновники? Однако, как они смогли бы заставить его поверить в истинное положение вещей? По крайней мере, это было единственным решением, с которым стоило бы поторопиться до пятого числа следующего месяца...

— Я обдумаю это ещё раз, — сказал мужчина, — Дело ещё не закончено, и если в императорском дворце есть демоны, хм-м...

Он успел обдумать совсем немного, и Хунцзюнь протянул ему чашу с лекарством. Ли Цзинлун жестом предложил ему выпить первым, а сам продолжил думать о решении. После того, как юноша глотнул половину, тот взял и допил оставшееся.

— Кажется, успокоительного... слишком много... — пробормотал Хунцзюнь.

Как только Ли Цзинлун допил, он заметил, как закатываются глаза юноши и как шатается его тело, и тут же ринулся к нему. Внезапно и его голову охватило головокружение и он пошатнулся.

— Ты... Хунцзюнь...

Ли Цзинлун развернулся и поспешно сел, из-за чего Хунцзюнь потерял поддержку и облокотился к уже почти спящему мужчине.

— Что с этим лекарством... Подожди...

Тело Ли Цзинлуна уже было обессилено. Он попытался опереться о кушетку одной рукой, но она тут же соскользнула и мужчина окончательно потерял сознание.

***

Ранним утром следующего дня.

Солнце осветило комнату Ли Цзинлуна. Когда А-Тай проходил мимо неё, то внезапно увидел её хозяина, лежащим на краю кушетки с широко расставленными ногами, меж которых лежал Хунцзюнь, всем телом навалившись на него. Они оба с комфортом спали в нижних одеждах.

А-Тай остановился на мгновение:

—...Цю Юнсы!

И поманил мужчину во двор. Очень остро чувствующий назревающие сплетни Цю Юнсы быстро подбежал к нему. При взгляде на сцену в комнате, они оба стали похожи на демона-карпа с широко раскрытыми глазами и ртами.

— Должны ли мы позвать Мо Жигэня взглянуть на это?

— Закрой рот. На что взглянуть? Быстро закрой дверь Чжанши.

— Ты слышал это вчерашней ночью? Хунцзюнь неоднократно выкрикивал его имя! «Чжанши! Чжанши! Ли Цзинлун! Цзинлун!». Я неправильно расслышал?

— Верно-верно, я тоже слышал! Вот оно как! Но разве крики не доносились справа, с комнаты Хунцзюня?

Когда голоса мужчин стихли, проснулся Ли Цзинлун. Как только он очнулся, то тут же посмотрел вниз и увидел лежащего на нем Хунцзюня. Сердце внезапно забилось быстрее. Мужчина протянул руку и похлопал того по плечу с тихим шепотом:

— Хунцзюнь? Проснись!

Хунцзюнь продолжал спать беспробудным сном. Во время разговоров прошлой ночью, отвар из лекарственных трав был чересчур переварен, из-за чего они сразу же потеряли сознание.

Ли Цзинлун хотел отвести его в комнату, но все остальные уже, должно быть, встали. Более того, он побоялся, что если Чжао Цзылун увидит их, то устроит скандал. Мужчина терпеть его не мог, поэтому ему пришлось поднять Хунцзюня и уложить его на кровать, накрыв одеялом.

В главном зале Мо Жигэнь возился с кожаным щитом, который неизвестно откуда достал, А-Тай играл с кристаллом, а Цю Юнсы заваривал чай. Стоило Ли Цзинлуну подойти к ним после умывания, как все тут же спросили о вчерашнем разбирательстве.

Мужчина хмыкнул и заверил их, что это было несерьёзной проблемой, и после он задумчиво взял чашу чая у Цю Юнсы. Они с А-Таем глубокомысленно переглянулись, в то время как Мо Жигэнь бросил на них вопросительный взгляд.

— Значит, дело закрыто? — спросил А-Тай.

— Ещё нет. Сегодня мы продолжим расследование, — покачал головой Ли Цзинлун. На лицах мужчин отразилось сомнение, и ему пришлось подумать с мгновение и продолжить: — Можете ли вы научить меня заклинаниям?

Уголки ртов каждого из них дёрнулись.

— Я не хочу тащить вас всех вниз. Вы правы — обычному человеку простой силой никогда не поймать демонов.

По пробуждению Хунцзюнь почувствовал, что усталость последних дней исчезла без следа. Потянувшись, он уловил приятный аромат от одеяла. Наконец, подняв глаза, он понял, что находится не в своей комнате. Как он умудрился уснуть у Ли Цзинлуна?!

— Чжанши?! Ли-чжанши?! — прокричал Хунцзюнь, — Где вы?!

Мужчины разговаривали во дворе в тот момент, когда они услышали зов юноши. Ли Цзинлун тут же смутился и собирался вернуться, чтобы объясниться, как Мо Жигэнь шокировано произнёс:

— Хунцзюнь? В чём дело?

Хунцзюнь сразу же выбежал в одних белоснежных нижних одеждах.

— Ли-чжанши? Что произошло прошлой ночью?

Чаша в руках демона-карпа с треском упала на пол.

Ли Цзинлун жестом попросил его ничего не говорить, но растерянный юноша всё равно продолжил:

— Как я уснул в вашей комнате? Вы даже накрыли меня одеялом!

Мо Жигэнь с удивлением переводил взгляд с мужчины на юношу, пока А-Тай и Цю Юнсы в один голос заверещали:

— Да ладно! Как такое могло случиться?

— Ли Цзинлун! — взревел Чжао Цзылун, — Что ты сделал с Хунцзюнем из моей семьи?!

Ли Цзинлун, наконец, не выдержал и рявкнул:

— Кун Хунцзюнь! Ты выпил успокаивающий отвар! Ты, что, вдохнул пыльцу лихун и всё забыл?! Прошлой ночью тебе приснился кошмар, и ты позвал... позвал... позвал меня, а потом захотел сварить успокаивающий отвар и позаимствовал печь в моей комнате...

Вспомнив об этом, Хунцзюнь виновато кивнул.

— Странно, зачем мне звать вас...

— Откуда мне знать?! — почему-то мужчина разозлился ещё больше, и вновь взревел: — Вернись и оденься!

— Чжанши, вам не нужно было объяснять всё в таких подробностях, — вздохнул А-Тай.

— Верно-верно, — поддержал его Цю Юнсы, — Мы всё понимаем.

— Ничего вы не понимаете!

Ли Цзинлун был настолько разгневан, что ему понадобилось много времени, чтобы успокоиться.

Через какое-то время одетый Хунцзюнь вышел и, присев в коридоре, принялся за еду. Он с любопытством огляделся и увидел А-Тая и Цю Юнсы, что обучали Ли Цзинлуна заклинаниям во дворе.

— В моих меридианах нет духовной силы, — вздохнул Ли Цзинлун.

— На самом деле, Чжанши, — подал голос Мо Жигэнь, — ваши силы уже выдающиеся для обычного человека.

— Этого недостаточно.

Во время сражений с демонами-лисицами и рыбой-демоном Ли Цзинлун всецело зависел от защиты Хунцзюня. Если бы он попытался сражаться самостоятельно, то они бы явно давно убили бы его.

Цю Юнсы кивнул.

— Для мужчины самое главное — это мозг, а уже потом идёт духовная сила. Мой дед говорил, что если полагаться только на магическое оружие, совершенствование и на всё связанное с грубой силой, то рано или поздно можно столкнуться со смертью от рук демонов.

— Кроме того, у вас есть Хунцзюнь, — добавил А-Тай.

Мо Жигэнь и Цю Юнсы в унисон поддержали его:

— Верно, у вас есть Хунцзюнь.

Хунцзюнь вопросительно взглянул на них.

Ли Цзинлун положил меч, и юноша вышел во двор со словами:

— Мне очень любопытно — а что это за магическое оружие?

— Действительно, — сказал Цю Юнсы, — Многим экзорцистам не хватает врожденной духовной силы, поэтому они полагаются лишь на своё магическое оружие при сражениях с врагами... Позволите ли мне взглянуть на ваш меч?

Впервые трое мужчин так внимательно разглядывали меч Ли Цзинлуна. Ли Цзинлун тут же заговорил:

— Этот меч, кажется, как-то взаимосвязан с метательными ножами Хунцзюня.

Юноша крутил нож между пальцами и попытался влить в него духовную силу. Он тут же загорелся светом, как и длинный черный меч.

— Вау! — все были ошеломлены.

Хунцзюнь произнес:

— Когда метательный нож пронзает демона, то реагирует на его демоническую энергию. Возможно, ножи и этот меч были сделаны из одного железа?

— Может быть, — пробормотал Цю Юнсы, — Можешь ли сделать его ярче?

Метательный нож и длинный меч продолжали резонировать, и постепенно на последнем начали загораться всё ярче и ярче линии иероглифов.

— Это... — Цю Юнсы сначала взглянул на Ли Цзинлуна, а потом вновь на меч.

Мужчина нахмурился.

— Что?

— Сколько стоил этот меч? — спросил Цю Юнсы.

— Пятьсот пятьдесят тысяч лян.

— Даже если бы было пять миллионов пятьсот тысяч, то стоило бы умножить эту сумму ещё на десять, — с улыбкой сказал Цю Юнсы, возвращая меч Ли Цзинлуну.

Он знал о магических оружиях гораздо больше остальных, поэтому при словах Цю Юнсы все невольно выпрямились.

— Что это за магическое оружие? — спросил Ли Цзинлун.

— Меч мудрости, — ответил Цю Юнсы.

— Что?! — потрясенно крикнул Чжао Цзылун.

— Ты что-то знаешь? — встрепенулся Ли Цзинлун.

— Не знаю.

Ли Цзинлун:

— ...

Демон-карп продолжил:

— Я просто подумал, что сейчас было самое время удивиться и поднять всем настроение.

Все упали.

Глава 22 - В поисках демонов в Академии

«Совершенно очевидно, что этот молодой человек влюбился в тебя. К счастью, Ли-чжанши здесь нет».

***

Ли Цзинлун внезапно кое-что вспомнил и поспешил в главный зал, чтобы взглянуть на меч Мудрости в руках Ачалы. Величественный облик Ачалы охраняет весь мир. Меч в его руке внешне был таким же, как и ржавый меч Ли Цзинлуна.

— Это великий меч Мудрости, который подчиняет демонов и уничтожает чудовищ, — объяснил Цю Юнсы, — ходили слухи, что он может уничтожить всех демонов в мире.

Хунцзюнь нахмурился, он переводил взгляд от Ачалы на меч в руке мужчины. В его голове вертелась одна загадочная мысль: как этот меч Мудрости смог прорваться сквозь его Пятицветный Священный Свет? Чун Мин говорил ему, что его барьер являлся самым сильнейшим щитом в мире, настолько, что мог выдержать падение горы Тай.

— Пока это магическое оружие используется по назначению, — продолжил утешать Цю Юнсы, — Чжанши, если ты хочешь быть экзортистом без врождённой духовной энергии — это не просто мечта. Мы проверим, что ещё может сделать этот меч.

Ли Цзинлун кивнул, убирая меч с видом, что всё понял. Все обменялись многочисленными взглядами; каждый из них чувствовал, что, похоже Ли Цзинлун столкнулся с некоторыми проблемами прошлой ночью. Он ничего не рассказывал, а никто ничего не спрашивал. Судя по выражению лица мужчины и по его словам, он смог вернуть себе некоторую уверенность.

— Продолжайте расследование этого дела, — сказал он, — какие бы слухи не распространяли люди, помните, что мы делаем то, что должны делать и не имеем ничего общего с другими людьми.

Все согласились. Ли Цзинлун позволил Цю Юнсы и Хунцзюню объединиться в одну команду, А-Таю и Мо Жигэню в другую, в то время как он сам будет действовать в одиночку. Цю Юнсы и Хунцзюнь отправились узнать, где проживают приехавшие на имперский экзамен. А-Тай и Мо Жигэнь решили пойти в Пинканли навести справки об веселившихся там ученых.

— Это правда необходимо? — спросил А-Тай, — Чжанши, как насчёт того, чтобы для начала найти способ...

— Дворец Дамин не имеет никакого значения, — прервал его Ли Цзинлун, — я не поверю в это, даже если дело будет закрыто.

Все уставились на мужчину, тот обернулся к ним и сказал:

— Дело вовсе не в том, что я пустословлю перед вами, но вам не кажется подозрительным, что появился высушенный труп, которого никто не ищет?

— Хорошо, — согласился Цю Юнсы, — мы послушаемся вас и проведем дополнительное расследование.

— А ты? — спросил Хунцзюнь, — не пойдешь с нами?

— Я должен кое-что сделать, — расплывчато ответил Ли Цзинлун.

— Пошли с нами, — юноша снова потянул его за рукав. Мужчина поспешно сказал:

— Не тяни! Это правительственное учреждение! Веди себя подобающе! — после этих слов он поспешно покинул их.

***

Полдень. Хунцзюнь всё ещё был в растерянности, но последовал за Цю Юнсы лишь ради расследования этого дела. Это первый раз, когда он работает с паре с кем-то кроме Ли Цзинлуна. Зачем его поставили в команду с Цю Юнсы?

Высокая фигура Цю Юнсы шла впереди быстрыми, словно ветер¹, шагами, а в руках держала складной веер. Иногда он останавливался и ждал, пока юноша догонит его.

[¹疾走如风 [jí zǒu rú fēng] — идиома означает: идти быстро, энергично, радостно или в хорошем расположении духа.]

— Пойдем в Имперскую Академию², — сказал ему Цю Юнсы, — ты голоден? Давай перекусим и отдохнём немного.

[²Гоцзицзянь (国子监, [Guozijian]) — Императорская академия/Национальная академия являлась высшим учреждением академических исследований и обучения в традиционной системе образования Китая с функцией управления образованием.]

— Я не такой прожорливый, чтобы так быстро проголодаться, — Хунцзюнь махнул рукой.

— Чжанши, безусловно, свёл нас вместе, чтобы мы не ловили рыбу³ во время работы, — пробормотал Цю Юнсы.

[³摸鱼了 [мō yúle] — Образно говоря, используется для обозначения людей, которые плохо выполняют свою работу и бездельничают во время этой самой работы.]

— Когда вы ребята начнёте воспринимать Чжанши всерьез? — спросил юноша со всей серьёзностью.

Цю Юнсы от души посмеялся после его слов.

— Чжанши — хороший человек, просто он отличается от наших представлений. Это была наша ошибка. Но... — мужчина подумал и убрал свой складной веер, взглянув на юношу, он спросил: — мне интересно, Хунцзюнь, что заставило тебя поверить в него?

Хунцзюнь задумался, после сказал:

— Может это из-за того, что в нем находится мой Светоч Сердца.

— Светоч Сердца? — Цю Юнсы был потрясён.

Поскольку они здесь ради одной цели — уничтожить короля демонов — юноша не стал скрывать этого. Он рассказал Цю Юнсы, что Светоч Сердца попал в тело Ли Цзинлуна по ошибке. Цю Юнсы задумчиво сказал:

— Так вот оно что... Неудивительно, что ты не отходил от него ни на шаг с тех пор, как мы попали в Департамент экзорцизма. А мы ещё гадали, что с ним не так.

Хунцзюнь поспешил заверить его, что ничего подобного не было. Цю Юнсы пробормотал себе под нос:

— Если в нем находится Светоч Сердца, этот парень, действительно, может получить желаемое.

Хунцзюнь не знал насколько велика сила Светоча Сердца. Однако Цю Юнсы знает довольно много о магическом оружии, возможно, он смог бы найти способ вытащить Светоч Сердца... Юноша уже собирался спросить об этом, когда понял, что они уже добрались до Имперской Академии. Мужчина жестом показал юноше, что сперва им стоит разобраться с делами поважнее.

У ворот Имперской Академии было довольно многолюдно. Пятый день следующего месяца должен был стать днем имперского экзамена, в этом месте собралось не меньше шести тысяч человек со всех концов страны. По мере приближения экзаменационного периода во избежание утечки информации о вопросах, все, кто входил или покидал Имперскую Академию, должны были пройти личный осмотр; ни одной книги нельзя было выносить за пределы Академии, и каждый должен был иметь при себе жетон Имперской Академии. Стоя на улице, двое мужчин наблюдали за потоком людей. Цю Юнсы ждал, затаив дыхание. Когда у ворот собралась толпа людей, мужчина утянул за собой юношу.

— Эй! Ван-сюн! Ван-сюн, подожди меня! — увидев проходящего мимо человека, Цю Юнсы поспешно потянул Хунцзюня за собой, — быстрее, я забыл взять с собой свой жетон...

У входа мужчин в спешке обыскали. Один из стражников спросил:

— Где твой жетон?

— Я забыл взять его с собой! Я вернусь и возьму его прямо сейчас! — сказал Цю Юнсы.

Люди позади них убеждали стражников поторопиться. Мужчина и сам начал терять терпение, не найдя ничего, ему всё же пришлось пропустить их. Следующим обыскивали Хунцзюня, но также ничего не нашли. Когда он уже собирался проходить, стражник спросил у него:

— Где твой жетон?

— Стоять! Ни у кого из вас двоих нет жетона? Тот, что впереди, остановись! Из какого вы двора?

Хунцзюнь закашлялся, не зная, что делать. Цю Юнсы подошёл к стражникам и сказал:

— Он Ху! Он не понимает, что вы говорите, а жетон в моей комнате. Эй! Мой жетон!

Придя в себя, юноша начал смеяться:

— Хай мье хоу би! Мой дорогой друг из Великой Тан!

Хунцзюнь хотел выйти вперед и обнять его, но в то же время ученики позади них начали злиться. Стражники застряли у входа, и им ничего не оставалось, кроме как впустить обоих мужчин.

Цю Юнсы провел Хунцзюня через боковой коридор, время от времени оглядываясь назад.

— К счастью, мы прошли без происшествий. Давай поищем заместителей.

— Почему мы не перелезли через стену? — спросил Хунцзюнь.

В глазах юноши не важно, входит он в императорский дворец, в дворец Дамин или в Имперскую Академию, для него это было так, словно он ступал по ровной земле; единственное различие было лишь в том, какого цвета были стены перед ним. Цю Юнсы почувствовал себя глупо после такого вопроса. Почему они не перелезли через стену?

— Мы не можем постоянно прибегать к силе для решения проблем.

Войдя в комнату к заместителю, Цю Юнсы сказал только, что разыскивает трёх своих односельчан, и жестом попросил юношу записать их имена. Заместитель сообщил, что они находятся в Т-образном здании сливового двора. Вдвоем они вернулись в длинный коридор и по боковому залу направились в сливовый двор.

Боковой зал был очень просторным, его построили так, чтобы учёные могли поболтать за чашкой чая. Хунцзюнь и Цю Юнсы поспешили пройти мимо зала, однако юноша внезапно остановился и невольно посмотрел в сторону зала.

— Что-то случилось? — спросил Цю Юнсы.

— Нет, ничего, — ответил Хунцзюнь.

— Тебе стоит доверять своей интуиции, — сказал ему мужчина, — мы проверим, что там.

— Я чувствую странное знакомое чувство, — проговорил Хунцзюнь.

— Ты можешь описать, что это за чувство? — Цю Юнсы покосился на Хунцзюня.

Почему на мгновение ему показалось, будто он дома? В зале собралось более сорока человек, молодые и старые, все они перешёптывались друг с другом и смеялись.

Именно в тот момент, молодой человек с опущенной головой, проходящий мимо него, случайно врезался в юношу, заставив последнего пошатнуться. Молодой человек поспешно извинился, склонив голову и подняв руки вперед, прежде чем взглянуть на Хунцзюня.

Молодой человек был худым и гибким, казалось, он был немного моложе Хунцзюня. Видя тревогу в его глазах, Хунцзюнь рассмеялся и жестом показал, что всё в порядке. После тот пошёл обратно в зал с улыбкой на лице, очевидно, очень довольный.

Из-за этого, Хунцзюнь ощутил чувство дежавю времен, когда он жил во дворце Яоцзинь. Люди, живущие во дворце, были птичьими воплощениями. Во дворце Яоцзинь царила подходящая демонам атмосфера, однако, благодаря Чун Мину с его высоким и незапятнанным нравом, царившая атмосфера больше походила на атмосферу бессмертных.

— Демон, — сказал Хунцзюнь.

Не говоря ни слова, Цю Юнсы последовал за Хунцзюнем.

— Ты чувствуешь это? — шёпотом спросил Хунцзюнь.

— Этот демон случайно врезался в тебя, и ты спрашиваешь, чувствую ли я что-то?

Хоть у них и не было магического оружия подобно волшебному зеркалу⁴, юноша всё ещё ощущал присутствие демонов с близкого расстояния. Они сели за свободное место в боковом зале.

[⁴魔镜 [мó jìng] — магическое зеркало, способное раскрыть истинный облик демонов, чудовищ и других злобных существ.]

— Не оглядывайся так, — вежливо сказал Цю Юнсы Хунцзюню и улыбнулся, — маленький господин, здесь есть сушеный рис. Пойдем, не хочешь ли ещё чашку чая?

— Да, да!

Хунцзюнь больше всего любил пить чай, приготовленный самим мужчиной. Сладкие творожные и чай с ароматом свежих чайных листьев с добавлением молотых семян кунжута и посыпанный сверху зернами просы, заставит любого парить в небесах от мягкого и богатого сладкого привкуса.

— Притворись беззаботным и веди себя естественно, — Цю Юнсы снова улыбнулся, — оглянись вокруг, тот кто не сводит с нас глаз — демон. Дай мне знать, если заметишь что-нибудь.

Хунцзюнь с любопытством оглядел незнакомых ему жителей Чанъаня. В зале стояло несколько аккуратных рядов столов, под которыми были горшки с печью. Глубокая осень тянулась долго, по тёмно-синему небу то и дело проплывали одинокие белые облака. Солнце ярко светило, делая окружающее их место умиротворённым и комфортным для отдыха.

Учёные вели праздные беседы друг с другом, иногда мельком бросая взгляды в их сторону.

— Кто-то наблюдает за нами, — юноша улыбнулся мужчине, — разве на основании того, что ты сказал, не выходит, что все присутствующие — демоны?

— Это место действительно логово демонов, — с неискренней улыбкой сказал Цю Юнсы, — сейчас мы не можем ничего предпринять, иначе можем разгромить Имперскую Академию. Узнай об этом Чжанши, боюсь, он заплачет.

Хунцзюнь заметил трёх молодых учёных со смехом разговаривающих друг с другом, в то время как другой молодой человек кипятил для них воду. На него никто не обращал внимания. Молодой учёный выглядел скучающе, он повернул голову и уставился на двор за пределами зала. Вскоре его взгляд переместился на Хунцзюня, и стоило им встретиться глазами, как тот улыбнулся.

В этой улыбке крылось какое-то женское очарование. Сердце юноши забилось в диком ритме, а его лицо покраснело до кончиков ушей.

Хунцзюнь неловко улыбнулся. Наблюдая за ним, Цю Юнсы спросил:

— Что это за демон?

— Это может быть демон-лис, — повернувшись к мужчине, сказал Хунцзюнь.

В этой улыбке Хунцзюнь почувствовал явную попытку очарования.

Молодой человек встал и направился в их сторону. Затем сел за их стол, улыбнулся и сказал:

— Этот чай действительно очень ароматный.

Хунцзюнь вопросительно уставился на него.

В отличии от него, Цю Юнсы не выказал никаких признаков неудобства.

— Ему ещё нужно немного закипеть, прежде чем он будет готов, не стоит торопиться. Как зовут этого младшего брата?

— Ду Ханьцин.

[Ду 杜 (знаменитая фамилия, препятствие, предотвращать), Хань 韩 (имена корейских князей династии Западная Чжоу), Цин 青 (сине-зеленый, молодой).]

У молодого человека были длинные изящные брови, хрупкое телосложение, а в глазах, казалось, плескалось море. Ду Ханьцин прижал руку к столу, взглянул на лицо Хунцзюня, а после перевёл взгляд на его грудь. Он подсел к ним поближе:

— А вы двое?..

«Э-э... Не подходи слишком близко», — подумал про себя Хунцзюнь. Цю Юнсы представил их обоих:

— Цю Юнсы из Ханчжоу. Это мой двоюродный брат, Сяо⁵ Хунцзюнь. Хунцзюнь, вы двое должны быть примерно одного возраста. Вы должны сблизиться.

[⁵小 [хiǎo] — может означать «маленький». Уменьшительно-ласкательный аффикс, обычно использующийся между близкими друзьями и родственниками.]

— Вы только сегодня приехали в столицу? — Ду Ханьцин не сводил глаз с Хунцзюня, — экзамен начнется в пятый день следующего месяца.

Юноша был обеспокоен, так как знал, что перед ним демон-лис. Он не смог поразмыслить над этим из-за Цю Юнсы, который, не моргнув и глазом, пнул его под столом. Хунцзюнь не знал, что делать. Он посмотрел на Ду Ханьцина и нервно засмеялся.

Ду Ханьцин не знал, как на это реагировать и решил сменить тему.

— Сколько вам лет?

Оба сказали свой возраст. Оказалось, что Хунцзюнь был старше молодого лиса на два месяца, поэтому тот изменил свое обращение к нему на «гэгэ». Когда их спросили о месте проживания, Цю Юнсы лишь коротко сказал, что они остановились у родственников в городе, а сегодня наведались в Имперскую Академию, чтобы выйти на дорогу⁶ и познакомиться со многими талантливыми людьми.

[⁶Узнать получше город; оценить ситуацию заранее.]

— Ты так молод, а уже приехал сдавать Имперский экзамен? — заговорил Хунцзюнь, — это действительно сложно.

Ду Ханьцин засмеялся.

— Поскольку моя семья бедна, все они надеются, что я добьюсь учёного звания на экзамене.

После чего он протянул руку, чтобы поиграть с яшмовым павлиньим пером на поясе Хунцзюня. Юноша побоялся, что Пятицветный Священный Свет может отреагировать на молодого юношу, и поспешно зажал его ладонью. Цю Юнсы небрежно сказал:

— Это открытый свет⁷.

[⁷开灯 [кāi dēng] — буддийский термин: божественный свет, помещенный в украшение, для обеспечения мира и процветания.]

Ду Ханьцин просто кивнул. За другим столиком кто-то позвал его. Ду Ханьцин отошёл заварить для них чай, поскольку вода уже закипела.

Хунцзюнь наблюдал за ним, думая о том, убивал ли тот когда-либо людей, и если убивал, то скольких? Во дворце Яоцзинь он слышал от Цин Сюна, что демоны-лисы лучше всех могли играть на чувствах жертвы и очаровывать их. Из всех рас демонов, демоны-лисы больше походили на людей в выражении эмоций: гнев, счастье, радость и печаль. Но также являлись самыми злопамятными; они не могли избавиться от своих демонических тел, хоть и ценили различные вкусы бытия человека.

— Он вернётся позже, — Цю Юнсы протянул юноше Будду из белого нефрита, — отдашь ему это.

— Он не придёт, — сказал Хунцзюнь.

— Он придёт, — уверенно сказал мужчина, — совершенно очевидно, что этот молодой человек влюбился в тебя. К счастью, Ли-чжанши здесь нет.

Хунцзюнь непонимающе посмотрел на него.

Спустя какое-то время Ду Ханьцин действительно вернулся к ним после заваривания чая. Похоже некоторые из его друзей просто отдавали ему приказы и не хотели признавать его.

Хунцзюнь уставился на Ду Ханьцина. Лицо молодого лиса покраснело, и он с улыбкой спросил:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Ты действительно хорош собой, — сказал Хунцзюнь. Он действительно чувствовал, что проявление слабых ив⁸ в Ду Ханьцине обладает неописуемым очарованием.

[⁸弱柳 [ruò liǔ] — как ветви ивы, дрожащие на ветру; описание позы или нежных движений, вызывающих у людей чувство жалости.]

— Ты читаешь стихи? — спросил Ду Ханьцин.

— Да, — сразу же ответил Хунцзюнь.

— Кто тебе нравится?

— Ли Бай. Он мой любимый.

— Я же предпочитаю Ван Чанлина⁹, — сказал Ду Ханьцин.

[⁹王昌齡 [Wáng Chānglíng] — китайский поэт времен династии Тан. Второе имя — Шао Бо (少伯 [Shǎo b]). Успешно сдав экзамены на цзиньши, был назначен на важные должности, в том числе в Сишуй. Известен своими стихами, описывающими пограничное сражение. Ван Чанлин, как и Ли Бай были отобраны в сборнике «Трехсот Танских стихотворений».]

Хунцзюнь взволнованно заговорил о поэзии. Юноша должен был признать, несмотря на то, что Ду Ханьцин был демоном, его знание поэзии было довольно неплохим. Чем больше он говорил, тем больше энтузиазма он испытывал. Забыв, что этот юноша был демоном-лисом, Хунцзюнь попытался заставить его принять стихи Ли Бая, но вместо этого заставил Ду Ханьцина задыхаться от ярости.

— Ну что ж, пойдем? — сказал Цю Юнсы с улыбкой.

— Я не к тебе обращался, — сказал Ду Ханьцин.

— Тебе нравятся такие вещи? — засмеявшись, спросил Хунцзюнь.

Он положил Нефритового Будду на стол, подвинул его ближе к Ду Ханьцину и сказал:

— Тебе нравятся нефритовые изделия, верно? Я просто заметил, что тебе понравилась моя подвеска, но это подарок от отца, поэтому я не могу дать тебе его. Вот, это вместо него.

Хунцзюнь всегда выглядел невежественным до того момента, пока люди не узнают его получше. Стоит ему только начать болтать, как его настроение в миг улучшается, и он становится очень энергичным. Юноша не мог не сдружиться с Ду Ханьцином. Тот был тронут, поэтому он взял Нефритового Будду в руки и посмотрел на Хунцзюня.

— Я приду навестить тебя завтра, — сказал Ду Ханьцин.

— А?

Хунцзюнь был потрясён. Он судорожно размышлял, что делать. Было бы слишком опасно, если бы он пришёл к ним в Департамент экзорцизма.

— У нас дома много родственников. Почему бы вам двоим не назначить встречу в другом месте? — предложил Цю Юнсы.

Хунцзюнь согласно кивнул. Он встретится с Ду Ханьцином завтра в полдень под мостом Лишуй.

***

В сумерках Ли Цзинлун вышел из особняка Фэн.

Фэн Чанцин стоял у дверей, опираясь на трость, и медленно заговорил:

— Ты довольно-таки вырос. Раньше ты ни о чем меня не просил.

Ли Цзинлун молчал. Фэн Чанцин продолжил:

— Я также понимаю твои амбиции. Но побывать на официальном суде это не то, что ты себе представляешь. Чиновники — это всего лишь те, кто обманывают тех, кто сверху¹⁰. Не стоит пока говорить остальным, у тебя ещё есть шанс.

[¹⁰对上欺骗, 博取信任; 对下隐瞒, 掩盖真相 [qī shàng mán xià] — идиома означает: «обмануть мир и завоевать доверие, чтобы скрыть голую правду».]

— Боюсь, когда придёт время, будет уже слишком поздно, — сказал Ли Цзинлун.

— Для них, — сказал Фэн Чанцин, — никогда не поздно. Я рассчитываю на тебя, иди, подготовь надёжный план.

Ли Цзинлун всё время хмурился. После разговора с Фэн Чанцином его беспокойство возросло.

***

К тому времени, когда они покинули территорию Имперской Академии, было уже поздно. Хунцзюнь вдруг вспомнил о трёх остальных мужчинах, которых они не проверили.

— В главном зале, — сказал Цю Юнсы, — все они превратились в демонов-лис.

У Хунцзюня отвисла челюсть.

Пока Хунцзюнь болтал с Ду Ханьцином, Цю Юнсы внимательно слушал, о чём говорят остальные. Когда он услышал имена тех троих, то заметил ещё кое-что странное.

— Преобразованные демоны-лисы?

— Что ещё? Какой лис будет десять лет кропотливо готовиться к экзамену в столице? — сказал Цю Юнсы, — скорее всего, после того как они приехали в Чанъань, всех этих учёных как-то заменили эти лисы. У них острые подбородки и персиковые глаза, их не сложно вычислить, жаль только я не додумался до этого раньше.

— А что стало с настоящими людьми? — спросил Хунцзюнь.

Цю Юнсы взглянул на него. Они одновременно подумали о высохшем трупе, спрятанном под кроватью у Цзинь Юнь, и не могли не почувствовать бегущих по коже мурашек.

Глава 23 - Моток травы, намотанный на кольцо¹

[¹Моток травы, намотанный на кольцо [衔环结草 (xián huán jié cǎo)] - китайская идиома, означающая быть благодарным за добродетель, не забывая ее до самой смерти.]

Данную главу переводит Книжный Гусь!

«В ваших глазах все демоны — безнадежное зло?».

***

— Чжанши был прав, это дело определенно очень серьезное.

С этими словами Цю Юнсы вошел в Департамент экзорцизма, где уже собрались остальные и обсуждали это дело. Вокруг тут же на некоторое время воцарилась тишина. Ли Цзинлун закрыл главные ворота, и все расселись во дворе. Цю Юнсы же с улыбкой продолжил:

— Хунцзюнь очаровал демона.

Мужчины потеряли дар речи.

— Нет-нет, это не в счёт, — пробормотал Хунцзюнь, прежде чем рассказать остальным о совместно сделанных выводах с Цю Юнсы.

— Сколько демонов было в Имперской Академии? — спросил Ли Цзинлун.

— Ещё не ясно, — ответил Цю Юнсы, — Нам все еще нужно продолжить расследование, но по приблизительным оценкам их там больше ста.

Ли Цзинлун глубоко вздохнул.

— Действительно серьёзное дело.

А-Тай подал голос:

— Я проверил все бордели в Пинканли, но не обнаружил демонов. Те три лисицы пришли год назад.

Хунцзюнь в душе поблагодарил Богов, в то время как Ли Цзинлун вновь заговорил:

— В таком случае развитие событий очевидно. Теперь нам нужно...

Хунцзюнь прервал его:

— Подождите, объясните поподробнее. Вы, может, и все понимаете, но для меня это не так очевидно.

Эта группа мужчин всегда вели себя так, будто все их действия и выводы были «очевидными». Ли Цзинлун мог только постараться объяснить все и юноше:

— С прошлого года в Чанъань стало прибывать большое количество демонов-лисиц. Первые трое пришедших поселились в «Саду благородных поэтов», но почему именно там? Потому что то место любят посещать учёные.

— Первого пришедшего туда учёного высосали досуха демоны-лисы после забав, — продолжил А-Тай, — И после демон сменил форму и заменил его.

Хунцзюнь, наконец, понял.

Ли Цзинлун заговорил вновь:

— Люди в борделе приходят и уходят. Те три демоны-лисы специально выбирали в качестве своих целей испытуемых учёных, и каждый раз после их убийства к ним приходили другие демоны и занимали их места. Таким образом замененных в Имперской Академии со временем становилось все больше. А вскоре все высушенные трупы учёных уничтожили.

Хунцзюнь воскликнул:

— Так тот иссушенный труп под кроватью!..

— Верно, — Ли Цзинлун зашагал по двору. Задумавшись на мгновение, он продолжил: — Возможно, это был недавно умерший человек или же Цзинь Юнь не успела избавиться от него вовремя, но в любом случае он был обнаружен нами по ошибке. Также поэтому им пришлось сжечь труп, несмотря на риск.

Цю Юнсы поддержал его:

— Превращенные в ученых лисицы после прохождения имперского экзамена на пятый день следующего месяца могут вступить в высокие официальные должности, и тогда весь Чанъань...

В тот момент все присутствующие почувствовали дрожь.

— Станет территорией племен демонов, — договорил за него Ли Цзинлун, — Но есть один спорный момент: есть ли гарантия, что демоны-лисы успешно пройдут экзамены?

Хунцзюню тут же показалось довольно нелепым, что группа лисиц вознамерилась сдать экзамены и пробиться в официальные должности.

Ли Цзинлун обвел мужчин взглядом.

— Значит внутри самого двора должен быть шпион. И если это не сам Король Демонов, то тогда должен ему подчиняться. Он будет отвечать за ответы экзаменов, чтобы демоны-лисы могли заранее подготовить нужные материалы для изучения.

— Гражданский чиновник²? — спросил Цю Юнсы.

[²Имеется ввиду госслужащий (文官, Wén guān), что занимается отбором испытуемых на Имперском экзамене.]

— Необязательно, — медленно ответил А-Тай.

— Демоны-лисы не обладают особыми способностями. Я полагаю, что их сильные стороны — это превращаться в людей и подражать их поведению, — вновь заговорил Ли Цзинлун, — Эти несколько дней я просматривал оставленные господином Ди записи о демонах-лисах. Шпион, скорее всего, имеет непосредственное отношение к этим демонам, в то время как Фэй Ао играл роль защищающей их собаки.

Мо Жигэнь задумался:

— Самое главное сейчас — это узнать личность человека из двора. Того, кто может получить ответы на вопросы экзаменов, и руки и глаза которого открыты небу³.

[³(又手眼通天, Shǒu yǎn tōng tiān) — руки и глаза открыты небу. Идиома, означающая быть искусным в обмане и хитрости. В данном случае также может означать «приближенного к императору».]

— Это не срочно. Он обязан проявить себя в любой момент после того, как мы раскроем его подчиненных. Когда это дело будет закрыто, он захочет избавиться от нас даже больше, чем мы от него, — Ли Цзинлун медленно продолжил: — Хунцзюнь, если мои предположения верны, то твой третий метательный нож должен быть у инициатора. Начнем. В ближайшие дни у каждого из нас будут тяжелые обязанности. Мо Жигэнь, А-Тай и Цю Юнсы, вам первым делом нужно сегодня хорошенько отдохнуть. Вечером же вы должны отправиться в Имперскую Академию и отметить всех демонов-лисиц. Хунцзюнь, помоги мне приготовить лекарство.

Ли Цзинлун отошёл на несколько шагов, прежде чем внезапно повернуться и вернуться, протянув правую руку. Каждый из присутствующих хлопнул по его ладони, а затем все разошлись.

***

В ту ночь луна была темна и дул сильный ветер. Цю Юнсы, А-Тай и Мо Жигэнь без единого шороха проникли в Имперскую Академию.

— Я все думаю о том, что нам нужно волшебное зеркало, — вздохнул Цю Юнсы, — Отличать демонов от обычных людей так утомительно!

— Сделать одно? — А-Тай разделял его чувства. Он заглянул в спальню, тихо спросив: — Как думаете, он похож?

Мо Жигэнь тут же подбежал и, наблюдая за лежащим на кровати ученым, сказал:

— Я бы предпочел оставить его, чем совершить ошибку. Десять лет упорных занятий на ветре и морозе станут пустым звуком, если мы ошибемся.

— Первый, — ответил Цю Юнсы, — Я видел его в главном зале, продолжим.

Лёгким взмахом веера А-Тай оставил след лекарственным порошком на краю мантии демона. Перед окном другой комнаты Мо Жигэнь махнул рукой, чтобы подозвать остальных. Внутри спало шесть человек, и стоило Мо Жигэню разжать ладонь, как Семь Разящих стрел задрожали и загудели. Они отреагировали на демоническую энергию.

— Они все демоны, — Цю Юнсы хватило одного взгляда, чтобы понять это, — Смотрите — один из демонов настолько крепко спит, что его хвост чуть выглядывает наружу. Он бы не стал так делать с простым человеком в комнате, так как это легко бы разоблачило его.

А-Тай вновь сделал пометку. Была глубокая осень, и Чанъань уже охватили лёгкие холода. Угольные чаши частенько использовались людьми для заваривания чая и источника тепла, оттого иногда они могли запачкать углы своих одежд. Таким образом демоны вряд ли смогли бы обнаружить поставленную ловушку.

***

Той же ночью Хунцзюнь смешивал травы во дворе, в то время как Ли Цзинлун сидел рядом с ним и продолжал просматривать старые записи.

— Спасибо вам всем за тяжелую работу, — вдруг заговорил Ли Цзинлун, — В этот раз, если отдел сможет остаться невредимым, я отведу вас всех как следует повеселиться.

— Остаться невредимым? — Хунцзюнь почувствовал скрытый смысл в этих словах.

Ли Цзинлун случайно оговорился, и ему не оставалось ничего другого, кроме как дополнить:

— После того, как дело будет закрыто.

— Что мы сделаем с демонами-лисами после того, как поймаем их? — спросил юноша.

— Сожжём их заживо.

Хунцзюнь потерял дар речи.

Мужчина заметил выражение лица юноши и спросил:

— Хочешь заступиться за них?

Хунцзюнь подумал об убитых лисами испытуемых. Кто же обеспечит их заслуженной справедливостью? Но при этом он продолжал чувствовать жалость к маленьким лисицам.

— А нельзя ли пощадить некоторых из них?

— А кто пощадит убитого⁴? Ты экзорцист.

[⁴Просто интересный факт о том, что здесь Ли Цзинлун упоминает умерших неоправданно людей в результате несчастного случая/убийства, которых называют «тщетными смертниками» (枉死, wǎng sǐ) из «Мёртвого города» (枉死城, wǎng sǐ chéng) в аду.]

Днем, когда Ли Цзинлун выслушал отчёт Цю Юнсы, он насторожился, так как если Хунцзюнь сдружится с этой маленькой лисичкой, то это обернется в настоящую катастрофу.

— Вы думаете, что все демоны плохие? А как насчет Чжао Цзылуна? — спросил Хунцзюнь.

— В крайнем случае эти лисы.

Брови Хунцзюня тут же нахмурились, но он не стал спорить с Ли Цзинлуном. Если бы этот лисёнок никому не причинил вреда, смогли ли они оставить его в живых? В любом случае он был соучастником в убийстве учёных.

— Добавь еще немного, — почувствовав, что атмосфера вокруг них стала неловкой, Ли Цзинлун решил сменить тему и напомнить юноше: — Я хочу, чтобы лекарство было настолько сильным, что одной капли было достаточно, чтобы лисы уснули и показали свои истинные формы.

Днём Ли Цзинлун обегал все лекарственные ларьки в Чанъане, поэтому Хунцзюню не составило труда добавить еще немного трав и наконец перемолоть их в порошок. После он аккуратно его упаковал.

— Ни при каких обстоятельствах не вдыхайте это, — призадумался Хунцзюнь, — Чжанши, надеюсь вам не должно так не повезти.

— Не сглазь меня, ладно?!

Ли Цзинлун теперь действительно боялся Хунцзюня, поэтому он осторожно разделил порошок и засыпал его в несколько маленьких мешочков.

***

Было одиннадцать вечера. Десятый месяц только что подошёл к концу, закончив эту насыщенную событиями осень. До Имперского экзамена оставалось еще пять дней, и той же ночью, когда все закончили со своими обязанностями, Цю Юнсы сказал:

— Всего двести шестьдесят шесть лисиц.

— Меньше, чем ожидалось, — пробормотал Ли Цзинлун.

Он чувствовал тревогу, поэтому установил караул. Еженощно кто-нибудь должен был приходить и сторожить лисов во избежание непредвиденных обстоятельств. Однако на следующий день пришло официальное постановление двора — в этом году осенний экзамен переносится на три дня, и он должен проводиться на второй день одиннадцатого месяца в Столичной Академии⁵. Цю Юнсы принес это известие, и остальные глубоко задумались.

[⁵Столичная Академия или Тайсюэ (太学, Tài xué) — это древняя центральная правительственная школа в Китае, Корейском полуострове и Вьетнаме, а также высшая школа в древней системе образования.]

— Король Демонов, наконец, узнал, что Фэй Ао мёртв, — вынес вердикт Ли Цзинлун, — Боюсь, из-за его разрушенных планов экзамены начнутся раньше.

— Может, наш план был раскрыт? — нахмурился Мо Жигэнь.

Ли Цзинлун махнул рукой.

— Другими словами, у него не так уж много подчинённых, как мы поначалу думали. Не пугайтесь. Хоть дата и перенесена на завтра, мы все равно будем действовать по первоначальному плану.

— Значит, мне все-таки надо идти? — спросил Хунцзюнь.

По правде говоря, юноша не решался идти на встречу. Он не хотел встречаться лицом к лицу с маленьким демоном-лисом, который неминуемо погибнет от их рук.

— Иди, — Ли Цзинлун, — На данный момент нам жизненно необходима информация, которую ты можешь получить.

Демон-карп только вошел и уже собирался спросить о происходящем, но мужчины испугались, что он разрушит их планы, и тут же заткнули его.

Хунцзюнь задумался на секунду, прежде чем кивнуть и согласиться пойти на запланированную встречу. В три кэ⁶ после полудня он прибыл к основанию моста Лишуй⁷. На самом деле Ли Цзинлун уже подготовился к тому, что они схватят всех лисиц в начале имперского экзамена, но в тот день, когда Цю Юнсы приметил этого маленького лисенка, все его планы тут же изменились, и он воспользовался этой возможностью получения новой информации.

[⁶(刻, kè) — 15 минут, а три кэ — 45 минут.]

[⁷Наконец нашла информацию, так вот, Мост Лишуй (丽水桥, Lìshuǐ qiáo) был построен в 37-м году правления императора Цзя-цзина в династии Мин (1558 г.) (понятия не имею, как этот мост оказался здесь, почти за девятьсот лет до своей постройки). Длина моста составляет 12,3 м, а ширина — 3,8 м. На каменных полосах с обеих сторон соответственно выгравированы иероглифы «Мост Лишуй».]

Если бы демоны-лисы почувствовали опасность, то они бы уже давно отправили кого-нибудь проверить Хунцзюня.

Независимо от того, почувствовали они опасность или нет, но при столкновении с Хунцзюнем эта маленькая лисичка должна была аккуратнее подбирать слова⁸. Ли Цзинлун давно рассчитал, что инициатор сидел верхом на тигре⁹. Если двести ученых исчезнут за одну ночь, то как это можно объяснить? Это действительно давало отделу экзорцизма прекрасную возможность для атаки¹⁰.

[⁸Оригинальная фраза: иметь при себе два набора слов (一定是两套说辞).]

[⁹(骑虎难下, Qí hǔ nán xià) — Тому, кто сидит верхом на тигре, трудно спуститься вниз. Говорится о том, кто попал в очень затруднительное положение, единственный выход из которого — это закончить начатое дело во что бы то ни стало.]

[¹⁰Оригинальная фраза: давало рукоять меча.]

Кленовые листья танцевали на ветру, опадая в реку и уплывая вниз по течению жалкими отголосками осени. Ду Ханьцин, оперевшись о перила, беззаботно смотрел на пейзаж.

— Ду Ханьцин! — Хунцзюнь улыбнулся.

— Хунцзюнь? — юноша сразу же улыбнулся.

Хунцзюнь почувствовал что-то странное в том, что, казалось, этот лис с нетерпением ждал встречи с ним. Тем не менее он поднялся на мост, поздоровавшись с ним, и они вместе пошли в сторону Восточного рынка.

Ли Цзинлун, сжимая в руке демона-карпа, и Мо Жигэнь спрятались в переулке и выглядывали наружу.

Только понявший все причины и следствия Чжао Цзылун спросил:

— Они уже встречались?

— Тш-ш-ш, — шикнул Ли Цзинлун и жестом попросил его заткнуться.

Но демон-карп все равно продолжил:

— Неужели Ляо¹¹ Цю и Мо Жигэнь не справились бы с этим? Ли-чжанши, у тебя есть особенные причины?

[¹¹(老, lǎo) —дословно «старый» — обращение к хорошему другу. Тут имеется ввиду Цю Юнсы.]

Ли Цзинлун заткнул пасть демону-карпу и зажал его под подмышкой. Оглядевшись по сторонам, он вышел и последовал за Хунцзюнем и Ду Ханьцином. Осеннее солнце было ярким, и двое молодых людей гуляли по рынку столицы плечом к плечу. Хунцзюнь был гибким и грациозным, как витающее на ветру нефритовое дерево¹², а Ду Ханьцин был чист и красив лицом. Это была действительно живописная картина, залитая мягким солнечным светом.

[¹²(玉树临风, Yù shù lín fēng) — идиома, описывающая красивых и прекрасных людей (мужчин). Нефритовое дерево или же скорее Юйшу (玉树, Yùshù) может относиться и как к мистическому дереву из легенд (увы, я не смогла найти информацию), так и к суккулентным полукустарникам Юйшу, что вырастают под три метра (иероглифы одни, оттого и непонятно).]

— Я отведу тебя в книжную лавку, — сказал Хунцзюнь.

— Хунцзюнь, почему этот человек держит рыбу?

Стоило Хунцзюню только повернуть голову, как Ли Цзинлун, все еще сжимая демона-карпа, повернулся лицом к прилавку с рыбой и сделал вид, будто торгуется с лавочником. Мо Жигэнь же время от времени начал оглядываться.

Когда Хунцзюнь обычно тащил карпа, он не чувствовал, что это было смешно, но увидев держащего рыбу Ли Цзинлуна, он не смог удержаться от громкого смеха:

— А-ха-ха, держащий так рыбу такой глупый!

Люди на рынке тут же повернулись на его смех, и толпой язвительно засмеялись:

— Ха-ха, разве это не Ли Цзинлун?

Ли Цзинлун промолчал.

Только тогда юноша понял, что этот карп является членом его семьи, оттого ему стало неловко. Он поспешно затащил Ду Ханьцина в книжную лавку.

— Смотри, здесь много книг, — сказал Хунцзюнь.

— Да, я... — Ду Ханьцин никогда не приходил сюда, и он чуть было не оговорился, но быстро исправился: — Я редко прихожу сюда.

Ли Цзинлун поспешно всунул демона-карпа в руки Мо Жигэня, приказав тому не открывать пасть и молчать, прежде чем в мгновение ока зайти следом в книжную лавку. Прячась за полками, он приблизился к Хунцзюню и Ду Ханьцину, чтобы подслушать их разговор. Однако долгое время они обсуждали стихи, что расстроило мужчину. «Почему ты обсуждаешь Ли Бая с демоном?».

В конце концов Ду Ханьцин принял позицию Хунцзюня, и они вдвоем, плечом к плечу, вышли. Хунцзюнь предложил юноше перекусить, и привел его к «Карпу, прыгающему через драконьи врата».

Ли Цзинлун потерял дар речи.

— Чжанши, я забыл взять деньги, — Мо Жигэнь покрепче перехватил карпа и поспешно добавил: — Подождите меня, я вернусь и возьму немного дома. Ничего страшного, если вы закажете какие-нибудь блюда чуть позже...

— Нет нужды, у меня есть деньги, — сказал Ли Цзинлун, — Ты должен сначала вернуться. Поторопись и забери эту рыбу.

Подавальщик подошел, чтобы принять заказ, и Хунцзюнь долго ломал голову, прежде чем озвучить то, что тогда заказывал Чжао Цзылун:

— Одну тарелку жаркого из Куньсюня, миску супа из черного фазана... — юноша по памяти озвучил все блюда, отчего Ду Ханьцин был шокирован.

— Это слишком дорого.

Хунцзюнь жестом показал, что проблем с этим нет, и с улыбкой взглянул на Ду Ханьцина. Глаза юноши чуть покраснели, и он произнес:

— Впервые в моей жизни меня кто-то привел сюда...

По ту сторону перегородки подавальщик обратился к сидящему Ли Цзинлуну:

— Чего бы этот господин хотел заказать?

— Чашу простой воды, — он всегда относился к мужчинам, что могут сгибаться и растягиваться¹³.

[¹³(大丈夫能屈能伸, Dàzhàngfū néngqūnéngshēn) — поговорка, относящаяся к мужчинам, что терпят и, несмотря на все разочарование и несправедливость, добиваются успеха. Можно еще сказать, что это относится и к мужчинам, что умеют приспосабливаться к сложным ситуациям.]

— Хорошо! — прикрикнул подавальщик, — Ли Цзинлун, ваша чаша простой воды!

Все два этажа «Карпа, прыгающего через драконьи врата» разразились громким смехом.

Ли Цзинлун глубоко вздохнул и придвинулся чуть ближе к перегородке, чтобы подслушать разговор.

— Над чем они смеются? — спросил Ду Ханьцин.

Хунцзюнь развел руками, совершенно не понимая, почему люди вновь смеялись над Ли Цзинлуном. Но когда юноша услышал, что он сидел по соседству, то тут же вспомнил, что цель сегодняшнего дня — это информация.

— Разве люди из твоего города не водили тебя по столице?

Ду Ханьцин тихо вздохнул и улыбнулся.

— В их глазах я всего лишь маленький слуга, разносящий им чай и воду.

Ли Цзинлун продолжал молча сидеть и слушать их по другую сторону перегородки.

Хунцзюнь успокаивающе сказал:

— Все должно наладиться после того, как ты получишь официальную должность.

— Как такое возможно? Я просто буду продолжать носить им чай и воду до конца своих дней.

— Как такое возможно? Когда ты станешь должностным лицом...

Ду Ханьцин вновь улыбнулся.

— Сколько человек в твоей семье? Они, должно быть, богаты, да?

Призадумавшись на мгновение, Хунцзюнь ответил:

— Только я и мой отец. Но есть еще один, хм, я думаю, что он не считается моим родным дядей, и я даже не знаю, кем его назвать... — по правде говоря, он правда не знал, как называть Цин Сюна.

— А? Они оба мужчины? — удивился Ду Ханьцин, — Тогда тебя усыновили?

— Забудь об этом. Они вдвоем вырастили меня, и с самого детства у меня не было матери.

Уголок губ Ли Цзинлуна дернулся на мгновение, а сам он задумался. Он был удивлен, так как Хунцзюнь редко обсуждал с ними свою семью.

Улыбка Ду Ханьцина чуть расширилась.

— Как я и думал, ты немного отличаешься от других, — Хунцзюнь непонимающе взглянул на него, и юноша вздохнул: — На самом деле я не знаю, что ты нашел во мне.

«Нашел в тебе? Что это значит? Ты мне не нравишься», — подумал Хунцзюнь. Выражение лица Ли Цзинлуна резко стало серьезным.

— Я очень счастлив с таким другом, как ты, — продолжил Ду Ханьцин, — У меня нет друзей в Чанъане. Если у тебя будет время, ты всегда можешь прийти в Имперскую Академию, чтобы найти меня.

Хунцзюнь кивнул. В это время Ли Цзинлун уже мог немного удостовериться в том, что демон-лис не чувствовал никакой опасности, поэтому он немного ослабил бдительность и глотнул воду, продолжая слушать.

Пока подавальщик приносил блюда, Ду Ханьцин интересовался семейными делами Хунцзюня, задавая разнообразные вопросы, пока юноша свободно на них отвечал. В его руке был небольшой бумажный пакетик с лекарством, и после некоторого колебания он так и не смог найти возможность подсыпать его в еду.

У Хунцзюня не только не получилось выведать информацию, так из него самого вытягивали все больше и больше, пока, наконец, Ли Цзинлун не начал безостановочно кашлять неподалеку. Он опасался, как бы Хунцзюнь случайно не выболтал, что он сам из Департамента экзорцизма.

В конце концов Ду Ханьцин в радостном перевозбуждении произнес:

— Хунцзюнь, ты мне очень нравишься.

Хунцзюнь стало неловко, и волна вины захлестнула его сердце, поэтому он всеми силами попытался сменить тему. Ду Ханьцин, казалось, предсказал такую реакцию юноши и тихонечко вздохнул.

***

Ночью, когда забили в барабаны, Хунцзюнь смотрел на Ду Ханьцина у входа в Имперскую Академию и сказал:

— Я пойду, а ты... позаботься о себе.

Ду Ханьцин повернулся к Хунцзюню и улыбнулся, прежде чем протянуть ему маленькое кольцо из белого камня с примотанной к ней соломенной веревкой.

— Мне очень нравится тот Нефритовый Будда, который ты мне дал. Я же подарю тебе кольцо. Поскольку у меня нет нефрита, то я заменил его белым камнем, надеюсь ты не против, — Хунцзюнь взял кольцо и с беспокойством кивнул, юноша же продолжил: — Когда я окончу экзамены, давай сходим еще повеселиться в город.

— Хорошо.

Хунцзюнь жестом показал ему возвращаться, и Ду Ханьцин повернулся и пошел в Имперскую Академию. Когда стуки барабанов стихли, Хунцзюнь все еще продолжал стоять на том же месте с чувством разочарования в сердце, прежде чем развернуться и одиноко побрести по длинной улице. Глубокой осенью ночь наступает рано, и вся столица уже была черной, как смоль.

— Спасибо за твою тяжелую работу, — внезапно раздался голос Ли Цзинлуна на обочине дороги.

Юноша чуть вздрогнул от неожиданности. В плохом настроении он ответил:

— Ничего особенного.

Ли Цзинлун подошел поближе. Сегодня он был одет в темно-синие боевые одежды, сшитые из ткани, подаренной Ян-гуйфэй в тот день. В ней он был похож на витающее на ветру нефритовое дерево. Хунцзюнь смотрел на мужчину некоторое время, пока тот не взглянул на себя и не спросил:

— Хорошо ли смотрится? — юноша кивнул, и тот продолжил: — У тебя тоже есть набор. Завтра мы впервые официально будем выполнять задание. Мы должны быть готовыми к бою, поэтому каждый должен надеть свои одежды.

Хунцзюнь ответил «мгм» и последовал за Ли Цзинлуном обратно в Департамент экзорцизма.

— Ты злишься, — произнес мужчина.

Ответом ему также было «мгм».

Ли Цзинлун повернулся к юноше.

— Потому что я не обещал тебе спасти этого лиса?

Хунцзюнь задумался на мгновение, прежде чем набраться смелости и ответить:

— Ли-чжанши, в ваших глазах все демоны — безнадежное зло?

Ли Цзинлун нахмурился.

— Хунцзюнь, ты не можешь относиться к демонам как к людям! Они могут притворяться людьми, испытывая те же эмоции гнева, печали и радости. Но они используют тебя! Лисы всегда хотели найти человека, за которого они могли бы зацепиться. Разве ты не слышал слова Цзинь Юнь в тот день? Что из ее уст фальшивое, а что — настоящее?

— Но...

— Прекрати! Он просто использует тебя! Почему ты не можешь быть менее доверчивым?

Прямо в самый разгар страстной тирады Ли Цзинлуна его живот внезапно заурчал. Хунцзюнь промолчал с мыслью о том, что он, должно быть, очень голоден, а у голодных людей всегда дурное настроение.

Ли Цзинлун тем временем продолжил:

— Ты слишком легко доверяешь всем! Все сказанные им сегодня слова были произнесены только для того, чтобы очаровать тебя. Он притворялся жалким, возможно, он все выдумал для того, чтобы завтра мы не убили всех его сородичей. Думаешь, что если ты отпустишь его, то он не вернется ради мести?

И тут его живот вновь издал урчание... Наконец, Хунцзюнь не мог больше сдерживаться и громко засмеялся.

Ли Цзинлун сердито рыкнул:

— Не смейся!

Хунцзюнь махнул рукой, показав этим, что не хочет продолжать разговор. У Ли Цзинлуна не было другого выбора, кроме как беспомощно последовать за ним обратно в Департамент экзорцизма. Все остальные ждали Ли Цзинлуна к ужину, чтобы поесть всем вместе. Хунцзюнь бросил белое кольцо на стол, показывая, что завершил свое задание. Со словами «я поел» он ушел в свою комнату.

— Моток травы, намотанный на кольцо, — А-Тай взглянул на кольцо и продолжил: — Этот лисенок хотел выразить этим всю глубину своих чувств.

Ли Цзинлун побежал следом через двор, но в итоге увидел как Хунцзюнь закрывает дверь. Ему оставалось только развернуться и вернуться обратно, чтобы поесть. На протяжении всей трапезы он был тихим и несчастным. Все знали, что завтра никаких проблем возникнуть не должно, поэтому они предпочли промолчать.

Глава 24 - Встреча с Императором на горе Ли

Большинство проблем стали незначительными после хорошего сна.

***

Ночью Хунцзюню приснился еще один кошмар.

Во сне тело Ду Ханьцина было объято пламенем. Его кожа обуглилась и разорвалась. Обнаженная окровавленная плоть теперь едва ли скрывалась под уже обгоревшим лисьим мехом. Пребывая в страданиях, демон-лис пытался оторвать свою человеческую кожу, но лишь усилил кровотечение. Свежая кровь безостановочно лилась, а сам лис издавал душераздирающие вопли.

— А-а-х! — Хунцзюнь внезапно сел в постели.

— Хунцзюнь? — раздался голос снаружи, после чего в комнату вошел Мо Жигэнь и приложил руку ко лбу измученного юноши.

Хунцзюнь тихо вздохнул. Это был уже второй раз, когда ему снился плохой сон. С тяжелым дыханием он сел, и, немного успокоившись, спокойно взглянул на Мо Жигэня.

— В ночи, которые белый олень оставил позади, — начал тихим голосом Мо Жигэнь, — кошмары лугов воют и разгуливают.

Он налил Хунцзюню чашку воды и тихо пробормотал заклинание над ней. Выпив ее, юноша почувствовал, что его сердце немного успокоилось.

— Что это значит? — спросил он.

— Серый волк наблюдает за ясным днём, а белый олень — за долгой ночью, — сказал Мо Жигэнь, — На моей родине есть одна легенда: когда белый олень исчезает во тьме, людям, покинувшим свои дома, будут сниться кошмары... Ты тоскуешь по дому?

— Немного, — кивнул Хунцзюнь.

Мо Жигэнь похлопал юношу по плечу и слегка улыбнулся.

— Когда люди становятся старше, они неизбежно покидают свой дом.

— Это правда, — тихо согласился Хунцзюнь и благодарно кивнул Мо Жигэню.

После чашки воды, его настроение значительно улучшилось. Стоило ему снова лечь спать, как он сразу же заснул.

***

На следующий день юноша проснулся раньше всех. Он сидел на карточках у колодца и чистил зубы. Узнав о событиях прошлой ночи, демон-карп сказал:

— Почему ты так беспокоишься об этом демоне? Он не твой родственник и даже не из твоего города. Ты должен позаботиться в первую очередь о себе.

Хунцзюнь вытер рот. Задумавшись, он сказал:

— Частично я тоже демон, не так ли? Рано или поздно наступит день, когда Чжанши узнает об этом.

— Твое положение намного отличается от положения демона-лиса, — сказал демон-карп, — Чжанши, кажется, не возражает против меня. Если и есть кого винить, так это лисов. Им стоило в свое время поклясться в верности твоему отцу. Вот почему они пожимают то, что посеяли. Кроме того, ты можешь съесть что угодно, а я не видел, чтобы ты рассуждал о равности жизней, когда ты ешь мясо.

— Это не одно и то же, — сказал Хунцзюнь, — не есть мясо из-за страданий, которые я храню в своем сердце. Цин Сюн когда-то сказал мне: «ешь мясо, чтобы помочь им избежать горечи и жизненных невзгод».

— Доброе утро, Чжанши, — позади них раздался голос Цю Юнсы, юноша и демон-карп тут же замолчали. В то же время Мо Жигэнь откуда-то вернулся, и Ли Цзинлун спросил у него:

— Все готово?

Мужчина кивнул. Хунцзюнь спросил:

— Куда ты ходил сегодня утром?

Мо Жигэнь загадочно улыбнулся. Он поднес палец к губам, показывая, что совсем скоро юноша обо все узнает.

— На этот раз я услышал лишь фразу о «страданиях, которые я храню в своем сердце». Для начала позавтракайте, после еды идите и переоденьтесь, — сказал Ли Цзинлун.

Большинство проблем стали незначительными после хорошего сна. Сожаления Хунцзюня прошлой ночи исчезли, и теперь, стоило ему столкнуться с Ли Цзинлуном, юноша почувствовал себя неловко за свои предыдущие действия. Однако мужчина только бросил взгляд в его сторону и приказал им переодеться в новую форму.

Форма для Департамента экзорцизма была сшита из ткани, подаренной императором и главным министром Ян. Ткань была высококачественной, темно-синего цвета, боевые мантии со свободными рукавами в сочетании с белоснежными внутренними одеждами подчеркивали их широкие плечи и узкие талии. Их форма отличалась от длинных одежд литературных чиновников; нижняя кромка закрывала только девяносто процентов длины их ног, демонстрируя их черные военные ботинки. Форма подходила больше сражения, и их боевое мастерство проявлялось в их успехе.

Пятеро мужчин стояли рядом с зеркалом, по очереди любуясь своим отражением, и, как очевидно, одежда красит человека, так как все пятеро казались высокими и красивыми. Цю Юнсы, что привык носить мантию учёного, теперь больше походил на проявившего храбрость и смелость человека в этой форме. И все же, из всех пятерых лучше всех выглядел Хунцзюнь. После того, как он пришел в Чанъань, юноша привык носить одежды из грубой ткани с завязками на руках; верхняя часть его тела была бледной, а нижняя — цвета выцветшей лазури, словно юноша происходил из фермерской семьи. Несмотря на это, он уже выглядел привлекательным в своих обычных одеждах, ведь природа одарила его красивой внешностью. Несмотря на свой вид, ему все же удавалось показать впечатление молодого господина. Но теперь, когда он носил дорогие одежды, никто не мог не смотреть на него прямо как на клан Ван-Се¹.

[¹王 謝 [Wáng Xiè] — впервые был известен во времена династии Цзинь (265–420 гг.) — состоял из двух семей: Ван и Се; которые являлись одними из самих процветающих семей Китая. Сказать, что кто-то похож на потомков клана Ван-Се — все равно, что сказать, что этот человек богатый молодой аристократ с прекрасной внешностью.]

— Шея... немного туговато... — стоило юноше открыть рот, как вся эта прекрасная иллюзия была разрушена.

Ли Цзинлун подошел и помог ему. Он потянул воротник и, немного ослабив его, сказал:

— Я забыл о воротнике.

Ли Цзинлун специально привел портного работать сверхурочно, чтобы сшить эти одежды. В том момент Хунцзюня не было в Департаменте, но форма очень хорошо сидела на нем, отчего это показалось ему немного странным. Он сразу же указал на это:

— Странно, никто не снимал мои мерки.

Ли Цзинлун смутился, закашлялся и сказал остальным:

— Я же сказал вам, что они подойдут.

— У Чжанши действительно зоркий глаз, — поднял большой палец Мо Жигэнь.

Хунцзюнь подозрительно посмотрел на Ли Цзинлуна.

— Как вы узнали мой размер?

— Все, перестань спрашивать... — мужчина передал юноше маленький предмет одежды, похожий на халат, и сказал: — Ты довольно худой, поэтому из остатков ткани я попросил сшить это.

— Чжао Цзылун! — Хунцзюнь держал в руках маленький халат и громко закричал.

— Что это? — демон-карп немедля бросился к нему.

Он прожил так много лет, но сегодня был первый раз, когда он надел одежду. Видя, что Ли Цзинлун не забыл о нем, демон-карп с радостью взял халат. Он расстелил его на земле и засунул туда свои волосатые ноги. Надев халат, демон-карп завязал пояс, задний шлейф почти прикрывал его хвост. Ли Цзинлун протянул ему небольшую сумку, помогая надеть ее через плечо. Она предназначалась для хранения пыльцы лихун.

Наблюдая за ним, мужчины не смогли удержаться от громкого смеха. Видя их реакцию, демон-карп сказал:

— Дайте мне посмотреть... — после чего начал прыгать перед зеркалом.

— Сегодня давайте действовать слаженно. Сегодня важный день, эта миссия не на жизнь, а на смерть, поэтому убедитесь, что вы не используете пыльцу лихун без крайней надобности, — сказал Ли Цзинлун.

Все выразили свое согласие. Взяв свое оружие, они направились к выходу. Сердце Хунцзюня забилось сильнее, когда в памяти всплыли слова Ли Цзинлуна: «Если отдел экзорцизма останется невредимым», и он вдруг все понял. Посмотрев на мужчину, юноша получил ответный взгляд. В глазах Ли Цзинлуна читалась слабая улыбка, такая, словно он пытался так утешить Хунцзюня, как бы говоря: не волнуйся, все будет хорошо.

Ранним утром гора Ли была накрыта вздымающимися облаками, от которых каждый, кто взбирался на вверх, промокал. У дороги остановилась запряжённая лошадьми телега, а солдаты Шэнъу отчаянно молили:

— Генерал! Пожалуйста, садитесь в карету!

Фэн Чанцин, опираясь на свою трость, прилагал огромные усилия, и шаг за шагом ковылял на гору Ли ко дворцу отдыха императора. Мужчина махнул рукой и сказал:

— В этом нет необходимости. Вы все смотрите сверху вниз на этого генерала?

Солдатам Шэнъу не оставалось ничего другого, кроме как перестать просить и замолчать, пока Фэн Чанцин, хромая, взбирался по мощеной дорожке. В раннем возрасте он потерял родителей, и после того как его дед по материнской линии был сослан в Аньси² после предательства Ли Линфу³, все свою жизнь он мог только скитаться на службе в армии. Однако, став инвалидом, он смог проявить свой потрясающий талант под командованием Гао Сяньчжи⁴ после завоевания Малого Болора⁵ и стран Большого Болора⁶. За тридцать лет он смог стремительно продвинуться вверх и стать тем самым генералом, который мог стоять плечом к плечу с другими выдающимися генералами, такими как Гэшу Хань⁷.

[²Протекторат Аньси (安溪保护国 [ānxī bǎohù guó]) — об этом ранее упоминалось в 20 главе — расположен на крайнем западе Китая, в месте, где родился А-Тай.]

[³Ли Линфу (李林甫 [Lǐ Línfǔ]) (умер 3 января 753 г.), прозвище Гену (哥 奴), формально герцог Цзинь (晉公) — был канцлером во время правления императора эпохи Тан Сюаньцзуна. Он был образованным и культурным человеком, обладал выдающимися литературными талантами, был хорошим каллиграфом и красиво рисовал. Но будет ошибкой, если, опираясь на эти данные, посчитать его хорошим человеком. Ли был наиболее искусен в устранении политических соперников, в том числе и дедушки Фэн Чанцина, и завидовал любым потенциальным соперникам, что привело к тому, что двор почти не имел компетентных чиновников.]

[⁴Гао Сянчжи (高 仙芝 [Gāo Xiānzhī]) корейское имя Го Сон-Дзи (고선지) (умер 24 января 756 г.) — еще при жизни он был известен как великий полководец. Он наиболее известен тем, что принял участие в многочисленных военных экспедициях по завоеванию Западных регионов. В 751 году он командовал войсками Тан во время битвы при Таласе, сражаясь против халифата Аббасидов.]

[⁵Малым Болором назывались части Брошала (например: долина Гилгит, Покистан).]

[⁶Балаваристан (بلاورستان) — это историческое название Гилгит-Балтистан. Исторически регион Балтистан назывался «Великий Болор». Балаваристан включает Читрал, Гилгит, Скарду, Хунза, Нагар, Ишкоман, Пуниал и Ясин. Кроме того регионы Балтистан, Ладакх (включая Каргил) также считаются частью Балаваристана националистическими партиями Гилгита.]

[⁷Гэшу Хань (哥舒翰 [Gē Shūhàn]) (умер 1 декабря 757 г., когда родился неизвестно), формально принц Умин из Сипина (西 平 武 愍 王), был генералом Тан из племени тюргешей. Он стал могущественным генералом в конце правления императора Сюаньцзуна, а в 756 году стал ответственным за защиту перевала Тон от повстанческих сил Ань Лушаня.]

Фэн Чанцин прошёл через множество сражений и побед, он пользовался бесчисленными уловками во время войны в Западных регионах. Все издевались над Ли Цзинлуном, но никто не осмеливался высмеивать слабого и маленького Фэн Чанцина. Как командир отряда из десяти тысяч человек, в его словах не было ни капли гнева, но каждое слово, которое он говорил, оказывало большое влияние.

Хоть мужчина в настоящий момент находился в отпуске в столице, день, когда он вернулся ко двору с победой, он обратился к Ли Лунцзи в мемориале к трону⁸ длиною почти в десять тысяч слов с требованием реформировать способы управления приграничными землями для возможности править этими землями мирно, а отправленные в далёкие местности солдаты имели возможность вернуться домой. Благодаря чему среди военных и самих войск у него была хорошая репутация.

[⁸Мемориал к трону (章 表 [zhāngbiǎo]) — было официальным посланием к императору Китая. Право на подачу мемориала теоретически было доступно каждому, от наследного принца до простого фермера. Они использовались в имперском Китае как средство регулирования коррумпированных местных чиновников, которые в противном случае могли бы избежать надзора.]

Евнух в панике поспешил во дворец Хуацин. В это время Ли Лунцзи мирно спал, обнимая Ян Юйхуань, и евнух не осмеливался нарушить их покой. Однако он также боялся, что Фэн Чанцин ворвётся в покои Императора. размахивая своей тростью, и даже стражники снаружи не посмеют его остановить.

Евнух открыл рот, но не осмелился издать ни звука; он был невероятно напуган.

— Если тебе есть, что сказать, то говори. Хватит нервничать.

Из покоев раздался голос. Ли Лунцзи проснулся.

— Какой сейчас шичэнь⁹? — лениво спросила Ян Юйхуань.

[⁹石城 [shíchéng] — в древности сутки в Китае делили на 12 временных отрезков «шичэнь» (по 2 часа каждый). Ши-чэн — это название часового отрезка, где «ши» означает «время».]

— Генерал Фэн Чанцин ожидает снаружи. Он говорит, что есть чрезвычайно важный вопрос, о котором он хотел бы доложить Вашему Величеству...

Услышав эти слова, Ли Лунцзи тут же выпрямился и пробормотал:

— Снова что-то случилось? Этого не должно быть. Возможно, это обычный посыльный? Если только военное министерство не отправило его сюда? Это военный вопрос? — подумав об этом, Сын Неба спросил: — Почему он сначала не отправился в Гочэн¹⁰?

[¹⁰Гочэн (郭 城镇 [Guō Chéngzhèn]) — город в Хайян, Яньтай, в восточной провинции Шаньдун, Китай.]

— Он сказал, что судьба страны... зависит от этого вопроса, — сказал евнух.

— Что он задумал? — Ли Лунцзи нетерпеливо махнул рукой, — передай ему, что Мы все узнали. Когда он пришел?

— Прошлой ночью. Во второй половине дня он подошел к подножию горы и шаг за шагом взобрался вверх, — ответил евнух.

— У генерала Фэн пробелы с ногами, как ему удалось подняться на гору? Ваше Величество, — сказала Ян Юйхуань.

Ли Лунцзи не оставалось другого выхода. Надев мантию дракона и распустив свои волосы, он вышел из спальни.

В боковом зале Фэн Чанцин с тяжелым дыханием опирался на свою трость и смотрел на сидящего с серьезным лицом Ли Лунцзи.

— Не волнуйся, — успокоил его Сын Неба, — присядь. Принесите генералу Фэн чашку воды. Можешь не спешить.

Фэн Чанцин не мог перестать дрожать даже когда он поднял голову, чтобы взглянуть на Ли Лунцзи.

Ли Лунцзи постарел. Даже если он следил за своей внешностью, ему было уже за шестьдесят, и он не мог скрыть свой возраст. Фэн Чанцин еще не достиг того возраста, когда он мог говорить правду и ложь вслух¹¹, но при этом он выглядел немного старше Ли Лунцзи.

[¹¹未及耳顺之年 [ér shùn zhī nián] — идиома, означающая «формально относиться к шестидесяти годам». Другими словами: ему еще нет шестидесяти.]

— Когда этот генерал поднимался на гору Ли... — Фэн Чанцин взял принесённый евнухом платок, вытер пот и, тяжело дыша, продолжил, — не знаю почему, но я подумал о Вашем Величестве... О той героической фигуре из прошлого.

— Из каких годов героической фигуре? — Ли Лунцзи улыбнулся.

— Первый год эпохи Танлун¹², в том году, когда войска собрались перед павильоном Линъянь¹³, — сказал мужчина, глядя на Ли Лунцзи.

[¹²谭龙 [tánlóng] — длилась не больше двух месяцев, с 8 июля по 25 июля 710 года. Император Шан Тан, также известный как Ли Чунмао, пробыл на посте императора всего 17 дней, после чего был свергнут в результате государственного переворота.]

[¹³Павильон Линъян (煙 閣 [yān gé]) была небольшой башней рядом с Залом Саньцин (三清殿 [sān qīng diàn]) на юго-западе дворца Тайцзи (太極宮 [tàijí gōng]) в Чанъане, столицы династии Тан.]

Ли Лунцзи совсем недавно, но, услышав, как Фэн Чанцин вспоминает прошлое, он начал смеяться. Однако его отточенное за годы правления чутье подсказывало ему, что этот разговор о прошлом определенно не будет легким.

— Если бы ты не заговорил об этом, Мы наверняка забыли бы об этом, — Ли Лунцзи с улыбкой отпил из чаши с имбирным супом, который недавно принес ему евнух, — принеси еще одну чашу для Чанцина.

В том году Ли Сяньфу и Гэ Фушунь¹⁴ возглавили армию Юйлинь¹⁵ и начали переворот, чтобы наказать императрицу Вэй, которая пыталась подражать У Чжао¹⁶ и стать императрицей-регентшей. Ли Лунцзи вместе с принцессой Тайпин¹⁷ собрали все свои силы в павильоне Линъян и поклялись своими жизнями защищать мир в семье Ли, прежде чем ворваться во дворец, убив принцессу Анлэ¹⁸, У Яньсю¹⁹, Шангуань Ван-эр²⁰ и всех остальных лиц, вовлечённых в заговор. Таким образом, вернув семье Ли все территории и права на власть.

[¹⁴Оба являлись офицерами в армии. Гэ Фушунь (葛福顺 [gěfú shùn]) стал командующим армии Юйлинь. Вместе с Ли Сяньфу (李先福 [lǐxiān fú]) они присоединились к заговору против императрицы Вэй.]

[¹⁵Армию Юйлинь (玉林 [yùlín]) также называют армией Чу, армия охранявшая императора. Это одна из шести армий Китая.]

[¹⁶Императрица Вэй (韋 皇后 [wéi huáng hòu]) (умерла 21/28 июля 710 г.) — была второй женой императора Чжунцзуна, который правил дважды, и во время его второго правления она пыталась подражать примеру своей свекрови У Цзэтянь и захватить власть. Смерти императора Чжунцзуна дало ей право стать вдовствующей женщиной и регентом, но вскоре была свергнута и убита в результате переворота, возглавляемого племянником императора Чжунцзуна Ли Лунцзи и сестрой императора Чжунцзуна принцессой Тайпин.]

[¹⁷Принцесса Тайпин (太平 公主 [tàipíng gōngzhǔ]) («Принцесса Великого Мира»), личное имя неизвестно, возможно Ли Линюэ (李 令 月 [lǐ lìng yuè])) (после 662 г. — 2 августа 713 г.) была королевской принцессой во время династии Тан и династии Чжоу ее матери У Цзэтянь.]

[¹⁸Принцесса Анлэ (安樂公 主 [ānlè gōng zhǔ]) (684? — 21/28 июля 710 г.), личное имя Ли Го'эр (李 裹 兒 [lǐ guǒ ér]), была принцессой Династии Тан. Она была младшей дочерью императора Чжунцзуна и его жены императрицы Вэй.]

[¹⁹У Яньсю (吴彦秀 [wúyànxiù]) (685 — 710) — сын У Чэнси. Был отправлен на свадьбу к туркам, где провел долгие годы в задержании. Участвовал в первоначальном захвате престола и установлении династии Чжоу. Старший двоюродный брат У Чунсюнь, был супругом принцессы Анлэ.]

[²⁰Шангуань Ван-эр (上官王二 [shàng guānwáng èr]) (664 г. — 21 июля 710 г.) была наложницей / супругой двух императоров династии Тан. Хотя она была вовлечена в придворные интриги и казнена в 710 году, она известна своим талантом как поэт, писатель и политик.]

Прошлое казалось целой жизнью, но, слушая, как Фэн Чанцин вспоминает о прошедших днях, Сын Неба не мог забыть те ощущения, когда кровь кипела в его жилах от возбуждения много лет назад.

— Также первый год Кайюаня Юань²¹, — добавил Фэн Чанцин.

[²¹Эпоха Кайюань (开元[kāiyuán]) (713–741). Императора Сюаньцзуна Кайюань. Эра обычно рассматривается как один из золотых веков китайской истории. Год Юаня в эпохе Кайюань относится к первому году новой эры. Фактически, Ли Лунцзи стал новым императором в новой эре.]

Если он правильно помнит, это был год, в котором Сын Неба совершил еще один переворот, в результате чего убил принцессу Тайпин. С тех пор Великая Тан превратилась в процветающую империю, которой являлась по сей день.

— Чанцин, ты должен понимать, что сегодня в мире царит мир, — сказал Ли Лунцзи, — пока простой народ счастлив, отсутствие необходимости использовать Наш меч — это хорошо.

Ли Лунцзи видел прозрачные намеки в словах Фэн Чанцина, поэтому решил ответить тем же. Чтобы не произошло, он всегда надеялся, что это не вызовет больших потрясений в императорском дворе.

— Ваше Высочество достоин звания Шэнмин²², — немедленно ответил Фэн Чанцин, — думая о Вашем Выличестве, Чанцин не мог не подумать о себе.

[²²Мудрейший (盛明 [shèngmíng]) —чаще всего так говорят про императора.]

Брови мужчины слегка нахмурились.

— Чанцин не знает, но с тех пор как он вошёл в военную палату генерала Гао Сяньчжи, все эти годы когда-либо были ли ситуации с войсками, которые скрыли от императорского двора?

— Нет, — ответил Ли Лунцзи, — однако разоблачить чужую ложь довольно сложно.

— За все эти годы Чанцин когда-нибудь лгал Вашему Высочеству? — снова спросил Фэн Чанцин.

— Под этим бескрайним небом только ты говорил мне правду, независимо от ситуации, в которой Мы были, — тон Ли Лунцзи бесспорно звучал величественно, — возможно, это неприятно слышать, но ты никогда не лгал мне. Что именно происходит в Чанъане?

Когда Сын Неба был молод, у него был жестокий характер, хоть с годами он и научился проявлять нежность, но когда дело доходило до таких принципиальных вопросов, его ум становился ясным и острым.

Фэн Чанцин поднял свою дрожащую руку, указывая на свою шею ответил:

— Сегодня, если Чанцин скажет хоть слово лжи, он искренне просит Его Величество обезглавить его, и Чанцин покорно выполнит приказ, не произнося ни слова против.

Ли Лунцзи нахмурился; он не знал, какое лекарство Фэн Чанцин продавал в своей тыкве-горлянке. Наконец он сказал:

— Говори.

***

Когда солнце поднялось на высоту трёх бамбуковых шестов, в экзаменационном корпусе к северу от города снова и снова звенели колокола. Около двух с половиной тысяч студентов подверглись личному досмотру. Здание было разделено на отдельные комнаты на одного человека, которые соединялись рядами коридоров. Каждая дверь была отмечена одним из Небесных Стволов и Земных Ветвей²³.

[²³十天干十二地支 [shí tiān gān shíèr dì zhī] — счет суточного времени вели с 11 часов ночи. А наименования 12 временных отрезков суток даны были по названию 12 Земных ветвей древнего циклического календаря, одним из самых распространенных названий которого было «календарь Небесных стволов и Земных ветвей».]

Испытуемых обыскивали снаружи, и впоследствии каждый получил табличку, согласно которым они ждали рядом с отведенными для них комнатами. Проверяющий проходил мимо, проверяя их личности и таблички, а студенты вещали таблички рядом с дверью и заходили внутрь, пока экзаменатор ставил печати на двери. Было десять рядов с отдельными комнатами, и в каждом ряду было по сто комнат. После того, как все комнаты были запечатаны, экзаменационный зал погрузился в тишину.

Все комнаты были полностью запечатаны за исключением прорези в окошке, пропускающего внутрь свет, так что слуги могли приносить еду и воду, а учёные могли отлучиться по своим нуждам. В противном случае, студенты должны были находиться в этих комнатах в течении трёх дней.

Внутри склада пятеро мужчин перетаскивали бессознательных слуг в угол стены, после чего надели их форму поверх своих официальных мантий. Ли Цзинлун тихо сказал:

— Пора начинать.

Демон-карп спрятался за кувшином с водой и начал делить лекарственный порошок, а остальные разошлись.

Хунцзюнь, опустив голову, шёл по коридору быстрыми шагами. Проходя мимо одной из комнат, юноша наклонил голову, ища глазами отметку, которую Цю Юнсы делал раньше — на подоле рукава, лацкане мантии или в других подобных местах. Каждый раз, находя отметки, он использовал метательный нож и оставлял метку на дверной раме.

А-Тай делал то же самое, идя с опущенной головой, и каждый раз, проходя мимо двери, он делал вид, что заглядывает внутрь, при этом выглядя так, будто ничего не делает.

— Привет.

Проходя мимо коридора, мужчину заметил наблюдатель.

Тот махнул рукой:

— Эй ты, подойди сюда на минутку.

А-Тай подошел в тот самый момент, когда наблюдатель собирался спросить, чем занимается этот слуга, с диким видом вглядываясь в комнату для экзаменов, сзади что-то потянуло подол его халата.

Мужчина растерялся.

Стоило ему повернуть голову, как демон-карп внезапно бросил ему в лицо пыльцу лихун.

— Один взгляд приносит удачу²⁴.

[²⁴Здесь Чжао Цзылун использовал фразу: «один взгляд приносит удачу» (一见发财), которую обычно используют для обозначения двух непостоянств, в результате чего получается противоположный эффект.]

Наблюдатель чихнул, и А-Тай тут же исчез, словно порыв ветра. Демон-карп нырнул в ближайший угол и быстро убежал.

Проверяющий растерянно огляделся.

— Стоп! Почему я не видел тебя раньше... — Другой наблюдатель столкнулся с Цю Юнсы.

— Встречи всегда приносят радость, — демон-карп снова рассыпал пыльцу, и мужчина чихнул. Он выглядел озадаченным, пока Цю Юнсы и демон-карп ушли.

Хунцзюнь, проходя мимо очередной комнаты, заглянул внутрь, но внезапно увидел там сидящего за столом Ду Ханьцина. Юноша на мгновение заколебался и прошёл мимо комнаты.

Ли Цзинлун бесшумно повернул за угол, и, увидев фигуру Хунцзюня, он нахмурился. Мужчина не ожидал, что юноша развернется, и Ли Цзинлун тут же нырнул за угол. Он увидел, как Хунцзюнь подбрасывает нож в руке и колеблется, прежде чем, наконец, принять решение и сделать маленькую отметку на двери. Глаза юноши покраснели, повернувшись, он решительно ушёл.

Через какое-то время Мо Жигэнь поспешил туда. Он внимательно осмотрел отметку за дверью и, посмотрев внутрь, вздохнул. Он нащупал отметину рукой и сделал ее глубже, после чего повернулся и ушел. Ли Цзинлун молча наблюдал за этим. Когда он собирался уходить, то пришёл А-Тай, он, как и Мо Жигэнь, специально пришёл сюда, чтобы проверить дверь Ду Ханьцина, а прямо за ним шёл Цю Юнсы.

В тот момент, когда Цю Юнсы свернул за угол, он чуть не врезался в Ли Цзинлуна, а после занервничал.

— Ой, Чжанши? — Цю Юнсы улыбнулся.

— Похоже я напрасно переживал, — категорично сказал Ли Цзинлун, — вы, ребята, всегда защищаете Хунцзюня, да?

— Мы только боялись, что все наши усилия пойдут крахом. Когда наступает решающий момент мы всегда на вашей стороне, — с улыбкой сказал Цю Юнсы и похлопал Ли Цзинлуна по плечу.

Они закончили делать отметки, поэтому все снова собрались в складе, чтобы проверить свои подсчёты.

— Всего двести двадцать шесть демонов-лисов, — сказал Ли Цзинлун, — пока что все, подождем колокол.

Хунцзюнь молчал, все остальные тоже не разговаривали, поэтому атмосфера казалась немного странной. Ли Цзинлун подошёл к юноше, положил руку ему на плечо и слегка надавил.

— На этот раз, после того, как закончим свою работу, давайте выйдем и повеселимся. Что скажете, ребята, куда вы хотите пойти?

— Серьезно? — оживился Хунцзюнь.

Уголки губ Ли Цзинлуна дёрнулись при мысли о сострадании, которое он хранил в своём сердце сейчас...

— Пинканли, — немедленно предложил Цю Юнсы.

Ли Цзинлун не нашел, что сказать.

— Пинканли, — повторил А-Тай.

— В Пинканли все в порядке? Если честно, я все еще не бывал там... но если Чжанши это не нравится, тогда... — сказал Хунцзюнь.

— Тогда Пинканли. Если мы не останемся там на ночь, а просто послушаем песни и посмотрим на танцы, это ведь нормально? Пинканли — это еще не все... такие места... — сказал Мо Жигэнь.

— Даже ты хочешь пойти? — Ли Цзинлун попросту не мог понять, о чем думают его подчинённые.

— Я, гм, свой первый раз мне нужно сберечь для Белого... в любом случае мы поговорим об этом позже, но пить вино и слушать песни — это нормально, — сказал Мо Жигэнь.

— Мы можем пойти в Пинканли? Я хочу посмотреть на ту картину, — сказал демон-карп.

— Тогда пойдем в Пинканли! — принял решение Цю Юнсы.

— Ладно! — все радостно закричали.

Все против одного, Ли Цзинлун приложил руку ко лбу. В тот момент зазвонил колокол и все быстро начали готовиться.

Когда прозвенел второй колокол, проверяющие, сжимая в руках свитки, поспешили к отдельным комнатам. Проходя перед каждой комнатой, они засовывали свитки в маленькие окошки, а после шли к следующим комнатам, таким образом обойдя все комнаты.

Солнце ярко светило, у Хунцзюня вспотели руки, когда он услышал голос снаружи:

— Доставка воды здесь.

Мужчины смешались с толпой слуг, и с опущенными головами выносили корзины с кувшинами. Стражники обыскали кувшины, а после разделились разносить воду. Ли Цзинлун держал в левой руке порошок динхун²⁵, а в правой кувшин. Рядом с комнатой с отметкой он добавил порошок в кувшин, а стражник наполнил его водой и передал через окно в экзаменационную комнату.

[²⁵Приготовленный Хунцзюнем порошок, они назвали его «душевный лечебный порошок» (定魂).]

Пять рядов с десятью рядами отдельных комнат, почти по сотне комнат в каждом ряду, и после этого этапа все так устали, что с их лбов лился пот. Вернувшись обратно на склад, Ли Цзинлун понял, что время почти пришло и сказал:

— Уходим.

Все пятеро мужчин перебрались через стену, оказавшись напротив экзаменационного зала. Мужчины смотрели в ту сторону с лёгким беспокойством. После всех этих хлопот большая часть дня уже прошла, и осенний полдень выдался немного прохладным. Хунцзюнь переживал, что демоны-лисы не будут пить воду или же что порошка было слишком мало, тогда Ли Цзинлун попросил его добавить побольше порошка, чтобы не возникло проблем.

Они терпеливо ждали. Ли Цзинлун сделал глубокий вдох, кажется он тоже немного нервничал. Вскоре по улице проехало большое количество запряжённых лошадьми телег. Гао Лиши и другие должностные лица приехали сюда, чтобы наблюдать за экзаменом.

— Пора начинать, — именно этого момента и ждал мужчина, чтобы начать действовать.

— Постой, я немного боюсь. Они же не уйдут так быстро, верно? Давайте подождем ещё немного, — сказал Хунцзюнь.

— Я все тщательно проверил, порошка в воде, которую пили слуги, было определено в достаточном количестве, — ответил Ли Цзинлун.

— Я просто переживаю, что они не станут пить воду.

— Утром я попросил Мо Жигэня прийти в Имперскую Академию и добавить в четыре раза больше соли в завтрак, чтобы предотвратить любые последующие неприятности, — сказал ему Ли Цзинлун.

Все кроме Мо Жигэня были удивлены. Цю Юнсы сказал:

— Чжанши, отныне я всегда будем следовать за тобой!

— Что за человек! — недоверчиво произнес А-Тай.

— Перестаньте шутить. Через какое-то время вам всем придется быть немного серьёзнее, вперед! — беспомощно сказал Ли Цзинлун.

После сказанного мужчина снял одежду, оставшись в темно-синей форме, с мечом Мудрости на поясе. Он встал, и официальная, подаренная Императором, форма очертила его прямую осанку. Остальные последовали его примеру и сняли одежды слуг, под которыми показалась официальная форма, и они последовали за Ли Цзинлуном в сторону площади.

Глава 25 - Облава в экзаменационном зале

Гао Лиши лично приехал в экзаменационный зал в сопровождении министра Министерства обрядов и его помощника, а также двух секретарей павильонов Вэньюань и Хунвэнь¹. Когда все прибыли, они поспешно собрались в центре экзаменационного зала и начали слушать инструкции. В самый разгар их веселых разговоров снаружи внезапно раздались голоса:

[¹Павильон Вэньюань (文渊阁 [wén yuān gé]) и павильон Хунвэнь (弘文馆 [hóng wén guǎn]) представляют собой императорские библиотеки.]

— Вход в Императорский экзаменационный зал посторонним воспрещен!

— Департамент экзорцизма выполняет служебные обязанности. Все посторонние должны немедленно отступить!

Гао Лиши был поражен.

Среди экзаменаторов началась суматоха. Один за другим они вышли в коридор и взглянули на вход. В это же время Цю Юнсы крикнул:

— Чжанши Ли Цзинлун из Департамента экзорцизма прибыл по расследованию задания от Судебного Департамента!

Ли Цзинлун промолчал, в то время как Гао Лиши взвизгнул:

— Ли Цзинлун! Ты что творишь?!

Стража хотела выступить вперед и помешать экзорцистам войти, но Хунцзюнь позади Ли Цзинлуна выпустил барьер из Пятицветного Священного света. Как обычные смертные смогли бы противостоять этому? Их тут же оттолкнуло. В мгновение ока перед экзаменационном залом накалился воздух, и стражники вытащили своё оружие и указали остриями на Ли Цзинлуна и четырех мужчин позади него.

Экзаменаторы только чувствовали цветы перед глазами², совершенно не понимая, какими уловками пользовался Ли Цзинлун, чтобы сбивать людей с толку. Однако Гао Лиши понимал, что грядут неприятности. Если слова о событиях той ночи окажутся правдой, то вся эта группа, должно быть, были настоящими экзорцистами! Независимо от того, был ли это обманный маневр или нет, высока вероятность того, что стражники не смогут с ними справиться. Именно поэтому он должен был попробовать взять ситуацию под контроль.

[²眼前一花 [yǎn huā liáo luàn] — идиома, означающая «смешанные чувства при взгляде на сложные вещи», сбивание с толку.]

— Впустите их! — резко рявкнул Гао Лиши.

Стоило мужчинам войти в экзаменационный зал, как Ли Цзинлун поприветствовал Гао Лиши поклоном без видимых скромности или высокомерия.

— Ли Цзинлун, ваш отдел экзорцизма был официально расформирован, и у вас еще есть достаточно времени вернуться и переехать. Почему вы все еще создаете проблемы? — сказал Гао Лиши.

Министр из Министерства обрядов холодно фыркнул и с улыбкой взглянул на Ли Цзинлуна. В то же время все остальные из отдела экзорцизма наконец поняли всю историю и с изумлением также посмотрели на него.

Однако сам Ли Цзинлун заговорил:

— Мы прибыли сегодня по приказу Его Величества, чтобы наблюдать за имперским экзаменом и устранять подлецов.

Экзаменаторы переглянулись, кто-то даже издал смешок. Министр не остался в стороне:

— Ли Цзинлун, ты сошел с ума. Тебе нужно найти лекаря...

— Его Величество только возвращается с горы Ли, так что не будем тратить время. Вам, господа, пришло время засвидетельствовать происходящее на месте. Прошу.

Не обращая ни на кого внимания, Ли Цзинлун пошел по коридору после сказанных слов. Гао Лиши крикнул ему вслед:

— Ли Цзинлун! Что ты делаешь?!

Хунцзюнь и остальные последовали за ним, так что и Гао Лиши ничего не оставалось, кроме как погнаться за ними. Все разошлись в разные стороны и пропустили чиновников. Ученый из Вэньюань сердито выговорился:

— Ли Цзинлун! Императорский экзаменационный зал — это место, связанное с судьбой страны. Кто позволил тебе так самонадеянно здесь ошиваться!

Услышавшие спор снаружи испытуемые в каждом крыле с любопытством прислонялись к окнам и выглядывали наружу.

Увидев непоколебимые шаги Ли Цзинлуна, Гао Лиши вновь взревел:

— Ли Цзинлун! Ты сумасшедший! Давайте, схватите его!..

— Кто посмеет сделать это?!

Стоило Хунцзюню прикрикнуть, как стража действительно не осмелилась выйти вперед, а Ли Цзинлун, тем временем, уже достиг нужной комнаты и выбил дверь ногой. От этого удара замок жалобно щелкнул.

— Что ты делаешь!

Один из кандидатов внутри немедленно закричал, в панике смотря на Ли Цзинлуна. В этот момент сердцебиение Хунцзюня ускорилось, тело продрогло с головы до пят, словно на него вылили целый ушат холодной воды, а вокруг воцарилась тишина. Ко всем в головы пришла одна и та же мысль — все кончено.

— Извините, я выбил не ту дверь, — мужчина закрыл за собой дверь.

Все погрузились в неловкую тишину.

В то же время Ли Цзинлун выбил уже другую дверь, и Гао Лиши уже не выдержал и вновь взревел его имя. Но стоило мужчине отойти, как тот мгновенно замолчал.

В комнате перед столом была разбросана одежда ученого, а в ней лежала бессознательная серая лисица. Хунцзюнь чуть не взвизгнул от радости, в то время как остальные почувствовали облегчение.

— Что происходит?

Гао Лиши казалось, будто он увидел одну большую шутку, и внимательно взглянул на экзаменаторов. Министр Министерства обрядов тоже подошел взглянуть, прежде чем в шоке отступить назад и в ужасе упасть на землю.

— Это... это... что это все значит? — вздрогнул он.

— Где человек?! — вскрикнул экзаменатор.

Ли Цзинлун глазами пробежался по толпе, в то время как остальные экзорцисты высматривали в их поведении подозрительные детали. Мо Жигэнь незаметно покачал головой, показывая, что здесь нет инициатора. Испытуемый по соседству с любопытством высунул голову, но Цю Юнсы запихнул его обратно, а Хунцзюнь ловко защелкнул дверной замок.

— Хватайте лиса, — холодно сказал Ли Цзинлун, — Возьмите поясную бирку и идите к следующей двери.

— Есть еще? — спросил шокированный экзаменатор.

Ли Цзинлун ногой распахнул следующую дверь, в то время как Гао Лиши все еще не пришел в себя и поспешно крикнул:

— Подождите!

— Чего ждать? — мужчина взглянул на него, — Цзянь-цзюнь Гао³, те, кто принимал участие в императорском экзамене династии Тан, на самом деле являются кучкой демонов-лис. В будущем двор будет заполнен демонами, и вы совсем не боитесь этого?

[³Как мы помним, Гао Лиши является главой всех евнухов и считается главным евнухом, но Ли Цзинлун называет его цзянь-цзюнем (将军 [jiāng jūn]), что в свою очередь является общим термином для высших военных генералов и политических чиновников.]

Эти слова мгновенно раскрыли степень проблемы. Экзаменаторы, учёные, министры и помощники Министерства обрядов... присутствующие чиновники почувствовали пробегающий по их спинам холод и осознали всю серьезность происходящего.

— Я настроен оптимистично, — сказал Ли Цзинлун и распахнул еще несколько дверей подряд.

Сначала он позволил всем разглядеть лис внутри, пока Мо Жигэнь выносил их одного за другим. Цю Юнсы прикрепил талисманы прямо посреди экзаменационного зала, создав магический массив⁴, и бросил внутрь всех спящих демонов.

[⁴Массив (纸法阵) — магические круги, который накладывают заклинание непрерывного действия на область, в которой находится массив.]

— Подождите! — Гао Лиши был уже полностью ослеплен большим количеством лис, поэтому вновь закричал: — Ли Цзинлун! Объясни же мне, что...

Хунцзюнь перебил его:

— Позволь и мне пнуть.

— Хорошо. А-Тай, ты и все остальные поймают остальных.

— Стой-стой! — мужчина не мог перестать задыхаться от мысли, словно испытуемые превращались в лис каждый раз, когда Ли Цзинлун толкал дверь, — Ли Цзинлун! Какое колдовство ты используешь?

Хунцзюнь несколько раз выбивал двери, удовлетворяя свой бунтарский дух. После открытия дверей, Ли Цзинлун забирал оттуда лис. После двух-трех непрерывных ударов министр Министерства обрядов, наконец, не выдержал.

— Это дело еще не расследовано! Ли Цзинлун! Объясните все предельно ясно! В противном случае я не позволю вам больше выбивать двери!

— Департамент экзорцизма не входит в юрисдикцию вашего Министерства обрядов. Идите и пригласите сюда Шаншу⁵ из Министерства юстиции.

[⁵Шаншу (尚书) — это имя высокопоставленного государственного чиновника в феодальную эпоху Китая.]

Гао Лиши взревел:

— Ли Цзинлун! Это все твое колдовство! Ты... ты ищешь мести!

Ли Цзинлун остановился, взглянул на Гао Лиши и направился прямо к нему. Он и другие чиновники тут же в испуге отступили, опасаясь, что их пнут также, как и лис. Однако в этот момент звук голоса эхом разнесся по экзаменационному залу:

— Его Величество прибыл!

Весь зал вскипел от волнения, а ничего не знающие кандидаты бросились к окнам, чтобы увидеть истинное лицо императора. В то же мгновение они увидели вышагивающего Ли Лунцзи в повседневном одеянии и хромающего за ним Фэн Чанцина с тростью.

Ли Лунцзи остановился около массива и шокированными глазами смотрел на группу лисиц внутри. Затем он перевел взгляд на Фэн Чанцина, который лишь показал жест «прошу».

— Ваше Величество.

Увидев приближение императора, все поспешно поклонились и поприветствовали его.

Ли Цзинлун обхватил свой кулак другой рукой и заговорил:

— Докладывая Вашему Величеству, Цзянь-цзюнь Гао и остальные помогают нам схватить этих демонов-лисов.

Ли Лунцзи повернулся к Гао Лиши и торжественно спросил:

— Это правда?

Гао Лиши не смог сдержать дрожь. Ли Цзинлун изысканно разыграл свои трюки, оттого ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть головой.

— Да... Да... Но этот чиновник не знает, почему...

— Откройте дверь и позвольте мне взглянуть, — Ли Лунцзи встал перед другой дверью.

Экзаменатор попытался открыть замок, но из-за дрожащих рук у него ничего получилось. Хунцзюнь бросился вперед и распахнул деревянную дверь ударом ноги, и Ли Лунцзи быстро вошел в комнату. Ли Цзинлун хотел остановить его, но Фэн Чанцин придержал его со словами, что все будет в порядке. Величественной походкой император подошел к столу, приподнял спящую лисицу за ухо и осмотрел ее.

— Сколько их?

— Отвечая Вашему Величеству, лис всего двести шестьдесят шесть, — ответил Ли Цзинлун.

Глаза Ли Лунцзи были полны гнева. Достигнув следующей комнаты, он поднял ногу и сам выбил дверь, не дожидаясь, пока кто-то сделает это за него.

Как и ожидалось, внутри тоже были лисы!

Спустя целый час лисы заполнили собой почти все пространство экзаменационного зала, напоминая собой целую гору. Лекарство Хунцзюня оказалось настолько сильным, что демоны не просыпались долгое время.

Ли Лунцзи, тяжело дыша, сидел на стуле и смотрел на Ли Цзинлуна с каким-то невысказанным страхом.

— А это для тебя, — Ли Цзинлун передал Хунцзюню лиса с привязанным к его передней лапе Нефритовым Буддой. Хунцзюнь почувствовал облегчение, и когда уже собирался поблагодарить его, мужчина сказал: — Хунцзюнь, сделай мне одолжение.

***

В сумерках в императорском кабинете, наконец, в клетке очнулся лисенок. Внезапно вздрогнув, широко раскрытыми глазами он заметил прикрепленный к прутьям талисман и огляделся по сторонам.

— Не волнуйся, — со стороны раздался голос Хунцзюня, — Ты в безопасности. Они не смогут тебя здесь найти.

Шерсть лисенка встала дыбом, и он недоверчиво уставился на юношу. Хунцзюнь сидел на подоконнике, поставив одну ногу на оконную раму, пока другая свешивалась вниз. Выглядел он действительно изящно.

— Мне очень жаль, — тем временем продолжил он, — В тот день я пришел в Императорскую Академию, чтобы узнать о вашей сущности.

— Ты... ты... — открыл рот лисенок, — Кто ты?

— Экзорцист.

— Ты солгал мне!

— Но я также спас тебе жизнь, иначе сейчас ты был бы мертв.

— Где они? — задрожал лисенок.

— Все они проявили свои сущности. Кто вас сюда послал? — лисенок тут же насторожился. Хунцзюнь же склонил голову и улыбнулся, — Скажи мне, кто главный инициатор, и я тебя отпущу.

Лисенок сначала молчал, дрожа от страха, а потом со слезами заговорил:

— Я не знаю. Пожалуйста, отпусти меня.

— Вы все убили стольких ученых. Боюсь, это действительно серьезно.

Лисенок закричал:

— Я никого не убивал!

— А как насчет остальных?

Лисенок замолчал.

— Вы все действовали сообща и убили двести шестьдесят шесть ученых. Среди них могли бы быть будущие чиновники Великой Тан.

— Но я действительно не делал этого. Они никогда не позволяли мне высасывать духовную сущность смертных. Когда я прибыл, этого ребенка уже высосали досуха другие лисы, — юноша не смог сдержать дрожь, его волосы встали дыбом, — Они попросили меня заменить ученого, и я подчинился. Пожалуйста! Пожалуйста, Хунцзюнь!

Хунцзюнь спрыгнул с подоконника. Вздохнув, он присел на корточки и с легким чувством вины взглянул на лисенка.

— Мне очень жаль, — наконец, сказал он.

Юноша протянул руку, чтобы рассыпать порошок, когда лисенок резко укусил его за палец и тут же потерял сознание. Хунцзюнь чуть вскрикнул, а Ли Цзинлун выскочил из-за книжной полки.

— Ранен? — поспешно спросил мужчина, — Дай мне посмотреть.

У Хунцзюня был укушен указательный палец, и Ли Цзинлун тут же взял его за руку.

— Все в порядке. Раньше меня часто кусали животные, — заверил его Хунцзюнь.

Ли Лунцзи следом вышел из-за книжной полки, видя и слыша весь процесс допроса. Хунцзюнь выпрямился, но Ли Цзинлун заговорил вместо него:

— Ваше Величество, этот чиновник просит за этого лиса вместо Хунцзюня. Он никому не причинял вреда...

— Покончим с этим, — вздохнул Ли Лунцзи, — Решайте сами, как с ним поступить.

В тот момент император казался намного старше в свете заходящего солнца, а его шаги были несколько удрученными, когда он медленно выходил из императорского кабинета. Хунцзюнь вздохнул с облегчением и последовал за Ли Лунцзи вместе с Ли Цзинлуном.

— Если бы я не видел этого собственными глазами, — заговорил Ли Лунцзи, шагая впереди, — я бы никогда не поверил, что при моей жизни могут происходить такие нелепые вещи.

В сумерках Ян Юйхуань стояла на ступеньках заднего дворца Синцин, глядя на лисиц посреди открытого поля шокированными глазами. Лица Госпожи Гого и Ян Гочжуна мгновенно побледнели. Вокруг Фэн Чанцина и Гао Лиши евнухи расставили несколько стульев из дворца специально для всех императорских родственников, что только что прибыли из дворца Хуацин.

— Это то, о чем говорил генерал Фэн... — Ян Юйхуань не могла поверить своим глазам.

— Совершенно верно, — ответил Фэн Чанцин, — Это демоны-лисы, которые притворялись испытуемыми на императорский экзамен и хотели нарушить покой Великой Тан.

Перед кучей лисиц на страже стояли А-Тай, Мо Жигэнь и Цю Юнсы в полной боевой готовности на случай их пробуждения. Император прошел мимо демонов, не удостоив их даже взглядом. С протяжным вздохом он сел на предоставленный стул перед ступеньками. Ян Юйхуань взглянула сначала на лисиц, потом на Ли Лунцзи, который положил руку на тыльную сторону ее ладони. Тот обратился к Ли Цзинлуну:

— Цзинлун, расскажи нам об этом.

Ли Цзинлун встал у подножия лестницы и заговорил:

— Ваше Величество, Императорская наложница, все это дело началось, когда Хунцзюнь попал в Чанъань...

Он заговорил о том дне, когда юноша обнаружил рыбу-демона и таким образом попал в Чанъань. При упоминании Пинканли Ян Юйхуань нахмурилась и перебила его:

— Значит в тот день вы посетили Пинканли, чтобы начать расследовать это дело?

Сначала Ли Цзинлун впал в ступор, но потом, отвердив кожу головы, он смело заявил:

— Да, этот чиновник обнаружил... что в Пинканли обитали злые духи.

Преступление по обману императора⁶... Все его подчиненные подумали так одновременно, но решили опустить это, дав своему начальнику возможность вернуть хорошую репутацию. В любом случае причиной катастрофы являлся Хунцзюнь. В тот момент юноша почти опроверг его слова, но он остановился под взглядом Ли Цзинлуна.

Затем Ли Цзинлун упомянул весь процесс проникновения в Пинканли, поисков демонов-лисиц, а затем следования за виноградными лозами⁷, чтобы в итоге добраться до Фэй Ао, единственное, он не упоминал утерянный метательный нож Хунцзюня. В то же время Ху Шэн и городская стража были вызваны для дачи показаний и подтверждения, что они не лгали.

[⁶Обвинение в обмане монарха (欺君之罪 [qī jūn zhī zuì]) — собственно, это преступление, в котором, если человек укрывает какую-то либо информацию, то это каралось смертной казнью через обезглавливание. Интересный факт, что об этом не было упоминаний в уголовном кодексе, но казнь все равно осуществлялась.]

[⁷Следовать за виноградной лозой, чтобы добраться до дыни (顺藤摸瓜 [shùn téng mō guā]) — идиома, означающая исследование вещей в соответствии с определенной подсказкой.]

Услышав всю историю, Ли Лунцзи и Ян-гуйфэй задрожали, а Госпожа Гого вздрогнула, но спросила:

— Вы даже ходили во дворец Дамин, чтобы сразиться?

Ян Гочжун нахмурился.

— Как вы можете быть уверены, что эти кандидаты являются лисами, а не отвлекаю...

Ли Лунцзи поднял руку и перебил его:

— Я лично удостоверился в этом, так что не стоит сомневаться. Продолжай, Ли Цзинлун.

После Ли Цзинлун сообщил им о происшествии во дворце Дамин и дополнил:

— Этого демона было действительно сложно одолеть. Во время сражения он испортил золото и драгоценности во дворце. Цзинлун действительно был напуган...

— Сегодня ты оказал достойную услугу, — медленно проговорил Ли Лунцзи, — Данный ущерб уже давно был возложен на мою головы и был в итоге возмещен, забудь об этом.

Все вздохнули с облегчением. Наконец-то им больше не нужно было платить за нанесенный ущерб.

Фактически, Ли Лунцзи уже слышал расписанные подробности данного дела от Фэн Чанцина, но в тот момент он подчеркнул еще более захватывающие подробности из уст непосредственно Ли Цзинлуна. В конце концов мужчина заявил:

— Эти демонические лисы вызвали хаос в Чанъане, и они совершили величайшие преступления. Этот чиновник умоляет Ваше Величество избавиться от них всех здесь.

— Позволяю, — холод сквозил в словах императора, — Министерство обрядов выплатит компенсации и проинформирует семьи погибших кандидатов.

Министр Министерства обрядов поспешно поклонился в обещании, пока Ян Юйхуань вздохнула с наполненными возмущением глазами.

— Один из подчиненных этого чиновника — Тегла Исай, — тем временем продолжил Ли Цзинлун, — Он бывший перс...

— Исай? — стоило императору услышать это, как выражение его лица изменилось, — Какие у него отношения с Нарси⁸?

[⁸Напоминаем, что Нарси (泥 涅 師 [Nìnièshī]) является персидским полководцем. Эта и дальнейшая информация были предоставлены в 20 гл.]

— Он мой отец, — А-Тай шагнул вперед и поклонился.

Ли Лунцзи взглядом оценил мужчину и спросил глубоким голосом:

— Ты вернулся?

А-Тай в ответ вздохнул и улыбнулся.

— Да. Я готов сделать все возможное для Великой Тан.

Император нахмурился при взгляде на А-Тая и, казалось, погрузился в воспоминания. Ли Цзинлун заговорил:

— Тегла изучал учение зороастризма и владеет искусством огня. Он легко может сжечь демонических лис.

Услышав это, Ян Юйхуань, Ян Гочжун и Госпожа Гого одновременно выказали смятение, но Ли Лунцзи с горечью провозгласил:

— Сжечь!

Демоны-лисы пересекли море и спрятались от небес⁹, заменив испытуемых на экзаменах. Если слухи об этом деле распространяться, то престиж Великой Тан и лицо императора могут пострадать, а сами императорские экзамены станут предметом шуток. Как они могли это стерпеть? Поэтому Ли Цзинлун отступил в сторону и жестом показал А-Таю, что он может сжечь лис.

[⁹瞒天过海 [mán tiān guò hǎi] — идиома, означающая использование обмана для достижения собственных целей.]

— Ты можешь уйти ненадолго, если не хочешь смотреть, — прошептал Ли Цзинлун Хунцзюню.

— Все в порядке, — ответит тот.

А-Тай шепотом прочитал заклинание. Посреди купающейся в кровавых сумерках площади, одно из колец мужчины вспыхнуло ослепительной вспышкой алого света, что превратилась в бушующие языки пламени. В последствии веер в его руке задрожал, ветер подхватил огонь, создав смерч, что окружил гору демонических лис.

Стоило огню разгореться, как более двухсот лисиц внезапно очнулись одна за другой и остервенело взвыли без возможности на спасение. Менее чем за пару коротких мгновений вой постепенно стих, и все вокруг погрузилось в мертвую тишину. Пламя взмыло к небу, потрескивая и источая резкий запах. Когда лисы погибли, казалось, будто в небеса вырвалась ужасающая сила!

Ли Лунцзи не смог сдержать дрожь. При этом все находящиеся во дворе немедленно побледнели.

Сила эта была подобна негодованию и гневу, выпущенными демоническими лисами на смертном одре. Перемещаясь ощутимым потоком черного пламени, сила устремилась прямо в небо. Ли Цзинлун совершенно не ожидал такой аномалии и немедленно закричал:

— Защитите Его Величество!

В тот момент Хунцзюнь почувствовал настолько сильную обиду, что словно разрывала его сердце на части. Большое количество печали, гнева и других чувств хлынули наружу, и Ли Цзинлун тут же отвел его в сторону и прикрыл собой. Он защищал юношу до тех пор, пока сильное негодование не начало угасать. После того, как черное пламя поднялось, оно, словно метеоритный дождь, взлетело в небо и окончательно исчезло.

Ян Юйхуань нахмурилась.

— Что это было?

— Отвечая Императорской наложнице, — заговорил Мо Жигэнь, — это было негодование, которое впитали в себя демоны-оборотни вместе с кровью смертных. Теперь, когда лисы были казнены, души умерших из-за них кандидатов вернулись на небеса. Не о чем беспокоиться.

Под клеткой ночи догорали бесчисленные трупы лисов, из-за чего оглушительная тишина прерывалась потрескиванием. Никто не осмеливался говорить, все были погружены в собственные мысли.

Глава 26 - Сострадательное сердце¹

[¹恻隐之心 [cè yǐn zhī xīn] - идиома, что означает сочувствие к людям, которые потерпели бедствие или несчастье.]

***

«Ты мне так нравишься...».

***

— Ли Цзинлун, вам и вашим подчинённым следует остаться во дворце на некоторое время, — заявил Ли Лунцзи, — все остальные уходите, уже поздно. Гочжун, вас вместе с Чанцином завтра я жду у себя в кабинете.

Все по очереди поклонились и отступили. Ли Лунцзи вместе с Ян Юйхуань вошли в задний зал дворца Синцин. Ли Цзинлун знал, что произошедшее сегодня было для него слишком шокирующим. Император не мог обдумать всё за столь короткое время, поэтому ему пришлось дать ещё немного времени. Ли Цзинлун обнажил свой меч и начал им ковырять в трупах сожженных лис.

— Тебе следует лучше обращаться со своим мечом, — сказал Цю Юнсы, — это тебе не шаохуо².

[²Шаохуо или же «огненная палка» (烧火棍) — представляет собой палку из дерева или бамбука в длину около метра. Использовалась как сельхозяйственная утварь.]

Ли Цзинлун впился взглядом в Цю Юнсы, а Мо Жигэнь засмеялся и быстро сказал:

— Нам теперь не нужно платить за дворец Дамин, не так ли?

А-Тай улыбнулся и тоже заговорил:

— Это замечательно!

Хунцзюнь вздохнул. Ли Цзинлун спросил:

— Что случилось? Мы сделали всё, как и хотела твоя добрая воля, и мы дали шанс спастись тому лису, так почему ты всё ещё недоволен?

Хунцзюнь подумал о том, что сказал Ли Цзинлун той ночью. Он не мог знать, было ли правдой то, что сказал тот лисёнок: убил он кого-нибудь или нет. Юноша понял, что мужчина был прав, и потому не мог не чувствовать себя подавленным.

— Я благодарен, — сказал Хунцзюнь, — но, я чувствую себя обманутым. Ты сказал Ду Ханцин…

— Невежество — это блаженство, глупо пытаться быть мудрым в жизни, — махнув рукой сказал Ли Цзинлун, — не относись ко всему слишком серьёзно. Переверни страницу и забудь об этом. Дай ему немного пыльцы лихун, забери его куда-нибудь и отпусти, и на этом всё.

— Не прогрызай угол³, — сказал Мо Жигэнь с улыбкой.

[³钻牛角尖 [zuān niú jiǎo jiān] — зацикливаться; философстовать на пустом месте; пускаться в абстрактные рассуждения, мучаться схоластическими проблемами.]

— Хорошо, — Хунцзюнь тоже улыбнулся.

К тому времени к ним уже подошёл евнух и попросил Ли Цзинлуна и остальных подождать в боковом зале, пока Его Величество будет наслаждаться трапезой. После того, как пришли слуги, евнух повёл их через императорский сад дворца Синцин в боковой зал.

Ли Лунцзи угостил их ужином. Сейчас с ними обращались намного лучше, чем в прошлом. Ян Юйхуань даже специально попросила приготовить «минчжи мингао», и Хунцзюнь с радостью съел их. Однако Ли Цзинлуна всё ещё что-то беспокоило.

— Это дело закрыто, верно? — напомнил Цю Юнсы.

— Да, — после напоминания Ли Цзинлун сразу же улыбнулся и сказал, — мы, братья, хорошо поработали.

После трапезы Ли Лунцзи снова вызвал их к себе. После умывания их отвели в элегантный зал под названием «увядающие золотые цветы»⁴.

[⁴金华洛 [jīnhuá luò] — зал увядающих золотых цветов.]

— Теглу вызывают на аудиенцию у Императора, — объявил евнух.

Ли Лунцзи для начала вызвал к себе А-Тая, хоть это и было неожиданно, но Ли Цзинлун только кивнул и ободряюще улыбнулся А-Таю. Мужчина тяжело вздохнул, снял обувь и вошёл в зал. Ян-гуйфэй приказала остальным подождать рядом с залом «увядающих золотых цветов» и насладиться цветами.

Осенняя ночь была мрачной, и они не знали, какими именно цветами им следует любоваться. Тем не менее, делать было нечего, поэтому Ли Цзинлун прислонился к стене за пределами зала и заснул. За последние дни он сильно вымотался. Время от времени, его голова наклонялась в сторону Хунцзюня, и в конечном итоге он упал в его объятия. Юноша пришлось держать на руках Ли Цзинлуна и тихо разговаривать с Мо Жигэнем и Цю Юнсы.

Через час вышел А-Тай. Ли Лунцзи вызвал Цю Юнсы и Мо Жигэня.

Ли Цзинлун проснулся, вытер слюну с лица и озадаченно спросил:

— Нас вызывали?

— Ещё нет, — Хунцзюнь также считал странным, что их вызывали по одному или по двое. На этот раз была очередь Мо Жигэня и Цю Юнсы, они вошли, сказали несколько слов и снова вышли.

— Мы трое вернёмся первыми. Здесь нам уже нечего делать, — сказал Мо Жигэнь.

— Хорошо, — ответил Ли Цзинлун, — Чжао Цзылун всё ещё ждёт в департаменте экзорцизма.

Трое мужчин ушли. После сна Ли Цзинлун был несколько озадачен и не мог перестать тереть своё лицо. Через некоторое время его вызвали вместе с Хунцзюнем.

Внутри зала «увядающих золотых цветов» был чистый пруд и кушетка рядом с ним. За кушеткой — ширма из журавлей, окружённая с восьми сторон. Огни мерцали, и издалека доносилась песня, иногда в один или два тона. В самом пруду росло почти столетнее дерево гинкго⁵. Наряду с лязгом струны золотисто-желтые листья мягко опадали, как огромная россыпь золотых цветов, красивых и роскошных.

[⁵Гинкго (银杏 [yín xìng], Ginkgo biloba L.) — редкая порода деревьев, реликт мезозойской эры. В высоту может достигать 40 метров.]

Ли Цзинлун вытер лицо, увидев, что Ли Лунцзи сидит прямо на кушетке, а Ян Юйхуань делала лекарства. Когда он собирался поклониться, Ли Лунцзи прервал его:

— Отбросьте формальности. Присаживайтесь.

Ли Цзинлун и Хунцзюнь сели вместе и они снова глотнули чай. Сын Неба сказал:

— На этот раз Цзинлун добился больших успехов. Мне интересно, как я могу вас наградить, так что давайте поговорим об этом.

Ли Цзинлун поспешно сказал:

— Долг этих поданных — служить государству, не осмеливаться получать награду за это. Ваше Величество простил этому чиновнику преступление, вызвавшее великую катастрофу во дворце Дамин, и этот чиновник уже благодарен за это.

Хоть произнесенные снова и казались скромными, из уст Ли Цзинлуна они не были произнесены ни смиренно, ни высокомерно. Несмотря на то, что Ян Юйхуань хмурилась, она тем не менее улыбнулась и заявила:

— Видите, эта наложница правильно угадала.

Ли Лунцзи засмеялся, и напряженная атмосфера вокруг слегка развеялась.

Ли Цзинлун продолжил:

— Но, чтобы искоренить зло, через несколько дней этому чиновнику придётся отправиться со своими подчинёнными в Пинканли, чтобы не дать демонам ускользнуть из сетей правосудия⁶.

[⁶漏网 [lòu wǎng] — метафора для обозначения преступников, что сумели избежать наказания правосудия.]

Ли Лунцзи в ответ усмехнулся:

— Если тебе нужно исполнить свои государственные обязанности, то тебе следует пойти.

— Я боюсь, что тогда люди Чанъаня… — начал Ли Цзинлун.

— Мы можем издать императорский указ для вас? — спросил император.

Все рассмеялись, а затем Ли Цзинлун ответил:

— Этот чиновник слушает⁷.

[⁷Данная фраза (臣惶恐 [chén huáng kǒng]) часто использовалась придворными и министрами в древности. Может означать не только вежливый ответ монарху, но и как претензия на что-либо ему же.]

Хунцзюнь почесал шею и сказал:

— Ваше Величество, мы всё ещё должны шесть тысяч четыреста лян серебра торговцу, продавшему нам пыльцу лихун, вы можете помочь нам с этим?

Ли Цзинлун потерял дар речи.

— Что это такое? — спросила Ян Юйхуань, — Почему оно стоит так много серебра?

Затем Хунцзюнь начал объяснять Ян Юйхуань, которая была очень удивлена и спросила:

— В мире существуют такие вещи?

Ли Лунцзи заявил:

— Благодаря этому лекарству можно забыть обо всех обидах и ненависти, оно также может облегчить горе людей. Такое волшебное лекарство должно быть редкостью в этом мире. Это действительно замечательно.

Ян Юйхуань с улыбкой сказала:

— Однако счастье, гнев, печаль и радость, какими бы неприятными они не были, пока мы живём, разве не делают нашу жизнь интереснее? Если бы мне предложили понюхать эту пыльцу, я бы не стала.

Ли Лунцзи радостно сказал:

— Ты права. Если бы Нас попросили понюхать пыльцу, Мы тоже не стали бы. Боюсь, есть некоторые вещи, которые нельзя забывать, даже если преодолеть их.

Ян Юйхуань сердито ответила:

— Кто знает.

Хунцзюнь и Ли Цзинлун не могли понять глубину слов императора и его наложницы. Скорее всего, это связано с чем-то крайне сложным. Тогда Хунцзюнь вновь заговорил:

— Я куплю его в следующий раз и принесу вам немного.

— Вы можете найти Гочжуна, чтобы получить указ, — Ли Лунцзи даже не задумался об этом и с лёгкостью продолжил, — поскольку Наша возлюбленная наложница сказала это, Мы откажемся от предложения.

Хунцзюнь кивнул и хотел попросить принести чего-нибудь поесть, как Ли Цзинлун пихнул его локтем, показывая, чтобы он больше ни о чём не просил.

— Сегодняшний день — свидетельство моего детства, — мягко сказала Ян Юйхуань, — вы, экзорцисты, привыкли иметь дело со всякими странными вещами, но есть ли что-нибудь новое, о чём вы можете поговорить со мной?

Хоть Ли Цзинлун немного и разбирался в экзорцизме, но он всё же был смертным и имел не так много знаний, как другие экзорцисты, которые занимались этим с юных лет. Он повернулся к Хунцзюню и спросил:

— Ты хочешь рассказать о чем-нибудь Гуйфэй?

Хунцзюню очень понравилась Ян Юйхуань, он чувствовал, что каждый раз, когда он видит её, её можно описать как «купающуюся в теплом весеннем ветерке»⁸. Она была приятной и внимательной женщиной, и неудивительно, что она так сильно нравилась императору. Он вспомнил несколько историй про демонов, чтобы рассказать этим двоим. Услышав их, Ян Юйхуань не могла перестать расспрашивать его. Хунцзюнь начал без умолку говорить о небесах и земле, от упоминания небесных вен до земных жил⁹, и до обсуждения «Тайны Дао и дверей всех чудес»¹⁰ Лао-цзы¹¹, а также теорию о том, что мир полностью родился из первобытного хаоса.

[⁸Как весенний ветерок (如沐春风 [rú mù chūn fēng]) — идиома, что описывает спокойного человека, разговаривающего с теплом и доброжелательностью, что позволяет слушателю чувствовать себя комфортно.]

[⁹Тяньмэй (天脉) — это созвездия, соответственно небесные вены. Димай (地脉) — это горы и реки, в целом земля взаимосвязана с человеком, оттого считается, что глубоко в земле также есть меридианы — это земные жилы.]

[¹⁰Даодэ-цзин (道德经) — определение Дао — дело сугубо индивидуальное, совершенно не касающееся окружающих. Попытка описать Дао — занятие бессмысленное, Дао — неисчерпаемо. Тайна внутри тайны — это дверь всех чудес. Тайна есть там, где неподвижный центр и центробежное стремление сливаются, уравновешиваются и обретают единство.]

[¹¹老子 [Lǎo Zǐ], Мудрый Старец) — древнекитайский философ VI–V веков до н. э., один из основателей учения даосизма, автор трактата «Дао Дэ Цзин» В религиозно-философском учении большинства даосских школ Лао-цзы почитается как божество. Сведений о нем очень мало.]

Даже Ли Цзинлун не знал, что Хунцзюнь может знать так много. Среди всех экзорцистов Хунцзюнь был единственным, кто не выставлял на показ свои знания, не говоря уже о том, чтобы полагаться на собственный статус. Обычно во время разговоров он просто кивал, либо говорил удивлённое «о», обсуждая тайну Дао в мире, но на самом деле он внимательно слушал.

— Ты даос? — спросил Ли Лунцзи.

— Э… — Хунцзюнь и сам не знал к какой именно секте он принадлежит. Он вспомнил, что Цин Сюн был больше сторонником буддизма, чем даосизма. «Считаю ли я себя буддистом?» — подумал Хунцзюнь и сказал: — Цю Юнсы похож на даоса.

— А как насчёт того мужчины из племени Шивэй? — спросила Ян Юйхуань.

— Его можно считать кем-то наподобие шамана? — нерешительно ответил Хунцзюнь.

— Тегла — Святой Сын зороастризма, — император улыбнулся, — раз вы все сражаетесь каждый день, то разве не призываете своих богов? Это действительно чудо.

Хунцзюнь ответил:

— В мире есть много разных способов, чтобы достичь одну и ту же цель. Мой отец говорил мне, что не нужно ограничиваться чем-то, но нужно искать сияние для своего сердца.

Все медленно кивнули.

Изначально Ли Цзинлун думал, что император спросит о том деле, потому что чувствовал, что с этой ситуацией было что-то не так, и захочет спросить о дальнейших планах. Однако он не обращал внимания на подробности дела, а вместо этого большую часть ночи говорил о демонах и богах. Они ходили по кругу, и в конце концов всё было в поисках бессмертия?!

Это была пустая трата времени. Лучше было пойти домой и поспать.

Ян Юйхуань снова спросила:

— Итак, маленький шэнши¹², я хочу задать тебе один вопрос.

[¹²申石 [shēnshí] — маленький джентльмен.]

— Можешь спрашивать, — Хунцзюнь вёл себя слишком бесцеремонно и беспечно, держа чашу с чаем в одной руке и ставя ногу на колено Ли Цзинлуна, принимая дворец Синцин как свой дом.

— Что бессмертно между небом и землёй? — спросила Ян Юйхуань.

Услышав это, Ли Цзинлун заинтересовался, убрал ногу Хунцзюня и покосился на него.

Понимая, что он ведёт себя слишком бесцеремонно, Хунцзюнь поспешно сел прямо, задумался на мгновение и сказал:

— Ничего.

— Ничего? — переспросила Ян Юйхуань.

— Верно. Нет ничего и никого, — искренне сказал Хунцзюнь, — если и можно назвать что-то, то над человеком есть только небеса.

С чашкой чая в руке Хунцзюнь подал знак Ян Юйхуань и Ли Лунцзи взглянуть на звёздную осеннюю ночь за пределами зала и с улыбкой объяснил:

— Небеса и земля вечны; причина этого в том, что они не живут сами по себе, поэтому они могут существовать вечно. Это значит, что только те, кто не были рождены для себя, могли жить вечно. Однако для всех живых существ «искать бессмертия» являлось целью для них самих. Следовательно, нет ничего бессмертного между небом и землёй.

В этот момент у Ли Цзинлуна, казалось, возникла иллюзия, что если юноша с чашей в руке столкнётся с императором и его наложницей даже перед лицом богов небес и земли, он столкнётся с ними без малейшего страха. Выражение его лица было предельно ясным, вызывая изумление.

Хунцзюнь посмотрел прямо на Императора и его возлюбленную и улыбнулся:

— Но иногда я думаю, что реинкарнация — это в какой-то степени бессмертие; иногда нирвана — это своего рода бессмертие. Люди, которые умерли в этой жизни, никогда не встретятся в следующей. Ничто в этом мире не вечно, это просто предопределено судьбой.

— В таком случае, какое лекарство может продлить жизнь людей? — мягко спросила Ян Юйхуань.

Ли Лунцзи взял Ян Юйхуань за руку. После заданного вопроса она не могла не взглянуть на него.

— Чем проще вы живёте и чем ближе вы к небесам и земле, тем дольше вы и проживёте.

— Забудь об этом. Кун Хунцзюнь, ты умный ребенок, — засмеявшись, сказал Ли Лунцзи.

Ян Юйхуань вздохнула и сказала:

— Если бы я могла продлить жизнь Его Величества на тысячу лет дольше, обернуться демоном и провести с ним свою жизнь, эта наложница была бы готова сделать это.

— Любое рождённое человеком существо намного лучше невежественного, непосвящённого чудовища, — ответил Хунцзюнь, — журавль живёт тысячу лет, черепаха десять тысяч лет¹³. У каждого живого существа в мире своя судьба, и её нельзя изменить.

[¹³Журавль живет тысячу лет, черепаха десять тысяч лет (鹤寿千年，龟寿万年). Красивая фраза, что означает долголетие т.к. журавли и черепахи — являются благоприятными символами долголетия и удачи.]

Ли Цзинлун присоединился к разговору:

— Если бы люди поменялись местами с черепахами, которые каждый день ползают в грязи, я думаю, что большинство смертных не захотело бы такого.

Ян Юйхуань и Ли Лунцзи засмеялись. Ли Лунцзи пробормотал:

— Это правда.

Хунцзюнь внезапно кое-что вспомнил и сказал:

— Кажется, есть способ продлить жизнь.

— Какой? — все трое были поражены.

— Стать Буддой¹⁴, — сказал Хунцзюнь.

— Хорошо-хорошо, — сказал Ли Цзинлун, — не будь таким эмоциональным.

[¹⁴Стать Буддой (成佛 [chéng fó]) — это буддийский термин, что означает, что если вы освободитесь от невзгод жизни и смерти, то достигнете высшего просветления. В настоящее время в Китае существуют три основные буддийские секты и практикуются три метода становления Буддой, чуть позже в группе в ВК будут предоставлены доп. материалы.]

Ли Лунцзи и Ян-гуйфэй держались за лоб. Юноша сказал:

— Все живые существа знают природу Будды. Стать ближе с живыми существами — значит постичь просветления.

— Ты очень духовный ребенок, — Ян-гуйфэй улыбнулась, — В тот момент, когда ты сказал «стать Буддой», я внезапно подумала о кое-ком.

— О ком? — юноша улыбнулся в ответ.

Ян-гуйфэй с улыбкой посмотрела на Хунцзюня. Неожиданно выражение её лица изменилось, её брови слегка нахмурились, словно она изо всех сил пыталась что-то вспомнить, и наконец она заговорила:

— Мне всегда казалось, что я видела тебя раньше.

— Не судьба ли нас свела? — сказал Хунцзюнь.

— Хм… Когда я впервые увидела тебя в тот день, — Ян Юйхуань потёрла брови, — мне показалось, что твоя улыбка была такой знакомой, но я не могу вспомнить, где я видела её раньше.

— Хорошо, — сказал Ли Лунцзи, — пусть всё идёт по воле судьбы. На сегодня хватит, вернитесь к себе и отдохните. Чиновник Ли, в свободное время возьми с собой своего младшего брата, чтобы мы снова могли поговорить о загадках мира.

Поняв, что император хочет отдохнуть, Ли Цзинлун поспешил уйти вместе с Хунцзюнем. Ян Юйхуань снова помахала рукой и сказала:

— Хунцзюнь, иди сюда.

— Ты всё ещё хочешь узнать про этого человека? — сказал Ли Лунцзи.

Ян Юйхуань с улыбкой протянула Хунцзюню закуску. Хунцзюнь поблагодарил её, и она сказала:

— Это дитя слишком красиво. У моего брата есть несколько детей, но ни один из них не такой энергичный, как он.

***

Глубокой ночью Ли Цзинлун и Хунцзюнь покинули дворец. Ли Цзинлун шёл медленно, неся с собой клетку с маленькой лисой внутри.

Хунцзюнь сорвал придорожный лист и, обернувшись, спросил:

— Я сегодня что-то не так сказал?

— Нет, — уголки губ мужчины слегка приподнялись, — ты хорошо постарался. Ты становишься всё более умным.

Он твердо чувствовал, что Хунцзюнь так быстро учится и теперь сравнительно адаптировался к жизни в Чанъане, по сравнению с его прошлым тревожным видом, когда он впервые присоединился к департаменту экзорцизма.

— Я слишком глуп, — смущённо сказал Хунцзюнь, — И я всё ещё не знаю, что значат слова остальных.

Фактически, Хунцзюнь был сбит с толку в силу своей неопытности, поэтому следовал всю дорогу расследования за четырьмя мужчинами, но постепенно и он начинал осознавать, что они, казалось, имели молчаливое понимание во всех изгибах и поворотах. В то же время он, глупый, просто дошел за ними до конца.

— Все они мудры в мирских делах, — сказал Ли Цзинлун с улыбкой, — это нормально, что ты не можешь этого понять.

Хунцзюнь внимательно посмотрел на Ли Цзинлуна, и мужчина сразу же перестал улыбаться.

— Продолжай улыбаться, — сказал Хунцзюнь, — это выглядит мило. Улыбнись этому малышу¹⁵. Пойдем!

[¹⁵Улыбнись этому малышу (给小爷笑一个) — является способом подразнить кого-нибудь. Эта фраза также используется, когда собеседник пытается флиртовать с кем-то; также имеет значение по типу «скажи чизз».]

— Где ты этому научился?! — на лбу Ли Цзинлуна выступили синие венки.

Когда мужчина улыбался, Хунцзюнь думал, что тот действительно хорошо выглядит. Обычно он был строгим, серьезным и сдержанным цзянь-цзюнем, но когда он улыбался, люди чувствовали себя комфортно.

— Я собираюсь испытать тебя. Угадай, куда мы сейчас идём? — строго спросил мужчина.

Хунцзюнь повернул голову и увидел, что это не дорога в департамент. Он почесал затылок и спросил:

— Куда ты хочешь пойти в столь поздний час?

Когда они достигли переулка, Ли Цзинлун передал клетку с лисой Хунцзюню, а сам повернулся к стене позади и прыгнул внутрь.

— У нас еще одно дело? — удивлено спросил Хунцзюнь.

Ответа не последовало. Ли Цзинлун толкнул дверь и вывел оттуда лошадь.

— Ты украл чью-то лошадь…

— Позаимствовал. Поехали!

Это был потайной ход армии Лунъу. Ли Цзинлун вскочил на лошадь и протянул руку Хунцзюню, чтобы поднять его и усадить сзади себя. Под стук копыт, они поехали по длинной улице к Западным воротам. Звук казался особенно отчётливым на длиной тихой улице, они остановились на вершине холма, достигнув городских ворот.

— Давай, — мужчина передал клетку юноше и снял с неё талисман.

— Просто выпустить его прямо здесь? — спросил Хунцзюнь.

— Или что? — спросил Ли Цзинлун, — вернуть его обратно?

С мыслью, что все будет хорошо, Хунцзюнь вытащил лисёнка из клетки. Ли Цзинлун протянул руку и несколько раз протёр подбородок лиса.

На небе сияла утренняя заря¹⁶, на горизонте появился белый мраморный цвет рассвета¹⁷. Когда небо над всей Поднебесной менялось от ночи ко дню, юноша поднял взгляд на лазурное небо, чарующий вид между сумерками и рассветом. Небесные вены излучали великолепные оттенки, связанные с землёй, как гигантский корабль, плывущий сквозь вечность и никогда не останавливающийся.

[¹⁶В оригинале было: «Звезда Венера появилась в небе» (启明星出现在天际). Эта звезда появляется на горизонте перед рассветом, выглядит очень яркой.]

[¹⁷В оригинале было: «на горизонте показалось брюхо белой рыбы» (天边现出了鱼肚白), что в свою очередь является метафорой для обозначения рассветного солнца.]

— Эй, просыпайся.

Голос Ли Цзинлуна звучал намного мягче, он почесал лисёнка за подбородок.

— Вторая доза была не слишком большой, — с усмешкой сказал Хунцзюнь.

Лисёнок проснулся и с тихим охом взглянул на Ли Цзинлуна. Согнув палец, мужчина постучал по его голове и с упрёком сказал:

— Ты ещё не рассчитался за укус Хунцзюня.

Хунцзюнь поспешно сказал ему забыть об этом. Лисенок нервно смотрел на юношу, переводя взгляд на Ли Цзинлуна. Когда он вспомнил, что произошло, было поздно: Ли Цзинлун тут же щёлкнул пальцами перед его носом. И с этим резким щелчком из его рук посыпалась пыльца лихун, что заставило маленького лисёнка чихнуть, а глаза его наполниться замешательством. Хунцзюнь опустил его, и стоило тому очутиться на земле, как он стрелой ринулся в заросли.

— Больше не возвращайся в Чанъань, — сказал Ли Цзинлун, — если тебя когда-нибудь вновь увидят, я больше не смогу пощадить тебя.

Маленький лис спрятался в кустах и выглянул оттуда. С грустью Хунцзюнь попрощался с ним и спустился с холма вместе с Ли Цзинлуном.

Солнце взошло, а вместе с ним раздалось пение птиц в лесных горах, пробудивших восемьсот ли Циньчуаня¹⁸.

[¹⁸Бассейн Гуаньчжун (关 中) — Имя Гуаньчжун означает «внутри перевалов», имея в виду четыре основных горных перевала крепостей, исторически защищавших регион. Этот регион был традиционным центром государства Цинь во время династии Чжоу и поэтому его часто называли «800 ли земли Цинь». Поэтому его часто называли «восьмистами милями от Цинчуаня».]

— Чжанши, — позвал Хунцзюнь.

— Хм? — Ли Цзинлун ввёл лошадь вперёд. Неожиданно, Хунцзюнь подбежал к нему и набросился ему на спину.

— Ты мне так нравишься!

— Спускайся, быстро… Как по-твоему ты сейчас выглядишь?

— Здесь же никого нет.

Ли Цзинлун оторвал юношу со своей спины со словами:

— Ты с ума сошел?

— Вы действительно не ненавидите демонов, — торжественно заявил Хунцзюнь, — верно?

— Я не испытываю ненависти к демонам, которые не творили зло, — серьезно ответил мужчина.

— Тогда тебе нравится лисёнок.

— Кому не понравится красивое лицо? — сказал Ли Цзинлун, — но полагаться на свою привлекательность и при этом быть необузданным и беззаконным, безусловно, недопустимо.

Он ткнул пальцем в лоб Хунцзюня, затем сел на лошадь, призывая юношу поторопиться. Хунцзюнь чувствовал, что этим намекают на него, но решил не думать об этом. Сев на лошадь, он снова задал вопрос:

— Когда вы отведете нас в Пинканли?

Ли Цзинлун промолчал.

Шум копыт постепенно утих. Утренний колокол разнесся повсюду в Чанъане, когда они ехали по солнечной дороге.

Солнце светило ярко этим ранним осенним утром. Хунцзюнь заснул в дороге. Как только они прибыли в департамент экзорцизма, мужчина отнёс его на руках в комнату и уложил на диван, со вздохом сказав напоследок:

— Спи!

После этого он вернулся назад, чтобы вернуть лошадь. К его возвращению в департамент пришла и награда от императора. Ли Цзинлун в одиночестве поклонился и принял императорский указ, стараясь не разбудить своих подчинённых. На этот раз они были вознаграждены в общей сложности девяносто лян серебра, различными закусками, а также банкнотой, выпущенной государственным казначейством, которую можно было обменять у торговцев пыльцой лихун в обмен на серебро.

После всего этого, мужчина наконец лёг спать и проспал до сумерек.

***

— Потомок Исая, Шивэй, наследник Цю и смертный без какой-либо энергии…

— Я действительно думаю, что личность того паренька — самая подозрительная и загадочная из всех.

— Мне плевать, кто он! Ты сама только что видела то, что происходило прямо у тебя под носом!

— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала?

Мужчина в зелёной мантии слегка развел руками и продолжил:

— Твои лисы сами выбрали этот путь. Если хочешь играть, значит, ты должна быть готова признать поражение, разве не так гласит пословица?

Женщина не могла выровнять дыхание, кровь прилила к её глазам, и они загорелись кроваво-красным. Она сказала:

— Я отомщу за них…

Мужчина и женщина стояли в тени в глубине дворца Синцин. Когда солнце взошло на запада, их удлинённые силуэты предстали в виде двух зловещих существ с обнаженными клыками и когтями.

— От них легко избавиться, — прошептал мужчина на ухо женщине, — но император смертного мира стал бдительным. Если ты позволишь Маре проявить себя так рано…

— Это не может длиться больше нескольких лет, — женщина пристально посмотрела в лицо мужчине и произнесла слово за словом тому на ухо, — его судьбе и судьбе Великой Тан скоро придет конец.

— Но ты всё ещё не можешь с ними справиться, — холодно сказал мужчина, — Тебе лучше подумать о том, что больше не осталось никаких перемен. Реинкарнацию Мары, какими бы доблестными не были эти экзорцисты, они всё равно не смогут остановить. Не смей винить меня за то, что я не предупреждал тебя.

Женщина внезапно вздрогнула и со злобным оттенком в голосе спросила:

— Ты уже давно знал обо всём?

— Ты слишком подозрительна, — с улыбкой сказал мужчина.

— Ты знал об их плане! — женщина начала дрожать, — чтобы не участвовать, ты на самом деле… бросил всех моих потомков!

Мужчина больше ничего не сказал, он развернулся, чтобы уйти. Женщина позади него кричала во весь голос:

— Иначе почему ты не пошел в смотровую?! Ты должен запомнить то, что случилось со мной сегодня!

Глава 27 - «Соловей весенней зари»

Просто как напоминание: Соловей весенней зари (流莺春晓 (liúyīng chūnxiǎo, Люин Чуньсяо) - один из борделей в Пинканли.

Данную главу переводит Книжный Гусь! Приготовьтесь к атмосфере двусмысленности и порывам весеннего ветерка. Приятного прочтения!

На этих мостах висело множество ярких фонарей, и вся эта сцена выглядела как сказочный пейзаж.

***

Когда сгустились сумерки, сопровождаемые унылым осенним ветром члены отряда экзорцистов последовали за Ли Цзинлуном в бордель в соответствии с императорским указом.

— Не торопитесь, но сдерживайтесь, — специально приказал Ли Цзинлун.

— О! Капитан Ли! Нет, это Ли-чжанши!

«Соловей весенней зари» был самым большим и роскошным домом развлечений и борделем в Чанъане. По сравнению с маленьким и поэтическим «Садом благородных поэтов», что словно слушающий ветер звенящий верблюжий колокольчик за пределами Великой стены¹, это место, очевидно, гораздо роскошнее и соответствовало требованиям каждого.

[¹[充满塞外风情的驼铃听风] Смысл данной фразы обстоит в том, что когда торговцы верблюдами начинают свой путь по пустыне, они вешают на шеи своих верблюдов колокольчики, что позвякивают при каждом шаге, и, соответственно, торговцы на протяжении всего пути слышат неповторимую музыку нескольких десятков звенящий колокольчиков. Звучит красиво, не правда ли?]

— Держитесь подальше… Держитесь от меня подальше, — Ли Цзинлун чувствовал себя неловко, как только к нему подбегали, поэтому притянул Хунцзюня ближе к себе, чтобы воспрепятствовать этому. Это был первый раз, когда юноша официально посещал это заведение, он был взволнован и поспешно спрятался за мужчиной, — Ты сам захотел в Пинканли, чего это ты прячешься?

Ли Цзинлун злорадствовал, поэтому специально повысил голос, отчего лицо Хунцзюня мгновенно покраснело. Он, наконец, понял чувства мужчины.

— О! Это тот Ланцзюнь²-ху!

[²Ланцзюнь (郎君 [láng jūn], господин) — общий термин для чиновников и в целом детей из богатых семей. Также может использоваться как обращение жены к своему мужу.]

Кто-то заметил А-Тая, закричал, и тут же рванулся к нему, так как мужчина был хорошо известен в Пинканли. Сам он был вполне доволен вновь очутиться в этой вишнево-красной и зелено-ивовой³ стране.

[³Данную фразу также можно перевести «сакура/вишня красна, а ива — зелена» (樱红柳绿), и означает она весну. А это время года, как известно, в Китае означает любовные утехи, отсюда и небольшой каламбур с борделем.]

— Сегодня я не буду играть, — сказал А-Тай, — вместо этого я послушаю вас.

Собравшиеся женщины были крайне разочарованы, в то время как старая хозяйка предоставила пятерым мужчинам самые просторные и роскошные места в зале. Когда Ли Цзинлун проходил мимо, песни и танцы все еще не начались, но посетители смеялись и бурно разговаривали, но стоило им его заметить, как они тут же замолкали.

Мужчина прошел чуть дальше «Соловья весенней зари» и чуть нагнулся к пруду с карпами кои⁴. Он небрежно встряхнул тканевый мешок и вытряс демона-карпа в воду.

[⁴Карпы кои (яп. 鯉) или, более точно, парчовый карп — декоративные одомашненные рыбы, выведенные из амурского подвида сазана.]

— Повеселись, — произнес Ли Цзинлун.

— Спасибо! — Чжао Цзылун высунул голову из воды, прежде чем удовлетворенно поплыть к косяку рыб. Кои были так напуганы, что попытались спастись бегством, но демон-карп тут же обнял одну из них, — Не уходи! Красавица!

Вскоре после этого веселый галдеж возобновился. В последние дни в Чанъане горячо обсуждали произошедший захват демонов Ли Цзинлуном на императорских экзаменах, что, само собой, произвело настоящий фурор. Слухи были неудержимы, и они распространились со скоростью света повсюду в виде прикрас или с предположениями о группе экзорцистов.

Слуга подвел мужчин к самому просторному месту в зале, установил экран и пригласил их присесть. Трое из них были слева, а остальные двое — справа: Цю Юнсы и А-Тай сели по одну сторону, а Ли Цзинлун, Хунцзюнь и Мо Жигэнь по другую. Ли Цзинлун также приказал перенести еще один экран более меньшего размера, чтобы заблокировать их слева и справа от А-Тая и Цю Юнсы, что часто захаживали в бордели, и остальных, чтобы не дать детям лицезреть вредные привычки.

Все трое смотрели прямо на чрезвычайно роскошно оформленный светлый зал, который занимал почти пол-акра (прим. 2023 кв.м²) земли. Из-за установленного экрана все-таки доносились смех и разговоры женщин. Стоило Хунцзюню взглянуть вверх, и он увидел три этажа «Соловья весенней зари», каждый из которых был выше предыдущего, а прямо над головой были сооружены деревянные мосты. На этих мостах висело множество ярких фонарей, и вся эта сцена выглядела как сказочный пейзаж.

— Дорогие господа, есть ли здесь понравившаяся вам девушка?

— Нет, — решительно отверг старую хозяйку Ли Цзинлун.

— Тогда пусть девушки…

— В этом нет необходимости.

— Двое других господ, вам нужно…

— Не обязательно.

— Зачем мы вообще сюда пришли? — после неловкого молчания спросил Хунцзюнь у Мо Жигэня.

Тоже молчавший до этого Мо Жигэнь почувствовал, что это забавно, и усмехнулся:

— Спроси об этом Чжанши, я не знаю.

Ли Цзинлун съел виноград со стола и ответил:

— Послушайте музыку, посмотрите танцы, потратьте немного денег, а после мы вернемся в Департамент экзорцизма, чтобы поспать.

Хунцзюнь спросил:

— Чуть позже начнутся танцы?

Ли Цзинлун кивнул:

— Да, и еще будут играть на цине⁵… Мо Жигэнь, если хочешь найти девушку, то сядь по другую сторону экрана.

[⁵Цинь (琴) — общее название ряда струнных музыкальных инструментов, распространённых в Китае. Наиболее известны семиструнный цинь — цисяньцинь (古琴 гуцинь) и двухструнный смычковый матоуцинь.]

Мо Жигэнь улыбнулся:

— Я же вам говорил, мне нужно уберечь свой первый раз. Сегодня я здесь только для того, чтобы послушать игру на цине и повеселиться.

— Уберечь? — Ли Цзинлун немного опешил.

Мо Жигэнь задумался на мгновение, прежде чем кивнуть, а Ли Цзинлун больше не задавал вопросов. После Мо Жигэнь вновь заговорил:

— А Чжанши не позволит Хунцзюню…

— Ему это не нужно, — безжалостно оборвал Ли Цзинлун слова мужчины и взглянул на Хунцзюня, прежде чем спросить: — Я прав?

Хунцзюнь вспомнил о том, что Ли Цзинлун объяснил ему той ночью. Поначалу он был немного взволнован, но теперь, когда на него будто вылили ведро холодной воды, он не смог сдержать порыв и съязвил:

— На самом деле вполне возможно, что нужно.

— Тогда иди и пересядь по другую сторону, — Ли Цзинлун указал в сторону Цю Юнсы и А-Тая, — Эта сторона для серьезных людей. Ты хочешь остаться с нами или уйти на другую сторону?

Хунцзюнь задумался на мгновение, но в итоге вынужден был признать поражение:

— Я останусь здесь.

Ли Цзинлун продолжил:

— Подумай над этим хорошенько, тебе больше не дадут поменять место. Чуть позже нам принесут вишневое пирожное из клейкого риса⁶.

[⁶Или же «клейкий рис с вишней» (饆饠 [bì luó], било) — представляет собой кондитерское изделие с разными начинками — от мяса до фруктов и ягод, — прямиком из дин. Сун и Тан. Это не совсем пирожное, но мы решили перевести именно так для лучшего понимания.]

Хунцзюнь приободрился.

— Что? Что принесут? Что такое «пирожное с клейким рисом»? Я никуда не пойду… можно мне немного вина?

В распитии вина не было ничего плохого, и Ли Цзинлун с радостью заказал юноше еды и вина, прежде чем отправить слугу в лавку по соседству, которую открыл генерал Хан, чтобы купить знаменитых вишневых пирожных. Угодить Хунцзюню было действительно легко. Из двух удовольствий в жизни — похоти и еде — первое его не привлекало, а вот второе более чем, к тому же то, о чем говорил Ли Цзинлун, звучало довольно вкусно.

— Молодые господа, когда начнутся песни и танцы, все-таки должен быть кто-то, кто позаботиться о вас и нальет вина, — к ним вновь подошла старая хозяйка, — Как насчет того, чтобы найти для вас ту, что просто прилежно посидит в углу?

Ли Цзинлун уже собирался отказаться, но тут Хунцзюнь вспомнил кое-что и обратился к старой хозяйке:

— Вы знаете Сан-эр? — та немедленно ответила, что знает, прежде чем повернуться и приказать кому-то привести ее. Ли Цзинлун вынужден был сдастся, но юноша заверил: — Я никогда не буду здесь ничего делать.

— А ты понятливый, — улыбнулся Мо Жигэнь.

Сразу после прихода Сан-эр Хунцзюнь поприветствовал ее. По сути, Сан-эр была «первым другом» юноши по приезду в Чанъань, поэтому он был счастлив встретиться с ней снова. В то же время Сан-эр была всего лишь служанкой многочисленных девушек в «Соловье весенней зари», а сегодня, к неожиданности, посетитель в положении Тяньцзы⁷ запросил именно ее, поэтому она была крайне довольна.

[⁷Тяньцзы (天字), букв. означает привилегированное место, №1 и все в этом духе. Так еще можно называть наших современных VIP-персон.]

Когда эти двое встретились, они оба заулыбались. Сан-эр взглянула на Ли Цзинлуна, прежде чем вновь перевести взгляд на Хунцзюня, в то время как мужчина был полон подозрений, так как понятия не имел, как эта девушка связана с юношей. Вдруг, Сан-эр заговорила:

— О, это же цзянь-цзюнь Ли! Вы двое вместе! Когда ты успел сблизиться с ним?

В тот момент Ли Цзинлун пил воду, которая сразу же выплеснулась наружу, а сидящий рядом Мо Жигэнь криво улыбнулся.

— Мы давно уже вместе! — сказал Хунцзюнь с улыбкой, — Сан-эр, ты здесь, чтобы разлить нам вина? Я заплачу тебе!

Сан-эр с улыбкой встала на колени, подняла кувшин и начала наливать вино. В этом кувшине находилось превосходное вино «Ланьлин дагу»⁸, сваренное до янтарного цвета, и стоило ему наполнить белые фарфоровые чарки, как винный аромат разнесся по воздуху. «Прекрасное вино Ланьлина похоже на тюльпан, в нефритовой чарке отдает оно янтарным цветом»⁹, соответствуя этой фразе, вино это было лучшим в заведении.

[⁸Ланьлин дагу (兰陵大曲) — знаменитое вино из региона Ланьлин в современной провинции Шаньдун.]

[⁹«Прекрасное вино Ланьлина похоже на тюльпан, в нефритовой чарке отдает оно янтарным цветом» (兰陵美酒郁金香，玉碗盛来琥珀光) — вольный перевод фразы, написанной Ли Баем. Когда он отправился в Шаньдун и попробовал долгожданное вино в Ланьлине, оно ему настолько понравилось, что это вызвало у него вдохновение.]

— Не пей слишком много, — приказал Ли Цзинлун Хунцзюню, — Это вино крепкое.

Мо Жигэнь, поедая сухофрукты, весело пошутил:

— Неужто как уксус¹⁰?

[¹⁰Выпить уксус (chī cù [吃醋]) — выражение, означающее ревность. У этого выражения есть интересная история происхождения: император Тайцзун решил наградить своего канцлера Хуанлиня, предоставив ему выбор из своих наложниц. Жена Хуанлиня из-за ревности отказалась принять новую женщину. Император был крайне рассержен и велел ей либо принять новую любовницу мужа, либо выпить чашку отравленного вина. Она предпочла выпить яд, который оказался уксусом. Следовательно, «выпить уксус» стало символическим обозначением женской ревности. Ну, в данном случае не женской)]

Сан-эр возмутилась:

— Как можно! Это наше лучшее вино!

Мо Жигэнь потер кончик носа и произнес:

— Но я постоянно чувствую, что вокруг нас пахнет чем-то кислым.

Ли Цзинлун промолчал. Сан-эр же поняла, на что намекает Мо Жигэнь, и тоже улыбнулась со словами:

— Молодой господин, не мог бы ты подвинуться немного…

— Мо Жигэнь, ты… — начал было Ли Цзинлун.

Сан-эр поспешила пододвинуть Хунцзюня ближе к Ли Цзинлуну, прежде чем сдвинуться в другое место и сесть рядом с Мо Жигэнем. Он же улыбнулся:

— Вот так то лучше.

Хунцзюнь понятия не имел, что только что произошло.

Они расселись так, что Хунцзюнь сидел рядом с Ли Цзинлуном, и теперь ему приходилось наклоняться, чтобы поговорить с Сан-эр. Он прислонился к телу мужчины, и Ли Цзинлун позволил ему опираться о себя, больше ни слова ни говоря. Вскоре после этого принесли купленное вишневое пирожное из клейкого риса, и все воскликнули короткое «вау!».

Эти пирожные из клейкого риса в основном были наполнены вишневыми ягодами в качестве основной начинки, ну а в яичное тесто было также завернуто мясо ягненка, свежий сыр, тонкие стебли бамии, сердцевины овощей и других начинок. Все готовилось на пару до полной готовности, а затем сверху посыпалось измельченными листьями мяты. Это блюдо было сладким, пикантным и вкусным, и вкус во рту не казался чересчур насыщенным.

— Что вы там получили такого вкусного? — Цю Юнсы выглянул из-за ширмы и поспешил поинтересоваться: — Это от генерала Хана?

— Это есть только на нашем столе, — холодно сказал Ли Цзинлун, — Если хочешь попробовать, то купи себе сам.

Ли Цзинлун купил только четыре порции, но так как к ним присоединилась Сан-эр, то ему пришлось отдать ей одну. Сразу после того, как Хунцзюнь поглотил свою часть, он поинтересовался:

— А есть еще? Купи еще немного.

Ли Цзинлуну пришлось отдать ему свою часть. Затем он повернул голову, оглядел зал, недоумевая, почему они еще не начали представление, а когда он вернул взгляд на Хунцзюня, то и его пирожное из клейкого риса исчезло.

— Есть еще? — снова спросил юноша.

— Ты у Чжао Цзылуна научился глотать еду целиком?!

— Но я уже доел.

Ли Цзинлуну оставалось только ответить:

— Больше ничего нет. Я не могу накормить тебя досыта, и это заставляет меня думать об этом, — Хунцзюню пришлось оставить эту затею, вместо этого он начал размышлять, получится ли у него получить половину порции Мо Жигэня, но тот уже почти доел. Ли Цзинлун вновь заговорил: — В Поднебесной так много вкусной еды, и когда-нибудь я поведу тебя, чтобы медленно всю ее попробовать.

На втором и третьем этажах по очереди проходили слуги и тушили фонари. Свет в зале потух, смех и болтовня постепенно стихли. В темноте раздался звон, и во всем зале воцарилась тишина. Вскоре после этого заиграла пипа, и ее мелодия походила на звуки бегущих облаков и струящейся воды¹¹, продолжающее наигрывание походило на грохочущий сход лавины с высокой снежной горы, что в конце концов превратилась в десятки тысяч льющихся вниз капель воды.

[¹¹Бегущие облака и струящаяся вода (行云流水 [xíng yún liú shu]) — идиома, описывающая естественный и непринужденный вид, банальные вещи.]

Вскоре присоединились мелодии еще нескольких пип, плавно сливаясь с музыкой ведущей. Словно сотни птиц следовали за фениксом, этот звук опоясал весь зал и эхом унесся прямо в небеса!

Услышав, как талантливо эти десять пальцев перебирают струны, зал будто взорвался и все начали аплодировать. Хунцзюнь уже и забыл, что хотел сказать, он повернулся и уставился в зал, глаза его наполнились радостью. Это было потрясающе!

Раздалась птичья трель, и это оказалась коджи¹² исполнителя. Вскоре после этого последовательно загорелись все ширмы, ждущие за ними девушки подняли застекленные фонари и разноцветными огнями покинули ширмы, быстро шагая к центру зала.

[¹²Коджи (口技 [kǒu jì]) — прекрасная техника народного исполнения и разновидность чревовещания. Возникло в древности, когда люди охотились и имитировали звуки животных, чтобы обмануть добычу и добыть еду.]

На втором и третьем этаже поочередно показывались идущие танцовщицы. С природной красотой и синхронным танцем певчих птиц, пока в их руках были фонари, а талии повязаны атласом, они с шорохом спускались вниз.

— Вау… — Хунцзюнь впервые в жизни видел такую сцену, и Ли Цзинлун шепнул ему:

— Соловьи весенней зари, как и название.

Разноцветные застекленные фонари мерцали, как весенний свет, и танцовщицы кружились перед зрительскими местами с милыми улыбками. Некоторые люди уже видели этот танец раньше, но все равно не могли удержаться от аплодисментов. Хунцзюнь же воскликнул:

— Это так красиво!

Как сотня кричащих весной иволг, наполненных жизненной силой, несущие застекленные фонари танцовщицы сначала собрались посередине, а затем рассредоточились по сторонам, открывая складной экран, похожий на вращающийся живописный фонарь. За ширмой показалась стройная фигура с лютней в руке, эта девушка сыграла мелодию ранее.

Снова зазвучала мелодия пипы, девушка слегка раскрыла свои красные губы и запела:

— Утренним дождем в Вэйчэне,

Чуть пыльца увлажнена.

Зелены у дома тени,

Свежесть ив обновлена.

Хунцзюнь был шокирован!

Это произведение называлось «Трое умирают в Яньгуане», и оно было самым распространенным репертуаром юэфу¹³ в Чанъане. Хотя ее играли бесчисленное количество раз, она обретала новые оттенки под ярким весенним светом, что своими огнями разгонял тени по бокам сцены.

[¹³Юэфу (乐府 [yuè fǔ]) — это организация, которая специализируется на управлении музыкой и танцевальным пением.]

Сан-эр наклонилась вперед, чтобы налить вина. Хунцзюнь был немного пьян, он оперся на плечо Ли Цзинлуна и, ошарашенно смотря на девушку с пипой, тихонечко подпевал:

— Выпей, друг, при расставанье,

Снова чарку наших вин…

Одна из рук Ли Цзинлуна лежала на столе, мягко постукивая по ладони Хунцзюня, когда они вдвоем запели в унисон:

— …Выйдешь ты из Яньгуаня…

И останешься один¹⁴…

[¹⁴Данное стихотворение, на основе которого создана музыка «Трое умирают в Яньгуане» (阳关三叠 [yáng guān sān dié], Яньгуань Санди), написано Ван Вэем (王维, Ван Моцзе) в дин. Тан, и называется оно «Провожаю Юаня Второго, назначаемого в Аньси» (送元二使安西). Был предоставлен перевод от В. М. Алексеева.]

Сцена, на которой сидела девушка с пипой, была мягко подтолкнута танцовщицами по направлению к месту Хунцзюня и Ли Цзинлуна в главном зале. Когда песня закончилась, она умело соединила строчки с другим произведением и тихонечко запела:

— У пограничных застав зеленеет трава,

В родной стороне уж опала листва.

— Ли Бай! Это дело рук Ли Бая! — услышав стихотворение своего кумира, Хунцзюнь сразу же взволновался.

Ли Цзинлун не удержался от улыбки и положил одну руку на плечо Хунцзюня. Девушку с пипой толкали до тех пор, пока она не приблизилась к их месту, и, заглянув в глаза Хунцзюню, она продолжила петь:

— Лишь мысли мои обращаются к дому,

Как в сердце появится тоска и печаль.

Хунцзюнь тоже улыбнулся. Это было слишком приятно для глаз!

Стоило Ли Цзинлуну увидеть улыбку, что бросила им эта девушка, как его лицо снова стало строгим.

— К дыханью весны безразлична душа,

Зачем же проникает она под газовый полог в ночи? ¹⁵

[¹⁵С этим стихотворением Ли Бая «Весенние думы» (春思) все довольно сложно. Мы смогли найти две версии перевода, но в них есть отличия. Предпочтение мы отдали А. В. Белякову, но текст был лишь немного изменен. У второй же версии перевода переводчик неизвестен, но вторая часть больше соответствует тому, что пропето в тексте. Стихотворения будут предоставлены в конце главы.]

После того, как она спела эту строчку, красивая девушка с пипой опустила голову, и в ее глазах были отголоски горя. Голос ее чуть изменился, и платформа, на которой она сидела, отступила назад.

В этот момент все в зале громко зааплодировали, и только они собирались дать танцовщицам парчу¹⁶, девушка с пипой улыбнулась. Над их головами внезапно вспыхнул огонь, Хунцзюнь опешил и поднял голову. Слуги наверху зажигали огромный вращающийся живописный фонарь, свисающий с третьего этажа.

[¹⁶Обернуть голову парчой (缠头 [chán tóu]) — в древние времена танцоры использовали цветную парчу для обертывания головы. Когда гости пировали и наслаждались танцем, они часто дарили танцорам цветную парчу для «обертывание головы». Поющим девушкам из борделей гости часто дарили парчу или заменяли ее деньгами.]

После того, как живописный фонарь зажегся, весь зал «Соловья весенней зари» полностью озарился светом, а на его складных ширмах отобразилось бесчисленное количество иволг. При каждом вращении фонаря казалось, будто вокруг пролетало множество птиц.

Когда Хунцзюнь опустил голову, девушка с пипой уже ушла с вращающейся платформы, но вместо нее там кружился долговязый мужчина средних лет с пипой в руке.

Танцовщицы тоже уже ушли, и казалось, будто весь этот ярко освещенный зал превратился в сцену для этого высокого мужчины. Он, казалось, не хотел выставлять напоказ свои музыкальные способности, вместо этого он слегка провел пальцами по струнам, что издали несколько плавных нот, а после уже запел:

— Красные бобы в долинах юга,

За весну еще ветвистей стали.

Наломай побольше их для друга -

И утешь меня в моей печали¹⁷.

[¹⁷Данное стихотворение также было написано Ван Вэем, и называется оно «Красные бобы» или же «Память о друге» (相思). Перевод А. Гитович.]

Хунцзюнь мгновенно был очарован. Голос этого мужчины полностью отличался от А-Тая. Голос А-Тая был чистым и ясным, в то время как у этого человека — глубоким и чуть хриплым. Но когда он пел, он был практически неотличим от А-Тая в вызываемых ощущениях, словно звук проникал прямо в сердце и вызывал онемение на коже головы.

— Ли Гуйнянь¹⁸?!

[¹⁸Ли Гуйнянь (李龟年) — являлся известным музыкантом династии Тан, а позже был известен как «святой музыки». Даже Ду Фу после встречи с ним написал о нем свое стихотворение «Встреча с Ли Гуэйнянем в Цзянннани».]

В «Соловье весенней зари» гости начали возмущаться, но стоило кому-то выкрикнуть это имя, как все тут же замолчали. За ширмой по соседству внезапно раздались звуки опрокидываемых чарок и тарелок.

Хунцзюнь же обратился к Ли Цзинлуну:

— Он так хорошо поет! Кто он?

— Ли Гуйнянь, — небрежно ответил Ли Цзинлун, с улыбкой взглянув на мужчину на платформе.

Этим человеком действительно был Ли Гуйнянь — первый музыкант в столице. Он, увидев Ли Цзилуна, кивнул и улыбнулся. Хунцзюнь был поражен.

— Так вы знакомы?

— Да, — Ли Цзинлун оперся на складной экран, небрежно положил одну руку на плечо Хунцзюня, заставив его наклониться немного ниже, и лениво продолжил: — Этот парень обычно не приходит играть в «Соловье весенней зари», но сегодня он здесь только для сохранения моего лица.

Только в тот момент Хунцзюнь понял, что Ли Гуйнянь был специально приглашен Ли Цзинлуном!

Ли Гуйнянь вновь дернул струны, но на этот раз он пропел строчки:

— Весной сильный прилив соединяет реку с морем.

Кажется, будто яркая луна поднимается из моря и вытекает вместе с приливом…

Одинокая луна висит высоко в ярком небе.

Кто на берегу реки впервые увидел луну? Когда луна на реке осветила людей впервые?

Вращающийся живописный фонарь наверху вновь потускнел, когда группа женщин выстроилась в ряд позади Ли Гуйняня, и, держа в руках пипы, присоединились к нему. Глубокий голос Ли Гуйняня сливался с мелодиями нескольких пип:

— Река вот-вот потечет с весенним светом, и луна в пруду вот-вот снова зайдет на запад.

Хунцзюнь был полностью захвачен песней.

— Месяц медленно тонет в морском тумане.

Расстояние между людьми бесконечно.

И именно в тот момент голос Ли Гуйняня постепенно стал тише:

— Я не знаю, сколько странников сумеет найти дорогу домой.

Заходящая луна ласкает леса вдоль реки.¹⁹

[¹⁹На этот раз у нас стихотворение Чжан Жосюя (Чжан Чжаосюя в другом источнике (张若虚)), что позже была адаптирована под песню с таким же названием «Лунная ночь среди цветов на весенней реке» (春江花月夜 [Chun Jiang Hua Yue Ye]). Также, с таким же названием есть прекрасное маньхуа. Источник перевода см. ниже.]

Звук пипы постепенно затих, и сердце Хунцзюня, что, казалось, качалось на реке с приливами и отливами, медленно возвращалось на место. Большой зал тоже постепенно темнел.

— Могу я поиграть с ним ночью²⁰?

— Ли Гуйнянь не продает свое тело, — сказал немного подвыпивший Ли Цзинлун, не зная, смеяться ему или плакать.

[²⁰Просто чтобы вы знали, использованный здесь иероглиф (玩 [wán]) может быть истолкован как «играть в постельные игры», оттого и происходит такая путаница. В будущем, в этой же главе, будет заложен тот же смысл, так что не удивляйтесь)]

— Я хочу попросить его научить меня этому искусству, — взволнованно сказал Хунцзюнь, — Он так хорошо поёт!

— Ты уже позабыл обо мне? — горестно спросил А-Тай с другой стороны ширмы.

Хунцзюнь улыбнулся:

— Я действительно хочу увидеть вас двоих на одной сцене. Я уверен, что ваше выступление прогремит на весь Чанъань.

— Мне с ним не сравниться, — был дан ему ответ.

Цю Юнсы вклинился в разговор:

— Чжанши, вы знакомы с Ли Гуайнянем? Я никогда не слышал, чтобы вы упоминали об этом.

Ли Цзинлун ответил:

— В ранние годы, когда он еще не прославился, я часто тратил деньги на поддержку его выступлений, вот и все. Теперь, когда он известный имперский музыкант, я больше не могу себе этого позволить. Мне пришлось отбросить свое лицо, чтобы уговорить его сыграть несколько песен.

Свет в зале вновь загорелся, и на этот раз заиграл целый хор музыкальных инструментов. Девушка в зале начала исполнять «танец с цветными тканями»²¹. После появления Ли Гуйняня остальные песни и танцы по сравнению с ним стали казаться обычными. Хунцзюнь все время вспоминал исполнение «Лунной ночи среди цветов на весенней реке» от Ли Гуйняня, ведь оно действительно завораживало.

[²¹Букв. танец разноцветных перьев (霓裳羽衣舞) представляет собой придворную музыку и танец династии Тан, составленный императором Сюань-цзуном в 718-720 годах.]

Когда наступила вторая стража²², развлечения, наконец, подошли к концу, и в Чанъане настал комендантский час. Люди начали расходиться, но некоторых сморил алкоголь, и их в обнимку относили на второй и третий этаж для сна. Хунцзюнь всю ночь пил вино как воду, поэтому был так пьян, что просто разлегся на столе. Ли Цзинлун встряхнул его:

— Эй, ты не собираешься возвращаться?

[²²Час Свиньи (亥, Хай-чжу) — идет с 21 до 23 часов вечера.]

Цю Юнсы подошел к ним, но Ли Цзинлун подал знак, что тот может делать, что хочет. Мо Жигэнь встал и вышел, чтобы посмотреть на осеннюю луну. Ли Цзинлун хотел отвести Хунцзюня обратно, но вечер сегодня был холодным, поэтому ему пришлось окружить их место еще несколькими складными ширмами и остаться здесь на ночь. Пьяный Хунцзюнь взглянул на мужчину и позвал:

— Чжанши…

Алкоголь также подействовал и на Ли Цзинлуна, но он спросил:

— Хочешь воды?

— Ты… верни мой Светоч Сердца, — юноша улыбнулся, — Я хочу домой.

Ли Цзинлун потерял дар речи, а Хунцзюнь перевернулся и заснул. Беспомощный мужчина мог только накинуть на себя мантию, прилечь рядом с юношей, плечом к плечу, и заснуть.

На рассвете Мо Жигэнь пропадал неизвестно где, Ли Цзинлун же растормошил Хунцзюня. Опьянение немного отступило, и это позволило ему остаться в здравом уме.

Когда они проезжали на лошадях по Мосту Девяти Изгибов²³, Ли Цзинлун намеренно притормозил и, заметив, что Хунцзюнь не возражает, спросил:

— Прогуляемся немного внизу?

[²³Мост девяти изгибов, цзюцзинь (九曲桥) — расположен в Ханчжоу, в длину 18 метров, а в ширину — 2, и, как следует из названия, имеет девять изгибов.]

Этим осенним утром туман был густым, а опьянение только отступило, поэтому, когда на юношу подул прохладный ветер, его просто вырвало под мостом. Когда он обернулся, Ли Цзинлун протянул бамбуковую трубку с водой. После ополаскивания рта Хунцзюнь споткнулся, подлез под клен и внезапно подумал о своем доме.

Та сцена вчерашним вечером с сотнями летящими птицами и пением иволг в унисон напомнили ему о золотых облаках вокруг дворца Яоцзинь, и в конце концов он расстроился.

— Из-за того, что я разбил твой Светоч Сердца, ты не можешь вернуться домой? — Ли Цзинлун слегка нахмурился при взгляде на Хунцзюня.

Мужчина позволил юноше посидеть под деревом, чтобы дождаться открытия лавок на рынке и вернуться уже позавтракавшими. Хунцзюнь же был все еще пьян и сонлив, поэтому он пробормотал:

— Я отвезу тебя обратно в мой дом, чтобы поиграть… На заднем склоне гор… так много птиц…

Ли Цзинлун засмеялся:

— Когда?

— Да… — пробормотал юноша, — Выезжаем завтрашним утром…

Хунцзюнь растянулся на теле Ли Цзинлуна, и тот позволил ему это, так как не хотел вновь его отталкивать. Под Мостом Девяти Поворотов плясали кленовые листья, Хунцзюнь прижимался к Ли Цзинлуну, положив голову ему на грудь, и чувствовал себя очень комфортно. В молодости он также развалился на ветке и задремал, словно гепард. Дул ветер, листья шелестели, а небо было полно свободных ветров²⁴.

[²⁴Небо полно ветров (漫天风 [màn tiān fēng]) — идиома, букв. означающая «повсюду». В данном случае означает непринужденную, изящную атмосферу «свободы».]

— Эй… — у Ли Цзинлуна заболела голова, — Не спи, давай вернемся и поспим… Вставай.

Хунцзюнь не ответил, а Ли Цзинлун склонил голову, его дыхание постепенно стало размереннее, и он тоже заснул под деревом.

Запряженный лошадьми экипаж тихо проезжал по Мосту Девяти Изгибов. В этом тумане госпожа Гого приподняла занавес в окне и взглянула вниз, на подножие моста. Под заполненным кленовыми листьями небом Ли Цзинлун лежал, прислонившись к дереву, а Хунцзюнь растянулся на нем, словно лежащий на животе пес.

— Госпожа, — прошептал мужчина в плаще.

— Какое у него происхождение? — властно спросила госпожа Гого.

Мужчина покачал головой.

— Суаньни провел целое расследование, но не смог выяснить его происхождение.

Взгляд госпожи Гого оторвался от подножия моста и обратился к мужчине, что снял плащ и обнажил чрезвычайно уродливое узловатое лицо со свирепыми бровями²⁵. Из-под тонких полос его губ выглядывало четыре клыка, а под шеей виднелось клеймо. Этот шрам от ожога являлся отметиной «Яцзы»²⁶, одного из девяти сыновей дракона.

[²⁵Свирепые брови (眉目凶狠) — фразеологизм, относящийся к чрезвычайно агрессивному внешнему виду, является противопоставлением к «добрым бровям» — доброжелательный внешний вид.]

[²⁶Или же «Цзясюань» (睚眦 [yá zì]) — как и было сказано, он — один из девяти сыновей дракона, а если точнее, то второй. Является гибридом дракона и волка, жуткий задира, агрессивен, любит драться и убивать.]

— Иди и извести Басю и Суаньни²⁷, — мрачно сказала госпожа Гого, — Когда придет время, мы будем действовать по отдельности. Убедитесь, чтобы Ли Цзинлун остался жив. В будущем мы сдерём с него кожу и повесим ее на городских воротах Чанъаня.

[²⁷Бася или «Бяньцянь» (赑屃 [bì xì]) — сын дракона, гибрид дракона и черепахи. Любит носить тяжести. Суаньни или «Суйсу» (狻猊 [suān ní]) — также сын дракона, гибрид дракона и льва. Предпочитает сидеть и курить, изображается на курильницах.]

Яцзы ответил:

— Мы можем начать сегодня вечером. В независимости от того, насколько подготовлены эти экзорцисты, их всего пятеро, и они не ровня нам с Суаньни.

— Мы должны быть осторожны, — произнесла госпожа Гого, — Судьбе династии Тан нескоро суждено закончиться, и до последнего момента мы не должны поступать опрометчиво, чтобы не навлечь на себя гнев небес.

Яцзы оставалось только ответить короткое «да», прежде чем выйти из экипажа, что продолжил свой путь с Моста Девяти Поворотов к Императорскому дворцу.

3641 слово. Просим вас поставить оценку данной новелле, так как какая-никакая поддержка мотивирует на скорейший выход глав, спасибо!

«Весенние думы» Ли Бая. Версия А. В. Белякова:

У пограничных застав зеленеет трава,

В родной стороне уж опала листва.

Лишь мысли мои обращаются к дому,

Как в сердце исчезнет тоска и печаль.

К дыханью весны безразлична душа,

Когда же домой я смогу воротиться?

Версия неизвестного переводчика:

У вас еще зеленеют едва

Побеги юной травы,

А у нас уже тополь ветви склонил,

Тяжелые от листвы.

Когда ты подумаешь, государь,

О дальнем ко мне пути,

У меня, наверное, в этот день

Разорвется сердце в груди.

Весенний ветер я не зову —

Он не знаком со мной, —

Зачем же в ночи проникает он

Под газовый полог мой?

Глава 28 - Слишком частые дела об убийствах

«С начала одиннадцатого месяца и до сих пор было столько убийств?!».

***

Во второй половине того же дня заместитель начальника Хуан Юн из Судебного Департамента лично нанёс им визит.

— Ли-чжанши!

Хуан Юн взял с собой гражданского чиновника по имени Лянь Хао и мужчину, который нес лакированный сундук, дабы доставить его в Департамент экзорцизма. Ли Цзинлун страдал от похмелья и головной боли. Его волосы были растрёпаны, а брови глубоко нахмурены, когда он вышел поприветствовать гостей.

После дела об имперском экзамене Судебный Департамент больше не осмеливался проявлять неуважение к Ли Цзинлуну — он внёс свой вклад в защиту страны и пользовался благосклонностью императора. Хуан Юн приветствовал его с улыбкой и дружелюбно сказал:

— Вы ещё не вставали? Я самонадеянно пришел слишком рано. Конечно, ваш Департамент экзорцизма ведь по ночам ловит демонов...

— Пожалуйста, входите, — Ли Цзинлун смог вернуться назад с Хунцзюнем только тогда, когда солнце взошло на высоту трёх бамбуковых шестов¹. Его тело ныло из-за развалившегося на нём во сне юноши, и он с трудом мог держать глаза открытыми.

[¹Солнце на уровне трёх бамбуковых шестов (日上三竿 [rì shàng sān gān]) — идиома, что означает солнце высоко в небе. Также может относиться к вставшим поздно людям.]

— Нет, это Цзинлун был слишком самоуверен, позвольте мне переодеться...

— Идите спать! — поспешно сказал Хуан Юн. — Эти дела вам передаёт Судебный Департамент, мы оставим их здесь.

Ли Цзинлун внезапно полностью проснулся и внимательно осмотрел сундук, прежде чем окончательно прийти в себя. Стоящий рядом с ним Хуан Юн попросил:

— Если вам что-нибудь понадобится, сообщите, пожалуйста, Лянь Хао.

Лянь Хао поспешно согласился и вместе с Хуан Юном быстро ушёл.

Ли Цзинлун с потрясённым видом открыл сундук. Внутри лежало не менее двухсот свитков, едва не вывалившихся стоило распахнуться крышке — настолько их было много.

В тот же день при пробуждении все выглядели уставшими, но счастливыми. Они с восторгом вспоминали о развлечениях в борделе прошлой ночью. Когда Хунцзюнь пошёл умываться, он всё ещё напевал:

— Весной сильный прилив соединяет реку с морем...

— Давайте поиграем там снова сегодня вечером, хе-хе, — предложил Цю Юнсы.

А-Тай ответил:

— У меня осталось не так много денег. Мне так и не вернули те три тысячи двести таэлей серебра, что я заплатил в прошлый раз.

— У меня есть, у меня есть, — встрял Хунцзюнь, — давайте пойдём в то место, где делают пирожные с клейким рисом, и купим их.

Мо Жигэнь поддержал их:

— Звучит заманчиво! Тот магазин...

— У нас есть дела, — заговорил Ли Цзинлун с выражением неописуемого ужаса. — Всё ещё дурачитесь? Тогда нам стоит распустить Департамент?

После обеда Хунцзюнь уставился на гору свитков на столе. Все были ошарашены.

— Мы смогли найти только кошку, — посетовал Мо Жигэнь, — неужели всё это необходимо выполнить?

Ли Цзинлун взял свиток и развернул его.

— Это всё нераскрытые дела Судебного Департамента. Сначала мы посмотрим их, а завтра разделимся и начнем расследование.

— Все эти дела имеют отношение к демонам? — спросил Хунцзюнь.

— Откуда взяться стольким демонам? — улыбнулся Цю Юнсы. — Я полагаю, из-за того, что мы получили благосклонность Его Величества и его любимой наложницы, нам решили передать те дела, которые департамент оказался не в состоянии раскрыть. Всё это для того, чтобы никого не обидеть.

Ли Цзинлун ответил:

— Если они не имеют отношения к демонам, напишите: «Проверено. Не имеет отношения к демонам.» и отправьте обратно в Судебный Департамент. Эти дела не в нашей юрисдикции.

Хунцзюнь посмотрел на свиток в руках и прочёл:

— «Торговец по фамилии Цинь посреди ночи был жестоко убит в собственном доме.», разве нас это не касается?

Ли Цзинлун взял свиток и, бросив на него один-единственный взгляд, отбросил в сторону.

— Его убили, это не связано с демонами.

А-Тай прочёл следующее:

— «На второй день одиннадцатого месяца четыре свисающие монеты² пропали, как будто у них выросли крылья...».

[²Китайские свисающие монеты или же монеты, связанные ниткой удачи (中国硬币) — данная драгоценность часто служила талисманом, связка монет хранилась дома для привлечения удачи; их часто вещали над дверьми или же клали под коврик для удачи и защиты.]

Цю Юнсы улыбнулся, услышав это, и добавил:

— Вероятно, дети из той семьи украли и потратили их.

— «Мой маленький сын все время говорит, что по ночам видит призраков», — Мо Жигэнь взял другой свиток и зачитал его. — Это следует отправить тем, кто проводит ритуалы исцеления³, почему его направили в Департамент экзорцизма?

[³Ритуалы исцеления (治疗仪式) — это ритуалы, цель которых избавление больного от болезни с помощью жертвоприношения и других различных методов. В нашем случае, это ритуалы, проводимые для утешения детей и изгнания преследующих их злых духов.]

— «Вышедший из дома мул испугался и убежал, я думаю, что тут замешаны демоны»... Ох, да ладно⁴... — Ли Цзинлун захотел взять своих подчинённых и стереть Судебный Департамент с лица земли.

[⁴В оригинале используется китайский мем (滚滚滚 [gǔngǔngǔn]), что означает чувство смеха и гнева одновременно. Да здравствуют мемы в исторических новеллах!]

Хунцзюнь снова взял свиток о мёртвом торговце.

— Если мы не будем это расследовать, что нам тогда делать?

— Это работа Судебного Департамента, — ответил Ли Цзинлун, — если вы отправите их обратно, они должны будут сами заняться произошедшем.

Хунцзюнь заметил:

— По вашим словам выходит, что если Судебный Департамент не посмеет оскорбить убийцу, то это дело и вовсе не будет расследовано?

— Тогда это останется просто нераскрытым делом, — ответил Цю Юнсы.

Хунцзюнь взял свиток о мёртвом человеке и отложил его в сторону. Ли Цзинлун вздохнул.

— Ну, тебе всё равно будет скучно, так что иди и займись этим.

Юноша забрал необходимые сведения и направился к двери. Мо Жигэнь хотел составить ему компанию, но Хунцзюнь жестом показал, что не нуждается в сопровождении. Он переоделся в официальную форму и вышел.

— Я пойду присмотрю за ним, — Ли Цзинлун не смог усидеть на месте и поднялся.

Все остальные поспешно согласились:

— Да-да, Чжанши, ты должен пойти и присмотреть за ним. Ты просто обязан пойти и присмотреть.

Ли Цзинлун остановился. Затем снова сел, скрестив руки на груди, и серьёзно заговорил:

— Вы трое, я чувствую, что нам с вами нужно кое-что прояснить. Вы все неправильно поняли мои намерения по отношению к Хунцзюню?

***

Хунцзюнь прошел через многочисленные районы города, прежде чем прибыл в округ Гуйи⁵ — трущобы Чанъаня. Части обветшалых дворовых стены валялись рядом с провалами, дома сиротливо жались друг к другу. В переулки натекали лужи из сточных труб. В одиноком доме с отдельным входом был двор, заваленный подержанными товарами, которыми торговало семейство. Внутри дома царила тишина. Хунцзюнь поднял с земли упавшую погремушку в форме барабана и повертел ей в руках, прежде чем послышался голос молодого человека:

— Если тебе нравится, то возьми себе и брось немного денег в банку.

[⁵Округ Гуйи, также известный как Армия Гуйи (歸義軍) — был региональным режимом, номинально подчинявшимся китайской династии Тан, а позже Династии Северной Сун.]

Хунцзюнь распахнул дверь и вошёл в дом. По обстановке легко можно было понять, что здесь живет бедная семья Чанъаня — окна были обклеены бумагой⁶, а у входа лежал комплект доспехов. Эта броня казалась юноше знакомой; они были похожи на те, которые раньше носил Ли Цзинлун. Доспехи гвардии Лунъу.

[⁶Бумажные окна (纸窗 [zhǐ chuāng]) — в Древнем Китае окна делались из бумаги, такие окна обходились намного дешевле, а также считались хорошей альтернативой стеклу и другим материалам.]

Молодой человек, выглядевший ненамного старше Хунцзюня, сидел на кровати и протирал меч в руках. Когда он услышал шум открывающейся двери, то поднял голову и посмотрел на Хунцзюня. В его глазах читалось лёгкое замешательство.

— Я из Департамента экзорцизма, пришёл сюда по делу, — юноша вытащил карточку из-за пояса⁷. — Кем вам приходится убитый торговец?

[⁷Поясная карточка (腰牌 [yāo pái]) — это табличка из разных материалов, которую ежедневно носили должностные лица на поясе. Раньше её называли бляшкой.]

Это был первый раз, когда Хунцзюнь расследовал дело. Он узнал, что этого юношу звали Цинь У, ему было девятнадцать лет, и раньше он был товарищем Ли Цзинлуна. Цинь У нахмурился и отложил оружие в сторону.

— Департамент экзорцизма? Разве это не Департамент Ли-сяовэя⁸? Что ты здесь делаешь?

[⁸Напоминаем, что Сяовэй - Военный офицер. Во время династии Хань командир лейб-гвардии. Наш Ли Цзинлун был крупной шишкой, скажу я вам]

Хунцзюнь был сбит с толку.

— Разве торговец по фамилии Цинь не был жестоко, жестоко... что случилось с ним ночью?

— Мой отец был убит, — Цинь У встал, не отводя взгляда от юноши, — это не ваше дело, можешь идти.

Но вместо того, чтобы уйти, Хунцзюнь сел на кровать и нерешительно сказал:

— Я посижу здесь с вами немного.

Цинь У парировал:

— В этом доме мне нечем развлечь тебя в качестве гостя. У Ли-сяовэя всё хорошо?

Хунцзюнь ответил, что у мужчины всё в порядке, а потом некоторое время они молча просидели лицом к лицу. Цинь У вздохнул, а Хунцзюнь спросил:

— Кто его убил?

— Кто-то из семьи Ян, — ответил Цинь У. — Второй чиновник по закупкам в поместье Ян Гочжуна сговорился с моей мачехой, и они задушили его ночью. Нет никакого выхода, моя семья слишком бедна.

В глубине души Хунцзюнь подумал, что реальность недалеко ушла от предположений Цю Юнсы. Убийцей являлся тот, кого Судебный Департамент не посмел бы оскорбить, поэтому они передали это дело в Департамент экзорцизма. Как оказалось, эта поездка была напрасной.

— Как его зовут? — Хунцзюнь не выдержал спросил вновь: — Давайте отправимся в Судебный Департамент ещё раз.

Цинь У не ответил. Он посмотрел на юношу и только потом заговорил:

— В тот день я видел тебя на тренировочной площадке на территории армии Лунъу. Ли-сяовэй хорошо к тебе относится?

Хунцзюнь понятия не имел, почему тот внезапно перевёл тему на что-то совершенно не связанное с делом⁹. Он подумал об этом всего мгновение, прежде чем ответить:

— Чжанши действительно хороший человек.

[⁹Оригинальная фраза: никак не связаны друг с другом, как лошадь с коровой (不像馬和牛那樣相互關聯 [Bù xiàng mǎ héniú nàyàng xiānghù guānlián).]

— Да, — ответил юноша, — как следует цените проведённое время вместе, и передай Ли-сяовэю, что ему не нужно беспокоиться обо мне.

Хунцзюнь растерялся.

Он хотел расспросить юношу, но Цинь У встал, чтобы проводить гостя, так что Хунцзюню оставалось только вернуться назад. Цинь У был слишком спокоен, несмотря на случившееся; если бы на его месте был сам Хунцзюнь, он бы точно не смог быть таким.

Вскоре после того, как Цинь У проводил юношу, дверь снова распахнулась. Он как раз собирался взять свой меч, но, когда повернулся и увидел, что это был Ли Цзинлун, то внезапно застыл. Двое мужчин молча смотрели друг на друга в тускло освещённой комнате, и, наконец, Цинь У заговорил:

— Ли... Ли-сяовэй...

— Когда Хунцзюнь выбрал это дело, я предположил, что это была твоя семья, — Ли Цзинлун вздохнул и сел. — Где твоя мачеха?

— Она в трауре, — ответил Цинь У, — через сорок девять дней¹⁰ она выйдет замуж. А пока они сняли дом дальше по улице и живут в нём.

[¹⁰Сорок девять дней, именно столько считается минимальным временем, в течении которого жена должна оплакивать своего умершего мужа.]

Ли Цзинлун вздохнул.

— За эти годы семья Ян получила много власти. Тебе остаётся только проглотить эту обиду.

Цинь У ничего не ответил. Ли Цзинлун же заговорил вновь:

— Как товарищ, я хочу дать тебе совет. Я накрепко запомню это дело, время для его разрешения ещё не пришло.

— Семье Ян достаточно просто поднять руку, чтобы прикрыть небо¹¹, они как собака, угрожающая людям под защитой своего хозяина¹², — огрызнулся Цинь У. — Они терроризировали своих товарищей-чиновников, силой захватывали плодородные земли и избивали ни в чём не повинных женщин и детей. Они присвоили зарплату Шести Армий и пограничных войск, до каких пор я должен мириться с этим?

[¹¹Прикрыть небо одной рукой (只手遮天 [zhī shǒu zhē tiān]) — идиома, означающая пользоваться неограниченной властью, единолично распоряжаться ею, держать народ в неведении, скрывать правду.]

[¹²Нападающая собака под защитой хозяина (狗仗人势 [gǒu zhàng rén shì]) — идиома, означающая плохих людей, что безнаказанно издеваются над другими.]

Ли Цзинлун попытался утешить юношу:

— Люди всегда будут сталкиваться с несправедливостью, но когда-нибудь придёт день, когда нанесенные обиды будут разрешены, поэтому не принимай это близко к сердцу. Этот случай я буду иметь в виду, а пока пусть все останется как есть.

После Ли Цзинлун встал, чтобы уйти. Цинь У спокойно смотрел на отдаляющуюся спину. Но стоило бывшему сяовэю выйти за дверь, как парень внезапно бросил вслед:

— Ли-сяовэй, вы ни капли не изменились.

— Я уже не такой, как раньше, — Ли Цзинлун оглянулся напоследок и покинуть дом семьи Цинь.

***

На следующий день прислали новые дела.

— Почему их так много? — Хунцзюнь даже не дочитал вчерашние. Никто из присутствующих не мог подобрать слова.

Ли Цзинлун прикрикнул:

— Лянь Хао! Стой на месте!

— Сегодня пришли новые дела об убийстве!

Лянь Хао бросил еще одну большую стопку свитков, прежде чем ускользнуть, словно ветер. Всем становилось скучнее и скучнее просматривать дела, поэтому они начали делить меж собой обязанности. Утром А-Тай, Мо Жигэнь и Цю Юнсы просматривали краткие сводки произошедших событий, а днем Ли Цзинлун, Хунцзюнь и демон-карп брали все на себя, пока остальные отправлялись на расследования. Не связанные с демонами дела были возвращены обратно в Судебный Департамент.

— Цинь У спрашивал о вас, — произнёс Хунцзюнь в тот день, просматривая свитки.

— Что он сказал обо мне? — рассеянно спросил Ли Цзинлун, бросив взгляд на юношу из-под груды документов.

Юноша с любопытством спросил:

— Вы раньше были друзьями?

Ли Цзинлун отмахнулся:

— Это не имеет значения.

Хунцзюнь посмотрел ему в глаза, и Ли Цзинлун, не удержавшись, добавил:

— Когда Сяо У вступил в гвардию Лунъу, он был примерно твоего возраста.

Тогда Ли Цзинлун только получил должность сяовэя в гвардии Лунъу, его боевыми искусствами восхищались подчинённые. Но на второй год его службы произошёл связанный с Цинь У инцидент.

— Тебя предали, ха — произнёс демон-карп, зарывшись головой в свитки.

Ли Цзинлун кивнул.

— Да. Тогда был предоставлен шанс получить повышение в гвардии Лунъу, однако семья Цинь была бедной, так что он воспользовался этой возможностью. Из-за того, что я сблизился со своими подчинёнными, он рассказал своим товарищам кое-что, что... несколько подорвало мою репутацию в гвардии.

— Ты был почти двадцатилетним юношей, к тому же не женатым, — рассуждал демон-карп, — Каждый день ты флиртовал с этими молодыми людьми. Должно быть, было трудно заставлять людей сохранять ясность мыслей¹³.

[¹³оригинальная фраза: «не вынуждать людей становиться кривыми» (很难让人不想歪吧) — где «криво» (歪吧) является метафорой на гомосексуальность, в то время как "прямыми" называли, собственно, гетеросексуалов.]

— Ты... — Ли Цзинлун чуть не получил удар от этих слов. Хунцзюнь поспешил погладить его по спине, спрашивая:

— Что значит «подорвал репутацию»? Что произошло? Почему я снова не могу ничего понять?

Ли Цзинлун замолк, но демон-карп не сводил с него осуждающих глаз.

— Тогда это было правдой?

— Как это могло быть правдой? — запротестовал Ли Цзинлун. — Я невиновен, у меня не было никаких дурных намерений по отношению к нему!

В гвардии Лунъу было много молодых юношей, в целом в Шести Армиях никто не испытывал недостатка в красивых мужчинах. Поэтому вполне естественно, что эти еще не женатые юноши близко сходились друг с другом. Но мужчины, которые пошли в армию, сосредотачивались в первую очередь на отработке своих боевых навыков. Быть солдатом — большая ответственность, перед лицом опасности они брали оружие и умирали за свою страну.

В обычные дни гвардия Лунъу находилась под бдительным взором императора, поэтому гвардейцы определённо не осмеливались устраивать беспорядки. Из-за тренировок, соревнований и состязаний, начиная с сопровождения императора на охоте и заканчивая небольшими мероприятиями, такими как учения, которые все отряды проводили первого и пятнадцатого числа каждого месяца, гвардейцам присваивались звания в зависимости от их результатов. Согласно классификации, те, кто хоть немного не поспевал за товарищами, подвергались оскорблениям и насмешкам и были вынуждены стоять под солнцем в полной броне во время учений целых четыре шичэня.

При таком уровне сложности по возвращении в казармы юноши ежедневно сразу падали без сил и засыпали. Так откуда им взять энергию для других дел? Если кто-то посмел бы замедлить весь отряд, то нельзя будет гарантировать, что этого человека не побили бы посреди ночи собственные товарищи. А если бы появились слухи об обрезанных рукавах, то это обязательно повлекло за собой неприятности на весь отряд — он стал бы посмешищем для всей гвардии.

Случилось так, что Ли Цзинлун раньше строго инструктировал Цинь У в этом плане, поэтому последний уже чувствовал себя не в своей тарелке. Если добавить к этому желание получить повышение, то в итоге он попытался подсидеть Ли Цзинлуна и вызвал большой шум. В том же году Ли Цзинлуну исполнилось восемнадцать лет, поэтому всё, от братства до предложений о браке, в конечном счете сошло на нет.

— Что за ненависть! — Хунцзюнь наконец понял, что слова, сказанные Цинь У сегодня, были продиктованы чувством вины в его сердце.

Со слов Ли Цзинлуна, позже Цинь У получил повышение, и, узнав о слухах, Ху Шэн перевёл его в другой отряд. В дальнейшем солдаты под его командованием обращались к нему также, как к любому другому командиру.

Ли Цзинлун ответил:

— Все в порядке, с моей стороны было глупо ожидать искренности от поверхностной дружбы, поэтому вся вина лежит на мне.

Чжао Цзылун буркнул простое «хм» и настороженно посмотрел на мужчину, казалось, он уловил что-то странное в его тоне.

После сказанного Ли Цзинлун не удержался и снова взглянул на юношу. Хунцзюнь всё ещё был возмущён произошедшим. Но, основываясь на том, что Хунцзюнь знал и слышал, он не стал бы думать об этих словах больше, чем требовалось.

— Тогда вам нравился Цинь У? — предположил Хунцзюнь.

— Он мне не нравится, — решительно ответил Ли Цзинлун, — это было только потому, что он был молод, и... и...

Ли Цзинлун опустил голову и пробормотал себе под нос:

— И положение его семьи было довольно трудным, поэтому я заботился о нем некоторое время. Тебе не нужно злиться за меня. Теперь, когда я в отряде экзорцистов, все на своих местах, как рыба в воде¹⁴, так что, естественно, я больше не принимаю это близко к сердцу.

[¹⁴Как рыба в воде (如鱼得水 [rú yú dé shuǐ]) — идиома, означающая подходящую, комфортную среду.]

Хунцзюнь размышлял над этим некоторое время, и последнее, что он сказал, было:

— Ой.

Ли Цзинлун замолчал. Мужчина поднял глаза и снова бросил взгляд на Хунцзюня, тот же повернулся к демону-карпу.

— Я думал, что только самец и самка могут делать «это», но, оказывается, что двое самцов также могут «это» сделать.

Демон-карп и Ли Цзинлун потеряли дар речи. Оправившись от шока, Чжао Цзылун сказал:

— Однако, двое занимающиеся «этим» самцов не могут производить потомство. Я бы никогда не стал делать «это» с самцами рыб.

— А как же вы, рыбы, занимаетесь «этим»? — Хунцзюнь не на шутку заинтересовался.

Этот разговор становился все более неловким по мере продолжения. Ли Цзинлун хотел было сменить тему, как Чжао Цзылун подорвал его планы на корню:

— Это не то, о чём тебе нужно беспокоиться, для чего тебе нужно так много знать? Но, возвращаясь к теме, если кто-то тебе действительно нравится, то другого выхода нет; кому-то нравится делать «это», кому-то — «то». Человеческое царство всегда было таким всеобъемлющим, а что если Ли-чжанши любит мужчин? Ему не нужны посторонние, что праздно хрустят солёной редькой и беспокоятся за него. Кстати говоря, Хунцзюнь, разве тебе не нравился тот маленький лисёнок?

— Он мне не нравился! — отрицал Хунцзюнь, — Я только чувствовал жалость к нему.

Ли Цзинлун поспешно взял свиток и бросил в Хунцзюня, пытаясь прервать обсуждение столь смущающих вещей.

— Взгляни.

Двадцатый год эпохи Тяньбао, пятый день одиннадцатого месяца.

Дело Департамента экзорцизма: убитый караван (дело об убийстве).

Сложность: высший ранг.

Район: Хребет Пинхэ.

В деле замешаны: двадцать второй караван Западного королевства Куче¹⁵.

Подробности: на пятый день одиннадцатого месяца караван Куче проходил через ответвление гор Циньлин в Пинхэляне, когда после полудня попал в засаду. Двенадцать членов группы были зверски убиты, убийца неизвестен, есть подозрения, что в этом замешаны демоны. Дело передано в Департамент экзорцизма династии Великий Тан на рассмотрение.

Награда: личная благодарность от торговцев Куче и торгового посланника, проживающего в Чанъане, Хань Гуоланя.

[¹⁵Куче (龜茲 [Qiūcí]) — древнее буддийское государство, протягивавшееся вдоль северной кромки пустыни Такла-Макан по северному маршруту Великого шёлкового пути между Карашаром к востоку и Аксу к западу. Конец существованию этого политического образования положило расширение Танской империи на запад в VII веке]

— Давай пойдём и посмотрим?

— Сейчас слишком поздно, пойдём завтра, — решил Ли Цзинлун.

Сумерки сгустились, осенняя ночь была прохладной. Мо Жигэнь и его группа уже вернулись, потому отряд сел за стол и начал обмениваться выясненными за день сведениями.

— Где вы пропадали все это время? — Ли Цзинлун заметил, что они не притронулись к еде, поэтому спросил об этом.

— Мы столкнулись с делом об убийстве жены, — Мо Жигэнь нахмурился, взял чашку и отпил воды, — Кузнец поссорился со своей женой, взял молот и разбил ей голову. Её мозги разбрызгало повсюду... на стены... на стол...

— Не говори больше ни слова! — Цю Юнсы и А-Тай немедля прервали его, чтобы Мо Жигэнь не начал описывать омерзительную сцену; им потребовалось немало усилий, чтобы забыть об увиденном.

Хунцзюнь спокойно ел суп из крабовой икры¹⁶.

[¹⁶Крабовый суп (蟹黄羹) — это сытный суп, похожий на суп-пюре, приготовленный из молока или жирных сливок, крабового или рыбного бульона, мяса атлантического синего краба и (традиционно) крабовой икры, а также небольшого количества сухого хереса, добавляемого по мере его посыпки.]

А-Тай продолжил:

— Был ещё один случай, когда человек заболел бронхитом¹⁷ и пошел к лекарю. Лекарь оказался плохо образован¹⁸, и в итоге он совершил кровопускание и позволил ему умереть. Лекарь сбежал, а семья собралась перед залом Чунлин¹⁹, неся гроб.

[¹⁷букв. кашель с ветровым жаром (风热咳嗽) — болезнь, вызванная сильным ветром, которое проявляется симптомами кашля и жара.]

[¹⁸赤脚大夫 (chìjiǎo dàifu) босоногий доктор. Китайский крестьянин, получавший начальные сведения по традиционной китайской медицине, и оказывающий первую необходимую помощь односельчанам.]

[¹⁹Чунлин (春霖堂) — могила императора Гуансюя, ее сооружение началось в 1909 г. Она стала последним императорским погребальным комплексом в Китае.]

— Эх, — Ли Цзинлун всё ещё думал о караване, попавшем в засаду. — Какие ещё новости?

— С начала месяца и по сей день все совершённые убийства были занесены в эти свитки, — сказал А-Тай.

— С начала одиннадцатого месяца и до сих пор было столько убийств?! — воскликнул Ли Цзинлун, откладывая палочки для еды.

Мо Жигэнь с сомнением отозвался:

— Я не знаю, были ли в истории Чанъаня столь частые убийства. Это считается ненормальным?

Цю Юнсы уточнил:

— Все эти убийства произошли вчера и сегодня.

— За последние два-три дня, считая вырезанный торговый караван, погибло четырнадцать человек, — нахмурился Ли Цзинлун, — всё так серьёзно?

А-Тай добавил:

— Не стоит забывать, Король Демонов всё ещё где-то прячется.

Хунцзюнь встрял:

— Кто-то пытается нас спровоцировать?

Ли Цзинлун сделал глубокий вдох, и его лоб снова наморщился. Он не ответил, лишь жестом попросил всех отправиться спать, чтобы разобраться в происходящем завтра утром.

Поздней ночью Хунцзюнь присел на карточки у края колодца, чтобы прополоскать рот. Демон-карп высунул голову из пруда и позвал:

— Хунцзюнь, — юноша посмотрел в его сторону, приподнятой бровью показывая, что если ему есть, что сказать, то он должен продолжить и не медлить: — Ты когда-нибудь встречал кого-нибудь, с кем надеялся бы провести всю свою жизнь?

— Что ты имеешь ввиду? — Хунцзюнь закончил с вечерним умыванием и присел рядом.

— Это когда ты хочешь быть с ней²⁰, всю свою жизнь, и больше никогда не задумываешься о том, чтобы перепрыгнуть через врата дракона. Просто желаешь остаться с ней на всю жизнь, пока вы оба не состаритесь, и в день, когда она умрёт, ты хотел бы отправиться вслед за ней, — рот демона-карпа то открывался, то закрывался, пока он был в оцепенении.

[²⁰Личные местоимения третьего лица единственного числа «он» и «она» в китайском языке не различаются в звучании («tā» в обоих случаях). Однако при их записи используются два разных знака: «他» — «он» и «她» — «она». На данный момент, Чжао Цзылун использует «она», однако слушатель может интерпретировать это по-своему, например: Хунцзюнь]

— Есть, — улыбнулся Хунцзюнь.

— Кто? — спросил Чжао Цзылун.

— Отец и Цин Сюн.

— Я не это имел ввиду, забудь.

Чжао Цзылун хотел вернуться и поспать, но Хунцзюнь дёрнул его за хвост и вытянул наружу, спрашивая:

— Что случилось? Скажи мне.

Демон-карп мечтательно зажмурился:

— Когда ты рядом с ней, ты всегда чувствуешь себя очень комфортно, и тебе не нужно думать ни о чем...

Хунцзюнь произнес:

— Ли-чжанши...

Демон-карп презрительно сплюнул:

— Тьфу!

— На Чжанши всегда можно положиться, и он хороший человек, поэтому всё, что мне нужно сделать, это просто предоставить ему всё возможное, не так ли? Чжао Цзылун, что с тобой происходит? Ты весь день был странным.

Карп ответил:

— Я влюбился в кои.

— А? — поразился Хунцзюнь, — что это значит?

— Я хочу создать с ней семью и никогда не расставаться.

— Разве ты не собирался перепрыгнуть через врата дракона? — поинтересовался Хунцзюнь. — Больше не грезишь о драконьем теле?

Чжао Цзылун опёрся одной рукой о берег, подпирая ею голову, и выдул несколько пузырей.

— Эти слова были лишь утешением для меня, в лучшем случае. У всех должны быть мечты в жизни, верно? Даже если эту мечту никогда не достичь?

Хунцзюнь почесал затылок и спросил:

— Что значит любить?

— Да, ты не понимаешь, — карп погрузился в воду. Он поднял глаза и молча взглянул на Хунцзюня.

Хунцзюнь собирался выудить его оттуда, чтобы продолжить расспросы, но внезапно снаружи яростно забарабанили в ворота. Когда он открыл дверь, во двор ворвался залитый кровью человек, не своим голосом крича:

— Спасите меня... Спасите меня... Сяовэй... Простите... Спасите меня...

— Цинь У? — Хунцзюнь вздрогнул.

Глава 29 - Место преступления

«Стоило Хунцзюню увидеть внутреннюю часть ичжуана, как он пришел в ужас».

***

Этим одетым в металлические доспехи человеком действительно был Цинь У. Хунцзюнь незамедлительно побежал будить остальных, пока Цинь У растянулся на земле, задыхаясь и содрогаясь. Взгляд его был прикован к статуе Ачалы в главном дворе. В лунном свете божество будто впивалось в него каменными глазами. Шесть его рук высоко поднимали магическое оружие в суровом и внушительном жесте.

Послышались шаги, когда Хунцзюнь поспешно привел Ли Цзинлуна. Тот только взглянул на мужчину, прежде чем спросить:

— Видна ли кровь снаружи?

А-Тай, Мо Жигэнь и Цю Юнсы тоже проснулись. А-Тай высунул голову за дверь, прежде чем выйти наружу в одних нижних одеждах. Из кольца на его среднем пальце вырвалась струя воды, вихрем пронеслась по всей улице и смыла оставленную Цинь У кровь. Затем он покинул переулок и пошёл на главную улицу, чтобы убрать всё остальное.

— Возьмите воду и ополосните его, — распорядился Ли Цзинлун, — Хунцзюнь, иди подготовь успокаивающие благовония. Поторопись!

Цинь У лежал во внутреннем дворе. Железные доспехи были сняты. Губы мужчины дрожали. От него тянуло металлическим запахом крови. Мо Жигэнь прошептал:

— Я успокою его.

Как и в ту ночь, когда он прогнал кошмары Хунцзюня, Мо Жигэнь приложил руку ко лбу Цинь У, понемногу возвращая тому сознание.

— Я... я убил их, — голос Цинь У дрожал.

— Скольких ты убил? — спросил Ли Цзинлун в ответ, — Иди и сдайся завтра утром. Сяо У, ты должен заплатить за отнятую жизнь! Ты должен вернуть долг! Как ты смеешь называть себя мужчиной, если не берешь ответственность за свои действия!

Черты лица Цинь У исказились, он зашёлся в рыданиях:

— Я пошел к семье Чжэн, чтобы отомстить, но Чжэн Вэньбинь был с моей мачехой¹... и я... я убил всю его семью... и мою мачеху... я убил их всех...

[¹Тетя, мачеха (姨娘 [yí niáng]) — это обозначение для наложницы отца.]

Ли Цзинлун вскрикнул:

— Всю семью?! Цинь У! Ты сумасшедший!

— Помоги мне... помоги мне... — мужчина захлебывался рыданиями, когда схватил Ли Цзинлуна за руку.

Хунцзюнь был поначалу ошеломлён, но потом вспомнил, как видел вчера Цинь У, окружающую его темную ауру и его движения, когда мужчина начищал свой меч, и понял, что произошедшее сегодня вечером было давно предрешено.

— Кто-то держал меня за руку, — Цинь У бился будто в агонии, он держался за Ли Цзинлуна, как за спасительную соломинку, и голос его неудержимо дрожал, — Я не хотел убивать этого ребенка, я не хотел никого убивать, кроме моей матушки и Чжэн Вэньбиня, эти двое...

Ли Цзинлун резко встряхнул руку Цинь У, отошёл в сторону и тяжело задышал. Хунцзюнь взглянул на мужчину и заметил, что у него на глазах навернулись слезы.

А-Тай закончил убираться снаружи и вернулся.

— Пожалуй, приберусь и дома.

С этими словами он взмахнул веером, и новая струя воды вырвалась наружу, окатив и лица присутствующих. Ли Цзинлун сердито крикнул:

— Не создавай новых проблем!

На А-Тая безосновательно накричали, и он мог лишь ответить:

— Мои благие намерения были встречены ударами молнии². Если не хотите, чтобы я помыл его, то я и не стану. Почему вы так жестоки?

[²Благие намерения встречены молниями (好心着雷劈) — сленг на кантонском диалекте, относящийся к людям, что помогают другим из добрых намерений, но никто этого не ценит.]

— Завтра утром первым делом ты должен сдаться. Если не пойдешь сам, я поведу тебя туда, — обратился Ли Цзинлун к Цинь У, — Все по очереди будут наблюдать за ним. Хунцзюнь, дай ему немного успокоительного порошка, но не переусердствуй!

После этих слов он ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью.

— Кто этот человек? — Цю Юнсы всё ещё не знал, кто такой Цинь У, а в сердце Хунцзюна поселились странные чувства. Цинь У казался очень важным человеком для Ли Цзинлуна.

— Понятия не имею, — равнодушно ответил Хунцзюнь.

После Мо Жигэнь отправил всех обратно по комнатам, он же решил отвечать за ночное дежурство.

— Чжанши, — Хунцзюнь старательно стучал в дверь мужчины, но, не получив ответа, сдался

***

На утро следующего дня, когда все собрались, выражение лица Ли Цзинлуна нормализовалось, но Цинь У во дворе уже не было.

— Он ушёл, — оповестил Мо Жигэнь, — я следовал за ним до ворот Судебного Департамента, и с тех пор он не выходил.

Ли Цзинлун прикрыл глаза и вздохнул.

— Многим вещам суждено сбыться, так что делайте то, что должны.

После завтрака Ли Цзинлун как раз собирался раздать задания своим подчинённым, когда Лянь Хао вновь пришел с новыми делами. Мужчина вынужден был отправить Мо Жигэня отдыхать, а А-Тая, Цю Юнсы и Хунцзюня оставить рассматривать дела, сам он направился на расследование. Стоило ему переступить порог Департамента экзорцизма одной ногой, как Хунцзюнь последовал за ним³.

[³Передняя и задняя нога (前脚后脚 [qián jiǎo hòu jiǎo] — идиома, букв. означающая «следовать в ногу/по пятам за кем-то».]

— Возвращайся, — Ли Цзинлун повернулся.

— Они попросили меня сопровождать вас, — настоял Хунцзюнь.

Ли Цзинлун остановился на мгновение, прежде чем повернуться и молча продолжить идти. Хунцзюнь последовал за ним. Прошлой ночью он впервые увидел такое сильное скопление негодования на смертном, и когда окровавленный Цинь У бросился к ним, юноше показалось, будто он убивший бесчисленное количество людей демон.

Ли Цзинлун неожиданно вздохнул.

— Нам стоит купить несколько лошадей, иначе будет неудобно ходить по улицам.

Таким образом они вдвоем и пошли: один впереди, другой позади. Хунцзюню было жаль Цинь У, но он чувствовал себя не в своей тарелке при виде того, как Ли Цзинлун заботится о мужчине. Очевидно, что Цинь У плохо относился к Ли Цзинлуну, но тот так переживал за него. Некоторое время в сердце Хунцзюня будто боролось два демона-карпа.

Один из них сердито сказал: «Очевидно, что он мой чжанши, но несмотря на их историю, он всё равно грустит из-за Цинь У!».

Другой демон-карп отчитал его: «Цинь У и так несчастен, а ты ещё и ненавидишь его?».

Первый демон-карп заверещал: «Почему?! Скажи мне, почему?! Какое это имеет отношение ко мне? Если бы Чун Мин когда-нибудь пришёл с другим ребенком, то разве этот ребенок не забрал бы моего отца?!».

Пока внутри Хунцзюня происходила борьба, он продолжал следовать за мужчиной. Когда они прошли весь переулок, Ли Цзинлун спросил:

— Хочешь поесть лапши?

— Хочу, — Хунцзюнь улыбнулся.

Настроение Ли Цзинлуна немного улучшилось, и он вновь заговорил:

— Улыбнись, всё в порядке. Почему ты так расстроен?

— Пока вам грустно, — честно отозвался юноша, — я тоже не могу чувствовать себя счастливым.

Ли Цзинлун усадил Хунцзюня и заказал лапшу. Теперь, когда у него были деньги, они могли позволить себе есть то, что хотели, но он всё ещё не мог собраться с духом.

— Вчера я хотел сказать ему несколько слов поддержки, но никто посторонний не смог бы утешить его, поэтому ему придётся положиться лишь на себя, — вздохнул Ли Цзинлун.

— Он убил людей, — произнес Хунцзюнь, — И всё же вы были первым, о ком он подумал, так что это доказывает... м-м-м...

Юноша наблюдал за выражением лица Ли Цзинлуна, поскольку постепенно научился читать людей по лицам. И именно поэтому он проглотил вторую половину предложения, чтобы не расстроить того снова. Услышав слова юноши, мужчина, казалось, что-то почувствовал. При взгляде на Хунцзюня его нахмуренные брови слегка расслабились.

Хунцзюнь вопросительно взглянул на него.

— Ничего, — буркнул Ли Цзинлун.

Они оба обедали в такой странной атмосфере до тех пор, пока Ли Цзинлун не заговорил вновь:

— Не ешь слишком много — сегодня ты можешь съесть только одну миску.

Хунцзюнь настаивал, и Ли Цзинлуну ничего не оставалось, кроме как уступить и позволить ему съесть две миски.

— Я заплачу за себя, — решил юноша.

— Дело не в деньгах. У твоего чжанши теперь много денег. И их достаточно даже для того, чтобы каждый день приглашать хозяина этой лавки домой для приготовления лапши лично для тебя. Я просто боюсь, что ты...

— Боитесь, что я что? Не недооценивайте меня.

— Хорошо-хорошо, — сказал Ли Цзинлун, — ешь досыта.

Эта лавка с лапшой являлась очень известной пятидесятилетней лавкой в Чанъане, ее основным блюдом была тушёная гусиная лапша. После того, как густую лапшу приготовили, большие миски выложили в ряд, в них внимательно накладывали отборные нарезки из гусят. Птиц специально выращивали на протяжении пятидесяти шести дней, затем их подвешивали в специальной печи для запекания⁴. В день получалось лишь десять таких гусей.

Подсоленную воду⁵ меняют ежегодно. Обычно же в лапшу добавляют лишь бульон. А только что извлечённое из кастрюли гусиное мясо, ароматное и мягкое, нарезают отточенными движениями ножа на тонкие ломтики, прежде чем быстро отсечь чуть меньше половины крылышка. Сверху заливают бульоном. Аромат этого блюда достигает даже прохожих. Крупная лапша белоснежна, гусиные нарезки золотисты и нежны, оттого Хунцзюнь проглотил две порции подряд.

[⁴по старинным китайским рецептам «Утку по-пекински» и бульон/мясо для подобной лапши готовят, подвесив птичьи тушки на крюках]

[⁵подобная вода используется для предания мясу нежности во время запекания/зажаривания]

***

Спустя один шичэнь, прежде чем мужчины успели пройти хотя бы пять шагов в подземном ичжуане⁶ Судебного Департамента, Хунцзюня вырвало.

[⁶древнекитайское название морга при Судебном Департаменте, более современное название ляньфан.]

Ли Цзинлун обеспокоенно спросил:

— С тобой все в порядке?

Юноша промолчал.

Ли Цзинлун попросил уцзо⁷ принести воды, чтобы Хунцзюнь мог прополоскать рот, в то время как сам юноша стоял перед большой глиняной вазой, его продолжало рвать до головокружения.

[⁷уцзо (англ. coroner, кит. 仵作 [wǔ zuò]) — должностное лицо, что осматривает труп при подозрениях на убийство.]

Ли Цзинлун же пожурил:

— Я говорил тебе не наедаться досыта, но ты не послушал, говорил не идти за мной, но ты пошёл, и что из этого вышло?

Хунцзюнь на это лишь махнул рукой, и мужчина подтолкнул его к улице, чтобы тот подождал там, но юноша заупрямился вновь.

— Я буду чувствовать себя немного нехорошо еще какое-то время, но потом мне станет лучше.

Ли Цзинлун придерживал Хунцзюня одной рукой, а в другой сжал кусочек ароматической соли и подсунул под нос несчастному, и таким таким образом потащил его вперёд.

Стоило Хунцзюню увидеть внутреннюю часть ичжуана, как он пришел в ужас. Помимо того обезглавленного трупа, который Мо Жигэнь отправился исследовать прошлой ночью, и больных людей, чья кровь была пролита лекарем, сюда отправляли тела всех тех, кто умер неестественной смертью. Семьи могли забрать их только после того, как будет определена причина смерти.

Ли Цзинлун заставил Хунцзюня встать прямо и хотел было прикрыть ему глаза, но Хунцзюнь махнул рукой, показывая, что всё в порядке. Мужчина положил левую руку на шею, прикрыв рот и нос тряпицей с пахучей солью, а другой отодвинул окровавленное полотно, обнажив мёртвое тело.

Труп относящийся к ху⁸ был изуродован, но кровь на нем давно уже высохла.

[⁸Напоминаем, что ху -— варварские племена, проживавшие по соседству с Китаем.]

— Ранен острым предметом, — констатировал Ли Цзинлун.

Хунцзюнь вторил ему громким «хм».

Юноше стало уже немного лучше, и он всем своим видом показывал, что с ним всё в порядке. Не то, что бы он никогда не видел мертвецов, пока ехал в Чанъань, но трупное зловоние при входе вызывало рвотные позывы.

Ли Цзинлун открывал полотна одно за другим, и, осмотрев тела, сказал вновь:

— Они все были убиты оружием, а не демонами.

Хунцзюнь нахмурился и тоже какое-то время разглядывал их. Юноша бросил взгляд на на одно из тел:

— Этот умер в результате самоубийства. Рана гладкая, края чистые, и попал он прямо в сердце...

После этих слов, Ли Цзинлун прищурился, поднял руку трупа и изобразил пронзание ножом сердца.

— Это не демон, — заключил мужчина, перейдя к следующему.

Хунцзюнь оглядывал выражения лиц трупов и, казалось, что-то почувствовал.

— Не трогай, — остановил его Ли Цзинлун, — на тебе нет перчаток.

Юноша придвинулся немного ближе, чтобы приглядеться, и Ли Цзинлун, спросив, что тот собирается делать, снял с руки перчатку и протянул ему. Шелк всё ещё сохранял тепло чужой ладони. Хунцзюнь надел её, а затем опустил голову и пощупал лицо трупа. Этот человек был мертв уже полные сутки, его тело окоченело.

— Видишь? — спросил он.

Юноша чуть повернул голову самоубийцы, приподнял ему веки. Перед Ли Цзинлуном предстало лицо с широко раскрытыми глазами и выражением крайнего ужаса. Такое же выражение лица Хунцзюнь видел накануне вечером. Оно в точности соответствовало тем искажённым и отвратительным чертам Цинь У, когда тот бросился в Департамент экзорцизма.

Ли Цзинлун нахмурился и на мгновение задумался.

— Он увидел нечто ужасающее.

Хунцзюнь заметил:

— Причина, по которой я гнался за Фэй Ао до самого Чанъаня, заключалась в том, что я услышал крики, пока спал за городом. Когда я прибежал туда, то увидел загрызенные тела.

— У них были такие же лица?

Если бы Хунцзюнь не указал на это, то Ли Цзинлун точно бы упустил эту деталь. Он повернулся и заглянул в лицо мертвеца вместе с юношей. Всякий раз, когда смертный погибал, будь то мирная смерть или наполненная сожалениями, за мгновение до кончины на их лицах застывали эмоции. Хотя Ли Цзинлун и знал об этой истине, но ему нечасто доводилось видеть убитых демонами людей, не говоря уже о том, чтобы рассматривать их так близко.

— Поскольку он покончил жизнь самоубийством, — заговорил Хунцзюнь, — то у него не было причин бояться перед смертью.

— Это был ужас, но совсем другого рода, — вторил ему Ли Цзинлун, — давай продолжим поиски.

Хунцзюнь прикрыл веки мужчины и тихо прошептал, чтобы очистить умершего от грехов: «отправляйся к блаженству, а не в Диюй⁹», прежде чем повернуться и последовать за Ли Цзинлуном. После осмотра остальных тел они покинули Судебный Департамент.

[⁹Диюй или Земные палаты (地獄)— царство мёртвых или «ад», преисподняя в китайской мифологии.]

— Пойдем на место преступления.

Ли Цзинлун начал размышлять над ситуацией, когда ещё позаимствовал лошадь у Судебного Департамента. Как только он вышел наружу, то заметил о чем-то разговаривающих Ху Шэна и Хуан Юна. Увидев, как мужчина подводит лошадь, Ху Шэн глубоко вздохнул и обратился к нему:

— Ты ещё помнишь Цинь У?

— Я уже знаю, — лицо Ли Цзинлуна было таким же, как обычно.

Хуан Юн потрясенно воскликнул:

— Откуда Ли-чжанши узнал об этом?!

— Ачала сообщил мне, — мужчина вежливо кивнул.

Ху Шэн же продолжил:

— Цзинлун, как думаешь, ты сможешь попросить милосердия от его имени перед Его Величеством и Министром Яном?

Ли Цзинлун вскочил на лошадь перед ними и бросил быстрый взгляд.

— Последствия своих действий должен нести он сам. Хунцзюнь, пойдём.

Хунцзюнь тоже взобрался на спину животного, как всегда устроившись позади Ли Цзинлуна. Тот встряхнул поводьями, и получившая сигнал лошадь покинула территорию Судебного Департамента.

По пути юноша не осмеливался слишком много говорить. Когда они остановились около двери в дом семьи Чжэн, Ли Цзинлун задумался на мгновение, прежде чем слезть с лошади и войти внутрь.

Управляющий поместьем Ян Гочжуна, помощник командующего гвардией Лунъу Вэнь Сяо, чиновники из Судебного Департамента и Министерства юстиции — все были на месте. Стоило им заметить прибытие Ли Цзинлуна, как они кивнули ему, поскольку знали, что Сын Неба благосклонен к молодому человеку.

Место, где произошло убийство, выглядело ужасно. Зал был полностью залит кровью, она тянулась до самой двери, давая возможность представить, в какой агонии и в каком отчаянии были умирающие, пытаясь спастись.

— Этот след принадлежал пожилой матушке Чжэн Вэньбиня, — оповестил Вэнь Сяо, — ей было почти семьдесят. Сяо У сначала ударил её ножом спереди, а потом догнал, напал сзади и убил.

Ли Цзинлун ответил:

— Боюсь, что когда братья в армии узнают о стоящей за всем этим историей, то они потребуют оправдательного приговора для Сяо У.

Вэнь Сяо вздохнул, прежде чем провести Ли Цзинлуна дальше. Если такое действительно случится, то все в гвардии Лунъу, начиная от Ху Шэна и заканчивая теми, кто ниже по званию, будут привлечены к ответственности. Ни у кого из них не будет хороших дней в ближайшее время.

— Жалобы простых людей на семью Ян достигли своего апогея, — тем временем продолжил Вэнь Сяо, — Армии Шэнъу и Юйлинь ранее уже сталкивались с ними, и те, кого стоило избить, были побиты, а те, кого следовало наказать — получили свои воздаяния. Но в обществе всё ещё царит всеобщее беспокойство, а сокращение военного жалованья уже давно вызывает недовольство у Шести Армий. Теперь же кто-то может воспользоваться этой ситуацией, чтобы выпустить весь свой гнев, и то, что может произойти, совершенно невозможно пресечь.

Только Ли Цзинлун собирался что-то ответить, как осознал: Хунцзюнь до сих пор стоял в том зале. Он позвал:

— Хунцзюнь?!

Хунцзюнь действительно тихо стоял там, окруженный гневом семьи, который она испытывала перед смертью. Казалось, негодование едва ли могло просто рассеяться. Юноша пробормотал несколько мантр для очищения душ, но они не сработали. Внезапно позади него потянулась рука Ли Цзинлуна, схватила его за запястье и увела прочь, чтобы юноша больше не смотрел на следы чужого преступления.

— Эта кровь источает сильное негодование, — произнес Хунцзюнь.

Ли Цзинлун вёл лошадь с Хунцзюнем по главной улице. Он повернул голову и попросил:.

— Хунцзюнь, ты должен пообещать мне кое-что.

— Что?

— Независимо от места и времени, чтобы ни случилось, если ты не сможешь контролировать свой гнев, то должен сначала подумать обо мне, своем чжанши, — Ли Цзинлун подчеркивал каждое слово, — разница только в одной мысли может вызвать несчастья, от которых пострадаешь не только ты.

— Такого не произойдет, — запротестовал Хунцзюнь, — я — не он.

— Ты хороший ребенок, — небрежно¹⁰ произнес Ли Цзинлун, — но силы экзорцистов превосходят силы обычных смертных. Простым людям часто очень трудно понять, как мы сражаемся с демонами.

[¹⁰Говорить бездумно (随口 [suí kǒu]) — означает «произнести что-то, не задумываясь». Из романа «Троецарствие».]

Хунцзюнь подумал, что это действительно так, но он никогда бы не потерял рассудок, как Цинь У, и не стал бы бездумно убивать целую семью.

Третье место преступления было действительно пугающим. Здесь произошло убийство жены кузнеца, и свежая кровь, которая пролилась на прикроватный стол, попала даже на стены. Однако вместо бесформенных клякс остались красные отпечатки рук. Негодование сегодняшнего дня казалось намного тяжелее, чем то, которое Хунцзюнь когда-либо ощущал, от этого он чувствовал, как становились темнее его мысли. Здесь ему было некомфортно.

Ли Цзинлун попросил его выйти на улицу и подождать там, пока он сам всё осмотрит, но тут юноша заметил что-то в углу.

— Что это?

Чёрный кусок металла в форме полумесяца мягко блестел, притягивая внимание.

Ли Цзинлун предположил:

— Раз это дом кузнеца, то, полагаю, это часть каких-то доспехов, — Хунцзюнь продолжал держать свою находку, проводя большим пальцем по острому краю, — Что случилось? Думаешь, с этим предметом что-то не так?

Хунцзюнь прищурился и взглянул на него под солнечными лучами.

— Убери это, — произнес мужчина, — посмотрим, когда вернёмся.

Следующее место было уже за городом, в стороне Пинхэляна¹¹. На небольшую равнину они прибыли ближе к сумеркам. Хунцзюнь потянулся, прежде чем пойти с Ли Цзинлуном по дороге, пересекающую равнину.

[¹¹Пинхэлян (平河梁) — это современный государственный заповедник в провинции Шэньси на юго-западе Китая.]

— Они разбили здесь лагерь, — Ли Цзинлун обнаружил угли от костра, — и готовились отправиться в Чанъань утром следующего дня.

— Какие товары они везли? — поинтересовался Хунцзюнь.

В глазах Ли Цзинлуна появилась улыбка при взгляде на своего спутника.

— Все товары на месте. Это убийство было не ради получения прибыли. А ты всё больше и больше становишься похож на экзорциста.

— Я просто хотел узнать, остались ли от них какие-то вещи, например сухой паёк...

Ли Цзинлун не знал, как на это реагировать, поэтому сменил тему, указав на несколько пятен крови:

— Убийца сначала зарезал кого-то вот здесь. Жертва была здесь, затем он перерезал горло другому, который умер... здесь, — он повернулся и указал на другое место.

— Этот человек оказался очень силён, — произнес Хунцзюнь, — он было ростом почти с Цю Юнсы.

— Гм, — утвердительно хмыкнул мужчина, — вероятно, он был одним из охранников каравана, поэтому он прирезал двух других охранников, первыми, а затем принялся за безоружных торговцев. Они были ягнятами на заклание.

— Но где он умер?

Предыдущие убийства произошли в закрытых помещениях, что разительно отличалось от резни на равнине, поэтому Ли Цзинлун не мог ответить на вопрос, ориентируясь лишь по следам крови. Хунцзюнь обошёл стоянку несколько раз по кругу, после чего внезапно позвал:

— Чжанши, подойди сюда и взгляни! — юноша встал за большим камнем, что также был покрыт алыми разводами, — здесь кто-то прятался.

Ли Цзинлун молчал какое-то время, а потом заметил:

— Но поблизости нет крови. Видишь, трава не затоптана, и поблизости нет следов побега.

Их взгляды встретились, и Хунцзюнь понял ход мыслей Ли Цзинлуна. Если бы за этим камнем действительно прятался выживший торговец, то высока вероятность, что при обнаружении его бы вытащили из-за камня и убили бы на месте. Крови было бы куда больше, а значит...

— Тот, кто прятался здесь, на самом деле был палачом для каравана и нашим самоубицей, — Ли Цзинлун похлопал Хунцзюня по плечу, присел с ним на корточки перед камнем, — на что он смотрел?

Хунцзюнь поспешно встал, подбежал к залитому красно-чёрной кровью костру и огляделся по сторонам. Ли Цзинлун нахмурил брови и, размышляя, медленно подошёл к нему. Юноша сначала взглянул на мужчину, прежде чем опустить взгляд на землю. Стоило им вместе присмотреться, они обнаружили неприметную дорожку следов, идущую от лагеря.

Ли Цзинлун глубоко вздохнул и последовал по этим следам к краю равнины, где расположился лес. На земле рядом валялась куча сломанных ветвей. Они вдвоем одновременно подняли головы, и Ли Цзинлун заговорил:

— Люди или демоны прятались на деревьях в ночи и наблюдали за ними.

Не было никаких следов, указывающих на то, что наблюдатели уходили отсюда, лишь дорожка от костра до леса.

— Он улетел? — спросил Ли Цзинлун.

— Возможно.

— Какой демон умеет летать?

— Многие. Если я прямо сейчас начну их считать, то не закончу даже до завтрашнего утра.

Ли Цзинлуну пришлось сдаться.

3175 слов. Просим вас поставить оценку данной новелле, так как какая-никакая поддержка мотивирует на скорейший выход глав, спасибо!

Переводчику есть, что сказать:

Новелла: *описывает вкусную еду*

Голодная К.Г: ...

Новелла: *описывает как рвет Хунцзюня спустя один абзац*

Кушающая К.Г: ... >:0

Глава 30 - В поисках следов под землей

Внутри медной пластины была капля какой-то странной ярко-красной жидкости.

***

С наступлением ночи Ли Цзинлун предложил:

— Подожди здесь немного.

После этих слов он развёл костёр и приготовил сухой паёк для Хунцзюня. У юноши целый день не было аппетита, он был тихим и вялым, поэтому, выпив немного воды из ручья, лег спать.

— Спасибо за тяжёлую работу, — поблагодарил Ли Цзинлун, — расследование показало, что в этом действительно замешаны демоны. Когда все закончится, я отведу вас всех как следует повеселиться.

Хунцзюнь устроился на траве, искоса посмотрел на мужчину и произнёс:

— Во время своего путешествия в Чанъань я спал так каждый день, поэтому привык. Но как вы догадались?

Ли Цзинлун словно ждал этого вопроса:

— Охранник внезапно убил целый караван за день до прибытия в Чанъань, а после покончил с собой. Тебе не кажется, что все это крайне нелогично?

Хунцзюнь издал согласное «хм» и заметил:

— Но демон не убивал людей своими руками, так зачем он сюда пришёл?

— Возможно, именно здесь и кроется ключ к разгадке, — ответил молодой человек.

Хунцзюнь думал о словах чжанши, но так и не смог понять, с какой целью демон наблюдал за происходившей резней.

Ли Цзинлун продолжил:

— Для начала вернёмся назад, обсудим с остальными все детали. Возможно, тогда мы придём к более чёткому выводу. Давай подумаем о чем-нибудь хорошем, например, куда бы ты хотел пойти повеселиться?

— Я больше не хочу в Пинканли, — небрежно бросил Хунцзюнь.

— Тебе было скучно из-за того, что я сдерживал тебя в прошлый раз? — мягко спросил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь не знал почему, но он неожиданно вспомнил свой разговор с демоном-карпом. Следуя за Ли Цзинлуном, который понимал как правильно питаться и хорошо проводить время, каждый день он мог испытывать массу разных эмоций. Если всё продолжится в том же духе, казалось, его жизнь будет такой же счастливой, как сейчас.

Ли Цзинлун вопросительно уставился на юношу.

Хунцзюнь указал на скопление звёзд в ночном осеннем небе и внезапно сказал:

— Чжанши, посмотрите на звёзды! Они прекрасны.

Ли Цзинлун промычал что-то в ответ и лег рядом с ним. Вместе они любовались звёздным небом.

— Мне не нравится Цинь У, — внезапно обронил Ли Цзинлун, — ты немного ревнуешь¹ из-за него, да?

[¹В оригинале используется фраза 吃醋 (chī cù) означающая «чувствовать ревность». Её так же часто переводят как «пить уксус» в значении «ревновать».]

Когда юноше задали этот вопрос, его сердце внезапно начало бешено биться без всякой на то причины, он смущённо выпалил:

— Я... Нет!

— Ты видел, как я беспокоюсь за него, — серьезно сказал Ли Цзинлун, — поэтому ты чувствовал себя довольно подавлено, не так ли?

Хунцзюнь повернулся на другой бок, оставив вопрос без ответа.

Ли Цзинлун вновь заговорил:

— Раньше мы с ним были хорошими друзьями, поэтому я просто не мог вынести того, как он опускается всё ниже... — после этих слов он снова посмотрел на звёздное небо и рассеянно добавил, — Хоть я и знаю тебя не больше месяца, твоя манера речи и поведение ясно показывают, что ты из семьи даосов². Если добавить еще и то, как ты ведешь себя среди людей, это становится очевиднее, так как же тебя можно сравнить с кем-либо из этого пыльного мира³?

[²Здесь используется иероглиф 仙家 (xiānjia), который может переводиться и как даос, и как небожитель/бессмертный.]

[³Например: обычные смертные, запятнанные пылью царства смертных.]

Стоило юноше услышать это, как в его сердце распустились цветы. Он повернулся, чтобы взглянуть на мужчину и сказать:

— Правда? Своей похвалой ты делаешь меня по-настоящему счастливым!

Ли Цзинлун радостно улыбнулся:

— Воспринимай это так, словно я заставляю тебя чувствовать себя лучше.

Юношу уже клонило в сон, он невнятно пробормотал:

— Иногда, когда я вижу Ду Ханьцина или Цинь У, я не могу перестать думать о том, что если бы я не вырос с демонами... в своей семье, возможно, по сравнению с ними, я был бы в более затруднительном положении. Так что моё преимущество лишь в том, что я родился в нужном месте в нужное время, вот и всё.

— Это не всегда так, — возразил Ли Цзинлун, — у каждого своя сущность. Некоторые люди могут всю жизнь провести в нужде и считать целый ряд вещей ниже своего достоинства. Они никогда не опустятся до них. В тот день, ты сказал, что тебе нравится чжанши...

Юноша неуверенно пробормотал что-то, прежде чем его веки отяжелели; его одолела усталость, и он пропустил все сказанное. Мужчина был немного удивлён. Как Хунцзюнь мог заснуть? Ли Цзинлун встряхнул юношу и позвал по имени, но ответа не последовало. Будить парня было бессмысленно, поэтому ему пришлось оставить его в покое.

Костёр медленно погас, и мир погрузился во тьму.

***

Хунцзюнь внезапно проснулся посреди ночи от собственного громкого крика, как это бывало раньше. Он почувствовал, что был накрыт какой-то одеждой. Желание скинуть неё не успело до конца сформироваться, как лежащий рядом Ли Цзинлун вытянул руку, удерживая от возможных попыток.

Ли Цзинлун не знал, когда во сне он придвинулся к Хунцзюню настолько близко, что коснулся его плеча своим. Теперь они лежали тесно прижавшись друг к другу, укрытые его верхним халатом.

— Ещё один кошмар? — обеспокоено спросил Ли Цзинлун, — почему они постоянно снятся тебе?

Хунцзюнь вздохнул:

— Мне снилось, как демон убивает... убивает людей.

В кошмаре ему привиделся тот самый труп, который он видел днём. Человек прятался за скалой, крупно дрожа. Влажный туман, испускаемый множеством теней, появился неожиданно. Преодолев нехитрую завесу, вперед вытянулась рука, и кровь, обильно оросившая землю, превратилась в подобие живых червей. Они взмывали в воздух и, извиваясь, собирались в ладонях мужчины.

— Не бойся, — тихо проговорил Ли Цзинлун, — Ты чувствителен к негодованию? Я давно хотел спросить тебя об этом.

Хунцзюнь вздохнул, чувствуя биение сердца сильного мужчины. Тусклое сияние рядом с сердечной меридианной чжанши привлекло юношу, он охотно придвинулся ближе. Его дух, испуганный кошмаром, медленно успокоился, и Хунцзюнь снова погрузился в сон.

***

Ранним утром следующего дня, когда они проснулись, ничего не произошло. Ли Цзинлун ещё раз обошёл местность, прежде чем оседлать лошадь, и вместе с Хунцзюнем вернуться в Чанъань. Стоило им переступить порог Департамента, как они увидели, что остальные спали в главном зале. Молодые люди даже не сняли одежду, очевидно, проведя всю ночь за просматриванием свитков.

— Прошлой ночью поступило ещё одно новое дело, — оповестил всё ещё сонный А-Тай, — убийство, снова демон. На этот раз были даже очевидцы.

Ли Цзинлун задумался, прежде чем приказать:

— На время оставьте это дело и послушайте результаты нашего расследования. Хунцзюнь на этот раз, говори ты.

— А? — Хунцзюнь уже позабыл большую часть того, что было, — вчера я впервые съел две миски жареной гусиной лапши...

— Вау, ребята! — рассердился А-Тай, — пока мы без отдыха работали в Департаменте экзорцизма, вы двое пошли поесть хорошей еды?

Ли Цзинлун чувствовал, чем больше говорил Хунцзюнь, тем глубже становилась яма, которую он рыл для них, и недовольно отчитал:

— Говори по теме!

В итоге, Хунцзюнь мог положиться лишь на свою память, он начал подробно описывать их расследование. Стоило дойти до той части, где его вырвало, все, включая демона-карпа, в унисон закричали:

— Ты это заслужил!

В конце концов, когда он дошёл до Пинхэляна, все нахмурились и начали обмениваться мыслями по делу. Инициативу перехватил Ли Цзинлун; он чётко изложил причины и следствия, после чего обратился к Хунцзюню:

— Ты что-то забыл?

Хунцзюнь ничего не мог припомнить. Мо Жигэнь решил начать первым:

— Первые три случая, возможно, не имеют ничего общего с демонами, но последний случай довольно странный.

— Вы также учли Цинь У, — заметил Ли Цзинлун.

— Во всех четырех случаях, кажется, есть что-то общее, — пробормотал А-Тай.

— Общее заключается в том, что Судебный Департамент не смог их решить? — спросил Цю Юнсы.

Все решили промолчать.

Цю Юнсы махнул рукой, равнодушно продолжая:

— Все они связаны с кровью.

— Да, — подтвердил Хунцзюнь.

— Не беря в расчет дело доктора, который после того случая сбежал из города, зацепок у нас больше нет, — тяжело сказал Ли Цзинлун, — что касается остальных случаев, независимо от того, являлось это местом преступления или действия убийцы, все они были чрезвычайно жестоки.

— Это не может быть просто совпадением, — помрачнел Мо Жигэнь, — после убийств всегда осталась свежая кровь.

Ли Цзинлун заметил:

— В какой-то момент убийца терял рассудок.

Цю Юнсы добавил:

— В порыве ярости, человек всегда совершает необдуманные поступки, им движет внутренний демон⁴...

[⁴Внутренний демон (心魔) — имеет такие значения, как: «Демон внутри человека», «Зло, обитающее в душе». 魔 [mó] — зло, дьявол; а также демон достигший высокого уровня совершенствования. 心 [xīn] — сердце, душа.]

— Внутренний демон, — Ли Цзинлун повторил фразу сказанную мужчиной.

Все снова замолчали.

— Только Цинь У был таким, верно? — спросил Хунцзюнь, — в конце концов, мы не видели других убийц.

Ли Цзинлун решил напомнить ему:

— А охранник каравана, покончивший жизнь самоубийством.

В памяти всплыло выражение лица мужчины, покончившего собой, он ведь сам обнаружил эту зацепку.

— Нужно найти кузнеца-женоубийцу, — предложил Мо Жигэнь, — если он такой же, как и Цинь У, тогда у нас проблемы.

— Соседи кузнеца были знакомы с ним, верно? — спросил А-Тай.

— Согласно их словам, он был честным человеком, — ответил Ли Цзинлун.

Когда речь пошла о кузнеце, юноша внезапно кое-что вспомнил. Он вытащил металлический предмет в форме полумесяца, который нашёл в том доме со словами:

— Мне все время казалось, что...

— Стой! — Цю Юнсы немедленно подался вперёд. Он проворно выхватил вещицу из чужих рук и задержал дыхание.

— Что это за артефакт? — полюбопытствовал Хунцзюнь. В тот момент, когда он увидел этот кусок металла, то уловил исходящую от него слабую энергию демона, но юноша не мог точно сказать, откуда она взялась. Из всех них, знания Цю Юнсы были самыми обширными. Поскольку он рассказал о Мече Мудрости, то также мог знать и о происхождении этого предмета.

— Это не артефакт, — пробормотал Цю Юнсы, — это чешуя...

***

На следующий день после полудня тюремщик отвёл членов Департамента экзорцизма, а также регистратора Судебного Департамента Лянь Хао в самую глубокую часть тюрьмы.

— Мы уже допросили его, но он не признает своей вины. Только упомянул, что когда собирался убить свою жертву, он почувствовал себя одержимым, — Лянь Хао приказал тюремщику открыть решетку и впустить их.

Кузнец забился в темный угол камеры. Ему было больше пятидесяти лет, с растрёпанными волосами, он сидел съежившись, бредя будто во сне; было ясно, что мужчина лишился рассудка.

Ли Цзинлун успел лишь слегка дотронулся до него, как кузнец истошно завопил:

— Призрак! Призрак!

Мо Жигэнь опустился рядом с ним на одно колено, наблюдая за выражением лица безумца.

— Что ты видел? Не бойся, расскажи нам, — мягко попросил Мо Жигэнь.

Кузнеца заколотило, лицо его исказилось судорогами, из горла вырвалось бульканье, но он ничего не сумел объяснить. Ли Цзинлун поморщился и взглянул на Хунцзюня. Они оба пришли к одному и тому же выводу, вспомнив застывшее мертвое выражение лица охранника, убившего тех, кому он должен был служить защитой.

— Призрак, призрак... — узник метался снова и снова, повторяя одно-единственное слово.

Когда они все покинули камеру, Хунцзюнь не удержался и, оглянувшись, обнаружил, что Цинь У содержался в соседней камере. Облачённый в одежды смертника, он спал на покрытом сеном полу, закованный в железные кандалы.

Раздался лязг металла, когда тюремщик открыл дверь, Хунцзюнь вошёл внутрь и похлопал спящего Цинь У. Тот резко проснулся и крепко схватил юношу за запястье.

— Спаси меня... Спаси меня... — дрожащим голосом умолял парень, — я не должен был этого делать... Я был неправ...

Хунцзюнь нахмурился.

— Сяо У, скажи мне, что именно произошло в ту ночь?

Глаза Цинь У были полны ужаса, он почти рыдал, бормоча:

— Я не знаю... Я не знаю... Меня постоянно преследовала тень... Я не хотел этого делать... Спаси меня...

Свидетели этой сцены оказались потрясены.

— Говори яснее, — Ли Цзинлун вошёл в камеру, он опустился рядом с заключенным на колени и начал внимательно изучать изможденное лицо.

Цинь У дребезжащим от страха голосом начал:

— После того, как я их убил, вошла тень...

Хунцзюнь насторожился, но Ли Цзинлун продолжил расспросы:

— Как выглядела та тень?

Цинь У покачал головой и взмолился:

— Я не знаю, я не смог разглядеть ее ясно. Я сбежал, я не осмелился больше оставаться...

Той ночью, расправившись с семьей своего врага, Цинь У еще не оправился от приступа кровожадного безумия, когда почувствовал, как со всех сторон подул темный ветер. Кровь ожила, собираясь в извивающихся червей. Они расползались во все стороны. В тот момент, его шок и безумие сменилось ужасом, он подхватил свой меч и, спотыкаясь, опрометью бросился из дома.

— Скорее всего, это была галлюцинация, — Лянь Хао нахмурился, — после совершения преступления у многих мутнеет рассудок, мало кто способен сохранять трезвый ум.

Хунцзюнь вспомнил спокойствие Цинь У, почти граничащее с равнодушием, когда он впервые пришел в дом семьи Цинь. Вид напуганного после сотворенного собственными руками убийства мужчины совершенно не вязался с образом из воспоминаний, будто это два разных человека. Сколько Хунцзюнь не пытался, у него не получалось найти сходство между прошлым и нынешним Цинь У.

***

В ту ночь тонкая полоска осенней луны освещала небо, когда все они молчаливо остановились перед Мостом Девяти Изгибов.

Хунцзюнь крутил кусок драконьей чешуи между пальцами, от указательного к среднему, от среднего к безымянному и снова к указанному в обратном порядке.

— Не порежь себе руку, — предупредил его Мо Жигэнь.

— Дракон? — вслух рассуждал Ли Цзинлун, — зачем подстрекать таких людей как кузнец и Цинь У убивать других? Для чего? Каков был замысел?

— Это должна быть связано с каким-то темным тёмным искусством, — быстро проанализировал Цю Юнсы, — хоть то, что Хунцзюнь держит в руках, можно называть чешуей дракона, у каждого из девяти сыновей дракона имелись свои способности. Вероятность того, что это был настоящий дракон, ничтожна.

— Да, — согласился Хунцзюнь, — чешуя дракона как и перья феникса содержит в себе силы чрезвычайно могущественных магических зверей. Возможно, это чешуйка драконоподобного демона, но определённо не истинного дракона.

Под Мостом Девяти Изгибов раздался плеск, промокший до нитки демон-карп выбрался на берег.

— Вода в реке вся мутная, ничего не видно. Но на внутренней стороне озера Цзинчи есть следы, как будто большое существо проползло там: облицовочные камни сильно искривлены у самой кромки.

Всем демонам, принадлежащим к речным и морским видам, стоило часто бывать в своей стихии, если они совершенствовались для того, чтобы стать драконами. Тем, у кого уровень совершенствования низок, поплескаться хотя бы в луже было необходимо. Первое предположение Ли Цзинлуна действительно оказалось верным. В мире существовали расы водных демонов, а значит, что в каналах Чанъаня должны были остаться следы.

— Разделитесь и исследуйте все водные пути, — приказал Ли Цзинлун, — если вы обнаружите что-нибудь странное, немедленно сообщите об этом.

Затем команда разошлась, чтобы обыскать все закоулки Чанъяня. В районе Чанъаня, со времён династии Западной Чжоу, тогда, когда он был еще известен как столица «Хаоцзин»⁵, со времен падения династии Хань осталась поговорка: «восемь рек омывают Чанъань»⁶. Реки Цзин и Вэй⁷ протекали через эту тысячелетнюю столицу, и их притоки разделялись и вновь сходились в таких местах, как «сад Шанлинь»⁸, где глубина могла достигнуть одного чжана.

[⁵Хаоцзин (鎬京 [Hàojīng]), также называемый Цзунчжоу (宗周), было одним из двух поселений, составлявших столицу династии Западная Чжоу (1066–770 гг. до н.э.)]

[⁶Восемь рек омывают Чанъань (八水绕长安) — данная поговорка относится, собственно, к восьми рекам Вэй, Цзинь, Фэн, Лао, Ло, Чжу, Чан и Ва, что проходят через Чанъань и соединяются системой с Хуанхэ.]

[⁷Река Цзин (涇 河) или Цзин Хэ (Jīng Hé), также называемый Jing Shui (泾 水), была притоком реки Вэй. Река Вэй (渭河) — главная река в провинциях Ганьсу и Шэньси западно-центрального Китая.]

[⁸Шанлиньюань (上林苑 буквально: «парк Шанлинь») располагался к югу от города Чанъань, он начинался на севере от южного берега реки Вэй и заканчивался на юге у подножия горы Чжуннаньшань.]

Если бы водные демоны поселились повсюду, то в каждом водостоке, в каждой яме и за решеткой были бы следы их передвижений. Хунцзюнь и демон-карп направились на восток по мосту; в тихом городе уже давно ввели комендантский час, и только один человек и один демон болтали в тёмном переулке.

— Некоторые демоны рождаются драконами, однако остальные должны совершенствоваться тысячи лет, чтобы достигнуть подобного уровня, — Чжао Цзылун вздохнул, — скажи, разве это справедливо?

Хунцзюнь держал в руке Пятицветный Священный Свет, освещая свой путь, он ответил карпу:

— Но мне кажется, что у тебя и твоих соплеменников есть одно неоспоримое преимущество перед остальными. Очевидно, вы не имеете связи с драконьим племенем, но все, что от вас требуется, — это перепрыгнуть через врата дракона, и цель будет достигнута.

— Ты мыслишь неправильно, — возмутился демон-карп, — все те книжки с картинками лгали вам, ты понимаешь? Сначала нужно собрать заслуги. И только после того как их будет достаточное количество, мы можем попытаться достичь заветного звания.

— Ш-ш-ш, — Хунцзюнь стоял у одного из входов в водоток на западе города, придерживая Пятицветный Священный Свет, чтобы тот освещал всё внутри. Раздавалась тихая капель. После того, как упала еще одна капля, демон-карп поспешно спрятался за спутником.

Вокруг было темно и почти бесшумно. В этом месте река Лишуй⁹ уходила под землю, уносясь за пределы города, в ров за Чанъанем. В этом месте восточную стену Чанъаня построил Цинь Цюн¹⁰ во времена правления Ли Шиминя. Она стояла на холме, и во время засухи вода поступала извне, попадая в Чанъань, тем самым вызывая подъем уровня во всех реках и каналах. Во время наводнений всё лишнее стекало в реку Вэй, направляясь к равнинам Циньчуань; этим методом пользовались для регулирования расхода воды в городе и за его пределами.

[⁹Река Лишуй (澧水) — это река в провинции Хунань в Китае, один из четырех крупнейших притоков реки Янцзы в провинции.]

[¹⁰Цинь Цюн (дата рождения неизвестна, умер в 638 г.), любезное имя Шубао, более известный как Цинь Шубао, был китайским генералом, жившим в начале династии Тан Китая.]

После того, как У Цзэтянь¹¹ перенесла столицу в Лоян¹², это место долгое время оставалось заброшенным, и по сей день за ним никто не ухаживал. Министерство промышленности не поддерживало подводный канал в надлежащем состоянии, в результате чего его полностью затянуло илом. Вход был перекрыт прочной железной решеткой, но сквозь толстые прутья что-то слабо мерцало, когда свет подносили ближе.

[¹¹武則天 — первая и единственная императрица Китая.]

[¹²Лоя́н (洛陽 [Luòyáng]) — городской округ на западе провинции Хэнань в Китае.]

Чжао Цзылун бросился поднимать странный предмет, Хунцзюнь удивлённо воскликнул:

— Ещё одна чешуйка! Но почему она выглядит по-другому?

Хунцзюнь поместил две свои находки рядом друг с другом, чтобы сравнить их. Оказалось, что одна чешуя была темно-серой, а другая — зеленовато-синей. Разница между ними была ясна как день.

— Их больше одного, — мрачно заключил Хунцзюнь.

Юноша попытался поднять железную решетку, но она весила почти две тысячи цзинь¹³, и попытка успехом не увенчалась. Препятствие не сдвинулось ни на цунь. Пришлось Хунцзюню вытащить метательные ножи и разрезать один из прутьев. Он удерживал часть перекладины в руке, когда входил внутрь.

[¹³Один цзинь весит около 0,6 кг, тогда как две тысячи цзинь будет 1200 кг.]

— Хунцзюнь не действуй опрометчиво, у тебя недостает одного ножа. Я позову остальных, и тогда мы обсудим, как действовать дальше! — уговаривал демон-карп.

Хунцзюнь не знал смеяться ему или плакать.

— Ты слишком меня недооцениваешь.

Хоть Хунцзюнь и сталкивался со множеством ситуаций по пути в Чанъянь, у него всё ещё оставались некоторые способности. Однако, по сравнению с его товарищами из департамента экзорцизма этого было недостаточно. Чжао Цзылун повернул назад, чтобы предупредить остальных, а Хунцзюнь медленно двинулся вперёд, под землю.

Туннель был широким и глубоким, и тёмным. Тьма оказалась настолько густой, что Хунцзюнь не мог разглядеть пальцев вытянутой руки, в ней лишь слышалось как время от времени падали капли с потолка. Мимо пронесся порыв ветра. Раздался скрип, словно кто-то толкнул деревянную дверь.

— Кто там? — настороженно крикнул Хунцзюнь.

Ответа не последовало. Хунцзюнь стоял в одиночестве в темноте и щелкнул пальцами. Вспыхнувшее заклинание разогнало темноту, смутно очертив фигуру летящего феникса. Пылающий шар священного пламени образовался в ту же секунду, разделился на десятки поменьше, которые устремились к двум противоположным концам туннеля. Шумный треск эхом разносился под землёй, пока факелы, прикреплённые к стенам, не загорелись, и внутри не посветлело.

Раздался еще один скрипучий звук, юноша медленно направился к источнику. Свернув за угол, он обнаружил, что вошёл в очень просторную подземную пещеру, внутри которой находилось множество заброшенных военных джонок¹⁴, и журчащую речку рядом. Её воды устремлялись вниз, приводя в движение деревянное водяное колесо. Каждые пол-оборота оно издавало тревожный скрип.

[¹⁴战船 [zhànchuán] — традиционное китайское парусное судно для плавания по рекам и вблизи морского побережья.]

Хунцзюнь уже собирался обернуться, как вдруг сзади ему на плечо легла чья-то рука. Рядом с ухом кто-то пугающим голосом прошептал:

— Хай мье хоу би...

Волосы Хунцзюня встали дыбом, он чуть не отрезал А-Таю руку одним движением метательного ножа. Когда он оглянулся, мужчина жестом показал ему молчать. Демон-карп поблизости смог найти только его, остальные ещё не подошли.

— Что означает это предложение? — Хунцзюнь был напуган до смерти.

— На персидском это значит: «Приветик, Хунцзюнь, детка», — А-Тай держал инкрустированный драгоценными камнями складной веер, печально улыбаясь.

— Последнее ты же добавил это от себя? — с каменным лицом произнёс Хунцзюнь. Он бросил А-Таю вторую чешуйку дракона. А-Тай жестом показал ему посмотреть вниз на землю, после чего взмахнул веером. Маленькие струйки пламени вылетели из его кольца, освещая мирный берег реки.

На песке чётко отпечатались человеческие следы. Некоторое время, экзорцисты осматривали улики, затем одновременно подняли головы и посмотрели на спокойную гладь.

— Возможно, тот, кого мы ищем, прячется в воде, — почти шепотом сказал А-Тай, — хочешь заключим пари?

Хунцзюнь отозвался едва слышно:

— Мне кажется, демона здесь нет.

А-Тай приподнял бровь, безмолвно спрашивая, почему он так решил, на что Хунцзюнь прошептал:

— Последние несколько дней убийства происходили ночью, верно?

— Умно, — усмехнулся А-Тай, после чего без предупреждения взмахнул веером, взбудоражив всю воду в подземной реке!

— Вау, — торопливо выдавил Хунцзюнь, — я только предположил!

Божественный веер Урагана в руке А-Тая проявил всю свою силу: вода из речного русла с грохотом взметнулась к потолку, подхваченная гигантским водоворотом, и рухнула вниз с диким рёвом. По стенам грота сбегали целые водопады.

— Малыш, ты правильно угадал. Демона явно нет дома, — небрежно бросил А-Тай, — почему бы нам не поискать самим? Ты выберешь первым?

И вместе с А-Таем они начали обыскивать пещеру с двух сторон. Джонки, сделанные из дерева, давно прогнили и развалились, Хунцзюнь осторожно перебрался через палубу одной из них.

— А-Тай, — позвал Хунцзюнь, — давай проверим, что здесь?

Мужчина стремительно перепрыгнул через носы нескольких джонок и приземлился рядом с Хунцзюнем. На палубе юноша обнаружил выгравированный рунами массив. В его центр была помещена медная пластина, внутри которой трепетала капля какой-то странной ярко-красной жидкости.

Они обменялись взглядами, прежде чем поднять головы и оглядеться.

— Это похоже на наспех построенный алтарь, — нахмурился А-Тай, — нужен ли он для жертвоприношения? И для чего-то ещё?

— Почему никто до сих пор не пришёл к нам? -- встревожился Хунцзюнь.

А-Тай почувствовал, что что-то не так, и велел:

— Забирай эту штуку, мы уходим.

А-Тай жестом показал юноше взять медную пластину, а сам вытащил хрупкую стеклянную бутылочку. Он выдернул пробку и через горлышко посмотрел на каплю крови внутри. В одно мгновение, она, казалось, ожила, превратившись в тонкую пленку, после чего полетела на них!

— Берегись! — рявкнул А-Тай.

Юноша не успел отреагировать, мужчина опередил его и взмахнул складным веером. Сильный порыв ветра выкинул экзорцистов из круга. И в следующее мгновение капля крови устремилась в реку, за одно мгновение сделав её кроваво-красными. Высокие волны ринулись к ним, намереваясь погребсти двух незадачливых напарников под собой.

Хунцзюнь громко крикнул, пытаясь перебить плеск взбесившейся воды:

— Что это?!

А-Тай скомандовал:

— Уходи отсюда! Приведи на помощь!

Персидский принц использовал все свои силы, взмахнул артефактом, пытаясь убрать юношу с пути надвигающейся волны крови. Но он опоздал. У входа в пещеру появилась тень, лишившая тем самым юношу путей к отступлению!

Море крови накрыло все вокруг. Хунцзюнь завис в воздухе, когда увидел стремительно приближающуюся тень. Капюшон сорвало с головы нападавшего, его отвратительное лицо обнажилось — это был Яцзы! Кожа его натянулась в гримасе, стоило ему приподнять губы, обнажая бивни и когти. Он бросился к Хунцзюню.

— А-Тай! — во всё горло закричал юноша.

Но А-Тая уже захлестнуло море крови, которое слилось в огромную волну. Хунцзюнь швырнул метательные ножи, они лягнули об острые когти монстра, удерживая их подальше от своего хозяина. Яцзы распахнул пасть, его глаза, похожие на медные колокольчики, ярко загорелись. Хунцзюнь не чувствовал ни капли страха, хотя его тело подрагивало от этой странной силы.

Пятицветный Священный Свет вырвался наружу, напав на Яцзы. Монстр никак не ожидал, что окажется не в силах победить выбранную жертву. Он сильно недооценил Хунцзюня. Демон отлетел назад, сильно ударившись о борт джонки, и вместе с мачтой свалился в кровавую воду.

Пятицветный Священный Свет Хунцзюня — самый сильный защитный артефакт в мире. Он мог сберечь практически от всего: от поднятого в воздух песка, бушующего пламени, колкого льда и неистового грома. Это была превосходная защита, но для атаки он не годился. Попробуй он преследовать монстра, и отсутствие одного метального ножа сильно усложнило бы ему задачу. Задержать же демонов ему было вполне по силам.

— А-Тай, — громко позвал юноша.

Неожиданно появился вихрь, и волны крови разлетелись в разные стороны. Вода и земля покрылись льдом, одновременно с этим вспыхнуло пламя и время от времени проносились молнии. А-Тай, снесенный волнами, всё ещё боролся, однако, кровавое море не имело физической оболочки; это были просто волны, Божественный веер Урагана мог заблокировать передние гребни, но не задние. А-Тай безостановочно скакал с носа одной джонки на другой, когда огромная волна ударила в него, и почти сбила.

Вода неумолимо поднималась все выше, А-Тай дышал с трудом. Разбитая джонка, на которую он приземлился, уже почти полностью сломалась, превратившись в одинокий островок посреди моря крови.

В мгновение ока, Хунцзюнь выбросил свой крюк, зацепившись за выступ на потолке пещеры. Сделав рывок, он одной рукой схватился за край веревки, облетел пещеру, вытянул ладонь и приблизился к А-Таю с криком:

— Хватайся!

Волны обрушились на мужчину со всех сторон. А-Тай взревел и крутанулся на одном месте. Порыв сильного ветра рванул наперерез стене крови, превратив её в водоворот и отшвырнул в сторону джонки. А-Тай сделал сальто в воздухе и, воспользовавшись силой отдачи, подпрыгнул вверх.

Корабль рухнул под напором столь мощной энергии, а Хунцзюнь крепко схватил А-Тая за руку. Ещё один взмах веером — ветер хлынул обратно и понес их к выходу, словно сорвавшиеся с тетивы стрелы.

Вода поглотила все пространство, устремившись к потолку пещеры, и вновь бросилась к ним. Хунцзюнь щёлкнул пальцами левой руки. Пятицветный Священный Свет вырос из-под земли, превратившись в стену, остановил кровавое море. Пройти через защиту Хунцзюня было невозможно.

А-Тай дышал с трудом, юноша направил Пятицветный Священный Свет вперед. А-Тай похвалил:

— Отлично сработано!

Хунцзюнь прорвался сквозь преграду. Сотрясавшее землю цунами оказалось легко остановить. Из воды вдруг вынырнуло уродливое чудовище и с силой врезалось в барьер.

Яцзы, наконец, показал себя, но также как и раньше он не сумел прорваться через защиту Хунцзюня. Пещера будто превратилась в стеклянный аквариум. Световой барьер длиной и шириной в несколько футов блокировал речную воду весом более десяти тысяч цзинь, окрашенную в красный цвет от крови. А внутри бесновался огромный зверь, пытаясь добраться до людей.

— Сколько еще ты сможешь продержаться? — спросил А-Тай.

— Что касается магии... Я могу продержаться до завтрашнего утра без проблем, — ответил Хунцзюнь, — но руки устают.

— Когда я скажу отпустить, ты должен отпустить меня, — наставлял А-Тай, — после беги. Когда я прикажу остановиться — остановись, а после воспользуйся своим барьером, чтобы заблокировать тварь.

— Хорошо, — кивнул Хунцзюнь, — будь осторожен.

В то же мгновение Яцзы снова бросился на барьер, навалившись на него массивным телом. Стена ослепительно вспыхнула и откинула тварь подальше.

— Давай! — рявкнул А-Тай.

Хунцзюнь рассеял свой барьер, и в тот же момент огромная волна обрушилась на них, будто горный оползень. А-Тай развёл руки в стороны, отпрыгнул назад и крикнул:

— Беги!

Хунцзюнь повернулся и побежал. Когда А-Тай отпрыгнул, из кольца на левой руке вырвались огненные шары и, по велению магического веера, они устремились к воде.

Монстр выскочил из воды и с рёвом прыгнул на них, А-Тай истошно закричал:

— Стой!

Обернувшись, Хунцзюнь краем глаза увидел, как Яцзы распахнул кровавую пасть, однако, его ждал лишь непрерывный поток огненных шаров, которые угодили в ненастную глотку вместо человека.

Хунцзюнь наклонился, сомкнул ладони перед собой, и Пятицветный Священный Свет снова появился.

Раздался глухой стук, словно кто-то врезался головой в стену — огненные шары, которые проглотил Яцзы взорвались в его животе. Взрыв был настолько силён, что пробил в животе чудовища дыру. Но Яцзы не отбросило. Инерция от прыжка потащила его вперед, и ослепленный болью монстр врезался в стену из Пятицветного Священного Света. Кровавое море помутнело, и Яцзы отлетел в эту завесу задом наперёд.

Хунцзюню эта сцена показалась довольно забавной, и он рассмеялся. А-Тай тяжело вздохнул:

— Уходим.

Юноша прижал руки к Пятицветному Священному Свету, чтобы запечатать туннель и блокировать бурлящие красные воды. Яцзы долгое время не появлялся. Было довольно странно то, что море крови постепенно успокаивалось.

Они отступили на несколько шагов, и насыщенно-алый цвет моря, казалось, медленно поблек. Зато ярко-красное пятно, будто жило своей жизнью, не прекращая съёживаться в воде. Хунцзюнь вспомнил ту извивающуюся каплю крови, которую он видел на пластине, поэтому решил проверить ее и убрал защиту. Загрязненная вода с брызгами упала.

На мокрой земле медленно пульсировало красное пятно. Раненный в живот Яцзы уже сбежал неизвестно куда.

Лицо Хунцзюня омрачилось, когда он встретился с А-Таем взглядами.

Глава 31 - Устроиться поудобнее в ожидании кролика¹

[¹Сесть и ждать кролика (守株待兔 [shǒu zhū dài tù]), также известная как "наблюдать за деревом и ждать кролика" (守株伺兔) - идиома, означающая "пассивно придерживаться какого-то плана". Также используется, чтобы высмеять бредовость случайного получения чего-либо даром.]

***

Хунцзюнь почувствовал себя абсолютно беззащитным и неосознанно вернулся в отдел экзорцизма, как будто только статуя Ачалы могла послужить для него щитом.

***

Поздней ночью в Департаменте экзорцизма.

— Чжанши...

— Чжанши?

Хунцзюнь и А-Тай поспешили обратно в отдел экзорцизма, но демона-карпа и других нигде не было видно.

— Где они? — недоумевал Хунцзюнь.

Юноша помрачнел. Над его ладонью зависла капля крови, чью активность блокировал Пятицветный Священный свет.

Они ожидали в отделе, но ни Ли Цзинлун, ни Мо Жигэнь, ни Цю Юнсы так и не вернулись, а побежавший их извещать демон-карп также исчез.

— Пойдем и поищем их, — предложил А-Тай.

К тому времени они оба осознали: с их товарищами что-то произошло. Вернувшись к Мосту Девяти Изгибов, на котором команда разделилась, А-Тай и Хунцзюнь заново обыскали русло реки. Даже на рассвете они так ничего и не обнаружили. Стоило им вернуться в Департамент, как Хунцзюнь не выдержал — уснул первым, А-Тай же продолжил ждать. Когда юноша открыл глаза, был уже полдень.

— Никто из них не вернулся, — пробормотал А-Тай, — прошлой ночью на нас было поставлено больше одной ловушки.

Хунцзюнь запаниковал.

— Все трое попали в засаду демонов?!

— Вполне вероятно, — задумчиво протянул мужчина, — с этой магической техникой даже нам было сложно справиться.

Хунцзюнь глубоко нахмурился, подняв руку с запечатанными в Священном свете каплей крови, обнаруженной в секретном проходе прошлой ночью. Она постоянно меняла форму.

— Это плохо, — коротко резюмировал Хунцзюнь, — Мы должны найти их, но как?

— Не волнуйся, — подбодрил его А-Тай, — Разве у Чжанши нет начальника? Может сходим к нему?

— Это Ян Гочжун. И мы до сих пор не знаем, не он ли Король Демонов. Что делать, если Ян Гочжун — тот кого мы ищем, и он окажется рядом с Императором?

— Давай попробуем, — внезапно в голову А-Тая пришла идея, — если это действительно так, то он приведет нас в ловушку как раз вовремя, чтобы спасти остальных.

После Хунцзюнь с А-Таем отправились в поместье правого министра. Однако в ответ они получили неутешительные новости. Министр уехал на Запад и в данный момент отсутствовал в Чанъане. Когда они обдумывали следующий шаг, Хунцзюнь предложил попросить помощи у Судебного Департамента, но А-Тай почувствовал, что втягивать в это дело смертных было бы неуместно. В конце концов они пришли к выводу, что их неразрешимые проблемы только навредят простым людям. Приводить их куда-то не имело особого смысла.

Мужчины чувствовали противную беспомощность, когда выходили из поместья министра.

— Что нам делать? — вновь задал вопрос Хунцзюнь.

А-Тай не знал, что ему ответить. Какое-то время они смотрели друг на друга, будто каждый искал ответ в лице своего напарника, затем А-Тай решительно предложил:

— Нам стоит вновь отправиться на поиски. Если удастся найти одну из ловушек, то у нас появится шанс.

— Разделимся?

После они договорились, что независимо от находки никто из них не будет действовать опрометчиво. Вместо этого сведения будут переданы в Департамент экзорцизма для дальнейшего обсуждения. Кроме того, даже если поиски не принесут результатов, они должны будут вернуться в отдел до вечерних барабанов.

***

Третий осмотр реки также не увенчался успехом.

Время шло медленно. Днем, когда Хунцзюнь проезжал по Западной улице столицы, шумный рынок был заполнен людьми. Однако его преследовало смутное чувство страха, словно на рынке среди бела дня за каждым его движением наблюдало бесчисленное количество глаз. Словно все его действия были под контролем врага... При мысли об этом Хунцзюнь почувствовал себя абсолютно беззащитным и неосознанно вернулся в отдел экзорцизма, как будто только статуя Ачалы могла послужить для него щитом.

— А-Тай? Чжанши? Вы здесь? — открывая ворота, прикрикнул юноша.

А-Тай еще не вернулся, а Ли Цзинлун и остальные считались пропавшими без вести уже как восемь часов.

Даже Чжао Цзылуна нигде не было видно. Хунцзюнь никогда не волновался так, как сейчас. Ли Цзинлун еще не мог использовать духовные силы... Если Король Демонов отомстит за тех сожженных заживо лис, юноша боялся представить, насколько ужасающи будут последствия.

«Что дела-а-а-ать?», — Хунцзюнь ходил по двору и уже готов был сходить с ума от бессилия. «Нет-нет-нет, успокойся», — он глубоко вздохнул.

«Чтобы сделал Чжанши, будь он здесь? Бесцельные поиски — это не выход...», — Хунцзюнь сначала заставил себя успокоиться. Когда наступила ночь, он сел перед столом, скрестив ноги, и начал собираться с мыслями.

— Во-первых, их должны были схватить, — вслух рассуждал юноша, — другого объяснения нет.

Если предположить, что Ли Цзинлун, Мо Жигэнь и Цю Юнсы попали в ту же ловушку, с которой столкнули они с А-Таем, они, вероятно, не смогли справиться с ней, поскольку не владели Пятицветным Священным светом. Допустим, Ли Цзинлун использовал меч, Мо Жигэнь — свои Семь Разящих Стрел, а Цю Юнсы — необъяснимое искусство рисования, но всё это не могло сравниться с Яцзы и его проклятой засадой. Значит, они либо ранены, либо взяты в плен, либо убиты в отместку...

Хунцзюнь вздрогнул от одной только мысли об этом и заставил себя не думать в подобном ключе. «Что бы сказал Ли Цзинлун, будь он здесь?».

— Есть ли причина у Короля Демонов убивать их? — спросил сам себя юноша, подражая голосу Ли Цзинлуна и активно жестикулируя обеими руками, — Он не станет заканчивать всё так просто. Если он жаждет мести, то уничтожит нас одним ударом.

Столь смелое заявление все еще не являлось причиной оставлять врагов в живых, но Хунцзюнь убедил себя, что Ли Цзинлуна не должны были лишить жизни сразу после поимки.

— Это потому что меня еще не поймали. Все ещё может измениться, ах, — насильно убедив себя, он вновь спросил себя: — в таком случае, куда их спрятали? Знает ли об этом тот раненый Яцзы?

Яцзы был не в лучшем состоянии, поэтому, возможно, он отправился на поиски Короля Демонов! Хунцзюнь сразу же вскочил и бросился, как порыв ветра, но потом вспомнил, что А-Тай все еще не вернулся.

Уже темнело.

Хунцзюнь на мгновение задержался у входа. Интуиция подсказала ему, что раз вечерние барабаны уже отзвучали и никто так и не появился, то единственная возможная причина этого состояла в том, что А-Тая тоже схватили.

Юноша замолчал. Он повернул голову и огляделся, понимая, что теперь остался совершенно один.

— Невозможно, — пробормотал Хунцзюнь.

Было довольно странно, но в эту ночь дневное ощущение слежки, казалось, уменьшилось. Будто бы сгущающаяся темнота скрыла демонов из его поля зрения и стала им лучшей защитой. При этом она держала Хунцзюня в блаженном неведении.

Юноша за несколько прыжков поднялся на самое высокое здание в переулке Цзиньчэн, откуда открывался вид на всю столицу. Все дома в Чанъане освещались огнями, высоко висели два алых фонаря. По небу плыли темные облака, закрывая луну, а звуки музыки и смеха доносились издалека.

Осмотревшись, Хунцзюнь с осторожностью вернулся к Мосту Девяти Изгибов, прошёл вдоль реки и спустился к вчерашнему проходу. Под землей было всё так же тихо, а со стен капала вода.

При помощи Священного Пятицветного света юноша увидел оставленные вчерашней битвой разрушения. Хунцзюнь, не раздеваясь, нырнул под воду.

Как и ожидалось, в реке казался просторный потайной ход, юноша поплыл к нему. Когда кислорода в легких начало не хватать, он увидел просвет. Хунцзюнь опасливо вылез из воды и обнаружил на берегу окровавленные следы.

Скрытый туннель вывел его за пределы города, в ров. Цепочка красных следов тянулась вдоль густого подлеска. Трава под следами была примята, а под деревьям валялось несколько сорванных чешуек.

Сердце Хунцзюня забилось быстрее. Достав метательный нож, он всю дорогу шёл по крови, однако товарищей по-прежнему нигде не было. Встреться ему демоны, трудно было сказать, сможет ли он победить всех в одиночку.

Следы остановились у горного массива и исчезли.

Пропали? Юноша c непониманием осмотрелся. Как такое возможно?

Луна проступила сквозь туманные облака и осветила землю. Горный массив был черным, как смоль, и необъяснимо блестел под лунным светом. Держа рукоять метательного ножа так, что бы лезвие смотрело на него, Хунцзюнь приблизился к стене и попытался ударить по ней навершием, но камень оказался обманкой. Хунцзюнь покачнулся и беззвучно провалился в горный массив.

Эта стена оказалась лишь иллюзией²!

[²букв. техника завязывания глаз (障眼法 [zhàng yǎn fǎ]) — означает технику отвлечения внимания, иллюзии и фокусов.]

Хунцзюнь едва не закричал, но сдержался, испугавшись, что переполошит местных демонов. За фальшивым массивом оказался еще один туннель глубиной в десять чи. Хунцзюнь не успел воспользоваться Священным Пятицветным светом. Ничего не увидев, он споткнулся и покатился по земле, поднимая тучи пыли и собирая песок, ил, и рухнул в пещеру на склоне горы.

— Больно... — прошипел Хунцзюнь.

Пещера освещалась алым светом, исходившим от начертанного на земле темно-красного магического массива. Кровавые следы Яцзы тянулись до него, прежде чем пропадали. Хунцзюнь через плечо взглянул на этот массив. Он был точно таким же, какой Хунцзюнь с А-Таем видели в укрытии Яцзы.

В центр массива была помещена пустая медная пластина.

«Что это за заклинание? Куда подевался Яцзы?». Хунцзюнь постарался вспомнить всё о «ловушке», которую упоминал А-Тай вчерашней ночью. Возможно, это и не было западнёй, им не повезло обнаружить массив, в тот момент, когда Яцзы вернулся, и случилось так, что они одновременно активировали самозащиту крови.

Капли крови должны находиться внутри медной пластины. Пока она остается на своём месте атаки ждать не придётся. Хунцзюнь не боялся нападения. В конце концов, Пятицветный Священный свет может уберечь его от всего.

Юноша высвободил каплю крови, захваченную накануне, и позволил ей упасть в подготовленную для неё выемку.

— Это похоже на портал, — Хунцзюнь нахмурился и почесал затылок. Значит раненный Яцзы сбежал сюда? Он не мог выбраться никак иначе, кроме как через портал.

— Тогда этот магический массив... — мгновение спустя Хунцзюнь посмотрел вниз, опуститься на одно колено перед последним следом Яцзы, на котором, как оказалось, был загадочный символ. Он прикоснулся к нему рукой, вливая свою духовную силу.

Магический массив стал ярче, а после из центра медной пластины начали извергаться мелкие капли, которые, словно фейерверк, посыпались во все стороны.

Чем больше Хунцзюнь вливал духовные силы, тем сильнее хлестала кровь из медной пластины, пока она не превратилась в целый фонтан. Несколько капель попало на сам массив. Он немедленно активировался, и свет загорелся пуще прежнего!

Шокированный Хунцзюнь не успел среагировать, когда магический массив вспыхнул еще ярче и поглотил его с жужжанием.

Раздался новый гул. Хунцзюнь почувствовал, будто его подвесили в воздухе, прежде чем внезапно рухнул вниз. Привыкший не кричать перед лицом потрясения, он резко кувыркнулся в воздухе и вытащил свой метательный нож, готовый к любым неожиданным ситуациям.

Однако, стоило ему повернуться, как увиденное потрясло его.

Он увидел себя!

Молодой человек, что выглядевший в точности как он сам, подлетел к нему со злобной усмешкой и тремя метательными ножами в руках!

Хунцзюнь возопил про себя: «Что здесь происходит?!».

Хунцзюнь и его собственное зеркальное отражение ожесточённо столкнулись друг с другом в воздухе. В то же мгновение он заблокировал удар метательного ножа, но двойник с оглушительным свистом превратился в капли темно-красной крови, разлетевшиеся во все стороны. После эти капли вновь собрались в руку и сорвали павлинье перо с пояса Хунцзюня.

Юноша прорычал:

— Кто ты?!

— Хунцзюнь! — прокричал Ли Цзинлун.

Хунцзюнь мгновенно метнул метательный нож, но внезапно врезался в свой собственный Пятицветный Священный свет. Зависшие в воздухе ножи увязли в жидкости, которая утащила их прочь.

Перед ним простиралось алое море. Оно приближалось к нему все ближе и ближе, пока Хунцзюнь со всплеском не рухнул в кровь!

— Хунцзюнь!

— Четвертый, — рассмеялась госпожа Гого.

Хунцзюнь с трудом дышал. Борясь с ожившей кровью, он поднял голову и взглянул на вершину пещеры, где находился сияющий магический массив. Сразу стало понятно, что это было последней ловушкой!

Он хотел было использовать какое-нибудь заклинание, связанное с огнём, но его западня становилась всё гуще, накрывая свою жертву с головой. Хунцзюнь оказался полностью обездвижен. Обрадованный Яцзы с глухим рычанием бросился на него с берега.

Ли Цзинлун взревел вновь:

— Стой!

Хунцзюнь только использовал огненное заклинание, когда в его плечо впились острые зубы. Из раны хлынула свежая кровь. Крик боли вырвался из груди юноши. Его отшвырнули к берегу. Хунцзюнь пытался бороться, но тело внезапно ослабло. Духовная сила в меридианах бесследно исчезла, будто и не бывало.

Госпожа Гого встала перед Хунцзюнем, тихо повторяя какие-то заклинания. Когда ее бескровные губы слегка приоткрылись, тело юноши засветилось. Женщина слегка наклонилась, и свет полился в её рот.

— Прекратите... Прекратите! — Ли Цзинлун не переставал биться в путах, внутри железной клетки. Связанный, он ударялся плечами о толстые прутья, пытаясь отвлечь Госпожу Гого:

— Заберите мою жизненную силу! Не трогайте его!

Хунцзюнь катался по земле, не в силах остановиться. Он был залит густой, липкой кровью, совершенно беспомощный. Госпожа Гого продолжила поглощать духовную силу юноши. Восторг переполнял её душу. Впервые в жизни она завладела настолько чистой энергией. От обилия «угощения» её охватила мелкая дрожь, даже симпатичное лицо женщины обезобразилось, явив миру свирепую лисью морду.

Взгляд юноши поднялся к ней. Глаза Госпожи Гого опустели от удовольствия, только из горла вырывались пугающие рычащие хрипы.

— Иди к черту... Демон! — Хунцзюнь стиснул зубы, а затем, исчерпав все свои силы, атаковал тремя сгустками Священного Огня Самадхи³.

[³Напоминаем, что Священный Огонь Самадхи (三昧真火 [sān mèi zhēn huǒ]) — это термин, который часто встречается в китайской классической литературе и даосской культуре. Этот огонь использовал Чун Мин в первой главе.]

Пламя вырвалось и ударило Госпожу Гого в грудь. Она издала леденящий душу крик, упав навзничь. Трое демонов, стоявшие за госпожой, тут же бросились к Хунцзюню и прижали его к земле, схватили за голову своими когтистыми руками и мстительно ударили его о камни. Хунцзюнь издал приглушенный стон и потерял сознание. Новая рана тут же закровоточила.

❤С новым годом! С новым счастьем! С новым проектом!❤

Книжный гусь не смог придумать другого начала для поздравительного поста, ахахах. Кхм... Наши дорогие путники, сегодня у нас праздник, и мы надеемся, что у вас есть новогоднее настроение и в целом вы чувствуете себя сегодня хорошо. Вы заботились о себе в течении этого года?

Поскольку этот год подходит к концу, мы бы хотели подвести итоги... Первая глава перевода была выложена на сайты 16 марта этого года. За эти десять месяцев первые неумелые главы чисто с анлейта одного ленивого гуся в конечном итоге превратились в качественные, сверенные с оригиналом и дважды редактируемые, целой большой дружной команды. А в совсем недавно созданной группе обосновалось больше двести очаровательных путников. Это очень многое значит для нашей семьи. Спасибо вам, что вы с нами и так тепло поддерживаете нас❤

В знак признательности и нашей любви мы подготовили много новогодних подарков, на которые мы полностью потратили последний месяц. С новым годом!

◆ Кто помнит, что в посте по окончанию второго масштабного редакта было написано о том, что мы готовим небольшой сюрприз? Так вот. Им является несколько глав маньхуа в нашем переводе, именно тех, которые идут после заморозки одной команды. Мы постараемся со временем перевести все имеющиеся главы. Работают над ней наши дорогие и .

◆ Второй подарок - это наш первый марафон глав Тяньбао! Мы честно не хотели этого, но так получилось, что марафон попал именно на окончание первого тома... со стеклом... Так что можем считать, что это "марафон стекло-ваты". Главы будут выкладываться с сегодняшнего дня до тех пор, пока мы не опустошим наши черновики.

◆ А третьим и самым главным подарком является... Новый спонтанно взятый нами проект! По воле судьбы и эта новелла оказалась за авторством нашего дорогого Фэйтянь-гэ и от того же анлейта. Новелла эта называется "Два нефрита из Цзяндуна", там всего сорок глав, она завершена и была написана в 2014 году. Мы подготовили для вас пока три символические главы под одним названием, что будут сегодня же выложены. Более подробная информация будет предъявлена при выкладке специального поста. Счастливых нам голодных игр.

А теперь пару слов от членов этой семьи:

Даочжан: Господа-читатели, этот даочжан от всей души хочет поздравить вас с Новым годом! Желаю всем и каждому крепкого ментального и физического здоровья, больше свободного времени для чтения увлекательных новелл. Как человек много и нудно учащийся, так же желаю всем студентам, школьникам и, чего греха таить, работникам, не перегореть от любимых и не очень дел! Будьте внимательны к себе, родным и близким. Проведите праздники так, как всегда хотели, и не унывайте.

В следующем году вас ждет несколько приятных сюрпризов от нашей дружной команды, которые, надеюсь, сумеют вас порадовать.

P.S. не мое это писать праздные речи.

Сяо Софи: я впервые выхожу на связь с нашими дорогими читателями, ха-ха. вот и закончился 2021 год. для кого-то он был одним из самых лучших, кто-то постарается вычеркнуть его из памяти. возможно, сейчас вы сидите в слезах, а может, радуетесь жизни. в любом случае, в год голубого водяного тигра я желаю вам море счастья. живите так, словно каждый день - последний. будьте счастливы. любите, веселитесь, радуйтесь, доверяйте и, конечно, читайте! погружайтесь в восхитительные истории любви и ненависти, предательства и доверия, жизни и смерти. ощущайте весь спектр эмоций от прочитанного. фонтанируйте эмоциями и идеями. творите - пишите, рисуйте, создавайте свои собственные миры.

для меня большая честь быть частью команды "Escape from Madness in Tianbao". с любовью, ваша Сяо Софи.

Книжный Гусь: Мое сердце пылает от любви и признательности к вам. Просто хочу пожелать вам всем счастья, радости и здоровья! Ментального и физического. Обнимаю каждого из вас и желаю каждому такой же нежной любви, как у наших малышей из Тяньбао!

Глава 32 - Отчаянная контратака

«Мой отец сожжет тебя дотла!».

***

Три демонических зверя — Яцзы, Суаньни и Бася — медленно приближались. Госпожа Гого с холодной усмешкой вытянула руку вперед, не давая своим цепным псам сделать и шага. По велению жеста, сделанного будто невзначай, из-под земли выскочила цепь и обернулась вокруг Хунцзюня. Довольно звеня тяжёлыми звеньями, она привела бесчувственное тело в вертикальное положение и, ударив о стену спиной, прижала его к влажному камню.

Хунцзюнь издал болезненный стон, медленно соскользнув вниз, в сидячее положение, и опустил голову. Его сознание было затуманенным, а взгляд заполнен тенями исчезающих видений.

— Остался еще один, — с теплыми нотками в голосе прошептала госпожа Гого, — и тогда весь Департамент экзорцизма падёт. Неужели сейчас вы все еще надеетесь, что ваш товарищ придёт спасти ваши жизни?

Официальная форма Ли Цзинлуна была вся изорвана. Сквозь прорехи в ткани на спине и плечах проглядывались раны, оставленные чьими-то зубами. Пурпурно-черная кровь пропитала мантию. В глазах мужчины читалось только бушующее пламя злости.

— Назовите свои условия, — серьезно предложил Ли Цзинлун.

— Условия? Ох, будь добр, приди уже в себя, — рассмеялась женщина, — знаешь ли ты, почему до сего дня я не связывалась с вами?

Ли Цзинлун не ответил. Он с тревогой смотрел в сторону прикованного к стене Хунцзюня. Юноша приподнял голову, чувствуя всепоглощающую слабость. Он был в агонии, будто все кости вырвали из тела.

— Потому что вы не представляете для меня никакой угрозы. — презрительно улыбнулась госпожа Гого, — Ли Цзинлун, ты родился смертным. Если бы ты не вмешивался в чужие дела, которые тебя не касались, то смог дожить до глубокой старости.

— Ты... демон... Король Демонов? — отрывисто прокашлял Хунцзюнь.

Госпожа Гого обернулась, оглядела его с ног до головы, и небрежно бросила:

— Да.

— Демоны-лисицы... они все твои подчиненные, — в голосе юноши сквозила боль.

— Кстати об этом, — госпожа Гого с шепотом направилась к кровавому морю, — Когда вы жгли членов моего клана заживо, вы были готовы умереть в этот день?

— Да, — Хунцзюнь опустился на колени, поднял голову и посмотрел на свою мучительницу, — вы хотите знать, почему? Если подойдёте ближе, я расскажу.

Выражение лица женщины изменилось: она нахмурила брови, прежде чем неторопливо направилась к нему.

— Это я отдал приказ убить их, — неожиданно выпалил Ли Цзинлун, — это не имеет ничего общего с Хунцзюнем!

Ли Цзинлун видел, как Хунцзюнь пытался собрать всю оставшуюся в его теле энергию, чтобы атаковать госпожу Гого, но его план провалился. Мужчина медленно покачал головой, изо всех сил пытаясь убедить его остановиться.

— Почему вы выбрали этот путь? — Хунцзюнь помрачнел, — разве недостаточно быть Королем Демонов? Зачем вы убиваете людей?

Слова Хунцзюня позабавили лисицу, она рассмеялась и спросила:

— Как ты можешь быть таким наивным?

Однако, при взгляде на Госпожу Гого в его глазах мелькнула жалость.

— Вам нравится Чанъань, мне тоже он нравится, — с сожалением выдохнул юноша, — но неужели вы не сможете выжить, отпустив жажду убийств?

В глазах женщины отразилась тень удивления. Из всех живущих в этом мире существ только Хунцзюнь мог спросить подобное.

— Это тебе стоит спросить у Ди Жэньцзе, — лицо женщины исказилось злобой, — это он первым нанёс удар по племени демонов и убил всех, никого не пощадив!

— Демоны-лисы больше других похожи на людей, — прошептал Хунцзюнь, — Вы все прошли через мучения, связанные с рождением демоном, но также вкусили человеческие горе, печали и радости.

— Верно, — почти равнодушно подтвердила госпожа Гого, — Теперь я поняла, что все всему виной были эти ложные чувства. Если бы Цзинь Юнь не влюбилась в того мужчину и не стала бы так противиться, отказываясь избавиться от тела, если бы она не спрятала его под кроватью, чтобы позже похоронить в земле и, наконец, успокоиться, мы бы не были здесь.

Услышав это, Ли Цзинлун вздрогнул.

От кошки, сбежавшей из особняка госпожи Циньго, до того, как она спряталась в комнате Цзинь Юнь, где они обнаружили иссушенный труп под кроватью...

— Вы посещали Пинканли! Вы виделись с Цзинь Юнь! — голос мужчины слегка дрожал, — кошка, должно быть, увидела ваш истинный облик демонической лисы и привела нас туда!

Госпожа Гого вздохнула.

— Я не ожидала, что после столь долгих споров с Цзинь Юнь, тем, кто разрушит наши планы, окажется обычный кот. Что еще вы хотели бы узнать перед смертью? Можете спрашивать. Я позволю вам удовлетворить свое любопытство, раз уж вы умрёте сегодня.

Ли Цзинлун поднял голову и посмотрел на госпожу Гого, прежде чем заговорить:

— Что в том пруду крови¹?

[¹血池 (xuèchí) — пруд крови. В буддизме место для грешников в аду.]

Женщина мягко отозвалась:

— Эта кровь, собранная мной, — это сущность всех людей. После того, как демон-лис поглотит человеческие хун и по² он получит возможность превращаться в этих людей. Сущность и кровь, которую проглотят такие демоны, будут пополнять пруд. После имперских экзаменов я всё думала, как именно заманить вас всех сюда...

[²Хун (魂 [hún], букв.: «облако-душа») и По (魄 [pò], букв.: «белая душа») — это типы душ в китайской философии и традиционной религии. В рамках этой древней традиции дуализма души у каждого живого человека есть как духовная, эфирная ян душа, которая покидает тело после смерти, так и по — телесная, субстанциальная инь душа, которая остается с трупом умершего.]

— ...В конце концов здесь моя самая нужная вещь. Мой дорогой ребенок, — она повернулась и бросила взгляд на пруд крови, — чтобы заполнить этот пруд, необходима свежая кровь. А вы никогда не упустите ни одного тонкого намёка³...

[³Оригинальная фраза: «следы паучьего шёлка и лошадиных копыт [蜘蛛丝和马蹄印]», что означает небольшие подсказки.]

— Это пространственный массив, которому необходима кровь в качестве энергии, — выдохнул Хунцзюнь, глядя на пруд в центре пещеры. Он постоянно бурлил, а пространственный массив слегка светился над его поверхностью.

— Верно, — выплюнула госпожа Гого, — Вы, умные люди, можете выяснить моё местоположение и узнать все мои планы, но почему шаг за шагом попадаетесь в ловушку? Думаете, Яцзы был бы так глуп, чтобы уронить свои чешуйки там, где добывал необходимое, и не заметить этого?

Хунцзюнь промолчал.

— Умных людей всегда губит их разум⁴, — засмеялась госпожа Гого, — но эту пруд не так просто увидеть. В нём заключена сила лисьего пламени и человеческой крови. Мне потребовалось много усилий. В течение десяти лет я совершенствовала его, чтобы он достиг нынешнего уровня. Каждая полученная капля даёт ему способность принимать человеческий облик, — мягко продолжала говорить женщина, уголки ее губ скривились в лёгкой улыбке.

[⁴Сообразительность губит ум (聪明反被聪明误 [cōng míng fǎn bèi cōng míng wù], букв. являться умным и ошибаться из-за сообразительности). Идиома, пошедшая из стихотворения поэта дин. Сун Су Ши.]

— Но как он превратился в меня? — юноша до сих пор не мог поверить тому, что увидел своего двойника.

— Это все благодаря мечу Ли-чжанши, — оскалилась госпожа Гого, — вчера он самолично доставил его нам до дверей⁵, тебе нравится?

[⁵Доставить что-то до дверей (送上门来) означает добровольно отдать другому что-либо для определенной цели.]

Хунцзюнь внезапно вспомнил. Впервые встретившись в Департаменте экзорцизма с Ли Цзинлуном, он порезал палец о его клинок во время короткой стычки.

— Теперь осталось добавить кровь последнего смертного... и все будет завершено. Жалко, что никто из вас не станет свидетелем этого.

— В кого вы собираетесь превратить его? — по спине Ли Цзинлуна пробежал холодок.

— Невозможно! — повысил голос Хунцзюнь, — вы не можете навредить Сыну Неба из царства людей, он находится под защитой звезды Цзывэй⁶!

[⁶紫微 [zǐwēi] — также называется звездой императора; считалось, что каждый император имеет свою божественную защиту.]

— Это правда, — согласилась госпожа Гого, — но я могу держать его под домашним арестом и заменить на двойника, и тогда кто узнает? Никто, кроме моей глупой смертной младшей сестры, верно?

Ли Цзинлун не мог сдержать выдоха.

— Вы закончили со своими вопросами? — мягко спросила госпожа Гого, — если вам больше нечего сказать, то я, пожалуй, начну.

В голове Ли Цзинлуна промелькнула мысль о том, чтобы выиграть немного времени, но госпожа Гого отрезала:

— Попытки выиграть себе больше времени бесполезны, Ли-чжанши. Это карманное измерение, которое я создала с помощью собственной магии. Даже если вам удастся вырваться из оков, без моего заклинания переноса вы никогда не сможете выбраться отсюда.

С этими словами она приблизилась к Хунцзюню. Дыхание Ли Цзинлуна стало резким и частым.

— Что ты пытаешься сделать? — спросил Хунцзюнь дрожащим голосом.

— Я вырву все твои сухожилия и сдеру с тебя кожу⁷, — вежливо просветила его госпожа Гого, — а затем линчую⁸ на глазах у Ли-чжанши. Сначала я разрежу кожу на голове и медленно сниму твое красивое личико, затем позволю крови высохнуть, прежде чем съем твои хун и по и стану тобой. А следующими жертвами будут твой Чжанши и товарищи. Как тебе идея? Нравится?

[⁷«Если ты не убьёшь меня сегодня, то я буду искусывать плоть твоей возлюбленной, цунь за цунем. В конечном счёте я сдеру с неё кожу и вытащу сухожилия... Настанет день, и этими сухожилиями я сломаю тебе шею». @Фэй Ао, 18 глава.]

[⁸Линчи́ (凌遲 [língchí], букв. «смерть от тысячи порезов») — особо мучительный способ смертной казни путём отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени. Жертву обычно накачивали опиумом, чтобы предотвратить быструю потерю сознания.]

Ли Цзинлун и Хунцзюнь потеряли дар речи.

Некоторое время пещера была заполнена лишь судорожным дыханием людей. Госпожа Гого подняла руку и заставила цепь поставить Хунцзюня на ноги.

— Я еще не видела твоё духовное оружие, позволь мне взглянуть. Метательные ножи кажутся очень острыми. Бася, принеси мне их, — приказала она с издевательской вежливостью.

Демонический зверь принял человеческий облик и обеими руками преподнес оружие Хунцзюня.

— Должна ли я использовать этот метательный нож или... — женщина небрежно взглянула на него, но, когда её взгляд зацепился за яшмовое павлинье перо, она не смогла совладать собой — выражение ее лица сразу же изменилось.

— Ты... — Госпожа Гого снова посмотрела на Хунцзюня с отчетливым неверием, голос её дрожал, — откуда взялся этот артефакт? Ты... нет этого не может быть...ты из дворца Яоцзинь?!

Юноша уставился на нее, не моргая.

— Если ты хоть пальцем коснешься меня, — прошептал Хунцзюнь, — мой отец сожжёт тебя дотла!

Госпожа Гого внезапно разразилась громким смехом.

— Ха-ха-ха, ты думаешь эта старушка боится его?! — госпожа Гого усмехнулась, — того, кто потерпел поражение от моих рук? Я должна отправить твои кости на гору Тайханшань и посмотреть, сможет ли он тогда что-нибудь сделать!

Госпожа Гого подняла один из метательных ножей, холодно наблюдая за Хунцзюнем.

— Остановитесь! — закричал Ли Цзинлун, — госпожа Гого!

— Тебе есть, что еще сказать? — женщина вздохнула и закрыла глаза, — ни одному из вас не сбежать. Ли Цзинлун, невозможно убедить мать простить того, кто его ребенка.

— Это сделал я, — настаивал Ли Цзинлун, — поскольку вас с отцом Хунцзюня раньше связывало общее прошлое, пусть Хунцзюнь понюхает пыльцу лихун и забудет обо всем этом. Разве не лучше отправить его прочь живым?

Госпожа Гого повернулась к мужчине.

— Хоть я и не знаю, какое прошлое вас связывает, не лучше ли разрешить вражду, чем позволить ей разгореться сильнее? Если вы свяжете меня и отпустите его, разве не станет на одного врага меньше. Разве так будет не лучше?

Госпожа Гого произнесла, четко выделяя каждое слово:

— Ли Цзинлун, ты знаешь, что сделал его настоящий отец? Если бы ты знал об этом, то промолчал.

Ли Цзинлун ничего не ответил.

— Его отец убил мою младшую сестру, и вот, наконец, его сын попал в мои руки, — мрачно торжествовала госпожа Гого.

Хунцзюнь был удивлен услышанным.

Женщина подняла метательный нож. Хунцзюнь изо всех сил пытался повернуть голову и использовать остатки своей энергии, чтобы призвать оружие обратно к себе, тем самым один движением перерезав горло госпожи Гого. Однако, вся духовная сила была высосана, и он не мог призвать даже крупицу.

Как раз в тот момент, одно из её колец засветилось. Госпожа Гого остановилась, заколебалась, но сделала порез на предплечье Хунцзюня. Из раны тут же потекла свежая кровь.

Хунцзюнь вскрикнул от боли.

Госпожа Гого обратилась к демоническим зверям:

— Бася, пойди, найди того тохара и приведи его сюда. Яцзы и Суаньни, вы охраняйте их. Не дайте им умереть, я скоро вернусь.

Демоны кивнули. Кольцо засветилось снова, прежде чем с гудением Госпожа Гого растворилась в воздухе.

Ли Цзинлуна сотрясала неконтролируемая дрожь, словно он был на грани обморока. Когда Хунцзюнь поднял глаза, их взгляды пересеклись. Но затем Яцзы подошёл к юноше и ударил ногой прямо в живот. Хунцзюнь отчаянно закашлялся, он содрогнулся от боли и рухнул на землю, волоча за собой металлическую цепь.

— Хочешь что-нибудь съесть? — Яцзы поднял его с земли, схватив за волосы, — как насчёт того, чтобы проглотить нож?

Юноша тяжело дышал, пока человек в черном, которого назвали Суаньни, не сказал:

— Не убивай его.

— Тогда тохар мой, — ответил демон и отпустил Хунцзюня.

На его животе все еще оставалась почерневший ожог, оставленный взрывом огненных шаров, и он, пошатываясь, добрался до края пруда, погрузившись в него с приглушённым стоном.

— Я ухожу, — не попрощавшись, Бася добавил немного крови в пруд, а потом обернулся черным сгустком пламени, подлетел к массиву на потолке и там же исчез.

Ли Цзинлун наблюдал за действиями демона, но стоило Суаньни заметить это, он тут же отвел глаза в сторону. Однако Суаньни все же направился к нему.

— Не бейте его, — Хунцзюнь завалился на бок и с трудом произнес: — он смертный!

Демонический зверь холодно улыбнулся, демонстративно открыв дверь клетки. Как раз в тот момент, когда Ли Цзинлун попытался нанести удар по демону, тот выпустил черную энергию, которая обвилась вокруг мужчины и вытащила его из клетки, сильно шарахнув о стену. От удара Ли Цзинлун сразу же потерял сознание. Хунцзюнь громко вскрикнул — бесчувственное тело чжанши тяжело упало на бок рядом с ним.

— Мусор, — презрительно рассмеялся демон.

Глаза юноши широко открылись, стоило ему увидеть Ли Цзинлуна. Аккуратный нос мужчины посинел и распух, из ноздрей сочилась кровь, капая на землю. Хунцзюнь не мог сдержать дрожь.

Суаньни даже не потрудился закинуть Ли Цзинлуна обратно в клетку. Он повернулся и направился в сторону возвышенности в пещере, исчезнув за каменным столбом, чтобы заняться одному ему известными делами.

Хунцзюнь протянул руку, чтобы нащупать пульс Ли Цзинлуна, мужчина внезапно пошевелился и мягко перехватил его ладонь, открыл глаза. Юноша прочитал по его губам просьбу быть тише.

После этого Хунцзюнь, наконец, успокоился. Он и Ли Цзинлун находились на расстоянии менее одного чи друг от друга, и оба лежали на земле, глядя друг другу в глаза. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь бульканьем кровавых пузырей.

Для Хунцзюня, когда Ли Цзинлун смотрел на него, не моргая, время будто замедлилось. Но это была лишь иллюзия. Время не замирало ни для людей, ни для полудемонов, поэтому Хунцзюнь заметил, как глаза чжанши покраснели, а кадык слегка дернулся, будто в попытке сдержать всхлип. Слезы потекли по переносице, падая на землю, в кровь.

Его губы едва заметно шевельнулись, сложившись лишь в одно слово:

— Прости.

Хунцзюнь приложил все усилия, чтобы подарить тому улыбку. При виде Ли Цзинлуна, который не мог сдержать слёз из-за него, собственные раны показались юноше ерундой.

Спустя долгое время, Хунцзюнь робко подбодрил Ли Цзинлуна:

— Мы все еще живы.

Мужчина кивнул и бросил взгляд в сторону Яцзы, наслаждавшегося отдыхом в пруду, а после туда, где скрылся Суаньни. Никто не знал, где находится А-Тай, для начала им стоило найти способ спастись.

— Что я могу сделать? — Ли Цзинлун говорил очень тихо.

— Что с остальными? — на грани слышимости спросил Хунцзюнь.

Их взгляды устремились у Цю Юнсы и Мо Жигэню, лежащим в углу. На самом деле, с тех пор как юноша попал в это место, они не издали ни единого звука, словно находились без сознания.

Ли Цзинлун пояснил:

— Демон-лисица лишила их духовной энергии, так что они нам не помощники. По крайней мере, пока не придут в себя.

Хунцзюнь внезапно вспомнил, что Ли Цзинлун был смертным, именно поэтому госпожа Гого оставила его без внимания.

— Можешь достать метательные ножи? — выдохнул Хунцзюнь, — мы сможем атаковать их незаметно?

Ли Цзинлун поднял правую руку, давая юноше посмотреть на нее. Пальцы на ней были скрючены под немыслимым углом и явно сломаны. Стоило Хунцзюню увидеть это, как он почувствовал пронзившую его сердце боль, но Ли Цзинлун покачал головой и утешил:

— Я уже и не чувствую. Не бойся, давай сначала позаботимся о ране на руке.

Хунцзюнь постарался обнадёжить чжанши:

— Если мы подождем немного, возможно, мои силы восстановятся. Еще есть надежда на то, что я смогу получить ножи обратно.

— Сколько времени тебе нужно? — осторожно уточнил Ли Цзинлун, — госпожа Гого может вернуться в любой момент.

Хунцзюнь впервые сталкивался с такой колоссальной потерей сил. После длительного ожидания духовная энергия даже не думала восстанавливаться. Все тело, казалось, мягким и безвольным, он боялся, что больше никогда не сможет использовать магию.

Нет, такого не случится... Хунцзюнь успокоил себя. Когда Чун Мин учил его использовать духовные предметы, он сказал, что ци естественным образом рождается из меридианов и постоянно восполняется, поскольку непрерывно течёт по ним. Пока он занимается самосовершенствованием, она никогда не покинет его.

— Я не знаю, — с тревогой произнес Хунцзюнь.

Ли Цзинлун жестом попросил его успокоиться и осторожно обхватил ладонь юноши правой рукой, где было сломано только два пальца.

— Сделай мне одолжение... Я рассчитываю на тебя...

Хунцзюню было невыносимо смотреть на его пальцы, но по глазам чжанши он прочёл «не бойся».

Юноша на мгновение заколебался, прежде чем схватить тонкие длинные пальцы и силой вернуть их в изначальное положение с характерным щелчком. Ли Цзинлун чуть не потерял сознание от «лечения», левой рукой он обхватил правую и свернулся калачиком. Мужчина тяжело задышал и только через какое-то время смог прийти в себя. За все время он не застонал и не вскрикнул.

— Ещё болит? — запереживал Хунцзюнь.

Ли Цзинлун неохотно пошевелил пальцами и прошептал:

— Перелом суставов. Они едва двигаются, я сомневаюсь, что у меня получится их сжимать, — его дыхание немного успокоилось, — Хунцзюнь, ты говорил, что Светоч Сердца находится в моем теле, правильно? Какой? Ты это помнишь?

Глава 33 - Яркий свет Светоча Сердца

«Словно небожитель, что держал в руках бушующее пламя, сжигающее всех злых божеств этого мира!».

***

Зрачки Хунцзюня резко сузились при взгляде на Ли Цзинлуна, а дыхание стало прерывистым.

— Можешь ли ты научить меня им пользоваться? — попросил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь прижал руку к залитой кровью груди Ли Цзинлуна, но у него больше не осталось сил. Дыхание на мгновение сперло, он покачал головой. Сожаление затопило его сердце: ведь можно было научиться у Чун Мина большему!

— Не волнуйся, — успокоил мужчина, — подумай и попробуй вспомнить, как твой отец учил тебя пользоваться магией?

— Он говорил, что нужно заставить духовную силу циркулировать по меридианам в моем теле, — разум Хунцзюня был в полной неразберихе, — но у вас нет духовных сил, и я не знаю, получится ли активировать Светоч Сердца таким способом.

— Даже если энергия и будет, вы никогда не культивировали бессмертные техники, так что, боюсь, ничего не получится, — юноша нахмурил брови, — вам все равно нужно знать заклинания и то, как использовать духовные орудия...

— Заставить циркулировать? — Ли Цзинлун сразу же ухватился за главное, — что ты имеешь ввиду?

— Это чувство в момент между жизнью и смертью, когда надвигающаяся погибель ощущается кожей. Оно так же появляется, когда ты замираешь в нескольких чжанах над землей за мгновение до падения.

Хунцзюнь мысленно вернулся в тот день, когда Чун Мин учил его использовать духовную силу...

***

— Ты часть племени демонов. Если ты не сможешь использовать свою силу, то тебе придется разбиться.

Без особых раздумий Чун Мину поднял сопротивляющегося Хунцзюня за воротник и, не моргнув глазом, сбросил ребёнка со скалы высотой в десять тысяч чжан. Малыш отчаянно завопил и, в то же время, ему показалось, будто душа покинула тело. Он увидел небесные и земные вены, блуждающие по всему миру духов, а в его собственное тело словно хлынул поток энергии...

В конце концов, Цин Сюн, рассекая воздух, бросился к нему и поймал, когда до земли осталось чуть меньше чжана. И взлетел вместе с ним обратно на небеса.

***

После услышанного Ли Цзинлун ошеломленно уставился на Хунцзюня, в то время как тот продолжал хмуриться.

— Но вы не родились со Светочем Сердца, и хотя я когда-то думал об этом... боюсь, это вам только навредит.

— Так тогда ты хотел предложить этот метод? — Ли Цзинлун вспомнил день, когда он решил научиться использовать духовные силы и Хунцзюнь заикнулся о «еще одном методе», но был остановлен демоном-карпом.

Юноша кивнул и огляделся вокруг.

— Где Чжао Цзылун?

Ли Цзинлун покачал головой.

— Должно быть, он все еще снаружи.

— Когда он обнаружит мою пропажу, то наверняка вернется, чтобы найти моего отца.

— Мы не можем ждать так долго. Нужно придумать способ выбраться самостоятельно!

Хунцзюнь лег на бок и прикрыл глаза, чувствуя, как медленно восстанавливается энергия. Слава небесам и земле¹ его скорость восполнения духовной силы гораздо выше, чем у Цю Юнсы и Мо Жигэня. Возможно потому, из-за демонической крови в жилах его способности к самовосстановлению были более развиты, чем у чистокровных людей. Забрезжила надежда на то, что теперь он даже сможет призвать метательные ножи, и хоть для их использования сил не хватало, но для освобождения от стальных цепей этого будет достаточно.

[¹Слава небесам и слава земле (谢天谢地 [xiè tiān xiè dì]) — идиома, означающая чувство удовлетворенности и расслабленности после достигнутой цели или разрешения проблем. Похоже на наше «слава богу».]

— Позволь мне попробовать.

— Нет, — Ли Цзинлун немедленно остановил его, — не торопись, я бы предпочел, что бы ты остался невредимым.

Хунцзюнь жестом попросил его не беспокоиться, а сам воспользовался накопленной энергией. Метательный нож вдалеке мелко задрожал и заскользил вдоль берега. Юноша глубоко вздохнул, не в силах поднять оружие в воздух. Он мог лишь позволить их спасению тащиться по земле. Когда нож дополз до них, Хунцзюнь уже весь вспотел и дышал с трудом.

Ли Цзинлун поднял метательный нож и перерезал цепь на руках, а затем освободил от кандалов и запястья Хунцзюня. Но они вдвоем не осмелились сдвинуться с места, опасаясь, что позвякивание звеньев привлечёт ненужное внимание.

Даже согнув пять пальцев, Хунцзюнь, в конце концов, не мог поднять нож, и после некоторой борьбы ему пришлось сдаться.

— Сначала отдохни.

Ли Цзинлун сделал жест рукой, осторожно поднял оружие, пополз цунь за цунем к клетке с заключенным в ней Мо Жигэнем и осторожно вонзил кончик острия в его руку.

Мо Жигэнь очнулся от внезапной боли и, оглянувшись, сразу заметил Хунцзюня. Ли Цзинлун прижал палец к губам, прося молчать, а после принялся за замок. Мо Жигэнь не издал ни звука. Через некоторое время замок начал шататься, он протянул руку в попытке перехватить его, но руки все еще оставались слабыми, и у него ничего не вышло. Увидев, что замок вот-вот лязгнет по клетке, Ли Цзинлун тут же зажал его в кулаке и аккуратно снял. После он передал метательный нож Мо Жигэню и указал на стоящую рядом клетку с Цю Юнсы. Тот наклонился, чтобы освободить друга.

Тем временем Ли Цзинлун обратился к Хунцзюню:

— Можешь достать еще один?

Хунцзюнь прикрыл глаза и махнул рукой в сторону духовных орудий, разбросанных по другую сторону пруда крови, и второй метательный нож урывками заскользил в его сторону. Ли Цзинлун схватил новое оружие.

В тот момент Мо Жигэнь слегка поцарапал Цю Юнсы, и тот также очнулся от резкой боли. Ли Цзинлун передал ему второй метательный нож для самообороны.

Третий призыв истощил Хунцзюня. Он прислонился к стене, не в силах пошевелиться. Ли Цзинлун забрал нож и кивнул юноше, давая понять, что больше от него ничего не требуется. Чжанши снова распластался на боку, спрятав оружие в рукаве.

— Есть ли у этих двух демонов слабое место, при попадание в которое их можно будет убить одним ударом? — очень тихо поинтересовался Ли Цзинлун.

— Сердце, — произнес Мо Жигэнь.

— Где оно у драконов? Там же, где и у людей?

Ответил на это уже Цю Юнсы:

— В истинном облике сердце дракона находится на три цуня ниже горла, а в человеческом — между ребрами.

Ли Цзинлун кивнул.

— Я атакую первым. Юнсы, ты его заманишь, в то время как Мо Жигэнь поможет мне.

У каждого из троих в руках было по метательному ножу, они не могли успокоить свое тяжелое дыхание.

Мо Жигэнь прошептал:

— Чжанши, я, возможно, не смогу оказать особой помощи, так что все зависит от тебя.

Ли Цзинлун вновь кивнул.

— Чжанши... подожди еще немного... пока мои силы немного не восстановятся... — попросил Хунцзюнь.

Мужчина улыбнулся ему с нежностью во взгляде.

— Начинаем, — приказал он, смотря в глаза юноше.

— Хунцзюнь! — воскликнул Цю Юнсы, изо всех сил врезавшись в прутья клетки.

Грохот немедленно насторожил Суаньни, поэтому он быстро объявился и тут же усмехнулся:

— Уже проснулись?

Когда Суаньни проходил мимо Ли Цзинлуна, зрачки Хунцзюня резко сузились.

Быстро, словно вспышка молнии², Мо Жигэнь выбил дверцу клетки одной ногой, с лязгом преграждая путь Суаньни и привлекая его внимание. Ли Цзинлун ловко вскочил на ноги и сзади бросился на Суаньни, волоча за собой металлическую цепь.

[²Букв. вспышка молнии и искра кремня (电光石火 [diàn guāng shí huǒ]) — буд. термин и метафора для мимолетных/очень быстрых вещей.]

Оттолкнуться от земли, подпрыгнуть и броситься вперед... Несмотря на то, что Ли Цзинлун был жестоко избит, сила его тела никуда не делась. Попав в ловушку, он сознательно проявил слабость и почти не сопротивлялся. Теперь он собрал всю накопленную энергию для этого единственного нападения. У ворот между жизнью и смертью не было места для ошибок, поэтому эта хитрая атака была абсолютно безупречна!

Не раздумывая, Ли Цзинлун прыгнул вперёд, правой рукой он обвил шею Суаньни металлической цепью, в то время как левая рука с ножом метнулась к груди демона и мгновенно вошла по самую рукоять!

С диким ревом Суаньни превратился в черный дым, что после рассеивания обнажил истинное обличье сына дракона — огромного чудовищного зверя. Он сбросил Ли Цзинлуна и сделал неуверенный шаг вперед. Огромное драконье тело сотрясала непрекращающаяся дрожь, и Суаньни вновь обернулся человеком. Магическим оружием и семейной реликвией Хунцзюня являлись «убивающие бессмертных» метательные ножи. Даже без подпитки энергии они могли рассекать металл, словно мягкую глину³. Сердечный меридиан Суаньни оказался заблокирован, и как только он использовал технику смены обличья, демоническая энергия в его теле наткнулась на препятствие. Вместо нее взбудоражилась сила метательного ножа, что вспыхнула пламенем, и Суаньни в конечном счете рухнул на землю!

[³букв. резать железо как грязь (削铁如泥 [xuē tiě rú ní]) — идиома, что означает преувеличенное описание остроты меча или ножа.]

Мо Жигэнь и Цю Юнсы, пошатываясь, покинули клетки, а Хунцзюнь изо всех сил попытался подняться. В следующее мгновение со стороны пруда раздался разъяренный рев, и оттуда, повсюду разбрызгивая свежую кровь, выскочил Яцзы и повалил Ли Цзинлуна на землю!

Хунцзюнь стиснул зубы и выбросил железную цепь, поймав Яцзы в ловушку, но он был настолько слаб, что демон одним броском отправил его в полет. Мо Жигэнь сжал метательный нож и бросился на врага, Цю Юнсы подхватил настрой друга и, покачиваясь, напал с другой стороны. С неистовым ревом Яцзы отбросил их обоих, будто соломенные игрушки.

Хунцзюнь из последних сил вытащил застрявший в теле Суаньни нож. Он уже собирался присоединиться к друзьям, как с потолка спустился сгусток черного пламени, что шумно превратился в человеческий силуэт за его спиной!

Из юноши горла вырвался истошный крик, когда сильная рука крепко сжала его и подняла в воздух!

Это был Бася! Он вернулся!

Выражения лиц Цю Юнсы и Мо Жигэня мгновенно изменились, но когда они кинулись спасать Хунцзюня, Басе было достаточно просто поднять руку и помахать ей, чтобы вырвавшийся черный дым отбросил их в противоположный угол пещеры, хорошенько приложив головами о камень. Вновь потекла кровь.

Ли Цзинлун взревел:

— Хунцзюнь!..

Ногти Баси превратились в острые когти, что сомкнулись вокруг шеи Хунцзюня и властно сжимали его горло. Ли Цзинлун с помощью неимоверных усилий вырвался из захвата и кинулся на помощь подопечному, но Яцзы зубами намертво вцепился в него и потащил в сторону пруда. Человек и демон одновременно скрылись под пузырящейся жидкостью.

Хунцзюнь хотел громко закричать, но не мог издать ни звука. С застывшим холодным выражением лица, Бася подтащил пленника к краю пруда, не убирая руку с тонкой шеи.

Когда Яцзы затащил Ли Цзинлуна под лужу, тот не переставая барахтался ногами, но так и не смог поплыть. Демон плавал вокруг мужчины, то кусая его сзади за руку, то пытаясь разорвать его на куски, явно наслаждаясь игрой.

— Каково это смотреть на смерть друг друга? — заговорил Бася, — хочешь увидеть, как он покинет этот мир?

Зрачки Хунцзюня слегка расширились, пока он смотрел на то, каким страданиям подвергается его чжанши.

Ли Цзинлун не переставал дрожать. Он тонул в крови, но его взгляд все еще был прикован к Хунцзюню, подвешенного в опасной близости от пруда... На тот момент Бася сжимал шею юноши одной рукой, в другой же держал метательный нож, прижимая его к челюсти, и принялся медленно отрезать ухо.

Кровь непрерывным ручьём заструилась из мочки Хунцзюня. Сознание юноши постепенно затуманилось. Обволакивающая боль будто заморозила все его существо.

Ли Цзинлун открыл рот, желая закричать, но по итогу сумел лишь выпустить несколько пузырей воздуха. Острые когти Яцзы пронзили грудную клетку, и оглушительная боль в сердце поразила его. Он сопротивлялся всё слабее, всё ещё держа глаза открытыми, несмотря на конвульсии.

Слезы собрались в глазах Хунцзюня, его рот открылся, но оттуда также не вышло ни звука.

В следующее мгновение поверхность пруда осветилась, оттуда вырвался ослепительный луч. Тысячи огоньков подняли в воздух кровавое месиво.

— Отпусти его!

Ли Цзинлун гневно взвыл. Его правая рука сжала то место, где когти Яцзы пробили грудь, левую руку он выкинул вперед. Задыхаясь, он плыл вверх под лучами, подобным солнечным, как вдруг кровь вокруг отступила. Яцзы выпрыгнул из недр пруда, открыв наполненный острыми зубами рот, и почти сомкнул челюсти на теле жертвы. Ли Цзинлун не растерялся и ударил демона по голове. Десятки тысяч лучей вырвались из ладони мужчины, и чешуя Яцзы внезапно надломилась. Повалил черный смог, кровь из образовавшихся ран заструилась рекой.

Яцзы отчаянно боролся, но так и не смог защититься от обжигающей силы белого света! Мгновенно его чешуя прыснула во все стороны, из вен полился лазурный дым, а почерневшие, как смоль, кости вспыхнули пламенем и превратились в пепел!

Ли Цзинлун легко ступил на поверхность пруда. Свечение под его ногами растеклось, став для хозяина опорой, словно он стоял на ровной земле. С тяжелым дыханием и высоко поднятой головой экзорцист двинулся в сторону Баси, будто выходящий из преисподней Асура⁴. Ноздри демона хищно затрепетали, в его глазах отражался залитый кровью человек, в чьей руке горел настолько яркий свет, что он едва мог открыть глаза.

[⁴Асура (修罗 [xiū luó]) — В буддийской психологии является состоянием сознания мира асуров считается переживание ярости и силы, когда ищется причина или обоснование чтобы вступить в драку, рассерженность на всех, невозможность оставаться спокойным и решить проблемы мирным путём. В индуизме же является низшими богами, демонами. Мы больше отталкиваемся от буддизма, так что...]

— Отпусти его! — во второй раз приказал Ли Цзинлун.

Он вновь вспыхнул с головы до ног, и даже Хунцзюнь почувствовал, что его

его тройственному духовному началу и семи нечистым духам некуда спрятаться, отчего казалось, будто они вот-вот вспыхнут пламенем. Кровь на теле мужчины обратилась в лазурный дым. Ли Цзинлун был подобен мстительному безумному демону и небожителю, держащему в руках бушующее пламя, одновременно! И этому пламени под силу сжечь всех злобных духов в этом мире!

Бася грубо отшвырнул Хунцзюня, мгновенно приняв демоническую форму и бросившись на противника.

Ли Цзинлун источал неистовый жар, ему казалось, будто вместо плоти под кожей бесновался огонь. Левой рукой он вцепился в морду Баси и прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Возьми и сдохни!

Сияние с такой силой оттолкнуло Басю, что тот с громким грохотом свалился на скалистый пол. Зверь корчился в дикой агонии, рыча от охватившей боли, но был ещё жив. Из тела Ли Цзинлуна вновь вырвалась вспышка света. Всё было конечно. После череды ожесточенных атак Бася издал короткий вой: его разрывалось на части, горело и поглощалось белым пламенем!

Хунцзюнь, Мо Жигэнь и Цю Юнсы прикрывали глаза, пока свет не отступил, а горящее пламя вокруг Ли Цзинлуна медленно не рассеялось. Он тяжело дышал, повернул голову и с недоверием взглянул на Хунцзюня.

— Я... Я...

Ли Цзинлун, как и Хунцзюнь, не мог выдавить и словечка. Юноша встретил взгляд чжанши. Это оказалось последим, что он успел сделать, прежде чем боль в руке и ухе, потеря энергии чуть не заставили его лишиться сознания.

***

Одной палочкой благовоний позднее:

— Посильнее прижмите рану, — с тревогой произнес Ли Цзинлун.

— Все в порядке, больше не больно, — попытался успокоить его Хунцзюнь.

— Нанесите лекарство, — встрял Мо Жигэнь.

Цю Юнсы же спросил:

— Что из этого нужно глотать, а что для наружного применения? Хунцзюнь, взгляни... — в сумке Хунцзюня было даже несколько лекарств, и, выбрав один из них, Цю Юнсы нанес его на рану юноши, — Мы должны выбраться отсюда и зашить это как можно скорее. Будет жаль, если останутся шрамы.

— Никаких шрамов, — поддержал Ли Цзинлун, — без них действительно будет лучше.

Хунцзюнь прилег на колени чжанши и повернул голову так, чтобы тому было легче наносить лекарства. Экзорцисты натерпелись страха и даже чуть не умерли вместе, но едва сбежав из царства мертвых⁵, они все снова заулыбались.

[⁵букв. Побег из мертвых (死里逃生 [sǐ lǐ táo shēng]) — идиома, означающая «сбежать из очень опасной ситуации и выжить на пороге смерти».]

Ли Цзинлун не отставал от подчиненных, прежде чем его глаза снова покраснели, а сам он едва не задохнулся из-за подступивших слез.

— К счастью, с нами был Чжанши, — бесхитростно заключил Хунцзюнь.

Цю Юнсы и Мо Жигэнь торопливо поддакнули «Да-да, правильно!» и тут же сменили тему. Хунцзюнь хотел было сесть, но Ли Цзинлун настоял на небольшом отдыхе.

— Нам нужно как можно скорее найти выход...

Стоило Ли Цзинлуну открыть рот и произнести только одно предложение, как сердце сжалось от боли и он остановился.

— Что с вами? — забеспокоился Хунцзюнь.

Мужчина лишь махнул рукой, и Мо Жигэнь заговорил вместо него:

— Использование этой силы, вероятно, навредило вашему сердцу, так что прилягте.

Ли Цзинлун заверил их, что все в порядке, и обменялся взглядами с Хунцзюнем.

— Могу ли я теперь использовать Светоч Сердца?

Юноша и сам не знал наверняка, но все же предупредил:

— Пожалуйста, не злоупотребляйте этим. При бездумном использовании такой сильной духовной энергии можно запросто повредить меридианы.

Мужчина хотел вновь попробовать использовать какое-либо заклинание, но безрезультатно. По всей видимости, сила могла вырваться наружу только в тот момент, когда он сам терял рассудок.

— Светоч Сердца — это артефакт наследников Пылающей лампы, семьи Чэнь, — подался в пояснения Цю Юнсы, — Он сливается с духовными силами тела, но в тоже время разъедает меридианы сердца. Чжанши, сейчас, возможно, он неконтролируемо активировался в критический момент, поэтому его лучше не использовать, когда ситуация не из ряда вон выходящая.

Ли Цзинлун нахмурился.

— Это все еще критический момент. Нам нельзя оставаться здесь надолго, иначе избежать повторного использования Светоча Сердца будет невозможно. Сначала выберемся, а потом обсудим, что с ним делать.

Раны на руке и ухе Хунцзюня были перевязаны, а сам он немного восстановил силы. Мо Жигэнь поднял брошенное в углу оружие и протянул Цю Юнсы кисть для каллиграфии.

— Пока наша духовная сила восстанавливается, мы точно сможем выбраться, — подняв голову, он взглянул на пространственный массив на потолке, — Если та хули-цзин вернется после двенадцати шичэней, и мы вновь скрестим клинки, то сможем дать ей достойный бой.

— Пятицветный Священный свет при ней, она забрала его, — напомнил Хунцзюнь.

Цю Юнсы предложил:

— Как насчет того, чтобы подыскать место и устроить засаду?

— Для начала спрячемся, — Ли Цзинлун на мгновение вдохнул и поднялся, — и избавимся от тел.

Хоть он и сказал «тела», но по факту что-то осталось только от Суаньни. Все вчетвером они бросили труп в пруд, и тот немедленно затонул. Стоило Суаньини умереть, как вдруг объявился Бася. Трое этих демонов были сыновьями дракона, и, должно быть, у них существовала особая связь, что срабатывала на грани смерти. Хоть экзорцисты и действовали опрометчиво, но им все же удалось выжить. Им действительно повезло.

В верхней части пещеры находился небольшой пруд с разбросанной по краям падалью. Неудивительно, что Суаньни приходил сюда.

У четверки был простой план: сначала передохнуть на месте, восстанавливая духовную силу, а потом дождаться возвращения госпожи Гого и устроить еще одну ловушку.

Глава 34 - Духовное оружие для побега

«Есть ли какое-нибудь заклинание, способное пробить карманное измерение?».

***

— Это действительно странно, — произнес Мо Жигэнь, — куда делся А-Тай?

Цю Юнсы сделал глубокий вдох.

— Разве не хорошо, что он не с нами? По крайней мере, ему не грозит опасность.

— Как вас заманили в ловушку? — Хунцзюнь нахмурился.

После того, как они разошлись у моста, Мо Жигэнь, Цю Юнсы и Ли Цзинлун не успели получить новостей от демона-карпа, как угодили в западню. Еще один туннель на дне рва, дом недалеко от Большой пагоды Диких Гусей и пещера за городом — везде были оставлены массивы, похожие на тот, который нашли Хунцзюнь с А-Таем.

Скорее всего, Чжао Цзылун смог найти только А-Тая и, поэтому отправился обыскивать все входы в водные тоннели, чтобы узнать местонахождение других членов команды.

Мо Жигэнь и Цю Юнсы также направили свою силу в массив для расследования, но стали жертвами пруда крови. На Ли Цзинлуна напали исподтишка. Он принял поспешное, но тем не менее смелое решение. Поскольку сбежать не представилось возможности, оставалось только проявить слабость. Ли Цзинлун притворился, будто потерял сознание, и таким образом оказался здесь, избежав лишнего внимания и введя противников в заблуждение.

Только Хунцзюню и А-Таю улыбнулась удача — они забрали медную пластину, и за счет этого ловушка не активировалась, а они избежали поставленного капкана.

— Но нормальные люди... влили бы свою духовную силу в массив, чтобы проверить, каким окажется результат, верно? — спросил Мо Жигэнь.

— Ага, — честно признался Хунцзюнь, — но мы не нормальные люди, ты только сейчас это понял? И всё-таки куда подевался Чжао Цзылун?

***

Демон-карп огляделся по сторонам, таща с собой шелковый мешочек, наполненный пыльцой лихун. Он нёсся в темноте по главной улице и выкрикивал на всем пути до Департамента:

— Хунцзюнь! Куда ты ушёл?!

— Братец Чжао Цзылун?

— Ва-а... — демон-карп испуганно оглянулся, но увидел позади себя А-Тая и успокоился.

После сгорания одной ароматической палочки, человек и карп стояли во дворе.

— Все в порядке, — подвел итоги А-Тай, — Хунцзюнь тоже пропал.

На всем необъятном небе и всей обширной земле — Хунцзюнь являлся самым важным¹ человеком. А Чжао Цзылун не только потерял его из виду, но также подверг опасности. Демон-карп задумался, что если бы высший начальник из дворца Яоцзинь прознал бы про это, то он стал бы ничем иным, как рыбой на блоке под ножом мясника². Неизвестно, линчевали ли его как рыбное филе³ или же как «жаренного карпа-белку»⁴. От страха карпа заколотило.

[¹Необъятное небо и обширная земля (天大地大 [tiān dà dì dà]) — идиома, описывающая обширность чего-либо (в нашем случае — значимость Хунцзюня).]

[²Мясницкий блок — это стиль собранного дерева (часто твердого клена, тика, березы или грецкого ореха), используемого в качестве тяжелых разделочных блоков, столешниц и разделочных досок. Он обычно использовался в мясных лавках и мясокомбинатах.]

[³Рыбное филе (鱼片) — полностью съедобный продукт в виде мышечной ткани рыбы, срезанной с обеих сторон тушки рыбы после очистки от чешуи и внутренностей.]

[⁴Карп-белка (松鼠鱼 [Sōngshǔ yú]) — карпа очищают от чешуи, внутренностей и жабр. Отрезают ему голову и разделывают на филе так, чтобы хребет был убран, но обе части держались на хвосте. Тщательно удаляют все кости. Ножом делают разрезы поперек филе, а после уже вдоль филе не прорезая кожу. Поднимают за хвост и стряхивают, таким образом раскрывая «белочку». После обваляют полностью в крахмале и жарят в масле, а уже после полной зажарки заливают заранее приготовленным соусом.]

— Почему ты не с Хунцзюнем?! — чуть ли не завыл он.

— Я слишком устал, — оправдывался А-Тай, — я не спал день и ночь, поэтому решил отдохнуть под мостом и заснул.

Картина ужина, в котором он выступал в качестве главного блюда, становилась все реальнее. Чжао Цзылун завопил:

— Что делать! Что делать! А-а-а!

А-Тай махнул рукой, призывая демона-карпа к спокойствию. Небо уже рухнуло, так что им только оставалось попробовать найти друзей.

— Пойдём, — позвал его экзорцист, — у меня есть план, как решить нашу проблему.

Мужчина привёл карпа к мосту Девяти Изгибов. Чжао Цзылун поднял рыбью голову и мельком увидел замысловатый массив у подножия моста.

— Я отведу тебя в одно место, — приказал А-Тай, — следуй за мной.

Человек и рыба вошли в воду. Шагая вперёд, карп вдруг сказал дрожащим от страха голосом:

— Я только проходил мимо Пинканли и просто решил войти, чтобы взглянуть...

— Не говори больше, — А-Тай схватился за лоб, — никто не будет винить тебя, ты не экзорцист.

— Но мой долг — защищать Хунцзюня, — нервно вскрикнул демон-карп, — я положился на вас, и позволил защищать его, и посмотри, где он сейчас?

А-Тай смутился.

— Перестань кричать и посмотри сюда, — А-Тай остановился перед массивом.

Чжао Цзылун взглянул на находку, прежде чем экзорцист отнес его вглубь туннеля, там они нашли четыре пространственных круга один за другим. Карп заметил следы Хунцзюня, и они направились по его тропе, чтобы оказаться в открытой пещере.

А-Тай заглянул в медную пластину, внутри оказалось пусто.

Демон-карп глупо уставился на неё, прежде чем приподнял одну ногу и попытался войти. Ничего странного не произошло. А-Тай вспомнил тот день, когда они с Хунцзюнем впервые нашли этот массив; теперь когда он смотрел на него, то в голову пришла мысль, что это как-то связано с исчезновением остальных. Не дожидаясь ответа карпа, мужчина направил часть своей энергии в массив.

Круг засветился, но без силы капли крови, проход невозможно было открыть.

В то же время пространственный массив на потолке пещеры загорелся. Пропавшие члены Департамента экзорцизма, думая, что враг возвращается, взялись за свое оружие, не сводя глаз с потолка.

— ...Не работает... — до них донесся слабый голос А-Тая, — не хватает центрального звена массива, поэтому у меня не получается его активировать.

— А-Тай! — крикнул Ли Цзинлун, — не уходи, но и не входи сюда!

Раздался голос демона-карпа:

— Кажется я слышал голос призрака-неудачника.

Ли Цзинлун потерял дар речи.

— Это твоё психическое состояние влияет на тебя... — покачал головой А-Тай.

Все поспешили подойти поближе. Цю Юнсы крикнул:

— А-Тай! Следи за своим окружением!

— А это уже тупой здоровяк, — прокомментировал демон-карп.

Цю Юнсы схватился за голову и пробормотал:

— Нам даже прозвища придумали.

— Чжао Цзылун, — подал голос Хунцзюнь.

— Хунцзюнь! Это Хунцзюнь!

Чжао Цзылун чуть не заплясал от радости. А-Тай тоже услышал его и поспешил ответить:

— Хунцзюнь! Вы, ребята, внутри?

Духовная сила пропитывала массив, хоть экзорцисты не могли его использовать для перемещения, до них смутно доносились голоса друг друга. Карп не мог не воспользоваться этим и с тревогой спросил:

— Хунцзюнь, ты не ранен?

Хунцзюнь прикрыл рукой ухо, только-только переставшее кровоточить, и успокоил старого друга:

— Нет! С вами все в порядке? Где ты был?

Чжао Цзылун ответил:

— Я пошёл на западный рынок, чтобы купить продукты... Что ты хочешь на ужин?

— Чжао Цзылун, отойди в сторону! — А-Тай взволнованно спросил, — Чжанши, что именно произошло?

Ли Цзинлун шагнул вперёд, поднял голову и рассказал обо всем, что произошло. А-Тай постановил:

— Тогда нам нужно найти каплю крови...

— Нет, нет, — торопливо оборвал его Цю Юнсы, — с виду этот массив предназначен лишь для того, чтобы попасть в это пространство, но использовать его для выхода наружу, похоже, не получится. Поэтому, если вы войдёте сейчас, то можете застрять здесь вместе с нами.

Когда госпожа Гого и Бася уходили, они не воспользовались пространственным массивом, они предпочли нарисовать руками сигилу⁵, и растворились в воздухе. Значит существовал другой способ покинуть это место.

[⁵Магическая печать (灵符是) или же сигила (сигилла) — это символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой.]

— А-Тай, вы двое идите и найдите госпожу Гого, — приказал им Ли Цзинлун, — после того сделай все возможное, чтобы проследить за ней и задержать, несмотря ни на что. Мы подумаем как выбраться отсюда.

А-Тай согласился и покинул пещеру вместе с демоном-карпом.

В этот день над Чанъанем дул сильный ветер, пронизывающий леденящим холодом. А-Тай отправился в поместье госпожи Гого с демоном-карпом на спине, где они узнали, что ничего не подозревающий император вместе с возлюбленной наложницей и госпожой Гого вернулся на гору Ли. А-Тай бросился на рынок, чтобы взять лошадь, и галопом поскакал к горе.

***

В пещере время шло медленно. Экзорцисты сидели в тишине, направив все усилия на восполнение духовной энергии.

Ли Цзинлун сделал глубокий вдох и осведомился:

— Как идёт ваше выздоровление?

У Хунцзюня дела лучше, чем у других: он смог вернуть двадцать процентов своей силы, постепенно вновь обретая способность контролировать метательные ножи. Цю Юнсы нарушил молчание:

— Кто-нибудь из вас помнит магическую сигилу, которую госпожа Гого нарисовала перед уходом? Может нам стоит попробовать?

Полагаясь на свою память, Ли Цзинлун нарисовал тот же знак на земле.

— Я ничего не смыслю в заклинаниях, основанных на сигилах, поэтому не могу быть уверен, правильна ли она или нет.

Цю Юнсы мелькнул взглянул на начертанный знак, прежде чем закатал рукава и стал крутить кисть в руках, пытаясь повторить этот символ в воздухе.

Хунцзюнь сидел, скрестив ноги около моря крови, он никак не мог вспомнить фразу, сказанную госпожой Гого перед уходом.

«Его отец убил мою младшую сестру, и вот, наконец, его сын попал в мои руки».

Недавно, когда они виделись с Ян Юйхуань, та, казалось, была удивлена, увидев его. Иначе говоря, императорская наложница и госпожа Гого знали его отца?

Выяснить, что случилось с отцом, было одним из заданий, которое Чун Мин возложил на его плечи. Даже если он не сказал об этом прямо, Хунцзюнь и сам хотел выяснить правду о смерти своих родителей. Он вспоминал те видения, которые посетили его, когда надышался пыльцы лихун.

«Это ведь были мои отец и мать?» — юноша нахмурил лоб.

— Хунцзюнь, — голос Цю Юнсы вырвал его из тяжелых раздумий.

— Он всё ещё очень устал, — вступился Ли Цзинлун.

Юноша поднял голову и увидел, что все смотрели на него с недоумением. Мо Жигэнь спросил:

— Есть ли какое-нибудь заклинание, способное пробить карманное измерение?

Цю Юнсы поднял кисть и нарисовал в воздухе печать. Символ натужно загудел и вспыхнул, но не смог вытащить мужчин наружу. Тогда молодой человек припомнил: когда госпожа Гого нарисовала сигилу, кольцо на ее пальце также засветилось, легко было догадаться, что во внешнем мире существовало оружие, которое резонировало бы с печатью, тем самым помогая заклинателю прыгать через пространство.

— Эта сигала заимствует силу от «резонанса» с другим оружием и позволяет заклинателю перемешаться, — объяснил Цю Юнсы, — море крови находится здесь, в этом карманном пространстве, именно поэтому использование одной капли крови вызывает резонанс с источником, словно открывающий замок ключ. Капля крови — это ключ, а море крови — замок; после того как массив активируется, он сможет перемещать сюда людей.

Хунцзюнь не ожидал, что Цю Юнсы так детально поймёт принцип работы карманного пространства за столь короткий промежуток времени. Он отметил:

— Получается, мы должны установить замок снаружи.

Цю Юнсы кивнул и продолжил:

— Чувствуешь ли ты Пятицветный Священный Свет, который госпожа Гого забрала с собой?

Хунцзюнь ответил:

— Я попробую.

Юноша положил свою руку поверх руки Цю Юнсы. Он на мгновение замолк, но после покачал головой:

— Я не могу.

Все снова погрузились в глубокие размышления. Мо Жигэнь решил уточнить:

— Можем ли мы использовать пыльцу лихун у Чжао Цзылуна?

— Это должно быть парное духовное оружие, — с тревогой пояснил Цю Юнсы, — также, есть одно особое условие — оружие должно резонировать друг с другом...

Хунцзюнь внезапно воскликнул:

— Я знаю такое!

Под пристальными взглядами Хунцзюнь с улыбкой пояснил:

— Мои метательные ножи! В наборе у меня четыре ножа, но есть и пятый, который скорее всего у госпожи Гого! Положите их всех сюда, я попробую вызвать отклик!

После этих слов, Хунцзюнь закатал рукава и хотел начать, но Ли Цзинлун немедленно вмешался:

— Для начала мы должны подготовиться ко всем непредвиденным обстоятельствам, прежде чем выберемся отсюда. Как только вы увидите госпожу Гого, не тратьте время на ерунду — атакуйте ее сразу. Если она отразит наши удары, это докажет то, что она является демоном и не позволит сбежать. Если же не сможет отразить, это будет даже к лучшему. В любом случае, нам предстоит тяжелое сражение.

***

Гора Ли. Озеро Хуацин. Сумерки.

Ли Лунцзи погрузился в бассейне с утомленным вздохом. Он чувствовал себя совершенно измученным в последнее время.

Ян Юйхуань отошла в сторону и воспользовалась маленьким серебряным ножом, чтобы соскрести жемчужную пудру, и прошептала:

— Ваше Величество, все еще думаете о том, что произошло ранее?

— Меня это беспокоит, — вздохнул Ли Лунцзи, — важные дела, связанные со страной, их я могу доверить ему, но, что касается демонов и монстров, как Хэн-эр справится с ними?

Ян Юйхуань еле заметно улыбнулась.

— Поскольку Ли Цзинлун унаследовал волю гуна⁶ Ди, я полагаю, что это не станет большим препятствием.

[⁶Гун (公 [gōng]) — один из древнейших титулов в Китае, появившийся ещё во времена легендарного императора Яо. Существовал до последней монархической династии Цин. Приблизительно соответствует европейскому титулу «герцог» (великий князь).]

— Демоны даже прошли перед самым Нашим носом, —продолжил Ли Лунцзи, — когда Мы думаем о том дне, Мы не можем побороть чувство страха.

Благородная наложница ответила ему мягким голосом:

— Благодаря благословениям, дарованным Вашему Величеству, — пусть небеса направляют наш Великий Тан, — эти дети смогут изгнать злых демонов.

Ли Лунцзи улыбнулся на это и сказал сам себе:

— В тот день, после того, как демоны-лисы были сожжены, Гочжун сказал Нам несколько вещей, и, услышав их, Мы не могли не беспокоиться.

— Что он сказал? — наложница оказалась удивлена, — хоть департамент экзорцизма находится под его управлением, он не особо желает заботиться о нем.

— Он сказал... — похоже Ли Лунцзи также сильно волновал этот вопрос, — каждый член департамента экзорцизма высококвалифицированный человек, так как же простые солдаты могут тягаться с ними? Возьмём к примеру, Исайя. Его одного можно сравнить с сотней солдат. Когда такие люди полностью преданы Великой Тан, они могут служить прекрасным примером для простых солдат, но что, если в один день они перестанут быть верными моей Великой Тан?

Ян Юйхуань не нашла слов, чтобы ответить.

— Пока они люди, они будут обладать семью чувствами и шестью желаниями⁷, — проговорил Ли Лунцзи, — раньше, я всегда сдерживал власть цзайсяна⁸, чтобы секретариат, государственный департамент и канцелярия поддерживали между собой баланс сил. Сегодня, хоть членов департамента экзорцизма немного, но если что-то случится, кто сможет стать для них достойным противовесом? Кто будет их проверять?

[⁷Семь чувств и шесть страстей (七情六欲 [qī qíng liù yù]) — относится к множеству человеческих эмоций и желаний. Семь эмоций включали в себя: радость (快乐), гнев (愤怒), беспокойство (焦虑), мечтательность (白日梦), печаль (悲伤), страх (恐惧), удивление (惊喜); а шесть желаний соответственно были: желанием видеть (渴望看到), слышать (听), обонять (气味), пробовать на вкус (嚐尝), осязать (触摸) и любить (爱).]

[⁸Канцелярия (門下省) — один из трех департаментов; двое других это секретариат (中書省) и государственный департамент (尚書 省). Являлся консультативным органом, который перечитывал и проверял все реформы не содержание элементов, противоречащих общей политической воли или положению империи.]

Ян Юйхуань задумалась, а затем ответила:

— У Ли Цзинлуна и того ребенка, который рядом с ним, ясные глаза и неиспорченный нрав, и потому я считаю, что они не станут катастрофой для императорского дворца.

— Сейчас об этом легко говорить, — отмахнулся от её слов император, — но что будет десять лет спустя, сто, тысячу и даже десятки тысяч лет спустя? Чтобы править страной нельзя всегда полагаться на характер человека в качестве доказательства. Это именно то, что больше всего беспокоит Нас.

Ян Юйхуань все с той же улыбкой заметила:

— Не торопись, выход найдется всегда. Возможно у правого канцлера и чжанши из департамента экзорцизма схожие мысли...

Пока они разговаривали, маленький серебряный ножик в руке наложницы внезапно загорелся и издал странный звук. Император и его возлюбленная одновременно вздрогнули.

Ян Юйхуань нахмурилась:

— Что происходит? Только что мы говорили... Это...

— Брось его, быстро! — закричал Ли Лунцзи, — откуда он у тебя?

— Это... Я даже забыла... — Ян Юйхуань отложила нож, которым соскребала пудру, — последний раз я видела его в доме старшей сестры. Тогда я поправляла пудру, поэтому случайно прихватила его из ее комнаты!

— Ты когда-нибудь спрашивала у нее разрешения? — Ли Лунцзи был потрясён, — что это за оружие?

Нож светился все ярче и ярче. Он медленно взмыл в воздух, мелко вибрируя. Острие клинка указало на Ли Лунцзи. Ян Юйхуань, не дожидаясь нападения, с криком прыгнула в бассейн и воспользовалась своим телом, чтобы прикрыть императора.

Поднявшийся туман затянул всё видимое пространство, влажной и густой пеленой укрывая предметы. Ян Юйхуань стояла спиной к Ли Лунцзи, ее длинная верхняя одежда липла к его телу. Тяжело дыша, оба не сводили глаз с метательного ножа.

Свет от него разгорался все сильнее, и вскоре он начал потрескивать от электрических зарядов. Ли Лунцзи схватил стеклянную чашу, пытаясь ударить по клинку. Тот внезапно засиял ослепительно ярким светом, небольшие молнии прыснули в разные стороны. Мгновение спустя из этого сияния появился глава Департамента экзорцизма!

Весь залитый кровью, Ли Цзинлун упал в бассейн. Ян Юйхуань пронзительно закричала:

— Стража!

Ли Лунцзи также громко позвал:

— Стража! Стража, сюда быстрее!

— Это место...

В следующее мгновение Цю Юнсы и Мо Жигэнь с плеском свалились следом за своим чжанши. И последним появился Хунцзюнь, который рухнул в бассейн головой вниз.

— Больно! — рана на ухе Хунцзюня еще не зажила, и когда на неё попала родниковая вода, стало настолько больно, что он поморщился. Пошатываясь, юноша выбрался из горячего источника, где они вчетвером успели вызвать переполох. Хунцзюнь случайно наступил на ногу наложницы и та болезненно вскрикнула:

— Кто это?!

— Извините, извините! — Хунцзюнь поспешил извиниться, — дядя...

— Ваше Величество! — Ли Цзинлун немедля поправил его.

Ли Лунцзи ошарашенно уставился на них, потеряв дар речи. Ли Цзинлун был смущен, не зная стоит ли ему вставать на колени в такой ситуации. Он поспешил поклониться и поздороваться, но неожиданно упал лицом вниз, набрав полный рот воды.

Мо Жигэнь и Цю Юнсы вытерли свои лица и помогли Хунцзюню выбраться из бассейна.

— Убийцы!

— Схватить убийц!

Все стражники армии Шэнъу бросились к ним с арбалетами в руках, прицелились и нажали на спусковые крючки, не задаваясь вопросами.

— Подожди... — Ли Цзинлун не успел и рта открыть, когда Ли Лунцзи повысил голос:

— Стоять! Все сложите оружия!

Ли Цзинлун, тяжело дыша, вылез из бассейна, пытаясь придать произошедшему более официальное русло:

— Ваше Величество, позвольте этому чиновнику сдать свой отчёт...

— Что случилось со всеми вами? — задала вопрос Ян Юйхуань, — вы ранены?

— В настоящий момент мы преследуем демона-лисицу... — Ли Цзинлун не успел договорить, когда увидел, как к ним приближается госпожа Гого. Враги встретились лицом к лицу.

— Атакуйте! — Ли Цзинлун взревел, перестав обращать какое-либо внимание на императора и его наложницу.

В тот же момент Мо Жигэнь натянул тетиву лука, а Цю Юнсы взмахнул своей кистью. Просвистели семь разящих стрел в сопровождении с каплями чёрных чернил, и в следующую секунду бассейн Хуацин превратился в пейзаж из туши.

Госпожа Гого не стала притворяться, будто ничего не знает. Одно движение ее рукава — семь разящих стрел были обращены против них. Глаза женщины ярко засветились, порыв энергии вырвался наружу.

— Убейте их! — ледяным тоном приказала она.

Перед бассейном Хуацин солдаты Шэнъу одновременно натянули тетиву лука. Плотный дождь стрел закрыл все небо, отрезав Ли Цзинлуна и его подчинённых, и даже Ли Лунцзи от внешнего мира.

В то же время А-Тай, скакавший к горе Ли вместе с демоном-карпом, услышал вдалеке раздавшиеся взрывы. Всё войско Шэнъу собралось у озера Хуацин.

— Защитите Его Величество!

Отовсюду были слышны громкие крики. А-Тай приподнял отвороты мантии и ворвался во дворец, где повсюду летали стрелы. Со спины раздался голос карпа:

— А-а-а, берегись стрел! Я тебе не щит!

— Что происходит? — растерялся А-Тай, — мы сражаемся против своих?

Сцена перед ним превратилась в хаос: повсюду солдаты Шэнъу сражались между собой. Рядом с прудом Хуацин раздался шум, будто что-то сломалось. Крыша с грохотом рухнула вниз.

— Госпожа Гого пытается Нас убить! — во всей этой неразберихе Ли Лунцзи быстро разобрался в происходящем и отдал приказ солдатам, — убить ее на месте!

— Ваше Величество, ситуация чрезвычайная, если мы начнем биться...

На плечи Ли Лунцзи была накинута мантия дракона, растрёпанный, он схватил Ли Цзинлуна и велел ему:

— Ближе к делу!

— Боюсь, мы все разрушим...

— Разрушайте, что угодно...

Ли Лунцзи было достаточно просто махнуть рукой, все начали действовать так, словно получили великую милость. Не теряя ни секунды, Ли Цзинлун скомандовал своим:

— Старайтесь не навредить армейским братьям Шэнъу! Атакуйте и захватите этого демона!

Хунцзюнь, Цю Юнсы и Мо Жигэнь последовали приказу и бросились на демоницу.

Все погрузилось в ещё больший хаос. Отряды Шэнъу заполняли зал, останавливаясь рядом с госпожой Гого, так словно они были под ее командованием. Все они выглядели одержимыми, когда повернулись в сторону членов департамента экзорцизма.

Цю Юнсы крикнул:

— Я начну первым! А вы следите за демоном! Уничтожьте его! Это приказ Его Величества!

И после своих слов, Цю Юнсы махнул кистью в руке...

...Весь дворец Хуацин заходил ходуном. В одно мгновение все расписные резные колонны и перила, настенные пейзажи и странные звери, и даже наброски на фарфоровых вазах и фонарях: женщины, львы, ястребы, рыбы и драконы ожили, охваченные божественным светом. Они бросились на людей, попавших под контроль хули-цзин.

Разноцветный дракон, служащий декорацией для столба⁹, внезапно опутал солдат. Хоть зверь был лишён способности извергать огонь, его размеры оставались внушительными. Когда он напал, то играючи сбил всех с ног.

[⁹Исторически китайский дракон ассоциировался с императором Китая и использовался в качестве символа имперской власти. Согласно названию, колонну обвивает дракон. Девять таких колонн присутствовали в главном зале, как символ власти императора.]

— У тебя были и такие техники? — Ли Цзинлун чуть ли не завыл, — почему ты не воспользовался ими раньше?

Цю Юнсы язвительно парировал:

— Я хотел воспользоваться этой техникой! Но, как ты думаешь, много ли рисунков было в пещере?!

Госпожа Гого грубо взвыла. Тело лисицы стремительно увеличилось в размерах, возвышаясь над землёй. В момент перевоплощения она сбила столб. Из звериной пасти вырвалось чёрное пламя. Солдаты Шэнъу завопили от боли в море огня.

— Хорошо! Нам дали добро, теперь можем не волноваться об разрушениях.

Мо Жигэнь пробежался и вскочил на перекладину, подпрыгнул и перевернулся в воздухе, ловко выхватив свой длинный лук. Стрелы были выпущены одновременно; они разом устремились к демонице, хищно сверкая острыми наконечниками.

— Должны ли мы атаковать ее? — спросил Ли Цзинлун.

— Подождите, — Хунцзюнь посчитал сколько было хвостов у лисицы: один... два... три... восемь хвостов? Одного не хватало.

Лисица взвыла, очевидно, ее пугали семь разящих стрел Мо Жигэня. Она уклонилась, экзорцист повернулся и воспользовался красной лакированной деревянной колонной, чтобы взобраться на крышу и преследовать ее.

Хунцзюнь подпрыгнул на несколько ступенек, Ли Цзинлун крикнул ему в след:

— Хунцзюнь! Что ты делаешь? Ты должен атаковать ее своими метательными ножами!

Хунцзюнь жестом показал толкать, но Ли Цзинлун ничего не понял. Они обменялись взглядами. Хунцзюнь кивнул, указав на себя, проявляя беспокойство.

Ли Цзинлун повернул и мельком увидел яшмовое павлинье перо, висящее на шее восьмихвостой лисицы.

— Верни свой Пятицветный Священный Свет, — прокричал Ли Цзинлун, — он висит на шее лисицы!

Глава 35 - Объединение метательных ножей

«Ли Цзинлун, иди и забери доспехи, которые Мы оставили во дворце Хуацин».

***

С наступлением сумерек стало темно, и они оказались окружены одержимыми солдатами Шэнъу. Для Ли Цзинлуна ситуация была патовая: ему приходилось иметь дело с демоном-лисицей, и при этом защищать Ли Лунцзи. Он вытаскивал стрелу одну за другой, посылая их в околдованных солдат, и пытался прицелиться в демоницу. В тот момент мужчина как никогда жалел, что у него не было трёх голов и шести рук¹.

[¹Словно Нэчжа́ (哪吒 [Nézha]) — происходящий из буддийской мифологии даосское божество защиты и бог-драконоборец, официально чтимый под титулами «Маршал Центрального алтаря» и «Третий принц лотоса", появившийся из легенды "Нэчжа побеждает Царя Драконов".. По легендам Нэчжа появился из лотоса и имел три головы и шесть рук, в которых держал божественные орудия: Кольца неба и земли (乾坤圏), Небесный щёлк (混天綾) и Огненное копьё (火尖槍).]

— Ваше Величество! — Ли Цзинлун обернулся и громко велел, — не выходите сюда! Возвращайтесь в укрытие!

— Не беспокойся о Нас, — во весь голос объявил Ли Лунцзи. С мечом Сына Неба в руках, облаченный лишь в мантию дракона, император встретил войско своего врага. Сражаясь с солдатами в открытую, он вытеснил их в коридор.

Как Ли Цзинлун мог не волноваться? Если император умрёт — с Великой Тан будет покончено! Куда не глянь — везде одержимые солдаты, сражающиеся насмерть. Ли Цзинлун думал лишь об одном: не важно какой бог ему поможет, только бы помог!

— Хай мье хоу би — мои дорогие братья по оружию!

Резко поднялся мощный вихрь, что снёс глазурную черепицу с крыш, и швырнул ее вниз, опустошив всю площадь перед дворцом.

— А-Тай! — закричали все в унисон.

— Слишком долго! — сердито рявкнул Ли Цзинлун.

А-Тай махал веером из стороны в сторону, в такт его действиям сильный ветер сносил черепицу с крыш, разбрасывая в разные стороны. Её осколки и кирпичи смешались со льдом и снегом, образовав страшную бурю, пронёсшуюся по главному залу дворца с оглушающим треском и скрежетом. Мо Жигэнь свистнул:

— Чжанши!

Они оба одновременно выскочили из длинного коридора. На ходу Мо Жигэнь круто развернулся боком и молниеносно выпустил семь стрел. Ли Цзинлун всё время держал стрелу наготове. В несколько шагов преодолев расстояние до упавшего деревянного столба и взобравшись на него, он внимательно наблюдал за действиями лисицы.

А-Тай и Цю Юнсы преградили путь обращенной в восьмихвостую лисицу госпоже Гого спереди. Четыре выпущенные Мо Жигэнем стрелы перекрыли ей дорогу к отступлению сзади. Лисица дико зарычала, извергнув огненные шары, и попыталась сбежать, но трое оставшихся стрел Мо Жигэня нацелились ей прямо в шею.

Мир вокруг поблек, и единственное, что бросилось в глаза Ли Цзинлуна, когда тренькнула тетива, — сияющее павлинье перо. Он снова натянул лук, приготовившись снова пустить его в ход.

Первая стрела чуть не пронзила демоницу, но гигантского лиса успешно избежала неприятного знакомства с ней. Но в тот момент, когда она уворачивалась от атак Мо Жигэня, спущенная с тетивы Ли Цзинлуна божественная стрела² пронеслась над её загривком и с отчетливым звуком разрезала веревочку.

[²стрела бога (神箭 [shén jiàn]) — может относиться к непревзойденным навыкам стрельбы из лука и даже с мастеру-лучнику, которого букв. можно назвать «Божественный лучник».]

Демон вновь завыл. Яшмовое павлинье перо приземлилось на землю. В ту же секунду свистнула вторая стрела!

Она стремительно пролетела рядом с артефактом, задев самый кончик. С перезвоном перо отскочило от земли, вращаясь, и отлетело к карнизу. Хунцзюнь прокричал:

— Спасибо!

Юноша соскользнул вниз с конька крыши, мчась, словно летящий на добычу орёл, и мгновенно схватил падающий артефакт. Демоница с яростью плюнула в него чёрным пламенем, но Хунцзюнь заблокировал атаку Священным Пятицветным светом, выкинул крюк и перелетел на противоположный карниз.

Хули-цзин пригнулась и прыгнула следом, остатки кровли жалобно затрещали под массивными лапами. Оглянувшись и увидев, что враг поглощён погоней за ним, Хунцзюнь рванул вперёд по крыше дворца.

— Хунцзюнь! Теперь дело за тобой! — поддержал подопечного демон-карп.

— Когда вы двое успели придти? Дай людям понюхать пыльцу лихун! — прикрикнул Ли Цзинлун, увидев стоящего в сторонке Чжао Цзылуна.

— Оно очень дорогое...

— Это приказ!

— Хорошо, я ее рассыплю...

— Не трать время на праздные разговоры! — возмущенно закричали все одновременно.

Увидев, что одержимые солдаты Шэнъу перешли в наступление, экзорцисты отступили к Ли Лунцзи. Чжао Цзылун спрыгнул со спины А-Тая.

— Это... Что это такое?! — Ли Лунцзи был шокирован.

Карп повернулся, и с изящной техникой «карп, махнувший хвостом»³ рассыпал повсюду пыльцу. Все поспешно задержали дыхание, а солдаты зачихали. Стоило хули-цзин скрыться, как напавшие на самого императора воины растерялись. Под влиянием пыльцы лихун они вырвались из-под чужого контроля.

[³[鲤鱼摆尾] Боевая техника, изначально предназначалась для меча и цепи. Здесь Чжао Цзылун использовал ее, чтобы эффективно рассыпать пыльцу лихун.]

— Не бросай пыльцу в сторону Его Величества! — Ли Цзинлун боялся, стоит только Ли Лунцзи понюхать хоть немного пыльцы, он забудет свои предыдущие слова, и тогда придется разорить семью Ли, чтобы возместить весь ущерб.

Раскрыв Пятицветный Священный Свет в одной руке и с метательными ножами во второй, Хунцзюнь вскочил на крышу зала.

Черепица, которая умудрилась уцелеть после бури А-Тая, оказалась полностью растоптана лисицей. Хунцзюнь внезапно остановился, он повернулся назад, над левой рукой зависли метательные ножи.

Огромная лисица не могла унять дрожь. Юноша прерывисто дышал, настороженно глядя в глаза демона, он тихим голосом сказал:

— Восьмихвостая лиса? Ты не можешь быть Королем демонов.

Хули-цзин холодно рассеялась и резко спросила:

— Знаешь, кто лишил меня одного хвоста?

Хунцзюнь вздрогнул. Его оппонентка воспользовалась этим и внезапно раскрыла пасть. Чёрное пламя взмыло в небо, превратившись в вихрь, поглотивший юношу. Хунцзюнь раскрыл Пятицветный Священный Свет и создал барьер, укрывший главный зал дворца Хуацин и его самого. Огонь погас, а юноша, стоявший внутри барьера, остался невредимым.

Госпожа Гого ошеломленно уставилась на Хунцзюня, не нападая, он решился спросить:

— Позволь мне спросить у тебя кое-что. Откуда ты знаешь моего отца?

Лисица надменно фыркнула:

— Ты думаешь, что имеешь право спрашивать меня о чем-то?! Приемыш ублюдка Чун Мина!

Хунцзюнь рассвирепел, взревев:

— Не смей клеветать на моего отца!

Он был в ярости. Хунцзюнь собрал четверку ножей в правой руке и объединил их в один. Силы ветра, молнии, земли и огня вырвались наружу, а само лезвие вытянулось, превратившись глефу⁴ длинной почти в шесть чи⁵. Глефа ярко засветилась, а демон-лисица пришла в бешенство и злобно вскрикнула:

— Снова этот клинок!

[⁴Гуань дао (关道 [guāndào]) — китайское холодное оружие — глефа, часто ошибочно именуемая алебардой, состоящая из длинного древка с тяжёлым наконечником в виде широкого изогнутого клинка; вес колеблется от 2 до 10 кг. Общая длина оружия также колеблется от 1,5 до 1,8 метров. Изготавливалось из дерева или металла. В Китае Гуань Юй выступает в качестве олицетворения бога войны, в его честь построено много храмов.]

[⁵Одна чи (市尺) равно десяти цуням (市寸); а один цунь равен 3 см. Следовательно, шесть чи получается около 1,8 метров.]

Она, потеряв голову от обуявших чувств, набросилась на него. Яшмовое павлинье перо в левой руке юноши засветилась и превратилось в световой щит, не позволяя острым лисьим когтям навредить хозяину. Мощная энергия вырвалась наружу, отбросив огромное тело демона на три чжана. Хунцзюнь опустил оружие клинком вниз и резко взмахнул вверх...

Госпожа Гого болезненно взвизгнула и выпустила из пасти своё пламя. Но глефа в руках Хунцзюня будто разорвала само пространство: воздух вокруг заколебался и огонь разделило надвое, как лист бумаги. Местность под влиянием силы духовного орудия была разрушена. Самый ближайший хвост оказался отрублен у самого основания неконтролируемой силой, словно он был сделан из бумаги. Хлынула черная кровь.

С громким криком Хунцзюнь еще раз взмахнул клинком. В глазах хули-цзин отразился животный ужас, она крутанулась и скатилась на землю. Второй удар не попал в цель, но энергия от него никуда не делась. Дворец Хуацин задрожал, боковой зал осыпался, оставшаяся энергия понеслась в сторону леса за пределами дворца. Деревья там обрушились, валуны повалились вниз, вызвав оползень. Стоял страшный грохот, пока значительная часть горы не обвалилась в глубокое ущелье, раскинувшееся внизу.

Когда остальные уже догнали их, то стали свидетелями разрушительной сцены. Мужчины застыли в потрясении.

— Ты... Это... — Ли Цзинлун не мог подобрать слов, — Хунцзюнь? Какое заклинание ты использовал?

Юноша стоял крепко, сжимая рукоять клинка. Грудь его резко поднималась и опускалась.

— Она... Она начала проклинать моего отца...

— Быстрее, нельзя дать ей сбежать! — первым в себя пришёл А-Тай.

Кроме Ли Цзинлуна и А-Тая, которые были в относительно нормальном состоянии, все остальные уже исчерпали запасы своей энергии. Они заметили восьмихвостую лисицу, которая теперь превратилась в семихвостую. Та шла, шатаясь и истекая кровью. Двое экзорцистов погнались за беглянкой.

— Стойте! — попытался остановить их юноша, — надо отрезать ей все хвосты, иначе мы не сможем победить... Подождите! Чжанши!

В обычное время, после соединения всех метательных ножей в один, Хунцзюнь смог бы продержаться дольше. Однако сейчас он был мало того что ранен, так ещё и лишился практически всей духовной энергии всего несколько часов назад. Полностью истощенное и уставшее тело едва слушалось, с трудом ровно стоя на ногах.

— Пошли! — Мо Жигэнь широким шагом направился к остальным, поддерживая Хунцзюня.

В задней части дворца ветер развевал прозрачные занавески. Ян Юйхуань тревожно ожидала вестей там. Неожиданно в зал вошла огромных размеров раненая серая лиса.

Ян Юйхуань вздрогнула, нетвердым голосом она позвала:

— Старшая сестра?

Ранее в бассейне Хуацин, императорская наложница не смогла как следует её разглядеть. Ли Лунцзи увёл возлюбленную с собой и отвёл ее в заднюю часть дворца, приказав спрятаться и не выходить наружу ни при каких обстоятельствах. Расслышав звуки боя и дикий грохот, наложница почувствовала, что что-то не так, но не ожидала, что к ней ворвётся хули-цзин.

Она лишь видела, как Ли Цзинлун и его подчинённые напали на госпожу Гого. У супруги императора были смутные догадки, но несмотря на это, она не хотела верить в то, что эта раненая лиса являлась ее старшей сестрой, с которой её связывали тёплые и близкие отношения.

Истекающий кровью демон, медленно шатаясь, направилась к ней, в глазах его стояли слёзы.

Дыхание женщины участилось, она подняла дрожащую руку и медленно коснулась зверя. Семихвостая лиса опустила голову и мягко прижалась кончиком носа к тёплой ладошке Ян Юйхуань.

— Сестрёнка... — по щекам девушки покатились слезы, а голос звучал с надрывом, — если бы я могла...

Но лисицу нагнали. Ли Лунцзи вышел вперёд. Ян Юйхуань повернулась к ним и посмотрела на императора, глаза которого были полны тревоги.

Хунцзюнь изо всех сил старался стоять прямо, держа в руках глефу. Хули-цзин утробно зарычала, её глаза засветились красным.

Благородная наложница испуганно моргнула. Ли Цзинлун предупредил:

— Осторожно!

Чжао Цзылун собирался рассыпать пыльцу лихун вперед, но, прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, демон быстрым движением раскрыла открыла пасть. Потрясенная Ян Юйхуань оказалась схвачена. Ли Лунцзи отчаянно заорал:

— Любимая супруга!

Ян Юйхуань словно не слышала его. Семихвостая лисица, удерживая её, пробила стену заднего павильона и выскочила прочь.

Экзорцисты поспешили за ней, но увидели лишь спину твари, которая устремилась в лес. Её серый мех сливался с заросшей деревьями горой, где хули-цзин растворилась в ночи.

Ли Цзинлун был совершенно растерян.

Император оперся о стену, тяжело дыша. Колени подкосились, и он чуть было не упал. Ли Цзинлун поспешил поддержать мужчину и увести его обратно. Четверо экзорцистов уставились друг на друга. Поскольку Хунцзюнь уже израсходовал весь запас энергии, он уселся на землю и спросил у остальных:

— И что нам теперь делать?

Пруд Хуацин с горячими источниками, задний и боковой залы дворца, а также главный зал — все это выглядело так, словно там пронесся торнадо. От некогда прекрасного места не осталось и камня на камне, отныне департамент экзорцизма заслуженно мог считаться первым подразделением по уничтожению дворцов в Великой Тан. Куда бы они не отправились, после них оставались одни разрушения. Видя, что этот беспорядок учинил его отряд, Ли Цзинлун вёл себя тихо. Его единственной надеждой были слова императора, которые тот не должен забыть: «Разрушайте, что хотите».

— Вы, пятеро, расскажите Нам, что именно здесь произошло? — спросил у них Ли Лунцзи. С растрепанными волосами и босой, император грузно сел среди груды развалин.

— Ваше Величество... — солдаты Шэнъу приблизились к нему, чтобы получить дальнейшие инструкции. При виде них император пришёл в ярость, он разъярился:

— Вы все, убирайтесь с Наших глаз прочь! Мусор! Какой смысл держать вас?

— Ваше Величество, прошу вас, поймите... — Ли Цзинлун сложил руки в извинительном жесте и поклонился, — их вины в этом нет. Демон взял их под контроль.

Хунцзюнь прислонился к столбу, чувствуя сильную жажду и голод. Он брякнул то, что думал:

— То, что смертные не поубивали друг друга, уже хорошо, так что не расстраивайтесь.

— Раз уж вам было известно, что госпожа Гого является демоном, почему вы не доложили об этом раньше? — сурово потребовал ответа Ли Лунцзи.

— Если бы у меня был выбор, я бы не стал так сильно рисковать сейчас, — беспомощно отозвался Ли Цзинлун.

После этого Ли Цзинлун сообщил о всех злоключениям, к которым привели результаты их расследований. В глазах Сына Неба появился страх.

Все молчали, наблюдая за Ли Лунцзи. В последний раз, когда Хунцзюнь виделся с императором, он этого не заметил, но на этот раз, глядя на мужчину, он чувствовал, что тот уже довольно пожилой. Ли Лунцзи было уже около шестидесяти шести; после всего пережитого за день следы старости проявились сильнее. Его подавленное выражение лица придавало ему ещё более старческий вид.

— Весь отряд департамента экзорцизма, — начал Ли Лунцзи, — возвращается обратно в Чанъань вместе с Нами. Пусть посланник отправится первым и передаст мою волю шести армиям. Они должны отправиться на поиски императорской наложницы. Никто не будет отдыхать, пока она не будет найдена. Ли Цзинлун, иди и забери доспехи, которые Мы оставили во дворце Хуацин.

Спустя половину шичэня наступила ночь. Тишину нарушали лишь звяканье доспехов и треск сотен зажженных факелов, озаривших небо.

Когда все отдыхали, Хунцзюнь окончательно проголодался и испытывал жуткую жажду. В ночи он взял и начал есть то, что под руку попалось. Благо во дворце Хуацин не было недостатка в еде, которую готовили лично для императора. Насытившись, он наконец-то почувствовал себя немного лучше.

— Возвращайся к себе, — велел ему проходящий мимо Ли Цзинлун, — по прибытии в Чанъань ты сможешь поесть.

Ли Лунцзи облачился в доспехи дракона, отливающие золотым сиянием. Ли Цзинлун следовал за ним в чёрной броне, он слегка приподнял шлем, обнажив своё красивое лицо.

Во дворец вбежал гонец с криком:

— Докладываю!

— Говори, — Ли Лунцзи сидел мрачнее тучи.

Посланник бросил взгляд на Ли Цзинлуна и его подчинённых, стоящих позади него. Император сердито рявкнул:

— Говори! Иначе лишишься своей головы!

Хунцзюнь удивлённо подумал: человеческий император был довольно стар, но его грозная аура все ещё никуда не делась. Как и ожидалось, звезда Цзывэй подавляюще влияла на других.

— Чанъань... окружён тёмной энергией, — с отчетливой паникой докладывал посланник, — городские ворота не открываются, они все⁶... Все заколдованы.

[⁶Имеется в виду вся городская стража, отвечавшая за охрану врат и безопасность жителей Чанъаня.]

От этих новостей у всех по спине пробежал холодок. Была ли госпожа Гого настолько смелой, чтобы сбежать в Чанъань?!

Ли Лунцзи посмотрел на Ли Цзинлуна, подтвердившего его опасения:

— Возможно, все именно так, как предсказал Ваше Величество.

Страх витал в воздухе. В этой мертвой тишине голос императора подрагивал:

— Как дерзко! Неужели этот демон думает, что Мы не сможем с ней справиться?

Сердца людей охватило беспокойство, никто из них не осмелился ответить на это заявление. Спустя некоторое время Ли Лунцзи покинул дворец Хуацин.

За пределами зала зажгли жаровни. Ещё не все солдаты были пробуждены пыльцой лихун. Как только заклинание лисицы развеялось, между пришедшими в себя людьми прошел шепоток. Они имели смутное представление о том, что случилось с дворцом Хуацин, раз он находился в таком плачевном состоянии. Поскольку армия Шэнъу стала одной из причин бедствия, они не осмеливались даже пискнуть. Солдаты покорно опускались колени, ожидая, пока император решит их судьбу.

Ли Лунцзи стоял на площади перед дворцом и уже довольно долгое время молчал. Спустя какое-то время он спросил:

— Где гонцы?

— Здесь! — один за другим они выступили перед императором.

— Как можно быстрее отправляйтесь в Лоян к Го Цзыи⁷, — отдал он приказ, — а также к Гэшу Ханю⁸ через перевал Тун⁹. Пусть они готовят свои армии и покинут территории Чанъаня. Пора выполнить свой долг перед своим господином.

[⁷Го Цзыи (郭子儀 [guō zǐyí]) — был генералом династии Тан, который положил конец восстанию Ань Лушаня и участвовал в экспедициях против Уйгурского каганата и Тибетской империи. Он считается одним из самых могущественных генералов династии Тан. После его смерти он увековечен в китайской мифологии как Бог удачи и счастья (富贵 寿考/富貴 壽考 [fù guì shòu kǎo]).]

[⁸Гэшу Хань (哥熟汉) — еще один генерал династии Тан. Был выдвинут генералом Ван Чжунсы Великого Тан.]

[⁹Тунгуань, или перевал Тун (屯官 [túnguān]) — был бывшим горным перевалом и крепостью, расположенной к югу от слияния рек Вэй и Хуанхэ, в современном уезде Тунгуань, провинция Шэньси.]

Выражение лица Ли Цзинлуна изменилось.

— Ваше Величество!

— Можем ли мы положиться на вас, сможете ли вы прорваться через Чанъань в одиночку? — ледяным тоном поинтересовался Ли Лунцзи.

— Ваше Величество, — ответил Ли Цзинлун, — как только войска будут отозваны из Лояна и перевала Тон, возможно, боевая обстановка изменится. Мы... готовы попробовать.

Император обменялся с Ли Цзинлуном коротким взглядом, после чего чжанши департамента экзорцизма кивнул.

Ли Лунцзи перевёл взгляд на экзорцистов, остальные не осмелились проронить ни звука. Ли Цзинлун махнул рукой, показывая всем, что они уходят. После короткого обсуждения Хунцзюнь поднял голову и взглянул на правителя смертных.

— Мы можем помочь вам спасти вашу жену, — пообещал Хунцзюнь, — император.

— Ш-ш-ш, — Мо Жигэнь жестом попросил юношу замолчать.

Хунцзюнь всегда считал, что Ян-гуйфэй хороший человек. Убедившись, что она не является демоном, тяжёлый камень в его сердце наконец-то упал¹⁰.

[¹⁰如释重负 [rú shì zhòng fù] — идиома, означает: освобождение от душевного бремени.]

— Значит, вам нужен отдых? — поинтересовался император.

Ли Цзинлун возразил:

— Нет необходимости в быстром марше, будет достаточно, если мы прибудем в Чанъань до рассвета.

Однако, Сын Неба уже отдал приказ:

— Солдаты Шэнъу, слушайте мой приказ! Немедленно выступаем!

Во время третьей стражи¹¹, состоящая из двух тысяч солдат армия покинула гору Ли и направилась в Чанъань.

[¹¹Время с 23:00 до 01:00.]

Экзорцисты пустили своих лошадей галопом, мчась впереди всех. Хунцзюнь пришпорил своего коня, догоняя Ли Цзинлуна.

— Чжанши, вы собираетесь пройти через водные пути за пределами городского рва?

Ли Цзинлун кивнул и задал вопрос юноше:

— Хунцзюнь, ты уверен, что с помощью Светоча Сердца сможешь разрушить чары госпожи Гого?

— Возможно, — не слишком уверенно ответил он, — боюсь, только вы не сможете этого вынести.

Ранее они уже видели, что из себя представляет сила Светоча Сердца в той пещере — даже сыновья дракона не выжили после столь ослепительного света. Дух демонов почти полностью рассеяли, а их тела сожгли. Высвободившаяся тогда сила была способна уничтожить даже нематериальные вещи. Когда дело доходило до искусства экзорцизма, то, чего больше всего боялись сами экзорцисты, являлось нематериальное. Именно поэтому заклинания семихвостой лисы и негодование, накопленное разозленными душами, не могли быть заблокированы Пятицветным Священным Светом; как не могли быть запечатаны кистью, или же пробиты семью разящими стрелами, сметены Божественным Веером Урагана...

...Но Светочу Сердца это подвластно.

У них было слишком мало времени, чтобы тратить его ещё на эксперименты. Цю Юнсы был первым, кто высказал идею использовать Светоч Сердца во время обсуждения. Все согласились с ним и решили для начала попробовать. Если не сработает — они просто отступят на время, чтобы придумать другой план действий.

Мо Жигэнь также высказался свое предположение. Он считал, что независимо от того, насколько силен их враг, контроль чужих солдат точно отнимает у демона львиную долю сил. Один-два раза это сработает, но сможет ли хули-цзин контролировать тысячи людей или же даже целых шестьсот тысяч семей в Чанъане продолжительное время?

Нужно воспользоваться всеми возможными вариантами, какие только есть.

— Меняйте лошадей, — повелел Ли Цзинлун, — Хунцзюнь, ты иди сюда.

Юноша подвёл коня поближе к нему, повернулся и перебрался к чжанши, сев позади него.

— Твои метательные ножи слишком опасны, — Ли Цзинлун приподнял шлем и взглянул на юношу, — они потребляют слишком много твоей энергии, также после них остаётся слишком много разрушений. Ты должен использовать их с умом.

— Император сказал, что мы можем уничтожать столько, сколько захотим, — защищался Хунцзюнь.

— Тебе все равно следует быть осторожнее. Своей последней атакой ты мог задеть солдат и убить. Даже если они под контролем, они все равно являются нашими людьми. Навредить собственным союзникам — это ужасно.

Хунцзюнь испустил тяжёлый вздох. В ту ночь в погоне за Фэй Ао он не осмелился использовать ножи, поскольку боялся, что по неосторожности мог рассечь городские ворота Чанъаня на две половинки.

— Научи меня использовать силу Светоча Сердца.

— Сначала я должен попробовать, — ответил Хунцзюнь.

Он сжал в ладони яшмовое павлинье перо и активировал Пятицветный Священный Свет. Юноша обвил сильную талию Ли Цзинлуна, скрестив руки на его груди. Под чёрной леденящей бронёй сердце мужчины бешено забилось.

Пятицветный Священный Свет прошёл через тело чжанши и проник в его меридианы. Ли Цзинлун почувствовал, как кровь внутри забурлила, и почувствовал себя крайне неуютно. Но как только Божественный свет проник в его меридианы, он начал отступать — Хунцзюнь тут же ощутил жгучий свет, исходящий из сердца Ли Цзинлуна. Этот яркий свет блокировал его артефакт, не давая ему продвинуться вперёд. Светоч Сердца медленно обволакивал все меридианы чжанши, ожесточенно защищая их.

— Нашёл! — воскликнул Хунцзюнь, — вы его чувствуете?

Ли Цзинлун довольно промычал. С тех пор, как они выбрались из карманного пространства, он мог чувствовать отдалённые отголоски Светоча Сердца. Он защищал своего носителя. Но всё так стремительно закрутилось, что у мужчины не было возможности практиковаться в том, что бы управлять этой энергией.

Хунцзюнь прильнул к спине чжанши и прижал ладонь к его груди.

— Вы должны собрать духовную силу, направляя силу Светоча Сердца по меридиану Шаоинь¹² руки вверх, потом провести эту силу через ян¹³ и точку юаньцюань¹⁴, направить его в правую руку.

[¹²Меридиана сердца (手少阴心经 [shǒushàoyīn Xīnjīng]) — начало расположено в районе подмышечной впадины и проходит через тело к мизинцу. Он пересекает внутреннюю часть руки и включает в себя 9 энергетических точек.]

[¹³Инь (陰陽 [yīn]) и Ян (阴阳 [yáng]) — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии, приобретение наибольшим разделением двух противоположных свойств. Графически обозначается появлением у двух противоположностей двух разных цветов — белого и чёрного.]

[¹⁴Юаньцюань — акупунктурная точка на стопе.]

Следуя указаниям Хунцзюня, мужчина прочертил пальцем линии по броне. Он провёл по левой стороне вниз, к правой половине своего тела. Когда Ли Цзинлун изучал боевые искусства, обычно ему удавалось узнавать расположение своих меридиан. Но все же, чтобы удостовериться в правильности, мужчина расстегнул броню, взял руку Хунцзюня, и повторил недавние движения его пальцами.

— Так правильно?

— Да! — Хунцзюнь схватил Ли Цзинлуна за правую руку. Чжанши ослабил хватку на поводьях. Его большая ладонь обхватила изящную кисть Хунцзюня, переплетая их пальцы вместе.

Сердце Хунцзюня бешено заколотилось. Он смог почувствовать теплое сияние в своих руках.

— Я понял, — Ли Цзинлун улыбнулся, — спасибо, маленький шифу¹⁵.

— А... — Хунцзюнь ещё не пришёл в себя.

[¹⁵шифу (師傅 [shīfu]) — является высшим титулом учителя, мастера, наставника.]

Напоследок мужчина сильнее сжал его ладонь и отпустил.

— В ближайшее время я буду усердно тренироваться.

Это был первый раз, когда юноша переплетал свои пальцы с кем-либо. Его лицо внезапно покраснело. Действия чжанши заставили Хунцзюня почувствовать, что между ними существовала особенная связь, о которой они оба знали.

— Возьми... Попробуйте взять в руки меч, — придя в себя, посоветовал Хунцзюнь.

— Он закреплён на седле, — ответил Ли Цзинлун, — можешь передать его?

Лошадь мчалась вперёд. Хунцзюнь вытянул меч из ножен и протянул его чжанши. Он попробовал направить в него силу Светоча Сердца. Хунцзюнь подсказывал ему, что делать:

— Освободите его и влейте через правую руку в меч. Вы справитесь!

Тёмной ночью более двух тысяч коней мчались вперед. Ли Цзинлун послал энергию Светоча Сердца в Меч Мудрости. Клинок в его руке залился ярким светом, который вскоре осветил и небо, и землю, словно путеводная звезда на небосводе.

Со стороны солдат, увидевших это зрелище, послышались удивленные возгласы, а другие члены департамента экзорцизма с радостными криками поскакали к ним.

— Молодец, Чжанши!

— Вау, Чжанши выглядит невероятно!

— Чжанши светится! — с улыбкой сказал Хунцзюнь.

Ли Цзинлун смутился.

Слова Хунцзюня вызвали волну смеха. Ли Цзинлун не знал смеяться ему или плакать. Он полюбопытствовал у юноши:

— Это всё?

— Я знаю только про эту технику. Чун Мин научил меня только этому, остальное нам придётся выяснить самим.

Ли Цзинлун повысил голос:

— Хватит. Братья, поехали!

Лошади заржали, войско устремилось к Чанъаню. К пятой страже¹⁶ они прибыли к погруженным во тьму равнинам Гуаньчжун.

[¹⁶Время с 03:00 до 05:00 утра.]

Глава 36 - Наполненный демонами Чанъань

«Эту женщину зовут Сюань Инь».

***

Из пруда, связанного с городским рвом, выбирались промокшие до нитки солдаты.

— Нужно будет найти время, чтобы запечатать этот ров, — отметил Ли Цзинлун, — это место представляет угрозу.

Хунцзюнь, Мо Жигэнь и Цю Юнсы пытались отдышаться. В пещере члены департамента экзорцизма смогли восстановить менее половины своей духовной энергии. После изнурительной битвы только А-Тай был полон сил.

— Отдохните немного, — настоял чжанши.

Демон-карп выглянул из туннеля. В Чанъане накрапывал дождик, и от него шел слабый запах сырого мяса.

— Что это за дождь такой? — заинтересовался карп.

Ли Цзинлун вышел вперёд и вытянул руку. Его ладонь быстро наполнилась светло-красной жидкостью. Воспользовавшись энергией Светоча Сердца, он превратил дождевые капли в пар, который растворился в воздухе.

К нему вышли остальные мужчины. Не оборачиваясь, Ли Цзинлун осведомился:

— Насколько вы восстановили свои силы?

— На половину, — отозвался Мо Жигэнь.

— Тоже на половину, — вторым отрапортовал Цю Юнсы.

— Примерно одну треть, — погрустнел Хунцзюнь.

— Полностью, — самодовольно произнес А-Тай.

— Спасибо вам за тяжёлую работу, — похвалил их Ли Цзинлун, — после того, как всё закончится, давайте устроим себе небольшой выходной. Куда бы вы хотели пойти? В Пинканли или куда-нибудь ещё?

— Можем ли мы… — Хунцзюнь тут же заметно повеселел, — Я хочу… искупаться в том бассейне.

Когда он очутился в пруду Хуацин, то почувствовал, что в императорском горячем источнике было очень хорошо. В сторонке стояли фрукты, охлаждающий чай и другие приятные мелочи; однако он не смог насладиться ими, поскольку его вытащили слишком быстро.

— Когда все закончится, я попробую получить разрешение у Его Величества, — мужчина протянул руку вперед. От его кожи исходил теплый белый свет. Хунцзюнь положил свою ладонь поверх руки чжанши, и остальные последовали его примеру.

— Да начнётся битва! — воскликнул Ли Цзинлун. Он вытащил свой меч и повёл всех к западным воротам.

Их первой целью были городские ворота. Горожане спали, а улочки и площади погрузились во мрак. Энергия демонов витала повсюду, собираясь в черные сгустки над дворцом и расползаясь на все стороны света. У городских ворот было тише, чем обычно, наблюдательный пункт оказался битком забит одержимыми вооруженными солдатами.

— Как сила этой демоницы может охватить весь Чанъань?! — Хунцзюнь не мог в это поверить. Если бы подобное попытался провернуть Чун Мин, его хватило бы лишь на дворец Яоцзинь.

— Все дело в кровавом дожде, — обратил внимание Цю Юнсы.

Ли Цзинлун повысил голос:

— Используйте пыльцу лихун экономно, не тратьте её всю!

Под кровавым дождем солдаты, охранявшие городские ворота, стояли словно в трансе. Мо Жигэнь стремительно выбежал вперёд, натянул тетиву и выстрелил несколько раз. Стражники наверху бесшумно упали, городская стена оставалась все такое же спокойной, не смотря на то, что солдаты валились ничком один за другим. Спустя несколько мгновений в них полетел дождь из стрел, Ли Цзинлун отдал приказ:

— Захватите ворота!

Хунцзюнь активировал Пятицветный Священный Свет, блокируя атаки, он выхватил свои метательные ножи. Когда юноша уже собирался воспользоваться оружием, Цю Юнсы внезапно предупредил:

— Демон!

Вслед за ними из городского канала выскочили две огромные чешуйчатые рыбины. Стоило Чжао Цзылуну увидеть своих естественных врагов, он настолько сильно испугался, что с воплем прыгнул в руки Цю Юнсы. До смерти напуганный Цю Юнсы с карпом в руках ринулся в сторону Хунцзюня.

— Разве ты боялся демоницы? — сердито заорал на него А-Тай.

— Я боюсь этих странно выглядящих демонов, — испуганно пятился Цю Юнсы, — скорее, избавьтесь от них!

Мо Жигэнь превратился в гигантского серого волка. Он выскочил вперед и отправил одну из рыб обратно в воду мощным ударом лапой. Похоже, госпожа Гого давно ожидала их прихода, на её стороне было много демонов, обитающих в водных каналах Чанъаня. Рыб, охраняющих город, называли Чиру¹, Ли Цзинлуну довелось прочесть про них в написанной гуном Ди при жизни книге. Он указал на известные ему слабые стороны:

— Надо пронзить им жабры! Хунцзюнь, продолжайте продвигаться!

[¹Чиру (赤鱬 [chìrú]) — мифическая рыба, что выглядит как рыба с человеческим лицом. Поедание этой рыбы может излечить многие болезни, но вы бы решились съесть рыбу с лицом 40-летнего мужчины?]

Битва развернулась около дороги в столицу. Демоны всё прибывали волна за волной. Чувствуя, что главные ворота атакуют, они собирались там. Хунцзюнь взмахнул мечом в руке, мгновенно сметая толпу, и перерезал металлические цепи.

Скрытый в ночи Ли Лунцзи долго ждал за городом. Внезапно со стороны Чанъаня донеслось несколько приглушённых ударов.

— Они захватили ворота, — распорядился Сын Неба, — Солдаты, следуйте в Чанъань и расправьтесь с нашим врагом!

В тот же момент подъемный мост с громоподобным лязгом рухнул, подняв в воздух клубы пыли. Чудовищный вой разнёсся на сотни ли, и городские ворота, не выдержав натиска, сорвались с петель. Земля под ногами дрогнула. Тысячи демонов, окутанные тёмной энергией, набросились на них, словно тысячи диких лошадей.

— Откуда их столько взялось? — посреди хаоса потрясёно крикнул Хунцзюнь.

— Они прятались по всему Чанъаню! — рявкнул Мо Жигэнь в обличье волка, — надо подняться повыше, на башню!

Хунцзюнь воспользовался своим крюком, чтобы взобраться повыше, а А-Тай последовал за ним, создав вихрь. Большинство демонов имели крылья и были способны летать. Столкнувшись с внезапным вихрем, они поднялись в воздух и принялись атаковать молниями со страшным ревом.

Серый волк прыгнул и подхватил Хунцзюня, вместе с ним вскарабкавшись на стену, и снова обернулся человеком. Мо Жигэнь, стоя на одном колене, вытянул лук и отправил в полёт несколько стрел.

Юноша тем временем призвал силу Пятицветного Священного Света и создал барьер, закрыв сторожевую башню. Он защитил её от огненных снарядов и послал в атаку метательные ножи. Небо над их головами закрыло марево стрел, сквозь которое прорывались вспышки от метательных ножей. Демоны заполнили пространство настолько, насколько хватало глаз. Их было слишком много! И они все продолжали наступать.

— Вы разберитесь с теми, что в небе, — отдал им приказ подоспевший Ли Лунцзи, — солдаты, следуйте за мной! Истребим наших врагов!

Император смертных повёл своё войско в бой, прорвавшись прямо через городские ворота. Твари, сражавшиеся в первых рядах, имели низкий уровень совершенствования, и потому под напором свыше двух тысяч солдат не смогли устоять. Их раздавили и смели.

Ли Цзинлун приказал своим:

— Прорывайтесь дальше!

В тоже мгновение за городскими воротами что-то полыхнуло. Демоны, ведущие бой в воздухе, болезненно взревели. А-Тай направил на них ураган, а Хунцзюнь собрал все свои силы для заключительного удара.

Волна энергии пронеслась по небу, и все, что попало под её воздействие, было искорёжено, сломано и разорвано на части в одно мгновение. Основную часть крылатых существ безжалостно растерзало, их кровь оросила траву вместе с дождем.

— Следуйте за мной! —повелел Мо Жигэнь.

Они запрыгнули на лошадей и помчались к проёму в стене. Ли Цзинлун высвободил Светоч Сердца, в его ладонях загорелся яркий свет, который вскоре перекинулся на Меч Мудрости. Клинок пронесся по главной улице. Под влиянием его силы темная энергия постепенно отступала. Ли Лунцзи решительно направился вперёд, ведя за собой армию.

Чудовища заполнили улицу с обеих сторон, их насчитывалось около десяти тысяч, но они продолжали без конца вырываться из домов.

— Как такое количество демонов могло появиться в Чанъане?! — Ли Лунцзи был потрясен увиденным.

— Отвечаю на вопрос Вашего Величества, — Мо Жигэнь вышел вперёд и выстрелил в свиноподобного демона, который попытался на них напасть, — все это — племена демонов, они прятались в Чанъане. Но…

— …они не такие сильные? — А-Тай выскользнул справа и взмахом веера отправил в полёт двух демонов, похожих на змеев-переростков.

— Я вижу, — Ли Лунцзи ещё не полностью оправился от удивления, но уже почувствовал облегчение.

— Вы должны сразиться с ними! — обрадовал его Хунцзюнь, — император! У вас есть защита звёзды Цзывэй, победить кучку слабых демонов для вас не проблема! А мы отправимся вперёд!

Ли Лунцзи от слов этого юноши, казалось, был повергнут в еще больший шок.

Прорвавшись через главную улицу, экзорцисты последовали за своим чжанши. Боевые кони галопом рвались дальше, загнанно хрипя. Ли Цзинлун держал меч под рукой, возглавляя их скромную кавалькаду.

— Вы это видели? — спросил Хунцзюнь.

— Кругом одни демоны, — проговорил Цю Юнсы, — интересно, почему они не нападают?

На крышах по обе стороны западного рынка в засаде поджидали демонические звери, скрыв своё присутствие от посторонних глаз. Однако экзорцисты их давно уже заметили.

— Одно из двух, — спокойно рассуждал А-Тай, — первое — они страшатся смерти и потому не осмеливаются безрассудно нападать на нас; и второе — они знают, что нас не одолеть и, скорее всего, их целью являемся не мы.

Мо Жигэнь прицелился из лука и отправил стрелу в сторону монстров. Там, где она пролетала мимо, притаившиеся демоны в страхе разбегались.

— Все они — демонические звери с низким уровнем совершенствования, — заключил Мо Жигэнь, — у них не так много боевой мощи. Поэтому они наблюдают со стороны.

— Они не похожи на людей, — подал голос Чжао Цзылун, сидящий позади Хунцзюня, и взялся за объяснение: — Люди всегда стремятся к нравственности и справедливости, читают о сотнях школ мысли², чтят и уважают небо и землю, своих родителей, правителей и учителей³. У демонов такого нет; им чуждо понятие смерти себе подобных. Они просто боятся власти короля демонов и готовы слушаться любого, кто окажется сильнее них.

[²Сотни школ мысли (諸子 百家 [zhūzǐ bǎijiā]) — являлись философиями и школами, которые процветали с VI века до 221 г. до н.э. в период весны и осени и Период Воюющих Государств древнего Китая. Эпоха большой культурной и интеллектуальной экспансии в Китае, она была чревата хаосом и кровопролитными битвами, но это было известный как золотой век китайской философии, потому что широкий круг мыслей и идей свободно развивался и обсуждался.]

[³Основоположник конфуцианства — китайский мыслитель Кун Фу-цзы (孔夫子 [kǒng fūzǐ]) (551-479 до н.э.). или Конфуций. Конфуций говорил, что государство — это большая семья, а семья — это малое государство. Одна из важных основ социального порядка это повиновение старшим: отцу, правителю, государю.]

— Получается, король ослабел? — понял Ли Цзинлун, — его власть над монстрами не так хороша, как раньше.

Цю Юнсы припомнил:

— Насколько я знаю, Король, находящийся в Чанъане, должен быть Черным Драконом, как так вышло, что им стала восьмихвостая хули-цзин?

Хунцзюнь вспомнил одну из задач, данную ему Чун Мином, перед тем как он покинул гору. Все говорили о «Черным Драконе», но где же он тогда? Как так получилось, что Королем стал другой?

— Думаю, он либо сбежал, либо был заменён кем-то, — Ли Цзинлун спросил у них, — может у вас устаревшие сведения?

Все поразмыслили над этим вопросом, и пришли к выводу, что предположение мужчины не лишено смысла. Весьма вероятно, что так и случилось. Чжанши продолжил:

— После такой шумихи, король демонов обязан показаться. Я думаю, между приспешниками произошел конфликт, как и сказал Чжао Цзылун. В любом случае, мы все узнаем, как только вновь встретимся с хули-цзин.

Лошади замедлились, когда они достигли ворот Сюандэ⁴. С той стороны ворот раздавалась мелодия пипы. Вокруг было тихо и довольно спокойно, а доносившаяся мелодия пипы жутким эхом отдавалась в темноте.

[⁴Сюаньдэ (宣德帝 [Xuāndédì]) также известные как ворота Дуань или Сюаньделоу — буквально означает «ворота Провозглашения Добродетели». Средние ворота на Южной части города.]

Ли Цзинлун разглядывал дворец Синцин, наполненный чудовищной демонической энергией

Он обронил лишь одно слово:

— Готовьтесь.

Экзорцисты вооружились. Хунцзюнь держал в руке Пятицветный Священный Свет и глефу, стоя во главе отряда.

Ли Цзинлун положил руку на его плечо, он произнес медленно, тщательно подбирая слова:

— Не всегда стоит спешить вперед.

Мужчина вынул меч из ножен и сделал глубокий вдох…

Двенадцатый год эпохи Тяньбао, семнадцатый день одиннадцатого месяца.

Дело департамента экзорцизма: уничтожить врага и спасти город.

Сложность: бог (上帝).

Район: дворец Синцин.

В деле замешаны: госпожа Гого, императорская супруга и Его Величество.

Подробности дела: В ночь шестнадцатого дня одиннадцатого месяца, госпожа Гого раскрыла свой истинный облик — девятихвостая демоница, именуемая королем демонов У Циюй, который на протяжении многих лет скрывался в Чанъане. Она обвиняется в разрушении дворца Хуацин и взятии в качестве заложницы супруги императора, в использовании демонической магии с целью захвата города и мобилизации демонов в попытке свержения правящего монарха Великой Династии Тан. Крайне важно спасти Ян-гуйфэй и уничтожить короля демонов.

Награда: Признание Его Величества и немалая сумма.

— Атакуем!

После яростного клича Ли Цзинлуна, Хунцзюнь дважды взмахнул клинком. Лезвие рассекло ворота Сюаньдэ вместе с аркой по диагоналям; металлическая дверь в десять тысяч цзинь оказалась разрублена на две части, словно тофу, и с протяжным гулом упала.

На открывшейся взглядам площади сидела женщина в длинном платье. Энергия от оружия Хунцзюня устремилась к женщине, лишь слегка задев ее, и принесла с собой лёгкий ветерок. Несколько черных прядей упали на землю.

— Я наслышана о славе департамента экзорцизма Великой Тан, — мелодия пипы затихла, женщина заговорила мягким голосом, — эту женщину зовут Сюань Инь, это наша вторая встреча.

— Ты… Ты… — Хунцзюнь пребывал в лёгком потрясении.

Она — та самая прекрасная женщина-пипа Сюань Инь из «Соловья весенней зари» в Пинканли! Блуждающий, полный веселья взгляд остановился на юноше.

— Забавно, мои навыки игры на пипе сравнивают с навыками Ли Гуйняня? — заявила женщина.

Вся площадь была забита солдатами, левыми и правыми гвардиями армий: Лунъу, Шэнъу и Юйлинь⁵. Все шесть армий собрались в одном месте, сами солдаты стояли с пустыми выражениями лиц. Дождь из капель крови непрерывно лил, разнося по округе едва ощутимый металлический запах. Одним из генералов, возглавлявшим армию Лунъу, оказался Ху Шэн.

[⁵Цзо ю вэй (左右尉 [Zuǒyòu wèi])— левая и правая гвардии. Также, как были правые и левые генералы, существовали ещё и левые и правые гвардии армий.]

— Ты хочешь заставить нас сразиться с невинными людьми, — Ли Цзинлун шагнул вперёд, держа Меч Мудрости наготове, — демоница, почему бы тебе не угадать: убью я их или нет?

Губы женщины скривились в улыбке.

— Ли-Чжанши, ваш меч может уничтожить только демоническую энергию, но поскольку во мне нет внутреннего демона, эта железка бесполезна против меня. Однако, мне интересно, сможете ли вы пробиться через магию У Циюй!

Пальцы Сюань Инь запорхали по струнам, и вскоре полилась нежная мелодия пипы.

— Ха!

Околдованные солдаты шести армий вытащили мечи и направились к воротам Сюаньдэ. Шаг за шагом они медленно приближались, плотными рядами окружая своих врагов.

Ли Цзинлун заговорил:

— Госпожа Сюань Инь, вам не следовало играть на пипе в Пинканли. Госпожа Гого действительно не понимает как наилучшим образом использовать своих подчинённых.

— Что тогда ей следовало сделать? — Хунцзюню стало любопытно.

— Заняться тренировкой шести армий, — с лёгкостью ответил Ли Цзинлун, — с момента их основания, каждая из армий занималась своими делами. Они никогда бы не смогли так грамотно и слажено действовать. Встаньте на сторону Его Величества, госпожа.

Четверо мужчин еле сдерживали смех. Сюань Инь взбесилась. Стоило ей открыла рот, чтобы ответить, как Ли Цзинлуну удалось опередить ее всего на мгновение. Он живо отдал приказ:

— Вперёд!

А-Тай и Мо Жигэнь оказались самыми проворными, огненные шары и семь разящих стрел были выпущены мгновенно. Пипа замолкла — их противнице не удалось вовремя заставить солдат отразить атаку, и потому она поспешила подпрыгнуть. Нападение поддержали Ли Цзинлун и Хунцзюнь. Сюань Инь застыла в воздухе, она начала играть на пипе, и солдаты внизу приготовились стрелять. Целый град стрел полетел на экзорцистов.

Хунцзюнь собирался заблокировать их, но Ли Цзинлун схватил его за шиворот и скомандовал:

— Вперёд!

Юноша не успел отреагировать, когда чжанши утащил его за собой мимо лестницы. Они ворвались в главный зал Синцин плечом к плечу. Ли Цзинлун крикнул подчиненным:

— Мы оставляем её на вас!

Мо Жигэнь, Цю Юнсы и А-Тай согласно кивнули. Лицо их соперницы резко изменилось. Она сделала несколько шагов вперед в попытке догнать беглецов, но вынуждена была отступить под яростным напором стрел Мо Жигэня. Женщине пришлось приложить немало усилий, чтобы взять под контроль двадцать тысяч солдат шести армий. Если сейчас она помчится за этими двоим, все её усилия будут потрачены впустую.

— Ли Цзинлун! — яростно взревела Сюань Инь.

Чжао Цзылун подпрыгнул, А-Тай взмахом веера в руке подбросил карпа в небо. Чжао Цзылун громко выкрикнул:

— Сложи нож мясника и стань Буддой⁶…

— Да ты каждый раз кричишь что-то новое! — усмехнулся Цю Юнсы.

Карп рассеял содержимое шелкового мешочка, будто небесная дева, рассыпающая цветы⁷.

[⁶放下屠刀, 立地成佛 [fàngxià túdāo, lìdì chéng fó] — идиома означает: откажись от зла и встань на сторону добра, и ты сможешь стать Буддой.]

[⁷天女散花 [tiānnǚsànhuā] — идиома, означающая благовещение, пожелание счастья ]

Благодаря созданному ветру, пыльца лихун тут же разлетелась по всей площади. Все, кто попал в радиус действия пыльцы, начали яростно чихать, в изумлении глядя друг на друга. Первым в себя пришёл Ху Шэн.

— Где мы? — потрясённо спросил генерал.

Несмотря на то, что пыльцы лихун было категорически мало, благодаря ветру, им удалось освободить из-под контроля более семи тысяч человек. Падая на черепицу, Чжао Цзылун прижал к себе шелковый мешочек, чуть не соскользнув вниз. Карп успел удержаться на крыше, а после вскочил и умчался вглубь дворца Синцин.

Сюань Инь вновь попыталась ухватиться за пипу, но А-Тай быстрым движением выхватил свой музыкальный инструмент и уселся около дворцовой стены. Его пальцы медленно перебирали тонкие струны, сила боевой мелодии барбата столкнулась с мощью мелодии пипы. Звуковые волны сталкивались с друг другом и расходились, отбрасывая все то, чему не посчастливилось оказаться между ним.

Ху Шэн все это время потрясёно наблюдал за происходящим, в конце концов он больше не мог молчать:

— Кто-нибудь скажет мне, что именно здесь происходит?!

Сюань Инь стиснув зубы продолжила натиск своей мелодией. Чем больше она прикладывала усилий, тем сильнее её охватывал страх. Когда прозвучала боевая мелодия А-Тая, она больше не могла овладеть сознанием солдат, разбуженных пыльцой. Её пальцы двигались все быстрее и быстрее, играя мелодию: «Песнь царя Цинь, разрушающего массив»⁸, но мелодия никак не повлияла на А-Тая, тот в противовес играл «Мелодию одеяния с белыми перьями»⁹, написанную лично Ли Лунцзи. В кои то веки Сюань Инь встретила равного противника. Мелодия пипы затихала, лишь аккорды зазвучали, словно падающие камни. Мужчина смог уловить паузы в музыке противницы, и воспользовался возможностью, чтобы сбить чужой ритм.

[⁸Царь Цинь разрушающий массив (秦王破阵乐 [qínwáng pò zhèn lè]) или же «Танец короля Цинь (秦王破阵舞)», также известна как «Танец Семи Добродетелей (七德舞)» — считалась одной из самой известной придворной музыки и танцев в династии Тан. Изначально использовалась, для развлечения на пиру, после жертвоприношения. Лишь позже стала симловом расцвета династии Тан. Королём Цинь являлся Ли Шимин, император Тан Тайцзун. «Цинь» титул императора до его восхода на престол.]

[⁹Мелодия о перьевых одеяниях (霓裳羽衣曲 [níshang yǔyī qū]), также называемая Песня Нишан — согласно легендам, была написана лично императором династии Тан Сюаньцзуном, в те времена, когда он поднялся на гору Саньсяньи в Лояне и там увидел гору Нуцзи, которая вдохновила его на написание песни.]

— Командир Ху Шэн! — позвал Цю Юнсы, — соберите своих подчинённых, живее!

На площади было двадцать тысяч солдат шести армий. У каждого кружилась голова от этого музыкального столкновения. Ху Шэн закрыл уши, не в силах выносить этот шум, и подбежал к своим подчинённым, криком созывая их. Мо Жигэнь натянул тетиву, готовый в любой момент выстрелить, а рядом с ним встал Цю Юнсы, напряжено держа в руках свою кисть. Они оба с тревогой смотрели на Сюань Инь.

Оба музыканта были окружены сиянием, от их действий волны энергии разлетались во все стороны. Их мелодии приняли осязаемую форму, поскольку продолжали сталкиваться в воздухе и вызывать всё новые взрывы.

***

Ли Цзинлун вместе с Хунцзюнем ворвался в дворец Синцин, хрипло дыша.

— Чжанши, вы такой умный…

— Сейчас не время для лести…

— Я говорил это от всего сердца!

Хунцзюнь бежал следом за мужчиной, пересекая бесчисленные комнат. Ли Цзинлун боялся, что им на пути попадется какой-нибудь евнух или же служанка, к счастью, дворец был пуст. Но где пряталась госпожа Гого?

— Почему вы не используете Светоч Сердца?

— Та женщина из Пинканли сказала, что это не поможет. Они пытаются заставить меня воспользоваться энергией Светоча, — ответил Ли Цзинлун, когда они проходили один из коридоров бокового зала, — может я и не прав, но осторожность никогда не навредит.

— Подождите, — юноша остановился, — я все время чувствую: что-то не так.

Во дворце Синцин им на пути не попалось ни одно живое существо. Единственное, что прерывало мертвую тишину, это эхо их собственных шагов.

— Каждый раз, когда у тебя появляется такое чувство, — рассеяно пробормотал Ли Цзинлун, — я оказываюсь жертвой настигнувших нас неудач.

Хунцзюнь не знал, что на это ответить.

Хули-цзин хорошо спрятала свои следы, притаившись где-то во дворце. Небо уже окрасилось утренними лучами солнца, а дождь все непрестанно лил, стекая вниз по карнизам крыш. Сегодня некогда процветавший дворец погрузился в давящую тишину.

Дождевые капли скользили вниз по лакированным столбам, крышам и стенам. В тусклом солнечном свете всё: оконные рамы, фрески и даже дворцовые фонари в зале, в котором они находились, — казалось окрашенным в алый цвет от обилия крови.

Хунцзюнь неосознанно призвал Пятицветный Священный Свет. Ли Цзинлун хотел помочь ему успокоиться, как со всех сторон кровь внезапно хлынула в их сторону.

— Осторожно!

Море крови резко изогнулось вниз, и четыре стены превратились в водопады. Хунцзюнь немедля активировал Пятицветный Священный Свет, огораживая обоих защитным барьером. В этот раз кровь обрушилась на них в полную силу. Море поглотило экзорцистов, но даже так они умудрялись держаться рядом. Ли Цзинлун схватил руку Хунцзюня, и юноша непроизвольно прильнул к нему сильнее, прежде чем их полностью захлестнула кровь.

— Светоч Сердца…

— Повсюду кровь… Я не могу его использовать…

Ли Цзинлун и Хунцзюнь были заключены в барьер, который обволакивал их подобно кокону в темно-красном резервуаре с водой. Давление на защиту становилось всё сильнее, с каждым разом держаться было сложнее. Ли Цзинлун старался призвать силу Светоча Сердца, но даже если свет мог пронзить всю кровь, такому количеству жидкости противостоять было невозможно.

Пятицветный Священный Свет сжимался под чудовищным давлением воды до тех пор, пока барьер не обернулся вокруг экзорцистов настолько плотно, что заставил вжаться их друг в дружку. Между их телами нельзя было и листа рисовой бумаги просунуть. Хунцзюнь попытался высвободить свою руку, стиснув зубы, он выпалил:

— Ты сжимаешь мою руку…

Ли Цзинлун как мог отодвинулся, освобождая немного пространства. Этого хватило, чтобы Хунцзюнь приподнял свой меч и нанес один-единственный удар. Энергии его клинка удавалось пробить море крови, но оно стремительно заживляло прорехи. Дыхание юноши стало прерывистым; возможно Пятицветный Священный Свет защищал их от крови, но воздух он так же не пропускал.

Ли Цзинлун отвёл локоть в сторону. Оба висели в воздухе с опущенными головами без возможности использовать силу.

***

Снаружи, на площади дворца Синцин, боевая мелодия А-Тая ожесточенно схлестнулась с мелодией пипы Сюань Инь. В конце концов, «Песнь царя Цинь, разрушающего массив», достигла своего апогея, А-Тай приложил руку к струнам и одним резким движением провел по ним. Его барбат резко зазвенел.

Струны барбата начали вибрировать, издавая странный шум, будто раскалывались горы и камней. Солдаты на площади замерли от этого звука.

Вот оно!

Цю Юнсы взмахнул кистью. На тренировочной площадке перед воротами Сюаньдэ все нарисованные фигуры соскочили с плит. Огромная фигура Сюань-у¹⁰ поднялась посреди боя и повернулась, сбив с ног всех солдат шести армий. Не теряя ни секунды, Мо Жигэнь выпустил семь разящих стрел, после чего обернулся волком и сквозь расчищенный путь устремился вслед за стрелами.

[¹⁰Чёрная черепаха (玄武 [хuán wǔ] — один из четырёх китайских знаков зодиака, соответствующий группе из семи созвездий в северной части неба.]

Женщина-пипа попыталась ещё раз призвать свой музыкальный инструмент, но техника А-Тая нанесла огромный вред ее меридианам. Она смогла уклониться от стрел, но у неё не получилось сбежать от огромного волка, появившегося перед ней. Сюань Инь была напугана, и уже подумала, что ее решили оставить в живых, как зверь накинулся на нее, вонзив свои острые зубы ей прямо в живот. Хлынула кровь, с болезненным воем женщина превратилась в нефритовую пипу, почти лишив Мо Жигэня клыков.

Почувствовал боль, волк мотнул головой, выбросив нефритовую пипу. Та упала на мраморные ступеньки и разлетелась на куски.

Сюань Инь была побеждена. Сила демонов исчезала вместе с ней. Ли Лунцзи бросился ко дворцу Синцин. Он сердито воскликнул:

— Где все шесть армий?!

Солдаты глупо пялились друг на друга, не понимая, что произошло. Очнувшись, они услышали сердитый голос своего императора и испугано вздрогнули.

— Следуйте за мной во дворец Синцин, мы должны спасти императорскую наложницу. Того, кто сможет освободить Ян-гуйфэй, император щедро вознаградит!

Глава 37 - Прийти подготовленными

«Вы знаете, почему у благородной императорской наложницы никогда не было наследников?».

***

В апсиде¹ дворца Синцин Хунцзюня и Ли Цзинлуна сдавливали до болевого онемения в костях и выворачивания внутренних органов наизнанку. Юноша вновь попытался поднять руку для взмаха мечом, но сил оставалось все меньше.

[¹апсида (后殿 [hòu diàn]) — примыкающий к основному объёму пониженный выступ здания, полукруглый, гранёный, прямоугольный или усложнённый в плане, перекрытый полукуполом или сомкнутым полусводом.]

— Чжанши…

— Подожди… — с трудом выговорил мужчина, — Взгляни… это море крови… живое…

— Меня так сильно сжали, что сейчас вырвет… — с болью прошипел Хунцзюнь, не в силах сосредоточиться на чем-то еще.

Стоило Ли Цзинлуну активировать Светоч Сердца и осветить им поверхность кровавого моря, как алый цвет из-за сияния стал становиться светлее, в то время как остальная часть в противоположность все больше темнела. У него не было возможности сказать точно, являлось ли это следствием попадания света поверх жидкости или же это море крови действительно боялось Светоч Сердца…

— Чуть погодя собери все имеющиеся у тебя силы и вытолкни Священный Пятицветный свет наружу… — прерывисто попросил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь выпустил последний имеющийся в легких запас воздуха. Лицо же Ли Цзинлуна уже приобрело зеленовато-пурпурный оттенок из-за задержки дыхания, взгляд его затуманился. Грудью они плотно прижимались друг к другу, пока море крови продолжало сжимать их в ловушку и медленно уничтожать внутри барьера из света.

Ли Цзинлун прохрипел:

— Ты… готов?

Хунцзюнь уже не мог произнести ни слова. Их грудные клетки стиснулись вместе без малейшего намека на свободное пространство, но Ли Цзинлун напряг все свои силы на единственный глубокий вдох. Грудь его засияла ярким светом.

Области, куда достигало сияние Светоча Сердца, казалось, претерпевали странные изменения. Стоило падающему свету пасть на темные участки моря крови, как они начинали немедленно отступать. Ли Цзинлун направил силу в свои ладони, отчего те тоже засияли, и потянул их к обволакивающему их морю по обе от себя стороны. По мере распространения сияния темные области медленно отступали, избегая созданные светом веерообразные участки, и после уже собирались в одном месте позади мужчины.

— Сейчас! — прокричал он.

Из последних сил Хунцзюнь внезапно расширил барьер Пятицветного Священного света!

В это мгновение свет распространился по всем направлениям в море крови. Пятицветный Священный свет был словно разделивший небеса и землю топором посреди изначального хаоса² Паньгу³, насильно создавая свободное пространство посреди моря крови! Однако духовная сила Хунцзюня была уже на исходе, ему едва ли удалось поднять барьер на несколько чи, как он почувствовал надвигающую, словно цунами, кровавую контратаку.

[²Хуньду́нь (混沌 [Hùndùn]) — мифологическое существо, представлявшееся в Древнем Китае воплощением изначального хаоса, из которого возникла Вселенная. Выглядит он как мешок огненно-красного цвета, 3-метрового роста, без головы, глаз, ушей, ноздрей и рта, с 6 лапами и 4 крыльями.]

[³Пань-гу́ (盤古 [Pángǔ]) — в древнекитайской мифологии мифический первопредок. Согласно китайским мифам, изначально во Вселенной был бесформенный хаос. Со временем в хаосе возникло вселенское яйцо, из которого позднее появился Пань-гу. Считается, что взмахом огромного топора Пань-гу отделил Инь от Ян и сотворил мутную часть — землю (Инь) и светлую часть — небо (Ян). Чтобы Инь и Ян не соединились, Пань-гу каждый день отталкивал небо от земли. Когда Пань-гу удостоверился, что земля и небо не соединятся и не нуждаются в его подпирании, он умер. Дыхание Пань-гу стало ветром, голос — громом, левый глаз солнцем, правый глаз — луной. Руки и ноги образовали четыре стороны света, туловище землю, из крови возникли реки, из вен — дороги, из волос — звёзды, растения, деревья, из зубов и костей — металл, из костного мозга — нефрит.]

Когда Священный свет достиг своего предела, Ли Цзинлун нащупал Меч Мудрости за своей спиной. Обнажив клинок и оттолкнув Хунцзюня подальше, он со всей доступной ему силой вырвался из-под защиты барьера и вонзил Меч Мудрости в прямо в темную область моря.

Яркий свет вырвался из клинка, в то время как черный дым поднялся из недр моря крови. В момент успешной атаки на темную область, все остальное море забурлило, поднялось вверх и вновь свалилось вниз с оглушительным всплеском.

Хунцзюнь обессилено упал на землю, задыхаясь из-за наполненного рыбным смрадом воздуха⁴. После нескольких попыток отдышаться, он взглянул на держащего двумя руками Меч Мудрости Ли Цзинлуна. Черный дым клубился вокруг клинка, пока, в конце-концов, не попал под воздействие яркого света, из-за чего окончательно испарился.

[⁴стоит упомянуть, что кровь по мнению китайцев отдает рыбным запахом.]

Из черного дыма вырвался болезненный вой, словно заточенная там душа, наконец, была освобождена. После море крови потеряло свою форму и хлынуло во всех направлениях приливными волнами.

С трудом поднявшись на ноги, Хунцзюнь не переставая задыхался. Ли Цзинлун покачнулся из-за неустойчивой поступи, но все же протянутой рукой обхватил чужую ладонь и помог ему встать в устойчивое положение.

— Вперед! — Ли Цзинлун повернул голову, — Она должна быть где-то неподалеку!

***

Вокруг открытой площадки для созерцания звезд плотно сгустились грозовые тучи, но дождь уже прекратился.

Бессознательная Ян Юйхуань лежала посередине площадки. Семихвостая лисица опустила голову, испуская из пасти всё новые волны окутывающего тело женщины белоснежного света.

С глефой в руке Хунцзюнь шаг за шагом поднялся на площадку.

С тех самых пор, как лисица лишилась одного своего хвоста, кровь не переставая струилась из незаживающей раны. Казалось, что между ней и Ян Юйхуань существовала какая-то загадочная связь. Стоило юноше подойти чуть поближе, как оказалось, что на самом деле белый свет непрерывным потоком струился из тела женщины в пасть семихвостой лисицы, окутывая ее собственную тушу и в конечном счете столбом белоснежного сияния устремляясь в небеса.

— Демоническая лиса, отпусти ее, — глубоким голосом приказал Хунцзюнь, приподняв клинок.

В этот момент, лисица, наконец, обнаружила приближение юноши. Повернув голову, она издала рев и в атаке бросилась на него. Хунцзюнь сразу же воздвиг барьер из Пятицветного Священного света.

В это время Ли Цзинлун также подобрался к смотровой площадке. Он укрылся за каменной колонной с Мечом Мудрости в руке, наблюдая за каждым движением демоницы.

— Ты действительно одержал победу над моим дитя? — с дрожью в голосе спросила лисица.

— Это кровавое море было твоим ребенком? — медленно произнес Хунцзюнь, — Я уже уничтожил его.

Шерсть на всем теле лисицы вздыбилась, а сама она задрожала еще сильнее.

— Забудь, сын Кун Сюаня, ты, должно быть, действительно родился специально для этих трех домашних зверушек с коротким оперением⁵. Неважно кто ты, это уже не имеет значения!

[⁵гладкошерстная зверюга (扁毛畜生 [biǎn máo chù shēng]) — нецензурное выражение, обычно относящиеся к домашним птицам или же демонам-птицам в романах. Пошло от романа «Путешествие на Запад».]

Хунцзюнь в ответ взревел наполненным неприкрытой угрозой голосом:

— Да кто ты вообще такая?!

Вместо ответа лисица холодно усмехнулась, отпуская все еще лежащую на земле Ян-гуйфэй.

В то же время на площадку с другой стороны с распахнутым ртом также взобрался демон-карп. Ли Цзинлун поспешно зажестикулировал, показывая, чтобы Чжао Цзылун не подходил вперед, в то время как тот с написанным на морде непониманием поспешно кивнул.

— Бася, Суаньни, Яцзы… — глубоким голосом продолжила лисица. С каждым сказанным словом ее тон наполнялся горем, — Считая Сюэло⁶, кто знает скольких вы убили моих, У Циюй, детей… Кун Сюань убил мою сестру и теперь вы поступаете также жестоко. Мы все представители клана демонов, так почему же мы должны убивать друг друга?!

[⁶тут у нас идет игра слов. данное слово состоит из двух иероглифов (血罗), где сюэ (血 [xiě]) означает кровь, в древности относилась к крови в жертвоприношении; а ло (罗[luó]) — к ловушке на птиц. сюэло букв. означает «кровавая ловушка для птиц».]

— Эти три зверя… тоже были твоими детьми? — Хунцзюнь не мог поверить в это.

— Если быть точнее, то они принцы-драконы Великой Тан⁷, — голос лисицы внезапно наполнился опасной нежностью, когда она тихонечко продолжила: — Вы знаете, почему у благородной императорской наложницы никогда не было наследников?

[⁷те трое являются сыновьями дракона, а дракон, как известно, это символ императорской власти и даже считалось, что император является настоящим драконом.]

Хунцзюнь промолчал.

У Ли Цзинлуна не получалось отогнать пробегающий по спине холод от следующих слов У Циюй:

— Ей суждено было иметь троих детей, но из-за особенностей ее тела она никогда не сможет выносить потомство от людей, в отличии от твоего отца… Полагаю, твоя мать тоже была человеком, поэтому на свет появилось такое мерзкое детище…

Зрачки Ли Цзинлуна внезапно сузились.

У Хунцзюня сперло дыхание и он просипел:

— Это ты убила моего отца?

У Циюй опустила голову при взгляде на юношу. Темная энергия в ее глазах рассеялась, словно бы там вместо нее разгоралось черное пламя. Она зашептала:

— То, что я видела… я видела… так это был ты…

Стоило Хунцзюню схлестнуться взглядами с лисицей, как его будто ударила молния, а сам он погрузился в пучину собственных воспоминаний…

— Ди Жэньцзе, у меня есть только один ребенок…

В полуразрушенном кирпичном главном зале Департамента экзорцизма мужчина поддерживал свою молодую жену одной рукой, во второй же сжимал ладошку ребенка и, пошатываясь, вошел в помещение.

Маленький Хунцзюнь в оцепенении наблюдал за разворачивающейся на его глазах сценой. Разлетающиеся во все стороны лучи золотого сияния, облаченный в золотые доспехи и держащий Меч Мудрости человек, что парил в воздухе. Наконец, его отец и мать на последнем издыхании, преклоняющие колени перед этим летающим мужчиной.

Скрытый в тени из-за света человек поднял Меч Мудрости…

— Хунцзюнь! — яростный рев Ли Цзинлуна вернул юношу к реальности.

Меч Мудрости заливался ярким светом, покачиваясь прямо перед ним. С наполненным ужасом лицом Хунцзюнь отступил назад и рухнул на землю!

Ли Цзинлун, повернувшись, сжал клинок двумя руками и корпусом встал на защиту Хунцзюня лицом к лицу с демоном-лисой. Он стал задавать вопросы с той же яростью:

— У Циюй, где Король Демонов?! Сегодня ты встретишь свою смерть⁸! Ты больше не сможешь сбежать из Чанъаня!

— Король Демонов? — лисица внезапно засмеялась, — Ты говоришь о том мусоре — Черном Драконе? Он давным давно ушел. С его-то способностями он способен только проглотить свой гнев⁹. Теперь я — Королева Демонов!

[⁸Твое время истекло (大限已至 [dà xiàn yǐ zhì]) — собственно, идиома, букв. означающая, что пришло чье-то время умереть.]

[⁹Проглотить собственный голос (忍气吞声 [rěn qì tūn shēng]) — идиома, означающая, что вы ничего не можете ответить и вам придется лишь проглотить горькую обиду и терпеть.]

Резкий смех демонической лисы потряс весь дворец.

— Вашей Великой Тан почти подошел конец! Подожди! Ли Цзинлун! Вы все… вы все… в особенности ты…

Взгляд лисицы заскользил с Ли Цзинлуна обратно на Хунцзюня, и она продолжила, отчеканивая каждое слово:

— Кун Сюань убил мою сестру Юй Цзаоюнь. Я хотела забрать жизнь его сына, чтобы развеять ненависть в сердце, но я не ожидала, что это будешь ты. Я только надеюсь, что ты продолжишь жить, потому что с этого момента ты будешь терзаем всеми видами страданий в пламени Мары, что сожжет все дотла. Жизнь будет хуже смерти… и ты… навсегда… погрязнешь в мучениях!

— Кто убил моих родителей? — под пристальным вниманием лисицы Хунцзюнь почувствовал едва сдерживаемую ярость в сердце.

Однако Ли Цзинлун поднял руку с расцветшим в ней белоснежным сиянием и провел ею по горизонтали перед собой. Свет прервал зрительный контакт с лисицей, и этого хватило для мгновенного успокоения юноши.

— Я… Я… — голос Хунцзюня задрожал.

— Только я виновен в убийстве твоих потомков, — глубоким голосом оповестил Ли Цзинлун, — Это не имеет ничего общего ни с Хунцзюнем, ни с кем-то другим из моих коллег. Даже если из-за своих поступков я в страданиях сгорю в адском пламени, позволь же только мне нести это бремя! Демоническая лиса! Ты совершила все виды зла и в ад¹⁰ сегодня отправишься только ты!

[¹⁰просто как интересная деталь, что в оригинале Цзинлун говорит лисице отправиться в чистилище (炼狱 [liàn yù]), а это место, где души умерших очищаются от грехов, прежде чем попасть в рай. Таким образом можно уловить, что Цзинлун хочет счастливой следующей жизни для этой лисицы.]

Сразу после сказанных слов, Ли Цзинлун сжал Меч Мудрости покрепче и совершенно бесстрашно бросился на демона-лису.

Семихвостая лисица издала дикий вой, в то время как ее острые когти уже устремились к Ли Цзинлуну. Едва Хунцзюнь пришел в себя, как тут же воздвиг барьер из Пятицветного Священного света, отражая ее атаку. При столкновении демон-карп воспользовался возможностью перепрыгнуть через высокую платформу с криком:

— Я нашел ее!

Пока Ли Цзинлун с Хунцзюнем отвлекали внимание и уводили прочь лисицу, Чжао Цзылун приобнял Ян Юйхуань за шею, схватил щепотку пыльцы и засыпал ей в нос. Ян Юйхуань только была без сознания, но под воздействием порошка она в ту же секунду чихнула и начала просыпаться…

…Когда она открыла наполнившиеся слезами глаза, то на месте своего спасителя заметила хлопающего ртом карпа.

— Так красива, — хотя демон-карп не принадлежал к человеческой расе, но даже он мог по достоинству оценить кожу женщины, которую можно ранить одним вздохом¹¹, и ее тонкие черты лица.

[¹¹ранить одним вздохом (吹弹可破) — метафора на настолько нежную и хрупкую на вид кожу, на которую, кажется, дунешь — и она потрескается.]

Взгляд Ян Юйхуань наполнился недоумением и с долю секунды она просто пялилась в глаза демону-карпу.

— Красавица, ты в порядке? — поинтересовался глубоко обеспокоенный демон-карп.

Ян Юйхуань взвизгнула:

— Ах, как этот карп может говорить! Демон! Демон!

Она была настолько напугана, что поспешно попыталась подняться. Из-за подобной реакции на доброе дело на демона-карпа словно вылили ушат холодной воды из таза, и ему пришлось подтвердить:

— Хорошо, хорошо, да, правильно, я — демон.

— Уведи ее! — сердито рявкнул Ли Цзинлун.

— Последуешь за мной? — попытался умаслить ее демон-карп.

У Циюй продолжала бороться с Хунцзюнем и Ли Цзинлуном, но стоило ей услышать пронзительный приказ, как она тут же повернула голову и хрипло позвала:

— Юй-эр!

Но было уже слишком поздно. Левая рука Хунцзюня двинулась вперед, в то время как правой рукой он взмахнул глефой в дугообразной линии от лодыжек до самой макушки, атаковав сияющей дугой света от клинка. Не сумев увернуться, У Циюй в конечном счете потеряла еще один хвост. Стоило крови хлынуть вновь, как она развернулась и бросилась на Хунцзюня с остервенелым криком:

— Я убью тебя первым!

Когда У Циюй оттолкнула Хунцзюня, он тут же свалился за пределы смотровой площадки. Ли Цзинлун отбросил меч и бросился за ним, схватив его за руку и повиснув в подобном положении. Однако лисица открыла пасть и оттуда вырвалось обжигающее пламя, что тут же подожгло и без того хрупкие деревянные перила и окончательно уничтожило их. Хунцзюнь громко заорал, когда они с Ли Цзинлуном вместе свалились вниз.

Но в этот момент их обоих словило что-то мягкое, и голос Мо Жигэня оповестил:

— Мы здесь!

Цю Юнсы и А-Тай последовали за ним одновременно. Серый Волк одним прыжком донес Ли Цзинлуна и Хунцзюня обратно на смотровую площадку. Отряд экзорцистов вновь был в полном составе. Серый Волк вновь обратился Мо Жигэнем, и все быстро окружили и таким образом поймали сильно израненную У Циюй в центре своего построения.

— Демоническая лиса, где Черный Дракон?! — холодно задал вопрос Цю Юнсы, взмахнув кистью, — Он должен сдаться без боя и вернуться обратно в Башню Укрощения Драконов¹²!

[¹²несмотря на то, что в оригинале данная башня называется именно так (降龙塔), все же есть предположения, что здесь идет прямая отсылка на пагоду в честь монаха Цзигуна (济公), которого почитали и звали живым Буддой, в Ханчжоу, откуда родом сам Цю Юнсы. Повторюсь, это лишь предположение!]

— Демоническая лиса, — Мо Жигэнь вытащил стрелу и натянул ее на тетиву своего лука, стоя в северо-западном углу смотровой площадки, — Где вы держите Белого Оленя?

Ли Цзинлун был шокирован!

— Как я посмотрю, вы все пришли сюда со своими скрытыми мотивами, — холодно усмехнулась У Циюй, — Смерть Кун Сюаня, сбежавший из Башни Укрощения Драконов бессмертного Черный Дракон, хранящий сны Белый Олень… Но почему бы вам всем вместо вопросов не попробовать убить меня?

— Ваше Величество!

— Ваше Величество!..

Держа императорский клинок в руке, на площадку ступил Ли Лунцзи. Вся территория под смотровой площадкой, в том числе и три внутренних и внешних этажа, были плотно окружены солдатами Шести армий. Позади них в коленопреклоненных позах стояло большое количество солдат. Упираясь одной ногой в землю, они натягивали тетивы своих луков и прицеливались прямо на лисицу в центре.

— Ваше Величество! — наполненным горем голосом крикнула Ян Юйхуань, перепрыгивая через демона-карпа и бросаясь к Ли Лунцзи.

— Юй-эр… — голос У Циюй также наполнился не пролитыми рыданиями, — Юй-эр… ты помнишь? Если старшая сестра¹³ сможет продержаться до восхода солнца, то тогда ты сможешь…

Выражение лица Ян Юйхуань стало озадаченным. Она переводила взгляд с Ли Лунцзи на У Циюй и дрожащим голосом позвала:

— Старшая сестра¹⁴?

[¹³цзецзе (姐姐 [jiějiě]) — старшая сестрица, названная старшая сестра.]

[¹⁴Здесь уже используется Дацзе (大姐 [dàjiě]) — самая старшая из сестёр. Если вы спросите, почему мы не делали сноски про обращения раньше, то я не смогу дать внятного ответа на этот вопрос.]

Слезы все же полились из больших глаз У Циюй, опадая на землю.

Все собравшиеся экзорцисты с опаской поглядывали на лисицу. Ли Цзинлун же продолжать чувствовать какую-то неправильность ситуации, но не мог понять, в чем именно она обстояла. Он вновь закричал:

— Демоническая лиса! Что ты сделала с императорской наложницей?!

Однако Ли Лунцзи взмахом руки приказал Ян Юйхуань оставаться на месте, а сам медленно пошел вперед и остановился только в десяти шагах от У Циюй, обратившись к ней низким голосом:

— Откуда же ты, лисица? Зачем беспокоишь земли моей Великой Тан?

У Циюй тихонечко оповестила:

— Ваша госпожа Гого давно мертва, Ли Лунцзи!

— Нахалка!

Услышав обращение лисицы к императору по имени, принялась бранить ее группа солдат один за другим.

— Вкушая все изысканные деликатесы этого мира, задумывался ли ты когда-нибудь о погубленных под твоим правлением жизнях? — продолжила У Циюй с усмешкой, — Когда это ваша человеческая раса испытывала сочувствие по отношению к нашем демоническим племенам? Когда ты отдал приказ заживо сжечь моих детей и внуков, ты почувствовал хоть каплю сострадания?! И взметнулись тогда в небеса языки пламени — это негодование всего мира! Так мне все еще нужна причина для уничтожения твоей династии Тан?!

Ли Лунцзи возвышенно изрек:

— Демоны и чудовища не являются моим народом и сердца их совсем другие¹⁵. Вы никогда не станете людьми! Убейте ее!

[¹⁵Здесь произносится фраза (非我族类 [fēi wǒ zú lèi]，其心必异), сказанная Вэй Чжэном (из «Четыре года Чэнгун"《左传·成公四年》), что в последствии стала идиомой. Вольный перевод фразы звучал так: «Варвары — это чужой народ с другими сердцами. Они сильны как воры, но как люди они слабы и подобострастны, пренебрегающие добротой и добродетелью, это заложено в них природой».]

— Тогда сегодня мы наконец узнаем! — взвыла У Циюй, — на что способен настоящий Сын Неба!

— Ваше Величество, будьте осторожны!.. — закричал шокированный Ли Цзинлун.

Лисица набросилась на императора и никто из присутствующих не успел вовремя броситься к нему на защиту. Одновременно с нападением, Ли Лунцзи взмахнул императорским мечом перед собой. На мимолетное мгновение вспыхнул золотой свет, обернувшийся защитным барьером, из-за столкновения с которым лисица с силой отлетела назад.

В этот момент крики «Десять тысяч лет жизни!»¹⁶ не умолкали ни на мгновение. Лисица безостановочно тяжело дышала, широко раскрытыми глазами взирая на Ли Лунцзи.

— Твоя судьба уже предрешена¹⁷! — дыхание Ли Лунцзи также сбилось, — Сдавайся и твой труп останется нетронутым¹⁸!

[¹⁶(万岁 [wàn suì]) Английское «да здравствует (король)», японский «банзай», наше «ура» и, наконец, китайское «десять тысяч лет жизни!» (тоже самое значение у «банзай») — все это используется в контексте поздравления или же восхваления монарха.]

[¹⁷букв. можно сосчитать вздохи (气数已尽 [qì shù yǐ jìn]) — идиома, относящаяся к человеку, которому осталось мало жить, он на последнем издыхании и совершенно обессилен. Пошла от романа «Троецарствие».]

[¹⁸просто интересная деталь, что для Древнего Китая было очень важно то, как тело будет выглядеть после смерти. Например, если тело было разорвано на части или предано огню — то душа не сможет переродиться.]

Хунцзюнь хотел бы сохранить жизнь этой лисице по имени У Циюй, чтобы чуть позже они смогли бы основательно допросить ее. Она десятилетиями контролировала Чанъань из-за кулис и могла располагать множеством полезной информации о внутренних делах.

— Мы не можем проявить милосердие, — постановил Ли Цзинлун, — Пока она жива, однажды истина выскользнет наружу, как обнаружение камня на дне при отливе реки¹⁹, но жизнь у нас только одна.

[¹⁹камень на дне реки (水落石出 [shuǐ luò shí chū]) — идиома, букв. означающая, что истина будет раскрыта рано или поздно.]

Все присутствующие слегка кивнули, и Хунцзюню пришлось сдаться и поддержать их. Услышав сказанное, лисица громко истерически засмеялась и после зарычала:

— Тогда вперед!

Во время яростного крика тело демонической лисы вновь увеличилось в размерах до самых небес. На сей раз раз экзорцисты не стали дожидаться чьих-либо приказов и вместе вышли вперед. Хунцзюнь сжал глефу, меч в руке Ли Цзинлуна засиял ярким светом, Мо Жигэнь натянул на тетиву все Семь Разящих Стрел, а Цю Юнсы взмахнул своей каллиграфической кистью.

В одно мгновение ослепительный свет собрался на вершине смотровой площадки, и еще один хвост лисицы был безжалостно отрезан. Ли Цзинлун с мечом на перевес двинулся вперед. Черное пламя заструилось по земле из глаз демоницы, но оно растворялось куда бы не попадало свечение клинка.

По мановению кисти Цю Юнсы все начерченные на смотровой площадке созвездия и вырезанные на колонах драконы вместе устремились к лисице.

Мо Жигэнь выпустил Разящие Стрелы в демоницу, а после обратился в Серого Волка и накинулся к ней на спину.

Демоническая лиса болезненно взвыла и из ее рта во все стороны вновь вырвался огонь. Однако ледяной вихрь рванулся к ней, подавляя извергнутое пылающее пламя. Подпрыгнув в воздух, Хунцзюнь сначала заблокировал атаку Пятицветным Священным светом, после чего изогнулся и нанес удар глефой.

— Осталось три! — прокричал юноша.

Демоническая лисица последовательно потеряла несколько хвостов. По мере их падения в лужи крови, ее духовная сила становилась все слабее и слабее. Хунцзюнь молча наблюдал за ней, чувствуя, как в жалости дрогнуло его сердце.

Но в следующее мгновение по небу разнесся птичий клич…

…Слои грозовых туч расходились, открывая путь яркому сиянию восходящего солнца. Гигантская птица Пэн с залитыми золотистым светом расправленными крыльями, что охватывали расстояние с десять чжан, кружил по небу, прежде чем с криком спикировать вниз.

Сразу после взмахами огромных крыльев Пэн создал вихрь. Соколы, орлы, ястребы и другие крупные птицы появились вслед за ним и, словно приливные волны, устремились к центру смотровой площадки во дворце Синцин. Лисица развернулась для побега и бросилась в сторону Ли Цзинлуна, но тот преградил ей путь и оцарапал Мечом Мудрости ее шею.

С непрекращающимися завываниями демоница продолжала пятиться назад. Ли Цзинлун уже было хотел крикнуть «Защитите Его Величество», как Златокрылый Великий Пэн уже бросился к смотровой площадке. Схватив лисицу двумя лапами с крупными когтями, он поднял ее в воздух и они улетели в небеса.

Десятки тысяч человеческих возгласов вырвались от изумления, и даже Ли Лунцзи не смог сдержать дрогнувшее выражение лица, когда Златокрылый Пэн поднял демоницу и подбросил ее в воздух. Все небо заполонили хищные птицы, что с остервенением окружили ее и принялись по очереди нападать. Болезненные вопли демонической лисы эхом разносились до самого горизонта, пока от нее не остался всплеск тонкого кровавого тумана.

Стая птиц разлетелась по сторонам, а Златокрылый Пэн испустил еще один громогласный крик, прежде чем круговым движением развернулся и вновь погрузился в облака. Птицы кружили в воздухе, после чего все они взмыли вверх, следуя за Златокрылым Пэном, словно руководимые своим генералом войска.

Все произошло в сущее мгновение. С небес дождем полилась кровь и посыпались клочки меха в память о произошедшей только что кровавой битве и разорванной на мелкие части лисице. Все лица присутствующих были залиты кровью, пока они безмолвно стояли на смотровой площадке. Хунцзюнь протянул руку и кусочек белоснежного меха опустился ему на ладонь.

Ли Цзинлун, пошатываясь, опустил меч на землю, облокотился о колонну и испустил долгий вздох.

— Чжанши, взгляните, — пробормотал Цю Юнсы.

Солнце только взошло, освещая всю площадку для созерцания звезд, но звона утренних колоколов так и не было слышно. Под сиянием солнечного света демоническая энергия по всему Чанъаню тут же рассеивалась. Стоило У Циюй погибнуть, как десятки тысяч демонов огромным потоком хлынули во все восемь ворот города для немедленного побега.

Члены Департамента экзорцизма возвышались на смотровой площадке и смотрели на Чанъань. Эта древняя столица, казалось, приобрела новый облик.

— Чжанши, о чем вы думаете? — улыбнулся А-Тай.

— Эта битва была действительно долгой…

У Ли Цзинлуна больше не было сил вообще о чем-то думать да и не было на это желания. Повернувшись, он взглянул на Хунцзюня и протянутой рукой коснулся его головы. Взгляд Хунцзюня же был направлен туда, где совсем недавно скрылся Златокрылый Пэн. Его сердце внезапно сжалось в тоске по Цин Сюну и Чун Мину. Он совсем не ожидал, что Цин Сюн появится в такой момент.

У него защипало в носу, а в глазах навернулись слезы, но он все равно подарил Ли Цзинлуну улыбку.

Глава 38 - Принцы Ли династии Тан

«Я помню, что демон-карп спас мне жизнь».

***

Ровно через сутки в спальне дворца Синцин.

Ян Юйхуань проспала всю ночь, и проснулась на следующий день.

— Вам стало лучше? — над ухом раздался голос юноши.

Одетый в сменную небесно-голубых оттенков форму, Хунцзюнь сидел около кровати. Юноша походил на красивый нефрит или же яшмовое дерево на ветру¹. Он прижал указательный и средний пальцы к шее Ян Юйхуань.

[¹玉树 [yùshù] - оборот, обозначающий красивого и способного юношу.]

Яшмовое павлинье перо излучало мягкие световые волны, пока Пятицветный Священный Свет циркулировал в теле супруги императора. Департамент экзорцизма был обеспокоен тем, что госпожа Гого могла что-то сотворить с ее телом. Сказанные демоницей слова в последней ожесточенной битве казались довольно правдоподобными, но они оставили слишком много загадок после себя.

Хунцзюнь успокоил Ли Цзинлуна и остальных мужчин, стоящих возле кровати:

— Я не почувствовал никакой демонической энергии.

Все вздохнули с облегчением. Ли Лунцзи же заговорил:

— Гочжун на данный момент пребывает в Хэбэе², необходимо тщательно изучить этот вопрос, чтобы как следует объяснить всё.

[²Хэбэй (河北 [héběi]) — прибрежная провинция Китайской Народной Республики и часть Северного Китая регион. Название Хэбэй буквально означает «к северу от реки», имея ввиду его расположении полностью к северу от Желтой реки.]

Ян Юйхуань вспомнила о недавних событиях. По нежным щекам потекли два прозрачных ручейка слёз, но она набралась храбрости спросить:

— Где… Где моя старшая сестра?

— Что вы помните? — Хунцзюнь протянул евнуху стеклянную чашку и попросил, — положите сюда лекарства.

Воспоминания Ян-гуйфэй были обрывистыми. Она смутно помнила, как увидела хули-цзин, а после погрузилась в очень долгий сон. Память о пережитых событиях всплывала лишь отдельными фрагментами, из-за чего она была совершенно неспособна связно связать всю цепь событий.

— Скорее всего, это побочный эффект пыльцы лихун, — коротко пояснил императору Ли Цзинлун.

— Я помню, что демон-карп спас мне жизнь, — удивлено воскликнула женщина, — где сейчас эта рыба?

Все, кто находился в комнате, потрясенно застыли.

Ранее Ли Лунцзи сказал, что тот, кто спасет Ян Юйхуань, получит повышение в должности и новый титул , но он не думал, что его возлюбленная наложница признает своим спасителем карпа с волосатыми ногами. Всем стало неловко.

— Это мой хороший друг, Чжао Цзылун, — с улыбкой сказал Хунцзюнь, — как-нибудь я познакомлю вас с ним, а пока вам надо выпить лекарство. Как только примете его, то почувствуете себя намного лучше.

Хунцзюнь держал в руке стеклянную чашку. Ли Лунцзи помог Ян Юйхуань сесть. Императорская супруга не сводила пристального взгляда со своего лекаря.

Юноша вопросительно посмотрел на неё.

В её глазах Хунцзюнь сиял юностью: алые губы с белоснежными зубами и изогнутые черные брови, словно далёкие горы. Глаза, сияющие, будто вечерние звёзды, прямая высокая переносица и молочного цвета кожа с длинными тонкими пальцами. В его прекрасных глазах мерцала улыбка.

— Ты… Твоя фамилия Кун? — решилась спросить Ян-гуйфэй, — что тебя связывает с Кун Сюанем?

В одно мгновение в зале наступила гробовая тишина. Юноша не мог сдержать дрожи в руках, пара капель лекарства пролилось из чашки. С трудом заставив себя успокоиться, Хунцзюнь поинтересовался:

— Вы знали моего отца?

— Ты сын Кун Сюаня?! — наложница взволновано схватила юношу за запястье, — где твои родители сейчас?

— Любимая супруга³, — император поспешно вмешался, — тебе нужно отдохнуть, ты можешь поговорить с ним потом.

[³Айфэй (爱妃 [Ài fēi]) — так к своим возлюбленным обращался император в древние времена.]

Хунцзюнь переводил ошеломленный взгляд с Ли Лунцзи на Ян Юйхуань. Однако наложница посмотрела на Ли Лунцзи и быстро зачастила:

— Лекарь Кун! Ваше величество! Вы всё ещё помните?! Когда шестнадцать лет назад у этой наложницы была странная болезнь? Человеком, который спас меня тогда, был лекарь Кун!

Ли Цзинлун украдкой бросил взгляд на своего подопечного. И в этой тишине Ли Лунцзи наконец изрёк:

— Кажется, такой человек и вправду был, в прошлом Мы слышали, как его упоминал Мао-эр, прежде чем… Ох.

Император долгое время колебался, однако госпожа Ян-гуйфэй смогла улыбнуться и продолжить свои расспросы:

— Твоя мать — Цзя Юйцзэ. Твои родители в добром здравии?

— Они оба уже давно мертвы, — печально покачал головой Хунцзюнь.

Его слова заставили Ян Юйхуань потрясённо замолчать. Ли Цзинлун, всё время молча стоявший за спиной юноши, решил исправить ситуацию:

— Все люди этого мира — подданные Вашего Величества. Возможность разделить некоторые заботы императора и его супруги — лишь одна из многочисленных обязанностей. Хунцзюнь, императорская наложница устала после стольких событий, позволь ей немного отдохнуть.

Ли Цзинлун видел, император не хотел вспоминать прошлого. В конце концов, Ян Юйхуань когда-то являлась женой его сына, это всё ещё противоречило основам морали. Поэтому, мужчина поспешил увести юношу отсюда. Хунцзюнь согласился:

— Мы сможем поговорить позже, когда вам станет лучше.

Ли Лунцзи кивнул и отослал их вон.

Все, оставшиеся в боковой комнате дворца, вздохнули с облегчением. Повезло, что во время битвы с хули-цзин дворец Синцин остался цел. Этой ночью никто из департамента экзорцизма не вернулся обратно в отдел; каждый из них нашёл себе уголочек, в котором, устроившись поудобнее, смог отдохнуть. Проснувшись утром, они позавтракали и, умывшись, переоделись в свежую одежду. К полудню Ли Лунцзи позволил им скоротать время и отдохнуть до его прихода в чайной комнате. Сам же Сын Неба отправился на заседание суда, чтобы разобраться в вопросах, касающихся событий последних дней.

До сего момента Ли Цзинлун сопровождал везде императора, чтобы обсудить все с пришедшими во дворец чиновниками. Сперва прибыли представители судебного департамента, после - министерства юстиции, и позже всех прибыл главнокомандующий шести армий. Только за последним чиновником закрылась дверь, он смог снова дышать полной грудью.

— К счастью, последствия вчерашних событий не так широко распространились, — заключил Ли Цзинлун, — сейчас мы можем оставить все как есть, потому как жители Чанъаня не знают о произошедшем.

— Они должны оставаться в неведении относительно подробностей вчерашней ночи, так что дадим им понюхать немного пыльцы лихун. Тогда все будет хорошо, — предложил Цю Юнсы с улыбкой.

— Однако, нам не известно, откуда взялась та Златокрылый птица Пэн и как она здесь появилась, — заметил Мо Жигэнь, — словно бог, спустившийся с небес.

Спавший у ног Хунцзюня карп, услышав эти слова, тревожно поднял голову и бросил настороженный взгляд в сторону юноши. Тот запнулся, но, к счастью, остальные не заметили его странной реакции, пока взволнованно обсуждали появление неожиданного спасителя.

Златокрылый Пэн считался божественной птицей из легенд. Она пользовалась большой известностью среди простых жителей Великой Тан. В конечном счёте, они пришли к единому мнению: Златокрылый Пэн когда-то являлся божественным защитником императорской семьи Тан. Когда племя демонов захватило Чанъань, Пэн покинул правителя и государство, но после объединённых усилий департамента экзорцизма, он вновь вернулся, чтобы и дальше наблюдать за судьбой Великой Тан.

Было ли все так? Юноша и сам не знал, что у Цин Сюна было столь впечатляющее прошлое. Похоже, что все демоны разделились на два вида: у первых была хорошая репутация среди людей, а у вторых, наоборот, плохая.

Даже к пришествию сумерек, Ли Лунцзи не позволил им уйти. Лишь после того как император, а также они сами поужинали, их навестил евнух со словами:

— Его Величество встретит вас в зале «увядающих золотых цветов».

И после повёл их по коридорам к боковому дворцу, освещая путь светом от фонаря.

Было уже начало зимы. В зале увядающих золотых цветов, столетнее дерево гинкго, расположенное в центре пруда, уже сбросило свою листву. Широкое пространство в зале оставалось таким же открытым и великолепным, как и всегда⁴, лишь пейзаж изменился на тихо падающие хлопья снега. За экраном виднелась фигура человека, нежно перебирающего струны циня, издавая один или несколько звуков подряд, как чистая весна в снегу, заставляя слушателя почувствовать себя расслабленно и беззаботно.

[⁴Оригинальная фраза: (如轻风明月 [rú qīngfēng míngyuè] — как легкий ветерок и яркая луна.]

Мужчины уселись на те самые места, на которых в прошлый раз сидели Ли Цзинлун с Хунцзюнем. Мо Жигэнь и Цю Юнсы всё ещё продолжали бурный спор о том, кто же победит, Черный Дракон или Златокрылый Пэн, если те надумают сразиться. Неожиданно снаружи раздался голос:

— Наследный принц прибыл…

Ли Цзинлун не ожидал, что сюда явится наследный принц, и потому поспешил подняться и поприветствовать его. Вскоре их взору предстал высокий и худощавый мужчина средних лет с тёмным оттенком кожи. Мужчина нежно похлопал Ли Цзинлуна по плечу и с улыбкой изрёк:

— Цзинлун.

— Ваше Высочество! — Ли Цзинлун был немного удивлён и рад одновременно.

Представший перед ними человек действительно являлся наследным принцем Великой Тан Ли Хэном⁵. Когда Ли Линьфу⁶ был у власти, Ли Хэн был вытеснен из столицы, после чего тот отправился руководить войсками в полевых условиях. В прошлом году, после свержения Ли Линьфу, Ли Хэн наконец смог избавиться от тяготившей его сердце болезни, и, после смерти своего врага, он, наконец, смог высоко поднять свою голову. Вскоре Ли Лунцзи даровал ему титул наследного принца и призвал обратно в Чанъань.

— Принц Ди⁷ прибыл…

— Принц Шоу⁸ прибыл…

[⁵Император Су-цзун династии Тан (肅宗 [Sùzōng]) родился 21 февраля 711 года, умер 16 мая 762 года, вступил на трон 12 августа 756 года. Личное имя — Ли Хэн (李亨 [Lǐ Hēng]), другие имена — Ли Сышэн (李嗣升), Ли Цзюнь (李浚) с 725 по 736 годы, Ли Ю (李璵) с 736 по 738 годы, Ли Шао (李紹) в 738 году. Третий сын императора Сюань-цзуна. Су-цзун взошёл на трон после того как его отец бежал в Сычуань после мятежа Ань Лушаня 756 года. Во время этих событий Ли Хэн бежал в противоположном направлении в Линъу, где армия провозгласила его императором.]

[⁶Ли Линьфу (李林甫 [Lǐ Línfǔ]). Умер в 752 г. Первый министр (737) в правление императора Сюаньцзуна из династии Тан, способствовал увеличению могущества Ань Лушаня. Увенчанный славой при жизни, после смерти был обвинен в предательстве в пользу татар. О нем также упоминалось несколько главами ранее.]

[⁷Ли Янь (李艳 [lǐ Yàn]), также известный как Ли Сычжэнь (李思真 [Lǐ Sīzhēn]) — являлся четвертым сыном императора Ли Лунзци. О нем мало что сохранилось.]

[⁸Ли Цин (李青 [Lǐ Qīng]) (8 век — 775), известный как Ли Мао (李 瑁 [Lǐ Mào]) с 725 года и почетный титул Принц Шоу (壽王) был императорским принцем Китая Тан Династия, он был восемнадцатым сыном императора Сюаньцзуна и его любимой наложницы-супруги Ву. В 733 году Ли Мао женился на красавице Ян Юхуань (楊玉環). После смерти матери Ян Юйхуань попала в расположение Сюаньцзуна, и император решил взять ее в качестве своей супруги. Однако, поскольку принцесса Ян уже была женой его сына, император Сюаньцзун тайно организовал для нее, чтобы она стала даосской монахиней с постриженным именем Тайчжэнь, чтобы предотвратить критику, которая может повлиять на его план сделать ее своей наложницей. На короткий промежуток времени, Ян оставалась даосской монахиней в самом дворце, прежде чем император Сюаньцзун сделал ее имперской супругой, даровав своему сыну Ли Мао новую жену.]

В те времена, когда Ли Хэн еще не покинул столицы, он неоднократно пересекался с Ли Цзинлуном. Армия Лунъу, в которой находился Ли Цзинлун, часто сопровождала Ли Хэна во время охотничьих угодий на горе Ли. В то время, когда они охотились на дичь, Ли Цзинлун видел, что Ли Хэн являлся ценящим его способности командующим. С другой стороны, Ли Хэн был сильно впечатлен этим молодым человеком, который потратил всё своё семейное имущество на покупку одного единственного меча. Ли Цзинлун подумывал о том, чтобы последовать за принцем на северо-восточной фронт, чтобы сражаться.

К несчастью, Ли Хэн вынужден был обеспечить себе безопасность, и потому у него не нашлось времени, чтобы обсудить свои планы с Ли Цзинлуном, до того как он сбежал из Чанъаня.

— О-о, а это кто? — Ли Хэн взглянул на стоящего позади мужчины юношу и слегка улыбнулся ему, — его внешность бросает тень на всю нашу семью!

Принц Ди — Ли Янь — и принц Шоу — Ли Мао — также вошли в зал, члены департамента экзорцизма поспешили поприветствовать их. Ли Мао внешне походил на свою мать императорскую супругу У⁹, с красивыми и тонкими чертами лица, однако же ему не хватало железа и ян¹⁰. Ли Янь имел ауру мастера боевых искусств, но его глаза создали еле заметную тень уязвимости.

[⁹Супруга У, имперская супруга в ранге Хуэйфэй (武惠妃) (ум. 737), посмертно императрица Чжэньшунь (貞順皇后, буквально «добродетельная и безмятежная императрица»), была императорской супругой китайской династии Тан во время правления императора Сюаньцзун. Она была любимой наложницей императора Сюаньцзуна при жизни, а после смерти его жены императрицы Ван в 724 году она стала почитаться во дворце как императрица.]

[¹⁰Стоит немного изучить различия между инь и ян, как станет понятно, что в мужчинах всегда больше второй энергии, и если ее не хватает в теле, то значит в нем преобладает женская энергия инь, и мужчина автоматически становится более слабохарактерным. С женщинами точно также, но чуть наоборот. Грубо говоря, черты его лица были слишком женственными, без какой-либо мужественности.]

— Наш императорский отец приказал нам придти первыми, чтобы сблизиться с Ли Цзинлуном, — сказал Ли Янь, — мы крепко спали, не подозревая о произошедших ночью событиях.

— Ваши Высочества находятся под защитой истинного дракона¹¹, — поспешно ответил им Ли Цзинлун, — обычные демоны и злые существа не могут противостоять этому.

[¹¹Поскольку, они являлись сыновьями императора, они считались истинными потомками дракона.]

За разговором пришедшие расселись по установленным правилам. Хунцзюнь взглянул на наследного принца и заметил на его руке браслет из нефритовых бусин. Браслет состоял из бусинок беловатого оттенка, столь же однородных как остальные. Свет, исходящий от них, придавал юноше чувство близости. Он начал рассказывать:

— Ваш браслет… Когда я был маленьким…

Заметив выражение его лица, Ли Хэн прервал его:

— Они тебе нравятся? Я дарю их тебе.

И в доказательство своим словам, мужчина снял браслет и подозвал слугу, чтобы тот передал их Хунцзюню. Выражение лица Ли Цзинлуна изменилось. Хунцзюнь собирался вежливо отказаться от подарка, но Ли Цзинлун, чувствуя, что принять подарок невозможно, но об отказе и речи быть не может, смиренно заметил:

— Ты не собираешься поблагодарить за подарок?

Принадлежавшие Ли Хэну нефритовые бусы назывались «Божественные слезы Тань-Шаня»¹² и были подарены ему более десяти лет назад. В тот период вместе с Гао Сяньчжи¹³ они завоевали реку Жетысу¹⁴, и карлуки¹⁵стали чиновниками. Ли Хэну сильно понравились эти бусы, с тех пор он никогда не снимал их.

[¹²Тань-Шань (天山脉 [Tiānshān]) (букв. Гора Бога) — горная система, расположенная в Центральной Азии на территории пяти стран: Киргизии (привет от к.г), Казахстана, Китая, Таджикистана и Узбекистана.]

[¹³Гао Сяньчжи или Ко Сонджи — военачальник китайской династии Тан корейского происхождения. Великий полководец своего времени.]

[¹⁴Жетысу или Жеты-Су — это историческое название части Центральной Азии, что соответствует юго-восточной части современного Казахстана. Своим названием, означающим «семь рек» (буквально «семь вод») на казахском языке.]

[¹⁵Карлуки — это довольно древний тюркский союз племён, которые кочевали по Средней Азии в период с 8 по 15 века нашей эры. Считались вассальным государством Династия Тан, для борьбы суйгурами, до начала периода битвы при Таласе.]

Слова Хунцзюня о том, что «он играл с такими же бусинками в юности», застряли в горле. После слов Ли Цзинлуна ему пришлось принять их обеими руками и поблагодарить:

— Спасибо.

Принцы обменялись обычными приветствиями друг с другом, каждый из них вёл диалог по своему. Из их слов было понятно, что они долгое время не виделись друг с другом. Отличительной чертой стало их отношение к Ли Хэну, они относились к нему как к лидеру. Стоило Ли Хэну заговорить, как все сразу же замолкли. Видя это, юноша вспомнил слова, брошенные госпожой Гого, перед своей смертью и задумался: «Если Ян Юйхуань смогла бы родить детей, они выглядели бы намного моложе них. Они также сидели бы рядом с ними?».

После победы над хули-цзин, Цю Юнсы тщательно проанализировал ситуацию. Пускай они не знали, к какому заклинанию прибегнула госпожа Гого, оно, должно быть, было чрезвычайно жестокое и злое — заставить Ян Юйхуань трижды вынашивать ребенка Ли Лунцзи, не имея возможности родить ни одного из них. Ли Цзинлун пришёл к выводу: Госпожа Гого не хотела, чтобы Ян Юйхуань родила Его Величеству наследника. Возможно причина кроется в том, что она боялась, что в игру вступит неизвестные силы.

Со смертью восьмихвостой лисицы это навечно осталось неразгаданной загадкой. Благодаря этому, положению Ли Хэна как наследника больше не грозила никакая опасность.

— Отец всё ещё занят обсуждением важных дел, — Ли Хэн с улыбкой заговорил, — Цзинлун, скажи нам, что именно произошло?

Итак, Ли Цзинлун начал подробный рассказ всего произошедшего, начиная с событий, связанных с имперским экзаменом, о котором принцы ничего не знали. К моменту, когда он дошёл до середины своего рассказа, прибыл Ли Лунцзи. Сказав всем, что им не стоит быть излишне вежливыми, он сел и вместе с остальными стал слушать рассказ Ли Цзинлуна. Когда рассказ подошёл к концу, принцы пребывали в полном потрясении.

— Это… — взволновано обратился Ли Хэн к Ли Лунцзи, — я не думал, что все будет настолько опасно!

Цю Юнсы подал голос:

— Демоны сеют хаос, однако небеса благосклонны к Великой Тан, в последний момент с неба спустилась Златокрылая птица Пэн, явившись благоприятным предзнаменованием.

— Верно, — согласился Ли Лунцзи, испустив восторженный вздох, — Мы лично засвидетельствовали появление Великой птицы Пэн.

Хунцзюнь подумал про себя: «Повезло, что это был не Чун Мин, иначе им пришлось бы три дня и три ночи без продыху тушить пожар».

Ли Хэн и остальные согласно кивали, но в их глазах читалось замешательство. По выражению их лиц было видно, что никто из них не проверил его словам, но поскольку Ли Лунцзи верил в эту чушь, им оставалось просто согласиться с этим.

По прошествии этого времени, выражение лица императора казалось ещё более измученным, и, послушав рассказ, в приподнятом расположение духа он произнес:

— В конечном счёте, вашу уважаемую мать, императорскую супругу, спас именно карп…

— Карп? — Ли Янь и Ли Мао мысленно завопили: «вы издеваетесь над нами?!» и всё же бессознательно кивнули.

Ли Мао проговорил:

— Карпы хороши.

— Это хорошая рыба, — выслушав эту удивительную историю о демоне-лисице, рыбе-карпе и куче других монстров, Ли Хэн понятия не имел, как именно на все это реагировать, поэтому также согласно кивнул.

Ли Лунцзи вновь заговорил:

— Где рыба?

— Чжао Цзылун, — громко крикнул Хунцзюнь, — они просят тебя.

Чжао Цзылун высунул голову из-под стола. Рот карпа немного шевельнулся, его взгляд упал на нефритовые бусы, которые Хунцзюнь положил на стол, а после взглянул на принцев. Мгновенно в зале уважающих золотых цветов воцарилась тишина.

Демон-карп хвалено заявил:

— Увидев несправедливость, я просто вытащил своё оружие и поспешил вам на помощь, не нужно быть столь вежливым.

— У-а-а…

Трое принцев были шокированы. В суматохе чашки с чаем перевернулись, сбив стражников с толку. Ли Лунцзи же разразился громким смехом:

— Теперь вы все верите сказанному?

Ли Хэн боязливо опустил голову, изучая демона-карпа. Восстановив своё самообладание, он кивнул.

— Теперь я в это верю.

— У ворот Сюаньдэ Мы пообещали, что тот, кто спасёт любимую супругу, будет вознагражден официальной должностью, — вспомнил свои слова Ли Лунцзи, — что ты хочешь? Говори.

Чжао Цзылун задумался на мгновение и ответил:

— Нет необходимости в официальном статусе, иметь карпа в качестве чиновника было бы довольно странное зрелище. Вместо этого я бы хотел попросить Ваше Величество одну вещь. Я обязан жизнью кое-кому, но теперь его нет в живых, я слышал, что в храме Синцзяо¹⁶ хранятся его вещи. Могу ли я забрать что-нибудь в память о нем?

[¹⁶храм Синцзяо (兴教寺 [xīng jiào sì]) — был одним из восьми знаменитых храмов Фаньчуань во времена династии Тан и был построен в 669 году нашей эры.]

— Конечно, — Ли Лунцзи посмотрел на Ли Хэна, — через несколько дней ты должен позаботиться об этом.

— Как прикажете, — принц поспешно кивнул, вытирая пот рукавом. Ли Янь и Ли Мао всё ещё с ужасом смотрели на демона-карпа. Чжао Цзылун сунул свою голову в чашку Хунцзюня, делая несколько глотков чая; он уже привык, что люди постоянно смотрят на него такими взглядами. Он залез под стол и вновь лёг у ног Хунцзюня.

Ли Лунцзи продолжил:

— Естественно, нельзя отрицать усилия Ли Цзинлуна в уничтожении демонов, и потому, начиная с завтрашнего дня, все члены департамента экзорцизма будут вознаграждены. Вам также предоставят часть земель, которые вы сможете выбрать, когда придёт время.

Ли Цзинлун поспешил поклониться ещё раз и поблагодарить Его Величество. Ли Лунцзи заключил:

— Изначально департамент экзорцизма находился под руководством Гочжуна. Начиная с сегодняшнего дня, ты будешь отвечать за них.

Все понимали, Ли Лунцзи увидел исключительные способности департамента экзорцизма, и потому не мог быть спокоен, оставляя их в руках постороннего; они должны оставаться под управлением семьи Ли и служить во имя императорской семьи. Теперь же, когда они оказались под командованием наследного принца, им придется выполнять его приказы, император, наконец, может спокойно спать по ночам.

— Я хотел бы задать один вопрос, — внезапно заговорил Ли Хэн, — Цзинлун, остались ли теперь в Чанъане демоны, и если да, то сколько их?

После долгих размышлений Ли Цзинлун изрёк:

— По сути, не осталось больше ни одного, но трудно сказать, так ли это.

Все переглянулись. Ещё вчера департамент экзорцизма разделился и провёл повторное расследование в каждом районе города. Прошлой ночью, после неоднократных обсуждений на смотровой площадке, Чанъань казался не таким как раньше, раньше словно туман облаком окутывал весь город. После смерти У Циюй демоны разных мастей разбежались так, словно дерево упало¹⁷, покинув город окончательно.

[¹⁷дерево упало и обезьяны разбежались (树倒猢狲散 [shù dǎo hú sūn sàn]) — метафора на падение могущественного человека и незавидное положение тех, кто от него зависел.]

Мо Жигэнь вновь перевёл тему к птице Пэн:

— Возвращение Златокрылой Пэн — самое явное доказательство. Даже если мы не знаем, где они прячутся на данный момент, в ближайшем будущем не должно быть никаких странных событий.

— Гм… — кивнул Ли Лунцзи, — в храме Дациэн¹⁸ есть фреска с изображением гаруды¹⁹, птицы-покровительницы, которая защищает страну и уничтожает все зло. Теперь, когда она вернулась, нам и правду больше не о чём переживать. Хорошо, пусть все так и будет.

[¹⁸храм Дациэн (大慈恩寺) — самый известный и великолепный буддийский храм в городе Чанъань времен династии Тан.]

[¹⁹Гару́да (迦楼罗 [jiā lóu luó]) — мифический царь птиц в индуистской и в буддийской традиции, получеловек и полуптица.]

Ли Лунцзи явно не был в настроении продолжать обсуждение на эту тему. Он хотел вернуться назад, чтобы присматривать за Ян Юйхуань, и потому все встали, провожая его. После ухода Его Величества, Ли Цзинлун ещё немного поболтал с принцами о всяких пустяках. Видя эту неискренность, Ли Хэн закончил встречу. Покинув зал, наследный принц провёл личную встречу с Ли Цзинлуном и остальными членами департамента экзорцизма за пределами главного зала дворца Синцин.

Прошлой ночью лил дождь. Ночное небо было заполнено яркими сияющими звёздами, а напоминающий пояс Млечный путь мерцал. После смерти хули-цзин атмосфера в Чанъане довольно сильно поменялась.

— Ваше Высочество, — позвал Ли Цзинлун, — несмотря на то, что департамент экзорцизма обладает выдающимися способностями, мы не можем сражаться против простых смертных, не знакомых с заклинательством, поэтому просим простить нас.

— Все хорошо, — улыбнулся Ли Хэн, — сегодня отец сказал мне, что я не должен позволять вам совершать такие неподобающие поступки, как убийства. Надеюсь, что у этого острого меча в виде Департамента экзорцизма никогда не будет возможности вырваться из ножен.

— Мы надеемся на это, — мягко выдал Ли Цзинлун.

После сказанных слов, Ли Цзинлун и Ли Хэн попрощались, молчаливо понимая друг друга. Департамент экзорцизма, возглавляемый Ли Цзинлуном, будет верен будущему императору Великой Тан, а наследный принц поблагодарит отдел за спасение всей своей семьи. С такими мыслями каждый из них покинул площадь.

— Из-за того, что демонической энергии больше нет, дышится совсем по-другому,— улыбнулся юноша.

— Кстати, это так странно, но ночное небо выглядит точно таким же, как на лугах, — заметил Мо Жигэнь.

Демон-карп подал голос со спины Хунцзюня:

— Когда энергия демонов окутывала Чанъань, многие звёзды стали гаснуть, а неблагоприятные звёзды вступили в свою силу и возникла конфликтная энергия. Теперь, когда Король мертв, духовная энергия обычных звёзд стала намного сильнее.

Группа из нескольких человек медленно шла через двор. Когда они собирались переступить через главные ворота²⁰ , Мо Жигэнь вдохнул несколько глотков свежего воздуха и сказал:

— Мы до сих пор не знаем, где прячется Черный Дракон.

[²⁰ полуденные или же меридианные ворота (午门 [wǔ mén]) — это главные ворота императорского дворца.]

Цю Юнсы подмигнул Мо Жигэню, но даже это не скрылось от глаз Ли Цзинлуна, он спросил:

— Что случилось?

— Поговорим об этом через несколько дней, — загадочно ответил тот, — есть много вещей, которые мы должны подробно обсудить.

Ли Цзинлун не стал расспрашивать и лишь коротко кивнул. Неожиданно в их сторону поехала карета, остановившись около ворот, и из нее вышел человек. Этим человеком оказался Ли Лунцзи.

— Ваше Величество? — удивленно воскликнул мужчина.

— Сопроводи-ка Нас на прогулке, — сказал ему император, — Кун Хунцзюнь, императорская супруга хочет узнать у тебя кое-что.

Остальные, поняв, как себя вести в столь деликатной ситуации, покинули дворец. Ли Лунцзи повёл Ли Цзинлуна с собой по окраине ворот к площади. Хунцзюнь, позволил Чжао Цзылуну вернуться с Мо Жигэнем, а сам в одиночку забрался в карету. Внутри кареты была зажжена жаровня. Закутанная в большой меховой плащ, Ян Юйхуань сидела внутри, смотря в никуда. Стоило ей увидеть Хунцзюня, уголки её губ приподнялись в слабой улыбке.

— Его Величество не любит, когда я вспоминаю прошлое, — мягко заговорила Ян Юйхуань, — пока ты будешь просто слушать, все будет в порядке, но не распространяйся об этом.

Юноша задал вопрос:

— Почему? Я как раз хотел спросить у вас…

Ян Юйхуань с улыбкой прервала его:

— Ты с юных лет рос в отдаленном месте, поэтому ты так мало знаешь о мире, верно? — с этими словами она протянула руку, дотронувшись до его уха, спрашивая: — Что произошло? Откуда у тебя эта рана?

Хунцзюнь повернул голову, протирая травмированное ухо, и расплывчато ответил:

— Ничего подобного, ещё будучи ребенком я всё время натыкался на различные предметы, по сравнение с этим это просто несерьёзная рана.

Ян Юйхуань вздохнула. Она начала расспрашивать юношу о его семье. Хунцзюнь просто отвечал на всё ее вопросы, а императорская наложница все продолжала свои расспросы:

— Выходит, после того как скончались Цзя Юйцзэ и лекарь Кун, ты жил в горах на протяжении двенадцати лет?

— Какими людьми были мои родители? — юноша уже не помнил, как выглядят его отец и мать.

— Как дополняющие друг друга жемчуг и нефрит²¹, — с теплотой вспоминала Ян Юйхуань, — золотой мальчик и нефритовая девочка²², очень красивая пара. Твоя мама принадлежала к семье Цзя в Хуайинь²³. Однажды, мы приехали с ней в Чанъань на свадьбу принцессы Сяньи²⁴… Вскоре после этого, такие города как Лоян, Хуннун, Сикан²⁵ и прилегающие у ним регионы были поражены чумой. Твой отец использовал свои медицинские навыки, чтобы помогать людям. Он спас жизни многим жителям.

[²¹жемчуг и нефрит (珠联璧合 [zhū lián bì hé]) — идиома и метафора прекрасного внешнего вида выдающихся талантов или красивых вещей, дополняющих друг друга.]

[²²金童玉女 [jīn tóng yù nǚ] — идиома, означающая невинных мальчика и девочку.]

[²³Хуайинь (华阴 市) — город на уровне уезда в Вэйнань, провинция Шэньси, Китай. До 1990 года Хуайинь считался уездом. Хуайинь буквально означает к северу от горы Хуа, потому что он расположен к северу от этой горы.]

[²⁴Одна из сестер Ли Мао, также родом из Хуайинь.]

[²⁵1. Хуннун (弘农) — существовавший долгое время административный уезд в провинции Хэнань. 2. Сили (司隶) — общее название нескольких регионов в разные дин.]

Ян-гуйфэй подняла взгляд и посмотрела на задумчиво сидящего юношу. Вспомнив слова, которые госпожа Гого сказала перед смертью, он не мог почувствовать облегчение, поэтому прижал два пальца к точке пульса Ян Юйхуань.

— Что касается дел моей старшей сестры, Его Величество мне все рассказал, — почти шёпотом сказала Ян Юйхуань, — ты знаешь, когда именно она приблизилась ко мне, Хунцзюнь?

Брови юноши нахмурились, он вновь использовал Пятицветный Священный Свет, исследуя меридианы наложницы. В отличие от Ли Цзинлуна, Ян Юйхуань не занималась боевыми искусствами, ее меридианы были пусты, как воздух, потому не отторгали чужеродную силу.

— Помните ли вы что-то странное? — задал вопрос Хунцзюнь. Он держал императорскую наложницу за руку, поставил свою ногу на подножку кареты и взглянул на Ян Юйхуань.

— В юности я однажды увидела белую лисицу, — после долгих размышлений вспомнила Ян Юйхуань, — это произошло, когда мне исполнилось четырнадцать лет.

— Белую лисицу? — с беспокойством спросил юноша, — она не была серой?

Ян Юйхуань согласно кивнула и продолжила:

— Вскоре, после того как я вышла замуж… После того как я вышла замуж за Ли Мао, я начала серьёзно болеть. Я страдала во сне, а высокая температура никак не понижалась. Незадолго до того как я заболела, в поместье внезапно приехали твои отец и мать. Они сказали мне, что скоро меня постигнет беда, и есть только один способ спасти мою жизнь.

— Какой способ? — спросил Хунцзюнь.

Ян Юйхуань нахмурилась.

— На моей спине он использовал какое-то лекарство, чтобы нарисовать сигилу, и сказал мне, что это поможет отпугнуть демонов и злых духов…

Хунцзюня словно громом поразило, он уже смутно догадывался, что произошло дальше.

Глава 39 - Пространственный символ

«Я надеюсь, что у этого острого меча в виде Департамента экзорцизма никогда не будет возможности вырваться из ножен».

***

— Подождите немного, — Хунцзюнь поспешно жестом попросил Ян Юйхуань ничего не говорить, — Дайте мне подумать.

Хоть он и не разбирался в людских сердцах, но в то же время не был глуп. Поразмыслив над причинами и следствиями, он постепенно пришел к разумному выводу. Та самая упоминаемая госпожой Гого Юй Цзаоюнь… ее младшая сестра… возможно, что она как раз и являлась той самой белоснежной лисицей, с которой встретилась Ян Юйхуань!

Две лисицы — У Циюй и Юй Цзаоюнь — являлись сестрами! В ту же секунду юноша вник в суть: У Циюй сначала захватила тело госпожи Гого, прежде чем Юй Цзаоюнь попыталась воспользоваться слабостью Ян Юйхуань и также завладеть ею… Как те демоны-лисы, что высасывали души ученых и заточали их ловушке собственных тел, а затем использовали их, чтобы менять обличья и заменять на императорских экзаменах.

Однако его отец Кун Сюань, похоже, знал, что целью Юй Цзаоюнь являлась Ян Юйхуань, поэтому помог ей успешно избежать участи быть поглощённой. Хунцзюнь почти наяву видел сцену, в которой хули-цзин подбиралась к девушке посреди ночи для того, чтобы завладеть ее сущностью, но подверглась удару талисмана, нарисованного на теле императорской наложницы. Именно он уничтожил демоническую энергию.

— Как выглядело то заклинание? — продолжил расспросы юноша, — Вы все еще помните?

Ян Юйхуань задумалась на мгновение, вглядываясь в Хунцзюня, а после отрицательно покачала головой. То заклинание начертили на спине, потому у нее не было возможности его разглядеть.

Но как насчет ситуации, когда У Циюй похитила Ян Юйхуань и притащила ее на вершину смотровой площадки? Что же это означало? Сердце Хунцзюня бешено заколотилось. Возможно, что Юй Цзаоюнь не умерла и все еще живет в теле наложницы! Если это действительно так, то неужели его отец запечатал лисицу, вместо того чтобы окончательно убить ее?

— Позвольте мне проверить еще раз, — не дождавшись разрешения, Хунцзюнь в третий раз приложил пальцы к пульсу¹ Ян Юйхуань.

[¹ворота пульса (脉门 [mài mén]) — точка на руке на три дюйма ниже большого пальца, где можно почувствовать, собственно, пульс.]

Ян Юйхуань позволила ему обследовать себя, при этом продолжив:

— В конце концов, на самом пике той тяжелой болезни именно лекарь Кун смешал какие-то лекарства и заставил его принимать. В конце концов, мне постепенно стало легче.

— После вы принимали еще какие-то лекарства? — уточнил Хунцзюнь.

Ян Юйхуань мягко улыбнулась.

— Болезнь была вылечена сразу же.

В последней проверке Хунцзюнь также ничего не смог почувствовать, но по крайней мере было ясно: прежде чем лисица смогла поглотить душу, с ней произошло нечто непредвиденное, оттого в настоящее время никак не проявляется даже крупица ее демонических сил.

— Мои поздравления, — юноша задумался на мгновение, но решил все-таки промолчать о своих догадках, — У Циюй изначально хотела завладеть вашим телом, но по какой-то неизвестной причине ей это не удалось. Полагаю, это произошло в тот год, когда вы болели.

Ян Юйхуань промолвила:

— Значит, она более десяти лет притворялась моей старшей сестрой? Неудивительно, что в детстве сестра никогда не любила меня, а после той тяжелой болезни она стала хорошо обо мне заботиться. Все те годы она на самом деле была… но раз уж она была демоном, то почему же оберегала меня?

Хунцзюнь заглянул в глаза Ян Юйхуань и спустя какое-то время прервал застоявшуюся тишину:

— Возможно, она действительно хотела младшую сестру?

Глаза женщины влажно заблестели, и она надолго замолчала. Стоило слезам неспешно потечь по щекам, наложница всхлипнула:

— Я не смею плакать, ведь моей старшей сестрой оказалась лисица-оборотень, что навлекла бедствия на страну и народ. Хотя Его Величество был достаточно великодушен, чтобы не привлекать к ответственности за совершенные ошибки мою семью Ян… в моих глазах она — не важно, демон или человек — все равно является моей старшей сестрой. Понимаешь?

Хунцзюнь не ожидал, что его собеседница заплачет, но постепенно понял ее горе. Хотя госпожа Гого и оказалась демоном, в глазах Ян Юйхуань она все равно была близким человеком. Кто не будет грустить, потеряв кого-то дорогого? Тем не менее, она не осмеливалась что-либо сказать и уж тем более не осмеливалась проливать слишком много слез перед Ли Лунцзи.

Засучив свои пахнущие рыбой рукава, Хунцзюнь протянул их женщине. Та с неохотой утерлась, а юноша присел рядом в тихой поддержке, не говоря ни слова.

— Могу ли я спеть для вас? — предложил он.

Ян Юйхуань не ответила, потому Хунцзюнь тихонечко запел:

— Весной сильный прилив соединяет реку с морем. Кажется, будто яркая луна поднимается из моря и вытекает вместе с приливом…

Услышав в тот день исполнение этой песни Ли Гуйнянем, он мигом выучил слова. В то мгновение тихий голос красивого молодого человека, хоть и без сопровождения музыки, но все-таки навевал нежное и успокаивающее чувство.

***

Звезды наверху ослепительно сияли, в то время как внизу дул пронзительно-холодный ветер. Ли Лунцзи вместе с Ли Цзинлуном прогуливались по площади. В Ли Цзинлуне кипела юношеская кровь², потому холода он не боялся, однако император уже был стар. Экзорцист переживал, что несколько дней напряженной работы в сочетании с холодным ветром заставят императора по возвращении подхватить болезнь, потому предложил вернуться во дворец, но Ли Лунцзи отмахнулся.

[²кипящая кровь (血气方刚 [xuè qì fāng gāng]) — идиома, означающая наполненность юношеской силой.]

— Когда Мы были примерно твоего возраста, Нам приходилось скрывать свои способности и выжидать, подвергая себя нападкам со стороны множества народных слухов и сплетен во дворце. Теперь, думая об этом, Мы считаем, что были очень похожи на тебя несколько лет назад.

Ли Цзинлун слышал кое-что о прошлом. Когда императрица У еще была у власти, для собственной защиты Ли Лунцзи целыми днями бездельничал и поддерживал вид грязи, неспособной удержать стену³. Только благодаря этому он смог выжить и в конечном счете свергнуть Шаньгуань Ваньэра и других. «Однако», — в сердцах произнес мужчина, — «тогда вы выжидали, а мне просто не везло».

[³грязь не может удержать стену (烂泥扶不上墙) — метафора на людей, что не могут добиться чего-то великого даже при поддержке сильных людей.]

— Но люди продолжают жить. Даже если нефриты и золото зарастут пылью, однажды и они покажут свое великолепие, — продолжил Ли Лунцзи, — В этом смысле Мы с тобой похожи.

Ли Цзинлун поспешил произнести, что не смеет к такому стремиться, прежде чем упомянул:

— Если бы мои братья из Департамента экзорцизма не рисковали своими жизнями во время сражений с демонами, то этот чиновник так и остался бы негодяем.

Ли Лунцзи засмеялся и от души хлопнул Ли Цзинлуна по плечу со словами:

— Выбрав этот путь, ты должен понимать, что пройти по нему будет нелегко. Хоть и говорить это нехорошо, но, возможно, под командованием Хэн-эра ни для никого из вас не настанет дня, когда вы снова сможете показать свои силы.

Когда Ли Цзинлун услышал эти слова Ли Хэна вечером — «Надеюсь, что у острого меча, который представляет собой Департамент экзорцизма, никогда не будет возможности вырваться из ножен» — то уже все понял. Сила его отряда — это обоюдный меч, способный как и защитить Великую Тан, так и при восстании потрясти всю страну и привести к гибели большое количество людей. Тот факт, что Ли Лунцзи вновь заговорил об этом, означал только предупреждение.

Само собой разумеется, чтобы предотвратить возможность угрозы для императорского двора от Департамента экзорцизма им была дана абсолютная независимость. А это означало, что они не могли участвовать в политике: вступать в сговоры, получать заслуги и иметь возможность обсуждать государственные дела. Даже чиновники императорского двора не должны были слишком много знать о Департаменте экзорцизма.

Смысл слов Ли Лунцзи был предельно очевиден: «Отныне вам всем не стоит ожидать ни повышения по службе, ни публичного оглашения своих заслуг и наград за них, ни возможности вступать в контакт с придворными чиновниками и участвовать в политических делах. Вы должны только подчиняться наследному принцу, выполняя задания в тени, и не попадать в центр всеобщего внимания. В противном случае, стоит вам только получить восхищение слишком многих людей, а вашим именам прогреметь на всю страну, — в будущем неприятностей будет становиться все больше и больше».

Это было придуманное Ли Лунцзи решение для выхода из безысходной ситуации.

Но сколько из живущих в этом мире людей смогут смириться с участью прозябать в безвестности?

Ли Цзинлун замолчал на мгновение, прежде чем промолвить:

— Этот чиновник понимает.

Ли Лунцзи одобрительно кивнул.

***

В конном экипаже Хунцзюнь допел последнюю строчку. Эмоции Ян Юйхуань окончательно улеглись, и, несмотря на все еще покрасневшие из-за слез глаза, уголки ее губ слегка изогнулись в скорбной улыбке.

— На этот раз ты приехал в Чанъань для того, чтобы узнать побольше о своих родителях? — спросила она.

Хунцзюнь кивнул, и Ян Юйхуань продолжила:

— После эпидемии чумы семья твоего дедушки по отцовской линии почти полностью исчезла, но, что касается семьи по материнской линии, то до твоего рождения они были довольно известны в Хэси⁴. Твой дедушка когда-то был губернатором этой провинции, и, насколько я помню, у тебя все еще должен быть дядя. Я забыла его имя, но пятнадцать лет назад его повысили до магистранта округа Цзиньчан⁵. Однако после дела с нашествием хунну⁶ он был понижен в должности, и я точно не знаю, перевели его в Шачжоу или Гуачжоу⁷.

— Вы все спасители моей жизни, и если вам что-то нужно, то можете отправиться в поместье канцлера. Стоит лишь попросить управляющего передать сообщение моему старшему брату, и тогда он может помочь тебе разобраться с этим делом. Когда он вернется ко двору для сдачи отчета, ты можешь попытаться воссоединиться с семьей.

[⁴Хэси́ (河西 [Héxī], буквально: «к западу от реки Хайхэ») — район городского подчинения города центрального подчинения Тяньцзинь (КНР).]

[⁵1. Магистрат (知府) — также начальник; командующий; префект. 2. Цзиньча́н (金昌 [Jīnchāng]) — городской округ в провинции Ганьсу КНР. Название является аббревиатурой от «Цзиньчуань и Юнчан».]

[⁶Ху́нну (匈奴) — древний кочевой народ, с 220 года до н. э. по II век н. э. населявший степи к северу от Китая. Для защиты от их набегов Цинь Шихуаньди построил Великую китайскую стену.]

[⁷1. Шачжоу (沙州 [shā zhōu]) — поселок городского округа Цзюцюань в провинции Ганьсу. 2. Гуачжо́у (瓜州 [Guāzhōu]) — уезд городского округа Цзюцюань провинции Ганьсу. Одним словом — он находится в провинции Ганьсу.]

Хунцзюнь поспешно поблагодарил ее. Ян Юйхуань же вытащила небольшую коробку с едой и поставила рядом.

— Я принесла мимоходом ту выпечку, которая тебе так нравится.

— Спасибо! — на этот раз Хунцзюнь был по-настоящему счастлив, улыбка тут же осветила его лицо.

Хунцзюнь вылез из конного экипажа. Погода была холодной, поэтому Ян Юйхуань предпочла остаться внутри. В этот момент вернулись Ли Лунцзи и Ли Цзинлун. Экипаж тут же развернулся в другую сторону. Чжанши слегка нахмурился при взгляде на подчинённого.

Юноша почувствовал, что Ли Цзинлун остался немного подавлен после разговора с императором, потому поинтересовался:

— Что случилось? — тот не ответил, и Хунцзюнь открыл подаренную коробку, — Я дам вам кусочек, взбодритесь.

— Я действительно завидую тебе, — наконец заговорил мужчина глубоким голосом, — ты каждый день такой счастливый.

Хунцзюнь улыбнулся. Когда он слушал о прошлом своих родителей, то почувствовал некоторую печаль, но в тоже время и радость, как будто обрел уникальное чувство причастности к делам прошлого вместе с тем, кто знал о тех событиях. Стоило Ян Юйхуань заговорить о его отце и упомянуть имя матери, которых он уже почти не помнил, у него словно сформировалась необычная связь с людьми — он тоже был одним из них. И это всеобъемлющее, охватывающее все под солнцем, пыльное царство так естественно приняло его.

Той ночью, когда Хунцзюнь и Ли Цзинлун наконец вернулись в Департамент экзорцизма, каждая комната освещалась теплым желтым светом, и даже у пруда демона-карпа стоял один застекленный фонарь.

Юноша зевнул, и мужчина тут же обратился к нему серьезным тоном:

— О чем ты сейчас думаешь? — Хунцзюнь задумался на мгновение, но прежде чем он успел ответить, чжанши продолжил: — Я хочу постучать в каждую комнату и поговорить с ними.

Глядя на теплый свет из-за дверей, Хунцзюнь продолжал стоять в коридоре. После он, наконец, произнес:

— Думаю, что смотреть на эту сцену действительно приятно.

Ли Цзинлун издал утвердительное «мгм» и кивнул.

— Так что забудь об этом. Ложись спать пораньше, завтра мы отправляемся во дворец Хуацин, чтобы понежиться в горячих источниках.

— Правда?! — обрадовался Хунцзюнь.

— Что?

Люди в комнатах услышали шум, но Ли Цзинлун в спешке развернулся и ушел. Цю Юнсы больше ничего не спрашивал, а Хунцзюнь вернулся в свою обитель, чтобы поспать.

Прошла ночь. Когда Ли Цзинлун проснулся по утру, то увидел стоящих у главного входа Отдела экзорцизма и изучающих ворота четырех человек и одного карпа — Цю Юнсы, Мо Жигэня, А-Тая, Хунцзюня и Чжао Цзылуна.

— Доброе утро, чжанши, — улыбнулся Мо Жигэнь.

Ли Цзинлун тоже взглянул на дверь, около которой как раз стоял Цю Юнсы и, обмакнув кончик своей кисти в киноварь⁸, рисовал на воротах какой-то символ.

[⁸киноварь — минерал красного цвета (сернистая ртуть), сырьё для получения ртути, а также красная краска из этого минерала.]

— Для чего это? — заинтересовался он.

Хунцзюнь пояснил:

— Юнсы-гэ вдохновился печатью госпожи Гого и хочет попробовать запечатать место, где находится Департамент экзорцизма.

А-Тай же дополнил:

— В противном случае было бы не очень хорошо, если бы кто-то ворвался сюда по ошибке или если бы проникли воры.

Ли Цзинлун подумал про себя: это очень хорошая идея! Если бы отдел экзорцизма мог использовать иллюзии или открывать отдельные пространства, то это предотвратило бы в будущем такие ситуации, когда, например, император приходит с инспекцией, пока они все еще спят.

— Изогни здесь еще немного, — подсказал Хунцзюнь, указывала на заклинание на воротах.

— Взгляни сюда, — Цю Юнсы жестом попросил юношу взглянуть чуть в сторону, — Заклинание летающих камней⁹, двигающих горы и наполняющих моря¹⁰.

[⁹как ни странно, но летающие камни (飞石 [fēi shí]) — это древнее оружие. Раньше их использовали в войнах.]

[¹⁰здесь использована идиома (移山填海 [yí shān tián hǎi]), относящаяся к сверхъестественной силе бессмертных заклинателей. Но также является метафорой на сильных людей.]

— Да, да!

Хунцзюнь как раз был в том возрасте, когда все вызывало трепетный интерес, и в данный момент он больше всего восхищался Цю Юнсы. У А-Тая был Божественный Веер Урагана, что мог использовать ветер, воду, лёд, огонь и песок, но, в конце концов, эта сила была ограничена лишь пятью элементами. Семь Разящих Стрел Мо Жигэня могут выслеживать и преследовать врага по собственной воле, а сам он превращался в Серого Волка, но эти способности все еще находились в пределах допустимого.

И только Цю Юнсы мог не только одним мазком кисти затащить демона в картину, но и заставлять нарисованных существ выпрыгивать из холста, и это еще не считая его мастерство по рисованию заклинаний и глубокие познания в духовных орудиях. Все эти факторы полностью превзошли все ожидания Хунцзюня и заставили его восхищаться мужчиной.

— Можешь еще немного украсить его, — вновь предложил юноша.

— Хочешь попробовать? — улыбнулся Цю Юнсы.

Хунцзюнь взял кисть и, задумавшись на мгновение, добавил несколько дополнительных штрихов рядом с сигилой.

— Вот так хорошо.

После все тут же попятились назад. Цю Юнсы же произнес:

— Эти ворота впервые так откроются и закроются, так что почему бы чжанши не попробовать? В будущем мы можем придумать специальный механизм, но пока довольствуемся тем, что есть.

После сказанного, Мо Жигэнь обучил Ли Цзинлуна заклинанию активации массива. Мужчина встал посреди переулка, пока в его руке теплилось сиянье Светоча Сердца.

Весь переулок претерпел странное искривление, измененное заклинание засветилось с гудящим звуком. Рядом лежащие кирпичи и камни поднялись в воздух и, постукивая друг друга, облепили ворота целиком, скрыв их за собой.

— Получилось! — Хунцзюня окутало воодушевление.

— Обратный поворот сигилы может раскрыть их, — напомнил Цю Юнсы.

Ли Цзинлун вытянул вперед руку, и камни с кирпичами вновь засияли. Вновь зашумев, заклинание на двери развернулось, и вся преграда разлетелась прочь, открывая вид на ворота. Они распахнулись, позволяя увидеть, как возвышающаяся в главном дворе статуя Ачалы сверху вниз взирала на людей в переулке.

— Отлично!

Ли Цзинлун был очень доволен. Все попробовали открыть и закрыть ворота по очереди, и в итоге проблема решилась. Отныне, Департамент экзорцизма является полностью независимым правительственным зданием, в которое могут ступить только ограниченное число лиц. Даже если к порогу прибудет сам наследный принц, ему придется подождать, пока не откроют двери.

Так получилось, что тогда же и пришла награда от Ли Лунцзи. Вопрос о повышении более не поднимался, потому Ли Цзинлун так и остался чжанши, но, по крайне мере, им выдали шесть лошадей, сорок рулонов парчи, двести лян золота, сорок дан¹¹ зерна и еще шесть досок наньму с золотыми прожилками¹², которые в конечном счете будут превращены в поясные таблички для всего Департамента экзорцизма.

[¹¹дан или же ши (石 [shí]) — это многозначное слово, обычно означающее камень, но в данном случае означает единицу веса в древности около тридцати кг.]

[¹²наньму (楠木 [nán mù]) — это крайне редкое дерево, древесина которой настолько редкая и дорогая, что раньше ею могла пользоваться только знать.]

Среди всего прочего также был ящик, в котором находились останки¹³ великого мастера Сюаньцзана. Демон-карп приобнял эту реликвию, чувствуя легкую, но между тем невыразимую словами печаль.

[¹³в оригинале используется формулировка Кость Будды (佛骨 [fó gǔ]). Пришлось помучиться, но, как оказалось, так называют оставшийся после кремации прах или отдельные останки. Пошло от сказаний о том, как после смерти Будда Шакьяму, согласно его последней воле, тело его кремировали и разделили на восемь частей, которые в конечном счете прозвали «реликвиями».]

Подаренными Ли Лунцзи лошадьми оказались отборные Ахалтекинские кони¹⁴, и что было еще более удивительно, так это то, что у каждого из коней был собственный окрас. Демон-карп тут же ошарашенно раскрыл глаза и поинтересовался:

— А как я буду ездить на этих зверюгах?

[¹⁴на китайском эта верховая порода лошадей, выведенная на территории современной Туркмении около пяти тысяч лет назад, называется даюань (大宛马 [dà yuān mǎ]).]

Никто не нашелся с ответом.

Демон-карп залез в седло, но его ноги не доставали до стремян. У него получалось только сжать бока лошади. Его рыбья голова была задрана к небу, поэтому Чжао Цзылун мог смотреть лишь по сторонам, а не вперед. Если бы он выехал вот так на коне, то ставшие свидетелями этой сцены люди наверняка оказались бы напуганными до безумия.

— Это… — замялся Хунцзюнь, — Лучше продолжай цепляться за мою спину.

— Если мы собираемся прогуливаться, то возьми и мою лошадь тоже, — попросил демон-карп, — если все уйдут, то ей, оставленной дома, будет очень одиноко.

Ли Цзинлун был вынужден согласиться и тут же сменил тему:

— Поехали на гору Ли, чтобы насладиться в горячими источниками.

Каждый обрадовался приятному предложению чжанши, и они вместе направили выбранных лошадей из глухого переулка, и через Западные Ворота покинули Чанъань, направившись к горе Ли.

Хунцзюнь выбрал белоснежную лошадь, и, вырвавшись вперед, порывом ветра поскакал по равнине. Ли Цзинлун догонял его верхом на огненно-рыжем коне. Цю Юнсы оседлал мышастую лошадь, Мо Жигэнь — вороную, а А-Тай — каурую¹⁵. Они тащились позади. В самом конце галопом скакала, словно ветер, светло-серая лошадь.

[¹⁵Итак, названия могут быть не верными т.к. в оригинале масти лошадей не называются, а лишь упоминаются сами цвета, и это лишь прихоть этого ничтожного переводчика. Мышастый — тёмно-серый. Вороной — чёрный. Каурый — светло-рыжий с жёлтыми подпалинами; хвост и грива беловато-рыжие.]

— Твои навыки верховой езды не так хороши, как мои, — подразнил Ли Цзинлун.

— Тогда следуй за мной, — Хунцзюнь повернул голову и ответил на вызов, — моя лошадь определенно быстрее твоей!

— Не верю! Почему бы нам не узнать, чья лошадь первой достигнет горы Ли? — прокричал Мо Жигэнь, проносясь мимо них.

— Ого! — встрял А-Тай, — хотите поспорить?

— Идет! — громко согласился Цю Юнсы, — давайте поспорим на один кувшин янтарного вина! Кто первым доберется, тот и выпьет все!

Ли Цзинлун раззадорился:

— Вы с треском проиграете! Тот, кто первым доберется до горы Ли, отныне будет главным¹⁶ в Департаменте экзорцизма!

— Хорошо! — прокричали все остальные.

[¹⁶здесь используется обращение (老大 [lǎo dà]), которое можно расшифровать как старшего ребенка в семье, лидера группы, начальника, главу. Далее по тексту будут небольшие проблемы с точной расшифровкой, но как факт все равно останется «старший глава» в смысле «начальника».]

Договорив, спорщики тут же со свистом пришпорили своих лошадей, из-за чего те сразу ускорились, и молниеносно понеслись по равнине к горе Ли.

Спустя два шичэня определился победитель.

Первой прибывшей на гору Ли оказалась светло-серая лошадь без седока. Ли Цзинлун пришел вторым, Мо Жигэнь прискакал третьим, Цю Юнсы был четвертым, А-Тай — пятым, а Хунцзюнь остался последним.

Все потеряли дар речи.

— Неужто я буду главным? — демон-карп выглядел ошеломленным. Это чудо произошло столь стремительно, что застало его врасплох.

Ли Цзинлун попытался уйти от ответственности:

— Это не считается, верно же… на лошади никого не было.

— Но Мо Жигэнь же сказал, — пресек его попытку Хунцзюнь, — «чья лошадь первой доберется до горы Ли», а не «кто первым доберется».

Сидевший позади Хунцзюня Чжао Цзылун развеселился:

— От слова мужчины¹⁷ нельзя отказаться. Быстро, назови меня своим старшим.

[¹⁷букв. слово джентльмена (君子一言) — идиома, означающая говорить смело и по делу. От таких слов нельзя так просто отказаться.]

Ли Цзинлун забормотал:

— Этот… старший… старший…

Ли Цзинлун не мог вслух назвать демона-карпа своим «старшим». В будущем, когда отделу экзорцизма придется вновь выступить всей командой, он представил карпа, ведущего к крупному сражению по всей земле назначенный Великой Тан чиновников и пятерых экзорцистов… Эта сцена оказалась слишком разрушительной для ума.

Остальные прожигали Ли Цзинлуна взглядами, думая про себя: «Не говори этого, не говори! Если ты не скажешь это, то и другим тоже не придется, но как только ты признаешь волосатого карпа за своего старшего, то и мы будем обречены. Просто забей гвоздь и выверни угол¹⁸, и тогда не будет никаких проблем».

[¹⁸Данная идиома (敲钉转角) — означает внимательность и дотошность в каком-то деле и абсолютную уверенность, что проблем не возникнет.]

— Старший… глава, — наконец вымолвил Ли Цзинлун.

— Не слышно, не повторишь погромче? — усмехнулся демон-карп, сложив руки по бокам.

Ли Цзинлуну пришлось повторить:

— Глава! Глава!

— Эй, заместитель, — развеселился Чжао Цзылун.

В то мгновение эмоции его были крайне неоднозначными, и чжанши оставалось только оплакивать свою горькую судьбу. После сказанных слов он, казалось, отбросил всю жизнь и с мрачным страдальческим выражением лица в одиночку поскакал вверх по горе.

Участь остальных состояла в том, что бы стать младшими, и даже Хунцзюнь был не в состоянии произнести это вслух. Он попробовал назвать карпа своим «старшим», прежде чем перевел тему:

— Пойдемте-пойдемте! Пора идти купаться в горячих источниках!

Глава 40 - Тёплые воды озера Хуацин

«В это мгновение кончики пальцев Ли Цзинлуна мелко задрожали».

***

От боковой части дворца Хуацин остались одни руины, и на данный момент ремонт был в самом разгаре. Тот самый горячий источник, в котором отмокали император и его супруга, естественно, не отдали в пользование Ли Цзинлуна и его подчиненных, но в южно-западной части дворца расположился укрытый зелёными лесами и белыми облаками одинокий пик. В долине был построен ещё один просторный зал, столь же изящный и тихий.

В этом месте горячие источники располагались в сосновой роще. Прошлой ночью на горе Ли выпал первый снег, укутав просторы белым покровом, из-за чего на соснах образовалось немало сосулек. Наследный принц Ли Хэн лично отдал приказ всем слугам относиться к членам департамента экзорцизма как к важным гостям. Поэтому, когда Ли Цзинлун прибыл, слуги подошли поприветствовать его. Мужчины приготовились провести в этом месте небольшой отпуск: примерно три дня и две ночи.

Был полдень. Туман клубился вокруг вершины горы, где находился боковой зал. Молочно-белая пелена огибала многочисленные боковые пики и образовывала низвергающиеся вниз облачные водопады. Из-за света казалось, что сейчас ранее утро или сумерки. Доносилось щебетание птиц. Маленькие белки прыгали по деревьям в рощице. Вся эта сцена казалась довольно расслабляющей и приятной для глаз.

— Что лучше — это место или же наш отдел экзорцизма? — легкомысленно промолвил сжимающий в руках меч Ли Цзинлун, идя по коридору вместе с остальными.

— В каждом месте есть свои плюсы, — ответил Цю Юнсы, стоя около двора, — однако их картины и каллиграфия не так хороши, как у нас.

Ли Цзинлун с улыбкой кивнул. Хунцзюнь, стоя впереди всех, потянулся, после чего заметил выражение лица мужчины и указал:

— В последнее время чжанши стал больше улыбаться.

Ли Цзинлун внезапно густо покраснел и поспешно отвлек всех:

— Сейчас у вас свободное время, встретимся перед ужином.

После этих слов они разошлись. Каждый вернулся обратно к себе в комнату, чтобы поскорее переодеться и пойти попробовать источники. Хунцзюню выделили маленькую комнатку, в которой стояли уже приготовленный чай, горячие тканевые полотенца, халат и многие другие принадлежности. Во дворе остался демон-карп, держа в руках ту самую буддийскую реликвию. Стоя на мосту, он смотрел вниз на плескавшихся карпов. Чжао Цзылун взял в руки корм для рыб, съел немного, а остальным поделился с ними, бросив в воду.

— Ты не идёшь?

— Я не пойду, — ответил карп, — в чём смысл отмокать в воде каждый день? Я не люблю серу.

— Дай взглянуть, — юноша быстренько переоделся в халат и вышел. Он потянулся за реликвией, которую держал в руках друг, — я слышал, как они обсуждали это. Человек, спасший тебе жизнь, оказался довольно известным великим мастером.

— Он стал Буддой¹, — подтвердил Чжао Цзылун, — Будда Шантан Гондэ². Я до сих пор помню, как он сказал мне, что я должен постараться накопить как можно больше заслуг и стать драконом. Попытаться просто перепрыгнуть через врата дракона бесполезно.

[¹стать буддой (成佛 [chéng fó]) — это будд. термин и конечная цель всех совершенствующихся в буддизме. Добившиеся этого люди навсегда освобождаются от страданий жизни и смерти и достигают высшего праведного просветления.]

[²Сюаньцзан (玄奘 [xuánzàng]) — был известным китайским чаньским буддийским монахом, родившимся в Лояне (Хэнань) в семье ученых, будучи младшим из четырех братьев. В 629 г. он отправился в паломничество в Индию, откуда вернулся в апреле 645 г. с большим количеством текстов на санскрите, что значительно увеличило количество буддийской литературы, доступной в Китае.]

Хунцзюнь послал Чжао Цзылуна поискать себе развлечение. Сам юноша прошёлся по коридору вглубь горы к источникам. Проходя мимо комнаты Ли Цзинлуна, он мельком заглянул внутрь и увидел переодетого в простой халат мужчину. Ли Цзинлун устроился, скрестив ноги около стола и выставив напоказ свою крепкую широкую грудь. Он сидел с опущенной головой, смешивая какое-то лекарство в маленькой миске.

— Заходи и помоги мне, — заметил юношу Ли Цзинлун.

В нос тут же ударил резкий запах трав; кажется, это было что-то от травм. Не задавая вопросов, Хунцзюнь сел и помог чжанши с приготовлении лекарства. После он поинтересовался:

— Это лекарство останавливает кровотечение и способствует заживлению ран, вы не ранены?

Ли Цзинлун бросил взгляд на Хунцзюня и промолчал.

— Твой отец раньше был врачом? — задал он встречный вопрос.

Хунцзюнь кивнул.

— С самого детства Чун Мин учил меня различать лекарства.

Ли Цзинлун с головой погрузился в приготовление.

— Я думаю, что из-за твоего настоящего отца приемный отец начал учить тебя врачевательству для спасения людей.

Когда Ли Цзинлун сказал об этом в таком ключе, Хунцзюнь наконец все понял. В тот день, еще будучи ребенком, открыв глаза, первое, что он увидел, была стекающая по щеке Чун Мина одинокая слеза. Чун Мин и Кун Сюань были хорошими братьями, возможно, такими как он и Ли Цзинлун. Если бы однажды мужчина умер, а его дети остались под опекой Хунцзюня, чувство печали было бы ни с чем не сравнимым.

Поразмыслив, он понял, что скрывалось за взглядом Чун Мина каждый раз, когда тот смотрел на него.

Благодаря Ли Цзинлуну он научился многому. Вещи, о которых он раньше не размышлял, теперь становились яснее, их очертания медленно проявлялись из тумана.

Юноша с любопытством наблюдал за мужчиной, пока тот смешивал травы для мази. Только когда солнце зашло на западе, Ли Цзинлун закончил ее приготовление. Он медленно встал и позвал:

— Пойдём.

Другие наверняка уже наслаждались источниками. В слабом вечернем свете от воды поднимался пар, а на берегу были расставлены различные предметы и даже ширма.

— Раздевайся. Не торопись залезать в воду, дай мне тебя осмотреть, — Ли Цзинлун стоял с миской в руке.

— Э-э… — Хунцзюнь слегка опешил. Он не ожидал, что чжанши выскажет такую странную просьбу, и сразу почувствовал себя неловко.

— Я лишь хотел посмотреть, остались ли на твоём теле ещё раны, — с серьезным лицом пояснил Ли Цзинлун.

— Они уже зажили… — промямлил юноша.

Ли Цзинлун ничего не ответил и просто заглянул в глаза Хунцзюня.

— Чего ты так стесняешься?

Он поставил миску, расстегнул ремень и снял с себя купальный халат, бросив его на пол. Его тело было хорошо сложено и стройно. Широкие, четко очерченные грудные мышцы и мощный пресс живота были видны невооруженным взглядом.

Лицо Хунцзюня мигом залилось краской. Пускай они оставались мужчинами, ему никогда раньше не доводилось видеть обнаженные тела друзей, потому его сердце так бешено заколотилось.

— Быстрее, раздевайся, — поторопил его Ли Цзинлун. Впрочем, его лицо по цвету ни чуть не отставало от лица подчиненного.

У Хунцзюня участилось дыхание, и он не смог удержаться от мимолетных наблюдений за тем, как Ли Цзинлун снимает свой халат и бросает его в сторонке. Через некоторое время он почувствовал себя немного спокойнее, но так и не смог оторвать глаз от мужчины, думая про себя: «Вау, у чжанши такое хорошая фигура!».

У Ли Цзинлуна были широкие плечи и длинные ноги. Даже в возрасте четырнадцати лет он считался прирожденной вешалкой для одежды³. Более того он усердно занимался боевыми искусствами, поэтому его телосложение больше всего походило на тело мастера боевых искусств. Его кожа обладала здоровым пшеничным цветом, а мышцы оказались гладкими и аккуратными.

[³[十四岁时便是天生的衣服架子] В значении, что какую бы одежду он не надел, на нем она смотрелась хорошо.]

Такой фигуре и оттенку Хунцзюнь завидовал больше всего. Ему всегда казалось, что он слишком бледный, в то время как Ли Цзинлун имел ни слишком много, ни слишком мало мышц. Этого человека можно было описать только одним словом: «идеальный». И к тому же… у него был действительно большой!

Стержень мужчины был длинным и толстым. Его также можно было назвать довольно красивым. Казалось, будто он всегда готов к работе, и если станет твёрже, то вполне мог увеличиться до одного чи⁴.

[⁴Чи (尺 (chǐ)) — мера длины, равная 32 см (в древности 24-27 см). Тебе удобно с такой третьей ногой, Цзинлун, как ты с ней-то по крышам скачешь?]

Хунцзюнь с трудом подавил чувство нервозности. Его лицо уже полностью покрылось румянцем, когда он бросил ещё один взгляд на Ли Цзинлуна. Чжанши же несколько раз неестественно потёр нос. У него самого при виде столь красивого юного тела чуть кровь из носа не пошла. Не удержавшись, он продолжал разглядывать Хунцзюня сверху вниз.

— Почему ты так на меня смотришь? — поинтересовался Ли Цзинлун.

— Чжанши, у вас такой большой, — Хунцзюнь чуть ли не пускал слюну от зависти. Сила, заключённая в этом столбе, являлась тем, чем больше всего восхищались подобные ему молодые юноши.

— Ты не должен смотреть на это… — Ли Цзинлуну стало немного неловко, — повернись, повернись.

Хунцзюнь не понял, чего от него хотят.

Мужчина заставил юношу встать у края источников и посмотреть в воду. На поверхности горячего источника отражались два обнаженных тела.

Белоснежная кожа, ясные и между тем яркие глаза, густые черные брови. И пусть Хунцзюню было всего шестнадцать лет, и он уже вошел в период созревания, но даже так его телосложение сильно отличалось от телосложения мастера боевых искусств, такого как Ли Цзинлун. Благодаря частым тренировкам с метательными ножами и Пятицветным Священным Светом, у него проявлялись неясные очертания мышц на груди и животе. Кожа оставалась гладкой, словно вылитое молоко.

Оба, опустив головы, разглядывали свои отражения. Стоило юноше увидеть в воде фигуру чжанши, его собственный стержень немного оживился.

— Какая разница между мной и тобой? — внезапно задал вопрос мужчина.

Хунцзюнь вздрогнул, повернув голову назад, и посмотрел на Ли Цзинлуна, который положил руку ему на плечо. В этот момент у него появилось неожиданное желание обернуться и опереться на чужое плечо.

— Ты ведь тоже человек, да? — вновь спросил чжанши.

— Конечно, — Хунцзюнь подумал, что этот заданный мужчиной вопрос был слишком неожиданным, — что-то не так?

Ли Цзинлун смотрел в глаза подопечного, не решаясь заговорить. На их лицах вновь появился едва заметный румянец. Сердце Хунцзюня с каждой секундой билось все быстрее и быстрее, он вдруг испытал легкое головокружение.

— Тогда… — замялся мужчина, —… спускайся, — Ли Цзинлун неожиданно толкнул его в воду. Коварство чжанши застало Хунцзюня врасплох. Его тело неожиданно соскользнуло вниз, и он упал в источник с громким вскриком.

Ли Цзинлун громко рассмеялся и подошёл, прихватив миску с лекарством. Хунцзюнь поднял голову над водой и сердито воскликнул:

— Ты издеваешься надо мной!

Ли Цзинлун также залез в горячий источник. Хунцзюнь надавил на его голову, пытаясь затолкать его глубже. Ли Цзинлун постарался его успокоить:

— Прекрати дурачиться! Дай обработать твои раны.

Он с силой сжал запястье юноши, заставив его опереться на край источника и попутно объявив:

— Сначала я помогу тебе помыться.

Лицо Хунцзюня приобрело пунцовый оттенок.

— Я думал, что вы хотите что-то сказать…

— Позволь взглянуть? — попросил Ли Цзинлун, — не верти головой.

В попытке отомстить, Хунцзюнь вытянул руку, намереваясь пощекотать Ли Цзинлуна, но промахнулся и вместо этого схватил кое-что другое. Мужчина не мог контролировать реакцию своего тела. Он сильно напрягся, действия стали неуклюжими. После Ли Цзинлун попятился назад, произнеся со всей серьезностью:

— Стой смирно, дай мне рассмотреть твою рану!

Юноша смиренно прислонился к краю берега, его плечи вздымались и опускались в такт дыханию. Держа в руках полотенце, Ли Цзинлун заключил:

— Не трогай это ухо.

После событий в карманном измерении, Хунцзюнь сам перевязал себе ухо. Но спустя какое-то время рана начала чесаться, и юноша время от времени пальцами давил на неё. Он хотел, чтобы плоть срослась быстрее, и даже во время сна иногда дотрагивался до раны.

— Рана начала гноиться, — нахмурив брови, пробормотал Ли Цзинлун с болью в сердце.

Хунцзюнь наклонился и положил голову на берег. Его взгляд метался туда-сюда, пока не остановился на мужчине, он попробовал утешить его:

— После того как появится корочка, все будет хорошо.

Вода в источниках была довольно горячей. Ли Цзинлун придвинулся поближе к Хунцзюню и стал помогать с обработкой раны. Их носы почти касались друг друга, и неожиданно сердце Хунцзюня снова начало стучать как безумное.

— Чжанши, о чём вы думаете? — юношу не покидало ощущение, что Ли Цзинлун ведёт себя немного странно.

— Я думаю, что… оказывается твоё тело не полностью пропахло рыбным смрадом, — Ли Цзинлун просушил кожу вокруг раны и поднёс миску, чтобы обработать ее лекарством.

— Спасибо.

— Ты пострадал из-за меня… — вздохнул Ли Цзинлун, — если когда-нибудь твой отец узнает об этом, то точно забьёт меня до смерти. А ты всё ещё благодаришь меня?

— Он не узнает. К тому моменту, когда он узнает, моё ухо уже заживёт, — успокоил его Хунцзюнь.

Ли Цзинлун воспользовался деревянной ложкой, чтобы аккуратно нанести мазь на ухо, а после напомнил:

— Разве ты не хотел взять меня к себе на гору, когда поедешь домой? Когда отправимся?

— Что? — Хунцзюнь совершенно забыл об этом. В тот день он был слишком пьян, так что не придавал значения своему окружению, а после вообще потерял сознание.

Ли Цзинлун напомнил ему о произошедших во время его пьянства событиях, от чего юноше стало неловко. Ли Цзинлун упрямо заявил:

— Мне все равно, ты обещал.

Юноша всегда держал свои обещания, но Ли Цзинлун и остальные были экзорцистами, а все обитатели дворца Яоцзинь являлись демонами… Как прикажете ему все это разгребать?

Хунцзюнь оказался в тупике. Каждый раз, когда он думал о решении проблемы, у него появлялось неприятное ощущение того, что с этого дня друзья начнут его избегать.

— У тебя есть, что сказать мне? — голова мужчины опустилась ещё ниже. Он не смотрел юноше в глаза, вместо этого сосредоточился на размазывании мази.

— Я… да, — сердце Хунцзюня заколотилось с ужасающей скоростью. Он смотрел в глаза Ли Цзинлуна, но тот намеренно избегал его взгляда.

Хунцзюнь почувствовал, как в это мгновение кончики пальцев Ли Цзинлуна мелко задрожали.

До этого Хунцзюнь уже множество раз раздумывал над тем, что будет после. Цин Сюн однажды сказал ему, что после изгнания Короля Демонов из Чанъаня, они смогут вернуться сюда. Но какова вероятность, что по возвращению они не столкнутся с отрядом экзорцистов? «Мой отец был демоном, а мать — человеком, так кем же являюсь я?».

Он также интересовался об этом у демона-карпа, но тот ответил, что даже если Чун Мин вновь войдет в человеческое царство, то никогда не причинит вреда простым людям в отличии от демонической лисицы. Конечно, не все люди являются «хорошими птичками»⁵, так что конфликтов в любом случае не избежать.

[⁵добрые птички (好鸟儿 [dǎo niǎor]) — метафора хороших людей на пекинском диалекте. Поскольку сам дворец Яоцзинь является пристанищем птиц, то тут идет двойной смысл.]

— С самого первого прихода в Департамент экзорцизма ты словно витал в размышлениях, — продолжил Ли Цзинлун, — это из-за твоих родителей?

Нанеся лекарство, мужчина взял повязку со словами:

— Больше не прикасайся к уху после перевязки. Нужно менять лекарство раз в три дня, я буду приходить и делать это для тебя.

Хунцзюнь издал короткое «мгм», и Ли Цзинлун заговорил вновь:

— Хотя я не знаю твоего прошлого, но надеюсь, что однажды ты сможешь поведать мне о своих беспокойствах. Если доверишься мне, конечно.

В сердце юноши вспыхнул внезапный порыв.

— Чжанши… я…

Ли Цзинлун присел сбоку от него, положив локти на стенки источников. Хунцзюнь же повернул голову, вновь и вновь колеблясь, прежде чем, наконец, не начать:

— Чжанши, есть кое-что, что я скрывал от вас.

Брови мужчины заметно нахмурились, а глаза наполнились недоумением.

— Я… на самом деле полудемон, — стоило Хунцзюню раскрыть душу, как его сердце словно повисло в воздухе, не в силах пасть обратно.

Однако, в отличии от ожиданий, Ли Цзинлун заулыбался.

— Ну, как и ожидалось.

Хунцзюнь молча уставился на него, мужчина же принялся вытирать руки мокрым тканевым полотенцем.

— Твой отец тоже демон, не так ли? И он спас жизнь императорской наложнице?

Голос юноши полнился замешательством:

— Вы… не собираетесь избегать меня?

— Как только я увидел Чжао Цзылуна, — небрежно начал Ли Цзинлун, — то догадался, что у тебя есть крепкая связь с демонами. Хунцзюнь, мы доверили друг другу наши жизни, так что позволь мне спросить. Если не захочешь, то можешь не отвечать. Тебя послало другое племя демонов, я прав?

Догадливость Ли Цзинлуна по поводу его личности тут же застигла юношу врасплох. Но с его-то осторожностью и допытливостью в делах этого стоило ожидать.

Таким образом Хунцзюню пришлось честно кивнуть:

— Изгнать Короля Демонов с Чанъаня — это доверенное мне задание Цин Сюном и Чун Мином перед тем, как я спустился с горы.

— И что потом? — Ли Цзинлун заглянул в глаза Хунцзюня так, словно пытался разглядеть все его сокровенные чувства и мысли в глубине сердца.

У мужчины уже давно было предчувствие, словно в тени происходило ожесточенное сражение за Поднебесную, и два крупных племени демонов использовали Чанъань в качестве своей арены для битв. Теперь, когда девятихвостая лисица проиграла, смогут ли стоящие за Хунцзюнем силы успешно взять главенство?

Это больше всего его беспокоило.

— Не знаю, — признался юноша, — Но в любом случае, вернется Чун Мин иль же нет, все будет хорошо. Он никогда не будет есть или как-то по-другому вредить людям.

Чун Мин являлся фениксом, который был настолько разборчив, что даже не пил колодезную или талую воду. Так как же он мог съесть приправленного мирской пылью смертного?

— Ты человек, — серьезно изрек Ли Цзинлун, — Хунцзюнь, ты человек. После того, как мы обнажились друг перед другом догола, как думаешь, в чем разница между нами?

Ли Цзинлун знал, что Хунцзюнь не очень хорошо разбирается в неоднозначных фразах. Ему было сложно разобраться в заложенным в слова скрытым смыслом.

В то мгновение Хунцзюнь заметил, что мужчина мягко улыбался.

— На самом деле сегодня я очень беспокоился, что ты будешь чем-то отличаться от смертных, и привел тебя так поздно, чтобы другие ничего не увидели.

После сказанного Ли Цзинлун шагнул вперед, протянутой рукой обхватил чужую ладонь и прижал к своей груди, в то время как другую в том же положении приложил к грудной клетке юноши.

— Послушай, — продолжил он, — наши сердца находятся в одинаковом месте, и в твоем теле течет человеческая кровь.

Хунцзюнь тоже улыбнулся.

— Верно.

Он чувствовал гулкое сердцебиение доблестного и героического сердца, излучающее теплое сияние.

— Я полагаю, что твой приемный отец отправил тебя в Чанъань как раз из-за этого. Но это может быть только моей собственной догадкой и принятием желаемого за действительное.

Хунцзюнь промолвил:

— Чжанши, если однажды нам придется сражаться друг против друга…

— В то время я определенно не смогу даже прикоснуться к тебе, — внезапно перебил его Ли Цзинлун, прежде чем со всей серьезностью продолжить: — Почему ты говоришь это так, будто я смогу победить тебя?

Хунцзюнь рассмеялся. Ли Цзинлун же приложил руку ему на голову и с силой потрепал его.

— Однако я буду сопротивляться изо всех сил. Просто надеюсь, что ты проявишь милосердие и не будешь избивать меня слишком сильно.

Юноша продолжал громко хохотать.

— Не буду, Чжанши! Я человек! Я тоже человек.

Ли Цзинлун подвинулся и позволил юноше присесть рядом с собой. Их руки почти соприкасались. Хунцзюнь слегка откинулся назад к краю источника, а Ли Цзинлун перекинул руку через голову, позволив тому о нее облокотиться, чтобы раненное ухо не касалось воды.

— Когда императорская наложница вчера упомянула мою маму, у меня было такое чувство… — Хунцзюнь чуть повернул голову и зашептал на ухо Ли Цзинлуну.

Далекие зеленые горы выделялись на фоне неба, в то время как заходящее солнце неспешно садилось на запад. Пока они вдвоем купались в горячих источниках, с неба одна за другой повалили маленькие снежинки.

— Эй!

— Что вы вдвоем там делаете!

— Ух ты, ребята, вы там друг другу признания нашептываете?!

Цю Юнсы, Мо Жигэнь и А-Тай безудержно прыгнули в воду. Ли Цзинлун был крайне поражен, так как не ожидал, что остальные так и не пошли купаться, но все же поспешил на защиту уха Хунцзюня.

— Будьте осторожнее, я только перевязал его!

Все трое поспешили осмотреть его и тут же почувствовали облегчение, удостоверившись, что повязка на ухе не пропиталась водой.

— Ну-ну, — улыбнулся Мо Жигэнь, — Хунцзюнь, сядешь ко мне на колени?

Хунцзюнь многозначительно промолчал.

Цю Юнсы поддержал:

— Хунцзюнь, не обращай на него внимание. Иди сюда и присядь на колени к своему гэгэ.

Лицо юноши тут же покраснело, и он воспротивился:

— Прекращайте!

А-Тай ухмыльнулся:

— Тогда давай я сяду к тебе на колени?!

Ли Цзинлун оповестил:

— Я ухожу, а вы, ребята, продолжайте дурачиться…

Он только собирался сойти на берег, когда Мо Жигэнь вновь потянул его обратно. Тот сердито рявкнул:

— Вы все против меня?!

При этом Цю Юнсы громко рассмеялся, и они все втроем по очереди принялись сталкивать его в воду. Хунцзюнь поспешно встрял:

— Эй! Как вы можете так обращаться с Чжанши?!

— Что? — рассмеялся Мо Жигэнь, — Твое сердце болит за него?

Голова Ли Цзинлуна уже полностью была мокрой, и только он собирался кинуться кого-нибудь избить, как Хунцзюнь добавил:

— Так обращаться с Чжанши и даже не позвать меня! Это так жестоко!

Произнеся это, Хунцзюнь тоже подскочил к ним. Ли Цзинлун молча принял свою судьбу.

***

Сумерки сгущались. Пыль и дым поднимались по всей пустыне. Зазвучал сигнальный рог, и свет заходящего солнца был подобен крови.

На высотах сторожевых башен в панике кричали солдаты.

— Вражеская атака!..

— Враг наступает!

— Это гунны⁶?

[⁶Гу́нны — кочевой народ, вторгшийся в Европу из степей Центральной Азии в конце IV века. Их нападение стало первоначальным толчком для Великого переселения народов.]

— Понятия не имею…

«Бам-бам-бам».

По центру уезда Минша⁷ звенел сигнальный колокол. Младенцы без конца рыдали, а женщины пронзительно кричали в ужасе.

[⁷уезд Минша (鸣沙县) (сегодня называется уездом Дуньхуань (敦煌 [Dūnhuáng])) — городской уезд в городском округе Цзюцюань китайской провинции Ганьсу, в древности служивший воротами в Китай на Великом шёлковом пути.]

— Сколько там людей?! — прокричал командир городской стражи, взбегая вверх по ступеням городской башни.

— Три тысячи… Нет, двенадцать тысяч… больше! Намного больше!

— Встаньте в строй! Закройте ворота!

Солдаты привели лебедку в движение, и городские ворота с грохотом захлопнулись. Тысячи воинов бросились к башням, натягивая луки и направляя стрелы. Дым и пыль взмыли вверх, пока плотная темная масса из более пятидесяти тысяч кавалеристов в черных доспехах прибывала за пределами города.

В пустыне Гоби⁸ стояла тишина, даже не доносилось ржание боевых коней. Воины в черных доспехах склонили головы, держа в руках по длинному копью⁹, словно и не видя рядов луков и стрел на городской стене.

[⁸Го́би (戈壁 [Gēbì])— обширный регион в Центральной Азии, третья по величине жаркая пустыня в мире, характеризующаяся пустынными и полупустынными ландшафтами. Гоби простирается на 1600 км с юго-запада на северо-восток и на 800 км с севера на юг. Площадь — 1 300 000 км². В пустыне также была вспышка чумы.]

[⁹данное копье (矛 [máo]) чем-то похоже на привычное нам, но все-таки есть отличия в форме наконечника, что больше похожа на стрелу. Еще они обычно под два метра.]

В тот момент в уезде Минша было едва ли пять тысяч городских стражников. Прибытие осадных войск застало их врасплох, поскольку за горизонтом над Великой стеной не было видно поднимающегося от сигнального костра серого дыма в цвет волчьих шкур.

— Откуда они взялись? — дрожащим голосом спросил командир городской стражи.

Генерал в черных доспехах во главе войска поднял длинное копье, направив его на уезд Минша, и пятьдесят тысяч кавалеристов одновременно подняли оружие. Стоило им встряхнуть поводьями, как все пространство заполнилось топотом копыт лошадей по земле. Небеса и земля затряслись, когда кавалерия помчалась прямиком на уезд неудержимой волной.

— Стреляйте!.. Скорее, стреляйте!

Тысячи стрел в одно мгновение были выпущены с городских стен, устремляясь к накатывающим приливам из вражеских солдат, но сброшенные с лошадей люди не погибали. Стрелы вонзались в тела атакующих город кавалеристов и их коней, превращая их в утыканные чучела, но вражеский авангард с грохотом врезался в городскую стену.

Воздвигнутые из утрамбованной земли стены города мгновенно рухнули, а десятки тысяч воинов в черной броне пересекли обломки и ворвались в город!

Командира городской стражи повалило на землю, где его топтали лошади, а в конечном счете и проткнули грудь длинным копьем, пригвоздив к месту. Перед смертью он широко раскрыл глаза и заглянул в затуманенные глазные яблоки внутри шлема вражеского солдата…

Глава 41 - Собраться вместе для долгой разлуки¹

[¹(聚散依依) Букв. значение: когда мы вместе или разделены расстоянием, мы все равно будет скучать друг по другу . Или же "неохотно разойтись после короткого промежутка времени, проведенного вместе", что подходит гораздо больше.]

***

— Идемте, идемте! Поедим же!

В боковом зале дворца Хуацин яркие огни от фонарей отражали клубящиеся в долине мелкие хлопья снега, в то время как тень отбрасывалась на дверь. Перед фонарем взад-вперед болталась огромная рыба.

— Перестань пялиться, — улыбнулся Хунцзюнь, — пойдем ужинать.

Демон-карп еще некоторое время смотрел на изрисованных на фонаре рыб, а после неохотно спустился с верхних полок. Ли Цзинлун лично разливал вино каждому из своих подчиненных, приговаривая с улыбкой:

— Хотя мы знакомы всего два месяца, кажется, будто мы знаем друг друга гораздо дольше. Существует поговорка, что те, кто вместе переживают жизнь и смерть, должны иметь неразрывную связь в прошлых жизнях…

Каждый поспешил вежливо отметить, что они не смеют, ведь это Чжанши вложил огромный вклад в их дела. Ли Цзинлун же поднял свою чарку после того, как налил и себе вина.

— Надеюсь, что подобные бедствия больше никогда не постигнут Чанъань. Да хранят небеса нашу Великую Тан!

— Да хранят небеса нашу Великую Тан.

Четверо человек и одна рыба одновременно подняли свои чарки и опустошили их одним глотком.

После Ли Цзинлун пригласил всех к столу. Мо Жигэнь же улыбнулся:

— Прошло всего два месяца? А кажется, будто прошла целая жизнь.

— Мы присоединились к Департаменту экзорцизма восемнадцатого числа девятого месяца, — Цю Юнсы также расплылся в улыбке, — Я до сих пор помню, как выглядело то заросшее сорняками место. Я уже было думал, что вошел не в ту дверь.

Хунцзюнь засмеялся:

— Когда Чжанши ворвался в тот день, все ваши лица позеленели от испуга, помните?

Все дружно рассмеялись вместе с ним. В тот день, когда Ли Цзинлун впервые заявился в Департамент экзорцизма, А-Тай бренчал на барбате, Мо Жигэнь натягивал и отпускал тетиву, Хунцзюнь и Цю Юнсы отбивали ритм палочками для еды, а демон-карп пританцовывал в кадке… Это зрелище напугало Фэн Чанцина до появления теней на сердце².

[²можно считать это психологической травмой (心理阴影), что преследует животное или человека и заставляет испытывать лютый ужас при воспоминаниях об источнике травмы.]

Ли Цзинлун с весельем отметил:

— Честно говоря, в тот день я был слишком самонадеянным, и не должен был кидаться в атаку ни с того ни с сего.

После Мо Жигэнь принялся со всей взволнованностью³ вспоминать о той маленькой выпущенной на свободу лисичке, и не мог удержаться от поддразнивания Хунцзюня. Тот раздраженно заметил:

— Всё не так! Мне просто невыносимо смотреть на такое милое маленькое животное…

[³букв. мерцающие брови (眉飞色舞 [méi fēi sè wǔ]) — идиома из той же категории, что злые и добрые брови. Относится к людям, что говорят без умолку с счастьем, гордостью или взволнованностью.]

Цю Юнсы встрял:

— Говоря об этом, у меня есть несколько картин для вас, ребята. Как насчет того, чтобы взглянуть на них? — после озвученного предложения, он повернулся и вытащил сзади несколько листов бумаги, раздав каждому по одному. Он обратился к демону-карпу: — Поскольку ты постоянно мокнешь в воде, то позволь Хунцзюню сохранить его для тебя.

Каждый из присутствующих заглянул в свои картины и заметил, что мазки линий и выбранные цвета на них были чрезвычайно яркими, а сами они представляли собой реалистичные изображения сцен из их повседневной жизни. Момент вступления Ли Цзинлуна в Департамент экзорцизма; сидящие по две стороны ширмы и слушающие музыку люди в «Соловье весенней зари» в Пинканли; сцена сражения с демоном перед дворцом Дамин; сидящие все вместе лицом к лицу с наследным принцем в зале «увядающих золотых цветов» в императорском саду под деревом гинкго в ожидании указа…

И сегодняшний момент, когда они галопом пустили своих лошадей следовать за ветром от Чанъаня до горы Ли.

— Хочу вот эту! — демону-карпу больше всего приглянулась последняя.

— Это не совсем похоже на пейзажную живопись, — с нескрываемым восторгом отметил Ли Цзинлун.

— Дедушка всегда с неодобрением считал мои картины слишком реалистичными, — поддался в объяснения Цю Юнсы, — Такого рода живопись почти никому не нравится.

— А мне нравится, — Хунцзюню так сильно понравилось, что он не мог оторваться от подаренной картины. Он свернул ее в трубочку и продолжил: — По возвращению мы можем установить их в рамочки и повесить.

Стоило всей группе взглянуть на изображения, как в помещении внезапно воцарилась тишина. И даже Хунцзюнь почувствовал окружившую их странную атмосферу. Спустя какое-то время ее нарушил Мо Жигэнь:

— У меня тоже кое-что есть, позвольте я поделюсь этим с вами.

Сказав это, он вытащил три маленьких костяных флейты и разделил между остальными со словами:

— Это сделанные из фалангов пальцев Короля Волков свистки. Стоит вам только дунуть в них на территории Шивэй, как вы сможете призвать людей моего племени. Они могут указать вам путь, накормить или же убить врагов. Мы не будем возражать вне независимости от причины.

Тонкие костяные флейты были очень искусно сделаны, а издаваемые ими звуки получались четкими и мелодичными. Вокруг них также были повязаны красные нити. По сравнению с браслетом из нефритовых бусин, Хунцзюнь не мог оторваться от флейты еще больше.

— Я тоже дам вам кое-что, — решил юноша, — Как насчет того, чтобы разобрать эти бусины?

Мужчины поспешили помешать ему осуществить задуманное, но Хунцзюнь уже разорвать нить на браслете. Нефритовые бусины разлетелись по всему полу, а Ли Цзинлун схватился за лоб.

Цю Юнсы неверяще пробормотал:

— Этими бусинками можно пол Лояна купить, но ты… просто разделишь их вот так?

Хунцзюнь пояснил:

— Все в порядке, в порядке, у меня дома еще много добра. Там в аквариуме куча подобных вещей замачивается. Когда придет время, я найду что-нибудь, чтобы соединить их вместе…

Никто не знал, как реагировать на подобные заявления.

Всего на нитке было нанизано двенадцать бусинок, потому Хунцзюнь разделил их и раздал каждому по две. Он также отдал долю демону-карпу, на что тот заметил:

— В дракона я еще не превратился, но уже могу начинать играть с жемчужинами⁴? Придержи их для меня в будущем.

[⁴Обычно на картинах или статуэтках изображаются два дракона, играющих с жемчужиной. В даосизме и буддизме это жемчужина совершенства, мудрость, духовная суть вселенной, знак Высшего предела. Она может представлять Боддхисаттву в процессе непрерывного просветления. В даосском тексте сохранилось поразительное предание о драконе, способном вырастить жемчужину бессмертия из ничего. Он концентрирует всю свою волю и собирает из пространства тончайшую субстанцию. День за днем длится эта работа, и в результате возникает жемчужина с просяное зернышко, сияющее ярче солнца. Проглотивший эту жемчужину, становится бессмертным.]

— Как насчет того, чтобы сделать ожерелье из них и буддийской реликвии для Чжао Цзылуна и повесить его под жабрами?

Идея была довольно неплохой, потому Хунцзюнь с радостью принялся делать украшение для демона-карпа. Чжао Цзылун выпил несколько чарок вина, и алкоголь вступил в свою силу⁵. Пошатнувшись, после нескольких качков взад-вперед он мертвецки пьяный рухнул набок.

[⁵алкоголь вступил в силу (不胜酒力 [bù shèng jiǔ lì]) — идиома, относящаяся к людям, что плохо переносят алкоголь и легко пьянеют.]

— Давайте, выпьем еще, — только Ли Цзинлун собирался разлить вино, как кувшин перехватил Мо Жигэнь.

— Позволь мне, я налью.

— Чжанши, эта чарка в твою честь, — произнес А-Тай.

Хунцзюнь по примеру остальных поднял чарку в честь мужчины, но тот остановил его:

— Твоя рана только-только начала заживать, не пей слишком много. Я выпью за тебя.

После Ли Цзинлун действительно хлебнул две чарки подряд и произнес:

— Ешьте. Не стесняйтесь и налетайте.

Таким образом каждый принялся брать то, что хотел. Ли Цзинлун откусил лишь кусочек, когда в комнате вновь воцарилась тихая атмосфера.

— Что случилось? — Хунцзюнь вновь почувствовал это.

— Ничего особенного, — Цю Юнсы с улыбкой взглянул на юношу, — Хунцзюнь, ты хороший ребенок.

Ли Цзинлун глубоко вздохнул, прежде чем сложить палочки и заговорить:

— Если тебе есть, что сказать, то говори, я выслушаю.

Цю Юнсы, Мо Жигэнь и А-Тай переглянулись между собой. Спустя какое-то время Хунцзюнь не выдержал и поинтересовался:

— Что это с вами?

Мо Жигэнь также испустил вздох и признался:

— Чжанши, Хунцзюнь, честно говоря, мне нужно уйти.

— Почему?! — голос юноши наполнился нескрываемым удивлением и разочарованием.

Ли Цзинлун же ничего не ответил, лишь перевел взгляд с Мо Жигэня на Цю Юнсы. Тот также сознался:

— Я тоже должен вас покинуть, Чжанши, Хунцзюнь.

А-Тай грустно улыбнулся.

— Вы, ханьцы, часто говорите, что даже самые лучшие банкеты должны заканчиваться. Мне тоже нужно возвращаться, Чжанши, Хунцзюнь.

Хунцзюнь не знал, как реагировать на три последовательных заявления, а Ли Цзинлун продолжал молчать.

— Вы… Вы… — юноше показалось, что он ослышался, — Почему? После стольких неприятностей наконец избавившись от Короля Демонов, не лучше ли остаться в Чанъане? В столице так хорошо… есть много еды и развлечений…

— Хунцзюнь, — позвал демон-карп.

Мо Жигэнь вздохнул вновь.

— По правде говоря, Чжанши, перед приездом сюда на мои плечи было возложено задание.

— По поиску Белого Оленя? — поинтересовался Ли Цзинлун.

Хунцзюнь был крайне удивлен и на его лице был четко написан вопрос — откуда же Ли Цзинлун узнал об этом? Стоило демону-карпу увидеть выражение его лица, как он тут же произнес:

— Какой же ты глупыш. Помнишь заданный Мо Жигэнем вопрос на площадке для созерцания звезд?

Только после напоминания юноша наконец вспомнил это и произнес:

— Но в Чанъане нет никаких следов упоминаемого Белого Оленя. Как насчет того, чтобы подождать немного, пока я не расспрошу об этом Цин Сюна и Чун Мина?

— Нет, — отказался Мо Жигэнь, — Белый Олень — это богиня снов, что охраняет долгую ночь, а не демон. Около сто двадцати лет назад она исчезла из племен на лугах. Я унаследовал силу Серого Волка и теперь должен ее разыскать. Я прибыл в Чанъань потому что подозревал, что Король Демонов держит ее в заложниках. Но теперь же кажется, будто ее вовсе нет на Центральных равнинах, так что с этого момента мне нужно продолжать поиски.

— Что ты будешь делать, если не сможешь ее найти? — осведомился Ли Цзинлун.

— Сила Белого Оленя подобна твоему Светочу Сердца. Она мчится в сны каждого человека и прогоняет в кошмары. Но если она правда пропала, то энергия кошмаров не может очиститься сама по себе, и негодование неба и земли будет становиться все тяжелее и тяжелее.

Ли Цзинлун глубоко вздохнул, в то время как Хунцзюнь нахмурился.

— Где ты собираешься искать дальше?

Мо Жигэнь принялся объяснять:

— Покинув Чанъань, сначала я направлюсь на юг, а потом уже вновь в Шучжун⁶. Чжанши, у всего в этом мире есть сущность. Мирское негодование, монстры, демоны и призраки, боги и божественные звери — в тени все взаимосвязано. Одно сдерживает другое, то идет против еще одного, стоит потянуть за один волос, как за ним двинется все тело⁷…

[⁶Шучжун (蜀中) — древнее царство периодов Весны и Осени и Сражающихся царств, существовавшее примерно с XI века до н. э. по 316 год до н. э, когда оно было уничтожено царством Цинь. Располагалось на западе Сычуаньской котловины.]

[⁷ 牵一发而动全身 [qian yi fà ér dòng quán shēn] — идиома, означающая, что что-то маленькое и, казалось бы, незначительное может повлиять на ситуацию в целом. мне понравилась фраза из анлейта: взмах крыла бабочки может вызвать целый смерч.]

Ли Цзинлун поднятой рукой показал, что он все понял и продолжать больше не нужно. Комната вновь погрузилась в тишину.

— Моя же миссия состоит в том, чтобы выследить Черного Дракона Се Юя⁸, что сбежал из-под Башни Укрощения Драконов, — заговорил Цю Юнсы, — Около двести лет назад он поглотил многих из племени драконов, а после возрастания своей силы сбежал со дна Башни и вступил в конфликт с племенем Фениксов.

[⁸Се Юй (獬 [xiè] — букв. мифический зверь; 狱 [yù] — тюрьма).]

Леденящий холод обуял сердце Хунцзюня. Вспоминая о словах Чун Мина, он не мог избавиться от охватившего его беспокойства.

— После того, как племя Фениксов проиграло, — тем временем продолжил Цю Юнсы, — оно отступило из человеческого царства, а Се Юй спрятался на Центральных равнинах. До приезда сюда я полагал, что он мог стать Королем Демонов в Чанъане, но в данной ситуации кажется, что все совсем не так.

— Меня это тоже беспокоит, — кивнул Ли Цзинлун, — Итак, ты планируешь продолжать поиски местонахождения Се Юя. Что произойдет после того, как ты его найдешь?

Цю Юнсы произнес:

— Схвачу и снова запечатаю в Башне Укрощения Драконов.

— Где же она находится? — поинтересовался Хунцзюнь.

Демон-карп же задумался:

— Если бы я случайно стал драконом, то и меня схватили и запечатали бы?

— Это место, куда никто из вас не сможет войти, — поддался в объяснения Цю Юнсы, — Башня была построена великим бессмертным Гуанчэнцзы⁹. Хоть и называется она «укрощение драконов», на самом деле это место заточения чрезвычайно жестоких и кровожадных драконов. Все прошлые поколения семьи Цю были хранителями этой Башни.

[⁹Гуанчэнцзы (广成子 [guǎng chéng zǐ]) — один из двенадцати даосских бессмертных во времена великого Желтого Императора. Колокол Лохунь, с которым можно познакомиться в «Динхайских хрониках», как раз являлся одним из его орудий.]

В воцарившейся тишине мужчина вздохнул.

— Поначалу я думал, что он прибыл в столицу и стал Королем Демонов, но я не ожидал, что в конечном счете Королевой окажется девятихвостая лиса… так что… — Цю Юнсы горько улыбнулся, — Обнаружить местонахождение Се Юя, все равно что пытаться отыскать иголку на дне моря¹⁰. Потому, боюсь, нам с вами придется надолго расстаться.

[¹⁰отыскать иглу на дне моря (大海捞针 [dà hǎi lāo zhēn]) — ровно тоже, что и наше «найти иголку в стоге сена». Идиома, означающая, что найти что-либо невероятно трудно.]

Ли Цзинлун задумался на мгновение, прежде чем обратился к А-Таю:

— А что насчет тебя?

Тот отозвался:

— Когда Его Величество вызвал меня той ночью в зал «увядающих золотых цветов», то пообещал одолжить мне уезд Куэртай¹¹ вдоль древней дороги Усунь¹² для того, чтобы я смог собрать там войско. Для этого он даже издал мне письменный указ… Хотите взглянуть?

[¹¹уезд Куэртай (库尔台县) находится в провинции Ганьсу.]

[¹²дорога Усунь (乌孙 [wū sūn]) соединяет восточные и западные пастбища, находится (возможно) рядом со Семиречьем. На самом деле усуни — это кочевые племена, что жили в провинции Ганьсу, но после были выгнаны племенем юэчжи на северо-запад, где находятся Семиречье, горы Тянь-Шань, озера Балхаш и Иссык-Куль.]

Впервые услышавший об этом Мо Жигэнь нахмурился.

— Район Куэртай слишком опасен! Там часто свирепствуют гунны, так как же ты собираешься там закрепиться?

— У меня еще есть собственное войско. Кроме того, чтобы я не говорил, я все еще являюсь потомком персидской царской семьи¹³, хе-хе… — взмахнув веером, оповестил А-Тай, — Как обычные гунны могут стать нам противниками?

[¹³в оригинале было использована фраза «сын святых царей Персии» (波斯圣王).]

Ли Цзинлун кивнул и продолжил задавать вопросы:

— Почему ты не упомянул об этом по возвращению той ночью?

— Чжанши, я не хотел доставлять вам и остальным еще больше проблем. Я очень благодарен вам за вашу заботу обо мне все эти дни.

После сказанного, А-Тай отступил на полшага назад, и согласно всем формальностям¹⁴, опустился чуть пониже и поклонился всем присутствующим. Хунцзюнь поспешно кинулся к нему, чтобы поднять, а остальным оставалось только вздохнуть.

[¹⁴букв. благочестивое поведение (规规矩矩 [guī guī jǔ jǔ]) — идиома, означающая честное поведение человека и соблюдение им этика и формальность.]

— Уйти — лучшее решение, — озвучил свои мысли Цю Юнсы, — Король Демонов в Чанъане был уничтожен, и если мы задержимся здесь слишком долго, то, боюсь, это может вызвать страх и опасения у императора и придворных. Поскольку отдел экзорцизма может справиться с демонами, то и также…

— Нет необходимости дальше говорить об этом, — перебил его Ли Цзинлун.

Мо Жигэнь пригляделся в выражению лица мужчины и понял, что император уже озвучил свои опасения.

— Вы еще вернетесь? — вновь поинтересовался Ли Цзинлун.

— После того, как я найду Белого Оленя, я отведу ее обратно на луга, — поделился Мо Жигэнь, — Если мы будем проезжать мимо Чанъаня, то я хотел бы попросить вас, Чжанши, провести нашу свадьбу.

Ли Цзинлун заулыбался, но в улыбке была лишь горечь.

Цю Юнсы рассказал следующим:

— После поимки Черного Дракона мне придется остаться на страже у озера Сиху¹⁵. В конце концов это единственный вход и выход из Башни Укрощения Драконов. Но я могу время от времени посещать Чанъань, и я приглашаю вас навестить меня в любое время.

[¹⁵напоминаем, что Сиху́ (西湖 [Xī Hú], букв. «Западное озеро») — знаменитое пресноводное озеро в центре города субпровинциального значения Ханчжоу провинции Чжэцзян.]

А-Тай добавил:

— Не знаю, осуществится ли мое желание вернуть родину в этой жизни, но если однажды я не смогу справиться с этим, то, возможно, я смогу только искать приюта у вас, моих братьев.

Ли Цзинлун поддразнил:

— Тогда надеюсь, что ты больше сюда не придешь.

Каждый рассмеялся до такой степени, пока у них не покраснели глаза. Ли Цзинлун со вздохом отвернулся, чтобы избежать взгляда присутствующих, и обратился к Хунцзюню:

— А ты?

Юноша все еще был до того шокирован, что долгое время не мог прийти в себя, и на заданный вопрос машинально ответил:

— Я… я…

Перед предстоящим путешествием Хунцзюнь на самом деле не хотел покидать дворец Яоцзинь, но Цин Сюн и Чун Мин возложили на его плечи три задания: первое — вернуть Светоч Сердца первоначальному владельцу; второе — изгнать Короля Демонов из Чанъаня; и третье — узнать правду о его происхождении… Перво-наперво он не знал, было ли выполнено задание со Светочем или нет. Однако с Королем Демонов они разобрались, и правда его жизни была в общих чертах понятна. Ему оставалось только найти убившего его отца человека.

— Я… наверное останусь еще ненадолго?

Хунцзюнь пристально пригляделся к Ли Цзинлуну и пришел к мысли, что эта серия прощаний была слишком тяжелым ударом для чжанши. Хотя и можно сказать, что встречи и расставания были словно плывущие облака, а судьба до того быстротечна, что способна измениться в любой момент, но у Ли Цзинлуна, казалось, никогда не было так много друзей. Когда отдел экзорцистов расформируется, а в столице не останется демонов — что будет делать Ли Цзинлун? Ему остается только целыми днями сидеть дома, дожидаясь их.

Услышав ответ юноши, Мо Жигэнь улыбнулся.

— Хунцзюнь, тогда ты должен хорошенько позаботиться о Чжанши.

А-Тай предложил:

— Как насчет того, чтобы мы вверили Чжанши в твои руки? Ты ведь тоже принц. Если однажды ты захочешь вернуться домой, то просто возьми его с собой.

Цю Юнсы тут же поддержал:

— Тогда решено! На том договорились¹⁶!

[¹⁶идиома (一言为定 [yī yán wéi dìng]), означающая, что уговор вступил в силу и его нельзя изменить или расторгнуть. Хунцзюнь в следующем предложении повторит данную идиому.]

Ли Цзинлун не понял, как все вновь вернулось к этому. Хунцзюнь же забеспокоился, что мужчина опечалится еще больше, потому согласился:

— Хорошо! По рукам!

Ли Цзинлун, наконец, не выдержал:

— Я еще не кивнул! Вы, ребята, все вы смываетесь после этого! У вас вообще есть совесть?!

— У тебя все еще есть Хунцзюнь, — улыбнулся Цю Юнсы.

— Правильно-правильно, у тебя все еще есть Хунцзюнь, — согласились А-Тай и Мо Жигэнь, прежде чем сразу поднять еще одну чарку вина за своего чжанши. Не говоря более ни слова, Ли Цзинлун взял свою и выпил вместе со всеми.

— Уходить — это нормально, — спустя какое-то время все-таки заговорил Ли Цзинлун, — Если однажды демоны вновь побеспокоят Чанъань, где мне вас найти?

Мо Жигэнь оповестил:

— Сила снов повсюду. Если когда-нибудь вновь наступит такой день, когда Чанъань заполнится демонической энергией, я обязательно вернусь.

А-Тай известил:

— Отдай свое послание направляющимся в Западные регионы караванам, и пусть они доставят его в Куэртай.

Цю Юнсы также не остался в стороне:

— Чжанши, ты можешь отправить письмо через почтовую станцию в поместье «Десять тысяч ив» в районе озера Сиху в Ханчжоу, моя семья, естественно, сможет связаться со мной.

Со вздохом опустив голову, Ли Цзинлун заглянул в свою чарку с вином.

— С первого дня нашей встречи я знал, что рано или поздно вы все уйдете, но я не ожидал, что это произойдет настолько скоро. Это моя вина… моя вина…

— В чем же тут твоя вина? — улыбнулся Мо Жигэнь, — Если бы не Чжанши, мы бы не смогли так сработаться вместе…

— Моя вина в том, что я должным образом не дорожил проведенными вместе с вами днями, — Ли Цзинлун поднял взгляд и обвел им каждого, медленно произнося: — Единственное мое желание — это получить еще один шанс вновь увидеть вас в этой жизни.

Стоило этим словам прозвучать, как в глазах Цю Юнсы, А-Тая и Мо Жигэня выступили слезы, и даже Хунцзюнь чуть не расплакался.

— Мне нечего дать вам, — тихо промолвил Ли Цзинлун, потирая пространство между бровями длинными тонкими пальцами, — Когда придет время, сядьте на своих лошадей. Если вы оставите их в Департаменте экзорцизма, я все равно не позволю никому на них ездить.

После сказанного его лицо вновь осветила улыбка. Все остальные замолчали и слегка кивнули.

— Давайте я сыграю кое-что для вас, а вы послушаете? — поспешно предложил А-Тай, тут же повернувшись и достав барбат. Не дожидаясь ответа остальных, он несколько раз передернул струны.

— Лёгкую пыль утренний дождь мочит в крепости Вэй.

На постоялом дворе зелено, ивовых свежесть ветвей…

Вас, господин, на прощанье прошу — выпьем ещё вина!

К западу от заставы Ян Вам не найти друзей…¹⁷

[¹⁷это стихотворение Ван Вэя вы уже встречали в 27 главе, когда наши мальчики пошли в Пинканли. Но сейчас был использован альтернативный перевод Мазепуса В.В., что более приближен к оригиналу.]

Эту песню, «Трое умирают в Яньгуане», Хунцзюнь частенько слушал, но каждый раз до этого он вникал только в музыкальное сопровождение. Только сегодняшним вечером, он, казалось, почувствовал нотки меланхолии и нежелание расставаться.

Переливы музыки барбата лились сквозь долгую ночь. Когда «Трое умирают в Яньгуане» подошло к концу, Мо Жигэнь произнес:

— Не погружай нас в траур!

— Хорошо-хорошо, — согласился А-Тай, — Я сменю песню!

— У реки Чилэ, под горою Иньшань, небо, словно юрта, с четырех сторон укрывает степь. Лазурное небо, степь без конца. Подувший ветер склонил траву и показал стада¹⁸.

[¹⁸Песня Чилэ (敕勒歌 [Chìlè gē]) — это народная песня племени чилэ, жившей на территории нынешней провинции Шаньси. Эта же песня звучала в 26 главе «Динхайских хроник», за сносочку в которой переводчикам данной новеллы спасибо!]

Этой ночью все напивались от души. После исполнения «Трое умирают в Яньгуане» и «Лунной ночи среди цветов на весенней реке», мужчина также спел:

— Друг, посмотри: желтая с неба нисходит Река,

В море впадет — не воротится вспять!

Друг, посмотри: волосы утром черны, как шелка,

Вечером в зеркале — снежная прядь…¹⁹

[¹⁹Данное стихотворение называется «поднося вино» (将进酒), но также и называется «застольной песней». Написано оно было Ли Баем в дин. Тан и в последствие стало репертуаром юэфу. Был предоставлен перевод Перелешина В.Ф.]

А после:

— Сильный ветер на тысячах ли провожает осенних гусей,

Ну, а мы, под ветром таким, на башне высокой вино будем пить.

В Пэнлайском дворце сохранились стихи ещё со времён Цзянь-ань,

Есть в нём и Малого Се стихи, что новизною блестят.

Собрав все мысли и вдохновенье, всю волю, хотел бы летать,

Поднявшись в синее небо, луну в руках подержать.

Но меч обнажил — поток разрубить, а поток течёт всё быстрей,

А чарку поднял — тоску разогнать, тоска — всё сильней и сильней!²⁰

[²⁰Здесь уже используются строчки из другого стихотворения Ли Бая, а именно «сочинил на прощальном пиру в Сюаньчжоу, в башне Се Тяо, расставаясь с Юнем, младшим братом отца, сверщиков текста» 《收藏宣州谢朓楼饯别校书叔云》. Был предоставлен перевод Владимира Самошина.]

В четвертую стражу²¹ все были до того пьяны, что не осознавали своего окружения. Кто-то лежал на земле, прислонившись к какой-то поверхности, кто-то распластался на столе, а кто-то устроился в углу. Демон-карп продолжал бочком лежать на столе, время от времени помахивая хвостом.

[²¹Время с 1 до 3 часов ночи.]

Спустя долгое время Мо Жигэнь первым проснулся и протер виски. Открыв свои красные от опьянения глаза, он тихонечко приподнялся и вздохнул.

— Братья, мы еще встретимся²², — прошептал он.

[²²будущее еще наступит (后会有期 [hòu huì yǒu qī]) — идиома, используемая для утешения друг друга при расставании.]

Мужчина медленно поднялся на ноги, встал на одно колено перед дверью. Положив левую руку к правой стороне груди, он поклонился в знак прощания, а после поднялся и вышел. Вскоре после этого проснулись Цю Юнсы и А-Тай.

— Уходим сейчас? — тихонечко спросил первый.

Второй кивнул. В момент расставания всегда преобладала печаль. Лучше тихонечко исчезнуть, чем оставить после себя лишь ее.

Во время четвертой стражи А-Тай, Мо Жигэнь и Цю Юнсы остановили своих лошадей перед главной дорогой у подножия горы Ли.

А-Тай оповестил:

— Я иду на запад.

— Я — на северо-восток, — поделился Мо Жигэнь.

— А я на юг, — поддержал Цю Юнсы, — Братья, на этом мы попрощаемся. Небо безбрежно, а дороги далеки, но однажды мы еще встретимся.

Мо Жигэнь произнес:

— Горы достигают высоту в тысячи чжан, а моря безграничны, но в один день мы вновь увидимся.

А-Тай улыбнулся.

— Хай мье хоу би! Я буду скучать по вам, ребята!

— На самом деле я уже давно хочу у тебя поинтересоваться, — упомянул Цю Юнсы, — что означает эта твоя фраза?

А-Тай поделился:

— Это используемое персами приветствие во время воссоединения со своими близкими друзьями: «Ах! Это снова ты, мой дорогой близкий друг».

Мо Жигэнь усмехнулся.

— Когда мы впервые встретились, ты также нас поприветствовал. Но в то время мы были совсем не знакомы и не могли быть близкими друзьями.

А-Тай взглянул на безбрежное ночное небо. За горизонтом над равниной сияли семь звезд в созвездии Большой Медведицы²³.

[²³также созвездие Бэйдоу (北斗 [běi dǒu]), имеет форму ковша.]

— Еще с того времени я знал, — откровенно заговорил А-Тай, — что когда-нибудь наступит день, когда мы станем близкими друзьями. Волею судьбы то, что казалось мимолетной встречей, на самом деле оказалось предначертанным в жизни. Так в чем же проблема? Цзя!..

Он пришпорил лошадь и нырнул в беспросветную тьму. И с таким же «цзя» Цю Юнсы повернул своего скакуна в сторону юга и поскакал туда по главной дороге.

Мо Жигэнь повернулся, чтобы бросить последний взгляд на гору Ли, а потом взглянул на кожаное седло позади себя. После он прошептал:

— Чжанши, Хунцзюнь, берегите себя… Цзя!

Каждый из трех всадников на своих конях разделился по разным дорогам и исчез в глубинах равнины.

Глава 42 - Пылающее перо Феникса

«Сегодня Цин Сюн сказал мне, что ты не захочешь возвращаться со мной домой».

***

В ярко освещенной комнате бокового зала дворца на горе Ли, крепко спящий Ли Цзинлун распластался на столе, а Хунцзюнь лежал рядом с ним в позе беззаботного и невинного малыша.

Ли Цзинлун поднял голову и красными глазами обвел весь стол с разбросанными на нем чашами и чарками, прежде чем перевести взгляд на рядом лежащего Хунцзюня.

— Мы остались только вдвоем, — прошептал мужчина, протянутой рукой нежно и осторожно проводя по лбу юноши и убирая его челку.

— Пойдем... вставай, — с трудом произнес Ли Цзинлун, когда поднял Хунцзюня в горизонтальное положение и позволил тому расположить голову на его собственном плече.

Тело юноши было накрыто верхней одеждой мужчины. Ли Цзинлун приобнял его и босиком понес по длинным коридорам. Одной ногой открыв раздвижную дверь в комнату Хунцзюня, он внес его внутрь, уложил на кровать и, чуть запыхавшись, накрыл одеялом.

— Ху...

Ли Цзинлун присел перед койкой Хунцзюня с наполненными печалью глазами. В то мгновение он не хотел возвращаться в свою обитель, потому заснул в одежде на земле прямо перед чужой постелью.

Той ночью юноше приснился странный сон, где кто-то поставил рядом с ним лампу, что освещала долгую ночь. Исходящий от нее яркий свет все время оставался рядом с ним. Неподалеку за окном отбрасывало лучи ярко-красное солнце. Свет восходящего светила согревал его тело и словно звал его.

В пятую стражу¹ Хунцзюнь внезапно проснулся.

[¹Время с 3 часов до 5 утра.]

Стоило ему открыть глаза, как свет алого солнца исчез. Только лампа рядом с ним продолжала гореть.

Сколько же он спал? Хунцзюнь глубоко вздохнул и покосился на кровать, к которой облокотился погрузившийся в глубокий сон Ли Цзинлун. Юноша присел, чувствуя жажду и желание попить воды, но, сделав несколько шагов по комнате, остановился перед окном. По неизвестной причине он распахнул его и выглянул наружу.

В ту снежную предрассветную ночь было крайне светло. На высоком утесе напротив окна стоял человек.

Хунцзюнь вопросительно пригляделся.

Этот человек стоял на самом обрыве, не шевеля ни единым мускулом². Хунцзюнь положил миску с водой на место, закрыл окно, прежде чем натянуть верхнюю одежду и на цыпочках выйти в коридор. Походя туда-сюда, он отыскал заднюю дверь бокового зала. Стоило ему толкнуть дверь, как стоящая на утесе фигура человека стала четче.

[²идиома (一动不动 [yī dòng bù dòng]), означающая полную неподвижность.]

Это был мужчина.

Юноша прошел по подвесному мосту к высокому утесу. Листья зонтичных деревьев на вершине уже почти опали. Хлопья все еще падали, но область вокруг этого человека оставалась ими нетронутой, обнажая голую землю. Так уж получилось, что с края обрыва можно разглядеть покрытый темнотой ночной Чанъань.

Медленно поднимаясь по утесу, Хунцзюнь неудержимо дрожал. И тут он заметил алые, словно пылающее пламя, волосы, закутанное в золотисто-красное королевское одеяние тело, и два висящих на талии хвостовых пера огненного оттенка, что были до того длинными, что волочились по земле.

Верхняя часть королевского одеяния была свободно накинута на одно плечо, оставив вторую половину бледного торса ничем не прикрытым. От обнаженной груди и мышц словно исходила сила.

— Папа? — Хунцзюнь едва ли мог поверить своим глазам.

Чун Мин медленно обернулся и, взглянув на Хунцзюня, слегка помрачнел. Только юноша собирался двинуться вперед, как Чун Мин, казалось, мгновенно рассвирепел, а дыхание его участилось.

— Ты... что случилось с твоим ухом?!

Ухо Хунцзюня все еще было забинтовано. Он подсознательно хотел прикрыть его, однако Чун Мин не дал ему времени и тут же схватил за запястье. Оттащив чуть в сторону и заставив встать прямо, Феникс принялся его разбинтовывать. Рану пронзила боль, и юноша взвыл:

— Папа! Полегче!

— Как ты получил эту рану? — чуть ли не зарычал Чун Мин.

Юноша молча уставился на отца. Чун Мин был крайне взволнован, но ему насилу пришлось успокоиться. Он поднял засветившуюся алым сиянием левую руку и поднес ее к лицу Хунцзюня. Раздался едва слышимый вскрик Феникса, и растопыренные пальцы круговыми движениями обошли место повреждения. Рана юноши разом затянулась и не оставила ни следа³.

[³букв. идеальный как никогда (完好如初 [wán hǎo rú chū]) — идиома, означающая что-то, ничем не отличимое от оригинала.]

— Разве теперь не все в порядке? — произнес Хунцзюнь с улыбкой.

— Ты... — стоило только Чун Мину увидеть его, как он уже был доведен до белого каления этим засранцем. Ему потребовалось некоторое время, чтобы окончательно придти в себя.

Хунцзюнь же вспомнил:

— Разве по детству я не часто падал и не царапал коленки в кровь?

— Да как можно сравнивать это?! — вновь взбесился Чун Мин.

Юноша с улыбкой рассматривал отца, пока глаза его не увлажнились. Только после этого он задал интересующий вопрос:

— Почему ты здесь?

Чун Мин глубоко вздохнул и в ответ уставился на него. Под таким пристальным взглядом Хунцзюню стало немного страшно, но он слишком сильно скучал по своему отцу. Он просто хотел быть рядом с ним, потому протянутой рукой потянул за пояс на талии из хвостовых перьев феникса. Чун Мин незаметно отмахнулся от наглого покушения, но стоило сыну повторить попытку подергать его, он более не двигался и позволил исполнить задуманное.

Феникс, наконец, произнес:

— Я пришел забрать тебя домой.

Хунцзюнь был шокирован, но тут же пришел в себя:

— Но я еще не выполнил свои три задания.

— Это не имеет значения, — холодно отрезал Чун Мин.

После Хунцзюнь упомянул:

— Ли-чжанши, он... останется совсем один в Департаменте экзорцизма...

— Кто? — Феникс внезапно испустил мощную волну убийственного намерения⁴ и мрачно поинтересовался: — Ты про этого смертного позади тебя?

[⁴на китайских сайтах нет четкого определения этому феномену, что частенько встречается в восточных новеллах, но на английском удалось узнать, что убийственное намерение (кит. 一股杀机, англ. killing intent) — это ощущение давления или холодка, исходящее от желающих причинить вред людей.]

Хунцзюнь развернулся и заметил стоящего под зонтичным деревом Ли Цзинлуна.

— Чжанши, ты тоже не спишь? Я... Папа, это Ли Цзинлун! Мой чжанши!

Ли Цзинлун также внезапно проснулся посреди ночи, и у него не было времени привести себя в порядок. На нем была тонкая внутренняя одежда и поспешно натянутое воинское одеяние, что развевалось на ветру. Он все еще сжимал в правой ладони Меч Мудрости, и в тот момент положил левую руку поверх нее.

— Цзинлун приветствует шишу⁵.

[⁵шишу (世叔 [shì shū]) — обращение к отцу близкого друга, младшего названного брата.]

— Ты идешь или нет? — Чун Мин даже не взглянул в сторону мужчины, вместо этого вновь обратившись к сыну.

— Папа, — начал Хунцзюнь, — выслушай меня...

Хунцзюнь дернул хвостовое перо Чун Мина, безжалостно притягивая его к себе. Того беспрепятственно потащили за собой, пока он не замахнулся поднятой рукой. В тот момент, когда он поднял руку, Ли Цзинлун занервничал, но Хунцзюнь уже давно привык к демонстративной жестокости⁶ отца. Юноша подпрыгнул, взобравшись на спину Чун Мина.

— А ну быстро спускайся, ты! — грозно прошипел Чун Мин, прежде чем наконец спустил юношу и заставил встать прямо.

[⁶здесь использована идиома — внешне жестокий, но робкий внутри (色厉内荏 [sè lì nèi rěn]). на анлейте же использовали забавное: лает, но не кусается.]

Ли Цзинлун в беспокойстве позвал:

— Хунцзюнь.

Юноша же улыбнулся.

— Папа, я по неосторожности отдал Светоч Сердца не тому человеку, и теперь он находится в теле Ли Цзинлуна.

— По неосторожности — значит по неосторожности, — глубоким тоном произнес Чун Мин.

Хунцзюнь добавил:

— Еще я также прогнал Короля Демонов...

— Человеческое царство давно погрязло в грязи и дыму, я не вернусь в Чанъань, — грубо прервал его Чун Мин, — Я уже говорил тебе это еще во дворце Яоцзинь. Прекрати выдавать желаемое за действительное.

С сердца Ли Цзинлуна словно упал огромный камень.

Хунцзюнь же продолжал свои попытки:

— Но я так и не выяснил, кто убил моих...

— Твое сердце обезумело, — постановил Чун Мин, — Я понимаю. Ты находишь все эти оправдания из-за нежелания отказываться от роскоши и расставаться со своими плотскими желаниями, хорошо.

Словарный запас юноши внезапно иссяк, но Феникс продолжил напирать:

— Что есть, то есть. Сегодня Цин Сюн сказал мне, что ты не захочешь возвращаться со мной домой, но я настоял и пошел на этот неоправданный шаг. Отныне ты остаешься в этом мире. Бери пример со своего отца и наслаждайся этим наполненным цветами бренным царством⁷...

[⁷наполненный цветами мир (花花世界 [huā huā shì jiè]) — идиома, означающая процветающее место, где можно петь и развлекаться. Метафора на человеческий мир.]

— Папа, все не так... — поспешно возразил Хунцзюнь.

Чун Мин мрачно поинтересовался:

— Что не так? Тогда объясни как следует.

Хунцзюнь забормотал:

— В Чанъане очень хорошо. Там есть, что поесть, где развлечься, находится Департамент экзорцизма, и даже растут зонтичные деревья. Если бы ты остался со мной на несколько дней, то узнал бы, и я хочу... хочу...

Когда Хунцзюнь дошел до этого момента, он внезапно осознал, что чтобы он ни сказал — все бесполезно. Он больше не был тем невежественным молодым юношей, который когда-то покинул горы Тайханшань. Однажды он заметил, как молодые птенцы покидают свои гнезда в лесу и никогда больше не возвращаются. Тогда он, наполненный недоумением, пошел расспрашивать Чун Мина.

Чун Мин никогда не давал прямого и четкого ответа ни на один вопрос, и только сейчас Хунцзюнь начал понимать почему.

— ...Да, — наконец дал ответ Хунцзюнь, — я привязался к этому пыльному миру, но и тебя потерять не хочу. Позволь чжанши пойти с нами...

Чун Мин вновь отрезал:

— Ты выберешь стоящего позади тебя или выберешь меня? Я не позволю смертному ступить даже на полшага во дворце Яоцзинь.

— Шишу, — поспешно выступил вперед Ли Цзинлун, — Пока Хунцзюнь был в Чанъане, не было ни дня, когда бы он не думал о вас. Молодые люди всегда хотят повидать мир.

— Ты выберешь свое пыльное царство или меня? — от начала и до конца Феникс так и не ответил ни на одно слово Ли Цзинлуна.

Хунцзюнь глубоко вздохнул, прикрыв глаза.

— Папа, я не могу потерять тебя. Если мне придется выбирать...

В то мгновение в глубине сердца Хунцзюня, возможно, уже был сделан выбор. Он оглянулся, наполненный тоской и печалью взгляд обратился к Ли Цзинлуну. Тот поспешил его утешить:

— Лучше возвращайся домой со своим отцом. А когда я освобожусь, то отправлюсь в горы Тайханшань, чтобы найти тебя, Хунцзюнь.

Но когда юноша повернул голову, чтобы взглянуть на Чун Мина, тот поднял указательный и средний пальцы. На самых кончиках вспыхнуло пламя, и он провел ими по одному из хвостовых перьев на поясе.

Раздался звук разгорающегося пламени, и пояс разорвался на две части. Чун Мин же повернулся к обрыву и, подпрыгнув в воздух, вспыхнул бушующим, покрывшим все небо и озарившим темноту ночи, огнем. Сразу после этого он взмахнул крыльями и обратился в настоящего пылающего Феникса, сиянье которого озаряло все в зоне досягаемости. Крик эхом разнесся по горному хребту, и он, вновь взмахнув крыльями, без промедления улетел в небеса!

— Папа! — дико заорал Хунцзюнь, схватив отрезанную половину хвостового пера и бросившись к краю обрыва. Ли Цзинлун мгновенно ринулся за ним и, невзирая на опасность, крепко обнял его и оттащил обратно на безопасное расстояние.

— Папа!.. — Хунцзюнь жалобно выл и плакал едва ли не до срыва голоса, все еще крепко сжимая перо, — Почему! Я согласен отправиться с тобой домой! Почему же!..

Печаль, которую Хунцзюнь сдерживал всю ночь, наконец вырвалась наружу. Он не понимал непреклонность отца в своей ненависти. Юноша хотел вырваться из рук Ли Цзинлуна, но объятия его были слишком крепкие. Задыхаясь от подступающих рыданий, он продолжал громко звать:

— Почему! Почему же ты оставил меня!..

Ли Цзинлун вздохнул, прежде чем зашептал:

— Хунцзюнь, не грусти, не грусти. Я провожу тебя обратно на гору Тайханшань, мы выезжаем завтра же, обещаю.

Молодой человек задыхался и в конечном счете был окончательно измотан. Но при этом продолжал крепко сжимать хвостовое перо. На мгновение вспыхнув красным светом, оно уменьшилось до размера обычного пера феникса. Падающие снежные хлопья избегали окружения вокруг его тела.

***

Легкий снежок безостановочно опадал, пока глубокая тишина обволакивала весь мир⁸. Только в этой глубокой долине непрерывно раздавались звуки, как поедающие листья и делающие шелк для коконов черви-шелкопряды по весне. Как вихри песчаных бурь и приливы морей, со временем превращающиеся в тутовые поля⁹. Как ветер, шелестящий тысячами листьев и создающий таким образом тысячи звуков в бамбуковой роще. Как плывущая гряда облаков и стелющийся на весь горных хребет туманный водопад.

[⁸абсолютно нигде не слышно ни звука (万籁俱寂 [wàn lài jù jì]) — идиома, означающая полную тишину.]

[⁹если вы тоже мало, что поняли из этих двух предложений, позвольте внести ясность. Моря, что превращаются в тутовые поля (沧海桑田 [cāng hǎi sāng tián]) — это идиома и метафора на крупные изменения в мире, синоним к «превратностям судьбы».]

Покрывая всю поверхность, с небес все опадали во все стороны снежинки. В этом ледяном ветре, только коснувшийся земли Поднебесной снег превращался в воду, что впитывалась и взрастала цветы, что обрастали листьями. Весна придет вместе с насекомыми, тутовыми шелкопрядами и бабочками. С перелетными птицами, что прилетят после зимы и до самого лета будут отсиживаться в горах, а после нырять и исчезать в море облаков. А после вновь все вернется к мелким снежинкам, мягко планировавшим в мир.

Когда рассвело, Хунцзюнь рухнул на кровать, а Ли Цзинлун устроился на полу посреди комнаты. Эмоции юноши постепенно улеглись, и из-за полного истощения он в конечном счете заснул крепким сном.

Из-за похмелья у Ли Цзинлуна раскалывалась голова, и он не мог нормально поспать. Время от времени он также вставал, чтобы проверить, действительно ли Хунцзюнь заснул или же по пробуждению вновь загрустил. Только когда солнце поднялось на высоту трех бамбуковых шестов, ему удалось ненадолго прикрыть глаза. Однако совсем ненадолго, ибо вскоре вдалеке послышался пронзительный крик:

— Демон, ах!

Ли Цзинлун мгновенно проснулся и, схватив Меч Мудрости со стола, выбежал с криком:

— Покажись, демон!

Из столовой, где они выпивали прошлой ночью, с дикими визгами на четвереньках выползали служанки. Ли Цзинлун с мечом в руке ворвался внутрь, но заметил там только что проснувшегося демона-карпа, что молча сидел на столе и выпучил на него глаза в ответ.

Ли Цзинлун прижал руку ко лбу, чувствуя сильную волну головной боли, и прислонился к двери.

— Это домашнее животное, не бойтесь... Где пыльца лихун?

Демон-карп подошел к ним, чтобы рассыпать пыльцу, но служанки принялись кричать пуще прежнего и уворачиваться, пока внезапно не расчихались. Глаза у них наполнились недоумением, когда они принялись осматриваться по сторонам. Демон-карп естественно воспользовался этой возможностью для побега.

Ли Цзинлун оправил одежду и пошел обратно, чтобы проверить, проснулся ли Хунцзюнь, но демон-карп заголосил:

— Неудачник-чжанши¹⁰, а где Мо Жигэнь и остальные?! Почему все уже разошлись?!

[¹⁰в оригинале использована фраза «несчастный» (倒霉 [dǎo méi]), что букв. означает имеющего плохое состояние здоровья, судьбы или будущего.]

— Не упоминай об этом, — мужчина глубоко нахмурился с болезненным выражением лица, — Дай мне немного тишины и покоя.

Но демон-карп не остановился и продолжить ссыпать вопросами:

— Куда они все делись? Где Хунцзюнь из моей семьи?

Только он погнался за мужчиной по коридору, как Хунцзюнь, у которого в это же время раскалывалась голова, пошатываясь, вышел, чтобы умыться. Ли Цзинлун замер на месте, глаза его наполнились нескрываемой болью за юношу, но тот одарил его улыбкой.

— Доброе утро, Чжанши.

Демон-карп шагнул вперед, спрашивая:

— Почему ты снова в комнате Ли Цзинлуна, что случилось прошлой ночью...

Хунцзюнь наугад взял кусочек какой-то выпечки и, заткнув ею рот демона-карпа, пошел умываться.

Демон-карп запрыгнул в комнату. Через секунду он с бульканьем выбежал оттуда, сжимая в левой руке перо Чун Мина и правой указывая на нее в немом вопросе: «Чун Мин приходил?».

— Мы сегодня же выезжаем, — оповестил Ли Цзинлун, — Чтобы добраться до гор Тайханшань, нам потребуется полмесяца пути.

Хунцзюнь взглянул на мужчину со сложными эмоциями в глазах, но тот со всей серьезностью добавил:

— Я обещал тебе...

— Чжанши, — в настоящее время Хунцзюнь чистил зубы и говорил наполненным пузырями ртом, — Я не пойду в горы Тайханшань. Мой папа будет тебя запугивать.

Но Ли Цзинлун был неумолим:

— Просто поговори с твоим отцом как следует, нет нужды спорить. Я же могу убежать в худшем случае?

С большим трудом демону-карпу все же удалось проглотить булочку с зеленой фасолью, и он заверещал:

— Должно быть, Его Величество Чун Мин заревновал! Ли Цзинлун! Мало того, что ты похитил его сына, так еще и обжимаешься¹¹ с ним каждый день. Тебе еще очень повезло вчерашней ночью, что он не сжег тебя дотла! Говори, тебе правда нравится наш Хунцзюнь?! Не обманывайся...

Демон-карп проткнул дыру в бумажном окне¹². Лица обоих людей внезапно покраснели. Хунцзюнь присел на корточки у колодца во дворе, а Ли Цзинлун стоял и наблюдал за ним. Они встретились глазами и долгое время не произносили ни слова.

[¹¹здесь использована забавная фраза «намертво прилипнуть» (腻腻歪歪 [Nìnì waiwāi]), что может относиться как хорошо ладящим людям, так и к тем самым парочкам, что никогда не расстаются и выставляют свою любовь напоказ.]

[¹²(一层窗户纸捅破 [yī céng chuāng hù zhǐ tǒng pò]) пословица и метафора на то, что кто-то прояснил ситуацию.]

Наконец, Ли Цзинлуна заговорил:

— Давайте сначала позавтракаем, а потом уже обсудим насущные проблемы. В конце концов, я буду иметь это в виду.

Затем он развернулся и поспешно убежал прочь. Хунцзюнь широко раскрыл глаза. Безо всякой на то причины он вспомнил, как хорошо вчера выглядело тело Ли Цзинлуна в горячих источниках... Нет, подождите, к чему это было!

Демон-карп вновь подпрыгнул со словами:

— Хунцзюнь, я должен напомнить тебе, что этот парень, Ли Цзинлун, явно не замышляет ничего хорошего. Он никогда не имел к тебе никаких добрых намерений¹³, а теперь еще и вносит раздор в ваши с отцом отношения...

[¹³итак, здесь использована идиома «желудок, наполненный плохой водой» (一肚子坏水 [yī dù zǐ huài shuǐ]), где (坏水 [huài shuǐ]) — означает коварство и хитрый план. В целом является метафорой на плохих людей со скрытыми мотивами.]

— Чжао Цзылун! Ты такой шумный!.. Замолчи!

Хунцзюнь, наконец, взорвался. Он поднял деревянную лопатку, зачерпнул в нее демона-карпа и выбросил его.

Во время завтрака Ли Цзинлун продолжал наблюдать за Хунцзюнем, замечая, что тот более не выглядит таким же угрюмым. Молодые люди всегда были такими: пока проблемы были на уме, то они тяготили их, словно гора Тайшань, но стоило только заснуть, как раздражители, казалось, рассеивались со скоростью света.

— Чтобы вернуться в горы Тайханшань, нам нужно сначала отыскать Цин Сюна, — оповестил Хунцзюнь, — Он должен помочь нам подняться, иначе ни один из нас не сможет добраться до дворца Яоцзинь.

— Где же нам его найти? — небрежно поинтересовался Ли Цзинлун, — Нам все равно нечем заняться. Король Демонов был побежден. Если останемся в Департаменте экзорцизма, то просто просидим без дела, так что будет лучше отвезти тебя домой. К тому же, это будет замечательная возможность для меня взглянуть на эти знаменитые горы Тайханшань. Я никогда в жизни не покидал равнины Циньчуань и только был наслышан о красоте и величии Поднебесной, так что это все благодаря тебе.

Хунцзюнь произнес:

— Цин Сюн — это Златокрылая Птица Пэн.

Ли Цзинлун улыбнулся.

— Тогда я обязан должным образом отблагодарить его.

Демон-карп поднял свою миску с жаренным рисом с яйцом и, жуя, заговорил:

— Ли Цзинлун, в последнее время ты стал довольно часто счастливо улыбаться. Случилось что-то хорошее?

Хунцзюнь оставил без внимания его ворчание и нахмурился.

— Но... где же нам найти его?

Ли Цзинлун произнес:

— Полагаю, это знает одна небезызвестная рыба.

Юноша вопросительно взглянул на него. Потом они вместе перевели взгляд на демона-карпа. Тот в настоящее время поднял миску, рот его был широко раскрыт, а сам он выглядел растерянным.

— Чего вы на меня смотрите?

— Когда Хунцзюнь в тот день попросил тебя отыскать остальных, где ты в конечном счете искал? — Ли Цзинлун приподнял левую бровь и окинул демона-карпа презрительным взглядом, — Не может быть такого, чтобы тебя кто-то остановил для допроса, верно?

Демон-карп попытался выкрутиться:

— Я пошел за продуктами.

— За продуктами? — юноша почувствовал не состыковку и с подозрением спросил: — Разве ты когда-нибудь покупал продукты? И как бы ты их купил? Неужто хоть один человек в здравом уме продал бы свой товар рыбе?

Чжао Цзылун с самого начала не умел врать, а теперь, будучи сразу же разоблаченным, тут же достал пригоршню пыльцы лихун. Но Ли Цзинлун остановил его:

— Только попробуй! Эта пыльца была куплена на мои деньги!

Демон-карп многозначительно промолчал.

— Чжао Цзылун! — из-за обмана Хунцзюнь был крайне зол, — Что еще ты скрываешь от меня?

Как оказалось, в тот день, когда демон-карп побежал докладывать остальным, его внезапно схватил орел и унес за пределы города. Стоило ему вновь оказаться на земле броском птицы, он увидел пред собой величественно стоящего Цин Сюна. Тот задал множество вопросов, а после вновь улетел. Демону-карпу же пришлось всю дорогу обратно бежать на своих двоих, потому это заняло так много времени.

Хунцзюнь был потрясен, а Ли Цзинлун уже давно догадывался, что произошло что-то подобное.

— Что сказал Цин Сюн? — спросил юноша, — Ах ты! Чжао Цзылун!

Демон-карп поддался в объяснения:

— Он только спросил, где прячется демон-лиса, если еще не умерла, и чтобы я о тебе не беспокоился, так как он прилетит спасти тебя.

— К черту ваше спасение!¹⁴ — Хунцзюнь едва ли не перевернул стол. Если бы не Светоч Сердца Ли Цзинлуна, то весь отряд экзорцистов был бы уничтожен.

[¹⁴в оригинале фраза звучала как-то так: «призракам на помощь приходите!» (вольный перевод, не дословный [救个鬼啊]), а у анлейта вообще было «задницу мою спасайте».]

Демон-карп аж стал заикаться от волнения:

— Господин¹⁵ Цин Сюн знает, что у неудачника... нет, что у Ли-чжанши в теле был Светоч Сердца, так что вам всем не угрожала большая опасность. Некоторый опыт тоже нужен, иначе артефакт никогда не активируется, верно? Цин Сюн сказал, что Светоч очень-очень важен.

[¹⁵дажэнь (大人 [dà rén]) — относится к людям на высоких должностях, по типу принцев и дворян, а также может использоваться как обращение к родителям в повседневной жизни.]

Ли Цзинлун всплеснул руками.

Будучи в ужасном настроении, Хунцзюнь сердито вопросил:

— Где он сейчас? Скажи мне правду.

— Он говорил, что вскоре придет найти тебя. Вот и вся правда! Птицы постоянно перелетают с место на место, откуда мне знать, где он! Хунцзюнь! Не сердись! Я приношу свои извинения и низкий поклон!

Сказав это, демон-карп наклонился к краю стола и несколько раз стукнулся головой по поверхности с характерным звуком. Хунцзюню пришлось сдаться и перестать давить на него.

Глава 43 - В самом северном океане¹ обитает рыба

[¹Самый северный океан (北冥 [běi míng]) - легендарное море, что никогда не освещается лучами солнца, в самой северной части мира.]

Над данной главой работали невероятные:

Перевод: Kamuto Hatori.

Редактура, вычитка: Книжный Гусь.

Приятного прочтения!

«Ты должен мне одно тело, и я заберу его, когда придет время».

***

В тот же день Ли Цзинлун предложил вернуться обратно в Чанъань, где он мог сопровождать Хунцзюня в поисках вкусной еды, пока они дожидаются Цин Сюна. На этом неприятности прошлой ночи наконец были забыты, и вместе с демоном-карпом на буксире они отправились прочь с горы Ли. Не важно, где они будут ожидать, если Златокрылая птица Пэн захочет их найти, она просто появится перед ними. Потому возвращение в Департамент экзорцизма было для них более предпочтительнее.

Прошлой ночью в городе вновь выпал снег, но не успел накопиться. Уже к полудню все улицы были в грязи, а с карнизов беспрестанно капала вода. Ли Цзинлун намеренно привёл Хунцзюня в «карп, перепрыгивающий через драконьи врата» и заказал полный блюд стол. Теперь, когда у него в карманах имелись деньги, ему больше не нужно заказывать простую воду и хлеб. Юноша думал о том, что уход А-Тая и остальных был довольно грустным; узнай он раньше, то они непременно поели бы все вместе в качестве прощального ужина. Во время еды они вдвоем вспоминали о прошлых делах.

Юноша чувствовал, что после прошлой ночи отношения между ним и Ли Цзинлуном претерпели своего рода таинственные изменения.

Раньше они часто устраивали неприятности, но Ли Цзинлун по-прежнему являлся их главой. Но как только все ушли, он стал больше походить на старшего брата, и это интимная семейная близость проявлялась все более явно.

— Если Цин Сюн не придёт, — начал Ли Цзинлун, — тогда разве тебе не придется отпраздновать Новый год в Чанъане?

Хунцзюнь улыбнулся.

— Во дворце Яоцзинь мы не празднуем Новый год. Ты вернёшься домой?

Ли Цзинлун объяснил:

— Раньше я жил в доме своего двоюродного брата, но вместо того, чтобы возвращаться за чужой забор², я бы предпочёл провести его в Департаменте экзорцизма.

[²寄人篱下 [jì rén lí xià] — жизнь за чужим забором. Идиома, обозначающая жить в чужих домах, находиться под чужой крышей.]

Юноша подумал о том, что Ли Цзинлун относится к этому месту как к своему дому. Постепенно до него начало доходить, что дом являлся домом лишь тогда, когда там есть семья. После того как прошлой ночью Чун Мин не забрал юношу домой, у Ли Цзинлуна появилась небольшая надежда, что, возможно, он больше не будет одинок. В противном случае возвращаться в Департамент экзорцизма, где ожидала его лишь пустота, смысла никакого не было.

Вместе они покинули «карпа, перепрыгивающего через драконьи врата», и в тот момент, когда уже собирались покинуть Западный рынок, они увидели собравшуюся около прилавка сбоку от книжного магазина целую очередь людей.

— Что такого вкусного они там продают? — стоило юноше увидеть очередь, как он подумал, что там тоже можно поесть.

Ли Цзинлун не знал, смеяться ему или плакать.

— Разве ты только что не достаточно насытился?

— Я сыт только на семьдесят процентов, — Хунцзюнь довольно похлопал по животу.

Мужчине не оставалось ничего другого, кроме как пойти и купить еще. И кто теперь подчинённый, а кто глава? Почему он, будучи чжанши, всё ещё должен служить Хунцзюню? Подойдя к началу очереди, мужчина обнаружил, что это была лавка гаданий. Снаружи висели две вывески. На левой читалось — «Смена беззаботных дней»³, а на правой — «Блуждание по небу и земле».

[³оригинальная фраза: «свободные и ничем не ограниченные солнце и луна» (逍遥日月).]

— Здесь есть лавка гаданий? — Ли Цзинлун был потрясен этим.

— Да как можно! — сказали ему горожане, — Он только вчера приехал в Чанъань! И пробудет здесь всего три дня, прежде чем вновь уедет!

Юноша вытянул шею, чтобы разглядеть прилавок, и, обнаружив, что там не продают еду, изрёк:

— Пойдем.

— Ли-чжанши, вы пришли сюда, чтобы узнать о своём браке или о карьере? — шутливо выкрикнул кто-то.

Мужчина заколебался; он планировал уйти, но тут почувствовал, что будет жаль упустить эту возможность. Внезапно вдохновившись, он предложил:

— Как насчёт того, чтобы узнать местонахождение разыскиваемого нами человека?

Юноше раньше никогда не предсказывали судьбу. Разве ж предсказания чем-то помогали? Его совсем не интересовало будущее, но, подумав немного, на этот раз он решил проверить и тут же присоединился к веселью.

— Что ты хочешь спросить? — поинтересовался он у Ли Цзинлуна, когда они встали в длинную очередь.

Ли Цзинлун даже не подумал об этом. Тогда юноша вновь спросил:

— Хочешь узнать о своём браке?

Но Ли Цзинлун внезапно произнес:

— Пусть он рассчитает, как далеко пересекаются наши судьбы⁴.

[⁴данное определение (算算咱俩) относится к считыванию совместимости (чаще всего по дате и времени рождения) с определенными людьми, что-то отдаленно напоминающее современный тест на совместимость.]

Юноша больше ничего не сказал. Рука мужчины обхватила его плечо, и когда он опирался на него, эти двое выглядели словно братья. Ли Цзинлун внезапно продолжил:

— В первый раз, когда я встретил вас всех в Департаменте экзорцизма, я знал, что настанет день, когда Мо Жигэнь и остальные уйдут. Но, не знаю почему, я всегда чувствовал, что ты не оставишь меня.

Хунцзюнь улыбнулся.

— По возвращению домой я возьму тебя с собой. Когда ты захочешь вернуться обратно в Чанъань, мы можем спуститься вместе.

Как ни странно, но стоило им вдвоем встать в очередь, предсказатель внутри словно оживился. После нескольких фраз уже настала их очередь. Пока они колебались, кто из них войдёт первым, поскольку Ли Цзинлун хотел позволить юноше зайти раньше, изнутри раздался четкий голос:

— Сначала Ли-чжанши, пожалуйста.

— Он действительно знает твоё имя! — удивленно воскликнул Хунцзюнь.

— У него просто острый слух⁵, — тихо произнес Ли Цзинлун, — он расслышал людские разговоры снаружи.

[⁵оригинальная фраза: «умные уши и глаза» (耳目聪明).]

После своих слов он зашёл внутрь и смог разглядеть внутри перегородку. Обойдя её, перед собой мужчина увидел дверь, а сбоку от нее висели занавеси.

— Для начала сядь сюда, — раздался тихий мужской голос.

Стоило ему зайти через занавеси, как его окружение сразу же стало совершенно безмолвным. Он как будто вошёл в карманное измерение. Звуки стали отдаляться, а окружении стало настолько тихим, что это казалось слишком неестественным.

— Море мертвого звука, — пояснил тихий мужской голос, — Люди снаружи не слышат того, что происходит внутри, как и тут не расслышать и шороха извне.

На противоположной стороне стола сидел бледный стройный молодой человек, глаза которого были скрыты тёмной полоской ткани. На нем была черная как смоль одежда и длинная мантия, надёжно застегнутая до воротника. Губы же казались теплыми, словно нефрит⁶.

[⁶теплый как нефрит (温润如玉 [wēn rùn rú yù]) — идиома, означающая нежный и мягкий характер или внешность мужчины.]

Ли Цзинлун насторожился. Человек перед ним владел магией? Мог ли он быть демоном?

— Глава Департамента экзорцизма Чанъаня, Ли Цзинлун, — столь же тихо произнес мужчина, — давно ждал встречи с вами, этого скромного человека зовут Юань Кунь⁷.

Для мужчины стало большой неожиданностью то, что на самом деле они оказались на одной тропе⁸. Помрачнев, он решил узнать:

— Что за божеством является ваше превосходительство?

[⁷Юань (袁 [yuán]) — знаменитая фамилия. Кунь (昆 [kūn]) — букв. старший брат; потомок, потомство.]

[⁸обр. похожие люди идут по одной дороге (同道中人 [tóng dào zhōng rén]) — метафора на людей, что могут сойтись во мнении или имеют похожую цель. Пошла от записей Конфуция.]

— На заднем дворе тебя ждёт кое-кто, тот, естественно, ответит на твой вопрос, — прошептал Юань Кунь, — Что ещё ты хочешь спросить у меня?

Ли Цзинлун не смог заставить себя что-либо сказать, он подозрительно уставился на Юань Куня. Предсказатель медленно произнёс:

— Разве ты не хотел узнать свою судьбу?

Ли Цзинлун потребовал:

— Вы узнали Хунцзюня? Вы демон?

— Судьба зарождается в пределах одного твоего желания⁹, — Юань Кунь повернул голову и после долгих размышлений продолжил, — Четырнадцатый год эпохи Тяньбао, то есть год спустя, — это время ты должен быть максимально осторожен.

[⁹между мыслями (一念之间 [yī niàn zhī jiān]) — идиома и будд. термин, означающее желание человеческого сердца.]

Ли Цзинлун сделал глубокий вздох. Юань Кунь внезапно вытянул ладонь. Одна рука лежала на столе, в то время как другой мужчина, растопырив бледные пальцы, тянулся к груди Ли Цзинлуна.

Ли Цзинлун тут же отпрянул назад, в то время как Юань Кунь неторопливо принялся отдавать распоряжения:

— Расстегни верхнюю часть своей одежды. Поторопись, позади тебя всё ещё ждут люди.

— Что вы хотите сделать? — осторожно спросил Ли Цзинлун.

Юань Кунь спокойно произнёс:

— Расстегнёшь ты одежду или нет, все зависит от твоего желания.

Ли Цзинлун впал в ступор. И после он неосознанно поднял руки и начал расстёгивать пуговицы одну за другой.

— Да, так правильно, — небрежно отозвался предсказатель, — Десятки тысяч вещей в мире рождаются и уничтожаются одним лишь желанием.

Ли Цзинлун расстегнул внутреннюю одежду, обнажив левую часть груди, и предположил:

— Вы хотите увидеть Светоч Сердца?

Юань Кунь оставил его вопрос без ответа и вместо этого вновь начал говорить загадками:

— Судьба и предназначение, жизнь и смерть, победа и поражение — все может мгновенно измениться. Широкие равнины могут превратиться в бушующие океаны, и все это в пределах одного желания.

После своих слов он вытянул два пальца и начал осторожно рисовать в воздухе знак. Закончив, он подтолкнул нечто в сторону чжанши, после чего оставил на левой части его груди нечто похожее на клеймо. Жгучая волна боли охватила Ли Цзинлуна, и он потрясённо спросил:

— Что это?!

Но Юань Кунь ответил лишь очередной загадкой:

— Позже ты все узнаешь.

— Вы…

— Больше никаких вопросов, — предсказатель вернул руку на стол. Обмотанные чёрной тканью глаза были обращены на Ли Цзинлуна, — А теперь плати.

Ли Цзинлун, нахмурившись, поинтересовался:

— Сколько?

— Распишись здесь, — указал Юань Кунь, — Ты должен мне одно тело, и я заберу его, когда придет время. Подписывай.

— Чьё тело?! — лицо Ли Цзинлуна становилось все мрачнее.

Юань Кунь приподнял брови.

— Просто подпиши. Как минимум я не буду просить тебя кого-то убивать. Когда придёт время, я попрошу лишь отдать то, что уже мертво. Верить сказанному или нет — все зависит от твоего желания.

Двое мужчин замерли. Дыхание чжанши участилось, и он начал соревноваться со слепым в гляделки. Его глаза были сосредоточены на Юань Куне. Тот передал ему перьевую ручку, прежде чем разгладил лист бумаги. Ли Цзинлун написал: «Я должен одно тело Юань Куню». Предсказатель пододвинул к нему киноварную печать. Сам не зная зачем, словно находясь под чьим-то таинственным контролем, Ли Цзинлун приложил свой палец к печати.

«Что я делаю?» — прижав отпечаток пальца к листу бумаги, Ли Цзинлун медленно начал приходить в себя.

— Иди на задний двор, — напомнил ему предсказатель, — Ты хороший ребенок, и тебе предстоит еще долгий путь.

Ли Цзинлун отступил назад, быстро соображая. Если Юань Кунь является демоном, то он должен вернуться к Хунцзюню, чтобы обсудить с ним контрмеры против возможной опасности. Если отставить эту долговую расписку, то пока он придерживался своей морали и не убивал без разбора, то даже демон ничего не мог с ним ничего сделать.

Ли Цзинлун вышел, миновав висящие занавеси, и его окружение мгновенно вернулось к обычному гомону. Позади он тут же услышал громкий созыв Юань Куня:

— Следующий, пожалуйста.

Ли Цзинлун повернул голову, но не смог рассмотреть входящего Хунцзюня. Изнутри вновь раздался голос Юань Куня:

— Ты не собираешься уходить? Вы двое должны быть в одном и том же месте каждую секунду, чтобы чувствовать себя непринужденно?

После подобных слов Ли Цзинлуну оставалось только выйти на задний двор. Там стоял мужчина. Стоило ему увидеть входящего, он слегка кивнул.

— После получения своих предсказаний люди выходили через боковую дверь, — голос молодого человека был пропитан вежливостью, — Я долго ждал тебя, Ли Цзинлун.

С прямой осанкой и ростом почти в девять чи¹⁰ мужчина казался того же роста, что и Ли Цзинлун. У него были глубокие черты лица и черные как смоль глаза, в которых отражался слабый блеск темного золота. На обнаженной верхней части тела были видны четко очерченные мышцы, в особенности в области живота. Кожа оказалась здорового пшеничного оттенка. Вокруг талии же была повязана расшитая золотыми узорами королевская юбка темного цвета.

[¹⁰напоминаем, что 9 чи = 1,97 м. два метра ро-остом~]

Он стоял величественно с равнодушным выражением на лице, словно правитель, обозревающий свои владения.

Стоило Ли Цзинлуну увидеть его, как он начал беспокоиться о безопасности Хунцзюня и сделал осторожный шаг назад с немыми вопросами: «Был ли этот человек Чёрным Драконом? Если да, то кто тогда тот предсказатель?».

— Я не Чёрный Дракон, — вдруг оповестил мужчина, — не нужно беспокоиться.

Ли Цзинлун вздрогнул. «Он может читать мысли? Что он за демон?».

— Да, — вновь прозвучал голос мужчины, — тот, кто внутри, может видеть твое будущее, я же могу заглянуть в твои самые сокровенные мысли. Мы не являемся демонами… Пускай иногда я тоже ел людей, но, по крайней мере, сейчас я этого не делаю.

— Кто вы? — Ли Цзинлун наконец смог открыть рот. Оценив внешность этого человека, а именно полуобнажённую верхнюю часть тела и королевскую мантию вокруг талии, он пришел к выводу, что человек, которого он видел вчерашним вечером на горе Ли… Возможно ли, что их королевские одежды выкроены по похожему стилю…

— Ты правильно мыслишь, — голос Цин Сюна смягчился, — Времени осталось не так уж много, так что давай обменяемся несколькими ударами, чтобы предотвратить возможность моему маленькому племяннику в будущем получать какие-либо еще ранения ушей.

Ли Цзинлун потерял дар речи.

***

Хунцзюнь обошёл перегородку, спросив в пустоту:

— Здесь кто-нибудь есть?

— Есть, — послышался голос Юань Куня из занавесей, — Куда ты смотришь? Не ходи во двор. Не вини меня потом, если тайна вылезет наружу слишком рано.

Хунцзюнь вопросительно посмотрел в его сторону.

— Вы тот предсказатель? — пройдя через занавеси, юноша сел.

— Ты такой умный, — похвалил его мужчина.

Хунцзюнь с усмешкой опустил голову, его внимание тут же привлек недавно исписанный Ли Цзинлуном клочок бумаги. Он тут же задал вопрос:

— Что это?

На лице предсказателя не дрогнул ни один мускул. Сложив бумагу, он быстро её спрятал, а затем поинтересовался:

— Говори, что ты хочешь узнать?

Хунцзюнь почесал затылок и после решился спросить:

— В этой жизни, смогу ли я ещё раз увидеть своего отца?

Юань Кунь прокомментировал:

— У твоего отца скверный характер.

Юноша согласно вздохнул и грустно произнёс:

— Это я его спровоцировал и сделал несчастным.

Юань Кунь заверил:

— Все беды исходят из собственного сердца. Не беспокойся о таких пустяках, твой отец всё ещё очень сильно любит тебя.

— Лжец, — глаза Хунцзюня покраснели, — прошлой ночью он даже накричал на меня.

Предсказатель же вновь спросил:

— О чём ещё ты хотел бы узнать?

— Тогда, — слова юноши звучали немного натянуто, — смогу ли я вернуться домой? Если я отправлюсь домой, то мне придется расстаться с Чжанши?

— Это зависит от того, что ты считаешь своим домом, — коротко пояснил мужчина.

Хунцзюнь не понял смысла в чужих словах. Юань Кунь же продолжил:

— Что ещё ты хочешь узнать?

Поразмышляв над этим, Хунцзюнь ответил:

— Больше ничего.

— Этому демону-карпу позади тебя стоит поторопиться накопить заслуги, — не смог промолчать Юань Кунь.

— Чжао Цзылун, эй, он говорит о тебе, — Хунцзюнь вытащил демона-карпа.

Тот в настоящий момент задремал после обеда. Из-за подобного пробуждения у него немного закружилась голова. Рот же его непроизвольно открылся, когда взгляд наткнулся на Юань Куня.

Тот заговорил:

— Почему твоя культивация настолько лишена эстетики?

Демон-карп был потрясен, а после вдруг завопил:

— Божество Кунь! Это Божество Кунь! Вы правда Божество Кунь?!

Юань Кунь нахмурился.

— Ты не только лишён эстетики, но и слишком шумный.

— Кунь… Вы Божество Кунь? — юноша вздрогнул, — Но как вы попали в Чанъань? Где Цин Сюн?

Хунцзюнь помнил, что Цин Сюн являлся близким другом Куня из Северного моря¹¹, но он очень редко посещал Центральные равнины. Хунцзюнь никак не ожидал встретить его здесь!

[¹¹В северном море есть рыба под названием кунь — она огромная, поговаривают, что ее тело охватывает более тысячи чи, а также она может превращаться в птицу Пэн. Этот отрывок взят из книги «Вольно бродить» автора Чжуан Цзы.]

— Тысяча благословений Божеству Кунь! — Чжао Цзылун поспешно встал на колени, — этот младший просит Божество Куня указать ему верный путь…

Хунцзюнь прервал его:

— Вы действительно Божество Кунь? Где Цин Сюн? Скажите мне быстро! Вы не видели моего отца?

— Вы оба, заткнитесь! — эта парочка уже начала раздражать предсказателя.

Демон-карп сразу начал копаться в сумке Хунцзюня. Вытащив оттуда мешочек с кормом для рыб с горы Ли, он преподнёс его обеими руками¹². С наполненными предвкушением глазами карп изрёк:

— Божество Кунь, это подношение от этого младшего… Я хочу стать драконом или, если это возможно, даже человеком, пожалуйста, я вас молю!

[¹²В Китае вручение подарков обеими руками считается знаком уважения.]

— Я не ем такое, — предсказатель был раздражён метаниями этого демона-карпа, — Спаси восемьдесят один человек и после найди меня. Ты должен сделать это сам, тебе никто не должен помогать.

— Что касается тебя… — Юань Кунь держал в руке логарифмическую линейку¹³. Медленно постукивая по столу, он размышлял о чем-то, — Через два года ты, естественно, сможешь вернуться во дворец Яоцзинь.

[¹³Логарифми́ческая лине́йка, счётная линейка (一把算尺) — аналоговое вычислительное устройство, позволяющее выполнять несколько математических операций, в том числе умножение и деление чисел, возведение в степень, вычисление квадратных и кубических корней, вычисление логарифмов, потенцирование… *длинный-длинный список особенностей этой чудо-палки*]

— Это правда? — воскликнул юноша.

— Ты сомневаешься в моих способностях? — Юань Кунь был уже на грани взрыва.

Хунцзюнь быстро помахал руками, говоря, что это не так. Юань Кунь произнёс:

— Карп может уйти. Оставь корм для рыб. А что касается тебя…

— У меня есть деньги, — прервал его Хунцзюнь.

Юань Кунь же потребовал:

— Оставь мне долговую расписку, ты должен мне одну душу¹⁴.

[¹⁴Для тех, кто не помнит: хунпо (魂魄, букв.: «белая душа») — это типы душ в китайской философии и традиционной религии.]

— А? — юноша был удивлен.

— Пиши, — приказал ему предсказатель.

Юноше казалось все это очень странным, но он все же написал на бумаге то, что от него требовали, и рядом приложил свой палец, оставив отпечаток. Юань Кунь довольно произнёс:

— Наконец-то все собрано.

— Чью душу? — решился спросить Хунцзюнь.

— Это всё равно не твоё, — сказал Юань Кунь, — а также не принадлежит Ли-чжанши. Тебя кое-кто ожидает на заднем дворе, можешь идти.

Сбитый с толку юноша покинул его. Но стоило ему оказаться на заднем дворе, как он внезапно увидел фигуру Цин Сюна. С громким криком юноша со всей мочи подбежал к нему. Осанка мужчины была ровной, он учил Ли Цзинлуна выполнять серию ударов голыми руками, но стоило ему услышать крики юноши, как он протянул одну руку себе за спину и прижал её ко лбу юноши, удерживая того на месте.

— Где отец? — в который раз за сегодня задал этот вопрос Хунцзюнь.

— Не знаю, — показав две последние техники, он обратился к Ли Цзинлуну, — запомнил?

— Я буду помнить эти техники, — Ли Цзинлун сжал руки в кулаки.

После Цин Сюн обратился к Хунцзюню:

— Раньше ты часто приставал ко мне, говоря, что я не учу тебя боевым искусствам. Теперь, когда я собираюсь научить тебя, ты должен быть внимателен. Ли Цзинлун, в свободное время ты должен заставлять его больше практиковаться.

Ли Цзинлун кивнул и отошёл в сторону, чтобы наблюдать оттуда.

Хунцзюнь сосредоточил всё своё внимание на Цин Сюне. Ранее тот продемонстрировал серию приемов «Пэн, пролетающий десять тысяч ли» и обучал Ли Цзинлуна. Сейчас же он изменил позу, разжал ладони и начал объяснять:

— Этими техниками рук при жизни пользовался твой отец. Только с помощью Пятицветного Священного света они могут проявить свою максимальную силу.

Хунцзюнь не смел перебивать Цин Сюна, пока тот подробно объяснял ему все:

— В наборе техники всего два приема: первый — отпустить, а второй — собрать. Пятицветный Священный свет является сильнейшим орудием в мире. Хоть, конечно, существуют вещи, что могут его подавить, но в нем заключена соединенная воедино сила божеств и демонов…

Вслед за этим мужчина начал показывать движения.

— Когда ты отпускаешь, оно словно охватывает все, подобно существующим в бесконечном цикле вечным царствам¹⁵. Когда ты собираешь его вновь, кажется, что весь Махамеру может содержаться в маленьком горничном зерне¹⁶. Независимо от того, сравнима сила твоего противника с высокими горами или глубокими морями, как только ты соберёшься все, она станет ничем.

[¹⁵Или вечные школы даосизма (玄门) — это одновременно и множество существующих сфер, и множество школ даосизма, которые служат различными входами на единый истинный путь (дао).]

[¹⁶Буддийская поговорка. Горы Меру (санскрит: मेरु), также известная как Сумеру, Синеру или Махамеру, это священная пятиконечная гора из индуистов, джайнская и буддийская космология и считается центром всех физических, метафизических и духовных вселенных. Так что, ее называют миром в горчичном зерне.]

Хунцзюнь вторил движениям Цин Сюна. Скрестив также свои ладони, юноша сосредоточил все своё внимание на Пятицветном Священном свете и тот начал циркулировать в центре его ладоней.

— В этих двух техниках кроется тысячи и миллион изменений, — продолжил Цин Сюн, — Если ты соберёшь свет правильно, тебе под силу призывать огромные волны, которые смогут коснуться небосвода и уничтожить горы. Если же сможешь правильно отпустить, то сможешь отразить не только удары расколовших небо диких молний, но и давящий вес гор Тайшань.

Хунцзюнь повернулся, скрестив ноги. В тот момент Цин Сюн был подобен Златокрылой птице Пэн, расправившей свои крылья, а молодой человек походил на элегантного феникса. Во время занятия боевыми искусствами он вёл себя сдержанно, из-за чего казался чрезвычайно приятным для глаз.

— Ты смог запомнить? — спросил Цин Сюн.

— Немного, — честно признался юноша, — недавно Божество Кунь сказал мне…

— Тренируйся не спеша, — прервал его мужчина, — Мой послушный племянник, когда-нибудь мы снова встретимся.

С этими словами Цин Сюн внезапно обернулся, испустив яркие лучи золотого цвета, и плавно воспарил над землёй. Вслед за этим в прилавке раздался громкий хлопок, и полоса черного света пронзила небо. Два великих Божества ушли, оставив Ли Цзинлуна и Хунцзюня, глупо уставившихся друг на друга.

После полудня юноша направлялся обратно в Департамент экзорцизма вместе с Ли Цзинлуном, находясь в прострации.

Демон-карп плелся следом за ними. Даже походка этого существа была полна смятения.

— Что он с вами сделал? — спросил Хунцзюнь.

— Он поставил метку в том месте, где расположен Светоч Сердца, — поделился Ли Цзинлун.

— Позвольте мне посмотреть, — юноша увидел на груди мужчины маленькую отметину, похожую на синяк.

— Возможно, это какое-то заклинание для защиты вашей сердечной меридианы, — предположил Хунцзюнь, — Чему Цин Сюн обучал вас?

Ли Цзинлун еле заметно улыбнулся:

— Нескольким техникам кулачного боя, а также парочке техник меча.

— Чжао Цзылун, ты в порядке? — крикнул Хунцзюнь карпу.

Отвергнутый Божеством Кунем демон-карп был подавлен. Он сидел в обнимку со своей реликвией, приговаривая:

— Я хочу пойти спасать людей.

Внезапно, снаружи донесся чей-то крик:

— Ли-чжанши! Ли-чжанши из Департамента экзорцизма!

Они тут же узнали мужчину по голосу. Это был Хуан Юн из Судебного Департамента. Ли Цзинлун открыл ему двери, пропуская внутрь.

Закутанный в толстую шубу Хуан Юн зашёл. Явно уставший от бега, он с затрудненным дыханием оповестил:

— В северно-западных регионах произошло крупное происшествие, посыльных соколов присылают днём и ночью. Вы срочно должны отправиться со мной в Военное Министерство, и ты тоже… Идите, вы оба, идите!

Ли Цзинлун нахмурился.

***

В сумерках на вершине дворца Дамин.

Чун Мин, Цин Сюн, а также Юань Кунь стояли на вершине. Закатные лучи солнца освещали их фигуры, отражаясь о стеклянную черепицу.

— Предоставьте все на удачу его судьбы, — первым подал голос Юань Кунь, нарушив гнетущую тишину, — Единственное, чего я опасаюсь, это день, когда возродится Мара. У смертных их повседневные дела не идут ни в какое сравнение с небесами.

В голосе Чун Мина читались нотки ярости:

— Я всего лишь хотел вернуть его во дворец Яоцзинь. Пока он ни разу за всю свою жизнь не спускался с гор было бы неважно, насколько могущественным росло это демоническое семя. Какое бы значение это имело для него? Если бы тогда Кун Сюань выслушал мои слова и остался во дворце Яоцзинь вместо того, чтобы влюбляться в эту смертную женщину, мы дошли бы до сегодняшнего?!

Цин Сюн спокойным голосом проговорил:

— Чун Мин, птенцы, что покидают свои гнезда — это неоспоримая истина. Приближается день твоего возрождения. Когда это время настанет, кто ещё сможет его защитить?

— Несмотря на то, что Светоч Сердца достался не тому человеку, — темная полоска ткани на глазах Юань Куня раскачивалась на ветру, — появление Ли Цзинлуна не обязательно может быть поворотным моментов. Пока он придерживается своего…

— Я не стану возлагать какие-либо надежды на смертного! — сердито отрезал Чун Мин.

Цин Сюн заявил:

— Итак, ты заставил Хунцзюня выбирать. В конце концов, пока нелегко тебе, ты же не можешь позволить остальным чувствовать себя хорошо, не так ли?

— Ты… — Феникс взглянул Пэну в глаза, после чего разочарованно фыркнул.

Цин Сюн добавил:

— Кроме того, сегодня ты сам слышал слова Хунцзюня. Разве этого недостаточно?

Юань Кунь нахмурился и мрачно изрек:

— Иногда вы меня действительно раздражаете. Вы, птицы, тратите всё своё время на щебетание и чириканье, как старые бабушки. Самое главное сейчас — это найти того Чёрного Дракона. Куда именно он мог сбежать?

Глава 44 - Таинственная резня в городах

Том второй. Белоснежный олень¹.

[¹Белый олень (также «девятицветный олень») (白鹿 [bái lù], байлу) — сакральное и мифическое животное, чудесным образом переносившее по земле даосских бессмертных и магов, близких к достижению бессмертия. Белый олень являлся своего рода формой материализации их духа, стремления «странствовать в беспредельности». «Пестовать Белого оленя» — значит пестовать свой дух, чтобы стать вровень с бессмертными небожителями.]

«Когда холмы и реки истощаются, благоприятный поворот оказывается не за горами».

***

Когда в Чанъане выпал первый снег, тысячи домов выглядели так, словно были построены из белого нефрита.

После полудня, когда с цветов мэйхуа² опадал таящий снег, Ли Цзинлун вместе с Хунцзюнем пришел в сад военного министерства. В окружении аромата цветущих слив несколько высокопоставленных чиновников сидели и наслаждались чаем. Среди собравшихся были: министр³ из министерства юстиции Вэнь Ю, чиновник третьего ранга в пурпурной мантии⁴ и наследный принц Ли Хэн, величественно восседающий на троне. Стоило принцу увидеть входящего Ли Цзинлуна, он слегка кивнул и подозвал:

[²Мэйхуа или слива Мэй (梅花) — зимний цветок, который входит в число «четырех благородных» растений Китая.]

[³дачэнь (в странах с монархическим строем).]

[⁴В эпоху дин. Тан чиновники делились на девять рангов (品), а те в свою очередь на 30 разрядов (階). Ранг мог быть основной (正) и сопровождающий (從), а у рангов 4-9 также высшим (上) или низшим (下). В зависимости от ранга у чиновника могли быть одежды разных цветов и узоров и разные головные уборы (гуань — у императора и чиновников высшего ранга, мао — у тех, кто ниже по статусу).]

— Цзинлун, Хунцзюнь, садитесь.

— ...Это уже четвертый военный отчет, полученный в этом месяце.

Одну из чаш наполнили ярко-зеленым чаем, и министр юстиции Вэнь Ю подал ее Ли Цзинлуну, который тут же передал ее Хунцзюню. Юноша все еще раздумывал о словах Цин Сюна и уходе Чун Мина прошлой ночью. Он чувствовал себя немного подавленно.

Справа от наследного принца сидел высокопоставленный чиновник в пурпурной мантии с золотым поясом. Ли Цзинлун узнал его. В прошлом, когда его собственный начальник Ху Шэн видел этого человека, ему приходилось опускать голову и кланяться в приветствии, — это был министр военных дел Фань Шэнь.

— Три района — Ганьчжоу, Ичжоу и Шачжоу — подверглись ночным набегам. Где бы это не произошло, после не оставалось ни цыплят, ни собак⁵, только развалины и руины, — Фань Шэнь продолжил: — Будь то пожилые или молодые люди, женщины или дети — все они были убиты. Число погибших превысило сто тысяч человек. То, что увидели разведчики армии Хэси, — было адом на земле!

[⁵не уцелели даже цыплята и собаки (鸡犬不留 [jī quǎn bù liú]) — идиома, означающая жестокую резню.]

Услышав эти слова, Ли Цзинлун вздрогнул. Хунцзюнь тоже не мог не обратить внимания на обсуждение. Ранняя зима в саду военного министерства выглядела прекрасно, но обсуждаемая чиновниками тема была крайне душераздирающей.

Ли Цзинлун нахмурился. Вэнь Ю же спросил:

— Разве генерал Гешу Хан не послал войска для расследования?

— Он уже трижды посылал войска за пределы Великой стены, — поддался в объяснения Фань Шэнь, — только пока неясно, являются ли причиной этого хаоса уйгуры⁶ или турки. Всего за месяц они вырезали четыре города, придя без предупреждения и исчезнув без следа. Подчиненные генерала Гешу Хана уже долгое время занимаются расследованием, несмотря на лютый мороз в районе к северу от перевала Юмэнь⁷, но им так и не удалось найти никаких зацепок.

[⁶упоминаемые здесь так называемые «уйгуры» на китайском зовутся хуэйху (回纥 [huí hú]), они являлись кочевниками и считаются предками современных уйгуров.]

[⁷перевал Юмэнь (玉門關 [Yùmén Guān], нефритовые ворота или перевал нефритовых ворот) — это название прохода Великой стены, расположенного к западу от Дуньхуана в сегодняшней провинции Ганьсу.]

— Что Цзинлун думает об этом? — внезапно поинтересовался Ли Хэн.

Группа чиновников сосредоточила внимание на чжанши экзорцистов.

Ли Цзинлун знал, что если наследный принц вызвал его, то чтобы ни случилось, он подозревал причастность демонов к этому делу. Выслушав обсуждение, он составил общее представление о ситуации и произнес:

— Этот чиновник осмелится задать три вопроса.

Все присутствующие занимали более высокое официальное положение, нежели Ли Цзинлун, и никто из них не верил в разговоры о духовных существах и божествах. Однако, поскольку наследный принц верил в такие вещи, они ничего не сказали и только дали знак мужчине продолжить.

— Первое: из какого оружия были убиты атакованные в городе солдаты?

— Второе: каков был основной принцип грабежа города? Ни одному человеку не удалось спастись в таких больших городах?!

— Третье: что думает императорский двор по этому поводу?

Стоило Ли Цзинлуну задать эти три вопроса, наследный принц с улыбкой взглянул на собравшихся.

— Это именно то, что нас беспокоит, — заговорил Фань Шэнь, — На самом деле это необъяснимо... Все старые, молодые, женщины и дети были убиты, но сильные и здоровые молодые солдаты бесследно исчезли из города в течении одной ночи.

Погрузившись в раздумья, Хунцзюнь поставил чашку чая. Это не было похоже на то, на что могут быть способны люди.

— Из богатств, шелка и зерна не было тронуто ни крупицы⁸, — продолжил Вэнь Ю, — Судебный Департамент в недоумении, а что касается императорского двора...

[⁸букв. осень без преступлений (秋毫无犯 [qiū háo wú fàn]) — идиома, означающая, что военные строго дисциплинированы и не нарушают интересов простых людей.]

Вэнь Ю взглянул на Ли Хэна в поисках помощи, но тот медленно вздохнул и не ответил.

— Помимо этого нет больше других зацепок? — спросил Ли Цзинлун.

— Помимо этого больше других зацепок нет, — подтвердил Ли Хэн.

Спустя одну палочку благовоний Ли Хэн, Ли Цзинлун и Хунцзюнь вышли из главных ворот военного министерства.

— Министр Ян совершил военный поход и теперь возвращается ко двору, — пояснил Ли Хэн, — В данный момент военные донесения находятся в его руках. Ни много ни мало сто тысяч солдат, и мирных жителей, и разрушенные четыре города являются серьёзным делом на приграничных территориях. С ним связанно много странностей, но они считают, что это крупные набеги уйгурских племен перед наступлением зимы.

Ли Цзинлун глубоко вздохнул и нахмурился.

— Это не могут быть уйгуры. Если бы это сделали они, то как они могли оставить богатства и другое добро нетронутыми?

— Как вы считаете, это как-то связано с демонами? — поинтересовался Ли Хэн.

Хунцзюнь заговорил:

— Пока трудно сказать. Нам нужно поехать и взглянуть на это место.

Ли Хэн произнес:

— У нас есть только два с половиной месяца. С наступлением весны в Чанъань прибудут уйгурские послы. Если к тому времени не будет доказательств, боюсь, правый премьер-министр рассмотрит это дело и найдет предлог для выдвижения войск против уйгур.

— Согласится ли Его Величество? — Ли Цзинлун внезапно занервничал.

Вместо ответа Ли Хэн молча взглянул на мужчину. Хунцзюнь почувствовал призрачное ощущение опасности.

После наследный принц слегка кивнул и продолжил:

— Я верил, что за горем следует радость⁹, но я не ожидал, что... на этот раз все будет зависеть только от вас. Кстати, а где остальные твои подчиненные?

[⁹когда «пи» доходит до своего предела, приходит «тай» (否极泰来 [pǐ jí tài lái]) — идиома, означающая, что когда невзгоды доходят до крайности, они в конечном счете обращаются в процветание.]

Ли Цзинлун горько улыбнулся.

— Король демонов был побеждён. У каждого были собственные неотложные дела, и они разъехались¹⁰, оставив Хунцзюня сопровождать меня.

[¹⁰оригинальная идиома: «улетели вдаль высокого неба» (远走高飞 [yuǎn zǒu gāo fēi]).]

После сказанного, он положил руку на плечо Хунцзюня. Ли Хэн не был удивлен, но при том задумчиво протянул:

— Это ведь одно и то же.

— Найдутся люди, что помогут вам, — произнёс Ли Цзинлун, — Когда холмы и реки истощаются¹¹, благоприятный поворот оказывается не за горами.

[¹¹(山穷水尽 [shān qióng shuǐ jìn]) — идиома, означающая безвыходное положение.]

— Значит не ты? — Ли Хэн улыбнулся, — Это лично написанное мной письмо. По прибытию в Хэси первым делом найдите Гешу Хана. Ступайте. Буду ждать от вас хороших новостей.

Хунцзюнь был сбит с толку, слушая в стороне, как эти двое обмениваются хитрыми остротами. В конце концов Ли Хэн сел на лошадь и ускакал.

— Что «одно и то же»?

— Его Высочество наследный принц имел ввиду, что его ситуация очень похожа на мою. После многих лет борьбы в полевых сражениях и других неприятностей Ли Линьфу наконец пал, что позволило ему вернуть Чанъань. Но он не ожидал, что перед ним появится еще один соперник — Ян Гочжун.

***

Ли Цзинлун собирал вещи в комнате, Хунцзюнь же переоделся в боевые одежды для совершенствования. Держа сумку на спине, юноша присел на перила в коридоре и наблюдал за мужчиной.

— Этот узел между Великой Тан и уйгурами невозможно развязать, — Ли Цзинлун поднял одежду и порывом ветра прошагал мимо Хунцзюня, — Ян Гочжун снова попытается найти способ вновь выслать Его Высочество наследного принца.

Это был первый раз, когда Хунцзюнь услышал подобное объяснение политической борьбы от Ли Цзинлуна. Постепенно он начал понимать трения и конфликты между людьми. В конце-концов, с незапамятных времен человеческая «жажда власти» всегда была безгранична.

— Так они начнут сражаться? — удивленно воскликнул Хунцзюнь, — Тогда разве Ян Гочжун не взбунтовался?

— Он бы не посмел, — Ли Цзинлун не знал, смеяться ему или плакать, — Семья Ян просто хочет продолжать жить.

Ян Гочжун обладал огромной властью благодаря благосклонности к его младшей сестре, потому мог угнетать других¹², но в итоге он нажил себе много врагов при дворе. Тот случай с демонической лисой, должно быть, повлиял на семью Ян. Стоит только Ли Лунцзи умереть, а Ли Хэну занять трон, как он первым делом сведет счеты с семьей Ян.

[¹²идиома, означающая относиться с пренебрежением и притеснять без особой причины (横行霸道 [héng xíng bà dào]).]

Из-за этого Ян Гочжун должен был сделать все возможное, чтобы обеспечить безопасность своей семьи. Потому они с наследным принцем оказались втянуты в эпицентр круговорота событий.

— Поэтому они не обязательно начнут сражаться с уйгурами, — подвел итог Хунцзюнь.

— Да, — Ли Цзинлун захватил дорожное жалованье и вновь прошел перед юношей, — Войны с уйгурами возможно и не будет, но он может вновь отправить наследного принца охранять Лянчжоу. Таким образом Ян Гочжун сможет вновь протянуть руки и обосноваться при дворе.

Хунцзюнь многому научился, потому тут же спросил:

— Если они начнут сражаться, то кому из них мы будем помогать?

Ли Цзинлун потерял дар речи.

— Кому еще ты можешь помочь, кроме наследного принца? — демон-карп больше не мог выслушивать это и вспылил: — Дурачок, во время смены династий в человеческом царстве, вместо того, чтобы встать на сторону истинного Сына Неба, ты правда решил поддерживать предателей? Судьба всё еще на стороне Великой Тан!

Хунцзюнь пробормотал:

— Но Ян-гуйфэй дала мне немного десертов...

Ли Цзинлун приложил голову ко лбу с мыслью, что если когда-нибудь Ян-гуйфэй уговорит Хунцзюня пырнуть наследного принца метательным ножом, при условии, что причиной для этого послужила выпечка, то он даже и не знал, как отреагируют на это люди.

— Наследный принц же подарил тебе браслет из хотанского нефрита¹³, почему ты не упомянул об этом? — сердито произнес Ли Цзинлун, закончив упаковывать вещи.

[¹³Хотан (Хэтян) (和田 [Hétián]) — самый ценный и дорогой сорт нефрита, что добывается в округе Хотан в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Потому в 40 главе Цю Юнсы сказал, что за этот браслет можно пол Лояна купить. . .]

Демон-карп тоже поднял свёрток, выскочил в коридор и оповестил:

— Вы двое, я тоже собираюсь здесь с вами попрощаться...

— Ни за что! — даже не дослушав, Ли Цзинлун пришел в ярость.

— Куда ты пойдешь? — с удивлением полюбопытствовал Хунцзюнь.

После получения совета от Божества Кунь, демон-карп был очень подавлен в течении одного шичэня и двух кэ¹⁴. Он не мог продолжать вести такую рыбью жизнь изо дня в день, потому решил спасти девяносто девять или же восемьдесят одного человека. Накапливая заслуги и совершенствуясь, он мог превзойти всех живых существ.

[¹⁴в общей сложности — два с половиной часа (шичэнь — два часа, кэ — пятнадцать минут).]

— Хоть я и спас Ян-гуйфэй, — пояснил демон-карп, — я не знаю, считается ли это, так что начну считать со следующего человека.

Хунцзюнь сказал:

— Если ты отправишься в путь вот так, будь осторожен. Я не хочу, что бы тебя снова поймали и сделали блюдом на ужин.

Чжао Цзылун долго обдумывал это. Когда он спустился с горы вместе с Хунцзюнем, то однажды пошел копать дождевых червей для пропитания, и его чуть было не поймали. Позже Хунцзюнь пришел к нему на помощь и вернул обратно. Действовать в одиночку действительно было бы слишком опасно, потому ему оставалось лишь оставить эту затею.

— Тогда мы должны составить три основных правила...

Ли Цзинлун вскрикнул с многострадальным выражением лица:

— Никто не собирается ограничивать твою свободу — быстро иди за пыльцой лихун!

После юноша вновь поинтересовался:

— В Хэси весело? Что там есть такого вкусного?

— Когда это я обещал взять тебя с собой? — спросил Ли Цзинлун, чем до глубины души шокировал Хунцзюня!

— Чжанши! — тут же вскрикнул юноша, — Мои вещи уже собраны, хватит ли у тебя духу оставить меня здесь одного?!

Ли Цзинлун наклонил голову, складывая одежду.

— Разве по приезде в Чанъань ты не был один?

— Это совсем не одно и то же!

— Почему же совсем не одно и то же? — уголки губ мужчины слегка приподнялись, и он коснулся плеча Хунцзюнь, проходя мимо.

— Теперь я знаю тебя, поэтому конечно всё по-другому. Как ты можешь бросить меня? Смотри, все мои вещи уже собраны! — продолжил Хунцзюнь, похлопав по своему свёртку.

Ли Цзинлун действительно подумывал о том, что бы оставить юношу присматривать за домом в Чанъане. В конце концов, никто не знал, появятся ли демоны снова. Но он не мог перестать беспокоиться о том, что бросит Хунцзюня в Департаменте экзорцизма. Поскольку Ли Цзинлун сам будет в дороге, то не сможет позаботиться о подчиненном. Путешествие обещает быть долгим, им обоим будет очень одиноко без друг друга.

— Тогда мы должны составить три основных правила, — предложил Ли Цзинлун, — Во-первых: на улице ты должен слушаться меня во всем.

— Я всегда тебя слушался, — озадаченно пробормотал Хунцзюнь, — Когда это я тебя не слушал?

Указав пальцем на юношу, Ли Цзинлун сказал:

— А вот и не обязательно... например...

Долго поломав голову, он так и не смог привести пример. Теперь, задумавшись об этом, он пришел к выводу, что Хунцзюнь действительно был очень послушным. Мужчине оставалось только принять невозмутимый вид:

— Во-вторых...

Хунцзюнь спрыгнул с перил и протянутой рукой подёргал Ли Цзинлуна, торопливо перебив:

— Чжанши, я сделаю все, что скажешь, только возьми меня с собой!

Взглянув на юношу, Ли Цзинлун вдруг заулыбался. В это мгновение ему действительно захотелось заключить его в объятия и погладить. Он даже бессознательно поднял руку, но, что-то поняв, сразу же остановился.

— Не дёргай меня, — произнес Ли Цзинлун, — Я возьму тебя с собой. Иди собирай одежду, в Хэси очень холодно.

Хоть Хунцзюнь и не боялся холода, но по настоянию чжанши все же взял еще два комплекта одежды. Потом он без напоминаний радостно засунул демона-карпа в свою сумку и вскочил на лошадь, чтобы отправиться в путь.

Ли Цзинлун напомнил:

— Не радуйся слишком. Это выезд по делу, а не для развлечений.

Отправившись на Западный рынок, Ли Цзинлун прикупил несколько пирожных к чаю из Цзянанни, соль, румян и прочей мелочевки, прежде чем зайти в ювелирную лавку и приобрести жемчужную заколку для волос и рулон шёлка. Сложив его в свёрток размером с ладонь, он уложил его к остальным вещам.

Со странным выражением лица Хунцзюнь поинтересовался:

— Чжанши, в этом путешествии ты собираешься замаскироваться в женщину? Для чего ты покупаешь румяна?

— Чжанши уже давно замышлял это, — заговорил демон-карп за спиной юноши, — Его никто не узнает после того, как он покинет Чанъань, потому он сможет дать себе волю и очаровать какого-нибудь ничего не подозревающего человека, я прав?

Раздался дикий смех людей на рынке, а Ли Цзинлун стиснул зубы и рыкнул:

— Хунцзюнь! Если ты продолжишь так портить мою репутацию, то вернешься в Департамент экзорцизма!

Хунцзюнь поспешно взмолился о пощаде. Ли Цзинлун же въехал на лошади в переулок. Это место показалось юноше знакомым, и, оказалось, это был дом семьи Чэнь!

Пока Хунцзюнь спешно слезал с лошади, Ли Цзинлун постучал в ворота. И оттуда, как обычно, вышла женщина с ребенком на руках.

— Ли-сяовэй? Вы снова здесь?

Ли Цзинлун объяснил:

— Я пришел, чтобы дать вам денег на расходы.

Женщина поспешила отказаться, но Ли Цзинлун настойчиво вручил ей пять золотых слитков на общую сумму в десять лян. Без возможности отказаться хозяйке дома пришлось принять их со слезами благодарности.

— А ты уже вырос, — Хунцзюнь сжал ручку ребенка. Малышу было уже десять месяцев, и у него прорезались зубы. Он схватил пальцы юноши и засунул их в рот, кусая и не отпуская, на что тот зашипел: — Отпусти... отпусти! Больно!

Ли Цзинлун перепробовал все возможные методы и, наконец, смог уговорить ребенка открыть рот. После он обратился к женщине:

— Мы уезжаем по кое-какому официальному делу, и по приезду мы снова навестим вас. Хунцзюнь, пойдем.

Юноша понимал, что не мог перестать беспокоиться о потомках семьи Чэнь именно из-за Светоча Сердца, но все же он не мог не растрогаться.

Они вдвоем покинули Чанъань и направились на север по главной дороге. Хунцзюнь плохо ездил верхом, и потому постоянно натыкался на труднопроходимые пути.

После ухода из военного министерства, Ли Цзинлун постоянно обдумывал сложившуюся ситуацию. Он обернулся к Хунцзюню.

— Побереги силы, ты устанешь уже через несколько шичэней!

Хунцзюнь улыбнулся.

— Ты так и не рассказал мне, на что похож Лянчжоу!

— Я тоже не знаю! Я никогда в жизни не покидал пределы Чанъаня, — ответил Ли Цзинлун.

***

Шичэнь спустя Хунцзюнь спросил:

— Мы уже добрались до яма¹⁵?

[¹⁵Ям или же почтовая станция — это место, где проезжающие могли сменить лошадей и отдохнуть.]

Ли Цзинлун покачал головой:

— До него еще два шичэня. Мы только покинули Чанъань и еще даже не добрались до горы Ли.

Хунцзюню стало скучно. Когда он только спустился с гор Тайханшань, то ему все казалось новым и захватывающим, но теперь он познал больше в этом мире, и ничего более его не удивляло. Была ранняя зима. Все пространство, насколько хватало глаз, казалось пустынным и бесплодным. В дополнение к спешке в этом путешествии, ему приходилось повышать голос, чтобы докричаться до Ли Цзинлуна и быть точно услышанным, что веселья не прибавляло.

Двумя шичэнями позже.

С безучастным ко всему происходящему выражением лица Ли Цзинлун нёс Хунцзюня верхом на лошади. Тот приложился к спине мужчины и заснул. Рот демона-карпа на спине юноши был неподвижен, так как он тоже дрых.

Конь Ли Цзинлуна должен был тащить ношу в виде двух человек и одной рыбы, в то время как ничем не обремененная лошадь Хунцзюня следовала позади.

Ли Цзинлуну нечего было на это сказать.

Три шичэня спустя.

Ли Цзинлун похлопал Хунцзюня позади себя.

— Эй, мы на месте.

С затуманенным взором юноша потянулся. Ли Цзинлун спешился с коня, порылся в вещах в поисках документов и после отправился за ночлегом. Ему так же нужно было убедиться, что они не сбились с пути. Хунцзюнь встал снаружи, безучастно оглядываясь по сторонам. Когда чиновники брали подчиненных в поездки, именно последние должны были заботиться о подобных мелочах. Однако, когда Ли Цзинлун взял с собой Хунцзюня, напротив казалось, что он с большим трепетом служил своему молодому господину. Словно бы что приказывать, что отправлять мальчишек на побегушках расчищать путь¹⁶ для него было несбыточной мечтой.

[¹⁶тут использовано две метафоры: 1. собачьи лапы (狗腿 [gǒu tuǐ]) — метафора на льстивого человека, что бегает за своим хозяином. 2. расчищать путь (开道 [kāi dào]) — букв. означает идти впереди и расчищать путь от посторонних для хозяина.]

— Маленький молодой господин, — позвал Ли Цзинлун изнутри, — Заходите на ужин, чего это вы безмолвно стоите снаружи?

Стоило Хунцзюню услышать про ужин, как он тут же оживился и быстро вошел. Младший слуга яма сначала бросил взгляд на Ли Цзинлуна, потом перевел на юношу и произнес:

— Молодой господин, пожалуйста, проходите.

— Две верхние комнаты, — обратился мужчина к слуге.

— Одна верхняя комната, — непонимающе отозвался тот.

Ли Цзинлун повторил:

— Две верхние комнаты.

Слуга поднял палец и объяснил:

— На каждом яме есть только одна верхняя комната. Как насчет того, чтобы вы, стражник, поспали в дровнике на заднем дворе?

Хунцзюнь встрял:

— Все хорошо, я могу поспать в дровнике.

— Как может молодой господин спать в дровнике? — посетовал слуга, — В вашей семье еще сохранились какие-то моральные принципы?

Ли Цзинлун промолчал. Поскольку он никогда не покидал Чанъань, то не знал, что на каждом яме вдоль главной дороги была только одна верхняя комната. Даже если каким-нибудь проходящим торговцам захочется отдохнуть, им придется установить ширму в зале, где они ели и пили, и провести там ночь. Верхняя комната предназначалась для богатых торговцев с официальными документами или для уезжающих по делам из Чанъаня чиновников.

— Что ж, переночуем вместе.

Хоть верхняя комната была довольно чистой, как заметил Ли Цзинлун, и кровать тоже можно было назвать довольно большой, он все же чуть-чуть прибрался. Он позволил Хунцзюню прилечь спать, а сам нашел таз с водой и дал демону-карпу понежиться там. Обдуваемое всеми ветрами и зажаренное на солнце тело демона-карпа почти всё иссохло.

Он метался туда-сюда, и смог прилечь только тогда, когда закончил заботиться о «молодом господине». Ли Цзинлун, лежа, задумался про себя, что раньше он тоже мог считаться молодым господином, так почему же ему не довелось пожить соответствующе даже нескольких дней?

— Чжанши, — позвал Хунцзюнь.

Ли Цзинлун отозвался:

— За пределами дома все кажется совсем иначе. Так что давай сначала отдохнем как следует.

— Я не могу уснуть.

В течение дня Ли Цзинлун всю дорогу вез на себе Хунцзюня, который почти все время спал. Естественно, что сейчас сна у него не было ни в одном глазу. Ли Цзинлун же, напротив, сильно нервничал с той самой ночи, когда Чун Мин заявился, словно специально желал усложнить ему жизнь. За этот день также произошло много всего, и он чувствовал себя крайне измученным. Веки его отяжелели, стоило голове коснуться подушки.

— Ага, — мужчина прикрыл глаза, — И что ты собираешься делать?

— Я думаю, что на севере есть три возможных вида демонов...

— Говори, — коротко приказал Ли Цзинлун.

Его сознание уже начало затуманиваться, когда Хунцзюнь продолжил:

— Легенда гласит, что еще со времен гор и морей¹⁷ на северо-западе жили некие чудовища, называемые «демоны засухи». Этот вид демонов способен вызвать засуху на тысячи ли вокруг, поэтому большая часть земли на западе представляет собой пустыни...

[¹⁷Ссылается на «Книгу гор и морей». (山海經 [Shānhǎi Jīng]), то есть «Книга гор и морей» или «Каталог гор и морей» — древнекитайский трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель и обитающих там созданий.]

Ли Цзинлун не сказал ни слова. Хунцзюнь придвинулся немного ближе и прошептал:

— Чжан... ши... ты спишь?

Раньше, еще во дворце Яоцзинь, Хунцзюню всегда нравилось подшучивать над Чун Мином, пока тот спал. После долгого наблюдения за чжанши, юноше захотелось подразнить и его. Ли Цзинлун крепко заснул. Посмотрев на него еще какое-то время, Хунцзюнь нашел черты его лица довольно приятными для глаз, потому он взял лист бумаги и несколько раз провел им по лицу.

Ли Цзинлун поднятой рукой смахнул запястье Хунцзюня, и после юноша пошел искать кисть.

***

В сумерках на пустынной равнине, покрытой лишь иссохшими деревьями.

Мо Жигэнь покинул гору Ли, повернув на север, галопом проскакал целый день и прибыл к берегу Жёлтой реки.

Этот конь был подобен порыву божественного ветра. С момента восхода солнца до самого заката этого же дня он пробежал целых шестьсот ли.

— Мне снова нужно ехать на север? — Мо Жигэнь вздохнул, пока его тканевая мантия развевалась на холодном ветру.

Зимы на севере были чрезвычайно суровыми. Когда он покинул территорию озера Хулун-Нур¹⁸, у него оставалось четыре варианта: первый — отправиться на запад в район Гоби; второй — пойти на юг в сторону Сучжоу и Ханчжоу¹⁹, прежде чем повернуть к Наньюэ²⁰; третий — вернуться к Чанъаню в Гуаньчжун. Четвертым было войти в Шу²¹.

[¹⁸Хулунчи или Хулун-Нур (呼伦湖, палл. Хулуньху) — озеро на плоскогорье Барга (на высоте 539 м) в Автономном районе Внутренняя Монголия в северо-восточной части Китая.]

[¹⁹Сучжоу и Ханчжоу — современные китайские города-парки. Существует даже поговорка: «На небесах есть рай, а на Земле — Ханчжоу и Сучжоу».]

[²⁰Наньюэ́ (南岳 [Nányuè]) — район городского подчинения городского округа Хэнъян провинции Хунань.]

[²¹Шу (蜀) — древнее название провинции Сычуань.]

Цю Юнсы обещал помочь ему навести справки о местонахождении Белого Оленя на юге, в то время как Тегла сделает то же самое в районах Куэртая и Тянь-Шаня. Двое других советовали ему перезимовать в Чанъане, прежде чем отправиться на север, чтобы избежать лютых холодов в пустынях Гоби.

Но ждать до конца весны и начала лета следующего года пришлось бы слишком долго, и неизвестно, что может измениться за это время.

Мо Жигэнь осторожно убрал официальную форму отдела экзорцизма, чтобы та не испачкалась. Когда он отправился на юг, то, как и раньше, носил охотничью одежду из льна, но она была летней, оттого и тонкой. Стоило холодному ветру дунуть на него, в независимости от того, насколько в хорошей форме он был, Мо Жигэнь не мог унять дрожь. Мужчина подметил про себя, что после пересечения Жёлтой реки ему придется купить новый комплект одежды в городе.

Через несколько дней Жёлтая река должна замёрзнуть, потому Мо Жигэнь подвел коня к последней переправе. Когда паром вот-вот должен был тронуться в путь, мужчина не удержался и, оглянувшись, бросил страстный взгляд на Центральные равнины на юге.

С наступлением темноты уезд Юйлинь²² на северном берегу все еще сиял яркими огнями. Мо Жигэнь продолжал потирать руки и греть их дыханием, на молниеносной скорости направляясь к меховой лавке. Мужчина был высоким, гибким и красивым, к тому же за поводья вёл своего божественного скакуна, из-за чего привлёк завистливые взгляды прохожих на улице. Через некоторое время он приоделся в меховое пальто и лисью шапку, вновь приняв стиль одежд мужчины из племени Шивэй, что сделало его еще более крепким и видным.

[²²Юйли́нь (榆林 [Yùlín]) — городской округ в провинции Шэньси КНР. Название происходит от названия Юйлиньского гарнизона, существовавшего здесь во времена империи Мин.]

Переодевшись в новую одежду, Мо Жигэнь небрежно достал из сумки заранее приготовленную кожаную маску и надел на лицо, чтобы защититься от ветра и снега. Блестящие глаза оглядели улицу.

Сегодня он мог только переночевать в Юйлине. Мужчина надел перчатки, собираясь порыскать по городу в поисках вина, однако в этот момент по улице пронёсся человек. Растрёпанные волосы его были распущены²³, а сам он издавал громкие и дикие крики.

[²³взлохмаченные волосы (披头散发 [pī tóu sàn fà]) — идиома, означающая неопрятный внешний вид, но в данном случае имеет прямое значение.]

Мо Жигэнь искоса наблюдал за ним, не останавливаясь, и продолжал вести коня к винной лавке.

— Эй! А ну остановись!

Сумасшедший свалился в снег за пределами лекарского зала, в то время как гнавшийся за ним мужчина с сердитым криком выхватил у него из рук испеченный бин²⁴.

[²⁴Бин (饼 [bǐng]) — это что-то вроде лепешек, приготовленных из теста, соли, иногда зеленого лука или других начинок.]

Как оказалось, безумец стащил бин, и теперь неудержимо дрожал, пока мужчина уходил, осыпая его проклятиями.

— Не мешайте лавке вести торговлю! — крикнул мужчина, — Убирайтесь!

Сумасшедший развернулся и отбежал в сторону, беспрерывно бормоча что-то под нос. Следуя внезапному порыву, Мо Жигэнь вытащил несколько медных монет, чтобы купить ему несколько бинов. Как вдруг он услышал тихое бормотание сумасшедшего:

— Призрак... призрак... призрак... Где олень?.. Олень!

Глаза Мо Жигэня под маской внезапно расширились, он развернулся и подбежал к сумасшедшему. Тот все время уворачивался, ища возможность сбежать, и задыхался, словно раздуваемые мехи²⁵.

[²⁵Мехи́, или Меха, Мех — поддувальный снаряд для кузниц, органов, устройство для нагнетания воздуха куда-либо, растягивающееся, с кожаными и складчатыми стенками.]

Мо Жигэнь опустился одним коленом в снег и тихонечко поинтересовался:

— Что ты только что сказал?

— Этот человек — сумасшедший! — заговорила владелица лекарского зала, выливая таз с водой, — Он пришел с северо-запада весь такой безумный и взбалмошный и постоянно бормотал, что на Великой стене по ночам появляются призраки.

Мо Жигэнь вновь прошептал:

— Что ты видел? Не нервничай.

Безумец ошеломленно уставился на Мо Жигэня. Взгляд его был расфокусирован, но глаза блестели.

Тихим голосом Мо Жигэнь пробормотал заклинание и, держа ладонь горизонтально, медленно прижал ее ко лбу сумасшедшего. Тот постепенно усмирил дрожь и расширил сияющие глаза, в которых появилось отражение Мо Жигэня.

— Теперь все в порядке, — успокаивал его мужчина тихим голосом, — Не бойся.

Мо Жигэнь обыскал одежду юноши и нашел маленький кусочек металла в плотно прилегающем кармане.

На металлической пластине было написано: «Городская стража города Тяньшуй 273, Лу»²⁶.

[²⁶Тяньшу́й (天水 [Tiānshuǐ]) — городской округ в провинции Ганьсу КНР. Лу (陆), собственно, фамилия городского стражника под номером 273.]

Владелица лекарского зала наблюдала за Мо Жигэнем, и стоило ей увидеть кожаную маску на нем, как она издала удивленный вздох.

— Эй, муж, иди сюда и взгляни. Это не тот, о котором говорят за Великой стеной...

— Вставай, пойдем со мной.

Мо Жигэнь кивнул владелице лекарского зала, поддержал сумасшедшего и повел его с собой, оставив лавки позади.

Глава 45 - Разведка на северо-запад

«Когда безумца позвали по имени, в его взгляде появилась тень замешательства».

***

Несколько дней спустя Ли Цзинлун вместе с Хунцзюнем направились на северо-запад. После того как они прошли через перевал Цзяюй¹, перед ними предстали пустынные земли. Из-за метели главная дорога была скрыта под слоем снега. После целого дня пути из одного уездного центра в другой, им встретилось всего несколько караванов. Изредка, бродившие снаружи земледельцы могли увидеть двух лошадей, галопом объезжающих вершину горы.

[¹Перевал Цзяюй или Цзяюйгуань (嘉峪關 [Jiāy Guān]) — первая приграничная крепость на западном конце Великой стены династии Мин, недалеко от города Цзяюйгуань в Ганьсу провинция. Наряду с перевалом Жуйюн и перевалом Шанхай, он является одним из основных перевалов Великой стены.]

По прибытии в окружной центр путники увидели довольно оживленный город — многие люди остались здесь зимовать.

Погода становилась все холоднее и холоднее. Хунцзюню совершенно не хотелось больше ехать верхом на лошади, уж слишком это утомительно и скучно. И более неприятным было то, что ему приходилось обхватывать седло ногами и скакать целый день, от чего кожа на внутренней стороне бедер сильно натёрлась.

— Ты вообще собираешься ездить на своей лошади? — Ли Цзинлун абсолютно не понимал, что делать с Хунцзюнем.

— Ехать одному слишком скучно! — возразил Хунцзюнь.

— Тогда не рисуй черепах на моём лице², пока я сплю, — предупредил Ли Цзинлун, отворачиваясь, — Ты меня слышал?

[²Рисование черепах на лице (在你的脸上画一只乌龟 [zài nǐ de liǎn shàng huà yī zhǐ wūguī] — идиома, в буквальном смысле означает рисование черепах или каракулей.]

Хунцзюнь продолжал посмеиваться, пока Ли Цзинлун с ним за спиной разбирал дорогу. Поспешив, они наконец достигли яма.

— Сегодня отдохнём здесь, а завтра, возможно, нам придётся разбить лагерь на свежем воздухе. Послезавтра мы прибудем в Увэй³, — пояснил Ли Цзинлун.

[³Увэ́й (武威 [Wŭwēi]) — городской округ в провинции Ганьсу КНР. Во времена империи Цинь на этих землях обитали юэчжи. В 174 году до н. э. они были вытеснены сюнну. При империи Западная Хань во времена правления императора У-ди генерал Хо Цюйбин в 121 году до н. э. разгромил сюнну и присоединил эти места к империи Хань.]

Хунцзюнь пожаловался:

— Чжанши, мои ноги немного болят, а кожа натерлась.

Юноша прислонился к стене для поддержки и медленно, словно утка, поковылял в комнату. Наблюдая за потугами Хунцзюня, Ли Цзинлун понял, что тот оказался тем несчастным наездником, который редко пользовался лошадью. Должно быть, седло ему сильно натерло бедра.

Ночью холодный ветер свистел снаружи. В комнату вошёл слуга, чтобы разжечь огонь. В помещении было очень тепло, а Чжао Цзылун уснул. Одетый лишь в белоснежное исподнее и шорты Хунцзюнь держал в руках смоченную в воде тряпку, думая о том, что ему необходимо обработать раны. Он украдкой взглянул на Ли Цзинлуна. Изначально он намеревался снять шорты, но в присутствии мужчины делать это было бы крайне неловко.

Закончив смешивать лекарство, Ли Цзинлун нанёс немного мази на кусочек ткани. Он жестом попросил Хунцзюня сесть у края кровати, прежде чем потянул его за ногу. Хунцзюнь поспешно произнёс:

— Я... Чжанши, я могу сделать это сам.

Ли Цзинлун перевёл тему:

— Твой дедушка по материнской линии раньше жил в Гуанчжоу⁴?

[⁴Гуанчжоу (廣州 [guǎngzhōu]) — также известный как Кантон и, ранее латинизированный как Кванчжоу, столица и самый густонаселенный город провинция в Гуандун в южном Китае.]

— Да! — раньше юноша упоминал об этом вскользь, но сам уже успел давно позабыть об этом.

— Сперва мы пойдем навестить великого генерала Гешу Хана... — одной рукой Ли Цзинлун сжал колено подопечного, а вторую, в которой держал тряпку с лекарством, засунул под манжеты шорт Хунцзюня. Лицо юноши мгновенно вспыхнуло красным. Поскольку натёртые места были сзади, даже если бы он попытался помазать их самостоятельно, опустив голову, у него не было бы возможности увидеть раны. Ничего не оставалось, кроме как позволить Ли Цзинлуну заняться ими.

— ...после мы пойдем навестить твоего дядю, — договорил мужчина.

— Мой дедушка, кажется, был кем-то вроде посланника⁵... — вспоминал Хунцзюнь.

— Заместитель цзедуши⁶ в Хэси⁷, ранее он находился под командованием Сяо Суна⁸, — небрежно заметил Ли Цзинлун, — возможно, твой дядя служит в войсках Хэси Гешу Хана.

[⁵посланник (使者 [shǐ zhě]). Хунцзюнь просто перепутал слова, в следующей заметке вы найдете объяснение.]

[⁶цзедуши (节度使 [jié dù shǐ]) — древнее воинское звание, что отвечал за управление и отправку войск. Как видите, Хунцзюнь перепутал местами слова и даже позабыл один иероглиф.]

[⁷Коридор Хэси (河西走廊 [héxī zǒu láng]), также известный как коридор Ганьсу, является важным историческим регионом, расположенным в современном Провинция Ганьсу в Китае, имеется в виду узкий участок проходимой и относительно пахотной равнины к западу от Хуанхэ Петли Ордос (отсюда и название Хэси, что означает «к западу от реки»).]

[⁸Сяо Сун (蕭 嵩 Xiāo sōng]), (умер в 749 г.), формально герцог Сюй (徐 公), был официальным лицом и генералом династии Тан, служившим канцлером во время правления императора Сюаньцзуна.]

Почувствовав холодок на повреждённых участках кожи, Хунцзюнь вздохнул. Ли Цзинлун же продолжал втирать лекарство.

— Больно?

— Чешется... — Хунцзюнь не выдержал и поднял ногу. Ли Цзинлун заставил его раздвинуть их, попутно объясняя:

— С той стороны кожа уже покрылась волдырями.

Их взгляды встретились. В тот момент, когда длинные тонкие пальцы Ли Цзинлуна коснулись его ноги, Хунцзюнь почувствовал охватившее вдруг возбуждение, и его промежность бессознательно дёрнулась. Они вновь уставились друг на друга. Ли Цзинлун нанёс мазь на правую ногу, затем задал вопрос:

— Как насчёт того, что бы завтра пересесть в экипаж?

Но где им найти экипаж? Хунцзюнь чувствовал себя очень виноватым. Он последовал за Ли Цзинлуном, но в итоге лишь доставлял ему неприятности. Тем не менее, чжанши совсем не возражал. Когда он закончил, Хунцзюнь довольно объявил:

— Теперь полегчало.

Внезапно Ли Цзинлун взял остатки лекарства и мазнул ими по достоинству юноши. Хунцзюнь резко вскрикнул, а Ли Цзинлун рассмеялся полным удовлетворения от сбывшейся мести смехом.

— Ты сделал это нарочно! — лицо Хунцзюня было красным. Он поспешно нашел тряпку, ослабил пояс штанов и принялся вытирать свою промежность.

— Сдерживай себя, не ты ли мечтал о женитьбе. — Ли Цзинлун сел в сторонке и скрестил ноги, все ещё посмеиваясь.

Смущение юноши достигло своего края, он обиженно крикнул:

— Я не думал жениться!

Ли Цзинлун задумчиво уставился на Хунцзюня, с удовольствием продолжая дразнить его:

— Кто знает, какой девушке не повезет встретиться с тобой, — и с этими словами он беспомощно покачал головой и вновь рассмеялся, а после сменил тему: — А каким демоном являлся твой отец?

Будь это в прошлом, Ли Цзинлун не стал бы задавать таких вопросов, но в этом путешествии они с Хунцзюнем стали довольно-таки близки, словно братья. Лишь когда вопрос сорвался с его губ, он почувствовал, что с его стороны было слишком самонадеянно спрашивать о подобном, потому он поспешно добавил:

— Я просто спросил не подумав, думай об этом как о простой болтовне, не обращай внимания.

Хунцзюнь поспешил заверить его, что вовсе не возражает. Затем он сел на кровать, Ли Цзинлун также воспользовался этим шансом и подсел рядом. Они устроились плечом к плечу и прислонились к стене.

Хунцзюнь ответил:

— Мой отец был павлином.

— Неудивительно, что ты выглядишь так красиво, — небрежно сказал Ли Цзинлун и после этих слов взглянул на Хунцзюня, — Тогда, раз ты не хочешь жениться, не будет ли шишу Чун Мин... Подыскивать для тебя симпатичную демоницу?

Хунцзюнь никогда раньше не задумывался о таком.

— Он никогда бы не стал сватать меня.

— А что насчёт будущего? — поинтересовался Ли Цзинлун будто невзначай.

Услышав такой вопрос от чжанши, Хунцзюнь немного растерялся. Он не был ни человеком, ни демоном. Так какое будущее его ждало?

— Чун Мин, он... Не будет обращать внимания на такие вещи, — нерешительно ответил Хунцзюнь.

— Это не обязательно так, — улыбнулся Ли Цзинлун.

Ещё будучи маленьким, Хунцзюнь не питал особо никаких мыслей о будущем. Каждый день, проведенный во дворце Яоцзинь, был просто ещё одним прошедшим днём. Хотя он говорил, что хочет попробовать всю еду в человеческом царстве, это нельзя было считать великой целью. Если бы они говорили о своих желаниях на будущее, то, возможно, он решил бы навсегда остаться во дворце Яоцзинь и сопровождать Чун Мина?

— Ложись спать.

Видя, что Хунцзюнь задумался, Ли Цзинлун беспокоился, что тот снова будет размышлять о грустных вещах, поэтому заставил его лечь.

Снаружи шумел сильный снегопад. Хунцзюнь посмотрел на лежащее на столе перо феникса. После слов Ли Цзинлуна множество мыслей бесконечным потоком нахлынуло на совершенно беззащитного юношу, заполнив всю его голову в эту снежную ночь. За последние шестнадцать лет он впервые ощутил эмоцию, которую прозвали «растерянность».

«Что я собираюсь делать в будущем? С кем я буду через несколько лет?».

— Чжанши, а что насчёт тебя?

Дыхание Ли Цзинлуна было ровным, как будто он уже заснул. Хунцзюнь отвернулся к стене, глубоко погрузившись в размышления.

— Когда я был твоего возраста, я всегда думал о многих вещах, — раздался низкий голос Ли Цзинлуна, нарушивший повисшую тишину.

Сердце юноши дрогнуло, он вновь развернулся к мужчине. Ли Цзинлун не спал. О открыл глаза, слегка повернув голову в сторону, и продолжил:

— Я не хотел быть похожим на них, начавших искать пару для женитьбы сразу после совершеннолетия. Я хотел построить карьеру⁹ и только после жениться¹⁰, просто и мирно¹¹ проживая остаток жизни.

[⁹(建功立业 [jiàn gōng lì yè]) — идиома, означающая совершать великие дела.]

[¹⁰данная фраза (娶妻荫子) может означать, что жены прославленных героев могли получать подарки от императора, а потомки — наследственные должности. Таким образом Ли Цзинлун хотел сначала заработать заслуги перед двором, а потом уже жениться, чтобы обеспечить свою семью.]

[¹¹(平平常常 [píng píng cháng cháng]) — идиома, означающая что-то обычное, не заслуживающее внимания.]

Хунцзюнь лежал, согнув одну ногу, и боялся прикоснуться к ранам. Из-за длительного нахождения в подобной позе, у него заболела нога, и потому он приподнял ее и перекинул на Ли Цзинлуна. Тот знал, что юноша опасался размазать нанесенное лекарство, потому жестом попросил его вновь приподнять ногу, после чего подтянул ее на свою талию.

— Да, — согласился Хунцзюнь, — Я тоже так думаю. Я не знаю, кем стану в будущем или я...

Ли Цзинлун подвинулся немного ближе, глядя в потолок он тихо произнес:

— Ты такой хороший, Хунцзюнь... я... когда впервые увидел тебя...

Он неосознанно повернулся к Хунцзюню и посмотрел ему в глаза. Внезапно Ли Цзинлун почувствовал себя немного смущённым и продолжил, уже избегая прямого взгляда:

— В тебе я вижу слишком много вещей, которых у меня никогда не было.

Хунцзюнь непонимающе взглянул на него. Ли Цзинлун же испустил облегченный вздох, после чего самоуничижительно усмехнулся.

Юноша вдруг поинтересовался:

— Чжанши, почему твоё лицо покраснело?

Ли Цзинлун не знал, как на это ответить.

Хунцзюнь смотрел на мужчину с улыбкой в глазах. Ли Цзинлун повернул голову, серьезно глядя на юношу. В тот момент их дыхание смешалось. Он должен был признать, что у Хунцзюня была какая-то врожденная привлекательность. Глядя на него, Ли Цзинлун вспоминал свои юношеские годы.

В те дни он носил на поясе длинный меч, который был получен в обмен на всё его семейное состояние, повсюду ища хорошего брата, такого как Хунцзюнь. Кто-то, кто пришёл из невообразимого мира, того, с кем он мог вместе пить и веселиться, и, обнажив мечи, вместе побеждать своих врагов. Они могли бы стать доблестными лучшими друзьями, разделившими жизнь и смерть.

Но в те времена Хунцзюня не было рядом с ним. Теперь, оглядываясь назад, его собственные эмоции были сродни изложенному Ли Баем: «И рукой за меч хватаюсь, и в тоске гляжу вокруг»¹².

[¹²Стихотворение Ли Бая (行路难, Синлунань) «Трудности в дороге» — сборник из трёх стихотворений. Перевод: Перелешин В.Ф.]

— Ты опоздал, — внезапно изрек Ли Цзинлун, — узнай мы друг друга три года назад, это было бы очень здорово.

Хунцзюнь заметил:

— Три года назад мне было всего тринадцать лет.

Ли Цзинлун улыбнулся.

— Да, но ты все же спас меня.

— Как? — удивился Хунцзюнь.

Ли Цзинлун начал серьезным тоном:

— Если бы мы встретились немного раньше, то, возможно, я бы...

— Что бы ты? — в нетерпении перебил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун откинулся назад, всё ещё глядя на юношу. В этот момент он наконец понял, что он потерял. Это были энергия и нежность, растраченные земным миром в длинных реках времени.

— Хунцзюнь, — вновь серьезным голосом позвал Ли Цзинлун, — Я должен спросить тебя кое о чем.

Юноша был сбит с толку. С тех пор как они легли, у него плохо получалось понять Чжанши. Он все время чувствовал, что в его словах есть иное значение, но ни как не мог понять, какое.

— Я тебе нравлюсь? — внезапно спросил Ли Цзинлун, — в тот день, когда ты сказал: «Чжанши, вы мне так нравитесь», ты ведь не притворялся?

Хунцзюнь с улыбкой дал ответ:

— Конечно нет.

Больше всего юноше нравилось быть вместе с Ли Цзинлуном, потому что когда они были вместе, жизнь становилась все ярче и ярче.

— Ты мне тоже очень нравишься, нравишься как мой младший брат¹³... — после сказанного лицо мужчины покраснело, — Чёрт, говорить это действительно слишком глупо. Ты можешь забыть об этом, когда проснешься завтра.

[¹³Диди (弟弟) — обращение к младшему брату; не обязательно к кровному родственнику.]

Ли Цзинлун редко произносил ругательства. Хунцзюнь просто улыбнулся и пнул его ногой со словами:

— Я понимаю.

— Эх, — Ли Цзинлун продолжил, — Хоть в Департаменте экзорцизма мы с тобой являемся начальником и подчиненным, я всегда относился к тебе как к своему младшему брату... Даже в армии Лунъу я никогда ни с кем не был в столь хороших отношениях...

Услышав эти слова, Хунцзюнь почувствовал легкое оцепенение. С тех пор как он был ребенком, никто никогда не говорил ему ничего подобного. В его сердце словно распустились тысячи цветов, заполнив его без остатка.

— Над нами часто шутят, но по отношению к тебе у меня... никогда не было скрытых мотивов. Пожалуйста, не думай об этом слишком много, — Ли Цзинлун погладил Хунцзюня по голове и продолжил, — я не возражаю против того, что другие... говорят обо мне, но некоторые слова не принимай близко к сердцу, вот и все.

Хунцзюнь не понял, что он имеет в виду, поэтому переспросил:

— О чем ты?

Ли Цзинлун произнёс:

— Иногда я действительно не могу понять, ты просто притворяешься глупым или нет?

До Хунцзюня дошло и он улыбнулся:

— Я понимаю! Я тоже не...

— Что касается того, есть ли у тебя какие-либо сокрытые мотивы по отношению ко мне, я не могу тебя контролировать.

И снова, притворяясь серьезным, Ли Цзинлун принялся дразнить Хунцзюня.

Юноша запротестовал:

— Нет! Нет! Нет!

Ли Цзинлун с усмешкой спросил:

— О? Правда?

Мужчина взял левую руку Хунцзюня. Он медленно переплел их пальцы, нежно сцепив их вместе.

Хунцзюнь потерял дар речи.

Когда их пальцы переплелись, тело Хунцзюня вновь непроизвольно напряглось, а лицо окрасилось красным. В прошлый раз по возвращении в Чанъань было тоже самое, когда он учил Ли Цзинлуна использовать Светоч Сердца.

Слабая тень улыбки промелькнула на лице мужчины, когда он взглянул на Хунцзюня, прежде чем опустить взгляд вниз. Смысл его действий и так был ясен: Как насчёт этого? И ты всё ещё хочешь сказать, что у тебя нет скрытых мотивов? Хунцзюня быстро выдернул руку, его сердце бешено заколотилось. Он запротестовал:

— Не издевайся надо мной! Я тоже... я тоже отношусь к тебе как к семье... Я даже сказал, что отвезу тебя к себе домой, потому что не хочу расставаться с тобой, Чжанши.

Ли Цзинлун пообещал с улыбкой:

— Я больше не буду тебя дразнить, ложись спать. Завтра нам рано вставать, ещё и предстоит отправиться в путь. Есть вещи, в которых не стоит спешить. Медленно обдумай и постепенно ты все поймёшь. Как понял это я до того, как встретил тебя.

Ли Цзинлун закрыл глаза. У Хунцзюня в голове всё ещё вертелось множество мыслей, но он также был утомлен. Поэтому, оставив ногу лежать на талии Ли Цзинлуна, юноша медленно заснул.

***

Той ночью внезапная снежная буря накрыла районы, находящиеся не только на территории Великой стены, но и за её пределами, простираясь почти на тысячу ли.

В купальнях округа Юйлинь была почти глубокая ночь. Большинство здешних гостей уже ушли, потому в купальнях было довольно тихо. Лишь голос поющей женщины прерывал повисшую тишину:

— Могу ли я узнать, где опадают цветки осенних слив? Всю ночь ветер разносил звуки флейты по всей горе Гуань¹⁴.

[¹⁴Эти две строки взяты из стихотворения «和王七 玉门关听吹笛», «Слушая мелодию флейты с Ван Ци на перевале Юмэнь» поэта династии Тан Гао Шэ. На 8-м году правления Тяньбао его фактически назначили помогать генералу Гэшу Хань. Мелодия «Осеннее цветение слив» взята из баллады в народном стиле, также популярной то время. Гора Гуань известна своими пейзажами и расположена на южной окраине гор Тайхан.]

В отдельных купальнях в западной части один сумасшедший молча отмокал в деревянной кадке с распущенными волосами.

Мо Жигэнь ждал снаружи, держа в руке кувшин с лёгким вином. На его коленях лежало полотенце. В другой руке он держал две нефритовые бусины, подаренные Хунцзюнем перед расставанием, играясь с ними.

— Ты закончил мыться? — бросив взгляд за спину, поинтересовался Мо Жигэнь, — не голоден?

Юноша сидел в кадке, выглядывая наружу. Встав, Мо Жигэнь направился внутрь купальни, чтобы проверить своего найденыша. Прежде чем потерять разум, юноша был солдатом, от того его телосложение было столь гибким и стройным. Как только вся грязь и пыль смылись с кожи, спрятанное под ними лицо оказалось довольно красивым.

Пареньку было лет семнадцать-восемнадцать, он выглядел постарше Хунцзюня, и с опаской наблюдал за Мо Жигэнем, который со вздохом наклонился и вытащил письмо из его запачканных кровью одеяний.

Это была просьба о помощи, отправленная из уезда Чэнцзи¹⁵ в Тяньшуй¹⁶. Содержание было немного размытыми и неясным. Единственное, что удалось узнать: отправителем является городской страж уезда Чэнцзи Хуан Ань, который послал гонца Лу Сюя с просьбой о подкреплении из округа Утай¹⁷.

[¹⁵Чэнцзи (成紀) — уезд, созданный при династии Хань. Главный город уезда находился в 30 ли к северу от современного уездного города Циньань в провинции Ганьсу. В 114 г. до н. э. вошел в состав вновь образованного округа Тяньшуй.]

[¹⁶Тяньшу́й (天水 [Tiānshuǐ]) — городской округ в провинции Ганьсу КНР. Название происходит от истории «Тянь хэ чжу шуй» (天河注水, «небесная река вливает воду»), которую услышал ханьский император, и решил использовать первый и последний иероглифы названия в качестве названия нового округа.]

[¹⁷Округ Утай (五台 县 [Wǔtái Xiàn]) — уезд, находящийся под управлением города уровня префектуры из Синьчжоу, на северо-востоке провинции Шаньси, Китай, граничащей с провинцией Хэбэй на востоке. Он назван в честь горы Утай, которая находится в ее границах.]

— Лу Сюй? — позвал Мо Жигэнь.

[Лу Сюй (陆许). (陆 [lù] — земля. 许 [xǔ] — позволять, обещать, хвалить.]

Когда безумца позвали по имени, в его взгляде появилась тень замешательства. Мо Жигэнь протянул ему комплект чистой одежды, но Лу Сюй так и остался стоять голым, внимательно оглядывая на мужчину перед собой с головы до ног. Понаблюдав за ним некоторое время, Мо Жигэнь передал ему халат, позволив юноше одеться и жестом пригласил его следовать за собой. Он подвёл безумца к столу и позволил съесть немного варёного ягненка.

Видя на столе съестное, Лу Сюй медленно приблизился. Он протянул руку, не сводя настороженных глаз с Мо Жигэня, который жестом пригласил его поесть. Юноша взял себе мясо ягненка, откусил побольше и торопливо зажевал. Мо Жигэнь съел немного, отложил мясо, глубоко нахмурившись, и стал наблюдать за Лу Сюем.

Ворот его халата был расстегнут, обнажая белоснежную грудь и черные обожженные ключицы.

— Лу Сюй, — нарушил тишину Мо Жигэнь.

Юноша озадаченно поднял на него глаза.

— А?!

— Лу Сюй.

— А!

— Лу Сюй.

— А-а?

Мо Жигэнь вдруг засмеялся. У него было много вопросов, но он опасался испуга юноши, потому решил подождать, пока тот не закончит трапезу. Лу Сюй немного помолчал, но Мо Жигэнь так ничего не спросил, поэтому он опустил голову и сосредоточился на еде.

Мо Жигэнь погрузился в свои мысли, после вытащил небольшой нож и взял кусок кожи, на чей поверхности он стал вырезать рисунок. Лу Сюй наблюдал за этим во время еды, но постепенно он перестал жевать.

— Олень, — обронил парень.

Рука Мо Жигэня дрогнула.

— Ты видел его? — нерешительно спросил он и раскрыл ладонь.

В центре лежал кусок кожи, вырезанный в форме оленя с широко раскинутыми рогами, напоминающий бога дикого леса.

Лу Сюй поднял глаза с вырезанного оленя и встретил взгляд Мо Жигэня, после чего слегка кивнул.

— Где? — его голос резко отличился от обычного.

Лу Сюй замешкался на секунду, отрицательно покачал головой и вновь начал есть мясо. Мо Жигэнь, казалось, вот-вот потеряет сознание. Он застыл на какое-то время, не зная, что сказать.

— Откуда ты? — словно говоря сам с собой, спросил мужчина, — северо-запад... Что ты там видел?

Он встал и направился к дверям, желая остыть под холодным ветром и очистить свои мысли.

В северо-западном Лянчжоу, похоже, возникла какая-то чрезвычайная ситуация, из-за чего городской страже пришлось отправить этого гонца за помощью. Скорее всего, по дороге он столкнулся с чем-то неизвестным, от чего подвергся сильному потрясению, из-за чего души покинули тело¹⁸, а сам он бежал сюда. Что он видел? Был ли это Белый олень, которого Мо Жигэнь искал все это время?

[¹⁸Метаморфическая фраза, использована для обозначения состояния сильного шока.]

Закутанный в мантию, Мо Жигэнь стоял во дворе, на нём были деревянные дзи¹⁹. Наевшись досыта, Лу Сюй вытер руки об свой халат, прежде чем взял то самое письмо и вышел во двор. Тихо пройдя мимо Мо Жигэня, он босиком направился к стене. Обдуваемый холодным ветром и погруженный в свои мысли, Мо Жигэнь стоял, держа руки за спиной. Он не услышал шороха от босых ног Лу Сюя.

[¹⁹Деревянные туфли, которые могли быть как с открытыми, так и с закрытыми носками (вероятно они с закрытыми носками, поскольку сейчас зима).]

Быстрым шагом направившись в угол двора, Лу Сюй стремительно выбежал через заднюю дверь.

Мо Жигэню предстояло отправить письмо в Чанъань и как можно быстрее уведомить Ли Цзинлуна. После он бы позволил этому молодому юноше показать дорогу за пределами Великой стены или к перевалу Юмэнь на северо-западе, это не имеет особого значения...

Когда Мо Жигэнь вернулся назад в поисках письма Лу Сюя, он увидел, что зал был совершенно пуст...

— Куда он делся?! — Мо Жигэнь гневно зарычал, оглядывая комнату. Услышав шаги, доносившиеся с западной части двора, он быстро снял деревянные дзи и бросился в погоню.

Глава 46 - Снежная ночь у Великой стены

«В тишине ночи не было слышно ни единого постороннего шума, и все это казалось крайне странным».

***

Ранним утром тёмные тучи плотным навесом покрыли небеса¹, но при этом снега стало меньше.

[¹(阴云密布 [yīn yún mì bù]) — идиома, означающая не только пасмурную погоду, но и являющаяся метафорой на опасную ситуацию.]

В комнате крепко спящий Хунцзюнь всем телом обвил Ли Цзинлуна, головой устроившись на его руке, в то время как тот лежал на боку и обнимал подопечного за плечи. Юноша жался к мужской груди, словно испытывая врожденное влечение к Светочу Сердца внутри.

Ветер продолжал завывать. По пробуждении Хунцзюнь зевнул, но стоило раскрыть глаза, и он забыл, как дышать. Он взглянул на всё еще спящего Ли Цзинлуна — дыхание вдруг резко участилось. Всем телом Хунцзюнь обхватил чжанши: одной рукой обнимал за талию, а колено даже умудрился просунуть между ног. Уткнувшись головой в чужое плечо, юноша прислушался к биению сердца.

Самой большой проблемой оказалось, что после пробуждения этим ранним утром Хунцзюнь уже был твердым. Истекающий смазкой орган прижимался к ткани исподнего. Ногой юноша также почувствовал твердость спящего мужчины. Тёплое гнездышко из одеял, температура тела Ли Цзинлуна, мерно вздымающаяся грудь и приятный запах от него — все это давало Хунцзюню ощущение безопасности и того, что он больше не одинок.

Подобное чувство защищенности заставило сердце забиться чаще, рождая чувство нежной привязанности.

«В любом случае он еще не проснулся… Пообнимаю его еще немного». Хунцзюню очень нравилось то, что он чувствовал. Это было похоже на те моменты, когда он пробовал вкусную еду, а в сердце расцветали цветы. Или когда он купался в солнечных лучах на камне, пока дул тёплый ветер, и, казалось, что весь мир мягко укрывал его в своих объятиях.

Ли Цзинлун слегка пошевелился и проснулся.

Хунцзюню пришлось ослабить хватку и осторожно лечь на спину. После пробуждения Ли Цзинлун выглядел слегка раздраженным, но, когда первым, что он увидел, открыв глаза и повернув голову, оказался Хунцзюнь, мужчина заулыбался.

— Как давно ты не спишь? — рука Ли Цзинлуна онемела из-за того, что Хунцзюнь всю ночь использовал её вместо подушки. Пришлось даже надавить на плечо, чтобы пошевелить ею.

— В последнее время ты улыбаешься всё чаще, — заметил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун, казалось, кое-что понял и тут же спрятал улыбку. Он велел юноше встать по-быстрее, аргументируя это тем, что ему «нельзя постоянно бездельничать».

Погода была всё такой же, разве что сегодня снегопад чуть ослаб. После завтрака никто из торговых караванов не отправился в путь. Видя, что творилось на улице, они предположили: чем дальше на северо-запад, тем сильнее будет метель, и таким образом дорога стала бы в разы сложнее. Ли Цзинлун стоял за дверьми яма. Глубоко нахмурившись, он смотрел на небо.

Поскольку Хунцзюнь понимал, что мужчине не терпится отправиться в путь, он предложил:

— Снега стало меньше, поехали.

— Все будет хорошо? — спросил Ли Цзинлун, — сегодня слишком ветреная погода.

Хунцзюнь заверил его, что проблем не будет, и Ли Цзинлун, поколебавшись мгновение, решился продолжить путь вместе.

— Если вы двое хотите добраться до Увэй, — произнес вышедший из яма слуга, — то будьте начеку и не сбивайтесь с пути. Снега навалило до того много, что занесло главную дорогу. Если вы заблудитесь, то окажитесь один на один с бескрайней пустыней.

Ли Цзинлун задумался. Когда они покидали Чанъань, то захватили с собой карту двухлетней давности. За это время довольно много дорог изменили своё предназначение, в путешествии они два или три раза сбивались с пути. К счастью, им всегда удавалось выйти в нужное место. Однако из-за укутавшей снегом главную дорогу и поля метели и отсутствия каких-либо торговых караванов, высока вероятность, что они могли зайти в какую-то глушь и не найти город вовсе.

— Вам лучше отправиться на север, — продолжил слуга, — там стоят линии сторожевых башен Великой стены с династии Хань². Они огородят от ветра, и по ним можно следовать к воротам за пределами Увэя. После поверните на юг, и через шестьдесят ли вы будете на месте.

[²Минутка истории. Великая китайская стена начала свое строительство в дин. Цинь в 3 веке до н.э. во время правления первого задокументированного императора — Цинь Шихуанди — для защиты государства от набегов кочевников. Строилась стена две тысячи лет. В дин. Хань (206 г. до н.э. — 220 н.э.) стена была расширена на запад до Дуньхуана. Также была сооружена линия сторожевых башен, уходившая вглубь пустыни, для защиты торговых караванов от набегов кочевников.]

Поблагодарив его, Ли Цзинлун с Хунцзюнем сели на лошадей и отправились к Великой стене. Снежная метель засыпала дорогу, и коням стало тяжелее продвигаться вперед. Когда Великая стена наконец показалась, Хунцзюнь не смог сдержать удивления.

Метель всё бесновалась над стремившейся к небесам высокой стеной. Словно защитник процветающей Поднебесной, она стояла на краю мира против диких ветров и летящего снега. Этот длинный извилистый дракон пересекал пустынные равнины, карабкался по горным вершинам, простирался от своего начала и до самых небес, прижимаясь к земле. За эту прошедшую тысячу лет он так и остался неизменным.

— Поехали, — произнес Ли Цзинлун, повернув своего коня.

— Что там снаружи? — поинтересовался Хунцзюнь.

— Снаружи находится бескрайний мир.

Юноша вновь заговорил:

— Я читал у Ван Чанлина: «Как и при Цинь освещает луна заставу династии Хань».

— Из похода длиною в тысячи ли людям уже не прийти, — с улыбкой пропел Ли Цзинлун. Под сильным ветром двое всадников следовали по Великой стене к краю света.

— Если бы только «летающий генерал» и «завоеватель Лунчэна» были здесь, не позволили бы они коням хуннов горы Иньшань перейти³.

[³Итак, они только что пропели стихотворение Ван Чанлина «Покидая пограничную крепость» (出塞). Был использован и чуть видоизменен перевод Евгения Захарова. Стихотворение повествует о затяжной войне между ханьцами и кочевым народом хунну во времена дин. Цинь и Хань. «Летающий генерал» и «завоеватель Лунчэна» — это прославленные генералы своего времени Ли Гуан и Вэй Цин, которые неоднократно давали отпор народам ху. Гора Иньшань (陰山) также встречалась в «динхайских хрониках», — горная система на севере Китая, во Внутренней Монголии, к северу и северо-востоку от Хуанхэ.]

— Это стихотворение связано с моими предками, — поделился мужчина.

Хоть Хунцзюнь толком и не знал о прославленном предке Ли Цзинлуна, летающем генерале Ли Гуане, он воображал его как очень влиятельную фигуру.

— Тебе не холодно? — Ли Цзинлун повернулся, замедляя своего коня.

Из-за событий прошлой ночи Хунцзюнь чувствовал себя неловко после каждого контакта с Ли Цзинлуном. Потому сегодня он взял инициативу поехать на собственной лошади.

Хунцзюнь махнул рукой, но Ли Цзинлун продолжил:

— Если замёрз, иди сюда. Гэгэ укроет тебя.

Юноша воспротивился:

— Мое тело не такое уж и слабое!

Проснувшийся демон-карп промолвил со спины Хунцзюня:

— Нам совсем не холодно. Что это с тобой, Ли-чжанши? Неужто справиться не можешь?

Метель разбушевалась даже сильнее, чем прошлой ночью. Из-за проникающего в легкие холода, Хунцзюнь какое-то время не мог говорить. Ли Цзинлун махнул рукой, жестом показав ему прикрыть рот и нос, и направился вперед, чтобы расчистить ему путь.

Великая стена тянулась на тысячи ли, словно у нее вообще не было конца. Ли Цзинлун прикрыл нижнюю половину лица и время от времени поворачивался, чтобы удостовериться, что Хунцзюнь следовал за ним. Задумавшись на мгновение, юноша почувствовал странность. Когда Хунцзюнь огляделся на окружавшую их снежную бурю, представлявшую картину падения сотен миллионов сияющих звезд вместе с самим небом, пока яростные ветра словно пытались вырвать куски земли и унести их до самого горизонта, он сам даже не дрожал.

Впереди Ли Цзинлун внезапно остановил коня, и Хунцзюнь прокричал:

— В чём дело?!

— Неужто тебе не холодно! — принялся настаивать мужчина, — почему бы нам не повернуть назад? Ты можешь простудиться!

Хунцзюнь ответил:

— Мне правда не холодно, а тебе?

Руки Ли Цзинлуна были в паре перчаток, удобных для управления поводьями, а сам он завернулся в черный меховой плащ. Несмотря на то, что обычно он казался сильным и крепким, сейчас же чжанши был не в силах сдержать легкую дрожь.

— Я в порядке, тогда… продержимся еще немного! К сумеркам доберемся до ближайшего военного лагеря!

И вдвоем они продолжили путь. Спустя шичэнь Хунцзюнь внезапно почувствовал, что что-то не так. Скорость Ли Цзинлуна значительно снизилась.

— Чжанши, ты в порядке? — оглянувшись, спросил юноша.

Ехавший верхом на коне Ли Цзинлун чихнул.

«Надеюсь, он не простудился», — не в силах комментировать это, подумал Хунцзюнь и поспешил повернуть лошадь назад. Ветер продолжал усиливаться, и каждый шаг давался с трудом.

— Давай найдем место, где сможем укрыться на какое-то время! — предложил Ли Цзинлун.

На данный момент вдоль линии Великой стены каждые десять ли стояли пустые казармы, отведенные солдатам для ночлега при патрулировании еще с древних времен. Уже в потемках экзорцисты ворвались в одну из казарм. Хунцзюнь, повернувшись, закрыл дверь от промозглого ветра снаружи. Ли Цзинлун же не переставая потирал руки и дышал на них. Губы его посинели.

Демон-карп облазил всю казарму и смог отыскать несколько фарфоровых емкостей, чтобы вскипятить воду. Ли Цзинлун вновь чихнул, Хунцзюнь же забеспокоился.

— Надеюсь, ты не заболел.

— Немного отдохну и согреюсь. Я не ожидал, что будет так холодно… — Ли Цзинлун поспешно заверил, что с ним все хорошо, и тут же чихнул.

Неизвестно, сколько времени пролетело в этой полутьме, прежде чем Хунцзюнь, щелкнув пальцами, разжег костер, вскипятил воду и съел сухой паек.

Прислонившись к деревянному сундуку в казарме, Ли Цзинлун заснул. Демон-карп тоже чуть забеспокоился.

— Проверь-ка этого несчастного неудачника, с ним явно что-то не так.

Протянутой рукой Хунцзюнь коснулся лба мужчины. Горячий.

— Чёрт, — выругался он, — чжанши?

Ли Цзинлун приоткрыл глаза.

— Который час? Пойдем, нам нужно поторопиться.

Он попытался встать, но сил на это не было. Хунцзюнь принялся его увещевать:

— Ты замерз, не обморозь легкие. Мы пойдем, когда снег прекратится, а пока можем отдохнуть. Позволь мне приготовить лекарство.

Ли Цзинлун был крайне подавлен, в конце концов, это он заболел. Но при том он так много раз позорился перед Хунцзюнем, так что ничего постыдного в этом уже и не осталось. Приходилось лишь оправдываться:

— Я тоже не знаю, почему сейчас заболел. В прошлом году армия Лунъу отправилась на равнину Гуанчжун для проведения тренировок, я не закрывал глаза три дня и три ночи. Там то лило как из ведра, то нещадно палило, и даже тогда я не заболел…

Ища лекарство, Хунцзюнь предположил:

— Возможно, на улице сейчас слишком холодно.

— Да-да, — поддержал демон-карп, — состояние твоего тела не идет ни в какое сравнение с Хунцзюнем, так что нечего тут стыдиться. Наш Хунцзюнь же изначально…

Хунцзюнь поспешно жестом попросил демона-карпа перестать насмехаться над Ли Цзинлуном. Если бы он продолжил в том же духе, то своими острыми высказываниями проткнул бы его насквозь. После юноша нашел мешочек с противопростудными травами, который всегда носил при себе. Внутри находились сушеный имбирь, чайху⁴ и другие лекарственные растения. Также достав перо феникса, он удивленно ойкнул.

[⁴чайху (柴胡) или володушка китайская (Bupleurum chinense), их корни широко применяются в медицине в качестве противовоспалительного и обезболивающего средства.]

— Теперь понятно, почему так было.

Перо феникса испускало слабое сияние на этой заснеженной промозглой земле. Ранее Хунцзюнь все время таскал его с собой, потому неудивительно, что он не чувствовал холода!

Хунцзюнь вложил перо в руки Ли Цзинлуна, а сам вышел за дровами для приготовления лекарства. Стоило ему сделать шаг, как он вскрикнул:

— О небеса! Как же холодно!..

— Я же говорил, что там холодно, — меланхоличное настроение Ли Цзинлуна слегка рассеялось, — не выходи на улицу. Я немного пропотею, и со мной все будет в порядке.

Жестом юноша показал, что все хорошо, и вышел к снегам. Вдали был виден покрытый льдом ручей, а на противоположной стороне раскинулось множество деревьев. Стоило подуть пронизывающему холодом ветру, как Хунцзюнь вновь громко вскрикнул. В то же мгновение тройственное духовное начало и семь нечистых духов словно покинули его тело, а приоткрытый рот настолько замерз, что его не получалось закрыть.

— Так холодно… холодно… Я сейчас умру, — юноша едва не рухнул в снег. Чувствуя, как ветер обдувал тело со всех сторон, словно целясь именно на него, он принялся повторять про себя: — Я не могу умереть, не могу умереть, я должен вернуться и спасти Чжанши…

Хунцзюнь использовал Священный Пятицветный свет, но он мог остановить только летящий снег, а для ветра вовсе не был преградой. Стоило воспользоваться духовной силой, как заметно похолодало. Потому юноша убрал бесполезный барьер и с помощью метательного ножа срубил дерево. Спотыкаясь и пошатываясь, он потащил обратно сосну с человеческий рост.

Толкнув дверь плечом, Хунцзюнь показался на пороге. Он продрог до такой степени, что его не переставая колотило. Ли Цзинлун поразился его видом и обеспокоенно произнес:

— Только не заболей!

— Хорошо-хорошо.

Хунцзюнь вновь с помощью метательного ножа срезал несколько кусков древесины, после плотно закрыл дверь и развел огонь. Потребовалось некоторое время, чтобы он наконец отогрелся. Поставив фарфоровую емкость на огонь, юноша сварил большую миску согревающего крепкого супа. После он насильно влил его в рот Ли Цзинлуна, выпил немного сам, а затем плотно закутал мужчину и дал ему пропотеть.

Небеса за окном были такими же темными, а ветер всё не утихал. Экзорцисты могли устроиться в казарме только на ночь. После приёма лекарства у Ли Цзинлуна выступил пот. С пером феникса на коленях, будучи завернутый в свою и Хунцзюня шубы, ему должно обязательно полегчать.

Демон-карп также прислонился к коленям Ли Цзинлуна и спал с открытыми глазами. Зимой он становился вялым и говорил гораздо меньше.

Раздвинув ноги, Хунцзюнь сидел около костра и тыкал в него веткой. Мысли его занимали сказанные прошлой ночью слова мужчины.

«Чего я хочу? Как я проведу свою жизнь?». Хунцзюнь до сих пор помнил давние слова Чун Мина о том, что в независимости от того, как бы высоко ни летала птица в своей жизни, покоряя высокие пики и крутые горные склоны, очерчивая россыпь звезд в ночном небе и белоснежные облака в ясный день, для нее всегда должно найтись место, где она сможет приземлиться.

Дом, в который можно возвращаться на протяжении всей своей жизни. И что важнее, так это то, что это место он будет неустанно искать. Будь оно в ослепительном человеческом царстве или на опасном крутом пике, будь оно построенным под карнизом дома ласточкиным гнездом или одиноким песчаным островком посреди речных вод.

«Где же будет мой дом, в который я смогу вернуться?». Хунцзюнь постепенно понял слова Чун Мина и затосковал по дому. Но он не был тем самым местом, где Хунцзюнь мог бы обосноваться в конце жизненного пути. Возможно в будущем и наступит день, когда он поймет, что дворец Яоцзинь и был его домом, но не сейчас.

Когда-то это место принадлежало его отцу, Кун Сюаню, Чун Мину и Цин Сюну. Возможно поэтому он покинул дворец Яоцзинь и прибыл в Поднебесную, чтобы быть с его матерью. Нашел ли он собственный дом?

***

За городскими воротами Юйлинь.

Покидая уезд, Мо Жигэнь передал письмо городской страже.

— Пожалуйста, отправьте это письмо в Судебный Департамент в Чанъане для передачи его Чжанши Ли Цзинлуну в Департаменте экзорцизма, — попросил он.

По пути он слышал много новостей с северо-запада. Странствующие торговцы приехали с севера в Центральные равнины, чтобы отдохнуть и перезимовать, а это могло означать, что легенда о восставших трупах на приграничных территориях уже стала широко известна. Одни говорили, что это группа уйгуров притворялась мертвецами, убивала жителей и грабила города. Другие поговаривали, что трупы поднимались под перевалом Юмэнь. Через некоторое время обросшие деталями слухи продолжали распространяться⁵.

[⁵букв. иметь уши и глаза (有鼻子有眼 [yǒu bí zi yóu yǎn]) — идиома, означающая описать что-то выдуманное очень детально и правдоподобно. является метафорой на слухи и легенды.]

Доставленный Лу Сюем военный отчет должен был быть отправлен в гарнизон генерала Гешу Хана из префектуры Лянчжоу, но содержание письма было расплывчатым и оттого не совсем понятным. Потому Мо Жигэнь решил лично отправиться на разведку на север, в то время как нечеткий отчет будет передан Ли Цзинлуну для анализа. Вместе с тем он захватил еще одно письмо, в котором говорилось обо всем, что происходило на севере.

— Видишь, — обратился Мо Жигэнь к Лу Сюю, — я уже помог тебе уладить твои дела.

Когда Лу Сюй увидел солдат, он снова и снова кивал. Даже после того, как он сошел с ума, юноша продолжал беспокоиться о своем долге. Но теперь он заметно успокоился и взглянул на Мо Жигэня. Тот вновь заговорил:

— Поскольку ты ведешь меня на поиски оленя, то ведь должен помнить, где видел его в последний раз?

Лу Сюй заметно заколебался, смотря на мужчину оценивающим взглядом. Мо Жигэнь похлопал себя по груди:

— Я смогу победить этих призраков и помочь отомстить за тебя.

После этого Лу Сюй больше не предпринимал попыток сбежать, вместо этого стал показывать мужчине дорогу на север.

Все еще одетый в кожаную маску, Мо Жигэнь ехал на одной лошади с Лу Сюем. Он повернул голову и обратился к юноше:

— Сколько тебе лет? Сколько человек у тебя в семье?

Лу Сюй не издал ни звука, вместо этого предпочитая осматривать окрестности верхом на коне. Мо Жигэню стало жаль этого паренька. Согласно отчёту, все его товарищи, должно быть, погибли, а город был разрушен. Возможно, что и его семья тоже пострадала. В этом путешествии ему, скорее всего, придется еще с большим усердием заботиться об этом юноше.

***

У Великой стены в окружении льда и снега.

Хунцзюнь слегка вздохнул. Неизвестно когда, но снегопад снаружи прекратился.

Хунцзюнь выглянул из маленького окна казармы. Снаружи было до того темно, что он ничего не мог рассмотреть. После юноша ощупал лоб Ли Цзинлуна. Мужчину все еще лихорадило, но теперь его лицо не было таким болезненно-бледным.

Хунцзюнь следил за ним до тех пор, пока не утомился сам. Когда он уже собирался лечь и чуть поспать, снаружи неожиданно послышался шорох, сопровождаемый беспокойным ржанием лошадей.

Может ли животному быть настолько холодно? Хунцзюнь забеспокоился, что это волк или лиса пугали лошадей. Пока снаружи не было свирепых зверей, то нет ничего плохого в том, чтобы пустить их на ночь погреться.

Хунцзюнь толкнул дверь и вышел. Небо снаружи закрывали плотные черные тучи, стояла такая темень, что разглядеть пальцев вытянутой руки не получалось. Юноша с помощью факела подсвечивал себе путь и нашел двух беспокойно прятавшихся в укромном месте от холода лошадей.

После он обернулся, разогнав факелом темноту. В десяти шагах от себя он заметил вереницу следов.

Там кто-то есть?

Там кто-то есть!

Хунцзюнь поспешно спросил:

— Есть тут кто?

С противоположного заснеженного берега реки послышался хруст ломающейся ветки. Хунцзюнь сделал несколько шагов вперед, размахивая пред собой факелом. Позади что-то шуршало, и лошадь издала еще один тревожный звук. Помимо этого в тишине ночи не было слышно ни единого постороннего шума, и все это казалось крайне странным.

Отовсюду, словно ртуть, струился холод. Хунцзюнь прошел еще немного дальше и даже пересек ручей, когда вдруг почувствовал: что-то не так. В отблесках света от факела его лицо казалось настороженным. Сразу за ним на деревьях появилось множество темных фигур.

Хунцзюнь развернулся, собираясь было пойти обратно, как кто-то яростно прыгнул сверху и ударил прямо по спине.

Юноша мгновенно вытащил метательные ножи и перекатился по земле в сторону. Еще во время кувырка он отправил один из ножей в темную фигуру, пробив ее броню, лезвием достигнув тела.

Однако фигура вовсе не испугалась метательного ножа, а с неестественным криком тут же бросилась на него!

Что это такое?! Хунцзюнь не успел опомниться, как на него уже набросилось еще одно странное существо в доспехах. Сразу после этого с ветки дерева над головой спрыгнул еще один, на этот раз вооруженный! Юноше пришлось заблокировать удар факелом, который тут же упал и мгновенно затух в сугробе.

Распахнувшись, Пятицветный Священный свет со звоном блокировал атаковавшие со всех сторон клинки. Благодаря похожему на иллюзию стеклянному свету Хунцзюнь внезапно ясно разглядел своих врагов.

Это были одетые в старинную броню солдаты. Глаза их были мутными, что даже зрачков было не разглядеть. Оружие в их руках вновь направились на Хунцзюня.

Глава 47 - Трупы древних ханьских солдат

«Сотни тысяч уже мертвых солдат. Они давно превратились в трупы».

***

Это мертвецы… неужто и впрямь мертвецы?

Хунцзюнь истошно заголосил:

— Ли Цзинлун!

Юноше раньше никогда не доводилось видеть таких монстров. Он медленно отступил на несколько шагов, находясь под защитой Пятицветного Священного Света. Мертвых солдат стало больше, они окружили Хунцзюня со всех сторон и продолжили бить по барьеру. Хунцзюнь издал громкий крик, призывая метательные ножи, и одним взмахом разрубил преградившего ему путь солдата на две части. Мертвец, лёжа на земле, всё ещё издавал странные звуки и, цепляясь обеими руками за выступы, он упрямо пополз к Хунцзюню.

Черные тени карабкались по Великой стене, спрыгивая с огромной высоты. В глубине леса мертвых солдат становилось все больше и больше, все они бешенной волной неслись прямо на Хунцзюня. Ему пришлось вновь призвать Пятицветный Священный Свет в попытке найти путь сквозь эту толпу. Он яростно рубил врагов метательными ножами, превращая тела солдат в нечто отдаленно напоминающее человеческое тело, но упокоить их окончательно не получалось.

Хунцзюнь продвинул свой Свет вперёд, отправив большую часть солдат в полёт, но, издав странный рев, сзади на него прыгнул мертвец и повис на беззащитной спине.

Хунцзюнь громко закричал:

— Отвали!

Обычных чудовищ он совсем не боялся, но появление мертвецов на этой земле было слишком неожиданным. По неизвестным причинам их число неудержимо росло, а главная проблема заключалась в том, что…

Он не мог их убить!

Хунцзюнь перекинул мертвеца через плечо и отшвырнул его прочь. В ту же секунду на него бросились другие твари, и когда он почти был поглощён этой толпой…

…Стрела, пульсируя ярким светом, вылетела с Великой стены. Пролетев расстояние почти в пятьдесят шагов, она просвистела над ручьем и попала в шлем мертвеца. Тот упал и больше не пошевелился.

Ли Цзинлун крикнул:

— Беги, быстро!

Отбросив солдата, Хунцзюнь понеся к подножию Великой стены. Выскочив из казарм, Ли Цзинлун вновь натянул лук. На бегу он внимательно прислушивался, определяя по звукам местоположение противников, прежде чем натянуть тетиву и отправить в полет град стрел. Подобно обрушивающимся с неба звездам, стрелы несли в себе силу Светоча Сердца, оставляя длинный пылающий шлейф.

Это было похоже на фейерверк! Пролетая мимо юноши, они освещали его лицо и попадали в солдат. Те валились замертво. Хунцзюнь бросился к Ли Цзинлуну, и тот, схватив его за руку, потянул на себя. С вершины Великой стены спрыгнули ещё солдаты и направились в их сторону.

Держа готовые к атаке метательные ножи, Хунцзюнь в замешательстве огляделся. Он увидел, как мертвецы в унисон хрипло завыли, волоча своё оружие, и нападали. Хунцзюнь крикнул:

— Бежим скорее!

Ли Цзинлун прикрыл подопечного со спины. Мертвецы окружили их, и потому Чжанши решил сменить лук на меч, призвав всю энергию в своём теле. С яростным криком он замахнулся клинком.

Снег ослепительно засиял. Светоч Сердца испустил волну вспыхнувшего света, которая устремилась наружу. Мёртвые солдаты завопили от ужаса, дружно падая на землю под воздействием чужеродной мощной силы. Оставшиеся от них шлемы с глухим стуком покатились по земле.

Ли Цзинлун опёрся мечом о землю, его сердце бешено колотилось от страшной боли. Хунцзюнь тут же поспешил поддержать задыхающегося мужчину. В тот момент сигила, нарисованная Юань Кунем, испустила слабое свечение, защищая меридианы его сердца.

Ли Цзинлун глубоко вздохнул. Вдалеке они услышали шорох. Враги, казалось, отступили, и оба экзорциста обменялись взглядами. Чжанши заговорил первым:

— Во сне я слышал, как ты зовёшь меня, но я не ожидал, что, открыв глаза, узнаю, что ты действительно попал в беду… Ты в порядке?

Хунцзюнь окинул взглядом мертвых солдат и пробормотал:

— Это все мёртвые люди?!

***

Глубоко в горах за перевалом Цзяюй¹.

[¹Перевал Цзяюй или Цзяюйгуань (嘉峪关 [Jiāy Guān]) — первая приграничная крепость на западном конце Великой стены династии Мин, расположена недалеко от города Цзяюйгуань в провинции Ганьсу. Наряду с перевалом Жуйюн и перевалом Шанхай, является одним из основных перевалов Великой стены.]

Кончик стрелы, натянутый на лук Мо Жигэня, был направлен в глубь леса.

В недоумении Лу Сюй присел рядом с мужчиной на карточки: они вдвоём прятались в кустах. Мо Жигэнь внимательно следил, улавливая каждое движение листьев деревьев. В нетерпеливом ожидании Лу Сюй нахмурился. Почувствовав стойкое желание уйти, он даже успел повернуться, чтобы исполнить свое намерение.

— Тс-с-с, — Мо Жигэнь жестом попросил Лу Сюя спрятаться и зашептал: — Это ненадолго, не уходи.

И после снова натянул лук, целясь куда-то вглубь леса, а затем отпустил тетиву. Что-то грузно свалилось по ту сторону завесы деревьев.

Лу Сюй вопросительно уставился на него.

Мо Жигэнь вытащил из рощи медведя. Древко стрелы пронзило зверю правый глаз и вошло прямо в мозг, убив его одним выстрелом. Он положил добычу перед собой и, сложив ладони, поклонился. Затем, пошатываясь, мужчина с трудом взвалил медведя себе на плечи и пошел в сторону спуска с горы, крикнув спутнику:

— Пошли!

Площадь перед перевалом Цзяюй была заполнена разрозненными группами странствующих торговцев. Уезжая из Чанъаня, Мо Жигэнь взял с собой не так много денег на дорожные расходы. После того, как он купил себе и Лу Сюю одежду, у него почти не осталось средств к существованию. Все, что ему оставалось, это охотиться на дичь и продавать её в лавках у перевала Цзяюй, чтобы получить хоть немного монет.

Медведь лежал у ног Мо Жигэня, пока он держал того за лапу. Надев маску, экзорцист наступил на животное одной ногой и стал наблюдать за проходящими мимо людьми.

— Вечером я отведу тебя поесть вкусной еды, — сказал он юноше.

Лу Сюй сидел в стороне, скрестив ноги. Он взял кинжал в руки и начал точить дерево. Мо Жигэнь скользнул по нему взглядом, подумав о том, что этот юноша довольно тихий. Он действительно не доставлял никаких проблем в дороге. Кажется, пока Лу Сюй может выжить, у него не случается приступов безумия. И кроме того, его потребности в еде были не такими уж высокими, в отличии от Хунцзюня, который хотел попробовать все, что только видел. Заботясь о нем столько времени, Мо Жигэнь более-менее понимал причину заботы Ли Цзинлуна о Хунцзюне.

Некоторые люди были рождены для того, чтобы о них заботились.

—Ах?.. Это… Ты…

Проходивший мимо торговец увидел Мо Жигэня, который продавал на рынке целую медвежью тушу. Сбитый толку, он заголосил:

— Мой благодетель! Господин благодетель!

Мо Жигэнь стушевался. Он предупреждающе шикнул на мужчину:

— Не кричи! Не кричи!

На рынке собралось много людей. Услышав сказанные торговцем слова, они все посмотрели на Мо Жигэня. Кто-то заметил маску и растерянно произнёс:

— О-о, разве это не Чао Ломэнь?!

Мо Жигэнь вдохнул холодный воздух. После слов торговца, Лу Сюй приподнял голову и взглянул на мужчину, после чего пробормотал:

— Чао Ломэнь.

— Не называй меня так, — коротко попросил Мо Жигэнь.

— Это великий герой!

— Господин благодетель! — внезапно произнёс торговец, — В прошлый раз, на древней Чабулаканской дороге², вы спасли жизнь этому смиренному. С тех пор, днём и ночью этот скромный торговец думал о том, как оплатить вам. За пределами Великой стены никто не знал о вашем местоположении…

[²Про эту дорогу нет никакой информации, также как и на анлейте, и потому мы просто оставили изначальное произношение с китайского.]

Мо Жигэнь ответил:

— Тебе не нужно благодарить меня, подойди. Я должен поторопиться и продать этого медведя, чтобы отправиться на север…

Подойдя ближе, торговец опустился на колени перед Мо Жигэнем. Он помахал женщине и ребенку, стоящим позади него:

— Поторопитесь и поблагодарите нашего спасителя!

Какое-то время раздавались возгласы: «господин благодетель, господин благодетель». Люди с интересом останавливались, чтобы поглядеть на них. Теперь уже охотник, которого однажды спас Мо Жигэнь, принялся кричать:

— Чао Ломэнь! Мой благодетель!

Мо Жигэнь потерял дар речи.

На рынке царил хаос. Торговец, словно вспомнив о чём-то, достал коробочку, внутри которой лежало десять лян золота, и проговорил:

— Если господин благодетель не возражает…

Мо Жигэнь поспешил отказаться от подарка, но торговец не отступал, пытаясь оплатить ему за спасение. Лу Сюй наблюдал, как коробочку двигают туда-сюда. Когда её снова отодвинули назад, юноша проследил за коробкой, растерянно переводя взгляд с одного на другого.

Толпа росла с каждой секундой. Отказавшись от золота в очередной раз, Мо Жигэнь, негодуя, повысил голос:

— Не смотрите только на веселье! Кто-нибудь из вас желает купить этого медведя?

Убитый зверь стоил кучу денег, у многих были свои лавки и потому купить целую тушу они не могли. Торговец вновь пытался встать на колени и поклониться своему спасителю. Мо Жигэню в голову пришла прекрасная идея:

— Я возьму деньги, но взамен отдаю тебе этого медведя. Лу Сюй, пошли.

Мо Жигэнь забрал коробочку, и вместе с юношей быстро скрылся с места происшествия, как будто спасал свою жизнь.

— Чао Ломэнь, — повторил Лу Сюй.

Мо Жигэнь посадил юношу на лошадь, после чего, перекинув ногу через седло, сел сам и потянул за поводья.

— Цзя! — они тут же умчались прочь.

После полудня, за пределами перевала Цзяюй, Мо Жигэнь снял комнату в маленьком городке. Лу Сюй продолжил строгать дерево, повторяя:

— Чао Ломэнь, господин благодетель.

Мо Жигэнь стоял в сторонке, протирая свои кожаные охотничьи ботинки. Он внезапно заговорил:

— Чао Ломэнь означает «Утренняя звезда»³. Они придумали для меня это прозвище.

[³Чао Ломэнь (晁罗门 [сháo luōmén]) прим. врата рассвета. возможно поэтическое название Венеры, что появляется перед рассветом. отсюда и «утренняя звезда».]

— Утренняя звезда, — повторил Лу Сюй, — господин благодетель.

Мо Жигэнь пробормотал про себя:

— В этом мире слишком много бедных людей. Мой отец часто говорил раньше, что я должен пойти и посмотреть на страдающих этого мира, а потом взглянуть на себя…

Лу Сюй опустил голову вниз, молча вырезая что-то из своего брусочка. Мо Жигэнь иронично продолжил:

— Раньше я даже планировал стать героем. Спасать людей повсюду и с маской на лице помогать им. Однако теперь, когда я думаю об этом, то понимаю, что действительно был слишком глуп.

Лу Сюй зевнул, и Мо Жигэнь сказал ему:

— Спи.

Покинув Юйлинь, Мо Жигэнь привёл Лу Сюя в лавку одежды. Лу Сюй приметил белые боевые одежды для совершенствования, которые часто носили сайвайцы. Он долго стоял рядом с ней. Мо Жигэнь помнил, что на севере разведчики имели наготове два комплекта одежды: первый — черные одежды для ночных путешествий, которые носили при выполнении задач; а второй — комплект аккуратной белой военной одежды, которую носили на заснеженных полях. Должно быть это вошло в привычку, поэтому Мо Жигэнь решил купить их для своего подопечного.

Лу Сюй имел хорошее телосложение. На юном теле имелась вся нужная мускулатура. Одетый в белое, юноша с густыми чёрными бровями, глубоко посаженными яркими глазами и высокой переносицей частично напоминал человека смешанной крови. Понаблюдав за ним некоторое время, Мо Жигэнь решил спросить:

— Кто-нибудь их твоих отца и матери был шивэй⁴?

[⁴«Шивэй» — китайский экзоним, использовавшийся со времён династии Вэй до эпохи Чингиз-хана. На основании тюркских надписей, шивэй чаще всего отождествляют с союзами токуз-татар и отуз-татар, что могло означать союзы 9 и 30 племён.]

Лу Сюй не ответил. Мо Жигэнь похлопал его по груди, лёжа рядом. Он взял вырезанную Лу Сюем деревянную фигурку с подушки. Мужчина обнаружил, что это был маленький олень.

***

В префектуре Лянчжоу войска прибывали и отступали, будто готовясь встретиться с могущественным врагом в схватке.

Ли Цзинлун вновь чихнул, поскольку ещё не излечился от своей простуды, Хунцзюнь протянул ему тряпку, чтобы он мог вытереть нос. Как только они прибыли в Лянчжоу, а письмо от наследного принца было передано, командир городской стражи не посмел поступить опрометчиво и сразу поспешил поселить их в правительственном здании, где обосновались войска.

Войдя в зал, Ли Цзинлун сбросил тканевой мешок на пол. Ржавая броня внутри звучно лязгнула.

— Лянчжоу не похож на Чанъань, просим прощения у Ли-чжанши, — солдат принёс ему имбирный суп, чтобы поспособствовать выздоровлению. Ли Цзинлун принял чашу обеими руками и поспешил поблагодарить его.

Перед приездом Ли Цзинлун проинструктировал юношу о том, что все здешние были солдатами, которые храбро сражались и защищали свою страну, поэтому ни в коем случае нельзя проявлять грубость по отношению к ним.

Пока они разговаривали, вошёл ещё один мужчина. Это был офицер третьего ранга Хэси по имени Чжан Хао. Он носил титул генерала Юньхуэй⁵, и занимал тот же ранг, что и Чжанши департамента экзорцизма, и Хуайвэй⁶. Обе стороны поприветствовали друг друга при входе. Чжан Хао снял шлем и с улыбкой воскликнул:

— Ах, генерал Ли, я давно наслышан о вас!

[⁵(云麾 [yún huī]) — собственно, это титул генерала третьего ранга в период дин. Тан.]

[⁶(怀威) отряд, которому присваивали свой титул.]

Всё ещё прикрывая нос, Ли Цзинлун несколько раз кивнул. Из-за постоянного насморка и частого чихания, его нос немного болел.

— Так случилось, что у Цзунду⁷ Ляна, оставались ещё дела, которыми ему нужно было заняться, но он скоро прибудет, — Чжан Хао закинул ногу на колено, будто баловник, и продолжил с улыбкой, — как насчёт того, чтобы мы, братья, взяли вас повеселиться?

[⁷Цзунду (总督 [Zǒngdū]) (букв.: «Генеральный инспектор») — обычно переводится как вице-король, глава государства или генерал-губернатор, управлял одной территорией или несколькими провинциями Китая во время династий Мин и Цин.]

Ли Цзинлун отмахнулся от предложения. Чжан Хао продолжил:

— Где твоя жена? Эй, так это младший брат. Нет проблем, младший брат тоже может быть женой… Вот, мы…

Хунцзюню стало неловко, он поспешно прервал мужчину:

— Генерал Чжан, здравствуйте, я Кун Хунцзюнь из департамента экзорцизма.

Чжан Хао полюбопытствовал:

— Ты тоже из департамента экзорцизма? Можешь ли ты сражаться? Почему у тебя нет ни меча, ни лука?

Хунцзюнь бросил взгляд на Ли Цзинлуна, прежде чем четыре метательных ножа вынырнули из его рукавов. Чтобы Чжан Хао как следует смог их разглядеть, Хунцзюнь несколько раз прокрутил ножи вокруг пальцев. Увидев, как юноша умело двигает пальцами, генерал не осмелился сказать что-либо опрометчивое. Если Хунцзюнь только захочет, один из метательных ножей вполне мог за мгновение проткнуть его горло.

— Извини, я просто пошутил, — рассмеялся Чжан Хао.

Ли Цзинлун и Хунцзюнь заверили его, что все в порядке. Чжан Хао с любопытством перевел взгляд на доспехи, которые лежали на земле.

Ли Цзинлун опередил вопрос:

— Я уже уведомил военный лагерь. Они направились на место происшествия для дальнейшего расследования.

Эти двое прошли весь путь до Лянчжоу, но не могли прихватить с собой труп. Проезжая мимо военного лагеря у Великой стены, Ли Цзинлун приказал солдатам убрать все трупы с того места, где они с Хунцзюнем ночевали.

— Это… — пробормотал мужчина, — откуда эти доспехи? Разве это не антиквариат?

С заложенным носом, Ли Цзинлун рассказал, что произошло. Выражение на лице Чжан Хао было довольно странным, он посмотрел них, как на идиотов. Задаваясь вопросом, не поджарились ли мозги Ли Цзинлуна из-за лихорадки.

Ли Цзинлун уже знал, что ему не проверят. Изначально, он планировал взять один из трупов, но, к сожалению, все мёртвые солдаты сбитые Светочем Сердца, стали обычными трупами. Какой смысл показывать простое тело?

— Нам стоило словить живого, — изрек Ли Цзинлун.

— Живого мертвеца? — стоило Хунцзюню подумать об этом, он почувствовал, как мурашки побежали по коже. Он не боялся чудовищ, но прыгающие на него мертвецы были не самым приятным опытом.

В том, как он выразился, было что-то не так.

— Какова сейчас столица? Я не возвращался туда уже много лет, — Чжан Хао не стал больше задавать вопросы о трупах и всем, что с ними связано, вместо этого он поинтересовался о политической ситуации в Чанъане. Ли Цзинлун понял, что собеседник не верит его словам, поэтому решил ответить на вопрос:

— Его Величество в порядке.

Какое-то время спустя Ли Цзинлун поинтересовался:

— Те четыре города на границе… вы уже все осмотрели?

— Отчасти. Мы отправили новые отряды, — с улыбкой ответил генерал.

— Какие улики нашли на месте происшествия? — задал еще один вопрос Ли Цзинлун.

Чжан Хао покачал головой:

— Ничего.

— Уйгуры?

— Трудно сказать, дождемся Цзунду Ляна, пусть он сам разберётся, — покачал головой Чжан Хао.

Ли Цзинлун хотел продолжить расспросы, но Чжан Хао пытался перевести тему к столице. И все же Ли Цзинлун не сдавался. Наконец, видя, что больше не получится уклоняться от неудобной темы, Чжан Хао мягко заметил:

— Генерал Ли, мы все здесь солдаты, некоторые вещи трудно произнести, поэтому прошу прощения.

Великая Тан отдавала предпочтение военной мощи: люди добивались славы, вступая в армии и возглавляя войска. Ли Цзинлун естественно понял, что имел в виду Чжан Хао; основой этого, наверняка, был деликатный вопрос, которого Чжан Хао не хотел касаться.

— Когда прибудет гун, прошу будьте очень…

— Я понимаю, — прервал его Ли Цзинлун.

— Тогда, если бы я мог спросить о… — стоило Ли Цзинлуну попытаться задать ещё вопрос, как Гэшу Хань вернулся.

Гэшу Хань был довольно высоким, его голос был подобен низкому звучанию колокола. Находясь снаружи, он возмутился:

— Почему императорский двор снова отправил сюда людей?!

Как только этот человек вошёл, все поднялись со своих мест. Хунцзюнь был немного напуган. Входя в комнату, старый генерал чуть не врезался в дверь. Чжан Хао помог ему удержаться на месте. Хунцзюнь увидел рослого старика с крепким телосложением, его шея и лицо были красноватыми. В пожилом мужчине чувствовалось самодовольное величие. Гэшу Хань был на пол головы выше Ли Цзинлуна, и, когда он сел на своё место, от его веса дрогнула кушетка.

Несколько ошеломлённый, Ли Цзинлун поспешил поприветствовать старого генерала. Хунцзюнь удивленно заметил:

— Вы пьяны.

— Нет! — громко взревел генерал, — я не пьян! Не пьян! Принесите ещё десять кувшинов!

Затем вошёл ещё один учёный чиновник средних лет, держа плащ, который он вскоре накинул на старого генерала, и после поприветствовал Ли Цзинлуна:

— Я губернатор префектуры Лянчжоу, Цинь Лян.

Они обменялись любезностями, и Цинь Лян продолжил:

— Генерал был занят награждением своих солдат и только что вернулся после пьянки.

Ли Цзинлун кивнул. Гэшу Хань откинулся назад, его глаза были закрыты. Пришла служанка с супом, чтобы помочь ему протрезветь, и, после нескольких глотков, Гэшу Хань медленно выдохнул и приказал:

— Выкладывай, чего теперь хотят в столице? Как тебя зовут? Кто послал тебя?

Ли Цзинлун видел, что Гэшу Хань ещё не совсем пришёл в себя, но быть таким чиновником… Даже императорский цензор не осмеливался так напиваться при исполнении служебных обязанностей. Ли Цзинлун не оставалось ничего другого, кроме как ответить:

— Гун, этот скромный человек прибыл по приказу наследного принца, чтобы расследовать дело о четырех разграбленных городах на северо-западе.

После его слов в зале воцарилась тишина. Чжан Хао стоял с «вот-и-конец» выражением на лице, даже Цинь Лян не знал, что делать.

Глаза старого генерала внезапно расширились, он потребовал:

— Повтори то, что ты сказал!

В тот момент даже Хунцзюнь почувствовал убийственное намерение. Неужели этот вопрос не должен был подниматься?

— Что это значит? — Гэшу Хань сел, прямо глядя на Ли Цзинлуна. Он выплевывал слово за словом: — вернись и скажи наследному принцу, что Лянчжоу — территория этого старика. Ему не стоит слушать слухи и совать свой нос туда, куда не следует!

Экзорцист сразу понял, что Гэшу Хань, не хотел, чтобы люди из императорского двора приезжали разбираться с этим. Глубоко внутри он определил, что, скорее всего, каким-то образом он разозлил Ли Хэна. Поэтому наследный принц не рассказал об этом, когда они покидали Чанъань.

— Это не слухи, генерал…

— Катись от сюда прямо сейчас! — сердито взревел Гэшу Хань, — этому старику все равно, кто вы и кто вас подослал! Даже если это был сам Его Величество, это всё равно было бы бесполезно!

Хунцзюнь посмотрел на Гэшу Ханя. Если бы сейчас кричали на него, то ничего страшного, но поскольку кричали на Чжанши, Хунцзюнь был полон гнева. Он хотел возразить, но Ли Цзинлун жестом попросил сдержаться и улыбнулся Гэшу Ханю.

Старый генерал глубоко вздохнул,

— Чему ты улыбаешься?

Ли Цзинлун ответил:

— Гун, есть вещи, о которых вы не знаете.

— Говори, — приказал Гэшу Хань, — сегодня я позволю тебе закончить. Тебя зовут Ли Цзинлун? Этот старик служит в армии уже пятьдесят лет, и ты первый, кому довелось это сделать.

— Пойдем, — тихо проговорил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун махнул рукой, показывая генералу посмотреть вниз, после чего наклонился и поднял доспехи:

— Гун когда-нибудь видел такие доспехи раньше?

Гэшу Хань вздрогнул. Цинь Лян побоялся, что неподобающий тон Ли Цзинлуна мог вызвать гнев генерала, поэтому поспешил добавить:

— Ли-чжанши, откуда они взялись?

Ли Цзинлун ответил:

— Их носили люди под Великой стеной в сто двадцати ли отсюда.

— Невозможно, — заявил Цинь Лян, — это доспехи еще со времён династии Хань, и они уже заржавели.

Гэшу Хань поморщился и с осуждением посмотрел на Ли Цзинлуна, не понимая, что он задумал.

Ли Цзинлун согласно кивнул:

— Верно. Эти доспехи еще с династии Хань, но тот человек также был времен династии Хань.

— Что?! — Гэшу Хань подумал, что неправильно расслышал сказанное.

Цинь Лян нахмурился, в то же время Чжан Хао хотел рассмеяться, но не решился.

— Или лучше будет сказать, что это был труп, — добавил Ли Цзинлун, — сотни тысяч уже мертвых солдат. Они давно превратились в трупы. Именно они вырезали четыре города, смогли пересечь Великую стену и в настоящий момент движутся к Лянчжоу.

В зале вновь стало тихо, настолько, что можно было четко расслышать звуки падающей иголки.

Некоторое время спустя Гэшу Хань холодно поинтересовался:

— Ты закончил?

Ли Цзинлун заключил:

— Гун, такова реальная ситуация.

Старый генерал, казалось, услышал не смешную шутку, и медленно начал:

— Ли Цзинлун! Ты проделал весь этот долгий и трудный путь из Чанъаня сюда от имени наследного принца только для того, чтобы сочинить весь этот блеф и одурачить этого старика, словно обезьяну?!

Ли Цзинлун держал шлем в руках и убеждал присутствующих:

— А как насчёт этого: после ожесточенной битвы прошлой ночью у Великой стены осталось много тел. Своим уникальным умением я смог упокоить их, после чего уже оповестил ближайший военный лагерь, и, скорее всего, расположенные на Великой стене войска уже отправились расчистить это место…

Гэшу Хань вновь осуждающе посмотрел на Ли Цзинлуна, и тот продолжил:

— Этот смиренный солдат готов поставить свою голову на кон и гарантировать, после того, как тела будут доставлены сюда, правда обязательно будет раскрыта…

— Хорошо! Ты сам это сказал! — тут же вмешался Гэшу Хань, — твоя голова на кону, Ли Цзинлун, у тебя действительно есть мужество!

Ли Цзинлун растерялся.

— Это… — заговорил Цинь Лян, — гун, Ли-чшанши, наследный принц…

— Это… — также заговорил Ли Цзинлун, — подождите минутку! Гун! То, что сказал этот скромный слуга, было сказано не всерьез…

Гэшу Хань холодно прервал его:

— Солдаты никогда не бросают слов на ветер. Все слышали это, все они являются свидетелями этого, — старый генерал вновь посмотрел на Ли Цзинлуна, — Теперь этот старик действительно считает, что вы пришли не только для того, чтобы придумывать истории.

Хунцзюнь спросил:

— Что значит «поставить свою голову на кон»?

— Это значит, что они отрубят мне голову, — тихо пояснил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь тут же взорвался:

— Разве это нормально?! Ты позволишь им отрубить себе голову?

— Откуда мне было знать?! Раньше в армии Лунъу все так говорили! — запротестовал Чжанши.

Хунцзюнь поспешно сказал Гэшу Ханю:

— Это не считается. То, что только что было, не считается.

Гэшу Хань посмотрел на него, как на идиота. Юноша не мог перестать перебивать его, и как раз в тот момент пришёл разведчик из военного лагеря. Снаружи раздался его крик:

— Докладываю! У меня результаты расследования у Великий стены.

Глаза Гэшу Хана расширились от удивления, и он тут же отдал приказ:

— Приведите его.

Разведчик вошёл внутрь, и Ли Цзинлун поспешил спросить:

— Что случилось?

— Вы Ли Цзинлун? — озадаченно спросил разведчик, — у ручья в лесу не было найдено трупов, о которых вы говорили.

Ли Цзинлун потерял дар речи, Хунцзюнь же спросил:

— Нет? Как это возможно?!

Разведчик подтвердил:

— Это правда, ничего не было.

Гэшу Хань закричал:

— Стража! Схватить Ли Цзинлуна и…

Ли Цзинлун приказал:

— Хунцзюнь, беги!

И прежде чем юноша пришёл в себя, Ли Цзинлун дёрнул его на себя, повернулся и бросился прочь.

Глава 48 - Былые дела Ярданга¹

«Серый Волк дёрнул носом, учуяв на ветру сильный запах…».

***

— Наглая псина²! — взревел Гэшу Хань.

[²狗胆包天 [gǒu dǎn bāo tiān] — дерзко творить беззакония; не знать удержу в наглости.]

Впервые за всю свою шестидесятитрехлетнюю жизнь Гэшу Хань стал свидетелем подобной сцены. Это был первый раз, когда кто-то сочинил настолько абсурдную историю, первый раз, когда кто-то поручился жизнью за ее правдивость, а потом не признал своего проигрыша!

— Схватить его! — продолжал орать он, — И доставить на место казни!

Ли Цзинлун и Хунцзюнь уже выбежали из парадного зала правительственного учреждения и, не различая направления, побежали на задний двор. Демон-карп был в тот момент в спячке на спине юноши, но из-за тряски внезапно проснулся и заверещал:

— Эй! Вы что творите?! С чего вдруг началась потасовка?! Где мы?

— Пыльцу лихун! — не растерялся Хунцзюнь.

— Ты меня слишком крепко держишь! — демон-карп боялся холода, потому Хунцзюнь так закутал его, что тот стал похож на спеленутого младенца, не способного даже вытянуть ручки.

Ли Цзинлун тоже закричал:

— У меня руки заняты!

Гэшу Хань был под защитой во внутренних покоях и никак не мог подобраться ближе. Большое количество вооруженных мощными арбалетами солдат высыпало из учреждения. Вокруг воцарился хаос. У Ли Цзинлуна кружилась голова, его все еще мучил насморк. Было понятно, что стрелы специально предназначены для кавалерии и способны пронзить даже лошадей. Если бы в кого-то из них попала хотя бы одна такая, это были бы совсем не шутки.

— Быстрее! — прокричал Ли Цзинлун.

Хунцзюнь заблокировал Пятицветным Священным светом летящие на них стрелы. Солдаты проявляли милосердие, целясь только в ноги и ступни. Ли Цзинлун бросился к стене, присел на корточки крикнул:

— Прыгай!

В один шаг Хунцзюнь добрался до Ли Цзинлуна и, наступив ему на спину, запрыгнул на окружающую здание высокую стену. После он обернулся и взмахнул двумя руками. Стрелы отрекошетили от Пятицветного Священного света в разные стороны. Послышались удивленные возгласы солдат. Чжан Хао также быстро выбежал с криком:

— Ли Цзинлун! Не убегайте! Если вам есть, что сказать, так давайте обсудим это мирно!

Воспользовавшись этим моментом, Ли Цзинлун взобрался на стену и вместе с Хунцзюнем выскочил за территорию правительственного здания.

Хунцзюнь предложил:

— Что если мы схватим генерала и возьмем в заложники…

— А ты сможешь?!

— Зачем ты сказал, что клянешься головой…

— Откуда мне было знать! — горько самобичевался Ли Цзинлун, — Разве все мы не произносим что-то бездумно? Кто ж знал, что он воспримет это всерьез?!

Едва экзорцисты успели перевести дух, как за ними вновь увязались преследователи. Ли Цзинлун крикнул:

— Беги в людное место!..

Зима только вступила в свои права в Лянчжоу. Рынок был заполнен людскими голосами. Они вдвоем выбежали из маленького переулка, и, когда Хунцзюнь уже было хотел нырнуть в толпу, Ли Цзинлун перехватил его.

— Подожди! — оглянувшись назад и увидев, что преследователи замедлились и убрали арбалеты, боясь причинить вред горожанам, он приказал: — Бежим!

— Разделимся…

— Какой еще «разделимся»!

Ли Цзинлун подтолкнул Хунцзюня, и они смешались с толпой. Солдаты один за другим спешились с лошадей, чтобы найти беглецов. Людей становилось все больше, а экзорцисты продолжали пробираться сквозь толпу, пока не смогли оторваться от преследователей. Через некоторое время они спрятались в переулке, чтобы отдышаться. Ли Цзинлун все еще чихал.

— Что нам теперь делать? — стоя у входа в переулок, Хунцзюнь выглядывал наружу.

Одна рука демона-карпа все еще была в плену свертка, другая болталась снаружи. Он произнес:

— Я не могу добраться до пыльцы лихун, Хунцзюнь, освободи меня.

— Экономнее ее используй, — приказал Ли Цзинлун, — Нам неоткуда ее будет взять, если истратишь все.

Рядом послышался стук копыт. Снаружи донесся голос Чжан Хао:

— Вы, ребята, обыщите все переулки.

Хунцзюнь вздрогнул. Спереди к ним подбирались патрульные солдаты, а переулок позади оканчивался тупиком. Им пришлось бы перепрыгивать через стену, чтобы вновь ускользнуть, но внезапно в переулке открылась дверь.

— Вы двое, пожалуйста, следуйте за мной, — донесся оттуда женский голос.

Ли Цзинлун быстро обернулся и увидел девушку-ху смешанной крови с высокой переносицей и глубоко посаженными глазами. Пока Хунцзюнь колебался, Ли Цзинлун уже принял решение и прошмыгнул в дверной проем вместе с ним.

Эта девушка-ху провела их через задний двор семейного поместья, они обогнули здание и вышли через парадную дверь. В то время народы ху и хань жили вместе в префектуре Лянчжоу. Народы сэму³ и уйгуры построили здесь свои дома много лет назад, жилища ху также были рассыпаны повсеместно. Впрочем, разница между ними сразу бросалась в глаза. Строения ханьцев можно было узнать по кирпичу и черепице, выходцы из ху же предпочитали белый камень, глинобитные стены и деревянные опоры из тополя. Между домами петляло множество запутанных тропинок. Всего через несколько поворотов, они напрочь избавились от преследовавших их солдат.

[³сэму (色目 [sè mù]) — это собирательный термин этнических групп в западном Китае во времена дин. Юань, который включал всех, кто не относился к ху, монголам, хань или южанам.]

Девушка-ху провела экзорцистов по рыночной аллее. Это место было трущобами префектуры Лянчжоу. Хоть погода была морозной, довольно много людей продолжало здесь торговать.

— Эй! Ты продаешь эту рыбку? — уйгур похлопал Хунцзюня по плечу, спрашивая на ханьском диалекте.

— Не продается! — негодующе отозвался демон-карп.

Увидев, как рыба внезапно открыла рот и заговорила, уйгур испуганно заверещал и упал на землю. Девушка нетерпеливо шикнула:

— Не создавай проблем!

Девушка-ху вела себя грубо, потому некоторое время никто в переулке не осмелился спровоцировать ее лишним словом. По пути она даже умудрилась присесть, чтобы купить овощей. Ли Цзинлун и Хунцзюнь были озадачены, но вопросов никаких не задавали. Они прошли через множество улиц, прежде чем, наконец, остановились перед жилым домом.

— Заходите и выпейте чаю, — пригласила их девушка-ху и, толкнув дверь, вошла внутрь.

Это была спокойная и тихая резиденция. Во дворе перед жилищем была построена каменная мельница, также содержался мул. Стоило им войти в парадный зал, как пред ними предстала незатейливая и простая обстановка. Также по обе стороны зала стояли комплекты черных древних доспехов династии Хань⁴. При входе девушка прокричала:

— Папа! Мама! Я привела их!

[⁴просто интересный факт, что в переводимой нами новелле «Два нефрита из Цзяндуна», где действие происходит как раз в эпоху дин. Хань, частенько фигурировали подобные черные доспехи.]

Хунцзюнь оглядел внутренний двор. На солнце сушились выстиранные добела две правительственные мантии. Уйгурка латала длинное платье. Услышав зов, она поспешно подняла голову и поприветствовала парней. Из зала вышел еще один человек. Он уже переоделся из официальных одежд и вместо них был закутан потрепанную временем шубу — это был Цинь Лян!

— Сегодня Ли-чжанши, — улыбнулся он, — вызвал настоящий переполох.

Пока Хунцзюнь все еще пребывал в удивлении, Ли Цзинлун уже все обдумал и пришел к пониманию. Он поспешно сложил руки и поблагодарил Цинь Ляна за помощь, но тот махнул рукой и заверил, что это пустяки, прежде чем проводить их обоих в зал.

— Это сложный вопрос, — беспокойство тяготило Цинь Ляна, — У старого генерала появились такие предрассудки из-за братьев из города Лянчжоу. Чжанши, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

— Вы верите мне? — услышав его слова, Ли Цзинлун крайне удивился.

Выражение лица Цинь Ляна помрачнело. Он медленно кивнул, начиная свой рассказ:

— Двенадцать лет назад я видел демонов, о которых вы упоминали, в Шачжоу. Их называют «живыми мертвецами»⁵.

[⁵шигуй (尸鬼), где первый иероглиф означает «труп», а второй «дух | призрак». живые мертвецы более близкое обозначение для нас. или кому-то больше нравится «демоны засухи»? . .]

***

Снег прошел, и небо прояснилось. Мо Жигэнь пришпорил лошадь и с Лу Сюем позади помчался по пустынным равнинам. Люди из племени шивэй были мастерами путешествий за Великую стену. Под ярким солнцем и буйным ветром Мо Жигэнь преодолевал горы и реки, то останавливаясь, то продолжая путь. Стоило погоде измениться, он сразу искал убежища от холода в маленьких городках или горных пещерах. Время от времени он охотился и жарил свою добычу на костре. Ночью у него даже получалось отыскать горячие источники, где они вместе с Лу Сюем смывали дневную усталость. Казалось, что это просто путешествие по красивым местам.

— Куда нам теперь идти? — Мо Жигэнь остановил коня на возвышенности и обратился к Лу Сюю.

Лу Сюй стоял на краю утеса, глядя вдаль, в его глазах отражалось лёгкое замешательство. Мо Жигэнь указал в сторону.

— Как насчет этого?

Взгляд Лу Сюя остановился на заснеженных вершинах юго-восточного края гряды Цилянь⁶, сам он прищурился, задумавшись — явно колебался.

[⁶горы Цилянь (祁连山) находятся к югу от коридора Хэси и являются северным выступом гор Куньлунь.]

Лу Сюй говорил редко, но Мо Жигэнь уже наловчился понимать правильное направление только по его взгляду. В пути у Лу Сюя постоянно появлялось беспокойство, словно бы он хотел отвести Мо Жигэня к тому месту, но боялся, что тот столкнется с тем, что напугало его самого. Однако по мере того, как они с Мо Жигэнем продолжали продвигаться вглубь территории Хэси, этот страх отступал, сменяясь верой в мужчину. Ведь Мо Жигэнь был действительно силен. Имея огромный опыт, он отваживался проезжать по самым пустынным и безлюдным местам и легко находил дорогу. Какие бы дикие звери не встречались им на пути, они не осмеливались нападать.

Поначалу Лу Сюй еще колебался, но стоило ему увидеть собственными глазами, как Мо Жигэнь застрелил медведя и сразил тигра одним броском через плечо, он проникся к нему восхищением.

По выражению лица юноши Мо Жигэнь понял, что их цель уже близка. Он покружил по горной дороге и похлопал по седлу, жестом веля Лу Сюю садиться на коня. Но оставался неподвижен, только пристально смотрел на него.

— Пойдем, не бойся, — Мо Жигэнь снял маску и с серьезностью ответил на его взгляд, — Я здесь.

Поколебавшись с долю секунды, Лу Сюй взобрался на коня. Мо Жигэнь взмахнул хлыстом, и с криком «цзя!» вместе с юношей поскакал к подножью гор Цилянь. В сумерках над ними раскинулось бескрайнее чистое небо, по которому проплывало только несколько белых облаков. Вдалеке показалась полуразрушенная деревня.

Мо Жигэнь очень удивился и остановил коня перед въездом в поселение. Лу Сюй тут же спрыгнул и с душераздирающим криком бросился в самую глубь.

Мужчина не знал, как реагировать на это. Тем не менее, он наконец понял. После того, как Лу Сюй доставил бы письмо, его единственной целью было бы вернуться домой. Деревня была заполнена трупами, словно ее попросту разграбили. В округе не осталось живых людей. На двери дома, в который ворвался Лу Сюй, висела бычья голова, а снаружи все еще качалось на ветру тибетское малахитовое длинное платье.

В этой деревне посреди гор пятна крови были погребены под толстым слоем снега. Окрестности погрузились в тишину, снаружи продолжали развеваться молитвенные флаги⁷. На горизонте виднелась тусклая луна, и только дикие завывания Лу Сюя составляли ей компанию.

[⁷собственно, это флаги (经幡), которые украшались молитвенными письменами, учениями Будды или узорами птиц и зверей, они были разных цветов и в разных регионах могли выглядеть по разному.]

Мо Жигэнь толкнул дверь и уже на пороге увидел плачущего Лу Сюя с мертвой женщиной на руках. По всему дому раздавалось жужжание мух. Лицо юноши было залито слезами. Мо Жигэнь одним легким движением притянул его к себе и обнял непрестанно дрожащее тело.

— Ты уже давно догадался об этом, еще в дороге, — произнес мужчина, — Я сожалею о твоей утрате.

Он наконец понял, чего так боялся Лу Сюй и почему не мог не прийти сюда — он беспокоился о своей деревни и родителях. Однако все это было ожидаемо.

Что, черт возьми, здесь произошло?

Мо Жигэнь прикрыл юноше глаза и вывел его из дома, прежде чем взять лопату и сунуть ему в руки, чтобы тот выкопал могилу. Он все успокаивал его словами «не плачь, не плачь», пока тот продолжал рыдать и попутно копать. Мо Жигэнь знал, что, если скорбящий человек начнет выполнять какую-то работу, боль постепенно утихнет. Сам он вошел внутрь, чтобы осмотреть труп женщины.

Левая рука матери Лу Сюя держала кинжал, в то время как правая была крепко сжата. Мужчина осторожно раскрыл ее ладонь и рассмотрел там кусочек металлической брони.

Мо Жигэнь поднес предмет к носу и принюхался. С подозрением на лице он стремительно вышел и осмотрел тела других жителей деревни, умерших неестественной смертью. У большинства погибших были широко раскрыты глаза, а на груди виднелись сквозные раны. Все тела принадлежали старикам, женщинам и детям, среди них не было ни одного взрослого мужчины.

— Твой отец может быть еще жив! — Мо Жигэнь быстрыми шагами вышел из дома и обратился к Лу Сюю, — Здесь нет трупов взрослых мужчин!

На лице юноши отразилось сомнение, он отложил лопату, которой только что копал. Мо Жигэнь задумался на мгновение, после быстро взобрался на возвышенность, поднял голову и принюхался к встречному ветру.

Сразу после этого, в лучах заходящего солнца лицо Мо Жигэня стало стремительно обрастать шерстью, и все его тело засияло ослепительным светом. Он наклонился, прижав одну руку к земле, и вмиг обратился огромным Серым Волком, что издал громогласный рев!

Лу Сюй испугался и отступил на полшага назад. Серый Волк тем временем соскочил со своего места и, опустив голову, стал обнюхивать что-то в снегу.

— Я скоро вернусь, — Серый Волк заговорил голосом Мо Жигэня, только более низким и хриплым. Он оглянулся на юношу и продолжил: — Оставайся здесь, береги себя.

Серый Волк успел отбежать от деревни только на несколько шагов, когда Лу Сюй крикнул «эй» и последовал за ним. Мо Жигэнь обернулся и бросил ему:

— Возвращайся!

Однако Лу Сюй продолжал упрямо мчаться за ним по заснеженной земле. Он бежал словно ветер, и скорость его была до того высокой, что ему даже удалось догнать Серого Волка. Через некоторое время, тому пришлось остановиться и беспомощно объяснить:

— Я собираюсь выследить убийц!

В левой руке Лу Сюй сжимал неизвестно откуда взявшийся кинжал, а в правой — лопату. Смотря прямо на волка, он принялся повторять:

— Утренняя звезда! Утренняя звезда!

Серый Волк оскалил зубы, обнажая острые клыки, и прошептал:

— Возвращайся в деревню, я вернусь.

Но юноша упорно продолжал приближаться к Серому Волку, и тому ничего не оставалось, кроме как беспомощно сказать «ну тогда залезай» и слегка наклониться, чтобы юноша мог взобраться на него.

— Ты второй человек, который оседлал меня, — Серый Волк поднял голову и принюхался к витающим в воздухе запахам, а после рванулся вперед.

Лу Сюй не осмеливался ухватиться за его уши, потому ему оставалось только прижаться к спине, крепко обхватив его за шею. Какое-то время в ушах свистел ветер. В сумерках Серый Волк продолжал мчаться до тех пор, пока не добрался до бесплодной равнины. Снег уже почти весь растаял. Золотисто-желтое сияние закатного солнца с небес освещало бескрайнюю землю.

Мо Жигэнь вертел головой то влево, то вправо и принюхивался, словно сбился со следа. Затем он глубоко вздохнул и издал сотрясающий землю и небеса волчий вой, что эхом разнесся по хребту. Над горами один за другим словно раздались ответы множества стай волков.

Вскоре после этого стаи бросились к Серому Волку на пустынную равнину, темной массой из тысяч особей собираясь вокруг. Стоило приблизиться к вожаку, они все как один склонили головы и припали телами к земле.

Серый Волк слегка выпрямился. Лу Сюй же покрепче обхватил его за шею, чтобы не соскользнуть вниз. Глаза его тревожно метались по сторонам, пока он с подозрением оглядывал собравшееся огромное количество волков.

Тряхнув головой, Серый Волк выплюнул металлический кусок брони, который все это время держал в зубах. Тот с тихим звоном приземлился на камень. Один из волков первым шагнул вперед, обнюхал предмет, прежде чем развернуться и броситься прочь. Сразу же оставшиеся звери нахлынули словно прилив, по шесть за раз подходя, запоминая запах куска брони и разбегаясь во всех направлениях. В одно мгновение вся волчья стая полностью отступила и рассеялась у подножия гор Цилянь. Все вернулось к прежнему запустению⁸.

[⁸сделать оборот и начать снова (周而复始 [zhōu ér fù shǐ]) — идиома, означающая повторяющийся цикл чего-либо.]

— Подними это, — попросил Мо Жигэнь, — и держи при себе.

Лу Сюй спрятал кусочек металлической брони. Серый Волк с юношей на спине помчался на запад, где за горизонтом тонул огненно-красный солнечный шар. Через некоторое время волчья стая вновь собралась вместе, и почти двести зверей помчались за вожаком по пустынным равнинам.

Вдалеке один за другим завывали волки. Мо Жигэнь пересек ручей, взобрался на скалу и соскользнул вниз по крутому заснеженному склону. Солнце село, взошла луна. Лунный свет становился все ярче и ярче, освещая землю своим серебристым сияньем. Волки разбегались по гребням гор, по очереди завывая. Серый Волк дёрнул носом, учуяв на ветру сильный запах… трупного смрада.

***

В городе Лянчжоу дул сильный ветер. Небо потемнело. Жена Цинь Ляна вошла в комнату и зажгла лампы.

— …В том году я занимал должность письмоводителя⁹ офицерского состава в Шачжоу. Моим начальником был младший сын мастера Цзя, Цзя Сунвэнь. Он служил командиром, отвечавшим за патрулирование, а я был его правой рукой. Мы отправились в военно-учебный поход, и по дороге на север нас настигла песчаная буря…

[⁹主簿 (zhǔbù) — гражданская должность, счетовод, письмоводитель.]

Двенадцать лет назад Цинь Ляну едва исполнилось двадцать три года. Учения шли более трех месяцев. Поначалу планировалось, что почти двести человек пройдут через Ярданг по направлению к уезду Минша, однако в ту ночь разразилась песчаная буря, охватившая шесть городов на приграничных территориях. До уезда Минша оставался день пути, но отряд заплутал в Ярданге, все больше и больше отдаляясь от места назначения.

Над пустыней Гоби поднялась пыль. Застрявшие в ловушке песчаной бури люди не имели доступа к питьевой воде, потому их лошади падали одна за другой. Но даже убивая боевых скакунов, они не могли получить много крови. Цзя Сунвэнь и Цинь Лян тащили свои усталые тела, в то время как солдаты несли носилки — так они пешком пересекали Гоби.

Через три дня и три ночи ни у кого не осталось сил идти дальше. Они рухнули на пески пустыни. Когда Цинь Лян уже был на грани потери сознания, перед ним возник крупный мужчина в древних ханьских доспехах, возглавляющий сотню солдат.

Ли Цзинлун хранил молчание, в то время как Хунцзюнь потрясенно произнес:

— Это и были те люди, которых вы встретили под Великой стеной?

Цинь Лян кивнул и продолжил:

— Не уверен, но среди его войска некоторые носили доспехи династии Хань, другие же броню Вэй, были даже были одежды Северной династии и народов сэму. На первый взгляд они казались смешанной армией.

Цинь Лян был уже на последнем издыхании, когда предводитель живых мертвецов поднял его и целый шичэнь проехал с ним по Ярдангу, пока, наконец, не оставил у ручья.

— Поначалу я думал, что это проникшие на перевал для грабежей уйгуры, но они не были похожи на них, — задумчиво вспоминал мужчина, — Тогда все братья уже были без сознания из-за солнечного удара. Я беспокоился, что они возьмут меня в плен и вынудят заставу Юймэнь сдаться. Тогда их предводитель снял шлем и развязал закрывающую лицо ткань.

Ли Цзинлун и Хунцзюнь молча погрузились в размышления. Цинь Лян же все еще витал в воспоминаниях, когда рассеяно продолжил:

— Его лицо… я все еще помню его даже спустя столько лет. Глаза его были белесыми, а кожа… пятнисто-серой. Он был трупом времен династии Хань.

Хунцзюнь ахнул, а Ли Цзинлун задумался:

— Труп времен династии Хань? С тех пор прошло восемьсот или девятьсот лет, как он смог сохраниться до сих пор?

Цинь Лян покачал головой.

— Не знаю, но предводитель сказал тогда, что их называют «павшими в бою призраками». Его фамилия Лю, он принадлежал к императорской семье династии Хань, и теперь возглавляет живых мертвецов.

Ледяной ветер ворвался в комнату, свет задрожал, колеблясь между светом и тенью. Хунцзюнь внезапно почувствовал прошедший по спине холодок.

Цинь Лян тем временем заговорил вновь:

— Они двигаются к Великой стене, изредка появляясь на Шелковом пути. Иногда они проходят через Ярданг и углубляются в коридор Хэси.

— Почему? — спросил Ли Цзинлун.

— Ежегодно они выходят к заставе Юймэнь, чтобы разыскать солдат, что выполнили свой воинский долг, но героически погибли в бою. Они обращают их в живых мертвецов. Все для того, чтобы укрепить армию мертвых. В конце они заканчивают свое паломничество в Дуньхуане¹⁰, прежде чем уйти тем же путем, которым пришли.

[¹⁰Дуньхуа́н (敦煌 [Dūnhuáng], «Сердечный, сверкающий») — оазис и городской уезд в городском округе Цзюцюань китайской провинции Ганьсу, в древности служивший воротами в Китай на Великом шёлковом пути. Поговаривали, что спасший Чжао Цзылуна монах, что также фигурировал в романе «Путешествие на Запад» как шифу Сунь Укуна, останавливался там на пути домой из Индии.]

Хунцзюнь удивленно отметил:

— Поскольку он был готов помочь и даже спас вас, он не может быть злобным демоном.

— Можно сказать и так, — ответил Цинь Лян, — Полагаю, об этом «предводителе живых мертвецов» должны ходить легенды. Хоть он и спас меня мимоходом, я считаю его своим благодетелем.

Ли Цзинлун и Хунцзюнь обменялись взглядами, сердца их еще больше охватило смятение.

Глава 49 - Вожак волчьей стаи

«Живые мертвецы наводнили деревню подобно нашествию саранчи».

***

Тёмной ночью Серый Волк нёс Лу Сюя и остановился на небольшом склоне в северной части гор Цилянь, глядя вниз на деревню. К северу от поселения слышался единый рокот копыт, похожих на удары о боевые барабаны. Касаясь земли каждый раз, лошади издавали приглушенные звуки.

Волк же издал приглушенный горловой рык, от которого юноша у него на спине широко раскрыл глаза, не в силах унять дрожь. От наполненного яростью рёва волчью стаю вмиг охватил страх, каждый из них попятился назад.

Бросив на них сердитый взгляд и встав во главе стаи, Мо Жигэнь в обличье волка помчался вниз по склону. Хищники выгнули спины, их шерсть встала дыбом, и, наконец, они склонились перед силой Серого Волка и роем бросились за ним.

Черная плотная масса из тысячи живых мертвецов на лошадях рванула вперёд, будто прилив, мгновенно поглотив всю деревню. Лишь тогда в деревне забили тревогу. Отовсюду раздавались крики ужаса и детский плач. Всё вокруг мигом погрузилось в хаос.

Атакующие мертвецы исчислялись тысячами. Слегка наклонившись в бок, Серый Волк сбросил с себя Лу Сюя.

— Лу Сюй! Уведи горожан в безопасное место и спрячь их! — через мгновение волк увеличился в размерах и с криком ворвался в деревню с южной стороны: — Бегите!

Стоило огромному Серому Волку, тело которого было залито лунным светом, также проникнуть в поселение и рявкнуть, жители словно пришли в себя. Больше не заботясь о своём имуществе, они бросились наружу. Волк тем временем помчался по крыше, и то здание, на которое он наступил, рухнуло. Но он продолжил нестись по улице и с протяжным воем бросился в само построение конницы! Поваленные всадники и лошади оказались растоптаны, другие же успели разбежаться в разные стороны¹.

[¹использовано две идиомы 1. (人仰马翻 [rén yǎng mǎ fān]) — прим. люди и лошади повалены на землю, метафора на избиение или беспорядок. 2. (七零八落 [qī líng bā luò]) — описывает разбросанные вещи, которые до этого были аккуратно расставлены.]

Стоящие во главе мертвецы единым движением подняли копья и двинулись на волка. В тот момент, когда оружие едва было коснулось его…

Серый волк подпрыгнул, и в воздухе обратился в Мо Жигэня в маске. Он был подобен белому соколу, пронзающему небеса. Одной ногой он встал на копья, левой рукой натянул тетиву лука, правой же вытащил Семь Разящих Стрел.

Все Семь Стрел с характерным звуком были выпущены одновременно. Они словно в танце переплетались друг с другом на поле боя. Падая на землю, Мо Жигэнь мигом превратился в Серого Волка и вновь бросился в боевое построение.

Испускающие яркое магическое сиянье Семь Разящих Стрел пронеслись по полю битвы, сбивая шлемы мертвецов. Каждый раз, когда стрела подлетала к врагу, она попадала в прорезь шлема и пронзала голову насквозь. Однако мертвецы продолжали прибывать подобно приливу. Даже после того, как Волк вдавливал их в землю, они всё равно изо всех сил пытались подняться, броситься вперед и схватить его за лапы.

С очередным разворотом Волк вновь обратился в мужчину. В воздухе Мо Жигэнь махнул рукой, и все Семь Стрел со свистом возвратились, вслед за этим бесчисленное количество шлемов упали на землю. Мертвецы продолжали наступать, заполняя бреши, оставленные побежденными. Мо Жигэнь круговым движением рук воспроизвёл заклинание.

Все стрелы вернулись к нему, на бешенной скорости начав раскручиваться. Мо Жигэнь развел руки в стороны с криком:

— Вперёд!

Стрелы создали подобный шторму всплеск духовной энергии, что разошелся во все направления и уничтожил приближающихся мертвецов. «Их действительно слишком много…». Мужчина метался из стороны в сторону, попутно бросая восклицания:

— Что вы, чёрт возьми, всё такое? Да откуда ж вы взялись!

Волна за волной живые мертвецы наваливались на Мо Жигэня, в последствии чего его всё же повалили на землю. Трупы, которых становилось всё больше, окружили его и громоздились подобно горам. Внезапно Серый Волк с диким рёвом поднялся с земли, расшвыряв по сторонам «холмик» из нечисти.

Случайные стрелы летали по округе. Серый Волк бегал в разных направлениях в надежде прорваться, как издалека до него донеслось:

— Утренняя звезда!

Серый Волк тут же развернулся и стал свидетелем того, как Лу Сюй с лопатой на перевес и волчья стая совместными силами пытались предотвратить вторжение мертвецов в деревню. Он не знал, как на это реагировать.

Обратившись из Волка обратно в человека, Мо Жигэнь отступил обратно в деревню и высоко подпрыгнул, чтобы разглядеть чрезвычайно быстрые движения Лу Сюя. К поясу он прикрепил кинжал, но всё же двумя руками крепко сжимал лопату и двигал ею со скоростью ветра. Стоило какому-то мертвецу броситься к нему, как Лу Сюй бил по нему полотном² отчего оторванные головы описывали в воздухе дугу и опадали на землю.

[²просто чтобы вы знали: лопата состоит из трёх частей, то есть из черенка (сама палка), тулейки (удерживает полотно на палке) и само полотно (та нижняя часть, которой обычно копаем).]

Жители поселения уже бежали вверх по склону горы. Мо Жигэнь прижал пальцы к губам, со свистом вновь превратился в Волка и бросился вниз. В это же время он заметил, как Лу Сюй разрезал воздух лопатой подобно тигру, бил ею вправо, влево, разрубал впереди, водил в стороны, рубил горизонтально, взмахивал вверх… Иногда он делал ложный выпад и отскакивал на пять шагов, а иногда даже целился преимущественно в промежность мертвецам и разворачивал полотно.

— Пойдем! — Мо Жигэнь решил на это промолчать. Вместо этого он спрыгнул вниз и зарычал: — Хватит драться! Возвращайся!

Лу Сюй бросился к Серому Волку, но в последний момент развернулся и подпрыгнул в другую сторону, испустив громкий отчаянный боевой клич. Обеими руками держа лопату, он с яростью опустил ее на мертвеца, что таки умудрился полоснуть Серого Волка лезвием, и уже абсолютно обездвиженного пригвоздил к земле.

Серый Волк повернулся, и Лу Сюй запрыгнул к нему на спину. Живые мертвецы наводнили деревню подобно нашествию саранчи. Под натиском подобного чёрного прилива деревня непрерывно разрушалась, пока, наконец, не раздался последний грохот.

Встав на склоне холма, Серый Волк оглянулся и заметил дрожащие от страха лица жителей деревни, уставившихся на гигантского хищника. После их взгляды переместились на молодого разведчика, восседающего на его спине.

— Бог волков! — крикнул кто-то.

— Утренняя звезда!

Один за другим жители деревни встали в коленопреклонные позы.

— Идите по южной дороге вдоль гор Цилянь, — тихо произнёс Серый Волк, — К югу есть небольшая деревня. Сначала укройтесь от холода там, потом найдите дорогу дальше на юг и отправляйтесь в ближайший окружной центр за помощью. Идите же!

Люди в конце концов ушли. Из горла Серого Волка вырвался странный звук, и волчьи стаи распластались на земле, прежде чем тоже разойтись.

Лу Сюй тяжело дышал, всё ещё сжимая лопату в ладонях и безостановочно дрожа.

— Неплохой уровень боевых искусств.

Серый Волк слегка опустил голову, глаза его засветились зелёным сияньем, словно инкрустированные во тьме драгоценные камни. Он наблюдал за движениями у горы. Целью мертвецов, казалось, была сама деревня, так как они не бросились в погоню за убегающими в горы людьми. После захвата поселения, нечисть медленно покинула ее, в огромных количествах заполнила равнину, словно могучий рой муравьев, и двинулась в путь.

— Преследуем? — слегка вздернув подбородок, обратился Мо Жигэнь к Лу Сюю.

Юноша заложил лопату обратно за спину, после чего наклонился вперед и обнял Серого Волка за шею. Тот прыгнул в снег и последовал за направляющимся на северо-запад войском живых мертвецов.

***

С наступлением ночи во всём городе Лянчжоу похолодало. Каждая семья плотно закрыла свои двери и для тепла разожгла огонь в угольной печи.

Цинь Лян обратился к своей жене:

— Сегодня у нас почтенные гости, так что приготовь еще несколько блюд и зарежь курицу. И ещё принеси вина.

Хунцзюнь развязал свой свёрток, но только он было собирался спросить, можно ли нарезать несколько маленьких кусочков мяса для демона-карпа, как госпожа Цинь заметила его и улыбнулась.

— Ах! Так вежливо! Вы даже принесли продукты! Отлично, его нужно поджарить…

— Это не для блюда, — попытался спасти ситуацию Хунцзюнь.

— Я не еда, — поддался в объяснения демон-карп, — Мне достаточно совсем немного мяса, я много не ем. Если его нет, то паровые булочки или клёцки тоже подойдут.

Госпожа Цинь закричала от страха до такой степени, что едва не потеряла сознание. Ли Цзинлун поспешно объяснил происходящее. Только после этого госпожа Цинь с явной неохотой приняла факт того, что карпы умеют разговаривать, а также существование Департамента экзорцизма.

Цинь Лян поспешно отправил ее готовить. После вошла та девушка-ху и начала накрывать на стол, попутно с любопытством поглядывая на демона-карпа.

— Это моя дочь — Цинь Сюань, — представил ее Цинь Лян, — Мой единственный ребёнок.

Ли Цзинлун и Хунцзюнь поприветствовали ее. Удивленный Хунцзюнь поинтересовался:

— Ваша жена — уйгурка?

Ли Цзинлун поспешил поправить его:

— Будь почтительнее, называй ее «госпожа».

В голосе Цинь Ляна сквозило веселье.

— Мы с её матерью впервые встретились под заставой Янгуань³ семнадцать лет назад. Мы поженились в соответствии с традициями ханьцев.

[³Застава Янгуань находится в 70 км на запад от Дуньхуаня. Это одна из древних застав, которая входила в оборонительную систему Великой Китайской Стены. Застава Янгуань была построена в 121 году до н.э. в период правления династии Западная Хань (III в. до н.э. — I в. н.э.), дабы защитить запад страны от нападений северных кочевников.]

Цинь Лян еще немного обменялся несколькими фразами с Ли Цзинлуном. Сам он был родом из уезда Лунси. Когда он был молод, семья устроила его на службу, где он занимался ведением документации под командованием заместителя цзедуши в Хэси. В последствии, когда заместитель цзедуши ушел в отставку, Цинь Ляна перевели в Шачжоу. На данный момент Гэшу Хань принял на себя командование Лянчжоу и был назначен гуном Лян за свои достижения. Поскольку Цинь Лян всегда был честным чиновником, никогда не растрачивавшим военные средства попусту, его призвали на должность губернатора Лянчжоу.

Но поскольку Лянчжоу и окружающие его районы были недалеко от северо-западной границы, цзедуши являлся тут главным. На всем необъятном небе и всей обширной земле — Гэшу Хань являлся самым важным⁴ человеком, за которым всегда оставалось последнее слово. Финансовая и военная мощь находились в руках старого генерала. Цинь Лян же отвечал только за составление документов, преобразование земли в сельскохозяйственные угодья, управление академиями и урегулирование гражданских и внутри военных споров. Честно говоря, реальной власти у него как таковой не было, в результате чего его жизнь не была как-то запятнана.

[⁴Необъятное небо и обширная земля (天大地大 [tiān dà dì dà]) — идиома, описывающая обширность чего-либо (в нашем случае — значимость Гэшу Ханя).]

Вскоре зашла госпожа Цинь, чтобы расставить блюда. Чтобы как следует порадовать гостей, она всё же зарезала курицу. Ли Цзинлун очень долго извинялся за это. Цинь Сюань же оторвала куриную ножку и отдала ему, но он переложил её Хунцзюню. Цинь Сюань бросила взгляд на мужчину, но так ничего и не сказала.

Цинь Лян открыл кувшин с вином и обратился к Ли Цзинлуну:

— Хотя я верю, что в мире существуют призраки и божества, всё же я чувствую, что демоны далеки от нас. Видя то, что вы, ребята, берёте с собой этого демона, я полагаю, что у Департамента экзорцизма действительно есть необходимые навыки.

Хунцзюнь едва не выплюнул суп и тут же задумался, почему же демон-карп смог доказать, что у их отдела были какие-то способности? Ли Цзинлун же поднял свою чарку.

— Это не более чем вопрос получаемого жалованья, предоставленного императором в обмен за выполнение наших обязанностей, — после сказанного, он и Цинь Лян приподняли в сторону друг друга чарки.

Хунцзюнь резко предложил:

— Как насчёт того, чтобы завтра взять с собой Чжао Цзылуна и показать его Гэшу Ханю?

В настоящее время демон-карп палочками забивал рот кусочками мяса. Услышав подобные слова, он тут же запротестовал:

— А что если он захочет отрезать мою рыбью головушку вместо Чжанши?

Упомянутый Ли Цзинлун поставил чарку на стол.

— Я предполагаю, что Гэшу Хань действует так не из-за старости или упрямства, а скорее согласно своему положению.

Зал на мгновение погрузился в тишину. После Цинь Лян тяжело вздохнул.

— Всё именно так. Вот почему этот ничтожный хотел бы обратиться к Ли-чжанши за просьбой.

Хунцзюню стало любопытно, и Ли Цзинлун повернулся к нему.

— Помнишь, что сказал нам наследный принц перед отъездом? — спросил мужчина.

Чуть поломав голову над словами Ли Хэна, юноша припомнил, что тот действительно хотел, чтобы Ли Цзинлун полностью расследовал этот вопрос и успешно его разрешил, чтобы при этом не повлиял на отношения с уйгурами и сделал всё возможное, чтобы предотвратить войну… а?!

А ведь жена и дочь Цинь Ляна как раз являлись уйгурами.

Цинь Лян вновь обратился к Ли Цзинлуну:

— Думаю, что в какой-то степени это министр Ян способствует началу войны с уйгурами. Отношения между великими генералом Гэшу Ханем, Ань Лушанем⁵ и Ши Сымином⁶ всегда были подобны огне и воде…

[⁵Ань Лушань (安祿山 [Ān Lùshān]; ок. 703 — 29 января 757) — китайский военачальник (цзедуши) согдийского происхождения. важная историческая фигура, которая явно появится дальше по сюжету.]

[⁶Ши Сымин (史思明) был доверенным лицом Ань Лушаня.]

— Папа, — недовольно позвала Цинь Сюань.

Цинь Лян махнул рукой, показывая, что всё в порядке.

— Старый генерал Гэшу Хань должен помириться с правым министром Ян Гочжуном, — при этих словах Ли Цзинлун глубоко нахмурился.

— Конечно. Предполагаю, что министр Ян и сам не прочь к нему подлизаться, — произнёс Цинь Лян, — Царство Тубо⁷ и уйгуры часто посылают послов в поместье цзедуши в Хэси…

[⁷В конце VI — начале VII века так называемая Ярлунгская династия тибетских царей постепенно подчинила себе соседние племена и создала царство Тубо. таким образом «Тубо» — это древнее название Тибета.]

Короткое «хм» вырвалось у Ли Цзинлуна, после чего его лицо еще больше помрачнело.

— Итак, министр Ян убедил старого генерала Гэшу Ханя победить народ Тубо, а уйгуров сделать своими врагами… Действительно сложная ситуация.

— Верно, — подтвердил Цинь Лян, — Потому что наследный принц, когда еще командовал войсками, был хорошим другом Гэлэй-кагана⁸. Будь то назначение его уважаемого двоюродного брата на пост генерала⁹ или завоевание большого Болюя¹⁰ в прошлом году, всё это было достигнуто с помощью Гэлэй-кагана. Я думал, что за эти несколько лет отношения между императорским двором и уйгурами достигнут мира, но я никак не ожидал… эх…

[⁸Гэлэй-каган (格勒可汗), также известный как Баянчур-хан (каган) — был вторым каганом Уйгурского каганата. Кага́н — высший титул суверена в средневековой кочевой иерархии, хан всех ханов. В 402 году его приняли жужани вместо хуннского титула шаньюй (более подробнее про титул «шаньюй» можно прочесть в новелле «Динхайские хроники»).]

[⁹возможно, здесь имеется ввиду Ли Хуэй, армию которого в 729 году возглавил сам Ли Хэн, чтобы отразить вторжение киданей.]

[¹⁰об этом вроде рассказывалось в прошлых главах, но Болюй (勃律) — это древний Балтистан, что делился на большой и малый Болюй.]

Все мысли Хунцзюня заволокло туманом, пока он слушал этот разговор, но он всё же решил встрять:

— Я не понимаю. Ян Гочжун убедил Гэ… старого генерала — как его там, — что не следует слишком сближаться с уйгурами, потому он хочет свалить весь счёт за разграбленные приграничные города на голову этих самых уйгуров.

— Ага, — подтвердил Ли Цзинлун, — Именно так.

Хунцзюнь тоже нахмурился.

— Но откуда он знает, кто именно устраивал набеги на города? Как вы думаете, он в курсе о живых мертвецах?

Стоило Чжанши услышать подобное предположение, как все волосы встали дыбом. Если бы Ян Гочжун действительно о них знал, это было бы слишком пугающе.

Цинь Лян заговорил вновь:

— Почему его, правого министра, волнуют жизнь и смерть войск и жителей на границе? С какой стороны ни глянь, а города уже разграблены. Будь то тюрки, уйгуры, тубо или живые мертвецы, для него это не имеет значение. Всё, что он хочет — это только подать прошение Его Величеству о начале войны с уйгурами.

— Из-за этого, — поддержал Ли Цзинлун, — я боюсь, что многим людям в Лянчжоу придется нелегко.

— Всех уйгуров изгонят, — вздохнул Цинь Лян, — Вот почему… Ли-чжанши, это дело очень важное. Из-за такого первого впечатления Гэшу Хань не поверил вам. А даже если бы поверил, у него всё еще остались бы свои опасения.

— Он слишком небрежен. На мой взгляд, принесенные неприятности живыми мертвецами намного превышают ту серьёзность, которую рассчитал Ян Гочжун. Хоть сейчас мы и не знаем их целей, но мы можем быть уверены в том, что если в ближайшее время этого не узнаем, то, боюсь… — Ли Цзинлун пристально вгляделся в глаза Цинь Ляна, тяжелым голосом произнося слово за словом: — все будут втянуты в это бедствие. Даже сам генерал Гэшу Хань будет обречён на веки вечные¹¹.

[¹¹(万劫不复 [wàn jié bù fù]) — идиома, означающая, что что-то никогда не будет подлежать восстановлению.]

***

Тёмной ночью на равнинах в центральной части Хэси чёрное войско огромной массой устремилось вперёд на полной скорости. Серый Волк с Лу Сюем на спине уже начал тяжело дышать.

— Я слишком устал, — произнёс он с одышкой, — Мне нужно немного отдохнуть.

— Кровь, — сказал ему Лу Сюй.

— Я истекаю кровью?

Серый Волк огляделся в поисках горной пещеры, что может защитить от ветра, и, принюхавшись, нашёл такую на склоне горы.

Лу Сюй протянул руку и ощупал спину волка. Обнаружив, что ладонь его была вся в алой жидкости, он тут же встревожился.

— Это не страшно, — попытался утешить его Серый Волк, сгребая снег лапами и выкапывая яму, за которым оказалась пещера. Лу Сюй поспешил спрыгнуть вниз, а волк согнулся и протиснулся внутрь, превратившись в человека.

Мо Жигэнь придерживался рукой за стену пещеры и затруднённо дышал. Ему потребовалось много времени, чтобы восстановить дыхание.

Через некоторое время в убежище зажгли костёр. Мо Жигэнь снял верхнюю одежду, обнажив крепкие мышцы спины. Многолетние тренировки со стрельбой из лука привели к тому, что его спина и плечи наполнились мужской силой и красотой. Мужчина жевал сухой паёк, и жажда до такой степени мучила его, что он на одном дыхании съел довольно много снега.

На спине виднелось несколько порезов. К счастью, поскольку он был ранен в обличье волка, они оказались не такими уж глубокими на человеческом теле.

Разжёвывая некоторые лекарственные травы и выплёвывая их, Лу Сюй равномерно размазывал образовавшуюся пасту на раны Мо Жигэня. Что касается остальных лекарств, юноша приложил их под рёбра мужчины.

— Поспи немного, — предложил ему Мо Жигэнь, — Время еще есть.

Лу Сюй зевнул. Только за этот день и его дух, и тело подверглись сильному напряжению, потому он в изнеможении свернулся калачиком внутри их убежища и заснул. Но зимние ночи становились всё холоднее и холоднее, отчего Лу Сюй не мог удержаться от дрожи. Через некоторое время Мо Жигэнь принял огромную волчью форму. Лапами он подтянул юношу к себе и заключил в свои объятия. Волк и человек заснули вместе около костра.

***

Посреди ночи дико завывал ледяной ветер. В поместье Цинь Ляна была только одна гостевая комната. Хунцзюнь лёг первым, в то время как Ли Цзинлун сидел за столом и писал письмо при свете масляной лампы.

В молодости Ли Цзинлун копировал работы Лу Цзи¹², потому его каллиграфия была довольно красивой. Даже родившиеся в семьях, известных своими литературными способностями, ученики подобные Цю Юнсы не могли удержаться от вздоха при сравнении его способностей с собственными. Завёрнутый в одеяло Хунцзюнь не мог удержаться от поглядываний в его сторону и в конце концов поинтересовался:

— Кому ты пишешь?

[¹²Лу Цзи (陆机, 261—303) — китайский поэт. Один из ведущих литераторов и теоретиков литературы в средневековом Китае. Происходил из семьи крупного чиновника. Был ложно обвинён в измене и убит. Автор более 200 стихотворений, в том числе и поэмы «Вэнь фу» 文賦 — одной из первых китайских поэтик.]

— Его Высочеству наследному принцу. Если хочешь спать, то ложись, — принялся убеждать его Ли Цзинлун, — Не стоит смотреть.

Хунцзюнь немного продрог. Раньше, когда он был еще на вершине гор Тайханшань вместе с Чун Мином, он никогда не сталкивался с такими сильными холодами зимой.

— В человеческом царстве только в этом году так холодно или так каждый год? — спросил он.

— Каждый год такой, — Ли Цзинлун взглянул на Хунцзюня, — Согрей свою постель как следует¹³.

[¹³согреть постель (暖床) можно понимать буквально, то есть своим телом нагреть спальное место для близкого родственника в знак своей любви (например родителям или детям, чтобы им не было холодно), так и как метафору на постельные утехи. время двусмысленности от Цзинлуна, как именно его слова понимать — уже решать вам.]

Хунцзюнь был до того плотно закутан, что из-под одеяла выглядывала только голова. Своим видом он напоминал ничего не понимающий блинчик с начинкой.

Ли Цзинлун уже было собрался продолжить писать, как запнулся, не в силах дотронуться кистью до бумаги. Если бы он переписал правдивые слова Цинь Ляна, то после отправки, забеспокоился он, они могли бы вызвать вражду между наследным принцем и Гэшу Ханем. А если бы не написал, то его обвинили бы в сокрытии правды.

— Не пиши больше, — после нескольких дней постоянных путешествий Хунцзюнь просто до смерти устал, — Ложись спать, ты еще не оправился от простуды.

Мысли мужчины путались в голове. Обдумав предложение несколько раз, он, наконец, разорвал письмо, развязал верхнюю одежду и залез под нагретое одеяло. Ветер снаружи был до того сильным, что чуть ли не срывал крышу с дома, но в кровати было очень тепло.

— Почему-то в нашем путешествии, вне зависимости от того, куда мы идем, всегда есть только одна комната, — заметил Хунцзюнь.

— Эй, я не против тебя, но теперь я перестал устраивать тебя?

Ли Цзинлун окинул Хунцзюня взглядом, на что тот поспешил опровергнуть это предположение. На самом деле тело Ли Цзинлуна было тёплым, а Светоч Сердца в его груди заставлял юношу чувствовать себя с ним донельзя уютно.

— Мне просто любопытно, — расплывчато подвел итог Хунцзюнь.

— В Чанъане сейчас точно также холодно, — небрежно упомянул Ли Цзинлун.

Они лениво обменялись еще несколькими фразами, но Хунцзюнь уже не мог разобрать собственные слова. По сравнению с заброшенными казармами прошлой ночью, дом Цинь Ляна казался таким же удобным, как дворец. Юноша не мог припомнить своих слов в полудрёме, пока Ли Цзинлун подложил руку под его голову вместо подушки. И Хунцзюнь, прильнув к груди мужчины, окончательно заснул.

Ночь была долгой. В этой безграничной тьме Хунцзюню в неизвестный отрезок времени начал сниться странный сон. Ему привиделся человек, горящий в чёрном пламени.

— Спаси меня… Спаси меня… — послышался мужской голос.

Хунцзюнь хотел что-то сказать, но из открытого рта не вылетело ни звука.

В одно мгновение перед ним калейдоскопом пронеслись бесчисленные отрывки воспоминаний, заставившие его словно путешествовать во времени. За дверьми Департамента экзорцизма стоял воин в золотых доспехах, что держал в руках сияющий длинный меч. Его отец и мать преклонили пред ним колени.

— У меня остался только этот ребёнок…

Пейзаж промелькнул перед глазами, и Хунцзюнь, казалось, стал другим, более высоким человеком. Он стоял в тёплом дворе в окружении весенних цветов. Искоса взглянув в сторону длинного коридора, он заметил идущую там красивую женщину в ханьском платье. Ее словно сопровождал весенний ветерок. Она также повернула голову и взглянула на него.

Чёрный огонь мгновенно охватил его тело, и Хунцзюнь принялся панически отступать.

— Чжанши!.. — глаза Хунцзюня распахнулись, и он резко сел.

Снаружи всё еще завывал ветер, а тёмное небо было пасмурным. Ночь прошла, но Ли Цзинлуна на кровати уже не было, он ушел неизвестно куда. Перо феникса положили на стол вместе с посланием:

«Ранним утром я получил известие, что Ушань стала внезапной жертвой ночной осады живых мертвецов. Мы с Цинь Лянем отправились разведать ситуацию».

Хунцзюнь взял перо и положил к себе на колени, прежде чем одеться и порывом ветра вылететь наружу.

Глава 50 - Над городом нависли чёрные тучи

«Десять тысяч ритмично стучащих по земле копыт были подобны боевым барабанам».

***

— Ли Цзинлун попросил, чтобы ты не уходил, — произнесла Цинь Сюань за пределами зала, где она очищала корзину незрелых соевых бобов.

Хунцзюнь нахмурился.

— Как такое возможно? Куда они делись? Где Чжао Цзылун?

Юноша схватил еще мокрого демона-карпа и завернул его. Ошеломленный, Чжао Цзылун взвизгнул:

— Куда ты опять собрался?!

Хунцзюнь вышел на задний двор, вскочил на лошадь и в изумлении огляделся.

Цинь Сюань перекинула лук и колчан со стрелами через плечо, пред этим переодевшись в меховую шубу, и последовала за ним со словами:

— Поехали на юг, к подножию гор Цилянь, в город Ушань! Сегодня ушло много народу, даже великий полководец!

— Ты...

Цинь Сюань перебила его:

— Мой отец каждый раз безрассудно бросается вперед, несмотря на опасности для жизни. Я пойду с тобой.

Хунцзюню пришлось взять девушку с собой. Цинь Сюань показывала дорогу, и вдвоем они помчались к Лянчжоу. Новости за городом получили только глубокой ночью. Командование войсками взял на себя Чжан Хао. Цинь Сюань рассердилась:

— Вы что, только сейчас покидаете город?!

Хунцзюнь поспешно жестом попросил девушку замолчать. В данный момент они не могли позволить себе влипнуть в неприятности, однако Цинь Сюань до того беспокоилась о безопасности отца, что совсем забыла о другой проблеме. Стоило Чжан Хао приметить Хунцзюня на лошади, как он тут же опешил.

— Это он! — крикнул Чжан Хао, — Схватить его! Быстрее! Кто-нибудь, сообщите об этом старому генералу!

Множество солдат также узнали Хунцзюня, и все они кинулись закрывать ворота. Видя, что ситуация начинает складываться не лучшим образом, юноша спешно предупредил:

— Держись крепче! Я ускоряюсь!

Цинь Сюань крепко вцепилась в него. Хунцзюнь намотал поводья на левую руку, справа метательные ножи объединились воедино и устремились к воротам. Они тут же раскололись надвое и рухнули с оглушительным грохотом. После юноша пришпорил лошадь и вылетел за пределы города, словно стрела.

— Преследовать их! — взревел от ярости Гэшу Хань в полном обмундировании. Он вел большую группу солдат, пока надрывал голос вслед беглецам: — Да как ты посмел разрушить мои городские ворота?! Где Ли Цзинлун?! Схватить всех и притащить в темницу!

Таким образом, в личное дело Хунцзюня было прибавлено еще одно преступление. В обычные дни он старался не попадать в неприятности, так как не хотел вновь подвести Ли Цзинлуна. Однако сегодня, поскольку непосредственно сам его начальник устроил такой большой переполох, чего ему теперь бояться!

— Вам нас не догнать! — юноша повернул голову и поддразнил: — Возвращайтесь обратно! Вы уже не в том возрасте!

Хунцзюнь никогда не страшился ни небес, ни земли¹. Гэшу Хань на секунду опешил, но когда до него дошел смысл сказанного, вся кровь прилила к голове, и он в ярости заорал:

— Преследуйте их до тех пор, пока не изловите!

[¹(天不怕地不怕 [tiān bú pà dì bú pà]) — идиома, означающая ничего на свете не бояться, не ведать страха.]

Лошадь Хунцзюня действительно относилась к благородным. Хоть она и тащила вес двух человек, все же они были легче одного всадника в тяжелых доспехах. Встав на дыбы, она порывом ветра помчалась на юг, вскоре исчезнув без следа.

***

В тоже время Ли Цзинлун и Цинь Лян только миновали небольшой городок под названием Гоюань², что был в более чем в шестидесяти ли от Ушань. За ними следовало почти двести солдат. Едва настал полдень, а город уже наводнили беженцы.

[²букв. истоки внешней городской стены (郭原) — городок в провинции Ганьсу.]

Ли Цзинлун быстро спешился с коня и попробовал расспросить людей:

— Как обстоят дела в городе Ушань?

Две деревни в горах Ушань и Аньшань прошлой ночью были так же разграблены, как и четыре города в Сайвае.

Беженцы горько плакали и рыдали: все они спаслись из этих двух поселений. Услышав их слова, Ли Цзинлун мысленно поблагодарил небо и землю за то, что теперь ему удастся сохранить собственную голову.

— Как выглядели нападавшие? — с тревогой спросил мужчина.

Один хамоватый мужчина воскликнул:

— Да откуда ж мне знать! Было темно, хоть глаз выколи! Мы ничего не разглядели!

Ли Цзинлун не нашелся с ответом, но чуть не захаркал кровью от гнева из-за слов этого хама.

— Это... — смущенно встрял Цинь Лян, — Чжанши, почему бы нам не отложить в сторону все наши разногласия и сначала не отправиться взглянуть на гору Ушань?

Внезапно над их головами пронеслась стая ворон. Их хриплое карканье звучало пугающе. Ли Цзинлун в несколько шагов запрыгнул на крышу дома и бросил взгляд на юг.

Большое количество людей описывали Цинь Ляну и его сопровождающим появление бога волков, что спас их и их семьи. Часть спасшихся установили временные алтари, чтобы поклоняться сострадательному к всему живому в горах богу. Цинь Лян слушал вполуха и крикнул наверх:

— Ли-чжанши, так мы отправляемся?!

Подул промозглый ветер. Ли Цзинлун спрыгнул с крыши и закричал:

— Отступайте! Все вы, отступайте! Простые люди, прячьтесь в подвалах!

— Что? — недоумевающе переспросил Цинь Лян.

Ли Цзинлун произнес:

— У меня все еще заложен нос. Вы чувствуете какой-нибудь запах, пришедший с ветром?

В тот момент ветер подул уже с юга, и в воздухе действительно почувствовалось слабое трупное зловоние. Выражение лица Цинь Ляна тут же изменилось, и он мрачно поинтересовался:

— Ли-чжанши, они направляются сюда?

Ли Цзинлун немедленно приказал солдатам вооружиться и встать в оборонительную позицию. Он долгое время тренировался в армии Лунъу и был не по наслышке знаком со всеми видами обороны. Однако Цинь Лян привел лишь ополчение из города Лянчжоу, а обученные солдаты находились под командованием Гэшу Ханя. Ополченцы обычно исполняли роль посредников в спорах или выполняли тяжелую работу, потому не были способны маршировать и сражаться.

— Приготовить жаровни! — прокричал Ли Цзинлун, — Обыщите все дома и соберите все масло!

Мужчины переглянулись, и Цинь Лян решительно отдал приказ:

— Всем слушаться Ли-чжанши, поторопитесь!

Стоило отзвучать последним словам, все жители и солдаты в городке Гоюань пришли в движение.

— Когда прибудет подкрепление? — спросил Ли Цзинлун.

Цинь Лян отрапортовал:

— Чжан Хао начал отдавать приказы войскам только ранним утром, потому, боюсь, это займет еще около двух или трех шичэней. Ли-чжанши, вы уверены, что они прибудут сюда?

Еще одна стая ворон с карканьем пролетела мимо.

Ли Цзинлун сначала хотел сказать уверенное «абсолютно». Тот факт, что вороньи стаи спешили покинуть насиженные места, говорил о том, что масштабный марш неприятелей потревожил зимующих в лесу птиц. Однако, учитывая свое невезение по жизни, — ведь когда он что-то говорил, то этого не случалось, — он решил не спешить с выводами.

— Возможно... — заколебался Ли Цзинлун, — трудно сказать.

Цинь Лян был потрясен.

— Трудно сказать?!

Окружающие их солдаты с выражениями «вы издеваетесь?» на лицах один за другим опустили стрелы, думая про себя: «сами не уверены, а еще хотите, чтобы мы здесь на страже стояли?».

Пронизывающий холодный ветер гулял по городку, но вокруг него не было ни единой каменной стены. Защитой служил только деревянный частокол из множества связанных вместе бревен, и то он помогал только от вторжения волков. В таком подобии забора было сложено несколько ящиков, что служили городскими башнями, а снаружи — две деревянные двери, открываемые и закрываемые с помощью деревянных колёс.

Ли Цзинлун предложил:

— Почему бы нам не отправить всех людей обратно в правительственное учреждение в Лянчжоу?

Цинь Лян серьезно произнес:

— Ли-чжанши, из здешних людей только вы сражались с этими ходячими мертвецами. Сегодня вы также были тем, кто...

Мужчина уставился на Ли Цзинлуна, смысл его слов был очевиден, тот сразу понял часть недосказанного предложения. На самом деле, когда он получил срочное донесение в пятую стражу, Ли Цзинлун принял незамедлительное решение и попросил Цинь Ляна немедленно отправить войска в Ушань.

Не заботясь о нарушаемом приказе и основываясь лишь на словах Чжанши, Цинь Лян развернул войска по собственной инициативе. Естественно, Ли Цзинлун в глубине души понимал, что не может позволить мужчине забрать на себя всю вину, и должен был самостоятельно найти решение.

Поколебавшись с мгновение, он, наконец, скомандовал:

— Оставьте половину войск охранять город, а другая половина пусть заберет горожан и отступит к городу Лянчжоу! Быстро!

— Тогда всем сегодня слушать приказы генерала Ли, — произнес Цинь Лян.

Ли Цзинлун кивнул и быстрыми шагами поднялся на возвышенность, бросив взгляд на далекие равнины. Солдаты позади него стали организовывать людей к отступлению.

***

Полшичэня спустя Ли Цзинлун погрузился в состояние крайнего ужаса, словно бы он открыл новые границы своего невезения. Если этот городок минует беда, то у него самого не будет другого выбора, кроме как стать пойманной Гэшу Ханем, который как раз мчался сюда, черепахой в кувшине³. Помимо этого, его явно бы прокляли местные жители.

[³(瓮中捉鳖 [wèng zhōng zhuō biē]) — поймать в кувшине черепаху (обр. в знач.: верная добыча, проще простого, успех гарантирован).]

«До этого не должно дойти...», — Ли Цзинлун глубоко вздохнул и принялся себя успокаивать: «У меня есть Светоч Сердца, так что я определенно тот, на кого небеса возложили великую ответственность. Я не позволю Гэшу Ханю обезглавить меня вот так... Но Светоч изначально моим не был, потому, если так подумать, ситуация только усугубляется».

— Я совершил очень серьезную ошибку, — обратился Ли Цзинлун к Цинь Ляну.

Тот вновь испугался Ли Цзинлуна и покрылся холодным потом.

— Ли-чжанши, что это значит?

— Хунцзюня здесь нет... В том случае, если армия живых мертвецов не прибудет раньше старого генерала Гэшу Ханя, мне останется только бежать, — объяснил Ли Цзинлун.

— Прошу, не делайте этого! — в ужасе воскликнул Цинь Лян.

Принадлежавший Ли Цзинлуну Светоч Сердца спас бы только при сражении с демонами, со смертными он ничего поделать не мог. Какой смысл в том, что бы на людей Светочем светить? Они бы от него только глаза отводили... Тысячи всадников мчались к ним, и каким бы способным он не был, его попросту затопчут. Если бы он только знал, то пошел наперекор сердцу и разбудил бы Хунцзюня. Тогда при побеге его Пятицветный Священный свет смог бы защитить их и спасти их жизни.

— Значит, вам остается только помолиться, чтобы армия живых мертвецов прибыла раньше, — предложил Цинь Лян.

— Смотрите!

В сумерках земля под ногами заходила ходуном. Ли Цзинлун вздрогнул, прежде чем броситься наверх.

— Они здесь! — закричал он. Наконец-то они прибыли!

Огромное войско было подобно линии черного прилива, что собирался со всех сторон и единой массой непрестанно мчался на север.

Ли Цзинлун потерял дар речи.

— Сколько их там? — голос Цинь Ляна задрожал.

— Десять... десять тысяч, — Ли Цзинлун пригляделся к ним и на глаз их определил примерное количество, — Возможно даже больше, но никак не меньше.

— А сколько нас? — вновь поинтересовался Цинь Лян.

— Сто, — сдавленно произнес Ли Цзинлун.

Каждый присутствующих предпочел промолчать.

Десятитысячная армия живых мертвецов волной хлынула в их сторону, безжалостно сокрушая леса к югу за пределами городка, словно нашествие саранчи. Десять тысяч ритмично стучащих по земле копыт были подобны боевым барабанам. Небеса и земля содрогнулись. Ли Цзинлун машинально отступил назад и огляделся. Всех солдат била неудержимая дрожь, и даже Цинь Лян выглядел испуганным.

— Что нам теперь делать?

Ли Цзинлун решительно вытащил стрелу и, приложив к тетиве лука, направил ее в сторону приближающейся кавалерии. Всадники в черных доспехах с грохотом мчались к городку.

— Слушайте мой приказ. Как только вылетят стрелы, всем зажечь огонь, — отдал приказ Ли Цзинлун спокойным голосом, — Столкните чаны и тут же отступайте!

Дрожащие солдаты с факелами в руках уже хотели было отпрянуть. Благодаря быстрой циркуляции ци стрела в руке Ли Цзинлуна вспыхнула ярким светом. Он знал: одна стрела не могла поднять боевой дух, и те оставшиеся крупицы неминуемо рухнули бы под натиском огромной армии, потому использовал всю силу Светоча Сердца. В это мгновение белоснежное сияние вырвалось наружу, превращаясь в осязаемый свет на ветру, что покрыл небеса и землю.

— Удивительно, он светится! — зашептались солдаты.

В это же время Ли Цзинлун почувствовал колющую боль в сердце. Однако в следующую секунду метка на груди засияла с жужжащим звуком, высвобождая силу божества Кунь. Она встала на его защиту.

— Что это такое?! — в ужасе воскликнул Цинь Лян.

Все тело Ли Цзинлуна озарилось ярким сиянием, позади него проявились смутные очертания статуи божества. Свет заструился из глаз, стоило перевести взгляд в даль. В одно мгновение открылся предельно ясный вид — огромный волк с юношей на спине мчался по снегу навстречу городским воротам впереди десятитысячной кавалерии живых мертвецов.

Небо над ними было мрачным, и Серый Волк стал единым целым с потускневшим снегом. Его всадник был в белоснежном одеянии, потому разглядеть их было трудно.

Недолго думая, Ли Цзинлун направил стрелу на огромного волка, но неожиданно тот громогласно взревел:

— Мы свои — не стреляйте!

Ли Цзинлун был до того потрясен, что сразу убрал стрелу и отозвал свет.

— Мо Жигэнь? — тихо спросил он.

Десятитысячная кавалерия на полной скорости мчалась на город, прежде чем в примерно сотнях шагах от него начала замедляться и рассредотачиваться квадратным строем. Серый Волк в несколько прыжков добрался до стены и влетел в городок, солдаты в панике вскрикнули.

— Чжанши?! — ошарашенно спросил Серый Волк, — Почему ты здесь?! Беги отсюда! Странные монстры планируют осадить город!

Но сказано это было слишком поздно. Живые мертвецы одновременно подняли копья. С оглушительным, единым рыком тысячи солдат бросились в атаку на городок Гоюань!

С криком: «нет времени на объяснения!» — Ли Цзинлун вновь натянул тетиву лука, и сиянье озарило все в пределах досягаемости в то же мгновение. Стоило светящейся стреле вылететь и понестись в боевое построение, словно растапливающее снег палящее солнце, она образовала крупную брешь в рядах атакующих.

Цинь Лян заорал:

— Отступаем!

Солдаты побросали факелы в чаны с маслом, прежде чем пинками опрокинуть их. Вниз полился полыхающий водопад. Только приблизившуюся к воротам кавалерию в мгновение ока охватил огонь.

Деревянные городские стены рухнули, как листы бумаги. Серый Волк с Лу Сюем на спине запрыгнул на крышу дома. Послышался рев, и его тело еще больше увеличилось. Лу Сюй едва удержался от падения, крепче схватившись за мех, когда Мо Жигэнь бросился в боевой строй, принялся сбивать конницу мертвецов и топтать ее.

Когда стены рухнули, человеческие солдаты в панике разбежались во все стороны⁴. В воцарившемся хаосе Цинь Лян продолжал отдавать приказы:

— Сформировать построение! Спасаться бегством!

[⁴идиома, букв. означающая бежать как птицы и звери из леса (作鸟兽散 [zuò niǎo shòu sàn]).]

Ли Цзинлун также продолжал отступление, попутно отправляя в полет одну стрелу за другой. Они летели по небу, словно падающие звезды, и все мертвецы, в которых они попадали, валились с лошадей. Однако живых мертвецов было слишком много, и они продолжали прибывать волнами. Когда враги подошли уже совсем близко, а у Ли Цзинлуна больше не было времени вытаскивать стрелы, он мог только с криком атаковать Мечом Мудрости. Сделав круговое движение запястьем, что заставило клинок засиять ярким светом, мужчина бросился к кавалерии мертвецов, рубя и уничтожая каждого на своем пути.

— Чжанши! Используй Светоч Сердца! — взревел Серый Волк.

— Я уже его использую! — в ответ рыкнул Ли Цзинлун. У него не было времени переговариваться с Мо Жигэнем о происходящих событиях, потому ему оставалось переключиться на другую тему: — Поймай мне живого!

Серый Волк опешил.

— Они все мертвы!

— Да знаю я!

Взмахнув мечом, Ли Цзинлун ринулся навстречу приближающимся мертвецам. В это время тысячи солдат атаковали их, и потому ни у кого не было времени на то, чтобы даже дух перевести. Ли Цзинлуну оставалось только полагаться на защиту Серого Волка и Лу Сюя, что сражались слева и справа от него. Человеческие солдаты уже давно разбежались.

— Только поймай мне одного живого!.. — вскрикнул Ли Цзинлун, — Схватишь его, и мы тут же уйдем!

Серый Волк лапой отпихнул назойливых мертвецов, крича в ответ:

— Они все мертвы! Так как мне живого-то поймать?!

Ли Цзинлун промолчал.

Лу Сюй с лопатой в руке бросился к Ли Цзинлуну. Решительным движением полотно пронеслось мимо его шеи и отправило в полет голову ближайшего мертвеца. В голове мужчины пронеслось: «так быстро!».

— Кто это?! — заорал Ли Цзинлун.

— Где Хунцзюнь?! — возопил Серый Волк.

— Дома отсыпается! — вскрикнул в ответ Чжанши, размахивая мечом и расправляясь с несущимися на Мо Жигэня живыми мертвецами.

Человек и волк продолжали перекидываться вопросами. Число живых мертвецов продолжало неумолимо расти на глазах. Все тело Серого Волка было испещрено глубокими отметинами от вражеского оружия, он уже не мог этого выносить. Лу Сюй позвал его громким «эй!».

— Сейчас уже пойдем! — ответил Мо Жигэнь.

Раненный Серый Волк истекал кровью, вокруг него витала аура животной кровожадности. Он внезапно повернул голову и издал дикий рев, из-за которого барабанные перепонки Ли Цзинлуна дали о себе знать слабой болью. Сильными бросками волк откинул нескольких всадников и их лошадей.

— Лови! Лови! Лови! — затараторил Ли Цзинлун.

— Какого из?! — схватив одного из мертвецов лапой, Серый Волк, не глядя, бросил его к Ли Цзинлуну позади. Тело вместе с броней вместе составляли вес в добрых двести цзиней, отчего те чуть было не придавили мужчину к земле. Серый Волк прорычал: — Этот подойдет?!

— Он больше не двигается! — закричал Ли Цзинлун, — Поймай кого поживее!

В сцене чистого хаоса Серый Волк схватил еще одного мертвеца. Тот не переставая боролся и в итоге цапнул волка за лапу. Мо Жигэнь взревел от боли и разорвал труп напополам. Верхняя половина продолжала ползти к ним.

— Эта половина подойдет! — Ли Цзинлун с криком убрал меч, — Уходим!

Серый Волк поспешно накрыл мертвеца сброшенной на землю мантией, прежде чем опуститься, позволив Ли Цзинлуну и Лу Сюю обхватить его за бока. Правой передней лапой он подхватил сверток с половиной трупа, остальными тремя же помчался прочь сквозь боевое построение. Городок Гоюань позади превратился в охваченные пламенем развалины. Живые мертвецы корчились и бегали в разные стороны в море огня, но только больше загорались.

Однако мертвецы явно не хотели отпускать их отряд. Они начали формировать новое построение за пределами городка. Стоило отряду экзорцистов отбежать на какое-то расстояние, вся армия ринулась за ними в погоню, сотрясая землю.

— Беги! Не оглядывайся! — закричал Ли Цзинлун.

Серый Волк повернул к нему голову и сердито заметил:

— Разве они не должны были перестать преследовать нас после того, как мы город покинули?!

— Кто это тебе сказал?!

— Они всегда так делали!

— Не знаю, — встрял Лу Сюй.

Армия мертвецов разделилась на две части и попыталась заманить Серого Волка в ловушку, взяв его в клещи с двух сторон. Мо Жигэнь зарычал:

— Мы не можем бежать на север, иначе так мы приведем их в Лянчжоу!

Ли Цзинлун уже было собирался задать направление волку, когда до них донесся громкий, словно сходящая лавина, рокот копыт. С севера к ним устремилось войско из почти двадцати тысяч солдат.

— Неужто прибыло еще?! — вскрикнул Серый Волк.

— Подожди... — Ли Цзинлун сжал длинную шерсть на боку волка. Пока они бежали по ухабам, ему удалось мельком разглядеть Хунцзюня верхом на лошади во главе армии, что мчалась к ним.

— Хунцзюнь!

— Чжанши... — Хунцзюнь пришпорил скакуна, стараясь скорее сократить расстояние до Серого Волка, и попутно закричал: — За мной враги! Они пришли сюда схватить тебя, будь осторожен... Мо Жигэнь?! Это ты?!

Ли Цзинлун не знал, как реагировать на происходящее.

Позади их преследовала десятитысячная кавалерия живых мертвецов, а спереди надвигалась двадцатитысячная армия из Лянчжоу во главе с Гэшу Ханем. Ли Цзинлун едва не задохнулся от задержанного дыхания и чуть было не свалился в обморок.

— Направляйтесь на запад! — крикнул он.

Серый Волк встретился с лошадью Хунцзюня, после чего вместе с ней круто развернулся и помчался в указанное направление.

Взлетев в воздух, Ли Цзинлун запрыгнул на скакуна. В то же время Хунцзюнь тоже прыгнул к Серому Волку, приземлившись точно на него. Таким образом они поменялись местами. Ли Цзинлун едва не свалился с лошади, прежде чем ему удалось принять устойчивое положение в седле, в то время как юноша уже вскарабкался на спину зверя.

— Что случилось? Хм? А кто ты такой? — принялся ссыпать вопросами Хунцзюнь.

Ли Цзинлун решил промолчать. Однако Цинь Сюань за его спиной также спросила:

— Где мой папа?!

Мужчина не смог сдержать вскипевшего гнева и тут же сердито окликнул подопечного:

— Хунцзюнь!

Юноша оглянулся и уже было хотел крикнуть: «сейчас же прыгну назад», как войска Гэшу Ханя стали замедляться. Но кавалерия мертвецов налетела на них в сокрушительном столкновении!

В этот момент войско Гэшу Ханя застали врасплох натиском неожиданной атаки, и построение было тут же разбито. Хунцзюнь заверещал:

— Мо Жигэнь! Остановись! Я должен вернуться и спасти их!

На поле битвы воцарился хаос. Ли Цзинлун только сейчас осознал, что кавалерия мертвецов с самого начала интересовалась не ими. Они бросились на север только потому, что прибыл Гэшу Хань.

Вдалеке раздавались звуки ожесточенного боя. Хунцзюнь развернулся.

— Ты ранен, у тебя все тело в крови. Не приближайся!

В это мгновение у ним приблизился один из кавалерийцев, но тут же был пронзен стрелой мертвеца прямо в сердце и свалился с лошади. Хунцзюнь вскочил на нее и помчался обратно. Ли Цзинлун крикнул ему вслед:

— Ты с ума сошел?!

Сердце Хунцзюня бешено колотилось. Он самолично привел всех этих людей сюда, и они оказались в эпицентре крупномасштабной мясорубки. Его совесть не смогла бы успокоиться, если бы он вот так ушел. Удерживая глефу в правой руке, а левой образовывая барьер из Пятицветного Священного света, он ринулся в бой.

— Папа!.. — крикнула Цинь Сюань, также бросаясь в боевой строй.

— Подожди, ты-то что собираешься делать... — Ли Цзинлун пересел в седло позади нее, а отвечавшая за поводья Цинь Сюань только подгоняла лошадь громким «цзя!».

Ли Цзинлун не удержался от крика. Прежде чем он успел обнажить меч, Цинь Сюань уже привела его в центр сражения.

Хунцзюнь расширил Пятицветный Священный свет, и живые мертвецы немедленно были отброшены назад. В условиях такого хаотичного сражения он не осмелился размахивать глефой, опасаясь ранить кого-нибудь из своих.

— Старый... генерал! — Хунцзюнь заметил окровавленного Гэшу Ханя, который в какой-то момент оборонил свой шлем. Юноша поспешно помог ему подняться, на что мужчина вне себя от гнева взревел:

— Что за чертовщина!

После он оттолкнул Хунцзюня, выхватил его глефу и яростно рубанул ею по живым мертвецам.

— Эй! Верни мой клинок! — завопил юноша, — Не бери мое духовное оружие!

Бесчисленное количество живых мертвецов прибывало со всех сторон, но в следующее мгновение вспыхнул яркий свет, покрывший все в зоне досягаемости, его сопроводил гневный крик Ли Цзинлуна. Окружившие их мертвецы внезапно отступили. После мужчина бросился к Хунцзюню и Гэшу Ханю, размахивая мечом. Куда бы не падало его сиянье, враги разбегались.

Цинь Сюань также отыскала своего отца. Голова Цинь Ляна была залита кровью, а рука — прострелена стрелой.

— Быстрее, отступаем! Старый генерал спасен! Вы еще не готовы, потому вам их не одолеть! — взревел Ли Цзинлун.

Поначалу войско было напугано, но ради спасения своего генерала каждый был готов пожертвовать жизнью. После спасения Гэшу Ханя, кто еще хотел сражаться? Естественно у них осталось лишь одно желание — отступить.

Однако в это мгновение далеко позади живых мертвецов раздался глубокий чудовищный рёв.

Прозвучав с разрушенных руин бывшего Гоюань, этот оглушительный звук эхом разнесся по всей пустынной равнине. Мертвецы прекратили преследовать человеческую армию, принявшись отступать подобно приливу.

Стоило зову зазвучать, Серый Волк немедленно поднял голову. Ли Цзинлун также взглянул вдаль. Белый снег затуманивал зрение, но отступающие за горизонт мертвецы, словно перегруппировываясь и готовясь к следующему бою, все так же были видны как на ладони.

В огромном кавалерийском полку Западной Лян⁵ насчитывалось около двадцати тысяч человек. Не дожидаясь приказа Гэшу Ханя, все они, поджав хвосты, развернулись и поспешили ретироваться.

[⁵другое название Лянчжоу, которое букв. переводится как «холодный Запад» (西凉).]

Половина мертвеца также находилась в когтях Серого Волка, пока он нес Лу Сюя, следовал за боевой лошадью и обменивался последними подробностями сложившейся ситуации с Ли Цзинлуном. В окружении льда и снега его скорость постепенно снижалась.

— Всего за каких-то два дня, — заговорил Мо Жигэнь хриплым голосом, — они уничтожили целых три поселения. К счастью Светоч Сердца сработал...

Дыхание Серого Волка постепенно становилось тяжелее. Ли Цзинлун впереди остановил свою лошадь и развернулся, чтобы подождать его. Он попутно произнес:

— Теперь мы знаем, что войско живых мертвецов насчитывает десять тысяч солдат и что у них есть командир...

— Мо Жигэнь? — Хунцзюнь почувствовал, что что-то было не так.

Тело Серого Волка медленно уменьшалось в размерах, слабо засветившись. Лу Сюй спрыгнул с его спины и тут же стал свидетелем того, как Мо Жигэнь обратился обратно в человека и уже без сознания упал лицом в снег.

Лу Сюй жалобно вскрикнул. А Мо Жигэнь тем временем истекал кровью из многочисленных ран, что впитывалась в окружающий его чистый снег.

***

Двумя шичэнями позже Ли Цзинлун, наполовину неся Мо Жигэня, ворвался в поместье Гэшу Ханя. Демон-карп тащил мешочек с лекарствами, а Хунцзюнь лихорадочно копался в своей сумке, пытаясь найти там какое-нибудь кровоостанавливающее средство.

Смоченными тканевыми полотенцами служанки стирали пятна крови с седой головы Гэшу Ханя. Все еще находясь в шокированном состоянии, он с тяжелым дыханием уставился на Ли Цзинлуна. Стражники заходили и уходили из поместья с бесконечно поступающими военными отчетами.

— Ли Цзинлун, объясни мне ясно, что, черт возьми, здесь происходит?! — заговорил Гэшу Хань, — Голову я тебе не отрублю. А ты, Кун Хунцзюнь, спас жизнь этому старику, и я обязательно отплачу за это.

Ли Цзинлун жестом велел Хунцзюню забрать Мо Жигэня для лечения ран, и того на носилках перенесли на задний двор. Лу Сюй огляделся по сторонам и последовал за ними.

— Это долгая история... — руки Ли Цзинлуна были покрыты кровью. Хотя чисто теоретически Светоч Сердца защищал его тело, все же он получил много травм. В этот момент он был до того измотан, что без сил упал на стул.

Тоже раненные, Чжан Хао и Цинь Лян обратили свой взор на мужчину.

Глава 51 - Шлем в виде чёрного льва

«На левой стороне груди Ли Цзинлуна, где находилось сердце, снова появился замысловатый зеленый узор».

***

Хунцзюнь вернулся на задний двор с ножницами в руках. С новым криком Лу Сюй крепко обнял Мо Жигэня, не позволяя юноше даже приблизиться к нему.

— Мне надо промыть его раны, после этого я смогу их перевязать, — Хунцзюнь чувствовал: новый знакомый не похож на обычного человека, и потому он принялся терпеливо объяснять, — Смотри, это лекарственные травы.

На лице Лу Сюя читалось сомнение, поэтому Хунцзюнь показал ему кровоостанавливающее лекарство. Юноша заколебался, а Хунцзюнь протянул ему пилюлю и попросил:

— Накорми его этим. Она сделана для лечения внешних травм. Эта пилюля защитит его сердечную меридиану, он очень быстро поправится.

Демон-карп, все это время стоявший в стороне, предупредил:

— Хунцзюнь, не давай ему слишком много. Эта уже вторая.

Хунцзюнь кивнул. Эта пилюля создавалась из белых небесных гранул феникса, при создании которой также использовалось семьдесят два вида лекарственных трав. Эти небесные гранулы содержали в себе силу Священного Огня. Они защищали меридианы сердца и способствовали быстрому заживлению ран.

Лу Сюй нахмурился и с подозрением понюхал лекарственную пилюлю, затем взглянул на Хунцзюня с немым вопросом, что же это за лекарство.

— Это помёт его отца, — быстро вмешался Чжао Цзылун.

Хунцзюнь взревел:

— Чжао. Цзы. Лун! Не терпится умереть?!

Чжао Цзылун возразил:

— Разве это не так? Белоснежные пилюли Феникса изначально являются его фекалиями.

Лу Сюй потерял дар речи.

Мо Жигэнь издал стон, казалось, ему было очень больно. Лу Сюй взглянул на демоном-карпа, затем перевёл взгляд на Хунцзюня и всё же, разделив пилюлю на несколько маленьких частей, скормил их Мо Жигэню, после чего дал ему немного воды. Хунцзюнь подошёл с ножницами в руках и принялся аккуратно разрезать одежду раненного. В то же время Чжао Цзылун все ещё недовольно ворчал:

— За пределами дворца Дамин ты так же скормил Чжанши...

Хунцзюнь не выдержал и пинком вышвырнул демона-карпа за дверь.

Лу Сюй молча наблюдал за юношей. Чтобы не оставлять его без дела, Хунцзюнь отдал распоряжение:

— Иди принеси воды. Ты его младший брат?

Хунцзюнь помнил, что у Мо Жигэня было пятеро младших братьев, но под каким бы углом он не разглядывал этого юношу, у этих двоих не было ни одной схожей черты. Лу Сюй лишь тихо вздохнул, склонив голову, и забрал таз с водой. Лекарство уже начало действовать. Вскоре Мо Жигэнь проснулся и хриплым голосом простонал:

— Я случайно спас его по пути. Его имя Лу Сюй, он очень мало говорит.

Хунцзюнь осторожно снял с Мо Жигэня одежду, оставив того полуобнажённым. Прикрыв глаза, мужчина тихо прошептал:

— Холодно...

Лу Сюй вернулся с водой. Мо Жигэнь внезапно продолжил:

— Пусть Хунцзюнь вытрет меня, Лу Сюй, иди отдыхай пока.

На этих словах юноша вздрогнул, но послушно повиновался просьбе своего благодетеля. С разочарованием он поставил таз с водой, повернулся и вышел из комнаты, но не ушёл далеко.

Пока Хунцзюнь тщательно вытирал друга, тот выдавил из себя слабую улыбку и повинился:

— Извини, мне немного неловко.

Хунцзюнь не знал смеяться ему или плакать.

— И как по твоему мне не смущаться?

Мо Жигэнь продолжил:

— Мы уже видели друг друга раньше, в бассейне Хуацин.

Хунцзюнь обтёр грудь мужчины тряпицей. Всё тело Мо Жигэня сплошь было покрыто ранами, повсюду виднелись порезы от мечей. При виде этой картины становилось почти физически больно. Хунцзюнь тщательно обработал все раны, после обнял мужчину за шею и потёрся об его щёку в знак утешения. Выразив тем самым свою поддержку, юноша уложил экзорциста обратно.

***

В главном зале Ли Цзинлун уже закончил объяснять произошедшее. У Гэшу Ханя не оставалось другого выбора, кроме как поверить его словам, поскольку он сам недавно видел всё своими глазами.

— Старому генералу всё ещё требуются доказательства? — поинтересовался Ли Цзинлун, — мой брат прихватил с собой половину трупа. Он находится снаружи; вы узнаете его, как только увидите.

— Принесите, — приказал Гэшу Хань.

Стражники занесли мешок внутрь, так, словно им предстояло столкнуться с могущественным врагом. Половина мертвеца червем извивалась в плену ткани. Собравшиеся в зале схватились за оружие, с опаской наблюдая за трупом. Однако Ли Цзинлун жестом показал, что в этом нет нужды. Убедившись в безопасности Гэшу Ханя, Ли Цзинлун взмахнул Мечом Мудрости.

Тканевой мешок отбросило в сторону.

В тот момент присутствующие потеряли дар речи.

«Чёрт возьми, мы поймали не ту часть», — пронеслось в голове Ли Цзинлуна.

В хаосе сражения Серому Волку действительно удалось выловить половину мертвеца. Однако из-за спешки вместо верхней части тела волк по ошибке приволок нижнюю...

Верхняя часть трупа была оторвана выше пояса, оставив от себя лишь две ноги, скрюченные в странной позе. Они бились по земле. Наблюдая за представшей картиной, многие из собравшихся сочли её одновременно странной и абсурдной, но при этом волосы на их телах встали дыбом.

Что ж, ноги — это ноги, они тоже подойдут, если смогут послужить доказательством. Держа рукоять меча, Ли Цзинлун жестом попросил старого генерала взглянуть на труп. От увиденного глаза Гэшу Ханя широко распахнулись. Несмотря на то, что ему довелось участвовать в сотнях сражений, увиденное не могло его не напугать.

— Убей его, быстрее! — в ужасе воскликнул Цинь Лян, — Ли-чжанши!

На лицах стражников отразился ужас, пока они наблюдали, как эти ноги дико бились в судорогах на полу. Люди громко вскрикивали от каждого движения ног по направлению к ним. Ли Цзинлун влил силу Светоча Сердца в Меч Мудрости, клинок засиял ярким белым светом. Собравшись умертвить остаток трупа, Ли Цзинлун растерялся — он не знал, как его убить.

— Ли Цзинлун! Уничтожь это! — приказал Гэшу Хань.

Ли Цзинлун ломал голову над тем, как выполнить порученное дело, однако же, в конце концов, у него не было иного выбора. Он мог только воткнуть свой меч в область промежности.

Нижняя часть наконец успокоилась, замерев на каменном полу.

Ли Цзинлун прижал руку ко лбу и заговорил:

— Вам не нужно пытаться вернуть мое доброе имя; за свою жизнь я уже привык к тому, что многие люди сплетничают обо мне. В остальном, старый генерал, делайте то, что считаете нужным. Будь то отправка войск на войну или победа над демонами, если будем нужны вам, прикажите — мы исполним свой долг.

Некоторое время атмосфера в зале казалась крайне странной. Ли Цзинлун дал им время придти в себя. Он вложил меч в ножны, висящие на спине, и вернулся на задний двор, чтобы поверить состояние Мо Жигэня.

***

Снаружи, Хунцзюнь сидел плечом к плечу с Лу Сюем. В руках каждый держал по большой миске с порцией белого риса, от которой поднимался слабый пар. Кроме риса им положили зеленые овощи и мелко нарезанное мясо. Они оба были ужасно голодными. Во время еды Хунцзюнь рассказывал Лу Сюю о своих отношениях с Мо Жигэнем, так как казалось, что юноша относится к нему немного враждебно. Когда Ли Цзинлун подошёл к трапезничающим, Лу Сюй стал настороженно его разглядывать.

— Это наш Чжанши, — представил Хунцзюнь.

Ли Цзинлун толкнул дверь и вошёл внутрь, там он увидел спящего Мо Жигэня. Ему не оставалось ничего, кроме как заговорить с Лу Сюем:

— Младший брат, могу я побеспокоить тебя и попросить не оставлять...

— Я буду на страже, все очень устали, — внезапно вмешался Хунцзюнь.

Ли Цзинлун рассердился:

— Почему ты вечно суешь нос не в свои дела? Иди! Ну же, уходи.

Глубокой ночью в имении генерала ещё горел свет; до сих пор ни у кого сна не было ни в одном глазу. Ли Цзинлун и Хунцзюнь снова заняли одну комнату, но уже с двумя кроватями. Мужчина сидел с кистью в руках, всю дорогу он отправлял письма наследному принцу в далёкий Чанъань. На этот раз он писал так, будто им овладело божество. Без колебаний закончив письмо, он сложил военный рапорт и положил его в конверт. Как и прошлой ночью, Хунцзюнь лежал свернувшись калачиком в одеяле, как блинчик с яйцом. Он сонно пробормотал:

— Хватит писать, пошли спать.

Ли Цзинлун запечатал рапорт и сверху поставил печать. Последняя битва наградила его россыпью синяков по всему телу и двумя неглубокими ранами от меча. Сняв верхнюю одежду, он самостоятельно перевязал их. Когда мужчина собирался потушить свет, Хунцзюнь внезапно спросил:

— Ты не собираешься им помогать?

Ли Цзинлун резко замер.

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? Сначала ты просишь меня лечь спать, а теперь хочешь, чтобы я им помог?

Хунцзюнь поспешно ответил:

— Давай спать. Я просто беспокоюсь, что если мертвецы снова придут, мы не обратим на них никакого внимания. Что нам делать, если они продолжат нападать на деревни?

Ли Цзинлун парировал:

— Мы не можем их победить. Если бы мы начали гоняться за ними повсюду, я бы свалился от истощения. Гэшу Хань уже готовится к обороне, и в настоящий момент он собирает своих людей, чтобы увести жителей деревень Хэси в безопасное место. Они обсудили всё и намерены заниматься этим всю ночь без продыху. Как только этот вопрос решится, нам больше не придется беспокоиться. Ты можешь спать спокойно; скорее всего, после этой ночи мы уже не сможем нормально отдохнуть, потому что и нам придется выполнять свои обязанности.

Хунцзюнь всё ещё беспокоился о десятитысячной армии живых мертвецов. Ли Цзинлун лёг, а юноша не мог унять своей тревоги.

— Чжанши... сколько людей погибло сегодня?

— В первый раз сражаешься?

Потери в сегодняшней битве, если и не достигали пятизначных чисел, то были примерно четырехзначными. Как должны возвращать тела и как с ними обращаться после этого? Поле боя представляло из себя кровавое месиво. Всякий раз, когда кого-то убивали, во все стороны летали конечности, будто могучий поток. Это зрелище не давало ему уснуть.

Ли Цзинлун продолжил:

— Для меня это тоже было впервые, не бойся.

Хунцзюнь тяжело вздохнул. Снаружи вновь завыл сильный ветер. Ли Цзинлун раздражённо возмутился:

— Какого чёрта! Почему зимы на северо-востоке такие холодные?

— Иди сюда, — позвал Хунцзюнь, — рядом со мной теплее.

Чжанши оставалось лишь поползти к нему, волоча за собой одеяло. Они спали вместе, и под двумя одеялами холод наконец-то отступил.

***

Во тьме огромная армия мертвецов бесшумно приближалась к Лянчжоу со всех сторон. Цокот копыт был приглушённым и почти неслышным. В пустынных равнинах было настолько тихо, что слышался лишь шорох ветра, когда командир въехал во главе своего бесчисленного войска на вершину холма за городом.

Он был высок, с довольно крепким телосложением, облачённый в чёрные доспехи и закрывающий голову черный шлем в форме льва. Потемневшая броня обхватывала его мускулистую грудь и плечи, оставляя обнаженными лишь руки. Он сильно отличался от своих высохших подчинённых; его кожа была голубовато-серой, будто горячая кровь давно уже остыла в его жилах, а, застыв, стала темно-синей. Сквозь прорези шлема виднелись глубоко посаженные глаза и зрачки, которые всё ещё сохраняли свою форму. На его лице не было ни единой трещины¹, а брови и волосы казались обманчиво живыми.

[¹возможно, здесь имеется ввиду трещины, возникающие при замерзании трупа при очень низкой температуре.]

Всем своим видом он походил на восковую фигуру. Единственное, что доказывало отсутствие температуры тела, это снежинки, которые соприкасались с его кожей и не таяли. Его тело было похоже на серую скалу, на которой собирались хлопья снега, пока он стоял на вершине холма и молча наблюдал за Лянчжоу издалека.

Снегопад усиливался. Среди падающих снежинок вдруг раздался приятный женский голос:

— Наконец-то начнется?

Мужской голос, отдававший беззаботной протяжностью, тихо ответил:

— Все ли павшие в битвах мертвецы пришли, как думаешь?

***

Утром следующего дня.

Небо ещё не расцвело, когда в городе начали бить в набатный колокол. Юноша вздрогнул, тут же проснулся и протянул руку в сторону, но его ладонь перехватила рука Ли Цзинлуна.

Они вдвоем крепко спали под тёплыми одеялами, Ли Цзинлун явно проснулся раньше него. Оба лежали с открытыми глазами, прислушиваясь к шуму снаружи. Чжанши, всё ещё держа руку Хунцзюня, прижал её к своей груди.

— Тебе больше не о чём беспокоиться, — мягко успокоил он.

Хунцзюнь уже полностью проснулся и заметил:

— Они уже здесь.

Ли Цзинлун зашевелился.

— Я пойду и проверю как там дела...

Но, стоило ему приподняться, Ли Цзинлун внезапно почувствовал исходящую из сердца волну боли. Прерывисто задышав, он прижал руку к груди. Хунцзюнь сел и тихо попросил:

— Позволишь мне взглянуть?

Прошлой ночью, помимо жизней простых горожан и солдат, Хунцзюнь беспокоился и о Светоче Сердца Ли Цзинлуна. Они оба спали в нижних белых одеждах. Хунцзюнь развязал пояс Чжанши, дабы осмотреть его. Оставленная на груди печать божества Кунь немного поблекла.

— Сила божества не безгранична, — отозвался Хунцзюнь, — Печать долго не продержится.

— Каждый шаг имеет значение, — ответил Ли Цзинлун, — Другого пути нет.

Он бросил взгляд на Хунцзюня, и тот неожиданно спросил:

— Позволишь мне попробовать?

Выражение лица Ли Цзинлуна изменилось. Хунцзюнь, едва касаясь груди, провел указательным и средним пальцем по печати. Кончики пальцев юноши засветились из-за высвобождаемой духовной энергии, и он прошептал:

— Я понял... Вот что это значит.

— Что ты имеешь ввиду? — Ли Цзинлун повернул голову и шепнул почти в ухо Хунцзюня. Их дыхание смешалось, и уши юноши мигом покраснели.

— Перестань дразнить. — успокоившись, Хунцзюнь продолжил: — Наложенная божеством Кунь печать используется для защиты твоего сердца путём ведения в него духовной энергии. Должно быть он демон... В нём сила племени демонов.

Дойдя до последней части, Хунцзюнь занервничал и кинул взгляд на Ли Цзинлуна. Тот уточнил:

— Итак, ты можешь начертить такую же печать и усилить ее?

Хунцзюнь кивнул.

— Если ты не против.

— Как я могу возражать? — иронично усмехнулся Ли Цзинлун.

Сосредоточившись, Хунцзюнь начал вливать свою демоническую ци в печать. Внезапно вспомнив о кое о чём, он вдруг заговорил:

— Что касается моих пилюль, чтобы Чжао Цзылун не сказал, ты не должен верить его словам.

Ли Цзинлун растерялся, но потом согласился:

— Хорошо.

Хунцзюнь провёл рукой по груди Чжанши, наполняя печать, оставленную другим божеством. На левой стороне груди Ли Цзинлуна, где находилось его сердце, снова проявился замысловатый зеленый узор.

— Моя выглядит довольно уродливо, — нахмурился юноша, — Посмотрим, смогу ли я изменить форму печати.

Он вновь хотел использовать ци, чтобы подправить свою работу, но Ли Цзинлун, не зная, смеяться ему или плакать, успокоил юношу:

— Кто ещё кроме тебя её увидит? Пойдем!

Сквозь ветер и снег Ли Цзинлун быстренько взобрался на городскую стену и вгляделся в горизонт.

Гэшу Хань, Чжан Хао, несколько солдат Хэси, а также Цинь Лян и многие другие уже прибыли. Насколько хватало глаз, за городом со всех сторон тянулись легионы мертвецов.

— Их так много здесь? — пробормотал Чжанши.

Гэшу Хань со вздохом ответил:

— Я, к примеру, хочу посмотреть, как эти чудовища планируют завоевать нашу неприступную как сталь крепость! Чжан Хао, пошли почтовых голубей. Мне всё равно, какой метод вы используете, но в течении трёх дней вы должны собрать всё войско Хэси здесь, чтобы вместе со мной атаковать этих монстров!

Выражение лица Ли Цзинлуна изменилось, но стоило ему открыть рот, чтобы отговорить старого генерала, как Цинь Лян бросил на него предупреждающий взгляд. Гэшу Хань также посмотрел на Чжанши и позвал его:

— Ли Цзинлун, пойдём со мной, я хочу расспросить тебя кое о чём.

Зима была близко. Пейзажи за пределами поместья генерала были наполнены соснами, покрытыми толстым слоем снега. Некоторые из них рухнули под его тяжестью, многие же трещали во время снегопада.

Приняв пилюлю, Мо Жигэнь вновь заснул. Его раны начали заживать и шелушиться, но выздоровление сопровождалось небольшой лихорадкой. Хунцзюнь накормил его рисовой кашей, прежде чем тот заснул; возможно, он очень устал. Затем новоявленный лекарь вышел с небольшой миской в руке, и они вместе с Лу Сюем сели плечом к плечу в коридоре, принявшись за еду.

Пока Лу Сюй ел, он потянулся за снегом с намерением использовать его как воду, но Хунцзюнь перехватил уже протянутую руку и дал новому знакомому нормальной воды, при этом ворча о том, чтобы тот перестал хватать снег и пихать его в рот.

— Эй, не тот ли это сумасшедший из Сюэлина? — в поместье генерала юношу заметил стражник.

Хунцзюнь посмотрел на Лу Сюя, а после на стражника. На лице Лу Сюя читалась настороженность. Солдат, увидев, что эти два слабых и мелковатых на вид юношей сидят на карточках и молча смотрят на него, будто две дворняги, подошёл к ним и властно потребовал:

— Недоумок, я твой папа. Зови меня папочкой.

Лу Сюй впился взглядом в мужчину и внезапно из его глаз хлынули слёзы.

***

Главный зал поместья генерала.

Гэшу Хань безостановочно кашлял, когда Ли Цзинлун показал им том, данный ему Хунцзюнем. Он сказал собравшейся группе людей:

— Этих чудовищ называют «живыми мертвецами». Если быть точнее, они становятся ими из тел воинов, погибших в боях разных династий и эпох. Их также называют: «павшими в бою призраками мертвых».

Старый генерал поинтересовался:

— В этой книге нет подробных объяснений, так откуда ты столько узнал об их происхождении?

Ли Цзинлун бросил взгляд на Цинь Ляна, но тот ничего не сказал, вместо этого пару раз кашлянул. Ли Цзинлун знал, что он не хочет упоминать о своём старом опыте, поэтому солгал, глазом не моргнув:

— В архивах Департамента экзорцизма были записи о них.

— Есть ли способ одержать победу над ними? — вновь поинтересовался Гэшу Хань.

— Нет никаких способов, — помрачнел Чжанши, — но эта группа живых мертвецов отступила во вчерашнем бою явно по чьему-то приказу. Предполагаю, что у них должен быть командир. До тех пор, пока у нас есть возможность найти их главаря, мы сможем заставить их отвести свои войска.

Как раз в этот момент с заднего двора поднялся шум, сопровождаемый голосом Хунцзюня. Ли Цзинлун вздрогнул от неожиданности и порывом ветра вылетел туда. Гэшу Хань нахмурился, глядя на людей, которые недоуменно поднялись со своих мест.

В задней части двора Хунцзюнь пинком отшвырнул солдата в коридор. Мужчина едва не закашлял кровью.

— Ты собираешься и дальше издеваться над ним и заставлять называть тебя папочкой?! — в ярости крикнул Хунцзюнь, — Посмотрим, не забью ли я тебя до смерти!

— Не трогай его! — закричал подоспевший Ли Цзинлун, — Не ты ли говорил, что не будешь причинять вреда смертным?

Несколько солдат подошли и помогли мужчине подняться на ноги, Гэшу Хань рассердился:

— Кто напал первым?

Стоило Ли Цзинлуну увидеть это, он сразу же все понял. Скорее всего страж запугивал Лу Сюя, а Хунцзюнь не смог удержаться от того, что бы не преподать ему урок. Как непосредственный начальник Чжанши поспешил вмешаться:

— Ничего страшного, старый генерал, всё в порядке, я всё объясню.

Гэшу Хань несколько раз кашлянул, указывая пальцем на Хунцзюня, будто хотел что-то сказать юноше. Выражение лица Хунцзюня резко изменилось, он взволнованно спросил:

— С вами все хорошо?

Гэшу Хань долгое время не мог выдавить из себя ни слова. Лу Сюй, который прятался за спиной Хунцзюня, с любопытством наблюдал за старым генералом.

— Он мёртв, — неожиданно изрек он.

Эта фраза, подобно тяжёлому молоту, врезалась всем в грудь. И тут они стали свидетелями того, как у старого генерала потекла кровь изо рта и носа. Он тут же рухнул навзничь.

— Генерал!

— Гун!

Все испуганно закричали и ринулись к нему, чтобы помочь.

Глава 52 - Леденящий тело¹ трупный яд

[¹первая часть названия главы переводится прим. как "озноб" (畏寒), который появляется не только из-за появления самой простуды, но в кит. медицине и из-за дефицита энергии инь или ян. также интересный факт, что инь не только энергия женского начала, но и холода, спокойствия и смерти...]

«Десятитысячная армия живых мертвецов всю ночь окружала город, так почему же они еще не атаковали?».

***

— Старый генерал!

Весь зал содрогнулся от слаженного крика, стоило Гэшу Ханю потерял сознание. Ли Цзинлуна, Хунцзюня и остальных вытеснили подальше окружившие мужчину жена генерала и служанки. Сцена на их глазах превращалась в хаос. Потемневший лицом Хунцзюнь всё не оставлял попыток заглянуть внутрь.

— Скорее, позовите лекаря...

— Проклятье! Кто-нибудь, скорее! Госпоже тоже нехорошо!

— Иди и осмотри старую госпожу, — велел Ли Цзинлун.

В свои шестьдесят с лишним лет Гэшу Хань не слушал никого, кроме своей супруги. Этот брак оказался донельзя крепким. Пока огромная армия снаружи готовилась к осаде, Гэшу Хань внезапно свалился с болезнью. Ситуация действительно стала критичной как внутри, так и снаружи.

— Проследите, чтобы никто не узнал о произошедшем, — продолжил Ли Цзинлун уже капитану стражи, — ни слова о текущем положении не должно просочиться наружу. Придерживайтесь версии, что старый генерал проводит совещания, на которых обсуждает стратегию по противодействию. Идите!

Служанки провели жену Гэшу Ханя в комнату. Следовавший за ними Хунцзюнь проверил ее пульс и оповестил:

— Ситуация не серьезная, она просто испугалась. Всё должно наладится после чаши успокаивающего отвара.

Все вздохнули с облегчением. Старая госпожа же поинтересовалась:

— Снаружи всё ещё враги? Что насчет генерала? Почему бы тебе не пойти и не осмотреть его?

— Со старым генералом всё тоже будет хорошо. Должно быть, из-за того, что он вчера вышел в самую метель и простудился, а после еще и переволновался, он потерял сознание. Пожалуйста, не переживайте.

На этом старая госпожа наконец успокоилась. Взяв Хунцзюня за руку, она тепло улыбнулась:

— Вы хорошие дети, мой господин рассказывал о вас.

Юноша сжал морщинистую ладонь и долго слушал рассказы женщины о былом. Чуть позже пришел Ли Цзинлун. Не желая поторапливать их, он тоже на какое-то время присоединился к беседе. Из слов госпожи они узнали, что, как оказалось, раньше она была старшей дочерью богатой семьи, что жила роскошной жизнью². В возрасте четырнадцати лет она впервые увидела героическую фигуру Гэшу Ханя в доспехах и тогда же влюбилась в него. В последствии чего следовала за ним до сих пор. В то время он в ногу маршировал со своей армией и сражался. Тогда из ее уст не прозвучало ни единого упрёка.

[²букв. одежда из парчи и еда из нефрита (锦衣玉食 [jǐn yī yù shí]) — идиома, описывающая роскошную жизнь.]

Жизнь Гэшу Ханя была наполнена взлетами и падениями³, но его первая и единственная жена всегда сопровождала его. Когда он уходил далеко на войну, она ждала его возвращения в городе. Продвижение по службе Гэшу Ханя, что уродился уйгуром, сопровождалось большими трудностями, иногда он не мог получить и половины заслуженного жалованья. Госпожа не жаловалась и тогда. Более двадцати лет назад, когда гарнизон окружных войск не получал жалованья совсем и солдаты чуть было не взбунтовались, именно она распродала свое приданное, драгоценности и отправилась в Чанъань, чтобы уладить ситуацию.

[³букв. три взлета, три падения (三起三落 [sān qǐ sān luò]).]

У них с Гэшу Ханем родилось двое сыновей и дочь. Старший сын отправился в Лоян, младшему было поручено командовать южным гарнизоном, а дочь вышла замуж и проживала в Цзичжоу. За свою жизнь Гэшу Хань никогда не брал наложниц, все это время главной в их доме была именно жена. Как бы сильно он не был бы зол, пока жена уговаривала его, он всегда вкладывал меч обратно в ножны.

— Нынешняя ситуация не идет ни в какое сравнение с тем временем, когда старый генерал сражался с тюрками⁴, — рассказывала старая госпожа, — Они осаждали город три месяца, под конец не оставалось даже еды. Мой господин хранил армейские пайки и заставлял меня их есть, в то время как сам голодал. Если он не был сыт, так откуда у него были силы сражаться? Вы не согласны?

[⁴минутка истории. Древние тюрки (突厥 [tū jué]) — исторический народ в Центральной Азии, жившие при Тюркском каганате — одно из крупнейших государств в истории. Образовался в результате смешения местного алтайского населения с пришлым родом Ашина в 552 г. н.э. Бумын-каганом.]

Всё ещё сжимая её ладонь, Хунцзюнь постарался успокоить её:

— На этот раз все с ним будет хорошо, не волнуйтесь.

Старая госпожа лишь согласно хмыкнула. Она не знала, какие демоны и призраки окружали сейчас город, но продолжала рассказывать, сколько ранений получал Гэшу Хань и в скольких кровавых сражениях он поучаствовал.

Поначалу Гэшу Хань очень раздражал Хунцзюня. В конце концов, он был слишком агрессивен по отношению к Ли Цзинлуну. Но после стольких историй он стал испытывать к генералу уважение. Но гораздо больше юноша уважал более чем сорокалетнюю супружескую любовь между ними.

— Сколько лет вы вместе? — поинтересовался он.

Старая госпожа задумалась на мгновение, настроение её заметно улучшилось, и она снова улыбнулась.

— Сорок два года.

Она вышла замуж в четырнадцать, Гэшу Ханю же тогда было едва за двадцать. Сейчас же старой госпоже пятьдесят шесть. Хунцзюнь не мог отделаться от мысли, что сорок с лишним лет — это почти целая жизнь. Он задался вопросом, будет ли у него когда-нибудь так же, когда он найдет человека, на которого сможет положиться. С которым сможет рука об руку прожить до самой старости.

— Вы любите его? — не мог не спросить Хунцзюнь.

— Я была ещё так молода, когда встретила его, — заулыбалась шире старая госпожа, — Я даже уже забыла, сколько мне было в тот год, но он был примерно того же возраста, что и ты. Я также звала его «гэгэ»... Только потом я узнала, что он был уйгуром по фамилии Гэшу.

Хунцзюнь тоже заулыбался. По неизвестной причине он очень хотел послушать, как старая госпожа рассказывает историю своей любви. Это звучало так красиво. Когда же и у него будет что-то подобное?

Старая госпожа ещё говорила какое-то время, после чего заснула. Хунцзюнь с осторожностью вытащил руку из её хватки, жестом велел служанкам не будить её и медленно вышел из комнаты. Ли Цзинлун ожидал его в коридоре. Юноша удивился. Их взгляды встретились. Ли Цзинлун казался немного рассеянным. Видимо, он, стоя снаружи, слышал рассказ старой госпожи.

— Ей было нелегко, — вздохнул Ли Цзинлун, наблюдая за танцующими снежинками во дворе.

— Мгм, — согласился Хунцзюнь, — Но это было здорово.

Хунцзюнь жаждал подобных чувств. Выслушав её историю, он казался немного ошеломленным. Ли Цзинлун, однако, заулыбался при взгляде на него, а после вздохнул.

— Давай восхитимся их историей чуть позже. Ситуация складывается не совсем правильным образом, тебе нужно взглянуть на кое-что.

Почувствовав новую волну удивления, Хунцзюнь быстрым шагом последовал за Ли Цзинлуном по коридору в комнату, где расположили Мо Жигэня.

Лу Сюй сгорбился перед кроватью Мо Жигэня, ухватив его за мизинец. Стоило Хунцзюню увидеть цвет лица друга, как у него в голове пронеслось: «Это плохо. Вчера всё не казалось настолько серьёзным, так же дошло до такого?».

Увидев приближение Хунцзюня, Лу Сюй поспешно отскочил в сторону и указал на Мо Жигэня. Очевидно, что он уже давно беспокоился, но так и не смог никого найти.

Юноша потрогал лоб больного и позвал:

— Мо Жигэнь?

— Холодно... — пробормотал тот.

Прошлой ночью Мо Жигэнь съел совсем немного рисовой каши. Поставленная на стол сегодняшняя же еда была почти не тронута. Однако, судя по тому, как она лежала, какую-то часть Лу Сюй всё же смог скормить мужчине.

Его обнаженное тело было укрыто стеганым одеялом, оставляя открытыми только руки и плечи. Внешние повреждения почти полностью зажили.

— Может дашь ему еще одну пилюлю? — предложил Ли Цзинлун.

— Я уже дал ему две, — произнес Хунцзюнь, — нельзя принимать больше, иначе, боюсь, его тело может вспыхнуть.

Мо Жигэнь находился между сном и явью, дрожа от холода.

— Это не похоже на простуду из-за ветра, скорее на последствия укуса змеи. Не знаю точно, мог ли он заразиться трупным ядом после того, как его оцарапали павшие в бою мертвецы, — поддался в рассуждения Ли Цзинлун.

— Раны не загноились, — нахмурился Хунцзюнь, — Этого не должно быть. Ты... — он вдруг вспомнил, что вчера было больше одного раненного, и тут же спросил: — Чжанши, а ты? Как твои раны?

Ли Цзинлун расстегнул верхнюю одежду и распахнул ее, повернувшись спиной к Хунцзюню, чтобы позволить ему взглянуть на ранения. На спине виднелись несколько явных порезов острым предметом, а рука оказалась пронзена стрелой, но все они зажили.

— Есть ещё одна вещь, на которую ты должен посмотреть, — продолжил Ли Цзинлун.

Первым делом Хунцзюнь приодел Мо Жигэня во внутренние одежды. Лу Сюй с беспокойством наблюдал за юношей, у которого мысли напоминали больше спутанный моток веревок.

— Я сейчас же приготовлю для него лекарство, — оповестил Хунцзюнь.

Лу Сюй упрямо следовал за юношей. Ли Цзинлун покинул поместье, попросив Хунцзюня и Лу Сюя вместе с ним поехать на главную улицу Лянчжоу. Войско живых мертвецов за городом ещё не начало осаду, но слухи среди жителей города распространились со скоростью пожара, тревожа людей. Весь Лянчжоу был окутан странной аурой надвигающегося ужаса.

Хунцзюнь хотел зайти в лекарский зал, но по дороге Ли Цзинлун завёл их в небольшой переулок, где находилось скромное поместье семьи Цинь. Цинь Лян лежал на постели, в то время как его жена и дочь, Цинь Сюань, присматривали за ним, устроившись с двух сторон. Хунцзюнь был ошеломлён!

— Подойди и посмотри, — с тревогой попросила Цинь Сюань. Ранее она отправила письмо в поместье генерала, и вот Ли Цзинлун наконец прибыл.

— Он выглядит точно также⁵, — пробормотал Хунцзюнь.

[⁵(一模一样 [yī mú yī yàng]) — абсолютно одинаковый; нет никакой разницы; как две капли воды.]

— Как «точно также»? — спросила девушка.

Хунцзюнь осмотрел полученные Цинь Ляном раны и обработал их специальным лекарством. Он, казалось бы, должен был остаться вне опасности, но пепельное лицо и состояние свидетельствовали об обратном — они с Мо Жигэнем имели одинаковый вид.

Цинь Сюань и госпожа Цинь засыпали юношу вопросами, но Хунцзюнь был до того встревожен, что после нескольких слов утешения он оповестил их, что собирается взять лекарство, и покинул поместье. Затем отправился в лекарский зал в центре города. Город Лянчжоу был важной точкой на Шёлковом пути, потому он изобиловал лекарственными материалами. У них даже продавались семена цветов лихун, что росли в западных регионах, снежные лотосы и другие дорогостоящие средства. Однако, когда Хунцзюнь взглянул на ящики с разными лекарствами, он не знал, какое подобрать.

В этот момент он возненавидел свою беспомощность. Почему он не изучил техники врачевания с Чун Мином? Если вдруг что-то случится с Мо Жигэнем... Лицо юноши опустело. Он уже мысленно прикидывал, как найти в себе силы добраться до Шивэй, чтобы сообщить семье Мо Жигэня страшную новость и попросить их увидеться с ним в последний раз. И тут Ли Цзинлун похлопал Хунцзюня по спине со словами:

— Не бойся. Ты сделаешь всё возможное, а остальное предоставь мне.

Хунцзюнь кивнул. Перед выходом из лекарского зала он всё же захватил противопростудные и улучшающие циркуляцию крови средства. Ли Цзинлун жестом попросил его немного подождать, и они присели в трактире за пределами переулка и заказали еды.

Этот трактир назывался «Небольшой обед с вином, рыбой и гусем»⁶ и славился своими пельменями из баранины. В холодное время года⁷ блюда здесь заливали большой ложкой отвара из рыбьих костей и противопростудных лечебных трав, а сами пельмени наполняли бараньим мясом, натёртой морковью и белой редькой. Тесто казалось нежным, вкус начинки лёгким и слегка сладковатым. Аромат баранины завораживал, а лекарственный отвар помогал против простуды. Это было поистине блюдо богов в мире смертных.

[⁶[鱼羊小酌] дословный перевод по иероглифам, так что, возможно, допущена ошибка.]

[⁷небо холодное, земля замёрзла (天寒地冻 [tiān hán dì dòng]).]

Даже несмотря на это, Хунцзюню кусок в горло не лез из-за тяготивших его мыслей. Лу Сюй же куснул всего два раза, прежде чем резко заплакать, стирая слёзы.

Стоило юноше расклеиться, как это затронуло и Хунцзюня. Еще по детству, когда он начинал плакать, его встречали гневные выкрики Чун Мина. Чем больше он ронял слёз, тем больше его ругали, потому он всегда сдерживал подобные порывы. Думая о Мо Жигэне, он хотел попросить у кого-нибудь помощи, но не знал, куда можно обратиться. Он чувствовал почти паническое бессилие. Юноша протянутой рукой попытался успокоить Лу Сюя, но сам до того расчувствовался, что тоже был на грани слёз.

— Говорю вам, Мо Жигэнь поправится, — ненадолго погрузившись в общее настроение, Ли Цзинлун попытался утешить их обоих, — Вы верите мне? Хунцзюнь, было ли хоть одно моё обещание, которое я не смог выполнить?

После этого напоминания к Хунцзюню мгновенно вернулась уверенность. В голове пронеслась мысль: это ведь действительно так. Из всех данных ему Ли Цзинлуном обещаний каждое было исполнено, потому Хунцзюнь никогда не терял веры в него.

— Я верю тебе, — произнёс Хунцзюнь, — но он пока не поверил.

Ли Цзинлун вместе с Хунцзюнем пригладили Лу Сюя по голове, попросив его продолжить есть. Юноше потребовалось ещё какое-то время, чтобы успокоиться.

— Вкусно? — поинтересовался Ли Цзинлун.

Настроение Хунцзюня немного приподнялось после того, как он плотно подкрепился. Только теперь он был еще больше сконфужен. Он беспокоился о Мо Жигэне, но не осмеливался показывать это из опасений, что Ли Цзинлун воспримет это как знак того, что ему не верят, и разозлится.

— Относись к этому как к нашим предыдущим расследованиям, — посоветовал Ли Цзинлун. После еды он прислонился к стене трактира, с высоты второго этажа наблюдая за суетящимися на земле людьми, — Твои волнения только вынуждают тебя упускать цель из виду. Нужно сохранять спокойствие. Только тогда появится возможность найти важную деталь среди множества тайн.

После объяснения Хунцзюнь, казалось, всё понял. Ли Цзинлун продолжил:

— Ешьте быстрее. Если не закончишь, то откуда возьмутся силы на расследование этого дела?

Лу Сюй также пришёл к некоторому пониманию, и они с Хунцзюнем быстро доели свои пельмени. При выходе на улицу Ли Цзинлун вновь обратился к ним:

— Не торопитесь возвращаться за лекарствами, давайте сначала заглянем на рынок.

Следуя за мужчиной, Хунцзюнь с удивлением заметил, как тот прикупил пару детских ботиночек с подкладкой из овчины.

— Для чего это? — поинтересовался юноша.

— Скоро узнаешь, — был дан ему ответ.

После Ли Цзинлун прикупил ещё толстую сумку из овчины с меховой подкладкой. Взяв ножницы, он прорезал в ней несколько дырок, прежде чем обмотать горлышко верёвкой и туго затянуть.

— Нет, так с ногами не справиться. Найди мне две маленькие грелки для рук, — нахмурился мужчина.

Хунцзюнь промолчал.

— Ещё купи несколько толстых верёвок, — продолжил отдавать приказы Ли Цзинлун, — да покрепче.

Закупившись, они втроем отправились в военный гарнизон в центре города. Свалившихся с болезнью стражников здесь было ещё больше, они заполнили не менее сорока казарм. Каждый находился в таком же состоянии, что Мо Жигэнь и Цинь Лян.

Ошарашенный Хунцзюнь обратил взгляд на Ли Цзинлуна, но тот выглядел совершенно не удивлённым. Казалось, словно он уже давным-давно ожидал такого исхода.

Армейские лекари следили за солдатами большую часть дня. Они списывали всё на то, что у пострадавших просто лихорадки после ранений, но больше они ничего не могли объяснить об их состоянии. Солдаты непрестанно дрожали от холода, температура их тел была откровенно ледяной.

— Пусть они попробуют это лекарство, — Хунцзюнь передал рецепт одному из армейских лекарей. Тот уже прописывал нечто подобное лекарству юноши, потому просто подправил некоторые части и после отправил человека найти нужные травы и приготовить отвар.

— Сколько заболело людей? — спросил Ли Цзинлун.

Фуцзян⁸ не хотел давать ответ на этот вопрос, так как опасался пошатнуть боевой дух солдат. Ли Цзинлун же протянул руку, в которой оказалась неизвестно откуда доставшаяся деревянная табличка из поместья генерала.

[⁸(副将 [fù jiāng]) — помощник главнокомандующего.]

— Тридцать тысяч триста семьдесят пять человек, — пришлось сказать фуцзяну, — И люди один за другим продолжают заболевать.

Ли Цзинлун многозначительно промолчал.

Вчера Гэшу Хань вывел из города двадцать тысяч солдат, а это значит, что все эти раненные солдаты теперь заболели. Говорили, что в Лянчжоу было пятьдесят тысяч бронированной кавалерии и тридцать тысяч пехотинцев, так что в общей сложности в городе служило восемьдесят тысяч солдат. Вполне достаточно для ещё одной битвы.

Ли Цзинлун вскочил на коня. На этот раз Хунцзюнь больше не задавал вопросов, вместо этого он последовал за мужчиной к городским сторожевым башням.

***

Дул пронизывающий холодный ветер. Город окружало войско из ста тысяч живых мертвецов. Они были словно статуи в окружении льда и снега. Их тела занесло белым покровом, отчего они будто бы слились с ним воедино.

— Как думаешь, что они делают? — спросил Ли Цзинлун.

— Кажется, они что-то ждут, — Хунцзюнь нахмурился.

— Чего они ждут? — мужчина повернул голову и взглянул на юношу. На этот раз тот промолчал.

Внезапно Хунцзюнь понял ход мыслей Чжанши. Эти десятитысячные войска живых мертвецов всю ночь окружали город, так почему же они еще не атаковали? Они ждали подкрепления? Быть не может, так чего же тогда? Не ждали ли они, пока вражеские солдаты умрут от болезни сами по себе?

— Думаешь Мо Жигэнь, Цинь Лян и более десяти тысяч солдат пострадали от яда или это вспыхнула распространяемая мертвецами эпидемия? — вновь обратился Ли Цзинлун к юноше, — Это очень важно, Хунцзюнь.

Хунцзюнь внезапно впал в нерешительность, лицо помрачнело, а сам он погрузился в размышления.

— Интуиция, — подсказал мужчина.

— Яд, — дал ответ Хунцзюнь, более не задумываясь.

— Я тоже так думаю. Своеобразный яд, способный превращать живых людей в мертвецов, а после в павшую в бою нечисть. Подожди здесь, а я пойду поймаю парочку и притащу, чтобы проверить нашу теорию.

— Нет, нет, нет, — воспротивился Хунцзюнь, — Ты не должен идти!

Ли Цзинлун попытался его урезонить:

— Эта эпидемия меня не затронула.

— Но тебя могут затоптать насмерть! Это всё же сто тысячная армия!

— Ты будешь в случае чего поддерживать меня.

— Ни за что! — отрезал юноша, — Я пойду с тобой.

Ли Цзинлун схватил его за воротник.

— Ты должен оставаться в безопасности!

Хунцзюнь закатал рукав одеяния, позволяя мужчине взглянуть на тыльную сторону ладони. Ли Цзинлун тут же замер. На юношеской коже виднелась вчерашняя рана, которая уже зарубцевалась.

Ли Цзинлун нахмурился.

— Возможно, это потому, что у тебя не так уж много ран.

Кинув короткий взгляд на Лу Сюя, юноша тихонечко произнес:

— Эта эпидемия действует только против людей. Я демон, потому это не то же самое.

Ли Цзинлун успел только произнести имя их попавшего в беду друга, когда решил умолчать остальное из-за Лу Сюя. Недосказанное он сообщил глазами, и Хунцзюнь объяснил:

— Нет. По сути у него тело смертного.

На этом Ли Цзинлуну пришлось признать свое поражение.

— Тогда ты должен... — Хунцзюнь взглянул на него с улыбкой в глазах, и Ли Цзинлун моментально перестал ворчать, — Пойдём.

Они вдвоем оседлали лошадей и уже было поскакали, как Лу Сюй помчался за ними с криками:

— А я! А я!

— А ты быстро возвращайся! — произнёс Хунцзюнь в ответ.

Лу Сюй поспешно стянул с себя одежду и позволил юноше взглянуть. Хунцзюнь и Ли Цзинлун пораженно замерли. На ключице Лу Сюя также виднелась рана, которая по виду давно уже зажила.

— Ты тоже в порядке? — Хунцзюня окинул юношу удивленным взглядом.

Схватив металлическую лопату со стороны городских ворот, Лу Сюй закинул её на спину и двинулся следом. Решивший, что они не смогут всё объяснить вовремя, Ли Цзинлун крикнул:

— Кто-нибудь, схватите его!

Солдаты сгруппировались по зову. Лу Сюй же разозлился и со свистом прорвался сквозь оставленные ими щели. Хунцзюнь успел разглядеть только расплывчатое пятно, как Лу Сюй уже исчез.

— Как он смог двигаться так быстро? — Хунцзюнь впервые увидел навыки Лу Сюя в деле.

Сразу после Лу Сюй преградил путь двум лошадям с неизменным криком: «А я!».

— Ни за что! — Ли Цзинлун тоже рассердился.

— Я защищу его, — попытался уговорить его Хунцзюнь, так как он мог понять, почему юноша так хотел спасти Мо Жигэня. Лицо мужчины мрачнело, но Хунцзюнь продолжил: — Если бы ты заболел, я бы беспокоился точно также.

Услышав эти слова, Ли Цзинлуну оставалось только беспомощно согласиться.

— Ладно, ты тут главный. Пошли-пошли!

Таким образом Хунцзюнь взвалил на спину приготовленную толстую веревку, и они все втроем пустились галопом на лошадях, приближаясь всё ближе к огромному строю живых мертвецов. Равнины за пределами города были также безмолвны.

Ли Цзинлун прошептал:

— Я заманю одного, а ты подгадай нужный момент и поймай его Пятицветным Священным светом.

Хунцзюнь, однако, поинтересовался:

— Чжанши, как думаешь... а ты уверен, что сможешь заманить «одного»?

Все трое мужчин остановили лошадей и взглянули на всё ещё неподвижный строй примерно в десяти чжанах от них.

— Почему бы мне сначала не попробовать пустить стрелу? — предложил Ли Цзинлун и прицелился в одного из них.

Хунцзюнь никогда не практиковался в сражениях верхом, и потому считал, что принимать бой будет намного легче на твёрдой земле.

Тем временем мужчина прицеливался и опускал лук, наводил и убирал, снова и снова несколько раз подряд, пока, наконец, не собрал всю решимость и не выпустил стрелу.

В это мгновение сердце Хунцзюня подскочило к самому горлу.

Раздался отдаленный лязг. Солдату с переднего строя прострелили голову, даже шлем отлетел.

Однако войско вообще не шелохнулось.

Хунцзюнь не знал, как реагировать на это.

— Ещё раз.

Ещё одна выпущенная мужчиной стрела снесла голову мертвецу, но по прежнему не было никакого движения.

К ничего не понимающему Хунцзюню внезапно пришла идея, что если бы он использовал метательные ножи против этой аккуратно упорядоченной линии... и разрезал их горизонтально, разве это не было бы крайне полезным?!

Увидев появившуюся глефу в руках юноши, Ли Цзинлун произнёс:

— Это нехорошо.

Хунцзюнь же возразил:

— Они не получают приказов и всё ещё ждут в строю, неужто им настанет конец, если я немного сокращу их количество? «Военные приказы горам подобны»⁹, ведь так?

[⁹букв. воинские приказы непоколебимы, как горы. (军令如山 [jūn lìng rú shān]) — идиома, означающая, что приказы армейского начальства должны быть беспрекословно исполнены солдатами.]

Ли Цзинлун на мгновение заколебался, но останавливать Хунцзюня не стал.

— Попробуй напасть ножом разок.

Кружащая атмосфера казалась слишком странной. Хунцзюнь собрал всю силу в запястьях, и глефа, в которую обратились метательные ножи чжаньсянь, внезапно озарились сияньем, став почти прозрачными.

— В скольких ты сможешь попасть? — спросил Ли Цзинлун.

— Максимум в четырех.

Проблема была не в духовных орудиях, а в уровне духовной энергии и культивации самого Хунцзюня, которые не могли справиться с этим. Только одна подобная атака была до того мощной, что могла, казалось бы, разрушить небеса, расколоть землю и разрезать несколько гор.

— По одному на север, юг, восток и запад, — Ли Цзинлун уже сменил план, — Действуй!

С громким криком Хунцзюнь повернул запястье, и кончик глефы очертил в воздухе дугу. Раздвинув руки, он с силой полоснул острием перед собой.

Немедленно аура клинка вырвалась наружу. Ли Цзинлун впервые был свидетелем того, как Хунцзюнь наносит удар этой глефой, и как всплеск ци поднял тяжелую волну снега, что со свистом устремилась к живым мертвецам. С громким звуком она похоронила под собой первый ряд солдат, и сразу почти двух тысячный строй распался.

Однако в следующее мгновение живые мертвецы за городом пришли в движение!

Десятитысячное войско двинулось в атаку в центр.

— Отступаем, быстро! — взревел Ли Цзинлун.

— Позволь мне попробовать ещё... — начал было Хунцзюнь, но его тут же громко отвергли.

— Больше не пробуй! Уходи быстрее! Защити Лу Сюя!

В одно мгновение армия приливом устремилась к ним. Хунцзюнь, осознав, что с ними всё ещё был Лу Сюй, немедленно развернулся и кинулся прочь. Вражеские солдаты сформировали новые построения, Ли Цзинлун Мечом Мудрости в руке рубил направо и налево. На самом деле Светоч Сердца был даже сильнее, чем метательные ножи чжаньсянь. Вылетающая энергия с каждым взмахом меча поражала прямо приближающееся войско мертвецов.

Всё крича: «лови, лови», Лу Сюй сорвал толстую верёвку со спины Хунцзюня и спрыгнул с лошади. Сам Хунцзюнь был до того напуган, что из него едва не вылетела душа вместе с визгом:

— Лу Сюй! Не убегай так безрассудно!

Однако в это мгновение он заметил, как Лу Сюй, державший веревку в левой руке, а лопату в правой, побежал по заснеженной земле. Скорость его была настолько высокой, что он напоминал скользящего по поверхности льда сокола, и даже лошади были не способны его догнать.

У Ли Цзинлуна больше не было времени на размышления, потому он крикнул:

— Поймай одного!

— Живой! — вторил ему Лу Сюй, — Половина!

И снова Хунцзюнь ничего не понял.

— Не половину! — Ли Цзинлун совсем не ожидал, что его разговор с Мо Жигэнем в тот день запомнится юноше, — Один! Целый!

Таким образом Лу Сюй помчался по земле, а Ли Цзинлун и Хунцзюнь поскакали верхом. Почти десятитысячная армия живых мертвецов следовала за ними в масштабной погоне. У городских ворот стоял гул. Все наблюдающие за этой сценой подбадривали этих троих.

— Хунцзюнь, Пятицветный Священный свет! — закричал Ли Цзинлун, пришпорив коня и остервенело помчавшись вдаль.

Хунцзюнь также верхом на лошади развернулся и выпустил Пятицветный Священный свет. С громким грохотом он подбросил переднюю линию преследователей высоко в воздух.

— Верёвку! — продолжил мужчина.

В самый разгар забега Лу Сюй развернулся и кинул лассо в сторону солдат, сумев поймать одного из них. Схваченный мертвец хаотично замахал руками и ногами, пока его, пошатываясь, волокли по заснеженной земле.

— Ещё одного! — азартно крикнул Хунцзюнь.

— Не нужно, не нужно! — поспешил остановить разошедшихся подчиненных Ли Цзинлун.

С помощью еще одной атаки Хунцзюня, Лу Сюй сумел изловить второго. После они втроем обогнули земляную насыпь и схватили третьего. Хунцзюнь по снегу тащил за собой связанных тремя толстыми веревками живых мертвецов.

— Неужто вы двое пристрастились к охоте на них?! — взревел Ли Цзинлун, — Хватит уже! Поехали!

Хунцзюнь тем временем окликнул юношу:

— Лу Сюй, забирайся быстрее!

Сделав несколько шагов, Лу Сюй подпрыгнул, наступил на верёвки, вновь взлетел в воздух и приземлился чётко на седло Хунцзюня. Мужчины втроем тащили свой груз, похожий на сани, всё дальше и дальше. Ли Цзинлун, не переставая, оглядывался после того, как они пересекли замёрзшую реку. Он наблюдал за преследующей их кавалерией в чёрных железных доспехах.

— Дело плохо, — поскольку лошадь Хунцзюня тащила трёх пленников, её скорость постепенно начинала снижаться, — Они же не должны нас преследовать всю дорогу!

— Повернись и ударь в реку! — крикнул Ли Цзинлун.

Хунцзюнь на подсознательном уровне подчинился: развернувшись, он атаковал ножом в указанном направлении. Аура клинка погрузилась в замёрзшую реку, мгновенно раздробив лёд на поверхности. Преследователи один за другим падали в воду, погружались на дно и барахтались, пока их стремительно уносило вниз по течению.

Две лошади остановились, и всадники стали наблюдать, как десятки тысяч кавалеристов единой стеной мчались в сторону реки. Они, казалось, совершенно не были способны различать то, что их окружало. Они слепо бросались в ледяную воду и заполняли её, словно бы не понимая, как обойти естественную преграду.

При взгляде на происходящее уголки губ Ли Цзинлуна дёрнулись. Издалека вдруг донёсся низкий рёв.

— Снова этот голос.

Живые мертвецы внезапно синхронно остановились, прежде чем отступить и оставить реку позади. Трое захваченных тоже встали и, пошатываясь и волоча за собой веревки, зашаркали по направлению к источнику звука. Хунцзюнь потащил их назад и повалил наземь. После они с Ли Цзинлуном обошли Западные ворота и вернулись в Лянчжоу.

Глава 53 - Мудрость Чжанши

В ту ночь множество факелов осветили тренировочное поле. Три мертвеца, захваченных на поле битвы, были заперты в железных клетках, где они всё ещё не оставляли попыток вырваться и сбежать за пределы города.

Ли Цзинлун, Чжан Хао и фуцзян по имени У Шуан наблюдали за мертвецами. Ночью на разведку выходило множество солдат, и сейчас на земле было разбросано подобранное ими оружие.

— Каково состояние старого генерала? — спросил Ли Цзинлун, наклонив голову и принявшись разглядывать оружие.

— Очень тяжёлое, — произнёс Чжан Хао, — Его состояние всё время ухудшается. Чжанши, вам следует как можно быстрее получить жетон главнокомандующего¹. В противном случае у нас не будет возможности мобилизовать войска Лянчжоу.

[¹жетон главнокомандующего или военный жетон (兵符 [bīng fú]), как понятно из названия, используется для военных целей, например, для мобилизации войск.]

Ли Цзинлун поинтересовался вновь:

— Неужто никто под командованием генерала, помимо него самого, не может воспользоваться жетоном?

— Генерал Ван также болен, — вставил слово У Шуан, — Его отправили отдохнуть обратно в поместье.

— А что насчёт других военнослужащих?

У Шуан и Чжан Хао не произнесли ни слова.

Ли Цзинлун всё понял. Гэшу Хань был до того осторожен, что помимо своего доверенного подчинённого по фамилии Ван, никому другому не дозволял прикасаться к жетону главнокомандующего.

— Но вы сможете, — продолжил стоять на своём Чжан Хао, — У вас есть личное письмо, написанное самим наследным принцем, так что вы можете временно позаимствовать жетон.

— В сложившейся ситуации войскам лучше оставаться на месте, если только живые мертвецы не примутся осаждать город, — небрежно бросил Ли Цзинлун, — Поверьте мне, стоит только покинуть город, чтобы помериться силами с противником, как это только ускорит нашу кончину.

У Шуан и Чжан Хао переглянулись, более не настаивая.

— Взгляните на это оружие, — Ли Цзинлун взял меч и поднёс ближе к свету, жестом попросив двух мужчин взглянуть поближе. На лезвии был заметен тёмный след, словно бы на него нанесли яд.

Чжан Хао молчал. Ли Цзинлун же продолжил:

— Теперь посмотрите на этих трёх мертвецов. У того, что слева, кожа не пострадала, только цвет немного поблек, как у высохшего трупа. Состояние второго чуть тяжелее, чем у первого: живот пробит насквозь и некоторые внутренности вывалились наружу. И последний, тот, что находится справа, в наиболее плачевном состоянии, — мужчина использовал длинное лезвие меча, чтобы приподнять руку трупа. На ней почти не осталось плоти, лишь обнажённые серо-чёрные кости.

У Шуан заметил:

— Их доспехи тоже выглядят разными.

Ли Цзинлун кивнул.

— Относительно нетронутая броня тяжёлая и более сложная, у того же, что в худшем состоянии, доспехи еле прикрывают тело. Следовательно, в армии живых мертвецов также есть разделение на ранги. От главнокомандующего и ниже, есть командиры из десяти мертвецов, командиры отрядов из пяти и обычные кавалерийские всадники.

Поле погрузилось в тишину. В то же время городская стража вылавливала из реки покрытых льдом мертвецов. Ли Цзинлун заключил:

— Орудия этих мертвых солдат покрыты странным ядом, поэтому, во-первых, будьте готовы, если нам снова придется скрестить с ними мечи. Во-вторых, мы должны найти их слабое место.

Чжан Хао взглянул на замёрзшие трупы и предположил:

— Лёд?

— Неплохо, — похвалил Ли Цзинлун, — После того, как они попали в холодную воду, образовавшийся лёд заставил их тела закоченеть, что заметно замедлило их движения. Есть ещё один приём — огонь.

У Шуан кивнул. Он вылил в клетку горячее масло и поджёг одного из мертвецов. Пламя мгновенно охватило его. Он не издал ни звука и никак не сопротивлялся до самого конца, покуда не сгорел дотла. Хунцзюню было невыносимо наблюдать за этим зрелищем, из-за чего Ли Цзинлун поспешил его успокоить:

— Тебе стоит подумать вот о чём: они не смогут обрести покой, даже если мы их похороним. Так, по крайней мере, они смогут освободиться.

Призадумавшись, Хунцзюнь пришёл к выводу, что всё действительно так. Ещё будучи живыми эти солдаты сражались за свою страну и свои семьи, а после смерти их тела неожиданно использовали в качестве безжалостных убийц собственного народа.

— А что насчёт третьего? — задумчиво протянул Чжан Хао.

— Будьте готовы к обороне, — отдал приказ Ли Цзинлун, — Что же касается отравленных солдат, я найду другой способ решить эту проблему.

После этих слов Чжан Хао и У Шуан отправились с поручением к остальному войску, которому предстояло заняться укреплением обороны. Ли Цзинлун и Хунцзюнь остались стоять на тренировочном поле, наблюдая за оставшимися двумя живыми мертвецами.

Хунцзюнь, до этого изучающий мёртвых солдат, перевёл взгляд на стоящего рядом с ним мужчину, чьи брови оказались нахмурены под давлением раздумий. Больше всего Хунцзюня в нём восхищало именно это: он сам не мог понять, о чём думал Ли Цзинлун. Из одной ситуации к другой, из раза в раз, когда он начинал анализировать происходящее, на его лице не отражалось ни единой эмоции, будь то радость или гнев, и юношу чувствовал в нём удивительную силу. Это была своего рода внутренняя сила, мужество, которое не могло угаснуть даже перед лицом самых суровых испытаний.

В это мгновение Хунцзюнь поверил, что Ли Цзинлун мог спасти Мо Жигэня и остальных. Должно быть, ещё когда Гэшу Хань потерял сознание, он уже понял суть проблемы. Как в случае с той демонической лисой, Ли Цзинлун шаг за шагом приближался к разгадке, собирая все необходимые доказательства и, наконец, разворачивая ситуацию в свою пользу.

Хунцзюнь не стал торопить его, однако и сам не спешил уходить. Он тихонечко стоял в сторонке, составляя компанию Ли Цзинлуну. Спустя какое-то время, мужчина вдруг поинтересовался:

— Как думаешь, как они отличают своих от чужих?

Хунцзюнь помолчал с секунду и задумался:

— Эти солдаты уже давно умерли, поэтому они не должны чувствовать запахи.

— Мгм, — согласился Ли Цзинлун, — Возможно они видят.

У мертвецов не было зрачков, только мутно-белые радужки. Однако, у этих глаза двигались, так что вполне вероятно, что они более-менее что-то видели.

— А могут ли они слышать? — заинтересовался Хунцзюнь.

Ли Цзинлун поднял металлический таз и постучал им по клетке на уровне уха мертвеца. Такой шум мог бы оглушить человека, но тот даже не обернулся, сосредоточив все свои усилия на том, чтобы выломать прутья клетки.

Очевидно, что они полностью глухи. Ли Цзинлун взял факел и несколько раз помахал им перед мертвецом. Тот поднял руку и попытался нанести удар.

— Они могут видеть, — подвёл итог Ли Цзинлун, — И они чувствуют свет.

Хунцзюнь поинтересовался:

— Мне любопытно. По-твоему мнению, о чём они думают?

— У них нет возможности открыть рот и заговорить, — промолвил мужчина, — Об этом могут знать только небеса… Давай попробуем ещё кое-что.

Он снял с себя верхнюю одежду. Хунцзюнь наблюдал за ним.

— Что ты делаешь?

Ли Цзинлун жестом подозвал к себе Хунцзюня, чтобы тот ему помог, после чего он облачился в доспехи предводителя сотен живых мертвецов. Они довольно хорошо подошли ему. Хунцзюнь не раз видел его в доспехах династии Тан, но сейчас, увидев его в старых ханьских, даже несмотря на то, что они уже заржавели, он пришёл к выводу, что даже в них он выглядел по-героически красивым.

Ли Цзинлун слегла наклонился и приблизился к клетке. Мертвец тут же насторожился, открыв гниющий рот и обнажив дёсны.

— Тебя узнали, — заметил Хунцзюнь, — А что если я попробую?

— А что если испачкать моё лицо? — предположил Ли Цзинлун.

Хунцзюнь промолчал. Он нашёл несколько палочек древесного угля и размазал сажу по всему лицу Ли Цзинлуна, после чего убрал все жаровни поблизости. Благодаря изначально тёмному небу Ли Цзинлун действительно стал выглядеть как оживший мертвец.

— Пойду проверю, — собрался с духом мужчина.

Хунцзюнь взволновался, когда Ли Цзинлун осторожно открыл дверцу клетки и проскользнул внутрь.

Мертвец мгновенно заметил его и, вытянув руку, яростно шарахнул ею по голове Ли Цзинлуна. С поспешным криком: «Успокойся!» он выкарабкался наружу.

— Может попробовать до конца глаза закатить? — предложил Хунцзюнь.

— Вот так? — Ли Цзинлун изо всех сил попытался полностью закатить глаза и подметил: — Но тогда я уже ничего не вижу.

Хунцзюнь задумался.

— Трудно сказать. А что если они всё-таки могут чуять запахи?

Ли Цзинлун снял с другого трупа почти истлевшую зловонную одежду и накинул её поверх доспехов. Закатив глаза так, чтобы остались видны только белки, он с большим трудом вновь забрался в клетку.

Мертвец внутри дёргал прутья, пытаясь выбраться из этого тесного пространства. Ли Цзинлун последовал его примеру. Наклонив голову, вытянув руки и закатив глаза до упора, он повис на клетке в полусидячем положении и время от времени подёргивался.

— Вы так похожи! — Хунцзюнь выразил своё искреннее восхищение.

Мертвец повернул голову и взглянул на мужчину. Ли Цзинлун, всё ещё с закатанными глазами, также к нему развернулся.

Человек и живой мертвец на короткое мгновение встретились глазами, после чего последний перестал обращать внимание на Ли Цзинлуна.

Сработало!

Ли Цзинлун перестал закатывать глаза, но солдат даже не понял этого. Таким образом они вдвоём смогли выявить, что живые мертвецы обладали зрением и обаянием, однако слух у них был плохим.

— Мы отправимся глубокой ночью, — Ли Цзинлун понюхал свою руку и почувствовал удушливое зловоние.

— Я пойду с тобой, — настоял Хунцзюнь.

— Конечно, — Ли Цзинлун же улыбнулся.

***

С наступлением ночи Хунцзюнь первым делом отправился проведать Мо Жигэня. Лекарство, которое он давал ему, принесло некоторую пользу — по крайней мере его тело согрелось, однако Мо Жигэнь всё ещё был близок к тому, чтобы окончательно впасть в беспамятство. Стоило Лу Сюю увидеть приближающегося Хунцзюня, как он крепко вцепился в него, не позволяя ему уходить.

— Ш-ш-ш, — Хунцзюнь попытался успокоить его, — Чжанши непременно его спасёт. Не волнуйся, не волнуйся.

После осмотра Мо Жигэня, Хунцзюнь отправился в покои к Гэшу Ханю. Там он обнаружил, что хоть старый генерал и оставался лежать без сознания даже после приёма лекарства, старая госпожа по крайней мере была в порядке. Держа ладонь мужа в своих, она сидела у его постели и тихонько переговаривалась с демоном-карпом.

Хунцзюнь до того опешил, что едва не подпрыгнул². Он собирался объяснить всё госпоже, но та просто кивнула, мягко улыбаясь.

[² 吓了一跳 [xià le yí tiào] — идиома, означающая сильный испуг.]

С другой стороны демон-карп продолжил:

— …Если бы я покинул Хунцзюня, даже не знаю, как бы он поступил. Он мало что понимает.

Хунцзюнь поспешно обратился к старой госпоже:

— Чжао Цзылун не напугал вас?

Женщина усмехнулась.

— Как можно? Я живу уже больше полусотни лет и видела то, что можно и нельзя. Снаружи мы окружены демонами, верно? В этот раз положимся на вас, но даже так вы должны быть предельно осторожны.

— Верно, — поддакнул карп, — Хунцзюнь из нашей семьи даже избавился от Короля Демонов. Лишь бы этот Ли Цзинлун не путался под ногами³…

[³ 拖后腿 [tuō hòu tuǐ] — идиома, букв. означающая волочить заднюю ногу, то есть быть препятствием для чего-то.]

— Смотри, чтобы Чжанши не сварил из тебя суп.

Хунцзюнь шагнул вперёд к кровати, чтобы измерить пульс Гэшу Ханя. После приёма лекарства он немного стабилизировался, что свидетельствовало об лечебной эффективности пилюли. Хоть пока не было никакого способа вылечить мужчину, благодаря её силе, способной разгонять кровь, тело могло сохранять тепло ещё некоторое время.

В то же время Ли Цзинлун разговаривал с Чжан Хао во дворе, и, похоже, у них возник конфликт. В итоге лицо Ли Цзинлуна потемнело и он поспешил внутрь, взглядом показывая юноше, что им пора идти.

Чжан Хао с тревогой в голосе произнес:

— Старый генерал не показывался в течение дня и ночи. Слухи слишком быстро распространились по городу, так что теперь их невозможно подавить.

— Генерал Чжан, — приказным тоном начал Ли Цзинлун, — Это нужно сделать.

— Я пойду с вами, — подала голос старая госпожа.

Чжан Хао махнул рукой и вновь обратился к Ли Цзинлуну:

— Куда вы все направляетесь?

Ли Цзинлун также взмахнул рукой, показывая, что не будет отвечать на этот вопрос, затем жестом приказал Хунцзюню поторапливаться, а уже после указал на демона-карпа, как бы говоря ему следовать за ними.

***

После третьей стражи за городом воцарилась полная тишина.

Приземлившись на снег, Чжао Цзылун жалобно взвыл:

— Как холодно!

— Быстрее, — поторопил его Хунцзюнь, — Теперь все зависит от тебя, Чжао Цзылун. Разве не ты хотел спасти людей, чтобы накопить заслуги? В этом городе более четырёх тысяч жизней!

Чжао Цзылун, подпрыгивая в разные стороны на снегу, надулся.

— Нет ли способа попроще?

Ли Цзинлун тут же вмешался:

— Я дам тебе пару ботинок, — после этих слов он вытащил маленькие сапоги, которые прикупил совсем недавно на рынке.

Надев сапожки, демон-карп законючил снова:

— Стало немного теплее, но мне всё ещё холодно.

Ли Цзинлун вытащил мешок из овечьей шкуры, перевязанный верёвкой, после чего всунул туда демона-карпа. По бокам мешочка было проделано несколько отверстий, идеально подходящих для того, чтобы в них можно было просунуть руки и ноги, и пара щелей для глаз. Он туго завязал верёвку на горловине.

Хунцзюнь, не зная, как реагировать, промолчал.

— Носи грелки для рук как штаны, — Ли Цзинлун полностью экипировал демона-карпа, так что теперь у него не осталось никаких оправданий.

— Найди предводителя живых мертвецов, — отдал приказ мужчина, — После того, как отыщешь его, запомни его местоположение, вернись и расскажи мне. Ступай.

Чжао Цзылуну оставалось только послушно выбежать в заснеженное поле, исчезая вдали подобно лёгким клубам дыма, и отправиться на поиски того описанного Чжанши командира.

Ли Цзинлун же стал терпеливо ожидать в тени городских стен. Подул ветер. Хунцзюнь наклонился к мужчине. Они оба были одеты в ханьские доспехи, от которых исходил гнилостный трупный смрад. Эта ночь оказалась ужасно холодной. Ли Цзинлун развернул принесённое им одеяло и завернулся в нём вместе с юношей.

С улыбкой взглянув на мужчину, Хунцзюнь вспомнил их первую встречу. В тот день Ли Цзинлун хоть и был в полном обмундировании, но по какой-то причине не выглядел таким же красивым, как сейчас.

— Чему ты улыбаешься? — Ли Цзинлун заметил улыбку на губах юноши.

— Ничему, — произнёс Хунцзюнь, — Ты неплохо выглядишь в этих металлических доспехах, хоть они и заржавели.

— Разумеется, — небрежно ответил Ли Цзинлун, — Кто знает, сколько девушек в Чанъане были очарованы твоим гэгэ в полном боевом одеянии.

— Ты становишься всё более и более бесстыдным.

Ли Цзинлун рассмеялся.

Вдруг юноша вспомнил снова старой госпожи. Когда она встретила Гэшу Ханя в боевом одеянии, она влюбилась в него с первого взгляда. Возможно, молодой Гэшу Хань не слишком отличался от сегодняшнего Ли Цзинлуна.

— Тогда как насчёт меня? — задумался Хунцзюнь.

— Ты… — Ли Цзинлун осмотрел его сверху вниз, — Справишься, справишься как мой фуцзян⁴.

[⁴напоминаем, что фуцзян (副将 [fù jiāng]) — это помощник главнокомандующего.]

Хунцзюнь высунул руку из одеяла.

— Сразись со мной, и мы увидим, кто тут фуцзян.

— Холодно, перестань дурачиться, — Ли Цзинлун поспешно опустил его руку.

***

В поместье генерала прошло уже около восьми шичэней с тех пор, как Гэшу Хань и Мо Жигэнь потеряли сознания. Этой ночью Лянчжоу был освещён ярким светом факелов, на улицах стояла гробовая тишина. В воинских казармах болезненные стоны раненых солдат становились всё тише.

Ко второй половине ночи грудь Мо Жигэня с шумом поднималась и опускалась на манер кузнечных мехов. Лу Сюй из-за этого забеспокоился и машинально побежал на поиски Хунцзюня, чтобы попросить у него помощи.

— Хунцзюнь! — прокричал он.

Порыскав по коридорам, он направился в главный зал. Юноша бежал, постепенно замедляясь, пока полностью не остановился.

На лице его отразилось подозрение, когда он подметил тень в главном зале.

— Что случилось? — старая госпожа, что также сидела у кровати и держала за руку мужа, повернула голову.

Стоявший в холле Чжан Хао подал голос:

— Войско живых мертвецов, павших в бою, собираются напасть на город. Я хотел бы получить жетон главнокомандующего и воспользоваться им.

— Генерал ещё не проснулся, поэтому не может отдать его вам, — лицо женщины заметно потемнело, — Перед своим уходом Ли Цзинлун сказал, что этой ночью принесёт противоядие.

— Ли Цзинлун и Кун Хунцзюнь уже сбежали. Стражники видели, как они покидали город под покровом ночи, — произнёс Чжан Хао.

Лу Сюй спрятался за полкой, с сомнением наблюдая за Чжан Хао.

Старая госпожа продолжала упрямиться:

— Генерал ещё не проснулся, поэтому я никуда не пойду. Чжан Хао, где У Шуан?

Чжан Хао глубоко вздохнул и прошептал:

— Старая госпожа, У Шуан тоже заболел. Ситуация чрезвычайная. Я должен как можно быстрее отправить войска для сражения с врагом за пределами города.

В зале воцарилась тишина. После минутного молчания, старая госпожа наконец дала свой ответ:

— Ни за что.

Лицо мужчины омрачилось, и женщина продолжила:

— Я доверяю Ли Цзинлуну и этому ребёнку. Недавно я слышала об их подвигах в Чанъане, когда они уничтожили Короля Демонов. В такой необычной ситуации, естественно, появятся не менее необычные люди, что смогут позаботиться об этом. Вам же остаётся продолжать оборонять город. Пока вы не пошлёте войска, они будут в вашем распоряжении. Не обманывайте себя, думая, что с телом смертного вы в силах сражаться с демонами.

Чжан Хао внезапно холодно усмехнулся.

Старая госпожа насторожилась. Подняв голову и взглянув на него, она дрогнувшим голосом вопросила:

— Чжан Хао, о чём вы думаете? Пытаетесь силой захватить власть?

Чжан Хао же мрачно изрёк:

— Старушка, я и есть демон.

В одно мгновение Чжан Хао издал пронзительный рёв. Тело его стало таять подобно грязи, сопровождаясь странными звуками. Изо рта его вырвались извивающиеся серо-зелёные клубы пара, опутавшие её. Женщина едва успела издать пронзительный крик, как оказалась застигнута врасплох. Не успевшую докричаться до стражи госпожу связали в плотные кольца и закрыли дыхательные пути.

— А…

В мгновение ока Лу Сюй выскочил из своего укрытия за полками, пред этим прихватив с собой вазу, и бросился к Чжан Хао, чьё грязевидное тело продолжало медленно таять.

Глава 54 - Чтобы поймать вора, нужно изловить его главаря¹

[¹(擒贼擒王 [qín zéi qín wáng]) - идиома, означающая, что если захватить и убить предводителя вражеской армии, то это повлияет на боевой дух солдат и заставит их впасть в состояние хаоса, что поспособствует полному их поражению.]

«Предводитель мертвецов не успел вовремя увернуться и оказался раздавлен огромным валуном».

***

Никогда, даже в самых страшных снах, Чжан Хао не мог допустить и мысли о том, что позади него кто-то есть, уж тем более на расстоянии десяти шагов! Стал бы тот, кто внезапно нападает из засады, вопить так громко? Ладно уж с криком, но скорость нападающего была ошеломительной. Не успело прозвучать даже «ах», как Чжан Хао уже ударили вазой по затылку.

Нормальные люди сначала бы с яростью прокричали: «Умри!» и стремительно бы ударили. Однако действия Лу Сюя были подобны слиянию грома и молнии — вместе с криком произошла и сама атака.

Всё внимание Чжан Хао сосредоточилось на применении духовной энергии, как внезапно его застигли врасплох. Стоило вазе разлететься от удара, как мужчина потерял равновесие и рухнул лицом на кровать.

— Да ты ищешь смерти... — его тело приобрело вид грязеподобной субстанции, обнажив чудовищную изначальную форму. Подрагивая и чавкая, он развернулся и кинулся на растерявшегося Лу Сюя.

Он впервые видел подобного демона. Буквально на глазах вся одежда Чжан Хао разорвалась в клочья, из кожи, что приобрела золотисто-коричневый оттенок, вырвался поток жёлто-зелёного тумана. Лу Сюй поспешно отступил назад и метнулся к полке, заполненной антиквариатом, надрывая горло:

— Хунцзюнь!

Опрокинутая полка всем содержимым тут же придавила мягкое тело чудовища, коим стал Чжан Хао, пока тот мчался вперед. Однако неожиданно демон обратился в большую кучу ила, походившую на ожившее болото. Оно упрямо поползло по полке, испуская туман и окутывая им Лу Сюя.

Шум встревожил солдат снаружи, и они ворвались внутрь с криком:

— Убийцы в покоях Гэшу Ханя!

Лу Сюй продолжал отступать. Стоило солдатам заметить чудовище, как они в один голос заверещали от ужаса. И тут сам демон бросился вперед, прямо к тем двоим.

Попавшие под горячую руку люди завывали от боли, пока вся их кожа и плоть не сгнила. После секундной заминки, тварь выплюнула непереваренные кусочки металлической брони, переступила порог и вновь устремилось к новой жертве.

Лицо юноши исказилось от шока, стоило ему оглянуться на преследователя. Сгусток грязи целеустремленно полз за ним в сад, не собираясь отпускать. Оттуда доносились голоса служанок. Стоило им увидеть чудовище, как Лу Сюй услышал два приглушенных женских крика. Девушки попытались сбежать, но было поздно — их тут же нагнали и поглотили.

Убийца не собирался отступать. В какой-то момент из грязи показалась человеческая голова, принявшая очертания Чжан Хао. Лу Сюй не осмелился вести его в людные места, потому бросился во внутренний двор. Лихорадочно осмотревшись, он отыскал лопату как раз в тот момент, когда чудовище с лицом Чжан Хао метнулось к нему.

— Почему, почему же тебя не коснулась эпидемия?! — прошипел Чжан Хао. Добавив короткое: «Невозможно!», он попытался схватить юношу своими «руками».

Лу Сюй молниеносно взмахнул лопатой.

Голова Чжан Хао со свистом отправилась в полёт, как мячик для поло². Описав в воздухе дугу, она вылетела за стену внутреннего двора.

[²если вы вдруг не знали, поло (马球 [mǎ qiú]) — командный вид спорта с мячом, в котором участники играют верхом на лошадях и перемещают мяч по полю с помощью специальной клюшки. целью игры является поразить ворота соперника наибольшее количество раз. Бегающий быстрее лошади и с такой силой, Лу Сюй был бы лучшим игроком.]

Только Лу Сюй увернулся от чужих рук, как тут же подметил, что сгусток грязи продолжает пускать ядовитый туман, бешено кружась вокруг в попытке отрезать путь к отступлению. Но юноша был быстрее. Атакуя и отбиваясь десятки раз, придерживаясь своего стиля, он в конце концов поднял чудовище в воздух и выбросил прочь, к «голове».

— Хунцзюнь! — вновь оглушительно заорал Лу Сюй.

Сжимая лопату в руках, он с наполненными ужасом глазами оглядывался по сторонам. На какое-то время парень растерялся, не зная, что делать. Внезапно его посетила одна мысль, и, перекинув лопату через плечо, он бросился обратно в зал, чтобы проверить состояние Гэшу Ханя и его жены.

***

Сильная метель погребала всё вокруг. Демон-карп стремительной рысью проскользнул в боевое построение живых мертвецов.

Внезапно издалека донёсся лязг доспехов. Чжао Цзылун развернулся посмотреть и заметил, как мертвецы, казалось, начали движение. Он сразу же рухнул на землю, несколько раз взмахнул хвостом, прежде чем замереть, притворившись мёртвым.

Несколько гниющих боевых коней несли на себе патрульных из тыла, обходя с проверкой занятые территории.

Стоило им пройти мимо, как демон-карп вновь принялся красться сквозь построение, пока не достиг подножия горы.

Восседающего на большом коне командира обдували ветра, к мертвому телу липли снежинки. Демон-карп нырнул за большой булыжник и, высунув из укрытия половинку рыбьей головы, не мигая уставился на него. На его глазах предводитель вытащил саблю из пояса, в лезвии которой виднелось пять отверстий. Проходящий сквозь них ветер создавал необычный, низкий воющий звук. Он напоминал глубокий рёв зверя, который Хунцзюнь и Ли Цзинлун слышали в тот день.

Чёрная энергия заструилась из тела командира, обвивая саблю подобно пламени. Колеблющимися волнами поплыл гудящий звук.

До Ли Цзинлуна и Хунцзюня, оставшихся под городской стеной, внезапно донёсся странный шум. Вместе с тем живые мертвецы возобновили движение медленным шагом.

— В чём дело? — занервничал Хунцзюнь. В это же время из Лянчжоу позади них стали раздаваться душераздирающие крики. Казалось, в городе что-то изменилось.

Ли Цзинлун поспешно вскочил на ноги и замер в нерешительности. Тут же к ним подскочил демон-карп со словами:

— Я нашёл этого парня!

Чжао Цзылун описал всё, что ему довелось увидеть, на что внимательно слушающий его Ли Цзинлун выругался:

— Чёрт, видимо что-то произошло в городе, и они собираются атаковать с двух сторон! Быстрее!

Пока солдаты приходили в движение, Ли Цзинлун жестом велел Хунцзюню следовать за ним. Тот безоговорочно подчинился, на ходу шёпотом уточняя:

— А что насчёт города?

— Сначала разберемся с тем, что происходит за ним! — отрезал Чжанши, — Чжао Цзылун, вперёд!

Огромное построение живых мертвецов начало продвигаться вперёд, один ряд за другим. Экзорцисты помчались вдоль ручья. Добравшись до окраины леса, Хунцзюнь сначала скрепил веревкой два метательных ножа крест на крест, а затем бросил получившийся крюк в стройный ряд солдат, зацепил одного из пехотинцев и оттащил его назад. Ли Цзинлун быстрым движением опустился на колено, прижал ладонь к груди мертвеца, высвободив сиянье Светоча Сердца. Всего одна вспышка и сопротивляющийся мертвец замер, насильно усмиренный силой света.

Не медля, Хунцзюнь повторил тот же трюк и подтащил еще одного солдата. Снова вспыхнул свет. Ли Цзинлун подобрал пехотные копья и подбросил одно Хунцзюню, после чего они вдвоем с тревогой вгляделись вдаль, под прикрытие деревьев. Подгадав момент, когда пехотный строй вышагивал мимо, экзорцисты сжали оружие покрепче, протиснулись в толпу мертвецов и смешались со строем.

Звук вдалеке чуть сменил тональность. Предводитель устрашающей армии поднялся на верхушку заснеженного холма, сабля в его руке не прекращала вибрировать. Пехотинцы кружили вокруг, словно извивающийся дракон, образуя длинный строй. В то время как кавалерия рассредоточилась по прямой линии у подножия холма.

У Хунцзюня заболела голова, пока он размышлял, как мертвецы вообще понимают, куда двигаться, когда нужно взять левее, а когда — правее. Только после короткой пробежки он осознал: чёрт возьми, в этой кромешной тьме Чжанши исчез!

Пока юноша оглядывался по сторонам, позади него внезапно появилась рука, что затащила его в гущу пехотинцев. Хунцзюнь едва не закричал от испуга, но Ли Цзинлун успел шепнуть:

— Это я!

Ли Цзинлун направлял его, поворачивая из стороны в сторону вместе с остальными пехотинцами. После каждого поворота они все глубже продвигались к центру построения.

Хунцзюнь всё думал про себя: «Ну нет, всё это образование похоже на гигантский лабиринт, так как тебе удалось найти путь? И при том нас не заметили мертвецы!». Однако он не знал, что раньше Ли Цзинлун участвовал в учениях Шести Армий. Построения Свирепого Тигра, Извивающийся Змеи, Крыла Орла³... он знал их в совершенстве. Как только он заметил кружащих пехотинцев, то сразу понял, что командир использовал формацию Извивающийся Змеи внутри, в то время как внешнее построение оставалось неподвижным.

[³[虎威阵、蛇蟠阵、鹰翼阵] — три из восьми военных построений, созданных Чжугэ Ляном согласно роману «Троецарствие».]

Экзорцисты продолжали приближаться к заснеженному холму. В этот момент раздался звон столкновения металла о металл, и вся пехота замерла.

Хунцзюнь едва не споткнулся и не упал, но Ли Цзинлун был наготове. Зная, что построение вот-вот остановится, он протянул руку, поддержав юношу, и помог ему встать прямо. Они вдвоем подняли длинные копья, стоя в идеальном месте, прямо за заснеженным холмом, потому фигура предводителя живых мертвецов уже была отчетлива видна вдалеке.

Кавалеристы в переднем строю одновременно подняли алебарды и указали в сторону далёкого Лянчжоу.

Казалось, в городе появилось зарево пламени, окрашивающее тьму ночного неба в алый цвет. Хунцзюня захлестнула волна изумления. Что произошло в Лянчжоу?!

Стоило юноше повернуться, чтобы взглянуть на Ли Цзинлуна, как он натолкнулся на пристальный, многозначительный взгляд, наполненный предостережением. И тут Хунцзюнь понял его смысл: «Не. Смей. Отвлекаться!». Только схватив предводителя мертвецов, они могли получить шанс изменить ход сражения.

Командир в это время поднял длинную саблю, из которой вырвалось чёрное пламя. Эхом разнёсся по округе звук, похожий на рёв дракона.

Пятидесятитысячная кавалерия мертвецов пошла в атаку единым строем. Из-под ударов копыт лошадей, скачущих с такой яростью, что земля заходила ходуном, взметались клубы снега.

Сцена была донельзя захватывающей. Хотя Хунцзюнь в прошлый раз и скрестил оружие с ними, он никогда не видел атакующих одновременно пятьдесят тысяч мёртвых солдат. Казалось, одного их количества было достаточно, чтобы сравнять весь Лянчжоу с землёй.

Стоило кавалерии двинуться на город, пехота волной хлынула за ней. Ли Цзинлун поднял копье и бросился вперед, Хунцзюнь последовал за ним. Пехота обошла заснеженных холм с двух флангов, в то время как Чжанши ринулся на саму возвышенность.

Командир сразу же почувствовал надвигающуюся опасность и стремительным движением развернулся лицом к Хунцзюню и Ли Цзинлуну. Чжанши в это время уже подпрыгнул в воздух и направил Меч Мудрости на предводителя мертвецов.

В городе Лянчжоу Чжан Хао отказался от идеи преследовать Лу Сюя, решив более не провоцировать его. Он обратился в грязевое чудовище, продолжая увеличиваться в размерах за счёт поглощения спешащей на помощь кавалерии и всё большего количества людей, выплевывая их доспехи и оружие. Таким образом он резво добрался до городских ворот.

Не так давно эти ворота были разрушены Хунцзюнем, теперь же вместо них были воздвигнуты временные деревянные столбы. Все солдаты в округе растеряли всё мужество и попятились назад. Тело Чжан Хао показалось из кучи грязи, на его лице отразилась отвратительная усмешка.

— Откройте ворота.

Солдаты не осмелились и шагу сделать. Тогда Чжан Хао вновь выпустил ядовитый туман, с воем затопивший жалкое подобие городских ворот. Люди, оказавшиеся окутанными туманом, попадали один за другим.

В городе воцарился полнейший хаос. Повсюду разгорелось пламя. За пределами города к ним устремилось тысячи всадников на лошадях. В то короткое мгновение, когда командир мертвецов обернулся, Ли Цзинлун схватился за клинок и с боевым кличем нанёс удар по врагу.

Мгновенно предводитель поднял свою саблю с пятью отверстиями горизонтально, чтобы заблокировать атаку, и столкнулся с Мечом Мудрости. Раздался оглушительный грохот, распространившийся во все стороны.

Хунцзюнь немедленно бросился вперед. Четыре метательных ножа просвистели по воздуху, угодили в шлем командира мертвецов и со свистом снесли его. Шлем коснулся земли. Длинные волосы предводителя стали развеваться на ветру. Он стоял на возвышенности в чёрных доспехах в окружении танцующих снегов, и увиденная Хунцзюнем сцена повергла его в шок.

Поначалу он был уверен, что этот предводитель был отвратительным монстром, и он никак не ожидал, что черты его лица не будут никак отличаться от обычных людей. Разве что кожа его имела серо-голубоватый оттенок. Благодаря упавшему шлему, открылось его решительное и красивое мужественное лицо.

Убежавшие вперёд пехотинцы один за другим остановились и обернулись, глядя на своего командира на возвышенности. Тот, казалось, вовсе не боялся силы двух нападавших. Одним движением руки он заставил кавалерию и пехотинцев возобновить штурм.

«Это хорошая возможность!», — пронеслось в голове Ли Цзинлуна. — «Сколько же в нём высокомерия!». С этими мыслями мужчина взмахнул Мечом Мудрости, из которого вырвался свет, принявший вид усеявших всё небо фигур мечей, и понёсся с атакой на предводителя мертвецов. Однако командир стремительно отразил удар саблей ветра⁴, он был сравним по силе с Ли Цзинлуном.

[⁴или же меч ветра (风剑) — байду внятного ответа не даёт, но там сказано, что это легендарное оружие.]

— Осторожно! — Ли Цзинлун перевернулся в воздухе и, ступив на землю, заметил, как предводитель устремился к Хунцзюню.

Мужчина занёс кулак для удара, и Хунцзюнь тут же воздвиг Пятицветный Священный Свет, чтобы отразить его. Силы его было достаточно, чтобы обрушить небеса. Стоило ей обрушиться на барьер, как Хунцзюня отбросило назад. Во время полёта почти в десять шагов он оставил две глубокие борозды в снегу, после чего пошатнулся и рухнул на землю.

Один-единственный удар был способен расколоть гору. Ошеломлённый его силой, Хунцзюнь закашлялся кровью. С трудом поднявшись на ноги, он увидел, как командир развернулся и помчался уже на Ли Цзинлуна. В этот момент мужчина осознал, что предводитель мертвецов вовсе не был высокомерным, скорее он вовсе не опасался их двоих.

Стоило Хунцзюню разглядеть направляющийся к лицу Чжанши кулак мертвеца, он вскрикнул от ужаса. Но в этот момент Ли Цзинлун не стал просто дожидаться возможный удар в голову, вместо этого он поднял Меч Мудрости в правой руке, чтобы отразить атаку, пока левая выпустила рукоять и прижалась к груди нападающего.

С громким звуком сиянье Светоча Сердца вырвалось наружу, в то время как кулак всё же встретился с лицом Ли Цзинлуна.

Хунцзюнь не успел помочь ему вовремя. Он подбежал всего на два шага, как до ушей донесся хруст ломающихся костей. Сразу после этого предводитель мертвецов издал душераздирающий рёв из-за попавшей на него вспышки яркого света. Чёрная энергия заструилась из его тела, а сам он свалился навзничь. В глазах Ли Цзинлуна полопались кровеносные сосуды, когда он стремительно упал со снежного холма.

В то мгновение командир выпустил из хватки саблю ветра. Сидящий в засаде всё это время, демон-карп не упустил подобную возможность. Он подлетел стрелой и, подпрыгнув в воздух, словил клинок с победным криком:

— Поймал!

— Чжанши!.. — оглушительно завопил Хунцзюнь.

Юноша бросился к нему, более не беспокоясь о предводителе мертвецов. Судорожно вытащив пилюлю, он скормил ее Ли Цзинлуну. Из разбитого носа мужчины хлестала кровь. сам он лежал без сознания. В то же время на другой стороне холма командир сумел неуверенно подняться и, покачиваясь из стороны в сторону, принялся искать свою саблю.

Ли Цзинлун очнулся почти сразу после принятия лекарства и попытался подняться.

— Хватай... клинок!

Демон-карп с саблей в руках отбежал чуть в сторону. Хунцзюнь крикнул ему:

— Скорее, останови живых мертвецов!

— Как их остановить? Да как их остановить?

Демон-карп повернул голову и взглянул на огромное войско, приближающее к городским воротам. Кавалерия уже практически добралась до них, как вдруг ворота внезапно распахнулись, так что всадники беспрепятственно ворвались внутрь⁵.

[⁵словно бы пришли на ничейную землю (如入无人之境 [rú rù wú rén zhī jìng]) — идиома, означающая прибыть в место, которое никому не принадлежит.]

— Эй!.. — Чжао Цзылун развернулся лицом к далёкому войску и с большим усилием взмахнул саблей. — Ха!

Как и ожидалось, даже полу-мертвец не обратил на его потуги никакого внимания.

Обернувшись на городские ворота, Хунцзюнь заметил, что командир мертвецов направился в сторону демона-карпа, и прикрикнул:

— Беги вперёд! Потом разберемся! Он бежит за тобой!

Чжао Цзылун также оглянулся, перехватил саблю и бросился бежать, спасая свою жизнь. Поскольку командир мертвецов был поражён Светочем Сердца Ли Цзинлуна, его демоническая энергия словно рассеялась. Он неуверенно повернул голову и осознал, что двое нападавших были действительно сильными противниками. Протопав ещё несколько шагов, предводитель ринулся к ним двоим.

Хунцзюнь принял внезапное решение и оттолкнул от себя Ли Цзинлуна с криком:

— Иди сюда!

Поскольку одного удара командира было вполне достаточно для того, чтобы сравнять гору с землёй, Хунцзюнь не осмелился мериться с ним силами в рукопашном бою. Ему оставалось только бегать от него по всему заснеженному холму, в то время как Ли Цзинлун повсюду разыскивал Меч Мудрости, обронённый где-то в снегу.

И тогда предводитель вложил все свои силы в бег, отчего скорость его стала неумолимо расти. Хунцзюнь подпрыгнул в воздух. Соединив четыре метательных ножа в глефу, он с яростью рубанул ею по врагу. Сравнимая с молнией скорость командира стала еще выше, и, повернув голову, он смог увернуться. Несколько срезанных прядей чёрного шёлка волос опали на землю, в то время как заснеженный бугор позади мужчины раскололся на две части одним-единственным ударом. Одна половинка заскользила вниз. После командир напал вновь, целясь прямо в глефу.

Поскольку Хунцзюнь находился в воздухе, ему некуда было деваться, от того ему пришлось взмахнуть своим клинком...

...Со свистом глефа разделилась на четыре метательных ножа, что крутанулись в полёте и вернулись обратно. Их целью не было ранить командира мертвецов. Вместо этого после нескольких лязгов они перерезали все цепи и крепления на его доспехах.

Мужчина вскочил в воздух, и часть его экипировки спала. Как только его тело стало легче, Хунцзюнь сразу же прошмыгнул сбоку от врага, а после с разворота наступил ему на спину. Они оба тут же отлетели друг от друга.

Этот манёвр израсходовал все силы Хунцзюня. Ли Цзинлун таки отыскал Меч Мудрости и с гневным боевым кличем ринулся на предводителя мертвецов.

Доспехи командира практически полностью отвалились, тело прикрывал лишь комплект чёрно-красных воинских одеяний. В момент разделения Хунцзюнь одним движением призвал все метательные ножи обратно. Они вновь собрались в глефу, и юноша тут же кинулся с нею в атаку.

Предводитель наблюдал за Хунцзюнем с совершенно бесстрастным выражением лица⁶. Со свистом его фигура обратилась в тень. «Чёрт возьми», — подумалось Хунцзюню, — «Скорость этого парня ничуть не уступает Лу Сюю!».

[⁶букв. на его лице не отображалось ни радости, ни гнева [表情不现喜怒].]

Ли Цзинлун бросился вперёд, но командир нанёс новый удар, на этот раз уже ногой. Мужчину откинуло назад и в воздухе заставило разок-другой перевернуться. Даже после последовательных атак лезвие глефы не могло коснуться чужого тела. Под этим градом отголосков клинка предводитель мертвецов даже умудрился шагнуть вперёд и щелкнуть пальцем по глефе.

Прозвучал гул. Половина тела Хунцзюня онемела от силы волны истинной ци. Глефа тут же выскользнула из его рук. Предводитель ударил Хунцзюня ногой в грудь, отчего того вырвало, а сам он тяжело упал в снег.

Командир поднял руку и схватил чужое оружие. Более не обращая внимания на Хунцзюня, он развернулся с глефой и направился в сторону Ли Цзинлуна.

Одна из рук Ли Цзинлуна была спрятана за спиной, где в ней сосредотачивалась вся сила Светоча Сердца. Даже если так он рисковал своей жизнью, он всё равно намеревался дать этому мертвецу искупаться в большой вспышке света. Хунцзюнь лежал на снегу, беспрерывно катаясь из стороны в сторону. Место на груди, куда пришёлся удар, горело от сильной боли, словно бы на нее мгновенно обрушился груз весом в тысячу цзиней.

Командир медленно приблизился к Ли Цзинлуну, глаза которого неверяще расширились при виде направленного на него острия глефы Хунцзюня в чужих руках.

Увидев эту сцену, Хунцзюнь стиснул зубы и с оглушительным криком расширил Пятицветный Священный Свет:

— Чжанши!..

В следующее мгновение, следуя указаниям Цин Сюна, юноша окутал Пятицветным Священным Светом ту часть снежного бугра, что разрезал ранее. На самом деле этот холм был сформирован из чёрных камней, спрятанных в мёрзлой почве, вес одного только валуна мог составить десятки тысяч цзиней. После юноша, используя последние остатки сил, перевернулся и бросил громкое:

— Берегись!

Ли Цзинлун немедленно упал на землю и откатился. Стоило командиру повернуть голову, как Пятицветный Священный Свет двинул этот огромный валун, что с грохотом покатился по земле по направлению к нему.

Клубы снега разлетались во все стороны, сопровождаясь громким шумом. Предводитель мертвецов не успел вовремя увернуться и оказался раздавлен огромным валуном.

Хунцзюнь и Ли Цзинлун погрузились в многозначительное молчание.

Грудь Чжанши разрывала острая боль, а кровь из носа продолжала капать на белый снег. Хунцзюнь тяжело дышал.

— Я... у меня не было другого выбора, я боялся, что ты умрёшь... Если нам не удастся получить противоядие...

Ли Цзинлун махнул рукой.

— Я... не ожидал, что с ним будет так трудно справиться...

Экзорцисты переглянулись, и Хунцзюнь продолжил:

— Дай мне немного времени отдохнуть, и я отодвину этот валун.

Ли Цзинлун повернул голову и взглянул в сторону далёких городских ворот. На стенах не было видно стражников, так что, возможно, внутри что-то уже произошло.

— Нам нужно поторопиться, — произнёс Ли Цзинлун, — Где Чжао Цзылун?

Всё ещё сжимающий саблю демон-карп заметил, что командира победили, и прискакал обратно также быстро, как и убежал до этого. Дрожа без остановки, он заворчал:

— Если продолжишь вот так давить на него, то, каким бы демоном он ни был, ты точно раздавишь его в лепёшку.

Однако, пока он говорил, огромный валун загрохотал и стал ходить ходуном. Чжао Цзылун был до того напуган, что душа покинула его тело вместе с визгом:

— Ой мама...

— Что нам делать?! — вторил ему Хунцзюнь.

— Чжао Цзылун! Пыльцу лихун! — закричал в то же время Ли Цзинлун.

Демон-карп оказался в недоумении.

Когда валун вот-вот должен был быть поднятым командиром мертвецов, Ли Цзинлун пинком отправил демона-карпа в полёт, крича вдогонку:

— Хунцзюнь, вычисти весь снег в округе! Заполни им вон то место!

У Чжао Цзылуна не было времени кричать о помощи, потому ему оставалось лишь рассыпать пыльцу из своего маленького мешочка.

— Не надо!

Пыльца лихун заполнила округу. Когда предводителю всё же удалось поднять огромный валун, он случайно вдохнул её и сразу же чихнул так, что это сотрясло землю.

— А-апчхи!

После такого чиха валун вновь рухнул и придавил его. Хунцзюнь же обеими руками распространил Пятицветный Священный Свет и заполнил центр всем собранным снегом. Ли Цзинлун приказал:

— Огонь!

Удерживая свет в левой руке, Хунцзюнь правой выпустил ревущего огненного дракона, что закружился вокруг снега, скопившемся вокруг валуна, и растопил его. Чжанши вновь крикнул:

— Снег!

Общее количество снега продолжало неумолимо расти, постепенно обращаясь в лёд. Слой за слоем он придавливал предводителя под собой до тех пор, пока движение внизу не прекратилось.

Мир, наконец, погрузился в тишину. Всё ещё настороженный Ли Цзинлун обменялся взглядом с Хунцзюнем. Юноша обессиленно осел на землю, подумав, что если бы не быстрая реакция Чжанши в это короткое мгновение, то они, вероятно, снова бы облажались.

Ли Цзинлун приблизился к юноше, чтобы проверить его раны, то же сделал и Хунцзюнь. У обоих было несколько внутренних повреждений. После минутной передышки посреди заснеженной земли, Ли Цзинлун взял саблю из рук демона-карпа и принялся внимательно её изучать.

***

Снежная буря прекратилась. В Лянчжоу царил хаос, изнутри раздавались бесчисленные панические крики.

— Поторопитесь! — приказал Ли Цзинлун.

Сами населенные пункты находились не так далеко от городских ворот, которые уже пересекла кавалерия мертвецов. Ли Цзинлун и Хунцзюнь пришпорили лошадей, таща за собой огромную глыбу льда, внутри которой был замурован предводитель мертвецов, и помчались к городу.

Главная улица утопала в хаосе. Повсюду горели пожары. Множество всадников сражались между собой. Огромная куча грязи расплылась посреди улицы и издавала громкий отвратительный смех.

Хунцзюнь был ошеломлён.

— Что это?!

Карп в изумлении попытался что-то сказать:

— Это... это...

— Ты видел подобное раньше? — с удивлением поинтересовался Ли Цзинлун со своего места высоко на сторожевой башне.

— Нет, — дал ответ демон-карп.

Экзорцисты предпочли промолчать на это.

Ли Цзинлун вложил Меч Мудрости обратно в ножны, продолжая сжимать в руке саблю ветра. Нахмурившись и задумавшись, он поинтересовался:

— Как должен звучать звук отступления?

Хунцзюнь поспешно предложил:

— Просто попробуй! Перестань беспокоиться!

Чжанши напряг сердце и направил силу Светоча Сердца в саблю ветра. Чёрная энергия была мгновенно изгнана из клинка и заменена белоснежным сияньем. Раздался гул, подобный прорывающемуся сквозь тишину тихой ночи пронзительному свисту. Кавалеристы-мертвецы повернули головы, взглянули друг на друга и выстроились вдоль главной дороги, готовясь атаковать поместье генерала.

— Нет-нет! — забеспокоился Хунцзюнь, — Явно не этот!

Ли Цзинлун поспешно направил силу Светоча Сердца в другое отверстие, чтобы получить из него новый звук. Войско живых мертвецов сменило построение, выстроившись в два аккуратных ряда по обеим сторонам улицы.

— Правильно-правильно! — обрадовался юноша, — А теперь пусть отступают за пределы города!

После Ли Цзинлун вновь попытался изменить строй мертвецов. В настоящее время резня уже закончилась, и все солдаты в городе собрались около поместья генерала. Куча грязи развернулась и взглянула на верхушку городских ворот.

— Чжанши, поторопись и скажи им, чтобы они прикончили этого демона! — приказал Хунцзюнь.

— Можешь попробовать сам! — Ли Цзинлун больше не мог этого выносить, — Я даже не понимаю, как пользоваться этой саблей!

Юноша поспешно махнул рукой в знак того, что это не в его силах.

— Ли Цзинлун... — из недр грязи появилась верхняя половина тела Чжан Хао, что издала хриплый крик: — Ты снова рушишь мои планы!

Ли Цзинлун пристально вгляделся в Чжан Хао и заговорил мрачным тоном:

— Никак не ожидал, что такая великая катастрофа произойдёт из-за предателя. Каковы твои мотивы?!

Чжан Хао холодно усмехнулся.

— Даже если ты держишь оружие командира, это бесполезно. Думаешь, что победа над Лю Фэем автоматически означает конец ваших проблем?!

Занервничав, Хунцзюнь раскрыл Пятицветный Священный Свет в руке, как вдруг заметил позади солдат, охраняющих поместье генерала, Лу Сюя, что глядел с тревогой на эту кучу грязи. Стоило юноше заметить знакомого, он тут же успокоился. По крайней мере это доказывало, что Мо Жигэнь был вне опасности.

Странный туман клубился из каждого сантиметра тела Чжан Хао. Наблюдающий за его позами и движениями Ли Цзинлун смутно догадывался, что он относился к демонам, испускающим ядовитые миазмы. Какое-то время им явно было не до допросов, ведь это чудовище нужно будет изгнать как можно скорее. С подобными размышлениями мужчина развернул саблю, что стала излучать белоснежный свет.

С очередным гудением сабля ярко засияла. Когда живые мертвецы получили приказ, они один за другим ринулись на грязевое чудовище.

— Это сработало! — воскликнул удивленный Хунцзюнь.

Все разбросанные по всему городу мертвецы развернулись и собрались на главной улице Лянчжоу. Лучники стреляли стрелами, бойцы атаковали в лоб, а Чжан Хао, не способный ни справиться с ними, ни поглотить, петлял во все стороны, но был уже окружен войском нечисти. Видя, что отбиться не получится, он с рёвом пронёсся напролом через построение. Заставляя лошадей и их всадников падать на землю, чудовище попыталось вырваться из города.

Ли Цзинлун обернулся, всё его внимание было сосредоточено на размахивании сабли в разные стороны. Издаваемые ею звуки становились всё громче и громче. Все мертвецы собрались в единый фланг, прежде чем одной масштабной волной вывалить из городских ворот.

Грязевое чудовище, коим стал Чжан Хао, продолжал убегать со странными криками. Его принялось преследовать войско из десятков тысяч мертвецов. Словно обезумевшие, они мчались по равнинам за пределами города.

— Закройте городские ворота! — рявкнул Ли Цзинлун.

Со стороны солдат послышались громкие радостные возгласы, пока они второпях исполняли приказ. Хунцзюнь стремительно помчался к углу городской башни, чтобы увидеть, как войско живых мертвецов догоняют свою цель. С рассветом погоня мертвецов исчезла за горизонтом.

В полдень солнце осветило весь город, внутри которого после той большой битвы остались почти руины. Покинувшее город и преследующее демона войско исчезло неизвестно куда. Поскольку Ли Цзинлуну срочно нужно было выяснить всю правду в этом деле, он не посылал никого на их поиски. Подсчет всех солдат в городе показал, что, к счастью, их потери были невелики. Поэтому Чжанши организовал большую часть войск для охраны городских ворот, после чего приказал перенести ту огромную глыбу льда с заточенным в нём предводителем в поместье генерала.

Всё дело от начала и до конца было окутано туманом⁷. Единственную возможность узнать правду можно было бы только из уст командующего.

[⁷(一头雾水 [yī tóu wù shuǐ]) — идиома, означающая что-то запутанное, сбивающее с толку.]

Старая госпожа тоже захворала после событий прошлой ночи. В парадном зале поместья стражники время от времени приходили и уходили, поливая глыбу льда ледяной водой, дабы не позволить предводителю мертвецов внезапно вырваться на свободу.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спросил Хунцзюнь у Лу Сюя после того, как проверил Мо Жигэня. К счастью, с ним ничего не произошло.

Лу Сюй лишь сердито зыркнул на юношу, говоря этим: «вчера я так долго звал тебя, а тебя даже не было?».

— Ситуация совершенно ясна, — глубоким голосом начал Ли Цзинлун. Он стоял под солнечным светом, глядя на заточённого в глыбе льда командира, — Эта группа мертвецов грабит везде для того, чтобы увеличить численность своей армии. Каждый умерший в конце концов обращается в павшего в бою живого мертвеца каким-то неведомым способом.

Глава 55 - Резкое пробуждение¹

[¹当头棒喝 [dāng tóu bàng hè] - идиома, означающая воздействовать (на кого-то) палкой и окриком; (обр.) выводить на правильный путь, резко осуждая проступки. относится к истории о буддистском монахе, что бил своих учеников палкой по голове и кричал или давал пощёчину за их проступки, чтобы таким образом привить им дисциплину и наставить на изучение буддизма.]

После объяснения Хунцзюнь начал лучше понимать ситуацию. Ли Цзинлун продолжил:

— И разграбленные деревни за пределами Великой стены, и нападение на Лянчжоу — всё служило для одной цели — умертвить простых жителей и увеличить число живых мертвецов. Откуда взялся Чжан Хао остаётся под вопросом, однако мы знаем, что он является демоном, распространяющим чуму. Должен быть ещё кто-то, кто отдаёт ему приказы. И в таинственной болезни, которой успели заразиться Мо Жигэнь, старый генерал и городская стража, повинен именно загадочный кукловод.

— Но кто отдавал ему приказы? — поинтересовался Хунцзюнь.

— Это мы узнаем, лишь спросив у него самого, — Ли Цзинлун приказал: — Просто сделай то, что нужно.

Для начала юноша решил растопить лёд на руках командира, чтобы солдаты накинули железные цепи. Та же участь постигла и ноги. Пусть мертвец и был скован, Ли Цзинлун побоялся, что он исхитрится вырваться на свободу, потому для надежности обвязал его конечности ещё и влажными веревками.

Солдаты потянули одну из цепей на себя. Тело командира мертвецов опустилось в ледяной гроб, который крепко привязали к каменной колонне. Внезапно, он развалился на части, а осколки звякнули, рассыпавшись по земле. Командир мертвецов вырвался из ледяных оков.

— Лю Фэй? — позвал его Ли Цзинлун, удерживая смоченное в холодной воде полотенце под распухшим левым глазом.

Прикованный к колонне командир, услышав имя, медленно поднял голову. В его мутно-белых, как и у других мертвецов, глазах слабо проглядывались зрачки, что отличало Лю Фэя от его подчиненных.

— Отдайте противоядие, — мрачно приказал Ли Цзинлун.

От напряжения сердце Хунцзюня подскочило к горлу.

Командир мертвецов не ответил. Он лишь слегка приподнял голову. Выражение лица оставалось неизменным, а глаза, казалось, были обращены к небу. Лу Сюй хотел было подойти ближе, но Хунцзюнь быстро дёрнул его назад и покачал головой.

— Отдайте противоядие! — чуть ли не взревел Ли Цзинлун. Из рук мужчины вырвался свет Светоча сердца, что мгновенно окутал тело мертвеца. Раздался приглушённый рёв. Пленник конвульсивно забился, борясь и одновременно страдая от сильной боли.

Едва Ли Цзинлун отозвал Светоч сердца, как Хунцзюнь не смог скрыть охвативший его тело ужас; это был первый раз, когда он видел, как Ли Цзинлун допрашивал тёмное создание. На кону были жизни Мо Жигэня и многих людей, поэтому медлить было нельзя.

— Умеет ли он говорить? — юноша вдруг вспомнил, что за всё время он ни разу не видел, чтобы павший в бою мертвец говорил.

— Дайте ему кисть и бумагу, — приказал стражникам Ли Цзинлун.

Солдаты быстро принесли всё необходимое и вручили командиру мертвецов. Ли Цзинлун понимал, что времени больше терять было нельзя. Им нужно было получить противоядие от яда и только после этого узнавать, кто же стоял за произошедшим.

Предводитель мертвецов схватился за кисть. Солдаты приложили лист бумаги к нижней части тазика и подтолкнули ближе к нему, чтобы он мог писать.

Ли Цзинлун изрек:

— Если хочешь жить, просто будь честен.

Слова, сказанные мужчиной, можно было интерпретировать по-разному, потому как было странно говорить: «если хочешь жить», человеку, который уже давно был мёртв. Лю Фэй лишь задумался на мгновение, затем отбросил кисть связанными руками и в гневе зарычал на солдат.

Стоило мертвецу рыкнуть на них, как парни вскрикнули и бросились наутек. Ли Цзинлун больше не мог этого выносить и замахнулся. Он подумал о том, что бы познакомить лицо упрямца со своим кулаком. Однако Лю Фэй не показал и тени страха, вместо этого он тряхнул цепями, как бы говоря: «Вы меня приковали. Если ты чем-то владеешь, почему бы тебе не освободить меня и не сразиться один на один?».

Чжанши был вне себя от ярости, с трудом ему удалось подавить гнев и развернуться с намерением уйти.

— Что нам делать? — тревожно спросил Хунцзюнь, следуя за мужчиной.

— Я не знаю, — чувствуя беспокойство, он спросил: — Как себя чувствуют больные?

Перед приходом сюда юноша уже проверил Мо Жигэня и Гэшу Ханя. После приема лекарств их состояние стало стабильным, но они не приходили в сознание. Хунцзюнь не знал, как долго они смогут продержаться.

— Дай мне подумать об этом, — Ли Цзинлун сел на кушетку в боковом зале. Несколько дней лишенных сна заставили его чувствовать себя очень измождённым.

— Лю Фэй… Лю Фэй… — Ли Цзинлун размышлял о том, что сказал Чжан Хао, тихо бормоча себе под нос: — Кем он был при жизни? Был ли он историческим генералом по имени Лю Фэй?

Главная задача сейчас — заставить его говорить. Стоило Хунцзюню попытаться уйти, как Ли Цзинлун остановил его:

— Составь мне компанию ненадолго, Хунцзюнь, я слишком устал.

Стратегия Ли Цзинлуна была довольно хитроумной, каждый шаг связывался со следующим. Он успешно смог реализовать план по поимке группы воров, а затем и захватить предводителя мертвецов, но он не ожидал, что, будучи так близко к победе, потерпит неудачу. Предательство Чжан Хао было тем фактором, который никак нельзя было предвидеть. Если бы только он был чуть бдительнее с самого начала, возможно, способ как-то задержать и самого Чжан Хао нашелся.

Прямо сейчас главной задачей было выяснить, как разговорить упрямого мертвеца.

Хунцзюнь озвучил еще одно предположение:

— Что если он простая марионетка в чужих руках? И неважно, является он предводителем мертвецов или простым трупов-призраком. Возможно у него нет собственных мыслей, и скорее всего он до сих пор находится под контролем?

— Невозможно, — Ли Цзинлун лишь на мгновение задумался, — его боевые навыки и приемы, а также способность направлять войска в строю — все это не может исходить из чужих рук.

Хунцзюнь глубоко задумался. Ли Цзинлун прилёг рядом со столом, предупредив:

— Я посплю один кэ.

Хунцзюнь развёл огонь, чтобы мужчина не замёрз. Подождав пока Ли Цзинлун крепко заснёт, юноша поднялся и тихо вышел, чтобы проверить самочувствие больных. Закончив обход, он нерешительно остановился в коридоре. Снаружи на страже осталось несколько солдат, лучи солнца падали внутрь. На лице предводителя мертвецов наконец-то можно было заметить хоть какие-то изменения: привязанный к колонне без возможности укрыться от лучей дневного светила, он сузил глаза от боли, а растрепанные волосы упали свалявшимся комом на плечи. Очевидно, командир мертвецов не выносил солнечный свет.

В памяти Хунцзюня всплыл один момент: всякий раз армия мертвых солдат, действовала ночью или во время сильных снегопадов. Одним словом во время, когда не было солнца. Кроме того, они боялись Светоча сердца Ли Цзинлуна сильнее, чем другие демоны.

Лу Сюй всё ещё терпеливо ожидал на площади. Видя, что Хунцзюнь и Ли Цзинлун не смогли придумать ничего путного, он в нетерпении закричал:

— Хунцзюнь!

Юноша указав, что Лу Сюю не следует торопиться, и успокоил:

— Мы найдем способ.

Он медленно подошёл к командиру мертвецов, остановившись в нескольких шагах от него.

— Лю Фэй? — осторожно позвал Хунцзюнь.

Лу Сюй последовал за ним. За свисавшими с волос сосульками не было видно лица генерала, но, заметив юношей, он медленно приподнял голову. Мутные белки глаз остановились на Хунцзюне.

— Я тоже демон, — внезапно признался юноша.

Лю Фэй промолчал.

Хунцзюнь снял яшмовое павлинье перо с пояса и поднес его к командиру, чтобы тот смог рассмотреть украшение, и продолжил:

— Это единственная вещь, которую мой отец отставил после смерти. Он также был демоном. Лю Фэй зачем ты всё это делаешь?

Мертвец не обратил на павлинье перо никакого. Вместо этого он поднял взгляд и посмотрел прямо на Хунцзюня. Впервые, за всё время его пребывания здесь, из горла Лю Фэя вырвался непонятный звук.

Понаблюдав за ними ещё немного, Лу Сюй резко развернулся и ушёл прочь с площади.

Вслед ему донёсся вопрос Хунцзюня:

— Куда ты идёшь?

Однако Лу Сюй уже исчез с поля зрения. Хунцзюнь решил остаться и не бежать за ним, он повернул к мертвецу и снова попытался достучаться до мертвеца:

— Нам известно, что ты спас Цин Ляна ранее. Ты ведь не плохой человек. Лю Фэй, мои друзья борются за свою жизнь, я хотел бы услышать, для чего все это было?

Чжао Цзылун вставил:

— Почему он выглядит так, будто потерял свою душу? Хунцзюнь, предположим, после того, как эти мертвецы умирают, остаются ли их души в телах?

Хунцзюнь нахмурился. Когда-то Цин Сюн дал ему одну книгу. В ней подробно описывались различные виды птиц и зверей, но не было никаких записей, связанных с трупами-призраками.

Юноша внимательно наблюдал за командиром мертвецов, и был вынужден согласился со словами демона-карпа:

— Похоже, дело не в том, что он не хочет говорить, а в том, что он просто не может. Что же нам делать…

Размышления оказались прерваны криком Лу Сюя:

— Хунцзюнь!

Обернувшись, юноша увидел Лу Сюя, который поддерживал Мо Жигэня. Шаг за шагом, они медленно вышли за пределы двора. Шокированный их появлением, Хунцзюнь поспешно подбежал к друзьям, для того, чтобы помочь Мо Жигэню. Мужчина долгое время находился без сознания, и теперь, проснувшись, он всё ещё надрывно кашлял и наощупь был почти ледяным.

Хунцзюнь приказал:

— Быстрее возвращайся назад и ложись спать. Лу Сюй, зачем ты привёл его сюда?

Мо Жигэнь был болен, и сейчас ноги казались ему ватными, а походка — очень неуверенной. Тяжело дыша, он спросил:

— Кто это? Что произошло?

Лу Сюй забеспокоился:

— Чао Ломэнь, Чао Ломэнь!

Юноша настаивал на том, что бы помочь Мо Жигэню подойти ближе к Лю Фэю. С одной стороны его придерживал Лу Сюй, с другого бока — Хунцзюнь.

Лу Сюй вытянул руку и прокрутил ею несколько раз в воздухе, бормоча какие-то искаженные фразы себе под нос. Затем он повернул голову, посмотрел на больного и указал на предводителя мертвецов.

— Что это значит? — глаза Мо Жигэня закрылись сами по себе, все его тело было слабым и вялым.

Взволнованный Лу Сюй продолжал, он прижимал руку то ко лбу Хунцзюня, то ко лбу командира, не отрывая при этом взгляда от Мо Жигэня.

До Хунцзюня вдруг дошло: в одну из ночей, когда он увяз в кошмарах, его разбудил Мо Жигэнь. Мужчина произнес несколько слов и прижал руку ко лбу.

Скорее всего, Лу Сюй так же смог избавиться от кошмара и проснуться при помощи этого метода. Он должно быть знал, что Мо Жигэнь обладает особой силой. Стоило юноше увидеть состояние командира, он подумал, что мертвец находится во власти кошмара.

— Мо Жигэнь, — позвал Хунцзюнь, — используй своё заклинание, чтобы разбудить его и усмирить демонов сна.

Слабым голосом Мо Жигэнь прошептал:

— Мне так холодно…

— Потерпи ещё немного, — поспешил успокоить его Хунцзюнь.

— Парни, вы даже полумёртвого человека заставили колдовать, — заметил демон-карп, — неужели у вас не осталось и капли сострадания?! Немедленно отправьте его отдыхать!

Мо Жигэнь как мог, пытался поднять руку, его расфокусированный взгляд блуждал по округе, пока он пытался сосредоточить всё своё внимание на мыслях о заклинании.

Сердце Хунцзюня громко забилось, юноша подумал о том, что его действия в сторону Мо Жигэня были слишком жестоки. Лу Сюй стоял рядом с ними, оказывая мужчине моральную поддержку. Даже так, Мо Жигэнь не смог найти в себе силы поднять руку. Хунцзюнь поднял руку вместо него, говоря:

— Пока ты произносишь заклинание, все в порядке. Или как насчёт того, чтобы научить меня и я сделаю это вместо тебя?

Мо Жигэнь покачал головой:

— Ты не сможешь этому научиться…

Он произнёс несколько сбивчивых фраз, и переведя дух с усилием прижал руку ко лбу командира мертвецов.

В ту секунду позади Мо Жигэня появилась тень огромного серого волка. Словно поднявшись с земли, волк издал оглушительный рёв на командира.

Командующий трупами мертвецами был застигнут врасплох внезапным взрывом энергии. Из его тела вырвалось чёрное пламя и отлетело назад словно что-то невидимое выталкивало его подальше, как дикий порыв ветра. Мо Жигэнь громко закричал, его рука была плотно прижата ко лбу мертвеца, несмотря на то, что безостановочно дрожала. В то же время, предводитель мертвецов находился под воздействием этой мощной энергии. С болезненным рёвом он попытался бороться, беспрестанно дёргая металлическую цепь.

Вскоре этот шум достиг Ли Цзинлуна, который сразу же бросился к площади. Там он увидел двух юношей придерживающих раненого мужчину. И Мо Жигэня, который всё это время не отдирал руку со лба командира. Не понимаю, что там происходит, Ли Цзинлун подбежал к ним на помощь.

Выражение лица Мо Жигэня оказалось крайне болезненным. Темная энергия, собралась в образ ревущего монстра, который двинулся прямо на него, с намерением поглотить его. Фигура серого волка начала тускнеть, мгновенно приняв решение, Ли Цзинлун призвал силу Светоча сердца и хлопнул по спине Мо Жигэня.

Яркий свет пронзил все его тело, духовная энергия в руках Мо Жигэня стала в разы сильнее превратившись в смертоносный вихрь полетела прямо на демоническую энергию позади командира мертвецов, чтобы уничтожить его. Не прошло и секунды, как раздался испуганный вопль, чёрное пламя столкнулось с необузданной энергией и быстро рассеялась в вихре белого света.

Вся духовная энергия выпущенная Мо Жигэнем возвратилась обратно. Выплюнув полный рот крови, он рухнул без сил.

Лу Сюй поспешил удержать Мо Жигэня в своих объятиях, а Хунцзюнь и Ли Цзинлун в ту же секунду бросились вперёд, чтобы успеть поймать тяжёлое тело мужчины.

Опущенная голова мертвеца медленно поднялась. В ничего не выражающих мутных глазах начали собираться серые пятна, превращаясь в зрачки. Нахмурив лоб, он поднял взгляд и осмотрел троицу, стоящую перед ним, а после — крепко удерживающие его металлические цепи.

***

В то же время Ядан.

Тёмные тучи густо заполнили небо, а в каменном каньоне все пространство было заполнено падающими снежинками.

Глубоко под землёй, там куда не проникает солнечный свет и царит лишь тьма, Чжан Хао, пошатываясь, волочил своё изломанное тело в склеп.

В центре гробницы стояла женщина в белых одеяниях, которая при виде него холодно произнесла:

— Ты испортил весь план, Чжан Хао. Теперь мы не сможем объяснить этот провал королю демонов.

Чжан Хао возмутился:

— Как ты можешь винить меня в этом? Армия всё ещё в строю. После того как я покинул перевал Юмэнь, они остались далеко позади. НИ к чему торопиться: погремушка всё еще в наших руках. Пока у нас есть возможность прокрасться туда, выпустить Лю Фэя и украсть меч великого полководца…

Женщина в белом внезапно обернулась, стиснув зубы, она гневно выплюнула:

— Лю Фэй уже проснулся!

Чжан Хао вздрогнул, на его лице отразился ужас. Демон был настолько напуган, что его зубы застучали. Они оба повернули головы к самой высокой части гробницы.

Склеп был заполнен пятьюдесятью тысячами каменных гробов, половина которых пустовала. На самом верху стоял белый нефритовый гроб, чья крышка приоткрылась. Спереди неизвестные мастера вырезали:

«Король Цзянду, Лю Фэй из династии Великой Хань».

Внутри гроб был совершенно пуст.

Выше него находился ещё один. Слова, вырезанные на нем, уже размылись временем и читались с трудом, но можно было различить слова: «Великий Цинь». На этом гробу был установлен небольшой барабан-погремушка.

Глава 56 - Командир мертвецов сбросил оковы

[Тут нужно скорее "выбрался из беды" (脱困) или что-то в этом духе.*

Осторожно! В данной главе присутствуют целых две сцены ритуального жертвоприношения. Если вам такое не по нраву просьба пропустить строчки с 1. «После Лю Фэй приказал: «Принесите мне кувшин воды» до «А теперь, я думаю, мы можем поговорить начистоту». 2. «Лю Фэй стоял за пределами зала» до «Под изумлённым взглядом Хунцзюня нэйдань засиял светом».*]

«Приветствую данное необъятное царство тысяч поселений и обитающих там суетливых существ!».

***

Солнечный свет озарил весь двор. Предводитель мертвецов отвернулся в попытке избавиться от боли и простонал:

— Отпустите меня.

Хунцзюнь был шокирован, в то время как Ли Цзинлун сохранял молчание.

— Ого, — изумился демон-карп, — неужто научился говорить?

— Что… это за место? — прорычал командир, извиваясь и пытаясь вырваться.

Ли Цзинлун поспешно отослал Лу Сюя вместе с потерявшим сознание Мо Жигэнем прочь, а сам сжал Меч Мудрости и направил его на мертвеца.

— Кто ты такой? — задал вопрос он, — Кто отдал вам приказ прибыть сюда? Как излечить трупный яд, что распространяют твои подчинённые? Отвечай!

Клинок засиял в руках Ли Цзинлуна.

— Сними мои оковы, — произнёс мертвец глубоким тоном, — только тогда ты будешь достоин говорить со мной.

Голос его был низок и хрип, а грудная клетка вздымалась и опускалась в такт произнесённым словам.

— Отпусти его, — вдруг встрял Хунцзюнь.

Ли Цзинлун несколько мгновений колебался. Предводитель заговорил вновь:

— Одними цепями и колонной ты не сможешь удержать меня. Самое позднее, к сегодняшнему вечеру, я вырвусь на свободу. И когда это произойдет, не вините меня в безжалостности.

Ли Цзинлун помрачнел:

— Не заступись Хунцзюнь за тебя, я бы и пальцем не пошевелил. Знай, я тебя не боюсь!

С этими словами он вложил Меч Мудрости обратно в ножны, вытянул руку, Хунцзюнь передал ему свою глефу. Светоч Сердца вспыхнул в левой руке Ли Цзинлуна, предводитель мертвецов гневно взревел, в ужасе отворачивая голову, не осмеливаясь смотреть прямо на яркий свет. Чжанши несколько раз взмахнул глефой, разрубив оковы, удерживавшие Лю Фэя. Командир пошатнулся и чуть не свалился лицом вниз прямиком людям под ноги.

— Для начала осмотри больных, — отрывисто приказал Ли Цзинлун, — слишком много вопросов предстоит задать.

Хунцзюнь провел его по длинному коридору. У Лю Фэя было крупное телосложение. В росте он даже несколько превосходил Ли Цзинлуна. Не обрати генерал на это внимание, то пересчитал бы все колокольчики и резные украшения на стропилах, а так ему приходилось лишь наклоняться время от времени.

— Король призраков, — обратился к нему Хунцзюнь, — мои друзья стали жертвами трупного яда в битве с вашими подчинёнными. Вы знаете как их исцелить?

— Пускай в прошлой жизни я и был королём, после смерти я им больше не являюсь. Поэтому можешь обращаться ко мне просто Лю Фэй или генерал. Выбирай, что больше нравится, — предложил Лю Фэй и продолжил, — а что касается настоящего короля…

— Не может быть! — в ужасе вскрикнул Хунцзюнь, — есть ещё один?!

— Мой король в настоящее время всё ещё спит, — он направился в комнату Мо Жигэня.

Лу Сюй сидел в сторонке, время от времени поглядывая на призрака, уступив ему своё место рядом с кроватью.

— Спасибо, — поблагодарил мертвец, но юноша не понял смысла его слов.

Лю Фэй вытянул синеватый указательный палец, приподнял веки Мо Жигэня, пригляделся, а после осмотрел шрамы на его теле.

— Это вызвано ядом от оружия моих солдат, — подтвердил он, — что насчёт остальных?

Юноша провёл его к Гешу Ханю. Старый генерал был готов в любой момент умереть, поэтому его комнату заполнили командиры. Стоило им увидеть Лю Фэя, все в ужасе закричали: «Демон!», и вытащили свои мечи, готовые биться до последнего. Хунцзюнь всеми силами пытался объяснить, что генерал здесь, чтобы вылечить болезнь. В конце концов ему это удалось.

После осмотра Гешу Хана, Лю Фэй заключил:

— Он в довольно плохом состоянии, и это тот же яд.

После Хунцзюнь попросил его взглянуть и на старую мадам. Заключение генерала о ней несколько отличалось:

— Она была отравлена богом чумы, так что всё несколько иначе. Пока она принимает лекарства, то сможет поправиться. Есть кто-нибудь ещё?

Когда они вернулись в зал, Ли Цзинлун приказал привести больных в казарму, отравленные солдаты заполнили весь двор. Обойдя всех, Лю Фэй отрешенно произнёс:

— Нет необходимости осматривать каждого, они все одинаковые.

— Их можно спасти? — нервно спросил Хунцзюнь.

Призрак кивнул. Только после этого, Хунцзюнь позволил себе расслабиться.

— Их нужно спасать сейчас, иначе они не переживут эту ночь, — сказал Лю Фэй, — я напишу вам лекарственный рецепт, а ты пошли людей за ингредиентами. Их необходимо собрать как можно быстрее.

Лю Фэй составил рецепт, в который вошли: белый мышьяк, дицентра¹, яд гадюки и другие смертельно ядовитые компоненты. Когда Хунцзюнь увидел список, он был сильно потрясен:

[¹Дицентра великолепная «Разбитое сердце» (Dicentra spectabilis) — вид цветковых растений, входящий в монотипный род Lamprocapnos в составе семейства Маковые (Papaveraceae). В дикой природе дицентра великолепная распространена на Дальнем Востоке, в восточном Китае и Северной Корее. Этот кустарник с красивыми цветками в форме сердца является ядовитым растением. Сок, выделяющийся из всех частей растения, может вызвать аллергические реакции и даже может привести к тяжелым отравлениям.]

— Это…

— Пойдём, — попросил его Ли Цзинлун, — если бы он хотел, что бы они умерли, то не стал бы перечислять подобную дрянь, достаточно просто подождать.

Поразмышляв, юноша согласился с этим, и отправил людей за всем необходимым. После Лю Фэй приказал:

— Принесите мне кувшин воды.

Некоторое время спустя солдаты принесли требуемое. Лю Фэй позаимствовал один из метательных ножей Хунцзюнь, закатал рукав и вонзил его в свою руку, разрезая плоть. Изнутри рана напоминала камедь², из которой сочилась черная кровь, сопровождаемая чёрным туманом. Хватило лишь одной капли, чтобы вся вода в кувшине приобрела тот же цвет.

[²Смола, или сок, выделяемый растениями при механических повреждениях коры.]

— После того, как отвар закипит, добавь в каждую чашку по ложке, — наставлял юношу Лю Фэй, — пусть все отправленные выпьют его в один заход, и к ночи недуг их покинет.

Вечером в поместье генерала были поставлены котлы, в которых сейчас варился лекарственный отвар. Вся усадьба оказалась залита светом фонарей.

Лю Фэй зашил свою рану иглой. Закончив, он не смог завязать нитку, поэтому Хунцзюнь помог генералу, завязав аккуратный узелок.

— А теперь, я думаю, мы можем поговорить на чистоту, — сказал Ли Цзинлун.

— У меня был долгий сон, — мертвец прислонился к передней части кушетки, — есть ли вино?

— Ты мертв, но всё ещё можешь питаться едой? — заинтересовался демон-карп.

— Даже будучи ходячими мертвецами, нам всё равно нужно пить воду, — объяснил Лю Фэй, — иначе мы быстро иссохнем.

Ли Цзинлун приказал принести вино. Он наполнил чашу мертвеца и сказал:

— Я выпью с тобой, но Хунцзюню нельзя пить.

— Что ты за демон? — Лю Фэй наклонил голову, с некоторым сомнением глядя на Хунцзюня, — феникс?

Ли Цзинлун вмешался:

— Генерал Лю, на сегодняшний день мы всё ещё враги, а не друзья. Не стоит вести себя так фамильярно.

— Я пойду проверю лекарство, — с этими словами Хунцзюнь встал и вышел.

На серо-голубом лице Лю Фэя появился слабый след улыбки. Когда он улыбался, его лицо становилось немного легкомысленным, он небрежно заметил:

— Я не более чем простой солдафон. Сегодняшний мир давно изменился, он больше не принадлежит моей семье Хань. Быть человеком нормально, быть демоном тоже нормально, и разве этот генерал уже давно не отказался от намерения бороться за преимущество над всеми вами? Почему вы ведёте себя так враждебно по отношению ко мне?

— Единственный, кто ведёт себя враждебно — это ты, — мрачно заявил Ли Цзинлун, — ваша армия пронеслась по землям Сайвая, насколько это было величественно? Кто знает, скольких горожан разлучили с их домами, имуществом, семьями, а скольких и вовсе лишили жизней!

Лю Фэй сделал глоток вина, он сосредоточил всё своё внимание на Ли Цзинлуна и пробормотал:

— Люди живут лишь сто лет, в конце концов все умирают. Зачем быть таким ограниченным?

— Даже если они не боятся смерти, — парировал Ли Цзинлун, не желая уступать, — живущие всегда хотят продолжать жить. Так они могли примириться с неизбежностью конца, а не быть убитыми одним твоим ударом. В том, что бы самостоятельно прийти принятию смерти и быть убитым есть разница, не так ли?

Лю Фэй нахмурился:

— Эти слова напомнили мне о моём старом друге.

Ли Цзинлун был поражен, не ждя от него ответа, генерал задумчиво продолжил:

— Как его звали… прошло так много лет, что я, кажется, забыл…или нет. Нет! Его звали Ли. Кажется… его звали Ли Гуан, да Ли Гуан³!!!

[³Ли Гуан считается один из предков Ли Цзинлуна по прозвищу «Генерал Фэй».]

Ли Цзинлун молчал.

Лю Фэй продолжил:

— Двадцать лет назад у всех на слуху было стихотворение: «Если бы только «летающий генерал» и «завоеватель Лунчэна» были здесь, не позволили бы они коням хуннов горыИньшань перейти⁴, всё потому, что я дал обещание и пошёл служить под началом короля-призрака, присоединившись к гарнизону в Ядане. С тех пор прошло почти девятьсот лет.

[⁴Тоже самое стихотворение, которое читал Ли Цзинлун в 46 главе.]

— Почему? — в недоверии спросил Ли Цзинлун.

— Чтобы охранять Великую стену, — генерал сменил позу, небрежно сгорбившись. Его длинные волосы свободно рассыпались по плечам, он сидел, рассеянно глядя в чашу с вином, — я не ожидал, что у меня появится такой длинный сон о прошлой жизни.

К тому моменту Хунцзюнь вернулся к ним. Он сел рядом с Ли Цзинлуном. Услышав лишь конец предложения, юноша не удержался от вопроса:

— Что тебе приснилось?

— Мне снилась моя жена, — мысленно он был где-то в другом месте, — теперь, от нее, должно быть, остались лишь выбеленные кости, а душа уже переродилась в новом теле. И наша первая с ней встреча в Шанлиньских садах⁵…

[⁵Записей о жене Лю Фэя почти не сохранилось. Упомянутые «Шанлиньские сады» — это императорский сад.]

Хунцзюнь внезапно вспомнил сон, который видел он сам, где оказался в саду, в окружении цветов. Повернувшись, он увидел красивую женщину, проходящую по длинному коридору. Значит, это был фрагмент из сна мертвого генерала?! Что вообще здесь происходит?!

До того как Хунцзюнь озвучил этот вопрос, Ли Цзинлун задал свой:

— Поскольку вы охраняли Великую стену и территорию за пределами перевала Юмэнь, почему вы напали на жителей Сайнея⁶?

[⁶Внутренняя территории Великой стены. Внешняя территория называется — Санвэй.]

— Я не знаю, — Лю Фэй медленно покачал головой, — изначально, мы пробуждались раз в десять лет, чтобы отправиться в пещеры Могао⁷ в Шачжоу⁸, для того чтобы предстать перед оленьим божеством, но я никак не ожидал… Королевский мавзолей в Ядане…

[⁷Мога́о (кит. 莫高窟, пиньинь Mò gāo kū, «Пещера не для высоких») — крупнейшая пещера раннебуддийского пещерного храмового комплекса Цяньфодун («Пещера тысячи Будд»), воздвигнутого в 353—366 гг. н. э. в 25 км от оазиса Дуньхуан, провинция Ганьсу.

⁸Шачжоу (沙洲县) — древнее название Дуньхуана.]

— Подожди, — удивлённо воскликнул Ли Цзинлун, — что ты имеешь ввиду под «предстать перед оленьим божественном»?

В то же время предводитель мертвецов, казалось, что-то почувствовал и поднял голову, вглядываясь куда-то за пределы комнаты.

Ночное небо было подобно чернилам, издали доносилось карканье ворон. Лю Фэй отмер:

— Сейчас почти час цзы⁹.

[⁹Промежуток времени с 23:00 — 01:00 (3 стража).]

После этих слов он встал. К ним подбежал солдат с криками:

— Беда! После того, как генерал принял это лекарство…

— Все так, как и должно было быть, — призрак вышел из зала.

Темные тучи рассеялись под порывами ветра, обнажив яркую луну. Был пятнадцатый день последнего месяца, и серебряный свет луны разливался по широкой земле.

***

Лю Фэй стоял за пределами зала в черно-красной воинской мантии. Лунный свет осветил его высокую фигуру. В левой руке он всё ещё держал чашу с вином, правой же начал расстёгивать застёжки, обнажая изуродованную левую груди, на которой был заметен отчётливый порез.

Мужчина сунул пальцы в разрезанную плоть, раздался ясный звук, когда он резким движением вытащил тёмно-зеленый нэйдань¹⁰.

[¹⁰Внутренняя Алхимия (内丹 — Нэйдань) — энергия, которая производится в туловище и после расходится по всем конечностям. Оно имеет сильный эффект устранения болезней и восстановления здоровья, устранения хронических заболеваний; вскармливания жизни и предотвращения болезней. Во многих традиционных уся, Нэйдань считалась сущностью совершенствования магических зверей и демонов. Уничтожение нэйдана равносильно уничтожению меридианов мастера боевых искусств; что сделало бы их неспособными снова использовать внутренюю ци.]

Под изумлённым взглядом Хунцзюня нэйдань засиял светом. Лю Фэй немедля погрузил его в чашу с вином. Под светом луны чаша засветилась зелёным.

— В начале времен кто проповедовал Дао¹¹ в этом мире? Небеса и земля не имели ещё формы, так кто же мог видеть первого учителя Дао?

[¹¹(道教, пиньинь dàojiào) — учение о дао или «пути вещей», китайское традиционное учение, включающее элементы религии и философии. Буквально переводится как «путь», также является одним из способов взаимодействия с миром. Со слов Лао-цзы: «Дао — это не название чего-то конкретного, скорее это основополагающий принцип мира».]

Поза Лю Фэя была непринуждённой и расслабленной, он поднял чашу ещё выше, продолжая:

— Зная о безграничной вселенной и ещё более безграничном начале, кому под силу найти внешнюю точку обзора?

— Жизнь и смерть навечно переплетены; я заимствую силу небес и земли и призываю тысячи героических душ, ушедших в землю, вернуться в мою чашу с мутным вином… Вперёд!

Пространство между небом и землёй, казалось, потерпело чрезвычайные изменения. На лбах Мо Жигэня и Гешу Хана, лежащих на кроватях, а также остальных солдат во дворе борющихся за свою жизнь, внезапно появились огоньки света. Просияв в лунной ночи, они слились в единую серебряную реку, похожую на нефритовый пояс.

— Чао Ломэнь!

— Великий генерал!..

Все пораженные трупным ядом в одно мгновение перестали дышать.

Хунцзюнь и Ли Цзинлун следили за ритуалом ошеломленные. В миг, когда последний солдат испустил вздох юноша почувствовал: в чаше с вином Лю Фэя оказалась заключена мощная энергия, превосходящая саму суть жизни и смерти, препятствуя силе духовных вен небес и земли. Огни света изначально должны были лететь в сторону божественных вен, но под воздействием нэйданя предводителя, были собраны в чаше, как если бы она сама была огромным, величественным миром.

Для Хунцзюня это был первый опыт, когда самолично смог увидеть границу жизни и смерти. Представшую перед ним картину, он, возможно, не сможет забыть до конца своих дней.

Лю Фэй окунул в чашу пальцы правой руки, после чего щёлкнул ими в небо:

— Я приветствую эти необъятные небеса, пусть все вещи в этом мире обретут свою первоначальную форму.

Затем он сделал то же только для великой земли.

— Приветствую плодородную почву этой божественной земли, пусть все живые существа вернутся к своему концу.

Близясь к завершению ритуала, Лю Фэй изящно развёл руками, выплескивая остаток вина, и громко воскликнул:

— Приветствую данное необъятное царство тысяч поселений и обитающих там суетливых существ! Души, вернитесь!

С пронзительным свистом нэйдань засиял ярким светом, завращался с бешеной скоростью, еще один свист ознаменовал возвращение десятка тысяч душ.Переставший дышать Мо Жигэнь внезапно открыл глаза и начал яростно хватать ртом воздух, будто проснувшись от страшного сна.

Грудь Гешу Хана быстро вздымалась, когда он так же неожиданно очнулся.

Площадь быстро наполнилась удивленными выкриками:

— Они живы!..

— Они проснулись! Они проснулись!

— Они вернулись к жизни!

Кожа головы Хунцзюня онемела. Он и понятия не имел, что в мире существует такое величественное и мистическое заклятье.

— Я не буду тебя учить, — предупредил Лю Фэй, уже давно догадавшись, о чём Хунцзюнь хотел спросить, — это заклинание идёт против воли небес, и кроме меня и моих близких, которые были навечно прокляты миром, никто другой не сможет им воспользоваться.

Лю Фэй поднял руку, и нэйдань вернулся его ладонь. Он аккуратно засунул камень в разрез, повернулся и сел на своё место. С задней части двора доносились громкие радостные крики Лу Сюя — Мо Жигэнь быстро пришёл в себя. Не удержавшись, Хунцзюнь, взяв с него пример, тоеж бросился обнимать друга.

Мо Жигэнь ещё не оправился от шока. Он оглядел Лю Фэя с ног до головы, на что мужчина лишь равнодушно кивнул. Ли Цзинлун поспешно поправил свою боевую мантию, произнёс:

— Вы должны поблагодарить генерала Лю.Быстро оценив обстановку, Мо Жигэнь понял, их спасителем был Лю Фэй, поэтому он тихим голосом пробормотал:

— Спасибо.

— Эта проблема возникла из-за меня, поэтому, естественно, я должен был позаботиться о ней сам. Вдобавок я причинил вам неприятностей в процессе, за что меня благодарить?

Мо Жигэнь уже несколько дней подряд толком не ел, так что Хунцзюнь поспешил найти кого-нибудь, кто принесёт ему еды. За пределами поместья генерала царил абсолютный хаос: не успел Гэшу Хань очнуться, как к нему прибыл всадник с вестью о том, что Цинь Лян и заместитель цзедуши Ван Лунь тоже выздоровели. Во избежание неприятностей, Ли Цзинлун предложил остальным перебраться в боковой двор, чтобы отдохнуть и поговорить у костра, и послать кого-нибудь за ужином.

Потрудившись, солдаты поставили угольную жаровню в боковом дворе и сварили целый котел мяса. Хунцзюнь, Ли Цзинлун, Мо Жигэнь и Лу Сюй здорово проголодались, держа в руках миску и палочки для еды, они устроились рядом с огнём, чтобы утолить голод. Лю Фэй откинулся в сторону, попивая вино.

— Какой сейчас год? — внезапно спросил генерал.

— Двенадцатый год Таньбао, — ответил Ли Цзинлун, — после того как последний месяц закончится, будет тринадцатый год.

Лю Фэй принялся считать на пальцах, в попытке учесть все годы, но не мог сообразить, поэтому на свою затею рукой, решив оставить всё как есть. Он заговорил:

— Если не будет хаоса вызванного войной, мы будем спать в своих гробах. Наше пробуждение происходит лишь в десять лет, в ночь Лидун¹². Покидая Ядан, мы пробираемся через перевалы Ян и Юмэнь, чтобы предотвратить набеги хунну.

[¹²立冬 — начало первого зимнего малого сезона. Зима в Китае состоит из шести малых сезонов, таких как: Лидун (начало зимы); Сяосюе (малые снега); Дасюе (большие снега); Дунчжи (зимнее солнцестояние); Сяохань (малый холод); Дахань (большой холод).]

Думая о словах, сказанных Лю Фэем перед использованием заклятья, чжанши поинтересовался:

— Вы сказали… Той ночью пришли двое посетителей?

— Действительно, — кивнул генерал, — не буду скрывать, это тоже было довольно странно. Вход в фамильный мавзолей Ядана наглухо запечатали, я не знаю как им удалось туда пробраться…

Слушая его, Хунцзюнь забыл о еде. Ли Цзинлун положил ему ещё кусок мяса, наказав есть быстрее, чтобы потом не проголодаться, после чего подлил вина Лю Фэю. Генерал продолжил:

— Эти двое утверждали, что пришли от имени короля демонов…

— Что?! — Хунцзюнь, Ли Цзинлун и Мо Жигэнь были потрясены.

Один Лу Сюй не понимал о чём идёт речь.

— Разве король демонов не мёртв? — недоверчиво спросил Хунцзюнь.

— Мёртв? — переспросил генерал, — я не знаю.Хунцзюнь подумал, мог ли это быть его отец. Но Ли Цзинлун взглянул на подопечного и рискнул предположить:

— Этот чёрный цзяо всё ещё здесь, он не умер.

Юноша все понял. Лю Фэй подумал над этим и продолжил рассказ:

— …Он хотел, что бы я и мой король возглавили армию трупов-призраков, павших в бою, и вернулись к Мару.

— Ты и твой король, — размышлял Ли Цзинлун, — кто твой король?

— Мой король — человек Цинь, — небрежно начал Лю Фэй, — он стал первым трупом-призраком, павшим в бою, и он наш хозяин. Легенда гласит, что доблестные солдаты, павшие за свои страны, могут услышать его призыв, после смерти. Их тела не будут гнить, и они удостоятся чести продолжить службу под его командованием.

— Где он? — Мо Жигэнь почувствовал, что за этим стоит какая-то чрезвычайной важная тайна.

— Не знаю, — пробормотал мертвец, — возможно он всё ещё спит в мавзолее.

Все замолчали, каждый из них думал о своём и делал выводы. Лишь Лу Сюй ел как ни в чём не бывало.

— И что было после? — задал следующий вопрос Мо Жигэнь.

— После, естественно, мы отвергли их предложение, — закончил Лю Фэй и снова замолчал, словно вспоминая подробности. Никто не стал донимать его, вскоре он сам заговорил вновь, — затем я поправил свою одежду и привёл себя в порядок, прежде чем пройти через Ядан и войти в перевал, к пещерам Могао в паломничестве… Но как только я приблизился к пещере Могао…хотя, возможно, это произошло ещё в дороге. Как бы то ни было, я не могу ясно вспомнить. Но именно тогда я погрузился в сон.

— Тебе приснился кошмар, — уверенно произнес Мо Жигэнь.

— Действительно, — согласился Лю Фэй.

— В чём смысл паломничества? — Ли Цзинлун нахмурился, — почему вы направляли в пещеры Могао?

— Хоть трупы-призраки, павшие в бою, и называются демонами, — ответил Лю Фэй, — лично я считаю, что они принадлежат к другому типу, их можно лишь номинально отнести к клану демонов.

После смерти, Лю Фэй жил как труп-призрак, павший в бою, в течение девятисот лет, так что он куда лучше разбирался в своем состоянии и статусе. Хунцзюнь так же не стал вмешиваться, позволяя мужчине закончить:

— За исключением тех случаев, когда Божественная земля находится в опасности из-за вторжения иноземцев, которые ввергают людей в страдания, большую часть времени мы все крепко спим.

У Мо Жигэня сбилось дыхание, будто он подумал о чем-то важном.

— Пока мы спим, нам нужно видеть сны, — сказал Лю Фэй, — хозяином всех снов, как и тысячи лет назад, является оленье божество — порождение лесов, лугов и пустынь.

Мо Жигэнь просипел:

— Белый олень?

— Белый олень? — задумался генерал, — если быть точнее, его следует назвать Девятицветным Оленем.

Глава 57 - Ясные небеса после метели

«Лу Сюй обернулся. Отголоски гнева отразились на его лице, брови нахмурились, но сам он предпочёл промолчать».

***

— Олень! — завопил Лу Сюй.

Собравшиеся обернулись в его сторону. Мо Жигэнь начал припоминать: в первую их встречу, юноша несколько раз произносил слово «олень». Однако, Лу Сюй носит фамилию «Лу»¹, поэтому спустя долгое время их путешествия, Мо Жигэнь всё ещё не знал наверняка, бормочет его спутник собственную фамилию, или тот действительно видел Белого оленя.

[¹Лу盧 [Lú] — китайская фамилия. 鹿 [Lù] — олень. Слово «олень» произносится как «Лу», также, как и «Лу» в фамилии Лу Сюя.

— Олень, — кивнул ему генерал и продолжил, — Девятицветный олень обитает в пещерах Могао. Раз в десять лет, во время патрулирования за Великой стеной, нашей конечной точкой становится главный зал пещер Могао, в котором мы совершали поклонения в прошлом.

— Какие сны вам обычно снятся? — из любопытства спросил Хунцзюнь.Хоть юноша неожиданно задал совершенно неуместный вопрос, Ли Цзинлун не стал его перебивать. Мо Жигэнь по-прежнему молчаливо размышлял в стороне. Не прошло и минуты, Лу Сюй отложил в сторону свою пиалу, вдоволь наевшись. Мо Жигэнь убрал котёл, поставив чайник и сладости к чаю. Ли Цзинлун в свою очередь накрыл небольшой столик и начал заваривать чай для всей группы.

— Всевозможные сны, — неторопливо ответил Лю Фэй, — большинство из них о времени, проведённом при жизни. Павших на поле боя ходячих мертвецов принято считать умершими, но мы не вступаем в цикл реинкарнации небесных и земных потоков. Единственное, что даёт нам покой — это воспоминания о нашем прошлом, когда мы были ещё живы…

— Те два посланника, кто они? — спросил Ли Цзинлун.

— Одним из них был Вэнь Шэнь — дух чумы, — ответил генерал, — другую, кажется, звали Сюань Нюй, но мне неизвестно, что она за демон². Как и неизвестно то, какими силами они обладают, раз смогли запереть моё сознание в мире грёз на целый год, не оставляя возможности выбраться.

[²Относится к типу совершенствования демонов в высшие формы — от обычных демонов до богов. Здесь Лю Фэй говорит, что не знает, к какому типу демонов изначально относится Сюань Нюй.]

Мо Жигэнь бормотал шёпотом:

— Девятицветный олень… Девятицветный олень…

— В тебе реинкарнация Бога волков, верно? — Лю Фэй взглянул на Мо Жигэня.

— Вы правы, — ответил тот, — человек, которого я ищу — это Белый олень! Но этот олень, возможно, имеет другое происхождение, отличное от Девятицветного…

— Белый олень, которого ты ищешь, — сказал ему генерал, — скорее всего, и есть бог Девятицветный олень.

Глаза Мо Жигэня расширились, а Лю Фэй продолжил:

— Хоть этот олень и зовётся «Девятицветным», эти девять цветов — всего-лишь девять разноцветных клочков меха на его теле. Не считая их, всё остальное его тело белоснежное.

— Ты уже близок, Мо Жигэнь, — произнёс Ли Цзинлун, — не стоит торопиться.

Мо Жигэнь осознавал, что сейчас у них есть вопросы поважнее. Хоть он и беспокоился, в конце концов, ему остаётся только сдерживать свой интерес.

Ли Цзинлун продолжил:

— Поскольку Король демонов способен погружать сознание в глубокий сон, возможно, таким образом он уже получил контроль над Девятицветным оленем.

— Верно.Лю Фэй отставил чашку с вином и потянулся за чаем, предложенным Хунцзюнем. Затем добавил:

— И если это правда, то ситуация становится затруднительнее. После того, как попытка переманить нас провалилась, демоны насильно погрузили меня и моих подчинённых в глубокий сон, заставив таким образом устроить жестокую резню в районах Хэси, а убитых затем превратить в ходячих мертвецов.

— Что же касается Мары… — Хунцзюнь вспомнил незаконченный разговор Чун Мина и Цин Сюна, в день, когда он покинул дворец Яоцзинь.

Чжао Цзылун внезапно подал голос:

— Близится возрождение Мары. Если Король демонов будет держать под контролем армию мертвецов, никто не сможет ему противостоять.

— Возрождение Мары — всего-лишь легенда, — не задумываясь выдал генерал. — Каждый цикл перерождений происходит раз в тысячу лет. Со времён моей последней реинкарнации, а также на протяжении жизни, я не заставал возрождение Короля демонов. Получается, прошло только около девятисот лет? В таком случае, его возрождение произойдёт не раньше, чем через следующие сто лет.

***

Когда все собравшиеся закончили трапезу, к ним пришли люди, посланные Гешу Ханем. Но Ли Цзинлун отказал в аудиенции, отложив все их дела на завтрашний день. В конце концов, ему с товарищами нужно решить собственные вопросы.

— Если это всё, тогда я больше не стану Вас беспокоить, — сказал Ли Цзинлун, — я хотел бы попросить великого полководца остаться здесь на ночь, чтобы продолжить обсуждение завтра.

Лю Фэй понимал: экзорцистам есть что обсудить между собой, поэтому с готовностью согласился. Мертвецы не любят дневной свет, а Ли Цзинлун не хотел пугать людей в поместье, поэтому Лю Фэю отдали спальню Мо Жигэня. Остальные четверо расположились в двухместной комнате.

Все были совершенно измотаны, особенно Хунцзюнь и Ли Цзинлун, но даже так, никто из них не мог воспротивиться желанию поболтать перед сном. Мо Жигэнь позволил Лу Сюю спать на кровати, а сам лёг на полу. Он заговорил первым:

— Теперь, когда мы получили информацию, я должен отправиться в путь как можно скорее.

Ли Цзинлун попытался его образумить:

— Мо Жигэнь, Девятицветный олень не убежит. Это сложное дело, ты должен придумать надёжный план, прежде чем идти туда. Мы совершили слишком много ошибок по прибытию в Хэси из-за того, что слишком полагались на удачу…

Всё действительно было так, как он и сказал. Если бы обе их команды не прибыли вовремя, Лянчжоу могла ждать неминуемая гибель. В кратчайшие сроки город стал бы территорией Короля демонов.

— Именно поэтому это очень серъёзный вопрос, — выпалил Мо Жигэнь, — слова Лю Фэя однозначны: Король демонов использует Белого Оленя для того, чтобы контролировать мертвецов, набирая силы для подготовки к возрождению Мары. Нужно найти Белого Оленя как можно быстрее…

— Ты думаешь, что сможешь победить хозяина Лю Фэя? — Ли Цзинлун задал риторический вопрос.

Лу Сюй уже спал, повернувшись лицом к стене. Хунцзюнь тоже ужасно хотел спать. Не выдержав шума, он выкрикнул:

— Вы дадите поспать или нет? Неужели нельзя вернуться к обсуждению вопросов завтра?

У собеседников не осталось другого выбора, кроме как лечь спать.

На следующий день, после пробуждения Хунцзюнь обнаружил, что его товарищи уже встали и ушли по делам. Отправившись умываться, он наткнулся на Чжао Цзылуна. Тот сообщил ему, что Ли Цзинлун и Мо Жигэнь в настоящее время обсуждают с Гешу Ханем обстановку в пустынных регионах.

— Ты сказал, что вчера я спас целую уйму людей, так почему я не накопил достаточно заслуг, чтобы превратиться в дракона? — спросил демон-карп, — превращение в человека тоже сойдёт.

Юноша не знал ответа. По логике вещей, демон-карп много работал для департамента экзорцизма, так что он должен был накопить достаточно заслуг. Но почему тогда нет никакой реакции?

Хунцзюнь ответил:

— Возможно, потому что ты не сделал это самостоятельно.

Чжао Цзылун снова впал в уныние. Разве он мог справиться в одиночку? Где уж там. Хунцзюнь добавил несколько приятных слов утешения и согласился в следующий раз по возможности позволить демону-карпу проявить себя.

Пока они разговаривали, Мо Жигэнь и Ли Цзинлун вернулись с собрания. Ли Цзинлун обратился к Мо Жигэню:

— Есть какие-нибудь идеи насчёт того ребёнка?

Мо Жигэнь бросил взгляд на Хунцзюня. Юноша стоял во дворе, вслушиваясь в их разговор. После встречи с Гешу Ханем, Ли Цзинлун нарочно разыскал того стражника, который выставил Лу Сюя на посмешище. Только тогда они узнали правду — Лу Сюй родился идиотом. Он не обезумел от страха, а лишь на время выжил из ума, потому что стал свидетелем вторжения мертвецов в город.

Его отец шивэй, а мать являлась уйгуркой. Пока он рос, юноша мало что понимал, поэтому единственное, в чём он преуспел — это быстрый бег. Вскоре, отец повёл его на юг к перевалу Юмэнь, с намерением найти для сына работу. Когда ему исполнилось двенадцать, его взял к себе на попечение командир перевала — Лю Нисун³. После того, как он немного подрос, юноша присоединился к разведчикам и был назначен ответственным за передачу информации между армиями во время походов.

[³劉泥松 [liú ní sōng] — также означает побег бамбука вырванный из грязи. Это выдуманное имя не относящееся к историческим персонажам.]

Он постоянно бегал туда-сюда во время выполнения поручений, благодаря чему его скорость возросла. Лу Сюй также выучил несколько приемов для самообороны. Когда их с Лю Нисун отослали обратно через Великую стену, они столкнулись с этой катастрофой.

— С самого детства Лу Сюй помнил лишь свою фамилию, — сказал Ли Цзинлун, — поэтому и бормотал это «Лу»⁴. Скорее всего, ты ошибся.

[⁴Имеется ввиду фамилия.]

Мо Жигэнь покачал головой, на его лице появилась горькая улыбка. Он был в растерянности. В это время через боковой сад к ним подошёл Лу Сюй и с подозрением оглядел троицу.

Хунцзюнь симпатизировал Лу Сюю. Он махнул рукой, привлекая его внимание:— Пойдем, я отведу тебя поесть вкусной еды.Лу Сюй посмотрел на Ли Цзинлуна, затем перевёл взгляд на Мо Жигэня.

— Что будешь делать? — вновь задал вопрос Ли Цзинлун.

Мо Жигэнь на мгновение задумался, а после всё-таки согласился:

— Хорошо, я послушаю Чжанши.

Он поднял голову и посмотрел на Ли Цзинлуна, тот вежливо кивнул и похлопал товарища по плечу. Хунцзюнь с любопытством спросил:

— О чём вы двое говорите?— Я отведу тебя поесть чего-нибудь вкусненького, — сказал Ли Цзинлун. Он взял инициативу на себя и быстро увел юношу.

— Лу Сюй, — позвал Мо Жигэнь с улыбкой, — пойдём.

Юноша посмотрел вслед уходящему Хунцзюню, и повернулся к Мо Жигэню:

— Лиминсин⁵.

[⁵Как оказалось, изначально при транскрибировании прозвища Мо Жигэня была допущена ошибка. Именно поэтому теперь оно будет звучать так.]

Мо Жигэнь рывком забрался на перила снаружи коридора. Лу Сюй с улыбкой сел рядом.

— За последние несколько дней я доставил тебе много хлопот, — мужчина приобнял его за плечи, наслаждаясь ярким солнечным светом во дворе, — Чжанши рассказал, что ты заботился обо мне всё время, пока я был болен.

— Хунцзюнь, — изрёк Лу Сюй.

Мо Жигэнь со смехом махнул рукой. Кажется, он был немного смущён, когда сказал:

— Безусловно, Хунцзюнь лечил меня, это в порядке вещей. Каждый из нас готов рискнуть своей жизнью ради спасения другого, поскольку мы все являемся братьями по оружию.

Он наклонил голову, почесывая затылок одной рукой, словно волк, погруженный в свои мысли.

При этих словах выражение лица Лу Сюя стало напряженнее. Он повернул голову, внимательно разглядывая мужчину.

— Мы — экзорцисты из Чанъаня, — начал Мо Жигэнь, — люди за пределами Великой стены называли меня «Лиминсин». Это прозвище я придумал после того, как ушёл из дома, потому что всегда мечтал стать героем.

Юноша оглядел Мо Жигэня с ног до головы. Сегодня мужчина был одет в темно-синюю боевую мантию, поверх которой накинул соболиное пальто, голову его прикрывала шапка. В этой одежде он выглядел ещё более красивым и статным. Лу Сюй, будто что-то сообразив, потянул руки под своё пальто и указательно дотронулся до ткани мантии.

— Хунцзюнь, — повторил он.

— Да, — Мо Жигэнь кивнул, — то, во что они одеты сегодня, тот же комплект. Это официальная форма нашего отдела экзорцизма.

Тем временем Ли Цзинлун и Хунцзюнь покинули поместье генерала. Они прошлись по воинским казармам, убедившись, что все солдаты уже выздоровели, после этого наведались в резиденцию Цинь Ляна. Цинь Сюань и её мать со всей благодарностью попросили гостей остаться на обед. Однако, Хунцзюнь торопился, поэтому, вежливо попрощавшись, они вдвоём покинули резиденцию и отправились к лавкам с едой в центре города.

Забегаловки в этих местах широко известны своей северо-западной кухней. Здесь даже подавали блюда из жареной целиком бараньей туши, что являлось большой редкостью. Ли Цзинлун, заказав еды, спокойно выдохнул:

— Наконец-то можно как следует отдохнуть.

— А что насчёт остального? Как будем действовать? — Юношу охватило беспокойство.

Вопрос с армией мертвецов оставался нерешенным, а также смутно переплетался с гораздо более сложной проблемой — возрождение Мары, которое некогда обсуждали Цин Сюн и Чун Мин.

Ли Цзинлун уже давно понял, что Хунцзюнь с сочувствием относился к демонам. Юноша проявлял необычную доброжелательность к ним ещё со случая лис-оборотней. Возможно, это было из-за единой крови, что текла по их венам. В конце концов, сердцу не прикажешь.

— Утром мы обсудили этот вопрос с Лю Фэем, — ответил Ли Цзинлун, — я попросил его вернуться назад и шпионить для нас, чтобы мы могли держать ситуацию под контролем и своевременно вступить в бой. В противном случае, мы никак не сможем противостоять десяткам тысяч солдат-мертвецов.

— Ты ждёшь подкрепления?

— Верно. Как только Цю Юнсы и А-Тай прибудут, мы сможем объединить силы для дальнейших действий. Для начала, Лю Фэй отыщет непосредственного хозяина, настоящего Короля демонов, тем временем мы с вами приблизимся к цели и внезапно атакуем. Когда Мо Жигэнь сможет его разбудить, мы, наконец, все вместе одолеем духа чумы в теле Чжан Хао и неизвестного демона, который ещё не показал своего лица. Я также приказал Гэшу Ханю усилить оборону всех крупных городов Хэси и перевести в безопасные зоны жителей близлежащих поселений.

После всего сказанного, юноша понял, что Чжанши уже позаботился обо всем, и перестал беспокоиться. Ли Цзинлун добавил:

— Первым делом нужно избавиться от истинного Короля демонов, и тогда у нас появится возможность отправиться вместе с Мо Жигэнем на поиски Девятицветного оленя.

Хунцзюнь кивнул и после спросил:

— Лу Сюй тоже пойдет с нами?

— Нет, — сказал Ли Цзинлун, — быть экзорцистом слишком опасно. Кроме того, у этого ребёнка нет никаких магических артефактов, и все его способности ограничиваются быстрым бегом. Раньше у нас не было другого выбора, но теперь, Хунцзюнь, если вы правда друзья, убедись, что ты не втянешь его в неприятности.

***

В поместье генерала Мо Жигэнь и Лу Сюй наслаждались редкими лучами солнца. Мо Жигэнь вытянул руку и погладил юношу по голове:

— Спасибо, что составил мне компанию в этом путешествии, Лу Сюй.

Лу Сюй опустил голову вниз, размышляя о чём-то.

Мо Жигэнь объяснил:

— Как только всё закончится, я должен отправиться в пещеры Могао на поиски Девятицветного оленя. Там очень опасно, это не то место, куда ты можешь сопровождать меня.

Лу Сюй внезапно всколыхнулся, на его лице отразилось удивление. Он встал, спокойно наблюдая за Мо Жигэнем.

— Чжанши и генерал Гешу Хань уже обсудили этот вопрос, — пояснил мужчина, — ты можешь остаться в армии и служить разведчиком как раньше… Лу Сюй?

Лу Сюй развернулся и ушёл.Мо Жигэнь осознавал, что этот юноша, возможно, не хотел покидать его. Быстрым шагом он догнал его и направился следом, серьёзным тоном стараясь убедить:

— У тебя нет магических сил, ты простой смертный. Ты не сможешь…

Лу Сюй ускорил шаг. Мо Жигэнь поспешил нагнать его и окликнул:

— Лу Сюй!

Лу Сюй обернулся. Отголоски гнева отразились на его лице, брови нахмурились, но сам он молчал.

В тот момент, Мо Жигэнь чувствовал, что их скорое расставание было слегка невыносимым. Весь путь от заставы Цзяюйгуань до Лянчжоу они сопровождали друг друга. Было бы ложью, скажи он, что между ними не было никаких чувств.

— Гэгэ обязательно тебя навестит, будь послушным, — голос мужчины звучал немного одиноко.

Лу Сюй развернулся и убежал прочь.

Мо Жигэнь вздохнул, чувствуя себя подавленно.

***

Хунцзюнь и Ли Цзинлун возвращались назад в поместье, медленно ведя своих лошадей. Ли Цзинлун заговорил:

— До нового года осталось меньше полумесяца, не знаю, успеют ли А-Тай и Цю Юнсы приехать к тому времени. К счастью, Мо Жигэнь с нами, это можно считать своего рода воссоединением.

Они прибыли на почтовую станцию, где Ли Цзинлун разослал письма двум оставшимся членам департамента. В письме он подробно описал нынешнюю ситуацию, а также подробности про Короля демонов и Мара, в заключение попросив явиться как можно быстрее.

Хунцзюнь хотел послать письмо Цин Сюну, но он не знал, куда его отправить. В следующий раз, когда представится такая возможность, он уточнит у Цин Сюна о способе отправки писем.

После полудня, они вернулись в поместье генерала, чтобы обсудить с ним меры обороны. На обратном пути Ли Цзинлун сказал юноше:

— Ты совсем не отдыхал в последнее время. Через несколько дней я возьму тебя поразвлечься. Куда бы ты хотел пойти?

Услышав столь долгожданные слова, Хунцзюнь обрадовался. После каждой трудной миссии Ли Цзинлун непременно давал своим подчинённым выходной и возил их в интересные места. Даже если сейчас они не в полном составе, ничего не поменялось.

— Я ещё не решил.

Хунцзюнь задался вопросом: есть ли в этом холодном регионе бордели? Но, неизвестно почему, его больше не интересовали публичные дома.

— В таком случае, тщательно обдумай моё предложение. Если в ближайшие несколько дней не будет чрезвычайных обстановок на фронте, ты сможешь взять отпуск. Не уходи за пределы Лянчжоу, и тогда всё будет в порядке.

Юноша понимал, что хотя он и Мо Жигэнь могут взять отпуск, их Чжанши, скорее всего, будет очень занят. Но всё-таки Хунцзюнь не умел тренировать войска или управлять формированиями, и поэтому толку от него было мало. Он ответил:

— Я подожду тебя, хорошо?

Ли Цзинлун не ответил и отправился к Гешу Ханю, а Хунцзюнь прошёл через двор и вернулся к себе в комнату. Неожиданно с крыши до него донёсся голос Мо Жигэня:

— Хунцзюнь.Сделав несколько рывков, юноша забрался на крышу. С появлением солнца в городе начал таять снег, и за эти два дня на крышах домов уже высохла вода. Люди из поместья старого генерала воспользовались хорошей погодой и развесили одеяла на солнце⁶.

[⁶Довольно распространенная практика в Китае. Они считают, что это проветрит одеяло, и уничтожит все микробные организмы в них, а также сделает их тёплыми и приятными для сна.]

Мо Жигэнь тоже решил вынести из комнаты несколько одеял и разложил их на крыше, чтобы проветрить. Сам он лежал с соломинкой во рту, задумчиво прищурившись, перекинув одну ногу на другую.

Похлопав по месту рядом с собой, он пригласил юношу лечь. Хунцзюнь поинтересовался:

— Где Лу Сюй?

Вытащив соломинку, Мо Жигэнь с усмешкой спросил:

— Ты ведь не влюбился в этого мальчишку?

Юноша воскликнул:

— Ни за что!

Мо Жигэнь решил немного подразнить его:

— Разве тебе не нравились маленькие лисички и всё такое?

Хунцзюнь коротко изрёк:

— Я ухожу.

— Поговори со мной немного, — внезапно попросил Мо Жигэнь, — разве ты не скучал по мне, после долгой разлуки?

Хунцзюнь посмотрел на собеседника, тот казался слегка подавленным. Он вдруг вспомнил слова Ли Цзинлуна, и быстро догадался: возможно, Мо Жигэнь уже отослал Лу Сюя? Юноше стало грустно за них. В конце концов, вдвоём они сражались бок о бок и наверняка подружились.

— Прошло так много времени, — ответил Хунцзюнь, — уже больше месяца.

С этими словами он лёг рядом с мужчиной.

— Лиминсин, Хунцзюнь, Лиминсин, Хунцзюнь… — прищурившись, Мо Жигэнь смотрел на тёплое зимнее солнце, — этот ребёнок так и не смог запомнить имя Чжанши.

Хунцзюнь подумал о Лу Сюе, повторяющем одни и те же имена снова и снова, среди которых было его собственное, и вдруг с интересом спросил:

— Что значит Лиминсин?

На красивом лице Мо Жигэня вдруг отразилось смущение:

— Это просто прозвище, не спрашивай больше.

Юноша тоже перевел свой взгляд на солнце. Мягкий свет зимнего солнца согревал, а одеяло под ними было очень мягким, напоминая о моментах из детства, когда он лежал в объятиях Чун Мина.

— Мо Жигэнь, — позвал Хунцзюнь.

— Зови меня гэгэ, — с серъёзным лицом произнёс мужчина.

Не обратив внимания на эти слова, юноша спросил:

— Ты когда-нибудь думал о том, каким будешь в будущем?

— Почему ты внезапно спрашиваешь об этом?

В их отделе, не считая Ли Цзинлуна, Хунцзюнь чувствовал себя ближе всего к Мо Жигэню. В тот день, проснувшись в ветхом и обшарпанном департаменте экзорцизма, вторым прибывшим на службу человеком — с которым он впоследствии познакомился — был Мо Жигэнь. Он также стал его первым другом в мире людей.

Глава 58 - Снежное божество Сюаньнюй¹

[¹Сюаньнюй (玄女), дева Девяти небес, Цзютянь Сяньнюй (九天玄女 [jiǔtiān xuán nǚ]) - даосское божество, согласно легендам и преданиям именно она помогла Жёлтому императору (Хуан-ди) одолеть его врага Чи Ю.]

«Сила Серого Волка передаётся по наследству или вместе с реинкарнацией?».

***

— Я просто немного… — сказал Хунцзюнь, разглядывая пушистые белые облака, плывущие по небу. — Немного запутался.

— Что касается меня, — Мо Жигэнь потратил несколько секунд на размышления, — то я должен найти Белого оленя.

— А что после того, как найдёшь? — вновь задал вопрос юноша.

— После? — Мо Жигэнь, подперев голову рукой и прищурив глаза, наслаждался теплом зимнего солнца и медленно бормотал. — Я возьму её в жёны. И когда на Божественной земле не останется демонов и чудовищ, сеющих хаос, — вернусь в Шивэй…

— Чтобы стать главой клана? — спросил Хунцзюнь.

— Нет, — мягкая улыбка коснулась лица мужчины, — позиция главы клана должна принадлежать моему второму брату¹. Серый волк не может стать старейшиной. Мы будем жить на пастбищах, охотиться, пасти овец и растить потомство. С наступлением весны я отведу детей вольно скакать на лошадях по лугам.

[¹Младшему брату.]

— Осенью выйду с ними на охоту, пусть лучшую добычу подарят своим возлюбленным, — мечтательно улыбаясь, продолжал он. — Когда наши дети вырастут — мы уже состаримся. И тогда в ожидании первого снега мы будем наблюдать, как перелётные птицы кружатся над озером Хулун. А в зимнее время будем защищать сны жителей Шивэй, Хань, Сэму и вообще сны всех на этой земле.

— Но ты даже не видел лица Белого оленя, — заметил юноша.

— Должно быть, она очень красивая девушка.

— Вы двое станете такими же, как старый генерал и его супруга?

— Именно так, — улыбнулся мужчина.

Хунцзюнь вновь поинтересовался:

— Но вы ведь даже не встречались, возможно… Она не такая, какой ты себе её представлял? А если ты её не полюбишь? Или наоборот, она в тебя не влюбится?

Мужчина не нашёл, что ответить.

У народа Шивэй есть легенда, передающаяся через поколения: Серый волк и Белый олень — два великих бога-защитника безбрежного дня и необъятной ночи. Юноше, рождённому с силами Серого волка, предназначено сопровождать Белого оленя. Мо Жигэнь никогда не задумывался о такой проблеме. После долгих размышлений он твёрдо ответил:

— Это невозможно.

Хунцзюнь не стал продолжать. Он всего-лишь задал вопрос, но видение будущего уже наполнило разум Мо Жигэня.

***

В настоящее время Ли Цзинлун обсуждал с Гэшу Ханем вопросы обороны. После нескольких масштабных битв, в сочетании со словами Лю Фэя, маршрут вторжения армии мертвецов наконец-то стал ясен.

От ярданга² они достигли заставы Юймэнь³, обогнули Дуньхуан и разделились на две группы. Первый отряд прошёл северным путём, следуя вдоль внешней части Великой стены династии Хань на юг, затем пройдя через Улинь⁴ и военный лагерь размером с три уездных города, намеренно избегая войск гарнизона.

[²Это особая форма рельефа в районе Лоп-Нур в Синьцзяне, типичная форма рельефа, подверженная ветровой эрозии.

³Расположена в 80 км. от Дуньхуана, западная часть Великой стены.

⁴[乌林] - древнее поле битвы периода Троецарствия на озере Хунху, провинция Хубэй.]

Второй отряд прошёл вдоль горы Цилянь⁵ на юг, разграбив бесчисленные маленькие деревеньки на своём пути.

[⁵祁连山] — также известная как Нань Шань, находится к югу от Коридора Хэси, является северным исключением из горы Куньлунь, которая образует границу между Цинхай и провинциями Ганьсу на севере Китая.]

В итоге, оба отряда воссоединились у стен Лянчжоу и окружили город, но их войско с первой же попытки успешно разгромили Ли Цзинлун и Хунцзюнь. В армии мертвецов начался хаос, и солдаты покинули свои позиции, направляясь прочь на север.

— Два человека, — недоверчиво качая головой, произнес Гэшу Хань, — смогли запросто разбить стотысячную армию.

— Если быть точнее, — вмешался Ли Цзинлун, — нас было трое, плюс одна рыба.

Войдя в зал, Хунцзюнь заметил Чжанши, тот обсуждал карту с несколькими командирами. Ли Цзинлун бросил взгляд в его сторону, показывая, что юноше следует подойти к нему.

Хунцзюнь присоединился к их разговору:

— Мы пригодны только в борьбе с демонами. Сражаясь со смертными, мы мало что можем сделать.

Старый генерал прошёлся по нему оценивающим взглядом и сказал:

— Если так подумать, этому старику действительно повезло, что в тот день ему не удалось поймать тебя. В противном случае, когда настало бы время скрестить мечи, то, по сравнению с Королём мертвецов, этот старик, возможно, не смог выдержать ни одного твоего удара.

Эти слова помогли Ли Цзинлуну понять отголоски сомнений, зародившиеся в сердце Гэшу Ханя. Следуя воле самого Императора, а также наследного принца, Чжанши с готовностью ответил:

— В Департаменте экзорцизма есть свои ограничения. Если мы будем пренебрегать людскими жизнями или примем участие в битвах со смертными, то навлечём на себя необратимую беду.

Лицо Гэшу Ханя смягчилось. Генерал решил уточнить:

— В таком случае защищать свою родину, отбиваясь от уйгурской и тюркской армии, — тоже нельзя?

— Запрещено, — без раздумий ответил Ли Цзинлун.

После этих слов старый генерал медленно кивнул головой и произнес:

— С этих пор на ваши плечи ложится ответственность за преследование армии мертвецов и демона Чжан Хао.

Согласно кивнув, Ли Цзинлун и Хунцзюнь вышли, сложив руки вместе в знак прощания. После ухода из поместья юноша поинтересовался:

— Почему я не помню, чтобы у нас были такие правила?

— Я солгал ему, — небрежно выпалил мужчина, — Лянчжоу уже послал разведчиков, чтобы выследить беглецов.

Сердце Хунцзюня пропустило удар. Он спросил:

— Их местоположение обнаружено?

— По пути поднялась метель, поэтому их потеряли из виду.

В груди юноши появилось смутное предчувствие:

— Метель?

— Ага, — уголки губ Ли Цзинлуна слегка приподнялись, когда он наблюдал за реакцией юноши, — метель.

Затем он сосредоточил своё внимание на теплом солнечном свете за пределами коридора и сказал:

— Появление армии мертвецов каждый раз сопровождалось сильными холодами и метелью. Как ты думаешь, это простое совпадение или необходимость?

Хунцзюнь обнаружил, что постепенно может идти в ногу с ходом мыслей Чжанши.

— Пойдём, проверим? — спросил мужчина. — Если мы сможем найти подсказки про истинную сущность второго демона, то определено сможем сэкономить много усилий в будущем.

Воодушевленный Хунцзюнь поспешил назад в свою комнату. Он развернул книгу, которую дал ему Цин Сюн. Как говорится, если ты познаешь себя и своего врага — то не проиграешь и сотни битв. Ранее именно из-за неготовности Ли Цзинлун пострадал от лап Девятихвостой небесной лисицы, а все остальные оказались в столь жалких ситуациях. На этот раз они не посмеют проявить легкомыслие.

— Посмотри на эту страницу, — произнес Ли Цзинлун.

Книга оказалась старой, а края её страниц истёрты и оборваны от перелистывания. Без сомнения, эта книга — наследие Ди Жэньцзе. На первых страницах значились некоторые мелкие подчинённые оборотни, но дальше демоны становились сильнее. Выделение чёрными чернилами означало, что демоны «уже изгнаны», а выделение красным сообщало об их «опасности».

Записи в книге оказались довольно подробными. Огорчало лишь огромное количество недостающих страниц. Ранее страница о Девятихвостой лисе уже была вырвана. Страницы о Девяти драконьих сыновьях всё же сохранились, и с тремя из них уже разобрались. Хунцзюнь пометил их чёрной краской, как «изгнанных». Пролистав дальше, он нашёл записи о «Сюаньнюй». Её длинные чёрные рукава свободно свисали⁶, а лицо было полностью покрыто чернилами.

[⁶Похожи на очень длинные рукава, которые обычно бывают в классических китайских нарядах для танца.]

— На северо-западе обитает Снежная богиня, живущая на вершине горы Цилянь… — листая книгу, Хунцзюнь подметил, что недостающие страницы встречались слишком часто. Похоже, на Короля мертвецов уделены три страницы, но, к сожалению, записи оказались неполными.

— Она не такая сильная, как Девятихвостая небесная лисица, — заключил Чжанши.

— Однако здесь не указаны её слабости, — ответил юноша, — даже Ди Жэньцзе не видел бóльшую часть этих демонов.

— Метель, — произнес Ли Цзинлун, — мы должны подготовиться, чтобы защитить себя от холодного ветра. Давай прочитаем ещё немного?

— Дух чумы! — Хунцзюнь нашёл демона, похожего на кучу грязи. Он не ожидал, что в этой книге найдётся информация о нём.

Мужчина и юноша вплотную прижались друг к другу, читая книгу. В ней содержались записи о чрезвычайной опасности, которую представлял для смертных дух чумы. Демон имел способность поглощать любое тело из плоти и крови, чтобы укрепиться и распространять эпидемию.

— Болезнь, которую подхватила супруга старого генерала, была именно такой, — сказал Ли Цзинлун, — если количество вдыхаемых миазм невелико, то, используя золотые пилюли из холодных вод, есть возможность вылечиться.

Юноша согласился:

— Многие лекари умеют их делать. И состояние старой госпожи уже стабилизировалось.

— Кроме того, дух чумы чрезвычайно слаб, — добавил мужчина, — для моего Светоча сердца это не проблема, а в тебе есть силы демона. Достаточно взять лопаты, окружить его и хорошенько побить. Нашей первостепенной задачей всё ещё является Сюаньнюй.

Вспомнив о Светоче сердца, Хунцзюнь вытянул руки и начал расстёгивать боевую мантию Ли Цзинлуна. Тот даже не шелохнулся и позволил юноше распахнуть его рубаху, обнажив замысловатую печать на левой части груди.

— В ней ещё осталось немного энергии, — заключил Хунцзюнь.

— Как она могла так быстро истощиться? — мужчина был слегка удивлён. — Если я почувствую недомогание, то приду к тебе.

— Она просто выглядит не очень хорошо, — после долгого изучения заключил юноша.

Ли Цзинлун надел обратно свою одежду, затем встал и произнес:

— Мне нужно кое о чём позаботиться. Останься здесь и поразмысли ещё.

Юноша не боялся снежных демонов. В конце концов, у него есть огненное перо феникса, оставленное Чун Мином. Если слова Лю Фэя — правда, то дух чумы, вероятно, сбежал обратно в ярданг, чтобы встретиться с Сюаньнюй. Возможно, они уже размышляют над планом мести. Чтобы добраться до ярданга, им придётся пройти через Шачжоу, Гуачжоу и держать курс на север…

***

Снаружи уже сгущались сумерки, когда до Хунцзюня донёсся лязг боевых доспехов. Лю Фэй медленно подошёл к нему и поинтересовался:

— Где твои братья?

Юноша поспешно встал, приветствуя генерала, на что мертвец лишь махнул рукой:

— Я получил донесение разведчиков, поэтому должен вернуться назад.

— Для начала я найду для вас Чжанши, — заторопился Хунцзюнь, — мне трудно говорить от его лица…

— Я просто сообщаю по случаю, — ответил мужчина тоном лёгким, как ветерок. Подняв саблю ветра, возвращённую обратно от Ли Цзинлуна, он продолжил. — Армия мертвецов — это моё дело. Я обязан сам решить эту проблему. Не могу доставлять вам ещё больше неудобств.

С этими словами он развернулся, собираясь уйти. Хунцзюнь беспокоился, что генералу придётся пройти весь путь пешком, но Лю Фэй заверил его:

— Осталось ещё много лошадей, погибших в боях, я запрягу одну из них. По ночам ветер за городом довольно сильный, тебе не нужно провожать меня.

Хунцзюнь не стал настаивать, он лишь наблюдал, как генерал уходит через задний двор поместья. Всё, о чём попросил Лю Фэй, — немного вина, оставшегося после вчерашнего вечера. С чаркой вина в одной руке, и шлемом в другой, он ушёл прочь. Юноша внезапно прокричал ему вслед:

— Вы в порядке?

В свете закатных лучей солнца, Лю Фэй махнул рукой на прощание. Мыслительный процесс юноши был слегка заторможен, и он не смог уловить эмоции этого одинокого-одинокого генерала. Лишь вернувшись в зал, Хунцзюнь подумал о неправильности происходящего. Он думал: Лю Фэй ведь возвращается не для того, чтобы вновь умереть, верно? Но разве он не умер давным-давно? Есть ли способ убить мёртвого генерала?

У него не осталось больше подчинённых, так что же Лю Фэй собирался предпринять, чтобы вернуть свою власть? Будет полагаться на саблю ветра? Хунцзюнь не особо верил, что генералу удастся отобрать контроль над армией назад. Даже если под его командованием будет пятьдесят тысяч солдат, сможет ли он победить своего непосредственного хозяина?

***

Чем больше Хунцзюнь думал, тем опаснее казалась эта затея. Вскоре его посетил Лу Сюй.

— Хунцзюнь, — позвал юноша.

Он подвинулся, чтобы дать Лу Сюю сесть рядом, а затем бережно его погладил. Ему очень нравится Лу Сюй. Во-первых, когда Мо Жигэнь был болен, юноша почти не отходил от него и заботился. Во-вторых, Лу Сюй повторяет только их имена: «Хунцзюнь» и «Лиминсин». И хотя они знали друг друга не больше десяти дней, Лу Сюй звал Хунцзюня по имени бесчисленное количество раз. С самого детства даже Чун Мин обычно лишь говорил то, что хотел сказать, и не произносил имя юноши так часто.

— Ты голоден? — спросил Хунцзюнь.

Лу Сюй покачал головой. Судя во всему, он только недавно вымылся и теперь пытался избавиться от воды в ушах.

— Позволь мне почистить твои уши.

Лу Сюй лёг, положив голову ему на колени. Хунцзюнь взял короткую тонкую палочку и, обернув один её конец мягкой тканью, начал чистить ухо Лу Сюя. Юноша слегка задрожал, а довольный Хунцзюнь пробормотал:

— Приятно? Цин Сюну очень нравится, когда я чищу ему уши.

Пока он говорил, Хунцзюнь вдруг почувствовал влагу на своих коленях. Лу Сюй, оказывается, тихо всхлипывал и плакал!

— Что случилось? — Хунцзюнь поспешно поднял юношу с своих колен. — Лу Сюй, ты в порядке?

Юноша вскочил и направился к выходу из зала. Хунцзюнь прокричал ему вслед:

— Осталось ещё второе ухо.

Лу Сюй развернулся и посмотрел на него глазами полными грусти и печали. Хунцзюнь растерянно уставился на Лу Сюя. Он хотел спросить о причине слёз, но, к сожалению, его собеседник не умеет говорить. Даже если спросить, он сможет ответить лишь простыми словами.

— Подожди немного, — пришёл в себя Хунцзюнь, — я найду Мо Жигэня.

Лу Сюй ушёл, направившись по длинному коридору в свою комнату. Хунцзюнь немедленно отправился на поиски Мо Жигэня, но в этом огромном поместье старого генерала ему не удалось его найти. Когда юноша вернулся, то Лу Сюй уже исчез.

— Лу Сюй?

— Лу Сюй!

Быстро накинув боевую мантию, Хунцзюнь выбежал на улицу. Он расспросил стражника и узнал от него, что молодой разведчик уже покинул поместье. Чжао Цзылун в настоящее время сидел в коридоре, помачивая свои волосатые ноги. Проходя мимо, юноша схватил демона-карпа одной рукой, засунул в свою сумку и в спешке завязал на ней узел, после чего выбежал из поместья.

— Хунцзюнь! Что ты делаешь? — завопил карп.

— Лу Сюй сбежал! Плохо дело! Мы должны срочно найти кого-нибудь, кто расскажет об этом Чжанши…

— Я пойду, я пойду!

Но, увы, юноша не отпустил демона-карпа, вместо этого он забрал его с собой и, оседлав лошадь, отправился на поиски Лу Сюя. Чжао Цзылуна от тряски подбрасывало за спиной юноши. Он без конца жаловался на свою судьбу и молил о пощаде.

***

В военной палатке ярко горели фонари. Ли Цзинлун с обнажённой верхней частью тела сидел в одной из казарм. Мо Жигэнь стоял в стороне, наблюдая, как мастер наколки делает свою работу. В то время среди солдат династии Тан было довольно популярно наносить нательные живописи с разными изображениями: символики их военного отряда, богов-защитников и других популярных символов на спине или предплечьях. Во-первых, потому что так их защищали боги, а во-вторых, если кто-то из солдат погибнет в бою или потеряет свою деревянную табличку, то товарищи всё равно смогут их опознать.

Замысловатый узор оказался довольно трудным, поскольку у мастера на это ушло почти два часа. К тому же область наколки была небольшой и располагалась на его демонической печати на левой части груди.

После долгого наблюдения за ним, Мо Жигэнь всё же решил спросить:

— Как тебе раньше удавалось сохранять свою кожу такой чистой?

Ли Цзинлун ответил:

— Тогда мне не особо нравилась нательная живопись, и я очень дорожил своей кожей. Но теперь, если подумать, у меня уже есть шрамы, так что неважно.

Мо Жигэнь улыбнулся:

— Почему-то мне кажется, что под всем этим кроется другое значение, м?

— Не говори чепухи, — небрежно ответил Ли Цзинлун, — Хунцзюнь непонятно откуда узнал о всяких странных вещах, случаем, не вы научили его такой ерунде?

Мо Жигэнь подвинул деревянный стул и произнес:

— Сделайте и мне одну, — он передал нарезку мастеру, — вот эту.

Закончив с живописью на левой груди Ли Цзинлуна, мастер предупредил:

— В течение пяти дней будь аккуратен, внимательно следи, чтобы она не намокла.

Мастер сменил несколько игл, нагрел их в огне и начал набирать краску. Мо Жигэнь расстегнул верхнюю одежду, обнажив свои руки и плечи. Мужчина попросил выколоть ему узор на руке.

Ли Цзинлун обратил внимание на деревянного оленя и стал его изучать:

— Сам вырезал это?

— Лу Сюй сделал, — просто ответил мужчина.

Ли Цзинлун на мгновение выпал.

Мо Жигэнь вопросительно уставился на него.

Ли Цзинлун задумчиво начал:

— «Лу», которое повторял Лу Сюй, мы расслышали неправильно. Он всего-лишь постоянно напоминал себе свою фамилию.

Мо Жигэнь согласно кивнул. Ли Цзинлун провел пальцами по резьбе из дерева, загадочно спрашивая:

— Тогда… как ты объяснишь это?

Глаза Мо Жигэня чуть расширились. Осознав что-то, он собирался подняться, но Ли Цзинлун удержал его, напоминая о необходимости не двигаться, ведь мастер только начал процесс иглоукалывания. Мужчина мог уйти лишь после того, как наколка будет завершена.

— Есть кое-что, что я давно хотел спросить. Сила Серого волка передаётся по наследству или вместе с реинкарнацией? — Ли Цзинлун разглядывал в зеркале узор, сделанный поверх его печати на левой части груди. Он начал задумчиво барабанить пальцами по столу.

Мо Жигэнь также погрузился в раздумья. Ли Цзинлун бросил на него взгляд, продолжая:

— Не принимай близко к сердцу. Если тебе неудобно говорить об этом — не страшно. Я помогу каждому в Отделе экзорцизма, кому дал обещания: А-Таю вернуть его страну, Цю Юнсы найти Чёрного дракона, а тебе найти Белого оленя.

Мо Жигэнь поспешил разъяснить недоразумение:

— Всё совсем не так, Чжанши. Отряд экзорцизма для меня, как семья, поэтому здесь не место для неудобства. Просто даже я сам… Не совсем разбираюсь в этом.

Ли Цзинлун с улыбкой кивнул:

— Пускай моих сил не всегда достаточно, но я могу найти способ помочь, даже если не уверен в этом.

От этих слов уголки губ Мо Жигэня приподнялись:

— Люди меняются с течением времени. Теперь я вижу тебя в другом свете. Хунцзюнь сильно изменил тебя, Чжанши.

Лицо мужчины зарделось, он неловко отмахнулся:

— Не говори об этих ненужных вещах. Так, сила Серого волка передается по наследству или вместе с реинкарнацией?

— Это можно назвать реинкарнацией, — ответил Мо Жигэнь, — старейшины клана утверждали, что способность перевоплощаться проявляет себя не в каждом поколении, и, возможно, на это требуются сотни или даже несколько сотен лет.

— И перерождения циркулируют только среди людей вашего клана? — мужчина выгнул бровь.

Мо Жигэнь нахмурился, всё глубже впадая в размышления:

— Поговаривают, все реинкарнации происходили в клане Шивэй.

— Это точно должна быть женщина?

— Согласно имеющихся записей, все они были женского пола.

— В таком случае, — задумчиво произнёс Ли Цзинлун, — когда Серый волк не перевоплощается в человеческом облике, то какую форму он принимает и где появляется?

Этот вопрос застал Мо Жигэня врасплох, он никогда над ним не задумывался. Однако ход мыслей Ли Цзинлуна был обоснован: поскольку реинкарнация Серого волка и Белого оленя происходит через каждые несколько сотен лет, и каждый из них перевоплощается по отдельности, то по логике вещей у них должен быть отдельный храм — или, возможно, у каждого свой личный — где они находились в обычное время. Только так можно объяснить некоторые моменты.

— Предположим, пока сила Белого оленя не перевоплотилась, она находится в настенной живописи, — длинные тонкие пальцы Ли Цзинлуна играли с резьбой, поворачивая оленя в разные стороны, — когда же близится реинкарнация Мары, божества отправляются на поиск семьи, в которую можно переродиться. В этом есть смысл?

Мо Жигэнь медленно произнес:

— Это… Предположение.

Ли Цзинлун продолжил свою мысль:

— Сила Серого волка выбрала твою семью и переродилась в твоём теле, именно тогда ты обрёл божественные способности.

— Да, — кивнул тот.

— Допустим, сила Белого оленя тоже нашла семью, но её реинкарнация была прервана демонами, которые, вероятно, ждали подходящего момента.

Мо Жигэнь остолбенел.

— Не знаю, соответствует ли это действительности, — сказал Ли Цзинлун, — поскольку мои знания о демонах довольно ограничены. Но, когда я был маленьким, я слышал, как старшие рассказывали истории про перерождение и реинкарнацию…

Мо Жигэнь пробормотал:

— Если процесс перерождения Белого оленя был прерван, а сам он насильно похищен…

Глубоко потрясённый он обменялся с Чжанши взглядом.

Ли Цзинлун воскресил воспоминания прошлого:

— Старшие также говорили, что если процесс перерождения прерван на середине — три небесных и семь земных душ будут пребывать в беспорядке, а человек…

Мастер иглоукалывания закончил. Мо Жигэнь в спешке натянул одежду, заплатил и выбежал наружу. Ли Цзинлун выбежал следом, крича:

— Стой!

— Лю Фэй может знать, — добавил Чжанши, — давай сперва найдём его и узнаем подробности. Идём!

Они помчались на лошадях назад в поместье генерала.

***

В то же время Хунцзюнь повсюду разыскивал Лу Сюя. Продолжая поиски, юноша дошёл до городских ворот. Расспросив солдат, он узнал: как и ожидалось, Лу Сюй покинул город!

Куда он ушёл?!

Хунцзюнь послал человека, чтобы тот сообщил о текущей ситуации Ли Цзинлуну и Мо Жигэню, а сам бросился в погоню. Сумерки давно сгустились. Ни зги не видно, а следов на земле слишком много. К счастью, юноша столкнулся с группой патрульных, которые сообщили о том, что видели разведчика в белом, бегущем на северо-запад. Тот уже покинул район, окружающий город Лянчжоу.

— Куда он делся? — громко негодовал демон-карп. — Должно быть, после всего случившегося, Мо Жигэнь не захотел брать на себя ответственность, поэтому он убежал. Хунцзюнь, мои ноги такие холодные, я отморозил их. Поторопись…

Лошадь Хунцзюня мчалась вперед быстрее ветра, перепрыгивая небольшие ручейки. Шустрыми движениями юноша подхватил Чжао Цзылуна, которого чуть не унесло порывом ветра.

***

Ли Цзинлун и Мо Жигэнь тем временем вернулись в поместье. Сперва они отправились на поиски Лю Фэя, однако стражники сообщили им, что генерал уже давно покинул город.

— Он ушёл?! — воскликнул Мо Жигэнь.

Ли Цзинлун дал понять мужчине, что всё в порядке. Утром Лю Фэй нашёл его и попросил вернуть саблю ветра, поэтому Чжанши догадывался, что генерал отправится вызволять своих солдат.

— А как же Лу Сюй? — Мо Жигэнь поспешил найти юношу.

Вдвоём мужчины обыскали комнату юноши, но никого не нашли. Мо Жигэнь вышел из дома, собираясь поспрашивать других, и узнал, что Лу Сюй сбежал.

— Он ушёл?! Невозможно! Это всё моя вина… — Мо Жигэнь направился к своей лошади.

— Не паникуй, успокойся, — Чжанши попытался его утешить.

Мо Жигэнь сел на лошадь, насмешливо заметив:

— Если бы сбежал Хунцзюнь, я не поверю, что ты бы оставался спокойным.

— Хунцзюнь не сбежал! — настоял Ли Цзинлун. — Давай для начала найдём его и выясним подробности!

Вместе они направились на поиски Хунцзюня.

— Господин Кун? — переспросил стражник. — Он погнался за этим идиотом, они оба покинули город.

— Не паникуй, — теперь уже Мо Жигэнь успокаивал Ли Цзинлуна, — Хунцзюнь силён. Поскольку он уже погнался за Лу Сюем, тот не мог убежать слишком далеко. Нам нужно лишь…

Но не успел он договорить, как Ли Цзинлун пулей бросился на задний двор, сел на лошадь и ускакал, оставив Мо Жигэня глотать пыль.

Мо Жигэнь сердито взревел:

— Подожди меня!

Глава 59 - Подобно иллюзорным грёзам

«Я не знаю, кто сообщает им!»

***

— Лу Сюй…

Небо полностью окрасилось чёрным. Хунцзюнь, совершенно потерянный, оглядывался по сторонам и неустанно звал сбежавшего юношу, однако в ответ получал лишь завывание ветра.

— Лу Сюй!

— Может, всё-таки вернёмся назад? — не унимался демон-карп. — Здесь слишком холодно.

— О чём ты говоришь! — обеспокоенно воскликнул Хунцзюнь. — Он замёрзнет насмерть! Даже ты жалуешься на холод, а он мало того что слишком легко одет, так у него и пера феникса нет!

Чжао Цзылун завопил:

— В таком случае сперва хорошенько укутай мои ноги!

— Разве я не укутал их?

— Одна сторона всё равно открыта!

Юноша прижал к своей груди демона-карпа и продолжил оглядываться по сторонам. Встряхнув поводья, он помчался к маячащему впереди горному хребту.

Куда он отправился? Лу Сюй шёл пешком по этой заснеженной земле. Он может замёрзнуть насмерть всего за одну ночь. Хунцзюнь развернул свою лошадь, внезапно изменив свой курс на северо-запад. Вскоре он смог обнаружить слабые следы на снегу.

Это он!

Юноша сразу же направился по следам. По логике вещей, пока он ехал верхом на лошади — Лу Сюй тем временем шёл пешком. Значит догнать его получится менее чем за полчаса. Однако следы продолжали петлять до самого края равнины, и, вопреки ожиданиям, протягивались дальше, исчезая за горизонтом.

Невозможно, как Лу Сюй мог бежать так быстро? Хунцзюнь преследовал его уже час, используя свой Пятицветный Священный Свет, чтобы осветить заснеженную землю перед собой. Внезапно человеческие следы оборвались и сменились отпечатками копыт, уходящими далеко вперёд.

Не может быть! Что это значит?! Юноша вспомнил, что Лю Фэй покинул их примерно в то же время. Неужели это он?

***

Заснеженное небо и холодная земля предшествовали метели, которая мигом пронеслась по плоскогорью.

Лю Фэй пришпорил свою лошадь, мчась галопом по равнине. Позади него сидел сбежавший юноша.

— Зачем ты едешь в Дуньхуан? — генерал повернул голову в сторону Лу Сюя.

Тот упорно молчал, отказываясь говорить что-либо. Лю Фэй добавил:

— Возвращайся. Ты не боишься, что братец Бог волков будет беспокоиться о тебе?

***

На гребне высокой горы женщина, одетая в чёрные одежды, спокойно осматривала заструги. Рядом с ней стоял юноша в таких же чёрных одеждах. Лицо его было в точности схоже с лицом Лу Сюя. Юноша также разглядывал заснеженную равнину.

— Сможешь заставить Лю Фэя снова ненадолго заснуть? — первой заговорила женщина.

Юноша с лицом Лу Сюя тихо прошептал:

— Не выйдет. Он уже проснулся, поэтому я не смогу близко подобраться к нему. Нам остаётся только ждать момента, когда он вновь погрузится в сон. Сюаньнюй, кто этот человек, сидящий позади него?

Сюаньнюй, взглянув вниз, честно ответила:

— Я его раньше не видела. Кажется, это тот ребенок, о котором говорил дух чумы. Ну что ж, пришло время мне начать действовать.

С этими словами она взмахнула своими длинными рукавами, очертив в воздухе дугу.

Внезапно начавшаяся метель мгновенно устремилась к равнине, заслонив всё вокруг, и, будто снежный водопад, скинула с лошади Лю Фэя и Лу Сюя. Генерал с гневным рёвом поднялся из-под снега и вытащил свою Саблю Ветров.

Снежная богиня грациозно развернулась и, распахнув длинный рукав, полетела прямо к Лю Фэю.

— Это была ты! — взревел генерал.

В то же время юноша в чёрных одеждах принял облик оленя. В отличие от Белого оленя, этот был полностью чёрного цвета. Прыгая, словно грациозная лань, он направился в сторону равнины, где под толщей снега лежал без сознания Лу Сюй.

Олень наклонил голову, и демоническая энергия из его рогов опутала юношу, вынимая из-под лавины. После этого, вновь приняв человеческое обличье, он стал разглядывать Лу Сюя, лежавшего на снегу.

Юноши выглядели совершенно одинаково, как пара близнецов.

***

Ли Цзинлун и Мо Жигэнь выехали из городских ворот, взяв факелы, чтобы освещать себе путь. Они бешено мчались вперёд, направляясь за следами лошади Хунцзюня.

Ли Цзинлун в ярости кричал:

— Хунцзюнь! Где ты?!

***

Чжао Цзылун успел задремать на руках Хунцзюня. Юноша скакал во весь опор почти целую ночь. В горах и на равнинах, куда ни глянь, везде был усыпан снег. Струящийся Млечный Путь соединял ночное небо с необъятной землёй, и всё в этом мире казалось совершенно безмятежным. Не бушевала метель, не дул ветер, а земля представляла из себя бескрайнее пепельное пространство. Хунцзюню уже чудилось, что он мчится вперёд сквозь бесконечный сон.

Перед ним неожиданно появился сгусток тумана. Войдя в него, юноша увидел пустынное поле, покрытое снегом и больше напоминающее пейзажи тушью Цю Юнсы. Земля вокруг оставалась белоснежной, как безупречная рисовая бумага. Лишь горы вдалеке выглядели так, словно их покрыли небольшим количеством чернил. Почти прозрачные, они сливались с ночью.

Выйдя из иллюзорного тумана, Хунцзюнь обнаружил, что следы, по которым он всё это время шёл, полностью исчезли.

Перед юношей возникло безмолвное кладбище. На тёмном полотне неба потихоньку начали меркнуть звёзды. Рядом с кладбищем стояла небольшая хижина могильщика, внутри которой горел свет. Деревянная дверь домика была полуоткрыта. Хунцзюнь спешился с лошади, осторожно подбираясь ближе к хижине, и изнутри до него донёсся голос Лю Фэя.

— Мадам Нао¹ часто мне говорила: «Ваше Величество, Вам не следует больше убивать людей…»

[¹Мадам Нао [淖姬] — всё, что о ней известно, это то что она являлась женой Лю Фэя. После его смерти, её выдали замуж за его младшего брата.]

Хунцзюнь оттолкнул деревянную дверь. Он увидел Лю Фэя, сидящего боком на полу, и лежавшего на кровати Лу Сюя. Благодаря горевшей печи внутри оказалось тепло. Вдвоём они синхронно подняли головы и уставились на пришедшего.

Наконец-то он догнал его, слава небесам. Лу Сюй, одетый во всё черное, тихо лежал на кровати. При виде вошедшего юноши он воскликнул:

— Хунцзюнь!

— Что ты здесь делаешь? — изумлённо спросил генерал.

Хунцзюнь проигнорировал вопрос мужчины, сел на край кровати и нахмурился:

— Почему ты ушёл?

Лу Сюй, казалось, не хотел отвечать, поэтому вместо него вмешался Лю Фэй:

— Мне кажется, он держал путь на северо-запад, и, похоже, искал что-то. Поэтому я подвёз его. Или ты здесь, чтобы вернуть его назад?

Хунцзюнь искренне поблагодарил Лю Фэя и вновь обратился к юноше:

— Куда ты хотел пойти?

Выражение лица Лу Сюя стало немного подавленным, он указал на северо-запад. Сперва Хунцзюню в голову пришла мысль, что тот хочет вернуться домой. Но разве его дом не разрушили? После долгих размышлений, юноша так и не смог получить внятный ответ. Он чувствовал, что раз Лу Сюй внезапно сбежал посреди ночи — значит у него есть свои скрытые мотивы. Хунцзюнь не мог угадать ход его мыслей. Ему оставалось лишь ждать прибытия Ли Цзинлуна и Мо Жигэня, только тогда получится узнать подробности.

— Завтра мы продолжим путь все вместе, не спеша, — произнёс Хунцзюнь. — Подождём, пока нас не нагонят. Чжанши и Мо Жигэнь, скорее всего, уже в пути.

Лю Фэй распорядился:

— Вы можете спокойно разместиться здесь на ночь, я пока буду стоять на страже.

Он оттолкнул дверь и вышел. Хунцзюнь преследовал сбежавшего Лу Сюя всю ночь, а до рассвета осталось меньше двух часов. Юноша был совершенно измотан. Вытащив демона-карпа, он уложил его рядом с печью, после чего лёг на кровать и тяжело выдохнул:

— Ты действительно заставил меня потрудиться с поисками.

Он поднял руку и коснулся лба юноши, ложась ближе к нему и пытаясь утешить:

— Не грусти. Пускай я не знаю причину твоей печали, но со временем всё наладится.

Лу Сюй молчал, глядя на юношу, который вскоре начал зевать.

Хунцзюнь уже засыпал, когда снаружи снова начал падать белый снег. Подул леденящий душу ветер, и вой его пронёсся над крышей деревянной хижины. Шум ветра и снега создавал гипнотический эффект.

В одно мгновение вспыхнул яркий белый свет, после чего Хунцзюнь очутился в Департаменте экзорцизма, заброшенном и заросшим со всех сторон сорняками. Здесь же находился и Ли Цзинлун. Держа в руке Меч Мудрости, он рисовал круг на земле.

— Не отвлекайся, рисуй быстро.

Хунцзюнь непонимающе огляделся и увидел, что Ли Цзинлун аккуратно выливает на землю черпак кроваво-красной краски.

***

— В каком направлении они ушли? — задал вопрос Ли Цзинлун.

— Проклятье, — выругался Мо Жигэнь, — снег пошёл.

Хлопья снега плотно устилали пустынную равнину, заметая следы копыт. Из-за начавшегося снегопада, единственные следы двух беглецов в конечном итоге замело.

Сердце Ли Цзинлуна переполнилось беспокойством. Мужчина несколько раз поворачивал лошадь, осматривая горные хребты.

Мо Жигэнь спешился с коня. Встряхнувшись, он принял обличье Серого волка и стал принюхиваться к воздуху.

— Ты чувствуешь их запах?

Раздался низкий голос волка:

— Он прихватил с собой Чжао Цзылуна. Сюда, вперёд!

***

Ярко горели дрова в печи. Хунцзюнь лежал на кровати с закрытыми глазами.

— Чоусин, — внезапно раздался знакомый мужской голос, — проснись.

Встревоженный чужим голосом Хунцзюнь проснулся.

Он не мог понять, как долго спал, лишь чувствовал недомогание. Во рту пересохло, а всё тело юноши охватил сильный жар. Разбуженный странным голосом он открыл глаза и увидел перед собой несравненно красивого молодого человека. Мужчина сидел на краю кровати, прижимая свою ладонь к горячему лбу юноши.

Хунцзюнь мгновенно позабыл о прошлой снежной ночи и Лу Сюе. Из его памяти стёрлись также и многие другие события. Бесчисленные воспоминания спутались и нахлынули на разум юноши, возвращая в те времена, когда ему было всего семь лет.

Он из последних сил попытался сесть, но его голова сразу же начала пульсировать от сильной боли.

— Кун Сюань? — позвал снаружи женский голос. — Син-эр проснулся?

— Пора принимать лекарство, — произнёс мужчина, названный Кун Сюанем.

Хунцзюнь жалобно произнёс:

— Папа… у меня болит голова.

Мужчина протянул руки и обнял Хунцзюня. Тело мальчика ломило от слабости, ему было так плохо, что не оставалось сил даже пошевелить пальцем.

— Выпей лекарство, — повторил Кун Сюань тихим голосом.

Хунцзюнь чувствовал себя ужасно, его сознание размывалось. Головная боль пульсировала так сильно, будто изнутри черепа стучали молотком, проламывая брешь. Мальчик простонал:

— Я не хочу пить его…

— Тебе станет лучше лишь после того, как ты выпьешь лекарство, — Кун Сюань поднял чашку, наполовину заполненную горьким, как хуанлянь², отваром.

[²Коптис китайский — травянистое растение семейства Лютиковые (Ranunculaceae). Из него изготавливают лекарство, чрезвычайно горькое на вкус. Обладает также противовоспалительными свойствами.]

Подавив чувство тошноты, мальчик залпом выпил весь настой, но вскоре его всё же вырвало.

— Кун Сюань! — разъярённая женщина вбежала внутрь. — Каким лекарством ты его сейчас напоил?!

— Жаропонижающее! — ответил мужчина недовольным голосом. — Если он продолжит болеть, как мы отправимся завтра в путь?!

На изящных чертах женщины отпечаталась тень усталости. Цвет её лица имел нездоровый оттенок белизны. Она поспешила к кровати, чтобы взять малыша Хунцзюня на руки. Женщина захлёбывалась в рыданиях, и капли её слёз стекали по лицу, падая мальчику на ухо.

Заключённый в объятия, Хунцзюнь почувствовал тепло матери и ощутил исходящий от неё лёгкий, нежный аромат. Это чувство словно просачивалось глубоко в его кровь, отчего и сам мальчик заплакал.

— Мама…

Цзя Юйцзэ обнимала своего ребёнка и горько плакала. Кун Сюаня крайне раздражал плач матери и сына, он встал и закричал:

— Это я бесполезен! Я бесполезен!

Хунцзюнь вздрогнул от неожиданности. Хоть мальчик вырвал большую часть отвара, некоторое его количество всё-таки попало в организм, давая лечебный эффект. Голова перестала так сильно болеть.

— Где Ли Цзинлун? — неожиданно спросил Хунцзюнь.

— Он попросил передать тебе книгу, когда узнал, что ты болен, — ответила ему Цзя Юйцзэ. — Сейчас мама её принесёт.

— Не отдавай ему книгу, — Кун Сюань нахмурился.

Но Цзя Юйцзэ прошла мимо, не обращая на мужчину никакого внимания. Она принесла книгу и положила её на кровать рядом с Хунцзюнем. Страницы этой книги ещё не выглядели такими потрёпанными. Женщина отошла и едва слышным голосом сказала:

— Мама пойдёт собирать вещи. Если ты устал, то ложись спать, будь хорошим мальчиком.

Хунцзюнь глубоко вздохнул и нерешительно произнёс:

— Папа, во сне я видел очень много могил.

— Это был сон, — всё ещё хмурясь, попытался успокоить его Кун Сюань. — Не бойся, папа сейчас немного занят.

Родители вышли, закрыв за собой дверь.

Маленький Хунцзюнь несколько раз пролистал книгу. С каждой страницей на его лице всё чётче отображалось замешательство, а на последних листах он увидел нарисованный кистью чёрный силуэт, сбоку от которого читалась надпись «Мара».

Внезапно дверь в комнату снова распахнулась, и в комнату вошёл Кун Сюань. Мальчик, подняв голову, посмотрел на отца. Тот сел рядом на край кровати.

— Ты понимаешь, что там написано?

Хунцзюнь согласно кивнул. Мужчина недовольным тоном продолжил:

— Перестань читать эту книгу. В ней нет ничего хорошего.

После этих слов, он поднёс к лицу мальчика кусочек твёрдого сахара и сказал:

— Съешь вот это.

При виде сладости маленький Хунцзюнь обрадовался и положил кусочек сахара себе в рот. Кун Сюань погладил сына по голове, после чего наклонился и нежно поцеловал его в лоб. Мальчик заметил на поясе мужчины яшмовое павлинье перо. Это был тот самый кулон, который Хунцзюнь носил при себе в юности. Он неосознанно вытянул руку, намереваясь коснуться украшения.

Неожиданно отец с силой потянул его к своей груди и заключил в крепкие объятия, не оставляя возможности даже вздохнуть. Кун Сюань порывистыми движениями гладил своего ребёнка по мягкой макушке и лицу, судорожно целовал его брови и тихо приговаривал:

— Син-эр, папа извиняется перед тобой…

— Папа, что случилось?

В ответ Кун Сюань лишь глубоко вздохнул. Закрыв глаза, он покачал головой, затем снова вышел из комнаты.

Этой летней ночью внутри и снаружи комнаты стояла удушающая жара, а дождь всё не спешил идти. Пошатываясь, мальчик встал с кровати, испытывая сильное головокружение, словно он топтался на вате.

Он оттолкнул дверь и вышел наружу. С улицы доносился звон колокола, извещающий о скорых сумерках. Это был ночной Чанъань, знакомый ему так же хорошо, как звуки от ударов деревянных сандалий о землю.

Неподалёку слышался гневный голос Цзя Юйцзэ. Родители мальчика, похоже, снова ссорились. Хунцзюнь на босых ногах осторожно подкрался ближе к ним.

— Я не знаю, кто сообщает им! — шёпотом произнёс Кун Сюань. — Перестань так громко кричать, Син-эр может услышать!

— Тогда скажи мне, куда нам теперь идти?! — гневно рявкнула женщина.

Главный зал был заполнен деревянными ящиками и разной утварью, завёрнутой узелком в ткань. Кажется, его родители собирали вещи для переезда.

Кун Сюань сидел на одном из ящиков и тяжело вздыхал:

— Я верну его во дворец Яоцзинь. Чун Мин не станет сидеть сложа руки.

— Твои братья заботятся только о твоей жизни, — со слезами на глазах упрекла Цзя Юйцзэ. — Кун Сюань, скажи, они когда-нибудь чувствовали хоть каплю сострадания к нам — матери и сыну? Если бы я не рисковала своей жизнью при рождении Син-эра, был бы он сейчас жив?!

— Хватит вспоминать старые обиды, — прорычал Кун Сюань низким голосом. — Это всё в прошлом. Я уже отправил письмо во дворец Яоцзинь, дагэ³ не будет просто смотреть со стороны, как Син-эр лишается жизни!

[³ 大哥 — старший брат.]

— Что именно находится в его теле?! — спросив с дрожью в голосе, Цзя Юйцзэ шагнула вперёд. Растрёпанная и чрезвычайно взволнованная женщина упрямо продолжала задавать вопросы своему мужу, несмотря на дрожь во всем теле. — Ответь мне, Кун Сюань, я слышала, как они говорили, что ты передал «дьявольское семя» из своего тела родному сыну, это правда?! Ради спасения своей жизни, ты способен принести в жертву собственного ребёнка?!

Кун Сюань смотрел на свою жену с серьёзным лицом:

— Юйцзэ, позволь сказать тебе: если я хоть на мгновение подумаю о таком, то пусть я навечно сгину в ад! Пусть я буду мучаться от жара пламени тысячи и миллионы лет!

Цзя Юйцзэ прикрыла лицо руками, в попытках заглушить своё рыдание. Она едва не рухнула на пол, но Кун Сюань успел подхватить её и заключил в свои объятия.

— Дагэ и эргэ⁴ заберут нас, — попытался успокоить мужчина.

[⁴ 二哥 — второй старший брат.]

— Нет! Они не придут! — со слезами кричала Цзя Юйцзэ. — Иначе они бы сейчас не отсиживались в сторонке, пока ты ранен, а Син-эра снова и снова пытаются похитить монстры. Я ненавижу себя за то, что не принадлежу к роду демонов. Тогда, даже если бы меня расшибли вдребезги, я не позволила бы Син-эру так жить…

Кун Сюань взмолился о пощаде:

— Юйцзэ, пожалуйста, успокойся. Неужели ты предлагаешь мне пожертвовать собой на глазах у матери и сына, чтобы заслужить доверие?

— Какая от этого польза? — спросила женщина, задыхаясь в рыданиях. — Я лишь хотела, чтобы мой сын жил так же счастливо, как и другие дети. В чём вина Син-эра? Скажи мне, в конце концов, что за «дьявольское семя» в его теле?

— Больше не спрашивай, — ответил Кун Сюань. — Завтра с утра первым делом отправимся в путь. Поедем в Гуанчжоу, попробуем найти твоего старшего брата.

— Все эти годы, куда бы мы не бежали, они преследовали нас, — сказала Цзя Юйцзэ. — Демоны повсюду, у каждого из них острые зубы и когти, которыми они пытаются забрать Син-эра…

За пределами зала маленький мальчик сделал шаг назад. В его глазах отразился весь ужас услышанного.

Он повернулся и, спотыкаясь, побежал по коридору во двор. После бега вся его внутренняя одежда взмокла от пота.

Сзади на мальчика вдруг налетел цветок жасмина⁵, легонько ударившись об его голову. Маленький Хунцзюнь повернулся и увидел подростка в парчовой мантии, смотрящего на него с любопытством в лунном свете.

[⁵ Гардения жасминовидная, или капский жасмин, — вечнозеленое кустарниковое растение семейства мареновых (Rubiaceae). В китайской вариации на языке цветов означает сильную, вечную любовь и защиту.]

— Син, ты выздоровел?

Он сидел на стене и, свесив ноги по обе стороны, тихим голосом разговаривал с ребёнком снизу:

— Что с твоим лицом?

Хунцзюнь не знал, как ему реагировать. Внезапный ужас, охвативший его после слов родителей, превратился в волну горя, которая тотчас нахлынула на мальчика и заставила лить слёзы без остановки. У него не было возможности противостоять этим столь реалистичным снам, больше напоминающим воспоминания.

Когда мальчик увидел плачущего Хунцзюня, то поспешил его успокоить:

— Эй, ты плачешь? Что случилось? Будешь плакать, отец снова тебя побъёт.

Он быстренько спустился со стены и босиком подбежал к Хунцзюню. Опустившись на одно колено, он со всей серьёзностью смотрел на мальчика перед собой.

На вид ему было около девяти лет. Хоть его одежда была сделана из роскошной парчовой ткани, на лице кровоточили раны от ударов бамбуковой палкой. Краем своего рукава он вытер пелену слёз с глаз мальчика. Маленький Хунцзюнь в растерянности уставился на него, переводя взгляд с чужих глаз и бровей на переносицу и губы.

— Цзинлун, — позвал Хунцзюнь.

— Зови меня гэгэ, — тихо ответил девятилетний Ли Цзинлун, после чего взял мальчика за руку. — Пошли.

Ли Цзинлун провёл его через двор в цветочный сад, где от соседнего поместья семьи Ли их отделял единственный забор. Сначала он помог Хунцзюню пролезть через забор, после чего перелез сам. Мальчики прошли по коридору в задний двор, в котором росло гранатовое дерево.

Поместье семьи Ли было огромным. На крыльце стояла пара деревянных сандалий, а у порога находилась шахматная доска, сбоку от которой лежала брошенная на пол мантия детских размеров. Рядом также лежали неспелые, ещё зелёные гранаты. Ли Цзинлун взял мантию, встряхнул её и заставил надеть Хунцзюня. Одежда и деревянные сандалии явно не подходили мальчику по размеру.

Ли Цзинлун отвёл Хунцзюня в свою комнату и принёс гостю вкусную выпечку. Он потрогал лоб мальчика, проверяя температуру, после чего приготовил ему выпить медовую воду и заключил:

— У тебя нет жара.

Отделка в доме Ли Цзинлуна выглядела весьма роскошно. Днём мальчики даже успели сыграть в партию шахмат, но из-за болезни Хунцзюню пришлось в скором времени вернуться домой. Его семья часто переезжала, поэтому Цзя Юйцзэ не разрешала своему сыну играть с соседскими детьми. Ему оставалось только сидеть дома целыми днями. В дальнейшем на него обратил внимание Ли Цзинлун, которого растрогал семи-восьмилетний ребёнок, сидящий в одиночестве и вызывающий чувство жалости. Он решил тайком перелезать через ограждение и навещать мальчика.

Глава 60 - Тёмный кошмар

«Даже если сегодня от моих рук погибнет невинный, я всё равно должен лишить тебя жизни».

***

— Ли Цзинлун! — послышался хриплый сердитый голос мужчины, сопровождаемый надрывным кашлем. — Где это ты находишься?!

— Тут-тут-тут! — спешно воскликнул Ли Цзинлун.

Два мальчика плечом к плечу сидели в коридоре под карнизом. Стояла удушающе жаркая погода.

— Мне пора идти, — произнёс Хунцзюнь.

— Идти? — непонимающе переспросил Ли Цзинлун.

— Мы переезжаем, — тон мальчика заметно погрустнел.

— Но я ещё магии не обучился! — с тревогой воскликнул Ли Цзинлун. — Ты же обещал меня научить!

Во взгляде Хунцзюня отразилось сожаление, стоило ему взглянуть на Ли Цзинлуна. Сколько он себя помнил, родители переезжали каждый год, никогда не задерживаясь на одном месте. Когда ему было четыре года, они переехали из Хуаина¹ в Лоян, в пять оттуда перебрались в Сянъян². В возрасте шести лет он посетил Шаньдун, а в семь оказался уже здесь — в Чанъане…

[¹Хуаи́н (华蓥 [Huáyíng]) — городской уезд городского округа Гуанъань провинции Сычуань.

²Сянъ́ян (襄阳 [Xiāngyáng]) — городской округ в провинции Хубэй.]

…Каждый раз на новом месте мама всё твердила, что ему не стоит играть с другими детьми. У Хунцзюня не оставалось выбора, кроме как все дни напролёт проводить дома в обнимку с медицинскими трактатами своего отца и мечтать.

Девятилетний Ли Цзинлун в прошлом году стал его первым и единственным другом.

— Куда вы переезжаете? — поинтересовался Ли Цзинлун. — Я попрошу папу тоже переехать, поедем вместе!

— В моём теле демон, — Хунцзюнь не осмелился взглянуть на Ли Цзинлуна, небрежно пинающего одной ногой маленькие деревянные сандалии.

Мальчик мгновенно замер.

Хунцзюнь повернул голову:

— Они хотят убить меня.

— Кто? — вопросил Ли Цзинлун.

В ответ Хунцзюнь покачал головой. Он не знал, кто их враг. Только помнил, что каждый раз папа оказывался ранен, а мама со слезами на глазах держала его в своих объятиях. Из-за него вся семья провела бесчисленное количество ночей без сна и отдыха.

— Я навлекаю лишь беды, — продолжил Хунцзюнь. — Если демон в моём теле обретёт жизнь, то ты тоже можешь умереть.

Ли Цзинлун безмолвно смотрел на него. В душе Хунцзюня воцарилось спокойствие, когда он произнёс:

— Я буду помнить тебя, Ли Цзинлун.

Стоило мальчику подняться и попытаться уйти, как Ли Цзинлун остановил его:

— Завтра вечером я буду ждать тебя возле квартала Цзиньчэн³, — произнёс он. — Давай встретимся там перед твоим отъездом.

[³ Напоминаем, что это тот самый квартал, где находится Департамент экзорцизма.]

Хунцзюнь в удивлении обернулся и воззрился на Ли Цзинлуна. Поразмыслив мгновение, он ответил:

— Я верну тебе книгу.

Стоило Хунцзюню перелезть через стену, как он услышал крик с другой стороны:

— Хунцзюнь!

Мальчик некоторое время стоял в оцепенении. По какой-то неизвестной причине его охватило беспокойство, он поспешил в свою комнату. Внезапно в небе сверкнула молния и прогремел гром. Вспышка света оказалась до того яркой, что лишала возможности открыть глаза.

— Хунцзюнь!

Оглядевшись, Хунцзюнь заметил, что пейзаж вокруг него изменился, и теперь он находился в небольшом переулке. Сцены из прошлого, предшествующие погружению в сон, начали непрестанно возвращаться.

В руках мальчик держал позаимствованную у Ли Цзинлуна книгу. Со всех сторон эхом доносились крики:

— Хунцзюнь! Хунцзюнь!

Долгую ночь вновь и вновь прорезала вспышка молнии, а голос Ли Цзинлуна возле него становился всё громче:

— Хунцзюнь…!

Наконец, Хунцзюнь перешёл на бег. В то же время Ли Цзинлун ждал его в начале переулка.

— Ли Цзинлун? — в неверии вопросил Хунцзюнь. Ли Цзинлун же протянул руку в попытке схватить его, но из-за внезапно возникшего страха мальчик предпочёл увернуться.

— Доверься мне! Хунцзюнь! Разве я хоть раз лгал тебе? — в голосе Ли Цзинлуна сквозила тревога. — Пойдём со мной!

Ли Цзинлун всё-таки ухватился за его руку и потащил за собой в переулок. В конце показалась потайная деревянная дверь. Мальчик толкнул её и вывел Хунцзюня на пустынный передний двор, заросший сорняками.

— Это… — Хунцзюнь растерялся. — Ли Цзинлун! Что ты творишь?

В небе вновь вспыхнула молния. Замедлив шаг, Хунцзюнь обнаружил, что они вошли во двор Департамента экзорцизма. Золотой магический круг внезапно засиял под ногами мальчика, и вырвавшееся свечение в одно мгновение с грохотом заточило его в ловушку.

— Выпусти меня! — крикнул Хунцзюнь, отбросив книгу.

В холле, позади маленького Ли Цзинлуна, стоял воин в золотых доспехах, излучающих яркий свет.

— Я привёл его, — тяжело выдохнул мальчик. — Это он!

Хунцзюнь в ярости взревел:

— Ты солгал мне!

Воин вдруг заговорил глубоким старческим голосом:

— Семя Мары, великая катастрофа в ближайшие дни может произойти из-за тебя. Даже если сегодня от моих рук погибнет невинный, я всё равно должен лишить тебя жизни…

В руках воин держал золотистый меч. Внезапно магический круг с оглушительным звуком вспыхнул белоснежным пламенем.

Хунцзюнь внутри ловушки не оставлял попыток вырваться, крича во всё горло:

— Ли Цзинлун!..

В то мгновение казалось, словно время ускорило свой темп. Тело Ли Цзинлуна постепенно становилось выше, а Хунцзюнь лишь уменьшался. Он с удивлением смотрел на свои маленькие руки, которые теперь напоминали ручки четырёхлетнего ребёнка. Также внезапно мальчик начал расти, пока не обрёл свою обычную фигуру шестнадцатилетнего юноши.

— Ли Цзинлун! — вновь позвал Хунцзюнь.

Свет и пламя магического круга отражались в глазах Ли Цзинлуна, пока внутри Хунцзюнь мучительно извивался и кричал от боли, излучая чёрную ци. Огонь прожёг его кожу, из-за чего свежая кровь заструилась по телу. Волосы юноши распустились и растрепались. Весь покрытый кровью он продолжал гореть заживо.

— Ли Цзинлун… — из горла Хунцзюня вырвался сдавленный хрип. Сердце его извергало столько тёмного пламени, что, казалось, им можно заслонить всё небо. В то же время воин в золотистых доспехах вложил длинный меч в ножны, и вокруг его тела образовалось ещё шесть магических орудий. Они закрутились и объединились в одно целое, образовав гигантский лук.

В следующее мгновение золотой воин приблизился к Ли Цзинлуну и с гулом слился с ним воедино.

— Папа… мама… — Хунцзюнь упал на колени. Черты его лица обгорели до неузнаваемости. Из горла юноши вырвался сдавленный ужасающий вой. — Помогите мне… Это… Так больно… Ах…

Ли Цзинлун задрожал и натянул образовавшийся длинный лук, прицеливаясь в маленького Хунцзюня в центре круга.

Внезапно громадные деревянные двери Департамента рухнули, словно бы их смыло водным потоком. Кун Сюань пронёсся на огромной скорости, обратившись на долю секунды в размытое пятно, и устремился в сторону магического круга. Лицом к лицу он встретил сорвавшуюся с тетивы стрелу воина в золотых доспехах…

Кун Сюань раскрыл Пятицветный Священный свет и встал на пути у стрелы, созданной из шести магических орудий. Но в следующее мгновение окружённая сияньем стрела с лёгкостью разбила барьер и вонзилась в грудь Кун Сюаня!

Растрёпанная Цзя Юйцзэ ворвалась следом в распавшийся круг и с душераздирающим воплем прижала к себе Хунцзюня, который был полностью обуглен пламенем.

Кун Сюань взревел:

— Ди Жэньцзе!..

Он собирался ринуться вперёд на Ди Жэньцзе, но невольно обратил свой взгляд вниз — на стрелу, что наполовину вошла в его грудь.

Слёзы текли по щекам Цзя Юйцзэ. Она продолжала прижимать к себе Хунцзюня и одной рукой поглаживать его по щеке, приговаривая:

— Син-эр… Не бойся, всё в порядке… Всё в порядке…

— Мам… Мне так больно… — голос Хунцзюня дрожал. В этот момент уголки его губ раздвинулись, и изо рта хлынула кровь, наполнившая горло.

— Больше не будет больно, совсем скоро боли больше не будет, — пробормотала Цзя Юйцзэ, начиная плакать вновь. — Сожги мою душу, развей мой прах…

Тело Хунцзюня принялось непрерывно уменьшаться. Из прикрытых глаз Цзя Юйцзэ катились слёзы, покуда сама она шептала заклинание. Прижатая к лицу Хунцзюня рука осветилась зеленоватым свечением. Кожа на его теле стала регенерироваться и слой за слоем обрастать, словно бы сбрасывая старую. После того, как внешняя обугленная часть отслаивалась и отпадала, её тут же заменяла неповреждённая ткань.

Стоило заклинанию вступить в силу, как каскад чёрных волос Цзя Юйцзэ стал белее снега, а лицо заметно постарело.

— Ди Жэньцзе, — всхлипнула женщина, — пощади моего Син-эра. Что он такого сделал?!

Хоть Кун Сюань и был ранен в грудь, он всё же не оставлял попыток удержаться на ногах, но тут же чуть не свалился на колени во дворе. Цзя Юйцзэ шагнула к нему, придержав в ровном положении, и вместе они опустились на колени перед Ли Цзинлуном.

Голос Кун Сюаня дрожал:

— Ди Жэньцзе, он мой единственный ребёнок…

Маленький Хунцзюнь оказался облачён в большие по размеру одежды. Ужас отразился в его глазах при взгляде на воина в золотых доспехах, держащего Меч Мудрости.

— Папа… Мама… — с дрожью в голосе мальчик сел на колени.

После Хунцзюнь медленно поднял голову. Безжизненным и серым⁴ взглядом он встретился с Ли Цзинлуном.

[⁴死灰 [sǐ huī] — мертвенно-серый. обозначает как сам цвет, так и выражение лица и/или глаз отчаявшегося человека, потерявшего всякую надежду.]

Ли Цзинлун вздрогнул и поднял руку. Белоснежный свет засиял на его ладони.

Гневный крик вырвался из горла Хунцзюня:

— Папа!..

Тёмная ци в его теле внезапно вспыхнула вновь, и множество демонических теней поднялось из-под земли. Чёрные волны хлынули во все стороны и в мгновение ока захлестнули весь Чанъань.

Департамент экзорцизма, квартал Цзиньчэн, Чанъань и даже вся Центральная равнина — всё рухнуло под напором этих волн! Все живые существа оказались охвачены тёмной ци, словно оказавшись посреди мощного вихря.

Столкнувшийся с вихрем Ли Цзинлун взревел:

— Хунцзюнь!

Чёрный вихрь охватил практически всё вокруг. С Мечом Мудрости в правой руке и сияющим белоснежным светом в левой, Ли Цзинлун разрубил небеса и расколол землю.

— Очнись!.. — вновь воскликнул Ли Цзинлун, прежде чем притянуть Хунцзюня к себе и заключить его в объятия. Белое сиянье вырвалось наружу, наполнив всё тело мальчика.

Этот свет, казалось, даже осветил его душу, из-за чего её снова стало беспощадно жечь. Боль вернулась. Хунцзюнь принялся с криками бороться:

— Отпусти меня!..

— Очнулся! — прокричал Мо Жигэнь. — Чжанши! Он очнулся!

Белый свет отступил, и мир вернулся к привычному полумраку. Разум Хунцзюня всё ещё пребывал в беспорядке, словно его оглушил раскат грома. Ли Цзинлун крепко обнимал его. Сам же юноша держал по паре метательных ножей в каждой руке и изо всех сил пытался поднять голову, чтобы взглянуть в небеса.

Сиянье зимнего Млечного Пути отражалось в его глазах, когда он откинул голову назад. Тяжело дышащий и израненный Мо Жигэнь стоял посреди заснеженной земли. Распущенные волосы Ли Цзинлуна растрепались, а с лица капали капли крови. Он крепко сжимал Хунцзюня в объятиях, не желая его отпускать.

Вокруг них на земле распластались ходячие мертвецы вместе с Лю Фэем. Маленькая хижина полностью развалилась. Несколько боевых коней также валялись поодаль. Поверхность ледяной равнины и близлежащее кладбище были наполнены трупами. Ли Цзинлун стоял посреди снега с Хунцзюнем в объятиях. Большой участок под ними уже окрасился в пурпурно-черный цвет крови.

— Ты солгал мне, — пробормотал Хунцзюнь, прежде чем потерять сознание и рухнуть в руки Ли Цзинлуна.

***

Серый волк мчался к концу долины, неся на себе Лю Фэя и Ли Цзинлуна, в то время как последний прижимал к себе бессознательного Хунцзюня.

Изнурённому Хунцзюню приснился очень длинный сон. Там Ли Цзинлун погнался за их экипажем и передал ему в руки книгу.

— Вы не дождались расцвета граната, — крикнул Ли Цзинлун, — потому посадите его во дворе вашего нового дома!

Хунцзюнь высунул голову. По его щекам текли слёзы.

— Однажды мы встретимся снова, Ли Цзинлун!

Ли Цзинлун же стоял в конце переулка и вытирал слёзы, крича в ответ:

— Я обучусь магии и найду тебя, только жди!

***

— Чоусин⁵? — рядом с ухом раздался мужской голос.

[⁵绸星 [сhóuxīng] — шёлковая звезда.]

Хунцзюнь медленно проснулся и тут же обнаружил, что он, кажется, вернулся в комнату из сновидения. Он ошеломлённо взглянул на сидящего у его кровати человека, а после подсознательно потянулся к собственному телу, но наткнулся на мягкое и тёплое одеяло.

— Проснулся? — поинтересовался мужчина у кровати. — Проснулся! Быстрее, приведите Ли-чжанши!

— Где мы находимся? — Хунцзюнь приподнял руку и увидел, что она совсем не изменилась. Осознав, что он находится в собственном теле, он спросил. — Я всё ещё сплю?

Лицо этого мужчины, что пристально разглядывал юношу, казалось смутно знакомым.

— Я твой дядя⁶, Чоусин, — произнёс наконец он.

[⁶舅舅 [jiù jiu] — дядя по материнской линии.]

Дверь едва не оказалась выбита, когда Ли Цзинлун порывом ветра ворвался внутрь с криком:

— Хунцзюнь?

Следом вошёл Мо Жигэнь, а за ним, визжа, последовал демон-карп:

— Хунцзюнь! Скажи, что ты в порядке!

— Что случилось? — у Хунцзюня разболелась голова, но он всё продолжал задавать вопросы. — Где мы находимся?

Мо Жигэнь коснулся лба юноши и тихим голосом произнёс заклинание. Головная боль постепенно утихла. Ли Цзинлун тоже приблизился, чтобы ощупать его лоб, но Хунцзюнь, всё ещё находясь под впечатлением от того сна, с ужасом в глазах увернулся от его руки.

— Чоусин, — вновь подал голос мужчина у постели, — ты помнишь меня? Я Цзя Чжоу.

Хунцзюнь пристально вгляделся в этого человека. Хоть он не помнил его, но узнал в нём черты лица своей матери из сна.

— А меня помнишь? — встрял Ли Цзинлун.

Кивнув, Хунцзюнь взглянул на Мо Жигэня и мотнул головой вновь. Демон-карп также просунул голову и поинтересовался:

— А меня, а меня?

Убедившись, что он и вправду больше не спит, Хунцзюнь несколько раз ткнул запрыгнувшего на кровать карпа указательным пальцем. Юноша вновь пристально уставился на этого странного человека у своей постели.

— Вспомнил его? — с серьёзностью спросил Ли Цзинлун. — Он губернатор Гуачжоу — Цзя Чжоу, старший брат твоей матери Цзя Юйцзэ.

— Здесь что-то не так, — задумался Цзя Чжоу. — Син-эр, разве тебе не должно было исполниться девятнадцать в этом году? И твой внешний вид... Вы с Кун Сюанем выглядите словно две капли воды⁷, в самом деле, это крайне поразительно.

[⁷ 一模子印出来的 — идиома, означающая что-то крайне похожее.]

Сказав это, Цзя Чжоу рассмеялся.

После этих слов Хунцзюнь наконец начал припоминать. В тот день в экипаже Ян Юйхуань поделилась с ним, что у его матери был старший брат. Его дедушка раньше служил заместителем цзедуши, и потому их семье по материнской линии пришлось остановиться в Хэси.

— Да, вы с моей мамой… Очень похожи, — Хунцзюнь вгляделся в выражение лица Цзя Чжоу. Мужчине было уже больше сорока лет. Стоило ему услышать эти слова, как губы его расплылись в улыбке. Он вытер скопившиеся слёзы и взял Хунцзюня за руку. Ладонь мужчины была покрыта мозолями, полученными в результате долгих лет службы.

— Почему ты пришёл только сейчас? — вопросил Цзя Чжоу. — Кто воспитывал тебя после потери родителей? Когда я узнал, что их больше нет, я повсюду разослал людей на твои поиски…

Цвет лица Хунцзюня мгновенно изменился. Некоторое время он сидел и смотрел в никуда, после чего перевёл взгляд на Ли Цзинлуна. Тот заметил ухудшение в его самочувствии и тут же поинтересовался:

— Что случилось?

Юноша заметно растерялся. Мо Жигэнь ответил вместо него:

— Думаю, он устал. Ему нужно немного отдохнуть.

Демон-карп также пригляделся к нему и изрёк:

— У него слишком плохой цвет лица.

— Пусть дядя с племянником вспомнят былое, — понимающе произнёс Ли Цзинлун. — Хунцзюнь, хорошенько отдохни. В случае чего сразу зови меня в любое время, я поселился в восточном крыле.

Хунцзюнь промолчал, потому Ли Цзинлун бросил взгляд на Цзя Чжоу. Мужчина понимающе кивнул, и Ли Цзинлун с Мо Жигэнем вышли. Демон-карп же воспротивился:

— Я не побеспокою тебя, Хунцзюнь. Просто сделай вид, что меня здесь нет.

С этими словами демон-карп скользнул в угол комнаты и залез в небольшой деревянный чан.

Таким образом Хунцзюнь и Цзя Чжоу остались в комнате почти наедине. Призадумавшись, Хунцзюнь попытался встать с постели, но Цзя Чжоу остановил его.

— Не спеши подниматься, ты не ел ничего несколько дней.

Цзя Чжоу вышел отдать несколько приказов, после чего слуга принёс рисовой каши.

— Твоё имя дал тебе дядя, — поделился Цзя Чжоу, протягивая Хунцзюню кашу.

— Я сам поем.

— Будь осторожнее, горячо.

Хунцзюнь принял чашу. Разум его всё ещё был заполнен событиями из сна. Столкнувшись с Цзя Чжоу, он не мог перестать думать об увиденном. Увидев своего дядю, крайне похожего на маму, он сразу вспоминал о ней и её нежных объятиях из того сна.

Юноша большим глотком осушил чашу с кашей и почувствовал, как силы начали медленно к нему возвращаться. После он перевёл взгляд на Цзя Чжоу.

— Мою маму звали Цзя Юйцзэ.

— А твоим отцом был Кун Сюань, — Цзя Чжоу улыбнулся. — Божественный лекарь, способный возвращать мёртвых к жизни⁸ и лечить недуги человечества⁹.

[⁸букв. искусное мастерство возвращения весны/жизни (妙手回春 [miào shǒu huí chūn]) — идиома, воспевающая прекрасные навыки врачевательства.

⁹Идиома означает: «повесить тыкву-горлянку, чтобы спасти мир» (悬壶济世), где тыква-горлянка, которую в древности называли «горшочком» (悬壶) считается символом традиционной китайской медицины за счет многих мифов и легенд. Лекари её раньше вешали перед дверью.]

Тихонечко вздохнув, Хунцзюнь протянутой рукой ощупал кровать. Цзя Чжоу заметил сие жест и вытащил яшмовое павлинье перо из-под подушки со словами:

— Твой Чжанши привёл вас сюда, в Юмэнь, прежде чем попросить порасспрашивать…

— Мы добрались до Юмэни? — удивился Хунцзюнь. — Так далеко забежали? Я преследовал Лу Сюя всю ночь, но даже не добрался до Чжанъе¹⁰…

[¹⁰Чжанъе́ (张掖 [Zhāngyè]) — городской округ в провинции Ганьсу. Название означает «вытянутый в сторону» и является сокращением от «张国臂掖，以通西域» («рука страны, вытянутая в сторону Западного края»).]

— Похоже, по дороге сюда вы со многим столкнулись, — произнёс Цзя Чжоу. — Не волнуйся, расскажи обо всём по порядку.

Но как раз в это время прибыл военный рапорт, потому Цзя Чжоу пришлось ненадолго откланяться. Перед уходом он обещал навестить племянника, как только у него появится свободная минутка.

Тем временем в соседней комнате Ли Цзинлун хотел прилечь, но стоило ему повернуться боком, как лицо его скривилось от боли. Мо Жигэнь сидел за столом, наблюдая, как стелется за окном снег.

— Мне всё же кажется, что Хунцзюнь не пришёл в себя, — начал Ли Цзинлун. — Он так на меня смотрел, словно только что очнулся от кошмара.

— Я уже вывел его из сна. По крайней мере, сейчас ты нашёл его, — в голосе Мо Жигэня сквозила тревога. — Лу Сюй всё ещё не найден.

Ли Цзинлун попытался его утешить:

— Разведчики Цзя Чжоу уже отправились на поиски, да и Лю Фэй не остался в стороне. Всё будет хорошо.

Мо Жигэнь решил поинтересоваться:

— Что же всё-таки случилось той ночью? Чжао Цзылун ничего толком не объяснил.

— Узнаем только спросив Хунцзюня.

Мо Жигэнь парировал:

— Но ты не позволишь мне спросить.

— Ты с ума сошёл?! — Ли Цзинлун пришёл в ярость.

Мо Жигэню пришлось замолчать. Хунцзюнь только что очнулся и выглядел слегка ошеломлённым, поэтому сейчас они никак не могли его расспросить. Однако местонахождение Лу Сюя всё ещё оставалось неизвестным, из-за чего Мо Жигэнь не находил себе места.

Тем временем Ли Цзинлун продолжил:

— Почему бы тебе не взять на себя смелость и не пойти поискать его? Добавишь мне ещё больше хлопот?

Ли Цзинлун был словно отцом для отдела экзорцизма. Хоть Мо Жигэнь на два года старше, всё же он должен его слушаться.

— Что именно случилось с Хунцзюнем? — нахмурившись, спросил Ли Цзинлун.

— Он наполовину демон. В его теле обитает сгусток тёмной ци. Не знаю, подавлялся ли он какой-нибудь печатью его приёмного отца раньше, — Мо Жигэнь встал и принялся расхаживать по комнате. — Хунцзюнь атаковал без разбора, не различая друзей и врагов, будто погрузился в кошмар.

— Ты мог увидеть его сон? — поинтересовался Ли Цзинлун.

Мо Жигэнь покачал головой.

— В моих силах лишь разбудить его. Только Белый олень способен погружать и проникать в мир снов.

***

В

гостевой комнате Хунцзюнь сел за стол и поставил на него чан с карпом внутри.

— Что именно произошло по пути?

Демон-карп произнёс:

— Хунцзюнь, ты действительно ничего не помнишь?

— Говори быстрее, — Хунцзюнь нахмурился и взглянул на карпа.

Чжао Цзылун заметно колебался:

— Хорошо. Но Чжанши просил меня не говорить тебе, боюсь, когда ты это услышишь…

— Я не скажу ни слова.

Демон-карп высунул обе руки и голову из чана и взглянул на Хунцзюня. Он выглядел крайне загадочным, когда, наконец, поддался в объяснения.

Как оказалось, той ночью Хунцзюнь преследовал Лу Сюя и Лю Фэя до самого кладбища. Войдя в хижину немного передохнуть, они решили там заночевать. Даже демон-карп не почувствовал ничего странного.

Однако посреди ночи Хунцзюнь проснулся и, словно лунатик, медленно поплёлся в самую середину кладбища. Когда Мо Жигэнь и Ли Цзинлун наконец его нагнали, Хунцзюнь, точно марионетка на ниточках, излучающая тёмную ци, действительно атаковал их!

Одетый в чёрную мантию Лу Сюй парил позади Хунцзюня. Из его рук тянулись тысячи запутанных нитей, с помощью которых он управлял каждым движением юноши. «Лю Фэй» за пределами хижины внезапно изменил свою форму, обратившись в одетую во всё чёрное женщину, с таким же тёмным лицом.

Ли Цзинлун и Мо Жигэнь, естественно, бросились на помощь, но женщина в чёрном призвала ледяной ветер и сильный снегопад, которые окутали кладбище и равнины.

— Получается, второй демоницей оказалась Сюаньнюй?

Демон-карп произнёс:

— Я… Я не знаю.

Мо Жигэнь и Ли Цзинлун прикрывали друг друга, сражаясь вместе с появившейся напастью, но ледяной ветер Сюаньнюй был слишком силён. Ледяные шипы и тяжёлый снег летели на них со всех сторон, из-за чего они не могли приблизиться. В то время как Хунцзюнь в окружении льда и снега походил на Короля демонов.

К счастью, настоящий Лю Фэй вернулся именно в тот момент и с помощью Сабли Ветра призвал солдат, спящих на том кладбище. Несмотря на обморожение, Мо Жигэнь продолжал сражаться с Сюаньнюй. В итоге она оказалась ранена и попросту сбежала. Сразу после этого Ли Цзинлун с помощью Светоча сердца прервал контроль Лу Сюя над Хунцзюнем…

Хунцзюнь вдруг припомнил, что во сне тогда видел вспышку света, при том не услышав раскат грома. Возможно, те частые вспышки и были Светочем.

— А потом что?

— А потом Лу Сюй исчез, — подвёл итог демон-карп. — Перед уходом он оставил несколько резких слов.

Глаза Хунцзюня расширились.

— «Судьба твоя — однажды умереть от его рук».

— «Семя Мары уже взросло. Теперь ты обречён страдать до конца своих дней».

Глава 61 - Возрастающие сомнения¹

«Даже если сегодня от моих рук погибнет невинный, я всё равно должен лишить тебя жизни».

***

— Ли Цзинлун! — послышался хриплый сердитый голос мужчины, сопровождаемый надрывным кашлем. — Где это ты находишься?!

— Тут-тут-тут! — спешно воскликнул Ли Цзинлун.

Два мальчика плечом к плечу сидели в коридоре под карнизом. Стояла удушающе жаркая погода.

— Мне пора идти, — произнёс Хунцзюнь.

— Идти? — непонимающе переспросил Ли Цзинлун.

— Мы переезжаем, — тон мальчика заметно погрустнел.

— Но я ещё магии не обучился! — с тревогой воскликнул Ли Цзинлун. — Ты же обещал меня научить!

Во взгляде Хунцзюня отразилось сожаление, стоило ему взглянуть на Ли Цзинлуна. Сколько он себя помнил, родители переезжали каждый год, никогда не задерживаясь на одном месте. Когда ему было четыре года, они переехали из Хуаина¹ в Лоян, в пять оттуда перебрались в Сянъян². В возрасте шести лет он посетил Шаньдун, а в семь оказался уже здесь — в Чанъане…

[¹Хуаи́н (华蓥 [Huáyíng]) — городской уезд городского округа Гуанъань провинции Сычуань.

²Сянъ́ян (襄阳 [Xiāngyáng]) — городской округ в провинции Хубэй.]

…Каждый раз на новом месте мама всё твердила, что ему не стоит играть с другими детьми. У Хунцзюня не оставалось выбора, кроме как все дни напролёт проводить дома в обнимку с медицинскими трактатами своего отца и мечтать.

Девятилетний Ли Цзинлун в прошлом году стал его первым и единственным другом.

— Куда вы переезжаете? — поинтересовался Ли Цзинлун. — Я попрошу папу тоже переехать, поедем вместе!

— В моём теле демон, — Хунцзюнь не осмелился взглянуть на Ли Цзинлуна, небрежно пинающего одной ногой маленькие деревянные сандалии.

Мальчик мгновенно замер.

Хунцзюнь повернул голову:

— Они хотят убить меня.

— Кто? — вопросил Ли Цзинлун.

В ответ Хунцзюнь покачал головой. Он не знал, кто их враг. Только помнил, что каждый раз папа оказывался ранен, а мама со слезами на глазах держала его в своих объятиях. Из-за него вся семья провела бесчисленное количество ночей без сна и отдыха.

— Я навлекаю лишь беды, — продолжил Хунцзюнь. — Если демон в моём теле обретёт жизнь, то ты тоже можешь умереть.

Ли Цзинлун безмолвно смотрел на него. В душе Хунцзюня воцарилось спокойствие, когда он произнёс:

— Я буду помнить тебя, Ли Цзинлун.

Стоило мальчику подняться и попытаться уйти, как Ли Цзинлун остановил его:

— Завтра вечером я буду ждать тебя возле квартала Цзиньчэн³, — произнёс он. — Давай встретимся там перед твоим отъездом.

[³ Напоминаем, что это тот самый квартал, где находится Департамент экзорцизма.]

Хунцзюнь в удивлении обернулся и воззрился на Ли Цзинлуна. Поразмыслив мгновение, он ответил:

— Я верну тебе книгу.

Стоило Хунцзюню перелезть через стену, как он услышал крик с другой стороны:

— Хунцзюнь!

Мальчик некоторое время стоял в оцепенении. По какой-то неизвестной причине его охватило беспокойство, он поспешил в свою комнату. Внезапно в небе сверкнула молния и прогремел гром. Вспышка света оказалась до того яркой, что лишала возможности открыть глаза.

— Хунцзюнь!

Оглядевшись, Хунцзюнь заметил, что пейзаж вокруг него изменился, и теперь он находился в небольшом переулке. Сцены из прошлого, предшествующие погружению в сон, начали непрестанно возвращаться.

В руках мальчик держал позаимствованную у Ли Цзинлуна книгу. Со всех сторон эхом доносились крики:

— Хунцзюнь! Хунцзюнь!

Долгую ночь вновь и вновь прорезала вспышка молнии, а голос Ли Цзинлуна возле него становился всё громче:

— Хунцзюнь…!

Наконец, Хунцзюнь перешёл на бег. В то же время Ли Цзинлун ждал его в начале переулка.

— Ли Цзинлун? — в неверии вопросил Хунцзюнь. Ли Цзинлун же протянул руку в попытке схватить его, но из-за внезапно возникшего страха мальчик предпочёл увернуться.

— Доверься мне! Хунцзюнь! Разве я хоть раз лгал тебе? — в голосе Ли Цзинлуна сквозила тревога. — Пойдём со мной!

Ли Цзинлун всё-таки ухватился за его руку и потащил за собой в переулок. В конце показалась потайная деревянная дверь. Мальчик толкнул её и вывел Хунцзюня на пустынный передний двор, заросший сорняками.

— Это… — Хунцзюнь растерялся. — Ли Цзинлун! Что ты творишь?

В небе вновь вспыхнула молния. Замедлив шаг, Хунцзюнь обнаружил, что они вошли во двор Департамента экзорцизма. Золотой магический круг внезапно засиял под ногами мальчика, и вырвавшееся свечение в одно мгновение с грохотом заточило его в ловушку.

— Выпусти меня! — крикнул Хунцзюнь, отбросив книгу.

В холле, позади маленького Ли Цзинлуна, стоял воин в золотых доспехах, излучающих яркий свет.

— Я привёл его, — тяжело выдохнул мальчик. — Это он!

Хунцзюнь в ярости взревел:

— Ты солгал мне!

Воин вдруг заговорил глубоким старческим голосом:

— Семя Мары, великая катастрофа в ближайшие дни может произойти из-за тебя. Даже если сегодня от моих рук погибнет невинный, я всё равно должен лишить тебя жизни…

В руках воин держал золотистый меч. Внезапно магический круг с оглушительным звуком вспыхнул белоснежным пламенем.

Хунцзюнь внутри ловушки не оставлял попыток вырваться, крича во всё горло:

— Ли Цзинлун!..

В то мгновение казалось, словно время ускорило свой темп. Тело Ли Цзинлуна постепенно становилось выше, а Хунцзюнь лишь уменьшался. Он с удивлением смотрел на свои маленькие руки, которые теперь напоминали ручки четырёхлетнего ребёнка. Также внезапно мальчик начал расти, пока не обрёл свою обычную фигуру шестнадцатилетнего юноши.

— Ли Цзинлун! — вновь позвал Хунцзюнь.

Свет и пламя магического круга отражались в глазах Ли Цзинлуна, пока внутри Хунцзюнь мучительно извивался и кричал от боли, излучая чёрную ци. Огонь прожёг его кожу, из-за чего свежая кровь заструилась по телу. Волосы юноши распустились и растрепались. Весь покрытый кровью он продолжал гореть заживо.

— Ли Цзинлун… — из горла Хунцзюня вырвался сдавленный хрип. Сердце его извергало столько тёмного пламени, что, казалось, им можно заслонить всё небо. В то же время воин в золотистых доспехах вложил длинный меч в ножны, и вокруг его тела образовалось ещё шесть магических орудий. Они закрутились и объединились в одно целое, образовав гигантский лук.

В следующее мгновение золотой воин приблизился к Ли Цзинлуну и с гулом слился с ним воедино.

— Папа… мама… — Хунцзюнь упал на колени. Черты его лица обгорели до неузнаваемости. Из горла юноши вырвался сдавленный ужасающий вой. — Помогите мне… Это… Так больно… Ах…

Ли Цзинлун задрожал и натянул образовавшийся длинный лук, прицеливаясь в маленького Хунцзюня в центре круга.

Внезапно громадные деревянные двери Департамента рухнули, словно бы их смыло водным потоком. Кун Сюань пронёсся на огромной скорости, обратившись на долю секунды в размытое пятно, и устремился в сторону магического круга. Лицом к лицу он встретил сорвавшуюся с тетивы стрелу воина в золотых доспехах…

Кун Сюань раскрыл Пятицветный Священный свет и встал на пути у стрелы, созданной из шести магических орудий. Но в следующее мгновение окружённая сияньем стрела с лёгкостью разбила барьер и вонзилась в грудь Кун Сюаня!

Растрёпанная Цзя Юйцзэ ворвалась следом в распавшийся круг и с душераздирающим воплем прижала к себе Хунцзюня, который был полностью обуглен пламенем.

Кун Сюань взревел:

— Ди Жэньцзе!..

Он собирался ринуться вперёд на Ди Жэньцзе, но невольно обратил свой взгляд вниз — на стрелу, что наполовину вошла в его грудь.

Слёзы текли по щекам Цзя Юйцзэ. Она продолжала прижимать к себе Хунцзюня и одной рукой поглаживать его по щеке, приговаривая:

— Син-эр… Не бойся, всё в порядке… Всё в порядке…

— Мам… Мне так больно… — голос Хунцзюня дрожал. В этот момент уголки его губ раздвинулись, и изо рта хлынула кровь, наполнившая горло.

— Больше не будет больно, совсем скоро боли больше не будет, — пробормотала Цзя Юйцзэ, начиная плакать вновь. — Сожги мою душу, развей мой прах…

Тело Хунцзюня принялось непрерывно уменьшаться. Из прикрытых глаз Цзя Юйцзэ катились слёзы, покуда сама она шептала заклинание. Прижатая к лицу Хунцзюня рука осветилась зеленоватым свечением. Кожа на его теле стала регенерироваться и слой за слоем обрастать, словно бы сбрасывая старую. После того, как внешняя обугленная часть отслаивалась и отпадала, её тут же заменяла неповреждённая ткань.

Стоило заклинанию вступить в силу, как каскад чёрных волос Цзя Юйцзэ стал белее снега, а лицо заметно постарело.

— Ди Жэньцзе, — всхлипнула женщина, — пощади моего Син-эра. Что он такого сделал?!

Хоть Кун Сюань и был ранен в грудь, он всё же не оставлял попыток удержаться на ногах, но тут же чуть не свалился на колени во дворе. Цзя Юйцзэ шагнула к нему, придержав в ровном положении, и вместе они опустились на колени перед Ли Цзинлуном.

Голос Кун Сюаня дрожал:

— Ди Жэньцзе, он мой единственный ребёнок…

Маленький Хунцзюнь оказался облачён в большие по размеру одежды. Ужас отразился в его глазах при взгляде на воина в золотых доспехах, держащего Меч Мудрости.

— Папа… Мама… — с дрожью в голосе мальчик сел на колени.

После Хунцзюнь медленно поднял голову. Безжизненным и серым⁴ взглядом он встретился с Ли Цзинлуном.

[⁴死灰 [sǐ huī] — мертвенно-серый. обозначает как сам цвет, так и выражение лица и/или глаз отчаявшегося человека, потерявшего всякую надежду.]

Ли Цзинлун вздрогнул и поднял руку. Белоснежный свет засиял на его ладони.

Гневный крик вырвался из горла Хунцзюня:

— Папа!..

Тёмная ци в его теле внезапно вспыхнула вновь, и множество демонических теней поднялось из-под земли. Чёрные волны хлынули во все стороны и в мгновение ока захлестнули весь Чанъань.

Департамент экзорцизма, квартал Цзиньчэн, Чанъань и даже вся Центральная равнина — всё рухнуло под напором этих волн! Все живые существа оказались охвачены тёмной ци, словно оказавшись посреди мощного вихря.

Столкнувшийся с вихрем Ли Цзинлун взревел:

— Хунцзюнь!

Чёрный вихрь охватил практически всё вокруг. С Мечом Мудрости в правой руке и сияющим белоснежным светом в левой, Ли Цзинлун разрубил небеса и расколол землю.

— Очнись!.. — вновь воскликнул Ли Цзинлун, прежде чем притянуть Хунцзюня к себе и заключить его в объятия. Белое сиянье вырвалось наружу, наполнив всё тело мальчика.

Этот свет, казалось, даже осветил его душу, из-за чего её снова стало беспощадно жечь. Боль вернулась. Хунцзюнь принялся с криками бороться:

— Отпусти меня!..

— Очнулся! — прокричал Мо Жигэнь. — Чжанши! Он очнулся!

Белый свет отступил, и мир вернулся к привычному полумраку. Разум Хунцзюня всё ещё пребывал в беспорядке, словно его оглушил раскат грома. Ли Цзинлун крепко обнимал его. Сам же юноша держал по паре метательных ножей в каждой руке и изо всех сил пытался поднять голову, чтобы взглянуть в небеса.

Сиянье зимнего Млечного Пути отражалось в его глазах, когда он откинул голову назад. Тяжело дышащий и израненный Мо Жигэнь стоял посреди заснеженной земли. Распущенные волосы Ли Цзинлуна растрепались, а с лица капали капли крови. Он крепко сжимал Хунцзюня в объятиях, не желая его отпускать.

Вокруг них на земле распластались ходячие мертвецы вместе с Лю Фэем. Маленькая хижина полностью развалилась. Несколько боевых коней также валялись поодаль. Поверхность ледяной равнины и близлежащее кладбище были наполнены трупами. Ли Цзинлун стоял посреди снега с Хунцзюнем в объятиях. Большой участок под ними уже окрасился в пурпурно-черный цвет крови.

— Ты солгал мне, — пробормотал Хунцзюнь, прежде чем потерять сознание и рухнуть в руки Ли Цзинлуна.

***

Серый волк мчался к концу долины, неся на себе Лю Фэя и Ли Цзинлуна, в то время как последний прижимал к себе бессознательного Хунцзюня.

Изнурённому Хунцзюню приснился очень длинный сон. Там Ли Цзинлун погнался за их экипажем и передал ему в руки книгу.

— Вы не дождались расцвета граната, — крикнул Ли Цзинлун, — потому посадите его во дворе вашего нового дома!

Хунцзюнь высунул голову. По его щекам текли слёзы.

— Однажды мы встретимся снова, Ли Цзинлун!

Ли Цзинлун же стоял в конце переулка и вытирал слёзы, крича в ответ:

— Я обучусь магии и найду тебя, только жди!

***

— Чоусин⁵? — рядом с ухом раздался мужской голос.

[⁵绸星 [сhóuxīng] — шёлковая звезда.]

Хунцзюнь медленно проснулся и тут же обнаружил, что он, кажется, вернулся в комнату из сновидения. Он ошеломлённо взглянул на сидящего у его кровати человека, а после подсознательно потянулся к собственному телу, но наткнулся на мягкое и тёплое одеяло.

— Проснулся? — поинтересовался мужчина у кровати. — Проснулся! Быстрее, приведите Ли-чжанши!

— Где мы находимся? — Хунцзюнь приподнял руку и увидел, что она совсем не изменилась. Осознав, что он находится в собственном теле, он спросил. — Я всё ещё сплю?

Лицо этого мужчины, что пристально разглядывал юношу, казалось смутно знакомым.

— Я твой дядя⁶, Чоусин, — произнёс наконец он.

[⁶舅舅 [jiù jiu] — дядя по материнской линии.]

Дверь едва не оказалась выбита, когда Ли Цзинлун порывом ветра ворвался внутрь с криком:

— Хунцзюнь?

Следом вошёл Мо Жигэнь, а за ним, визжа, последовал демон-карп:

— Хунцзюнь! Скажи, что ты в порядке!

— Что случилось? — у Хунцзюня разболелась голова, но он всё продолжал задавать вопросы. — Где мы находимся?

Мо Жигэнь коснулся лба юноши и тихим голосом произнёс заклинание. Головная боль постепенно утихла. Ли Цзинлун тоже приблизился, чтобы ощупать его лоб, но Хунцзюнь, всё ещё находясь под впечатлением от того сна, с ужасом в глазах увернулся от его руки.

— Чоусин, — вновь подал голос мужчина у постели, — ты помнишь меня? Я Цзя Чжоу.

Хунцзюнь пристально вгляделся в этого человека. Хоть он не помнил его, но узнал в нём черты лица своей матери из сна.

— А меня помнишь? — встрял Ли Цзинлун.

Кивнув, Хунцзюнь взглянул на Мо Жигэня и мотнул головой вновь. Демон-карп также просунул голову и поинтересовался:

— А меня, а меня?

Убедившись, что он и вправду больше не спит, Хунцзюнь несколько раз ткнул запрыгнувшего на кровать карпа указательным пальцем. Юноша вновь пристально уставился на этого странного человека у своей постели.

— Вспомнил его? — с серьёзностью спросил Ли Цзинлун. — Он губернатор Гуачжоу — Цзя Чжоу, старший брат твоей матери Цзя Юйцзэ.

— Здесь что-то не так, — задумался Цзя Чжоу. — Син-эр, разве тебе не должно было исполниться девятнадцать в этом году? И твой внешний вид... Вы с Кун Сюанем выглядите словно две капли воды⁷, в самом деле, это крайне поразительно.

[⁷ 一模子印出来的 — идиома, означающая что-то крайне похожее.]

Сказав это, Цзя Чжоу рассмеялся.

После этих слов Хунцзюнь наконец начал припоминать. В тот день в экипаже Ян Юйхуань поделилась с ним, что у его матери был старший брат. Его дедушка раньше служил заместителем цзедуши, и потому их семье по материнской линии пришлось остановиться в Хэси.

— Да, вы с моей мамой… Очень похожи, — Хунцзюнь вгляделся в выражение лица Цзя Чжоу. Мужчине было уже больше сорока лет. Стоило ему услышать эти слова, как губы его расплылись в улыбке. Он вытер скопившиеся слёзы и взял Хунцзюня за руку. Ладонь мужчины была покрыта мозолями, полученными в результате долгих лет службы.

— Почему ты пришёл только сейчас? — вопросил Цзя Чжоу. — Кто воспитывал тебя после потери родителей? Когда я узнал, что их больше нет, я повсюду разослал людей на твои поиски…

Цвет лица Хунцзюня мгновенно изменился. Некоторое время он сидел и смотрел в никуда, после чего перевёл взгляд на Ли Цзинлуна. Тот заметил ухудшение в его самочувствии и тут же поинтересовался:

— Что случилось?

Юноша заметно растерялся. Мо Жигэнь ответил вместо него:

— Думаю, он устал. Ему нужно немного отдохнуть.

Демон-карп также пригляделся к нему и изрёк:

— У него слишком плохой цвет лица.

— Пусть дядя с племянником вспомнят былое, — понимающе произнёс Ли Цзинлун. — Хунцзюнь, хорошенько отдохни. В случае чего сразу зови меня в любое время, я поселился в восточном крыле.

Хунцзюнь промолчал, потому Ли Цзинлун бросил взгляд на Цзя Чжоу. Мужчина понимающе кивнул, и Ли Цзинлун с Мо Жигэнем вышли. Демон-карп же воспротивился:

— Я не побеспокою тебя, Хунцзюнь. Просто сделай вид, что меня здесь нет.

С этими словами демон-карп скользнул в угол комнаты и залез в небольшой деревянный чан.

Таким образом Хунцзюнь и Цзя Чжоу остались в комнате почти наедине. Призадумавшись, Хунцзюнь попытался встать с постели, но Цзя Чжоу остановил его.

— Не спеши подниматься, ты не ел ничего несколько дней.

Цзя Чжоу вышел отдать несколько приказов, после чего слуга принёс рисовой каши.

— Твоё имя дал тебе дядя, — поделился Цзя Чжоу, протягивая Хунцзюню кашу.

— Я сам поем.

— Будь осторожнее, горячо.

Хунцзюнь принял чашу. Разум его всё ещё был заполнен событиями из сна. Столкнувшись с Цзя Чжоу, он не мог перестать думать об увиденном. Увидев своего дядю, крайне похожего на маму, он сразу вспоминал о ней и её нежных объятиях из того сна.

Юноша большим глотком осушил чашу с кашей и почувствовал, как силы начали медленно к нему возвращаться. После он перевёл взгляд на Цзя Чжоу.

— Мою маму звали Цзя Юйцзэ.

— А твоим отцом был Кун Сюань, — Цзя Чжоу улыбнулся. — Божественный лекарь, способный возвращать мёртвых к жизни⁸ и лечить недуги человечества⁹.

[⁸букв. искусное мастерство возвращения весны/жизни (妙手回春 [miào shǒu huí chūn]) — идиома, воспевающая прекрасные навыки врачевательства.

⁹Идиома означает: «повесить тыкву-горлянку, чтобы спасти мир» (悬壶济世), где тыква-горлянка, которую в древности называли «горшочком» (悬壶) считается символом традиционной китайской медицины за счет многих мифов и легенд. Лекари её раньше вешали перед дверью.]

Тихонечко вздохнув, Хунцзюнь протянутой рукой ощупал кровать. Цзя Чжоу заметил сие жест и вытащил яшмовое павлинье перо из-под подушки со словами:

— Твой Чжанши привёл вас сюда, в Юмэнь, прежде чем попросить порасспрашивать…

— Мы добрались до Юмэни? — удивился Хунцзюнь. — Так далеко забежали? Я преследовал Лу Сюя всю ночь, но даже не добрался до Чжанъе¹⁰…

[¹⁰Чжанъе́ (张掖 [Zhāngyè]) — городской округ в провинции Ганьсу. Название означает «вытянутый в сторону» и является сокращением от «张国臂掖，以通西域» («рука страны, вытянутая в сторону Западного края»).]

— Похоже, по дороге сюда вы со многим столкнулись, — произнёс Цзя Чжоу. — Не волнуйся, расскажи обо всём по порядку.

Но как раз в это время прибыл военный рапорт, потому Цзя Чжоу пришлось ненадолго откланяться. Перед уходом он обещал навестить племянника, как только у него появится свободная минутка.

Тем временем в соседней комнате Ли Цзинлун хотел прилечь, но стоило ему повернуться боком, как лицо его скривилось от боли. Мо Жигэнь сидел за столом, наблюдая, как стелется за окном снег.

— Мне всё же кажется, что Хунцзюнь не пришёл в себя, — начал Ли Цзинлун. — Он так на меня смотрел, словно только что очнулся от кошмара.

— Я уже вывел его из сна. По крайней мере, сейчас ты нашёл его, — в голосе Мо Жигэня сквозила тревога. — Лу Сюй всё ещё не найден.

Ли Цзинлун попытался его утешить:

— Разведчики Цзя Чжоу уже отправились на поиски, да и Лю Фэй не остался в стороне. Всё будет хорошо.

Мо Жигэнь решил поинтересоваться:

— Что же всё-таки случилось той ночью? Чжао Цзылун ничего толком не объяснил.

— Узнаем только спросив Хунцзюня.

Мо Жигэнь парировал:

— Но ты не позволишь мне спросить.

— Ты с ума сошёл?! — Ли Цзинлун пришёл в ярость.

Мо Жигэню пришлось замолчать. Хунцзюнь только что очнулся и выглядел слегка ошеломлённым, поэтому сейчас они никак не могли его расспросить. Однако местонахождение Лу Сюя всё ещё оставалось неизвестным, из-за чего Мо Жигэнь не находил себе места.

Тем временем Ли Цзинлун продолжил:

— Почему бы тебе не взять на себя смелость и не пойти поискать его? Добавишь мне ещё больше хлопот?

Ли Цзинлун был словно отцом для отдела экзорцизма. Хоть Мо Жигэнь на два года старше, всё же он должен его слушаться.

— Что именно случилось с Хунцзюнем? — нахмурившись, спросил Ли Цзинлун.

— Он наполовину демон. В его теле обитает сгусток тёмной ци. Не знаю, подавлялся ли он какой-нибудь печатью его приёмного отца раньше, — Мо Жигэнь встал и принялся расхаживать по комнате. — Хунцзюнь атаковал без разбора, не различая друзей и врагов, будто погрузился в кошмар.

— Ты мог увидеть его сон? — поинтересовался Ли Цзинлун.

Мо Жигэнь покачал головой.

— В моих силах лишь разбудить его. Только Белый олень способен погружать и проникать в мир снов.

***

В

гостевой комнате Хунцзюнь сел за стол и поставил на него чан с карпом внутри.

— Что именно произошло по пути?

Демон-карп произнёс:

— Хунцзюнь, ты действительно ничего не помнишь?

— Говори быстрее, — Хунцзюнь нахмурился и взглянул на карпа.

Чжао Цзылун заметно колебался:

— Хорошо. Но Чжанши просил меня не говорить тебе, боюсь, когда ты это услышишь…

— Я не скажу ни слова.

Демон-карп высунул обе руки и голову из чана и взглянул на Хунцзюня. Он выглядел крайне загадочным, когда, наконец, поддался в объяснения.

Как оказалось, той ночью Хунцзюнь преследовал Лу Сюя и Лю Фэя до самого кладбища. Войдя в хижину немного передохнуть, они решили там заночевать. Даже демон-карп не почувствовал ничего странного.

Однако посреди ночи Хунцзюнь проснулся и, словно лунатик, медленно поплёлся в самую середину кладбища. Когда Мо Жигэнь и Ли Цзинлун наконец его нагнали, Хунцзюнь, точно марионетка на ниточках, излучающая тёмную ци, действительно атаковал их!

Одетый в чёрную мантию Лу Сюй парил позади Хунцзюня. Из его рук тянулись тысячи запутанных нитей, с помощью которых он управлял каждым движением юноши. «Лю Фэй» за пределами хижины внезапно изменил свою форму, обратившись в одетую во всё чёрное женщину, с таким же тёмным лицом.

Ли Цзинлун и Мо Жигэнь, естественно, бросились на помощь, но женщина в чёрном призвала ледяной ветер и сильный снегопад, которые окутали кладбище и равнины.

— Получается, второй демоницей оказалась Сюаньнюй?

Демон-карп произнёс:

— Я… Я не знаю.

Мо Жигэнь и Ли Цзинлун прикрывали друг друга, сражаясь вместе с появившейся напастью, но ледяной ветер Сюаньнюй был слишком силён. Ледяные шипы и тяжёлый снег летели на них со всех сторон, из-за чего они не могли приблизиться. В то время как Хунцзюнь в окружении льда и снега походил на Короля демонов.

К счастью, настоящий Лю Фэй вернулся именно в тот момент и с помощью Сабли Ветра призвал солдат, спящих на том кладбище. Несмотря на обморожение, Мо Жигэнь продолжал сражаться с Сюаньнюй. В итоге она оказалась ранена и попросту сбежала. Сразу после этого Ли Цзинлун с помощью Светоча сердца прервал контроль Лу Сюя над Хунцзюнем…

Хунцзюнь вдруг припомнил, что во сне тогда видел вспышку света, при том не услышав раскат грома. Возможно, те частые вспышки и были Светочем.

— А потом что?

— А потом Лу Сюй исчез, — подвёл итог демон-карп. — Перед уходом он оставил несколько резких слов.

Глаза Хунцзюня расширились.

— «Судьба твоя — однажды умереть от его рук».

— «Семя Мары уже взросло. Теперь ты обречён страдать до конца своих дней».

Глава 62 - Пробуждение Короля призраков

«Хватка его была крайне крепкой, словно он боялся потерять его».

***

С рассветом Хунцзюнь, наконец, открыл глаза. За ночь он полностью восстановил силы. Постель отдавала теплом, будто на ней спал кто-то ещё. На подушке сохранился запах Ли Цзинлуна, а рядом лежала благоухающая ветвь цветущей сливы.

— Чжао Цзылун, — Хунцзюнь сел, взяв в руки ветвь, — это ты для меня сорвал?

Чан оказался пуст.

— Где рыба? — встав и оглядевшись, Хунцзюнь вдруг услышал взволнованные голоса Ли Цзинлуна и Мо Жигэня.

Он быстро переоделся в боевое одеяние, опасаясь ссоры, что без его присутствия может грянуть ссора, однако едва вошёл в зал, как тут же ахнул.

А-Тай был облачён в роскошную норковую накидку, в руках он держал лазурный Божественный веер Урагана и воодушевленно болтал с Мо Жигэнем и Ли Цзинлуном, а демон-карп, легонько подпрыгивая на столе, с упоением вслушивался в разговор. В зале, позади А-Тая, стоял юноша тюркской наружности: со смуглой кожей и растрепанными волосами; он был одет в кожаные доспехи, а на поясе висели несколько метательных ножей.

Хунцзюнь ожидал услышать от А-Тая знакомый приветственный возглас, но, на удивление, все присутствующие замолчали.

— А-Тай!

— Хунцзюнь, — в неестественной манере улыбнулся А-Тай, радость воссоединения отразилась в его глазах.

Несколько вздохов спустя с громким «Хай мье хоу би» он подошёл к Хунцзюню и крепко обнял.

Хунцзюнь в самом деле никак не ожидал приезда А-Тая, и потому был так сильно взволнован, что не находил слов. Наконец, он выпалил:

— Ты здесь! Ты действительно здесь!

А-Тай улыбнулся шире:

— Департамент экзорцизма в беде, как я мог не прийти? Хунцзюнь, это мой хороший друг — Ашина Цюн. Вам двоим стоит познакомиться друг с другом: вы оба владеете метательными ножами.

— Ас-саляму алейкум¹, — юноша-тюрок прижал руку к левой стороне груди и поклонился Хунцзюню, поздоровавшись. Хунцзюнь поспешно поприветствовал его в ответ, сложив руки перед собой.

[¹加拉斯密] Ас-саля́му але́йкум (араб. اَلسلَامُ عَلَيْكُمُ — мир вам), тасли́м (تَسْلِيمٌ) — арабское приветствие, укоренившееся в исламе и используемое мусульманами разных национальностей, его также используют арабы-христиане и арабские евреи. Эквивалент слова «здравствуйте». В ответ на это приветствие традиционно отвечают وَعَلَيْكُمُ ٱلسلَامُ (ва-‘аляйкуму с-саля̄м — «и вам мир»).

В разговор вступил Ли Цзинлун:

— Для полного воссоединения нам не хватает только Юнсы.

— Он слишком далеко, — покачал головой А-Тай, — предлагаю начать действовать, а не ждать его, лучше просто оставим ему письмо.

Как выяснилось, более месяца назад А-Тай получил приказ о назначении и прибыл на границу Древней дороги Усунь, где собрал войско последователей, но, спустя двадцать дней, с караваном ему пришла просьба чжанши. Он немедленно отправился в путь, чтобы вернуться в Хэси.

Цю Юнсы просил адресовать письма для него в горную усадьбу на берегу озера Сиху², а значит даже после доставки письма им придётся подождать, когда оно дойдёт непосредственно ему в руки, и даже если Цю Юнсы полетит, он попросту не сможет добраться до них раньше начала весны.

[²Это другой конец Китая, недалеко от нынешнего Шанхая.]

— Каждый прибывший имеет значение³, — сказал Ли Цзинлун. — Теперь у нас есть ещё два сильных бойца, и я чувствую сильное облегчение.

[³一个是一个 [yīgè shì yīgè] — распространённая поговорка.]

— Вам стоит взглянуть, — перевёл тему А-Тай, — когда я проезжал через ярданг, я поймал кое-что.

Неторопливо махнув веером, А-Тай вышел со всеми из зала и направился к плацу.

— Эй, тохарская неженка, — подал голос демон-карп, — даже в такую холодрыгу ты всё ещё обмахиваешься веером, неужто тебе не холодно?

— Это для элегантности, — А-Тай сдержанно улыбнулся и взмахнул Божественным веером, кольца на его пальцах замерцали тусклым сияньем, ветер тут же потеплел, и большой слой снега растаял под его воздействием.

— Если бы ты был там в тот день, — отметил Мо Жигэнь, — нам не пришлось бы усердствовать в битве с Сюаньнюй.

Ещё осенью, в период сильного зноя, отряд ждал, когда А-Тай обдует их прохладным ветерком. После напоминания Мо Жигэня Хунцзюнь неожиданно осознал: он действительно прав! Рядом с А-Таем они могут не беспокоиться о снежных бурях, бьющих им в лица!

— Снежного демона оставим на потом, — А-Тай прошёл через плац и остановился перед клеткой, в которой на корточках сидел одетый в лохмотья мужчина со свирепым лицом и устрашающе большими глазами.

— Мы изловили его по пути, в ярданге.

С первого взгляда Хунцзюнь понял, что перед ним был демон, но он не мог определить какой именно. Стоило демону-карпу его увидеть, как он в испуге заверещал:

— Змея!

Демон действительно оказался песчаным змеем. Он уставился на толпу и время от времени высовывал раздвоенный язык, выглядя сильно уставшим. В конце концов, зимой он должен быть в спячке, но по стечению обстоятельств⁴ оказался пойман. Видимо, демон много дней не ел и не пил, потому был крайне измотан.

[⁴阴差阳错 [yīn chā yáng cuò] — неправильные инь и ян. идиома, букв. означающая, что происходящая неправильная ситуация вызвана внешними факторами.]

— Ты обещал, что не убьёшь меня, — голос песчаного змея был низким и хриплым.

А-Тай с присущей ему изящностью ответил:

— Ты же обещал рассказать всю правду. Поведаешь, что услышал?

— Предводитель мертвецов попал к ним в руки, — змей смотрел на Хунцзюня, казалось, со страхом в глазах, — они уже нашли человеческое воплощение Белого оленя. Король демонов приказал духу чумы использовать силу Белого оленя, чтобы как можно скорее собрать войска мертвецов — они должны быть готовы в любой момент помочь возрождению Мары свергнуть действующего Сына Неба. Вот и всё.

— Подожди-подожди! — воскликнул Хунцзюнь дрожащим голосом, — повтори-ка?!

Песчаный змей поднял глаза и встретился взглядом с Хунцзюнем.

Оказалось, он обитал недалеко от захоронения генерала ярданга и двадцать лет назад добился успехов в самосовершенствовании, а после появления Сюаньнюй и духа чумы его взяли под командование Короля демонов и назначили посланником. Время от времени демону поручали отправку писем, по пути он помогал Сюаньнюй покупать печёные лепёшеки⁵ с фруктами на ночном рынке Шачжоу — в целом, выполнял поручения двух главных демонов.

[⁵烧饼 (shāobing) — разновидность лепёшек с начинкой или без, также обычно сверху посыпается кунжутом.]

Дух чумы был родом с Центральных равнин, а в эту местность его направил Король демонов для присмотра за войсками. Сюаньнюй же родилась и выросла здесь.

— Ого, — произнёс Хунцзюнь, — оказывается, у демонов всё ещё есть определённые места проживания.

— Сюаньнюй раньше такой не была, — песчаный змей окинул взглядом Хунцзюня. Из всех присутствующих только с ним он ощущал смутное родство. Его холодная, но величественная аура давала понять, что этот юноша как-то связан с демонами. Однако змей решил весьма тактично промолчать. Не задавая лишних вопросов, он продолжил:

— Только позже всем стало известно о переменах в её характере.

— Всем? — Мо Жигэнь нахмурился, — сколько вас, демонов, там всего?

— Всех их отослали за год до этого, — ответил змей, — птиц и зверей — почти всех, кого я знал.

— Куда их отослали? — Ли Цзинлун почувствовал тяжесть надвигающейся беды.

Песчаный змей ответил:

— Я не знаю. Всех их забрал Король демонов. Возможно, их использовали как подношение для реинкарнации Мары?

В тот день А-Таю довелось лишь в грубой форме допросить змея о его происхождении, и потому он не ожидал, что постепенно Ли Цзинлуну удастся выведать больше подробностей.

— Как они поддерживают связь? — вновь спросил Ли Цзинлун.

— Через фреску на стене пещер Могао⁶

[⁶Мога́о (莫高窟 [Mò gāo kū]) — крупнейшая пещера раннебуддийского пещерного храмового комплекса Цяньфодун («Пещера тысячи Будд»), воздвигнутого в 353—366 гг. н. э. в 25 км от оазиса Дуньхуан, провинция Ганьсу.]

Все оказались шокированы!

А-Тай прижал одну руку ко лбу, а другой похлопал Ли Цзинлуна по плечу, как бы говоря: «Как и ожидалось, я не умею проводить допросы, этим лучше заниматься тебе».

Ли Цзинлун решил ни на что не отвлекаться и сосредоточился на получении новой информации. Песчаный змей оказался крайне сговорчив и сумел ответить почти на все вопросы. На настенной росписи Король демонов был изображён в виде дракона. Этот заговор назревал на протяжении последних двадцати лет: с тех пор, как Чжан Хао впервые посетил Дуньхуан и обнаружил Сюаньнюй, живущую в уединении на северных склонах гор Цилянь. В течение восемнадцати лет оба демона совместными усилиями пытались изловить духовного зверя, ходили слухи, что разыскиваемый зверь обитал во фресках на стене пещер Могао, и периодически перевоплощался в человеческом теле.

Когда духовный зверь покинул пещеры Могао, чтобы перевоплотиться вновь, дух чумы и Сюаньнюй успешно перехватили его и использовали демоническую ци для подчинения.

— Белый олень, — пробормотал Мо Жигэнь, обменявшись взглядом с Ли Цзинлуном.

— Та красотка, которую ты ищешь? — ошеломлённо спросил А-Тай.

Демон-карп тут же встрял:

— Теперь оказалось, что он является мужчиной.

— Не говори об этом, — Мо Жигэнь приложил руку ко лбу и проворчал в ответ: — Неизвестно, жив ли Лу Сюй вообще, как можно в такой момент волноваться какого он пола?

— Я не знаю, что случилось, — продолжил змей, — но в тот день дух чумы был крайне потрёпан. Я чётко помню, что он приказал мне найти помощников…

Преследуя Белого оленя, дух чумы явно столкнулся с сильным противником, который его и измотал. И у оленя, которого таки удалось захватить, тоже была небольшая проблема — его физическое тело оказалось утеряно, потому оставалась только духовная составляющая.

Мо Жигэнь тут же прокомментировал:

— Если бы духовному зверю было некуда деваться без физического тела, он быстро бы вернулся обратно в небесные вены.

— Позднее, духу чумы и Сюаньнюй всё же удалось подчинить себе Белого оленя, заполнив его тело до краев демонической ци, они создали для него новое тело, после чего использовали его способности проникать в сны для того, чтобы пробудить войско мертвых солдат…

Впрочем, для того, чтобы полностью низвергнуть оленя, им потребовалась колоссальное количество времени и сил. Весь этот процесс в общем занял у них почти десять лет. Добившись цели и очернив оленя, они потратили ещё около восьми лет на то, что бы извратить сознание младших и старших командиров армии призраков. В конечном итоге, те кто попал под их влияние, выполняли приказы без возражений. И только Лю Фэю с его подчинёнными была дарована свобода из тесных гробов.

Другой командир мертвецов всё ещё пребывал во сне, но Король демонов не мог больше ждать. Он приказал Сюаньнюй и духу чумы как можно скорее позаботиться о Хэси и уделить особое внимание одной занозе в боку — Гэшу Хану.

Действуя в одиночку, повелительница метели отдала приказ Лу Фэю возглавить огромную армию солдат, но она никак не ожидала, что бывший генерал будет случайно разбужен серым волком. Сюаньнюй была так взбешена, что вызвала черный туман из настенной фрески и приказала ему схватить и вернуть Лю Фэя. Лишь благодаря удаче, они наткнулись на вторую половину реинкарнации белого оленя, который ускользнул от демонов восемнадцать лет назад.

— А как же Лу Сюй?! — дрожащим голосом проговорил Мо Жигэнь.

— Я… Я не знаю какой метод они использовали, — прошипел змей, — что бы это ни было, вернулась она раненной. Это из-за сражения с вами, верно?

Песчаный змей внимательно наблюдал за собравшимися экзорцистами. Видя, что никто не спешит дать ответ, он продолжил:

— Они отправились в ярданг. Там духовный зверь пробудил короля солдат-мертвецов, который на данный момент собирает более двухсот тысяч призраков. Сейчас они готовятся провести армию через перевал Юймэнь…

— Что?! — в унисон закричали все.

Ли Цзинлун осознал всю серьезность данной ситуации, он с тревогой посмотрел на А-Тая. Тот беспомощно пожал плечами, говоря:

— Я сразу же спешил сюда, когда услышал эту новость.

То, что самый беспокойный из двух королей мертвецов покинул свой гроб, чтобы начать войну со смертными, обеспокоило всех — его способности были выше чем у Лю Фэя. Хунцзюнь сразу же подумал о городах, которые были уничтожены мертвецами раньше; кроме того, генералом, охраняющим перевал Юймэнь, был его родной дядя! Юношу сковал ужас, стоило вообразить жестокую бойню, что захлестнет границу.

— Что нам делать? — голос Хунцзюня дрогнул.

Ли Цзинлун решительно спросил:

— Когда они выдвигаются?

— Послезавтра? Вчера? Позавчера? — песчаный змей считал на пальцах; так как была зима, он перестал считать дни, — они заставили меня отправиться на поиски Короля демонов, чтобы передать ему известие, что они нашли…

— Хорошо, — прервал его А-Тай, — достаточно.

Ли Цзинлун вздрогнул, глядя на А-Тая, тот заключил:

— Засада приближается.

Кивнув, чжанши немедленно развернулся и направился обратно в главный зал, раздавая приказы:

— Приготовьтесь к битве! Быстро!

Ли Цзинлун ворвался в зал, крикнув охранникам:—

Немедленно сообщите генералу Цзя и всем его командирам, что это военная тревога!

Тюрский юноша по имени Ашина Цюн похлопал Хунцзюня по плечу:

— Не волнуйся.Поскольку Ли Цзинлун молниеносно отреагировал на полученные сведенья, Хунцзюнь почувствовал то, чего не испытывал уже долгое время: все его тревоги мгновенно рассеялись как туман. На этот раз чжанши не пришлось говорить «доверься мне», он предпочёл использовать свои действия.

Хунцзюнь, кивнул и перевел взгляд на демона в клетке.

— Отпусти меня, — взволнованно попросил змей, — вы обещали мне, что освободите меня!

Ашуна Цюн вытащил метательный нож, наблюдая за демоном. Хунцзюнь быстро предупредил его:

— Не убивай.

Мужчина убрал свой нож. Хунцзюнь не осмеливался принять решение, но, видя, как жалко смотрел на него пленник, сдался:

— Позволь мне спросить у чжанши.— Мой король, — позвал демон-змей, — я действительно не лгал вам.

— Я не твой король, — оборвал его Хунцзюнь, и, развернувшись, пошёл на поиски Ли Цзинлуна.

В поместье царило нездоровое оживление: повсюду сновали командиры, отвечающие за охрану заставы Юймэнь; облаченный в свои доспехи Ли Цзинлун делился с остальными информацией полученной от пленника, на карте обозначал путь, по которому маршировала армия мертвых. Он отдал приказ генералу Цзя организовать охрану на сторожевых постах, чтобы предотвратить внезапное нападение.

— Невозможно! — воскликнул Цзя Чжоу, — у нас имеются сигнальные вышки. Они не подавали сигналов опасности, как на нас могут тайно напасть?

— В рядах наших противников есть демон, который способен управлять ветром и снегом, — объявил чжанши, — ваши подчиненные не смогут даже сигнальные огни зажечь.

Цзя Чжоу замолк. Ли Цзинлун сел и натянул на ноги сапоги, которые протянул ему солдат.

— Дайте мне две тысячи солдат с веревками и арбалетами. Пусть они спрячутся вдоль главных троп долины Цилянь, а именно… Здесь, здесь и здесь, — Ли Цзинлун свободной рукой указал несколько мест и продолжил, — это пути, по которым они предположительно пойдут.

Цзя Чжоу не стал долго думать, тут же принял решение и отдал приказ:

— Вперёд! Вы все! Дайте под командование Ли-чжанши пять тысяч опытных солдат!

На карте провели красные линии, которые начинались от ярданга до юго-запада и через северно-запад перевала Юймэнь, они обрывались на въезде в сам уезд.

Подумав, А-Тай добавил:

— Они держат путь из ярданга. Мы должны выдвинуться как можно скорее, если дорога пройдет гладко, то мы откажемся на шаг впереди них. Однако двести тысяч солдат-мертвецов…как ты собираешься победить их?

Ли Цзинлун ответил:

— Давай обсудим план действия, после того как сядем на лошадей.

— А демон-змей…— Хунцзюнь указал в сторону выхода.

— Мы отпустим его, как только вернёмся назад, — мужчина надел шлем и спешно вышел из главного зала, — департамент экзорцизма, слушайте мой приказ!

Мо Жигэнь и А-Тай издали одобрительные возгласы, а Хунцзюнь воскликнул:

— Да!

Ли Цзинлун посмотрел на юношу, уточнив:

— Не хочешь остаться здесь и составить компанию своему дяде?..

— Я должен пойти вместе с чжанши, — возразил Хунцзюнь, приводя в порядок свои метательные ножи.

Он повернулся к Цзя Чжоу:

— Не волнуйся, дядя.

Мо Жигэнь и Ли Цзинлун обменялись взглядами. Чжанши слегка качнул головой, остальные даже не заметили их молчаливого диалога.

Цзя Чжоу не оставалось ничего другого, кроме как поддержать племянника:

— Иди и возвращайся в целости и сохранности.

Ли Цзинлун, Хунцзюнь, А-Тай, Мо Жигэнь и юноша тюрк покинули поместье. Пришпорив лошадей, они направились прочь из города.

***

Как только они покинули пределы города, Ли Цзинлун внезапно остановил лошадь посреди пустынной равнины. Его взгляд был задумчив.

Хунцзюнь поинтересовался:

— Что-то не так? Есть проблемы?

— Возможно, тот змей — шпион? — А-Тай уже догадывался, что будет непредвиденная остановка, поэтому развернул лошадь.

Началось второе собрание департамента экзорцизма.

Хунцзюнь, наблюдавший за происходящим, потерял дар речи.

Не в первый раз он видел нечто подобное и уже не нуждался в пояснениях, чтобы понять, что к чему. Догадался: представление, которое устроил Ли Цзинлун в городе, предназначалась для их невольного информатора. Юноша подумал: что чжанши, что демон-змей — оба стоили друг друга и были крайне хитры!

— Мне так не кажется, — опроверг он мысль А-Тая.

Мо Жигэнь добавил:

— Я тоже не думаю, что он похож на шпиона. Когда чжанши задавал вопросы, было видно, как он напуган.

Тегла задумчиво согласился:

— Я не ожидал, что он будет так сильно бояться.

— Бояться чего? — в недоумении спросил Хунцзюнь, — я ничего такого не заметил.

— Тебя. — внезапно раздался голос Ашины Цюн.

Хунцзюнь уставился на него.

А-Тай бросил на товарища предостерегающий взгляд, чтобы тот заткнулся и не болтал ничего лишнего. После чего с улыбкой продолжил:

— Хунцзюнь, ты можешь называть его просто Цюн. Вы двое очень похожи — оба слишком прямолинейны.

— Говоря вашим языком, у меня невинное сердце ребенка, — легкомысленно добавил Цюн.

— Зачем меня бояться? — переспросил юноша.

— Хорошо, — Ли Цзинлун немедленно влез в их дискуссию, намереваясь положить ей конец, — мы будем действовать все вместе, давайте разведаем обстановку.

Экзорцисты согласились. Они вновь отправились в путь, пришпорив лошадей.

Из-за спины Хунцзюня раздался голос демона-карпа:

— Он боится тебя так же, как я боюсь кошек.

Теперь Хунцзюнь вспомнил, что его настоящий отец являлся павлином, а приемный — фениксом. Змеи, кажется, испытывают природный страх перед сильными птицами. Поэтому он и не стал расспрашивать друзей дальше.

А-Тай присвистнул и с улыбкой позвал Хунцзюня:

— Хунцзюнь! Брось сюда Чжао Цзылуна!

Демон ту же яростно завопил:

— Тохарская неженка! Что ты пытаешься сделать?!

Тегла рассмеялся:

— После разлуки, я столь долгое время скучал по волосатым ногам нашего старшего. Живее, дай мне их погладить. Я буду ласков!

Все расхохотались в голос. Хунцзюнь понял: А-Тай всего лишь хотел подразнить карпа, поэтому перекинул его мужчине, тот с легкостью поймал Чжао Цзылуна и помчался вперёд.

Они оставили Юймэнь позади, выйдя на пустынную равнину, где ветер становился все сильнее. Хунцзюнь чувствовал, что боевой конь под ним был слишком медлительным и совсем не походил на божественного скакуна, на котором он ездил раньше. Но, к сожалению, когда он впал в кошмар, то махал клинком, не глядя, и рубил все, что попадалось под руку. Теперь же не мог избавиться от чувства вины.

— Тебе лучше? — Ли Цзинлун потянул поводья, повернув лошадь в его сторону.

Хунцзюнь кивнул. А чжанши предложил:

— Я позволю тебе поехать вместе со мной, хочешь?

Хунцзюнь махнул рукой, показывая, что всё в порядке. Слова сказанные Мо Жигэнем прошлой ночью, смогли ослабить узел на сердце. Однако насчет «демонического семени», у него всё ещё оставались сомнения. Хунцзюнь также чувствовал себя довольно странно, глядя на чжанши. По-крайней мере, беспокойство, вызванное близостью с ним, ослабло.

— Ты хочешь остаться в Юймэне? — Ли Цзинлун продолжал прощупывать почву.

Остальные, хотели они этого или нет, ускорились, оставив их позади. Да так слажено, словно они уже обговорили это ранее и дали им шанс поговорить наедине.

Хунцзюнь посмотрел на Ли Цзинлуна, оценивающим взглядом:

— Я не хочу.

— Почему? — просил тот настойчиво.

— Боюсь, я буду скучать по вам, ребята, — увидев сегодня А-Тая, Хунцзюнь полностью отбросил мысли о том, что бы остаться. Когда-то он считал, что их расставание станет вечной разлукой. Но ушедшие люди возвращаются. К тому же мужчина привёл с собой нового друга.

Ли Цзинлун добавил:

— Но твой дядя здесь.

Хунцзюнь заметно сбавил скорость, вместе с Ли Цзинлуном он направил лошадь к небольшому ручейку, и, преодолев его, снова ускорился. Юноша обдумал все за и против и ответил:

— На северо-западе слишком холодно. Я не смогу привыкнуть к таким температурам.

Ли Цзинлун засмеялся:

— Тогда скажи это ему сам. Если тем человеком, кто объявит об этом буду я, твой дядя возненавидит меня еще сильнее. И у меня на одного врага станет больше.

Хунцзюнь внезапно вспомнил о Чун Мине и тоже рассмеялся.

— Иди сюда, — мужчина протянул ему руку, — я возьму тебя с собой.

В сознании Хунцзюня вспыхнула сцена, которую он видел во сне: девятилетний маленький Ли Цзинлун ждет его в переулке, доверчиво протягивает ему маленькую ладошку и ведёт в департамент экзорцизма.

И хватка у него была крайне крепкой, словно он боялся потерять его. Но он всё же привел его в то место, где ждала лишь гибель. В итоге, мальчик потерял всё, что имел в своей короткой жизни…

Хунцзюнь крикнул:

— Цзя!

Позади донёсся голос Ли Цзинлуна:

— Подожди меня!

Стряхнув поводья, он помчался следом.

А-Тай, вместе с Мо Жигэнем и Ашина Цюном мчались вдоль подножия гор. Они направлялись к северо-заподному хребту гор Цилинь.

Цюн время от времени поглядывал назад, лишь для того, чтобы увидеть, как на пустынной равнине Хунцзюнь и догоняющий его Ли Цзинлун уже стали двумя маленькими черными точками на фоне бескрайнего горизонта.

— Перестань смотреть туда, — усмехнулся Тегла, — касательно него мы уже все прояснили.

Ашина Цюн легкомысленно парировал:

— У вас, жителей Центральных равнин, действительно есть такие правила? Кто первый увидел, тому он и принадлежит?

Мо Жигэнь обомлел, прежде чем понял, и не смог удержаться от смешка.

А-Тай уколол волка:

— Мо Жигэнь ты не должен смеяться. Я же не смеюсь над твоей судьбоносной женушкой, которая оказалась мужчиной.

Улыбка тут же сползла с лица Мо Жигэня, а лицо стало свекольным, затем и вовсе помрачнело.

— Похоже, в вашем департаменте у всех парней свои проблемы, — заметил тюрк.

А-Тай поддержал его:

— Разве это не правда? Прямо сейчас мы собираемся спасти возлюбленного Мо Жигэня.

— Он ещё не мой возлюбленный, — рыкнул Мо Жигэнь, — не болтай ерунды.

Ашуна Цюн поинтересовался:

— Это «демоническое семя», о котором вы, ребята, говорили, находится в теле этого ребенка, который использует метательные ножи?

— Не дразни его, — выражение лица А-Тая стало непривычно серьезным, — Цюн, меня не касается то, что ты творишь в свободное время, но не вздумай трогать Хунцзюня.

Тюрк, не обратив внимание на предупреждение, улыбнулся:

— Захоти он пойти со мной, нужно ли будет искать кого-то ещё?

Мо Жигэнь хмыкнул:

— У тебя есть Светоч сердца чжанши? Если нет, то ты не сможешь сдерживать демоническую энергию в теле Хунцзюня.

А-Тай молчал некоторое время, прежде чем решил добавить:

— Мо Жигэнь, это очень серьёзное дело. Вы, ребята, уверены, что Хунцзюнь действительно тот демон, о котором говорил змей?

Чжао Цзылун вытащил рыбью голову из рук А-Тая и в упор посмотрел на Цюна. Он слушал весь разговор, от начала до конца.

— До вашего прибытия мы уже разок сразились с ним, — ответил волк, — в своём кошмаре Хунцзюнь увидел смерть родителей, из-за чего энергия семени вышла из-под контроля.

Карп внезапно спросил:

— Правда ли Светоч сердца способен рассеять темную ци? Эй, Хунцзюнь из нашей семьи, почему мы настолько жалки?

— Просто оставь это на чжанши, — Мо Жигэнь не знал что и сказать, — просмотрим, как ему повезёт.

Чжао Цзылун запротестовал:

— Посмотрим, как ему повезёт? Ты серьезно? В этом нет ничего хорошего!

На мгновение стало совсем тихо, каждый замолк.

— Почему ты так говоришь? — спросил Цюн, не совсем понимая сложившуюся ситуацию.

А-Тай уже был раздражён вопросами, поэтому решил коротко им объяснить:

— «Семя Мары» в теле Хунцзюня может быть очищено только с помощью Светоча сердца, находящегося в теле Ли Цзинлуна. Это то, что мы обсуждали сегодня. Посл сражения Ли Цзинлун вместе с Хунцзюнем отправится во дворец Яоцзинь в горах Тайханьшань. Там он попробует разобраться, есть ли способ решить эту проблему.

Ашина Цюн, поразмышляв над услышанным, вдруг размеренно запел:

— Во мраке лугов, моя дорогая возлюбленная зажжёт для меня единственную лампу, которая могла вызвать рассвет. Цзя!

Это была строчка из баллады о народе Тужуэ, смысл которой был прост: пока в твоём сердце есть любовь — она рассеет тьму.

А-Тай не знал: смеяться ему или плакать, и просто покачал головой:

— Он не понимает.

***

Снегопад снова усилился, когда группа собралась у подножия гор. Мо Жигэнь бросил одну пару кожаных доспехов Хунцзюню, который надел их сразу и принялся растирать руки. А-Тай взмахнул веером, и поднявшийся ветер, поднял их на вершину крутой скалы. Там стоял маленький деревянный домик, предназначенный для сторожевых, что вели наблюдение за окрестностями. С этого места они прекрасно видели конец Великой китайской стены, освещенный лучами заходящего солнца.

Великая стена берёт своё начало в Ляодуне⁷, гигантской змеёй ползет по уступам горных хребтов, забирая на юго-запад, и тянется через Бохайский залив⁸, в Лукоу, Хэбэй, Цзиньян и Гуанчжоу… Грозная и величественная, она охватывает почти сотню городов, соединяя Циньскую светлую луну и ханьские рубежи⁹. На ней отпечатались следы прошлых веков; достижения Сыновей Неба, унаследовавших трон; она объединила в себе песни пяти племён ху, которые эхом разносились по Сайваю; соединила воедино время и пространство, все обширные территории Божественной земли, и простерлась по бескрайним землям познавшим суровые зимы, прежде чем раствориться в небытие.

[⁷Ляодун или Ляотунский полуостров [辽文半岛] — полуостров в южной провинции Ляонин на северо-востоке Китая, составляющий юго-западную прибрежную половину региона Ляодун.

⁸Боха́й [渤海], в корейском варианте Пархэ́ [발해] (698—926 годы) — первое государство тунгусо-маньчжуров, располагавшееся на территории Маньчжурии, Приморского края и в северной части Корейского полуострова.

⁹秦时明月汉时关] — отсылка к стихотворению Ван Чанлина. Эти строки указывают на то, насколько неизменной была стена и сражения, развернувшиеся вокруг неё. Как во времена Цинь, так и во времена Хань.]

Ветер доносил до них резкий трупный запах, и даже Хунцзюнь смог его учуять; настолько зловонен он был.

— Где засада? — спросил А-Тай.

***

Солнце клонилось к закату, озаряя светом Великую китайскую стену и горный хребет. Одетый в броню и с мечом Мудрости в руке, Ли Цзинлун кончиком клинка указал на горизонт.

По обе стороны долины стояли заброшенные сигнальные вышки. Войска посланные Цзя Чжоу, двигались куда быстрее них. Они уже спустили веревки и спрятались, как было оговорено. Десятки  крюков были зацеплены за обрыв скалы, на которой собрались экзорцисты.

Мо Жигэнь, в обличье волка, подхватив веревки пастью, потянул их на себя, после чего обмотал вокруг большого булыжника. И рычащим шепотом поинтересовался:

— Армия мертвецов движется на нас. Куда делся Лю Фэй?

На самом деле, после того дня, когда Хунцзюнь был одержим темной ци, Лю Фэй попрощался с ними и отправился в путь один. У Ли Цзинлуна не было времени, чтобы разбираться в том, куда ушёл мертвец. Но мужчина догадывался, что генерал скрывается где-то совсем близко. Или, возможно, он следовал за армией мертвецов и следил за их передвижением.

— Скоро всё будет зависеть от вас, — заговорил Ли Цзинлун, — Хунцзюнь, как только армия мертвых пройдет здесь, используй свои метательные ножи, чтобы срезать вершины с двух сторон.

Хунцзюнь встал на край обрыва, раскинув руки в стороны. Четыре метательных ножа чжаньсянь слились воедино, превратившись в глефу. Он кивнул.

Цюн был поражён — он увидел юного принца в новом свете.

— Сейчас ты можешь использовал заклинания? — серый волк был обеспокоен.

Хунцзюнь отмахнулся:

— Да, я уже полностью выздоровел, не беспокойся.

Ли Цзинлун некоторое время изучал окружающую местность, прежде чем продолжил:

— Вдоль скал есть пара мест, которые сойдут в качестве опорных точек. Через какое-то время я буду рассчитывать на вас, ребята.

Все кивнули и сосредоточились на горизонте. Лучи заходящего солнца были окрашены в красный, как кровь, и мало-помалу медленно скрывались на западе. А за уходящим солнцем пребывала черная волна — это были мертвые солдаты, что устремились к концу Великой китайской стены.

Целая армия мертвецов. Они мчались через пустыню Гоби к Великой стене, как огромная волна, и с чудовищным грохотом влетели в каменную кладку.

А-Тай потерял дар речи от увиденного, а Ашина Цюн рассмеялся:

— Кажется, эти ребята даже не думают скрываться.

Земля жалобно содрогнулась, в долину хлынуло ещё больше всадников. У всех, кто стоял на вершине хребта, перехватило дыхание.

Серый волк утробно зарычал, его зрачки моментально сузились, когда в последних лучах заходящего солнца он увидел двух боевых коней, шествующих среди основных войск.

На одном из коней сидел крупный воин, чье лицо было полностью закрыто металлическим шлемом. На втором коне ехал стройный юноша, одетый в черную форму разведчика — это был Лу Сюй.

Глава 63 - Успех

Звук железных копыт заглушил все звуки в мире. Снежная гора не выдержала и стряхнула снежную пыль. Двести тысяч мёртвых тел в армии — мощь велика. Они прямым маршем ворвались в долину Цилянь!

До долины оставалась только одна миля. Ли Цзинлун затаил дыхание, передовой отряд уже вырвался вперёд. Когда высокий солдат вошёл с Лу Сюем, Ли Цзинлун крикнул:

— «Прыгайте!»

Толпа одновременно бросилась с обрыва, раскинули руки и прыгнули вниз.

Хунцзюнь был в воздухе, стряхнув Мо Дао от снега,он развернул тело, собрав всю духовную силу и влив её в Мо Дао — сначала он повернулся налево, взмахнул мечом!

Энергия клинка вышла из лезвия, подняла прозрачную рябь, с рёвом понеслась и врезалась в вершину снежной горы. Ли Цзинлун схватил его за левое запястье и, падая, швырнул вперёд. Хунцзюнь закричал и с силой полёта взмахнул вторым мечом! Второй удар меча улетел во второй снежный склон!

— «Поддержка!» — снова крикнул Ли Цзинлун.

Они один за другим врезались в противоположный снежный склон. В этот момент вершина горы Цилянь сдвинулась, айсберги и снежная пыль рухнули вниз.

Армия мёртвых заметила вершину. Лу Сюй вдруг поднял голову, увидел, как лавина рушится сверху, но в небе внезапно появилась одетая в чёрное девушка. Девушка сказала:

— «Проходите как можно быстрее!»

Сразу после этого загадочная девушка взмахнула рукавом, снежная буря ровно закрутилась, сдув снежную пыль.

Ли Цзинлун натянул длинный лук, нацелился в призрачного воина и закричал:

—« Атай—!»

— «Хорошо!» — Атай встряхнул веером Ветра, раскинул руки, был в воздухе, сила настоящего огня проникла в веер, и он резко взмахнул им в сторону снежной бури загадочной девушки!

Сильный ветер проревел сквозь долину, и буря девушки была отогнана в сторону. Снова сверху полился снег с грохотом небес! Первый гигантский кусок льда врезался в армию мёртвых, и снег с двух сторон долины начал стекаться к центру — главные силы армии были погребены под снегом!

Лавина быстро распространилась к входу в долину, становясь всё быстрее, король мёртвых быстро отступил с подчинёнными. В этот момент Ли Цзинлун встал на верёвке и отпустил стрелу.

В чёрной ночи стрела, наполненная силой Сердечного Света, осветила долину как метеор, прошла сквозь снег с обеих сторон и устремилась к королю мёртвых!

Как только стрела вылетела, солдаты из засады получили сигнал и одновременно выпустили тысячи крюков — они полетели к королю призраков. Цанский волк взвыл и вырвался вперёд, перепрыгивая между скалами, погнался к выходу из долины!

Сеть из крюков тут же оплела верховое животное короля призраков и повалила его на землю.

В этот миг светящаяся стрела вонзилась прямо в грудь короля призраков, но тот обеими руками оттолкнул, и в руках у него появился огромный чёрный щит — “дзинь”, он отбил стрелу.

Стрела и щит столкнулись, вырвался сильный порыв энергии, и люди Лу Сюя на лошадях были отброшены прочь!

Когда король призраков снова поднял щит, он издал рёв, потрясший небо и землю!

Рёв оглушил всех, вызвав вторую лавину! Сразу после этого король призраков вытянул руки в стороны, и в них появился Чан Гэ (боевой топор-копьё). Он развернулся, Чан Гэ взмахнул, встревожил духов, и обрушил лавину как водопад!

Король мёртвых отступил на полшага, воины собрались рядом. Он вытянул руки и выдвинул их вперёд — из рук вырвался чёрный дым, унесся, закручиваясь вокруг падающего снега и льда в воздухе.

Трупы подчинённых испускали чёрный газ по всему телу, бесконечно, каждый стоял, как будто был магическим кругом! А король мёртвых снова зарычал, толкнул руки вперёд — и действительно, один за другим начал поднимать лёд и снег Ваньцина! Катящиеся камни и лёд расчистили всю долину до огромного открытого пространства!

— «Ещё один удар?»— Хунцзюнь с трудом дышал, с мечом Мо Дао в руках.

Ли Цзинлун закричал:

— «Слушайте мою команду стрелой! Пробейте его заклинание!»

Ли Цзинлун натянул длинный лук, стрела засияла ярким светом. В момент, когда он уже собирался выстрелить, вдруг услышал свист с неба.

Плащ Лю Фэя развевался, он прыгнул с вершины айсберга, держа меч Ветра, раскинул руки и полетел вниз в долину! Яростный ветер пронёсся сквозь воздушные отверстия меча Ветра, и “вжжж” — он пробудился, как зверь. Солдаты вокруг короля мёртвых внезапно рассыпались, и, прежде чем кто-либо успел опомниться, Лю Фэй уже приземлился на голову короля мёртвых.

Король мёртвых тут же сменил тактику, встретил меч Ветра в руках Лю Фэя своим Чан Гэ. Как только два оружия столкнулись — звук железа и стали прогремел по всей долине!

Золотой меч в руках Лю Фэя затрясся с грохотом, и он закричал:

— «Рой!»

Король мёртвых взвился вверх и внезапно покинул долину.

— «В погоню!» — крикнул Ли Цзинлун, убрал лук и стрелы, и ринулся вниз по горной тропе вместе с остальными. Солдаты закричали и начали спускаться с обеих сторон долины с мечами в руках!

На равнине был полный хаос, повсюду трупы. Звук меча Ветра разнёсся в небо. Когда Хунцзюнь добрался до равнины, он мог только бежать на звук меча. Внезапно возле уха раздался голос Атая:

— «Осторожно!»

Вспыхнул огненный смерч, затем поднялась мощная жара, и поле боя вспыхнуло, а мёртвые тела с огнём и мечами повсюду озарили ночное небо. Волк взвыл:

— «Я увидел Лу Сюя! Я пошёл его спасать!»

Ли Цзинлун закричал:

— «Разделяемся!»

Хунцзюнь перевернулся на спине волка, и тот понёс его прочь вдоль линии фронта между мёртвыми телами и армией Тан.

Ли Цзинлун изменился в лице:

— «Хунцзюнь не должен идти!»

Но синий волк бежал так быстро, что Ли Цзинлун уже не мог догнать. Он только услышал громкий рев меча Ветра и тут же повернулся, ринувшись в центр боевого строя!

Поле боя было полно горящих мёртвых упырей, снежная буря вновь поднялась, неся с собой загадочную ярость загадочной девушки, и она крикнула:

— «Кто идёт»

— «Йо,» — рассмеялся Атай с веером, — «красавица, не стоит быть такой взбалмошной.»

Сразу после этого Атай снова взмахнул, и пламя взлетело, столкнувшись со снежной бурей.

Зрелище было крайне впечатляющим: поток пламени поднялся с земли в небо, а тысячи снежинок обрушились с неба, словно Млечный Путь. Вдруг ночь озарилась огнём и снегом, и гремящая армия внизу казалась внутри чуда!

Таинственная девушка глубоко вдохнула, подавила злость и уже собиралась полететь на поле боя, но Атай взвился в небо порывом ветра, смеясь:

— «Твой противник — я.»

Скатанные водяные рукава таинственной девушки обнажили тёмное лицо. Атай вздрогнул. Обе стороны начали колдовать — и в тот же миг ледяные и огненные заклинания столкнулись в небе, словно тысячи метеоров!

Держа меч мудрости, Ли Цзинлун ринулся туда, откуда не прекращался крик меча Ветра. Он увидел, как Лю Фэй и король мёртвых превратились в два фантома, сталкивающихся повсюду. Лю Фэй зарычал:

— «Проснись!»

И тут же Лю Фэй повалил короля мёртвых на землю и ударил его кулаком сверху. Король мёртвых взревел и пнул его ногой. Лю Фэй отлетел назад и с силой врезался в скалу, не попав в снег. Ли Цзинлун внезапно выскочил сзади и пронзил мечом спину короля мёртвых. Король мёртвых насторожился и развернулся, ударив ногой в сторону.

Ли Цзинлун не успел уклониться, его задело в пояс и живот, и он сразу же упал в снег!

Когда король мёртвых поднял руку с Чан Гэ и хотел пронзить грудь Ли Цзинлуна, два метательных ножа прилетели, целясь прямо в его лицо.

— «Хунцзюнь?!» — закричал Ли Цзинлун.

— «Это я,» — Ашиньцюнь встряхнул другие два метательных ножа, повернул шею, издал хруст, стоя в снегу и наблюдая за каждым движением короля мёртвых.

— «Не вступай в лобовой бой!» — Ли Цзинлун волочил меч мудрости и собирался пойти в атаку, но Ашиньцюнь уже бросился вперёд, держа метательный нож между пальцами, целясь в горло мертвеца!

Предупреждение Ли Цзинлуна прозвучало слишком поздно. Ашина Цюнь врезался, король мёртвых лишь одной рукой отразил атаку и поднял ногу — они столкнулись. Король мёртвых ударил левой рукой прямо в грудь и живот Ашины. Ашина почувствовал, будто в него врезалась гора — он выплюнул кровь и отлетел назад!

— «Что это… за чудовище…» — пробормотал Ашин, пошатываясь, — «Я больше не дерусь! Ухожу!» — сказал он и побежал к отряду Можгэна.

Ли Цзинлун: — «…»

Лю Фэй: — «…»

Лю Фэй с трудом поднялся, а Ли Цзинлун, держащий меч мудрости, и король мёртвых оказались друг напротив друга. Вместо того чтобы гнаться за Ашинем, король мёртвых развернулся к Ли Цзинлуну.

Вокруг хлынули мёртвые тела. Ли Цзинлун почувствовал, что дело плохо, а Лю Фэй тут же скрестил меч ветра и влил в него ману.

Меч ветра задрожал с “вжжж”, и движение мёртвых вокруг замедлилось, словно они испугались, отступая от Лю Фэя и Ли Цзинлуна.

Король мёртвых повернул голову и посмотрел на Лю Фэя мутными глазами. Ли Цзинлун влил яркий свет в меч мудрости, затаив дыхание следил за каждым его движением. Нужно нанести удар в один приём! Иначе, если он ударит первым — Ли Цзинлун, возможно, уже не поднимется!

Мёртвые окружили их, Лю Фэй сосредоточенно смотрел на короля мёртвых. Тот молчал, медленно раскрыл ладони, и в них вспыхнул красный свет — появилась погремушка. Затем король мёртвых сжал её.

Два звука — “Бум, бум” — и все мёртвые тела на поле боя остановились, повернулись и ринулись в центр боевой группы!

— «Король!» — закричал Лю Фэй.

Разогнавшиеся ранее мертвецы снова подняли тяжёлые арбалеты и нацелили их на Лю Фэя и Ли Цзинлуна. Король мёртвых снова повернул погремушку. Лю Фэй оттолкнулся и полетел к нему, но король поднял руку, поймал его и тут же развернулся к Ли Цзинлуну.

Ли Цзинлун уже не мог уклониться, оставалось только взмахнуть мечом мудрости и стиснув зубы встретить удар!

— «Что там происходит?!» — Хунцзюнь обернулся и посмотрел вдаль. Все мертвецы уже не сражались, а бежали в центр боевой группы. Даже те, кто были ранее погребены в снегу в долине, начали выбираться наружу.

Синий волк мчался на четырёх лапах, обернулся и крикнул:

— «Уже слишком поздно! Сначала найдём Лу Сюя! Только найдя его, можно разбудить короля мёртвых!»

Лу Сюй, одетый в чёрное, наблюдал за боем с возвышенности. Увидев, как волк несёт Хунцзюня, он мгновенно замер, затем спрыгнул с лошади, повернулся и быстро бросился вниз по склону.

Волк резко развернулся, погнавшись за Лу Сюем. Лу Сюй мчался, как молния, но волк упорно не отставал.

— «Тебе меня не догнать!» — крикнул Хунцзюнь.

Волк скрипнул зубами:

— «Но я постараюсь!»

— «Возьми меня с собой!» — сказал Хунцзюнь, соскочил со спины волка, перекатился в снегу и побежал к ближайшей скале. Серый волк пригнулся и тут же бросился за ним.

Без лишнего веса синий волк стал быстрее, чем Лу Сюй. Когда Лу Сюй бежал, дистанция между ними стремительно сокращалась. В тот момент, когда казалось, что волк уже его схватит, Лу Сюй вдруг быстро побежал.

Чёрный газ взвился вверх, влетев в оленя, словно всё его тело было покрыто чернилами, поднимаясь к небу!

Чёрный волк бросился в воздух, используя прыжок. Чёрный олень излучал полную силу, опустил голову и с рогами налетел на синего волка. Синий волк был подкинут и отлетел, но в хаосе ухватился лапами за рога чёрного оленя. В тот же миг два гигантских зверя рухнули на землю. Чёрный олень отчаянно извивался, но синий волк не отпускал, и волк с оленем катались по снегу.

Метательные ножи Хунцзюня вращались в его руке, готовые помочь синему волку, но волк и олень поднимали снежную пыль, мешая ему точно прицелиться. Чёрный волк прижал чёрного оленя, зарычал, и завыл во весь голос, а чёрный олень испускал по всему телу чёрный газ, как будто что-то изгонялось изнутри!

Он повернул голову и произнёс голосом Лу Сюя.

— «Цан… волк…» — медленно произнёс чёрный олень, — «отступи, белый олень всё равно уже мёртв…»

Синий волк будто воспламенился синим пламенем, его белые глаза вспыхнули:

— «Кто ты такой?! Ты занял тело белого оленя!»

Чёрный олень прошептал:

— «Самое болезненное в этом мире — это не потеря кого-то или чего-то… а то, что каждый день и каждую ночь, всю жизнь, ты должен смотреть, как все живые существа мучаются в этом мире, и оставляют за собой бесконечную боль…»

Прекрасные рога чёрного оленя испустили чёрный газ, который рассыпался в снегу, как огромная сеть, охватывая и опутывая всего волка.

В армии мёртвых тел Ли Цзинлун и Лю Фэй сражались из последних сил. Король мёртвых размахивал чан ге, сражаясь с ними двоими. Хотя Ли Цзинлун был почти бессилен, в его руках был меч мудрости, а в груди — свет сердца, от которого, казалось, король мёртвых испытывал страх. Лю Фэй был избит до крайности, доспех полностью разрушен. Король мёртвых налетел на него, как буря, и полностью сломал ему руку!

Ли Цзинлун закричал:

— «Лю Фэй!»

Король мёртвых развернулся, с чан ге в руке, и пошёл на Ли Цзинлуна. Тело Лю Фэя было изломано, но он встал, покачиваясь, волосы разметались, на лице — горькая улыбка, он взглянул на Ли Цзинлуна.

Внезапно Ли Цзинлун почувствовал, как от Лю Фэя исходила решимость умереть, и его сердце пропустило удар.

Следом Лю Фэй рванулся вперёд и закричал:

— «Бей!»

Ли Цзинлун с мечом мудрости бросился к королю мёртвых!

Король мёртвых ринулся навстречу, желая убить Ли Цзинлуна на месте, меч мудрости Ли Цзинлуна уже достигал его груди, но Лю Фэй яростно закричал, сложил руки, прыгнул, запрыгнул королю мёртвых на спину, обхватил его — и в этот момент Ли Цзинлун пронзил его грудь мечом!

— «Не… повреди его Нэйдань…» — Лю Фэй с трудом сжал шею короля мёртвых.

Сила светильника сердца пошла от груди Ли Цзинлуна к его руке, затем влилась в меч мудрости и ударила в короля мёртвых. Король мёртвых вдруг взревел, обжённый белым светом, обеими руками схватился за меч мудрости!

Ли Цзинлун почувствовал, как сила его светильника сердца бурно вливается в тело короля мёртвых, сталкиваясь с чёрным туманом внутри него.

Но в следующее мгновение король мёртвых яростно взревел и отшвырнул Ли Цзинлуна. Тот получил сильный удар по плечу, кости плеча сломались, и он рухнул в снег. Когда светильник сердца угас, король мёртвых схватил Лю Фэя сзади и отбросил его, бросив прочь!

В этот миг король мёртвых поднял Чан Гэ , догнал его. Лю Фэй попытался встать, но был пронзён Чан Гэ в грудь! В момент, когда копьё пронзило его грудь, раздался звук «дзинь» — Нэйдань короля мёртвых внутри Лю Фэя был безжалостно рассечён остриём Чан Гэ, взорвался, разлетелся зелёным туманом. Затем Чан Гэ пошёл дальше, пригвоздив Лю Фэя к снегу!

Глаза Лю Фэя широко распахнулись. Зелёный туман наполнил его грудь и распространился по копью Чан Гэ.

«Лю Фэй!» — Ли Цзинлун с трудом поднялся, крича изо всех сил.

«Я… наконец-то…» — прошептал Лю Фэй. — «Свободен… Ван, отныне… только… ты… один…»

Лю Фэй открыл глаза. Его кожа и плоть начали разлагаться с видимой скоростью и моментально превратились в белые кости. Зелёный туман заполнил всё тело короля-призрака, словно луч духа, сковывая его движения.

Ли Цзинлун снова ринулся вперёд с мечом, закричал от боли и вонзил меч мудрости в спину короля-призрака!

Белый свет вспыхнул, король-призрак выпустил из рук Чан Гэ, колени его подогнулись, и он рухнул на колени в снег. Ли Цзинлун влил свет лампы сердца в его тело, и король-призрак взвыл от боли в небо. Чёрный дым, исходящий от него, рассеялся под действием силы лампы сердца.

На небе Артест догнал таинственную девушку и взмыл на вершину заснеженной горы.

Издали донёсся рёв короля-призрака, и Артест усмехнулся: «Красавица, ты уже разыграла все свои фигуры? Может, пора остановиться?»

Таинственная девушка натянула одежду и прошептала: «Ещё рано!»

Внезапно таинственная девушка обнажила белоснежное тело, но её лицо было мрачным, а затем потекли ледяные струи. Артест опешил. Ветер, лёд, пламя, гром и летящий песок обрушились хаотично!

Таинственная девушка превратилась в ледяной кристалл, с открытым ртом взревела, и горы с землёй слились с ней. Слой инея быстро распространился, и вся равнина Сюйлиди покрылась льдом в одно мгновение! Затем девушка махнула рукой — лёд рассыпался и превратился в острые лезвия, полетевшие в Артеста!

Артест вновь взмыл вверх, руки скрестил перед собой, окружённый пламенем. Звук «бум-бум» — все ледяные клинки разбились о стену ветра перед ним.

Сюань-ну усмехнулась, обернулась, и звук «у-у-у» растворился в небе.

Тем временем в снегу волк и чёрный олень катались и боролись. После того как чёрный олень обвил чёрного волка чёрным дымом из рогов, он в воздухе превратился в Лу Сюя и попытался сбежать, как только упал на землю. Перед ним появилась Цюн.

«Сломайся!» — Асина Цюн метнула летающий нож в Лу Сюя. Тот отклонился назад и избежал удара, но Цюн тут же превратилась в призрачный силуэт и врезалась в него!

В воздухе Асина Цюн и Лу Сюй столкнулись, Лу Сюй повторил её бросок летающего ножа и быстро атаковал.

Снежинка упала с неба и словно застыла между ними. В мгновение ока Лу Сюй и Асина Цюн нанесли по удару, лезвия столкнулись, звук стих, и снежинка упала на клинки. Более десяти ударов!

«Как он может быть таким быстрым?» — Асинь Цюн не успела подумать. Она действовала на инстинктах, отражая удары Лу Сюя. Внезапно из снега выскочила тень.

«Пыль души приближается!»

Лу Сюй: «…»

Лу Сюй был застигнут врасплох. Карповый демон, затаившийся в снегу, осыпал его лицо пыльцой, он чихнул. В его глазах появилось замешательство, и Асинь Цюн взревела:

«Лови удар!»

Асина наконец заметила брешь, развернулась и ударила Лу Сюя левой ногой в грудь.

Лу Сюй утратил стойку, но этот удар оказался смертельным. Он мгновенно полетел назад, как стрела, и в этот момент синий волк, вырвавшийся из чёрного тумана, прыгнул и вцепился в Лу Сюя!

Лу Сюй вновь превратился в оленя в воздухе, элегантно перекатился, четыре копыта оттолкнулись от воздуха, он почти улетел, но чёрный волк вцепился сбоку в переднюю ногу чёрного оленя. Камень!

«Хунцзюнь!» — после того как чёрный волк врезал чёрного оленя в камень. — «Скоси угол!»

Хунцзюнь наконец дождался шанса, занёс Мо Дао, выпрыгнул из-за камня. Чёрный олень поднял голову, из рогов внезапно вырвался чёрный дым, но синий волк прижал его к земле. Вспышка света — и Мо Дао Хунцзюня опустился!

Раздался звук лопнувшего нефрита и золота — Мо Дао вспыхнул ярким светом… и рассыпался.

Однако Хунцзюнь сжал меч, громко крикнул, меч вспыхнул пламенем, и он не отступил — обрушил его прямо сверху!

Чёрный олень взорвался чёрным пламенем по всему телу, изверг волны воздуха и отбросил всех вокруг. Его два рога были отсечены и упали в снег.

Хунцзюнь дрожал, держа меч, и от удара вся сила покинула его тело.

Чёрный олень лежал на земле, безостановочно дёргаясь, а с двух срезанных рогов поднимался густой чёрный дым, устремляясь в небо.

— Ты… откуда знал, что нужно отрубить ему рога? — Хунцзюнь не удержал меч, даже Мо Дао выпал из рук и упал на землю.

Синий волк обратился в Мо Чжиґэня и ответил:

— Длинная история… догадался. Лу Сюй?! Лу Сюй!

Тело чёрного оленя продолжало уменьшаться, превращаясь в чёрного Сюя, лежащего на снегу. Из левой руки Лу Сюя, укушенной Мо Чжиґэнем, текла кровь, а его чёрная одежда постепенно белела.

— Лу Сюй? — Хунцзюнь пошатываясь подошёл и наполовину обнял его, Мо Чжиґэнь и Асина Цюн тут же поспешили вперёд.

В этот момент издалека донёсся рёв короля-призрака, и армия мертвецов, рассеянная по земле, начала рушиться. Клинки пламени сверкали со всех сторон, и все мертвецы попадали на землю.

Ли Цзинлун почувствовал резкую боль в сердце, отступил на полшага и выпустил меч мудрости.

Труп поверженного короля мертвецов рухнул вперёд, тяжело упал на землю — прямо перед Лю Фэем, который стал уже просто костями.

Звёзды мерцали, земля была усеяна телами в доспехах, и среди них покоились кости Лю Фэя, лежащие у скалы в центре поля боя. Лёгкий ветерок взметнул длинные волосы у его черепа, и они развевались на ветру.

Перед ним — могучее тело павшего короля мертвецов, а рядом, шатаясь, стоял Ли Цзинлун с мечом в руке. Глаза Ли Цзинлуна были полны растерянности. Танские воины на поле боя также стояли в ступоре, как и он.

Солнце взошло и осветило Великую Китайскую стену.

В тени гор Мо Чжиґэнь приложил ладонь ко лбу короля мертвецов и пробормотал заклинание. Однако чёрная энергия не вышла из него.

Хунцзюнь, Артай, Ли Цзинлун и Асина Цюн молча наблюдали за обличьем короля-призрака.

Он был могуч — на полголовы выше Ли Цзинлуна, его броня Цинь казалась несокрушимой, словно сама гора.

Он плотно закрыл глаза, и Мо Чжиґэнь сказал:

— Не знаю, сможем ли мы его разбудить.

— Я так долго спал… — проговорил король-призрак глубоким голосом.

Его голос был таким же хриплым, как у Лю Фэя. Он медленно открыл глаза на этих словах.

Толпа отступила назад, осторожно наблюдая за ним.

— Во сне… я убил своего лучшего брата, — вновь сказал король-призрак.

Его взгляд уже не был мутным. Как будто он пробудился, как Лю Фэй, и в его зрачках появилась ясность. Цвет кожи стал почти человеческим: без пятен, без сухости. Единственным, что выдавало его природу, был сероватый оттенок кожи.

— Теперь скажите мне — это всё правда? — вновь произнёс король-призрак.

Никто не ответил, только молча смотрели на него. Он сидел у подножия Великой стены, прислонившись к ней, и смотрел в высокое синее небо, внезапно сказав:

— Я так давно не видел дневного света…

Когда налетел лёгкий ветерок, Хунцзюнь повернулся и медленно пошёл в центр поля битвы, перешагивая через тела павших, пока не подошёл к черепу.

Ржавые доспехи были разорваны, скелет Лю Фэя смотрел вверх, его пустые глазницы были открыты и глядели на белые облака в небе. Меч Чан Гэ всё ещё был вонзён в его сломанное ребро.

Хунцзюнь прошептал:

— На самом деле, ты не был проклят вечной жизнью, Лю Фэй.

В то время он ещё не знал значения слов «вечная жизнь» и «вечная смерть».

Глава 64 - Семь эмоций и шесть желаний¹

Примечания:

[¹七情六欲 (qī qíng liù yù ] — семь чувств и шесть желаний. Значение: все различные эмоции и желания, которыми обладают люди. Семь эмоций — счастье / гнев / печаль / радость / любовь / ненависть / желание. Шесть желаний — чувственные удовольствия, связанные с глазами / носом / ушами / языком / телом / разумом.

«Насколько крепка твоя дружба с Белым оленем? Готов ли ты жить и умереть вместе с ним?»

***

Недалеко позади Повелитель мертвецов молча выслушал рассказ Ли Цзинлуна, глубоко вздохнул и медленно поднялся. –...Так всё и произошло, – закончил рассказ Ли Цзинлун и начал ждать реакции Повелителя мертвецов. Хунцзюнь опустил голову и посмотрел на иссохшие кости Лю Фэя, как внезапно услышал в ушах два резких звука «бум–бум». Повелитель мертвецов, держа в руке погремушку, неспешно направился к центру заснеженной равнины, где лежали мертвые тела. Оставшиеся воины один за другим начали медленно подниматься и следовать за ним. Он осторожно надел свой шлем, а звук «бум–бум» продолжал греметь, и казалось, что вся земля претерпевает странные изменения! «Бум–бум». Лежавшие на земле трупы павших в бою воинов начали двигаться. Хунцзюнь отступил на несколько шагов назад и с удивлением посмотрел на Повелителя мертвецов. Он увидел, что тот неподвижно стоит на открытом пространстве, а почти двести тысяч мертвых солдат–призраков ожили под звуки погремушки! Они поднимали своё оружие и вставали один за другим. Ли Цзинлун и другие мгновенно забеспокоились, и потому, подмигивая, просили Хунцзюня вернуться. В конце концов, никто не хотел снова подвергнуться нападению восставших мертвецов. Но на этот раз армия павших в бою воинов, похоже, была намного дисциплинированнее и не нападала на всех без разбору. Подобрав свое вооружение, они, подобно водному потоку, выстраивались квадратным строем на дне ущелья долины и убирали свое ржавое оружие в ножны. «Бум–бум…» Звук погремушки эхом разносился по заснеженной равнине, усиливая ощущения одиночества и пустоты. На мгновение всё стихло, и даже ветер прекратился. Лишь погремушка в руке Повелителя мертвецов снова и снова ритмично звучала, содрогая землю... Перед передним квадратным строем появились двадцать конных тулинов под командованием у двадцати ваньфу–чжанов. Цзянфу–чжаны скакали на лошадях между своими строями, а вслед за ними следовали бай–чжаны, ши–чжаны и у–чжаны. В общей сложности двухсоттысячная армия павших в бою воинов быстро выстроила свои войска под звуки погремушки. Все из Отдела изгоняющих демонов потрясенно переглянулись. Ли Цзинлун же сделал негласный вывод, что им действительно повезло, ведь эта армия ранее сражалась беспорядочно, без тактики и без разбора. Если бы Сюаньнюй на самом деле контролировала Повелителя мертвецов, возможно, ночное сражение не закончилось бы так просто. Звук погремушки прекратился, а заснеженная равнина заполнилась телами погибших в бою воинов. Повелитель мертвецов держал в руках свой шлем. Подъехавший к нему цзянфу–чжан снял винный мешок, который носил при себе, и налил в шлем крепкий напиток. – Что он собирается делать? – спросил дух-карп. – Тсс, – подал знак Ли Цзинлун, подзывая Хунцзюня к себе. Все встали плечом к плечу, глядя на Повелителя мертвецов и его двухсоттысячную армию мертвых воинов, а также на иссохшие кости Лю Фэя, спокойно лежащие под камнем. В этот момент Хунцзюнь смутно надеялся, что у Повелителя мертвецов найдется какое–то заклинание, способное оживить Лю Фэя. Однако они услышали лишь низкий голос Повелителя мертвецов, разлетевшийся по заснеженной долине ущелья: — «Каков был довременный мир – чей может высказать язык? Кто Твердь и Землю – "Верх" и "Низ" – без качеств и без форм постиг? "Был древний хаос", – говорят, кто чёткости добился в нём?» Он поднял свой шлем к небу, словно чашу. — Жизнь и смерть безграничны, им нет конца, и лишь сон позволяет от этого отдохнуть! В одно мгновение все павшие в бою воины одновременно опустились на одно колено! Мечи задрожали в ножнах, а звук был похож на рев драконов, долгое время эхом разносящийся по долине! Все, затаив дыхание, пристально наблюдали за Повелителем мертвецов, стоявшего к ним спиной. Хунцзюнь чувствовал его мощь, точно такую же, как и в ту ночь, когда Лю Фэй обезвредил трупный яд. Сила, превосходящая жизнь и смерть, вернулась! Вслед за этим они увидели, как Повелитель мертвецов переместил шлем в левую руку, опустил внутрь, словно в чашу, пальцы правой руки, а затем вскинул их к небу. — Почитайте бескрайнее небо, начало преображения всего сущего, – затем указал на землю. — Почитайте плодородную землю Шэньчжоу, позволяющую всем живым существам обрести покой. В следующий момент Повелитель мертвецов опустил руку, держащую шлем и, выплеснув вино на кости Лю Фэя, громогласно сказал: — Почитавший меня Князь Цзянду, наконец ты уразумел, как сбросить узы мирской суеты… Двести тысяч павших в бою воинов, стоявших с опущенными головами, вдруг резко их подняли. В ущелье подул сильный ветер, и в одно мгновение мертвые кости разлетелись многочисленными световыми пятнышками, а шквальный ветер понёс их к голубому небу. Пылинки, напоминающие сияние Млечного Пути, медленно поднимались вверх, подобно потоку густого дыма, и на глазах у всех претворялись в дорогу к небесам, пока наконец не исчезли с дуновением ветра. «После того как человек умирает, может ли он стать павшим в сражении воином и продолжать жить?» – Хунцзюнь не мог не подумать об умерших членах своей семьи.

***

– Когда ты впервые увидел смерть? – внезапно спросил его Ли Цзинлун, когда они ехали рядом, следуя за Повелителем мертвецов. Двухсоттысячная армия была отослана, а рядом с Повелителем мертвецов осталось всего двенадцать личных стражников. Мо Жигэнь забрался на лошадь, держа в руках Лу Сюя, после чего, следуя за Повелителем мертвецов, они вместе с А–Таем и Ашиной Цюном поскакали к концу заснеженной равнины. Никто не спрашивал, куда направляется Повелитель мертвецов, все были на удивление молчаливы, особенно Мо Жигэнь и другие, как будто они впервые увидели эту «Технику перемещения сквозь круг сансары», и каждый из них теперь размышлял о многих загадочных и таинственных вещах. Хунцзюнь замедлил движение своей лошади. За исключением того случая во сне, когда ещё ребёнком он стал свидетелем смерти своих родителей, то в первый раз он узнал о смерти во дворце Яоцзинь. – ...В то время я принес птицу с подножья горы, – ответил Хунцзюнь. – Она была уже очень старой. Я умолял Чун Мина спасти её, но он лишь сказал: «Все живые существа рано или поздно умирают. Я могу вылечить её болезни, но не могу бесконечно продлевать ей жизнь». Тогда я впервые узнал о смерти. – Как думаешь, что такое смерть? – снова спросил Ли Цзинлун. Когда Хунцзюнь задумался над этим вопросом, он не мог не вспомнить о своих родителях, из-за чего на лице его отразилась грусть. – Просто мысли вслух, не более, – поспешно отговорился Ли Цзинлун. Когда Хунцзюнь поднял глаза, то внезапно увидел на лице Ли Цзинлуна легкое беспокойство, словно, очнувшись ото сна, он понял свое подсознательное отчуждение от него, из–за чего Ли Цзинлун на протяжении этого пути чувствовал неловкость, которую не мог выразить словами. Казалось, он пытался подобрать слова, чтобы поговорить с ним, но из–за беспокойства говорил о том, о чём вовсе не хотел упоминать. – Смерть – это превращение кокона в бабочку, что вернётся в бескрайнее небо, – внезапно заговорил Повелитель мертвецов, он замедлил коня и поравнялся с ними. – Это снег, который растает и проникнет в недры земли, откуда по капле заполнит реки, озера и моря. Именно поэтому ты никогда не сможешь понять, ты – это ты, или ты – всего лишь часть мироздания. Наступали сумерки. Вдалеке появилась длинная каменная стена высотой не менее десяти чжанов, в центре которой находилось огромное девятиярусное сооружение, окрашенное в синий цвет с резным ограждением и колоннами красного цвета. – Ух ты, пещеры Могао! – ответил дух-карп на невысказанный вопрос Хунцзюня. Повелитель мертвецов и его личные стражники спешились. У девятиярусного здания дежурило всего несколько солдат, которые заметили группу приближающихся людей и, вскинув оружие, прокричали: – Кто вы?! Ли Цзинлун немедленно показал свой пропускной жетон, демонстрируя ранг, а Повелитель мертвецов, шелестя развивающимся плащом, взлетел на девятый ярус. – Все, входите, – приказал Повелитель мертвецов, его тон не подразумевал возражения. На девятом ярусе находился величественно сидящий Будда Майтрея, он поместил одну руку на колени, а вторая свешивалась с них. Повелителю мертвецов это место знакомо больше, чем его собственный дом; он держал в руке веревку с привязанной к ней нефритовой табличкой, которая несколько раз покрутилась, выскользнула из руки, очертила дугу и с мерцающим сиянием полетела к плоской ладони Майтреи, а затем со звуком «дзинь» исчезла в ней. – Повелитель мертвецов, – собирался что–то спросить Ли Цзинлун, но тот поднял руку, отдавая всем приказ «помолчать и подняться по деревянной лестнице сбоку». Его стражи расположились под лестницей, а остальным людям пришлось друг за другом подняться на пятый ярус, который на удивление оказался очень высоким в этих пещерах Могао. Подул пронизывающий холодный ветер. Повелитель мертвецов повел всех во внутренний светлый зал: в нём не было ни статуй, ни изваяний, только яркие разноцветные росписи на стенах и путуани на полу. – Как нам вас называть? – спросил Ли Цзинлун. – Я уже давно не могу вспомнить свое имя, – с тяжестью ответил Повелитель мертвецов. – Называйте меня просто Повелителем мертвецов. Садитесь, не стесняйтесь, это святая земля моего клана мертвых. Мо Жигэнь держал на руках потерявшего сознание Лу Сюя. Повелитель мертвецов сказал: – Положи его сюда. Договорив, он указал на место рядом с расписной стеной зала, и Мо Жигэнь положил туда Лу Сюя, а Повелитель мертвецов снял плащ и укрыл его. Посмотрев на настенные рисунки, Ли Цзинлун вспомнил, что им поведала Песчаная змея, и спросил: – Где изображена роспись, с помощью которой Сюаньнюй, Дух поветрия и Повелитель духов поддерживают связь? – Этот ползучий гад не осмелится появиться здесь, – грубо ответил Повелитель мертвецов. – Когда я просыпаюсь от своего сна, то обретаю абсолютный контроль над этим местом. Пока вы находитесь в пещерах Могао, вы в полной безопасности. Ли Цзинлун глубоко вздохнул, внезапно почувствовав сильную усталость. – Если вы такой могущественный, то почему оказались под контролем у тех, кто в подчинении у Повелителя духов? – спросил А–Тай. Повелитель мертвецов повернул голову и посмотрел на Лу Сюя, лежащего рядом с настенным рисунком, – смысл его взгляда был ясен без слов. – Восемнадцать лет назад Белый олень должен был переродиться, чтобы снова защищать людской мир от мрака ночи, – медленно ответил Повелитель мертвецов. – Однако он был осквернён Черным морским змеем Се Юем, который смог лишить его двух душ Хунь и шести душ По, поэтому для перерождения осталось только по одной... Как только эти слова прозвучали, все были шокированы. Это совпало с тем, что ранее предположил Ли Цзинлун, отчего Мо Жигэнь внезапно занервничал, но Ли Цзинлун тут же подал ему знак успокоиться. – Садись, – приказал Повелитель мертвецов, когда увидел, что Хунцзюнь всё ещё рассматривает рисунок. Хунцзюнь взглянул на Повелителя мертвецов, кивнул и принёс путуан, но вместо того, чтобы сесть рядом с Ли Цзинлуном, он уселся рядом с Ашиной Цюном, который сидел ближе всех к выходу. – Иди сюда, – невозмутимо, как и положено высшему духу, Повелитель мертвецов указал на пустое место рядом с Мо Жигэнем. Хунцзюнь на мгновение замолчал, и Повелитель мертвецов продолжил: – Мы с Чун Мином старые знакомые. Ты даже можешь называть меня «дядей». Ты и дома такой непослушный? – Вы…– на этот раз настала очередь Хунцзюна удивиться. – Если вы хотите о чем–нибудь спросить, то спрашивайте. Я, разумеется, отвечу вам, – в голосе Повелителя мертвецов присутствовало величие старшего поколения, и когда Хунцзюнь услышал его, то был вынужден подчиниться и сесть рядом с Мо Жигэнем. Пока он пересаживался, глаза Повелителя мертвецов всё время следили за ним. – Когда Лу Сюй поправится? – спросил Мо Жигэнь. – Может быть, скоро, – медленно ответил Повелитель мертвецов, – а может быть, никогда. Всё будет зависеть от вашего решения. – Что нам нужно сделать?– поняв всё первым, спросил Мо Жигэнь. Повелитель мертвецов не ответил, но Ли Цзинлун перешел к уточнению сути проблемы: – Что случилось с двумя оставшимися душами? Повелитель мертвецов слегка нахмурился. Он скрестил ноги и положил руку на колено, после чего тихо заговорил: – Оставшиеся две Хунь и шесть По стали злыми духами. Всё это началось из–за Се Юя, который всю свою жизнь был одержим желанием воскресить Тяньмо. Прошло уже почти четыреста лет с тех пор, как он выбрался, но за это время истинный Повелитель духов так и не появился... Хунцзюнь предчувствовал, что всё сказанное Повелителем мертвецов будет тесно связано с его жизнью, поэтому, затаив дыхание, внимательно слушал. – …У расы духов на земле Шэньчжоу изначально не было никаких Повелителей, вернее, многие маленькие духи считали ими определенных существ. Например, павшие в бою воины считают таковыми Девятихвостую Небесную лисицу, Куня или Златокрылого Дапэна, а также других могущественных духов-зверей, появившихся в прошлом и обладающих непревзойденной магической силой. Четырех великих духов-зверей часто называли «Повелителями духов», но «Повелитель» отличался от «Князя». Сам Повелитель мертвецов никогда не думал об объединении всех духов на земле Шэньчжоу и установлении какого–либо нового порядка. Вот поэтому в течение многих тысяч лет раса духов была подобна блюду из рыхлого песка. – Но это ведь хорошо, – сказал А–Тай. – Не будет раздора – не будет и разрушений. Ашина Цюн покачал головой и горько усмехнулся. – Раса духов отличается от вас, людей, – неторопливо произнес Повелитель мертвецов. – После десяти сотен лет самосовершенствования процесс получения духовности чрезвычайно труден, поэтому духи-звери очень дорожат своими жизнями и не желают отказываться от уже пройденного. Однако над головами всей расы духов есть тот, кто без сомнения обладает абсолютной властью... Тяньмо. От услышанного у всех гулко «застучали сердца». – Тяньмо появляется из–за злобы и жестокости этого мира, – спокойно сказал Ли Цзинлун. – Он перерождается каждую тысячу лет, но я не понимаю, почему раса духов должна подчиняться его приказам? Разве не проще жить своей собственной жизнью и продолжать совершенствоваться? – Потому раса духов отличается от вас, людей, – ответил Повелитель мертвецов. – За исключением Девятихвостой Небесной лисицы, остальные духи по природе своей не способны выдержать разрушение Тяньмо. Нам не хочется, но мы вынуждены подчиняться. – Почему?! – спросил Хунцзюнь. – Мы можем обсудить этот вопрос подробнее, – пробормотал Повелитель мертвецов, – но потребуется время. Вы уверены, что хотите слушать? Хунцзюнь мгновение колебался, а Ли Цзинлун ответил: – Давайте поговорим об этом позже. Повелитель мертвецов немного подумал, а затем сказал: – Раса духов довольно враждебна: хоть они и обретают человеческие тела с помощью совершенствования, им всё равно трудно избавиться от своей природной кровожадности, укоренившейся в их душах. Однако и люди разные: многие в отчаянных ситуациях проявляют своё невероятное упорство. – Но пока ты всем сердцем стремишься к добру, ты всегда сможешь добиться успеха и стать…– успокаивающе сказал Мо Жигэнь. – Стать кем? – задал встречный вопрос Повелитель мертвецов. – Стать просветленным? Стать буддой? Хунцзюнь поднял глаза на настенные рисунки. Все присутствующие понимали, что именно ставил под сомнение Повелитель мертвецов: хоть все живые существа обладают природой будды, но дух-зверь, достигший такого уровня, перестаёт быть духом. – Тысяча лет – это оборот круга сансары, – добавил Повелитель мертвецов. – Возрождение Тяньмо – это горькая судьба всего сущего. Мы ничего не можем с ней сделать. Даже если мы не хотим подчиняться Тяньмо, мы вынуждены. Но когда Се Юй наведался ко мне двести лет назад, он предложил объединить расу духов с ним в качестве Цзуня, а остальные четыре Повелителя стали бы его помощниками. Тогда перед появлением Тяньмо все духи-звери и бессмертные земли Шэньчжоу объединились бы под его руководством. – Позже его победил и обратил в бегство Чун Мин, – услышав сказанное, вдруг произнёс дух-карп. – Именно, – небрежно ответил Повелитель мертвецов. – Чтобы доказать, что он достоин называться Повелителем духов, Се Юй объявил войну Владыке Дворца Яоцзинь. В том бою оба были серьезно ранены. Феникс был отравлен ядовитым огнём и поклялся больше не вмешиваться в мирские дела, а Се Юй стал лишь «называться» Повелителем расы духов земель Шэньчжоу, но тоже получил глубокие раны, поэтому последние двести лет особых хлопот не причинял. – Примерно до двадцати лет назад… – пробормотал Ли Цзинлун. – Именно, – кивнув, ответил Повелитель мертвецов. – Вообще–то, до возрождения Тяньмо есть ещё более сотни лет, но Се Юй уже заранее нашел ему тело–носителя… Услышав об этом, Мо Жигэнь неосознанно взглянул на Хунцзюня, сердце того внезапно бешено забилось. – Кто это? – спросил Ли Цзинлун. – Я не знаю, – ответил Повелитель мертвецов. – Но очевидно, что это тело находится в его руках. Услышав это, Хунцзюнь почувствовал большое облегчение, а Мо Жигэнь улыбнулся ему и кивнул, показывая, что всё в порядке. Ли Цзинлун увидел это в его глазах и ничего не сказал, а через мгновение снова продолжил разговор: – Почему вы так считаете? – Когда Се Юй явился ко мне во второй раз, – ответил Повелитель мертвецов, – он уже мог контролировать демоническую ци и свободно уничтожать с её помощью других духов. Девятихвостая Небесная лисица добровольно сдалась ему, и многие кланы духов последовали его примеру. – Но ему не удалось подчинить тебя, – посмотрел на него Ашина Цюн. – По возрасту среди всех духов земли Шэньчжоу, не считая трёх Священномудрых дворца Яоцзинь и Божественного Куня из Северного моря, я самый старший, – презрительно сказал Повелитель мертвецов. – Се Юй просто змей, который не практиковался уже более пятисот лет. Что он может мне сделать? Ли Цзинлун мгновенно вспомнил о человеке с черной повязкой на глазах, имя которого «Божественный Кунь». В его разуме закрутились мысли о том, что они с Хунцзюнем были вовлечены в какие–то сложные распри расы духов. Казалось, что всё происходит, как само собой разумеющееся, но где–то под этим бурлили скрытые потоки. Насколько же у этих великих духов–зверей всё просчитано? Когда умерла Девятихвостая лиса, появился Златокрылый Дапэн, а затем и Божественный Кунь, которые тщательно расспрашивали о «мертвом теле» лисицы и «душах Хунь и По». До сих пор он этого не понимал, сколько бы не думал, поэтому хотел при следующей встрече попросить объяснений. Однако теперь всё произошедшее стало очевидным. Не сумев подчинить себе Повелителя мертвецов, Се Юй захватил душу Белого оленя и последние десять лет при помощи демонической ци многократно истощал его оставшиеся две Хунь и шесть По, постепенно разрушая их, а затем, после множества перипетий, смог пробраться в Царство снов Повелителя мертвецов и Лю Фэя, добившись тем самым контроля над ними. – В конце концов, между вами и Се Юем непременно произойдет битва,– Повелитель мертвецов на мгновение задумался, затем отчетливо продолжил: – Независимо от того, когда и где она произойдет, я поведу свою армию на Центральные равнины, чтобы воздать ненависть Лю Фэя всем его врагам... Всех мастеров по изгнанию демонов, прошу простить меня заранее. Хотя он просил «прощения», слова Повелителя мертвецов не терпели возражения. Глубоко внутри себя Ли Цзинлун горько улыбнулся: «Даже если я не прощу, как смогу остановить?» – Итак, как мне вернуть Лу Сюю сущность Белого оленя? – наконец спросил Мо Жигэнь. Он взял оленьи рога, лежавшие у него под рукой; хоть Хунцзюнь их отрубил, они всё ещё были чёрными как смоль. – Вы отсекли ему рога, и его магическая сила была потеряна. Когда он проснется, вы должны попытаться изгнать демоническую ци из его тела, – ответил Повелитель мертвецов. – Насколько мне известно, в этом мире для этого существует лишь два способа: первый – это использовать синьдэн, чтобы тщательно осветить им его души Хунь; второй – объединить все шесть видов оружия Будун Мин–вана в одно и пронзить его сердце. Все посмотрели на Ли Цзинлуна. – Использовать Синьдэн? Если я могу как-то помочь, то не откажу, но что именно мне нужно сделать? – спросил слегка польщённый Ли Цзинлун. – Насколько крепка твоя дружба с Белым оленем? Готов ли ты жить и умереть вместе с ним? – со всей серьезностью спросил Повелитель мертвецов. Ли Цзинлун потерял дар речи и по какой-то причине неосознанно посмотрел сначала на Мо Жигэня, а затем на Хунцзюня. – Дружба? – переспросил Мо Жигэнь. – Если хочешь осветить его душу, то нужно использовать Синьдэн, полностью доверяя ему, так же как и он тебе, – ответил Повелитель мертвецов. – Демоническая ци загрязняет его основу, остаётся лишь... Человеческие эмоции рождаются из желаний, желания рождаются из помыслов, помыслы рождаются из кшаны, которая и движет мироздание… Неудовлетворенные желания и стремления порождают враждебность, которая накапливается глубоко внутри и превращается в наваждение. Если ты хочешь помочь избавиться от наваждения, ты должен передать свои семь эмоций и шесть желаний, а затем использовать свой Синьдэн, чтобы удалить всю враждебность из его семи эмоций и шести желаний. – … – Мо Жигэнь. – … – Ли Цзинлун. А–Тай и Ашина Цюн посмотрели друг на друга. – С этим справится будет немного сложно, – сказал А–тай. – Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду? – спросил Хунцзюнь. – Счастье, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и вожделение, – пояснил Повелитель мертвецов. – Это семь эмоций, а к желаниям относятся: желание создания облика, желание обладать величием и манерами, желание искусно изъяснятся, желание уметь хитрить и плотское желание. Если вы хотите спасти его из снисхождения, то ничего не получится: вы не сможете отыскать причину произошедшего. Пока он не проснется, вам не удастся соединить свои семь эмоций и шесть желаний, ты не высвободишь свой Синьдэн, а значит не сможешь очистить его. На какое–то мгновение выражения лиц у всех стали очень странными, а Ли Цзинлун и Мо Жигэнь посмотрели друг на друга с легким замешательством в глазах. – О, то есть нужно найти эти зараженные места? – спросил Хунцзюнь. – Это значит, что Чжанши нужно подождать, пока он проснется, – ответил дух–карп рядом с ним, – потом он должен полюбить его, разозлиться на него, беспокоиться о нем, испугаться за него, возненавидеть его и сделать счастливым, а затем захотеть с ним… – Стой, стой, стой! – одновременно закричали Ли Цзинлун и Мо Жигэнь. – … – Хунцзюнь. – … Захотеть полюбить его с первого взгляда, – уже трещал без умолку дух–карп. – Должен быть одержим его внешностью, каждым его движением, каждым его словом, желать прикосновений к его стройному телу и в конце концов сделать «это» с ним. – Заткнись! – взревел Ли Цзинлун. А–Тай и Ашина Цюн разразились звонким смехом, а Мо Жигэнь едва не сошёл с ума. – Прости, Мо Жигэнь, – смеялся А–Тай. – Мне следует переживать за тебя, но это слишком смешно… – Невозможно! – противился Ли Цзинлун. – Повелитель мертвецов, я уничтожил многих… духов. Даже когда я разбудил вас Мечом Мудрости, я никогда не касался семи эмоций и шести желаний… – Мастер по изгнанию демонов, теперь демоническая ци циркулирует не просто в его теле, а в его душах По, это совершенно другое, – ответил Повелитель мертвецов. Хунцзюнь просто не мог в это поверить, это было слишком невероятно. – А для того чтобы уничтожить Тяньмо… – снова сказал Хунцзюнь, – тоже нужно любить его и прикасаться к нему, или что там ещё? – Хватит уже болтать… – горестно простонал Ли Цзинлун. – Помимо этого, можно использовать шесть магических оружий Будун Мин–вана и уничтожить демоническое семя его стрелой, чтобы оно рассеялось по жилам неба и земли, – ответил Повелитель мертвецов. – Однако душа Белого оленя переполнена тьмой, и если вы готовы убить его, то естественно всему этому наступит конец. Услышав это, все снова посмотрели на Лу Сюя, который в одиночестве лежал возле расписанной стены и выглядел очень несчастно. – Мне больше нечего добавить, – сказал Повелитель мертвецов. – Только вам решать, как поступить. В конце концов он встал и ушел. – Повелитель мертвецов действительно ужасающий, – положив руку на лоб, сказал А–Тай. – Одним махом разбил и поменял местами две пары из нашего Отдела изгоняющих демонов. Хунцзюнь, не хочешь ли ты принять в свою семью этого почтенного принца? – Что ты такое говоришь, А–Тай! – возмутился Хунцзюнь. – Я согласен! – поднял обе руки вверх дух–карп. – … – Ли Цзинлун. Мо Жигэнь посмотрел на него, чувствуя головокружение, и через мгновение сказал: – Это невозможно. – Может быть, я смогу временно передать Синьдэн тебе? – ответил Ли Цзинлун. Ашина Цюн так смеялся, что едва мог стоять прямо. Хунцзюнь посмотрел на Лу Сюя, чувствуя одновременно печаль и беспомощность, а когда почему–то вспомнил слова ранее сказанные духом–карпом, почувствовал себя ещё и немного неловко. Он не мог не посмотреть на Ли Цзинлуна, а затем подумал, что у Лу Сюя с раннего детства не хватало душ и у него сразу же защипало в носу. – Я не могу ничего дать, – сказал Хунцзюнь. – У меня есть только то, что нужно извлечь. – Сначала мне нужно успокоиться, – сказал Мо Жигэнь. – Должен быть другой способ… Обязательно должен быть. Мо Жигэнь глубоко вздохнул, встал и вышел из зала. Остальные тоже извинились и разошлись, оставив Хунцзюня и Ли Цзинлуна сидеть друг напротив друга. – Это… Хунцзюнь? – спросил Ли Цзинлун. Выражение его лица изменилось, когда он увидел, что Хунцзюнь сидит напротив со смешанными эмоциями и переживаниями. Наблюдая за ним, он наклонился, подтянул его путуан к себе и уже хотел объясниться, но Хунцзюнь выглядел слишком рассеянным, размышляя о словах Повелителя мертвецов. Этот великий дух, проживший более тысячи лет, знал слишком много тайн человеческого мира. – Я тоже пойду прогуляться,– сказал Хунцзюнь. – А ты… хорошенько подумай об этом. Сказав это, он тоже развернулся и вышел, оставив обомлевшего Ли Цзинлуна одного. Дух–карп, прислонившийся к двери и воровато кидавший взгляд на Ли Цзинлуна, пробормотал: – Я тоже... Пойду подышу свежим воздухом. – До тебя вообще никому нет дела! – не мог больше этого выносить Ли Цзинлун.

От переводчика: Кшана (санскр. ksana— «момент», «мгновение») – в большинстве школ буддизма, отрицающих существование субстанции времени и делающих ударение на временности как свойстве самих вещей, «бесконечно малая точка–мгновение» (Ф.И. Щербатской), единица изменчивости, отождествляемая с составляющими поток становления дхармами.

Глава 65 - Несчастье, обрушившееся на мир

«Маленький павлин, ты все ещё не готов принять правду».

***

Третий ярус пещер Могао. С неба падали маленькие хлопья снега. Когда Хунцзюнь поднял голову, то увидел, как на ветру развевался плащ Повелителя мертвых. В этот момент сзади к нему подошёл мертвец-телохранитель. — Ваше Высочество, — позвал мертвец, — наш Повелитель зовёт Вас к себе. — Ты можешь говорить! — воскликнул Хунцзюнь. — Мы все можем, — вежливо ответил мертвец-телохранитель, — но без крайней необходимости мы не говорим перед смертными. Теперь, если позволите… — Но почему ты зовёшь меня «Ваше Высочество»? — спросил Хунцзюнь. Промолчав, он повёл Хунцзюня на верхний ярус. Пока они поднимались по каменным ступенькам пещер Могао, Хунцзюнь разглядывал то, что происходило внизу. Мо Жигэнь сидел внизу, его взгляд был устремлен в никуда. Ашина Цюн расхаживал по пещерам, изучая фрески на стенах. В Могао насчитывалось более тысячи пещер. Художники со всего света собрались в одном месте, чтобы послушать прекрасную игру А-Тая на барбате. Ветер подхватывал мелодию струн и разносил по окрестностям. Большое количество солдат Юймэнь собрались перед девятиэтажной пагодой, и только сейчас Хунцзюнь понял, как много на самом деле людей в пещерах. Когда они прибыли, не было ни единой души, а сейчас яблоку негде было упасть. Человеческие голоса превратились в гул, наполняя пещеры жизнью и превращая их небольшой шумный городок. Поднимаясь, Хунцзюнь беспокоился, не случилось ли что с Повелителем мертвых и его телохранителями, но, когда прибыл на место, то увидел там Ли Цзинлуна. Тот стоял перед пагодой и разговаривал с солдатами. Раз уж Ли Цзинлун здесь, то беспокоиться не о чем. Мертвец-телохранитель и Хунцзюнь прошли второй ярус, по пути им встречалось множество расписанных стен. Как только художники возле пещер заметили приближающегося мертвеца, то сложили руки в знак приветствия. Очевидно, они видели солдат павших в бою раньше. Хунцзюнь посмотрел на художников и поприветствовал их в ответ, а его провожатый лишь разок кивнул, прежде чем провёл его на другой ярус, в центральную часть пещер Могао, к одной из пещер. В ней один из живописцев рисовал изображение Будды. Кожа юноши была белоснежной, в глазах читалось сострадание, что придавало ему очень нежный вид. Из глаз сочился свет милосердия, а яркие одежды развивались на ветру, как в момент достижения нирваны. Он был примерно того же возраста, что и Хунцзюнь. Несмотря на суровую зиму двенадцатого месяца, костры в пещерах горели очень ярко, поэтому живописец был полуобнажен. Одетый лишь в длинные штаны свободного кроя, художник сидел, скрестив босые ноги, на высокой деревянной раме. С благочестивым выражением на лице он штрих за штрихом дорисовывал руку Будды. — Ты знаешь его? — спросил Повелитель мертвецов. Хунцзюнь покачал головой, всё ещё удивляясь юному возрасту мастера. В Дуньхуане жили тысячи людей, в пещерах было от одного до нескольких человек. Внутри самих пещер всё: будь то статуи, резьба по дереву, глиняные изделия или фрески — было окрашено в яркие цвета. Эти величественные изображения заставляли тех, чей взгляд падал на них, трепетать от восхищения. Это чувство потрясло самые глубины души Хунцзюня, заставив его затаить дыхание при виде Будды. В этой вселенной он чувствовал себя незначительным и крошечным, но недостижимом царстве, существовавшем среди бесконечных миров, боги и Будды на небесах с сочувствием разглядывали его сердце и душу. Увидев, что гости прибыли, художник отложил кисть и сложил ладони, приветствуя Хунцзюня, и на время покинул пещеру. — Это Махастхамапрапта, — сказал Повелитель мертвецов, — он освобождает всё живое от насильственной смерти. Пещеры Могао также известны как «Пещеры Тысячи Будд». Прожив впустую свою жизнь, смертные тратят все богатства, для того чтобы нанять этих людей в качестве художников, которые вырезают статуи и создают на стенах изображения Будд, в надежде получить освобождение от страданий. Каждый раз совершая паломничество, я задаюсь вопросом, защищают ли эти Будды и нас, павших в боях мертвецов? — Они кажется не боятся тебя, здесь тебя все знают? — спросил Хунцзюнь. — Да, — подтвердил он, — здешние люди называют нас амурами. Повелитель мертвецов склонил голову, изучая внешность Хунцзюня: — Ты похож на того, кого я видел раньше. К сожалению, на своем жизненном пути я встречал так много людей, что воспоминания о них всех довольно размыты, и вспомнить о том, кем именно был тот человек, мне не под силу. Хунцзюнь развязал павлинье перо и протянул его мужчине. Наступила тишина. Повелитель мертвецов взял в руки перо и прошептал: — Усэшэньгуан . Ты ребенок Кун Сюаня. В тот день… От этих слов Хунцзюнь вздрогнул, а Повелитель мертвецов перевёл на него взгляд. — Ты знаком с моим отцом? Повелитель мертвецов нахмурился. Хунцзюнь чувствовал, что у того должна быть какая-то глубокая связь с дворцом Яоцзинь. Задыхаясь, Хунцзюнь спросил: — Повелитель, каким человеком был мой отец? Тот развернулся и покинул пещеру. Хунцзюнь направился следом. Они поднялись по лестнице и вышли из главного зала пещер Могао. Солнце уже садилось, озаряя последними лучами длинную извилистую Великую стену за пределами перевала Юймэнь и обширные земли пустыни Гоби. Сердце Хунцзюня забилось быстрее. Он не стал расспрашивать дядю Цзя Чжоу, лишь из-за того, что перед ним его отец предстал как простой смертный; он также не расспрашивал Чун Мина и Цин Сюна, поскольку наперёд знал их ответ: «Ты должен пойти и выяснить это сам». Но перед Повелителем мертвецов он чувствовал себя как перед давним другом отца, с которым был разлучен на долгие годы. Повелитель мертвецов сел на вершине, приглашая Хунцзюня сесть рядом с ним. Тот однако не совсем понял его мыслей и глупо уставился на него. — В дороге, когда ты упомянул Чун Мина, — начал Повелитель, — у меня возникло смутное ощущение, будто я встретил сына старого друга. — Они мертвы, — Хунцзюнь знал, что Повелитель мертвецов долгое время спал в своем гробу и мало что знает о внешнем мире. И поскольку Усэшэньгуан был в руках сына, стоило догадаться, что отец давно умер. Ожидаемо, Повелитель мертвецов не удивился этой новости. Он только кивнул и рассеяно произнес: — В тот день, когда он прибыл в Хэси, чтобы найти меня, мы с ним сидели в этом самом месте. Странное чувство охватило Хунцзюня. Повелитель мертвецов не останавливался, неторопливо продолжив: — Не знаю, когда я проснулся, но прошло так много лет… — В то время… Зачем он пришёл сюда? Повелитель мертвецов задумался. Он пристальным взглядом окинул лицо Хунцзюня: — Он хотел передать тебя нам, чтобы мы с Лю Фэем могли тебя воспитать. Хунцзюнь был ошарашен. — У меня осталась только одинокая могила, — сказал Повелитель мертвецов, больше самому себе, чем ему, — тем не менее, ты понравился Лю Фэю, но, жизнь на кладбище в течение длительного времени всегда негативно влияет на человека. Думаю, лишь случайное стечение обстоятельств не позволило тебе вырасти здесь. — Я был для него обузой, — тихо обронил Хунцзюнь. — Нет, — возразил Повелитель, чувствуя уныние Хунцзюня, — почему ты так говоришь? Когда ты был маленьким, твоё телосложение было особенным, а в племени демонов на вас всегда смотрели враждебно. Он не должен был отвлекаться на что бы то ни было, чтобы победить Се Юя. Поэтому, зная, что он не сможет защитить тебя и твою мать, он хотел… Хунцзюнь с благодарностью кивнул. Повелитель мертвецов положил руку ему на плечо. — Чун Мин хорошо тебя воспитал, — заметил мертвец, видя, что юноша перед ним всё ещё разочарован, — если бы твой отец оставил тебя у нас, ты был бы сейчас намного белее. Хунцзюню было грустно, но, услышав эти слова, он не мог не улыбнуться. Повелитель мертвецов добавил: — В том году он тайком от твоей матери покинул перевал Юймэнь и пришёл сюда, чтобы навестить меня. То, что Белый олень смог сохранить одну Ху и одну По… Полагаю, тебе было суждено столкнуться с ним… — Что? — лишь после его слов Хунцзюнь узнал, что возрождение Белого оленя как-то связано с его отцом. — Ты не знал? — мягко спросил Повелитель мертвецов, — после визита ко мне он почувствовал, что Се Юй пытается украсть Белого Оленя, потому вмешался и прервал их обряд. Хунцзюнь был взволнован. Неудивительно, что он ощущал странные взгляды Лу Сюя, когда тот смотрел на него. Выслушав мысли Хунцзюня, Повелитель мертвецов согласился: — Именно так. Когда Белый олень перевоплотился, думаю, образ твоего отца отпечатался в его подсознании. Ты очень похож на Кун Сюаня, поэтому ты казался ему знакомым. Хунцзюнь глубоко вздохнул, соглашаясь. — Племя демонов. — его сердце забилось сильнее, — почему они постоянно ищут меня? Во снах его родители продолжали кочевать с места на место, не оставаясь где-то надолго, чтобы избежать нападок. Когда он ещё был ребенком, то как-то даже сказал: «В моём теле живёт демон». Повелитель мертвецов задумчиво проговорил: — Думаю, тебе следует спросить об этом своего приемного отца. Возможно, именно он больше всех знает и понимает, что происходит. Хунцзюнь не ожидал получить такой ответ. — Скажи мне, Повелитель мертвецов… Дядя, — он начал нервничать, — ты должен знать! Должен ведь! Повелитель мертвецов молчал. Хунцзюнь сильно хмурил лоб, пока наблюдал за ним. Мужчина бросал на него взгляды, которые сам Хунцзюнь не мог истолковать. — Они попросили тебя спуститься с гор в поисках приемника для Синьдэна? — внезапно задал он вопрос. Хунцзюнь сбитый с толку, схватил мертвеца за руку. Картины прошлого тут же пришли на ум, и Хунцзюнь принялся рассказывать повелителю мертвецов всё с того момента, как Цин Сюн попросил его спуститься с гор и выполнить три условия, а после вручил ему в руки Синьдэн. — Тогда… Думаю они не планировали скрывать от тебя всё, — заключил Повелитель мертвецов, — тогда всё понятно. — Почему? — с тревогой спросил Хунцзюнь. Повелитель мертвецов лишь молча посмотрел на него, но все же решился: — Маленький павлин, ты все ещё не готов принять правду. Хунцзюнь почти умолял: — Я лишь хочу знать, что со мной случилось. Повелитель мертвецов внезапно спросил: — Если бы время можно было повернуть вспять, и перед тобой встал бы выбор, захотел бы ты снова придти в этот мир? Хунцзюнь начал терять терпение: — Я больше не хочу это слышать! Вы все всё знаете, но почему никто не говорит мне правду?! — Ответь мне, — голос мертвеца стал серьезным. В его тоне чувствовалась строгость, он звучал также как у Чун Мина, тот его отчитывал Хунцзюня. — Я… — Хунцзюнь запутался, мысли стали походить на клубок ниток. Но на ум ему вдруг пришли все те радостные моменты, которые он прожил вместе с ребятами из Отдела изгнания демонов. — То, что у меня есть в этой жизни, мне нравится, — честно признался Хунцзюнь. — Тогда, если бы завтра тебе пришлось умереть, ты бы нисколько не сожалел? — вопросы становились все страннее, — это очень важно, маленький павлин. Хунцзюнь рассердился: — О чём бы мне жалеть? Я… Повелитель мертвецов довольно кивнул: — Раз уж таков твой ответ, нет ничего плохого в том, чтобы рассказать тебе всё. Восемнадцать лет назад ты родился для того, чтобы заменить своего отца. Хунцзюнь не понял его. Повелитель мертвецов сложил пальцы в цзяньцзюэ и прижал их к своему лбу. Он медленно убрал руку, и на кончике пальцев остался голубой огонёк, который коснулся центра лба Хунцзюня. Хунцзюнь мгновенно погрузился в воспоминания Повелителя мертвецов.

***

Восемнадцать лет назад. Кун Сюань сидел, скрестив ноги. Он был на той же вершине пещер Могао, где сидел и сам Хунцзюнь. В свете заходящего солнца маленький Хунцзюнь прижимался спиной к груди отца. Его голова была отпущена вниз, а сам он спал на тёплых коленях. — Всё это время Се Юй искал семя Тяньмо, — пробормотал Кун Сюань, — я перепробовал всё, но нет возможности вырвать его из трёх хунь и семи по Син-эра. — Проси о милости, чтобы получить милость, — напомнил Повелитель мертвецов, — разве не этот совет дали тебе твои старшие братья? — Я не думал, — Кун Сюань смутился, его голос звучал немного хрипло, — что отцовство сделает меня таким счастливым… Повелитель мертвецов прервал его: — Предполагалось, что именно ты станешь Тяньмо. Кун Сюань согласился: — Да. Через двести лет тем, кто станет Тяньмо, должен быть я. Золотистый свет заходящего солнца падал на пещеры Могао, освещая пещеры тысячи Будд. Они наблюдали со своих мест за всеми живыми существами с толикой жалости и сострадания. — Чтобы решить проблему, нужен тот, кто её решит, — сказал Повелитель мертвецов, — не просить помощи у своих братьев, переживать невзгоды в Царстве смертных… Какой в этом смысл? Кун Сюань вздохнул: — Чун Мин и Цин Сюн тоже предпочли бы, что бы я нашёл случайную смертную женщины и обучил её заклинанию Инь-Янь для передачи демонического семени, которое однажды станет сосудом для Тяньмо и превратится в демонического зародыша. После их бы не волновала её судьба. Ведь в их глазах только моя жизнь имеет ценность… Возможно, даже они не могли предсказать, что я настолько привяжусь к Юйцзэ и не смогу с ней в итоге расстаться. Я не смогу просто сидеть и наблюдать за тем, как Син-эр теряет себя, вместо этого я повсюду ищу лекаря для него… Повелитель мертвецов с сожалением ответил: — Дело не в том, что я не хочу помочь тебе, Кун Сюань, даже если ты превратишь своего сына в мертвеца, дьявольское семя не будет уничтожено. Единственное, что способно полностью избавиться от семени — воплощение Будун Минвана, когда шесть видов оружия объединятся в одно. — Синьдэн мог бы помочь, — вздохнул Кун Сюань, — мне нужно найти его. — Это невозможно, для того, кто одержим семенем Тяньмо, — низким голосом проговорил Повелитель мертвецов, — пускай демоническая энергия в их душах может быть рассеяна Синьдэнем, то что находится в теле твоего ребенка, не что иное как семя Тяньмо. Он — проводник, который собирает в тёмную ци со всего мира. Долг, который вы взвалили на свои плечи, после отделения небес от земли. Он — сосуд для Тяньмо, неумолимая обречённость переплетения жизни и смерти…

***

Внезапно раздался громкий хлопок, вспыхнул белый свет, и Повелитель мертвецов убрал свои пальцы со лба Хунцзюня. Тому казалось, что он всё ещё пребывает во сне: — Все это было на самом деле. — Когда твой отец был жив, он постоянно винил себя, — сказал Повелитель мертвецов, — он сожалел о принятом в минуту слабости решение… — Почему? — спросил Хунцзюнь дрожащим голосом. — Почему?! Повелитель мертвецов спокойно ответил: — В мире есть обида, поэтому есть и демоны. В круговороте жизни, когда один падает — второй поднимается, когда демонической ци слишком много, всегда найдется способ её очистить. Семя Тяньмо — это то семя, которое забирает все пороки этого мира. После того, как он будет осквернен, даос Женьдэн воспользуется Синьдэн для освещения этого мира, а сам Ачала соберёт силу шести оружий и избавит этот мир от Тяньмо. И после Кун Сюань попадёт в цикл реинкарнации, переродится и так продолжит свой цикл. И этот цикл будет вечным. Закончив, Повелитель мертвецов вновь спросил: — А теперь пришло время ответь на мой вопрос, маленький павлин. — Если бы тебе суждено было умереть, сожалел бы ты о прожитой жизни? Хунцзюнь с ужасом в глазах посмотрел на него. — Когда-нибудь все умрут, — заметил ответил Повелитель мертвецов, — теперь, я думаю, ты понял смысл слов своего приемного отца.

***

Хунцзюнь был сбит с толку. Он медленно спускался по лестнице и, завернув за угол, чуть не споткнулся. В его сердце бушевал сильный шторм, сверкали молнии с диким ветром, но выражение лица оставалось безмятежным. Последние лучи солнца проникали внутрь через пещеры Могао. Проходя через сотни пещер, в которых стояло множество будд, на чьих лицах застыло сдержанное выражение, он ловил себя на ощущении, что они наблюдают за ним. Среди вереницы бесконечных статуй Хунцзюнь был лишь одиноким путником, не знающим, откуда он пришёл и куда пойдёт дальше.

***

В то же время Ли Цзинлун спешно покидал девятиэтажную пагоду. А-Тай свистнул и окликнул его: — Куда мы так спешим, чжанши? Ли Цзинлун не ответил. Солнце уже почти скрылось на западе. Вдали виднелись силуэты всадников, движущиеся в их направлении. Оказавшись рядом с пагодой, они спешились и поприветствовали Ли Цзинлуна. — Генерал сказал, что вопрос защиты перевала Юймэнь очень важен, поэтому он не осмелился покинуть свой пост. Он приказал нам, своим подчинённым, принести сюда немного еды и воды. Ли Цзинлун поблагодарил их: — Благодарю вас за вашу тяжёлую работу, можете перенести это всё туда. Солдаты внесли привезённые запасы еды в девятиэтажную пагоду. Ли Цзинлун поднял сведённые вместе руки над головой: — Скоро новый год, и мы собираемся провести его здесь, так что не нужно лишней суеты. Только после его слов А-Тай вспомнил, что до нового года осталось всего три дня. Ашина Цюн подметил: — Никогда бы не подумал, что в этом году я действительно окажусь в империи Тан и буду праздновать ханьский новый год. В голосе Ли Цзинлуна слышалось сожаление: — Самое прискорбное, что с нами нет Цю Юнсы, иначе вся команда была бы в сборе. Мо Жигэнь, спустись и помоги! Мо Жигэнь всё ещё был поглощён своими мыслями и смотрел в никуда, сидя на верхнем ярусе, но, услышав зов чжанши, он посмотрел вниз и вздохнул. Ещё до наступления ночи Ли Цзинлун успел убрать все припасы на место и вручил солдатам денежное вознаграждение. Возвращаясь, солдаты попросили о встрече с молодым господином, по совместительству являвшегося единственным племянником их командующего, но, поскольку Хунцзюнь ушёл вместе с Повелителем мертвецов, Ли Цзинлун отправил их назад и пообещал, что позже они вернутся на перевал Юймэнь и сообщат, в порядке ли он. — Хунцзюнь! Ли Цзинлун сновал повсюду, разыскивая Хунцзюня, но в пещере, в которой они отдыхали, он нашёл лишь спящего Лу Сюя и стоящего рядом с ним, словно деревянный столб, Мо Жигэня. — Чжанши, — позвал он, — давай поговорим. Посмотри, в какой ситуации мы все находимся, а ты всё ещё в настроении праздновать Новый год? Ли Цзинлун ответил: — Найдется способ. — Тогда расскажи мне про него! — Мо Жигэнь уже был на грани. Ли Цзинлун замолчал. Они просто стояли в тишине, плечом к плечу, рассматривая пещеры Могао. Взошла луна, и песчаные дюны засияли в её свете снежной белизной. — Что я могу сделать? — тихо спросил Ли Цзинлун, наблюдая за Лу Сюем, который всё спал под фреской, — ты можешь научить меня? Мо Жигэнь лишь ответил: — Белому оленю и Серому волку суждено быть парой. — Верно, — Ли Цзинлун хлопнул по ограждению, — как насчёт того, чтобы попробовать? — Прошу прощения, что перебиваю вас, но вы спрашивали у Хунцзюня, а что он думает по этому поводу? — внезапно вмешался А-Тай, он вытянул голову из-за нижнего яруса, чтобы поговорить с Ли Цзинлуном. Дух-карп поджал губы. — Что здесь спрашивать? Не нужно спрашивать, Чжанши, вы действительно пара, благословенная Небесами! Ашина Цюн тоже вмешался: — Однако не могу понять. Вы считаете, что чувства появляются по желанию? Это не правильно. Ты, по фамилии Ли, ты настолько уверен в себе? Как насчёт того, чтобы позволить мне научить тебя парочке трюков? — Это не то, что я имел ввиду! — раздражённо сказал Ли Цзинлун. Мо Жигэнь сердито добавил: — Эй ты, тюркский парень, хочешь нарваться на неприятности, верно? Ли Цзинлун указал в сторону, прося Мо Жигэня пойти с ним, чтобы обсудить всё. Мо Жигэнь поинтересовался: — Ну и какой у тебя план на этот раз? Разве не ты всегда придумываешь планы и позволяешь остальным чувствовать себя спокойно? То, что ты обещал, ты всегда выполнишь, не так ли? Ли Цзинлун изложил свои мысли: — Искусство смены лица, ты знаешь об этом? Либо ты можешь узнать у Повелителя мертвецов и других демонов, есть ли заклинание, способное превратить тебя в меня, а меня в тебя… Мо Жигэнь перебил: — И в чем тогда разница? Даже если ты превратишься в меня и начнёшь ухаживать за ним, разве результат не будет таким же?! Немного подумав об этом Ли Цзинлун понял, что он прав. — Возможно, нам стоит дойти до конца? Я постою в стороне… Мо Жигэнь вновь его прервал: — Да какая разница, даже если ты все это время будешь стоять в стороне, чтобы под конец помочь Синьдэном? — Это только один из вариантов, — серьезно ответил Ли Цзинлун, — мы можем просто попробовать. Мо Жигэнь не захотел отвечать. Поскольку один из вариантов его плана не удался, Ли Цзинлун решил переключиться на другой. Немного подумав, он предложил: — Тогда, что если мы пойдем и спросим, есть ли способ поменять наши души? Если мы поместим мою душу в твоё тело… Мо Жигэнь ответил: — Чжанши, есть ли в этом разница? — Я имею ввиду, — как мог пытался объяснить Ли Цзинлун, — ты всё равно останешься самим собой; просто моя душа какое-то время поживёт в твоём теле. Мо Жигэнь внезапно вспомнил, что есть способ двум душам существовать в одном теле, но как именно это сделать? — Синьдэн находится в твоих Хунь и По или в меридианах? — вдруг спросил Мо Жигэнь. Тут Ли Цзинлун кое-что вспомнил и забрал свои слова назад. — В моих меридианах… нет, это не сработает! Мо Жигэнь не знал что ответить. Ашина Цюн с интересом поглядывал в их сторону. Он пожал плечами и развел руками. А-Тай улыбнулся: — Должно быть, в прошлом чжанши привык держаться свободно и непринужденно, и это придавало ему уверенности, верно? Ашина Цюн подтолкнул А-Тая, приглашая его посмотреть. Под лунным светом Хунцзюнь подошёл к ним, еле волоча ноги. Он тяжело вздохнул, будто был крайне утомлен, и огляделся по сторонам. Увидев его, Ашина Цюн улыбнулся: — Хунцзюнь? Никакого ответа не последовало, Хунцзюнь просто направился в одну из пещер. Лу Сюй спокойно лежал под фреской. Мертвецы-телохранители, служащие своему Повелителю, зажгли в общем семь ламп, они расставили их у его головы, плеч и вокруг талии. — Что это за заклинание? — спросил Хунцзюнь. Мертвец-телохранитель ответил: — Ваше Высочество, это лампа Семи Звезд, для успокоения его души. Хунцзюнь кивнул. Он внезапно вспомнил, что о духе чумы и Сюаньнюй всё ещё не позаботились: никто не знал, где они прячутся и планируют ли вернуться, чтобы взять реванш. Поскольку Повелитель мертвецов пробудился, он не боялся ни чумы, ни холода, и больше не находился в заточении Царства снов. Если эти двое демонов не глупы, они не захотят ещё раз обидеть его. Прислонившись спиной к фреске, Хунцзюнь сел рядом с Лу Сюем, протянул руку и положил её на лоб спящего. В тот раз его отец намеревался спасти жизнь своего сына, однако никто не ожидал, что по случайному совпадению, вместо него он спасет Белого оленя. Не зная причины, Хунцзюнь желал, чтобы тот поскорее очнулся; чтобы ещё раз отправил его в те сны, где он сможет увидеть отца и мать и сказать им хоть пару слов, — неважно, будут это его воспоминания или нет. Когда отец принял это решение, жалел ли он тоже? Знала ли его мать о том, что происходило у неё за спиной? Пускай всё давно прошло и возвращаться к уже свершившемуся не имело смысла, но Хунцзюнь всё ещё цеплялся за эти мысли, поскольку хотел знать каждую мелочь. Его прошлое скрыто пеленой тумана, и будущее казалось таким же беспросветным. Когда он займет место своего отца и станет Тяньмо, когда наследник Ачалы убьёт его, где это произойдет? Слова Повелителя мертвецов ввели его в замешательство, словно всё его существование в этом мире потеряло всякий смысл. Вся его ценность лишь в том, что он является жертвенным агнцем. Агнцем для всего мира. — Лу Сюй, — тихо позвал Хунцзюнь, — мой отец — хороший человек, не так ли? Лу Сюй лежал неподвижно, погрузившись в глубокий сон. Хунцзюнь горько улыбнулся: — Он спас тебя, а самое жестокое оставил для меня. Он посмотрел в сторону Лу Сюя, не зная, у кого просить ответа, но подсознательно понимая: когда Лу Сюй втянул его в сон, всё, что ему довелось там увидеть, было его прошлым. Ресницы Лу Сюя слегка шевельнулись. Хунцзюнь нахмурился, он приблизился к другу и окинул его внимательным взглядом. Лу Сюй распахнул глаза и выдохнул в ответ: — Твоя судьба гораздо печальнее, чем ты думаешь. Хунцзюнь был потрясён. Внезапно Лу Сюй схватил его за руку и яростно потянул на себя. Хунцзюнь закричал: — Отпусти! Шлейф тёмной ци мигом поднялся, окутывая их двоих. Хунцзюнь силой оттолкнул от себя Лу Сюя, крича: — Твои рога уже сломаны! У тебя больше нет энергии! Лу Сюй холодно усмехнулся, хриплым голосом он ответил: — У меня все ещё есть душа. Вслед за этими словами, из тела Лу Сюя вырвалась тёмная ци. Она яростно охватила Хунцзюня. Его сердце тут же охватила чудовищая боль опустив голову, он увидел, как ци, что сочилась из тела Лу Сюя, проникала в его собственное, а после проникала дальше — в пещеру, наполняя её собой до потолка. В то же время, в пылу спора Ли Цзинлун схватил Мо Жигэня за воротник и яростно взревел: — Мо Жигэнь! Мо Жигэнь внезапно отступил, они оба повернули головы в сторону пещеры, в которой спал Лу Сюй. Клубящаяся тёмная ци вырвалась из пещеры. Повелитель мертвецов, его телохранители, А-Тай и Ашина Цюн — все застыли на месте. — Хунцзюнь внутри, — закричал Ашина Цюн. Сопровождаемая ужасными, хриплыми криками, тёмная ци выплескивалась наружу. Ли Цзинлун и Мо Жигэнь одновременно помчались ко входу в пещеру. Бесконечный поток тёмной ци внезапно остановился и отступил. — Лу Сюй! — закричал Мо Жигэнь. — Хунцзюнь! — закричал Ли Цзинлун. Внутри лежали Лу Сюй и Хунцзюнь. Тёмная ци быстро отступала, всасываясь в фреску на стене. Всего за пару мгновений она полностью исчезла внутри. После вспышки света всё закончилось. Ли Цзинлун и Мо Жигэнь оказались потрясены увиденным.

Глава 66 - Джатака Короля Оленей¹

Примечания:

Одна из фреск в пещерах Могао. На фреске изображено, как король спасает девятицветного оленя. Конь, верхом на котором восседает король, четко прорисован яркими красками, а вся композиция отличается динамизмом и жизненностью. По мотивам этой фрески, был создан мультфильм «Девятицветный олень». А также можно почитать саму историю Короля Оленей: https://www.vraicoeur.org/ru/%D1%82%D0%B5%D0%BA%D1%81%D1%82%D1%8B/%D0%B1%D1%83%D0%B4%D0%B4%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8/%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D1%8C-%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D0%B9/

Глава 66. Король оленей Джатака

«Я наконец дождался тебя.»

Голова Хунцзюня раскалывалась от боли, словно по ней яростно стучали тяжелым молотом. Когда он очнулся, то обнаружил, что находится в мрачном лесу, полностью обнаженный. Он протянул руку, надеясь ухватить Усэшэньгуан, но обнаружил, что все его вещи пропали! — Что это за место?! — воскликнул Хунцзюнь. — Чжанши! Повелитель мертвецов! Никого… — Тише, — прошептал нежный мужской голос, — ничего не говори. Будь осторожен, иначе нас заметят. — Кто ты? — Хунцзюнь повернул голову, но не смог отыскать источник звука. — Иди на свет и найдёшь меня, — снова произнёс тот голос. — Я постараюсь вытащить тебя отсюда. Хунцзюнь обернулся и увидел небольшое сияние в самой глубине леса. Вот только он не знал наверняка, кому же принадлежит этот голос: другу или врагу. — Доверься мне, — попросил голос. Услышав эти два слова, Хунцзюнь неосознанно замер на месте от страха, не в силах пошевелиться. Голос продолжил: — Я чувствую твой страх, но не волнуйся. Любой бы растерялся, оказавшись в Царстве снов. Всё в этом мире, даже то, что мы видим собственными глазами, едва ли можно принять за правду, что уж говорить о снах? Хунцзюнь был тронут его словами и медленно пошел к свету. Сияние в лесу стало немного ярче, а через некоторое время померкло. Хунцзюнь шел по лесу без маломальского клочка одежды на теле, ступая босыми ногами по опавшим листьям. Сердце бешено колотилось, а сам он осматривался по сторонам в поисках сколько-нибудь подходящих листьев, чтобы прикрыться ими. Во мраке начал медленно разгораться свет. В самой глубокой части леса показался обрамлённый камнем пруд, наполненный мерцающей водой. Перед ним стоял юноша, также обнаженный, примерно того же роста, что и Хунцзюнь; его фигура была худощавой, но на животе заметно очерчивались мышцы. Лунный свет отражался от воды в пруду и озарял худощавое тело, словно покрывая его тонким слоем серебра. Заметив Хунцзюня, он слегка приподнял брови и улыбнулся. Это был Лу Сюй! — Лу… Лу… Один только взгляд на столь близкое к совершенству тело Лу Сюя едва не вызвал у Хунцзюня носовое кровотечение. Как ни странно, Лу Сюй тоже немного смутился; он отвернулся и произнёс: — Мы снова встретились, гэгэ. — … Лу Сюй поднял руку, и яркий свет с шелестом окутал их тела, обратившись в белые штаны. Верхняя часть тела, однако, осталась обнажена. Хунцзюнь смущенно сказал: — Так намного лучше. — Хочешь надеть что-то сверху? — спросил Лу Сюй. — Я слышал, что жители дворца Яоцзинь не привыкли носить одежду выше пояса, поскольку им неудобно, когда одежда прикасается к спине. Хунцзюнь махнул рукой. Птицы всегда уделяли особое внимание своим крыльям и действительно не привыкли носить верхнюю одежду, даже если она исчезает при смене формы яо. — Что это за место? — нахмурился Хунцзюнь. — Ты в порядке? Он перевел взгляд на Лу Сюя. Тяжело вздохнув, тот ответил: — Это место — фреска «Король оленей Джатака». Прежде сознание Хунцзюня помутилось, теперь же его окутала буря эмоций. Лу Сюй взглянул на него, не спеша взял у кромки пруда маленькую деревянную чашу, зачерпнул в неё воду и протянул ему. Хунцзюня мучила сильная жажда; он тут же выпил из чаши, затем снова зачерпнул воду и снова выпил — и так он опустошил сразу несколько чаш воды. Лу Сюй продолжил: — Внутренний демон недалеко от леса. Когда я вернулся во фреску, моя душа и демон разделились. — Мы ведь сможем выбраться отсюда вместе? — спросил Хунцзюнь. Лу Сюй покачал головой и ответил: — Если я и Внутренний демон покинем эту фреску, то вновь станем одним целым. В прошлом, будучи бестелесным, я существовал лишь как дух; теперь я вернул своё физическое тело, но у меня осталось всего по одной хунь и по. Как только демон освободится, я потеряю над собой контроль. К счастью, гэгэ, ты и Серый волк отрубили мне рога. — Ты старше меня, — Хунцзюнь, сам не зная почему, перевёл тему и рассмеялся: — Не называй меня гэгэ, это звучит слишком странно. Лу Сюй поставил одну ногу на берег и приподнял подбородок, молчаливо прося Хунцзюня вглядеться в воду. Хунцзюнь заглянул в пруд и тут же замер. В водной глади отобразилась яркая звёздная ночь. Держа за спиной ребёнка, Кун Сюань постучал в дверь дома. Этот дом… Верно, это была деревня Шивэй у подножия горы Цилянь, откуда родом Мо Жигэнь! Как только в этом доме появился на свет новорожденный, Кун Сюань опустил ребёнка со спины, взял на руки младенца и прощупал его живот и спину. — Это же… — оцепенел Хунцзюнь. — Старший — это ты, младший — это я, — ответил ему Лу Сюй. Лу Сюй неловко улыбнулся Хунцзюню. После купания новорожденного завернули в простынку. Отец Лу Сюя держал его на руках, а Кун Сюань держал за руку маленького Хунцзюня. Оба мужчины сидели и разговаривали. Сцена исчезла. — Хунцзюнь, — Лу Сюй улыбнулся, — я наконец дождался тебя. С этими словами он отошёл от края пруда, а затем повалился на Хунцзюня. Хунцзюнь не успел даже вскрикнуть от неожиданности, как оказался на земле в объятиях Лу Сюя. — Вот оно что! — воскликнул Хунцзюнь. — Поэтому ты не запоминал других людей, но помнил моё имя? Хунцзюнь помог Лу Сюю подняться, и они оба сели, прислонившись спинами к каменному ограждению пруда. Лу Сюй с грустью в голосе пояснил: — В то время у меня были только одна Хунь и одна По. Я думал, что ты похож на него. — Похож на своего отца, — уточнил Хунцзюнь. — Ага, — Лу Сюй кивнул головой. — Несколько дней назад он и матушка снились мне. — Эти сны не были реальными, вернее, не всё в них. Хунцзюнь внезапно схватил Лу Сюя за руку и произнёс: — Ты можешь помочь мне снова встретиться с ними во сне? Мне снился чжанши, а ещё Ди Жэньцзе… Лу Сюй развёл руками и с чрезвычайною серьезностью ответил: — Рога отрубил ты. От безысходности Хунцзюнь хлопнул себя по лбу. — Кстати, — сказал Лу Сюй, — в детстве тебе кто-то запечатал память, ты знал об этом? — Что?! — воскликнул Хунцзюнь. В тот момент, когда Лу Сюй собирался ответить, небо в лесу заволокло тучами, а издалека стали доноситься порывистые раскаты грома. Лу Сюй тут же прижал руку к оградке пруда, давая Хунцзюню знак молчать. Хунцзюнь настороженно оглядел горизонт. Небо окрасилось в такой же бледно-жёлтый цвет, как и на фреске, а чёрный туман растекался всё дальше, направляясь на северо-восток. — Оно ищет тебя, — прошептал Лу Сюй. — После того, как моя душа вернулась, Внутренний демон втянул нас в фреску. Я воспользовался своими силами, чтобы перенести твою душу в этот лес. Но разве в твоём теле есть демоническая ци? Иначе как ему удалось втянуть сюда и тебя? — Да, есть, — ответил Хунцзюнь. — Неужели твоя демоническая ци не смогла отделиться от твоей души, когда ты попал во фреску? — Лу Сюй нахмурился и попросил: — Позволь взглянуть? Он повернулся и провёл ладонью по груди Хунцзюня, после чего вытянул руку, и его пальцы, источая белый свет, погрузились прямо в грудь. Хунцзюнь мгновенно почувствовал, как пальцы Лу Сюя достигли его сердца, от чего всё тело вздрогнуло, но сразу же после этого короткого прикосновения друг отдёрнул руку, словно чем-то обжёгшись. — Это семя… Семя…. — запинаясь, произнёс Лу Сюй. — Демоническое семя, — разъяснил ему шепотом Хунцзюнь. Оба юноши растерянно уставились друг на друга. Хунцзюнь продолжил: — Я и сам только узнал об этом. — Ты сосуд для Тяньмо? — Лу Сюй пристально рассматривал Хунцзюня. — Но почему ты не впитал много… — Не спрашивай, мне тоже неизвестно, — беспомощно ответил Хунцзюнь. Лу Сюй посмотрел на него так, словно осознал что-то, и, наконец, кивнул: — Не волнуйся, я буду защищать тебя. Хунцзюнь горько улыбнулся, но, несмотря на улыбку, в его сердце без всякой причины поднялась волна печали. — Прямо сейчас они, должно быть, ищут тебя в пещерах Могао, — сказал Лу Сюй. — Внутренний демон запер тебя во фреске, чтобы использовать в качестве заложника для обмена. Как только демон снова уйдёт, у меня появится возможность вытащить тебя отсюда. Следуй за мной. У Хунцзюня осталось множество вопросов, однако Лу Сюй лишь похлопал его по плечу, велев встать, и позвал: — Здесь есть тропа, пошли! Тени деревьев кружились в тёплых лучах солнца. Долгое время Хунцзюнь пробыл на землях, где властвовали снеги и холод; оказавшись здесь, он невольно затосковал по летнему солнцу Чанъаня. — У тебя красивый дом. Как долго ты здесь живёшь? — Хунцзюнь внезапно подумал, что жить внутри фрески, похоже, весьма неплохо: живёшь без забот, в окружении живописного пейзажа, и вдали от всего остального мира. — Не знаю, — на лице Лу Сюя отразилось легкое замешательство, — я живу во фреске с раннего детства, сколько себя помню. Поскольку процесс реинкарнации Лу Сюя был прерван, он потерял все свои воспоминания о том времени, когда был Белым оленем. Вероятно, в момент реинкарнации его духовная энергия всё ещё была полна, и потому мимолетный взгляд на Кун Сюаня и его сына оставили за собой глубокое впечатление, а остальное он почти не помнил. Он знал лишь, что живёт в этой фреске: иногда спит, иногда бодрствует, но неизменно находится внутри фрески, а во время сна он глазами Лу Сюя видит происходящее в мире за пределами фрески. — Другими словами, всё это время… — с удивлением сказал Хунцзюнь. — Верно, — кивнул Лу Сюй, — я видел тебя и Серого волка и пытался привести вас в пещеры Могао. Хунцзюнь глубоко вздохнул. Лу Сюй снова поник и продолжил: — Дух поветрия, Сюаньнюй — не они одни находятся в этой фреске — с ними Чёрный дракон, которого они называют королем демонов. Юноши вышли из леса и увидели вдалеке дворец. — Здесь я жил в детстве, — Лу Сюй добавил, — после того, как они захватили его, мне пришлось оставить свой дом. Хунцзюнь даже не подозревал о том, через какие горести прошёл Лу Сюй: с раннего детства ему пришлось жить внутри фрески в тоскливом одиночестве. Он опустил руки на плечи друга, слегка притянул его к себе и спросил: — И ты живёшь здесь уже восемнадцать лет? Лу Сюй кивнул и ответил: — Иногда я наблюдаю за тем, что происходит снаружи. Там за мной присматривали мои родители, но, к сожалению, они тоже мертвы. Глаза Хунцзюня покраснели. Он поднял взгляд на Лу Сюя, и некоторое время они молча смотрели друг на друга. Первым заговорил Лу Сюй: — Когда меня заперли здесь, я постоянно думал, а сможете ли вы найти меня? Я не всегда могу контролировать своё тел, кроме того, его повсюду ищут. Я хотел отыскать вас, но боялся выдать себя, к тому же, я должен был вернуться во фреску, иначе они могли меня обнаружить… Хунцзюнь был потрясен и сказал: — Значит, в тот день, ты в конце концов… В конце концов решился. Лу Сюй взял под контроль своё физическое тело и вместе с Хунцзюнем направился в пещеры Могао, однако в ту же ночь подоспели Дух поветрия и Сюаньнюй. Они намеревались насильно увести Лу Сюя из фрески, но случайное стечение обстоятельств удачно привело их прямо к его телу. — … Как только я оказался за пределами фрески, меня подчинил Внутренний демон, после чего я вторгся в твоё Царство снов… — удрученно произнес Лу Сюй. Юноши продолжили идти вперед к дворцу, и Хунцзюнь спросил: — Как всё-таки появился Внутренний демон?

***

В это же время за пределами фрески воцарилась всеобщая суматоха: дух-карп обнимал спящего Хунцзюня и во всё горло кричал его имя, Мо Жигэнь проверял пульс Лу Сюя, а Ли Цзинлун склонил голову, слушая дыхание Хунцзюня; между делом мужчины громкого спорили друг с другом. — Тихо! — гневно рявкнул Повелитель мертвецов. — Как обстоят дела? — спросил А-тай. — Дыхание есть, пульс есть, — ответил чрезвычайно встревоженный Мо Жигэнь. — Они спят? — Их души покинули тела, — пояснил Повелитель мертвецов и спросил: — Что вы видели? Ли Цзинлун вкратце описал произошедшие события, и то, как тёмная ци погрузилась во фреску. Все присутствующие подняли головы и воззрились на Повелителя мертвецов, который, в свою очередь, рассудил: — Они внутри фрески. — Его оружие осталось здесь, — сказал Ашина Цюн, — с ним только его душа. Похоже, у этого парня проблемы. Ли Цзинлун осмотрел фреску и увидел на её поверхности едва различимый слой тёмной ци. Глубоким голосом Повелитель мертвецов произнёс: — Не беспокойтесь, я попробую извлечь ваши души и перенести их внутрь фрески — так у вас появится возможность спасти их. Мо Жигэнь вдруг о чём-то задумался и сказал: — Другими словами, их души сейчас находятся во фреске, значит, та демоническая ци тоже может… — Для начала попробуем, — ответил Повелитель мертвецов. — Не радуйтесь раньше времени.

Страница книги Записи об усмирении чудовищ эпохи Тяньбао в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1 - Три мудреца из дворца Яоцзинь*

Глава 2 - Отголоски былых времен

Глава 3 - Бескрайние океаны и просторные небеса¹

Глава 4 - Священный свет входит в мир

Глава 5 - Некто по фамилии Ли из гвардии Лунъу¹

Глава 6 - Жизнь за чужим забором¹

Глава 7 - Хай Мье Хоу Би*

Глава 8 - Чжанши¹ Департамента экзорцизма

Глава 9 - Новоприбывшие¹

Глава 10 - Полное обновление¹

Глава 11 - Разделение сил надвое¹

Глава 12 - Вступление в должность¹

Глава 13 - Возвращение в Пинканли

Глава 14 - Иссушенный труп под кроватью

Глава 15 - Размытые события прошлого

Глава 16 - Охота на лисиц одной глубокой ночью

Глава 17 - Стратегия по заманиванию демонов

Глава 18 - Дворец Бэйцзяо¹

Глава 19 - Смертный приговор Фэй Ао

Глава 20 - Принц Персии

Глава 21 - Имя древнего меча

Глава 22 - В поисках демонов в Академии

Глава 23 - Моток травы, намотанный на кольцо¹

Глава 24 - Встреча с Императором на горе Ли

Глава 25 - Облава в экзаменационном зале

Глава 26 - Сострадательное сердце¹

Глава 27 - «Соловей весенней зари»

Глава 28 - Слишком частые дела об убийствах

Глава 29 - Место преступления

Глава 30 - В поисках следов под землей

Глава 31 - Устроиться поудобнее в ожидании кролика¹

Глава 32 - Отчаянная контратака

Глава 33 - Яркий свет Светоча Сердца

Глава 34 - Духовное оружие для побега

Глава 35 - Объединение метательных ножей

Глава 36 - Наполненный демонами Чанъань

Глава 37 - Прийти подготовленными

Глава 38 - Принцы Ли династии Тан

Глава 39 - Пространственный символ

Глава 40 - Тёплые воды озера Хуацин

Глава 41 - Собраться вместе для долгой разлуки¹

Глава 42 - Пылающее перо Феникса

Глава 43 - В самом северном океане¹ обитает рыба

Глава 44 - Таинственная резня в городах

Глава 45 - Разведка на северо-запад

Глава 46 - Снежная ночь у Великой стены

Глава 47 - Трупы древних ханьских солдат

Глава 48 - Былые дела Ярданга¹

Глава 49 - Вожак волчьей стаи

Глава 50 - Над городом нависли чёрные тучи

Глава 51 - Шлем в виде чёрного льва

Глава 52 - Леденящий тело¹ трупный яд

Глава 53 - Мудрость Чжанши

Глава 54 - Чтобы поймать вора, нужно изловить его главаря¹

Глава 55 - Резкое пробуждение¹

Глава 56 - Командир мертвецов сбросил оковы

Глава 57 - Ясные небеса после метели

Глава 58 - Снежное божество Сюаньнюй¹

Глава 59 - Подобно иллюзорным грёзам

Глава 60 - Тёмный кошмар

Глава 61 - Возрастающие сомнения¹

Глава 62 - Пробуждение Короля призраков

Глава 63 - Успех

Глава 64 - Семь эмоций и шесть желаний¹

Глава 65 - Несчастье, обрушившееся на мир

Глава 66 - Джатака Короля Оленей¹

О книге