Судный день (01)

Пещера, освещённая лишь тусклым светом флуоресцентных растений, была тёмной и влажной. Каменные стены в ней опутаны виноградными лозами тёмно-зелёного, тёмно-фиолетового и насыщенного чёрного цвета, подобными клубку переплетённых змей.

В пещеру влетело чёрное насекомое. У него оказалось шесть жёстких крыльев и три рта. В следующую секунду из переплетения запутанных виноградных лоз поднялся огромный фиолетовый побег, разделившийся на две части, как огромный рот. В тот же миг он захлопнулся, проглотив насекомое. Виноградная лоза медленно извивалась, и набухшая часть стебля постепенно вернулась к своему первоначальному виду.

Где-то рядом раздался звук, похожий на взмахи крыльев. Капля слизи с потолка вытянулась в полупрозрачную нить и шлёпнулась на липкий мох, устилающий пол пещеры. Мох слегка шевелился, и слизь быстро впиталась, исчезнув в земле.

Один из углов освещался флуоресцентным сиянием, испускаемым зелёными грибами. В расщелины скалы и почвы хлынул белый поток, похожий на прилив, покрывая большую площадь белоснежным мицелием. Он рос, распространялся и растягивался на сотни миллионов нитей, в конце концов устремившись к центру. Он собирался и удлинялся, пока не появилась форма. Нога наступила на густой и мягкий мох, погружаясь в него, пока обнажённой не осталась только белоснежная щиколотка.

Ань Чжэ посмотрел на свою щиколотку. Это была человеческая конечность, состоящая из костей, мышц и кровеносных сосудов. Суставы подвижные, но не слишком гибкие, ограничивались костями. Роговой слой, образовавший ногти, гладкий, округлый и прозрачный, является продуктом эволюционной деградации острых звериных когтей.

Он поднял ногу и сделал шаг. И влажный, упругий мох, ранее придавленный ногой, после того как он ушел, снова собрался вместе, словно воскресший дождевой червь. На этот раз он наступил на что-то другое – руку человеческого скелета.

В темноте Ань Чжэ посмотрел на скелет. Грибы и виноградные лозы глубоко укоренились в костях. Тёмные зелёные лозы обернулись вокруг бёдер и костей ног, в то время как ярко окрашенные маленькие грибы выросли в рёбрах, словно цветущие цветы. Флуоресцентные грибы родились из его полых глазниц и редких зубов. Зелёное свечение напоминало зыбучий песок, растворенный в тумане пещеры.

Ань Чжэ долго смотрел на него. Наконец, он наклонился и поднял рюкзак из кожи животного, лежавший рядом со скелетом. Содержимое рюкзака не пострадало от влаги. Внутри находилось несколько предметов одежды, человеческая еда и вода, а также чёрная карточка размером с ладонь с номером «3261170514».

Три дня назад этот скелет был живым человеком.

– 3261170514, – голос молодого человека был хриплым и прерывающимся, зелёный отблеск пещеры подсвечивал его лицо. – Мой идентификационный номер. Это моё удостоверение личности. С ним я могу вернуться на человеческую базу.

Ань Чжэ спросил:

– Могу ли я помочь тебе вернуться?

Человек улыбнулся, пальцы его правой руки мягко опустились на бок. Карточка выпала из его руки и зарылась в высокий мох. Он лежал, прислонившись спиной к каменной стене, а затем поднял голову и прижал левую руку к груди. Там зияла огромная рана. Серые костяные шипы пронзили его спину, а кожа вокруг покрылась гноем. Часть её была серой, и хлопьевидная плоть покрывала поверхность костяных шипов. Другая часть была тёмно-зелёной и двигалась вверх и вниз с ритмом дыхания человека.

Он вздохнул, прежде чем прошептать:

– Я не могу вернуться, маленький гриб.

Его рубашка была вся в пятнах, кожа бледная, губы потрескались, а тело беспорядочно сотрясала дрожь.

Ань Чжэ смотрел на него и не знал, что сказать. В конце концов он смог только пробормотать имя этого молодого человека.

– Ань Цзэ?

– Ты почти полностью овладел человеческим языком, – молодой человек посмотрел вниз на свое тело.

Помимо гноя и крови, его тело также покрывал белый мицелий. Он стал его частью. Мицелий извилисто рос, цепляясь за тело и конечности Ань Цзэ. Изначально цель гриба состояла в том, чтобы остановить кровотечение умирающего человека. Однако, инстинктивно мицелий также поглощал и переваривал вытекающую свежую кровь.

– Ты можешь столькому научиться, просто поглощая мои гены? Индекс загрязнения этого места действительно очень высок, – сказал человек.

В сознании Ань Чжэ развернулись фрагменты знаний. Через пять секунд он уже понял, что индекс загрязнения означает скорость, с которой преобразуются гены. Теперь гены текли в Ань Чжэ вместе с кровью человека.

– Может быть… когда я умру, ты поглотишь всё моё тело… и усвоишь ещё больше вещей, – Ань Цзэ посмотрел на потолок пещеры, и его губы сжались. – Я, кажется, совершил что-то значимое. Хотя не знаю, хорошо это для тебя или плохо.

Ань Чжэ не говорил. Всё его тело двинулось к Ань Цзэ. Он сжал плечо Ань Цзэ своей недавно обретённой человеческой рукой, и большая масса мицелия вытянулась и собралась рядом с Ань Цзэ, поддерживая его разрушающееся тело.

В тихой пещере раздавались только стоны умирающего человека.

Спустя долгое время Ань Цзэ, наконец, снова заговорил.

– Я человек, чья жизнь не имеет смысла… Во мне нет ничего выдающегося, поэтому они могут оставить меня позади. Честно говоря, я очень рад не возвращаться на человеческую базу. Она точно такая же, как и дикая природа, где выживают только ценные люди… Я уже давно хотел умереть, но не ожидал, что встречу перед смертью такое нежное создание, как ты, маленький гриб.

У Ань Чжэ не было чёткого понимания некоторых из этих терминов, таких, как «ценные» или «смерть». Он сосредоточился только на двух словах – «человеческая база».

Он наклонился к плечу Ань Цзэ и сказал:

– Я хочу пойти на человеческую базу.

– Зачем? – задал вопрос Ань Цзэ.

Ань Чжэ поднял левую руку, и его пальцы двигались, как будто он пытался поймать пустой воздух, но ему нечего было схватить. Так же пусто, как и его тело.

Его тело пустое.

Огромная дыра, рождённая в самой глубине его тела, не могла быть заполнена, не могла исцелиться. Она была причиной бескрайней пустоты и панического страха, которые изо дня в день опутывали его.

Подбирая слова на человеческом языке, он медленно проговорил:

– Я потерял… свою спору.

– Спору?

– Моё… семя.

Он не знал, как это объяснить.

Каждый гриб в течение жизни производит споры. У некоторых они многочисленны, в то время как у других только одна. Споры были семенами гриба. Они рождались в пластинках грибов и рассеивались по ветру, пускали корни и становились новыми грибами. Тогда эти грибы постепенно вырастали, производя свои споры. Единственная цель в жизни гриба состояла в том, чтобы зародить и взрастить спору. Тем не менее, он потерял свою спору, когда она ещё не созрела.

Ань Цзэ медленно повернул голову. Ань Чжэ услышал щелчки костей, похожие на скрип старой человеческой машины.

– Не ходи туда, – голос человека был хриплым и медленным. – Ты умрёшь.

– … «Умрёшь»? – повторил Ань Чжэ.

– Только люди могут войти на человеческую базу, ты не сможешь избежать глаз судьи, – Ань Цзэ закашлялся, прежде чем тяжело вздохнуть. – Не ходи… маленький гриб.

Ань Чжэ растерялся.

– Я…

Человеческая рука внезапно схватила мицелий Ань Чжэ. Молодой человек использовал последние силы, и его удушье стало более серьезным.

– Послушай, – после сильной дрожи и слабого вздоха Ань Цзэ медленно закрыл глаза и произнёс тихим голосом. – У тебя нет способностей к нападению или защите. Ты всего лишь… маленький гриб.

Иногда Ань Чжэ сожалел, что сказал Ань Цзэ о намерении отправиться на человеческую базу. Если бы он не сказал этого, Ань Цзэ не потратил бы свои последние минуты на то, чтобы предупредить Ань Чжэ. Он мог бы послушать, как Ань Цзэ рассказывает историю. Возможно, Ань Чжэ смог бы вынести его из тёмной пещеры, чтобы тот в последний раз смог взглянуть на меняющееся сияние в небе. Но случилось так, что глаза Ань Цзэ больше не открылись.

Короткое воспоминание рассеялось в воздухе, точно так же, как жизнь Ань Цзэ внезапно исчезла из этого мира. Теперь Ань Цзэ представлял собой только белоснежный скелет.

Однако он всё ещё хотел пойти против желания Ань Цзэ.

Он медленно раскрыл свои пять пальцев. На нежной коже и тонких линиях ладони лежала очень тяжёлая медная оболочка от пули. На ней были выбиты какие-то непонятные и необычные символы. Это то, что он нашел в месте, где потерял свою спору. Он никогда не отпускал её, с того самого момента, как нашёл.

Если есть шанс, пусть даже один на миллион, что он вернёт свою спору, вероятность этого заключалась в оболочке пули, являющейся человеческим творением.

Он вздохнул и положил гильзу в рюкзак из шкуры животного, оставленный Ань Цзэ. Он наклонился и забрал одежду, которую носил на своем теле молодой человек: окровавленную серую рубашку с длинными рукавами, чёрные брюки и чёрные кожаные сапоги.

Сделав все это, он вышел за пределы угла. Немного мешковатая одежда тёрлась об его кожу, и слабые электрические токи передавались из тонких нервных окончаний к центру восприятия. Это был первый раз, когда он находился в полноценной человеческой форме, и он ещё не приспособился. Ань Чжэ нахмурился и закатал рукава свободной рубашки.

Пещера была длинной и извилистой. Виноградные лозы скопились на стенах пещеры и толкали друг друга. Когда Ань Чжэ прошел мимо, они отступили и заняли верхнюю часть пещеры.

После трёх поворотов появилось дуновение ветра. Было очень влажно. Гриб раздвинул мертвые лозы, которые закрывали отверстие. Грибы его вида бесконечно тянулись в поле зрения юноши. Казалось, они поднимаются в небо. Вокруг всё спокойно и тихо. Сквозь навес из лоз пробился тусклый свет. Небо было серое, расчерченное зелёными всполохами. Ань Чжэ чувствовал запах дождя, тумана, змей и гниющих растений.

Сейчас вечер. Он сел у входа в пещеру под навесом из серых грибов и достал из рюкзака пожелтевшую карту с разноцветными областями, обозначающими степень опасности в разных районах. Цзэ указал приблизительное местоположение пещеры, в которой они находились. Это была самая темная область на карте, что означало уровень опасности в шесть звёзд, уровень загрязнения – также шесть звёзд. Её называли «Бездной». На карте область, где находилась Бездна, также была отмечена множеством странных символов. Ань Чжэ проверил их один за другим в соответствии с расшифровкой в правом нижнем углу карты. Эти символы означали, что тут есть грибы, плотоядные лозы, плотоядные кусты, обычные монстры-млекопитающие, монстры-млекопитающие смешанного типа, обычные монстры-рептилии, очень ядовитые монстры-рептилии, крылатые монстры, земноводные монстры, смешанные полиморфные монстры и человекоподобные монстры. В то же время здесь есть долины, холмы, горы, разрушенные человеческие города, дорожные участки и другая топография.

Направляясь с юга на север, его глаза устремились вверх. В верхнем правом углу этой пёстрой карты была чистая область, отмеченная красной пятиконечной звездой. Справа от пятиконечной звезды было написано название: Северная база.

Зелёный свет неба становился всё ярче, а окружение темнее. В полночь Ань Чжэ едва мог различить на небе звёзды. Он знал, что самую яркую называют Полярная звезда, и она могла указать направление.

Поэтому он направил стрелку в левом верхнем углу карты на Полярную звезду. Он шёл по сгнившим деревьям, листьям, мицелию и почве, ступая шаг за шагом.

Ночь не была тёмной. Изменяющиеся зелёные огни, которые люди называли полярным сиянием, освещали всё впереди. Только грибы заполняли поле его зрения. Жёлтые, красные и коричневые грибы с крупными шляпками. Густо растущие маленькие грибы собирались на скалах. Кипы круглых грибов были разбросаны по земле. Как только они созреют, споры взметнутся вокруг, как туман и дождь. Эти споры приземлятся и прорастут во влажной почве, превращаясь в сферические мешочки, как и их мать.

Были также грибы без шляпок. Попадались просто белые или жёлтые гифы, сгруппированные и разделённые радиально или плавающие в воздухе, как морские водоросли.

Но это не только мир грибов. Здесь росли лозы, мхи, кусты, цветы, поедающие людей, и деревья странной формы, тихо скрывающиеся в ночи. В зарослях растений двигались тёмные тени странных форм. Звери или гибриды зверей и людей бегали в зарослях, воя и сражаясь. Звери боролись со зверями, звери боролись с растениями и растения боролись с растениями. Высокий и низкий вой терзал барабанные перепонки, а камни и грязь смешивались со свежепролитой кровью. Ань Чжэ видел, как сосна изогнула ствол, чтобы проглотить змею с двумя хвостами. Он также видел гигантскую жабу, вытянувшую длинный ярко-красный язык, чтобы выхватить из воздуха летучую мышь. Через пять минут после поглощения летучей мыши пара чёрных крыльев выросла из спины амфибии. Это была только одна из тысяч сцен, которые видел гриб, и он давно уже привык к подобному.

В этот момент к нему приблизился огромный серый зверь. У него было четыре глаза, а сам он покрыт чешуей, перьями и мехом, с головой сродни крокодилу и гигантскому волку, и семь рядов его зубов торчали наружу. Он наклонился к Ань Чжэ, обнюхивая его окровавленным носом.

Ань Чжэ не двигался. Он тихо прислонился к грибу и ровно дышал, пока все его тело обнюхивали. Огромный монстр, казалось, ничего не почувствовал и убрал свои тяжёлые лапы.

Ань Чжэ понял, что никто и ничто его не замечает, даже если он использует человеческое тело в качестве оболочки. Возможно, это произошло из-за того, что грибы росли повсюду. Они не обладают питательными веществами, не агрессивны, а иногда даже ядовиты. Таким образом, он и существа этого мира жили в гармонии.

Возможно, это именно то, о чём говорил Ань Цзэ. Он всего лишь маленький гриб.

Судный день (02)

Ань Чжэ долго путешествовал.

По прошествии многих дней и ночей пройденное им расстояние на карте было равным ширине ногтя человеческого мизинца. Но от Северной базы он всё ещё оставался на расстоянии целого пальца. У него не было человеческих транспортных средств, и он не знал, сколько времени ему понадобится в конечном итоге, чтобы добраться туда.

Наконец, он почувствовал, что влажный и тёмный воздух постепенно меняется, а почва под его ногами становится твёрже.

Вечером солнце опускалось за горизонт, словно багровый глаз. Далёкие тёмные холмы поглотили его, и солнце скрылось. Сумерки и полярное сияние появились вместе. Ань Чжэ развернул карту, пытаясь распознать надписи и символы на ней.

Только что он пересёк высохшее русло реки – естественную границу Бездны. Сразу за ней находилась область, называемая «Вторые равнины». У неё три звезды уровня опасности и две звезды индекса загрязнения.

Действительно, в Бездне рельеф холмистый. Повсюду можно увидеть трещины в земле и запутанные посреди ночи тени высоких деревьев. Всё это теперь исчезло. Новое место открывало широкий обзор на бесконечные равнины и бескрайние сумерки.

Однако, Ань Чжэ испытывал беспокойство. Казалось, сухой воздух Вторых равнин не подходил для жизни грибов. Он не сумел найти подходящую почву для поглощения питательных веществ, поэтому мог восстановить свои силы только с помощью человеческих методов, таких как сон.

Как следствие, он опять долгое время шёл и, наконец, обнаружил небольшую впадину, заросшую зеленовато-жёлтой травкой. Он сел, обхватив руками колени, а затем нашёл более подходящее положение, свернувшись в укрытии калачиком.

Большую часть своей жизни гриб проводил во сне, но это был самый первый раз, когда он заснул в позе человека. Обычно спящий гриб тихо остаётся на одном месте, просто ожидая возникновения удобного момента по прошествии времени. Однако сон человека оказался совсем другим. Вскоре после того, как он закрыл глаза, бесконечная тьма поднялась, как прилив. Его тело стало легче, как будто он постепенно потерял его.

Он не знал, в какой момент это началось, но в его ухе раздался звук ноющего ветра. Это шум ветра в пустыне, его любимая ранее вещь.

Впрочем, теперь этот ветер не имел никакого значения. Он потерял свою спору, катаясь в пустыне. По ветру тогда разносились человеческие голоса. Он не мог ясно вспомнить слова. В его памяти осталась лишь небольшая часть человеческого языка – некоторые фрагменты, которые нельзя объединить.

«Странно… очень странно…»

«…Что?»

«Возьми… здесь… образец».

В следующий миг невыразимая боль пронзила его тело. Чувство было легким, но всеобъемлющим. В его сознании появилась пустота, которую ничто не могло заполнить. С тех пор он знал, что потерял самое важное.

Страх пронизал всё его тело, с тех пор он начал бояться ветра и жил в пещере. Сердце забилось быстрее, и внезапно его снова охватил страх. Страх потерять спору.

Он открыл глаза и понял, что ему приснился сон. Только людям могли сниться сны. В следующее мгновение его дыхание полностью остановилось.

Он знал источник этого страха. Перед ним стояло чёрное существо. Два кроваво-красных глаза ярко светились. Всё тело Ань Чжэ напряглось, и его глаза опустились вниз. Существо было ростом с человека, с тремя парами тонких и острых серповидных передних конечностей, сверкающих так же холодно, как лунный свет.

Поняв, кто это, юноша почувствовал, как все его тело задрожало. Отдаленное чувство передалось от первого предка, жившего тысячу лет назад. Грибы погибают от укусов термитов. Звери в Бездне пренебрегают грибами, но на Вторых равнинах они могут быть редким лакомством.

В тот самый момент, когда эта мысль появилась, Ань Чжэ неосознанно откатился в сторону! Раздался глухой стук удара. Острые передние конечности членистоногого монстра вонзились в землю рядом с Ань Чжэ. В то место, где он только что лежал.

Ань Чжэ схватил рюкзак и быстро взобрался наверх. Он побежал к кустам поблизости, в то время как частый перестук лап членистоногого отдавался в его ушах. Как только звук стал немного тише, он обернулся посмотреть. Под зеленоватым сиянием неба он, наконец, смог увидеть полную картину. Это был огромный чёрный монстр, похожий на муравья, увеличенного в тысячи раз.

К счастью, его тело оказалось слишком тяжёлым, и человек бежал быстрее, чем он. Ань Чжэ добрался до кустов перед ним и там внезапно упал. В мгновение ока его накрыла тень, отбрасываемая монстром. С резким свистом передние конечности этого существа опустились вниз, собираясь отрезать его руку.

Рукав Ань Чжэ резко опустел. Мягкая ткань обвисла, и ничего не было отрезано. Это, казалось, удивило монстра, и он замер. В то же время мицелий вновь расправился и изогнулся в повисшем рукаве, создавая полноценную человеческую руку.

Он перекатился вбок, чтобы избежать следующего удара монстра. Поддерживая себя руками, он поднялся с земли и рухнул в невысокие кустарники. Два густых куста скрыли его тело. Но только этого недостаточно для того, чтобы избежать глаз монстра. Ань Чжэ сделал несколько резких коротких вдохов, и в этот момент его тело начало меняться. Очертания рук, пальцев, конечностей размылись, превращаясь в мицелий и собираясь внизу, чтобы убежать более гибким способом.

В этот момент…

«Взрыв!»

В воздухе пронеслась белая вспышка, и «падающая звезда» ударила прямо в сочленение монстра между головой и телом. После глухого звука удара, белый свет бесшумно взорвался, смешавшись с красным огнем.

Ань Чжэ прятался в кустах и наблюдал, как огромное тело разрывается на две части по центру и падает на землю. Листья кустов зашелестели от последствий удара и осыпались. Голова монстра упала менее чем в полуметре от Ань Чжэ. Кроваво-красные глаза всё ещё смотрели в его сторону.

В Бездне Ань Чжэ приходилось видеть существ, разорванных на три части, которые продолжали двигаться сами по себе. Он подумал о том, чтобы на всякий случай убраться подальше от этой штуки, когда внезапно услышал неподалеку голоса.

– Это последняя урановая бомба. После того как заберём тело, возвращаемся на базу, – мужской голос звучал очень громко.

– Оболочки членистоногих недешёвы. Не ожидал поймать одного в конце, – голос другого человека был немного резче, чем у первого.

После короткого разговора они прекратили общение. Звук шагов кожаных сапог на толстой подошве, наступающих на песок, смешивался с шорохом трения и приближался к нему.

Люди. После смерти Ань Цзэ Ань Чжэ долгое время не видел людей. Он медленно поднял голову из кустарника. Кусты зашелестели, и первый говоривший человек крикнул:

– Будьте осторожны!

В следующий миг чёрные отверстия трёх стволов оказались направлены на него.

Ань Чжэ в ответ только посмотрел на них. Неизбежно в его голове появились сумбурные воспоминания о ночи, когда он потерял спору. Однако знакомство с Ань Цзэ позволило ему также увидеть такие человеческие качества, как доброту и дружелюбие. Он подумал о своей нынешней ситуации и поздоровался:

– З… Здравствуйте.

Под полярным сиянием сцена, развернувшаяся перед ним, была предельно ясна – пришли три человека в тёмно-серой одежде, и все мужчины. У них на талии располагались широкие коричневые пояса, с прикреплёнными к ним магазинами. Человек, стоящий посередине, был самым высоким, а двое других немного ниже.

Человек в центре был тем, кто говорил первым о «последней урановой бомбе». Его голос оставался очень спокойным.

– Человек?

Ан Чжэ мгновение колебался. Затем он вспомнил об оружии, которое убило монстра, и ответил:

– Да.

– Как тебя зовут? Какой у тебя идентификационный номер? Где твои товарищи по команде?

– Ань Чжэ, 3261170514, мы разделились.

Мужчина нахмурился и осмотрел его сверху донизу. Брови этого человека были густыми и черными, нос высоким, а губы толстыми. Но все же сочетание черт этого лица не вызывало у Ань Чжэ такого чувства опасности, как звери Бездны. Ань Чжэ поджал губы и посмотрел за него.

Спустя три секунды рядом с первым появился ещё один мужчина. Это был темнокожий человек с короткой стрижкой, который угрожающе направил на него пистолет. Он внимательно посмотрел на Ань Чжэ и приказал тихим голосом.

– Сними одежду.

Ань Чжэ поднялся из кустов. Он расстегнул первую кнопку серой рубашки, затем вторую. Из-за воротника показалась кожа. Она была гладкой, молочно-белой и немного походила на цвет его мицелия.

В следующий миг он услышал свист третьего человека. Это оказался мужчина с бледно-розовой кожей и желтыми волосами, с множеством морщин на лице, что означало старение человека. Серо-голубые глаза блондина уставились на Ань Чжэ.

Ань Чжэ опустил голову, расстегнул оставшиеся пуговицы и снял рубашку. Мужчина с серо-голубыми глазами подошел к нему и присвистнул второй раз, осматривая его сверху донизу.

Взгляд этого человека был очень липким, как у слюнявых зверей в Бездне. Осмотрев Ань Чжэ ещё раз, он обошёл юношу, а в следующую секунду схватил запястье Ань Чжэ. Мужчина провёл большим пальцем по его коже, затем спросил немного резким голосом:

– Что это?

Ань Чжэ опустил взгляд на свою ладонь и запястье. На коже остались красные следы, когда он оцарапался о кусты, избегая нападения монстра. Он повернул голову и указал на кусты позади себя.

– Ветки.

Наступило короткое молчание. Через мгновение мужчина причмокнул губами.

– Ты снимешь всё остальное самостоятельно или мне снять это за тебя?

Ань Чжэ не двигался. Вероятно, он знал, что они делают. В памяти Ань Цзэ были подобные сцены. Генетическое заражение происходило между монстрами и монстрами, а также между людьми и монстрами. Первый способ проверить, заражён ли незнакомец, состоял в том, чтобы осмотреть его тело на предмет каких-либо ран.

Тем не менее, этот человек заставил его чувствовать себя некомфортно. То же самое он ощущал, когда был грибом, и змея проползла по его шляпке. Поэтому он взглянул на человека в центре. Ань Чжэ видел много свирепых зверей в Бездне и мог судить об их опасности. Сейчас он догадывался, что агрессивность этого человека была наименьшей среди троих.

– Хорсен, – после короткого взгляда человек посередине предупредил тяжёлым голосом. – Не веди себя плохо в дикой природе.

Хорсен ухмыльнулся и посмотрел на Ань Чжэ ещё более необузданно.

Три секунды спустя мужчина сказал Ань Чжэ:

– Следуй за мной.

Ань Чжэ послушно последовал за ним к голове монстра. На его теле не было никаких ран, кроме царапин от ветвей кустарника.

Мужчина спросил:

– Как давно ты отделился от своих товарищей по команде?

Ань Чжэ подумал об этом и ответил:

– Один день.

– У тебя отличное везение.

– Кажется, здесь не так много монстров.

– Однако много насекомых, – этот человек говорил очень кратко, но он казался надёжным.

Ань Чжэ застегнул пуговицы своей рубашки и прошептал:

– Вы возвращаетесь на Северную базу?

– Да, – ответил человек.

– Это… – Ань Чжэ воскликнул: – Можете ли вы взять меня с собой? У меня есть своя еда и вода.

– Я не согласен, – произнес темнокожий человек.

Когда он заговорил, человек, за которым следовал Ань Чжэ, обернулся и посмотрел на своих товарищей.

– Он не ранен. Почему бы не взять?

Хорсен широко улыбнулся и скрестил руки, глядя на Ань Чжэ, и присвистнул в третий раз.

– Почему бы и нет? Он ведь один.

Затем он посмотрел на оставшегося несогласным.

– Ты так не считаешь?

Ань Чжэ тоже перевел взгляд на мрачно выглядящего темнокожего мужчину.

Судный день (03)

Полярное сияние посылало на землю светло-зелёные отблески. Они отражались от тёмной кожи человека, образуя странный темно-зелёный цвет, похожий на кожу ящерицы или жабы. Наконец, мужчина сказал:

– Мы не судьи. Мы не можем на все 100% подтвердить, что он человек.

– Это так, – Хорсен скрестил на груди руки и проговорил, растягивая слова. – Уровень загрязнения Вторых равнин всего две звезды.

Темнокожий мужчина снова замолчал, но спустя некоторое время сказал:

– Среднее время мутаций на Вторых равнинах составляет четыре часа. Просто подождём четыре часа.

– Хорошо, – согласился Хорсен. – Соберём пока добычу. Если он не изменится за это время, мы возьмём его с собой.

Темнокожий мужчина, наконец, кивнул. Все трое посмотрели друг на друга и, казалось, пришли к согласию.

– Меня зовут Вэнс, – представился высокий человек посередине, повернувшись к Ань Чжэ.

Ань Чжэ поздоровался с ним.

– Здравствуйте.

– Хорсен, – сказал тот, что заставлял его чувствовать себя немного неприязненно.

Оставшийся темнокожий мужчина долго молчал, прежде чем выплюнуть несколько слогов.

– Энтони.

Ань Чжэ также поприветствовал их, а затем сказал:

– Спасибо.

– Нет необходимости в благодарности, – улыбнулся Вэнс. – Мы все люди. Мы только что потеряли товарища по команде, и нам не хватает рабочей силы.

После этого он подошел к голове монстра и велел остальным:

– Упакуйте тело и быстро уходим.

Затем Вэнс достал из рюкзака пару перчаток и длинный кинжал и бросил их Ань Чжэ.

– Иди и отрежь ноги.

Ань Чжэ поймал вещи и ответил согласием. Затем он сделал дюжину шагов вперёд и остановился возле одной из половин туловища монстра. Он надел перчатки и приступил к изучению тела.

Членистоногое было большим, его панцирь выглядел гладким, однако на нём встречались места с длинными острыми шипами и выпуклыми бугорками. Он посмотрел на ноги монстра. Всего шесть ног, тонких и длинных. Каждая из них разделялась на три сегмента и была покрыта густыми, чёрными и блестящими волосами.

На другой стороне Вэнс и Энтони занялись головой монстра. Они сняли с нее панцирь, позволив мозгу и другим жидкостям вытечь наружу, прежде чем соскоблить внутренности. Хорсен бдел на страже по периметру.

Ань Чжэ также вытащил кинжал и сосредоточился на том, чтобы перерезать сочленения на ноге монстра. Через пять минут один сустав был перерезан, и нога отделилась от тела, упав на землю. С места разреза белая вязкая жидкость, похожая на мозговую, медленно сочилась в жёлтый песок.

Он услышал дразнящий голос Хорсена.

– Детка, смотри, чтобы тебя не стошнило.

Ань Чжэ не реагировал и продолжал спокойно резать следующее сочленение. У него не было никаких чувств к монстру. Он даже ощущал, что тот был намного чище, чем звери, живущие в Бездне.

Однако Хорсен не собирался отпускать его так легко. За спиной послышались шаги, мужчина подошёл к нему вплотную и положил правую руку на плечо Ань Чжэ, скользя по нему пальцами.

– Детка, сколько тебе лет?

В его тоне Ань Чжэ уловил какую-то жадность. Это была жадность зверя, почуявшего добычу. Просто в его ограниченных познаниях была информация, что люди не питались своим же видом. Поэтому он спокойно ответил:

– Девятнадцать.

Ань Цзэ было девятнадцать. Поскольку он поглотил гены Ань Цзэ, ему сейчас, вероятно, тоже девятнадцать.

– А по виду тебе можно дать только семнадцать, – хриплый и резкий смех вырвался из груди Хорсена.

Ань Чжэ нахмурился, не зная, как ответить.

– Хорсен, – в этот момент издалека донесся голос Вэнса. – Сконцентрируйся на окружении.

Хорсен фыркнул и сжал плечо Ань Чжэ, прежде чем уйти.

Ань Чжэ еще раз осознал, что у каждого человека свой собственный характер. Например, Ань Цзэ отличался от людей, которые забрали его спору, а Вэнс отличался от Хорсена. Ань Чжэ был очень благодарен Вэнсу.

Он склонил голову, чтобы продолжить резать суставы. Каждая нога была разделена на три секции. После расчленения он аккуратно сложил их в кучу. Оболочка ног сияла металлическим блеском и была твёрдой, как камень. Собранные вместе, они издавали чёткий стук друг об друга.

К тому времени, как все шесть ног были разобраны, Вэнс и Энтони также завершили работу с головой и подошли к другой половине тела. Вэнс взглянул на аккуратную стопку ног на земле и улыбнулся.

– Ты довольно серьезный.

Затем он обратился к Хорсену:

– Приведи сюда машину.

Хорсен ничего не ответил. Он просто повернулся и ушел. Ань Чжэ стоял в стороне и смотрел, как Вэнс и Энтони начали разбирать грудь и брюхо монстра. Он спросил:

– Чем мне помочь?

Вэнс заговорил, надев перчатки и взяв длинные клещи размером с человеческую ногу:

– Ты нечасто выходил наружу, не так ли?

– … Да.

– Просто оставайся там, – Вэнс использовал клещи, чтобы вскрыть панцирь в месте сочленения груди и живота монстра. Край оболочки был неровным, и на месте соединения с другими частями, вспыхивающими серым светом, показались острые чёрные колючки. – Здесь много шипов, и те, у кого нет опыта, легко могут заразиться, – объяснил Вэнс. – Уровень загрязнения Вторых равнин невысок, но вероятность заражения все же существует.

Ань Чжэ послушно отступил назад и смотрел, как они разбирают тело. Одна часть черной оболочки вскрывалась за другой, внутренние органы и ткани тела растекались по земле.

Он еще продолжал наблюдать, когда раздался глухой рокот. Ань Чжэ посмотрел вправо и увидел чёрную прямоугольную бронированную машину, похожую на огромного ракообразного монстра. Он очень хорошо знал, что это такое. В бывшей команде Ань Цзэ было пять бронемашин. Машина приблизилась, и из неё выпрыгнул Хорсен. Вэнс даже не поднял головы, когда велел:

– Сначала помоги ему отнести вещи в машину.

Ань Чжэ согласился и поднял с земли ноги монстра. Затем он осторожно связал их верёвками и передал Хорсену. Хорсен забрал их и разместил в кладовой бронированной машины.

Огромный монстр становился всё меньше и меньше, и Ань Чжэ подбирал всё больше его частей. Он связывал их верёвкой, но тут его движения внезапно прекратились. В этот момент он заметил, что на острой части панциря под его рукой, на поверхности остроконечных шипов, было несколько капель конденсированной жидкости. Она была тёмной, и её трудно было заметить без тщательного осмотра.

Он осмотрел пятна на земле и убедился, что все жидкости в теле монстра были белыми, жёлтыми или прозрачными. Тогда что это за тёмные капли жидкости? Он вспомнил кровь, которая текла из тела Ань Цзэ перед его смертью.

Ань Чжэ обернулся, чтобы посмотреть на Вэнса и Энтони. Они оба намеревались разобрать тело до самого конца, и вели себя как обычно, выглядя спокойными. Поэтому Ань Чжэ продолжил действовать так, как будто ничего не произошло, и опустил голову, продолжая связывать части.

Спустя долгое время разбор монстра окончательно завершился. Три человека, казалось, убедились, что Ань Чжэ не станет внезапно смертоносным монстром.

– Садимся в машину и возвращаемся на базу, – приказал Вэнс. – Ань Чжэ, ты тоже едешь.

Бронемашина могла вместить семь или восемь человек. Внутри было достаточное место для отдыха, разделенное на три отсека. Однако, каждое отделение было очень низким и узким, поэтому людям приходилось склонять головы, чтобы забраться внутрь.

Ань Чжэ устроили во внешнем отсеке с дверью по правой стороне. Он лег на свой рюкзак. Энтони находился за рулем, Вэнс был рядом с ним, а Хорсен расположился в самом дальнем от него отсеке.

Дверь закрылась, и они погрузились во тьму. Только тусклый свет сиял из маленького окна в стороне. После сильной тряски бронированная машина медленно двинулась вперёд. Периодически раздавались случайные удары, но их было не слишком много.

Ань Чжэ смотрел в темноту перед собой и чувствовал, что плывёт в чёрном потоке, который охватил его, пока двигался к Северной базе, о которой ничего не знал. Он испытывал лёгкое недоумение и ошеломление, тихо сидя в темноте.

Свет, льющийся из маленького окна, становился всё ярче, а обстановка немного яснее. Машина остановилась, и Ань Чжэ услышал, как Хорсен встал. Он сделал три шага и открыл дверь, чтобы сесть в кабину и занять место Энтони. Энтони вернулся в отсек Хорсена и лёг. Он тяжело дышал и много ворочался, из-за чего пол под ним дрожал. Тогда Вэнс громко спросил:

– Что случилось?

– Я немного устал, – ответил Энтони.

Прошло достаточно много времени, прежде чем пришла очередь Вэнса заменить Хорсена. Ань Чжэ инстинктивно свернулся калачиком. Он знал, что Хорсен будет спать по соседству с ним, и был этим встревожен. Звуки человека, лежащего по соседству, затихли.

Ань Чжэ широко открыл глаза, прислушиваясь. В следующий момент послышался шелест шагов, и мужчина направился прямо к нему.

– Детка… – голос Хорсена был низким и хриплым. Его колено втиснулось между ног Ань Чжэ, а рука сжала плечо юноши. Ань Чжэ рефлекторно начал бороться, но его с силой прижимали к  полу. – Вэнс, этот парень, не знает, чем ты занимаешься… но я побывал в большем количестве наемных команд, чем он когда-либо видел.

Борясь, Ань Чжэ часто задышал.

– Пожалуйста, не делайте этого.

– Не делать что? – Хорсен слегка улыбнулся. В темноте его улыбка казалась очень жестокой.

Ань Чжэ не ответил, и Хорсен убрал руку с плеча, чтобы расстегнуть ремень. Он, казалось, был очень счастлив, что мог удерживать Ань Чжэ одной рукой. Его улыбка стала шире, а тон грубым и насмешливым.

– Детка, что ты можешь сделать с такими силами? Ты не можешь водить машину или использовать тяжёлое оружие. Ты можешь только ждать смерти при встрече с монстрами? Тогда зачем твои товарищи по команде взяли тебя с собой? Просто посмотреть?

Он сжимал шею Ань Чжэ и, когда говорил, наклонился ещё ниже. Его щетина прижалась к шее Ань Чжэ, и юноша захлебнулся резким запахом дыма.

– Я видел много таких маленьких проституток, как ты, но я впервые увидел настолько прекрасного. С какой командой наёмников ты изначально ушёл?

Ань Чжэ резко вздохнул, когда Хорсен тесно прижался к нему, а его горячий язык скользнул по коже. Ань Чжэ повернул голову и закашлялся от запаха дыма. Его правая рука шарила в темноте и, наконец, схватила кинжал, который ему дал Вэнс.

В этот момент с места Энтони раздался громкий звук, будто что-то упало на пол.

– Не волнуйся, – Хорсен громко рассмеялся и сказал Энтони: – Скоро наступит и твоя очередь.

Однако его слова, похоже, не возымели никакого эффекта, потому что раздался звук шагов, направляющихся к ним. Хорсен что-то пробормотал и прижал Ань Чжэ к стене, стягивая с него рубашку.

Ань Чжэ больше не сопротивлялся и держал свой кинжал, спокойно вглядываясь в тёмный проход. Белый мицелий растекался на полу рядом с ним, как будто что-то задумал. В следующую секунду все его движения замерли. Чудовище с человеческим торсом и тремя парами тонких ног шло по коридору, вытягивая за собой свёрнутые мягкие крылья, а два кроваво-красных глаза светились на его голове.

Судный день (04)

Кожа этого чудовища чёрная – как цвет кожи Энтони. Однако его человеческое лицо оказалось искажено и деформировано до неузнаваемости. Место, где первоначально находились глаза, сейчас было покрыто плотными коричневыми чешуйками. Нос вытянулся вниз, превратившись в огромную трещину. Рот выпирал наружу, а из середины торчал длинный мохнатый чёрный хоботок. Монстр остановился, края крыльев скреблись о стену бронемашины и издавали громкий шум.

– Энтони, что ты делаешь? – голос Хорсена наполнился недовольством. – Мне не нравится, когда на меня смотрят.

Закончив говорить, он снова склонил голову. Ань Чжэ почувствовал, как зубы мужчины кусают его за плечо и шею. Кожу прокусили острые резцы, и тонкая боль переполнила тело. Тем не менее, Ань Чжэ не обращал на это внимания. Напрягшись, он смотрел на Энтони, превратившегося в монстра.

Одна секунда, две секунды, три секунды.

Крылья позади Энтони слегка вибрировали, а хоботок двигался в воздухе.

– Ты боишься? – лежащий поверх него Хорсен почувствовал напряжённость тела юноши и неясно выругался: – Почему ты притворяешься? – затем он обхватил Ань Чжэ за талию и с силой укусил его.

В этот момент…

Раздался гул машущих крыльев. Шесть тонких ног Энтони опустились на пол, а его тело наклонилось вперед, накапливая силу. Затем он бросился к ним, как атакующий паук!

Звук ветра заполнил это небольшое пространство. Зрачки Ань Чжэ сжались, а его тело мгновенно изменилось. Он перешёл на мягкое и чувствительное состояние грибного тела. Мицелий растекся по машине, почти заполняя всё пространство и временно блокируя поле зрения Энтони.

Сразу после этого Ань Чжэ почувствовал, как тело на нём оцепенело. Хорсен закашлялся, а затем в панике засучил конечностями:

– Дерьмо, это…

Он оглянулся и увидел Хорсена, почти утонувшего в большом количестве его мягкого мицелия. Тот попал в дыхательные пути и пищевод мужчины, заставляя его панически задыхаться и болезненно кашлять. В то же время бесчисленные отростки мицелия оказались разрезаны передними конечностями Энтони. Мицелий был мягким и легко разрушался, не обладая хоть какой-либо прочностью. Он мог дать только пять или шесть секунд времени для побега.

Ань Чжэ оценил расстояние между ним и Энтони. Он быстро завернул в мицелий свою одежду и вытек из пространства под телом Хорсена, обретая свободу. Его мицелий хлынул к выходу, как белый прилив. Он вернулся к человеческой форме у самой двери, в спешке нажав на дверной рычаг.

Раздался приглушенный щелчок, и дверь открылась. Ань Чжэ мгновенно восстановил весь свой мицелий и потянул Хорсена за воротник. Они вдвоём выпали из машины на песок. По крайней мере, это было куда безопаснее, чем оставаться в маленьком пространстве машины.

Однако уже через мгновение Энтони также показался из-за двери машины. Раздался резкий жужжащий звук, когда он взлетел на высоту в четыре или пять метров, прежде чем резко упасть вниз.

Ань Чжэ быстро вскочил, когда Энтони вылетел из машины, и побежал назад.

Оглянувшись, он увидел Хорсена, лежащего на песке с пустым взглядом, острые передние конечности Энтони уже пронзили грудь мужчины. Ань Чжэ видел слишком много методов охоты монстров и способов побега в Бездне. Он знал, как убежать, и думал, что Хорсен тоже это знает. Тем не менее, только когда брызнула кровь, Хорсен закричал и схватился обеими руками за передние лапы Энтони, пытаясь отбросить монстра в отчаянной попытке убежать.

Земля взревела. Ань Чжэ быстро повернул голову и увидел, что бронированная машина, которая уехала довольно далеко, сделала крутой разворот. Она направлялась в их сторону. Вэнс, наконец, обнаружил, что что-то не так.

Ань Чжэ несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем побежать в направлении бронемашины. Через окно он мог видеть тревожное выражение лица Вэнса. Прежде чем он добрался туда, дверь машины открылась. Проезжая мимо Ань Чжэ, пара сильных рук внезапно оторвала его от земли. Он тоже помог Вэнсу втянуть себя в кабину. Мужчина быстро перекинул его на другое сидение и захлопнул дверь.

Ань Чжэ пробормотал:

– Они…

– Мы не можем их спасти! – Вэнс снова вывернул руль, и бронемашина повернула назад, быстро удаляясь в исходном направлении. Педаль газа была выжата в пол, и машина помчалась на север.

Ань Чжэ откинулся на пассажирском сиденье и сделал несколько вдохов. Когда его дыхание успокоилось, он посмотрел в зеркало заднего вида. Изуродованный Энтони и умирающий Хорсен спутались в шар, катающийся по земле. Энтони поднял передние лапы и резко опустил их, пронзив тело Хорсена и пригвоздив того к земле. Затем он посмотрел им вслед. Через пять секунд Энтони, похоже, разуверился в возможности догнать бронированную машину. Он склонил голову, и его тонкий хоботок пронзил голову Хорсена. Тело мужчины судорожно дернулось перед тем, как обмякнуть.

Машина ехала очень быстро. Через некоторое время две фигуры исчезли среди жёлтых кустарников пустыни, и их уже не было видно.

Вэнс спросил:

– Энтони мутировал?

Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть на Вэнса, и увидел, что его глаза немного покраснели.

Ань Чжэ склонил голову.

– Извини.

Он был ещё жив, но Вэнс потерял двух своих товарищей по команде.

– Извини за что? – Вэнс неохотно улыбнулся. – Те, кто выходит работать наружу, часто умирают. Мы к этому привыкли.

Возможно, следующим, кто умрёт, будет он сам.

Тем не менее, Ань Чжэ чувствовал себя виноватым. Энтони был заражён. В то время Ань Чжэ обнаружил на панцире термита предполагаемые следы человеческой крови. Если бы он сказал об этом Вэнсу, то они смогли бы заранее обнаружить, что Энтони заразился.

Он склонил голову и рассказал это.

Вэнс на мгновение замолчал, прежде чем произнёс глухим голосом:

– Энтони стал не термитом. Возможно, он заразился ещё раньше. Прежде чем наткнуться на тебя, мы встретили группу диких комаров-мутантов.

– Тогда… он снова порезался?

Вэнс посмотрел в окно и сказал после долгого молчания:

– Уровень загрязнения Вторых равнин очень мал. Только две звезды. Если кто-то получит рану, то такая небольшая травма не обязательно повлечёт за собой инфекцию. Тем не менее, любой, кто расскажет об этом, будет оставлен командой. Вот почему многие люди ничего не говорят после ранения, – его голос стал тише. – … Потому что все мы хотим вернуться домой.

Ань Чжэ задал вопрос:

– А что насчёт Хорсена?

Если бы Энтони не был ранен, то Хорсен мог и не умереть.

– Не беспокойся об этом. Хорсен мёртв, – Вэнс закурил сигарету и выдохнул. – Он совершил много злых дел и на его руках как минимум пять жизней. Мы с Энтони не стали бы работать с ним в этот раз, если бы не тот факт, что нам не хватало людей. Что он делал в то время? Запугивал тебя?

Ань Чжэ ничего не говорил, и Вэнс повернулся, чтобы взглянуть на него.

В сумерках силуэт мальчика казался тихим и спокойным, как кристально чистая капля воды. Человек такого типа, появляющийся в опасной пустыне, может испытывать необъяснимые трудности, но Вэнс не спрашивал.

Точно так же Ань Чжэ не знал, что сказать Вэнсу. Он думал о сцене, произошедшей непосредственно перед смертью Хорсена. Хорсен, казалось, ненадолго потерял сознание и не очнулся, пока его не пронзили. Что Хорсен делал до этого? Он откусил мицелий.

Ань Чжэ нахмурился. Он сам не знал, ядовит ли он как гриб. Теперь же он подозревал, что был ядовитым грибом.

По пути растительность становилась всё более скудной. В бесконечной пустыне не встречалось никаких существ, и только их бронированная машина путешествовала в одиночестве.

Вечером, когда сияние снова появилось в небе, Вэнс планировал остановиться и отдохнуть. Он загасил окурок о руль и открыл дверь, соединяющую кабину с комнатой отдыха, спрыгнул вниз, и в темноте раздались разные звуки.

– Поспи сначала. Мы приедем на базу после полутора суток езды.

Ань Чжэ также подошёл к дверям. Для того, чтобы расширить обзор водителя, кабина располагалась очень высоко. Кроме того, чтобы увеличить площадь отсека для хранения, остальная часть машины располагалась низко. Разница в высоте между кабиной и зоной отдыха составляла более метра.

Юноша стоял там с некоторым колебанием. После коротких трёх секунд Вэнс, казалось, увидел его нерешительность.

– Сначала сядь.

Ань Чжэ сел на край, его ноги болтались в воздухе. Затем Вэнс протянул руки и подхватил юношу под подмышки, помогая ему опуститься. Ань Чжэ благополучно и стабильно приземлился на пол обеими ногами и прошептал.

– Спасибо.

– Всё хорошо, – Вэнс улыбнулся, его голос прозвучал медленно и нежно. – Мой брат боялся высоты, и я часто так ему помогал. Он примерно того же возраста, что и ты.

В попытке изучить закон человеческого общения Ань Чжэ неуверенно спросил:

– Он также отправился с тобой в дикую природу?

– Да, – ответил Вэнс. – Раньше мы были вместе.

– Он не здесь в этот раз?

– Он умер. Два месяца назад он был убит судьей у ворот базы.

Судья. Ань Чжэ услышал это слово в третий раз. Первый раз Ань Цзэ пытался отговорить его от похода на человеческую базу, говоря:

«Ты не сможешь скрыться от глаз судьи».

Второй раз Энтони, который не хотел, чтобы Ань Чжэ присоединился к команде, сказал:

«Мы не судьи и не можем подтвердить, что он на все 100% человек».

Кроме того, это, казалось, был термин, который часто появлялся в воспоминаниях Ань Цзэ. Таким образом, Ань Чжэ повторил:

– … Судья?

– Ты не знаешь? – голос Вэнса стал высоким от удивления. – Откуда, чёрт возьми, ты пришёл?

Ань Чжэ прошептал:

– Я раньше не общался с людьми.

– Я вижу, – Вэнс покрутил ручку на стене машины, и в верхней части стены включился тусклый белый свет, едва освещавший небольшое пространство. Он вынул сухую пищу из сетки на стене. Ань Чжэ также достал из рюкзака еду и воду и сел напротив Вэнса.

Он услышал, как Вэнс сказал:

– На базе есть система «Акт судей». Организация, которая принадлежит военным и имеет очень высокий статус. Называется Суд высшей инстанции. Члены суда являются судьями. Они обычно дежурят у ворот базы и у всех них есть лицензия на убийство людей. Убийство не нарушит закон.

Выслушав это, Ань Чжэ сосредоточился и нашёл что-то важное в воспоминаниях, которые получил от Ань Цзэ. Он спросил:

– Судьи определяют, являются ли люди, которые входят на базу, обычными людьми или инфицированными?

– Да. В дополнение к инфекциям, которые можно увидеть, есть некоторые, которые нельзя заметить. Процесс мутации мог ещё не начаться или же наоборот, уровень мутации слишком высок, и такие люди уже ничем не отличаются от обычных людей. База называет этот тип людей «гетерогенными».

Глаза Ань Чжэ расширились. В этом смысле он был гетерогенным.

Вэнс расстегнул и снял куртку, а затем отложил её в сторону. Он достал чайник с водой и продолжил:

– Население базы слишком плотное. Если гетерогенное существо проникнет на неё, произойдет безумная бойня, за которой последуют крупномасштабные инфекции. Является ли человек человеком или гетерогенным, проверка на это называется испытанием.

– Тогда… – спросил Ань Чжэ, – после обнаружения гетерогенности?..

– Что ещё они могут сделать? – Вэнс нахмурился. – Их расстреливают на месте.

Ань Чжэ больше ничего не спрашивал. Он просто опустил голову и откусил сухое печенье. Он только что научился есть по-человечески, и пища для него пока была немного грубой. При глотании она царапала рот и горло. Он ел неспеша, но его сердце быстро билось.

Медленно проглотив, он снова спросил:

– Могут ли они действительно определить всех гетерогенных людей?

Вэнс сделал большой глоток воды. Он прислонился к стене и закрыл глаза, сказав с нотками траура в голосе:

– Кто знает? Смерть не доказательство. Никто не знает, были ли все убитые судьями люди действительно гетерогенными. Мой брат тоже такой.

Ань Чжэ молчал. Вэнс, казалось, ответил на вопрос, но Ань Чжэ всё ещё тихо слушал.

– В то время он… отправился со мной на Первые равнины. Это место имеет более низкий уровень загрязнения, чем Вторые равнины, и я внимательно наблюдал за ним. Я уверен, что он не пострадал, – Вэнс улыбнулся, но его голос звучал хрипло. – Однако в тот день у ворот базы был не обычный судья. Там находился их начальник, и все называют его просто «Судья». Другие судьи, которые убивают, обязательно озвучивают причину, но он так не делает. Он не принимает никаких аргументов. Даже если это будет главный член базы, убийство – это убийство. Он был таким и в тот день. Он просто посмотрел на моего брата и выстрелил. Я до сих пор не верю в то, что брат заразился, но другого пути нет. Такие вещи часто случаются. Он убил множество людей, и слишком многие на базе ненавидят его, что неплохо для меня. Может быть, однажды я убью его.

Сказав это, Вэнс некоторое время смотрел на свою правую руку. Затем он отставил чайник в сторону и лёг, положив голову на подушку. Его глаза всё ещё смотрели на потолок машины, и он, наконец, вернулся на правильный путь, отвечая на первоначальный вопрос Ань Чжэ:

– Они скорее убьют по ошибке, чем отпустят заражённого. Если гетерогенное существо действительно смешается с живущими на базе, то оно обязательно проявится. Сейчас прошёл целый год с момента инцидента гетерогенного нападения.

Чтобы скрыть своё беспокойство, Ань Чжэ прикрыл веки и потёр глаза левой рукой.

Вэнс сказал ему:

– Малыш, ложись спать.

Ань Чжэ лежал рядом с ним. Что бы ни случилось завтра, по крайней мере, сегодня вечером все будут в безопасности. Тут не было ни монстров, ни Хорсена. Был только Вэнс, который добр к нему.

Перед сном он взял в руки гильзу от пули и посмотрел на дверь в конце прохода.

Если бы… Если бы он сейчас тихо открыл дверь, вышел из машины и ушёл, возвращаясь в пустыню монстров, он мог бы ещё пожить. Он не предстанет перед судом и не будет убит на месте. Он не знал, как долго он сможет прожить в пустыне, но это определенно будет дольше, чем завтра.

Была ли спора важнее его жизни?

Да.

Для существ в Бездне смерть была самой тривиальной вещью. За короткий день за пределами Бездны он стал свидетелем мутации Энтони и смерти Хорсена. Человеческая жизнь не была драгоценной. Ань Чжэ закрыл глаза. Он знал, что ему нужно идти на Северную базу.

Ранним утром следующего дня они продолжили движение к базе. Поскольку за рулём сидел только Вэнс, ему не хватало энергии, и время отдыха стало нерегулярным. С полудня они решили отдохнуть и продолжили ехать на север после полуночи третьего дня. Когда сияние потускнело, а небо стало светлым, Вэнс сообщил:

– Мы почти приехали.

Ань Чжэ посмотрел вперёд, на горизонте постепенно возник круговой город, покрытый серым утренним туманом.

«Город», он знал это слово. Люди собирались в городах, как грибы в сезон дождей.

Бронированная машина продолжала ехать вперед. После того, как ранний утренний туман постепенно рассеялся, впереди проявилось больше деталей. Круглый город имел серые стальные стены, а высота их напоминала самый высокий гриб. Двадцать человек могут стоять друг на друге, ноги одного на плечах другого, и всё равно они не смогут перебраться через эту стену. Стальные клыки и шипы торчали из стены, острые и холодные, как зимние камни и почва.

Края городских стен были усеяны оборудованием для наблюдения и лазерными устройствами. Любые злоумышленники будут немедленно пойманы. Из двух городских ворот в одни можно было только войти, а в другие только выйти. Они направлялись к тем, через которые входят.

Позже, Ань Чжэ увидел много команд, подобных Вэнсу, возвращающихся со всех сторон. Некоторые были в лёгкой одежде, в то время как другие носили тяжёлую экипировку. Они держали оружие и были в командах из четырёх или пяти человек, которые вели в назначенную зону аналогичные бронированные машины. Как только они останавливались, то сразу выходили из машины и шли к городским воротам. Машины и людей проверяли отдельно.

Вэнс первым вышел из машины. Ань Чжэ взял его за руку и тоже выпрыгнул. Он почувствовал, что рука Вэнса немного напряглась, и подумал, что, возможно, из-за брата ворота вызвали у Вэнса плохие воспоминания.

Они вместе пошли к воротам, где уже стояла длинная очередь. В её начале возникли небольшие беспорядки, но они не могли увидеть ясно ситуацию. Люди постепенно продвигались. Ань Чжэ находился позади Вэнса, когда они шли к линии, и оглядывался вокруг, пока двигался вперёд.

По обеим сторонам от ворот стояли солдаты в чёрных мундирах с двумя пистолетами на поясе, огнестрельным и лазерным оружием. За ними находилась огромная тяжёлая установка, прямо у ворот. Можно представить, как будет взорван монстр этим тяжёлым вооружением, если попытается вторгнуться в город.

Когда он оглядывался, его привлекла фигура в чёрном. На расстоянии, под городской стеной, стоял мужчина, также одетый в чёрную форму и казавшийся свободным, недисциплинированным солдатом. В отличие от своих коллег, стоящих на страже, он, прислонившись к городской стене, смотрел вниз и медленно протирал чёрный пистолет. Тем не менее, чёрная с серебром форма на его теле казалась гораздо более утончённой, чем у других, возможно, из-за его стройной фигуры.

Вэнс оглянулся и по какой-то причине темп его шагов сильно ускорился. Он потянул Ань Чжэ вперёд и как раз, когда они собирались достигнуть конца линии…

Ань Чжэ увидел, как человек на расстоянии медленно поднял голову. Под козырьком чёрной форменной фуражки была видна пара холодных зелёных глаз. Ань Чжэ резко остановился. Он почувствовал холодок вокруг себя и был словно заморожен.

Вэнс обернулся.

– Что ты…

Его голос резко оборвался.

Раздался выстрел.

Высокое тело Вэнса качнулось на месте. Затем он упал на землю с глухим ударом, с широко открытыми глазами и хрипом в горле. Кровь пролилась из его висков, и после нескольких конвульсий тело перестало дергаться.

Ань Чжэ даже не мог протянуть руку, чтобы ухватиться за уголок его одежды. У него не было времени подумать о том, что произошло в этот момент. Он мог только поднять голову, чтобы посмотреть на офицера в чёрной униформе. Потому что в тот самый момент этот человек медленно поворачивал тёмный ствол пистолета – теперь он был направлен на него самого.

Судный день (05)

Кровь Вэнса, разлившаяся перед глазами Ань Чжэ, была тёмно-красной. Люди в очереди услышали шум и обернулись посмотреть, что случилось. Увидев сцену произошедшего, они отвернулись назад, как ни в чём не бывало, будто не произошло ничего важного.

Однако Вэнс умер. У ворот человеческой базы был убит человек, но никто не оспаривал это.

Ань Чжэ внезапно понял, что этот человек был Судьей, человеком, которого Вэнс упомянул ему днём ранее. Он был главой Суда высшей инстанции, судьей, который решал, вошедший в ворота человек или гетерогенный. Он мог выбрать жизнь или смерть для любого человека, независимо от того, кто это, безо всякой причины.

Теперь настала очередь Ань Чжэ предстать перед судом. Сначала его сердце сильно билось. В тот момент, когда ствол пистолета указал на него, Ань Чжэ понял, что он сейчас действительно умрёт. Тем не менее, смотря в холодные зелёные глаза судьи, он постепенно вернулся к спокойствию. Прибытие на Северную базу было решением, которое он должен был принять. Так что это испытание, скорее всего, означает его конец, независимо от результата.

Он был спокоен и считал секунды в своём сердце.

Раз, два, три.

Звук выстрела так и не прозвучал. Судья медленно шёл в его сторону, направив на него пистолет. Люди в очереди ускорились. Они спонтанно двинулись вперёд, и через несколько секунд это место опустело, остался только Ань Чжэ.

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать.

На четырнадцатой секунде к нему подошёл судья. Безымянный палец сжал рукоять пистолета, мужчина опустил его. Затем он убрал оружие. Ань Чжэ услышал, как он сказал:

– Пойдём со мной.

Тон был таким же холодным и ясным, как и эти глаза. Ань Чжэ стоял там, ожидая его ухода, но через три секунды человек всё ещё не двигался. Он выглядел озадаченным. Затем он услышал голос судьи, который был холоднее, чем раньше.

– Вытяни руку.

Ань Чжэ послушно вытянул руку.

«Щёлк».

Он вздрогнул от ледяного ощущения. Один конец серебристых наручников был застегнут вокруг его запястья, а другой держал полковник.

Ань Чжэ уводили вот так. Любопытно, что, когда Вэнс был застрелен, люди в очереди не отреагировали. Теперь же, когда судья забрал его, они повернули головы и зашептались друг с другом.

У Ань Чжэ даже не было времени взглянуть на тело упавшего Вэнса, когда его втянули в городские ворота. Внутри ворот он обнаружил, что это не узкий проход, а обширная территория, разделенная на несколько мест с белыми огнями повсюду. Огни отражались от стальных стен, словно серый оттенок, отражающий свет зимы.

Тяжеловооруженных солдат и тяжёлого оружия было не меньше, чем снаружи. В тесном окружении вооружения и войск стоял длинный белый стол. За длинным столом сидели три офицера в чёрной униформе, такой же, как у судьи. Ань Чжэ догадался, что они тоже были судьями. Напротив них сидел человек, и судья спросил:

– Каковы ваши отношения с женой? Она не выходила из города в этот раз?

Основываясь на воспоминаниях Ань Цзэ, Ань Чжэ знал, что в дополнение к изменениям во внешности и поведении, также будут проверены ум и память. Таким образом, опрос был одним из способов выявления гетерогенных видов.

Тогда человек, который привел его, посмотрел на судей и сказал:

– Поспешите.

После этого, центральный судья сказал:

– Да, – он посмотрел на человека, находящегося перед судом напротив. – Вы можете идти.

Человек выглядел так, будто пережил катастрофу. Он встал с улыбкой на лице и быстро помчался через проход в воротах. Только тогда Ань Чжэ узнал, что человек, который привел его, действительно был судьей. Он сказал «поспешите» не для того, чтобы ускорить допрос, но, чтобы показать, что он решил, что мужчина на суде был человеком.

Следующий человек прошел из очереди к длинному столу. Расстояние между очередью и столом было очень большим, а посередине находилось несколько установок. Они были расположены на определенных расстояниях, и человек должен был идти то в гору, то спускаться. Ань Чжэ понял, что это должно показать действия человека судьям в максимально возможной степени.

Однако он больше не мог смотреть, потому что в следующую секунду свернул за угол и вошел в длинный коридор. Мужчина достал черное устройство связи и сказал:

– Суд высшей инстанции, Лу Фэн. Подает заявку на генетическое тестирование.

Ань Чжэ догадался, что два слова в середине были его именем. Затем перед ними открылась механическая дверь. Лу Фэн вошел прямо внутрь, потянув за собой Ань Чжэ. Он пошатнулся и тоже последовал за мужчиной.

Это была серебристо-белая комната с неизвестными механизмами от пола до потолка. Шесть солдат стояли на страже по периметру комнаты. За верстаком в одном конце комнаты стоял молодой человек с короткими светлыми волосами, голубыми глазами и в белом лабораторном халате. Но его потащили дальше, и пришлось двигаться, чтобы не отстать.

– Полковник Лу, вы действительно пришли сюда, – мужчина сдвинул очки вверх по переносице и вызывающе повысил голос. – Разве вы не решаете все вопросы пулями?

Лу Фэн холодно сказал:

– Доктор, пожалуйста, сотрудничайте.

Доктор посмотрел на Лу Фэна, как будто смеялся. Затем он встал и сказал Ань Чжэ:

– Пойдем со мной.

Пройдя с ним, Ань Чжэ улегся на серебристо-белую платформу. Его конечности были зафиксированы механическими браслетами и кольцами для ног. Доктор приказал:

– Не двигайся.

Сразу после этого в руке почувствовалась боль. Юноша повернул голову и увидел, как доктор медленно вытаскивает из тела трубку с ярко-красной кровью. Доктор сказал:

– Цвет твоей крови выглядит здоровым.

Ань Чжэ ответил:

– Спасибо за комплимент.

Доктор был удивлен его ответом.

– Кровь будет отправлена на генетическое тестирование, которое занимает один час. Ожидается, что полное сканирование тела займет сорок минут, поэтому не двигайся.

Он закончил говорить, и на серебряной платформе зажегся синий свет. Послышался низкий гул, который не имел направления. Казалось, что каждая молекула воздуха была источником звука. Звук, доносящийся со всех сторон, напомнил Ань Чжэ о далеких ночах в Бездне. Звук волн разносился от далекого моря. В самые темные ночи в том направлении завывали неизвестные существа. Волны, которые нельзя описать человеческим языком, проносились по земле в сезон дождей.

Разряды электрического тока были похожи на бесчисленных муравьев, ползающих и кусающих его. Сорок минут не были долгим временем для гриба. Однако Ань Чжэ подумал, что это могут быть последние сорок минут его жизни, поэтому он лелеял это время, внимательно разглядывая механические линии на потолке.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда он услышал, как Лу Фэн сказал снаружи:

– Серан сказал мне, что качество вашей проверки улучшилось.

– Вы очень хорошо информированы, – сказал доктор. – Мы обнаружили, что, когда человеческое тело мутирует, некоторые особые сегменты ДНК активируются. Мы назвали это «целью». Есть два типа цели: животная и растительная. Более качественное обнаружение гена осуществляется с использованием двух процессов одновременно. Одним из них является обнаружение целей на основе животных, а другим – на основе растений. Это занимает всего час.

Лу Фэн сказал:

– Поздравляю.

Доктор улыбнулся.

– Полковник, если время и стоимость генетического тестирования значительно сократятся, не будет ли закрыт ваш Суд высшей инстанции?

– Я с нетерпением жду этого.

– Вы скучный.

Они перестали говорить.

Тем временем Ань Чжэ смотрел на серебристо-белый потолок и думал, что он за вид. Он был грибом. Доктор сказал, что вариация была разделена на животных и растения. Ань Чжэ чувствовал, что он, прежде всего, гриб – а значит, не животное. К тому же, грибы не казались и растениями. У него не было листьев. Ань Чжэ был смущен. Он изо всех сил пытался классифицировать себя, как растение, но не нашел достаточно доказательств.

Он слишком долго думал об этом. Прежде чем он достиг каких-либо результатов, синий свет исчез, как отлив.

– Хорошо, – прозвучал голос доктора, и механические кольца автоматически ослабели.

Он слышал, как доктор продолжал говорить:

– Полковник, можно узнать, почему вы взяли его на генетический тест?

– Нет.

Доктор явно задохнулся.

Он помог Ань Чжэ подняться, сесть в кресло, и коснулся головы Ань Чжэ.

– Хорошо, отдохни здесь. Я пойду, посмотрю результаты анализа крови.

Ань Чжэ сидел.

Судья, полковник, сидел напротив и все еще смотрел на него холодными зелеными глазами. У него было молодое лицо с резкими очертаниями. Несколько прядей черных волос опускались вниз из-под козырька и касались наклонных бровей. Кончик бровей были как будто покрыты тонким слоем холодного света, словно нож, царапающий его.

Ань Чжэ стало холодно от того, что на него смотрела такая пара глаз. Грибы боялись холода. Поэтому он развернул вращающееся кресло и повернулся к полковнику спиной. Но почувствовал себя еще холоднее. Прошло достаточно много времени, прежде чем снова прозвучали шаги доктора, разморозившие комнату.

– Генетический отчет показал отсутствие ненормальности. Вы можете идти.

После нескольких секунд молчания Лу Фэн спросил:

– Вы на 100% уверены, что он человек?

– Это может вас разочаровать, но мы не нашли никаких «целей». Он не похож на других инфицированных людей и представителей разнородных видов.

Сказав это, он добавил:

– Смотрите, ребенок уже не хочет с вами разговаривать.

Затем полковник приказал:

– Повернись назад.

Ань Чжэ молча повернулся. Он избегал глаз Лу Фэна, потому что действительно не был человеком. Он избегал этого, но в результате не знал, чем спровоцировал полковника. Голос полковника был похож на ледяную воду, когда он спросил:

– Чего ты боишься?

Ань Чжэ молчал. Он интуитивно чувствовал, что сказать что-то перед этим человеком было бы ошибкой, возможно, его тут же поймают за руку.

Наконец, Лу Фэн поднял брови.

– Не собираешься уходить?

Ань Чжэ вскочил с кресла и ушел с этим человеком. На этот раз он был свободным, а не в наручниках. В необитаемом коридоре они прошли примерно половину пути, когда Лу Фэн внезапно открыл рот.

– Когда я впервые увидел тебя, моя интуиция сказала мне, что ты не человек.

У Ань Чжэ почти остановилось сердце. Через три секунды он, наконец, сказал:

– Что… насчет второго взгляда?

– Я впервые подал заявку на генетический тест, – полковник протянул руку и передал ему отчет о генетической экспертизе. – Тебе было бы лучше на самом деле им быть.

Ань Чжэ мог только взять тот список, который доказывал, что он нормальный. Какое-то время в серебристо-белом коридоре звучали только однообразные шаги.

У выхода был поворот. Они столкнулись с командой во главе с судьей в черной форме. Позади судьи два тяжеловооруженных солдата сопровождали мужчину. Рядом с ними шла высокая коротковолосая женщина с обеспокоенным лицом.

Судья увидел Лу Фэна и сказал:

– Полковник.

Лу Фэн посмотрел на задержанного. Горло мужчины несколько раз дернулось, прежде чем он громко крикнул:

– Я не заражен!

Судья сказал Лу Фэну:

– Существует высокая степень вероятности инфицирования, но не было найдено достаточно убедительных доказательств. Семья требует генетической экспертизы.

Лу Фэн издал слабый гул. И солдаты продолжили сопровождение мужчины, минуя Лу Фэна. В это время…

«Бах!»

Лу Фэн убрал свой пистолет и пошел вперед, не оглядываясь.

– Нет нужды.

Тело мужчины мгновенно упало вперед, и солдаты его оттащили в сторону. Следовавшая за ними женщина закричала и упала на пол.

Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть на лицо Лу Фэна. Глаза этого человека были такими же холодными. Ань Чжэ никогда не видел таких глаз. Он знал, что Ань Цзэ всегда был нежным, Вэнс щедрым, Хорсен полон жадности, а Энтони бдителен. Они не похожи на Лу Фэна, у которого в глазах не было ничего. Для судьи убийство может быть более обыденным, чем дыхание. У него не возникнет перепадов настроения, потому что он к этому привык.

Ань Чжэ и Лу Фэн пошли к выходу из коридора. На выходе его ожидали двое солдат в штатском, с телом, покрытым белой тканью. Ань Чжэ знал, что это Вэнс. Его глаза затуманились, и он сделал шаг вперед, пытаясь снять белую ткань, чтобы взглянуть на лицо Вэнса. Однако его остановили солдаты.

Солдат протянул ему идентификационный жетон, произнеся ровным тоном.

– Было подтверждено, что в команде наемников AR1147 нет выживших. Оборудование и материалы были возвращены базе. Оно было переведено в валюту и распределено среди членов семьи вместе с пенсией. Пожалуйста, заберите жетон.

Ань Чжэ спросил:

– Куда вы его забираете?

Солдат ответил:

– В сжигатель.

Его тело задрожало, и он не взял удостоверение личности.

Голос Лу Фэна прозвучал за его спиной:

– Ты не хочешь?

Ань Чжэ молчал. После долгого времени он посмотрел на Лу Фэна.

– Он действительно… не пострадал.

В холодных зеленых глазах он увидел свое собственное отражение, широко раскрытые глаза, со спокойной грустью в них. Лу Фэн все еще оставался безразличен, как будто это не имело к нему никакого отношения. Когда Ань Чжэ уже подумал, что мужчина собирается развернуться и уйти, он увидел, что тот шагнул вперед.

Черный приклад пистолета приподнял край белой ткани, открывая правую руку Вэнса. Ань Чжэ опустился вниз, чтобы увидеть. На безымянном пальце была крошечная красная точка, похожая на самую незначительную колотую рану. Однако на краю красной точки медленно собралась зловещая капля черной жидкости.

Он задохнулся и в одно мгновение вспомнил различные сцены.

На панцире термита была человеческая кровь. В тот день Вэнс сказал ему, что некоторые люди скрывали правду о своих травмах, потому что в местах с низким уровнем загрязнения все еще существует вероятность не заразиться. Кроме того, они хотели вернуться домой.

Значит, человек, порезавшийся о панцирь термита, был не Энтони, а сам Вэнс.

Ань Чжэ не мог дышать. Его пальцы дрожали, когда он взял удостоверение личности Вэнса. Он положил его в карман и повернулся, чтобы посмотреть на Лу Фэна, но увидел только пустое место. Он стоял там и смотрел на улицу. Он увидел резкую черную спину, медленно исчезающую под серым навесом городских ворот.

Через несколько мгновений позади него послышался шум. Он повернулся, увидев женщину, чей спутник был убит. Она вышла, только чтобы ее задержали солдаты.

– Лу Фэн! Судья! – она тяжело боролась, рухнула вперед, взмахнула руками и закричала: – Ты умрешь!

Хриплый, резкий голос раздался из её груди и эхом пронесся сквозь этажи здания. Однако она не смогла получить ответ от судьи. Окружение было тихим, и два тела были по очереди увезены. В пустом коридоре слышался только прерывистый плач женщины.

Судный день (06)

Только спустя некоторое время женщина у стены перестала рыдать. Глаза у неё покраснели, а волосы спутались. Она прислонилась к стене и посмотрела на далекое небо, не произнося ни слова. Она была похожа на каплю воды на сломанном при прикосновении листе.

Ань Чжэ осторожно спросил:

– Вы не собираетесь уходить?

Она покачала головой и хриплым голосом спросила:

– Какое отношение этот мёртвый человек имеет к вам?

Ань Чжэ потребовалось много времени, чтобы найти нужные слова в своих воспоминаниях.

– Мой… друг. Он спас мне жизнь.

– Мой мужчина тоже спас меня, – после того как она это сказала, ее голова низко опустилась, а плечи и спина задрожали, женщина снова заплакала, больше ничего не произнося.

Ань Чжэ крепко сжал в руке удостоверение личности, принадлежащее Вэнсу. В его сердце, сердце, которое принадлежало человеку, появилось унылое чувство. Это было то, чего он никогда не испытывал, пока был чистым грибом.

Когда это чувство окончательно утихло, он нашел в себе силы проследить за потоком далекой толпы и поднял ноги, чтобы пойти по проходу. В конце коридора находился ряд механических ворот. Ань Чжэ выбрал крайние слева, и когда он подошел, раздался мягкий механический женский голос.

«Пожалуйста, предъявите свою идентификационную карту и посмотрите в сторону камеры».

Удостоверение личности, принадлежавшее Ань Цзэ, было помещено на платформу с белой подсветкой на правой стороне ворот. Затем он посмотрел в черную камеру перед собой.

«ID3261170514. Имя: Ань Цзэ. Происхождение: Внешний город 6-го округа. Время отправления: 27 дней назад».

Камера издала небольшой шум, и белый свет стал зеленым.

«Распознавание лица прошло успешно. Добро пожаловать домой».

Прозвенел «динь», и створки открылись. Ань Чжэ прошел дальше. Яркий свет утреннего солнца заставил его сощуриться. Примерно через тридцать секунд размытый мир стал ясным, и перед его глазами появился огромный серый город.

Он находился на большой открытой местности, где на земле ослепительно зеленой краской были написаны слова: «буферная зона». Перед его глазами человеческие постройки поднимались из земли, высокие бетонные здания были выше, чем самые высокие растения, которые когда-либо видел Ань Чжэ. Они стояли там, переполненные людьми и сложенные слой за слоем, блокируя взгляд. Он поднял голову и увидел оранжевое солнце, спрятанное за самым высоким зданием. Оставшаяся свободной половина напоминала каплю разбавленной крови, которая в следующий момент стечет по стене.

Ань Чжэ обернулся. Люди, которые проходили через механические ворота, сначала разошлись, а затем спонтанно собрались вместе, чтобы идти в одном направлении. Ань Чжэ двинулся вперед, последовав за ними. Сделав сотню шагов, он свернул за угол и увидел табличку с надписью «Железнодорожное движение». Поезд остановился на пути, на его корпусе было написано: «Вход – Район 1 – Станция снабжения №3 – Район 5 – Район 6 – Управление по городским делам – Выход».

Он последовал за толпой к поезду и нашел угловое место в относительно пустом вагоне. На местах перед ним сидели двое крупных мужчин, которые шепотом разговаривали.

– Вы вернулись из Третьего Бассейна? В этот раз ты действительно рисковал своей жизнью.

– Шесть человек погибли.

– Ужасно. А много привезли?

– Военные все еще оценивают и решают, но думаю, что до моей следующей жизни мне больше не придется снова идти в дикую природу.

– Оу.

– Мы вошли в школу в заброшенном городе № 411. Там было полно мутантных растений, и никто не осмеливался ее исследовать.

Мужчина улыбнулся:

– Мы пошли и вытащили три жестких диска из справочной библиотеки. Они необыкновенно ценны, и все зависит от того, сколько там хранится полезной информации.

Ань Чжэ тихо слушал. Он не понимал, но он знал, что человек перед ним счастлив, поэтому он тоже был немного счастлив. Он знал, что счастливые люди обычно не против помочь другим, поэтому позвал:

– Господин.

Голова не повернулась, когда человек спросил:

– Что такое?

– Как мне добраться до Района 6?

– Сойди на Станции снабжения и пересядь на поезд №2.

– Спасибо.

Пять минут спустя поезд поехал. Внутри раздавался механический голос, сообщающий название платформ. Все было странно для Ань Чжэ. Он благополучно добрался до промежуточной остановки. После нескольких поворотов и просьб подсказать нужное направление, он, наконец, сел в поезд № 2 на Станции снабжения. Затем он правильно сошел с поезда и прибыл в район 6.

Идентификационный номер Ань Цзэ – 3261170514. Это не только доказательство его человеческой личности, но и его адрес. Это 6-й район во Внешнем городе, дом 117, комната № 0514.

Однако вскоре после выхода из поезда, когда он пытался найти кого-то, чтобы попросить указания, его внезапно потянул молодой мальчик.

– Здравствуйте. Добро пожаловать. Не могли бы вы посмотреть на это?

Прежде чем Ань Чжэ успел что-то сказать, ему вручили белую бумагу, на которой большими кровавыми буквами было написано: «Противостоять тирании судей».

Он не понимал, но не спрашивал. Он просто сказал:

– Вы знаете, как добраться до здания 117?

Мальчик спросил:

– Ты не против пойти с нами?

– … Я не против.

– Тогда мы все товарищи, – мальчик поднял белую бумагу в руке. На ней большими красными буквами было написано: «Отменить закон о судьях».

Они были не единственными, кто держал бумагу. Вскоре их втянули в группу людей. Их было около сорока, каждый с одинаковой белой бумагой в руках или длинным баннером. Лозунги на бумаге и баннерах были похожи.

«Мы добровольно будем нести расходы на генетическое тестирование».

«Судьи – грешники человечества».

«Распустить суд и искать справедливости для невинных».

В то же время толпа медленно продвигалась вперед, и Ань Чжэ мог двигаться только вместе с ними.

Дороги города были сужены. Солнце светило на здания и отбрасывало прерывистые тени на землю. Кроме них на дороге было много других людей, которые ходили с опущенными головами. Они смотрели в их сторону, но быстро отворачивались.

– Что мы делаем? – спросил Ань Чжэ.

– Тихая демонстрация, – ответил мальчик. – Мы будем ждать дня, когда Суд высшей инстанции будет распущен.

– …О.

Пройдя примерно полчаса, он снова спросил мальчика рядом с ним:

– Где дом 117?

– Впереди, мы почти на месте.

Еще через полтора часа Ань Чжэ снова спросил:

– Где находится здание 117?

– Прости! – мальчик почесал затылок. – Я забыл о тебе. Мы прошли мимо него. Оно осталось позади.

Говоря это, мальчик повернулся и указал направление:

– Вон туда. Это недалеко. Номер здания написан сбоку, и ты сможешь его увидеть.

– Спасибо, – сказал ему Ань Чжэ.

– Пожалуйста.

Ань Чжэ вернул бумагу мальчику.

– Я возвращаю это тебе.

– Нет нужды! – мальчик вернул обратно бумагу в его руки. – Не забудь прийти снова на следующей неделе. Мы встречаемся у первого корпуса!

Таким образом, Ань Чжэ сложил бумагу «Противостоять тирании судей» вместе с генетическим отчетом. Он держал его в руках, когда уходил от этих странных молодых людей и пошел в указанном направлении.

Когда он шел, то чувствовал, что окружающая среда становится знакомой. Воспоминания в его голове, которые изначально принадлежали Ань Цзэ, пробудились, и он последовал своей интуиции, свернув несколько раз и плавно приближаясь к зданию с надписью «117». Это оказалось прямоугольное здание, высотой в десять этажей и очень широкое. Он вошел в блок 0, поднялся по крутой лестнице на пятый этаж, зашел в темный коридор и нашел комнату 14.

На двери была наклеена белая печать. Ань Чжэ осторожно разорвал ее и открыл считывающую область внизу. Юноша прижал к ней удостоверение личности, дверной замок открылся, и он вошел внутрь.

Это была очень маленькая комната. Меньше, чем пещера, в которой он когда-то жил, но, тем не менее, она более просторная и яркая, чем зона отдыха в бронированной машине. У стены стоит деревянный стол с дюжиной старых книг, бумага и тетради сложены на одной стороне. Стол обращен к односпальной кровати. Есть чашка, зеркало и небольшой беспорядок. Кроме того, в конце кровати стоял шкаф в рост человека.

Окно было на другой стороне от кровати, серые шторы наполовину открывали его. Солнечный свет проникал внутрь, и одеяло сияло тем же цветом. Сухой аромат, напомнил ему запах Ань Цзэ.

Он подошел к кровати и потянулся к большому зеркалу, которое показало его лицо. Он выглядел как Ань Цзэ, с мягкими черными волосами и глазами того же цвета. Многие черты похожи, но были разные детали. Более того, у него не было нежного и спокойного взгляда Ань Цзэ.

В то время Ань Цзэ сказал ему:

– Я чувствую, что у меня появился младший брат. Я дам тебе имя, маленький гриб. У тебя есть какое-то глубокое впечатление?

В его ограниченных воспоминаниях только две вещи были глубокими. Одна, когда он потерял свою спору, а другая случилась, когда он был очень молод, вероятно, ростом с человеческий палец.

В сезон дождей, когда росли грибы, его тонкую ножку поразила косая струя дождя, и он сложился. Затем, как любое раненое существо, он пытался отрасти и выжить. Постепенно он обрел смутное сознание и исцелился.

С тех пор он, казалось, отличался от остальных представителей своего вида. Он мог контролировать собственный мицелий, мог перемещаться между джунглями и пустыней, а также чувствовал звуки и движения снаружи. Он был свободным грибом.

– Бедняжка, – в это время Ань Цзэ коснулся его волос. – Было больно, когда ты сломался?

– Я забыл.

Ань Цзэ сказал:

– Давай назовем тебя Ань Чжэ.

– Хорошо, – сказал он.

Вспоминая об этом, Ань Чжэ улыбнулся зеркалу. Как только человек в зеркале тоже улыбнулся, он, казалось, снова увидел тень Ань Цзэ.

– Спасибо, – сказал он зеркалу.

Ань Чжэ положил зеркало и сел за стол. Что дальше?

Размышляя об этом, Ань Чжэ вытянул левую руку и посмотрел на кончик пальца на свету. Белоснежный мицелий тихо начал вытягиваться из него, уплотняясь в твёрдое тело. Он взял кинжал и отрезал тонкий кусочек, затем поднял его правой рукой, поднёс к губам и осторожно втолкнул в рот, глотая. Он решил выяснить, был ли он ядовитым или нет.

Мягкий, сладкий аромат и вкус – это первое впечатление. А уже в следующую секунду весь мир перед ним задрожал.

Судный день (07)

Он почувствовал себя невесомым, легко паря в воздухе. Солнечный свет из окна превратился в огромное море воды, а бумага и тетради на столе в безбрежную белую пену.

Ань Чжэ моргнул. Он не чувствовал себя неловко, просто ощущал, что все его движения стали очень медленными и неустойчивыми. Он не мог контролировать свое тело, как будто летел и собирался упасть.

Затем мир перед ним постепенно потемнел, и он полностью потерял сознание.

Его разбудил холод. Когда он проснулся и открыл глаза, то обнаружил, что бесконечные серые здания за окном пропитаны золотисто-красным сиянием заката. Получается, он потерял сознание по крайней мере на семь или восемь часов. Оказалось, что токсины его мицелия вызывали у людей сонливость.

Вечером температура в комнате сильно снизилась по сравнению с дневной. Ань Чжэ лежал на кровати, укутавшись в одеяло и восстанавливая температуру. После того, как онемение, вызванное холодом, исчезло, он снова почувствовал себя голодным.

Ань Чжэ предпочитал использовать способ питания грибов для поглощения питательных веществ, но по пути он не мог найти на базе ни кусочка влажной почвы. Ему оставалось только есть пищу. Люди действительно неприятные существа. Ань Чжэ нахмурился.

К счастью, остаточные воспоминания Ань Цзэ подсказали ему, куда можно пойти поесть. База разделена на восемь районов. Районы 6, 7 и 8 являются основными жилыми районами. Здесь каждое здание представляло собой общину, на первом этаже которого располагался холл. Вода и еда доставлялись ежедневно. Дети до шестнадцати лет имеют бесплатную квоту, а взрослые должны платить, используя базовую валюту.  Денежной единицей является буква R.

В зале стояло не так много людей, примерно пятьдесят человек. И только два окна для продажи еды. В одном – грязеобразное блюдо из клубней какого-то растения, а в другом – суп из тех же растений. Ань Чжэ поискал в своих воспоминания и нашел, что это растение называлось картофелем.

Ань Чжэ оплатил еду кредитной картой.

Картофельное пюре, цена 0,5, баланс 9,5.

Картофельный суп, цена 0,3, баланс 9,2.

Ань Чжэ посмотрел на число, обозначавшее остаток на карте, и понял, что через несколько дней окажется на грани голодания. Он чувствовал себя грибом, укоренившимся в сухой почве, и в любой момент мог столкнуться со смертью.

Это чувство стало еще более очевидным, когда он вернулся на пятый этаж после еды и потратил 0,1 R в общей водяной комнате.

Поэтому он добавил еще один пункт в свой список неотложных дел – найти источник денег. Завинтив крышку стандартной бутылки из нержавеющей стали Ань Чжэ держал ее в руке и уже собирался обернуться, когда позади него раздался голос:

– Ань Цзэ?

Голос, громкий и дрожащий, эхом отозвался в маленьком пространстве. Ань Чжэ обернулся. В коридоре стоял молодой человек, высокий и красивый. В этот момент глаза мужчины расширились, он пристально уставился на Ань Чжэ, его губы дрожали. Трудно судить, было ли выражение его лица обусловлено шоком или радостью.

– Ань Цзэ? –снова воскликнул он. – Ты… ты вернулся? Ты не…

В этот момент он замолчал. Его лицо стало синим, как будто он не знал, как продолжить. Однако Ань Чжэ знал, что тот хотел сказать, потому что он знал этого человека. Мужчину звали Цяо Си.

Цяо Си – сосед и друг Ань Цзэ, который вырос вместе с ним. Иногда Цяо Си заботился об Ань Цзэ. Чаще Ань Цзэ заботился о нем. Остатки этих воспоминаний предстали перед глазами Ань Чжэ.

Тем не менее, его понимание о Цяо Си не было полностью получено из воспоминаний Ань Цзэ. Он видел этого человека как гриб. Его наблюдения и воспоминания Ань Цзэ объединились, чтобы завершить истинную картину смерти Ань Цзэ.

Ань Цзэ – человек, который жил написанием слов. Его работа заключалась в написании романов, очерков или стихов для развлечения людей. Каждый месяц он вносил свой вклад в «Ежемесячный журнал». База регулярно публиковала такие брошюры для людей. Однако всего три месяца назад для экономии рабочей силы и ресурсов база закрыла этот отдел.

В то время…

– Ань Цзэ, что ты читаешь? – спросил Цяо Си.

– Я хочу подготовиться к отборочному экзамену на станции снабжения базы, – Ань Цзэ взял ручку, чтобы нарисовать круг в книге. – Думаю, мне понравится работа там, да и зарплата вроде неплохая.

Цяо Си нахмурился.

– Ты хочешь сменить гражданский статус? – спросил он. – Экзамен сложный.

– Все в порядке.

– Ань Цзэ, – тон Цяо Си стал серьезным. – Ты всегда знал, что я хочу пойти с тобой в дикую природу.

Ань Цзэ улыбнулся. Его тон был очень мягким, словно уговаривающим своенравного друга, и прозвучал, как беспомощный вздох.

– Я не годен, чтобы выйти наружу.

– Я буду защищать тебя, – Цяо Си схватил друга за плечо, его голос снова смягчился. – Я не могу жить без тебя. Следуй за мной в дикую природу, мы не пойдем в опасные места.

Фрагменты воспоминаний были примерно одинаковы. В конце концов, под воздействием мягкого убеждения Цяо Си, Ань Цзэ пообещал отправиться с ним в путешествие в дикую природу. Цяо Си был членом большой команды наемников. Он добился некоторых достижений и без проблем, очень плавно, ввел в нее Ань Цзэ. Ань Цзэ отвечал за распространение и статистику материалов.

Однако в дикой природе может случиться все что угодно. В тот день команда сбилась с пути и вышла на край Бездны. К тому времени, когда они обнаружили, что грибы здесь необычны, стало уже слишком поздно. Монстры в Бездне не отпускали никакой еды.

Для людей даже самый край Бездны ужасен. Три из пяти бронемашин были повреждены. Люди в них запаниковали и двинулись к нетронутой бронетехнике. Когда они убегали, Ань Цзэ толкнул Цяо Си, чтобы тот сумел в последний момент увернуться от атаки крылатого монстра с воздуха, а сам споткнулся о лозы на земле.

Цяо Си замер на секунду. Однако его инстинкт самосохранения превзошел все. Между вытягиванием Ань Цзэ из сложившейся ситуации и побегом он выбрал последнее. Он помчался вперед и был втянут капитаном в бронированный автомобиль. В этот момент Ань Цзэ смотрел на их фигуры, пока его грудь пронзали костяные шпоры монстра.

Сразу же команда наемников использовала самую тяжелую огневую мощь, чтобы начать жестокую битву с монстрами, а затем отступила. Их действия были слишком громкими, и потому разбудили Ань Чжэ. Он и раньше выходил, чтобы найти спору, но каждый раз возвращался с пустыми руками. Это время стало исключением. Он воспользовался ожесточенной схваткой, чтобы тихо перенести Ань Цзэ вглубь пещеры.

Таким образом Ань Чжэ, столкнувшемуся с Цяо Си в этот момент,  нечего было сказать. Первая реакция любого существа, столкнувшегося с угрозой смерти, побег. Цяо Си не сделал ничего плохого, но Ань Чжэ он не нравился.

– Ты… немного другой, – адамово яблоко Цяо Си дернулось. – С твоей травмой все в порядке? Ты вырвался из Бездны?

Ань Чжэ просто спокойно посмотрел на него.

– Нет, ты не Ань Цзэ. Ты не человек, – Цяо Си сделал резкий шаг назад, его лицо было белым. – Ты другой.

– Мне жаль, – Ань Чжэ прошел мимо него. – Я случайно съел ядовитый гриб и не могу вспомнить, кто ты.

В некотором смысле он не лгал.

Судный день (08)

Закончив разговор, Ань Чжэ проигнорировал его и пошёл прямо вперёд. За его спиной не слышалось никаких шагов, пока он не использовал своё удостоверение личности, чтобы открыть дверь. Тут Цяо Си кинулся к его комнате и схватил юношу за плечо.

– Ты действительно Ань Цзэ? Но ты…

Бланки отчета о результатах генетических тестов, лежащие на столе, были предъявлены Цяо Си.

Цяо Си пробормотал:

– Это…

Ань Чжэ опустил голову и обнаружил, что внешней бумагой оказался лист с фразой: «Противостоять тирании судей». Он медленно его вытащил, и Цяо Си посмотрел на протокол генетического теста.

– Ты… – он поспешно просмотрел бумаги, прежде чем взглянуть на Ань Чжэ. – Ты действительно сбежал из Бездны?

– Меня спасли, – ответил Ань Чжэ. – Я забыл все остальное.

Руки Цяо Си дрожали, когда он держал генетический отчет. Углы его рта приподнялись, когда он поднял голову и улыбнулся.

– Я… я так взволнован. Я не ожидал, что ты вернешься.

Он положил генетический отчет на стол. Затем наклонился к Ань Чжэ, его брови слегка дергались, когда он спросил с возбужденным выражением на лице:

– Ты… сколько ты забыл?

Ань Чжэ сделал шаг назад.

– Я все забыл, – сказал он: – Пожалуйста, не мешай моей жизни.

– Разве ты не помнишь, кто я? – голос Цяо Си немного понизился. – Мы выросли вместе.

– Спасибо. А теперь ты можешь выйти?

– Я… – Цяо Си, очевидно, не ожидал, что другой человек будет относиться к нему так. – Ты не был таким раньше.

Затем через мгновение его отношение снова смягчилось.

– Я не буду беспокоить тебя. Хорошо отдохни, я приду к тебе завтра. Я так счастлив. Цзэ, мы самые близкие люди в мире.

Ань Чжэ молчал, пока Цяо Си не вышел. Затем он осторожно закрыл за ним дверь. Он чувствовал некоторую нереальность того, что Цяо Си так легко отпустил его и ушел из комнаты, но, возможно, Цяо Си, на самом деле, просто сбежал из-за чувства вины.

В комнату вернулась тишина. Ань Цзэ медленно откинулся на кровать, обнимая подушку. Ему стало не по себе, как от легкого дыма. Этот дискомфорт был не за себя, а за Ань Цзэ.

Соглашение между людьми и людьми, вероятно, настолько хрупкое. В будущем Цяо Си не будет человеком, самым близким к Ань Цзэ. Как только Ань Чжэ заберет свою спору, он вернется в Бездну, найдет тихую пещеру и пустит корни рядом с белыми костями Ань Цзэ, проведя остаток своей жизни как гриб.

… Его спора.

За окном ночь была уже глубокой, и сияние переливалось в темном небе, как всегда. Ань Чжэ сел за стол и включил лампу.

Сначала ему нужно найти работу, чтобы не умереть от голода. В то же время ему необходимо искать информацию о своей споре. Единственной подсказкой был корпус пули медного цвета.

Размышляя об этом, Ань Чжэ с тревогой коснулся своего кармана. Он всегда боялся потерять эту вещь, хорошо, что она все еще там. Как гриб, он мог скрыть ее в своем теле, но человеку такое было невозможно сделать. Она была слишком мала и могла выскользнуть из его кармана в любое время. В конце концов, Ань Чжэ открыл ящик в своей комнате, обнаружил в глубине черный кожаный шнурок и повесил гильзу на шею.

В ящике также обнаружилась маленькая черная машинка. Он попытался рассмотреть детали внешнего вида и, наконец, нашел некоторую информацию в своих воспоминаниях. Это устройство связи. Идентификационный номер каждого был также номером связи. Люди могут использовать коммуникатор, чтобы говорить, находясь на больших расстояниях друг от друга. Однако это работало только внутри базы, потому что снаружи нет сигнала.

Он зарядил коммуникатор. Хотя он и не собирался использовать его, но только вид, что тот «включен», казалось, заставлял людей чувствовать огромное удовольствие. Сделав это, он, наконец, успокоился и начал просматривать вещи на столе.

Записная книжка на рабочем столе была чем-то, что написал Ань Цзэ, и его почерк оказался очень красивый. В стороне, около стены, размещалось более двух десятков книг. Вероятно, это потому, что Ань Цзэ раньше любил читать. Ань Чжэ просмотрел названия на корешках, прежде чем протянуть руку и взять простую серую книгу с названием «Базовое руководство».

Он перевернул страницу и увидел только одно предложение: «Человеческие интересы имеют приоритет над всем остальным».

Ань Чжэ неосознанно сжал губы и перелистнул страницу. Вторая страница была оглавлением. Все руководство оказалось разделено на четыре части: основной закон, правила жизни на базе, введение в функциональные области и карта.

Ань Чжэ пропустил юридическую часть. Он знал, что является надежным грибом. Гриб, который был безопасным и надежным, не нарушил бы правил ни одного вида. В разделе, посвященном правилам жизни, подробно разъяснялся график работы жилого помещения. Каждый день в 6 часов утра включалось электричество, вода и еда были доступны в течение одного часа с 12 часов. Ужин должен был начинаться в 6 часов вечера. Время подачи электроэнергии продлевалось немного дольше, и ее не отключали до 9 часов вечера. Каждый жилой район оборудован высокой сигнальной башней. Существовали три типа сигнализации: «сбор», «эвакуация» и «аварийное убежище». Сигнал тревоги при сборе был коротким высокочастотным писком, а сигнал при эвакуации – постепенным волновым звуковым сигналом. Сигнал тревоги аварийного убежища был резким и долгим. Жители базы должны следовать этим правилам проживания и инструкциям сигнальной вышки. Все остальное в их жизни зависело от них самих.

Ань Чжэ был немного озадачен, когда увидел это. Он чувствовал, что, следуя таким правилам, каждый человек может просто лежать в своей комнате, регулярно есть и пить. Затем он вскоре понял намерения базы.

Хотя каждый мог жить свободно, проживание на базе требовало оплаты. Чтобы получить валюту, циркулирующую внутри, люди должны выходить на работу или становиться наемниками, собирая ценные материалы снаружи и сдавая их на базу в обмен на компенсацию.

Однако… в тех случаях, когда все шли в наименее опасный район и просто что-то хватали, полученного вознаграждения было достаточно только для удовлетворения основных потребностей в еде и питье.

Ань Чжэ продолжал листать книгу. Следующий раздел был введением в функциональные области базы.

Первая область, о которой говорилось в книге, была станцией снабжения. Станции снабжения были разделены на 1, 2 и 3, из которых 1 и 2 принадлежали военным и были построены на входе и выходе из базы, отвечая за валюту, боевую готовность, проверку и обмен материалами. Каждый раз, когда наемная команда возвращалась из дикой природы, сотрудники на станции снабжения пересчитывали собранные материалы в валюту, в то время как оружие и бронированные машины конфисковались. Они не допускались в город и не возвращались, пока команда наемников не подаст повторную заявку на выход наружу. Команды наемников могли также обменять валюту на оружие, пули, броню, топливо или даже купить бронированные машины разных моделей.

В отличие от первых двух станций снабжения, местоположение третьей станции оставалось в городе. Она отвечала за обеспечение жителей гражданскими товарами. Используя базовую валюту, гражданские лица могут покупать предметы снабжения, продукты питания и ингредиенты, алкоголь, электронику и многие другие предметы. Они также могут проводить жилищные сделки.

Напротив 3-й станции снабжения располагался «свободный рынок». Иногда то, что удавалось добыть наемникам, оказывалось ненужным военным. В этом случае они могли приносить в город товары с подтвержденной безопасностью и свободно торговать ими.

В этот момент Ань Чжэ увидел ниже небольшую линию заметок.

Примечание: Свободный рынок не является официальным.

Примечание: Трудовые и договорные отношения, установленные через свободный рынок, не защищены законом базы. Последствия на свой страх и риск.

Ань Чжэ видел только слово «трудовые отношения» и ничего больше. Другими словами, свободный рынок был местом, где предлагались рабочие места.

Он продолжил просмотр, дальше было краткое введение в каждый жилой район. Густонаселенные районы находились в округах 6 и 7. В остальных районах проживало очень мало людей, и здания пустовали, в то время как округ 8 был централизованным убежищем, полностью оборудованным для обеспечения безопасности.

После этого следовало введение в Суд высшей инстанции. Ань Чжэ вспомнил полковника, судью с холодными зелеными глазами, и скорость чтения стала намного ниже, он не торопясь прочитывал слово за словом.

Роль суда состоит не только в том, чтобы выявить неоднородность у городских ворот. Они также ежедневно проводят патрулирование в густонаселенных районах города, проводят вторичный осмотр и устраняют скрытые опасности. Основной маршрут патрулирования проходит вокруг станции снабжения, но жилые здания также время от времени осматривают, особенно если сообщалось о ненормальном поведении.

Необъяснимо, но Ань Чжэ подумал о словах: «Тебе бы лучше им быть».

Если возможно, Ань Чжэ надеялся, что Лу Фэн останется у городских ворот навсегда, и что судье не придется приходить для обхода в жилые здания.

Просматривая дальше, он выяснил, что другие области не имели к суду никакого отношения. Например, городское управление по делам, городское управление обороны, главный город и тому подобное. Как уже упоминалось выше, база состояла из внешнего города, или акрополя, и главного города. Главный город являлся базой для важных научных исследований. Здесь располагались энергетические и военные объекты, он также служил политическим центром базы. Людям было запрещено въезжать на его территорию, если они не имели специальных разрешений или вида на жительство.

Наконец, просмотрев базовую карту, Ань Чжэ закрыл книгу. Он еще раз осознал, что люди – другие существа, совершенно отличные от грибов.

Вторая книга, которую он открыл, называлась «Руководство по оценке станции снабжения». Как только он увидел обложку, воспоминания, связанные с ней, пришли на ум гораздо яснее, чем другие. Ань Чжэ подумал, возможно, это означало, что для Ань Цзэ было крайне важно попасть на станцию снабжения.

В таком случае, зачем было обещать Цяо Си выйти с ним в дикую природу? Он долго думал, прежде чем, наконец, пришел к выводу: Ань Цзэ такой человек.

Ань Цзэ пропустил тест. В этом году экзамен на набор персонала для станций снабжения проводился пятнадцать дней назад, когда Ань Цзэ уже превратился в белые кости. Тем не менее, это не имело значения. Год спустя, когда станция снабжения снова будет вербовать людей, Ань Чжэ попробует это сделать, если все еще будет жив на человеческой базе. Тогда он сможет рассказать Ань Цзэ, каково это, после возвращения в пещеру.

Долгое чтение потребовало много энергии. После попытки прочесть две страницы учебного пособия, Ань Чжэ начал засыпать и, наконец, лег спать. На следующее утро, чтобы избежать встречи с Цяо Си, он вышел из своей комнаты в четыре часа утра. Он спустился вниз и сел на поезд, идущий до станции снабжения. Он шел на свободный рынок напротив станции, чтобы найти работу.

Было около 7 часов утра, когда он сошел с поезда, и в воздухе все еще висел тонкий белый туман. Свободный рынок представлял собой большое круглое здание с четырьмя входами и выходами. Он вошел в ближайший из них.

Запах крепкого алкоголя проник в его нос. У входа были накрыты четыре длинных стола. Люди, одетые как наемники, стучали кулаками по столу и громко разговаривали, перед ними стоял алкоголь. Иногда кто-то просил больше выпивки. Затем официант наливал алкоголь и вынимал небольшую машинку, прикрепляя к ней удостоверение личности и списывая оплату, прежде чем передать купленное клиенту.

Темнокожий наемник пил в одиночестве. Он увидел Ань Чжэ и поднял с усмешкой брови, тряся стаканом в руке.

– Дитя, что ты ищешь? Ты пришел научиться пить?

Женщина с короткой стрижкой, сидящая рядом с ним, сразу же ударила его по груди локтем. Хриплый, но полный радости голос произнес.

– Статья 32, несовершеннолетние не могут пить.

Мужчина ответил:

– Пить – это пить. Его что ли судья заберет?

Женщина рассмеялась.

– Несовершеннолетний ребенок не знает силы судей.

– Скоро узнает.

Ань Чжэ стоял рядом с ними, пытаясь сказать, что он не несовершеннолетний. Однако пока он думал об этих словах, те двое прижались друг к другу, губы к губам, и начали крепко обниматься. Он понял, что на самом деле никто не заботился о нем.

Поэтому он отвернулся и поискал в другом месте.

Аромат картофельного супа доносился из дверного проёма справа. Он был намного богаче, чем запах картофельного супа, продаваемого на первом этаже жилого дома. Его аромат смешивался с запахом мяса и делал людей счастливыми. Один из наёмников низко наклонился над белой пластиковой миской для еды.

Запах заставил Ань Чжэ немного проголодаться, так как он не завтракал.

Дальше были похожие сцены. Залы были наполнены живой атмосферой, и помимо длинных столов, на которых продавались продукты питания и алкоголь, вокруг стояло много прилавков с одеждой, рюкзаками и перчатками. Однако дальше становилось все меньше и меньше киосков, торгующих фиксированными товарами. Вместо этого в киосках появилось много странных и разных вещей, которые Ань Чжэ не мог узнать.

– Это недавно обнаруженный смартфон из Waste City 511, который можно включать с помощью электричества, – когда Ань Чжэ шел мимо, перед ним, как обезьяна, появился молодой человек в черной одежде с рюкзаком. Мужчина был очень худым, с узкими глазами. В следующий момент после того, как остановил Ань Чжэ, он быстро вытащил черный кубоид из рюкзака и потряс его перед Ань Чжэ.

– Посмотри на это! Я дам тебе скидку 10% и кабель для зарядки. С ним можно играть в игры.

Ань Чжэ ответил:

– Спасибо, нет необходимости.

Молодой человек быстро достал что-то белое из своего рюкзака.

– Тогда я поменяю модель. Этот цвет очень подходит тебе. Новая и последняя фруктовая машина перед апокалипсисом. Раньше цена была 10000, а теперь 100.

– Спасибо, мне это не нужно.

Человек продолжал вытаскивать новые предметы.

– Нет нужды? Если у тебя есть телефон, то наверняка нужен банк питания! Его можно использовать для зарядки телефона в случае сбоя питания на базе. Емкость этого исчерпана, и его можно заряжать только наполовину. Я дам тебе скидку. Стоит всего лишь 30R.

Ань Чжэ честно ему сказал:

– У меня нет денег.

Выражение лица молодого человека в черном мгновенно застыло, и он вернул вещи в свой рюкзак. Он поднял ногу, готовый уйти, и прошептал:

– Зачем приходить на черный рынок, если у тебя нет денег?

– Подожди минутку, – Ань Чжэ остановил его.

Мужчина обернулся, но его отношение было крайне негативным.

– Что такое?

– Я… я ищу работу, – Ань Чжэ спросил: – Ты знаешь, куда идти?

Молодой человек нахмурился. Он повернулся и осмотрел Ань Чжэ с головы до ног.

– Оказывается, ты ищешь работу.

– Да, – честно ответил Чжэ.

– Тогда твоя квалификация хорошая, – сказал молодой человек. – Как только заработаешь деньги, не забудь купить у меня мобильный телефон. О, я останусь на черном рынке в этом месяце.

Ань Чжэ: «……»

Он снова спросил:

– Так куда мне идти?

– Да, туда, – молодой человек указал в один угол. – Спустись на третий подземный этаж и найди босса.

Ань Чжэ был благодарен и улыбнулся ему.

– Спасибо.

– Ты выглядишь хорошо. Найди надежного человека. Если ты хорошо заработаешь, не забудь купить у меня телефон!

– … Хорошо.

Третий этаж под землей.

Влажность – это первое впечатление, которое Ань Чжэ получил об этом месте. Грибу вроде бы должен нравиться этот тип насыщенного водой воздуха, но резкий запах, который сопровождал влажность, заставил его нахмуриться.

Он оглянулся вокруг. В тусклом свете его окружало пространство, похожее на улей. Коридор закрутился и повернул, стены были сделаны из бесчисленных узких отсеков с простым пластиковым покрытием. Тут не было циркуляции воздуха, и водяной пар конденсировался на пластиковых листах в плотные и маленькие капельки воды. Все пространство издавало тонкое жужжание. Слушая внимательно можно было понять, что это эффект шепчущих голосов многих людей, сходящихся эхом, с редким высоким смехом.

Ань Чжэ поколебался мгновение, прежде чем сделать несколько шагов вперед.

Он посмотрел на небольшие отсеки с обеих сторон. Левая сторона была пуста, в то время как справа стояла длинноволосая женщина с опущенной головой. Как только она услышала шаги, то подняла взгляд, а потом снова посмотрела вниз.

Ань Чжэ продолжал двигаться вперед и услышал голос женщины.

– Какой климат в Бассейне 2?

– Все нормально, – на этот раз это был низкий и мягкий мужской голос, немного липкий. Конечный слог долго тянулся, скорее всего, у него заложен нос. – Погода была комфортной, но слишком много землетрясений. Мы столкнулись с тремя за месяц. Хуже всего было, когда все находились снаружи. Я был один в машине и почти решил, что они не смогут вернуться.

Женщина засмеялась.

– Они, может, и не могли вернуться, но ты мог уехать.

– В последний раз, когда я разговаривал с командой, капитан сказал, что собирается научить меня водить машину. В результате оказалось, что он просто уговорил меня пойти с ними. Он сказал, что научит меня в следующий раз и уговорил снова. Я оставался с ними месяц и получил только 300. Разве это много?

– Ты просто слушал слова солдата, – женщина спросила: – Тебе еще не надоело быть обманутым?

Шаги Ань Чжэ остановились.

Он вспомнил лицо Хорсена, его жадные глаза и внезапно понял, какую работу выполняли на третьем подземном этаже. Кроме того, в руководстве было примечание: Трудовые и договорные отношения, установленные через свободный рынок, не защищены законом базы. Последствия на свой страх и риск.

Он не хотел выяснять какие будут последствия.

Ань Чжэ планировал молча уйти. Он только обернулся, как тут же наткнулся на чье-то мягкое тело.

– Эй, – прозвучал высокий женский голос. – Детка, это твой первый раз?

Слово «детка» было для него глубокой тенью, и Ань Чжэ рефлекторно отступил назад. Перед ним стояла высокая женщина с кожей медового цвета и голубыми глазами. Ее длинные каштановые волосы завивались на концах, а глаза стали вытянутыми и перевернутыми, когда она улыбнулась ему.

– Ты покупатель? Или ты здесь, чтобы продать себя? – выдохнула ему в ухо женщина и улыбнулась.

Судный день (09)

– Ни то, ни другое, – Ань Чжэ снова отступил, прислонившись спиной к пластику. – Я сбился с пути.

– Ты пошел не в ту сторону? – удивилась женщина. – Второй подземный этаж – казино. Куда ты хотел пойти?

Она держала сигарету между пальцами правой руки, затем сделала затяжку своими красными губами и улыбнулась.

– Остерегайся потерять себя.

Ань Чжэ оглянулся, но женщина загнала его в угол, и выйти было невозможно. Эта красивая женщина еще сложнее, чем монстры Бездны.

– Не бойся, – она выдохнула полный рот белого дыма и сказала: – Я тебя не съем.

– Тогда вы можете отпустить меня?

Женщина снова улыбнулась.

– Хочешь уйти? – она подняла брови. – Только те, кому некуда идти, приходят на третий этаж. Куда ты можешь пойти, когда уйдешь?

Затем она схватила его за плечо и потянула вперед.

– Ты боишься оставаться здесь? Тебе не придется. Я дам большую комнату.

– Спасибо, – Ань Чжэ опустил голову. – Но я действительно просто ошибся.

– А?

– Я искал обычную работу, – объяснил он: – И тогда кто-то сказал мне, чтобы я шел на третий подземный этаж.

– Ты мог видеть людей только на первом этаже черного рынка, – женщина прислушалась к его словам и моргнула, выглядя сама, как летящий дым. – Ты даже об этом не знаешь?

– Теперь знаю, – он знал о свободном рынке из базового руководства и то, что он был известен, как черный рынок.

– Законы базы не защищают черный рынок, – женщина прислонилась к стене во время курения. Вместо того, чтобы плотно прижать Ань Чжэ в углу, она оставила щель.

Ань Чжэ подумал, что это сигнал того, что она собирается отпустить его. Он только вышел, как сразу увидел двух высоких мужчин в черном позади. По одному слева и справа, блокирующих любое направление, в котором он мог бы пойти.

– Любой, кто приходит на третий этаж, не сможет отсюда выйти, – женский голос больше не был сладким и обаятельным. Скорее, он пропитался леденящим холодом. – Тем не менее, тебе повезло.

Ань Чжэ посмотрел на нее.

– Я дам тебе шанс, – сказала она. – В мастерской босса Шоу не хватает персонала. Если он примет тебя, ты сможешь работать с ним. Если он не захочет…

Ее слова внезапно прервались, она повернулась и пошла в определенном направлении.

– Пойдем.

Ань Чжэ размышлял в течение трех секунд, прежде чем последовать за ней. Кабинки были плотно забиты, и он, казалось, шел по лабиринту, построенному в улье. Свет становился все тусклее и тусклее. Наконец, в конце коридора в серой стене показалась дверь.

Женщина подняла руку и постучала в нее.

– Босс Шоу, я хочу поговорить с вами о делах.

Дверь со скрипом открылась. За ней стоял старик с белыми волосами. Он был одет в черную одежду, а на его шее красовался галстук-бабочка. Он прищурился и посмотрел на женщину.

– Ду Сай, ты редкий гость.

Женщина улыбнулась, затушив о стену сигарету, которую курила.

– Я нашла вас по определенному вопросу.

– Насколько велика работа? – человек, известный как Босс Шоу, посмотрел на нее и повернулся, чтобы взглянуть на Ань Чжэ.

Женщина – Ду Сай положила локоть на плечо Ань Чжэ.

– Она не слишком большая, просто сложная. Я только боялась, что вы не согласитесь, и специально нашла для вас подарок на встречу. Слышала, что ваш последний ученик умер из-за выпивки, и вы ищете следующего. Вы находите женщин уродливыми и любите глупых мужчин. Посмотрите на этого ребенка, который вошел в мой дом.

Голубые глаза Босса Шоу повернулись и уставились на Ань Чжэ.

– Он выглядит послушным.

– Он на самом деле послушен, – Ду Сай играла со своими волосами. – Я увидела его и тут же почувствовала, что Боссу Шоу он понравится.

Босс Шоу улыбнулся. Затем он сказал Ань Чжэ:

– Протяни руку и дай мне посмотреть.

Ань Чжэ вытянул руку. Его пальцы были белыми с легким розовым оттенком.

– Ду Сай, где ты взяла этого человека? – Босс Шоу задумался. – Как такой ребенок мог захотеть спуститься на третий этаж?

– Его обманули.

Ань Чжэ: «……»

Он услышал, как Босс Шоу приказал ему:

– Сожми кулак. Делай это медленно.

Ань Чжэ медленно сжал пять пальцев.

Босс Шоу добавил:

– Еще раз, помедленнее.

Ань Чжэ замедлился.

– Замедлись немного больше.

В конце концов Ань Чжэ замедлился до такой степени, что это движение трудно было обнаружить невооруженным глазом. Хотя он не знал, почему Босс Шоу сказал сделать это, ему было нетрудно. В форме гриба ему приходилось одновременно контролировать тысячи мелких отростков мицелия. Теперь же у него было только пять человеческих пальцев.

В конце концов, даже Ду Сай подошла.

– Босс Шоу, вы нашли сокровище, – она закурила еще одну сигарету и сказала: – Его руки более устойчивы, чем у вашего последнего ученика.

Босс Шоу посмотрел на руки Ань Чжэ и улыбнулся.

– Одолжи мне его на несколько дней. Если его будет легко использовать, я приму его.

Ду Сай сказала:

– Вы должны заплатить ребенку деньги.

– Хорошо.

Ань Чжэ волновался. Ему определенно нужны были деньги, но, слушая фразу «легко использовать», он чувствовал, что это немного опасно. Ду Сай, казалось, разобралась со своими заботами и похлопала его по плечу.

– Не бойся. Босс Шоу, возможно, не очень хороший человек, но его ремесло стоит дорого.

– Это я не хороший человек? – Босс Шоу фыркнул. – Я самый большой хороший человек на этой базе.

Он повернулся к Ань Чжэ.

– Сначала прогуляйся по магазину. Мне есть что обсудить с этой сумасшедшей леди.

Ань Чжэ вел себя послушно. Он повернулся, чтобы посмотреть на ближайшую полку, и обнаружил несколько пузырьков странной формы, наполненных жидкостью и твердыми веществами. На бутылках были этикетки с напечатанными на них обнаженными человеческими телами. Еще ниже стояло несколько книг с похожими обложками – он знает подобные вещи. Большая часть причины закрытия отдела, в котором раньше работал Ань Цзэ, заключалось в том, что книги базы игнорировались, в то время как порнографические книги, распространяемые черным рынком, были весьма популярны.

Под полкой находился прозрачный стеклянный ящик с сигаретами, а рядом с ним ящик, заполненный множеством механических USB-накопителей.

В это время Босс Шоу продолжал разговор:

– Ребенок хороший. Госпожа Ду всегда была скупой. Тот факт, что ты прислала мне большой подарок, означает, что работа, о которой ты хочешь со мной поговорить, должна быть необычной, – щелчок зажигалки донесся со стороны Босса Шоу, и концентрация дыма в комнате удвоилась.

– Он ребенок, которого я подобрала, – Ду Сай хихикнула несколько раз. –Действительно довольно непросто попросить Босса Шоу сделать кое-что.

– Все хорошо, пока за это дают достаточно денег, – сказал Босс Шоу расслабленным тоном.

– Вы можете не осмелиться сделать это, – медленно произнесла Ду Сай.

– Я посмею, если ты добавишь больше денег.

Ду Сай усмехнулась и произнесла:

– Судья. Вы все-таки посмеете делать?

Ань Чжэ не знал, как судья может быть связан с этими двумя людьми на черном рынке.

Наступила тишина.

В конце концов Босс Шоу сказал:

– Я делаю исключительно мертвых людей, а не живых, потому что боюсь попасть в беду. Ты хочешь создать для меня большую проблему.

– Честно говоря, у меня есть друг, который любит полковника и сходит с ума. Таким образом, я должна получить его, – объяснила Ду Сай. – Вы знаете, что любой живой человек не посмеет приблизиться и на три метра к судье. Единственный способ – купить подделку у вас. Мой друг будет играть дома и никогда не доставит хлопот. Какова цена? Босс Шоу просто должен сказать.

Босс Шоу рассмеялся и ничего не сказал.

В то же время Ань Чжэ медленно вошел в магазин. Он медленно шагал, когда неожиданно что-то пнул. Он опустил голову и увидел белую несчастную руку, лежащую в одиночестве на бетонном полу. Глядя на состояние, было понятно, что она просто сломалась, срез был гладким и чистым. Никакой плоти или крови не видно.

Ань Чжэ присел на корточки и ткнул кожу руки. Она была очень мягкой, совсем как человеческая рука. Но нет, это фальшивая рука. Он перестал исследовать и встал. В этот момент он увидел человека, стоящего за стеклянным окном. В тусклом свете пара темных глаз уставилась на него, а половина тела, скрывалась в темноте. Это было немного страшно.

Ань Чжэ долго смотрел на него. Три минуты спустя он так и не заметил, чтобы человек дышал. Может быть, это кукла, похожая на поддельную руку.

– Испугался? – голос Босса Шоу внезапно прозвучал позади.

– Все в порядке, – ответил Ань Чжэ.

– Похоже? – спросил Босс Шоу.

– Похоже.

Босс Шоу хрипло засмеялся. Затем он нажал выключатель сбоку, и огни здесь стали намного ярче.

Ань Чжэ наконец-то увидел человека в стеклянном окне целиком. Это оказался мужчина в черной одежде, высокий и стройный, с хорошими чертами лица. Как только свет упал на его лицо, появилось легкое белое мерцание, без причины добавив ощущение холода.

– Лидер команды наемников AR137, Хаббард, ты слышал о нем? – спросил Босс Шоу.

Ань Чжэ не говорил, и только голос Босса Шоу продолжал раздаваться в комнате.

– Один из самых могущественных наемников, который привел свою команду в место с рейтингом опасности пять звезд, когда они выезжали наружу. Разве он не богат?

– Да.

Он знал, что поставки, привезенные извне, можно обменять на деньги на военной базе снабжения, и что у могущественных наемников много денег.

Босс Шоу указал на мужчину в окне.

– Этот человек был его заместителем. Они с детства росли вместе и вместе стали наемниками, когда выросли. Их дружба длилась более двадцати лет. В прошлый раз он вышел в дикую природу и умер. Даже тела не осталось, и это ужасно.

Сказав это, Босс Шоу засмеялся и продолжил:

– Через три месяца после того, как этот мужчина умер, Хаббард пришел ко мне. Он потерял свою душу и потратил больше половины собственного капитала, чтобы купить этого человека у меня. Я не могу ошибиться ни с одной прядью волос.

Я также не смею допускать других ошибок. Помимо того, что он не живой, все остальное то же самое, – Босс Шоу вздохнул. – В конце концов, этот человек будет наблюдать за куклой всю вторую половину своей жизни.

Раньше я делал такие вещи, чтобы сделать людей счастливыми. Это были надувные типы. Позже все почувствовали, что они живые. Если человек умирает снаружи, так его близким легче не сойти с ума. Я начал это ремесло, и оно ценно, – Босс Шоу похлопал его по плечу. – Учись у меня, и через десять лет у тебя будет больше денег, чем у любого наемника.

Ань Чжэ посмотрел на него и вспомнил предыдущий разговор с Ду Сай.

– Собираетесь ли вы сделать судью?

– Почему бы и нет? – Босс Шоу засмеялся. – Судья слишком занят, убивая людей, и он не может быть обеспокоен решением таких проблем.

Судный день (10)

– Господин Хаббард, это я, Скотт Шоу.

Когда Босс Шоу послал сообщение Хаббарду, Ань Чжэ держал в руках человеческую голову и тренировался в создании бровей.

Горячая игла пробила крошечное отверстие в коже из силикона, а затем Ань Чжэ имплантировал волокна, имитирующие человеческие волосы. Как только расплавленный силиконовый каучук снова остыл, эти волосы прочно укоренились в коже куклы. Глаза Босса Шоу сильно сдали, и ему стало трудно выполнять работу с высокой интенсивностью. Ань Чжэ догадался, что это одна из причин, почему он так хотел найти ученика.

Скотт Шоу положил коммуникатор и вытащил куклу из стеклянной витрины, посадив её на стул в центре комнаты. Все суставы куклы можно было легко поворачивать. Он поставил ноги куклы на пол, согнул локти и, наконец, повернул голову, чтобы та слегка наклонялась вниз. Свет проходил через ресницы, отбрасывая тень. Кукла сидела в немного печальном положении.

Ань Чжэ посмотрел туда. Тусклый свет отбрасывал тёмную тень на лицо куклы, и единственное тонкое различие между силиконовой резиной и кожей человека оказалось компенсировано. Она была совсем как молчаливый живой человек.

Стояла оглушающая тишина. Окружающие окна и контейнеры, наполненные вещами, которые можно считать непристойными в человеческом восприятии, также стали жуткими в этой атмосфере. И она была разрушена толчком двери. Снаружи лился белый свет, освещая половину тела куклы. Ань Чжэ сощурился, глядя на человека, который появился в дверях.

Это был высокий мужчина с вьющимися черными волосами, карими глазами и безразличными чертами –. Ань Чжэ мог легко представить, как он ходит по пустыне с ружьем.

Ань Чжэ ждал, пока он войдет, но мужчина просто стоял у двери, его глаза остановились на кукле в центре комнаты. Он стоял так долго, что, казалось, сам стал куклой.

Только когда Босс Шоу кашлянул и сказал: «Пожалуйста, входите», этот человек, казалось, очнулся ото сна и пошевелился. Он вошел в комнату и внезапно замедлился, приближаясь к кукле. Ань Чжэ наблюдал, как он поднял руку, чтобы прикоснуться к лицу. Его пальцы зависли в воздухе, но он не опускал их. В тихой комнате слышалось только немного дрожащее дыхание мужчины, очень легкое. Словно бабочка сидела на ресницах куклы, и он боялся ее потревожить.

В конце концов, он отвел правую руку и пристально посмотрел на куклу, говоря:

– Спасибо.

– Нет необходимости в благодарности, – Босс Шоу подошел и посмотрел на этого человека сине-серыми глазами. – Спасибо, что дали мне достаточно данных.

Хаббард улыбнулся, но его взгляд все еще был опущен.

Босс Шоу указал на коробку размером с человека, лежащую рядом с ним.

– Должен ли я поместить его сюда?

– Я сделаю это сам, – наконец мужчина положил руку на плечо куклы, медленно наклонился, чтобы поднять ее и положить в коробку.

Босс Шао стоял в стороне.

– Я не знал, что капитан Хаббард такой эмоциональный человек.

– Есть некоторые слова, которые я не успел сказать, – Хаббард опустился на пол, медленно закрывая коробку. Его пальцы, держащие крышку, побелели, и прошло много времени, прежде чем он снова встал.

Босс Шоу скрестил на груди руки и сказал:

– Кукла нуждается в обслуживании каждые два месяца. Пришлите ее сюда, когда придет время. Если я освою какое-нибудь новое мастерство, то применю его.

– Скотт Шоу никогда не занимается убыточным бизнесом.

Босс Шоу счастливо улыбнулся.

– Капитан Хаббард обладает огромной властью. Для меня это невозможно.

– Чего вы хотите?

– Несколько дней назад я получил большой заказ. Данные этого человека нелегко найти, поэтому я хочу попросить вас помочь с этим.

Хаббард задумался:

– У Босса Шоу все еще есть данные, которые он не может получить?

Босс Шао улыбнулся. Он поднял руку и сделал стреляющий жест в Хаббарда. Мужчина улыбнулся, затем обернулся, поднял коробку за ручки и пошел к двери.

– Пожалуйста, подождите, – неожиданно позвал Ань Чжэ.

Хаббард оглянулся. Ань Чжэ быстро подошел к нему, расстегнул первую пуговицу рубашки и достал гильзу от пули, висящую на его шее.

– Господин, вы знаете, где я могу найти подобное?

Хаббард молча протянул руку и взял медный корпус. Он повернул его под углом и посмотрел на свету. Сердце Чжэ стучало.

– На станциях снабжения и на черном рынке такой модели нет, – минуту спустя Хаббард отпустил гильзу, и она упала на грудь Ань Чжэ. Он развернулся и ушел, бросив напоследок слова: – Это военный предмет.

Его спина постепенно отдалилась. Ань Чжэ потянулся к груди и слегка ошеломленный держал гильзу.

В тихой комнате Босс Шоу рассмеялся.

– Хаббард сказал, что это вещь военных, так что это определенно должно быть правдой, – щурясь и смеясь сказал он, когда закрыл дверь. – Так ты спал с кем-то из военных? Бизнес Ду Сай действительно большой.

Ань Чжэ медленно покачал головой. Если это осталось от военных, что ему делать дальше?

– Ага. Ты тоже потерял свою душу?

Ань Чжэ ответил:

– Я хочу найти владельца.

– Почему? Этот человек не дал тебе денег?

Ань Чжэ почувствовал, что мышление Босса Шоу было неправильным.

– Нет, – опроверг юноша.

– Военный предмет определенно может быть признан военными. Я научу тебя одному способу, – серьезно произнес Босс Шоу.

– Какой способ?

– Ты не можешь пойти в Главный город или дикую природу. На окраине города находятся станция обороны города и зал суда. Ты можешь пойти туда посреди ночи и встретиться с одним из них. Военные могут находиться под строгим контролем, но неизбежно есть морально испорченный персонал.

Ань Чжэ: «……»

Он подумал об этом и спросил:

– Кто из военных отправляется в дикую природу?

Босс Шоу хлопнул его по лбу.

– Как ты думаешь, кто нарисовал карту пустыни?

Это было больно, и Ань Чжэ прикусил губу.

– Не чувствуй себя обиженным, – сказал Босс Шао. – Даже судьи находятся на базе только полгода. Все военные должны выходить наружу.

Ань Чжэ нечего было сказать. Склонив голову и продолжая работать над бровями, он понял, что ему, возможно, придется долго оставаться на базе. К концу дня брови были закончены, и Босс Шао остался доволен, позволив ему уйти с работы.

Ань Чжэ хотел выпить картофельный суп на первом этаже черного рынка. Сегодня был третий день, когда он работал в мастерской. Босс Шоу заплатил зарплату за месяц вперед, и на его удостоверении личности теперь числилось еще 60R.

Но, поднявшись на поверхность, он вдруг почувствовал, что атмосфера явно неправильная. Прошлая живость исчезла, и все куда-то спешили. На выходе было мало людей. Он немного озадачился, но соблазн картофельного супа оказался сильнее и он подошел. Но как только Ань Чжэ приблизился к получению картофельного супа, его тело внезапно замерло. Он остановился на секунду, повернулся, прежде чем пойти назад.

– Вернись, – раздался холодный голос, такой же ледяной, как снег на вершине горы.

Ань Чжэ подумал, что ему не повезло. Он снова обернулся, прошел несколько шагов и подошел к судье, стоящему у двери. Судья был не один. С ним находились еще три молодых судьи, одетых просто. Он столкнулся с ежедневным городским патрулем Суда высшей инстанции.

Он услышал, как Лу Фэн тихо сказал:

– Напряженные конечности и уклончивые движения, набирает очко.

Молодой судья за его спиной держал ручку и бумагу. Он слушал слова Лу Фэна, внимательно следя за Ань Чжэ. Затем склонил голову к бумаге и что-то записал. Ань Чжэ посмотрел на них, но случайно встретился глазами с Лу Фэном и тут же перевел взгляд в другое место.

– Уклонился от моих глаз. Набрал еще одно очко, – тон Лу Фэна не изменился, и молодой судья за ним продолжал записывать.

Ань Чжэ чувствовал, что эта сцена была немного знакомой. Он подумал об этом и убедился, что судья не просто выполняет задачи патрулирования. Он обучает новых людей, как Босс Шоу своих учеников. Однако Лу Фэн использовал не тот же метод, что и Босс Шоу. Он преподавал очень прямо и явно не являлся квалифицированным наставником.

Ань Чжэ ждал следующего вывода. Затем он обнаружил, что, хотя метод обучения Лу Фэна очень жесткий, отношение этого человека не было поверхностным, когда он спросил:

– Результат?

– Отчитываясь полковнику, – ответил молодой судья: – Сочетая все показатели, человек на суде принадлежит человеческому роду.

– Причина «аномальных» показателей?

– Он вас боится.

Лу Фэн изогнул губы.

Судный день (11)

Впервые Ань Чжэ увидел улыбку Лу Фэна, хотя к нему была обращена только одна сторона, да и сама улыбка была едва уловимой. Просто в этой мимолетной улыбке Ань Чжэ разглядел, что сегодня Судья что-то ищет в нем. Затем улыбка исчезла, и выражение лица Лу Фэна вернулось к своему обычному безразличному состоянию. Только длинные белые пальцы играли с черным пистолетом, что, казалось, было наполнено опасными движениями.

– Могу ли я уйти сейчас? – нерешительно спросил Ань Чжэ.

Лу Фэн по-прежнему безразлично спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Ань Чжэ правдиво ответил:

– Я здесь работаю.

– Первый или второй этаж?

– …Третий этаж.

– О.

Затем наступило долгое молчание, пока звуки ведущейся записи молодого судьи не затихли. После этого молодой судья сказал:

– Во время допроса в языке не выявлено отклонений. Это подтверждает суждение, что человек на суде – человек.

Ань Чжэ увидел, как Лу Фэн посмотрел на молодого судью, но этот взгляд не выглядел как похвала.

Он снова спросил:

– Могу ли я…

– Ты можешь идти, – прервал его Лу Фэн.

– Спасибо, – Ань Чжэ быстро повернулся и направился к входу и нашел себе место в магазине по продаже картофельного супа. Сегодня он действительно хотел его выпить.

Цена на картофельный суп, поставляемый базой, в жилом районе была 0,3R, тогда как здесь она равнялась 1R. Разница между ними очень очевидна. Здесь насыщенность супа увеличилась как минимум в три раза. В дополнение к картофелю, который почти полностью разварился и стал однородным, в супе присутствовало рубленое мясо и, возможно, немного молока. Сладкий аромат плыл в воздухе.

Ань Чжэ взял белую ложку и зачерпнул суп. Он сдул белесый пар, а затем положил суп в рот и проглотил. Юноша прищурился от плотного водяного пара и почувствовал себя очень довольным. Было бы еще лучше, если бы здесь не было судьи. Ань Чжэ ел очень медленно, серьезно и тихо, без шума. Примерно через двадцать минут он закончил есть и начал настраивать свое мышление, готовясь пройти мимо судьи и уйти отсюда.

В тот момент, когда он покинул место и повернулся к двери, раздался пронзительный звук из передатчика Лу Фэна. Когда Ань Чжэ проходил мимо этого человека, он слышал, как Лу Фэн холодно говорил в коммуникатор:

– Мусор.

Ань Чжэ был действительно поражен, когда быстро уходил с черного рынка.

В этот момент наступил вечер, и солнце уже зашло. Небо на западе было серо-голубым, а ветер становился все холоднее. Еще через два часа энергия на базе будет отключена. Станция снабжения напротив черного рынка закрывалась, и оттуда постоянно вытекал поток людей.

Станция снабжения, черный рынок и железнодорожный вокзал образовывали треугольник с широким пространством посередине. Люди подходили со всех сторон, как мигрирующие муравьи, заполняя площадь и железнодорожные платформы.

Поезд ходил с 6 утра до 8 вечера каждый час. Он всегда приходил вовремя. Время в расписании приближалось, и вдалеке раздался рев, который постепенно становился все громче. После короткой и сильной тряски поезд остановился на путях, похожий на серебряную змею. С одной стороны открылась единственная боковая дверь, а также дюжины дверей-купе в вагонах. Поток людей в поезде слился при выходе. Некоторые из них возвращались из других частей города в свои жилые районы, а некоторые только что прибыли из пустыни.

В этот момент транслировался мягкий механический женский голос. «Уважаемые пассажиры, из-за отказа оборудования, пожалуйста, немедленно выйдете наружу и ждите. В ожидании временно не садитесь в поезд и разойдитесь».

«Уважаемые пассажиры, из-за отказа оборудования, пожалуйста, немедленно выйдете наружу и ждите. В ожидании временно не садитесь в поезд и разойдитесь».

Механические инструкции воспроизводились по кругу. Люди, которые впервые услышали об этом, были сбиты с толку, прежде чем быстро бросились на окраину. Это действие заразило других, и в течение трех минут атмосфера паники распространилась по всей станции. Все поспешили на площадь.

Изначально Ань Чжэ ждал, чтобы сесть в поезд, когда внезапно оказался посреди хаотической толпы. Хотя он и не знал, что случилось, но знал правила человеческой жизни. Он обернулся и намеревался следовать за толпой.

Однако люди в толпе толкали друг друга, и он оказался зажат внутри. Кто-то столкнулся с его спиной, по земле зацокали высокие каблуки. Ань Чжэ обернулся, почувствовав знакомый запах, и обнаружил, что это была Ду Сай, хозяйка третьего подземного этажа. Она выглядела так, как будто только что сошла с поезда. Когда их взгляды встретились, Ду Сай тоже узнала его. Казалось, это был подсознательный жест, когда она, не говоря ни слова, схватила его за запястье и потянула за собой, заставив быстро бежать.

На площади повсюду раздавались звуки падения людей и крики, когда их затаптывали. Однако Ду Сай провела его сквозь толпу, так быстро, как будто переживала подобное уже тысячи раз. Только добравшись до края площади, они остановились.

Ряд черных бронемашин аккуратно припарковался на краю площади, по одной через каждые десять метров. На корпусе был нарисован логотип серебряного щита. Ань Чжэ прочитал базовое руководство и знал, что он символизирует оборонительную станцию города. Полное название было Станция обороны Внешнего города. В это время солдаты, вооруженные автоматами с боевыми патронами по очереди выходили из машины, блокируя все выходы.

Ань Чжэ все еще не знал, что происходит. Он бежал слишком быстро, и сейчас у него перехватило дыхание. Тем временем стоящая сбоку Ду Сай наклонилась, сильно задыхаясь и кашляя.

Ань Чжэ протянул руку и похлопал ее по плечу. Через полминуты Ду Сай, казалось, едва отдышалась. В этот момент на площади все еще царил хаос. Люди бежали к краю площади и были остановлены стеной из солдат.

Ань Чжэ помог Ду Сай отойти в угол с немного меньшим количеством людей.

Он спросил:

– Что случилось?

– Раньше такое часто случалось, – Ду Сай выпрямилась и посмотрела на толпу на площади. – Появился смешанный гетерогенный тип.

Она вздохнула и продолжила:

– Должно быть, в поезде был разнородный. Время, необходимое для проверки вагонов, слишком долгое. Гетерогенные атаковали, и в нескольких вагонах были смертельные случаи. Они должны быстро всех проверить.

– Этого не происходило в течение долгого времени, – сказала она. – Разве Судья не видел это?

Ань Чжэ рассказал ей:

– Он сегодня патрулировал.

Мало того, Ань Чжэ услышал, как Лу Фэн получил сообщение и холодно ответил «Мусор». Теперь, когда он подумал об этом, похоже, что Лу Фэн должен был получить известие о разнородном, появившемся на базе. В это время Ань Чжэ почувствовал, как его руку слегка сжимают с дрожью.

– Он здесь?

Ань Чжэ согласно прогудел в ответ.

Как будто в подтверждение его слов, в следующий момент раздался глухой взрыв, и что-то белое пролетело в небе. Летящий с высоты луч света, словно ослепительная молния, прорезавшая вечернее небо, попал прямо в плечо человека, стоящего недалеко от Ань Чжэ и Ду Сай.

Ань Чжэ резко повернул голову и посмотрел на то место, откуда появился свет. Он увидел, что на вершине серо-белого здания, которое являлось черным рынком, стояла стройная фигура. Это был Лу Фэн в черной униформе. В этот момент он медленно опускал черное оружие, которое держал в правой руке. Бинокль в левой руке был передан молодому судье, следовавшему за ним.

– Магниевая вспышка отметила положение! – в следующий момент от обороны города поступила короткая команда. – Готово!

Как только приказ был отдан, из соседнего бронетранспортера раздался резкий шум, пронзительный визг, и горящая бомба с густым шлейфом дыма попала в места, обозначенные магниевой вспышкой.

Все это произошло буквально в одно мгновение. Толпу окутал резкий запах горения, и некоторые люди в ней тяжело упали на землю. Дым поднялся от их тел, и крики разнеслись по площади.

Рука Ду Сай внезапно крепко сжала ладонь Ань Чжэ. Женщина сказала:

– Этот человек сидел прямо позади меня.

– Однако он не нападал на людей. Так что я в порядке, – она, казалось, испытывала облегчение. – Это белая фосфорная бомба. Он должен быть мертв.

Она посмотрела на верхнюю часть здания черного рынка. Фигура Лу Фэна исчезла с вершины, но она все еще смотрела туда. Ань Чжэ смотрел на нее. В сумерках на зрелом лице госпожи Ду внезапно возникло необычное спокойствие.

Через минуту крики вокруг них постепенно стихли. На пустой земле, откуда отступили люди, обожженные и скрученные конечности перестали подергиваться и теперь оставались неподвижными. Остальные люди на площади вроде бы успокоились, но блокада городского оборонительного поста пока не была снята.

– Полковник спас меня однажды пять лет назад, – Ань Чжэ услышал, что Ду Сай внезапно заговорила. – Это произошло у городских ворот, почти так же, как и сейчас.

Ань Чжэ ничего не говорил, поскольку чувствовал, что атмосфера постепенно успокаивается. В тот день у ворот он понял, почему некоторые люди ненавидят Лу Фэна. Сегодня же он понял, почему некоторые люди не ненавидят его.

Три минуты спустя солдаты городского оборонительного поста насильственно проложили путь в толпе, и Лу Фэн привел людей посмотреть на четыре трупа. Ань Чжэ и Ду Сай стояли очень близко к этому месту.

Мужчина надел белоснежные перчатки, встал на одно колено, вытащил труп в центре и коротко приказал:

– Нож.

Судья, стоявший рядом с ним, протянул острый нож. Сразу после этого он увидел, как Лу Фэн без какого-либо выражения разрезал живот трупа. Обугленное тело источало резкий запах, но внутри брюшной полости не было органов, которые должны иметь люди. Вместо этого в ней были видны тысячи или даже миллионы плотных, маленьких желтоватых полупрозрачных тварей.

Ань Чжэ смотрел и чувствовал, что это похоже на личинки насекомых, что-то вроде пауков или чего-то подобного, и они даже слегка извивались. Он увидел, как Лу Фэн нахмурился, и нож аккуратно сделал разрез, вскрывая пищевод и горло тела. Подобные существа постоянно выпадали из них.

– Паразитический тип чрезвычайно склонный к распространению, – Лу Фэн встал, снял перчатки и бросил их на тело. Другой судья сразу же передал ему новые.

Затем он приказал:

– Проверить всех.

Тело Ду Сай внезапно смягчилось, и женщина упала вперед. Ань Чжэ вдруг вспомнил о том, что она сказала несколькими минутами ранее. Она говорила, что этот мужчина сидел прямо за ней. Он пытался поддержать тело Ду Сай, но ее движение было слишком резким. Лу Фэн посмотрел в их сторону.

Глаза Лу Фэна остановились на женщине, и Ань Чжэ проследил за его взглядом. Только что, в хаосе, он не смотрел внимательно на ее лицо. Теперь, когда он это сделал, то увидел, что на лбу женщины появилась небольшая, похожая на волдырь, опухоль. Она ярко светилась, и что-то в ней, казалось, слегка извивалось.

– Я… – как будто чувствуя что-то, Ду Сай медленно потянулась и коснулась этого места. Она дрожала, глядя на Лу Фэна, два потока слез безостановочно текли из ее глаз, когда женщина сделала несколько шагов к нему.

Впервые Ань Чжэ увидел такое выражение на человеческом лице. Он не мог сказать, было ли выражение на лице Ду Сай любовью или ненавистью. Возможно, отчаяние перевешивало.

Раздался выстрел.

Она упала вперед. Ань Чжэ не сумел ее поймать, и раздался глухой стук, когда человеческое тело упало на землю.

В этот момент Ань Чжэ находился недалеко от Лу Фэна, и взглянул на него. В этих холодных зеленых глазах вдруг ничего не осталось.

Лу Фэн неожиданно потянулся к нему. Ань Чжэ вздрогнул. Судья не нажал на курок. Это была не та рука, которая держала пистолет. Пальцы мужчины коснулись лица Ань Чжэ и ненадолго остановились. Ань Чжэ вспомнил момент, когда Ду Сай была застрелена. Часть ее крови попала ему на лицо. Сначала она была горячей, но вскоре остыла.

Холодная жидкость была стерта, ярко-красные пятна остались на белоснежных перчатках, а тепло прикосновения ненадолго задержалось на его щеке.

Ань Чжэ вздрогнул и закрыл глаза.

Судный день (12)

Может быть, три секунды, может четыре спустя, пальцы Лу Фэна покинули его лицо, и мимолетное тепло на вечернем ветре вскоре рассеялось.

Ань Чжэ снова открыл глаза и увидел, что этот человек уходит, точно так же, как в тот день у ворот базы.

В этот момент белые огни внезапно осветили площадь. Ань Чжэ сощурился. Силуэт Лу Фэна стал размытым, а когда зрение снова прояснилось, черная фигура уже затерялась в огромном море людей. Солдаты городской оборонительной станции вышли вперед и забрали тело Ду Сай. Длинные каштановые волосы текли, как мед, под светом огней. Ее глаза были закрыты, а выражение лица стало очень безмятежным. Неизвестно, о чем в последний момент думала женщина. Ань Чжэ не знал и, возможно, даже она сама не знала.

Многие люди смотрели в эту сторону. Когда солдаты городского оборонительного поста ушли, они начали шептаться. Слух у Чжэ был хорошим, и он уловил несколько слов. Многие знали хозяйку третьего подземного этажа черного рынка. Некоторые из них оплакивали уход красивой женщины, а некоторые боялись, что их заразил монстр.

Вскоре зазвучал механический женский голос. «Пожалуйста, оставайтесь там, где вы находитесь. Через 30 минут Суд высшей инстанции начнет проверять каждого из вас».

Голос был очень тихим, но никто его не заглушал. Люди коротко посмотрели друг на друга, а затем, казалось, поняли, что в это время никто не знал, были соседи вокруг них настоящими людьми или нет. Толпа извивалась, как колония муравьев, когда все пытались отойти на некоторое расстояние от окружающих людей, независимо от того, знали они этого человека или нет. В конце концов хаотическая толпа превратилась в редкую решетку. Ань Чжэ стоял на краю, рядом с пятнами крови, оставшимися от Ду Сай. Его глаза смотрели на дрожащих людей вокруг него. Человеческая база и Бездна не отличались по своей природе.

Вдруг вдали прозвучал пронзительный голос.

– На его лице что-то есть!

Затем послышались звуки драки, как будто кого-то ударили. После этого произошел громкий спор, а через тридцать секунд все завершил выстрел.

Наступила мертвая тишина. Она окутала площадь, и даже звуки дыхания стали очень тихими. Если бы кто-то сказал Ань Чжэ, что его нынешнее местонахождение на самом деле на кладбище, а люди вокруг него на самом деле надгробия, то он не усомнился бы в истинности этого предположения.

Он оглянулся вокруг, задаваясь вопросом, где находится Лу Фэн. Но людей было слишком много, и он не мог найти его. Наконец Ань Чжэ отвел взгляд и посмотрел на мраморный пол площади, освещенный белым светом.

Внезапно его взгляд остановился. В пяти метрах перед ним под ногами человека мелькнула медная вспышка. Его первой реакцией было то, что это гильза от пули, висевшая у него на шее, упала. Он быстро прикоснулся к груди и обнаружил цилиндрический предмет под рубашкой. Она не была потеряна.

Он посмотрел на землю и сделал несколько шагов вперед. Мужчина рядом с ним обругал Ань Чжэ и отодвинулся.

– Извините, я кое-что уронил, – объяснил Ань Чжэ.

Пройдя мимо нескольких человек, он добрался до нужного места, присел на корточки и поднял с земли цилиндрический корпус оболочки пули медного цвета. В тот момент, когда он поднял гильзу, его руки слегка дрожали. Совсем как у него. Вес, рисунок и размер были очень знакомы. Он не мог понять разницу между той, которую он держал, и той, что висела у него на шее. Его сердце несколько раз сильно стукнуло. Он крепко сжал ее и встал.

Он подумал о том, как пять минут назад Ду Сай дотронулась до пузыря на своей голове, образованного паразитическим червем. Она поняла, что не сможет выжить и будет казнена судьей. И все же, хоть и боялась, она, похоже, хотела быть ближе к судье, делая несколько шагов в его направлении. Прежде чем она успела добраться до Лу Фэна, пуля поразила ее тело.

Где стоял Лу Фэн в то время? Ань Чжэ посмотрел на темную кровь на земле невдалеке. В то время Лу Фэн стоял там, где сейчас находился сам Ань Чжэ, либо совсем рядом, и выстрелил.

Что такое гильза? Оболочка пули, он это знал. Ань Цзэ имел подобные знания в своей памяти. Как только пуля покидает ствол, корпус её оболочки отбрасывается назад и падает на землю.

Нет сомнений, что гильза, которую он подобрал, принадлежит Лу Фэну, главному судье Суда высшей инстанции. А что насчет идентичной гильзы, которую Ань Чжэ подобрал в пустыне, на том самом месте, где забрали его спору? Это как-то связано с Судом высшей инстанции?

Неописуемое чувство затопило сердце Ань Чжэ. Он чувствовал страх, который нельзя точно описать. Если спора была связана с Судом высшей инстанции, сложность ее возвращения немыслима. Он не мог напрямую задавать вопросы. Спрашивать о споре ничем не отличалось от признания в том, что он гриб.

В таких мыслях прошли тридцать минут. Механический голос раздался снова. «Время ожидания истекло. Пожалуйста, встаньте в очередь по порядку, чтобы пройти проверку на наличие инфекции. После окончания проверки, пожалуйста, ведите себя спокойно».

Инструкции проигрывались неоднократно, и на противоположной стороне площади засиял яркий свет от включенных фар машин. Люди начали двигаться в том направлении для прохождения проверки. Рядом с Ань Чжэ, похоже, стояли отец и сын, потому как один из них был старше и с бородой, в то время как другой был мальчиком тринадцати-четырнадцати лет.

Он услышал, как мальчик спросил:

– Зачем нам нужно было ждать тридцать минут?

– Судьи не машины. Они не увидят, что ты заразился, сразу после того, как тебя укусило насекомое, – прошептал отец. – Ты еще не был у ворот, возле которых также предусмотрено тридцать минут ожидания.

– О.

Но затем мальчик снова спросил:

– Как это происходит? Как они могут увидеть?

– Не спрашивай меня, – ответил его отец. – Я не знаю, как они это видят.

– Я слышал, что если они просто хотят убить…

– Молчи, – голос отца был наполнен тенью страха. – Хочешь, чтобы тебя застрелили?

Как будто в подтверждение слов отца, в конце площади раздался громкий выстрел. Отец и сын сразу замолчали.

Судьи продолжили проверять толпу, и между выстрелами произошел перерыв. В течение некоторого времени все было очень равномерно. Каждые десять минут звучал как минимум один выстрел, а иногда и несколько подряд. После этого судьи не стреляли в течение долгого времени. Отец мальчика, стоящий в очереди рядом с Ань Чжэ, сказал:

– Все почти закончено.

В тот момент, когда он заговорил, снова раздался выстрел, и мальчик задрожал.

Люди, которых признали зараженными, были убиты на месте, в то время как людей, которых считали безопасными, выпустили в город через проходы. На площади оставалось все меньше и меньше людей. Люди спонтанно собирались в небольшие группы и медленно продвигались вперед. Каждый раз, когда звучал выстрел, Ань Чжэ считал. К тому времени, когда он приблизился к выходу, число достигло 73. Он увидел каменную колонну на выходе и Лу Фэна, прислонившегося к ней, его тонкий силуэт под светом. Рядом с ним находились двое судей, а дальше – солдаты городского оборонительного поста и пятна крови на земле перед ними.

Нет, там было больше, чем пятна крови. По земле хаотично разбросаны медные гильзы.

Отец и сын вскоре прошли через безопасный проход. Ань Чжэ был следующим. Он сделал несколько шагов вперед и остановился перед Лу Фэном. Мужчина был выше его. Ань Чжэ должен был поднять голову, чтобы посмотреть в глаза Лу Фэна. Затем он почувствовал, как взгляд Лу Фэна сканирует его сверху донизу.

– Что у тебя в руке?

Ань Чжэ не ожидал, что даже такая маленькая вещь в руке будет найдена. Перед холодными глазами судьи он мог только поднять руку и раскрыть пять пальцев, чтобы показать гильзу, лежащую на его ладони. Она была похожа на остальные разбросанные по земле гильзы, представляющие каждого человека, которого казнил Судья.

Тишина повисла между ними.

Спустя долгое время Ань Чжэ услышала голос Лу Фэна.

– Иди.

Посреди ночи ветер был слишком сильный, звук тоже сдувало. Голос Лу Фэна, прозвучавший в его ушах, был ниже обычного. Ань Чжэ молча повернулся и пошел в глубокую темную ночь.

Судный день (13)

«В 19 часов 17 мая паразитический монстр вторгся на площадь станции снабжения Внешнего города. Он является новым видом паразитического типа. Суд высшей инстанции внёс дополнения в правила испытания для этого вида. В настоящее время опасность на базе исключена. Пожалуйста, будьте спокойны во время передвижений».

«В целях повышения точности процесса судебного разбирательства и обеспечения полного присутствия судей, время открытия городских ворот сокращено с 8 до 12 часов и с 14 до 18 часов. Пожалуйста, обратите внимание на время при возвращении в город».

«Согласно наблюдениям Маяка, в этом году сезон размножения членистоногих и паразитических монстров начался раньше. Чтобы предотвратить вторжение с воздуха, ультразвуковой рассеиватель базы увеличил интенсивность работы до уровня 3. Кроме того, уровни опасности Вторых равнин, Шестого бассейна и Юго-западного каньона были обновлены до четырех звезд. Пожалуйста, обратите внимание на безопасность на открытом воздухе и носите полную защиту тела. Это же сообщение разослано всем командам в пустыне».

«В 19 часов 17 мая паразитический монстр…»

Радио повторило сообщение три раза, прежде чем Босс Шоу поднял руку, чтобы выключить его. Он сидел, склонив голову, и продолжал полировать форму конечности.

Ань Чжэ в углу по-прежнему практиковался в создании бровей, но на этот раз это были не обычные брови. Босс Шоу нарисовал определенную форму и направление на пустом лице куклы серой ручкой. Ань Чжэ делал брови для куклы Судьи.

Ду Сай мертва, но заказ, оставленный ею, все равно необходимо выполнить. Босс Шоу уже получил половину стоимости в качестве залога, и согласованный срок доставки наступал месяц спустя. Магазин должен доставить куклу к двери, и это была комната в здании 13 района 6. В то время покупатель оплатит вторую половину стоимости покупки.

Брови Лу Фэна, как и его волосы, чисто черные. Это очень четкий цвет. Длинные брови были слегка наклонены, образуя острую вершину, а затем постепенно сужались. Концы собирались в тонкий и острый хвост. Одни брови отняли у Босса Шоу целый час, чтобы нарисовать их. Получив голову куклы, Ань Чжэ не только строго следовал шаблону бровей, но и иногда поднимал взгляд, чтобы посмотреть на фотографии Лу Фэна на планшете перед ним, проверяя работу на наличие ошибок.

В семь часов утра этот планшет доставил молодой человек в черном, который пытался продать ему телефон. Он сказал, что это подарок господина Хаббарда Боссу Шоу. Передав подарок, он взглянул на Ань Чжэ.

– Ну, теперь ты нашел хорошую работу. У тебя есть деньги, чтобы купить у меня телефон?

Ань Чжэ было жаль. Его зарплаты хватало только на то, чтобы пить картофельный суп. Ему пришлось отказаться, и молодой человек разочарованно вздохнул перед уходом.

Он принес планшет с несколькими фотографиями Лу Фэна, снятыми крупным планом. Большинство из них выглядели как со вчерашнего дня, когда мужчина патрулировал черный рынок. Угол съемки был очень разумным, и на одном из кадров даже оказался Ань Чжэ. Однако в центре внимания находился Лу Фэн, а другие места оказались очень размыты. Он сам просто белая тень в углу фотографии, перед ним тарелка с картофельным супом.

Босс Шоу воскликнул:

– У Хаббарда действительно много рук на черном рынке. Это не рядовой вопрос получить фотографии Судьи. Хотя конкретных данных нет, фотографии сделаны хорошо, и они могут быть примерно сопоставимы.

Сказав это, он переместил фотографию туда-сюда несколько раз.

– Это лицо действительно сводит женщин с ума. Тебе он нравится?

Согласно признакам половой принадлежности человеческих существ, он не был женщиной, поэтому не сходил с ума. Он просто чувствовал себя неловко. Юноша испытывал некоторый физический страх перед судьей. На этой человеческой базе только Лу Фэн подозревал, что он не был человеком. И возникала мысль о том, что если он однажды умрет здесь, то только потому, что его застрелит и казнит Судья.

Ань Чжэ ответил:

– Мне он не нравится.

– Тогда ты в оппозиционной партии, – сказал Босс Шоу. – Я ненавижу оппозиционную партию больше всего. Мой последний ученик был одним из них.

Ань Чжэ задал вопрос:

– Почему?

– Он взял мою зарплату и еще имел наглость просить полдня на отдых каждую неделю, чтобы ходить протестовать.

Ань Чжэ: «……»

– Я не оппозиционная партия.

Босс Шоу сказал ему:

– Мне все равно, будь ты в оппозиционной партии или партии сторонников.

– Я… не буду просить отпуск.

Посмотрев на добрую улыбку Босса Шоу, услышавшего это, Ань Чжэ нерешительно спросил:

– Могу ли я жить здесь?

Судя по его наблюдениям за последние несколько дней, магазин Босса Шоу был не маленьким. В углу стояло несколько пустых контейнеров, и один человек мог спокойно жить между ними.

Босс Шоу спросил:

– Что случилось?

Ань Чжэ знал, что люди на базе, как правило, нелегко передвигались, поскольку им с раннего возраста назначалось единственное место жительства. Конечно, жить можно было и по-другому. Большинство наемников проводили большую часть своей жизни в дикой природе, а мужчины и женщины с третьего подземного этажа редко возвращались в свои дома. Однако он действительно не хотел возвращаться в здание 117. Запутанность поведения и характера Цяо Си вызывала у него усталость.

– Мой сосед, – он объяснил Боссу Шоу. – Он всегда…

Прежде чем смог найти правильную формулировку, он увидел, как Босс Шоу поднял брови.

– Он хочет переспать с тобой?

Ань Чжэ в очередной раз убедился, что в голове Скотта Шоу всегда было только одно.

– Нет, это не так, – Ань Чжэ отрицал это. – Он просто пытается приблизиться ко мне.

– Есть ли разница между этим и желанием переспать с тобой?

– Да, – ответил Чжэ. – Раньше мы были хорошими друзьями.

Он тщательно вспомнил, что делал Цяо Си. Не было никакого способа рассказать Боссу Шоу некоторые вещи, поэтому он мог только заменить имя Ань Цзэ на «я».

– Я вырос с ним, и мы соседи. Я вносил небольшой вклад в городские газеты, а он работал наемником. Иногда у меня не было денег, или у него не было денег. Мы позаботились друг о друге, – начал историю Ань Чжэ. – Тогда я хотел пройти экзамен на станции снабжения, но он не хотел, чтобы я сдавал тест. Он сказал… это слишком сложно, и что я должен пойти с ним, чтобы выполнить легкую работу.

Здесь Скотт Шоу усмехнулся. Ань Чжэ посмотрел на Босса Шоу, прося пояснения. Ань Чжэ не мог понять, почему Цяо Си сказал это Ань Цзэ.

– Почему он этого хотел?

Босс Шоу взял кукольную руку и использовал маленький пинцет, чтобы отполировать ее, сказав:

– После того как ты попадешь станцию снабжения, ты больше не будешь гражданским лицом, и твой статус станет выше. Что тогда он может сделать? Он будет обычным наемником всю свою жизнь. Ты останешься с ним в таком случае?

Здесь Босс Шоу посмотрел на Ань Чжэ.

– Может быть, войдя туда, ты подцепишь старшего офицера станции снабжения, и твой друг не сможет тебя удержать.

Тем не менее, Ань Цзэ был твердо убежден, что не был бы таким.

– Я не буду так поступать.

– Даже если ты этого не сделаешь, он думает, что ты сделал бы подобное, – Босс Шоу закончил полировку одного ногтя и распылил лак. Затем он повернулся к следующему пальцу. – Кто может быть уверен? Люди такие уродливые. Так что, не связывайся с таким бесперспективным человеком…

Ань Чжэ опустил глаза. Он чувствовал, что Босс Шоу действительно хороший человек. Хороший старейшина будет помогать молодежи в жизни. Иногда некоторые монстры в Бездне также ведут себя так.

Затем он услышал следующие слова Босса Шоу.

– Как насчет того, чтобы обратить внимание на третий этаж и найти себе лидера большой команды наемников уровня Хаббарда. Держись его и дай своему другу увидеть, как ты ходишь с ним. Если твой друг осмелится найти тебя, ты можешь позвонить своему мужчине, чтобы избить его. Это может быть и не мужчина. Тебе обязательно понравится женщина-капитан AR1104, но она похожа на орангутанга.

Ань Чжэ сказал ему:

– Пальцы судьи другие, они должны быть длиннее.

Босс Шоу был в шоке. Он выругался и начал переделывать работу. Теперь у него не хватало времени, чтобы давать Ань Чжэ жизненное руководство. Глядя на трудолюбивого Босса Шоу, Ань Чжэ не мог удержаться от улыбки.

Таким образом, он остался жить на третьем подземном этаже.

Без Цяо Си мир стал намного чище. Ань Чжэ выплатили аванс, и он купил раскладную кровать, живя между двумя пустыми полками в углу магазина. Ночью при выключенном свете конечности, глаза и голова куклы сопровождали его во время сна. Иногда, когда он выходил, его останавливали наемники, спрашивающие цену, но Босс Шоу научил его полезной фразе: «У меня кое-кто есть». Эти слова могли остановить почти всех наемников. По словам Босса Шоу, причина, по которой это предложение помогало с ними справиться, не в том, что эти люди обладали добродетелью смирения.

В то время Босс Шоу держал сигарету и произнес:

– Ты выглядишь очень хорошо. Как будто бы у тебя есть влиятельный человек. Эй, я должен найти его для тебя в ближайшее время.

Ань Чжэ не говорил. На самом деле все, что у него было, это ещё не полностью сформированная кукла. Эта кукла создавалась день за днём и всё больше походила на Лу Фэна.

Судный день (14)

– Почему ты снова переместил полковника в сторону? – крикнул Босс Шоу, как только вошел в магазин.

Ань Чжэ только что сел в постели. Он протер глаза и прошептал:

– Я не могу нормально спать, когда он рядом со мной.

– У тебя много дел, – Босс Шоу подошел и с силой постучал ему по голове. – Разве ты не спал с его головой на руках несколько дней назад?

Ань Чжэ не мог ничего сказать и уткнулся головой в одеяло. Голова была головой, а Лу Фэн был Лу Фэном. Учитывая, что он гетерогенный вид, который много раз подвергался подозрениям судьи, ему не нужна причина, чтобы бояться этого человека.

Босс Шоу сказал ему:

– Я задержу твою зарплату.

Ань Чжэ был вынужден выбраться из-под одеяла и медленно одеться.

Тон Босса Шоу снова стал легкомысленным.

– Ты не должен выходить и связываться с наемниками. Просто оставайся со мной.

Ань Чжэ задавался вопросом:

– Почему?

Босс Шоу не сказал этого вчера.

– Ты выглядишь таким маленьким, нет, ты не можешь, – сказал ему Босс Шоу. – Эти солдаты будут запугивать тебя.

– Зачем издеваться надо мной?

– Это весело, – ответил Босс Шоу.

Сказав это, он снова постучал по голове Чжэ.

Ань Чжэ нахмурился и почувствовал, что Босс Шоу сам только что издевался над ним. Однако другого пути не было. В настоящее время он похож на паразита и должен полагаться на зарплату Босса Шоу. Он мог только встать, умыться и продолжить заниматься работой целый день.

Сегодня настал тридцатый день изготовления куклы. Другими словами, они должны завершить куклу и доставить ее к концу дня. Босс Шоу сделал тело и конечности еще десять дней назад. Хотя, если быть до конца честными, в основном это делал Ань Чжэ под его руководством. После этого он выбрал один из симуляторов, продаваемых в магазине, и соединил его с куклой. Наконец, через черный рынок он получил реалистичную черную униформу. Теперь тело судьи было идеальным, и оставалась только голова.

В это время Ань Чжэ держал голову куклы и проверял в порядке ли волосы, которые он собственноручно имплантировал. Тем временем Босс Шоу включил горячую печь в стороне и размешал прозрачный коллоид в маленькой белой фарфоровой миске. Затем он добавлял зеленую краску по каплям. Сначала в миске с красителем была темно-зеленая масса. Через мгновение бесчисленные крошечные щупальца вытянулись наружу. Перемешивание вызывало равномерное распределение, и коллоид становился светло-зеленым перед постепенным углублением. Ань Чжэ закончил проверять волосы, и теперь ему больше ничего было делать. Он смотрел и вспоминал цвет глаз Лу Фэна.

На свету это холодный зеленый цвет, похожий на замороженные зеленые листья в прозрачном льду. Ань Чжэ часто чувствовал холод, когда видел эти глаза. В тусклом свете ночи глаза Лу Фэна кажутся темно-зелеными, как глубокое озеро ночью, скрывающее много неизвестных вещей.

Он думал, наблюдая за цветом. Как только тот совпал с цветом в его памяти, он крикнул:

– Вот такой.

Босс Шоу улыбнулся и потушил горячую печь.

– У тебя хорошее зрение.

Ань Чжэ ничего не говорил и просто передал пресс-форму Боссу Шоу. Полупрозрачный коллоид вылили в сферическую форму и охладили. Затем были встроены белки глаз, зрачки, и они были полностью завершены.

Затем два глазных яблока установили в глазницы куклы. Ань Чжэ также имплантировал ресницы одну за другой. Теперь черные ресницы слегка прикрыли зеленые радужки. Они выглядели деликатно и очень походили на ресницы настоящего человека. Ань Чжэ почувствовал беспокойство и взял сбоку черную военную фуражку, закрепив ее на голове.

Следующей работой была коррекция суставов и полировка деталей контуров лица. К тому времени, когда окончательная доработка закончилось, было 7 вечера. Ань Чжэ тихо наблюдал за куклой, а кукла также спокойно наблюдала за ним. Он почти чувствовал, что это и есть полковник.

Кукла, похожая на полковника, была сложена и помещена в коробку, а затем на тележку. Босс Шоу хлопнул в ладоши и сказал:

– Он готов к доставке. Я позову Цзинь Сена, он дешевый.

Цзинь Сен был тем самым молодым человеком в черной одежде, который продавал мобильные телефоны и передавал данные судьи Боссу Шоу. Однако коммуникатор Босса Шоу вызывал его снова и снова, но ответа не было.

Босс Шоу нахмурился.

– Что происходит?

– Его обнаружили? – он попытался дозвониться до коммуникатора Хаббарда, но в следующий момент в трубке раздался голос: – Человек, которому вы звоните, покинул базу. Пожалуйста, оставьте сообщение.

Босс Шоу обернулся, чтобы посмотреть на планшет на верстаке. Он открыл его и нажал несколько кнопок, чтобы удалить все фотографии. Затем он сказал Ань Чжэ:

– Ситуация неправильная. Поспешим избавиться от товара. Сегодня вечером больше нечего делать, так что пойдем со мной и помоги мне его отнести.

Таким образом, Ань Чжэ вновь пришел в округ 6, в пределы которого он не ступал уже целый месяц.

Здание 13 в округе 6, блок 4312 указывалось как местонахождение их клиента. Коробка была очень тяжелой, поэтому Ань Чжэ и Босс Шоу по очереди поднимали ее по лестнице на третий этаж. В отличие от здания 117, где ранее жил Ань Чжэ, все проживающие в здании 13 были женщинами. По пути Ань Чжэ познакомился с несколькими людьми. У большинства из них были короткие волосы, высокий рост и резкие черты лица. Глядя на них, Ань Чжэ неизбежно вспоминал о Ду Сай.

Ду Сай – особенная женщина. Она высокая, но стройнее всех женщин, которых Ань Чжэ видел, в то же время ее грудь была полнее, чем других. Ее тело было необычайно мягким из-за этой стройной полноты. Это редкость на третьем подземном этаже.

В то же время он увидел, как Босс Шоу рассматривает проходящих женщин. Наконец, Босс Шоу сказал:

– Второй Ду Сай не существует.

Ань Чжэ не говорил и осторожно позвонил в 12-ю дверь.

– Здравствуйте, мы пришли, чтобы отдать доставку.

Никто не открыл дверь.

Ань Чжэ громко постучал в дверь.

– Здравствуйте, мы здесь для доставки.

Никто все еще не открывал. Босс Шоу вышел вперед и несколько раз стукнул по двери.

– Кто-нибудь есть дома? Мы доставили товар с третьего подземного этажа.

Наступила тишина.

В тишине за ними послышались шаги. Ань Чжэ повернул голову и увидел женщину средних лет в сером платье. Он спросил:

– Здравствуйте, вы владелица комнаты номер 12?

Женщина покачала головой и посмотрела на дверь.

– Вы ищете ее?

– Да, – ответил Ань Чжэ. – Она заказала кое-что, и мы пришли, чтобы доставить это.

Лицо женщины было пустым, когда ее взгляд переместился на коробку, которую тянул Босс Шоу.

– Что за товар?

– Это товар премиум-класса, и мы не можем больше ничего сообщить, – ответил Босс Шоу. – Когда она вернется?

Женщина посмотрела на него. Ее губы поджались, и она с минуту ничего не говорила. Босс Шоу не выдержал и начал:

– Она…

Он был прерван женщиной.

– Она мертва, разве ты не знаешь?

Атмосфера стала тихой.

– Мертва? – после короткого молчания Босс Шоу повысил голос. – Еще остался последний платеж. Кто мне его заплатит?

Углы рта женщины приподнялись, выглядя как улыбка, но в то же время не улыбка.

– Судья убил ее. Вы должны найти его для оплаты.

Шея Босса Шоу втянулась назад, как у утки, и он некоторое время молчал. Ань Чжэ внезапно почувствовал удушье. Он посмотрел на женщину и спросил:

– Как ее зовут?

Женщина, казалось, не слышала его. Она отвернулась, подняла руку и провела удостоверением личности по считывателю у противоположной двери, чтобы войти. В тот момент, когда дверь закрывалась, изнутри послышались два простых слога.

– Ду Сай.

Ань Чжэ снова вспомнил лицо Ду Сай, обращенное к Лу Фэну, прежде чем она умерла, и не знал, что сказать. Ни звука не послышалось и со стороны Босса Шоу. Спустя долгое время старик засмеялся.

– Ты знаешь, сколько стоит этот заказ?

– Я не знаю.

– Он дороже, чем у Хаббарда, – Босс Шоу посмотрел на коробку, лежащую на полу, прищуренными глазами. Затем медленно заявил: – Она играла со многими мужчинами. Я не ожидал, что у нее на самом деле было сердце.

Ань Чжэ открыл рот.

– Ду Сай сказала, что судья спас ее.

– Глупо, – Босс Шоу вздохнул и покачал головой. – Такой человек, как судья, спас ее только потому, что просто хотел убить гетерогенного. Она общалась с мужчинами с самого детства, и вовсе не была маленькой девочкой. Почему она не могла понять, что он того не стоит?

Ань Чжэ не говорил.

Он не понимал, почему Ду Сай любила Лу Фэна. Однако Лу Фэн отличался от других. Он только не мог сказать, в чем разница. Прошло много времени, прежде чем Босс Шоу заговорил снова:

– Человека здесь больше нет. Что же теперь делать с товаром? Он не может быть выброшен. Что, если его найдет Суд высшей инстанции и начнет разыскивать меня?

Ань Чжэ предложил:

– Вернуть в магазин?

– Точно нет, – Босс Шоу покачал головой. – Непонятно почему, но я не могу выйти на контакт с Цзинь Сень. Боюсь, что-то случилось.

Затем он посмотрел на Ань Чжэ, как будто что-то вспомнил.

– Кажется, твой дом также находится в округе 6?

Он толкнул к нему коробку.

– Ты живешь здесь и не должен бояться, что тебя увидят. В таком случае сегодня вечером забери товар и оставь у себя дома. Через несколько дней, если никто не появится, я найду кого-нибудь, кто заберет заказ.

– Что насчет вас?

Босс Шоу посмотрел на свои часы и нахмурился.

– Я должен вернуться. Последний поезд скоро.

Ань Чжэ подумал об этом и обнаружил, что это вполне возможно выполнить. Он сейчас не жил дома, а значит мог временно хранить там куклу.

Босс Шоу похлопал его по плечу.

– Ты сможешь это сделать.

Затем он быстро ушел, чтобы успеть сесть на поезд. Однако оказалось, что это невозможно.

Район 6 был круглым, и здания 13 и 117 находились недалеко друг от друга. Вот почему Босс Шоу был уверен, что он сможет донести коробку домой. Однако кукла была большой и не могла считаться легкой. Он тащил эту огромную коробку со скоростью черепахи и медленно двигался по дороге, а когда добрался до здания 117, уже совсем стемнело.

Повсюду темнели нечеткие тени, и очертания здания можно было увидеть только благодаря сиянию. Ань Чжэ почувствовал себя безнадежно, когда стоял у двери здания и думал о том, как ему подняться на пятый этаж. Эта вещь действительно тяжелая. Отчаявшись, Ань Чжэ обернулся, уже не глядя на темную лестницу. Он планировал сначала остановиться и немного передохнуть.

Сзади его обдало обжигающее дыхание, и внезапно обнял мужчина.

– Ань Цзэ! – это был голос Цяо Си.

– Я увидел тебя через окно и сразу же спустился, – Цяо Си крепко обнял его. – Где ты был? Почему вернулся только сейчас? Почему ты мне ничего не сказал? Я искал тебя!

Он ахнул, продолжая:

– Ты не должен больше уходить. Где ты был?

Босс Шоу был прав. Цяо Си считал Ань Цзэ своей личной собственностью.

Поэтому Ань Чжэ спокойно сказал ему:

– Пожалуйста, отпусти.

Цяо Си не только не отпустил Ань Чжэ, но, напротив, сжал руки еще крепче. Цяо Си спросил:

– Ты сердишься на меня?

Ань Чжэ еще ничего не ответил, когда услышал шепот:

– Я был неправ. Я извиняюсь перед тобой, я буду извиняться сколько захочешь. Ань Цзэ, я люблю тебя.

Ань Чжэ: «……»

Босс Шоу снова оказался прав. Цяо Си очень хотел переспать с Ань Цзэ.

Ань Чжэ сказал ему:

– Спасибо, у меня уже кое-кто есть.

– Ты действительно сердишься? – Цяо Си улыбнулся. – Когда ты злишься, тебе нравится умышленно злить меня.

Ань Чжэ действительно устал от этого человека. Он изо всех сил пытался освободиться, но Цяо Си насильно обхватил его и продолжал удерживать.

– Посмотри на меня, Ань Цзэ.

«Бах!»

Раздался выстрел. Цяо Си был ошеломлен. Он рефлекторно отпустил Ань Чжэ и огляделся.

Ань Чжэ также последовал за направлением звука и увидел человека, стоящего в тени черных зданий. Этот человек только что выстрелил в небо, прежде чем приблизиться к ним. Стройный и высокий, это фигура, с которой он чрезвычайно знаком.

Только военнослужащие могли легально носить оружие в городе. Среди всех военных подразделений был только один человек, который мог стрелять по своему желанию.

Ань Чжэ решил, что он снова наткнулся на городской патруль судьи. Это слишком для случайности. Прежде чем успел подумать, он услышал знакомый и холодный голос Лу Фэна.

– Кто он?

Ань Чжэ ответил:

– Сосед.

Лу Фэн подошел к нему. Он стоял так близко, что любой человек мог признать в нем судью. Ань Чжэ почувствовал, как Цяо Си немного напрягся.

– AD4117, это номер моего коммуникатора, – тон Лу Фэна казался спокойным. – В следующий раз, когда произойдет подобное, ты можешь связаться со мной, и, если захочешь, он будет арестован за непристойное нападение.

Ань Чжэ посмотрел на Лу Фэна и не мог ответить в течение некоторого времени. Однако, поскольку этот человек был военным полковником, казалось, что это действительно его обязанность поддерживать закон и порядок в городе.

Ань Чжэ кивнул.

– Хорошо.

Он чувствовал, что Цяо Си позади него становится все наряженнее. Однако у Ань Чжэ не было мыслей об управлении Цяо Си. Потому что рука Лу Фэна мягко легла на ручку тележки с коробкой. Он тихо спросил:

– Помочь тебе поднять это?

Судный день (15)

Ань Чжэ и Лу Фэн посмотрели друг на друга. Выражение лица Лу Фэна оставалось, как всегда, равнодушным, а его глаза спокойными и серьёзными. Но Ань Чжэ не мог сейчас даже говорить гладко.

– Нет… Спасибо, в этом нет необходимости.

Если бы в коробке было что-то другое, а судья вдруг решил помочь, хоть ему и не хотелось иметь слишком много контактов с этим человеком, он не стал бы отказываться. Тем не менее, в настоящее время эта коробка не содержала ничего хорошего. Ань Чжэ положил руку на ручку и попытался отобрать коробку у Лу Фэна.

– Я могу сделать это сам.

– Можешь? – Лу Фэн посмотрел на него, слегка приподняв брови. – Ты живешь на первом этаже?

– … Я живу на пятом, но смогу это сделать.

– О.

Рука Лу Фэна сжала пальцы Ань Чжэ, и неизвестно, какую силу он использовал, но рука юноши была с легкостью откинута. Небрежным щелчком ручку задвинули обратно в коробку, Лу Фэн одной рукой придержал ее сбоку, легко поднимая всю коробку.

Ань Чжэ: «……!»

Он поспешно сказал:

– Действительно не нужно.

– Пятый этаж? – переспросил Лу Фэн.

– Да.

Ань Чжэ понял, что только что раскрыл свой этаж.

Прежде чем он успел среагировать, Лу Фэн уже направился к двери корпуса. Ань Чжэ мог только идти с ним в ногу. Прежде чем войти в здание, он оглянулся на Цяо Си и увидел, что этот человек с удивлением наблюдает за ними. Босс Шоу сказал, что, если он свяжется с могущественным наемником, Цяо Си определенно начнет обходить его стороной. Теперь ему казалось, что это утверждение вполне правдиво, даже если он был рядом с судьей, а не с наемником, и на самом деле не имел ничего общего с Лу Фэном.

Однако, отвлекшись, Ань Чжэ отстал от Лу Фэна на несколько шагов. Ноги полковника были длиннее, чем у него, и ему пришлось ускориться, чтобы не отстать, когда он зашел вместе с ним в коридор.

В целях экономии электроэнергии в коридоре остались включенными только небольшие аварийные огни. Это место было очень темным и узким. В тишине звук военных ботинок Лу Фэна, шагающих по полу, слышался предельно четко. Основываясь на своем понимании личности Лу Фэна, Ань Чжэ решил, что этот человек в следующий момент спросит: «Что в коробке?»

Но, как ни странно, к счастью или нет, Лу Фэн не говорил, пока они не достигли пятого этажа.

Ань Чжэ встал у двери № 14, достал удостоверение личности и сильно ударил им по двери. Занавески в комнате не были опущены, поэтому, как только дверь открылась, сияние полилось из окна. Яркие всполохи покрывали большую часть темного неба, в основном зеленого цвета с оранжево-фиолетовыми краями. Ань Чжэ вошел в дверь, включил в комнате небольшую лампу и из вежливости, присущей человеческому обществу, посмотрел на полковника, стоящего у двери.

– Пожалуйста, входи.

Лу Фэн вошел и поставил коробку у стены. Ань Чжэ увидел выражение его лица и почувствовал, что этот человек сейчас в хорошем настроении и не хочет уходить. Он неуверенно спросил:

– Ты хочешь продолжить патрулирование?

Лу Фэн прислонился к стене и тихо ответил:

– Нет.

Холодные зеленые глаза уставились на него. Ань Чжэ чувствовал, что даже сегодня судья не до конца верит, что он человек, и все еще ищет возможные недостатки.

– Чем ты планируешь заняться? – прошептал Ань Чжэ.

– Вернусь на городскую оборонную станцию, чтобы отдохнуть, – услышал он голос Лу Фэна.

Ань Чжэ пытался поговорить с ним в человеческом стиле.

– Разве ты не возвращаешься в суд?

– Слишком далеко.

– … О.

Он чувствовал, что в нынешних обстоятельствах ему следует пригласить полковника присесть. Однако он действительно хотел, чтобы этот человек ушел. Это потому, что в комнате, казалось, был только один полковник, но на самом деле их было два.

Он спросил:

– Так когда ты пойдешь?

Лу Фэн взглянул на него.

Ань Чжэ опустил глаза и поджал губы.

Лу Фэн заявил:

– Пойди и налей мне стакан воды.

Этот тон звучал вовсе не обсуждением или просьбой. Мужчина произнес это, как приказ.

– Хорошо.

Он взял стакан со стола и открыл дверь. Его комната располагалась достаточно далеко от общественной зоны с водой, находившейся в конце коридора на этаже. Он прошел туда, посмотрел на красную и синюю кнопки, размышляя, любит Лу Фэн пить горячую воду или все же холодную.

Вскоре он нажал синюю кнопку с холодной водой. Здесь не было морозилки, иначе он насыпал бы для Лу Фэна еще и лед.

Взял стакан с водой, он с тяжелым сердцем вернулся к себе, думая о продолжении встречи с Лу Фэном. Судья помог ему поднять вещи наверх по лестнице поздно ночью и фактически зашел, чтобы выпить стакан воды. Он хотел пить после патрулирования на улице всю ночь? Если бы он рассказал об этом Боссу Шоу завтра, у того была только одна мысль, и он определенно сказал бы: «Он хочет с тобой переспать».

Неправильно.

Ань Чжэ перестал двигаться. Он внезапно вспомнил, почему Босс Шоу оставил ему коробку.

Это произошло из-за того, что тот неожиданно не смог связаться с Цзинь Сеном, продающим мобильные телефоны на черном рынке. Босс Шоу почувствовал что-то странное, и больше не мог принести куклу судьи обратно в магазин.

Он нахмурился и начал вспоминать каждое действие Лу Фэна. Суд высшей инстанции любил патрулировать группами. Например, Лу Фэн привел еще трех человек к выходу из черного рынка. Почему же сейчас он был один, и почему появился внизу? Более того, Лу Фэн, похоже, обладает способностью читать мысли. Любые отклонения в прошлом сразу обнаруживались им. Но почему он не спросил, что в коробке?

Ань Чжэ только что положил руку на ручку двери, но теперь замер. Он чувствовал, что судья, возможно, пришел, чтобы поймать его. Он быстро вытащил свой коммуникатор и позвонил AE77243, на номер Босса Шоу. На черно-белом электронном экране коммуникатора появились следующие слова: «Не могу ответить».

В голове Ань Чжэ прозвенел сигнал тревоги. В этот момент из-за двери раздался холодный и угрожающий жизни голос.

– Войди.

Сердце Чжэ подпрыгнуло несколько раз. Он глубоко вздохнул и открыл дверь. Он увидел, что Лу Фэн все еще стоит в своем первоначальном положении рядом с коробкой, слегка склонив голову, и неизвестно, о чем думает. Ань Чжэ сделал два шага и протянул ему стакан.

– Полковник, твоя вода.

Лу Фэн оставался неподвижен. Ань Чжэ вдруг что-то понял. Он медленно повернулся к другой стороне комнаты и встретился глазами с настоящим Лу Фэном. Лу Фэн сидел за столом, скрестив ноги, и держал в руке лист бумаги, смотря на него.

Ань Чжэ узнал, что такое настоящее отчаяние. Однако в этот момент он мог только медленно шагнуть вперед и поставить стакан на стол.

– Твоя вода.

Лу Фэн взял стакан, поднес к губам и сделал глоток. Затем он слегка нахмурился.

– Холодная?

Ань Чжэ не хотел говорить. Казалось, он сделал неправильно еще одну вещь. Лу Фэн поставил стакан с водой на стол и посмотрел на него.

Ань Чжэ быстро открыл рот.

– Я был неправ.

Лу Фэн не говорил. Спустя полных десять секунд он спросил:

– Какое преступление ты совершил?

– Я не дал тебе горячей воды.

Тон Лу Фэна был легким.

– Холодная вода тоже подойдет.

Ань Чжэ увидел в его руках кровавый флаер с протестами против злодеяний Суда высшей инстанции, и его сердце снова стало холодным.

– Я участвовал в незаконном мероприятии.

– Нет.

Все кончено. Он мог совершить только одно преступление. В чем состоит преступление при изготовлении куклы судьи? Ань Чжэ ненавидел, что в то время он не просмотрел основные законы базы. Он искал слова в своем уме. Кукла, не очень хорошее применение для куклы…

Внезапно слова, которые Лу Фэн сказал Цяо Си внизу, появились в его голове, и Ань Чжэ в отчаянии спросил:

– … Преступление непристойного нападения?

В глазах Лу Фэна появилась легкая улыбка, будто он пытался не засмеяться.

– Ты читал законы базы?

– Нет.

– Подойди сюда, – приказал Лу Фэн.

Ань Чжэ шагнул вперед.

– Руку.

Ань Чжэ протянул руку.

Слова Лу Фэна все еще были кратки и произносились командным тоном.

– Положи ее.

Ань Чжэ задался вопросом:

– Куда я должен положить ее?

– На меня.

Ань Чжэ колебался, прежде чем медленно приложить руку к левой стороне груди Лу Фэна. Серебряная пряжка и значок, прикрепленные к форме, были холодными, и на поверхности чувствовались некоторые линии. Ань Чжэ не мог понять, почему Лу Фэн попросил его сделать это.

«Щелк».

Холодные серебряные наручники снова были надеты на запястья Ань Чжэ.

Лу Фэн оставался безразличен.

– Преступление непристойного нападения.

Ань Чжэ: «……?»

Сразу после этого Лу Фэн поднял свой коммуникатор. Он сообщил:

– Арест завершен, и один запрещенный предмет изъят.

__________________

Коридор оборонительной станции города оказался темнее и холоднее жилого дома. Ань Чжэ был доставлен на первый этаж. В тусклом освещении, окруженный железными дверями, он понял, что это может быть человеческая тюрьма. Он был заперт в одной из камер.

– Завтра состоится суд, – Лу Фэн запер железную дверь и объяснил: – У тебя есть десять часов, чтобы подготовиться к защите.

– … У меня нет защиты.

– Я тоже так думаю.

Сказав это, он отвернулся и ушел, не оглядываясь назад, бросив только одну фразу:

– Хорошенько отдохни.

Чжэ прижался к железной двери и увидел, как фигура Лу Фэна исчезает в коридоре. Шепот раздался напротив него.

– Я пытался убедить их, но это неизбежно.

– Почему тогда Хаббард в пустыне? Он также должен находиться в тюрьме. Он попросил меня сфотографировать, и вы двое меня наняли. Как только мы выйдем, заплати мне деньги.

– Ты должен пойти к Ду Сай. Она не заплатила мне окончательный платеж за заказ.

– Тогда возьми меня с собой, чтобы найти ее.

Это были голоса Босса Шоу и Цзинь Сена. Ань Чжэ прищурился в тусклом свете, пытаясь рассмотреть двух мужчин, запертых на противоположной стороне.

– Вы тоже здесь?

– Разве это не так? – ответил Цзинь Сен. – Я продавал свои телефоны, когда меня забрали люди из Суда высшей инстанции.

Босс Шоу вздохнул.

– После того, как я отделился от тебя, меня арестовали, еще прежде, чем я вошел на железнодорожную станцию.

Цзинь Сен спросил:

– А ты? Как тебя поймали?

Ань Чжэ не ответил.

– Мастер, – крикнул он.

Босс Шоу задумался:

– Что случилось?

Ань Чжэ спросил:

– Действительно ли меня легко запугивать?

– А ты не знаешь? – лениво ответил Босс Шоу. – Почему ты спрашиваешь?

Ань Чжэ не ответил. Затем он спросил:

– Какое преступление вы совершили?

– Должен ли я повторять это снова? – дал ответ Босс Шоу. – Преступление незаконной кражи информации судьи.

– Это так?

– А что? – Босс Шоу задумался. – Разве у тебя не то же самое?

– Да.

Босс Шоу усмехнулся.

– Твой тон изменился. Кто-то издевался над тобой?

– Нет, – тон Ань Чжэ был апатичным.

Судный день (16)

В безмолвном пространстве Цзинь Сен зевнул.

– Тюремная кровать довольно мягкая.

Ань Чжэ посмотрел на пространство вокруг себя. В маленькой тюремной камере длиной два метра в углу разместилась пластиковая доска в метр длиной с тонким одеялом, сложенным с краю. Вероятно, это и есть так называемая кровать. Он подошёл к ней и сел, скрестив ноги. Завернувшись в тонкое одеяло, юноша прислонился спиной к стене.

Из конца коридора донеслись шаги, и в проходе засияли блики огней. Солдаты городского оборонительного поста держали в руках фонарики, чтобы осмотреть камеры. Когда они проходили мимо, солдат слева сказал:

– Еще трое. Кто их привёл?

– Суд высшей инстанции. Полковник Лу действительно великолепен. Городское управление обороны теперь является отделом материально-технического обеспечения Суда высшей инстанции.

– Суд высшей инстанции хочет полностью подмять под себя оборону города, но директор всё ещё держится.

Они осветили фонариками лица заключённых и больше не разговаривали. Охранники продолжали двигаться вперёд, проверяя одну камеру за другой, прежде чем пройти к другому входу. Когда они исчезли, во всём подземном пространстве наступила тишина. Слышалось только дыхание заключённых, и Ань Чжэ почувствовал, что людей здесь мало. Капли воды падали на пластиковую доску на расстоянии, и Босс Шоу пробормотал:

– Городская оборонительная станция впустую тратит водные ресурсы.

Однако звук капель продолжал звенеть без перерыва. Он был очень равномерным, и затем Цзинь Сен догадался:

– Это часы.

Ань Чжэ внимательно прислушался и понял, что звук доносится сзади. Звук был равномерным, и это не капли воды, а звук движущихся старых механических часов. В темноте секундная стрелка вращалась с постоянной скоростью, а время бесконечно удлинялось.

Наконец Цзинь Сен задумался:

– Босс Шоу, у вас больше опыта. Как долго мы будем заперты здесь?

– Недолго, – ответил Босс Шоу. – Незаконность кражи информации судьи зависит от её использования. Мы не причинили вреда Судье.

– Я так не думаю. Вы получили прибыль, – опроверг Цзинь Сен.

– Тогда я бы предпочёл остаться запертым ещё на несколько лет.

Цзинь Сен вздохнул.

– Судья – это судья. Меня задержали только за фотографирование. Я должен был честно продавать свои телефоны. Я сфотографировал и меня забрали люди из Суда высшей инстанции. Сначала я испугался до смерти.

Босс Шоу не говорил, но из соседней с Ань Чжэ камеры донёсся чистый мужской голос.

– Преступление незаконной кражи информации судьи, я видел такое.

Босс Шоу спросил:

– Сколько дней понадобилось, чтобы освободиться?

– Самый короткий срок – три дня, самый длинный – три года. Один был казнён, потому что хотел убить судью.

Босс Шоу нерешительно спросил:

– … Он это сделал?

– Покушение.

– И всё же он был казнён?

– Это то, что предусматривает закон судьи, – голос звучал спокойно. – Без абсолютной безопасности судьи не может быть абсолютной власти судьи.

Босс Шоу пробормотал:

– Это… мы не хотели причинить ему вред. Как долго мы можем здесь оставаться?

Голос ответил:

– Зависит от настроения судьи.

Ань Чжэ вцепился в одеяло. Он чувствовал, что судья был в очень хорошем настроении. Затем он услышал, как Цзинь Сен с любопытством спросил:

– Брат, за что ты здесь?

– Подстрекательство к мятежу и распространение панических настроений, – ответил ему голос.

Цзинь Сен казался смущённым.

– А?

– Я написал рукопись в отдел культуры и был арестован городской охраной, – объяснил сосед по тюрьме.

– Потом отдел культуры закрыли, а меня так и не выпустили.

Ань Чжэ думал, что этот человек изначально был коллегой Ань Цзэ. Он услышал, как Цзинь Сен спросил:

– На какой срок тебя здесь заперли?

– Пожизненно.

На мгновение Цзинь Сен потерял дар речи.

– Ты шутишь со мной.

Мужчина улыбнулся и не ответил. Ань Чжэ размышлял. По воспоминаниям Ань Цзэ, это очень безопасная работа. Он спросил человека по соседству:

– О чём ты писал?

Человек сказал:

– Я писал о науке и истории базы. Мой псевдоним Поэт, ты слышал обо мне?

– Нет, – ответил Ань Чжэ.

Поэт предложил:

– Хочешь послушать? У тебя очень хороший голос.

– Твой голос тоже очень хороший, – Ань Чжэ подумал, что этот человек хочет поговорить, и сказал: – Я хочу послушать.

– Стоп! – крикнул Босс Шоу. – Ты виновен в подстрекательстве к мятежу, так что даже не думай подстрекать этого ребенка.

– Просто слушайте и не бойтесь быть пойманными, – Поэт засмеялся. – В конце концов, вас уже поймали.

Его слова звучали очень разумно.

– Мне потребовалось много времени, чтобы разобраться. Будучи запертым здесь, у меня очень мало возможностей поговорить об этом. Тем не менее, вы, по большей части, знаете эти вещи.

– Я не знаю, – ответил Ань Чжэ.

– О? – Поэт задумался. – Тогда я буду более конкретным.

– Я думаю о том, с чего начать… – темп его речи замедлился. – Начну с Эпохи пустыни.

– До Эпохи пустыни на Земле был «большой процветающий период». На планете жило в общей сложности семь миллиардов человек, а проезжая по равнинам, можно было встретить деревню или город в течение часа. В городах жило полно людей, в то время как на окраинах городов находились сельскохозяйственные угодья, животноводческие фермы и фабрики. Они поставляли бесчисленные материалы. В то время шли войны, но все они были войнами между странами. Животные и растения не подходили для человеческого оружия.

В этот момент он сделал паузу, как будто разбирался со своими мыслями. Через некоторое время он продолжил:

– Это был 2020 год. Более ста лет назад.

– Когда-то я был наёмником и пошёл к руинам научно-исследовательского института в столице. Там я нашёл часть данных о геомагнитном исследовании, которое началось в 2020 году.

Никто не перебивал, и он продолжил говорить.

– С того года они обнаружили быстрое разрежение магнитного поля Земли. Вы знаете, что такое магнитное поле?

Цзинь Сен открыл рот.

– Не спрашивай меня, брат. У меня нет образования.

Босс Шоу не говорил.

– База не учит этим вещам, – Поэт продолжил. – Вкратце, геомагнитное поле исчезло в 2030 году.

– Тогда что же такое геомагнитное поле? – Цзинь Сен честно задался вопросом.

– Земля – это огромный магнит, а Южный полюс и Северный полюс являются ее положительными и отрицательными полюсами. Геомагнитное поле – это всё вместе, – сказал Поэт. – После исчезновения геомагнетизма, компасы вышли из строя, глобальная биосфера оказалась в полном беспорядке, и вся человеческая промышленность закрылась, не в состоянии генерировать электричество. Однако, это самые лёгкие последствия исчезновения геомагнитного поля.

Геомагнитное поле… его самая важная роль заключается в защите Земли. Земля находится во вселенной, и всё время окружена космическими лучами и солнечным ветром. После столкновения с геомагнитным полем, они отклоняются в другие стороны, не причиняя вреда существам на поверхности. Таким образом, в 2030 году, после того как исчезло геомагнитное поле, вся Земля подвергалась прямому воздействию солнечных бурь и космических лучей. Излучение снаружи оказалось слишком сильное, и большая часть поверхности планеты была открыта штормам. Вода исчезла, атмосфера стала тоньше, появились пустыни, кожные заболевания, рак… Половина мира погибла, и это назвали Эпохой пустыни.

– Блядь, – выругался Цзинь Сен.

– Тем не менее, Эпоха пустыни быстро закончилась, – поэт рассмеялся и продолжил: – Со времени обнаружения изменений геомагнитного поля в 2020 году люди уже предложили контрмеры, обозначенные как планы А и В. Я просмотрел много информации в заброшенном городе, прежде чем нашёл данные об этом.

Голос Цзинь Сена стал уважительным.

– Расскажи нам.

– План А заключался в том, чтобы построить огромные генераторы магнитного поля в двух специальных местах в Азии и Северной Америке. Один будет называться «Восточный магнитный полюс», а другой – «Западный магнитный полюс». Северный и южный полюса Земли будут заменены восточными и западными генераторами магнитного поля. Они станут резонировать с заряженными частицами солнечного ветра, образуя новое магнитное поле, которое охватит весь мир.

Цзинь Сен несколько раз хлопнул в ладоши.

– Великолепно.

– План Б заключался в том, чтобы построить большие подземные города и перенести фокус человеческой жизни с поверхности под землю, свободную от космических лучей и солнечного ветра.

Цзинь Сен продолжал хлопать.

– Хорошо.

– В 2040 году План Б был признан успешным, и подземные города открылись для проживания.

– В 2043 году План А был также успешно осуществлён, и слабое магнитное поле накрыло планету. Климат больше не ухудшался, и организмы больше не умирали от космической радиации. Человеческие технологии начали восстанавливаться, и период между 2040 и 2043 годами был известен как Эпоха рассвета.

Говоря об этом, поэт тихо вздохнул.

– Однако самое трудное время для людей только начиналось.

Глаза Ань Чжэ расширились.

– Я знаю, – на этот раз напротив него заговорил Цзинь Сен. – Наступила Эпоха катастроф.

– Да, – ответил поэт. – Космическое излучение запустило неизвестные генетические мутации, которые произвели ужасные вещи.

Всё началось с размножения супербактерий, грибков и вирусов в человеческих городах. Они заражали всех без различия, и города наполнились трупами. Любой, кто посещал руины в пустыне, знает об этом.

– Как они выжили? – с сомнением спросил Ань Чжэ.

– Выживание – это судьба, – объяснил Поэт. – Если в твоих генах находился иммунитет к этим бактериям, то ты бы выжил. Если нет – умер бы. Последними оставшимися людьми были все те, кто оказался невосприимчив к ним. Из трёх миллиардов людей, переживших Эпоху пустыни, осталось только 100 миллионов. Тем не менее, это всё ещё не самое тяжёлое время для людей.

– А что же?

– Вы все это знаете. Неизвестная эволюция, вызванная космическим излучением или, возможно, вирусом, который мы не можем обнаружить, но проявилась полномасштабная мутация живых существ. Весь мир был занят этими вещами. В них должно быть что-то особенное, потому что любой человек, который вступил с ними в контакт, заразился бы, постепенно теряя человеческие качества и становясь ассимилированным. Они любят нападать на людей, так как человеческие гены хороши для них. Итак, война началась. Это величайшая война в истории человечества.

Поэт вздохнул, прежде чем продолжить:

– Разрозненные люди не могли противостоять атакам монстров, и они начали объединять оставшиеся ресурсы для создания человеческих баз. Наш идентификационный номер начинается с 3, указывая, что это третья человеческая база. Подземная городская база, база Вирджиния, северная база и юго-восточная база, эти четыре базы, – судьба человечества. После того, как базы были созданы, люди могли перевести дух, так как теперь у них появилось место, где жить.

Эта фраза, казалось, ослабила атмосферу в тюрьме, но со следующим заявлением она снова упала до точки замерзания.

– К сожалению, базы не являются безопасным местом, – Поэт кашлянул, и его голос постепенно стал ниже.

– В 2061 году вспыхнула волна крыс-мутантов, и юго-восточная база пала.

– В 2073 году вторглись мутировавшие морские виды, и база Вирджинии пала.

– Блядь, – Цзинь Сен внезапно прервал его. – Не удивительно, почему тебя арестовали за подстрекательство и злонамеренное распространение паники. Городская оборонительная станция должна закрыть тебе рот.

– Однако я не сделал ничего плохого, – засмеялся Поэт. – Я просто пошёл с командой наёмников моего парня и собирал информацию в руинах и от людей. Затем я разобрал её для публикации и в итоге меня приговорили к пожизненному заключению.

Цзинь Сен пробормотал:

– Твой язык должен быть отрезан на всю жизнь. У тебя даже есть парень.

Поэт снова засмеялся.

– На базе так скучно. Почему я не могу иметь парня?

Он больше не заботился о Цзинь Сене.

– К сегодняшнему дню остались только Северная база и Подземная городская база. Эти две базы защищают генераторы магнитного поля, поэтому сияние вокруг баз ярче, чем где-либо ещё. Полярное сияние – это частицы солнечного ветра.

Затем Поэт вздохнул.

– Я не знаю, есть ли контакт между двумя базами. Ведь их разделяет Тихий океан. Я уже говорил, что самым трудным временем для людей стала не Эпоха пустыни или Эпоха катастроф. Потому что самое трудное время сейчас. Кто знает, что случится в следующий момент?

В тот миг, когда он договорил, земля под ними яростно затряслась. Пыль посыпалась с потолка тюрьмы и упала на голову Ань Чжэ. Он закашлялся от удушья, но затем пошла сильная вибрация. Цзинь Сен дёрнулся и закричал:

– Это землетрясение?

– Это точно не землетрясение, – Ань Чжэ услышал, как Поэт по соседству поднимается с пола, и сказал что-то, чего Ань Чжэ не мог понять. – Землетрясение – это поперечные и продольные волны. В настоящее время это случайные колебания с очень небольшим источником…

– Что-то под землёй!

Ань Чжэ понял это предложение.

«Бум!»

Внезапно из глубины коридора раздался громкий шум, сопровождаемый звуком падающей на землю железной двери.

«Баааммм!» Еще один звук. В сто раз более мощный, чем раньше. Ань Чжэ схватился за решётки железной двери, чтобы твердо стоять на ногах. Он мог слышать это. Огромное живое существо билось в пол снизу.

Судный день (17)

– Блядь! – закричал Цзинь Сен. – Оно прямо подо мной!

Он был прав. В следующий момент Ань Чжэ почувствовал, как под ногами дрожит земля. Это чувство очень близкое и очень реальное, как кувалда, бьющая по полу. И тут в конце коридора раздался громкий удар. Железная дверь рухнула, и заключённые там закричали от паники.

– Там происходит то же самое, – скорость речи Поэта внезапно возросла. – Подземные существа, грызуны? Они живут группами, и Юго-восточная база…

Он не закончил говорить, когда изменил свои слова.

– Нет, у грызунов нет такой силы. Подземный…

Зазвучал грохот шагов, и группа солдат в чёрном быстро спустилась по лестнице. Светили фонарики, и из громкоговорителей в коридоре раздавался голос.

– Не паникуйте, фундамент оборонительной станции города очень прочный, с добавлением цемента и специальных стальных плит. Мы пытаемся выяснить причину. Не паникуйте.

Если бы они не кричали и не открывали быстро тюремные двери, чтобы выпустить заключённых, эти слова были бы более правдоподобными. В то же время снаружи раздался резкий щебет, и сигнал тревоги поднимался и опускался, как волны.

– Сигнал эвакуации, – Цзинь Сен энергично стучал в дверь. – Брат! Выпусти меня!

Солдат поспешно открыл три тюремные двери на некотором расстоянии, а затем подошёл к камере Босса Шоу. Вскоре солдат нашёл соответствующий ключ, быстро вставил его в замок, и дверь открылась. Босс Шоу выбежал, и солдат быстро сказал:

– Поверни направо и поднимись наверх, чтобы найти выход!

Босс Шоу споткнулся несколько раз, прежде чем побежать вправо. Пыль падала с потолка, и солдат вытер лицо, прежде чем встать перед дверью Поэта.

В это время Цзинь Сен закричал:

– Он заключён в тюрьму на всю жизнь! Он опасен! Выпусти меня первым! Я хороший гражданин!

Солдат, казалось, колебался. Затем, когда земля начала дрожать всё сильнее и сильнее, он повернулся, чтобы открыть дверь камеры Цзинь Сена. Руки заключённого схватились за железную дверь, его голос сильно задрожал.

– Брат, поторопись.

Ань Чжэ видел, как рука солдата немного тряслась, прежде чем ключ был вставлен в замок.

Цзинь Сен сказал ему:

– Ты мой брат…

Его голос резко оборвался. Пол заскрипел, и тело мужчины было поднято вверх, когда огромный чёрный объект вырвался из потрескавшейся земли и грязи.

Раздался глухой звук, когда монстр прижал Цзинь Сена к потолку. Его глазные яблоки вылезли наружу, когда что-то острое пропороло ему живот, и кровь, смешанная с внутренностями, полилась вниз. Послышался ужасный крик, и зрачки Ань Чжэ расширились. Он медленно повернул голову и увидел, что солдат, открывавший камеру, был раздавлен железной дверью. Деформированная пластина пронзила его бедро и правую часть груди. Он придавливал ногу к полу, дёргался и сильно кашлял. Изо рта безудержно текла кровь, вероятно, потому что его лёгкие оказались пробиты.

С грохотом чёрная вещь упала вниз и влетела в дыру в полу, в которой не было видно дна. Тело Цзинь Сена также упало внутрь.

Крики других солдат послышались из глубины коридора.

– Убирайся!

Но в следующую секунду земля треснула, и оттуда донесся громкий рёв. Железные двери падали на пол, потолок раскололся и разваливался на куски. Два крика страха прозвучали перед внезапным затишьем.

Ань Чжэ услышал звук жевания. Прелюдией стал шум воды. Затем последовало глухое трение, резкий звук сдавливающих друг друга конечностей и, наконец, скрежет ломающихся костей. Звуки доносились из конца коридора и дыры напротив Ань Чжэ.

Солдат перед ним дёрнулся. Его фонарик упал на пол и несколько раз перекатился, бледный луч света ударил в темную дыру.

В то же время мицелий вытянулся из щелей в железной двери и собрался вокруг цепочки ключей, разбросанных по земле, медленно таща их обратно к железной двери. Ключи тёрлись о пол и издавали шум. Ань Чжэ увидел, как солдат с ужасом смотрит в его сторону, но ничего не мог поделать. Он также знал, что о солдате не нужно беспокоиться, потому что тот уже испустил последний вздох.

Ань Чжэ спросил по соседству:

– Что у меня за номер на двери?

Голос Поэта дрожал.

– 17. Ты в порядке?

– Я в порядке, – ответил Ань Чжэ. Он оценил, что его железная дверь была прямо рядом с железной дверью Поэта. Зрение соседа по тюрьме было ограничено, и он не смог бы увидеть сцену, когда Ань Чжэ забирал ключи.

Мицелий восстановился. Ань Чжэ быстро схватил ключи, нашел номер 17 и выставил руку наружу. Жевательный звук ускорился.

Мицелий держал ключ № 17 и снова двинулся к железной двери. Часть мицелия закрепилась на двери для определения положения замочной скважины. Другая часть вставила ключ внутрь. Мицелий был хрупким, и его сила ограничена. Все больше и больше мицелия собиралось вместе, и ключ, наконец, повернулся. Щёлкнул механизм, и замок открылся.

Ань Чжэ крепко сжал оставшиеся ключи и направился к двери рядом с ним. Его руки слегка дрожали, когда он повернул ключ № 18. Затем свет фонарика солдата засветил в замочную скважину и влево. В этот момент жевательный звук полностью прекратился.

– Боже мой… – молодой человек бросился к двери, спотыкаясь. У Чжэ даже не было времени рассмотреть его лицо, когда он протащил этого человека по телу солдата. Они побежали в единственный безопасный правый коридор. Земля всё ещё дрожала, что указывало на то, что под полом находилось более двух таких тварей.

В этот момент аварийное освещение спереди несколько раз мигнуло, а затем полностью погасло. Путь впереди погрузился в полную темноту. Ань Чжэ слышал, как рядом с ним задохнулся Поэт.

– Не оглядывайся назад.

Тем не менее, Ань Чжэ не мог не повернуть голову назад. Червь. Чёрное беспозвоночное шириной в половину коридора.

Его тело напоминало змею, но было разделено на отдельные сегменты. В этот момент он выползал из огромной дыры в земле, держа голову в направлении Ань Чжэ и Поэта. Нельзя даже сказать, что это точно голова. У него нет никакой структуры головы, только округлая часть, заполненная зубами.

За ним приближалась ещё одна такая же тварь. Две головы плотно набитые зубами потёрлись друг о друга, глядя в их сторону. Они направились к людям, и их скорость оказалась совсем не низкая. Между ними оставалась всего дюжина метров, и Ань Чжэ уже чувствовал их запах.

Поэт стиснул зубы и крикнул:

– Беги!

Однако земля снова резко дрогнула, и огромная сила отбросила Ань Чжэ к стене. В левой руке вспыхнула сильная боль, как будто он ударился о деформированную железную дверь. Он поддержал себя руками, и Поэт потянул его, когда они побежали по тёмному коридору в том направлении, которое запомнили. Всё может произойти в темноте. Возможно, перед ними появится третий червь, или они могут удариться о стену, потому что ничего не видят.

Ань Чжэ действительно ударился о стену. Его голова как будто врезалась в кусок металла, и это было больно. Все его тело ударилось обо что-то. В следующий момент что-то обернулось вокруг талии юноши, пытаясь поставить его в вертикальное положение.

У этой стены оказались руки.

– Есть ли живые люди позади вас? – послышалось очень близко, голос Лу Фэна звучал намного быстрее, чем обычно.

Сердце Чжэ почти остановилось, прежде чем он ответил:

– Никого.

Все внутри мертвы.

– Подготовьте урановую бомбу, максимальный эквивалент, – Лу Фэн только закончил говорить, когда ослепительный белый свет вылетел из-за него и пронёсся вглубь коридора. Прежде чем Ань Чжэ успел среагировать, он был прижат Лу Фэном и упал на пол, накрытый этим человеком.

В следующий момент раздался глухой взрыв, и перед его глазами вспыхнул белый свет. Фигура Лу Фэна осталась ослепительной тенью на сетчатке Ань Чжэ. Он закрыл глаза, крепко хватаясь за манжету Лу Фэна правой рукой. Он задохнулся на короткое время, потому что слишком быстро бежал сейчас.

Земля всё ещё сильно дрожала. Три секунды спустя Лу Фэн поднял его с пола, и рядом с ним стояли другие. Загорелся свет, и Лу Фэн приказал:

– Иди.

Ань Чжэ последовал за ними и поднялся по лестнице. У него не оставалось много энергии, но волшебным было то, что рука Лу Фэна, помогавшая ему, казалось, обладала особым умением. Всякий раз, когда он собирался отстать, его тянули и продвигали вперед. Неизвестно, как долго Чжэ следовал вслепую, прежде чем холодный воздух снаружи наполнил его лёгкие. Он чуть не упал на Лу Фэна, задыхаясь.

Лу Фэн равнодушно сказал ему:

– Всё в порядке.

– Ученик! Ученик! – подошёл человек и схватил его за руку, оттащив от Лу Фэна. Это был Босс Шоу. Ань Чжэ наконец стало лучше, и его зрение прояснилось. Он сказал: – Поэт…

– Я здесь, – из-за его спины донёсся голос. Ань Чжэ обернулся и увидел молодого и красивого мужчину, прислонившегося к стене. Из-за напряжённых действий он тяжело дышал. Когда он, наконец, пришел в себя, мужчина быстро сказал: – Ты очень хорошо умеешь бить людей.

Ань Чжэ: «……»

Прежде чем он успел что-то сказать, прозвучал голос Лу Фэна.

– Директор Говард, вы опоздали.

Ань Чжэ посмотрел вперёд и увидел ряд солдат, стоящих во главе с высоким мужчиной в форме городской обороны. У него были седые волосы и величественный крючковатый нос. Эмблема на плече была такой же, как у Лу Фэна. Он также имел звание полковника и, казалось, отвечал за оборону города.

Голос Говарда был спокойным и холодным, как и он сам.

– Я подготовился к неизбирательной бомбардировке, поэтому очень трудно помочь, когда полковник Лу вошёл в область за пределами своих полномочий.

– В конце концов, мои заключённые всё ещё оставались внутри, – тон Лу Фэна был холодным. – Ультразвуковой дисперсионный излучатель находится в этом месте. Вы смеете применять неизбирательные бомбардировки?

– Суду высшей инстанции не нужно беспокоиться об оборудовании городской оборонительной станции, – заявил Говард. – Вы должны  только видеть, заражены ли люди, выходящие из здания.

– Вы не должны беспокоиться о работе Суда высшей инстанции.

Говард пристально посмотрел на Ань Чжэ. Ань Чжэ коротко взглянул на него и понял, что этот человек уставился на его левую руку. Это из-за кровотечения после травмы в подземном коридоре.

Правая рука Лу Фэна сжала плечо Ань Чжэ.

– Я заберу его и прослежу за ним в течение буферного периода.

Говард сказал ему:

– Спасибо за беспокойство.

Затем он повернулся к солдатам городского оборонительного поста.

– Приготовьтесь к взрыву.

Таким образом, Лу Фэн забрал Ань Чжэ перед носом Босса Шоу.

Офис Лу Фэна на оборонительной станции города находился в дополнительном корпусе рядом с главным зданием. Это комната без каких-либо изысков. В тот момент, когда Ань Чжэ вошёл, Лу Фэн запер дверь.

Чжэ подумал, что это может быть предупредительной мерой. Если Ань Чжэ заразится и превратится в монстра, он не сможет выбраться отсюда.

Он увидел, как Лу Фэн подошёл к серому столу, открыл ящик и вытащил белый предмет, который бросил в Ань Чжэ. Чжэ машинально поймал его и понял, что это бинт. Судья намеревался позволить ему перевязать свою рану. Он сел перед другим столом на стул возле окна и начал накладывать повязку. Он думал, что хотя судья может осуждать людей по своему желанию, он может быть и хорошим человеком.

Он повредил левую руку. Это небольшая травма и не очень болезненная, но он порезался железной дверью, и текла кровь. Чжэ отмотал бинт длиной около полуметра и попытался правой рукой обернуть рану на левой. Но это не сработало.

Было нелегко обернуть её одной рукой, и непросто завязать. Человеческие пальцы не были такими гибкими, как мицелий, не говоря уже о том, что можно использовать только одну руку. Более того, он не был особенно знаком с человеческими конечностями. Однако Ань Чжэ чувствовал, что, внешне будучи человеком, было бы слишком неловко, если бы он даже не мог завязать повязку. Таким образом, он нахмурился и продолжал пытаться сделать узел.

Он чувствовал взгляд. Лу Фэн наблюдал за ним.

Он продолжал завязывать. Однако мысль о том, что судья следит за каждым его движением, усугубила неважную технику. После трёх минут кропотливой работы узел не только не получился, но его рука задрожала, и повязка, обёрнутая вокруг неё, ослабла. В тот момент, когда она развалилась, Ань Чжэ был так зол, что захотел выпустить свой мицелий.

Смех раздался с противоположной стороны.

На самом деле это даже не смех. Это просто короткий звук дыхания, но Ань Чжэ расслышал его. Тон был насмешливым, и это был смех.

Ань Чжэ: «……»

Судья смеялся над ним.

Судный день (18)

В этот момент перед ним появилась рука с очень длинными пальцами, кожей холодной и белой. Ань Чжэ слишком хорошо знаком с этой формой. После того, как Босс Шоу закончил её, эта рука хранилась в контейнере возле его кровати, и он мог видеть её каждый день перед сном. Это рука Лу Фэна.

Рука подняла один конец повязки, а другая – другой, и несколько раз обмотала бинт вокруг раны Ань Чжэ. Затем Ань Чжэ увидел, как пальцы завязывают узел на повязке. Лу Фэн всё же помог ему перевязать руку, несмотря на то что смеялся над ним всего секунду назад.

Ань Чжэ стянул вниз рукав рубашки и поблагодарил этого человека:

– Спасибо.

Лу Фэн ничего не ответил.

Внезапно снизу раздался громкий звук взрыва. Очень глухой, будто из самых глубин земли. Ань Чжэ посмотрел вниз. Структура оборонительной станции города представляла собой просторный атриум, окружённый четырьмя зданиями. Строение, где он был задержан сегодня вечером, являлось самым коротким. В этот момент здание находилось в состоянии хаоса. Персонал эвакуировали, затем в него вошли тяжеловооруженные солдаты. Звуки взрывов звучали постоянно, и здание скрипело. Стёкла разбились, и некоторые перекрытия рухнули. Прочное и великолепное здание ещё тридцать минут назад постепенно превратилось в руины. Пыль и дым от урановых бомб окутывали его, как белый туман. Солдаты оборонительного поста были хорошо вооружены и окружили его изоляционным поясом, на котором установили радиационные знаки.

Урановые бомбы, используемые военными, являлись обеднёнными урановыми бомбами. У них сильное проникновение и слабое излучение, но длительное воздействие могло бы нанести вред человеческому организму, поэтому они требовали специального обращения.

Большинство людей внутри здания уже эвакуировали за пределы городской оборонительной станции. Тем временем Босса Шоу, Поэта и других заключённых поместили во временные палатки в атриуме, за которыми следили пять вооруженных людей. Ань Чжэ мог их видеть.

Затем он увидел, как Лу Фэн подошёл к окну. Небо снаружи покрылось зелёным сиянием, и оно казалось очень ослепительным. Лу Фэн стоял перед окном, и его фигура превратилась в чёрный контур. Он повернулся, чтобы посмотреть на другую сторону атриума.

Ань Чжэ проследил за его взглядом и посмотрел туда же. На другом конце атриума стояло огромное чёрное устройство, похожее на чёрные круглые диски, окружённые слоями восьмиугольных витков. Диски были гладко утоплены от края, и в центре находился толстый, чёрный конусообразный предмет. Были также радиальные и очень тонкие предметы, что-то вроде линии или полюса, соединяющие чёрный конус с катушками. Вся установка по размеру оказалось больше двух зданий. Если он встанет под ней и посмотрит вверх, то не сможет увидеть небо ни в каком направлении.

Смотря туда, он размышлял о том, что человеческие творения всегда заставляли его воспринимать их огромными и странными. В его периферийном зрении Лу Фэн вынул коммуникатор и набрал номер. Его холодный голос был как снег глубокой зимой.

– Суд высшей инстанции, Лу Фэн. Запрос передачи в Центр Маяка.

Они находились достаточно близко друг к другу, поэтому звук из приёмника доносился до ушей Ань Чжэ. Другая сторона сказала:

– Передача, пожалуйста, подождите.

Примерно через двадцать секунд раздался мужской голос.

– Что происходит в городе?

Лу Фэн сообщил:

– Подземное вторжение крупных червей, предположительно в группах. В настоящее время городская оборонительная станция находится в безопасности.

– Понятно, – сказал другой человек. – Группа червей может оказаться чрезвычайно высокоорганизованной. Мы немедленно отправим исследовательскую группу на оборонную станцию города. Обратите внимание на защиту диспергатора.

– Хорошо.

Он просто повесил трубку, когда снова зазвонил коммуникатор. На этот раз кто-то вызывал уже его.

Лу Фэн спросил:

– Говард?

– Подземный этаж 3-го здания больше не может быть взорван. Мои люди нашли следы проникновения и сражаются с монстрами под землёй, – объяснил Говард. – Есть пострадавшие. Тяжелораненые были убиты, а люди с лёгкими ранениями доставляются наружу. Вы должны посмотреть.

Лу Фэн взглянул вниз.

– Я посмотрю.

После этого он добавил:

– Черви очень опасны. Люди заражаются в тот момент, когда вступают в контакт со слизью.

Говард начал ругаться, но тон Лу Фэна остался неизменным.

– Обратите внимание на диспергатор.

– Нет никаких следов, ведущих к устройству, – в голосе Говарда звучала лёгкая ярость. – Фундамент под ним прочнее, чем у других зданий. Полковник Лу, вы должны сосредоточиться на своей собственной работе.

– Спасибо за беспокойство, – легко проговорил Лу Фэн.

Затем он повесил трубку. Судя по тону, это не очень приятный звонок, но Лу Фэну, похоже, всё равно. Он прислонился к окну в слегка ленивой позе, его глаза следили за солдатами, входящими и выходящими из атриума.

Ань Чжэ знал, что он следит за безопасностью солдат.

Делать было нечего. Ань Чжэ продолжил смотреть на огромный инструмент в атриуме. Основываясь на беседе между Лу Фэном и другими, Ань Чжэ предположил, что это «ультразвуковое рассеивающее устройство».

Он был знаком с этим термином, поскольку тот часто упоминался в базовом руководстве. Во внешнем городе базы находится в общей сложности десять рассеивающих устройств, которые управляются единым центром рассеивания, расположенным в первом округе. Ранее в магазине Боса Шоу он слышал, как по радио говорят, что сейчас период размножения членистоногих и паразитических монстров. Чтобы предотвратить проникновение с воздуха, база увеличила интенсивность ультразвуковых дисперсий до уровня III.

Следовательно, функция этого инструмента заключается в том, чтобы защитить базу от вторжения воздушных монстров, таких как членистоногие насекомые и птицы. Ань Чжэ не знал, как он работает. Он только чувствовал, что оно удивительное.

Изучив каждую деталь диспергатора, он обратил своё внимание на комнату. Этот офис был небольшим, и в нём не обнаружилось ничего, кроме двух столов и стульев, стоек с оружием и нескольких шкафов для документов. В шкафах для хранения книг было аккуратно расставлено много вещей, таких как стопки данных и папки, содержимое которых не видно. Есть несколько руководств базы, инструкций по эксплуатации приборов и «Базовая Конституция закона», толщиной в четыре пальца. Правовая часть оригинального руководства базы была сокращена.

Взгляд Чжэ продолжал перемещаться. На следующем уровне шкафа находилось несколько стеклянных банок. Большинство из них были пустыми, но одна стояла в стороне, и, казалось, была заполнена десятками семян растений. Рядом с ней лежал мешочек с аналогичными образцами почвы. На них была белая «безопасная» этикетка.

Ань Чжэ снова подумал о своей споре. Его спора, вероятно, похожа на семена. Будет ли взятая у него спора также помещена в стеклянную банку или какой-либо другой контейнер? Инстинктивный дискомфорт возник, когда юноша подумал об этой сцене, и он также, казалось, попал в герметичный контейнер. Спора самая важная для него вещь, и он всё ещё не знал, где она сейчас. Все подсказки были прерваны полковником, стоящим рядом.

Чтобы найти спору, он должен исследовать информацию о Лу Фэне. Однако он просто гриб. Он знал, что не похож на человека. Он также знал, что наблюдательная способность Лу Фэна ужасающая, и вполне вероятно, что его заподозрят, как только он заговорит.

Или, может быть, ему следует некоторое время понаблюдать за Лу Фэном.

Думая об этом, он внезапно восстановил свой дух, повернул голову и встретился глазами с Лу Фэном. Глаза его были тёмно-зелеными при этом свете, а выражение лица выглядело случайным. Неизвестно, как долго этот человек смотрел на Ань Чжэ.

Ань Чжэ думал, что его снова заподозрили, но ему пришлось пройти через это. Он моргнул перед мужчиной. Выражение лица полковника не изменилось, и его тон оставался ровным.

– Ты можешь идти.

Буферный период прошёл.

Ань Чжэ спросил:

– Должен ли я вернуться туда?

Заключённые жили во временных палатках в атриуме.

– Да, – тихо проговорил Лу Фэн.

Ань Чжэ на мгновение прикусил нижнюю губу. Желание найти спору победило его страх перед полковником.

– Там холодно.

Лу Фэн посмотрел на него.

– Ты заключённый.

– Однако я не совершал непристойного нападения.

Лу Фэн уставился на него и улыбнулся через две секунды.

– Хорошо, – заявил Лу Фэн. – Тогда это преступление незаконной кражи информации судьи, и приговор удвоится.

– Я не крал её, – Ань Чжэ попытался защитить себя: – Я просто кое-что делал с твоей информацией.

– О. Преступление использования незаконной информации судьи для получения прибыли, приговор ещё раз удвоится.

Ань Чжэ ответил:

– Я также не получил от этого прибыли.

Лу Фэн смотрел на него со скрещенными на груди руками.

– Если это не для прибыли, тогда это сделано для собственного использования?

Ань Чжэ: «……»

Он не мог ничего сказать.

Лу Фэн смотрел на него, слегка приподняв брови.

– Сколько прибыли?

– Я не знаю, – сказал ему Ань Чжэ.

– Какая у тебя зарплата?

– 60R.

Лу Фэн ещё раз улыбнулся.

– Действительно жалко. Босс солгал тебе. Как только ты выйдешь из тюрьмы, не забудь найти его, чтобы потребовать повысить твою зарплату.

Ань Чжэ почувствовал, что над ним снова смеются. На третий раз, когда это случилось за сегодняшний вечер, он решил, что Лу Фэн худший хулиган на этой базе. Прежде чем подумать о том, что ещё сказать, он увидел, как Лу Фэн смотрит на свои часы.

– Ранее утро, – Ань Чжэ услышал знакомый твёрдый командный тон в голосе этого человека. – Иди спать.

Именно тогда холодный ветер проник через окно и подул прямо в лицо Ань Чжэ. Разница в дневных и ночных температурах базы очень существенная. Он тихо чихнул и увидел нахмурившегося, казалось бы, с отвращением, Лу Фэна.

Тон Лу Фэна был холодным.

– Нежный.

Ань Чжэ убедился, что его презирают, но ветер был настолько холодным, что он не мог сдержать ещё одно чихание.

Ань Чжэ: «……»

Он действительно боялся холода и хотел найти улики вокруг Лу Фэна. Просто глядя на выражение лица полковника, он понимал, что его могут выбросить в окно, если он не уйдет. Он мог только опустить голову, стянуть у горла вырез своей одежды и встать, отвернувшись. Юноша едва подошёл к двери, когда услышал позади себя голос Лу Фэна.

– Стоп.

Ань Чжэ остановился и повернулся назад.

Лу Фэн по-прежнему стоял, прислонившись к окну, и смотрел на правую сторону комнаты.

– Ты можешь пойти туда.

Ань Чжэ проследил за его взглядом и увидел, что на правой стене есть дверь. Он подошёл и открыл её. Там оказалась гостиная с простой кроватью и столом. У двери стояла вешалка, на которой висел чёрный плащ. Ань Чжэ понял, чья это комната. Он пробормотал:

– Ты…

– Я не могу спать сегодня вечером, – сказал ему Лу Фэн. – Ты можешь спать здесь или на улице.

Ань Чжэ взвесил два варианта и решительно ответил.

– Спасибо.

Лу Фэн ничего не сказал в ответ. Он повернулся к окну и продолжил смотреть вниз. Шум снаружи оставался непрерывным и по-прежнему хаотичным. Ань Чжэ вошёл в комнату. Он закрыл дверь и огляделся. Комната была полна безразличия, и здесь наблюдалось не так много признаков человеческого жилья. Только некоторые папки были сложены в изголовье кровати.

На деревянном столе лежало несколько журналов, а рядом короткий серебряный военный нож. Тем не менее, не это привлекло внимание Ань Чжэ. Посередине стола была открыта книга с надписями чёрными чернилами.

6. 16: Нормальный.

6. 15: Нормальный.

6. 14: Нормальный.

Ань Чжэ понял, что это. Это учебное пособие для судей. В то время протесты против Суда высшей инстанции предъявляли требование, гласящее, что рабочие записи должны быть публичными. Однако, учитывая небрежный характер записей Лу Фэна, они будут совершенно бесполезными, даже если их обнародовать. Он пролистал страницы назад до мая. Среди серии «нормальный» было одно отличие.

5.17: Паразитическое вторжение решено. Отчёт должен быть представлен.

5.18: Нормальный, 5.17 отчёт был представлен.

Он пошёл дальше.

5.11: Ненормальный, подозреваемый объект ID3261170514 (очень низкий уровень риска), генетическая экспертиза пройдена, допущен в город.

Ань Чжэ: «……»

В тот день казалось, что у городских ворот Лу Фэн обнаружил не только, что Ань Чжэ ненормальный, но и что он слаб. Тем не менее, он не остановился на этом. Интуиция подтолкнула его вперед. Босс Шоу сказал, что все военнослужащие, даже Суд высшей инстанции, отправляются на миссии. В Суде высшей инстанции были гильзы пуль, такие же, как у тех, из-за кого Ань Чжэ потерял свою спору.

Сердце Ань Чжэ забилось, когда он перевернул десятки страниц, прежде чем на его глаза внезапно попалась отличающаяся запись.

2.20: Возвращение в город. Образцы переданы Маяку.

Его глаза остановились на ней. Ань Чжэ перевернул страницы ещё, и записи на листе внезапно стали намного плотнее.

2.12, пустыня, Бездна: Собраны четыре дополнительные записи на карте, семь образцов растений, четыре образца животных, семь образцов секрета и три видеофильма с информацией о поведении смешанных полиморфных монстров.

2.13, дикая местность, Бездна: Собрано 13 образцов растений, три образца животных, 14 образцов секрета и шесть информационных видеороликов о поведении смешанных полиморфных монстров.

Он ходил в Бездну. Глаза Ань Чжэ расширились, и он остановился на последней записи на странице.

2.14, пустыня, обратный путь: Собран необычный образец гриба (спора).

На мгновение разум Чжэ опустел, а рука, держащая записи, задрожала.

Судный день (19)

В то время, когда он был грибом, у него не было особой концепции времени. Восход и заход солнца – просто естественные изменения, и он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он потерял свою спору.

14 февраля, согласно человеческому сезону, время, когда зима ещё не закончилась. Верно, в его воспоминаниях и снах ночью, когда он потерял свою спору, дул холодный ветер.

В мире не найти второго гриба, который также потерял спору той же зимой. Оказалось, что его встреча с Лу Фэном состоялась намного раньше, чем встреча у ворот. Судья, сейчас отделенный от него стеной, был тем, кто лично забрал у него спору.

После паузы он перевернул ещё одну страницу в записях. На следующем листе 20 февраля Лу Фэн вернулся на базу и написал, что передал образцы Маяку.

После трёх секунд паузы на этой строке Ань Чжэ вернул журнал на 17 июня и положил чёрную шариковую ручку на страницу, как будто его никогда не читали.

Ань Чжэ отвернулся от записей к стене за столом. Судья имел наивысшую власть и мог застрелить любого на базе без разбирательства или приказать всем агентствам города сотрудничать. В чрезвычайной ситуации он мог мобилизовать всех солдат городской оборонительной станции, что Лу Фэн и сделал в тот день на станции снабжения. Однако, несмотря на высокое положение, личная комнате Лу Фэна здесь оказалась даже более пустынной и простой, чем собственная комната Ань Чжэ. Даже стены лишь слегка окрашены, и за ними видна серая цементная текстура.

На этой серой стене, чуть выше человеческого роста, было предложение, написанное красной краской.

«Человеческие интересы имеют приоритет над всем остальным».

Ань Чжэ вздрогнул. В подземелье было слишком холодно, и он всё ещё не согрелся. Он перевёл взгляд на кровать, несколько секунд поколебался, прежде чем лечь на неё.

Его голова опустилась на подушку. Но он не осмелился закутаться в одеяло, как обычно, и просто легонько накинул его на своё тело, свернувшись калачиком. Одеяло, подушка и простыни были сделаны из самых простых материалов, и нет никакой разницы между одеялом заключённого и этим. Тем не менее, Ань Чжэ чувствовал, что всё по-другому. Он спал на кровати судьи, пока короткий разговор между Лу Фэном и кем-то другим дрейфовал из кабинета по другую сторону стены. Неописуемое чувство, опасное, но одновременно и безопасное.

Любой в этой ситуации потеряет сон, не говоря уже о грибе. Однако он не страдал бессонницей слишком долго. Пока он думал о диких мыслях, его тело медленно согревалось в тепле одеяла. Мир перед ним постепенно размывался, и он просто погрузился в сон.

Ань Чжэ разбудили, и он был уверен, что прошло совсем немного времени после того, как заснул.

В последний раз он испытывал такое чувство, когда ещё находился в пустыне и его спору вырвали из него. На этот раз он почувствовал, как рука погладила подушку рядом с ним.

Разум Ань Чжэ проснулся, он открыл глаза и посмотрел в холодные зелёные глаза убийцы, который забрал его спору.

Лу Фэн поднял одеяло и заговорил очень быстро.

– Эвакуируемся.

Излишне говорить, что в тот момент, когда он проснулся, Ань Чжэ понял, что здание под ним слегка дрожит, так же, как когда-то тюрьма. Черви появились и под этим зданием?

После некоторой паузы зазвучал долгий волнообразный сигнал тревоги. Это сигнал к эвакуации.

У него не было времени на раздумья, он быстро встал с кровати и надел ботинки. Лу Фэн схватил его за плечо правой рукой и вывел из комнаты. Холодный воздух вливался через открытую дверь, и Ань Чжэ инстинктивно задрожал, только что выбравшись из-под тёплого одеяла. Затем он почувствовал, что Лу Фэн держит его за руку.

Чёрная тень накрыла юношу, и его тело утонуло в чём-то. Лу Фэн снял с вешалки свой плащ и накинул на него. Слишком поздно, чтобы Ань Чжэ сказал спасибо, он мог только протянуть руку, чтобы удержать его вокруг себя. Лу Фэн продолжал двигаться, быстро забирая журнал по работе и шариковую ручку со своего стола и засунув их в карман плаща на Ань Чжэ. Затем он схватил Ань Чжэ за запястье и вышел. Двое судей уже ждали у двери. Как только они увидели Лу Фэна, они крикнули:

– Полковник!

Затем эти двое уставились на Ань Чжэ.

Лу Фэн ничего не сказал, и их группа направилась вниз через ближайший аварийный проход. В аварийном коридоре было темно. Атака монстров повлияла на энергосистему, и только зелёный флуоресцентный индикатор горел здесь. Лестница оказалась узкой и крутой, и только два человека могли идти бок о бок. Случилось так, что остальные три человека двигались слишком быстро. Лу Фэн тащил Ань Чжэ, и тот споткнулся несколько раз. Он понял, что, если не станет мицелием, он не только не сможет поспевать за этим темпом, но и совсем замедлит Лу Фэна.

Он просто хотел сказать, что Лу Фэну не нужно тянуть его, он мог идти сам, когда от плеч вдруг прилила сила. Лу Фэн схватил его за плечо, повернув назад и в сторону. Инерция всё ещё прекрасно работала, и Ань Чжэ врезался в Лу Фэна, его лоб ударился об значок на груди мужчины, а затем в погоны, когда он скользнул назад. В этом положении он стал выше, чем Лу Фэн, и инстинктивно наклонился вперёд, чтобы держаться за мужчину.

Затем его понёс этот человек. Держась за шею судьи, Ань Чжэ вспомнил хаотичный, но, казалось бы, логичный ряд действий и нашёл его удивительным.

Смысл заключался в том, что этот человек без труда нёс его, легко спрыгивая через несколько ступеней и неуклонно приземляясь, а затем продолжая бег дальше. Он открыл окно второго этажа и прыгнул на платформу за окном первого этажа. В ушах Ань Чжэ только свистнуло, а Лу Фэн уже приземлился внизу.

У Лу Фэна явно не было очевидных мощных мускулов Вэнса или Говарда, но сквозь слои одежды Ань Чжэ всё равно чувствовал ужасную взрывную силу. Человеческое тело отличалось от мягкого мицелия.

После того, как Лу Фэн приземлился, два других судьи также упали на землю через короткие промежутки времени. Ань Чжэ крепко держался, когда Лу Фэн приземлился, и почувствовал, что это явно твёрдое человеческое тело. Ань Чжэ понял, что разница между людьми даже больше, чем разрыв между человеком и грибом.

Через три секунды он понял, что все в атриуме смотрят на него. Сейчас раннее утро, и лёгкий туман не мог остановить глаза других людей. Босс Шоу вышел из ближайшей палатки. Сначала он посмотрел на Лу Фэна, а затем на Ань Чжэ, а затем сразу же начал подмигивать Ань Чжэ.

Лу Фэн опустил его. Ань Чжэ также отпустил шею мужчины и ступил на землю.

– Спасибо, – сказал он.

– Пожалуйста, – тихо ответил Лу Фэн. – Иди в палатку.

Палатка находилась всего в нескольких шагах отсюда. Ань Чжэ обернулся, только чтобы столкнуться с Говардом.

– Что происходит? – спросил Лу Фэн.

– Ситуация изменилась. Люди Маяка прибыли и включили радар, а потом увидели, что под всеми четырьмя зданиями есть черви. Не просто один или два. Они живут в группах. Под станцией обороны города находится гнездо червей. Они прорываются сквозь землю, чтобы напасть на людей в здании.

– Полная эвакуация?

– Все будут эвакуированы, и вы тоже, – Говард говорил очень решительно.

Лу Фэн приказал:

– Покажите мне данные радара.

– Не смотрите, это безнадёжно.

– Устройство рассеивания здесь.

У Говарда был холодный голос, и он стал очень любезен.

– Мы не можем защитить устройство рассеивания. Сколько раз вы хотите, чтобы я это сказал? После эвакуации я немедленно свяжусь с центром рассеивания, чтобы увеличить интенсивность работы других девяти устройств.

Ань Чжэ оглянулся и увидел, что лицо Лу Фэна очень холодное. Правая рука касалась пистолета на талии, когда он повторил слово в слово.

– Покажите мне данные радара.

– Вы! – Говард казался злым, но он боялся привилегии судьи, способного убивать в любое время и в любом месте. Он махнул рукой в определённом направлении.

С другой стороны пришёл человек в простой рубашке с чёрным инструментом в руке. Лу Фэн поднял его и взглянул на экран. Ань Чжэ наблюдал, как температура на его лице упала с 0 до минус 18 градусов. Его голос был настолько холодным, что мог заморозить лёд.

– Целью монстров являются не люди в здании, а диспергатор, – он смотрел на Говарда и говорил очень быстро. – У атриума есть рассеиватель, и фундамент не может быть сломан из-за усиления. Они могут выйти только из четырёх зданий.

Говард заявил:

– Отчёт Маяка не подтверждает ваше заключение, полковник Лу.

– Я провожу полгода в Бездне, – пальцы Лу Фэна прижались к рукоятке пистолета, его глаза слегка сузились, и холодная сдержанность заморозила всех присутствующих. – Говард, я видел больше монстров, чем вы когда-либо могли себе представить.

Говард молчал три секунды. Затем его глаза расширились, как будто он вдруг подумал о чём-то, и выражение его лица немедленно изменилось.

– Другие рассеиватели.

Лу Фэн приказал:

– Немедленно свяжитесь с другими центрами рассеивания.

Судья позади него достал устройство связи, набрал ряд цифр и нажал клавишу динамика.

«Пии!»

Звучал монотонный сигнал ожидания, когда кто-то поднимет трубку.

«Пии!»

«Пии!»

В атриуме царила тишина.

После девяти секунд ожидания коммуникатор послал быстрый сигнал «занято». Ещё через три секунды и этот сигнал прекратился. Никто не ответил, и коммуникатор сбросил звонок.

Говард быстро достал свой коммуникатор и, набрав несколько номеров, приказал другой стороне:

– Это Говард из Станции обороны города. Соедините меня с центром рассеивания, любой подойдёт. Сделайте это немедленно.

– Пожалуйста, подождите минутку, – услышал он голос оператора.

После этого наступило долгое молчание. Прошло три минуты, прежде чем снова прозвучал голос оператора, в голосе у него звучала дрожь.

– Мы потеряли связь с центрами рассеивания.

Судный день (20)

В тот момент, когда голос оператора затих, выражение лица Лу Фэна изменилось. Он повернулся и пошёл прочь, а исследователь с маяка быстро последовал за ним, стараясь не отставать. В этот момент возле городской станции обороны припарковалась машина, и из неё выскочил молодой судья.

– Полковник!

Лу Фэн сказал ему:

– Останься и помоги городской оборонительной станции.

– Полковник, нам нужно вызвать Суд высшей инстанции?

Глаза Лу Фэна скользнули по редкому потоку людей.

– Закройте городские ворота и соберитесь в 5 округе.

– Да, – ответил судья. – Полковник, пожалуйста, обратите внимание на свою безопасность.

Лу Фэн не ответил. Он захлопнул дверь и запустил двигатель. Затем он вывернул руль, и чёрная машина быстро развернулась. Она двигалась, как стрела, в направлении центра рассеивания в 1 округе. За ней следовали машина Говарда и тяжёлая бронемашина городской оборонительной станции.

На заднем сиденье исследователь, вооружённый коммуникатором, также разговаривал с людьми и отвечал на вопросы.

– Мы направляемся в центр рассеивания, – сказал исследователь. – И должны подготовиться к худшему.

– В настоящее время есть подозрения, что специальные полосы частот, используемые ультразвуковыми диспергаторами, вытесняют членистоногих и птиц, но при этом привлекают подземных червей. Нет сомнений, что это преднамеренная атака.

– Да, с остальными станциями рассеивания сейчас связываются.

В это же время внезапно прозвучал сигнал с башни в центре города. Постоянные резкие и продолжительные звуки были оглушительными. Небольшое количество людей, присутствовавшее на улицах утром, меняло выражение лица, когда они слышали сигнал. Они посмотрели друг на друга, прежде чем побежать к ближайшему зданию. Значение непрерывных длинных сигналов – «аварийное убежище».

В это же время началась трансляция на улице. Мягкий механический голос произнёс:

«В ближайшее время в городе могут прозвучать сигналы тревоги из-за выхода из строя ультразвуковых рассеивающих устройств. На улицах в ближайшее время возможно появление насекомых, птиц и червей. Пока неполадки не будут устранены, пожалуйста, немедленно закройте двери и окна и прекратите передвижения. Если вы обнаружите подозрительные обстоятельства, пожалуйста, немедленно позвоните в экстренную службу и свяжитесь с городской оборонной станцией. Военная база сделает всё возможное, чтобы защитить вашу безопасность».

«Предупреждение, из-за выхода из строя ультразвуковых рассеивающих устройств на улицах в ближайшее время возможно появление насекомых, птиц и червей…»

Прозвучали многократные хлопки закрывающихся окон со всех сторон из жилых зданий. Сотрудники и заключённые городского оборонительного поста были быстро переведены в соседний жилой район. Из разных гарнизонов, где находились оборонительные сооружения города, выезжал устойчивый поток бронетехники, разделяющийся по всем направлениям.

Ань Чжэ, Босс Шоу и Поэт остались в одной комнате. Станция обороны города прямо сейчас была слишком занята. Один из них виновен в подстрекательстве, один – в незаконной краже информации судьи, а оставшийся обвинялся в странных преступлениях. Одним словом, смертельных обвинений нет, поэтому не было солдат, которые бы контролировали их. За ними только заперли дверь.

– Дисперсионный центр удалённо управляет всеми диспергаторами во внешнем городе, – Поэт посмотрел в окно. – В дикой природе даже маленькое летающее насекомое может заразить человека. База использует специальный частотный ультразвуковой диапазон, чтобы разогнать их и обеспечить абсолютную безопасность жителей. Ничто не может залететь на базу. Если с центром рассеивания что-то не так, мы будем подвержены риску моментального заражения. Для насекомых в период размножения человеческая плоть является лучшим местом для откладывания яиц.

Ань Чжэ сел на голую кровать с поджатыми коленями и спросил:

– Что будет дальше?

Поэт протянул руку и сжал его шею.

– Предположим, что вчера вечером маленький жучок отложил яйца в твою кожу. Гены жука и человека сольются воедино. Самое большее через три дня ты превратишься в мешок с миллионами яиц внутри. Маленькие жучки будут вылетать из твоих глаз и дыхательных путей и попадать на других людей…

Босс Шоу недовольно пробормотал:

– Не пугай ребенка.

Поэт медленно убрал руку.

– Я серьёзно.

Ань Чжэ вспомнил тот день, когда Лу Фэн разрезал желудок разнородного вида на станции снабжения. Его брюшная полость и дыхательные пути были полны полупрозрачных яиц. Он спросил:

– Тогда что делать?

Поэт покачал головой.

– Мы можем только молиться о том, чтобы в центре рассеивания не произошло серьёзных инцидентов или что машины для рассеивания вскоре будут отремонтированы. В противном случае… – он тихо вздохнул. – В противном случае, либо вся база будет заражена, либо вновь настанет Судный день.

Ань Чжэ нахмурился и посмотрел в окно на пустые улицы. Затем он слушал, как Босс Шоу спрашивает:

– Ты знаешь о Судном дне?

– Я немного слышал об этом, – ответил Поэт.

Босс Шоу вздохнул.

– Я думал, что смогу нормально жить до тех пор, пока буду честно оставаться на базе.

– База находилась в безопасности слишком долго, – Поэт всё ещё смотрел вдаль. – Я всегда забываю, что безопасность временна, а опасность вечна. Жизнь – это не то, что мы заслужили. Жизнь – это подарок.

Ань Чжэ не понимал и не умел задавать вопросы.

У него был только один вопрос.

– Что такое Судный день?

Босс Шоу посмотрел на него:

– Я забыл спросить тебя. Что не так с твоей одеждой?

Ань Чжэ: «……»

На нём был плащ Лу Фэна, а в кармане находилось руководство по работе и ручка Лу Фэна. Босс Шоу прищурился.

– Где ты был, когда мы с Поэтом оставались в палатке прошлой ночью? – спросил старик. – Ты спал с ним?

– Нет, – Ань Чжэ всегда чувствовал, о чём Босс Шоу спрашивал его, и прошептал: – Он не спал.

Босс Шоу усмехнулся.

– Откуда ты знаешь, что он не спал? Ты спал с ним. Скажи это.

Ань Чжэ знал, что не может этого сказать, и притворился глухим.

– Что такое Судный день?

Поэт спросил его:

– Ты знаешь, как появился закон судьи?

– Я не знаю, – ответил Ань Чжэ.

Поэт посмотрел на Босса Шоу.

– Этот старый джентльмен должен знать.

Босс Шоу гордо поднял голову.

– Я знаю.

Поэт задумался:

– Твой возраст?

Босс Шоу не ответил и просто сказал:

– Когда я был молодым, все поддержали этот законопроект.

Поэт сел на угол кровати к Ань Чжэ. Его серая тюремная форма протёрлась в некоторых местах, а длинные чёрные волосы были просто завязаны за спиной. Лицо его оставалось очень спокойным, но, когда он заговорил, в его голосе появилось какое-то разочарование. Возможно, это был тон, обычно используемый в профессии Поэта.

– Закон судей длится почти семьдесят лет. Я думаю, что Северная база очень благодарна за это, но я не знаю многого. На базе слишком мало стариков.

Интерес Босса Шоу, похоже, наконец, переключился с вопроса о том, где спал Ань Чжэ, и он играл с маленькими кукольными деталями, которые достал из кармана.

– Я также слышал, как люди говорили об этом, когда был ребёнком.

Поэт попросил:

– Расскажи.

– Все были напуганы после того, как Юго-Восточная база пала. В то время степень гетерогенной мутации была не так велика, как сейчас. Если люди возвращались из-за пределов базы, они просто проходили обследование всего тела, и было уже хорошо, если не было ран и других ненормальных мест. В каждой части базы располагались солдаты, и как только обнаруживалась мутация, её немедленно убивали, – Босс Шоу объяснил: – Ультразвуковые диспергаторы ещё не были изобретены, и летающие насекомые могли вызвать беспорядок на базе. Большие, с очевидными мутациями, убивались солдатами. Маленьких нельзя было поймать, и база была полна ловушек для насекомых. Несовершеннолетним не разрешали покидать базу, поэтому они сформировывали команды по уничтожению насекомых и повсюду убивали их.

– Эра военного хаоса, – сказал Поэт.

– Почти, – Босс Шоу продолжил. – Я был ловцом насекомых, когда был ребёнком. Более десяти лет спустя появился ультразвуковой инструмент для рассеивания, и ни одно насекомое больше не могло проникнуть на всю территорию базы.

– К тому времени Закон судьи был принят.

– Да, – ответил Босс Шоу. – Однако этот законопроект был внесён не из-за насекомых, а из-за одного видео наблюдения. Проверяющий водонапорной башни регулярно проверял видео наблюдения и увидел, что что-то случилось в углу. Место оказалось слишком тёмным и неясным, поэтому никто не заметил этого в то время. В тот момент, когда видео посмотрели, проверяющий был напуган. Он никогда не мог представить такую сцену.

Ань Чжэ заинтересовался историей Босса Шоу, и увидел, как Поэт слушает со всем своим вниманием.

Он услышал, как Босс Шоу продолжил:

– Он увидел человека в странной позе, идущего к очистному водоёму. Затем этот человек сел, как будто у него не было костей. Я слышал, что человек на видео выглядел как человекоподобная пиявка. Садясь, он вытянул ноги в бассейн.

Поэт спросил:

– Это был гетерогенный вид, загрязняющий воду выделениями?

Босс Шоу улыбнулся.

– Хе-хе, я не буду вас так пугать.

Поэт поднял брови.

– Нога этого человека стала полупрозрачной белой штукой, и она взорвалась. Большой кусок его попал в воду. Это невозможно описать, – Босс Шоу покачал головой. – Затем всё тело этого человека также попало в бассейн, и уровень воды поднялся на дюжину пунктов. Я слышал, как люди говорили, что это были белые цветы, фаршированные мясом. Этот водный бассейн был частью системы циркуляции воды на базе.

– Вода, которая вытекает оттуда, является питьевой водой базы. Хуже всего было то, что видео было записано более 20 часов назад.

Поэт слегка нахмурился. Его живот, казалось, сжался, и после того, как его кадык несколько раз дёрнулся, ему, наконец, удалось заговорить.

– Весь город был заражён.

– Да, – кивнул Босс Шоу. – Маяк предоставил результаты исследования и обнаружил, что это вид неоднородности водного моллюска. Распространение в воде может быть его методом размножения. Короче говоря, на всей базе повысился риск заражения, и никто не был в безопасности. Сразу после этого законопроект приняли.

Поэт открыл рот.

– Существует информация, что судьи первого поколения и Суд высшей инстанции изначально не принадлежали к военным, но были подчинёнными Маяка.

– Это правда, что после вторжения водной неоднородности учёные Маяка изучали гуманоидные формы и лучше понимали их характеристики. Они сформировали Суд высшей инстанции и организовали проверку всех на базе в течение десяти дней. Ни у кого не было ран, но любой мог заразиться. Не было никакого метода проверки, и они могли полагаться только на визуальное наблюдение и интуитивное суждение. Хотя ты ничего не делал, только пил воду, если Суд высшей инстанции хотел, чтобы ты умер, ты был бы мёртв, – Босс Шоу вздохнул. – За эти десять дней кровь действительно текла рекой. Говорят, что половина всей базы погибла.

– Примерно то же самое, что и в информации, которую я собирал ранее, – сказал Поэт: – Эти десять дней – легендарный Судный день.

– Что касается вас, которые играют с ручками и пишут вещи, вы говорите о тех десяти днях, которые были «Судным днём», и говорите, что это то, что Бог… – Босс Шоу нахмурился.

Поэт улыбнулся.

– В последний день весь мир будет судим перед Богом, и вы попадёте на небеса или в ад. Это Судный день.

– Кто знает? – Босс Шоу нахмурился, отряхнув грязь с рукавов. – База Вирджинии услышала об этом и протестовала против решения нашей базы. Они отправили научно-исследовательские группы с машинами для выявления разнородных видов. Они также использовали беспилотники для повсеместного размещения оппозиционных листовок, упрекая Северную базу в потере человечности и нарушении прав человека. Что случилось потом?

Поэт прошептал:

– Три года спустя гуманоидное морское гетерогенное тело вторглось на базу Вирджинии, и было объявлено о её падении.

– Благодаря глупости Вирджинии, закон судей официально закрепился. Любой судья может стрелять и убивать. Если судья не может принять решение, оно будет передано на усмотрение судьи, и они не будут нести ответственность за любые неправильные убийства. Судья – это Бог, – Босс Шоу ухмыльнулся. – Жаль, что Боги сходят с ума. Было так много убитых людей, что ничего не могло быть остановлено. Ученые Маяка, ответственные за суждение, менялись один за другим. Трое сошли с ума за десять лет, а два покончили с собой. Никто не хотел занимать эту должность, поэтому военные забрали её.

– Военные размещались в пустыне на протяжении многих лет и видели много монстров. Их способность различать разнородные виды неплоха, и их психологическое качество также странное. Частота замены судей уменьшилась с одного сумасшедшего в три года до одного сумасшедшего каждые пять лет. Лу Фэну было меньше двадцати, когда он стал судьёй. Я думал, что он слишком стар, и держал пари, что он не продержится даже три года, – Босс Шоу пожал плечами. – Я потерял много денег. Сейчас он в этой должности уже седьмой год. Хаббард сказал, что он убил столько же людей, сколько предыдущие судьи вместе взятые, и это число умножается с каждым годом. Все знают, что он недалеко от безумия.

– Человек, которого судят, или человек, который судит, трудно сказать, на кого оказывается большее психологическое давление, – Поэт прислонился к стене. – Однако, поскольку полковник Лу настроен спать с ребёнком, похоже, он далёк от потери контроля. Нет, это неправильно, – в тот момент, когда он закончил говорить, он нахмурился и изменил свои слова. – Для бездушного человека, такого как полковник Лу, это один из предвестников безумия.

Он подошёл поближе к Ань Чжэ и, с похожим на Босса Шоу взглядом в глазах, спросил:

– Как он? Он сделал тебе больно?

Ань Чжэ плотно обернул вокруг себя одежду и сгрудился в углу, не желая с ними разговаривать.

«Шлёп»!

Прозвучал хлопок. Атмосфера в комнате замерла, и все трое посмотрели на источник звука. Разноцветный жук врезался в стекло окна.

Судный день (21)

Где-то внизу кричала женщина. Возможно, она также увидела насекомых.

Жук медленно полз по стеклу. Он был размером с ладонь, и на восьми тонких лапках виднелись маленькие плотные бугорки. Эти неровности плавно прилипали к поверхности стекла. В центре находился большой кончик иглы с маленькой белой точкой, которая оказалась его присоской. Длинное коричневое щупальце волочилось за ним, словно хвост, оставляя на стекле след тёмно-коричневой жидкости. Казалось, он хочет попасть внутрь.

Поэт протянул руку и провёл пальцем между щелями в окне.

– Всё в порядке. Оно запечатано, жук не сможет пролезть.

– Одно поколение не так хорошо, как другое, – воскликнул Босс Шоу. – Чем дальше, тем страшнее они становятся. Совсем как червь раньше.

– Это слияние генов, – Поэт смотрел на стекло. – Чем выше слияние, тем более странный внешний вид и тем сильнее инфекционная опасность. Я знаю учёного, который говорил, что все исследования людей за прошедшее столетие так и не объяснили до сих пор принцип заражения.

Босс Шоу ответил «О».

Он произнёс это бессмысленным тоном, но его тело сжалось в углу комнаты, как можно дальше от окна.

– Ты можешь закрыть шторы?

– Я хотел бы увидеть город, – Поэт опустил штору наполовину. Комната погрузилась во тьму, и его очертания отражали странную грусть во мраке. – Это… я не знаю, как долго ещё продлится жизнь города.

Ань Чжэ выглянул наружу. Утром под тусклым небом растянулся серый город. Половина его была скрыта слабым белым туманом. Солнце вставало, и туман исчезал. Несколько гигантских механических структур попались ему на глаза. Они стояли высоко и пронзали небо. У людей всегда много странных приборов. Эти устройства обеспечивали безопасность базы, но иногда они не могли этого сделать, как, например, сейчас.

В это время Поэт обратился к Ань Чжэ.

– Кажется, ты совсем не боишься.

Ань Чжэ поджал губы и не знал, как ответить. Поэт опустил штору и улыбнулся ему.

– Ты действительно странный.

– В самом деле?

– Ты слишком тихий, как будто всё, что происходит вокруг, не имеет значения, – заявил Поэт. – В наше время очень мало людей с такой индивидуальностью.

– Может быть, – улыбнулся Ань Чжэ.

Должна быть разница между грибом и человеком. Он пытался заставить себя казаться более человечным, спрашивая Поэта:

– Так что же нам теперь делать?

Поэт думал об этом три минуты, прежде чем ответить:

– Молиться. Молитесь, чтобы ультразвуковые диспергаторы не были полностью повреждены, или молитесь, чтобы насекомые оказались просто группой без мозгов, выживающей благодаря инстинкту. Ещё молитесь, чтобы наше стекло оказалось достаточно крепким, и его нельзя было легко разбить.

Как только он договорил, за окном возник непрерывный шум. Это был звук бесчисленных насекомых, бьющихся в стекло. Босс Шоу мрачно уставился на Поэта.

– Я помолюсь, чтобы ты стал немым.

Поэт запаниковал и быстро задёрнул шторы.

– Не смотрите.

– Я видел это, – заявил Босс Шоу. – Надвигается прилив насекомых.

В следующий момент выражение его лица внезапно изменилось.

– Быстро! Проверьте вентиляционные отверстия!

Поэт посмотрел на угол комнаты.

– Здесь есть вентиляция!

Они смотрели в направлении над головой Ань Чжэ. Это была дыра, ведущая во внешний мир, защищенная лишь проволочной сеткой. Тем не менее, из-за многих лет неисправности она заржавела и порвалась. Поэт увидел это и оторвал рукав, передавая его Ань Чжэ.

– Сначала заткни дыру!

Ань Чжэ встал. Вентиляционное отверстие оказалось не маленьким, и он правой рукой сложил ткань и набил её внутрь него.

– Этого недостаточно.

Поэт оторвал ещё один кусок. Ань Чжэ одной рукой держал первый ком, а другой – новый кусок ткани. Его правый указательный палец внезапно резко заболел.

Движения Ань Чжэ на мгновение прекратились, прежде чем он продолжил набивать ткань, как ни в чём ни бывало. Вентиляционное отверстие теперь было полностью заблокировано, и он снова сел на кровать. Босс Шоу и Поэт обошли вокруг, чтобы проверить, есть ли в комнате какие-либо другие отверстия, в то время как Ань Чжэ поднял к глазам указательный палец.

На нём появилась красная точка размером с булавку. Текстура кожи слегка изменилась на белый мицелий. Когда два других человека отвернулись от него, он резко потянул и отломал этот мицелий. Новый мицелий вырос из разлома и снова превратился в человеческий палец. Новый палец без каких-либо ран. Ань Чжэ не знал, полезно ли это или нет. Оторванный мицелий, похоже, не имел никаких проблем, но у него не было другого пути.

– Других дыр нет, – обернулся и сообщил Поэт.

Ань Чжэ ответил:

– … Да.

Однако звук жуков, ударяющихся в стекло, усиливался всё больше и больше. Стекло гремело, как будто оно готово разбиться в следующий момент. Радио в коридоре продолжало транслировать инструкции, но это казалось сущей ерундой:

«Пожалуйста, закройте двери и окна. Не паникуйте».

Поэт сел, его лицо слегка побледнело.

– Слушайте Бога.

– Ты, быстро заткнись! – Босс Шоу выглядел серьёзным, когда кричал на Поэта. Затем он взглянул на Ань Чжэ.

Ань Чжэ был сбит с толку.

– Что такое?

– Быстро, позвони своему мужчине.

Ань Чжэ: «……?»

___________________

Первый район, центр рассеивания.

Огромный чёрный ультразвуковой рассеиватель стоял под серым небом, как гигантский цветок, расцветающий в городе. Машина ехала по дороге, здания продолжали отступать, а тень рассеивающего прибора перед ними быстро увеличивалась.

– Если центр рассеивания разрушен… – послышался голос Лу Фэна. – Будут ли работать другие устройства рассеивания?

– Они могут перестать работать, – исследователь помолчал, прежде чем ответить. – Работа диспергатора слишком сложна. Чтобы гарантировать, что внешний город полностью покрыт ультразвуковыми волнами, интенсивность и диапазон волн всех рассеивателей однородны и дистанционно распределены центром рассеивания. Если центр будет повреждён и аварийные процедуры не начнутся вовремя, я боюсь, что возникнут очень серьёзные последствия.

Однако это наихудший сценарий. Вероятность очень мала, – он продолжил: – Диспергатор №1, принадлежащий центру рассеивания, является крупнейшим ультразвуковым диспергатором во всем внешнем городе. Мощность его слишком большая, и это оказывает неблагоприятное воздействие на организм человека. Таким образом, в районе 1 нет постоянных жителей и не так много персонала в центре рассеивания. В условиях недостаточности рабочей силы могут возникнуть другие причины для временной потери контакта. Это не обязательно…

Его голос внезапно затих, когда его взгляд пронзил окно, и он посмотрел на ультразвуковой диспергатор впереди. Более ста лет назад, весной мирных лет, тут росли листья, и садовник опрыскивал растения репеллентом, чтобы защитить их от насекомых. В этот момент по ультразвуковому рассеивателю – чёрному цветку с серыми, белыми, чёрными и жёлтыми выступами – ползли гигантские черви. Нет, это были не просто черви.

Дыхание исследователя внезапно сильно задрожало.

– Нет… – пробормотал он. – Полковник, вы это видите?

Лу Фэн ударил по рулю! Машина сделала захватывающий крутой вираж на узкой дороге и направилась назад по своему первоначальному курсу! Задние бронемашины вспыхнули в гневе, но в следующий момент все резко развернулись. В конце дороги чёрные клопы взлетели и упали, как фейерверк. Тела членистоногих ударились о стекло, и автомобиль бросило вперёд, словно шальную пулю.

В машине звук коммуникатора был доведен максимально до предела, и яростно зазвучал дрожащий голос оператора.

– Полковник, второй район, экстренная связь, волна насекомых разразилась, просим поддержки.

– Третий район, экстренная связь. Во время эвакуации было обнаружено большое количество насекомых-монстров, они тоже просят поддержки.

– Экстренная связь со Станции обороны города…

– Экстренная связь от Администрации города…

– Восьмой район, экстренной связи…

– Соедините меня с восьмым районом, – быстро перебил Лу Фэн. – Сможет ли подземное убежище безопасно принимать аварийных беженцев со всего города?

– Полковник Лу! – голос противоположной стороны был ещё быстрее. – Небольшая группа комаров проникла через вентиляционную систему, и на нашей стороне более десяти зараженных человек. Мы просим поддержки у Суда высшей инстанции!

Прошло три секунды молчания. Лу Фэн приказал:

– Убейте заражённых людей. Остальные укрываются и ждут поддержки.

Он отключил коммуникатор.

– Полковник, – послышался молодой голос. – Зал суда собран, жертв нет.

– Децентрализованная поддержка для каждого района. Район 8 является приоритетом.

– Да.

Он снова отключил коммуникатор.

– Полковник, – исследователь в машине заставил себя успокоиться. – Мы должны вернуться в главный город.

Голос Лу Фэна был мягким.

– Главный город?

– Главный город имеет независимую систему обороны и расселения, которая гарантирует абсолютную безопасность.

Скорость машины снизилась. Впереди была развилка. Лу Фэн задумался:

– А что насчёт Внешнего города?

– Весь город за пределами базы захвачен, монстры типа насекомых имеют преимущества в размерах и широко распространены. Опасность этой волны насекомых намного выше, чем у волны грызунов, которая когда-то поглотила Юго-восточную базу, – тон исследователя постепенно обрёл спокойствие. – Вы судья, но в этом случае вы не можете никого спасти.

Было достаточно аргументов, чтобы позволить исследователю восстановить здравомыслие и самообладание. Он даже улыбнулся, сказав:

– Сейчас нет смысла куда-то идти. Вы не можете уменьшить потери. Вы знаете, я прав. Вы не можете защитить что-либо ещё, но мы можем защитить себя.

В этот момент из коммуникатора снова раздался звук. Ситуация была срочной, поэтому Лу Фэн перевёл его в аварийный режим. Через три секунды на вызов была дана автоматическая связь. Это оказался не голос оператора.

– Полковник, – прозвучал чистый голос медленнее, чем привык говорить Лу Фэн, с мягкой лёгкостью между словами. – Твои вещи всё ещё здесь со мной.

Лу Фэн спросил:

– Где ты?

– Рядом со зданием городской обороны, – ответил Ань Чжэ. – … Здесь много насекомых, стучащих в стекло.

В конце фразы его голос задрожал, словно он боялся. Лу Фэн сделал пол-оборота руля и поехал по одной из дорог. Исследователь посмотрел на заброшенную дорогу и его глаза расширились. Его тело подпрыгнуло бы на месте, если бы не ремень безопасности. Он внезапно крикнул:

– Вы…

Лу Фэн, казалось, не слышал его слов и только проговорил в коммуникатор:

– Подожди.

Судный день (22)

Лу Фэн забрал Ань Чжэ, обернув вокруг его головы форменную куртку. Конечно, Поэта и Босса Шоу тоже вывезли, но им приходилось прикрывать головы своими руками.

Лу Фэн включил небольшой ультразвуковой рассеиватель у двери здания, временно очистив пространство в радиусе десяти метров. Ань Чжэ благополучно сел в машину, Поэт и Босс Шоу тоже в неё влезли, три человека сжались на заднем сиденье.

Лу Фэн вернулся на место водителя и сказал:

– Перегрузка.

Ань Чжэ необъяснимо почувствовал, что судья снова нацелился на него.

Босс Шоу выступил с инициативой сказать:

– Отчитываясь перед полковником, я не человек и не могу быть перегрузкой.

– О, – сказал Лу Фэн.

Он набрал номер.

– План спасения ультразвукового рассеивателя возможен, и рекомендуется организовать крупномасштабную эвакуацию жителей.

Затем из коммуникатора раздался голос Говарда.

– Переезд в подземное убежище?

Лу Фэн ответил:

– Сначала я отправлюсь в убежище 8-го района, чтобы подтвердить его безопасность.

– Спасибо за беспокойство.

Лу Фэн завёл двигатель, и их машина направилась в сторону 8-го района. По дороге коммуникатор Лу Фэна сходил с ума. Городское управление направило запрос о помощи, а пятый район попросил подкрепления. Сразу после того, как пятый район получил подкрепление, Суд высшей инстанции снова позвонил, чтобы сказать, что не хватает людей.

Позже ответ Лу Фэна стал очень механическим.

– Пожалуйста, переезжайте на городскую станцию обороны.

– Пожалуйста, переезжайте на городскую станцию обороны.

– Пожалуйста, переезжайте на городскую станцию обороны.

–  Спасибо, пожалуйста, переезжайте на городскую станцию обороны.

– Лу Фэн, ты, блядь…

На этот раз это оказался Говард. Лу Фэн просто сбросил звонок. Повесив трубку, он слегка нахмурился и спросил исследователя рядом с собой.

– Получили ли вы какие-либо сообщения из шестого района?

– Кажется, нет.

Лу Фэн позвонил по номеру.

– Шестой район?

– Здравствуйте, это городской офис шестого района. Могу я спросить…

Тон оператора был ровным, и даже Ань Чжэ удивился.

Лу Фэн нахмурился.

– Это Лу Фэн из Суда высшей инстанции. Какова ситуация в шестом районе?

Другая сторона на секунду остановилась.

– В шестом районе всё хорошо. Почему вы…

Лу Фэн снова прервал.

– Всё хорошо?

– Да.

Лу Фэн просто повесил трубку и взглянул на исследователя. Сначала исследователь был ошеломлён, а потом не мог скрыть своего волнения:

– Есть только одно объяснение. Аварийная процедура ультразвукового диспергатора шестого района успешно активирована.

– Ух ты! – воскликнул Поэт.

Лу Фэн продолжал звонить по коммуникатору.

– Это Лу Фэн из Суда высшей инстанции. Пожалуйста, подтвердите, что всё в порядке в шестом районе. Пожалуйста, подтвердите, что рассеиватель работает нормально.

– Всё хорошо, – голос оператора звучал немного смущённо. – Полковник, что происходит?

– Хорошо, – ответ Лу Фэна был кратким и прямым. – Немедленно поднимите стену, подтвердите поставку материалов и подготовьтесь к аварийному укрытию.

– Да!

– Говард, ситуация изменилась. Весь город должен эвакуироваться в шестой район.

– Хорошо, – ответили с той стороны. – Станция обороны города будет отвечать за спасение и переброс жителей.

– Получено, – ответил Лу Фэн. – Суд высшей инстанции отвечает за проверку людей.

– Спасибо за беспокойство.

Повесив трубку, Лу Фэн снова набрал номер. Ань Чжэ заметил, что число очень короткое.

– Это Главный город, Центр единого фронта. Здравствуйте, полковник Лу.

– Суд высшей инстанции, Лу Фэн. Запрос разрешения суда по всему городу.

– Пожалуйста, укажите ожидаемый уровень смертности и продолжительность казни.

Лу Фэн молчал три секунды.

– 60% и пять дней.

– Пожалуйста, подождите.

– Суд по всему городу… – Ань Чжэ услышал бормотание Поэта. – Это…

Босс Шоу смотрел прямо перед собой.

– Судный день.

Через пять минут раздался звук из коммуникатора.

– Суд разрешён.

– Да.

Машина развернулась и направилась в сторону шестого района. По пути Ань Чжэ почувствовал, что Лу Фэн чрезвычайно молчалив.

Как только они въехали на дорогу пятого района, перед ними оказалась припаркована огромная бронемашина оборонительной станции города. Уродливый ультразвуковой инструмент был временно установлен на крыше бронемашины, и военные спасали жителей из здания. Лу Фэн остановил броневик и открыл дверь.

Он сказал им:

– Я иду на собрание, чтобы подготовиться к Судному дню. Вы идёте с городской стражей.

Ань Чжэ мог только слепо подчиниться приказу судьи. Только когда солдаты городской оборонительной станции засунули его в броневик, он вдруг вспомнил, что забыл вернуть плащ Лу Фэну. Лу Фэн даже не спросил о нём.

Было уже слишком поздно выходить на улицу и искать Лу Фэна. Раздался приглушённый звук, когда отсек бронемашины закрылся, свет исчез, и они направились в шестой район. В темноте вокруг него находились люди. Поэт крепко схватил его за руку, а другой рукой схватил рукав Босса Шоу. Машина слегка раскачивалась, и в этом жарком и влажном воздухе откуда-то раздался крик.

– Ты это слышал? – заговорил Поэт. – В этот Судный день ожидаемая смертность составляет 60%.

Ань Чжэ сказал:

– Да.

– Я немного напуган, – пробормотал Поэт. – Будем ли мы жить дальше?

Ань Чжэ не знал. Он немного нервничал, но не из-за Судного дня, а из-за укуса насекомого. Поэт, казалось, почувствовал его скованность и похлопал его по спине.

– Не бойся и сначала поспи.

Юноша нежно что-то напел и закрыл глаза. Машина слегка дрожала, позволяя людям легко войти в сонное состояние.

Мир потемнел, и перед его глазами внезапно открылась сцена. Земля, ветер, неопределённое, но широкое пространство и странные колебания, которые люди не могли видеть. Он летел в окружении ветра, его тело было очень лёгким. Куда он летел? Он увидел нечёткий серый город, излучающий температуру.

Ань Чжэ проснулся с резким толчком.

Он тупо смотрел во тьму перед собой. Сцена была слишком расплывчатой. Он не знал, что это значит. Однако он уже сталкивался с подобной сценой. В пещере Бездны, когда его мицелий впитал кровь Ань Цзэ и укоренился во внутренних органах и костях Ань Цзэ, человеческое знание перешло к нему.

Ань Чжэ вздохнул и опустил голову. Укушенный палец беспокойно тёрся о большой палец. В Бездне ни один монстр не подумал бы о борьбе с грибами. Однако он иногда сталкивался с некоторыми живыми существами. Его мицелий был оцарапан шипами винограда, но он не заразился. Он не знал, было ли это из-за удачи или по любой другой причине.

Как насчёт этого времени?

___________________

Катастрофа произошла так же внезапно, как и суд.

Была уже поздняя ночь, и на въезде в шестой район горел тусклый жёлтый свет. Большое количество людей выстроилось вдоль стены, как длинная змея, и растянулось без конца. Послышался звук крыльев насекомых, трепещущих со всех сторон. Можно себе представить, как они смотрели на город ревнивыми глазами, как будто это тёплое место, где они могли размножаться. В то же время послышался грохот колёс, и почувствовалась вибрация земли, раздавленной приближающимися тяжёлыми машинами. Военные постоянно спасали жителей из различных жилых районов, железнодорожные транзитные поезда также отвечали за перевозку жителей. Время от времени в поезда пролезали насекомые, но военные не в состоянии были всё отследить. Как только жители добирались до окраин шестого района, их помещали в конец очереди и оставляли ждать суда.

Процесс казался чёрной рекой бесчисленных людей. Они медленно двинулись вперед. После прохождения суда они могли войти в безопасный 6-й район.

Механическое вещание продолжало подчёркивать слова «пожалуйста, соблюдайте дисциплину в очереди» и «пожалуйста, будьте терпеливы». Раздавались случайные крики, когда живой человек мутировал, и солдаты, патрулирующие очередь, немедленно убивали его. После нескольких выстрелов толпа сменила первоначальное беспокойство на молчание. Они продвигались очень медленно, и никто не хотел идти вперёд, но солдаты всё время их подгоняли.

Однако основной источник выстрелов был не в центре линии, а возле ворот стены.

– Семьдесят лет, – пробормотал старик. – Судный день снова наступил.

Девятилетний мальчик, которого держал за руку старик, посмотрел со страхом, но он не получил никакого утешения, о котором стоило бы упомянуть. Глаза старика были пусты, и он только крепче сжал ладонь мальчика.

Снаружи это насекомые, убивающие людей. Их спасли от нашествия насекомых, но в районе 6 люди убивали людей. Бог судил мир, и в основе его всё ещё добро и зло. Перед Судом высшей инстанции некоторые люди не могли поделать ничего другого, кроме как умереть.

Ночная тьма усилилась, и издалека донёсся шум ветра, похожий на отдалённый прилив. Прозвучал выстрел, и мужчина перед Ань Чжэ упал. Двое солдат оттащили его тело. В каждом жилом районе стоял огромный мусоросжигательный завод, и теперь он сжигал тела.

Прозвучал ещё один выстрел, и другой человек упал. Ряды уменьшались, и убитых людей было больше, чем тех, кто вошёл в город после суда.

Линия продолжала двигаться вперёд, и Ань Чжэ увидел структуру процесса.

Первой шла буферная зона, тщательно охраняемая городской стражей. Если у человека есть мутационная характеристика, которую можно различить невооруженным глазом, то охранники убьют его первыми. После первого прохода по обеим сторонам ворот стояли четыре судьи, каждый из которых имел право вето, которое позволяло им убивать в любое время, если они думали, что этот человек не человек, независимо от того, соответствовало ли их решение мнению коллег.

Они застрелили около четверти всех погибших. Процесс откладывания яиц отличался от ранения. Процесс этот очень медленный, и характеристики заражения многих людей не очевидны. Чаще всего судьи смотрели друг на друга и позволяли человеку пройти.

В это время человек сталкивался с самым кровавым местом, последним уровнем.

Лу Фэн.

У него не было торжественной позы, он не сидел и не стоял прямо. Он лениво прислонился к двери, казалось, небрежно играя с пистолетом в руке. Он применял этот пистолет, чтобы использовать высшие и окончательные права на суде.

Был произведён ещё один выстрел, и он казнил двенадцатилетнего ребёнка, который всё ещё наблюдал за Лу Фэном, когда упал замертво.

Молодой судья побледнел. Его горло сжалось, когда он наклонился, пытаясь сдержать тошноту. Лу Фэн посмотрел туда.

– Замена.

Солдаты уводили судью, и в течение короткого времени никто не представал перед судом. Сотрудники городского офиса в белых рубашках подошли к каждому судье, принеся им по бутылке ледяной воды с зелёными листьями мяты. Однако Лу Фэн не хотел этого. Менее чем через минуту прибыл новый судья, и процесс возобновился.

Босс Шоу и Поэт толкали друг друга, никто из них не хотел идти вперёд. Наконец, Ань Чжэ был вытеснен первым. Охранник посмотрел на него и сделал жест, предложив пройти. Ань Чжэ продолжал двигаться вперёд. Четверо судей осмотрели его и пропустили.

Ань Чжэ встал перед Лу Фэном. Зелёные глаза судьи уставились на него, слегка тусклые, без какой-либо эмоциональной окраски. Глаза его были такими же, как в тот первый день, когда они встретились. Ань Чжэ слегка опустил взгляд.

По совпадению он был на человеческой базе только в течение месяца, но это уже четвёртый раз, когда он предстал перед судьёй. Утром его ужалило насекомое, но ничего особенного не произошло, кроме странных образов, мерцающих в его голове. Если Лу Фэн не заметит проблемы…

Он просто подумал об этом, когда увидел, как Лу Фэн поднял левую руку и слегка опустил её – жест того, что можно пройти. Ань Чжэ вздохнул с облегчением и прошёл. Плащ и рабочее руководство Лу Фэна всё ещё были с ним, но явно неуместно отдавать их Лу Фэну сейчас.

Он остановился у входа.

Перед ним стояли большие военные грузовики, прижатые друг к другу максимально компактно. Каждый мог вместить 60-70 человек. Люди, которые проходили через ворота, могли сесть на автомобиль. После того, как машина заполнится, военные отвезут их в укрытие – в несколько пустующих жилых домов. Если даже пустующие здания заполнятся, их отвезут к обычным зданиям и оставят в комнатах жителей. В общем, ещё есть куда идти.

Если они жители 6-го района или имели близких родственников и друзей здесь, они могли отправиться по своим делам. Через минуту вошли Босс Шоу и Поэт.

– Уф, – Босс Шоу вздохнул. – Я живой.

– Когда мы были спасены из городского оборонительного поста, он позаботился о том, чтобы мы не были заражены, а затем мы оставались в машине весь путь. Естественно, мы должны пройти, – улыбнулся Поэт.

Босс Шоу уставился на него.

– Кто был первым, кто предстал перед судом?

– Я забыл, – ответил Поэт.

Босс Шоу похлопал Ань Чжэ по плечу.

– Где твой дом? Я должен найти место для сна. Я не спал два дня.

Ань Чжэ сказал ему:

– Я не пойду домой.

Босс Шоу нахмурился.

– Тогда что ты будешь делать?

Ань Чжэ сжал пальцы на одежде.

– Буду ждать, когда он освободится, чтобы я смог вернуть вещи.

Босс Шоу похлопал его по голове.

– Забудь об этом, тогда я не смогу пойти к тебе домой.

Он добавил:

– Хорошо, я тоже найду своего любовника.

Ань Чжэ смотрел, как его босс уходит, не в силах понять, почему он использовал слово «тоже».

Затем он услышал, как Поэт сказал:

– … Босс Шоу работает на третьем подземном этаже в течение многих лет и по меньшей мере 90% порнографических книг и фильмов взято из его магазина. Говорят, что, когда он был молод, он имел бесчисленное множество любовников.

Ань Чжэ обнаружил, что его босс оказался очень известным.

– Ты его знаешь?

– База большая, – Поэт засмеялся. – Кто не знает, что делает Босс Шоу?

– Однако, став старым, он оказался не очень романтичен, – Поэт продолжил. – Теперь, когда я упомянул третий подземный этаж, мне вспомнилась Ду Сай. Ты видел её? Ду Сай – самая красивая женщина во внешнем городе.

Ань Чжэ кивнул.

Поэт вздохнул.

– Я не знаю, где она сейчас. Мне было бы жаль, если бы она умерла…

Ань Чжэ ничего не говорил.

Поэт был заключён в тюрьму и, естественно, не знал, что владелец третьего подземного этажа чёрного рынка умерла в преддверии сезона размножения. Затем, глядя на слегка нерешительное выражение лица Поэта, Ань Чжэ вдруг что-то понял. Один человек будет опечален смертью другого. Это была их уникальная эмоция. Это может быть одной из причин, почему люди больше боялись смерти, чем любые другие существа.

– Ты снова показываешь это выражение, – сказал ему Поэт.

– Какое?

– Как будто всё, что здесь происходит, не имеет ничего общего с тобой, а ты просто смотришь, – Поэт положил локоть на плечо Ань Чжэ и шутливо сказал: – Кажется, что ты смотришь на нас и жалеешь нас. На секунду я подумал, что ты бог.

Ань Чжэ моргнул, не понимая. Он не был человеком. В конце концов он разнородный.

– Это прошло сейчас, – Поэт вздохнул. – Теперь ты как маленький дурак.

Ань Чжэ: «……»

Поэт похлопал его по плечу.

– Я тоже ухожу.

Ань Чжэ задавался вопросом:

– Куда ты идёшь?

– Куда захочу. В городском приюте нет места для меня, и я хочу сбежать из тюрьмы.

Он улыбнулся Ань Чжэ.

– Прощай.

Ань Чжэ смотрел, как его спина исчезает в темноте. Поэт сидел в тюрьме без коммуникатора и удостоверения личности. Ань Чжэ не знал, куда он мог пойти. Ань Чжэ думал, что, возможно, он пойдёт к своему парню. Или, может быть, он пошёл бы к кому-то другому, чтобы рассказать историю базы. Затем через три дня городские стражники снова заберут его.

Судный день (22)

После того, как Поэт ушёл, у подножия стены остался только Ань Чжэ. Это было открытое пространство. Он не единственный, кто стоял здесь. Рядом с ним задержалось много людей, а некоторые собрались вдалеке, делая что-то неизвестное.

Временно поднятая разделительная стена была невысокой и прозрачной, поэтому он мог видеть спину Лу Фэна.

Полярное сияние в небе переливалось и меняло форму. Каждую ночь цвет неба отличался от цвета предыдущей ночи. Тела постоянно оттаскивали от ворот, но в район входило мало людей. Звук выстрелов и смерти казался единственной вечной вещью. Ночной ветерок пропитался кровавым запахом. Ань Чжэ не мог видеть выражение лица Лу Фэна. Он просто думал, что его спина очень красивая, очень одинокая.

Один человек будет опечален смертью другого. Будет ли судья опечален смертью людей, которых он убил? Возможно, он привык к этому.

За его спиной раздался звук шагов.

– Почему ты здесь? – это был голос, который, казалось, знал его.

Ань Чжэ обернулся, увидев молодого судью, который часто ходил с Лу Фэном. Этот человек держал бутылку воды с листьями мяты, и он выглядел не слишком хорошо, но выражение его лица всё ещё оставалось очень нежным.

– Ты не возвращаешься?

Ань Чжэ кивнул.

– Я хочу вернуть это полковнику, – он снял плащ и спросил: – Можешь ли ты передать ему эти вещи вместо меня?

Судья улыбнулся.

– Ты ждёшь его?

Ань Чжэ подумал об этом. Он надел плащ полковника только один раз, но все, казалось, думали, что у них какие-то отношения.

Он сказал:

– Я и полковник… Мы не очень знакомы.

– Знаю, – ответ судьи был неожиданным. – Просто раньше я не видел полковника ни с кем другим.

Он протянул руку:

– Дай их мне.

Ань Чжэ убедился, что рабочее руководство и ручка на месте, перед тем как сложить плащ, и передал его. Судья придержал его за руку и слегка опустил свои красивые ресницы.

– Полковник долго ждал, – прошептал судья. – Ты действительно не будешь ждать его?

В этот момент сияние в небе внезапно изменилось и как молния резко осветило небо и землю. Сердце Ань Чжэ заколотилось, и неотразимый инстинкт наполнил его. Он не мог не посмотреть на фигуру Лу Фэна у городских ворот, высокого и одинокого ночью. У него внезапно возникло ощущение, что, если он уйдет сейчас, то больше не будет иметь ничего общего с этим человеком до конца своей жизни.

Он снова схватил плащ. Судья внимательно смотрел на него.

– Я… – Ань Чжэ заявил. – Я подожду его.

Судья мягко улыбнулся, развернул плащ и снова накинул его на Ань Чжэ.

– Спасибо.

Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть на Лу Фэна. За время разговора Лу Фэн убил ещё двух человек. Он спросил:

– Когда он отдохнёт?

– Не знаю. Возможно, через два или три часа.

Ань Чжэ сказал ему:

– Спасибо.

Затем он услышал, как судья спросил:

– Как ты познакомился с полковником?

Ань Чжэ вспомнил тот день.

– У городских ворот… – он пропустил вопрос о своей споре. – Он подозревал, что я не человек, и взял меня на генетический тест. Я прошёл.

Судья поднял брови.

Ань Чжэ продолжил:

– Потом я был арестован им.

Глаза судьи изогнулись, когда он улыбнулся.

– Я знаю. У тебя много смелости, чтобы делать такие вещи.

Ань Чжэ: «……»

– Тогда я немного боялся холода на городской оборонительной станции. Он одолжил мне свою комнату на ночь, – Ань Чжэ отсчитал по пальцам. – Тогда мы с друзьями оказались в ловушке в комнате. Я не знал, что делать, и позвонил ему. Он помог мне прийти сюда.

Закончив, он задумался:

– Часто ли полковник помогает другим?

Если это так, Лу Фэн действительно хороший человек.

– Не знаю, вокруг него обычно никого нет, – ответил судья.

Затем он добавил:

– Иногда я хочу помогать людям, но шансов нет. Никто не будет обращаться за помощью в Суд высшей инстанции.

Ань Чжэ поджал губы.

– Ты действительно хороший.

Он добавил:

– Ты не похож на судью.

Характер судьи был очень мягким, даже если сравнить его со всеми людьми, которых встретил Ань Чжэ. Судья улыбнулся.

– Многие так говорят. Возможно, такой талант, как полковник, более квалифицирован.

– Кажется так.

Он думал, что холодная личность Лу Фэна была причиной, по которой он мог сделать наиболее точное суждение.

– Этот год является седьмым годом, когда полковник работает в Суде высшей инстанции, – объяснил судья. – Гетерогенный ничем не отличается от человека по внешнему виду, но мы должны судить об их истинном виде. Иногда мы ошибаемся и по ошибке убиваем людей. Это самая трудная вещь в мире. Если судья смотрит на других судей, он может сказать судье, верно его решение или нет. Однако, по мнению самого судьи, никто не может сказать, прав он или нет. То, с чем борется Судья, невообразимо огромно. Там скрываются разнородные, сомнения других… и его самого.

– Поэтому я подумал, что у полковника есть нечто большее, чем безразличие, которое поддерживало его в течение семи лет в Суде высшей инстанции. Надеюсь, ты сможешь понять его, – сказал судья Ань Чжэ.

Этот судья всегда направлял тему к Лу Фэну, и Ань Чжэ видел его сквозь него. Затем судья слегка нахмурился и взглянул на стену возле них. Там собралось много людей, и толпа постоянно продолжала расти. Изначально Чжэ думал, что они жители района, которые пришли посмотреть, но все выглядели очень серьёзно, как будто на большом собрании. Они говорили. Их голоса были очень низкими, но Ань Чжэ смутно уловил несколько слов.

– Соотношение… ужасное…

– Четыре тысячи человек.

– … Начало…

Ань Чжэ увидел, что судья рядом с ним нахмурился и жестом показал на людей охранникам, стоящим на расстоянии. Пришла команда охранников, и собравшиеся под стеной рассеялись. Их были сотни, и после их распространения масштаб стал ещё больше. Новые люди постоянно приходили из района и присоединялись.

В толпе кто-то махнул, и Ань Чжэ убедился, что человек махал в его направлении. Ань Чжэ присмотрелся и увидел знакомое молодое лицо. Это был человек, которого он встретил в первый день, когда вошёл на человеческую базу, тот, который привёл его в корпус 117. В то время он протестовал.

Ань Чжэ вдруг понял, что делают эти люди, и уставился на них широко раскрытыми глазами. Человек во главе вытащил из своей одежды наполовину сложенный лист белой бумаги и развернул его. Большие слова «Протест против злодеяний судей» были написаны красным на белой бумаге.

Человек рядом с ним также развернул свою бумагу.

«Немедленно раскройте правила суда».

«Пожалуйста, опубликуйте пробные стандарты».

«Откажитесь повторить Судный день».

«Дайте отчёт за умерших».

«Убийство без причины не принято».

«Отказ от обеспечения безопасности базы при неизбирательных убийствах».

«Запрос на регулярную оценку психического состояния судей».

«Суду высшей инстанции: пожалуйста, несите ответственность за уровень потерь населения».

«Нынешнее количество убийств, совершённых Судом высшей инстанции, намного выше, чем у предыдущего поколения. Пожалуйста, дайте базе объяснение».

Под полярным сиянием эти белые листы разворачивались, как цветы, и сходились в тихом и плавном океане. Белый был океаном, а кроваво-красные слова были волнами этого океана.

Люди за стеной дрожали. Они вытянули шеи и посмотрели сквозь полупрозрачный барьер, чтобы увидеть ситуацию на противоположной стороне. Атмосфера молчания нарушилась этой внезапной переменой, и люди громко зашептались.

Ань Чжэ уставился на ворота. У городских ворот фигура Лу Фэна слегка сместилась, когда он посмотрел в сторону города, чтобы увидеть их. Это был просто мягкий взгляд. Он обернулся, как будто ничего не видел, заряжая пистолет и нажимая на курок. Другой человек упал в лужу крови, девушка с короткими волосами.

Если Ань Чжэ помнил правильно, это был одиннадцатый человек, убитый Лу Фэном подряд. Наступила очередь двенадцатого. Это был мужчина с бронзовой кожей, и его испуганные глаза отчаянно метались между Лу Фэном, судьями и глубоким лужей крови на земле. Он не мог сделать шаг вперёд.

Подошёл охранник с пистолетом и повёл его вперёд. Мышцы на лице мужчины дёрнулись, и он уставился на толпу, молча стоящую на противоположной стороне. Наконец он стиснул зубы, закрыл глаза и сел на землю.

– Я не пойду!

Этот шаг очень вдохновил протестующих за стеной, и они подняли свои знамена выше. За стеной сел второй человек.

Затем третий.

Четвёртый.

Это было похоже на проходящий поток. Всего за пять минут они все сели, как упавшие костяшки домино. Никто не говорил, и никто не вошёл в зону суда. Полярное сияние дико танцевало в небе и молча наблюдало за выражением лица Лу Фэна, когда люди отказались сотрудничать.

Суд был впереди, а насекомые – позади. Как будто, сидя здесь, они могли сопротивляться всему, что ждало их впереди и позади, обретая вечную жизнь…

Выражение лица Лу Фэна не изменилось. Он слегка опустил глаза и заменил магазин в своём пистолете на новый. Его слегка наклонённые брови и тонкие уголки глаз выглядели суровыми и резкими в обычное время. Теперь, когда он опустил глаза, он, казалось, выражал крайне безразличное презрение и насмешку.

С тихим щелчком магазин был заменён. Он приказал:

– Приведите его.

Охранники городской оборонительной станции некоторое время колебались. После того, как сцена оставалась полностью неподвижной в течение десяти секунд, двое охранников вышли вперёд и грубо потянули сидящего мужчину. Лу Фэн медленно поднял пистолет.

Все глаза сосредоточились на них. В толпе рыдала женщина, и это рыдание распространялось как вирус, становясь рыдающим океаном. Крики слышались отовсюду, как будто они предстали перед бойней вместо испытания. Возможно, суть Судного дня – резня, будь то сто лет назад или сто лет спустя.

Именно тогда звук бронированной машины сломал напряжённую атмосферу. Говард возглавил группу охранников и вышел из машины, спрашивая Лу Фэна:

– Что происходит?

Тон Лу Фэна был ровным.

– Жители отказываются сотрудничать.

Говард оглянулся и нахмурился, прежде чем слегка упрекнуть:

– Лу Фэн, ты не слишком много убиваешь?

Тон Лу Фэна остался прежним, но его голос слегка охрип.

– Нет.

– Ситуация сегодня актуальна, – заместитель Говарда протянул ему мегафон, и тот рассказал об этом жителям. – Речь идет о безопасности базы. Крупномасштабная инфекция может возникнуть в любое время. Пожалуйста, сотрудничайте с работой Суда высшей инстанции и станции обороны города.

Никто не двигался. Возможно, инфекция, которая могла разразиться в любое неизвестное время, была менее пугающей, чем оружие судьи перед ними.

Говард, видимо, заметил это молчание. Взглянув на знамёна протестующих, он на мгновение задумался, прежде чем сказать:

– Мы сделаем шаг назад. Суд высшей инстанции обнародует правила суда, и жители вновь войдут в процесс судебного разбирательства.

– Говард, – тон Лу Фэна был лёгким.

Толпа вдруг воскликнула! Это потому, что дуло Лу Фэна медленно повернулось в сторону Говарда. Говард замер, прежде чем нахмуриться.

– Полковник Лу, что вы пытаетесь сделать?

Охранники Говарда вышли вперёд, перезарядили оружие и нацелили его на Лу Фэна! Это безвыходное положение. Говард усмехнулся:

– Полковник Лу, я отсутствовал весь день, но клянусь, сегодня я не трогал насекомых.

Лу Фэн сказал ему:

– Вы заразились.

– Я понимаю, что Суд высшей инстанции хочет захватить городскую оборонную станцию и не хочет обнародовать правила суда, – Говард говорил тихим голосом. – Однако сейчас речь идёт о выживании базы. Полковник Лу, вам следует ограничить злоупотребление властью.

В тот момент, когда прозвучали эти слова, толпа зашевелилась.

Пальцы Лу Фэна напряглись на спусковом крючке. Мужчина не сказал ни слова, но его движения показали, что он хотел сделать. То же самое относилось и к городской страже. Их движения были ещё более явными. Очевидно, что, если Лу Фэн выстрелит в капитана Говарда, они сразу же застрелят его.

Гробовое молчание распространилось, как волна. В удушающей тишине за стеной крикнул мужчина.

– Противостоять власти судьи!

Все люди, как внутри, так и за стеной, выкрикивали этот лозунг.

– Противостоять власти судьи!

– Противостоять власти судьи!

– Противостоять власти судьи!

Голоса становились всё громче и громче, но Лу Фэн в центре внимания вообще не двигался. Ань Чжэ уставился на спину Лу Фэна и почти забыл, как дышать. Он мало что знал о Лу Фэне, но с его поверхностным пониманием он знал, что Лу Фэн действительно собирался стрелять.

Он умрёт.

Молодой судья рядом с Ань Чжэ также пробормотал:

– Нет…

Полярное сияние резко ударило, и атмосфера стала холодной, как лёд. В этот момент…

Пронзительная сирена пронзила глубокую ночь, затмевая крики. Белый свет внезапно появился на далёкой дороге, и этот свет продолжал мигать, приближаясь. Толпа должна была отойти, чтобы избежать его, поскольку белый механический автомобиль с нарисованным красным треугольником мчался вперед. Когда машина прибыла, дверь открылась, и молодой человек в белом халате высунул голову. Ань Чжэ узнал его. Он был у городских ворот месяц назад, именно этот молодой доктор провел генетическое тестирование Ань Чжэ.

– Я ответственный за отдел исследования Маяка, – доктор взял мегафон и несколько раз быстро вздохнул. – Первое поколение агента, связывающего гены, было успешно настроено час назад. Он может достичь быстрой целевой визуализации и займет всего…

Он задыхался и снова глубоко вздохнул, прежде чем объявить:

– … Это займет всего пять минут.

Люди не двигались, когда он выпрыгнул из машины и подбежал. Он открыл одноразовый шприц и шагнул вперёд.

– Директор Говард, если вы готовы к сотрудничеству.

Гарвард закатал рукава своей полностью закрытой защитной формы, и у него взяли кровь. Затем он поднял брови и уставился на Лу Фэна. Все остальные также наблюдали за Лу Фэном. Ань Чжэ знал, как они ждут результата, что генетический тест Говарда окажется нормальным, чтобы доказать, что судья действительно убивал без разбора.

Один из протестующих, стоящий за Ань Чжэ, пробормотал:

– Мы собираемся изменить историю.

Ань Чжэ увидел, как Лу Фэн опустил дуло с безэмоциональным лицом, лениво прислонившись к стене, и вытирал пистолет. Казалось, он ни о чём не заботится.

О чём он думал? Ань Чжэ задавался этим вопросом.

Три минуты спустя Лу Фэн закончил вытирать пистолет и пристегнул его себе на пояс, его глаза слегка скользили по окружающей толпе. Ань Чжэ уставился на него, и их глаза встретились на несколько секунд.

Ань Чжэ немедленно встал рядом с судьей, чтобы прояснить свою позицию. Лу Фэн, казалось, улыбнулся, но Ань Чжэ не мог видеть ясно, потому что человек повернул голову назад в следующую секунду.

Оставалась минута. Толпа демонстрантов стала более буйной и громкой.

Полминуты.

Десять секунд.

Они начали обратный отсчет.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

Свет на крыше машины стал красным и ярким. Внезапно прозвучал зловещий звук сирены.

«Тревога…»

На несколько секунд толпа погрузилась в тишину.

«Бах!»

Раздались выстрелы. Лу Фэн не учувствовал в этом. Охранники у ворот открыли огонь.

Тишина охватила толпу, и никто не говорил. Наконец доктор открыл рот.

– Полковник…

Лу Фэн ничего не сказал. Он только повернулся и пошёл к городу, минуя всех, включая Ань Чжэ. Тихая толпа стояла как замершие марионетки. Они отреагировали только тогда, когда он приблизился, медленно расступаясь и открывая ему путь. Его фигура предстала перед глазами Ань Чжэ и перекрыла в памяти фигуру, которая отвернулась от городских ворот месяц назад. Ань Чжэ видел, как он отвернулся, но не видел, чтобы он шёл к кому-либо.

Судья рядом внезапно коснулся локтя Ань Чжэ. Ань Чжэ отреагировал немедленно. Он держал плащ Лу Фэна и руководство по работе, следуя за мужчиной. Однако у судьи были длинные ноги, и ему пришлось бежать, чтобы наверстать упущенное.

– Полковник.

Лу Фэн не ответил.

– Полковник, подожди минутку.

Лу Фэн не ответил.

– Полковник… – задыхался Ань Чжэ. У него не было особой силы, и этот бег повлиял на его голос. Он звучал немного мягче, когда он попросил: – Пожалуйста, помедленнее. Я не могу идти в ногу с тобой…

Полковник остановился и повернул голову, чтобы посмотреть на него.

Ань Чжэ всё ещё задыхался, подняв глаза.

– Полковник…

– Говори нормально, – Лу Фэн взглянул на него и холодно приказал: – Не кокетничай.

Ань Чжэ: «……»

Судный день (23)

– Я не… – прошептал Ань Чжэ.

Он передал руководство по работе Лу Фэну, который слегка приподнял брови и принял его.

– Твоя одежда, – он снял плащ и передал его Лу Фэну. – Спасибо.

Лу Фэн перекинул плащ через руку и посмотрел на Ань Чжэ.

– Тебе не нужно было ждать меня, – сообщил он. – Просто оставил бы у ворот.

Ань Чжэ не ответил. Он и Лу Фэн смотрели друг другу в глаза несколько секунд, прежде чем юноша осторожно спросил:

– Ты… ты в порядке?

Лу Фэн отвёл взгляд.

– Я в порядке.

У него был лёгкий тон, как будто ничего не случилось.

Ань Чжэ пробормотал «О».

Он продолжил:

– Куда ты идёшь?

Лу Фэн внимательно посмотрел на него. Зелёные глаза всегда заставляли Ань Чжэ думать о некоторых холодных вещах, а в сочетании с прохладным ветром города и тем фактом, что он только что снял тёплый плащ, он слегка вздрогнул.

Лу Фэн протянул руку и бросил плащ обратно Ань Чжэ.

– Не знаю. Для начала я провожу тебя домой.

Ань Чжэ снова надел плащ. Дождавшись, когда юноша оденется, Лу Фэн пошёл вперед, а Ань Чжэ последовал за ним.

По обе стороны дороги стояли люди с плакатами. Они выглядели серьёзными, их губы были напряжёнными и опущенными. Знамёна в их руках не исчезли, и листовки унёс ночной ветер.

Все молча смотрели на них с напряжёнными позами, а зелёный, фиолетовый и оранжевый цвета Полярного сияния менялись на их лицах, сливаясь с кожей, создавая странный металлический эффект. В этих глазах Ань Чжэ увидел явную ненависть и бдительность. Если бы они не боялись оружия Лу Фэна и его привилегии убивать людей в любое время, они, вероятно, что-то сделали бы.

Те же самые взгляды коснулись и Ань Чжэ. Можно сказать, что многие из них смотрели на него. Ань Чжэ не мог не приблизиться к Лу Фэну. Теперь он знал, почему Лу Фэн хотел проводить его обратно. Он активно приближался к судье, поэтому его противники смотрели на Ань Чжэ, как волки.

К счастью, хотя толпа была и не маленькая, но всё же не такая большая по сравнению с целым городом.

Через пять минут они покинули площадку с демонстрантами и вышли на дорогу, ведущую в жилой район.

Здания в жилом районе освещались Полярным сиянием. Серая цементная дорога была разделена на чёрные и серые пятна светом и тенью. Они отбрасывали длинные тени на землю, эти неровные пятна света укладывались слой за слоем.

Ань Чжэ не знал, что сказать Лу Фэну, а Лу Фэн также не стал первым начинать разговор.

Хотя наступила ночь, это место не было мирным. Мимо них проехал большой военный грузовик и остановился у развилки на дороге. Дверь открылась, и жители, которые вошли в ворота района, чтобы укрыться, были освобождены. Группа солдат и сотрудник городского управления в белой рубашке и с записной книжкой привели их в здание для размещения.

Один мужчина спросил солдата:

– Как долго нам будет нужно искать здесь убежище?

Солдат ответил:

– Посмотрим на ситуацию.

Другой житель спросил:

– Я слышал, что в шестом районе всё в порядке. Можете ли вы гарантировать безопасность шестого района?

Солдат сказал:

– Точной информации нет. Подождите, пока Маяк изучит ситуацию.

– Тогда… – кто-то ещё хотел задать вопрос, но его немедленно прервали солдаты. – Следуйте за нами быстро.

Послышались шаги, и они вошли в здание. Ань Чжэ посмотрел на верхнюю часть здания справа. Это оказалось здание 55. Шаги Лу Фэна не остановились, когда он прошёл ещё тридцать метров и подошёл к зданию 56. Здание 56…

Что-то в сердце Ань Чжэ было затронуто. Он посмотрел на номер, а затем на тёмную дверь в середине здания. Эта область находилась близко к воротам изоляции. Военные начали переселять людей в здание 55, и вскоре дойдет очередь до здания 56.

Он услышал голос Лу Фэна.

– Ты хочешь войти?

Ань Чжэ покачал головой.

Тон Лу Фэна оставался ровным.

– Иди, если хочешь.

Ань Чжэ: «……»

Он подозревал, что судьи обучены чтению мыслей.

Он сказал:

– Тогда пойдём.

Лу Фэн повернулся и направился к зданию 56. Ань Чжэ шёл рядом с ним, вынув из кармана удостоверение личности. На карточке была напечатана серия цифр: 3260563209. Это комната 9, этаж 2, блок 3, здание 56.

Это не были комната Ань Чжэ и его удостоверение личности. Они принадлежали Вэнсу, человеку, который привез его на Северную базу. В тот день, когда тело Вэнса увезли, солдат вручил Ань Чжэ карточку в качестве реликвии, и с тех пор он носил её с собой.

Ань Чжэ открыл дверь с этим удостоверением личности. Срок его действия не истёк, что свидетельствовало о том, что база ещё не восстановила право пользования комнатой. Он вошёл и включил свет. Это оказалась простая комната, одеяло лежало сложенным на кровати, как будто хозяин только что встал и ушёл. На столе валялись какие-то товары для дома, стаканы для воды, пачки сигарет и зажигалка. Это дом Вэнса.

Со дня смерти Вэнса прошёл месяц, и Ань Чжэ иногда вспоминал его. Он продолжал задаваться вопросом, почему Вэнс всё же решил вернуться на базу, несмотря на возможность заражения. Однако после того, как сегодня он стал свидетелем смерти и страха многих людей и прошёл мимо здания 56, он почувствовал, что в некотором смысле понимает Вэнса.

Он был во власти собственных инстинктов, рискуя глубоко проникнуть на базу, чтобы найти свою спору. Люди могут не согласиться с его мотивом. В отличие от монстров, в которых доминировали инстинкты, люди были видом, в котором властвовали эмоции. Они делали вещи, которые не соответствовали здравому смыслу и не нуждались в слишком многих причинах. Пока он это понимает, его не смущает необъяснимое поведение людей.

Думая так, Ань Чжэ осторожно прижал удостоверение личности пачкой сигарет. Он вспомнил, как Вэнс курил. Сделав всё это, он повернулся и ушёл. Лу Фэн опирался на дверную раму и ждал его. Его взгляд коснулся Ань Чжэ, как падающая снежинка, и, казалось, отличался от прошлого.

– В чём дело? – спросил Ань Чжэ.

– Я субъективно считаю, что ты человек, – объявил Лу Фэн, прежде чем повернуться и уйти.

Ань Чжэ молча последовал за ним, не желая издавать ни звука. Судья постоянно сомневался, что он человек.

Когда они вернулись на дорогу, зазвонил коммуникатор Лу Фэна, и раздался голос доктора.

– Детектор был введён в процесс тестирования у ворот, и эмоции жителей несколько успокоились. Завтра Маяк отправит ещё пять устройств, но людей всё равно слишком много и дело затянется. Судья, вам, возможно, придётся вернуться.

– Я знаю, – голос Лу Фэна был холодным. – Я вернусь в течение дня.

– Спасибо, хорошо отдохните сегодня вечером, – доктор сделал паузу, прежде чем продолжить: – Директор Говард мёртв. Что дальше? Вы единственный полковник, оставшийся во внешнем городе с исполнительной властью. Полковник городского управления является государственным служащим, и одно только использование аварийных запасов может заставить его потерять голову.

– Суд высшей инстанции временно возглавит городскую оборонительную станцию, и все войска будут отправлены на спасательные работы. Я надеюсь, что после Судного дня Маяк поможет нам сформулировать план по перезапуску диспергаторов повсюду.

– Конечно, – сказал доктор.

Лу Фэн повесил трубку и начал дозваниваться до Суда высшей инстанции, чтобы поговорить о делах. Ань Чжэ вел себя тихо и слушал. Формулировка судьи была простой и ясной, его тон холоден как никогда. Сегодня вечером произошло много вещей, но Лу Фэн всё ещё оставался Лу Фэном.

Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть на профиль Лу Фэна, и понял значение слов доктора. Завтра этот человек вернётся к городским воротам. Он сам согласился вернуться. Молодой судья сказал, что полковник борется с невообразимыми монстрами. Возможно, Лу Фэн уже привык к этому. Его единственным ненормальным поведением сегодня вечером было повернуться и уйти.

Когда звонок закончился, они прибыли в корпус 117. Казалось, что Лу Фэн знал дорогу лучше, чем он сам. Они вдвоём успешно пришли к нему. После включения света в коридоре всё было так же, как в прошлый раз, за исключением одного, отсутствующего у стены. Однако, даже если бы Ань Чжэ дали десять смелостей, он не посмел бы спросить мужчину, где находится кукла после того, как её забрали.

Ань Чжэ спросил у Лу Фэна, стоящего у двери:

– Хочешь зайти и присесть?

– Незачем. Отдыхай.

Ань Чжэ заколебался на мгновение, прежде чем спросить:

– Это… куда ты пойдёшь?

Лу Фэн слегка нахмурился, словно обдумывал. После недолгого размышления он ответил:

– Я не знаю.

Экран коммуникатора показал, что сейчас 11 часов вечера. Подсчитав часы, юноша пришёл к выводу, что полковник не отдыхал почти 40 часов.

Он знал, что сегодняшний инцидент был срочным. Многие вещи временно устроены Лу Фэном и Говардом. Они сделали всё возможное, чтобы поселить жителей в шестом районе. Однако, как и солдаты, сотрудники Суда высшей инстанции и городской оборонительной станции могли некоторое время не иметь места жительства или офиса. Или они могут просто устроить отдых на ночь в жилом районе возле ворот.

Однако он ощущал, что Лу Фэн может не захотеть возвращаться к воротам. Ань Чжэ чувствовал себя очень сложно. Его пальцы подсознательно напряглись, и он поджал губы.

Лу Фэн спросил:

– Что такое?

Его голос был немного низким, а огни в коридоре позади него очень тёмными. Возможно, это из-за света, но его силуэт был не так силён, как обычно.

Ань Чжэ принял решение. Даже если это только для его споры, он должен построить лучшие отношения с полковником.

– Если… если тебе некуда пойти… – Ань Чжэ посмотрел на Лу Фэна. – Ты можешь остаться здесь со мной.

Судный день (24)

Людям очень трудно вернуть произнесённые слова. Таким образом, получилось так.

В общей ванной на пятом этаже рядом с раковиной, покрытой пятнами бурой ржавчины, перед рядом кранов, Ань Чжэ держал стакан воды в одной руке и зубную щётку в другой, пока тщательно чистил зубы. Он знал жизненные привычки людей и подражал им каждый день. Однако сегодня такое отношение стало более осторожным, чем обычно, потому что полковник стоял рядом с ним.

Закончив, он осторожно собрал свои вещи и посмотрел на Лу Фэна. Лу Фэн только что умыл лицо холодной водой, и его волосы были мокрыми, на них осталось несколько кристальных капель воды, как расплавленные снежные бусы. Ань Чжэ молча протянул ему полотенце.

Лу Фэн взял его и коротко сказал:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Ань Чжэ полагал, что то, что он делал, соответствовало человеческому этикету, и что совместное использование вещей обычное человеческое действие. Он передал свою чашку Лу Фэну.

– Ты хочешь использовать это? – он задал вопрос. – Но есть только одна.

Базовые поставки ограничены, и ежедневные потребности, выделенные каждому, тоже ограничены. Если есть какие-то дополнительные потребности, то они должны пойти на чёрный рынок, чтобы купить свои собственные вещи. У Ань Чжэ была только одна чашка и одна зубная щетка. Чёрного рынка больше нет, поэтому ему негде их купить.

Лу Фэн смотрел на него пять или шесть секунд, прежде чем, наконец, двинулся.

Ань Чжэ склонил голову, тусклый жёлтый свет в ванной комнате отбросил светло-золотой отсвет на край чашки. Длинные пальцы Лу Фэна держали белую фарфоровую ручку и отняли чашку у него. Это была правая рука, которая обычно держала пистолет. На его пальцах остался тонкий слой мозолей, и когда Ань Чжэ выпустил чашку, он слегка потёр пальцы.

Лу Фэн не использовал его зубную щетку. Вместо этого взял чашку, чтобы набрать воды и прополоскать рот с зубной пастой. Когда Лу Фэн закончил, он убрал чашку, и они вышли.

Уже наступило 11 часов вечера. Обычно в это время в соответствии с правилами базы в ванной комнате и коридоре отключаются вода и электричество. Однако сегодня весь шестой район оказался в аварийной изоляции, и ограничения на воду и электричество сняли. Многие люди не могли спать из-за паники. Благодаря этому в ванной комнате находились другие люди, даже среди ночи. Эти люди тайно смотрели на Лу Фэна и Ань Чжэ во время умывания, и Ань Чжэ заметил это. Он знал, что Лу Фэн, должно быть, тоже заметил, но полковника это не особо волновало.

Ань Чжэ шёл впереди. Пол в ванной комнате был мокрым, и на нём осталось несколько пятен воды. Он должен был идти, смотря вниз, чтобы избежать этих мест. Добравшись до двери, он натолкнулся на тёмную тень перед собой. Ань Чжэ поднял голову.

– Ты… – это голос Цяо Си.

Ань Чжэ подсознательно отступил назад и врезался в грудь Лу Фэна. Он увидел, как Цяо Си смотрит на него и хочет что-то сказать. Затем глаза Цяо Си переместились, и он напрягся. Ань Чжэ также оказался в полузамороженном состоянии. Цяо Си блокировал дверь, и Ань Чжэ не мог войти или выйти. В этот момент его плечи слегка опустились. На них лежали пальцы Лу Фэна.

Глаза Цяо Си широко открылись, и Ань Чжэ почти видел дрожь в его зрачках. В следующее мгновение Цяо Си опустил голову и отступил назад, с уважительным жестом уступив проход.

Лу Фэн придержал Ань Чжэ за плечи и приложил немного силы, выводя юношу за дверь, прежде чем отпустить. Все это произошло в одно мгновение. Сердце Ань Чжэ бешено колотилось, и всё его тело напряглось от страха, что Цяо Си закричит «Ань Цзэ» перед судьёй или скажет «он не такой, как Ань Цзэ». Тем не менее, они сделали десяток шагов, но Цяо Си всё ещё не произнёс ни слова.

Ань Чжэ обернулся, чтобы посмотреть на Цяо Си. Руки мужчины висели вдоль тела, крепко сжимая одежду, в то время как его губы были плотно сжаты. Ань Чжэ вдруг понял одну вещь. В этом месте судья контролировал жизнь и смерть каждого. Поэтому большинство людей на базе не смели разговаривать с судьей, в том числе Ань Чжэ.

Они прошли по коридору и вернулись в его комнату. Лу Фэн не спрашивал о личности Цяо Си или о том, какие у него с ним проблемы. Строго говоря, отношения между Ань Чжэ и Лу Фэном на данном этапе находились на уровне незнакомцев.

Вернувшись в комнату, Лу Фэн сел за стол и начал записывать события в рабочем руководстве. В колонке 6.18 он быстро написал:

«Судный день, бесчисленное количество убитых».

Ань Чжэ стоял и смотрел на это. У него снова возник вопрос:

– Каково значение такого рабочего пособия?

Он продолжил:

– Ты пишешь очень мало.

Лу Фэн закрыл руководство.

– Чтобы справиться с проверкой.

Его тон оставался вполне естественным.

Ань Чжэ протянул «О».

Затем он сказал:

– Я собираюсь переодеться.

Лу Фэн тихо произнёс.

– Хорошо.

Ань Чжэ снял свою дневную одежду и надел очень мягкую белую хлопковую пижаму. Переодевшись, он отбросил одеяло и лёг на кровать. В комнатах базы стояла только стандартная односпальная кровать, но она не была узкой. Он мог даже кататься на ней. Чжэ предположил, что это может быть из-за того, что на базе много крупных людей. Площадь, занимаемая наёмниками, относительно большая.

После того, как он лёг на кровать, оставшегося места было достаточно, чтобы вместить ещё одного человека. Он улёгся и посмотрел на Лу Фэна.

– Я готов.

Он обнаружил, что Лу Фэн смотрит на руководство по оценке станции снабжения на его столе.

Лу Фэн спросил:

– Ты хочешь пойти в пункт снабжения?

– Да.

Жаль, что он никогда не сможет пойти. Внешний город занят насекомыми.

– Завтра отправляйся в городское управление делами, – сказал ему Лу Фэн. – В последние годы много новорождённых, и в главном городе не хватает персонала. Управлению по городским делам поручено набирать людей из внешнего города.

С этими словами он встал со стула, снял куртку и накинул её на спинку стула. Затем он пошёл к Ань Чжэ. Ань Чжэ знал, что эти зелёные глаза наблюдают за ним.

Он слышал, как Лу Фэн продолжает говорить:

– Ты бесполезен, но ты можешь заботиться о детях.

Ань Чжэ попытался опровергнуть его предыдущее замечание, но не смог. Он чувствовал себя униженным и накрыл себя одеялом. Он услышал, как мужчина рассмеялся, а затем кровать прогнулась, когда на неё лёг Лу Фэн. Холодный воздух находился так близко, что он мог слышать дыхание Лу Фэна. То, что произошло сегодня, похоже на сон. Будучи гетерогенным видом, он собирался провести ночь с судьёй.

– Итак… – Ань Чжэ выставил глаза над одеялом и прошептал: – Ты всё ещё сомневаешься, объективно ли я человек?

– Ты прошел генетический тест и тридцатидневный период наблюдения, – Лу Фэн говорил безразлично. – Ты объективно человек.

– Какой период наблюдения?

– После заражения в течение тридцати дней инфицированный человек наверняка потеряет свой человеческий интеллект. Вероятность бесконечно близка к 1.

– Тогда… могут ли найтись те, кто не потеряет здравомыслие? – неуверенно спросил Ань Чжэ. – Хотя они неоднородны, они всё же сохраняют человеческий облик и мысли. У них просто больше способностей и они могут стать другими существами.

Он знал, что он разнородный, но он также сохранил разум.

– Как ты думаешь, сильна ли человеческая воля? – спросил Лу Фэн.

Ань Чжэ не знал, как ответить, но Лу Фэну это, похоже, и не было нужно.

– На самом деле, не стоит её даже упоминать. Маяк провёл много экспериментов, – тихо заговорил Лу Фэн. – Человеческая воля не может преодолеть инстинкты выживания гетерогенного. Вместо этого разнородные виды будут постепенно переваривать мыслительные способности человека и начнут использовать его для собственного выживания. Например, отчёт Маяка о сегодняшнем потоке насекомых ещё не вышел, но я думаю, что они сговорились совместно атаковать.

Ань Чжэ слегка расширил глаза. Это был первый раз, когда Лу Фэн говорил так много, и вес его слов также оказался очень тяжёлым. Он сказал, что человеческая воля, уникальная для людей, не стоит упоминания перед лицом генетического слияния. Люди были такими слабыми существами.

– Я так не думаю, – будучи субъективно и объективно оценённым как человек, Ань Чжэ почувствовал облегчение и осмелился сказать ещё несколько слов Лу Фэну. – Если сила воли хорошая…

– Дело не в силе. Тут нет «если».

Ань Чжэ нахмурился и серьёзно подумал. «Например, если ты заражён…»

Лу Фэн просто накрыл его одеялом.

– Я убью тебя прямо сейчас, – холодно заявил Лу Фэн. – Спи.

Ань Чжэ чувствовал, что полковник хочет спать и больше не желает говорить с ним о глупостях. На самом деле, Ань Чжэ тоже был сонным. Он подсчитал, что Лу Фэн провёл 40 часов без отдыха, а сам он спал только два или три часа в комнате Лу Фэна вчера рано утром. Он заснул почти в тот же момент, когда закрыл глаза.

Когда Ань Чжэ снова проснулся, то не знал, который час. Он сел на кровати, и вся комната, казалось, оставалась ещё в ночи. Только слабый проблеск света сиял через щель в занавесках, как слабый солнечный свет, сияющий сквозь ветви растений и листья в Бездне. После того, как он открыл шторы, в комнате оставалось ещё темно, а на улице было пасмурно.

Он вынул коммуникатор и взглянул на него. Сейчас 11 часов утра. Внезапно Ань Чжэ почувствовал, что что-то забыл. Он разволновался и полностью проснулся. Первым делом он посмотрел на кровать. Там никого не оказалось. Только он присутствовал, и то же самое относилось ко всей комнате.

Затем он заметил бумагу на столе с шариковой ручкой рядом с ней. Ань Чжэ встал с кровати и подошёл к столу, поднимая её. Это была листовка, протестующая против злодеяний судей. Он перевернул её и увидел несколько слов в чёрном написании на оборотной стороне.

«Ушёл.

Если будет что-то нужно, позвони мне.

Лу Фэн».

Ань Чжэ не знал почему, но он улыбнулся. Он думал, что записка Лу Фэна была такой же простой, как и его руководство по работе. Он отложил записку и подошёл к шкафу, чтобы выбрать одежду и пойти в городское управление по делам. Он долго думал, прежде чем, наконец, вынуть серый свитер.

Серый… Ань Чжэ поднял голову и выглянул наружу. Небо было серым и висело очень низко над зданиями. Толстые серые облака собрались и распространились от города до горизонта, как будто шёл сильный дождь.

Ань Чжэ чувствовал себя очень счастливым. Грибы любили дождливые дни, не говоря уже о Лу Фэне, который вчера рассказал ему хорошую новость. Если его примут в управление по городским делам, то он сможет попасть в Главный город. Маяк находился в Главном городе, и он будет на шаг ближе к возвращению своей споры.

Он решил не заботиться о том, что Лу Фэн забрал его спору.

Судный день (25)

С вершины уличного телефонного столба радиовещательное устройство передавало объявление механическим женским голосом.

«В настоящее время в шестом районе достаточные запасы материалов и продовольствия и нормальная подача воды и электричества. Станция обороны города достигла полного диапазона и всесторонней защиты с помощью ультразвукового диспергатора».

«По данным метеостанции погода будет облачной, есть вероятность проливных дождей. Жители, пожалуйста, закройте ваши двери и окна и сократите время поездок».

«Начался приём персонала городского управления делами Главного города. Жители, которые отвечают требованиям, должны как можно скорее обратиться в городское управление. Повторяю, тем жителям, которые отвечают требованиям…»

Это единственный звук на всей улице, кроме шагов Ань Чжэ. После инцидента на базе городские ворота закрыли, никого не впускали и не выпускали. Различные районы оказались парализованы, атмосфера в шестом районе также стала напряжённой. Дорога в городское управление пустовала. Только листовки, выступающие против Закона судей, были разбросаны по дороге. Пройдя некоторое расстояние, Ань Чжэ заметил, что иногда бронетранспортёры военных проезжают мимо на очень высокой скорости, направляясь к воротам.

База разделена на восемь районов. Центр рассредоточения, Станция обороны города и Суд высшей инстанции совместно обеспечивали безопасность жителей. Городское управление делами и Станция снабжения управляли городскими делами. Суд высшей инстанции располагался у городских ворот, штаб-квартира станции обороны города находилась в пятом районе, а центр рассеяния – в первом районе. Штаб-квартира городского управления делами построена в шестом районе. К счастью, городское управление по делам не пострадало и поддерживало нормальную работу. Они могли даже набирать людей в это время.

Офис управления по городским делам располагался в центре района 6, за железнодорожной станцией, рядом с сигнальной башней. Главное здание насчитывало семь этажей с большим залом в центре. В этот момент небо затянуло тучами. Очевидно, что сейчас полдень, но атмосфера стала настолько мрачной, как будто уже 5 или 6 часов вечера. Тёмные облака, казалось, в следующий миг накроют здание городского управления делами.

Только когда Ань Чжэ вошёл в зал, он, наконец, почувствовал дыхание живых людей. Здесь находилось от пяти до шести сотен человек, разделённых на две длинные очереди, все с молодыми лицами.

Требования о приёме на работу повторялись по радио, и Ань Чжэ также слышал их. Они должны быть в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти, не иметь болезней, инвалидности, судимости и записей о неуместной речи. Ань Чжэ задумался об этом на мгновение. Возможно, он был в тюрьме, но его осудил только Лу Фэн, и, возможно, у него не хватило времени ввести это в систему.

Как только базовые требования выполнялись, возникали дополнительные требования: соискатели на работу должны были пройти как минимум третий уровень базового образования или же накопить вознаграждение в размере более пяти тысяч базовой валюты в качестве наёмников.

Эти два требования могут отсеять большинство молодых людей на базе. Например, в подростковом возрасте Цяо Си решил не изучать базовые курсы, а проходил обучение в группе наёмников. Тем не менее, его достижения в качестве наёмника не были выдающимися, а заслуга не превысила пяти тысяч.

Ань Чжэ подошёл к концу гражданской очереди. Возможно, он опоздал или погода оказалась слишком плохой, потому что за ним больше никто не занимал.

Человек, первоначально находившийся в конце гражданской линии, услышал шаги Ань Чжэ и оглянулся. Их глаза встретились. Ань Чжэ почувствовал след смущения в воздухе. В следующий момент он перевёл взгляд на стену рядом с ним, и молодой человек тоже быстро отвернулся назад.

Их можно рассматривать как знакомых. Это был мальчик, который первым втянул Ань Чжэ в линию протеста и назвал его «товарищ по оружию». Буквально вчера у городских ворот он стоял среди тех, кто протестовал против судьи, и он приветствовал Ань Чжэ. Однако Ань Чжэ был одет в одежду судьи и ушёл вместе с ним.

Он не хотел говорить с Ань Чжэ, а тот не хотел говорить с ним. Они стояли в очереди в тишине. Собеседование проводил человек в очках в серебряной оправе и с тонкими чертами лица. Как ни странно, очередь уменьшалась очень быстро. Всем просто задавали несколько вопросов, прежде чем вели их в коридор. Иногда несколько человек просили уйти, но таких оказалось очень мало.

Через полтора часа осталось всего несколько человек. Затем настала очередь мальчика перед Ань Чжэ.

Проводящий собеседования сделал паузу и взял коммуникатор.

– Не могли бы вы попросить полковника Лу приехать как можно быстрее, по крайней мере, в течение пяти минут, – Ань Чжэ услышал, как это сказал мужчина. – Мы делаем исключение, чтобы отправить этих людей в Главный город. Безопасность Главного города – это самое главное, и нельзя допускать ошибок. Судья должен присутствовать.

– Главный город? – мальчик перед Ань Чжэ удивился. – Мы едем в Главный город? Это не городское управление делами?

– Нынешняя ситуация – это то, чего мы действительно не хотим видеть. Резкие изменения погоды не могут быть предсказаны, и восстановление центра рассеивания не может быть достигнуто за короткий промежуток времени. Чтобы обеспечить безопасность Главного города, судьи должны эвакуироваться вместе с нами. Человеческие интересы превыше всего. Пожалуйста, запомните это предложение.

Когда он сказал это, то положил коммуникатор и посмотрел на мальчика перед собой. Тот положил удостоверение личности на датчик, и на экране выскочило сообщение.

Имя: Колин.

Возраст: 21.

PG: 3260070412.

Перед проводящим проверку был ещё один экран, и он должен содержать более подробную информацию.

– Я закончил базовые курсы по математике, физике и биологии.

Служащий кивнул и вернул ему удостоверение.

– Иди направо.

Следующей наступила очередь Ань Чжэ. Проведя пальцем по карточке, он ответил в соответствии с предыдущим опытом Ань Цзе:

– Я закончил курс литературы, языка и экономики.

– Это хороший результат, – сказал мужчина.

В этот момент внезапно послышался шум сильного ливня. Служащий сунул карточку обратно в руку Ань Чжэ и очень быстро заговорил.

– Иди!

Ань Чжэ быстро последовал за Колином в проход справа. За проходом находился стеклянный коридорный мост, на который в настоящее время падали огромные и плотные капли дождя. Ситуацию на улице вообще невозможно было рассмотреть. Они поспешили вперёд и увидели, что коридорный мост соединён с платформой железнодорожного вокзала. Рядом с платформой стоял командир сухопутного транспорта в чёрной одежде.

– Мой папа ещё не знает! – Колин спросил: – Мы сейчас поедем в Главный город?

Командир схватил его за руку и сунул в вагон.

– Не говори глупостей!

Ань Чжэ также запихнули внутрь. Поезд оказался полон. В это время Колин продолжал лихорадочно набирать номер на своем коммуникаторе, но не смог дозвониться. Они прошли весь путь до последнего вагона, который пока был пуст.

Ань Чжэ сел в угол, заднее окно поезда оказалось позади него. Сцена снаружи была хорошо видна, здания погрузились в дождь и туман. Колин сидел на самом дальнем расстоянии от Ань Чжэ и продолжал звонить по своему коммуникатору, бормоча про себя:

– Нет, здесь что-то не так. Я должен вернуться…

Он чуть не вскочил со своего места, когда услышал звук одновременно закрывающихся дверей поезда. Колин несколько раз постучал в дверь, но она совсем не двигалась. Вместо этого он привлёк внимание персонала поезда.

– Сядь! – проводник был сильным человеком. – Ты сможешь поехать в Главный город через минуту. В чём проблема?

– Мой папа ещё не знает! – крикнул Колин. – Я не могу просто пойти. Вы что-то скрываете от нас?

Проводник молчал три секунды, прежде чем сказать:

– Твой отец будет рад за тебя.

Колин задохнулся на своем месте.

– Нет-нет…

Он долгое время повторял «нет», но больше ничего не говорил. Он просто продолжал возиться со своим коммуникатором.

Ань Чжэ тихо ждал в углу. Через пять минут раздался звук открывающейся двери и несколько голосов. Примерно через десять минут весь вагон внезапно затих.

– Судья здесь, чтобы проверить, – прошептал кто-то перед ним.

Последовал звук шагов двух человек, со свойственным военным ботинкам шумом, который легко узнать. Ань Чжэ поднял голову, когда шаги приблизились. Он посмотрел прямо в глаза Лу Фэна.

– Боже мой, – молодой судья позади Лу Фэна увидел его и сказал: – Мы думали, что тебя здесь нет.

– Я… здесь, – Ань Чжэ посмотрел в глаза Лу Фэну, в его сердце возникло лёгкое беспокойство, когда он спросил: – Что-то случилось?

Это был первый раз, когда он увидел что-то подобное в выражении лица Лу Фэна, хотя его внешний вид почти ничем не отличался от прошлого. Не холодно, а очень… тяжело.

Лу Фэн ответил ему:

– Всё в порядке.

Из его коммуникатора раздался голос.

– Какая ситуация?

Лу Фэн ответил:

– Подтвердил безопасность.

– Получил.

Беспокойство Ань Чжэ усилилось, когда он посмотрел на Лу Фэна. Тот тоже наблюдал за ним, но молчал.

Именно тогда Колин внезапно задрожал и хрипло сказал:

– Я знаю… я знаю…

Он повернулся, чтобы посмотреть на проводника поезда.

– Диспергатор всё ещё неэффективен, не так ли?

– Я изучал физику. Ультразвук. Ультразвуковые волны – это звуковые волны. Звуковые волны передаются через среду. Теперь, когда идёт сильный дождь, плотность и давление воздуха изменились. Это означает, что среда изменилась. Нам нужно снова настроить параметры частоты, но… Колин потянул проводника за руку, его глаза покраснели и задрожали. – Тем не менее, центр рассеивания исчез, и ничего невозможно отрегулировать. Разве не так? Первоначальная частота не выдержала сильного дождя, верно?

Его дрожащие слова только что затихли, когда из переднего вагона вдруг раздался крик.

«Бац!» – в стекло рядом с Ань Чжэ также что-то ударило.

Чёрное летающее насекомое смешалось с каплями дождя и ударилось о стекло поезда. Ань Чжэ смотрел в окно. Шесть красных глаз летающего насекомого уставились на него. Оно было размером с человеческую голову. Насекомое уставилось на него прежде, чем взлететь под дождём и удариться в другое окно.

Звуки ударов постоянно звучали за пределами всего поезда. После резкого свистка Ань Чжэ увидел за окном, как командир наземного движения в флуоресцентной форме сделал жест «вперёд».

Раздался лязг, прежде чем поезд начал медленно двигаться.

Колин кричал и продолжал нажимать что-то на своём коммуникаторе.

Тем временем в наземного командира врезались бесчисленные крупные и мелкие насекомые. Насекомые стали нечёткой тенью из-за завесы дождя. Прошло всего через пять или шесть секунд после того, как тело командира было окружено этими тенями, а он уже упал на землю, разбрызгивая кровь. Скорость поезда увеличилась, и после поворота его фигура полностью исчезла.

Ань Чжэ смотрел на это широко раскрытыми глазами. Он встал и уставился в окно позади себя.

Тень.

Подавляющие чёрные тени, которые были круглыми, длинными и неправильными. Огромные черви блуждали по земле, а насекомые с огромными серпами быстро двигались и прыгали. Когда они пришли? Возможно, в тот самый момент, когда начался сильный дождь.

Крыша дребезжала, и во внешнем стекле окна появилось несколько трещин, но внутреннее стекло пока не пострадало.

Поезд ускорился, двигаясь вперёд, в то время как Ань Чжэ наблюдал за всем городом.

В небе дождя не было. Эта смесь красных и зелёных капель дождя была кровью монстров и людей, конечностей монстров и человеческих конечностей. Окно отрезало часть звуков, но он всё ещё слышал крики и звук рвоты в вагоне. После того, как начался сильный дождь, он пробыл здесь десять минут. Он не знал, что за бойня происходит на улице, мог только догадываться.

Сколько людей оставалось в живых, а сколько умрёт? Он не мог представить, он не видел весь город.

– База подготовилась к худшему ещё вчера, – прошептал молодой судья. – Перевод молодого и эффективного персонала был средством чрезвычайной ситуации, но мы не ожидали, что авария случится так быстро.

Его голос был немного хриплым.

– Мне жаль. Если бы нам дали ещё несколько дней, тогда армия смогла бы вернуть центр рассеивания, но…

Но времени не было. Никто не мог предсказать, что произойдёт дальше. Ань Чжэ хотел сказать, что это похоже на Бездну. Никто не знал, что случиться в следующую секунду. Он положил руку на стекло, окровавленное и заляпанное ошмётками каких-то тканей. Он смотрел на улицу, задыхаясь.

Таким образом, поезд быстро покинул район 6. Кровь постепенно стекла, и вода отмыла окна, сделав их прозрачными.

В Бездне он видел, как бесчисленные монстры кусались, сражались, были ранены и умирали. Однако он никогда не видел ничего подобного – одностороннюю резню, мгновенное падение.

Человек перед ним периодически дрожал.

– Просто… вот так, только что… ушёл?

Больше нет. Всё, что нужно, – это дождь.

Ань Чжэ увидел стаю чёрных птиц, летящих по верхнему краю его зрения в сторону района 6. Прошло несколько секунд, прежде чем он заметил, что крылья птиц были плоскими и они двигались прямо вперед. Не птицы, а человеческие истребители. Они летели со стороны Главного города и прибыли в район 6 менее чем за минуту, зависая прямо над сигнальной башней в 6-м районе.

Он думал, что это может быть помощь от Главного города для Внешнего города. Таким образом, он спросил:

– Вы хотите спасти людей?

– Человеческие гены не могут быть получены монстрами, – услышал он слова Лу Фэна.

Голос Лу Фэна был ровным с нотками холода. Прозвучало несколько шагов, когда Лу Фэн подошёл к заднему стеклу и встал позади Ань Чжэ. Ань Чжэ чувствовал его дыхание. На таком близком расстоянии юноше просто стоило отступить немного назад, и его плечи коснулись бы груди Лу Фэна.

Он услышал, как Лу Фэн говорит в передатчик:

– Приготовьтесь.

Да, человеческие гены не могут быть получены монстрами. Каждый раз, когда человек умирает, в мире появляется ещё один разнородный вид с высоким интеллектом. Поэтому, будь то в дикой природе или на базе, после того как произошло инфицирование, человек должен быть немедленно убит, а его тело уничтожено в мусоросжигательной установке. Поэтому Главный город должен послать войска, чтобы спасти как можно больше людей из отдалённого города, и избежать заражения насекомыми большего количества людей, – так думал Ань Чжэ.

– Угу, – напел он.

Поэт и Босс Шао остались там. Он надеялся, что их спасут.

Внезапно раздался хлопок, и Лу Фэн протянул руку. Ань Чжэ не знал, что он собирался делать, и просто смотрел на сцену перед ним. Поезд выехал из района застройки и вошёл в огромную буферную зону между Внешним городом и Главным городом. Здания районов 6, 7 и 8 уходили всё дальше и дальше, превращаясь в серые джунгли под дождём и туманом.

Там вдруг вспыхнул ослепительно белый свет!

Ань Чжэ инстинктивно закрыл глаза, но сильный свет всё ещё проникал сквозь веки. Его глаза залило ярко-алым, прежде чем внезапно всё вернулось в темноту. Руки Лу Фэна полностью закрыли его глаза.

В тишине и темноте чувства Ань Чжэ бесконечно обострились. Три секунды спустя пол поезда и вся земля слегка задрожали. Серебристо-белый поезд двинулся вперёд по установленному пути. В тот момент, когда последний вагон покинул окрестности города, из шестого района поднялось огромное грибовидное облако.

Роза (1)

После того, как поезд продвигался вперёд с высокой скоростью в течение десяти минут, Внешний город остался далеко позади. Лу Фэн убрал правую руку, и Ань Чжэ увидел густое облако в том направлении, откуда они двигались. Истребители вернулись в Главный город, пролетая над поездом со свистящим звуком и исчезая из поля зрения.

Ань Чжэ ничего не сказал. Тихо простояв десятки секунд, он вернулся на своё место и сел.

В тот момент, когда он садился в поезд, он всё ещё думал, что сообщит Боссу Шоу о своем местонахождении, как только связь будет восстановлена. Теперь это казалось ненужным.

Он поднял голову и увидел чёрную фигуру. Лу Фэн сел на место рядом с ним, а молодой судья вслед за Лу Фэном расположился на другой стороне.

– Полковник, есть новости из Суда высшей инстанции. Двадцать один человек был эвакуирован из Суда высшей инстанции. Девять человек погибли, четверо заразились и были убиты.

Лу Фэн спросил:

– Что насчёт городской станции обороны?

– В настоящее время нет данных.

Больше рядом с ним не раздалось ни звука. Ань Чжэ уставился в окно, но на самом деле там не на что было смотреть. В тумане и дожде виднелся только пустой бетонный пол.

Это буферная зона, как возле ворот во Внешнем городе. Даже у каждого района во Внешнем городе была огромная буферная зона без построек. Цель состояла в том, чтобы в случае крупномасштабного вторжения военные получили бы драгоценное время для ответа, не позволяя разнородным видам ворваться прямо в населённые районы.

Прошло некоторое время, и в вагоне поднялся шум. Это Колин пришёл в себя после того, как на некоторое время потерял сознание. Он встал из прохода и вернулся на своё место. Побледнев, он склонил голову. Потом парень достал очки в чёрной оправе и несколько раз вытер их об одежду, больше не говоря ни слова. В этот момент Ань Чжэ почувствовал, что это тело сильно отличается от человека, которого он первоначально встретил.

Ань Чжэ повернул голову и посмотрел на Лу Фэна. В этот момент Лу Фэн отвёл взгляд от Колина и посмотрел на Ань Чжэ. Они смотрели друг на друга, в то время как Ань Чжэ с тревогой схватил его за одежду. Лу Фэн лишь слегка посмотрел на него, прежде чем отвернуться. Ань Чжэ почувствовал, что на этот раз Лу Фэн был странным, хотя всю прошлую ночь они спали на одной кровати.

Размышляя об этом, Ань Чжэ спросил:

– Что дальше?

Лу Фэн ответил:

– Основываясь на изученных тобой курсах, ты можешь учить детей читать.

– Что насчёт тебя?

– Я буду слушать распоряжения Главного города.

Ань Чжэ набрался смелости.

– Ты пойдешь в Маяк?

Он знал, что существует большая вероятность того, что спора находится в Маяке. Лу Фэн взглянул на него. Ань Чжэ чувствовал, что Лу Фэн смотрит на кого-то интеллектуально неполноценного. Лу Фэн сказал ему:

– Я  военный. Следующая задача – восстановить центр рассеивания.

– О… Тогда иди, – прошептал он.

Лу Фэн тихо наблюдал за ним несколько секунд.

– Спасибо.

Они больше не разговаривали. Ань Чжэ подумал, что полковник не слишком разговорчив. Через десять минут поезд прибыл на станцию, и Лу Фэн подошёл к началу поезда. В то же время в вагоне шла трансляция.

«Уважаемые пассажиры, чтобы обеспечить безопасность в Главном городе, выстройтесь в очередь для повторного осмотра».

Люди в поезде начали выстраиваться в очередь, Ань Чжэ и Колин пришли последними. Второй проверкой был генетический тест с использованием машины, а тестирующим их человеком оказался молодой белокурый доктор в белом халате. После того как у Ань Чжэ и Колина взяли кровь, доктор включил машину и сказал:

– Подождите пять минут.

Ань Чжэ послушно прижал ватный тампон к месту прокола, и отошёл в сторону. Доктор улыбнулся:

– Это снова ты.

Ань Чжэ приветствовал его.

– Здравствуйте.

Доктор сказал ему:

– Судья фактически впервые привёл кого-то, чтобы сделать генетический тест. Весь наш отдел тестирования тогда удивился.

Ань Чжэ сказал ему:

– Теперь он считает, что я человек.

– Возможно, он просто искал ошибку, – доктор пожал плечами. – У людей Суда высшей инстанции всегда проблемы с психикой.

– Он в порядке.

Доктор бросил на него восхищённый взгляд.

– Ты – первый человек, которого я когда-либо встречал, кто говорит в пользу полковника Лу.

Затем глаза доктора переместились на его левую руку.

– Ты ранен?

Ань Чжэ заметил, что его движения натянули рукав, обнажив левую руку, обмотанную повязкой.

– Да.

– Пора сменить повязку, – доктор поднял аптечку рядом с собой и вытащил новый рулон бинта. – Я помогу тебе её поменять.

Доктор казался спокойным и добрым человеком. Ань Чжэ прошептал:

– Спасибо.

Доктор снял его оригинальную повязку, восхваляя:

– Этот узел хорош.

Ань Чжэ подумал об этом и решил не говорить доктору, что именно Лу Фэн сделал это для него, иначе отдел тестирования может снова удивиться. Казалось, они думают, что Лу Фэн является типом плохого парня без каких-либо хороших черт.

В тот момент, когда появилась эта мысль, Ань Чжэ внезапно нахмурился. Сейчас он, казалось, понял, почему Лу Фэн не разговаривал с другими. Положение судьи должно было быть таким. Он думал об этом, когда услышал, как Колин зовёт рядом с ним:

– Доктор.

Доктор перевязал Ань Чжэ и посмотрел на него.

– Да?

– Теперь Внешний город пал, больше нет необходимости в существовании Суда высшей инстанции, – Колин спросил: – Можем ли мы узнать принципы испытания?

Ань Чжэ считал, что Колин действительно является твёрдой оппозиционной партией.

– Почему ты хочешь знать? – доктор прислонился к машине обнаружения и наблюдал за ним со сложенными на груди руками. – У тебя есть семья или друзья, убитые Лу Фэном?

– Моя мама, – ответил Колин. – Она пошла в дикую природу и никогда не покидала броневик.

– Есть несколько крошечных монстров, так что это не невозможно.

– Однако она не выглядела и не действовала иначе.

– Хм, – доктор слегка прогудел. – Так? Если все родственники убитых Судом высшей инстанции попросят отдел тестирования дать показания, у нас не хватит времени обеспечить безопасность главных ворот.

– Однако сейчас всё по-другому. У вас есть время, – Колин повысил голос. – Я просто хочу знать, почему.

Глядя на него, доктор улыбнулся.

– Ты прав, теперь всё по-другому, – доктор говорил мягко. – Теперь ты человек Главного города и постепенно узнаешь намного больше информации.

Он небрежно задумался:

– Ты думаешь, что после заражения человеческое тело медленно разрушается?

– А разве иначе?

– Нет, ты не прав, – доктор посмотрел вверх. – Как только происходит инфицирование, твоя цепочка ДНК – все структуры ДНК изменяются в одно мгновение. Ты уже обречён в тот самый момент, когда происходит заражение.

– Невозможно, – опроверг Колин. – Я изучал биологию. Вирусу требуется время для распространения, возникает период инкубации.

Доктор прямо прервал его.

– Далее структура нити ДНК влияет на состав РНК. Изменения в РНК влияют на выработку белков, и биологические характеристики человека начинают меняться. Эти вещи произойдут в течение короткого периода времени. Твоя кожа, внешность, выражение лица, движения, образ мышления, языковые навыки… всё это изменится. Обучение, которое получают судьи, прежде чем стать официальными судьями, заключается в том, чтобы научиться улавливать эту разницу невооруженным глазом, – он улыбнулся и продолжил: – Как только уровень точности достигает 80%, они заканчивают обучение и будут официально приняты на работу. Ты думаешь, что твои поверхностные наблюдения за поведением людей могут сравниться с их десятилетним стажем?

– 80%, – Колин поднял глаза. – Тогда получается, что Суд высшей инстанции не может полностью отследить неоднородные виды, и нет никаких гарантий, что они не совершают массовых беспорядочных убийств, верно?

– Извини, но я должен сказать тебе одну вещь, – доктор уставился на Колина. – Точность оценки Лу Фэна составляет 100%.

Колин стоял на месте несколько секунд, а затем пробормотал:

– … Невозможно.

– Я надеюсь, что ты не используешь посредственные критерии для определения предела способностей других людей, особенно после въезда в Главный город, – голос доктора был лёгким. Он говорил с Колином, но его взгляд был прикован к Ань Чжэ. – По крайней мере, всякий раз, когда его суждение проверялось, подтверждалось, что он ни разу не ошибся. Отдел тестирования и Суд высшей инстанции тесно связаны между собой. Я видел результаты его оценки, и все показатели для судьи являются полными оценками. Тем не менее, это не могло стать причиной, по которой он мог найти гетерогенные виды со 100% точностью.

У него, кажется, есть врождённый талант, интуиция. После обнаружения его таланта в этой области отдел тестирования берёт его кровь один раз в месяц. К сожалению, мы не смогли найти никаких результатов.

– Нет… – Колин нахмурился. – Это противоречит науке. Интуиция не может быть использована в качестве научной основы, и метод заражения, о котором вы говорили в начале, также…

Раздался короткий звонок, и машина загорелась зелёным светом.

– Вот ваши новые удостоверения личности и коммуникаторы. Садитесь в машину, Главный город выделит вам место для жизни, – доктор положил им в руки две голубые карточки и устройства связи. – Ждите новостей от коммуникатора.

Колин взял это.

– Но…

– Я знаю, что это противоречит некоторым принципам биологии, но самое страшное в этой эпохе… – доктор уставился на Колина, голубые глаза, казалось, покрылись инеем, и он ясно произнёс каждое слово. – Мы обнаружили, что систему человеческой науки не стоит даже упоминать.

Роза (2)

– Человеческая наука похожа на альпинизм, но мы поднялись в воздух сто лет назад, – улыбнулся доктор. – Мы до сих пор не можем объяснить, почему геомагнитное поле внезапно исчезло так надолго.

В конце концов, он замолчал, а затем сказал им:

– Идите.

Колин опустил голову и, не говоря больше ни слова, пошёл в сторону маршрутного автобуса. Ань Чжэ попрощался с доктором, прежде чем тоже сесть в него.

Он не знал, где сейчас Лу Фэн. Ань Чжэ его не видел. Этот человек был очень занят, и, похоже, сегодня он больше не хотел иметь дело с Ань Чжэ. Лу Фэн, вероятно, уже ушёл.

Убедившись, что двое последних прибывших пришли, маршрутный автобус отправился от железнодорожной станции вдоль путей. Это был последний рейс, и внутри стояло около сотни человек. Их отправная точка находилась внутри здания, и они не могли видеть ситуацию снаружи. Только через три минуты автобус проехал сквозь туннель, и звук дождя окружил их вместе с вспыхнувшим светом. Внезапно передняя часть салона автобуса стала яркой, и оттуда послышались слабые вдохи.

Ань Чжэ взглянул сквозь толпу людей в окно. Ещё одна буферная зона ожидала их впереди, но сразу за ней начинались бесчисленные серо-синие мерцающие стеклянные здания.

Глаза Ань Чжэ слегка расширились.

Когда месяц назад он впервые прибыл на базу людей, то почувствовал магию человеческой архитектуры. Здания были выше самых больших грибов, очень величественные и высокие. Для гриба, который никогда не видел ничего подобного, всё было большим и высоким.

Теперь всё иначе. Как человек, привыкший к особенностям Внешнего города, Ань Чжэ снова ощутил, что высокие здания смотрят на него сверху вниз. Жилые дома во Внешнем городе были в основном десятиэтажными. Здесь же здания самые разные. Когда он досчитал до тридцатого этажа, здания уже остались позади и исчезли из вида, потому что это заняло слишком много времени. Это всё, что он сумел насчитать.

В то же время они стояли чрезвычайно плотно и причудливо переплетались в представлении Ань Чжэ. Дождь становился всё слабее. Летом проливной дождь всегда заканчивался быстро. Золотой солнечный свет вновь струился сквозь облака на стеклянные стены зданий наверху.

Ань Чжэ однажды услышал полную историю создания базы от Поэта. Сначала геомагнитное поле ослабело, а затем и вовсе исчезло. Для решения этой задачи были построены два генератора магнитных полей, и Главный город Северной базы защищал один из них.

Только значительно позже, когда бактерии, животные и растения мутировали, люди начали собираться, пытаясь спастись, тогда и родилась Северная база. Поэтому Главный город был основан гораздо раньше, чем Внешний. В то время многое ещё не произошло. Генератор магнитного поля и Главный город стали в то время вершиной развития человеческой науки, техники и строительства.

Потом всё пошло под откос.

Механический голос управления сказал: «Дорогие пассажиры, из-за нехватки жилых ресурсов в Главном городе, Маяк и жилой район Эдема в настоящее время переполнены. Вас временно разместят в военном жилом районе. Найдите соответствующий адрес по номеру вашей ID-карты и дождитесь последующих инструкций».

Ань Чжэ достал своё новое удостоверение личности. Номер карты изменился и теперь выглядел как 3124043702.

3 – человеческая база, 1 – главный город, а остальные числа представляют конкретное местоположение жилья.

Люди в автобусе начали разговаривать друг с другом и обнаружили, что их адреса сильно разбросаны.

– Понятно, – сказал кто-то. – Люди в Маяке и Эдеме не выполняют опасную работу и, соответственно, не умирают, поэтому жилые районы заполнены. Однако военные часто теряют свой личный состав, так появляется много мест, где мы можем поселиться.

Остальные согласились. Вскоре после этого автобус остановился и высадил их. Оказалось, что несколько человек жили вместе с Ань Чжэ в блоке 04 корпуса 24. Они вошли в здание и поспешно начали учиться пользоваться лифтом, которого не было во Внешнем городе.

Наконец, Колин вышел из лифта на 36-м этаже, а Ань Чжэ поднялся на 37-й. Других кнопок выше 37 не было, значит это верхний этаж. В коридоре оказалось две двери, обращенных друг к другу, и обе они были заклеены белыми пломбами. Ань Чжэ сорвал печать с двери 02 и толкнул её, чтобы войти.

Жилые районы в Главном городе явно больше, чем во Внешнем городе. Это был люкс с одной спальней, отдельной ванной комнатой и кухней. В гостиной стояли простой журнальный столик и небольшой серый диван. На стене напротив дивана висел чёрный квадратный предмет. Структура и цвет этого квадрата напомнили ему планшетный компьютер, в который он когда-то играл с Боссом Шоу. Ань Чжэ пошёл вперед и нажал кнопку под ним.

– … Был благополучно переведён в Главный город и включен статус чрезвычайной защиты Главного города. По данным Центра Объединённого фронта, база будет закрыта на 5-10 лет, пока не вырастет следующее поколение. В то же время Маяк предполагает, что внешние монстры в результате мутации приобретут высокий интеллект. Волна насекомых была коллективным действием насекомых-монстров во время сезона размножения. Чтобы избежать потенциальной опасности утечки генов, Маяк предложил Центру Объединённого фронта проявлять осторожность при отправке солдат, не проводить больше операции с высоким риском и перенести акцент на добычу ресурсов, научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы и боевую готовность, чтобы найти способ преодолеть нынешнее затруднительное положение. Следующим идёт исследователь Маяка, господин Чэнь.

Экран переключился с диктора в костюме на серьёзного мужчину средних лет в белом халате.

– Хорошо известно, что монстры-членистоногие не имеют преимущества в выживании в зонах повышенного риска. Однако в период размножения им нужно питательное и генетически превосходное мясо, чтобы служить питательной средой для яиц насекомых. Мы предполагаем, что это причина их коллективной атаки на человеческую базу. В конце концов, воспроизводство – приоритет всех видов. Однако неизвестно, как они породили групповое сознание. Боюсь, это связано с поглощением некоторых человеческих генов.

Диктор спросил:

– Что вы можете сказать об этой ситуации?

– Очень жаль, что Внешний город базы полностью разрушен, но мы, наконец, исключили возможность дальнейшей утечки человеческих генов. Мы не дали монстрам шанса на процветание, и это тоже победа, – заявил исследователь. – Я хочу сказать вам, что сейчас не нужно беспокоиться о безопасности Главного города. Главный город – это кристаллизация пика человеческой науки и технологий. Его безопасность гарантирована, и в него не вторгнутся посторонние монстры. В то же время вам не нужно беспокоиться о будущем человеческого вида. Я получил известие о том, что технология воспроизведения ещё улучшилась. Число новорождённых в Эдеме резко выросло в последние годы, и база войдёт в период роста населения. Наше будущее светлое…

Исследователь бесконечно говорил и в целом умиротворял людей. Когда он закончил, диктор переключился на военный штаб и попросил его рассказать всем о последних достижениях в области полевых исследований.

Ань Чжэ подумал, что новости в Главном городе намного подробнее, чем однообразные передачи Внешнего города. Он нашёл это интересным. Когда новости, наконец, закончились, экран стал монотонно серым и начал проигрывать бессмысленную музыку, тогда он выключил его.

Наступил вечер. Выглянув из окна спальни, он увидел показавшиеся звезды, а вдалеке виднелась цилиндрическая тень в форме башни. Она была слишком большой, занимая почти четверть поля зрения Ань Чжэ, и была выше, чем все другие здания, как гигантское чудовище, спящее в центре города. Слабое сияние вокруг неё быстро менялось. Ань Чжэ подумал, не был ли это тот самый легендарный генератор магнитного поля.

Он долго смотрел, прежде чем открыл дверь и собрался пойти поужинать. В Главном городе, как и во Внешнем, на некоторых этажах располагались общественные столовые. Тогда он обнаружил, что печать с двери его соседа тоже сорвана.

Ань Чжэ не собирался выяснять, когда вернулся его сосед и что это за человек. У сегодняшнего дня оказалось слишком захватывающее начало, и ему это не понравилось. Он намеревался закончить его мирно.

Итак, он исполнил своё желание и был максимально спокоен до следующего утра, когда получил по коммуникатору известие о том, что весь гражданский персонал, переведённый из Внешнего города, собирается у ворот Эдемского сада.

Прошлым вечером Ань Чжэ прочитал карту и руководство по основам Главного города. Он знал, что в Главном городе проживает 20 000 постоянных жителей, 70% из которых – военнослужащие. Остальные 30% – научные исследователи и различные гражданские лица. На окраинах Главного города располагались районы для вооружения, военные базы, взлётно-посадочные полосы, вокзалы и жилые районы. Между тем, внутренняя часть была центральной областью и содержала три важных для базы учреждения.

Первым был Центр Объединенного фронта для военных, отвечающий за отправку вооружения и припасов. Второе – научно-исследовательский центр. Назначение соответствовало его названию, и, поскольку его логотипом был упрощенный вид маяка, его просто называли Маяк. Центр Объединённого фронта и Маяк занимали каждый по одному зданию, которые соединялись между собой крытым мостом. Их называли Башнями-близнецами.

Третье имело относительно длинное название «Центр разведения, выращивания и образования». Оно выполняло две функции. Одна заключалась в обеспечении базы едой и питанием. Ань Чжэ подумал, что это могло быть место, где люди выращивали картофель. Другой функцией было разведение младенцев. Здесь росли человеческие младенцы, получавшие начальное образование. Поскольку название было слишком сложным, его также называли «Эдемский сад».

Будущее место работы Ань Чжэ было как раз в Эдемском саду.

Он посмотрел на башни-близнецы вдали, а затем на Эдемский сад. Фактически, он был полон некоторых ожиданий, потому что никогда не видел человеческих детей. Его спора – маленькая, мягкая и белая. Он не знал, были ли человеческие младенцы такими же.

Может ли забота о человеческих детях дать ему опыт на будущее, когда ему придется заботиться о своей споре?

… Похоже, это не так.

Роза (3)

«Не уходи безропотно во тьму…»

Ань Чжэ и Колин шли по длинному узкому белому коридору. Раздавались звуки одновременного чтения вслух, нежные голоса вибрировали вокруг них, будто эхо.

Это шестой этаж Эдемского сада. Человеку, который привёл их сюда, было около тридцати лет, и его звали Линь Цзо. Он выглядел нежным в своей белой рубашке и очках в золотой оправе.

Их двоих отвели в офис, и Линь Цзо спросил:

– Как вам место?

Колин ответил:

– Очень хорошо.

Линь Цзо сказал им:

– Условия в Главном городе лучше, чем во Внешнем.

Ань Чжэ понял это. В то время, когда он был во Внешнем городе, он даже не думал, что в этом мире существует такое гигантское здание, как Эдемский сад.

В этом коридоре, не считая офиса, было десять комнат. Пять из которых – учебные комнаты, а остальные пять – детские общежития. В общежитиях полно маленьких кроватей, каждая комната вмещала сто человек. По словам Линь Цзо, Эдемский сад состоит из десяти таких коридоров, в каждом из которых содержатся дети одного возраста. Другими словами, здесь пять тысяч детей почти шестилетнего возраста.

– После того, как детям исполнится шесть лет, большинство из них будет отправлено на усыновление во Внешний город. Однако теперь, когда Внешний город пал, Главный город должен взять на себя образовательную работу после того, как они достигнут шестилетнего возраста. Людей катастрофически не хватает, поэтому вам повезло, что вы здесь, – Линь Цзо продолжил: – Мы не осмеливаемся передавать детей в возрасте до шести лет новичкам, поэтому эта группа детей будет передана вам, когда им исполнится шесть.

– Хорошо, – сказал Ань Чжэ.

– В настоящее время дополнительных образовательных мероприятий ещё не проводилось. Можете ли вы двое последовать за мной, чтобы ознакомиться с процессом?

– Да, – кивнул Колин.

Линь Цзо улыбнулся и взял с полки несколько руководств.

– Это учебник и порядок чередования. Сначала просмотрите его и спросите меня, есть ли у вас возникнут какие-либо вопросы.

Ань Чжэ взял свою долю.

Здесь преподаются два учебных курса. Один из них – язык и литература, другой – математика и логика. Ань Чжэ получил учебник языка и литературы. Шестилетние дети уже освоили основы чтения и грамматики. Учебник состоял из коротких басен и стихов. Ань Цзэ хорошо выучил эти вещи, поэтому не было слогов или слов, которые Ань Чжэ не узнал бы.

После изучения учебника пришло время урока. Ань Чжэ переставил стол и стулья в дальний угол класса и сел там. Он держал в руках таблицу рассадки детей. Линь Цзо сказал ему присутствовать на занятиях и поручил записывать посещаемость детей. Если ребёнок проявил инициативу, чтобы ответить на вопросы или задать их, ему следует дать дополнительные баллы. Если они шептались или совершали неуместные действия, то баллы следовало вычесть.

Все дети повернули головы и посмотрели на него. Их кожа была очень мягкой, а глаза чистыми и прозрачными. Они носили одинаковые белые кофточки и чёрные шорты, а также имели похожие короткие причёски. Некоторое время было трудно отличить, мальчик это или девочка. Они перешёптывались несколько раз, продолжая смотреть на Ань Чжэ. Ань Чжэ улыбнулся им.

Некоторые из них тоже улыбались ему. Один из них моргнул, его ресницы задрожали, и он спросил:

– Ты новый учитель?

Ань Чжэ ответил:

– Да.

– Вот это да, – прошептал другой ребёнок. – Ты такой красивый.

– Спасибо.

Детёныш ответил:

– Пожалуйста.

Другой ребёнок спросил:

– Как тебя зовут?

Ань Чжэ назвал им свое имя.

Маленькие дети защебетали:

– Меня зовут Бай Нан.

– Меня зовут Цзи Ша.

– Меня зовут Ду Чэн.

Конечно, были и равнодушные дети. Например, тот, что сидел в углу, посмотрел на него, прежде чем отвернуться. Однако волнение вокруг Ань Чжэ длилось недолго, потому что в комнату вошёл Линь Цзо. Дети немедленно разошлись от Ань Чжэ и вернулись на свои места. Линь Цзо огляделся, чтобы убедиться, что все присутствуют, прежде чем начать лекцию.

Он говорил о стихотворении, которое Ань Чжэ ранее слышал в коридоре. Оно было последним в учебнике и сложнее остальных по содержанию. Он слышал, когда шёл по коридору, как дети в классе декламировали его.

Дети сначала прочитали стихотворение от начала до конца.

«Не уходи безропотно во тьму,

Будь яростней пред ночью всех ночей,

Не дай погаснуть свету своему!

Хоть мудрый знает – не осилишь тьму

Во мгле словами не зажжёшь лучей –

Не уходи безропотно во тьму… [1]»

После того, как его прочитали один раз, Линь Цзо встал на подиум и спросил:

– Есть ли здесь что-нибудь, чего вы не понимаете?

Один ребёнок поднял руку. Ань Чжэ сравнил его с таблицей рассадки и увидел, что это ребёнок по имени Бай Нан.

– Я ничего не понимаю.

Остальные дети засмеялись.

Линь Цзо сказал Бай Нану:

– Сузь круг вопросов.

– Тогда… – Бай Нан почесал в затылке и неуверенным тоном спросил. – Почему мы не можем «безропотно уйти во тьму»?

В анкете Ань Чжэ добавил одно очко Бай Нану. Затем он взглянул на Линь Цзо и стал ждать ответа.

Он не знал ответа на вопрос, который задал Бай Нан. В Бездне или на базе людей он слишком много раз видел, как сумерки постепенно сменяли день. Каждую ночь они мягко опускались на землю без сопротивления.

Глаза Линь Цзо скользнули по ним, губы слегка сжались в серьёзную дугу.

– Это последний текст вашего курса в этом году, – сказал им Линь Цзо. – Он имеет иное значение, чем все предыдущие тексты, поэтому для вас это может быть немного сложно.

Он повернулся и написал на доске слова «Не уходи безропотно во тьму», а затем повернулся к детям.

– Это стихотворение, состоящее из метафор и символов, – сказал Линь Цзо. – Не уходи безропотно во тьму. Значение этой строчки таково: не принимайте смерть смиренно.

Глаза Ань Чжэ слегка расширились, когда он записал предложение в блокноте. Позже Линь Цзо начал объяснять с первого предложения, а Ань Чжэ внимательно делал записи. После разговора дети снова прочитали стихи от начала до конца.

«Отец, с высот проклятий и скорбей

Благослови всей яростью твоей –

Не уходи безропотно во тьму!»

Ручка Ань Чжэ остановилась, пока он делал заметки. Он выглянул в яркое окно. Неподалеку в солнечном свете сияли башни-близнецы. Город медленно разворачивался, его край исчез в голубом небе. Он знал, что город ещё не вошёл в эту спокойную тьму и старался не входить в него.

После целого дня занятий Линь Цзо закончил работу и передал детей Ань Чжэ и Колину. Они должны были отвести их на обед вместе с учителем жизни, а затем собраться в общежитии, чтобы посмотреть сегодняшние новости. Чтобы укрепить их чувства к детям, Ань Чжэ должен был ответить на любое недоумение, которое у них возникнет по поводу новостей. Они могли уйти с работы только после того, как новости закончатся.

Сытые дети были умственно активными, спорили и разговаривали в коридоре. Ань Чжэ чувствовал, будто десять тысяч комаров жужжат ему в уши, но он терпел этих человеческих детей. Даже в Бездне монстры обращались бы со своими детьми нежно – но только со своими.

Только когда настало время новостей, и учитель жизни вынул лист оценок, дети притихли. Они спонтанно образовали полукруг вокруг большого проекционного экрана и сели по центру.

Ань Чжэ посмотрел на экран, когда внезапно почувствовал, как что-то касается его пальца. Он посмотрел вниз и увидел, что это ребёнок по имени Бай Нан сел рядом с ним и схватил Ань Чжэ за палец. У Ань Чжэ не было особого физического контакта с людьми. У него остались только глубокие воспоминания о том, как он натолкнулся на Лу Фэна и получил болезненное ощущение от значка на его груди. Однако тело ребёнка было мягким и отличалось от Лу Фэна.

Человеческое дитя тихо оставалось рядом с ним, как раньше спора в его теле. Ань Чжэ обрёл ложный мир через эту иллюзию и коснулся головы Бай Нана.

Затем Бай Нан прислонился к нему и вцепился в его руку. В то же время другой ребёнок по имени Цзи Ша тоже наклонился. Этот ребёнок был похож на девочку, когда она прижалась к нему. Колин также получил любовь от нескольких детей. Казалось, что это в природе всех биологических детей – тянуться к взрослым.

Тем не менее, тот одинокий ребёнок всё ещё сидел, скрестив ноги, в своей позе, совсем не двигаясь. Ань Чжэ вспомнил, что его звали Си Нан. Си Нан также никогда не задавал вопросов в классе. Юноша взглянул на него и улыбнулся, но Си Нан просто отвернулся обратно к большому экрану.

Новости начались.

«После бомбардировки шестого района количество монстров во Внешнем городе значительно уменьшилось. Второе авиационное соединение военных вылетело сегодня в 6 часов утра и приземлилось в первом районе для поддержки окраин города. Полковник Лу Фэн из Суда высшей инстанции направит существующую группу для проведения операции по восстановлению центра рассеивания…»

Ань Чжэ внезапно услышал знакомое имя. С момента прибытия в Главный город он ни разу не видел Лу Фэна. Этот человек снова уехал во Внешний город.

Внезапно Бай Нан прошептал:

– Это судья.

Цзи Ша добавила:

– Я так напугана.

Ань Чжэ спросил их:

– Что случилось?

Бай Нан ответил:

– В новостях часто говорится о том, сколько человек было казнено судьёй.

Цзи Ша добавила:

– Он часто отправляется в Бездну. Бездна такая страшная.

Ань Чжэ коснулась её головы.

– Не бойся.

Цзи Ша наморщила нос.

– Ты человек, и Судья защитит тебя.

Цзи Ша продолжала морщить нос.

Бай Нан задал вопрос:

– Учитель, вы когда-нибудь встречали Судью?

В то же время в новостях говорилось:

«Давайте свяжемся с военным корреспондентом».

Камера вспыхнула. Репортёр брал интервью у офицера в чёрной форме. Сначала Ань Чжэ подумал, что это Лу Фэн, но уже в следующий момент он обнаружил, что это не так. Это был молодой судья, который часто находился рядом с Лу Фэном. Показали его имя, и это был Серан.

Ань Чжэ мягко ответил на вопрос Бай Нана:

– Да.

– Как он выглядит? Он не показывает своё лицо в новостях, – поинтересовался Бай Нан.

Цзи Ша также вставила:

– Он очень свирепый?

Все дети оглянулись, явно заинтересованные в этом вопросе.

– Он… – Ань Чжэ вспомнил внешность Лу Фэна и попытался судить, используя критерии человеческой эстетики. – Он немного свиреп, но очень красив.

– На что он похож?

Вопрос этого ребёнка был сложнее, чем предыдущие. Ань Чжэ не знал, как проводить сравнение. Он много думал, когда внезапно вспомнил цвет глаз Лу Фэна. Этот холодный тёмно-зелёный цвет походил на сияние в небе.

Он ответил:

– Как… Полярное сияние.

У детей в глазах читались сомнения. В это время Ань Чжэ увидел, как учитель жизни показал ему большой палец вверх.

– Вы достойны преподавать язык и литературу, – сказал ему учитель жизни.

Ань Чжэ не знал, комплимент это или критика от учителя, поэтому он просто улыбнулся.

Время в Главном городе шло день ото дня. Прежде чем он понял это, он прожил здесь почти месяц.

Жизнь в Эдемском саду была очень мирной. В худшем случае между детьми возникали какие-то ссоры. Несколько раз Ань Чжэ ходил под Башнями-близнецами, но для входа в обе башни требовалась карта. У него не было разрешения на вход. Чтобы увидеть спору, ему сначала нужно узнать, где в Маяке она находится, а потом иметь возможность войти в него. Пока эти две цели очень далеки.

В то же время новости становились всё более обнадёживающими. Всего десять дней назад полковник Лу привёл свою команду в центр рассеивания и выполнил подробный план действий. В новостях особо подчёркивалось, что Суд высшей инстанции регулярно посещал Бездну, и потому они имели большой опыт борьбы с монстрами.

Пять дней назад военные официально восстановили центр рассеивания и зачистили город от оставшихся монстров, проведя масштабную очистку и дезинфекцию. Прибывшая с Маяка бригада вошла и начала ремонтировать оборудование.

Сегодня, как и всегда, Ань Чжэ намеревался продолжать слушать новости, но Линь Цзо должен был отработать ночную смену, поэтому Ань Чжэ ушёл рано.

Летом в 18 часов небо всё ещё яркое. Только тонкий слой серо-голубого тумана медленно растекался по западному небу. Ань Чжэ провёл своей картой, и стеклянная дверь здания Эдема медленно открылась. Он ушёл вместе с Колином, который тоже рано освободился с работы.

Это не обычные часы работы, и на улице мало пешеходов. Ань Чжэ прошёл по улицам, выбрав короткий путь до маршрутного автобуса. Они с Колином недолюбливали друг друга, поэтому, даже если шли одним и тем же путём, то старались находиться подальше друг от друга.

Изначально мир вокруг был очень тихим. Как только Ань Чжэ смог пройти через маленькую улочку на широкую дорогу, позади него послышались внезапные быстрые шаги. Затем мимо него пролетела белая тень. Ань Чжэ нахмурился, глядя на невысокую белую фигуру. Он был уверен, что это маленькая девочка.

Дети в его классе, мальчики и девочки, были очень похожи друг на друга внешне и по возрасту. Этот ребёнок, несомненно, девочка. У неё было особенно стройное тело, чёрные волосы, ниспадающие до плеч, и на ней надето белое платье.

Впереди пролегала дорога, по которой ехала машина. Ань Чжэ крикнул:

– Будь осторожна!

Как только по дороге промчалась машина, девочка, казалось, испугалась и резко остановилась. Она ахнула и снова посмотрела на Ань Чжэ. Её глаза были полны испуга, и она выглядела обезумевшей.

Ань Чжэ спросил:

– Тебе нужна помощь? Ты человек из Эдемского сада?

Неожиданно его слова привели к ухудшению состояния девочки. Она покачала головой и снова побежала прямо к дороге!

Ань Чжэ быстро последовал за ней.

В этот момент на углу улицы появилась чёрная фигура человека. Его действия были чистыми и простыми, когда он появился прямо перед девочкой. Она бросилась вперёд, и мужчина наклонился, чтобы перехватить её. Мужчина сделал несколько шагов, пока девочка яростно сопротивлялась, но она ничего не могла сделать.

Ань Чжэ, который только что прибыл сюда: «……»

Их взгляды встретились.

Ань Чжэ поздоровался с ним.

– … Привет.

– Привет, – ответил Лу Фэн.

Ань Чжэ думал спросить его, восстановлен ли центр рассеивания, но в этот момент он хотел сказать более важные слова. Эти слова назревали весь месяц. В тот день в поезде Лу Фэн был в плохом настроении. Он был не очень счастлив, и Ань Чжэ размышлял о причине – в этом мире мало кто мог смотреть на полковника рационально. В сочетании с действиями полковника по спасению маленькой девочки с опасной дороги его приговор был ещё более оправданным.

– Полковник, – заявил он.

Лу Фэн слегка приподнял брови.

– Что случилось?

Девочка всё ещё боролась. Её глаза были тусклыми, волосы растрепанными, и она выглядела неправильно. Лу Фэн небрежно похлопал её по спине. Его техника была грубой, но, по крайней мере, его намерения были хорошими.

Таким образом, это предположение ещё раз подтвердилось. Ань Чжэ взглянул на маленькую девочку, прежде чем снова перевести взгляд на Лу Фэна, и искренне заявил:

– Ты хороший человек.

На лице полковника появилась лёгкая улыбка. Но не искренняя улыбка, скорее это было похоже на то, что он слышал очевидную ложь Ань Чжэ. В следующую секунду он одной рукой удерживал маленькую девочку, а другой поднял коммуникатор.

– Перекресток 7, цель захвачена.

После этого он бросил лёгкий взгляд на Ань Чжэ.

Ань Чжэ: «……?»

____________________

[1] Стихотворение Дилана Томаса «Не уходи безропотно во тьму».

Роза (4)

Ань Чжэ стоял на месте. Вечерний ветер развевал его волосы. Он увидел, как серебристая машина с логотипом «Эдем» вывернула из-за угла и остановилась прямо перед ними. Мужчина в белой рабочей одежде поспешил вниз и забрал девочку у Лу Фэна.

– Спасибо за помощь.

Лу Фэн легкомысленно сказал:

– С этого момента будь осторожен.

Мужчина вернулся к машине.

– Это был несчастный случай.

Он больше ничего не говорил. Мужчина закрыл дверь, и машина умчалась в направлении Эдемского сада. Лу Фэн повернулся назад. Ань Чжэ немного рассердился. Затем он увидел, что Лу Фэн легко взглянул на него и спросил:

– Так я хороший человек?

Ань Чжэ наконец-то научился описывать своё настроение. Он чувствовал, что Лу Фэн обманул его чувства, если у гриба могут быть чувства. Он не хотел больше заботиться об этом человеке, развернулся и пошёл по дороге. Но не успел сделать и нескольких шагов, как его удержали за плечо.

– Веди меня, – сказал Лу Фэн. – Я не знаю, как вернуться в жилой район.

Ан Чжэ: «?»

Он спросил:

– Разве ты не знаешь дороги?

– Я не возвращался сюда много лет.

Ан Чжэ подумал, что это немного разумно. Полковник был либо в Бездне, либо у городских ворот. Может, он не приезжал в Главный город как минимум семь лет. Тем временем Ань Чжэ пробыл в Главном городе уже месяц, и обратный путь был ему хорошо знаком.

Поэтому он спросил:

– Где ты живёшь?

Лу Фэн, казалось, подумал, потом вытащил из кармана синее удостоверение личности и протянул его ему. Ан Чжэ принял это. Карточка полковника отличалась от его собственной. Он посмотрел вниз и увидел на обратной стороне карты ряд цифр, выделенных бронзовым шрифтом.

«3124043701».

Ан Чжэ: «……»

Он вспомнил свой новый идентификационный номер и безо всякого выражения сказал:

– Я отведу тебя туда.

Полковник, казалось, заметил выражение его лица.

– Ты не хочешь?

– Да.

Таким образом, он отвёл Лу Фэна к бесплатному автобусу, идущему в Главный город. По обеим сторонам автобуса сиденья были установлены по два в ряд. Он сел рядом с окном, а Лу Фэн рядом с ним. Лу Фэн красивый мужчина, к тому же одет в форму Суда высшей инстанции, которая очень выделяется в толпе. Вот почему все смотрели в их сторону, когда садились в автобус.

Ань Чжэ сказал этому человеку:

– Выходи у терминала.

– Спасибо, – сказал Лу Фэн. – Где ты живёшь?

– Рядом с тобой.

– Хорошо.

Первоначально жилой район Эдема находился поблизости, но позже к нему присоединился Ань Чжэ, которого назначили в военный жилой район. Маршрутный автобус продолжал останавливаться, и ему требовалось около 40 минут, чтобы добраться до терминала.

Дети Эдема выглядели хорошо воспитанными, но на самом деле это оказалось не так, что было особенно заметно, когда они задавали вопросы. В течение дня у Ань Чжэ бывали периоды апатии – например, сейчас. Раньше он хотел немного поспать в автобусе. Но теперь рядом с ним сидел Лу Фэн, и он подумал, что лучше не спать.

Поэтому Ань Чжэ решил посмотреть на окружающий пейзаж. Там были башни-близнецы, Эдем, а также различные здания и сооружения. Он жил в человеческом городе уже два месяца, и это всё ещё казалось ему сном.

Глядя на дома, Ань Чжэ даже не почувствовал, что веки его постепенно опускались. Потом он заснул.

Раздался мягкий механический голос:

– Мы прибыли на терминал. Все пассажиры, пожалуйста, аккуратно выйдите и до встречи в следующий раз.

Лу Фэн посмотрел на Ань Чжэ, опирающегося на его плечо.

Заходящее солнце светило в окно автобуса, и кончики его ресниц сияли золотом. Спящее лицо Ань Чжэ было очень тихим, и лёгкое дыхание оставалось единственным движением. Он выглядел неагрессивным и не проявлял бдительности или настороженности ни к чему внешнему. Он как ребёнок, который ещё не вырос. Лу Фэн подумал, что ему хорошо спать вот так.

Затем автобус притормозил и остановился. Люди встали, их шаги отдавались в проходе.

Ань Чжэ открыл глаза. Он обнаружил, что спал более комфортно, чем в любое другое время. Его глаза медленно сместились в сторону, он увидел чёрную одежду с серебряной эмблемой. Его дух тут же проснулся, и он выпрямился. Он увидел, что Лу Фэн смотрит на него небезразличными глазами, но при этом не выглядит рассерженным из-за того, что только что произошло.

Лу Фэн сказал ему:

– Пойдём.

Ань Чжэ потёр глаза. Он быстро заснул и быстро проснулся, следуя за Лу Фэном из автобуса. Вечерний ветер нёс легкую прохладу. Он указал на здание впереди.

– Дом 24 там.

Лу Фэн произнёс короткое «спасибо» и пошёл в том направлении.

Ан Чжэ последовал за ним.

На полпути Лу Фэн открыл рот.

– Ты можешь проводить меня только до сюда.

Ань Чжэ молчал и продолжал следовать за ним. В блоке 4 Лу Фэн нажал кнопку лифта на тридцать седьмой этаж, и Ань Чжэ также поднялся на лифте на этот этаж. Простой выбор 01 или 02, естественно, не требовал дополнительных указаний.

Ань Чжэ посмотрел на остатки печати, сорванной той ночью на двери 01, и подумал, что полковник всё ещё не знает, что его плохое поведение замечено. Печать на двери его соседа была сорвана месяц назад. Ань Чжэ сам стал свидетелем этого. Это доказывало, что Лу Фэн в то время останавливался здесь на одну ночь, а значит, он не мог не знать дорогу.

Тем не менее, Лу Фэн солгал ему о том, что не знает дороги, и попросил Ань Чжэ идти впереди. Получается, Лу Фэн разыгрывал его и заставлял выполнять бесполезную работу. К сожалению, ложь этого человека была замечена, когда он увидел удостоверение личности Лу Фэна.

В это время он услышал, как Лу Фэн сказал:

– Ты очень ответственный.

Этот человек действительно думал, что Ань Чжэ выполняет свой долг, указывая ему дорогу. Выражение лица Ань Чжэ стало более безжалостным при этой мысли, и он посмотрел на Лу Фэна, который тоже смотрел на него. Ань Чжэ учился у Лу Фэна. Он равнодушно обернулся, подошёл к двери 02 и взял своё синее удостоверение личности.

Датчик издал звуковой сигнал и загорелся зелёный свет. После этого раздался щелчок, и дверной замок автоматически открылся. Ань Чжэ повернулся и взглянул на Лу Фэна.

Лу Фэн ненадолго остановился, прежде чем сказать:

– Это совпадение.

Лицо Ань Чжэ было невыразительным.

– Что случилось? – в глазах Лу Фэна, казалось, стоял вопрос. Но секундой позже, он, похоже, всё понял, его глаза засветились улыбкой, а уголки губ приподнялись.

– Я не лгал тебе. Месяц назад у меня было ночное предвоенное собрание в Главном городе, а затем я поехал во Внешний город.

– Печать.

– Военные знали, что я возвращаюсь в главный город, и послали кого-то убрать здесь.

Ань Чжэ пробормотал:

– … О.

Тем не менее, он не собирался больше доверять этому человеку. Он повернулся и пошел домой. В этот момент дверь Лу Фэна внезапно издала короткое и настойчивое: «Дин…»

Он повернул голову и увидел, что Лу Фэн проводит картой по датчику. Карта явно была правильно приложена к нему, но загорался красный свет. Лу Фэн нахмурился. Ань Чжэ подозрительно посмотрел на него. Он увидел, как Лу Фэн набирает номер и кратко описывает текущую ситуацию.

Из коммуникатора послышалось объяснение. Лу Фэн повесил трубку и взглянул на Ан Чжэ.

– Удостоверения личности в Главном городе обновляли три года назад. Моя карта в то время не обновлялась.

Ань Чжэ подумал, что, возможно, он действительно обидел Лу Фэна. Тем не менее…

Дороги в Главном городе были совсем несложными, и на зданиях хорошо заметны номера. Пока автобус ехал, даже он, будучи грибом, знал, где выйти. На мгновение он заколебался. В конце концов, он подумал о споре и предложил:

– Тогда ты… может быть сначала зайдешь ко мне?

Лу Фэн с радостью последовал за ним. Юноша подвёл судью к дивану, включил для него телевизор, а сам пошёл на кухню. Прежде чем войти туда, он спросил:

– Ты уже ел?

Лу Фэн сказал, что нет. Цель этого вопроса заключалась в том, чтобы побудить Лу Фэна спуститься поесть в общую столовую, но его ответ имел скрытый смысл. Это означало, что сегодня Ань Чжэ будет готовить для двоих.

Ан Чжэ разрезал две картошки. Столовая в Главном городе поставляла еду, а также сырьё. В течение этого месяца Ань Чжэ постепенно привыкал готовить суп. Тогда он был богаче и вкуснее, чем в столовой. Он положил в кастрюлю картофель и небольшие кусочки бекона. Затем налил воды, добавил молока, включил огонь и накрыл крышкой, прежде чем вернуться в гостиную.

В новостях говорилось о плавном продвижении восстановительных работ на станции рассеивания. Лу Фэн читал учебник Ань Чжэ, сидя на диване, и, казалось, пребывал в хорошем настроении. Этот человек запугивал других, когда был в хорошем настроении, и не заботился о них в плохом. Например, месяц назад в поезде он, похоже, совсем не хотел разговаривать с Ань Чжэ.

Когда импульсивные эмоции, вызванные обманом, утихли, Ань Чжэ успокоился. Он серьёзно думал о своих отношениях с Лу Фэном, когда резал картошку на кухне.

Ключом к поиску споры было построение хороших отношений с Лу Фэном. Предпосылка хороших отношений с человеком заключалась в том, чтобы понять его предпочтения. Поэтому Ань Чжэ сел рядом с Лу Фэном и увидел, что этот человек читает небольшое стихотворение из учебника об осенней сцене.

– Ты учишь этому? – задал вопрос Лу Фэн.

– Я пока ещё сам учусь.

Инициатива Лу Фэна задавать вопросы убедила Ань Чжэ, что тот действительно в хорошем настроении. Поэтому он позвал:

– Полковник.

Лу Фэн отложил учебник и взглянул на него:

– Что такое?

– Раньше в поезде, – Ань Чжэ слегка опустил глаза и прошептал: – Похоже, ты не хотел со мной разговаривать. Что я сделал не так?

Лу Фэн пристально посмотрел на него.

– Ничего, – ответил он. – Это моя проблема.

– Ясно.

– Тебя это волнует?

– … Да.

После короткого молчания Лу Фэн протянул руку. Его пальцы на мгновение остановились на шее Ань Чжэ, прежде чем опуститься, чтобы вынуть оболочку пули, висевшую на шее юноши. Ань Чжэ посмотрел на него с лёгкой паникой. Он не знал, когда Лу Фэн обнаружил существование гильзы.

– Когда я убил босса чёрного рынка, ты был рядом с ней. Ты работал под её началом?

Ань Чжэ покачал головой.

– Я только следовал за Боссом Шоу.

– 3260563209 у ворот, – продолжил Лу Фэн. – Он был твоим товарищем по команде или парнем?

– Друг.

Лу Фэн держал оболочку пули с шеи Ань Чжэ.

– Кто это?

Ань Чжэ молчал. Он не мог говорить. Однако молчание тоже было ответом. В тишине Лу Фэн больше не спрашивал, и корпус отпустили.

– Я убил много людей, и ты был там во время последних нескольких массовых убийств, – Лу Фэн нарушил молчание. – Тот факт, что ты всё ещё можешь сказать, что я хороший человек, меня удивляет.

Ань Чжэ немного подумал и обнаружил, что это так и есть.

В первый раз, когда они встретились, Лу Фэн убил Вэнса. В следующий раз они встретились с Ду Сай. Той ночью во внешнем городе он убил ещё 73 человека. Через месяц он снова стоял у стены в Судный день и произвёл множество выстрелов. Наконец, в поезде, выезжающем из внешнего города, Лу Фэн сидел рядом с Ань Чжэ, когда отдал приказ взорвать шестой район. Лу Фэн убил много людей, с которыми был связан Ань Чжэ.

Однако это не мешало Ань Чжэ думать, что Лу Фэн всё же был хорошим человеком. Во-первых, он знал, что Лу Фэн очень точен в оценке разнородных видов. Во-вторых, даже если Лу Фэн признал его неоднородным и убил или когда район 6 подвергся бомбардировке, Ань Чжэ был одним из них в настоящее время. Когда он пришёл на человеческую базу, он принял человеческие правила.

Лу Фэн был человеком, который приводил в исполнение смертную казнь.

Ан Чжэ подумал:

– Из-за этого… тебе грустно?

– Нет, – Лу Фэн уставился на него. – Я знаю, что делаю.

– Тогда… – Ан Чжэ сказал только одно это слово. В чём причина его эмоциональных колебаний?

Лу Фэн, казалось, видел, что было в его сердце.

– Я не нарушал своих принципов, – заявил он: – Никто не может судить, прав я или нет.

Ань Чжэ вспомнил слова молодого судьи Серана и спросил:

– Ты не уверен правильно или неправильно ты оценил людей, которых убил?

– Нет, я уверен, – Лу Фэн посмотрел в окно, его зелёные глаза казались застывшими, пустыми и с далёкой тишиной. – Я просто иногда думаю о… сделанном мной выборе. Что я сужу, и кто будет судить меня, в конце концов?

Ань Чжэ не до конца понимал значение слов. Когда люди сходят с ума, они могут говорить чушь, которую никто другой не понимает. Несмотря на это, Ань Чжэ снова почувствовал, что понял смысл.

Он наблюдал за Лу Фэном и заявил:

– Я не ненавижу тебя за эти вещи.

Он добавил:

– Ты не сделал ничего плохого.

Лу Фэн уставился на него в долгом молчании. Это длилось так долго, что у Ань Чжэ возникла иллюзия, что это глаза не замерзшее озеро, а нежная вода. Сумерки медленно опустились на эту комнату, когда Лу Фэн протянул правую руку и погладил Ань Чжэ по голове.

Роза (5)

Ань Чжэ слегка опустил глаза. Ощущение прикосновения судьи к его голове казалось чудесным. Он чувствовал, что Лу Фэн в настоящее время находится в очень мягком состоянии.

Юноша был бы очень счастлив, если бы ему удалось утешить этого человека своими предыдущими словами. Поэтому он улыбнулся Лу Фэну.

Затем он увидел, как глаза Лу Фэна стали ужасными. Пальцы, которые первоначально касались головы Ань Чжэ, опустились и ущипнули его за щёку. Ань Чжэ посчитал, что этому человеку лучше быть в плохом настроении. По крайней мере, тогда он не стал бы так небрежно запугивать людей. Ань Чжэ сбежал от Лу Фэна.

– Я собираюсь проверить кастрюлю.

– Хм.

Ань Чжэ вернулся на кухню и обнаружил, что вода уже закипела, пена поднялась и почти сбросила крышку. За эти дни он освоил достаточное количество кулинарных навыков. Он поднял прозрачную крышку, вода стала бурлить не так сильно, пена быстро улеглась. Бекон приготовился в кипящей воде, и маленькие кусочки картофеля стали мягкими. Небольшое количество молока сделало суп слегка белым. Солёный запах был слегка сладковатым и очень ароматным. Это аромат, который действительно нравился Ань Чжэ.

Он взял сбоку ложку и раздавил приготовленные мягкие кусочки картофеля. Кусочки постепенно растворялись в бульоне при его перемешивании и измельчении, картофельный суп становился всё более насыщенным, что было заметно невооруженным глазом.

Он не знал, когда Лу Фэн также вошёл на кухню, но этот человек прислонился к дверному косяку и легкомысленно сказал:

– Могу я помочь?

Ань Чжэ, естественно, не ожидал, что полковник знаком с работой на кухне, и ответил:

– Нет.

Однако Лу Фэн не ушел. Он просто посмотрел на Ань Чжэ, а потом оглядел маленькую кухню. Наконец его взгляд остановился на серебристом кране у раковины.

– Он протекает?

– Да.

Водопроводный кран протекал с самого первого дня, как он переехал сюда. Как бы плотно Ань Чжэ ни закрыл его, вода всё равно капала. Днём звук не был так очевиден, но ночью, когда всё затихало и даже огни далёких Башен-близнецов выключались, звук капель эхом разносился по комнате, иногда лишая его сна. Его сон нельзя нарушить такой мелочью. Важным фактором было то, что он боялся платить за воду больше.

Затем Ань Чжэ увидел, как Лу Фэн снял плащ и отложил его в сторону. Мужчина закатал рукава своей форменной рубашки и поднял руку, чтобы перекрыть вентиль над водопроводной трубой, в месте, которое было вне досягаемости Ань Чжэ. А потом открутил кран.

Ань Чжэ молча смотрел. Он чувствовал, что у Лу Фэна было только две возможности. Одна может полностью разрушить его кран, а другая помочь ему отремонтировать его. Умом он чувствовал, что это первый вариант, но эмоционально предпочитал верить, что это второе.

В этот момент в дверь постучали. Лу Фэн продолжал разбирать части крана и не поднимал головы.

– Иди.

По его тону казалось, что хозяин этого места он. Настоящий владелец Ань Чжэ положил ложку и подошёл к входной двери, за которой стоял солдат в военной форме. Мужчина оглядел гостиную и сказал:

– Полковник Лу попросил меня прийти сюда.

У него оказался громкий голос.

Спокойный голос Лу Фэна послышался из кухни:

– Я здесь.

Солдат подошёл к двери кухни и отсалютовал.

– Полковник Лу, я офицер логистики. Я небрежно отнёсся к вашему удостоверению личности. Это ошибка в нашей работе…

Он внезапно остановился, его глаза остановились на деталях в руках Лу Фэна, и он стал выглядеть так, как будто увидел призрака. Затем он продолжил:

– … За это мы приносим искренние извинения и…

– Говори поменьше глупостей, – прервал его холодный голос Лу Фэна.

– … Я принёс вам новое удостоверение личности.

– Спасибо, –  Лу Фэн не смотрел на солдата, собрав вместе две части в своей руке. – Оставь его.

Рядом с раковиной лежали картофельные очистки и кухонный нож. В раковине стояла вода. Полковник держал в руке детали от крана. Солдат на мгновение задержал в руке удостоверение, не зная, куда его положить.

Ань Чжэ мог только сказать:

– Дайте мне.

После получения удостоверения личности следовало проводить гостя. У двери солдат ещё раз посмотрел на полковника на кухне, а затем на Ань Чжэ. Он намеренно понизил голос, но из-за врождённой громкости тот всё равно был не очень тихим.

– … Что делает полковник?

Ан Чжэ заявил:

– Чинит кран.

– Судья чинит кран? – солдат подозрительно посмотрел на него. – Тогда вы и он…

– Теперь мы соседи.

– А что насчёт прошлого?

– Раньше… – Ань Чжэ подумал о том, как они когда-то спали в кроватях друг друга, и сказал: – Нас можно считать друзьями.

Рот солдата неестественно изогнулся.

– … О.

Похоже, он не верил в это. Возможно, Лу Фэн редко разбирал чужие краны. Ань Чжэ спокойно отослал солдата. Вернувшись на кухню, Ань Чжэ увидел, что кран снова поставили на место.

Лу Фэн повернул вентиль. Вода из крана больше не капала.

– Ух ты! – воскликнул Ань Чжэ.

Глядя на кран, он чувствовал, что Судья не всегда стоит выше других. К тому же этот человек вроде бы всё умел.

– Ты так хорош.

Его голос был мягким и очаровательным. Аромат картофельного супа полностью разошёлся, и комната наполнилась густым водяным паром. Лу Фэн спокойно ответил:

– Ты тоже хорош.

Когда картофельный суп был полностью приготовлен, Ань Чжэ разделил его на две миски и подал с двумя пакетами прессованного печенья в качестве гарнира. Настроение Лу Фэна казалось очень счастливым, хотя Ань Чжэ не знал, из-за еды ли это. Он ломал голову, пытаясь получить информацию о Маяке от Лу Фэна, поэтому задал ему много вопросов.

– Что ты собираешься делать дальше?

– Ждать договорённостей.

– Будешь ли ты работать в Башнях-близнецах?

– Наверное.

– Маяк поддерживает регулярные контакты с военными?

– Не часто.

– Доктор, который работает на Маяке… Ты хорошо его знаешь?

– Незнаком, – лицо Лу Фэна было невыразительным.

Очевидное безразличие заставило Ань Чжэ отказаться от продолжения расспросов, но было бы ещё более подозрительно остановиться на этом. Поэтому он продолжал спрашивать:

– Маленькая девочка сегодня…

В следующую секунду Лу Фэн взглянул на него.

– Не спрашивай, – постановил он. – Кроме того, не разговаривай за ужином.

Ань Чжэ разочарованно замолчал. К тому времени, как ужин закончился, он ничего не понял о споре, но судья, похоже, теперь относился к нему гораздо лучше. Ань Чжэ открыл дверь и отправил Лу Фэна обратно.

Лу Фэн сказал ему:

– До свидания.

– До свидания.

Он увидел, как Лу Фэн приложил новую идентификационную карту к датчику. Загорелся зелёный свет, и дверной замок плавно открылся. Лу Фэн толкнул дверь. Затем он внезапно застыл, всё его тело казалось неподвижным.

Это поведение для полковника было совсем нехарактерным, поэтому Ань Чжэ тихонько высунул голову, чтобы заглянуть в комнату. И тут он тоже оказался потрясён.

Комната не была пустой. Рядом с диваном прямо перед дверью стоял огромный открытый ящик. На диване сидел офицер в чёрной форме, с чёрными волосами и зелёными глазами. Он холодно смотрел на дверь.

Стоя у двери, Лу Фэн повернул голову и посмотрел на Ань Чжэ теми же глазами.

Ань Чжэ:

– … Это не я.

Это действительно был не он. Куклу Судьи никто не видел с тех пор, как Ань Чжэ был схвачен. Он думал, что это зловещее существо разлетелось на куски в районе 6. Как оно могло появиться в доме Лу Фэна?

В этот момент зазвонил коммуникатор Лу Фэна, и у человека на другом конце оказался громкий голос. Это был тот самый военнослужащий логистики, который принёс карточку.

– Полковник, вы вернулись в свою квартиру? Можно ли нормально использовать новую ID-карту?

– Спасибо, да, – затем Лу Фэн спросил: – Мне просто интересно, что делает кукла в моей гостиной?

– Кукла? – солдат был слегка озадачен, прежде чем внезапно осознал: – Ранее, когда Суд высшей инстанции эвакуировался, они сохранили важные материалы и предметы. Солдат, отвечающий за эвакуацию, увидел её и подумал, что это может быть часть важной военной техники, поэтому забрал. Мы не знали, что с ней делать, поэтому поместили в вашу квартиру.

Лу Фэн повторил:

– Важное военное оборудование?

– Да, хотя мы находимся в Главном городе, мы знаем, что во Внешнем городе есть некоторые организации, которые выступают против Суда высшей инстанции. Мы посчитали, что кукла могла быть реквизитом для Суда высшей инстанции, чтобы отвлечь врагов, не говоря уже о том, что стоимость её производства кажется очень высокой…

Лу Фэн ничего не сказал.

Наконец, мужчина обнаружил, что что-то не так.

– Полковник, я ошибся?

– Нет, спасибо, – Лу Фэн повесил трубку.

Повесив трубку, он приказал Ань Чжэ:

– Иди сюда.

Ань Чжэ пришёл в отчаяние. Он не был осуждён по предыдущему делу. Благодаря внезапной атаке червя он смог покинуть тюрьму. Неужели этот человек хотел всё повторить и осудить его?

Он подошёл.

Лу Фэн грубо поднял куклу с дивана, положил обратно в ящик и подтолкнул его к Ань Чжэ. Ань Чжэ смутился, когда схватился за ручку.

– Я отдаю это тебе.

Ань Чжэ: «……»

Роза (6)

Держась за ручку ящика, Ань Чжэ задумался:

– Разве после этого я не стану виновен в совершении непристойного нападения?

– Нет, – Лу Фэн вернулся обратно в свою спальню. – Установление факта преступления о непристойном нападении основывается на воле жертвы.

У этого человека достаточно бесстыдства, чтобы называть себя жертвой.

Ань Чжэ уже видел этого человека насквозь. Притащив ящик домой, он поставил его в самый незаметный угол комнаты, чтобы не позволить «Лу Фэну» внутри увидеть солнце.

В это время закончился выпуск новостей по телевизору и начали передавать прогноз погоды на завтра. Милая ведущая сообщила, что на равнинах, где располагалась база, «ожидается на редкость ветреный день, поэтому, пожалуйста, закрывайте двери и окна».

Когда Ань Чжэ был грибом, он боялся ветра, потому что он мог бы унести его. Позже, когда его тело изменилось после поломки, он постепенно стал меньше бояться ветра. Скорее ему нравилось ощущение, что его уносит ветром.

Умывшись, он вернулся в спальню и некоторое время читал учебник. Когда начало темнеть, Ань Чжэ собрался лечь спать.

В этот момент его ушей коснулся тихий странный звук. Длинный и протяжный, похожий на ветер, эхом отражающийся в самом узком месте каньона. Иногда он напоминал очень тихий вой, а иногда снова становился резким. Похоже на шум ветра снаружи, но как будто он дует в комнате. Он никак не мог найти источник этого звука.

Это уже не первый раз, когда Ань Чжэ слышит такой звук. В течение многих ночей в этой комнате тихий и далёкий звук в странной гармонии сливался со звуком капающей воды на кухне. Комбинация этих двух звуков часто заставляла его думать, что он всё ещё находится в Бездне. За пределами его пещеры дул ветер из глубокого леса, а слизь и слюна, выделяемые растениями и животными, капали на замшелые камни. Иногда структура пещеры и ветер входили в странный резонанс, из-за которого со всех сторон доносились тихие звуки.

Однако звук сегодняшним вечером был громче, чем когда-либо прежде. Ань Чжэ наконец-то смог убедиться, что источник этого звука находится в его комнате.

Он нахмурился, закрыл глаза и внимательно ощутил обстановку. Помимо ветра за окном, звук также доносился из-под его тела.

Ань Чжэ открыл глаза и встал с кровати. Стоя босиком на полу, он взял со стола фонарик, включил его, опустился на колени и поднял простыню, посветив им под кровать.

Перед глазами появилась тёмная круглая дыра. Она была прямо в стене, к которой примыкала кровать, на стыке с полом. Отверстие оказалось размером с человеческую голову и напоминало сечение искусственной трубы. В нём была чернота, и ничего невозможно было разобрать. Он просто чувствовал, как оттуда дует ветер.

Посмотрев на отверстие около минуты, Ань Чжэ опустил простыню и залез обратно в постель. В комнате человека всегда были какие-то странные конструкции. Ему нужно сегодня рано лечь спать. Завтра очень важный день.

___________________

«Ваши тела всё ещё изо всех сил пытаются вернуться,

но безымянные полевые цветы уже обильно цветут на голове».

Ань Чжэ наблюдал, как Бай Нан молча пишет стихотворение на бланке теста. Сегодня у этой группы детей выпускной экзамен. Он отвечал за проверку и осмотр комнаты, чтобы предотвратить обман.

Низкий звук с прошлой ночи также слышался и в классе, но все, казалось, привыкли к нему. Ань Чжэ нашёл такую же дыру в углу комнаты. Это казалось обычным явлением в человеческой архитектуре. Раньше он этого не замечал, потому что днём было слишком шумно, и это заглушало звук. Сегодня ветреная погода сделала его намного громче.

Он прошёл мимо стола Бай Нана и двинулся вперёд. Бумага Цзи Ша пребывала в беспорядке, заполненная пятнами и изменениями. Только в вопросах по английскому виднелись аккуратные слова. Ань Чжэ посмотрел на них, и ему показалось, что некоторые из них написаны неправильно.

Большинство детей находились в том же положении, что и Цзи Ша. Некоторые из них даже не пытались изменить свои ответы, и бумаги перед ними оставались почти пустыми. Конечно, было и несколько детей, которые хорошо заполнили свои работы.

Он обошёл вокруг и подошёл к углу класса, остановившись  рядом с безразличным ребенком по имени Си Нан. Все бумаги Си Нана были аккуратно заполнены. С начала экзамена прошло всего полчаса, и он оказался быстрее всех остальных.

В этот момент он даже не смотрел на них, но и не находился в оцепенении. Вместо этого он использовал чёрную ручку, чтобы рисовать что-то на пустом месте тестового бланка. Но не совсем уместно называть это полноценным рисованием. Там можно было разобрать только несколько неправильных чёрных линий, которые хаотично переплелись, как виноградные лозы в Бездне. Какое-то безумие прорывалось сквозь бумагу. К концу полуторачасового экзамена безумные линии покрыли всё свободное пространство контрольной работы, и только слова ответов всё ещё оставались видны.

Собрав работы, учитель жизни отвёл детей в их спальни. Ань Чжэ отнёс бумаги обратно в офис, где находились Линь Цзо и Колин. Линь Цзо только что закончил контрольную работу по математике и логике. Он увидел, как вошёл Ань Чжэ, и сказал:

– Ты и Колин разделите эту задачу.

Ань Чжэ послушно согласился и подошёл к Колину. Колин зачитывал имена и оценки детей, в то время как Ань Чжэ вводил оценки в компьютерную форму.

– Си Нан, – прочитал Колин, – 100 баллов.

Ань Чжэ вошёл в нужную строчку и прошептал:

– Он хорош.

Он читал статьи по математике и логике. Сложение, вычитание, умножение и деление были в них самым простым содержанием. Там также есть геометрические и логические вопросы, на которые, как думал Ань Чжэ, он не мог ответить.

В это время заговорил Линь Цзо, выставляющий оценки по языку и литературе.

– Си Нан – очень редкий гений.

– Да.

Линь Цзо продолжил:

– Однако я не планирую повышать его до класса А.

Спустя месяц Ань Чжэ узнал правила обучения детей.

У учителя жизни есть форма для прибавления и вычитания баллов. Также в классе велась запись баллов и обычных оценок. Наконец, выставлялись итоговые оценки за экзамен. Двое детей с лучшими результатами в этом классе будут переведены в класс А и продолжат получать образование в Главном городе. Они будут расти и поступят в различные учреждения в Главном городе в соответствии со своими специальностями. Другие дети поступят для обучения и оценки на военную базу. Через месяц военные также выберут около десятка детей из класса B для продолжения обучения в зависимости от ситуации. Когда дети вырастут, они станут военными. Остальные дети будут классифицированы как класс C и отправятся во Внешний город для усыновления его жителями.

Тем не менее, Линь Цзо сказал, что он не планирует позволить Си Нану попасть в класс А.

Ань Чжэ удивился:

– Почему?

– У него проблемы с характером, – объяснил Линь Цзо. – Он также не подходит для службы в армии. Ему лично не хватает эмоций и иногда он ненавидит базу. В результате его оценки он будет помещён в класс С. Мне придётся побеспокоить вас двоих позже.

– … Хорошо.

– Он очень странный ребёнок, – пробормотал Линь Цзо. – Учитель жизни сказал мне, что он часто просыпается по ночам и иногда дрожит, но учитель не смог найти причину. Я слышал, как опекун, который заботился о нём до того момента, как ему исполнилось три года, сказал, что он потерял друга. Возможно, этот случай нанёс ему психологическую травму.

Утро закончилось, и они подсчитали итоговые оценки. Были отобраны пятеро детей, включая Бай Нана. Их и выдающихся детей из других классов отправили на седьмой этаж Эдемского сада для дальнейшего обучения, а Линь Цзо перевели на третий этаж, чтобы взять новых детей. Ань Чжэ и Колин официально стали классными руководителями для оставшихся детей. Их задача заключалась в том, чтобы отвезти детей на военную базу и позаботиться о них во время военной подготовки и оценки.

Главный город очень эффективный. Днём они вместе с детьми из других классов сели на маршрутный автобус, идущий до военного полигона, расположенного в городе.

Ветер на тренировочной площадке был очень сильным и разносил мелкий песок, но дети очень волновались, когда бегали по чистому полю. Подошли военные, ответственные за их проверку, тогда Ань Чжэ и Колин остались без дела. Они теперь смогли тут осмотреться.

Сидя на железной скамье бок о бок с Ань Чжэ, Колин вдруг заговорил. Они не общались друг с другом весь месяц.

– Я готов отпустить свою ненависть к судье, – сказал он.

Ань Чжэ взглянул на него и обнаружил, что очень холодный взгляд Колина пробежал сквозь нагромождения зданий и остановился на сером Эдеме вдалеке. Колин посмотрел туда и продолжил:

– Это потому, что весь этот город такой же холодный и чёрствый, как и судья.

Ань Чжэ спросил:

– Почему?

– Ты видел Эдемский сад? Он похож на улей.

Эдемский сад представлял собой огромное шестиугольное здание, действительно похожее на улей. Ань Чжэ ничего не сказал, а Колин продолжил говорить сам с собой.

– Эдемский сад – это пчелиная матка, которая ежегодно производит десятки тысяч детей. С трёхлетнего возраста их подвергают сложной системе оценок, чтобы выбрать небольшое число с самым высоким IQ, позволяя им остаться там в будущем для участия в научных исследованиях или чего-то ещё. Эти дети полезны для Главного города и являются пчёлами-самцами, поэтому они могут получить лучшие условия жизни в Главном городе. Остальные – рабочие пчёлы, которых приписывают к окраинному городу с плохими условиями. База контролирует снабжение продовольствием и водой, а рабочие пчёлы могут стать только наёмниками, отчаянно выходящими в дикую природу и приносящими припасы на базу, чтобы выжить. База использует эти припасы на благо Главного города.

Он усмехнулся:

– Так работает вся база. Люди, ценные для Главного города, исключительно талантливые. Они бомбили шестой район без каких-либо проблем. Это потому, что изначально люди Внешнего города были тем, от чего они отказались.

Ань Чжэ:

– Однако Главный город недостаточно велик, чтобы в нём проживало столько людей.

Колин повернулся к нему.

– Как ты думаешь, они поступают правильно?

Ань Чжэ заколебался на мгновение, прежде чем кивнуть.

– Ты думаешь, что они поступают правильно, потому что ты выжил. Ты стоишь здесь, стоишь в Главном городе, – Колин был взволнован, и его грудь сильно вздымалась. – Человеческие интересы превыше всего, поэтому всё, что они делают, правильно. Однако те, кто умер, те, кто был убит ими, наши близкие и друзья, что они сделали не так? Разве они не такие же люди?

Ань Чжэ молчал. Его не смущали вопросы Колина, потому что в Бездне тоже были разные группы существ. Основываясь на его длительных наблюдениях, выжить для группы важнее, чем для одного существа. Он не думал, что Колин неправ, но этот тип людей мог бы лучше подходить для жизни на базе Вирджиния.

Колин посмотрел ему в глаза и, наконец, сказал:

– Понятно. У тебя вообще нет чувств.

Их разговор прекратился.

Ань Чжэ снова перевёл взгляд на детей, которые были намного очаровательнее Колина. Однако в это время дети пребывали в хаосе, потому что некоторые из них дрались. Ань Чжэ встал и пошёл к детям, Колин последовал за ними. Сражались Си Нан и ещё один сильный мальчик. Глаза Си Нана покраснели, когда он прижал мальчика к земле.

– Отпусти его, – приказал Колин. – Си Нан, у тебя будут вычтены баллы.

Си Нан всё ещё не отпускал мальчика. Колину оставалось только шагнуть вперёд и силой разнять их. Ведь взрослые намного сильнее детей. Си Нан стоял в стороне с равнодушным лицом. Ань Чжэ посмотрел на него и спросил:

– Что случилось?

Си Нан ничего не ответил, но другой мальчик закричал:

– Когда ты говоришь ночью, ты выкрикиваешь имя Лили! Лили увезли и заперли. Тебе её не найти!

Ань Чжэ увидел, как Си Нан стиснул кулаки.

Лили, это прозвучало как имя маленькой девочки.

– Кто такая Лили? – спросил он.

Наконец Си Нан ответил.

– Мой друг.

– Где она?

– Эдемский сад, – голос Си Нана был холоден, как лёд. Ань Чжэ вспомнил, как Линь Цзо упомянул, что мальчик потерял друга, и догадался о причине спора. Мальчик затронул печали Си Нана.

– Я не злюсь, – он опустился на колени и посмотрел на Си Нана, нежно похлопав мальчика по плечу. – Я скажу ему, чтобы он не упоминал об этом больше.

Выражение лица Си Нана не изменилось. Он явно всё ещё ребёнок, но в нём присутствовало безразличие, отличающее его от других детей.

Ань Чжэ мог только коснуться его волос и встать. Дети на тренировочном поле находились в беспорядке, пока Колин наставлял другого ребёнка. Его внушение было намного более успешным, чем у Ань Чжэ. Когда он упоминал слово «наказание», ребёнок становился послушным.

Ань Чжэ был вдохновлён этим и сказал:

– В следующий раз, тебе не разрешается драться, иначе у тебя снова будут списаны баллы.

Си Нан только сказал в ответ:

– Вы всё равно не хотите, чтобы я оставался в Главном городе.

В то время как другие дети запинались в своих словах, этот ребенок знал всё. Ань Чжэ чувствовал себя беспомощным, но никто не мог ему помочь.

В этот момент недалеко остановилась чёрная машина, из которой вышли три человека. Ань Чжэ посмотрел туда и встретился глазами с человеком посередине.

Он моргнул.

Лу Фэн тоже заметил его. Он слегка приподнял брови перед тем, как пойти к нему.

Ань Чжэ спросил:

– Ты тоже здесь?

– У меня встреча, – ответил Лу Фэн. – Что с тобой?

– Двое дерущихся детей, – пояснил Ань Чжэ с долей беспомощности.

– Драться – это хорошо.

Его слова невольно заставили Ань Чжэ улыбнуться, он наклонился и сказал Си Нану:

– В следующий раз, когда ты будешь драться, я тоже тебя ударю.

Лу Фэн уставился на него.

– Ты так хорошо говоришь, – холодно заявил он. – Они не только будут продолжать сражаться, но ещё и побьют тебя.

Ань Чжэ: «……»

Он скорректировал выражение своего лица и попытался выглядеть более свирепым. Если бы он был хоть на одну десятую таким жестоким как Лу Фэн, он бы хорошо обучал детей.

Губы Лу Фэна изогнулись, прежде чем он перевёл взгляд на Си Нана. Его глаза резко остановились.

– Держись от него подальше, – в следующий момент холодно приказал Лу Фэн. Ань Чжэ ничего не понял и почти рефлекторно послушался слов Лу Фэна, отступая на пару шагов.

Лу Фэн сделал два шага вперёд и разделил Ань Чжэ и Си Нана. Он надел перчатки и схватил мальчика за подбородок, заставляя ребёнка посмотреть на солнце. Солнечный свет ослеплял, зрачки мальчика сузились.

– С ним проблема, – Лу Фэн крепко держал Си Нана. – Свяжитесь с Маяком.

Роза (7)

– Предварительное заражение, 20 единиц инфекционного процесса, 13 мишеней животных, указывающих на мутацию членистоногих, – доктор подошёл с толстой стопкой отчётов и положил её перед Лу Фэном. – Куда ты ходил и почему появился этот гетерогенный вид?

Лу Фэн взял отчёт.

Доктор скрестил на груди руки.

– Ты не выстрелил в него на месте.

– Я не знаком с характеристиками инфекции у детей, – ответил Лу Фэн.

– Тогда не убивай его и оставь мне в качестве образца.

– Не стесняйся.

– Это мутация членистоногих, и больше сказать нечего, – доктор посмотрел на стопку отчётов в руке другого человека. – Готовься к встрече. Заражённый человек действительно появился в Главном городе, и это ребёнок Эдемского сада. Я сообщил об этом, и это не тривиальное дело.

– Членистоногие, – легко сказал Лу Фэн: – Есть ли связь с предыдущими событиями?

– Только сегодня были опубликованы окончательные результаты исследования прилива насекомых. Это было охарактеризовано как коллективное поведение насекомых-мутантов под воздействием сезона размножения, – голос доктора был низким, а выражение его лица – серьёзным. – Однако мы не знаем, как они связаны друг с другом и есть ли у них командир.

Даже в этом случае… Главный город сплошь закрыт сверху донизу, и посторонние объекты не могут попасть внутрь, – доктор глубоко вздохнул и, размышляя, закрыл глаза: – Даже если что-то случится в Главном городе, это скорее должен оказаться образец, сбежавший из Маяка. Почему тогда это дитя Эдемского сада?

Лу Фэн прочитал отчёт ещё раз, прежде чем взглянуть на Ань Чжэ. Как учитель Си Нана, Ань Чжэ должен был пойти с ними на Маяк.

– Где он был? – спросил Лу Фэн.

– Он всегда находился с другими детьми, – ответил Ань Чжэ. – Когда я вчера вышел с работы, они вместе смотрели новости перед сном. Сегодня утром в классе проходил экзамен, а после обеда мы отправились на военную базу.

Лу Фэн приказал:

– Свяжитесь с его основным учителем и учителем жизни.

Ань Чжэ согласился. После того, как Ань Чжэ позвонил Линь Цзо, чтобы объяснить ситуацию, у него возникла мысль.

– Я могу спросить его самого… Он очень умён.

Лу Фэн промычал согласие, поэтому Ань Чжэ подошёл к застеклённой двери. Си Нан был изолирован от других как инфицированный человек, и теперь он находился в серебристо-белой лаборатории.

В герметично закрытом боксе расположилась очень маленькая фигурка. Си Нан сидел в одиночестве на серебристо-белом столе для препарирования, слегка опустив голову. У него всё ещё сохранялось то же самое выражение лица, как будто всё, происходящее снаружи, не имело к нему никакого отношения.

Позади Ань Чжэ послышался шум. Дико зазвонил коммуникатор Лу Фэна, что указывало на серьёзность ситуации. Всего за несколько минут к нему подошли три группы людей. Лу Фэн что-то сказал доктору и вышел в коридор.

Внутри и снаружи двери располагалось устройство передачи звука. Ань Чжэ активировал его.

– Си Нан.

Си Нан посмотрел на него.

– Ты знаешь, что с тобой не так? – спросил Ань Чжэ.

Си Нан кивнул.

– Тогда ты знаешь почему это произошло? Сталкивался ли ты с чем-нибудь странным в Эдемском саду?

Чёрные глаза Си Нана смотрели прямо на него, казалось, проникая внутрь. В этот момент Ань Чжэ внезапно понял, почему гетерогенный вид можно отличить от людей невооруженным глазом. Этот вид был… чем-то отличным от человеческого. Он не чувствовал бы себя странно, если бы такие глаза обнаружились у чудовища в Бездне.

После минуты молчания Си Нан ответил:

– Нет.

– Подумай ещё раз, – Ань Чжэ попытался направить ребёнка. – Что ты делал вчера? Ты был с одноклассниками?

Си Нан просто посмотрел на него с мрачным выражением на лице и молчал, что бы ни спрашивал в дальнейшем Ань Чжэ. Как только они зашли в тупик, зазвонил коммуникатор доктора, и он оглянулся.

Доктор нажал кнопку громкой связи, и послышался голос Линь Цзо. Его тон был ровным, но скорость речи оказалась чрезвычайно высокой. Ань Чжэ знал, что так происходит, когда человек только притворяется спокойным.

– Мы получили все видео за последние три дня. Он был с другими детьми и покидал зону наблюдения исключительно, когда шёл в туалет, или в свободное время. Это нормально. Максимальное время, на которое он оставил наблюдение, составляло всего три минуты, и он мог двигаться только по коридору нашего этажа, – сообщил Линь Цзо. – В Эдеме нет ничего необычного. Это могло случиться по дороге на тренировочную базу или на тренировочной базе? Я слышал, что уровень заражения детей намного выше, чем у взрослых.

– Мне очень жаль, господин Линь. Уровень инфицирования ребёнка может быть выше, чем у взрослых, но, учитывая степень морфологических изменений в клетках его тканей, с момента заражения прошло не менее 15-20 часов.

Линь Цзо на мгновение замолчал.

– В данном случае, похоже, что он действительно был заражён в Эдемском саду. Тем не менее, другие дети и учителя Эдема нормальные, и нет никаких признаков заражения.

– Пожалуйста, не паникуйте, – успокоил его доктор. – Мы ждём дальнейших указаний от начальства. Не позднее трёх часов Маяк присоединится к Суду высшей инстанции для проверки детей, которые в это время были активными на шестом этаже. Пожалуйста, будьте готовы к сотрудничеству.

– Хорошо.

– Спасибо за понимание. Если нет ничего другого, тогда…

Линь Цзо позвал:

– Подождите.

– У вас есть какие-нибудь идеи?

– Понятия не имею, но надеюсь, это вам поможет, – Линь Цзо объяснил: – Си Нан всегда был странным ребенком. Его IQ очень высок, но его психическое состояние всегда очень… свободное. Я наблюдал, как он рос, и уверен, что его познание и чувства отличаются от других детей.

– Спасибо что сказали мне. Я изучу это, – ответил доктор. – Судья вернулся, и мы собираемся уходить. Поговорим при личной встрече.

– Хорошо.

Лу Фэн вернулся в комнату.

– Ну как? – спросил доктор.

– В Эдемском саду и на тренировочной базе уже введено военное положение. Подсчитывается количество людей, мы уедем через десять минут.

– Хорошо.

Лу Фэн посмотрел на Си Нана в лаборатории.

– Как он?

Доктор пожал плечами.

Лу Фэн прошёл вперед и встал рядом с Ань Чжэ. Взгляд Си Нана медленно переместился на Лу Фэна. В это время Ань Чжэ обнаружил, что изначально чёрные глаза приобрели слабый радиальный узор, похожий на паутину, выходящую наружу.

Лу Фэн заявил:

– Десять часов.

Ань Чжэ был ошеломлён, поскольку понял, что имеет в виду Лу Фэн. За десять часов Си Нан превратится из человеческого ребёнка в иррационального монстра. Ань Чжэ попытался ещё немного пообщаться с Си Наном и выкрикнул его имя. Однако глаза Си Нана оставались сосредоточенными на Лу Фэне и не двигались. Лу Фэн посмотрел в ответ.

Си Нан открыл рот. Зазвучал нежный детский голос, но слова были выплюнуты холодным тоном.

– Вы все умрёте.

Лу Фэн улыбнулся. Он сменил Ань Чжэ возле устройства связи и заявил:

– Никто не умрёт. Люди будут жить.

Сказав это, он отключил его и отвернулся. Ань Чжэ провёл сравнение. Что касается холодного выражения лица и тона голоса, полковник оказался лучше.

Некоторые научные исследователи взяли Си Нана на обследование, и перегородка поднялась. Доктор заявил:

– Этот ребёнок странный.

Лу Фэн предложил:

– Я схожу к нему, чтобы допросить.

– Спасибо за твои усилия.

В это время в ушах Ань Чжэ снова послышался звук ветра. Он огляделся и нашёл такое же скрытое круглое отверстие на стыке потолка и стены.

– Лу Фэн, – Ань Чжэ осторожно потянул Лу Фэна за рукав. – Что это такое?

Лу Фэн проследил за его взглядом.

– Вентиляционные отверстия.

Ань Чжэ моргнул.

– Ты не видел их раньше? – поинтересовался доктор. – Во Внешнем городе таких нет, потому что он построен позже.

Доктор всегда был готов объяснять людям непонятные вещи, поэтому Ань Чжэ продолжил спрашивать:

– Что они делают?

– Приточный воздух, – ответ доктора был очень простым, а затем он объяснил: – Магнитное поле не исчезло полностью, когда был построен Главный город, а промышленный потенциал людей всё ещё оставался на пике. Чтобы построить базу, которая в наибольшей степени сможет противостоять космическому излучению и солнечному ветру, стены всех зданий сделаны в четыре или пять раз толще, чем у обычных построек, а сами стены – из специальных материалов. Здание полностью закрыто, а система вентиляции обеспечивает их чистым воздухом.

– Главный город может выжить, а система вентиляции как минимум первоклассная, – улыбнулся доктор. – Когда были построены искусственные магнитные полюса, начались различные вариации. До изобретения рассеивателя насекомые были повсюду. В Главном городе к системе вентиляции была добавлена трехуровневая система фильтрации и удушения, чтобы никакие насекомые не могли загрязнить подаваемый воздух.

– Так что, несмотря ни на что, пока мы контролируем городские ворота, Главный город в полной безопасности, – он набрал электронное письмо на компьютере, разговаривая сам с собой: – Почему это инфекция? Это вообще не имеет смысла. Кроме того, другие дети в Эдемском саду в порядке.

Затем его взгляд переключился на Лу Фэна.

– Я слышал, что вчера девочка сбежала из Эдема.

– Я спросил. С ней всё в порядке.

Доктор нахмурился, набирая какую-то информацию на клавиатуре. Лу Фэн посмотрел на экран компьютера.

– Ты поддерживаешь связь с Базой Подземного города?

– Недавно произошло несколько событий, и я немного… напуган, – доктор глубоко вздохнул и продолжил: – Я хочу знать, до какой степени развились монстры на североамериканской стороне. Однако аварийный канал между нашими двумя базами всегда был делом судьбы, и я никак не могу дождаться ответа.

Затем он нажал «Отправить». Ань Чжэ увидел, что он отправил тот же файл другому получателю с пометкой «Исследовательский институт».

– Хорошо, – доктор выключил интерфейс и сказал, – я собираюсь координировать инструменты.

Лу Фэн сказал ему:

– Сначала я пойду в Эдемский сад.

Коридор Маяка, длинный и белый, был освещён холодным светом. В коридоре была чайная, и, когда они толкнули дверь, там целовались два исследователя в белом. Услышав шаги снаружи, один человек, держащий другого, повернулся, и их фигуры исчезли в глубине.

Эта сцена, казалось, вызвала у Лу Фэна отвращение, и он нахмурился.

– Где их дисциплина?

– Нет никакой возможности, – заявил доктор. – Чем больше мы учимся, тем больше разочаровываемся. Атмосфера своевременного веселья теперь распространяется с верха до низа Маяка. Мы не можем требовать от них военной дисциплины. Иногда я чувствую отчаяние.

Лу Фэн ничего не сказал. Он просто повёл Ань Чжэ и доктора в другом направлении.

На следующий день Ань Чжэ слепо последовал за Лу Фэном, потому что не знал, куда идти. Он был всего лишь временным работником Эдемского сада и не получал никаких приказов или инструкций. Тем не менее, Лу Фэн не казался недовольным тем, что за ним следовали. Даже когда этот человек проверял одного за другим детей Эдема, он позволил Ань Чжэ отдохнуть в холле.

Ань Чжэ сидел на диване в холле и читал книгу. На стене напротив него висел кроваво-красный лозунг «человеческие интересы превыше всего». В 16 часов доктор отвёл людей в Эдемский сад. Он был немного подавлен, когда вместе с несколькими своими людьми устанавливал в холле оборудование для обнаружения.

Лу Фэн послал Серана сотрудничать с доктором. Молодой судья увидел инструмент посреди зала и нахмурился.

– Только один?

– Что поделать? Другой стоит у главного входа в город, чтобы принять возвращающихся наемников, – объяснил доктор.

– Значит, на всей базе было только два инструмента? – подумал Серан.

– Малыш, есть ли у тебя какие-либо недопонимания относительно наших нынешних производственных мощностей? Для такого высокоточного прибора, как тестер, два – уже предел.

– Сожалею.

– Всё в порядке. Сначала ты посмотришь на них, а затем мы будем использовать инструмент для медленного сканирования, – объяснил доктор.

Серан заявил:

– Суд высшей инстанции не проводил специальной подготовки для обнаружения инфекции у детей.

– Я верю, что зрение судьи сможет определить инфицированных.

Когда он закончил говорить, послышались шаги Лу Фэна.

– Обследование пятого, шестого и седьмого этажей завершено, – Лу Фэн говорил в свой коммуникатор. – Никаких подозрений на инфекцию не обнаружено.

Ань Чжэ видел, как дрожала рука доктора, когда он настраивал прибор для обнаружения.

Лу Фэн подошёл к нему.

– Я передаю дело тебе.

Лицо доктора было каким-то бледным.

– Хорошо.

Затем он добавил:

– В Маяке много разных образцов, и Эдемский сад был заражён. Боюсь, что с Маяком что-то случится. Могу ли я подать заявление в Центр Объединенного фронта для получения решения Суда высшей инстанции?

Лу Фэн задался вопросом:

– Мой уровень власти?

– У нас с тобой одинаковые полномочия, – ответил доктор.

– Хорошо.

Он подошёл ко входу в лифт.

Ань Чжэ молча поприветствовал его. Он видел, как мужчина оглянулся на него. Взгляд говорил: «Иди сюда». Ань Чжэ отложил книгу и послушно последовал за ним. В это время…

– Лу Фэн, – внезапно позвал доктор.

Лу Фэн не оглядывался.

– Что такое?

Ань Чжэ повернулся и увидел, что доктор смотрит на них, его голубые глаза пустые, а белки слегка покраснели.

– Сто лет назад для людей вероятность заразиться составляла всего 30%. Они вообще не менялись, получая мелкие царапины или колотые раны. Однако с годами ситуация постоянно ухудшается. В частности, в этом году резко возросла заболеваемость. Даже рана размером с игольное ушко может вызвать инфекцию. Я всё думаю, настанет ли такой день, когда мы ничего не будем делать, но наши гены мутируют, и мы станем гетерогенным видом.

Лу Фэн не двигался и не говорил. Лифт прибыл, и серебряная дверь плавно открылась.

Голос доктора слегка дрожал:

– В Эдемском саду нет монстров или гетерогенных видов. Заражение этого ребёнка произошло безо всякой причины. Мы не знаем, что вызвало инфекцию и как она распространяется. Маяк не может определить этот вирус, и мы не знаем, как от него защититься. Если это доходит до нас как эпидемия… тогда наиболее уязвимый ребёнок будет инфицирован первым из-за своего физического состояния.

Он вздохнул и спросил:

– Так что же мы будем делать?

– Доктор Цзи, – холодно произнёс Лу Фэн, – ты колеблешься.

Затем он положил правую руку на плечо Ань Чжэ и, не оборачиваясь, повёл его в лифт.

Роза (8)

Они спустились вниз, и, выйдя из лифта, Ань Чжэ поблагодарил:

– Спасибо.

– Нет нужды в благодарности. Ты пойдёшь ужинать?

– Я сам буду готовить.

– Картофельный суп?

– Да.

– Тебе он нравится?

Ань Чжэ на мгновение задумался.

– Мне нравится, но у меня нет денег, чтобы купить что-нибудь ещё.

– Понятно, – Лу Фэн кивнул. – Сегодня вечером я угощу тебя чем-нибудь другим.

– Почему?

– В качестве благодарности за то, что показал мне гетерогенный вид.

Звучало правильно. Лу Фэн говорил, что это произошло потому, что он заметил Си Нана.

Таким образом, Ань Чжэ получил возможность выбирать из еды что захочет. Вопреки предложенному базой меню, он купил помидоры, картофель и замороженную говядину. Цена на говядину была очень высокой, и рядом с ней стоял специальный знак, говорящий о прекращении её производства. Он не решался купить её, но в момент колебания Лу Фэн уже провёл своей картой. Баланс, отображаемый на автомате для кредитных карт, заставил Ань Чжэ почувствовать разницу между людьми.

Подход к ингредиентам был простой. У Ань Чжэ не было никаких рецептов, поэтому он снова варил суп.

После некоторого времени приготовления Ань Чжэ обнаружил одну вещь. Он стоял на месте и молча смотрел, как вода в кастрюле слегка перемешивается. Суп был очень наваристым, картофель полностью размяк, кисло-сладкий томатный запах смешался с ароматом говядины. Вкус, отличный от картофельного супа, который казался очень вкусным. Но…

Лу Фэн взглянул на него.

– В чём дело?

– Я… – Ань Чжэ взглянул на него.

Зелёные глаза Лу Фэна смотрели в ответ. Сквозь белый пар он выглядел не очень свирепым.

– Я… – пробормотал Ань Чжэ, – я, кажется, приготовил слишком много.

– Слишком много?– Лу Фэн подошёл и наклонился, чтобы заглянуть в кастрюлю.

Ань Чжэ знал, что это действительно слишком много. Тут было больше ингредиентов, поэтому требовалось больше воды. Когда он готовил картофельный суп, чтобы сделать картофель мягче, а суп гуще, он любил добавлять много воды, а затем медленно вываривать эту воду в небольшую порцию супа.

Однако принцип приготовления этого супа отличался от картофельного. Если бы он продолжал готовить дальше, ингредиенты рассыпались бы, и тогда суп превратился бы в кастрюлю с мешаниной неизвестных ингредиентов. Он определил, что супа более чем достаточно для трёх человек.

Лу Фэн заявил:

– Слишком много.

Ань Чжэ попытался придумать, что делать, и, наконец, нашёл решение.

– Я могу пригласить поесть Колина.

Лу Фэн оглянулся и мягко посмотрел на него. В этом лёгком взгляде Ань Чжэ остро уловил намёк на эмоции Лу Фэна. Казалось, приготовить много супа – серьёзная ошибка.

Лу Фэн приказал:

– Серан живет в 3202 комнате, отправь ему порцию.

Когда он позвонил в 3202, Серан быстро открыл дверь.

– Это ты? – он казался слегка удивлённым.

Ань Чжэ протянул ему термос.

– Я приготовил суп и дам немного тебе.

– Ух ты! Спасибо. Я как раз собирался пойти поужинать.

Ань Чжэ передал ему суп.

– Пожалуйста.

Серан неуверенно спросил:

– Ты… зачем ты отдаёшь его мне? Может, полковнику тоже понравится.

Ань Чжэ какое-то время молчал, потому что не знал, что ответить. В конце концов, он сказал:

– У полковника уже есть.

– Полагаю, что так, – Серан рассмеялся. – Значит, это полковник сказал тебе, что я живу здесь?

Ань Чжэ кивнул. Серан провёл Ань Чжэ через дверь, поставил термос на стол в гостиной и достал из ящика что-то в розовой упаковке. Это было похоже на человеческую закуску. Он вложил её в руку Ань Чжэ.

– Пожалуйста, возьми конфеты.

– Спасибо.

Серан спросил:

– Ты уже привык жить в большом городе? На каком ты этаже?

– Я в 3702.

– Боже мой, – Серан улыбнулся. – Какое совпадение.

В этот момент снаружи подул сильный ветер, и в комнате Серана завыла труба. Ань Чжэ поискал источник звука.

– Изначально вентиляционная труба была закрыта, но летом она открывается на какое-то время, когда дует сильный ветер, чтобы внутренняя часть не была слишком влажной. В это время всегда шумно. Иногда и людям в Главном городе будет слишком шумно спать. Тем не менее, не бойся, – Серан мягко заговорил, прежде чем снова улыбнуться. – Полковник, наверное, уже успокоил тебя.

Ань Чжэ был сбит с толку. Во-первых, он не боялся и не нужно его успокаивать. Во-вторых, Лу Фэн вообще не рассказал ему об этом.

– Он этого не сделал, – заявил Ань Чжэ.

– … Может, он забыл.

Ань Чжэ чувствовал, что Серан слишком хорошо думает о Лу Фэне и считал, что отношения между ними слишком хорошие. Он вернулся в 3702, где обнаружил, что полковник сам накрыл на стол. К сожалению, даже если одна порция была отдана, всё равно оставалось слишком много.

Полковник смотрел на него холодными зелёными глазами.

– Ты можешь.

– Я не могу.

– Ты не можешь тратить ресурсы базы.

Ань Чжэ зачерпнул ложкой небольшой кусок говядины и попытался его проглотить. Съев свою долю, Лу Фэн заставил его столкнуться лицом к лицу с остальной частью кастрюли. Теперь он съел половину.

Тон Лу Фэна был ровным.

– Продолжай.

Ань Чжэ съел кусок картофеля и ложку супа. Он не думал, что это возможно. Есть ограничение на количество еды, съедаемой людьми. Даже если этот суп восхитительный, он сломается.

Ань Чжэ повернул голову и посмотрел на Лу Фэна. Он увидел, как этот мужчина смотрит на него, слегка приподняв брови, и в его выражении отразилось тихое удовольствие.

Ань Чжэ: «……»

Он должен был знать. Целью Лу Фэна вовсе не было сохранение ресурсов базы. Его счастье основано на издевательствах над Ань Чжэ. Ань Чжэ поднял брови и немного рассердился. На этот раз он был решительным.

– Я больше не буду есть.

– Преступление расточительства.

Ань Чжэ возразил:

– Тогда ты тоже его совершил.

Лу Фэн скрестил руки и оглядел Ань Чжэ с головы до ног.

– Умный.

Ань Чжэ мог слышать, что он имел в виду. Он поклялся, что в следующий раз, когда этот человек придёт поесть, он отрежет кусок своего собственного мицелия, чтобы отравить Лу Фэна. Он не планировал больше иметь дело с этим человеком и отложил ложку.

Лу Фэн просто улыбнулся и протянул руку, чтобы поставить перед собой остатки супа. Казалось, что судья сам всё съест. Наблюдая за его действиями некоторое время, Ань Чжэ решил сократить одну часть мицелия до половины.

После еды он проводил Лу Фэна, вечером полковник должен выйти на конференцсвязь. Подойдя к двери, Лу Фэн, казалось, внезапно кое-что вспомнил. Он вынул из кармана полупрозрачную коробку и бросил её в Ань Чжэ.

– Используй это, если не сможешь заснуть.

Вернувшись к себе, Ань Чжэ открыл коробку и нашёл белые шумозащитные беруши. Он обдумывал это снова и снова, всё ещё колеблясь между выбором, был Лу Фэн хорошим или плохим человеком. Наконец, он определил этого мужчину на данный момент как изменчивого человека.

Ветер снаружи продолжал усиливаться, и звук из дыры стал резче. Шум действительно находился на уровне, когда людям было бы трудно заснуть. Однако Ань Чжэ не планировал использовать беруши, по крайней мере, не сейчас.

Ань Чжэ стоял перед своей кроватью. Весь день он думал об одном. Если он не сможет свободно передвигаться по Маяку, когда же он сможет найти спору?

Он думал, что это непреодолимая проблема, но теперь у него был метод. Все постройки в этом городе соединены вентиляционными каналами. Он повернулся, чтобы посмотреть в окно комнаты.

Окно было маленьким, размером с два учебника, и рядом с ним находились две металлические раздвижные створки. Он подошёл к окну и со щелчком толкнул раздвижную створку внутрь. Окно плотно закрылось, чтобы никто не мог видеть комнату снаружи.

Мицелий.

Мицелий вытянулся из тела Ань Чжэ. Его одежда соскользнула на пол вместе с подвеской из гильзы, издавая лёгкий шорох. В то же время масса белого мицелия вышла из шеи, прокатилась под кровать и спокойно посмотрела в тёмную дыру.

Как гриб, Ань Чжэ имел смутное восприятие внешнего мира. Зрение и слух были объединены, в то время как обоняние и осязание не различались. Это уже не картинка или звук, особый штрих. Человеческий язык не мог описать такие изменения.

Отверстие было закрыто тремя слоями тонкой проволочной сетки, достаточной, чтобы блокировать всех мелких и крупных насекомых. Однако мягкий гриб она не остановила.

Роза (9)

Белоснежный мицелий вытянулся и легонько лёг на поверхность металлической сетки. Затем проскользнул в её крошечные щели. Это вполне безопасно. По крайней мере, здесь нет смертоносного оружия, только сетчатый барьер.

После того, как первая часть мицелия проникла через трёхслойную сетку и достигла трубы, оставшийся мицелий также двинулся вперёд и собрался вместе, потому что он был слишком мягким и гибким, появляясь в новом состоянии. Белоснежный прилив прошёл через все три слоя металлической сетки и воссоединился за ней. Ань Чжэ почувствовал, что впереди появилась вытянутая труба. Стенка трубы в целом была гладкой, но кое-где появились пятна ржавчины и его окружил ржавый запах, похожий на запах крови. Из конца трубы дул ветер.

Ань Чжэ продолжал двигаться, его мицелий, как щупальца, упирался в стенку трубы, плавно продвигаясь вперёд. Труба была прямой и после поворота под прямым углом, она всё ещё оставалась прямой. Он продолжал двигаться вперёд, и перед ним появился перекрёсток. Горизонтальная, более толстая труба подсоединялась к той трубе, в которой он сейчас находился.

Ветер усиливался, а направление воздушного потока усложнялось, что указывало на то, что эта огромная трубопроводная система была похожа на извилистый лабиринт.

Ань Чжэ немного поколебался, прежде чем вытянуть кусок мицелия, оставив его в трубе. Затем он продолжил движение вперед. Лу Фэн мог думать, что он не умён, но Ань Чжэ чувствовал, что он не глуп. Он решил отметить свой путь этим мицелием, чтобы куда бы он ни пошел, он мог вернуться по первоначальному пути.

Приняв это решение, Ань Чжэ вздохнул с облегчением и пошёл через перекресток в своем первоначальном направлении. Под прямым углом впереди появился слабый свет. Ань Чжэ приблизился к источнику света. Это был ещё один выход. Слышался голос знакомого телеведущего, и, вероятно, он пришёл к вентиляции чужого дома.

«Более чем за месяц Главный город отозвал в общей сложности 12 000 наёмников и официально вступил в период восстановления. В течение ожидаемого периода восстановления, который составляет десять лет, основная научно-исследовательская группа города будет заниматься исследованием источника инфекции…»

«Тук-тук-тук». Раздался стук. Изначально Ань Чжэ вошёл сюда по ошибке. Он не хотел заглядывать в уединение других людей и планировал уйти, но в следующий момент он временно отказался от этой идеи.

Дверь открылась.

– Полковник Лу, – послышался женский голос, он был очень сильным.

Полковник Лу. Это была комната Лу Фэна. Ань Чжэ тихонько вышел из вентиляционного отверстия, чтобы слышать более отчётливо. Ему действительно было любопытно узнать о жизни Лу Фэна. Затем он услышал знакомый холодный голос.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, полковник Лу. Я работаю на 21-м этаже Эдемского сада.

Эдемский сад. Ань Чжэ навострил уши, если у него сейчас было что-то вроде ушей.

Лу Фэн спросил:

– Что случилось?

– Ничего, – женщина улыбнулась. – Во-первых, поздравляю с возвращением из Внешнего города. Во-вторых, от имени своего начальства я хочу спросить, не желаете ли вы пожертвовать сперму в Эдем?

Ответ Лу Фэна был прямолинейным и бессердечным.

– Нет.

– Это плохо. Если вас интересует будущее, обязательно свяжитесь с нами. У вас прекрасные гены, и если они не будут использоваться эффективно, это станет большой потерей для всей базы.

– Спасибо, – её похвалы не смягчили тон Лу Фэна. – Есть ли ещё что-нибудь?

– Цветы, посаженные госпожой Лу, цветут, – сказала женщина. – Она попросила передать вам букет. Работа в Главном городе очень напряжённая, госпожа просит вас отдохнуть и позаботиться о себе.

После короткого молчания Лу Фэн задумался:

– С её здоровьем?

– Всё в порядке.

– Спасибо, – голос Лу Фэна стал тише. – Передайте ей от меня привет.

На этом разговор и закончился. Как только дверь снова закрылась, других движений в комнате не было.

В прогнозе погоды говорилось, что ветреная погода будет продолжаться, и температура упадёт.

Звук внезапно оборвался. Вероятно, Лу Фэн выключил телевизор. Затем шаги постепенно приблизились, когда Лу Фэн вернулся в спальню и сел за письменный стол. После звука переворачиваемых бумаг в комнате воцарилась тишина, и было слышно только дыхание Лу Фэна.

Ань Чжэ хотел высунуть из-под кровати немного мицелия, чтобы посмотреть, что делает полковник, но не решился. В конце концов, он вернулся обратно к вентиляционному отверстию.

На перекрёстке он выбрал направление ветра, оставляя тонкий мицелий, чтобы обозначить путь, прежде чем двинуться дальше.

Холодный, пахнущий кровью ветер унёс его мицелий, трубы были соединены с другими трубами, каждое отверстие соединено с другой сложной структурой трубопровода. Перед ним появился перекрёсток. Это был короткий путь, но он заставил Ань Чжэ осознать сложность всей системы. У него не было дорожной карты, и он знал только приблизительное направление к Маяку. Он мог представить себе, как сложно попасть в Маяк по трубопроводу.

Однако он мог только продолжать поиски. Он не был нетерпеливым грибом.

После нескольких поворотов Ань Чжэ совершенно не мог определить своё первоначальное направление и не знал, сколько времени прошло. Он знал только, что, в путешествии по направлению ветра, отверстия труб будут становиться все шире и шире, и ветер также усилится. Он предположил, что это происходит потому, что он нашёл основу системы вентиляции. Иногда он беспокоился, что его мицелий разрушится, но не было никакого способа укрепить его или оставить другую нить. Мицелий был подобен человеческой крови для грибов. Чрезмерная потеря крови могла привести к смерти, и он не мог её использовать.

Иногда перед ним возникали металлическая сетка или острые турбины, которые могли порезать плоть и суставы. В это время ему приходилось осторожно скользить по лезвию, чтобы не порезаться.

Ань Чжэ не знал, как долго он уже отсутствует. Его сопровождали только ветер и ржавые стенки труб.

Перед ним была бесконечно вытянутая чёрная труба, и позади него была точно такая же. Это заставило его мысленно вернуться в то время, когда он потерял свою спору и бесцельно бродил по Бездне. Может, он сможет забрать её завтра, а может, никогда не найдёт.

Как только диаметр трубы стал равным росту двух людей, Ань Чжэ увидел впереди нечёткий красный свет. Он направился вперёд, осторожно пересёк большую турбину, а затем выпал из трубы.

Он упал на твердый и шероховатый металлический пол, освещённый тусклым светом справа. Он огляделся во всех направлениях и обнаружил, что это уже не внутренняя часть трубы. Это пустое и просторное цилиндрическое пространство размером с вестибюль Эдема. Это место, где ветер смешивался с красным светом сверху, настолько высоким, что Ань Чжэ не мог его почувствовать.

Затем его белый мицелий собрался на земле, образуя человеческое тело и кожу. Было очень холодно, поэтому мицелий окутал его  и плотно сплёлся, образуя свободную белую одежду, защищающую от холода снаружи.

Ань Чжэ стоял босиком на металлическом полу и смотрел вверх.

Огромная турбина располагалась наверху помещения, занимая всё поле его зрения. Вокруг турбины пролегала тёмно-красная завеса лазерного света, похожая на внешние городские стены. Ань Чжэ знал, что это одна из систем человеческой защиты. Если существо хотело силой пройти сквозь неё, срабатывала тревога.

Он посмотрел сквозь железные зубья турбины и увидел небо, где ещё полыхало сияние. Это место было связано с внешним миром, и Ань Чжэ понял, что это воздухозаборник системы вентиляции. После запуска турбины наружный воздух будет непрерывно всасываться и транспортироваться по трубам во всех направлениях.

Ань Чжэ отвёл взгляд и посмотрел вперёд. В центре этого цилиндрического пространства находился прямоугольный металлический верстак. Вероятно, это операционная платформа всей этой системы. Он подошёл к нему, но обнаружил, что это не так.

На металлическом столе стояли три прямоугольных коробки и пятнистые надписи рядом с маленькими коробками, которые, казалось, были покрыты металлическими пластинами. Ань Чжэ слегка наклонился, вытер пыль и ржавчину, чтобы прочитать слова.

Это было письмо.

«Адресовано преемникам:

Я Кан Цзинлань, начальник инженерной группы по строительству системы подземной вентиляции на Северной базе. На проектирование системы вентиляции ушёл один год, на строительство – девять лет. Стоимость составила 110 миллионов юаней за километр.

Противники предлагали отложить период строительства из-за сложности строительства базы и огромного количества потребляемой рабочей силы и ресурсов. Однако после обсуждения мы полагаем, что, если ослабление геомагнитного поля продолжится, человеческая экономика неизбежно рухнет через десять лет. В течение пятидесяти лет выжившие люди полностью потеряют производственные мощности в сфере НИОКР для тяжёлой промышленности, а фокус производства материалов и научных исследований будет смещён в область медицины. У нас нет времени.

К счастью, в этом году удалось достроить подземную вентиляционную систему вместе с надземным основанием. Сограждане теперь могут жить под надёжной защитой базы. Это единственное, чему я рад. Из-за космического излучения, несмотря на строгую защиту, я всё ещё страдаю различными видами рака и заболеваниями иммунной системы. Я попросил базу сохранить мой прах в основании системы вентиляции, чтобы каждое поколение инженеров, прибывающих для обслуживания системы, знало, что база по-прежнему безопасна и великие виды человечества всё ещё живы.

Желаю вам светлого будущего.

Искренне.

Отдаю честь.

Июнь 2030 года ».

Это был пепел. Значит, останки в этом ящике когда-то являлись человеческим телом. Это гробница, и эти слова были наследием, оставленным человеком для людей, которые будут жить после. Возможно, правильнее было бы назвать это эпитафией.

Ань Чжэ посмотрел направо и увидел почти идентичную металлическую доску. Дно было приварено к ящику на столе и содержало слова того же тона.

«Адресовано господину Кан Цзинланю и преемникам:

Я Ляо Пинань, начальник группы инженерного обслуживания подземной вентиляции Северной базы. Систему вентиляции ремонтируют каждые шесть месяцев, а общее техническое обслуживание проводится каждые два года. В настоящее время она эксплуатируется в идеальном состоянии.

Как и ожидал господин Кан, ослабление геомагнитного поля не прекратилось, и оно полностью исчезло в декабре 2030 года. К счастью, вскоре после этого проект по созданию искусственного магнитного полюса оказался успешным, и Земля снова была защищена магнитным полем. Люди больше не страдают болезнями, вызванными радиационным воздействием. К сожалению, космическое излучение вызвало инфекционные мутации бактерий, грибов и вирусов. Человечество пережило беспрецедентную катастрофу. Я стала свидетелем сокращения численности населения, краха экономической системы и постепенной потери промышленного потенциала. База инвестировала весь оставшийся человеческий потенциал в военное производство, строительство военной базы и расширение базы. Производится постоянный поток орудий, боеприпасов, ядерного оружия, самолётов, брони и танков. Я не знаю, какова цель базы, и не знаю, ускорило ли такое поведение истощение человеческих ресурсов. Я могу только надеяться, что у базы далеко идущие намерения.

К сожалению, во время этой катастрофы я заразилась смертельными бактериями. В конце своей жизни я всё ещё испытываю бесконечную панику по поводу будущего базы, поэтому я решила, что меня похоронят здесь с господином Каном, в ожидании, когда следующее поколение инженеров сообщит о безопасности.

Желаю вам светлого будущего.

Искренне.

Отдаю честь.

Сентябрь 2052 года».

Затем появилась третья урна с эпитафией.

«Адресовано господину Кан Цзинланю, госпоже Ляо Пинань и преемникам:

Я Ян Е, руководитель группы обслуживания подземной вентиляции Северной базы. Систему вентиляции ремонтируют каждые шесть месяцев, а общее техническое обслуживание проводится каждые два года. В настоящее время она эксплуатируется в идеальном состоянии.

Я должен сказать двум своим предшественникам, что в эту эпоху система вентиляции уже не существует как одна из бесчисленных инфраструктур базы, но она сыграла блестящую роль в защите людей. 2053 год стал началом глобальной биологической вариации. Человеческая база приняла военных как главную силу, а гражданских наёмников – вспомогательной силой, когда мы погрузились в грандиозную оборонительную войну. В отсутствие ресурсов и производственных мощностей, военная мощь и оружие, оставленные нам предыдущим поколением, сыграли невообразимую роль, обеспечив безопасность оставшихся людей. Система вентиляции была преобразована в одно из укреплений Главного города, чтобы защитить людей от нашествия мутантов.

В настоящее время Северная база всё ещё безопасна, и военные, и наёмные команды постоянно возвращаются с образцами монстров из внешнего мира. Они также восстанавливают научно-исследовательское оборудование, материалы цивилизации и другие необходимые материалы из городов-отходов жизнедеятельности человека. Научные исследования базы сосредоточены на принципах заражения и на размножении человеческого рода. Мы пока не нашли направления для первого, а второе уже изначально завоёвано. Появилось большое количество новых жизней, и население начало расти. Хотя окружающая среда по-прежнему плохая, я верю, что всё улучшится.

Я благополучно умер от старости под патронатом базы.

Желаю вам светлого будущего.

Искренне.

Отдаю честь.

Январь 2104 года».

Ань Чжэ внимательно прочитал его, прежде чем тупо посмотреть в сторону. Других ящиков не было. 2104 год был очень далёким годом, и, возможно, следующее поколение инженеров скоро будет лежать здесь, рассказывая историю недавнего прошлого, такого как падение Внешнего города или что-то ещё.

В этот момент со всех сторон раздался величественный звук, когда из воздухозаборника подул могучий ночной ветер. Ань Чжэ вздрогнул. Сильный ветер походил на непреодолимый поток, из-за которого он не мог открыть глаза. Он приподнял перед собой локти, сопротивляясь порыву сильного ветра, и при этом слегка опустил голову.

Именно тогда он почувствовал боль в теле. Кусочек белоснежного мицелия парил на ветру. Затем белая тень мелькнула и мгновенно исчезла.

Ань Чжэ резко повернулся назад. Белый мицелий, который он намеренно оставил, чтобы обозначить маршрут, был всего лишь маленьким кусочком, дрожащим на ветру. Порыв ветра унёс его, и неизвестно, куда полетела оторванная часть.

Его зрачки сузились, когда он посмотрел в сторону труб. Там виднелось шесть тёмных дыр, выглядящих абсолютно одинаково.

Роза (10)

В тусклом свете шесть круглых чёрных дыр походили на фасетчатые глаза насекомых, наблюдающие за ним.

Ань Чжэ подсознательно отступил на шаг, врезавшись в металлический стол позади. Его тело на мгновение стало нестабильным, и рука опустилась на эпитафии. Надписи на эпитафии вызвали ощущение взлётов и падений. Он не знал почему, но этот холодный, одинокий металлический стол, стоящий в пустом пространстве с пеплом мёртвых, помогал ему чувствовать себя в безопасности.

Ань Чжэ мягко выдохнул и неуверенно пошёл вперед, встав перед рядом отверстий. Он залез в отверстия этих шести труб одно за другим, но так и не смог найти никаких следов мицелия. Он был слишком тонким и после поломки разрушался. В конце концов, его унёс ветер, и к тому же здесь было слишком темно.

Ань Чжэ глупо огляделся. У этого цилиндрического пространства было четыре стороны: передняя, задняя, левая и правая, а также по шесть входов в воздуховоды в каждой стене. Всего их было двадцать четыре, и все они направлялись в разные стороны. Отсюда начиналась система вентиляции всего города.

Он знал, что у него есть два варианта. Найти путь назад до рассвета и попробовать снова завтра вечером или… не возвращаться совсем.

Он мог бы отказаться от своей человеческой личности прямо сейчас и исчезнуть из Главного города. Как гриб, он будет бродить по подземному воздуховоду в течение длительного времени, независимо от смены дня и ночи. Если он будет бродить достаточно долго, то, прежде чем высохнет, сможет пробраться на Маяк.

Ветер усилился, и его слегка трясло. Он знал, что решение, которое он собирался принять, решит его судьбу в будущем. Однако даже если он решит вернуться, сможет ли он на самом деле вернуться? Ань Чжэ не знал.

Глядя на шесть дыр, он стиснул зубы и залез в среднюю с правой стороны. Он не был уверен, это ли первоначальная дорога или нет, он мог только положиться на судьбу.

На самом деле было бы удобнее залезть в трубу в виде мицелия, но здесь оставались три человеческих предшественника. Он не хотел, чтобы они видели приближение каких-либо гетерогенных видов. Таким образом, только когда Ань Чжэ полностью вернулся в трубу, он превратился в массу мицелия.

Мицелий ускорился и двинулся по направлению ветра, ветер подталкивал его сзади. Ань Чжэ свернул за несколько углов и прошёл много перекрёстков. Теперь он просто хотел как можно скорее найти трубу, соединяющуюся с комнатами людей. Ещё лучше, если бы в комнате было окно, чтобы он мог выскользнуть через него. Он мог найти ближайшую остановку маршрутного автобуса, пока темно, и незаметно прилипнуть к низу автобуса. Машина довезёт его до терминала возле здания 24, а затем он сможет проскользнуть обратно в свой коридор. Пока ночь будет достаточно глубокой, никто не узнает.

Он долго скитался по этому пути. Когда трубы становились всё меньше и меньше, перед ним появился слабый свет. Он приблизился к отверстию трубы. Это был вентиляционный канал, расположенный на потолке.

Глядя вниз из трубы, он увидел, что в центре находится прозрачный цилиндрический контейнер. Внутри содержалась слегка мутная жидкость, в которой плавала какая-то вещь телесного цвета. Она была очень маленькой, размером с два человеческих кулака. К одному концу этого объекта телесного цвета была подсоединена большая прозрачная трубка, а к другому концу – сложное на вид устройство.

От этого устройства исходило особое ощущение. Ань Чжэ не мог описать точное чувство, он понял только то, что в контейнере был живой объект. Он внезапно задохнулся. Он узнал. Это младенец. Нет, эмбрион, эмбрион человеческого ребёнка.

Снова посмотрев в сторону, он заметил ещё одно такое же устройство. Более того, вся просторная комната забита такими аппаратами. Поле зрения Ань Чжэ было ограниченным, и он не мог понять, насколько велика комната, но он знал, что база может производить от 5000 до 10000 младенцев в год.

Так что такого больше нигде не могло быть. Он случайно наткнулся на Эдемский сад.

Ань Чжэ почувствовал облегчение, так как Эдем был местом, с которым он знаком. В то же время он понимал, что всё стало ещё труднее. Он знал, как люди заботятся о своих детях. Почти все районы Эдемского сада просматриваются камерами и охраняются людьми 24 часа в сутки, чтобы никто не мог причинить вреда детям.

Подумав об этом, он снова рассердился. Если бы в мире грибов были камеры, то как Лу Фэн смог бы украсть его ребёнка?

Затем, через три секунды, Ань Чжэ обнаружил ошибку в своей логике. Даже если бы там была камера, он не смог бы помешать Лу Фэну украсть спору. Дело не в камере, а в существовании плохого человека.

… Неправильно.

Ключом к решению вопроса было выбраться отсюда.

Роза (11)

«Тик…»

«Тик…»

«Тик…»

Неизвестно откуда он шёл, но какой-то инструмент издавал монотонный звук. Однако в комнате раздался ещё один звук.

«Бу-бух».

«Бу-бух».

«Бу-бух».

Он напоминал биение человеческого сердца, но это не могло быть правдой, потому что звук пронизывал всю комнату. В четырёх стенах, казалось, был механизм, воспроизводящий звук.

В этот момент из конца комнаты послышались приближающиеся шаги. Двое людей шли и разговаривали, как будто что-то записывали.

Через некоторое время раздался короткий диалог.

– Зона 4 нормальная.

– Зона 6 нормальная.

– Зона 113 перестала развиваться.

– Продолжайте наблюдение.

– Зона 334. Аномальный рост, необходимо уничтожить.

– 334 пересадили слишком рано.

– Ни в коем случае, последний отчёт не одобрен. Начальство намерено компенсировать высокий аномальный уровень высокой рождаемостью.

– В течение последних двух лет увеличилась частота появления аномальных эмбрионов. Это неразумное решение. Эмбрион должен оставаться в организме матери не менее одного месяца, чтобы обеспечить успешное развитие.

– У матерей слишком короткий период цветения. Если время продлить, рождаемости не хватит.

– Почему это так сложно?

– Будьте оптимистичны, общее количество детей увеличивается.

Шаги стихли. Только сердцебиение ещё звенело во всей комнате. Свет в комнате был тусклым и мягким. Это стабильное гнездо или огромный полый орган. Мощное сердцебиение являлось доказательством жизни.

Ань Чжэ медленно вышел из трубы и почувствовал себя немного неуютно. В этом месте, казалось, происходили странные колебания, влияющие на его тело. К счастью, увидев планировку комнаты, он, наконец, восстановил своё восприятие направления. Ему пришлось двинуться к внешней стороне здания.

Повернув в трубе много раз, он нашёл много отверстий. Эти вентиляционные отверстия вели в одну маленькую комнату за другой. Теперь казалось, что люди спят и в каждой комнате есть человек. Он не мог выйти и проверить, но слышал дыхание. Звук очень слабый и, должно быть, это дыхание детей. Окно было закрыто, и наверху каждой комнаты стояла камера с красным светом. Он не мог сбежать через такую комнату.

Таким образом, прошло много времени, прежде чем Ань Чжэ, наконец, удалось найти вентиляционное отверстие на потолке коридора.

Он осторожно выбрался, распростёршись на потолке, и двинулся по коридору. Камеры были направлены вниз и не смогли захватить потолок.

Планировка каждого этажа в Эдемском саду одинаковая. Он понял, что это должен быть коридор для работы по дому, там располагались склады для уборочного инвентаря, предметов домашнего обихода, продуктов и принадлежностей.

Ань Чжэ слегка разволновался. По плану в коридоре такого типа должна быть дверь, ведущая на небольшую террасу. Иногда её использовали для сушки вещей, а иногда сотрудники курили там. Вскоре он успешно нашёл дверь и протянул мицелий через трещину. На улице было светло, казалось, уже рассветало.

Прежде чем Ань Чжэ успел хорошенько подумать, его внимание полностью отвлеклось. На пустой террасе, на бетонном парапете, стояла девочка в белом платье. Она находилась спиной к Ань Чжэ и смотрела наружу, медленно раскрывая руки и наклоняясь вперёд – как будто могла упасть в любой момент.

Появилась человеческая фигура Ань Чжэ, он сделал несколько шагов вперёд, схватил девочку за плечо и стащил с парапета на пол.

– Ты…

Девочка обернулась назад. Ань Чжэ оказался поражён. Он видел её раньше. Всего два дня назад она выбежала из Эдемского сада на улицу и была поймана Лу Фэном, после чего её забрали сотрудники Эдемского сада.

В этот миг она взглянула на Ань Чжэ, и это был почти пустой взгляд. У неё не было ярких цветов, как у детей в классе Ань Чжэ, и на мгновение юноша подумал, что девочка была безжизненной куклой. Ань Чжэ знал, что его нынешний внешний вид весьма необычный. На нём надет халат из мицелия и, возможно, он выглядит как человек, обернутый простынёй, но нормальные люди в простыне не выходят.

Тем не менее, эта девочка выглядела так, будто не видела ничего необычного. Похоже, она не осознавала, насколько необычной являлась одежда Ань Чжэ и как внезапно он появился. Она также, похоже, не узнала его и не помнила о его существовании. Три секунды спустя она медленно повернулась и посмотрела перед собой.

Было раннее утро, и Полярное сияние только что исчезло. Густой белый туман струился по тёмно-серому городу. В серо-голубое небо неслись волны. Под этим углом половина его поля зрения была заблокирована цилиндрическим генератором магнитного поля неподалёку. Он был больше и выше любого здания и походил на гору, остров в морском тумане или на спиральную лестницу, соединяющую небо с землей. Уличные фонари мерцали вместе с утренними звёздами на небе, но их затмило такое огромное изображение.

И девочка смотрела на бесконечное небо над головой.

– Я не хочу прыгать, – её голос был очень мягким, но слова ясными. – Я хочу летать.

Ань Чжэ предупредил:

– Ты упадёшь.

– Я знаю.

Её тон слишком прост и непохож на детей этого возраста. Подул утренний ветер, белая юбка и чёрные волосы взметнулись вверх. Она выглядела необычайно стройной и мягкой. Женщины и девушки на улице обычно не имели такой внешности. У Ду Сай были похожие характеристики, но это было ещё более заметно в этой девочке.

Ань Чжэ стоял позади неё. Он только что защитил человеческого ребёнка и заплатил за это. Его существование было раскрыто девочкой, и теперь он находился в крайней опасности. Он не мог показать никаких недостатков.

– Почему ты здесь? – спросил он.

– Бывают случаи, когда наблюдение нарушается, а они это ещё не обнаружили, – объяснила девочка. – Я использую это время, чтобы выйти и посмотреть на небо.

– В свободное время можно смотреть в небо, – Ань Чжэ задал вопрос: – В каком классе и на каком этаже ты находишься?

Он серьёзно выполнял свои обязанности учителя и не мог позволить этому ребёнку оставаться в таком опасном месте.

– В Эдемском саду.

– В каком классе ты учишься в Эдемском саду?

– У меня нет занятий на этих этажах. Там мальчики, – заявила она.

Ань Чжэ терпеливо объяснил ей:

– В классе также есть девочки.

В классе было много девочек, таких как Цзи Ша, хотя они и были одеты как мальчики. У них нет платьев и волос до плеч, как у девочки перед ним.

– Эти девочки не девочки, – она повернулась, чтобы посмотреть на Ань Чжэ. – На двадцатом этаже и выше – вот где настоящие девочки.

Ань Чжэ удивился:

– Почему?

– Ты даже этого не знаешь?

– Я не знаю, – он очень мало знал об этой человеческой базе.

Впервые лицо девочки было не совсем пустым. Она улыбнулась и заявила с оттенком гордости:

– Значит, ты не знаешь Декларацию Розы.

Ань Чжэ спросил:

– Что это?

Девочка развернулась и легла на перила, солнце встало в небе.

– Значит, ты не знаешь о бактериальной инфекции.

– Знаю, – он знал о катастрофе, в которой погибло большинство людей в мире.

Она сказала ему:

– Выживают только люди с хорошими генами.

– Да.

Лечение человека было неэффективным против сильных мутантных бактерий. Избежать инфекции они могли только благодаря врождённому иммунитету. Гены человека противостоят болезни, и он может выжить.

– Когда эти люди выжили, они обнаружили, что в мире рождается очень мало живых детей, – она протянула руку и пригладила волосы, ненадолго остановившись, как будто собираясь с мыслями. – После заражения у выживших женщин наблюдались дефекты фертильности. Их оказалось всего несколько, а дефекты были относительно небольшими.

Ань Чжэ молчал. Девочка наморщила нос и продолжила.

– Учёные сделали им генетический тест. Если они набирали 60 баллов или меньше, то они полностью теряли функцию фертильности. Если он будет больше 60 баллов, можно родить нормального ребёнка. Затем была принята Декларация Розы. Ты мальчик, поэтому заявление не имеет для тебя значения.

– Что такое декларация?

– Я только недавно прочитала её. Ты хочешь это услышать? – предложила она.

– Да.

Её тон был спокойным, когда она произнесла:

– 23 371 женщина с показателем фертильности выше 60 на всех четырёх человеческих базах проголосовали за принятие следующей декларации без каких-либо отказов: «Я добровольно посвящаю свою жизнь судьбе человечества, принимаю генетические эксперименты и все формы вспомогательной репродукции, чтобы продолжать дело борьбы человечества за выживание».

– Это оно, – сказала она: – Итак, я на двадцатом этаже. Теперь ты знаешь.

– Спасибо, – сказал ей Ань Чжэ. – Тем не менее, ты должна быть осторожна, чтобы не попасть в такое опасное место.

– Я не собираюсь прыгать, – затем она немного подумала: – Я прихожу сюда каждую неделю, но тебя здесь не бывало.

Она снова посмотрела на Ань Чжэ.

– Я хотела увидеть небо, поэтому пришла сюда. Почему пришёл ты?

Ань Чжэ ответил:

– Я не могу найти дорогу назад.

– Я знаю дорогу. У меня есть секретный ход.

Ань Чжэ подумал об этом.

– У меня также нет одежды.

– Я также знаю, где находится прачечная.

Ань Чжэ спросил:

– Тогда ты можешь мне сказать?

Вместо того чтобы прямо отвечать, она задала вопрос:

– Ты ученик из младшего класса?

– Я учитель.

– Обещай мне одно, – когда она говорила с Ань Чжэ, её глаза казались более энергичными. – Обещай мне одно, и я найду для тебя одежду и отведу к секретному проходу.

– Что именно?

– Найди мальчика по имени Си Нан на шестом этаже и скажи ему, что мне ввели следящий агент и что я не могу пойти поиграть с ним позже. На этот раз, на следующей неделе, ты можешь снова прийти сюда и рассказать мне, что он сказал.

Ань Чжэ молчал. Девочка взглянула на него.

– Разве ты не можешь этого сделать?

– Я… – Ань Чжэ взглянул на неё. Она моргнула, как нормальный ребенок. В конце концов, Ань Чжэ сказал ей: – Возможно, я не смогу этого сделать.

– Ты можешь найти его на шестом этаже.

Ань Чжэ молчал.

Она, казалось, торопилась, когда открыла дверь на террасу.

– Я принесу тебе одежду.

Прежде чем он смог её остановить, она исчезла за дверью. Если Си Нан, о котором она упомянула, был тем самым Си Наном, которого знал Ань Чжэ, то этот мальчик уже не в Эдемском саду, а в Маяке. Ань Чжэ просто не знал, что случится с девочкой, если он расскажет ей эту новость. Он знал, что человеческие эмоции причинят ей боль.

К тому времени, когда девочка вернулась, потянув его по тёмному пустому коридору и, наконец, остановившись у небольшой открытой двери среди груды мусора, он всё ещё не придумал формулировку.

– Если ты сможешь попасть внутрь, то сможешь спуститься до первого этажа, – она указала на дверь.

Дверь была приоткрыта. Строго говоря, из-за многолетней ветхости она больше не была плотно закрыта. Однако ржавая металлическая защёлка в форме цепочки всё ещё висела на двери и была встроена в стену, так что открывалась она лишь на небольшую ширину. Этого достаточно, чтобы ребёнок, двигающийся боком, вошёл.

Ань Чжэ сказал:

– Я попробую.

Он подошёл к двери и слегка наклонился. Взрослому пройти здесь невозможно, но он всё-таки был грибом. Его тело превратилось в мицелий под прикрытием одежды, и, потеряв ограничение человеческих костей, он легко прошёл через дверь.

– У тебя такое мягкое тело, – удивилась девочка.

– У меня есть одна просьба. Ты можешь никому не говорить, что я был здесь? – спросил Ань Чжэ.

– Если ты придёшь сюда на следующей неделе… – её голос оборвался.

– Лили? – послышался женский голос.

– Ты снова здесь, – голос слегка упрекнул девочку.

Ань Чжэ повернулся в сторону, чтобы спрятаться, и услышал, как Лили сказала:

– Мне очень жаль, госпожа.

– На этот раз тебя нашла я, – женщина по имени «госпожа» тихо заговорила. – Если бы это были они, тебя бы снова заперли.

Лили ответила:

– Я больше не буду.

Затем послышались шаги. Казалось, они уходят. Ань Чжэ заглянул в щель и увидел позади Лили, которую держала женщина в белоснежном платье. Их фигуры постепенно уходили в тёмный коридор.

Лили не закончила свои слова, но он знал, что она хотела сказать. Похоже, он заключил соглашение с Лили. Он придёт сюда снова на следующей неделе и передаст ей ответ Си Нана.

Он огляделся. Вокруг него была тусклая влажная среда, и он еле увидел серо-зелёную плесень на стене. Пол тоже был покрыт серо-белыми ошмётками пороха. Здесь была небольшая крутая лестница. Очевидно, её давно не использовали.

Ань Чжэ нашёл положение перил лестницы и мало-помалу спустился. Здесь не было окон, и всё было темнее ночи. Это место ненамного лучше, чем трубы.

На каждом этаже было по двадцать ступенек. Ань Чжэ шёл, считая этажи. Когда он спустился на шестой этаж, в двери лестницы образовалась щель примерно того же размера, что и на двадцатом этаже. Он вышел и достиг подсобного помещения на шестом этаже.

На него светили яркие огни. Лили дала ему одежду служащего Эдема, в том числе белоснежную рубашку. Она ничем не отличалась от его предыдущей одежды. Он вышел и взглянул на настенные часы в коридоре. Было семь часов. Ему нужно ехать из Эдема на тренировочную базу, поэтому он уже опоздал.

Ань Чжэ поспешно спустился по лестнице и ускорил шаги к двери. Ярко-красный лозунг «человеческие интересы превыше всего» на белоснежной стене в зале особенно ослеплял. Вокруг ходили сотрудники в белой форме, вдалеке слышались голоса детей. Ань Чжэ снова почувствовал себя живым.

Затем стеклянная дверь в вестибюле открылась, и он врезался в мужчину.

Ань Чжэ: «……»

Это был Лу Фэн. За Лу Фэном шёл Серан. Он увидел, как глаза Лу Фэна сузились, и почувствовал некоторую опасность этого действия. Конечно, Лу Фэн спросил:

– Почему ты здесь?

Перед лицом этого человека мицелий Ань Чжэ вот-вот готов взорваться. Он не должен быть в Эдеме прямо сейчас. Он должен быть на тренировочной базе с Колином.

– Я… – он посмотрел на Лу Фэна.

Эти холодные зелёные глаза смотрели на него, как будто говорили: «Теперь можешь начать лгать».

Ань Чжэ ответил:

– … Я пошёл не в то место.

Он действительно пошёл неправильным путем и полностью потерялся в подземелье города. Если бы он не прибыл в Эдемский сад или не нашёл вовремя террасу, он, возможно, продолжал бы оставаться в ловушке в этом месте, потеряв свою личность человека и никогда больше не выходя наружу.

И…

Лу Фэн, этот плохой человек, с тех пор не будет иметь к нему никакого отношения.

Ань Чжэ опустил глаза. Он не знал почему, но чувствовал, что нынешний полковник уже не настолько ненавистен ему, как прежде. Он услышал, как Серан мягко сказал:

– Сегодня тебе нужно пойти поработать на тренировочную базу. Ты не помнишь, что тебе нужно изменить место работы?

Ань Чжэ ничего не сказал. Солнце встало из-за искусственного магнитного полюса вдали, и золотой свет осветил серебряную пряжку униформы Лу Фэна. Его голос был немного хриплым.

– Я опаздываю.

Лу Фэн ничего не говорил, но он также ничего не сказал, чтобы усложнить жизнь Ань Чжэ. Ань Чжэ чувствовал, что, основываясь на понимании Лу Фэном его IQ, доводы Серана были достаточно убедительными. Ань Чжэ двинулся вперёд, пытаясь обойти Лу Фэна и уйти отсюда.

Сбоку внезапно послышался голос Лу Фэна.

– Я отвезу тебя.

Автомобиль Лу Фэна был устойчивым и быстрым, скорость как минимум в два раза быстрее маршрутного автобуса. Когда он остановился на тренировочной базе, часы показали всего 7:25. Пять минут осталось до того момента, как Ань Чжэ нужно выйти на работу.

Ань Чжэ вышел из машины Лу Фэна и почувствовал, как те, кто идёт на тренировочную базу работать, смотрят на него. В любом случае, это был не первый раз, когда на него смотрели. Ань Чжэ направился к устройству для считывания карт перед дверью. Люди подходили один за другим, используя свои удостоверения личности, чтобы открыть ворота и войти.

Ань Чжэ остановился. Он обнаружил одну вещь.

Позади него послышались шаги. Он повернулся и увидел, что Лу Фэн смотрит на него, приподняв брови.

Ань Чжэ пробормотал:

– … Я также забыл свою карточку.

Он услышал, как Лу Фэн мягко напел. Тонкие пальцы взяли удостоверение личности и приложили его к датчику. Раздался звон, и ворота открылись. Именно Лу Фэн использовал своё удостоверение личности, чтобы помочь Ань Чжэ открыть ворота.

При этом в ушах слышался голос полковника.

– Такой глупый.

Роза (12)

Даже гриб знал, что это плохие слова. Однако Ань Чжэ не мог их опровергнуть.

Он прошёл через ворота. Охранник у будки увидел эту сцену, но был напуган и не осмеливался говорить.

Ань Чжэ его понимал. Хотя ранг судьи не самый высокий, но он обладал самым высоким авторитетом в убийстве. Никто не хотел обидеть Лу Фэна.

Ань Чжэ тоже, поэтому он сказал:

– Спасибо, полковник.

– Нет нужды в благодарности. Иди, попроси отпуск после обеда.

– … А?

Лу Фэн небрежно прищурился и легко произнёс:

– Сопроводишь меня к Маяку.

– Что мы собираемся там делать?

Лу Фэн объяснил:

– Доктору Цзи есть что у тебя спросить.

Ань Чжэ усомнился в истинности этого утверждения. Зачем доктору Цзи искать его?

На мгновение он заподозрил, что Лу Фэн хотел арестовать его за то, что он вошёл в Эдемский сад. Однако он чувствовал, что его поведение сегодня утром было безупречным, и Серан даже взял на себя инициативу, чтобы говорить за него.

Ань Чжэ: «……»

Он внезапно осознал, что в глазах Серана он не выглядел очень умным. Тем не менее, даже если он не был умным человеком, он был здравомыслящим грибом. Он действительно хотел попасть в Маяк.

Поэтому он сказал:

– Хорошо.

Лу Фэн издал тихое «Мм» и повернулся, чтобы уйти.

___________________

Когда военный инструктор обучал детей, Ань Чжэ сидел на скамейке рядом с ними. Его вызывали, если инструктору требовалась помощь с такими вещами, как расчёт времени, подсчёт очков или подобные задания.

Особо делать было нечего, и здесь не было книг, которые его интересовали. Он мог только взять с собой руководство по эксплуатации различного оружия.

Вместо того чтобы сидеть с ним, Колин сел на скамейку рядом. У Колина появился новый друг, юноша лет двадцати, учитель языка и литературы из соседнего класса.

В это время в книге, открытой в руке Ань Чжэ, подробно описывался большой истребитель под названием «PL1109». Это был шедевр человеческой техники в год хаоса магнитного поля. Он имеет радиационно-защитный корпус и двигатели высшего уровня, а также использовал независимую круизную систему базы для точного определения местоположения в пути при отсутствии магнитных полей.

Звучало здорово, но Ань Чжэ не проявлял к этому никакого интереса. Поскольку он не спал всю ночь, то сейчас начал понемногу задрёмывать.

Справа закончились приветствия Колина с учителем языка. Они обменялись именами и начали говорить, содержание их разговора доходило до ушей Ань Чжэ.

– Тебе нравится Главный город? – спросил Колин. Ань Чжэ прекрасно понимал, что Колин снова начал проповедовать.

– Почему мне это может не нравится? – ответил юноша. – Главный город обеспечивает нам безопасную жизнь.

К тому же он казался разговорчивым человеком. После этого утверждения юноша добавил:

– Мы уже месяц в Главном городе. Что ты думаешь об этом?

– Мне он не нравится, – заявил Колин.

– Почему? Не нужно быть наёмником, чтобы выйти и умереть. Я никогда не думал об этом раньше, но теперь каждый день благодарю маму за то, что она заставила меня закончить три курса. Хотя в основном она хотела, чтобы я закончил языковые и экономические курсы перед приходом на станцию снабжения. Таким образом, ей не придётся выходить в дикую местность, чтобы зарабатывать на жизнь.

Колин мгновение помолчал, а затем спросил:

– Где твоя мама?

– Она умерла в дикой природе. Они усыновили меня всего несколько лет назад. Мой отец не вернулся, а потом не вернулась и она.

– Мне жаль.

– Всё хорошо, – юноша улыбнулся. – Я привык к этому. А что насчёт тебя?

– Моя мать была убита судьёй. Мой отец… он остался в районе 6, когда мы ехали в Главный город.

– Мне очень жаль, – также сказал юноша.

Обмен опытом, казалось, быстро сблизил их. Повисло короткое молчание, когда юноша посмотрел на детей на тренировочной площадке. Он заложил руки за голову и вздохнул.

– Я был во Внешнем городе так долго, что забыл, что мы все вышли из Главного города, когда были маленькими.

– Я хорошо это помню, – заявил Колин. – Я хотел стать биологом, когда мне было пять или шесть лет. У меня всё получилось, но я не смог остаться в Главном городе.

– В детстве я хотел быть офицером, – пробормотал мальчик. – Я рухнул на итоговой оценке, и военные не захотели меня.

– Судьба непостоянна.

– Нашей квалификации недостаточно. Даже если бы мы остались, было бы слишком тяжело, – вздохнул юноша. – Не обязательно получится стать счастливым, оставаясь в Главном городе. Я слышал, что некоторые люди хотели изучать человеческие архивы. В результате, хотя они обладали превосходными математическими способностями, но смогли только рассчитывать формулы в Маяке до конца своей жизни. Если задуматься, ты хотел стать биологом. В результате база могла бы посчитать, что ты больше подходишь в качестве лингвиста. Насколько сложно тебе было бы переводить документы? На твоем месте я бы тут же умер.

– Вот почему мне не нравится база, – заявил Колин. – Она похожа на хладнокровную машину.

– Ты должен думать о себе как о маленькой части. Твои гены являются моделью и определяют, в каком месте ты работаешь.

Колин показал редкую улыбку.

– Ты шутник.

– Мы учимся использовать метафоры при изучении языка.

– Однако люди – не части. База делает всё во имя служения человеческим интересам, но при этом мы теряем человечность.

– Что ещё мы можем сделать? Мы не можем бесплатно есть рис с базы и должны иметь какую-то ценность, – юноша встал и посмотрел на детей перед ним.

– Мне очень нравятся дети, – юноша вдруг очень радостно улыбнулся. – Я очень люблю эту работу. Может быть, однажды я обучу ребёнка, который станет гением, встречающимся лишь раз в жизни, и он спасёт мир.

Затем он сказал себе:

– Я должен подготовиться к урокам.

Ань Чжэ с любопытством посмотрел на него, прежде чем снова взглянуть на Колина. Колин больше не разговаривал. Ань Чжэ подумал, что на этот раз Колин не найдёт себе товарища.

Во Внешнем городе Колин протестовал против судей. Какое знамя он поднимет в Главном городе? Ань Чжэ подумал, что это могут быть лозунги вроде «Против классификации людей» или «Мы хотим свободы».

Ум Ань Чжэ постепенно размылся и стал ещё более сонным. Он пытался сосредоточиться, глядя на военные иллюстрации. Он поспешно перевернул страницу с истребителем и посмотрел на раздел оружия. Существовали разные типы бомб, такие как урановая или водородная, которые могли разнести гриб на куски. Однако он не боялся. Люди отличались от монстров в Бездне. Люди были обычными существами. Пока он подчинялся правилам, он мог жить.

Так он провёл утро. В полдень дети закончили тренировку. Собралось несколько детей. Некоторые считали, что тренировка была слишком сложной, и не хотели идти есть, поэтому окружили его на скамейке.

Ань Чжэ осторожно наклеил пластырь одному ребёнку, в то же время успокаивая девочку с короткой стрижкой, которая считала обучение слишком трудным.

– Имей силу. Ты можешь стать офицером после обучения.

Девочка задала вопрос:

– А разве меня нельзя просто исключить?

Ань Чжэ сказал ей:

– Нет.

Он считал, что даже если ребёнок не останется в Главном городе, он должен хорошо тренироваться. В противном случае, когда они вырастут и Внешний город возобновит свою деятельность, дети со слишком плохой физической подготовкой не будут усыновлены, и никакая команда наёмников не захочет их взять. Если их нельзя будет допустить в городское управление или на станцию снабжения, им останется только пойти на третий подземный этаж, независимо от того, мужчины они или женщины.

Он пробыл там месяц и знал, что у людей не всё в порядке. Поэтому он сказал:

– Все вы должны хорошо тренироваться.

Девочка взяла его за руку и пожаловалась:

– Однако мне нужно будет тренироваться каждый день, даже если я стану офицером.

Ань Чжэ коснулся её волос и задумался.

– Тем не менее, есть ещё красивая форма.

Мальчик посмотрел на солдат на тренировочном поле и сказал:

– Уродливо.

– Их ранг недостаточно высок, – серьёзно ответил ему Ань Чжэ. – Подождите, пока вы станете… полковником. Они выглядят красиво.

– В самом деле? – спросил ребёнок.

– Как тот мужчина, который выглядит красиво? – задумался другой ребёнок.

– Что?

Ребёнок указал ему за спину.

Ань Чжэ обернулся. В двух-трёх метрах позади полковник в чёрной форме опирался на телефонный столб. Он был так близко, и дети его не боялись. Возможно, это произошло потому, что в это время Лу Фэн смотрел на Ань Чжэ, слегка приподняв брови, и в выражении его лица можно было прочесть намёк на радость.

Ань Чжэ: «……»

Возможно, те слова, которые я только что сказал, были услышаны.

Роза (13)

В машине Лу Фэна Ань Чжэ заснул.

Он проснулся от инстинктивного ощущения опасности. Он открыл глаза и обнаружил, что машина остановилась у дверей Маяка. Полковник открыл дверь сбоку и смотрел на него сверху вниз.

– Ты не спал прошлой ночью? – голос полковника был достаточно холодным, чтобы замерзнуть от него.

Ань Чжэ всё ещё оставался растерян после сна. Он протёр глаза, чтобы прийти в ясное сознание, прежде чем выйти из машины. В результате он был настолько сонным, что не стоял твёрдо и упал на Лу Фэна. Его удержала пара сильных рук. Ань Чжэ, наконец, встал и больше не падал, и действительно проснулся.

Внутри Маяка было так же тихо и многолюдно, как всегда. Когда они шли по коридору первого этажа, мимо прошли четверо солдат с двумя трупами, покрытыми белой тканью. Серан последовал за ними со слегка бледным лицом. Увидев Лу Фэна, он кратко объяснил:

– Произошла авария в эксперименте, и они пострадали.

Лу Фэн слегка кивнул и повёл Ань Чжэ к лифту, чтобы подняться на десятый этаж.

Доктор Цзи стоял посреди коридора десятого этажа.

– Ты пришёл.

– Что случилось? – спросил Лу Фэн.

– Я хочу одолжить твою милашку для кое-чего, – доктор повернулся к Ань Чжэ. – Пойдем со мной.

Ань Чжэ не знал, как он стал принадлежать Лу Фэну, но он последовал за ним. Доктор отвёл его в знакомую лабораторию, где был заперт Си Нан. Через прозрачную стеклянную стену Ань Чжэ мог увидеть его.

Однако это был уже не Си Нан. Ань Чжэ прижался к стеклянной стене. Внутри находилось чёрное насекомое.

Оно было немного больше исходного размера Си Нана и вдвое меньше взрослого человека. На верхней части головы было два чёрных сложносоставных глаза, переливающихся тёмно-серебристым цветом. Между двумя глазами протянулась пара антенн, а длинные полупрозрачные крылья тянулись за спиной. Его брюшко было покрыто тёмно-серыми волосами. Такие же волосы покрывали и конечности.

Похоже на пчелу.

В этот момент он летал вокруг прозрачной тюрьмы, постоянно ударяясь телом о стеклянную стену. Казалось, он хотел убежать, но его грудь, живот и конечности постоянно тряслись, как будто он испытывал сильную боль.

– Его состояние ненормальное. Мозговые волны сильно отличаются от предыдущих записей в базе данных. Я подозреваю, что он всё ещё сохраняет некоторое человеческое сознание и борется с инстинктами гетерогенных видов. Я не могу эффективно общаться с ним, поэтому хочу предложить тебе попробовать.

Таким образом, Ань Чжэ встал перед коммуникатором.

– Си Нан, – крикнул он. Крылья Си Нана трепетали, но он, казалось, ничего не слышал и продолжал летать по пространству. Однако Ань Чжэ уверен, что был момент, когда на него взглянули.

– Си Нан, – спросил он. – Ты помнишь Лили?

Шорох на короткое время прекратился, и через несколько секунд серая пчела ударилась о стеклянную стену с ещё большей силой. Он посмотрел на Си Нана и мягко спросил:

– Тебе есть что ей сказать?

Крылья Си Нана дико дрожали, но он потерял свои человеческие голосовые органы. Он мог представить свои мысли доктору только через нерегулярные впадины и гребни в его мозговых волнах.

Доктор Цзи сказал:

– Мозговые волны изменились. Он всё понимает. Кто такая Лили?

Глаза Ань Чжэ были слегка ошеломлены. Его разговор с Лили являлся тайной, которую никто не знал, но теперь был другой путь.

Через час дверь лаборатории открылась. Ань Чжэ обернулся. Первое, что бросилось в глаза, – белое платье.

– Госпожа Лу? – голос доктора Цзи был слегка удивлён. – Почему вы здесь?

Ань Чжэ поднял голову и увидел у двери женщину с нежной позой дамы. У нее длинные чёрные волосы, свободно уложенные в пучок на голове. На ней также была голубая маска, и оставалась видна только пара нежных чёрных глаз. Её тело было немного пухлым, и от этого она выглядела добрее. Девочка, которую она держала правой рукой, была Лили. Слева и справа стояли ещё два сотрудника Эдема.

– Уровень аномалий в Эдемском саду увеличился за последние три месяца. Я должна подать отчет в Маяк и попросить их принять окончательное решение. Я также получила от Маяка заявку на Лили для помощи в определенной работе и приехала сюда.

Доктор Цзи поблагодарил:

– Я беспокоил вас.

– Это необычная прогулка, – госпожа Лу передала Лили доктору Цзи. – Пожалуйста, обращайся с ней по-доброму.

– Пожалуйста, будьте уверены.

Передача была окончена, и госпожа Лу медленно повернула голову. С другой стороны комнаты находился Лу Фэн. Он наблюдал за ней с тех пор, как открылась дверь лаборатории.

– Ты тоже здесь, – заявила она.

Глаза Лу Фэна слегка опустились, когда он сказал:

– Мама.

– Кажется, это важное исследование, – госпожа Лу посмотрела на него.

В этот момент один был у двери в комнату, а другой в углу комнаты. Они смотрели друг на друга по диагонали. Госпожа Лу выглядела нежной, а глаза Лу Фэна были спокойными.

Ань Чжэ стал свидетелем этой сцены, и его интуиция подсказывала ему, что в этом взгляде есть неизвестные подводные течения, но он не мог понять.

Десять секунд спустя госпожа Лу открыла рот.

– Мне пора.

Два сотрудника с ней повернулись и охраняли её. Шаги стихли, и доктор Цзи закрыл дверь.

– В этом году госпожа Лу уже тридцать пять лет как работает в Эдемском саду, – его глаза казались ошеломлёнными. – Она действительно великая женщина. Почему ты не сказал ей ещё несколько слов?

Лу Фэн уставился на закрытую серебряную дверь.

– Мы давно не виделись.

– Вот почему тебе следует говорить с ней больше. Твоя работа в Суде высшей инстанции сделала тебя хладнокровным и безжалостным? – удивился доктор Цзи. – Помнишь, когда я помогал тебе нарушить контроль на двадцатом этаже, когда ты был ребёнком, чтобы ты мог бежать к ней. Конфеты, которые давала мне госпожа Лу, были восхитительными.

– Доктор Цзи, меньше говорить – это неплохо для тебя.

Доктор Цзи пожал плечами. Три секунды спустя он внезапно сказал:

– В то время я сделал это безупречно. Как думаешь, мониторинг отремонтировали после стольких лет?

Лу Фэн посмотрел на Лили, а затем на Ань Чжэ.

– Не похоже.

Лили уже прижалась к стеклянной стене. Её глаза смотрели на пчелиный гетерогенный вид за стеклом. В всегда апатичных глазах девочки была радость увидеть что-то новое.

– Это пчела?

Серая пчела прислонилась к стеклянной стене. Её движения, наконец, на короткое время прекратились, но мгновение спустя она болезненно содрогнулась.

– Кажется, ей больно, – Лили взглянула на Ань Чжэ, очевидно узнав его. – Ты хотел, чтобы я пришла посмотреть на пчелу?

Голос Ань Чжэ был низким.

– Это Си Нан.

Лили выглядела ошеломлённой. Когда Ань Чжэ подумал, что девочка собирается показать печаль, она внезапно засмеялась.

– Си Нан, – она подошла к стеклянной стене и сказала серой пчеле: – Ты можешь летать.

В её глазах не было страха. Она никогда не видела, чтобы монстр убивал, и её никогда не предупреждали держаться подальше от гетерогенных видов. Пчела ничем не отличалась от человека в глазах ребёнка. Она даже не удивилась тому, что Си Нан стал пчелой. Предположительно потому, что в глазах ребёнка мир всегда был таким непредсказуемым.

– Снова беспорядок, – доктор Цзи наблюдал за инструментом. – Всего три секунды назад его мозговые волны были очень близки к человеческим.

Доктор Цзи похлопал Лили по плечу.

– Лили, помоги нам с одной просьбой.

– Что такое?

– Сознание Си Нан борется с сознанием пчелы. Возможно, ты поможешь ему проснуться. Ты можешь продолжать с ним разговаривать?

– Да, – кивнула Лили. – А вы сможете превратить и меня в пчелу?

– Если ты тоже станешь пчелой, то Эдемский сад застрелит меня. Было бы лучше, если бы ты могла с ним общаться. Нам нужно знать, как он заразился. Источник инфекции должен быть в Эдеме, но пока ничего не найдено. Только найдя его как можно скорее, мы сможем обеспечить безопасность Главного города.

– Хорошо, – Лили положила руку на стеклянную стену. – Тогда, вы заплатите мне?

Доктор Цзи спросил:

– Чего ты хочешь?

– Я не хочу находиться на двадцатом этаже, – Лили прижалась щекой к стеклу.

– Мне очень жаль, но это выше моих возможностей.

– Ну, я догадалась, – Лили снова посмотрела на серую пчелу. – Я буду стараться.

Она много работала весь день, но состояние Си Нан было либо хорошим, либо плохим. Он лишь несколько раз давал нормальную обратную связь, но, по словам доктора Цзи, эта ситуация уже намного лучше, чем раньше. Он решил и дальше приглашать Лили.

Доктор был занят другими исследовательскими задачами, а Лили не любила общаться с другими людьми, поэтому в следующие несколько дней Ань Чжэ также будет сопровождать Лили и Си Нана на Маяке.

В семь вечера физическая сила и энергия Лили иссякли, и её отправили обратно в Эдемский сад. Ань Чжэ тоже мог уйти с работы.

Он заснул в машине в полдень, и Лу Фэн чуть не убил его. На этот раз он усвоил урок и всю дорогу не спал. Он трезво вышел из машины и поднялся на том же лифте, что и Лу Фэн, на 37-й этаж.

Точно так же трезво он посмотрел на дверь своего дома. На закрытую дверь.

Одна секунда, две секунды, три секунды.

Затем позади него раздался весёлый голос Лу Фэна.

– Почему ты не заходишь?

Ань Чжэ глубоко вздохнул. Отправиться в трубу прошлой ночью было одним из двух неправильных решений, которые он когда-либо принимал в своей жизни. Другим должно быть решение отправиться в ветреную пустыню в ночь на 14 февраля.

Он пожалел об этом.

Полковник, естественно, понял его затруднительное положение и сказал ему:

– В офисе Главном города требуется три дня для замены удостоверения личности. Ты должен найти, где остановиться до тех пор.

Затем он спокойно поднёс карту к своей двери и вошёл.

С другой стороны двери на него уставился Ань Чжэ, слегка нахмурившись и мягко прикусив нижнюю губу. Похоже, он о чём-то думал.

Лу Фэн ничего не сказал и просто наблюдал за ним. Время шло незаметно.

Затем Ань Чжэ повернулся и нажал кнопку лифта.

– Тогда я пойду поищу Серана.

Роза (14)

Дом полковника выглядел так, как будто в нём никто никогда не жил. Он был почти таким же, как и его квартира на посту обороны Внешнего города. Что касается того, откуда Ань Чжэ знал, как выглядела комната полковника, всё потому, что, когда дверь лифта открылась, он почувствовал, как окружение стало слишком холодным.

Ань Чжэ повернул голову и встретился глазами с Лу Фэном. Полковник скрестил руки на груди и опёрся на дверной косяк.

– Вернись.

Рот Ань Чжэ сжался.

На самом деле он и Серан не были знакомы друг с другом. Он думал об этом, когда нажимал на кнопку лифта. Если Серана нет дома или он откажет ему в его просьбе, ему станется только неловко обратиться за помощью к Колину.

Он оглянулся на Лу Фэна и внезапно почувствовал себя немного грустным и огорчённым. Этот человек прекрасно знал, что у него нет на базе друзей. Лу Фэн увидел его обиженное лицо и спросил:

– Что случилось?

Ань Чжэ опустил глаза и не знал, что сказать. Он действительно хотел попросить Лу Фэна остаться в его доме, но боялся, что полковник откажется от него.

Затем он услышал мягкий смех Лу Фэна.

– Я дразнил тебя, – Лу Фэн подошёл и оттащил его от лифта. – Сначала поужинай, а потом поспишь со мной ночью.

Ужин ели из столовой. Еда была не очень вкусной, Лу Фэн, сидящий напротив него, заказал грибной суп.

Однако если он будет спать с Лу Фэном… это, естественно, лучше, чем спать с Сераном, и намного лучше, чем спать с Колином. Ань Чжэ объяснил это тем, что был знаком только с Лу Фэном. В конце концов, до этого он уже дважды спал с этим мужчиной.

Приняв душ в ванной полковника, он вытерся и быстро пошёл к кровати, завернувшись в большое белое полотенце. Он сел на край кровати. У него не было пижамы.

Комната полковника казалась намного лучше его комнаты. Это может быть признаком особого обращения со стороны военных. Однако каким бы особенным ни был уход, не было ни дополнительного одеяла, ни дополнительной подушки. Он сознательно сдвинул подушку, лежащую посреди кровати, к наружной стороне.

Затем его глаза обратились на красное пятно у изголовья кровати. Там стояла простая стеклянная бутылка с тремя яркими цветами. Колючий стебель и тёмно-зелёные листья. Два из них уже полностью распустились, а у одного пока только бутон.

Впервые Ань Чжэ увидел растения на человеческой базе. Этот город из стали, казалось, не позволял существовать ничему, кроме людей. В воздухе витал аромат цветка. Лу Фэн находился в гостиной и слушал отчёты своих подчинённых. В этот момент он закончил разговор и вернулся в спальню.

Лу Фэн заметил, что он смотрит на букет.

– Это моя мать, – объяснил он.

– Госпожа Лу?

Лу Фэн говорил легко.

– Да.

Его взгляд был прикован к трём цветам. Затем, спустя долгое время, он выглянул наружу. Небо за окном было тёмным. Здания отбрасывали тёмные тени, а шестиугольный Эдемский сад стоял далеко от искусственного магнитного полюса.

Ань Чжэ проследил за его взглядом. Эдем действительно был похож на улей. Его мысли внезапно пришли в движение, и он оглянулся на три ярко-красных цветка возле кровати. Цвет и форма ему немного знакомы. Это было очень давно, когда Ань Цзэ читал книгу о том, когда человеческая цивилизация еще процветала, и тогда это было обычное растение.

– Роза… – пробормотал он.

– Это роза, – голос Лу Фэна был лёгким.

Когда у детей в его классе было свободное время, они играли в домашние игры и их побуждали сажать цветы, используя вместо них разноцветную бумагу. Однако в Эдемском саду, казалось, были настоящие розы.

– Растут ли в Эдемском саду розы?

Ответ Лу Фэна был кратким.

– Нет.

Как только Ань Чжэ подумал, что его ответ завершён, Лу Фэн снова заговорил.

– Ей нравятся растения, а вот база – нет, – его голос был спокойным. – С шестнадцати лет я тренировался в пустыне и собирал семена. Маяк отдал их ей после того, как убедился, что это безопасно.

– Тогда госпожа их вырастила? – спросил Ань Чжэ.

– Да.

Ань Чжэ внезапно вспомнил запечатанные семена растений в офисном шкафу Лу Фэна, увиденные им месяц назад. Он думал, что Лу Фэн должен уделять большое внимание своей матери. Сегодня на Маяке госпожа Лу собиралась представить несколько отчётов и выглядела как исследователь. Поэтому он задавал вопрос:

– Госпожа Лу – учёный?

Лу Фэн некоторое время молчал, прежде чем ответить.

– Да.

Затем Лу Фэн внезапно произнёс:

– Ты знаешь девочку из Эдемского сада.

Ань Чжэ кивнул. Лу Фэн видел Лили, и Ань Чжэ нечего было скрывать.

– Как много ты знаешь?

Ань Чжэ догадался, что полковник спрашивал его, что он знает об Эдеме. Он вспомнил слова Лили и ответил:

– Я знаю Декларацию Роз.

Он увидел, как Лу Фэн смотрит в окно, как будто вспоминает прошлое. Мужчина открыл рот.

– Говорят, что когда ей было двенадцать, благодаря её интеллектуальному развитию, база предполагала, что её участие в научных исследованиях внесёт больший вклад в будущее человечества, чем рождение детей, и её отправили на Маяк учиться.

– Потрясающе.

Ему всегда были любопытны люди с более высоким IQ.

– Затем она подала заявление о переводе обратно в Эдемский сад, чтобы взять на себя репродуктивные обязанности, изучая усовершенствованные методы выращивания эмбрионов.

– А потом?

– Никакого «потом» нет. Она до сих пор этим занимается.

Ань Чжэ вспомнил появление госпожи Лу. Несмотря на то, что на ней была маска и оставались видны только её глаза, она произвела на него глубокое впечатление. Он воскликнул:

– Она очень красивая.

– Спасибо.

Ань Чжэ оглянулся на сегодняшний день и задал вопрос:

– У тебя с ней хорошие отношения?

– Нет.

Ань Чжэ моргнул.

– Почему?

Он чувствовал, что Лу Фэн очень беспокоится о своей матери.

– Она всегда думала, что я пойду в Центральный объединенный фронт, но, в конце концов, я решил пойти в Суд высшей инстанции, – тон Лу Фэна был скучным. – Может, я убил слишком много людей.

– Она не может принять это?

– Это я больше не хочу заботиться о её чувствах, – Лу Фэн взял подушку и бросил её.

Ань Чжэ обнял подушку и уставился на Лу Фэна. Как ни странно, он понял, о чём говорил этот человек. Чтобы всегда быть правым, всегда бодрым и всегда равнодушным, Судья должен полностью изгнать себя. Изгнание – это слово внезапно пришло в голову Ань Чжэ.

– Эдемский сад и Суд высшей инстанции делают противоположное. Это потому, что тебя нельзя поколебать? – спросил Ань Чжэ.

– Молчи, – Лу Фэн наклонился, вытащил подушку из рук Ань Чжэ, приподнял Ань Чжэ и положил подушку ему под голову. – Тебе запрещается открывать глаза.

Ань Чжэ лежал на мягкой подушке, и его сознание постепенно затуманивалось. Он был очень сонным и с трудом боролся сегодня.

Прежде чем он полностью заснул, он увидел, что Лу Фэн поднимает серебристо-белую коробку. Это было то, что сотрудник дал Лу Фэну, когда они покинули Маяк. Ань Чжэ не знал, что это, и не думал, что ему нужно знать. У полковника всегда есть свои причины для любых действий.

__________________

Сложенная одежда Ань Чжэ лежала в стороне, с воротника посыпалась серая пыль. Это была пыль, которая не принадлежала ни полигону, ни Маяку. Однако Лу Фэн знал, что в то время была проблема с мониторингом Эдема, и из-за неразберихи оказалось невозможно отследить местонахождение Ань Чжэ.

Взгляд Лу Фэна переместился, и его палец нажал кнопку коробки. Серебристая шкатулка открылась, и из неё поднялся холодный белый парок. Под замороженным слоем была тонкая игла, наполненная чем-то бирюзовым.

Его пистолет был поставлен рядом с коробкой. Глаза мужчины остановились на этих двух предметах, и он повернулся к Ань Чжэ, сцепив пальцы на рукояти пистолета.

Именно тогда…

Ань Чжэ перевернулся и мягко прислонился к нему.

Он заснул. И был похож на маленькое животное под одеялом. Его молочно-белые шея и плечи обнажились. С вытянутыми бровями, и слегка загнутыми ресницами, его дыхание оставалось ровным и спокойным.

Пальцы, немного выступающие из-под одеяла, слегка сжаты, но расслаблены. Не было никаких признаков напряжения нервов. Он спал здесь безо всякой бдительности, как будто находился в… безопасном месте, которому доверял всем своим сердцем. Он считал, что здесь его никто не обидит.

Лу Фэн внезапно вспомнил день два месяца назад.

В тот день, когда они впервые встретились, Ань Чжэ посмотрел ему в глаза и сказал:

– Он действительно не ранен.

Споры, вопросы и гнев – вот с чем он сталкивался бесчисленное количество раз на дню.

Однако такие глаза он видел впервые. Они не задавали вопросов и не недоумевали, им было просто грустно. В печали было наивное спокойствие, как будто, если Лу Фэн объяснит причину, этот человек всё примет и всё простит.

До этого Лу Фэн игнорировал все просьбы, но в тот день он поднял белую ткань, покрывающую тело, чтобы показать рану человека.

Колебание человека начинается с первого доброго сердца.

Роза (15)

Ань Чжэ снился сон.

Казалось, он стоит над бездной чёрной воды перед бесконечным пустым миром. Опасное дыхание схватило его, подобно руке. Должно быть, что-то наблюдало за ним в темноте, и он не мог дышать.

Он почувствовал опасность и подсознательно огляделся, делая два шага назад. Под этим опасным взглядом он хотел найти кого-нибудь или оказаться рядом с кем-то, чтобы обрести чувство безопасности. Таким образом, его рука беспокойно двинулась и осторожно схватила Лу Фэна за угол рукава. Его дыхание стало немного прерывистым, как будто он чего-то испугался.

Лу Фэн закрыл крышку серебряного холодильника и выбросил пустую одноразовую иглу в мусорное ведро у изголовья кровати. Затем он положил пистолет на место, легкодоступное с изголовья кровати.

После всего этого учащённые вдохи Ань Чжэ успокоились, но его красивые брови всё ещё были слегка искажены.

Сбоку на шее Ань Чжэ появилась крошечная ярко-красная капля крови. Затем в течение трёх минут кровь затвердела и превратилась в маленькую красную точку размером с отверстие. То, что было введено в его тело, не причинило бы ему никаких других повреждений, кроме этого пятнышка крови.

Это было маленькое животное с мягкой кожей, хрупкое и нуждающееся в комфорте. Как будто его можно легко уничтожить, но при этом легко защитить.

Лу Фэн смотрел на него безо всякого выражения. Спустя долгое время он протянул руку и положил кончики пальцев на тёплую кожу между бровей Ань Чжэ. Нахмуренные брови медленно расслабились, и через три минуты Ань Чжэ снова спокойно заснул.

____________________

Когда Ань Чжэ проснулся, вся комната была уже ярко освещена. Сегодня ясное утро, и паника из-за опоздания заставила его полностью проснуться. Затем он обнаружил, что полотенце, которым он обернулся прошлой ночью, сильно соскользнуло, обнажая плечи. Его рука цеплялась за край человеческой одежды, и он опирался на человеческое тело, положив лицо на плечо другого человека.

Если бы этим человеком был Серан, Ань Чжэ извинялся бы перед ним в манере, соответствующей человеческому этикету. Если бы этим человеком был Колин, то Ань Чжэ немедленно ушёл бы. Однако этот человек был полковник, который часто демонстрировал ему намерение убить.

Ань Чжэ спокойно отпустил его одежду и посмотрел на этого человека. Однако на этот раз Лу Фэн не хотел его убивать. Мужчина протянул руку и натянул на него одеяло, чтобы прикрыть открытые руки и плечи Ань Чжэ. Он легкомысленно сказал:

– Сейчас 8:30.

Сегодня местом работы Ань Чжэ по-прежнему был Маяк, но работа будет очень скучная. Лу Фэн, похоже, сегодня не работал, и потому тоже сопровождал его. Сцену в лаборатории можно резюмировать следующим образом: Си Нан наблюдал за Лили, Лили наблюдала за Си Наном, Ань Чжэ наблюдал за Лили, а Лу Фэн наблюдал за ним.

Спустя полдня состояние Си Нана продолжило неуклонно улучшаться. Время стабилизации мозговых волн увеличилось с коротких одной-двух секунд до стабильных четырёх. В течение этого короткого периода пробуждения он регулярно ударялся о стеклянную стену, как будто говорил Лили, что был там. Доктор обрадовался, услышав результаты, и сказал, что уйдёт на время, позволив им продолжить самостоятельно.

В те времена, когда Си Нан полностью терял рассудок, Лили разговаривала с Ань Чжэ.

– Я всё ещё хочу летать, – заявила она. – Мир снаружи такой большой.

– Разве ты не можешь выйти?

– Нет, они говорят, что снаружи слишком опасно. Когда я была ребёнком, я умоляла их отпустить меня хоть на пять минут, но они никогда не соглашались. Я злилась на них каждый день.

Госпожа Лу утешала меня и говорила, чтобы я не заботилась о них. Она сказала, что вся база – дитя Эдема. Иногда ребёнок будет капризничать, а иногда и матери будет больно, но это понятно. Более того, то, что мы едим, место, где мы живём, и электричество, которое мы используем, – всё это принадлежит базе, – Лили вздохнула, но это действие было немного неуместным для ребёнка её возраста.

Ань Чжэ коснулся головы девочки.

– Только госпожа Лу может выйти на улицу. Она учёный, – Лили продолжила: – Я тоже хочу быть учёным. Я слышала, как они говорили, что эмбрион должен расти в теле не менее пяти месяцев, прежде чем его можно будет изъять, что очень болезненно. Однако госпожа Лу и команда Маяка сократили это время, и теперь оно занимает всего месяц.

Ань Чжэ тихо её слушал. В этот момент зазвонил коммуникатор Лу Фэна, и он снял трубку. Ань Чжэ слабо услышал голос на другом конце, говорящий что-то вроде «образец», «рост» и «проверка». Повесив трубку, Лу Фэн сказал ему:

– Я ухожу.

– Да.

Шаги Лу Фэна направились по коридору. Затем Лили внезапно прислонилась к Ань Чжэ и загадочным тоном спросила:

– Полковник – ребёнок госпожи Лу. Ты знал об этом?

Ань Чжэ наблюдал за девочкой. После двух дней общения она стала намного оживлённее. Он спросил:

– Ты даже это знаешь?

– Это потому, что я умная, – Лили слегка приподняла подбородок. – Они только спят, пока я всё узнаю.

То, что она говорила раньше, Ань Чжэ не особо интересовало. Затем, когда она упомянула Лу Фэна, он почувствовал некоторое любопытство.

– Что ты знаешь?

– В коммуникаторе мадам хранятся фотографии полковника. Я видела это, – Лили качнула ногами на стуле и продолжила: – Они сказали, что полковник – настоящее дитя мадам, и его не выращивали с помощью машин.

Ань Чжэ думал, что отношения между Лу Фэном и госпожой Лу были действительно особенными. Сами дети Эдема не знали, кто их родители. Единственный номер, который был с ними с рождения, – это номер их удостоверения личности.

Он услышал, как Лили продолжила:

– Кажется, есть две причины. Первая, полковник в то время находился в тяжёлом состоянии и не подходил для выращивания in vitro. Другая – всего лишь предположение.

Ань Чжэ спросил:

– Что это?

– Госпожа осталась за пределами Эдемского сада. Позже она ходила в Маяк на встречи и разговаривала с людьми на улице. Я предполагаю, что у мадам был любовник на улице. Может, полковник – ребёнок мадам и её любовника.

В этот момент Лили уставилась на Ань Чжэ.

– Ты любовник полковника Лу?

Ань Чжэ на мгновение задумался над значением этого слова, прежде чем покачать головой.

– Тебе когда-нибудь платили за сперму? – подумала Лили. – Хотя у тебя нет любовника, возможно, у тебя уже есть ребёнок.

– Нет, – Ань Чжэ нахмурился. – Но…

– Что?

Ань Чжэ медленно покачал головой и промолчал. У него не было человеческого ребёнка, но у него есть спора. Он просто не знал, где сейчас его спора. Он спрашивал Лу Фэна, но боялся раскрыть свою гетерогенную личность. Если он продолжит поиск вентиляционных каналов, он рискует заблудиться и подвергнется опасности в любой момент.

Единственное, что он знал, это то, что, согласно дневнику Лу Фэна, спора, скорее всего, находилась на Маяке. Теперь он был в Маяке, но перед сложными воротами и безопасными лабораториями он понятия не имел, как найти спору.

Было ясно, что он и спора должны быть близки. Последние два дня в Маяке Ань Чжэ грустил всякий раз, когда думал об этом.

Лили подумала:

– Ты несчастлив?

– Да.

Он не был полноценным грибом. Неполноценный гриб не может быть счастливым. В этот момент снова послышался лёгкий стук. Си Нан пришёл в себя, и Лили немедленно подбежала к Си Нану. Ань Чжэ почувствовал себя ещё более подавленным.

Затем в коридоре послышались шаги. Лу Фэн и доктор вернулись вместе. Доктор разговаривал с Лу Фэном.

– Что ты с ним сделал?

– Что я мог с этим сделать?

– Он лежал неподвижно, как мертвец, пока ты не провёл два дня в Маяке. Затем он внезапно начал расти. Не думаю, что это совпадение.

– Более того, он пропитан питательным раствором и продолжает беспорядочно плавать. Так почему же, когда ты подходишь к инкубатору, он дрейфует рядом с тобой?

Голос Лу Фэна звучал холодно.

– Разве это не твоё исследование?

– Сначала ты должен предоставить нам достаточно информации. Какая у тебя особая связь с ним?

– Я взял его, запечатал и отправил на Маяк, – тон Лу Фэна постепенно стал ещё более холодным, это знак того, что он не хотел продолжать тему. – Ничего более.

– Это ключевой проект. Ты должен сотрудничать с исследованием.

– Лишь случайность.

Голоса приблизились, и они двое вернулись в лабораторию. Доктор подошёл к прибору, а Лу Фэн достал книгу базового вооружения из рюкзака Ань Чжэ и начал читать её, чтобы скоротать время.

Ань Чжэ вспомнил их разговор только что и постепенно стал немного подозрительнее. Он медленно повернулся к Лу Фэну.

Лу Фэн почувствовал его взгляд и перевёл глаза со страницы на него.

Ань Чжэ уставился на него.

– Что ты делал?

Роза (16)

Лу Фэн легко взглянул на него и не ответил на вопрос прямо. Вместо этого он просто издал звук.

– Хм?

Ань Чжэ увидел, что он не хочет отвечать. Он обдумал возможные подсказки, прежде чем набраться храбрости.

– Что-то рядом с тобой…

Лу Фэн приподнял бровь.

– Рядом со мной ничего нет.

– Доктор только что сказал…

– Я ходил посмотреть проект, – тон Лу Фэна был небрежным. – Ничего больше.

Любопытство убьёт Ань Чжэ. Он хотел спросить, на какой проект Лу Фэн ходил посмотреть, но этот человек сказал, что больше ничего не делал.

– Ему позвонили из лаборатории, – доктор вернулся к прибору для наблюдения. – Он поработал там и вернулся после сотрудничества. Однако, возможно, ему придется пойти туда ещё несколько раз.

Сказав это, доктор сосредоточился на предыдущем видео Си Нана.

Образ мышления Лу Фэна трудно понять, и это нормально, если Ань Чжэ не улавливал ключевых моментов. Даже доктор не мог ответить на вопросы. Ань Чжэ не смог получить никаких новостей и сел рядом с Лу Фэном, обеспокоенный и расстроенный, потому что не добился никаких ответов. Он также ненавидел себя за то, что не спросил слишком многого, потому что боялся раскрыть свою личность. Он даже решил подождать, пока Лу Фэн снова уйдет, прежде чем следовать за ним.

Затем он услышал тихие слова Лу Фэна рядом:

– Сосредоточься на своей работе.

Ань Чжэ: «……»

В 17 часов Лили пора было возвращаться. Когда она ушла, Си Нан больше не стучал сознательно по стене и начал бродить по комнате. Ань Чжэ кратко записал сегодняшнюю ситуацию, и доктор сказал ему, что он может вернуться.

Ань Чжэ взглянул на Лу Фэна. Лу Фэн сказал ему:

– Я останусь здесь.

Доктор объяснил:

– Он сегодня на дежурстве.

– … О.

В Маяке проводились различные эксперименты, большинство из которых связаны с гетерогенными исследованиями. Иногда неправильное проведение экспериментов приводило к заражению персонала, поэтому в Суде высшей инстанции также был постоянный персонал, прикрепленный к Маяку.

Думая об этом, Ань Чжэ внезапно почувствовал, что всё стало немного сложнее. У него не было удостоверения личности, и он не мог вернуться в свой дом. Если Лу Фэн не вернётся с ним, ему некуда будет идти. Он подумал об этом, когда увидел, как Лу Фэн вынул удостоверение личности из нагрудного кармана своей униформы

–  Возвращайся один.

Ань Чжэ взял его.

– Спасибо.

Доктор вставил: «Тц».

Ань Чжэ поинтересовался:

– Ты будешь ужинать здесь?

Лу Фэн продолжал читать книгу о вооружении, легко ответив:

– Да.

Ань Чжэ спросил:

– Что ты будешь есть?

– Лаборатория по соседству и «Эдем» объединились, чтобы создать новый компрессионный питательный порошок, – заговорил доктор, постукивая по клавиатуре. – В настоящее время он используется только внутри Маяка.

При этих словах сила его нажатий на клавиши намного увеличилась.

– Это худшее, что я когда-либо ел в своей жизни.

Ань Чжэ застыл на месте и на мгновение задумался. Он понял, что вентиляционный канал и Маяк – ничто. Единственное, что действительно могло помочь ему найти спору, – это Лу Фэн. Он предложил Лу Фэну:

– Хочешь, я принесу тебе ужин?

Лу Фэн посмотрел на него холодными глазами, его настроение не было понятно. Ань Чжэ также видел, как он обратился к странице с истребителем PL1109. Лу Фэн не ответил, а Ань Чжэ прошептал:

– Тогда я принесу его тебе.

«Тц». Доктор издал ещё один звук.

– Я тоже хочу, – потребовал доктор.

Лу Фэн сказал ему:

– Нет.

Вместо этого доктор обратился к Ань Чжэ.

– Я хочу съесть томатный суп.

– Возможно, он будет недоступен.

Он не лгал. Продовольствие в жилых районах было разным каждый день, за исключением картофеля, в зависимости от продукции, выпускаемой Эдемским садом в то время. Однако среди сегодняшних ингредиентов помидоры были.

Ань Чжэ стоял перед контейнером с помидорами и на мгновение заколебался. Затем он повернулся к шкафу со свежими грибами напротив. Юноша вспомнил, что, когда он вчера ел с Лу Фэном, из картофельного, томатного и грибного супа, которые подавали в столовой в тот вечер, полковник выбрал именно грибной суп. Его выбор заставил Ань Чжэ чувствовать себя неловко, но…

Он беспокоился об этом всего пару минут, прежде чем, наконец, схватить два гриба. На базе грибы росли серо-белые, с закруглёнными ножками и мягкими шляпками-зонтиками. Он часто приходил сюда, чтобы купить что-нибудь, и персонал в отделе ингредиентов узнал его.

– Ты сегодня готовишь что-то с грибами?

– Да, – ответил Ань Чжэ.

– Тебе нужны ещё ингредиенты?

Под руководством персонала Ань Чжэ купил свежее мясо и приправу и воспользовался карточкой Лу Фэна. Первоначально стоимость этих ингредиентов казалась огромной суммой, но теперь она выглядела незначительной по сравнению с остатком.

Ань Чжэ взял нож, глубоко вздохнул и начал резать грибы. Они были очень мягкими, и всё делилось на две половинки. На грибной суп ушло намного меньше времени, чем на другие супы. Отварив небольшие кусочки свежих куриных костей, он всыпал приправы и добавил грибы. Спустя некоторое время комнату наполнил лёгкий аромат. Ань Чжэ закрыл скороварку крышкой, установил время и вышел из кухни. Ему нечего было делать, поэтому он подлил воды розам в комнате полковника, убрал комнату и включил телевизор в гостиной.

Пришло время транслировать новости. Изображение включилось, и Ань Чжэ увидел знакомую фигуру. Это был Хаббард, капитан наёмников, который однажды заказал куклу у Босса Шоу, а также помог Боссу Шоу получить информацию Лу Фэна.

В то время, если бы он не возглавил команду и не отправился на задание, ему, вероятно, тоже было бы предъявлено обвинение.

«Отзыв наёмников идет гладко. Сегодня утром все члены отряда наёмников AR137 вернулись на базу. Это единственная команда, способная выполнять миссии с шестью звёздами, не считая военных базы. Они приносят ценные образцы и последние новости из внешнего мира. Наш репортёр взял интервью у господина Хаббарда, капитана AR137».

На экране Хаббард в полевом снаряжении только что вышел из бронетранспортёра. Репортёр брал у него интервью.

– Господин Хаббард, добро пожаловать обратно.

– Спасибо.

Сотрудник рядом с ними повёл их проверить кровь.

– Добро пожаловать в Главный город.

– Спасибо, – ответил Хаббард. – Я был удивлён ситуацией на базе.

– Дата вашего возвращения немного позже, чем у других команд наёмников. Сталкивались ли вы с трудностями в процессе?

– Нет, – ответ Хаббарда был кратким. – Сигнал был плохим, и я не получил приказ об отзыве.

Репортер улыбнулся.

– Откуда вы вернулись?

– Внешний периметр Бездны.

– Какова там ситуация?

– Формы монстров более разнообразны.

– Бездна – действительно ужасное место. Что вы принесли оттуда?

– Образцы.

– Спасибо за ваш вклад в базу, – поблагодарил репортёр.

– Пожалуйста.

Ань Чжэ подумал, что Хаббард легко может составить конкуренцию Лу Фэну в том, как много он разговаривает. Однако его глаза выглядели не так хорошо, как глаза Лу Фэна.

Камера повернулась к ведущему новостей.

«Насколько нам известно, возвратившиеся группы наёмников будут включены в состав вооружённых сил и продолжат служить на базе».

После этого транслировали ещё несколько не относящихся к базе новостей. В Главном городе не так много вещей, которые стоит освещать каждый день. Большую часть времени ведущий освещал ход исследований Маяка. Произносилось много профессиональных терминов, которые заставили Ань Чжэ задремать.

Затем кухонная скороварка издала сигнал, разбудив Ань Чжэ. Он открыл крышку, и богатый аромат ударил ему в нос. Суп получился очень густым, и в нём плавали белые кусочки грибов. Он попробовал и остался доволен. Ань Чжэ разлил суп в три термоса, планируя отнести их на Маяк.

Но как только он вышел из дверей кухни, то сразу забыл, как дышать. На экране новостей была видна серебристая лаборатория, оснащённая сложным оборудованием. В центре лаборатории находился цилиндрический стеклянный резервуар с бледно-зелёной прозрачной жидкостью. В центре этого резервуара ростом с человека тихо плавала маленькая белая вещь.

Глаза Ань Чжэ расширились, и он шагнул к экрану телевизора. В это время камера приблизилась к маленькому объекту. Он представлял собой белую пушистую массу. Её основная часть была похожа на облако, плавающее в воде, размером с грибы, которые он использовал сегодня для супа. Вдобавок из неё вытянулся маленький белый мицелий, мягко плавая в воде.

Ань Чжэ почти перестал дышать. Он ни за что не перепутает свою спору – хотя она, казалось, стала немного больше по сравнению с тем временем, когда её забрали.

Ань Чжэ поднял руку, его пальцы слегка дрожали, приближаясь к холодному экрану телевизора. Как будто он касался поверхности стеклянного резервуара, и единственное, что отделяло его от споры, – это стеклянная стенка. В следующий момент голос диктора разрушил иллюзию.

«Четыре месяца назад образец аномального гриба, собранный Судом высшей инстанции, был внесён в список первоклассных объектов для наблюдения. Это особый тип эукариот, основная морфология которого не изменилась. Поэтому Маяк считает, что образец имеет высокую исследовательскую ценность. Возможно, изучая образец, можно будет выявить процесс и принцип изменения биологической инфекции».

Ань Чжэ нахмурился. Его спору действительно забрали для исследований.

Затем диктор добавил: «По словам исследователей, образец находился в безжизненном состоянии в течение последних четырёх месяцев. Однако за последние два дня он восстановил свою активность и увеличил размер тела. Это захватывающие новости…»

Сердце Ань Чжэ забилось быстрее. Он знал, что спора узнала его. Иначе почему она выросла только за те два дня, когда Ань Чжэ находился на Маяке? Спора почувствовала его и, должно быть, хотела вернуться к нему.

Телекомпания продолжила: «Лаборатория связалась с Судом высшей инстанции и подтвердила, что направление роста образца аналогично его первоначальной морфологии».

При этом на экране спора плыла в одном направлении. Ань Чжэ подумал, что это должно быть определённое направление в лаборатории и что спора хотела его найти. В следующую секунду рядом со стеклянным резервуаром появилась фигура. Тело оставалось за пределами камеры, и удалось рассмотреть только нечёткое отражение. Неизвестно, кем был этот человек. Ань Чжэ всё равно хотел, чтобы тот держался подальше от его споры.

Однако ситуация была прямо противоположной. Этот человек протянул руку и осторожно коснулся поверхности стеклянной стенки резервуара. У него были длинные пальцы и красивые суставы. Ань Чжэ нахмурился. Он слишком хорошо знаком с формой этой руки. Рукава мужчины, а также серебряные пряжки также ему знакомы.

Ань Чжэ стиснул зубы. Он убедился, что человек, который пытался прикоснуться к споре, несомненно, был Лу Фэном, той плохой вещью.

В этот момент спора подплыла к тому, что находилось перед ней. Белый мицелий протянул отросток и коснулся стенки резервуара.

Ань Чжэ: «?»

Роза (17)

Ань Чжэ наблюдал, как его спора вытянула мицелий, чтобы коснуться Лу Фэна через стекло. Как только рука Лу Фэна опустилась, мицелий поник, и с его стороны почувствовался намёк на чувство потери.

Увидев поведение споры, Ань Чжэ почувствовал себя немного опечаленным, как будто он только что испытал это лично. Когда Лу Фэн поднял руку, Ань Чжэ не хотелось, чтобы он приближался к споре, но, когда он опустил руку, Ань Чжэ уже хотел, чтобы он оставался подольше.

За короткое время камера переключилась на исследователя в белом халате, который сказал, что образец показал беспрецедентную инерцию, когда дело дошло до изменения инфекции.

– После четырёх месяцев анализа и исследований экстракт пробы ни разу не был инфицирован каким-либо организмом. Точно так же, когда мы инфицировали образец мутировавшим биологическим экстрактом, мы не наблюдали никаких изменений в его структуре, – объяснил исследователь Маяка. – Маяк считает, что это может стать для нас прорывом в преодолении мутаций.

Ань Чжэ крепко сжал ручку термоса. Люди сказали, что его спора являлась прорывом в преодолении мутаций. Это показывало, что спору будут очень надежно защищать. Наконец, телеведущий подытожил новости в позитивном ключе и сказал, что будущее базы будет светлым, поблагодарив исследователей за их усилия.

Время новостей истекло, и за ними последовал прогноз погоды. Согласно наблюдениям с Маяка, в районе, где располагалась база, в ближайшие три дня ожидается значительное потепление. Они напомнили всем областям, особенно лабораториям Маяка и селекционному району Эдема, обратить на это внимание.

Ань Чжэ больше не мог слушать. Он вышел из дома и сел в автобус. По пути он думал, как же ему подобраться к своей споре. Для начала нужно узнать точное местонахождение лаборатории. Затем ему нужно соблюдать правила работы исследователей. Как правило, исследователи не оставались в лаборатории 24 часа в сутки. Если бы он смог попасть в лабораторию через вентиляционную трубу, когда никого не будет рядом, он мог бы попытаться забрать спору.

Тогда он сможет найти способ выбраться с базы людей и вернуться в Бездну. Экспериментальный образец украдут, и люди будут вынуждены преследовать его до самого конца. У Ань Чжэ нет другого выбора, кроме как бежать.

Думая так, Ань Чжэ тупо повернул голову и сквозь стекло автобуса увидел ярко освещённый город. Сияние поднялось, и зелёный свет перекатывался по ночному небу, быстро меняясь с течением времени.

Прозвучала трансляция, и он прибыл в башни-близнецы.

Ань Чжэ взял термосы и открыл дверь, предъявив удостоверение личности Лу Фэна. Он вошёл в здание и поднялся наверх. В серебристом коридоре каждая лаборатория была ярко освещена, и различные инструменты издавали звуки разной частоты, приходящие и уходящие. Ань Чжэ нашёл лабораторию доктора, но внутри находились только доктор Цзи и его помощник.

– Ты вернулся, – доктор поднял голову и посмотрел на него. – Лу Фэн придёт позже.

– Хорошо, – Ань Чжэ поставил термосы на стол, открыл и протянул доктору чашу. Термос работал отлично, и суп всё ещё оставался горячим. Сильный аромат поднялся дымящимся белым туманом, заполнив всю лабораторию.

– О, Боже! – доктор взял переданные столовые приборы. – Ты такой добрый.

Ань Чжэ улыбнулся.

– Ты не будешь есть? – спросил доктор.

– Я подожду, когда он вернется.

– Тц.

– А вот я не буду его ждать, – пробормотал доктор, прежде чем взглянуть на своего ассистента. – Продолжай работать.

– Хорошо, – ответил помощник.

Ань Чжэ посмотрел на компьютерный интерфейс перед доктором. В центральном окне показывалось видео Си Нана. Под ним находилось ещё одно окно, частично прикрытое. Он мог увидеть список рассылки. Доктор Цзи отправлял электронное письмо в «Подземную базу» и «Исследовательский институт» соответственно.

Глаза Ань Чжэ снова вернулись к видеозаписи Си Нана. Лили без конца болтала с серой пчелой. В одну секунду она спросила:

– У тебя есть мёд? – в следующую секунду это стало: – Что веселее? Быть человеком или пчелой?

Юноша открыл рот.

– Он становится больше.

Легко заметить, что пчела стала больше.

Доктор съел кусок курицы и покосился на экран.

– Верно.

Помощник своевременно добавил:

– Набрал 10 кг.

– Что он ел? – удивился доктор.

– Он не ест.

– Понятно.

Доктор продолжил:

– Я не должен думать об этом во время еды. Я был очень счастлив.

Ань Чжэ спросил их:

– Что случилось?

– Изменения и рост гетерогенных видов не только нарушают ранее существовавшее определение биологии, но и бросают вызов закону сохранения энергии, – доктор наблюдал за Си Наном. – Живые существа берут энергию из внешнего мира и преобразуют её внутри себя. Однако когда человек становится гетерогенным видом, размер его тела может увеличиться в десять раз, а его мышечная масса во много раз больше, чем у человека. Откуда берётся вся эта энергия? Человеческая плоть и кровь – это их чашка Петри, и они не могут дать так много. Таким образом, она возникает из ничего.

Ань Чжэ молчал. У него не было никаких знаний, но существа в Бездне действительно очень большие.

– Забудь, – вздохнул доктор. – Наша система знаний совершенно неэффективна, и это невозможно определить за один или два дня.

Он продолжал есть из тарелки восхитительный грибной суп, но его глаза всё так же не отрывались от экрана. Когда он почти закончил, Ань Чжэ спросил:

– Хотите ещё?

Доктор не ответил. Ань Чжэ оглянулся и обнаружил, что тот смотрит на экран.

– Воспроизведи, – приказал доктор.

Помощник воспроизвёл видео минутной давности. Лили, прислонившись к стеклянной стене, устало говорила.

– Не ударяйся об стену. Это вредит тебе.

Затем она сказала:

– Разговор может быть утомительным, но Маяк интереснее Эдемского сада.

В этот момент к Си Нану вернулось чувство разума, и его губы, покрытые мехом и шипами, мягко постучали по стеклу.

– Ты проснулся, – сказала Лили.

Конечности слегка пчелы слегка задрожали и несколько раз подряд постучали. Доктор приподнял брови.

– Воспроизведи с двукратным замедлением.

Экран увеличивался и замедлялся, сосредотачиваясь на постукивании по стеклу.

– Интервал между первым и вторым ударами одинаковый. Затем следует долгая пауза, затем постукивание и ещё одна долгая пауза, – Врач достал блокнот и быстро что-то написал в нём ручкой. – После этой паузы он стучит три раза подряд с одинаковым интервалом.

Он записал на бумаге числа 2, 1, 3.

Когда видео закончилось, врач сказал:

– Включи следующее видео, где он в сознании.

Помощник начал регулировать темп. Он выглядел как аспирант, когда спросил:

– Вы подозреваете, что он передаёт сообщение частотой стука?

Врач пробормотал:

– Это абсолютно ненормально… Он всего лишь шестилетний ребенок.

Он спросил Ань Чжэ:

– Чему вы учите на курсах математики и логики?

Ань Чжэ ответил:

– Арифметика, геометрия и рассуждения.

– Вы рассказываете им какие-нибудь внеклассные истории? Например, радиокоды или что-то в этом роде.

Затем он продолжил, не дожидаясь ответа.

– Нет. Он не попал в класс А, поэтому у него нет такого высокого IQ.

Ань Чжэ сказал ему:

– Он получал высшие отметки по контрольным работам. Он не смог попасть в класс А по психологическому фактору.

Доктор кивнул, показывая, что всё понял, и начал смотреть следующее видео. На видео время осознанности Си Нана было коротким, и он быстро стукнул дважды с иными интервалами, чем раньше. Врач написал на бумаге два пункта, которые были очень близко друг к другу.

– Следующее видео.

В следующем видео Си Нан ударил семь раз за тот же промежуток времени.

В следующем видео Си Нан был в сознании целых пять секунд. Первая половина видео удивительно соответствовала первому: 2, 1, 3. После завершения третьего стука он делал паузу на короткий период времени, а затем быстро дважды стучал. Это видео было похоже на объединение первого и второго видео.

Врач записал это в свой блокнот, и видео продолжало воспроизводиться. В пятом видео он постучал семь раз подряд. Во всех последующих эпизодах осознанности его постукивание поддерживало такой цикл до 17 часов, когда Лили вернулась в Эдемский сад.

В блокноте врача появился ряд чисел.

2, 1, 3, 1, 1, 7, 2, 1, 3, 1, 1, 7, 2…

Помощник предложил:

– Может, нам найти кого-нибудь в математическом отделе, чтобы его расшифровать?

– Нет, – ответил доктор. – Сообщение, которое он хочет передать, очень короткое, и это не должно быть трудным… дай мне подумать.

Ань Чжэ нахмурился и посмотрел на цепочку чисел. Люди общаются с помощью языка, и он не знал, как числа должны выполнять функцию передачи информации, если в числах нет текста.

– 2, 1, 3… – доктор слегка расслабился.

Ань Чжэ поколебался мгновение, прежде чем предложить:

– b, a, c?

– Алфавит, – доктор быстро написал на бумаге три буквы «bac». Ань Чжэ посмотрел на предыдущие записи. После 2, 1, 3 Си Нан дважды постучал подряд, так что это должно быть «bacaa». Шестая буква была 7, а 7 соответствовала букве «g» в алфавите.

В соответствии с его мнением, доктор написал «bacaag», но провел черту под двумя последовательными буквами «а».

Помощник открыл рот.

– Интервал между двумя ударами очень короткий и может выражать что-то ещё.

– 11, – неожиданно сказал доктор. – Два коротких штриха представляют собой не две отдельные «1», а цифру 11.

Буква, соответствующая 11, была «k», а строка символов стала выглядеть как «backg».

Врач спросил:

– Как его английский?

Ань Чжэ ответил:

– Тоже высший балл.

Иностранный язык составлял почти 50% содержания на уроках языка и литературы. Если эти дети вырастут и войдут в Маяк, они смогут проверить записи человеческой цивилизации, и им потребуются высокие языковые навыки.

– «back», – доктор прочитал слово перед тем, как переместить букву «g» вперед. – «go back». Это очень краткое предложение, и на других языках оно не было бы таким коротким. И…

Ассистент добавил:

– Исходя из того, что понимает Лили, если она заметит, то поймёт.

Доктор кивнул.

– Он хочет, чтобы она вернулась. Что это значит?

Видео продолжалось, и Лили вяло говорила:

– Доктор сказал, что база в настоящее время в опасности. Ты должен помочь нам, иначе каждый превратится в монстра. Это ужасно.

Помощник сказал:

– Если они хорошие друзья, значит, Эдем – безопасное место. Он знает или предсказывает, что внешний мир опасен, поэтому он заставляет её вернуться.

– Однако мальчик был заражён в Эдемском саду и превратился в гетерогенный вид, – доктор задумался. – Неужели первая гетерогенная инфекция произошла в Эдемском саду, и как только расследование Суда высшей инстанции переместилось туда, оно направилось в другое место? Это стратегия угрозы востоку, чтобы нанести удар с запада?

Помощник спросил:

– Вы хотите встретиться, чтобы обсудить это?

Доктор взглянул на дверь лаборатории.

– Почему Лу Фэн ещё не вернулся?

Он достал коммуникатор, чтобы позвонить, но прозвучал сигнал «занято». Помощник сказал:

– Может быть, он вошёл в лабораторию, защищённую от сигнала.

Ань Чжэ прекрасно осознавал эту возможность и спросил:

– Что он делает?

– Это проект во второй половине дня, – объяснил доктор. – Они обнаружили, что полковник может способствовать росту образца. Он должен пойти туда и позаботиться о ребёнке.

Ань Чжэ без колебаний предложил:

– Я могу пойти к нему.

Доктор улыбнулся.

– У вас двоих очень хорошие отношения.

Он продолжил:

– Хорошо, пойди и верни его. Таким образом, вы двое также сможете поужинать. Лаборатория высокого уровня, она представляет собой комбинацию военных и Маяка. Поднимись на лифте на тринадцатый этаж, перейди мост и найди комнату D1344.

– Хорошо.

Он развернулся и вышел из лаборатории. Очевидно, Лу Фэн снова находится с его спорой. Возможно, этот человек стоял рядом со стеклянным резервуаром или протягивал руку и играл, касаясь споры через стекло. Он не знал, почему так произошло, но абсолютно не верил, что Лу Фэн способствует росту споры. Просто, когда спора была взята у него, она ещё не была достаточно зрелой, чтобы суметь расти самой по себе. Она могла расти только внутри или рядом с Ань Чжэ.

Прибыл лифт. Внутри находились ещё двое людей, двое исследователей, которые говорили о недавней погоде.

– Температура поднялась после сильного ветра. Погода в последнее время была очень суровой.

– Пришло лето, и это нормально. База больше боится холода, чем повышения температуры.

– Это правда.

– Тем не менее, я слышал, что это происходит из-за колебания силы магнитного поля.

– Есть ли проблема с искусственными магнитными полюсами?

– В соседней лаборатории обнаружено несколько аномальных колебаний. С нашим восточным магнитным полюсом проблем нет, поэтому все согласились, что западный магнитный полюс должен вручную регулировать частоту.

Исследователь улыбнулся.

– Были ли какие-то новые достижения в технологии базы Подземного города?

– Предполагается, что да. Иначе никто не осмелился бы сдвинуть магнитные полюса. Они уже связались с системой Центра боевых действий и подали заявку на установление высокочастотной коротковолновой связи с подземной базой.

– Всё налаживается.

Всё действительно становилось лучше. Ань Чжэ собирался увидеть свою спору. Дверь лифта открылась, и из неё вышел Ань Чжэ.

Мост, соединявший Маяк и Центр Объединенного фронта, был широким и прозрачным с обеих сторон, сделанным из стекла и других материалов. Лабораторию D1344 было легко найти, и он постучал в дверь.

Послышался женский голос.

– Пожалуйста, войдите.

В тот момент, когда Ань Чжэ вошёл, он увидел стеклянный резервуар с раствором посередине лаборатории. Всё выглядело точно так же, как и в новостях, с небольшим белым предметом внутри. Рядом с белым объектом стоял Лу Фэн в чёрной форме. Он положил палец на стенку резервуара, и спора поплыла в его сторону, чтобы коснуться его. Затем мужчина убрал руку и приложил кончик пальца к другому отдалённому месту. Спора медленно сменила направление и отправилась на новое место. Как только она была готов догнать, Лу Фэн снова сменил положение, стараясь не допустить, чтобы они соприкоснулись.

Ань Чжэ увидел эту сцену и почувствовал такую злость, что забыл, как дышать. Выражение лица Лу Фэна казалось бесстрастным, но он был абсолютно счастлив. Казалось, он веселится, запугивая спору.

В этот момент Лу Фэн посмотрел на него и приподнял бровь. Окружённый сложными приборами, оборудованием для наблюдения и десятками исследователей, Ань Чжэ был обречён только смотреть на спору издалека. Нет, он мог сделать кое-что ещё и увести с собой этого запугивающего спору человека.

Он подошёл к резервуару, но, к сожалению, спора не приблизилась к нему. Скорее, она всё ещё плавала рядом с Лу Фэном.

Слова Лу Фэна прозвучали легко.

– Что случилось?

Тон Ань Чжэ был очень плохим, когда он сообщил этому человеку:

– Ты должен вернуться и поесть.

Лу Фэн посмотрел на него с лёгкой улыбкой. Запугивание споры принесло этому человеку столько счастья.

Он увидел, как Лу Фэн подошёл к исследователю и сказал:

– Я ухожу.

– Пожалуйста, приходите завтра.

Ань Чжэ стиснул зубы и, наконец, беспомощно взглянул на спору, плавающую в питательном растворе. Затем дверь лаборатории безжалостно захлопнулась перед ним. Он и Лу Фэн пошли по коридору. Он спросил:

– Ты снова придёшь сюда завтра?

– Да.

– Ты играешь с образцом?

Лу Фэн ответил:

– Я сотрудничаю с исследованиями.

Ань Чжэ не поверил его злым словам. Молча они повернули за угол и достигли моста, ведущего к Маяку, освещённого ночными огнями города и сиянием в небе. Лу Фэн, казалось, чувствовал его эмоции.

– Ты недоволен?

Ань Чжэ молчал. Лу Фэн остановился и посмотрел на него. Ань Чжэ повернулся, чтобы взглянуть на Полярное сияние снаружи, и на секунду весь мир показался ему таким тихим. Именно тогда…

Зрачки Ань Чжэ сократились!

В этот момент его тело охватило покалывание. Свет был слишком сильным, и он подсознательно закрыл глаза. Сияние в небе вспыхнуло с интенсивностью дневного света, как зелёная молния, прорезавшая небо.

В следующий момент Лу Фэн схватил его за плечи и с большой силой потянул вниз. Его повалили на пол, и они оба покатились по мосту. Всё это произошло буквально за несколько секунд.

Ань Чжэ не пострадал, потому что рука Лу Фэна защищала его. Он открыл глаза и снова оказался в коридоре. Лу Фэн поднял его.

В голове у Ань Чжэ загудело, когда он взглянул на мост, прежде чем застыть.

Полярное сияние рассеялось – всё сияние полностью. После кратковременного взрыва, произошедшего только что, сияние походило на отлив, убегающий с ночного неба. Цвет потускнел всего за десять секунд, а затем полностью исчез. Сияющая галактика пересекала сине-пурпурное ночное небо.

Он никогда раньше не видел такого зрелища. Затем глаза Ань Чжэ опустились, и он заметил, как огни всего человеческого города замерцали, отражая галактику. Свет в коридоре отчаянно погас, в лабораториях начался хаос, когда из них выбежали несколько исследователей.

Лу Фэн оттащил Ань Чжэ обратно в место, откуда он не мог видеть окрестности снаружи. Он встретился с исследователем, который поспешно вышел и спросил того глубоким голосом:

– Что с магнитным полем?

Роза (18)

«Аварийное питание включено».

«Канал экстренной внутренней связи открыт».

«Система аварийной защиты включена».

«Система вентиляции включена».

«Окно радиационной защиты опущено».

«Все отделы, пожалуйста, оставайтесь в режиме ожидания».

В коридоре послышались беспорядочные шаги и крики. Трансляция работала, но это был живой человеческий женский голос, а не механический.

Затем со всех направлений послышался глухой шум. Ань Чжэ посмотрел в сторону коридора и увидел, как внезапно упал стальной занавес, заблокировавший все окна. Он выглядел очень толстым, и Ань Чжэ вспомнил слова Поэта. Как только магнитное поле исчезнет, космические лучи и солнечный ветер немедленно попадут на поверхность Земли.

Итак, он понял, что Лу Фэн утащил его в коридор, оставив позади пространство, куда могло проникнуть космическое излучение. Здания в Главном городе были вершиной человеческой науки и техники. Толщина стен и специальные материалы предотвращали радиационную атаку. Как только свет в Центре Объединенного фронта безумно погас, он снова начал постепенно загораться. Просто на этот раз он был намного слабее, чем раньше.

Из соседней лаборатории послышался звук, когда исследователь позвал кого-то по коммуникатору. Он был слишком взволнован, поэтому его голос звучал достаточно громко, чтобы его можно было услышать из коридора.

– D1342 требует увеличения мощности! Инструменты не могут остановиться!

Ещё один голос был слышен из другой лаборатории.

– Запрашиваю аварийное питание в D1343, иначе драгоценные образцы скоро будут деактивированы.

Кто ответит на их просьбу? Ань Чжэ не знал. Он взглянул в сторону D1344 и подсознательно схватил Лу Фэна за рукав.

Лу Фэн посмотрел на него.

– Всё будет хорошо.

Ань Чжэ кивнул.

Передача продолжалась.

«Персоналу центра оборудования, городской станции обороны, отдела реагирования на чрезвычайные ситуации и отдела материально-технического обеспечения Объединённого фронта, просьба пройти в конференц-зал семнадцатого этажа. Пожалуйста, не поднимайтесь на лифте и не используйте аварийную лестницу».

«Отделение обсерватории магнитного поля Маяка, пожалуйста, немедленно свяжитесь с системой Центра боевых действий».

«Отделение обсерватории магнитного поля Маяка, пожалуйста, немедленно свяжитесь с системой Центра боевых действий».

Громкость трансляции была максимальной, и она эхом разносилась по коридору.

Ань Чжэ спросил Лу Фэна:

– Вернёмся ли мы на Маяк?

– Я буду ждать приказов, – Лу Фэн наблюдал за мостом, как будто о чём-то думая. Затем его взгляд вернулся к Ань Чжэ. – Не бегай тут, следуй за мной.

– Хорошо.

Он услышал, как по трансляции сообщили:

«Персонал из Командного пункта, Объединенного штаба, Суда высшей инстанции и Оперативного центра, пожалуйста, пройдите в центр связи Объединённого фронта на четырнадцатом этаже. Пожалуйста, не используйте лифт и не поднимайтесь по аварийной лестнице».

В тот момент, когда Лу Фэн вошёл в центр связи, Ань Чжэ услышал голоса внутри.

– Северная база вызывает Подземную базу, пожалуйста, ответьте.

– Северная база вызывает Подземную базу, пожалуйста, ответьте.

– Северная база вызывает Подземную базу, пожалуйста, ответьте.

Человек в больших чёрных наушниках разговаривал с более чем дюжиной экранов перед ним с некоторыми кривыми и скачкообразными параметрами. Однако он был единственным, кто разговаривал по этому каналу связи. С противоположного конца доносился лишь шум.

Посреди зала сидел мужчина средних лет в чёрной военной форме. Лицо его было холодным и величавым, а погоны указывали, что он генерал-лейтенант. Он кивнул, когда увидел, что вошёл Лу Фэн.

– Ты здесь.

Были и другие солдаты, которые пришли вслед за Лу Фэном. Их звания и отделения были разными, но выражение их лиц оставалось холодным и серьёзным. В зале связи стояли стулья. Они разошлись и сели, Ань Чжэ тихонько сел рядом с Лу Фэном.

Генерал-лейтенанту позвонили, и через тридцать секунд он повесил трубку, сказав офицерам в зале:

– Судя по данным обсерватории магнитного поля на Маяке, пять минут назад сила глобального магнитного поля резко упала. Однако никаких аномалий со стороны нашего защищённого восточного магнитного полюса нет. Очевидно, на другой стороне произошёл серьёзный сбой с западным магнитным полюсом.

Ань Чжэ слушал генерал-лейтенанта. Он знал, что магнитное поле значило для людей.

Магнитное поле защищало всё на планете. Когда оно будет потеряно, на Землю проникнут космические лучи и солнечный ветер. За короткое время это вызовет сильную засуху во всём мире. Облучённые люди будут подвержены воздействию радиации и будут страдать от различных злокачественных заболеваний, умирать или мутировать. Если в течение длительного времени не будет восстановлена защита магнитного поля, вся атмосфера планеты будет разнесена солнечным ветром, и мир превратится в мёртвую пустыню.

Два магнитных полюса, изготовленных людьми, располагались на Северной базе и базе Подземного города. Оба они поддерживали слабое магнитное поле, покрывающее мир, и были неразлучны. Если бы на одном из них возникла проблема, то другой потерял бы всё своё действие.

Между ними не было необходимости в дополнительном общении. Сияние, появляющееся в небе ночью, сообщало другому, что они всё ещё там и всё ещё в безопасности. Теперь сияние исчезло.

В это время человек, отлаживающий оборудование, сказал:

– Отчитываюсь. Искусственное магнитное поле исчезло, и ионосфера нарушена. Коротковолновая связь невозможна.

Генерал-лейтенант нахмурился и заговорил после трёх секунд молчания.

– Любой ценой включите длинноволновую связь.

– Да!

В эпоху, когда люди потеряли спутники и наземные ретрансляционные станции, достичь дальней связи стало очень трудно. Только коротковолновые радиоволны могли проникать через ионосферу в атмосферу. Однако искусственное магнитное поле было слабее естественного, и связь была очень нестабильной. Теперь, когда магнитное поле полностью исчезло, ионосфера разупорядочена, и добиться установления связи стало ещё сложнее.

Говоря иначе, оставалось только длинноволновое общение. Оно заземлялось в почву, используя землю и море в качестве среды. Оно было стабильным и надёжным, но затраты на запуск очень высокие. Для передачи сообщений можно использовать только самый старый код. В то же время оно было односторонним. Это означало, что, если другая сторона не сможет включить длинноволновую связь, они не смогут общаться.

Сообщение передавалось раз за разом. Наконец, центр связи получил сообщение обратной связи, что устройство длинноволновой связи с другой стороны включено. Диспетчер использовал прибор и отправил коды разной длины и интервала. Это, в свою очередь, вводилось в систему и загружалось в канал связи.

«Северная база вызывает Подземную базу, пожалуйста, ответьте, когда услышите это».

Последовало долгое молчание.

– Подземная база – самая хорошо построенная из четырёх баз людей. Трудно представить, что её ждет катастрофа, – сказал офицер: – Надеюсь, это просто отказ оборудования.

Он только закончил говорить, когда в трубке раздался пронзительный звук! Это был шуршащий, колкий, хаотический звук, который, казалось, исходил из бесконечной вселенной, как дыхание умирающего гигантского монстра. Все в комнате затаили дыхание, пока не прошло двадцать секунд.

«Бип».

«Бип-бип».

«Бип-бип…»

Телеграмма закончилась, и тело диспетчера задрожало, когда он её быстро записал.

Через пять минут генерал-лейтенант спросил:

– Что они сообщили?

Диспетчер был бледен, а губы его дрожали. Он прочитал бумагу, где были записаны сигналы, и заговорил.

– Они сказали, что… база Подземного города… столкнулась с гетерогенным вторжением. Потери велики. Они… сопротивляются и восстанавливают магнитный полюс.

– Запас боеприпасов уже составляет менее одной пятой… запас ядерного оружия исчерпан, а солдат недостаточно. Запрос… – диспетчер стиснул зубы и продолжил: – Требуется поддержка.

Наступила тишина.

Роза (19)

Молчание часто означает принятие критического решения. Спасать или не спасать.

– Можем ли мы ещё связаться с базой Подземного города? – вопрос нарушил тишину.

– Нет ответа.

– Встреча в конференц-зале окончена. Исходя из имеющихся ресурсов, если мы гарантируем выживание города, мы сможем поддерживать его в течение трёх-десяти дней.

– Что, если мы не гарантируем выживание города?

– Если это только башни-близнецы и Эдем, то ресурсов гарантированно хватит от пятнадцати до тридцати дней без учёта климатических факторов.

– В крайнем случае основной персонал будет переведён в подземное убежище в Эдеме, тогда можно будет рассмотреть возможность выживания в долгосрочной перспективе.

– Тогда есть ещё некоторая надежда.

Снова стало тихо. Наконец, кто-то задумался:

– А нельзя ли их спасти?

Генерал-лейтенант оглядел комнату. Ань Чжэ слышал передачу о созыве собраний и знал, что в это время комната была заполнена высокопоставленными офицерами командного пункта, отдела штаба и оперативного центра. В отличие от сотрудников логистики и обороны города, которые встречались в другом зале заседаний, все они бывали на передовой.

Даже Ань Чжэ знал, насколько опасной будет линия фронта в это время. Что могло бы настолько поставить самую хорошо оборудованную человеческую базу на грань падения, чтобы даже искусственный магнитный полюс не удержался?

Возможно, ещё до прибытия подкрепления это будет уже мёртвый город. Возможно, не дойдя до места назначения, подкрепление во время шторма рухнет на землю или в море. Или, возможно, Северная база, помогающая базе Подземного города, исчерпает собственные запасы вооружения, так что в следующий раз, когда уже здесь произойдёт атака гетерогенных существ, они не смогут сопротивляться.

В долгом молчании Ань Чжэ услышал, как заговорил Лу Фэн.

– Я пойду.

Генерал-лейтенант долго смотрел на него, прежде чем сказать:

– Вы лучший кандидат.

Ань Чжэ взглянул на Лу Фэна. Он знал, почему генерал-лейтенант сказал, что Лу Фэн был лучшим кандидатом.

В разных районах одного и того же континента всё ещё существовали огромные различия между монстрами. Северная база и Подземный город были разделены океаном, и привычки монстров и методы борьбы могли быть совершенно неизвестны.

Кто мог лучше всего приспособиться к этому неизвестному? Это люди, которые часто попадали в Бездну. Монстры в Бездне хаотичны и безумны. У них были обнаружены почти все мутации.

Затем другой офицер сказал:

– Я хорошо умею командовать крупными совместными операциями. Я тоже подам заявку на вылет.

– Капитан AR137, – предложил Лу Фэн. – Свяжитесь с ним и спросите, пойдёт ли он добровольно.

– Господин Хаббард согласился пойти.

Встреча завершилась. Когда Лу Фэн направился к выходу, его остановил генерал-лейтенант.

– Кто возьмёт на себя работу Суда высшей инстанции?

– Мой заместитель.

– Сможет ли он это сделать?

– Да.

Пройдя дальше, они увидели, как появился Серан, поскольку Суд высшей инстанции работал в том же здании. Он прошептал:

– Полковник.

Лу Фэн равнодушно ответил. В тусклом свете глаза Серана выглядели красными. Лу Фэн ушёл, потому что ему нужно было многое подготовить.

Серан попросил его остаться в кабинете Суда высшей инстанции и отдохнуть. Ань Чжэ вышел под предлогом. Он поднялся на тринадцатый этаж и увидел, что дверной проем D1344 всё ещё освещён. Раздавались голоса исследователей, которые говорили, что время поджимает. Именно поэтому все исследования нужно проводить быстро. Ань Чжэ опустил голову. Его тело было слишком хрупким и мягким, и он не мог ворваться внутрь. Он вернулся в вестибюль первого этажа.

Вестибюль был заполнен людьми. Серан подошёл к нему, но Ань Чжэ молчал. Он просто спокойно смотрел на всё это. Занятая толпа, постоянный звук трансляции, яркий свет и перебои в подаче электроэнергии. Всё это произошло так быстро. Судьба человечества была столь же непостоянной, как и Полярное сияние в небе.

В одиннадцать вечера центр оборудования отправил сообщение о том, что задача выполнена.

В полночь отдел снабжения отправил сообщение о том, что задача выполнена.

В час ночи закончили техническое обслуживание самолетов PL1109 и был подготовлен боевой строй.

Издалека раздался глухой рёв. Командующему наземным транспортом требовался широкий обзор. Разделительный занавес поднялся, горячие лучи и сильный ветер разошлись, и все ушли вглубь вестибюля, в зону безопасности. Вдалеке загорелся ряд огней, и Ань Чжэ взглянул туда. Огни на крыльях и носовой части очерчивали огромный истребитель. Всего было три истребителя PL 1109.

Ань Чжэ знал, что PL 1109 является шедевром человеческой науки и техники. Оболочка с полной радиационной защитой и независимая крейсерская система не нуждались в наведении магнитного поля. Люди давно предвидели и готовились к приближающейся катастрофе, но никто точно не знал, как это предвидение и подготовка будут работать.

Вдобавок Ань Чжэ, наконец, понял, почему дорожное покрытие базы было таким гладким, прочным и широким, а также причину, по которой военная база связана с центром города и огромной буферной зоной. Это повсюду располагались взлётно-посадочные полосы… Люди построили их сто лет назад не ради красоты или порядка. Это произошло потому, что всё на главной базе было предназначено для возможной войны.

Открылись ещё одни ворота, и из них вышло несколько офицеров в чёрной боевой форме.

Среди группы людей Ань Чжэ сразу же увидел Лу Фэна. Тело этого человека было прямым, а линии чистыми и чёткими. Что отличалось от элегантности и холодности в форме судьи. Это выглядело более небрежным и усиливало впечатление от его плохой натуры. Однако сегодня Ань Чжэ не стал бы называть его плохим. Лу Фэн был очень хорошим человеком.

Лу Фэн подошёл к нему, его первоначальная форма была перекинута через руку, и Серан взял плащ.

– Следуй за Сераном, не бегай вокруг, – сказал Лу Фэн Ань Чжэ. Он добавил своему заместителю: – Позаботься о нём.

Это очень простые слова, но Ань Чжэ почувствовал в них угрозу, как будто его накажут, если он убежит. Он нахмурился и посмотрел на мужчину.

Лу Фэн протянул руку и погладил его волосы. Глаза не были такими холодными или плохими, как обычно. Ань Чжэ даже почувствовал, что они немного нежные. Этот человек был полон решимости отправиться на базу Подземного города на другой стороне планеты. Ань Чжэ почувствовал, что должен что-то сказать. Например, сказать Лу Фэну, чтобы он заботился о безопасности или позаботился о себе…

Он открыл рот и почувствовал, что полковник, наверное, привык к такой жизни. Лу Фэн, казалось, мог справиться со всем и без его советов. В конце концов, Ань Чжэ только сказал:

– … Я приготовил сегодня грибной суп.

Каким бы качественным ни был термос, суп не был таким вкусным, как в горячем состоянии.

Лу Фэн слегка улыбнулся.

– Спасибо. Как только я вернусь, сделай его для меня снова.

Эти глаза, мерцающие, как самая глубокая часть зарослей летними ночами, смотрели на Ань Чжэ. Он, казалось, слегка наклонился. На мгновение Ань Чжэ почувствовал, что Лу Фэн захотел подобраться к нему, но это чувство было мимолетным.

– Может, я не вернусь, – голос Лу Фэна стал слегка хриплым. – Береги себя.

Ань Чжэ только издал звук «Ммм».

Он смотрел, как Лу Фэн направляется к временному посадочному мосту.

Это был первый раз, когда он смотрел, как Лу Фэн удаляется, и он не мог ясно мыслить. Он не знал, почему этот человек всегда мог идти вперёд, почему мог без колебаний стрелять в своих коллег и как он мог жертвовать своей жизнью в любое время.

Снаружи песчаная буря началась вместе с ветром, накрывая ночь, а летящие пыль и гравий казались бесконечным ночным туманом. В эту тёмную ночь было слышно гудение двигателя, и истребители PL1109 плавно взлетели.

Они расправили крылья, похожие на огромных птиц, и взлетали всё выше и выше в глазах Ань Чжэ. Они становились всё меньше и меньше, пока не превратился в еле заметное чёрное пятно. Наконец, и оно исчезло в сияющем Млечном пути. Раздался далекий рёв, истребители снова набирали скорость.

Ань Чжэ вообще не мог их найти. Все посмотрели на бесконечное ночное небо. В зале воцарилась торжественная тишина, и прошло много времени, прежде чем люди разошлись. Ань Чжэ всё ещё стоял там, когда позади него послышались тихие шаги. Это был Серан.

– Я иногда удивлялся, почему полковник выбрал меня своим преемником. Какими качествами и руководящими принципами, по его мнению, должен обладать судья? – заговорил Серан. – Теперь я думаю, что это противоречит тому, что думают другие люди. Это не холод, это доброта.

Человеческие интересы превыше всего. Это доброта не к одному человеку, а к судьбе человечества в целом. Это источник его непоколебимой веры, – голос Серана был мягким и хриплым. – Я надеюсь, что через сто лет людям не придётся сталкиваться со всем, с чем мы сталкиваемся сейчас, если в то время ещё останутся люди.

Ань Чжэ молчал. Он просто смотрел на звёздное ночное небо, бескрайний океан бесконечной славы.

Серан накинул на него плащ.

– Как только Полярное сияние снова загорится, полковник вернётся.

Роза (20)

«Даже если это неправильно, это всё равно правильно».

Рабочий кабинет Суда высшей инстанции соединялся коридором с тренировочной площадкой, слова «Человеческие интересы превыше всего» с одной стороны и приведённая выше фраза с другой были написаны там.

Под этим предложением располагался ряд серебряных рамок с фотографиями. Первая фоторамка оказалась пустой. Вторая фоторамка содержала чёрно-белую фотографию и запечатлела офицера примерно тридцати лет в судейской форме. На стене под рамкой были выгравированы дата его рождения и дата смерти. Ему было тридцать шесть, он умер семь лет назад.

В следующей фоторамке также висело чёрно-белое фото с датой рождения и датой смерти. Ань Чжэ двинулся вперёд. Следующие фотографии были похожи по годам рождения и смерти, и возраст их жизни сдвигался. Таким образом, Ань Чжэ понял, что это фотографии предыдущих судей, и пустая рамка для фотографии на самом краю, несомненно, была оставлена Лу Фэну.

Подумав об этом, Ань Чжэ остановился на мгновение, неописуемая тяжесть сжала его сердце. Если бы он мог как-то повлиять на это, он очень хотел бы, чтобы фотографию Лу Фэна не повесили здесь в ближайшее время. Так же, как когда Лу Фэн вошёл в самолёт сегодня вечером, он надеялся, что этот человек сможет остаться, остаться в безопасном месте.

Тем не менее, Лу Фэн сделал свой выбор.

Ань Чжэ последовал за Сераном и продолжил движение вперёд. Затем в конце фотогалереи его глазам предстала странная сцена.

На серо-белой стене отчётливо выделялась прямоугольная область белого цвета размером с фоторамку. В четырёх углах белой области были видны следы от гвоздей, и казалось, что в этом месте когда-то тоже висела фоторамка, но потом её сняли. Внизу место, где были выгравированы дата рождения и дата смерти, также оказалось соскоблено, оставив только пёстрые следы. Ань Чжэ упорно трудился, чтобы распознать их, но смог разобрать только, что это была строка из букв, начинающаяся с заглавной П.

Серан увидел, как он остановился на этом месте, и объяснил:

– Говорят, что это первый судья и человек, который представил Закон о суде и основал судебную систему.

Ань Чжэ удивился:

– Его фотографию забрали?

– Да, – Серан объяснил: – В конце концов, он поставил под сомнение легитимность судебной системы и предал базу.

Ань Чжэ кивнул. Человеческий разум трудно постичь, и он больше ничего не спрашивал.

Серан привёл его в гостиную. Геомагнитное поле исчезло, и всё кругом пребывало в хаосе. В отделе материально-технического снабжения и аварийно-спасательной службе тоже должен царить хаос. Все жители базы были в панике, но сначала им пришлось поспать и дождаться, пока военные не предпримут меры для организации убежища.

Наверху были слышны шаги, а по соседству Серан разговаривал с людьми, как будто он организовывал последующую работу Суда высшей инстанции.

В тёмной комнате, где ничего не было видно снаружи, Ань Чжэ мог слышать только биение своего сердца. Необъяснимым образом возникло странное чувство. Он посмотрел в глубины тьмы, и это чувство было неописуемым. Казалось, он почувствовал огромную волну. Он, Серан, вся человеческая база и всё остальное в мире были всего лишь крошечной частью неописуемой волны, которая вибрировала и изменялась, создавая крошечные ряби. В учебнике есть слова «поток судьбы». Ань Чжэ посчитал это определение очень подходящим. Единственное, что было неприемлемо, – это то, что колебания, казалось, существовали по всему миру, и это не было просто метафорой или его воображением.

И тут зазвонил его коммуникатор. Это был звонок от доктора.

Доктор спросил его:

– Лу Фэн ушёл. Где ты сейчас?

Ань Чжэ правдиво рассказал ему.

– Просто будь осторожен. Я закончил экстренное совещание на Маяке и собираюсь вернуться в лабораторию, чтобы отдохнуть. Ты также должен хорошо отдохнуть.

– Хорошо.

Казалось, доктор поднимается по лестнице. Через некоторое время он снова заговорил:

– Я думал о действиях Си Нана сегодня утром. Он напомнил Лили вернуться в Эдемский сад. Он предсказал исчезновение магнитного поля? Гетерогенные виды имеют разные органы чувств, и, возможно, некоторые организмы обладают чувствительностью к магнитному полю.

Ань Чжэ согласился:

– Может быть.

Думая об этом, он добавил:

– Но это так далеко.

Он, естественно, знал, что все виды индивидуальны. В Бездне у некоторых монстров были отличный слух и чувствительность. Некоторые могли чувствовать запах добычи за тысячи метров или слышать её дыхание. Однако для Си Нана было несколько неразумным ощущать вторжение гетерогенных, происходящее на другом конце света от Северной базы. Между гетерогенными видами не существовало технологии длинноволновой связи.

Доктор не ответил ему. С другой стороны слышался только неровный звук дыхания, и Ань Чжэ подумал, что этот человек, вероятно, сейчас идёт. Затем, через три минуты, доктор так и не ответил, но его дыхание участилось. Звук в темноте был немного тревожным.

Ань Чжэ спросил:

– Доктор?

Ответа по-прежнему не последовало. Ань Чжэ нахмурился. В этот момент он услышал, как доктор очень быстро говорит.

– Передай трубку Серану, пусть он ответит на звонок.

Ань Чжэ быстро вышел из гостиной. Серан ответил коммуникатору и вскоре нахмурился, прежде чем поспешно сказать:

– Я сейчас буду.

Затем он схватил пистолет со стола, подозвал несколько человек и поспешно вышел. Ань Чжэ взглянул в том направлении, куда направился Серан, и решил последовать за ним. Однако эти люди двигались слишком быстро. Он немного медленно поднимался по лестнице и опоздал на шаг.

К тому времени, когда он вышел в коридор, где располагалась лаборатория доктора, он услышал выстрел в глубине и звук падения тела на пол. Доктор стоял посреди коридора, а затем подошёл к Ань Чжэ.

– Я… я увидел его издали, и он выглядел не совсем правильно, – доктор вздохнул, его зрачки слегка расширились, а лицо побледнело от испуга. Ань Чжэ посмотрел вперёд и увидел, что Серан убирает пистолет. Упавший на пол человек оказался помощником доктора Цзи. Этот человек работал с доктором сегодня днём, помогая ему неоднократно проверять видео Си Нана.

Серан сказал доктору:

– Инфекция подтверждена. Это воздействие эксперимента?

Инфекция? Ань Чжэ сразу подумал о единственном источнике инфекции в этом месте, Си Нане.

– Невозможно, – воскликнул доктор. – У него нет разрешения открывать стеклянную крышку, и он не может прикасаться к гетерогенным видам.

Серан сказал ему:

– Я пойду и посмотрю.

– Нет! – доктор внезапно повысил голос. – Не уходи.

Серан остановился и уставился на доктора.

– Ты помнишь, как я говорил, что, если однажды мы заразимся, не имея вообще никаких контактов с гетерогенными видами? – голос доктора дрожал. – Это настолько ненормально, что… нам нужно подготовиться к худшему.

Серан нахмурился:

– Какие аргументы у вас есть в поддержку этой точки зрения?

– Нет возможности доказать это, – доктор покачал головой. – Однако ты также знаешь, что когда тканевую жидкость монстра вводили в хвост экспериментального животного, изменение гена наблюдалось одновременно с головы животного. Эти тканевые жидкости вообще не поступали в систему циркуляции жидкости организма, но все гены в организме животного изменялись. Если такое может случиться, почему же мы не можем заразиться, не прикасаясь к монстру?

В этот момент всё его тело задрожало.

– Серан, – голос доктора стал совершенно хриплым. – Внизу полно живых гетерогенных видов и не менее сотни сотрудников.

Серан выглядел торжественно.

– Я сразу пойду вниз.

– Защити себя. Чем дальше ты сам будешь находиться от всех живых существ, тем лучше.

Он не сказал «гетерогенные» или «люди». Он сказал «живые существа».

Серан кивнул и быстро спустился вниз.

В тихом коридоре остались только Ань Чжэ и доктор. Доктор словно впал в забытьё. Он прислонился к ледяной стене, и Ань Чжэ поддержал его.

В тишине доктор внезапно открыл рот.

– Разве ты не боишься?

Ань Чжэ покачал головой. Доктор уставился на него.

– Кажется, у тебя есть что-то такое… чего у людей в эту эпоху нет.

Ань Чжэ молчал и спокойно слушал его. Взгляд доктора на долгое время остановился на Ань Чжэ, прежде чем он сделал короткий вдох, его губы задрожали, как будто он получил необыкновенное вдохновение.

– Ты наивен и… кажешься сторонним наблюдателем. Все живут в страхе, но ты спокоен. Это неуместно со всеми нами.

Затем он, казалось, улыбнулся.

– Я знаю, почему Лу Фэн любит быть с тобой.

Ань Чжэ наблюдал за доктором. На молодом лице доктора появилась лёгкая изможденность, и он выглядел усталым. Ань Чжэ предложил:

– Могу ли я чем-нибудь вам помочь?

– Спасибо, – доктор посмотрел ему в глаза и задрожал. – Ты… просто живи спокойно.

Ань Чжэ подумал об этом.

– Я постараюсь.

Он больше не разговаривал. В коридоре эхом отдавались слова доктора.

– Никакого физического контакта и никакой передачи по воздуху. Произойдёт ли такое на самом деле?

Никто ему не ответил, но снизу донёсся явный звук выстрела. Потом раздался второй выстрел.

Третий.

Звуки продолжались непрерывно, долгое время отражаясь эхом в здании. После одного выстрела за другим теоретическая система, которую люди использовали для объяснения этого мира, полностью рухнула.

Рука доктора на руке Ань Чжэ была напряжена, а пальцы дрожали.

– … Почему?

Роза (21)

Стрельба прекратилась, и снизу по лестнице поднялось несколько человек, в том числе и Серан.

– Эти люди не заражены?

– Да, – ответил Серан.

Доктор опросил выживших, чтобы выяснить, чем они занимались сегодня. С едой, водой и воздухом проблем не было. Всем этим их снабжал Маяк, и даже воздух подавался единой системой вентиляции. Если бы у кого-то из этих троих появилась инфекция, тогда бы весь Маяк пал. Однако у всех выживших оказалось кое-что общее. В то время, когда магнитное поле исчезло, они не имели тесного контакта с экспериментальными материалами. Некоторые из них разбирали данные в кабинете, а кто-то уходил на другие этажи, чтобы присутствовать на собрании, и вернулся позже – как и сам доктор Цзи.

У всех инфицированных сотрудников была одна общая черта. Они находились в тесном контакте с гетерогенным. Это не настоящий контакт, но они были близко к гетерогенным видам. Например, ассистент исследователя, который провёл весь день за написанием кода в небольшом кабинете и подгонкой модели данных, всё равно был признан генетически инфицированным. Подозрительным оказалось только то, что прямо через стену от него находилась лаборатория, в которой содержались две рептилии-монстра.

Серан проконсультировался с военными и, взяв в качестве оси Центр исследования гетерогенных видов, отправился в закрытые на проверку все верхние и нижние этажи. Вход всем сотрудникам запретили.

– Источниками инфекции могут служить вода, еда или воздух, – в отделе Суда высшей инстанции доктор Цзи и Ань Чжэ находились в одной комнате, и доктор разговаривал с белой стеной. – Однако это не так.

– Это радиация? – снова заговорил он. – Если каждый монстр является источником радиации, сначала радиация слабая, и только серьёзные травмы могут вызвать инфекцию. Позже даже незначительные травмы вызовут заражение. Как только интенсивность излучения будет постепенно увеличиваться… даже если вы просто остаётесь рядом с монстром, ваши гены мгновенно изменятся из-за радиации.

Ань Чжэ подумал, что это имеет смысл, но в следующий момент он увидел, что доктор закрыл лицо руками, часто дыша в состоянии, близком к обмороку.

– Однако наши приборы не могут это обнаружить.

Ань Чжэ подумал, что доктор сходит с ума. Находясь в таком же положении, он мог понять первопричину безумия доктора.

Эти исследования – изучение монстров. Насколько они болезненны, насколько сложны, насколько опасны и сколько ресурсов необходимо для них? Тем не менее, они до сих пор не знали, с чем столкнулись. Это похоже на прогулку в темноте, и даже последний костыль был потерян. Они знали, что обрыв недалеко, но не знали, когда в него упадут.

Ань Чжэ увидел, как доктор медленно поднял голову, синие радужки ошеломленно сверкали, а лицевые мышцы дрожали. Это вид отчаянного страха и ужаса, как если бы он столкнулся с огромным, неописуемым явлением. Перед ним были пустые белые стены. Самое страшное в мире – неизвестность.

Ань Чжэ протянул ему стакан воды. Доктор выпил и неохотно улыбнулся.

– Спасибо. Я не знаю, на сколько дней хватит воды на базе.

Доктор был прав. С ночи исчезновения Полярного сияния вся база перешла в аварийное состояние. Снаружи дул солнечный ветер и буйствовала радиация, поэтому никто не мог покинуть здания, но тепло снаружи передавалось через толстые стены. Температура в комнате достигала 30 градусов по Цельсию, но не было мер по контролю температуры, поэтому сухость воздуха была ужасной. Работало только основное оборудование, и каждый день в 8.00 и 20.00 база регулярно раздавала прессованное печенье или пачку питательных веществ, а также бутылку питьевой воды.

Три дня спустя уже только утром давали по одной бутылке воды.

И это место – башни-близнецы, место, где располагались военный командный центр и научные исследователи. Ань Чжэ иногда думал, что если даже запас ресурсов башен-близнецов уже достиг такой отметки, то что насчёт обычных жилых домов снаружи?

– Самолётам-истребителям 1109 требуется 12 часов, чтобы долететь от Северной базы до базы Подземного города, и обратный полет также занимает 12 часов. Прошло уже 120 часов, а мы пока ещё ничего не слышали, – доктор карандашом писал на бумаге сложные формулы. – Я верю в Лу Фэна эмоционально, но мы должны готовиться к худшему.

Через пять дней питательных веществ не осталось.

Лифты не работали, и Ань Чжэ тихонько выскользнул из кабинета Суда высшей инстанции. Он поднялся по лестнице и увидел три целующиеся пары в углу. Возможно, они не являлись парами, но на данный момент они были неразлучны.

«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной;

Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня.

Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей,

И я пребуду в доме Господнем многие дни».

Он прошёл через конференц-зал на тринадцатом этаже, где собралась дюжина офицеров и исследователей, чтобы читать Библию. По крайней мере, у половины из них в ноздри были набиты салфетки, потому что высокая температура и сухость легко вызывали кровотечение из носа.

Фактически, высокая температура и сухость не подходили для выживания гриба. Ань Чжэ плохо спал последние несколько дней. Иногда ему казалось, что он взлетает и падает в потоке судьбы. Иногда ему казалось, что он лежит на солнце и вот-вот высохнет. Затем он просыпался и снова чувствовал голод.

Однако он мог подождать, это не имело значения. Буквально сегодня утром доктор сказал ему:

– Хотя ситуация ухудшается, ты, кажется, становишься всё спокойнее и спокойнее.

Ань Чжэ действительно не боялся. Он был спокойным грибом. Последние несколько дней он спокойно жил в башнях-близнецах с доктором и Сераном. Многие люди познакомились с ним.

Он отметил тёмно-красные огни, отображающие рабочее состояние камер наблюдений, и слушал, навострив уши, каждую трансляцию.

Буквально вчера погас свет. Сегодня утром доктора проинформировали о том, что все исследования прекращены из-за отсутствия электроэнергии.

Ань Чжэ глубоко вздохнул и встал перед лабораторией D1344. Дверь была тихой, и даже звук, издаваемый машинами, исчез. Исследователи ушли.

Дверь лаборатории была плотно закрыта, и датчик двери слегка мигал.

В следующую секунду он достал удостоверение личности Лу Фэна.

___________________

[1] Псалтирь 22:4, 22:6.

Роза (22)

База Подземного города.

На открытой местности стояла верхняя часть искусственного магнитного полюса. На клочке земли, покрытой жёлтым песком, он выглядел совсем как великолепное надгробие.

Это место имело отличное расположение: со всех сторон его окружали высокие горы, блокирующие шторма и похолодания. Посреди пустыни протекала река. Геологическая структура была стабильной и достаточно прочной, чтобы выдержать строительство подземного города невероятного размера. Размер и вместимость этого подземного города были сопоставимы с величиной мегаполиса на пике развития человечества.

Вначале, когда четыре человеческих базы только формировались, некоторые предсказывали, что если наступит день, когда люди больше не смогут сопротивляться, Подземная база падёт последней.

Но теперь открытая равнина была залита кровью. Кровью монстров, гетерогенных видов и людей, а также везде виднелись сломанные конечности и обломки тяжёлого оружия.

Мимо пролетел чёрный истребитель, сбросив несколько больших бомб. Раздался глухой звук взрывов и оглушительный вой монстров. Вскоре всё это было утоплено в клубах дыма.

Реактивный истребитель поднялся высоко в небо перед тем, как устойчиво зависнуть. Лу Фэн держал в руке рацию и произнёс в неё:

– Наземные монстры уничтожены.

Рядом с ним находился Хаббард, легендарный капитан наёмников Внешнего города. Хаббард посмотрел на вход в туннель и сказал:

– Внутрь трудно пройти.

Лу Фэн тоже взглянул туда и промолчал, согласившись с точкой зрения Хаббарда. В последние несколько дней он вместе с этим капитаном наёмников руководил воздушными операциями и установил с ним молчаливое взаимопонимание, не говоря уже о том, что даже изначально они были теми людьми, которые раньше успешно проникали в Бездну. Никто не знал о привычках и смертоносности этих созданий лучше, чем они.

Подземный город было легко защитить и трудно атаковать. Это безопасная и сильная крепость, которая, естественным образом предотвращала воздействие радиации. Однако такая структура означала и его гибель. Как только гетерогенные виды нарушат её, всё будет в беспорядке.

Теперь она была нарушена.

– Больше всего им не хватает огневой мощи. Их рождаемость не успевает за ними, и солдат не хватает. Они могут только увеличить расход вооружения и заранее его перерасходовать. Теперь нет возможности эффективно защищаться, – глаза Хаббарда слегка сузились. – Мы привезли достаточно оборудования и прибыли вовремя. Есть ещё шанс на победу.

В этот момент послышался голос из рации.

– Подземный город благодарит вас за вашу щедрую поддержку, – голос оператора дрожал. – Однако, исходя из наших гуманитарных принципов, мы должны сообщить нашим соотечественникам Северной базы, что внутри базы наблюдались случаи бесконтактной инфекции. Существуют непредсказуемые условия, вспышки инфекции могут возникать в любое время и в любом месте…

– Северная база получила сообщение, – Лу Фэн прервал оператора. – Пожалуйста, приготовьтесь к посадке.

Хаббард нахмурился.

Лу Фэн сказал:

– Истребители временно останутся висеть, пока я буду проверять людей.

– Я пойду, – сказал Хаббард. – Послушав его, складывается впечатление, что внутри опаснее, чем мы думаем, и ты можешь не вернуться назад.

– У тебя нет никаких обязательств.

– Мне не о ком заботиться.

Тон Лу Фэна был лёгким.

– Мне тоже.

Хаббард улыбнулся и спросил:

– Так ли это?

Лу Фэн встретился с ним взглядом, холодные зелёные глаза не выражали никаких эмоций. Однако на этот раз он промолчал.

– Иногда ты подолгу смотришь в окно, – сказал Хаббард.

– Я оставил человека на базе. – Лу Фэн прислонился к окну, скрестив руки. – У него на шее висит гильза от патрона, поразившего человека, которого убил я.

– Кого ты убил?

Лу Фэн не ответил.

– Значит, у него вражда с тобой, – Хаббард размышлял, как будто что-то вспомнил: – Я встретил мальчика, у которого была твоя гильза. Он спросил меня, знаю ли я, откуда это.

Лу Фэн улыбнулся.

Хаббард добавил:

– Тогда ваши отношения очень сложные.

– Может быть, – Лу Фэн подытожил. – Мои отношения со всеми очень сложные.

Его голос был холодным, и он приказал пилоту:

– Будьте готовы к управлению.

На этот раз Хаббард не останавливал его. Вместо этого мужчина задумчиво смотрел в спину Лу Фэна.

Под лучами кроваво-красного заката в западном небе приземлились истребители. Люк открылся, и Лу Фэн спустился с PL1109 в подземный, наполненный кровью город.

____________________

Северная база.

В тот момент, когда Ань Чжэ собрался приложить удостоверение личности к датчику, он услышал позади себя шаги, повернул голову и увидел солдата, который патрулировал здание вместе со знакомым судьёй.

Судья увидел его и спросил:

– Почему ты здесь?

Ань Чжэ ответил:

– Я помогаю доктору Цзи кое-что принести.

– Доктор всё ещё занимается исследованиями?

Ань Чжэ мягко произнёс «Ммм» и промолчал. Судья больше ничего не просил и просто предупредил:

– Возвращайся пораньше. Военным сегодня есть чем заняться.

– Спасибо.

Они прошли мимо. Ань Чжэ глубоко вздохнул и приложил удостоверение личности к датчику. К счастью, систему контроля доступа ещё не отключили и дверной замок открылся.

Ань Чжэ толкнул дверь. Она скрипнула от трения, и сразу после входа он снова закрыл её. В тусклом свете огромные инструменты казались тёмными силуэтами. В центре комнаты молча стоял стеклянный цилиндр. Луч тусклого света под стеклянным ящиком осветил его, скопление маленьких пузырьков появилось снизу и парило над ним.

Ань Чжэ затаил дыхание. Прежде чем открыть дверь, он был готов к худшему. Его поймают, его спора перенесена или в лаборатории другие… В этот момент его сердце полностью остановилось.

Затем его взгляд проник через стекло резервуара в бледно-зелёную питательную среду и нашёл белый шарик, плавающий в одиночестве в центре. Ань Чжэ задрожал, его губы изогнулись, а сердце несколько раз подпрыгнуло. Он хотел сразу подбежать, но из-за чрезмерных эмоций еле шевелился.

Белоснежное существо блуждало в жидкости в тусклом свете, как будто парило в глубоком море. Ань Чжэ уставился на него, не мигая. Именно тогда юноша увидел, как тихо парящая спора внезапно распространила во все стороны свой мицелий. Возможно, правильнее было описать это как взрыв. Затем она поплыла вперед со скоростью, которая определённо не была медленной, и внезапно остановилась у стеклянной стены, как будто её ударили.

Ань Чжэ сделал несколько шагов и подошёл вплотную к стеклянному резервуару. Его ладони, а затем и все тело приникли к стеклянной стене. Его спора также прилипла к стенке изнутри, мицелий касался стекла. Очевидно, она хотела приблизиться к нему.

Ань Чжэ не мог удержаться от улыбки. Когда Лу Фэн стоял рядом, спора, казалось, совсем не видела его, но теперь она его узнала. Он не мог вынести даже мига, необходимого для моргания, наблюдая, как спора протягивает к нему нежный и тонкий мицелий. Из-за гладкости стекла прикрепиться к нему было трудно, она почти превратились в небольшой белый блинчик внутри резервуара, и каждая нить мицелия подчёркивала, как сильно она хотела оказаться ближе к Ань Чжэ.

Ань Чжэ прислонился к стеклу. Его окружало давно утраченное ощущение комфорта, но их разделяла нерушимая мембрана.

Ему необходимо спасти спору из лабораторного резервуара. Ань Чжэ изо всех сил пытался оторваться от бака с раствором и отойти в сторону, где находилась рабочая станция. По общим правилам человеческих машин он пытался нажать самую большую кнопку. Экран включился, а сбоку от слота для карты загорелся световой индикатор. Он вставил карточку Лу Фэна, и индикатор загорелся зелёным. Право доступа этого человека практически неограниченное по всей базе.

Затем, столкнувшись с кнопками точно такой же формы, но только с несколькими сложными символами на них, Ань Чжэ впал в оцепенение. Как открыть резервуар?

Он провёл пальцами вверх по рабочему месту, прежде чем, наконец, нажать центральную кнопку.

Три секунды спустя питательный раствор в резервуаре заколебался, и беспомощную спору унесло потоком, закручивающимся к центру. Глядя на беспомощно движущуюся по кругу спору, Ань Чжэ также почувствовал, что его голова кружится, и с тревогой нажал случайную кнопку.

В следующий момент в верхней части резервуара загорелся красный лазерный свет. Даже стоявший рядом Ань Чжэ чувствовал жар. Мицелий споры немного взорвался, прежде чем слабо опасть, как будто она высохнет в следующую секунду.

Ань Чжэ подозревал, что она беззвучно кричит. Он печально нахмурился. Были ли это те самые пытки, которым спора подвергалась каждый день в человеческой лаборатории? Однако у него не было времени думать ни о чем другом, и он нажал другую кнопку. Красный свет превратился в пульсирующий свет, спора беспомощно двигалась снова и снова.

Ань Чжэ быстро нажал кнопку дальше. На этот раз красный свет исчез, и он почувствовал облегчение. Однако в следующий миг в резервуаре раздалось жужжание и ярко засветились синие искры. Затем поверхность воды начала слегка дрожать, а спора в воде тоже задрожали как сумасшедшая.

Ань Чжэ: «!»

Он пропустил сквозь воду разряд электричества.

Он поспешно нажимал одну кнопку за другой, пока, наконец, не раздался хлопок, и светло-зелёный раствор медленно не вытек из контейнера. Ань Чжэ нажал кнопку рядом, и раздался щелчок, когда открылась верхняя крышка резервуара.

Резервуар был слишком высоким. Ань Чжэ пришлось принести стул и встать на него, прежде чем он, наконец, смог дотянуться до верха. Однако питательная среда была удалена, и теперь спора не могла подняться на эту высоту.

Ань Чжэ увидел, как спора прилипла к стеклянной стене и медленно ползла вверх по стеклу. Ползя, она соскальзывала вниз, скользя опять некоторое время, прежде чем снова подняться.

Этот малыш ещё не созрел и не унаследовал его способность свободно передвигаться. Ань Чжэ протянул руку. Его руки и пальцы превратились в белый мицелий, который спустился по внутренней стенке контейнера и коснулся споры.

В этот момент в его тело словно проникал ток, и он переродился. Он отделился от себя, и вокруг него происходило странное колебание.

Удерживая спору, он тщательно выловил её. Весь рассеянный мицелий споры был аккуратно соединён и катился между его мицелием.

Ань Чжэ улыбнулся. Его мицелий соединился со спорой и аккуратно включил её в тело. Тело споры теперь полностью интегрировалось в его тело, и его охватила эйфория. Спора, наконец, вернулась на то место, где всегда должна была расти. Питательная жидкость людей бесполезна. Только питание в теле Ань Чжэ позволяло ей расти, пока она не созреет.

На этот раз было хорошо вернуть её, хотя Ань Чжэ не знал, почему тогда спора взяла на себя инициативу приблизиться к тому парню.

На самом деле, хорошо, что спора не подплыла к Ань Чжэ, когда он был на днях в лаборатории. Как только они обнаружили бы тенденцию приближения к нему, исследователи немедленно начали бы наблюдать за ним, и его личность снова подвергалась бы сомнению. Таким образом, Ань Чжэ односторонне решил, что его спора необычайно умна.

Благодаря возвращению споры, пустое место в его теле снова заполнилось. Всё его беспокойство ушло. Это было неописуемое чувство, как будто он получил новую жизнь. Ань Чжэ подошёл к окну, нажал кнопку и поднял стальной лист.

Вспыхнул свет, и он прищурился. Снаружи дул ветер и летел песок. Золотым утром с безоблачного неба ярко светило красное солнце.

Ань Чжэ медленно повернул голову, глядя на серебристо-белую лабораторию, где рядами стояли машины. Провода были чистыми, а стойки для пробирок в шкафах аккуратно расставлены. По этой лаборатории он мог судить, как выглядит вся база.

Это основа человечества. Его прошлое, настоящее и будущее не имели к ней никакого отношения.

Его руки схватились за край окна, суставы побелели, когда он толкнул прозрачное трёхслойное стеклянное окно.

Окно приоткрылось только на размер пальца, когда горячий ветер, принёсший песчинки, обдул его пальцы. Сильный ветер снаружи был наполнен радиацией Вселенной. Огромная волна содержала бесчисленные крошечные ряби, и Ань Чжэ, казалось, слышал, как Бездна зовет его обратно.

Он мог уйти, уйти отсюда и вернуться в Бездну. Снаружи было так же жестоко, и он не знал, сможет ли выжить, но он вернул свою спору. Он больше ничего не боялся.

… Он ничего не боялся.

Ань Чжэ нежно прижал левую руку к животу, а лоб к краю окна. Когда он закрыл глаза, всё его тело внезапно слегка задрожало.

Он схватился за край окна правой рукой и сдвинул его, прилагая силу. Раздался мягкий щелчок, и окно закрылось, за ним последовал радиационно-устойчивый металлический слой. Он сделал несколько вдохов, прижал руки к металлической пластине и сжал пальцы, как будто принял трудное решение.

Как только радиация была изолирована, ощущение покалывания в его теле постепенно исчезло. Это было похоже на то, как Лу Фэн обнимал его в ту ночь, закрывая Ань Чжэ своим телом и выталкивая их от области с радиацией. Фактически, Лу Фэн сделал бы это для кого угодно. Однако эта сцена произвела на Ань Чжэ глубокое впечатление, такое же, как воспоминание, когда уходил Лу Фэн.

Ань Чжэ вышел из лаборатории. В это время по коридору проходили двое солдат. Предыдущий патруль солдат давно ушёл, и теперь это другая группа. Ань Чжэ встретился с ними глазами и улыбнулся в знак приветствия, прежде чем повернуться и направиться к спуску.

В полумраке лестницы он мог слышать только биение своего сердца, которое билось снова и снова, быстрее, чем обычно. Человеческое сердце билось быстрее, когда люди боялись, но он не знал, чего он боялся.

Он знал, что не сможет долго скрывать это. Как только порядок будет восстановлен и исследования возобновятся, они смогут обнаружить, что человеческая лаборатория потеряла что-то важное. Он должен уйти, и чем скорее, тем лучше.

Тем не менее, он не мог удержаться и не вытащить из кармана рубашки тёплую вещь. Это значок с плаща Лу Фэна, который он снял. Он держал этот предмет в руке и думал, что подождёт, пока снова не появится Полярное сияние и он не услышит новости о возвращении самолета PL1109. Потом он уйдёт.

В этом городе нет ничего хорошего. Только картофельный суп хорош.

Если бы… если бы его спора не хотела оставаться рядом с Лу Фэном, он бы ушёл.

Роза (23)

На лестничной клетке было мало людей, а может, просто спешащих куда-то сейчас в принципе меньше, чем обычно. Подниматься и спускаться по лестнице физически утомительно. Ань Чжэ глубоко вздохнул, всё ещё немного напряжённый. Когда солнечный ветер попадает прямо на Землю, атмосфера уносится с ужасающей скоростью и рассеивается во Вселенной. Хотя прошло всего несколько дней, кислорода, содержащегося в воздухе, поступающем через вентиляционные отверстия, явно недостаточно. Военные радиопередачи каждый день напоминали людям избегать выходов на улицу и ненужных физических нагрузок.

Ань Чжэ вышел в коридор первого этажа. Атмосфера здесь казалась ещё более торжественной, а людей не было видно. Ань Чжэ вспомнил, как патрульный судья сказал ему вернуться пораньше, и поспешно добрался до резиденции Суда высшей инстанции. Доктор стучал на своём ноутбуке в коридоре и увидел его.

– Наконец-то ты вернулся. Куда ходил?

– Я вышел прогуляться, – ответил Ань Чжэ.

Он сел рядом с доктором. Доктор Цзи был очень мягким человеком, и за последние несколько дней у них сложились хорошие отношения.

– Не бегай, – сказал ему доктор. – По крайней мере не сегодня.

– Что случилось? – спросил Ань Чжэ.

Доктор перевёл взгляд с экрана ноутбука на него. Лицо доктора Цзи было немного усталым, а губы бледными. Казалось, что в его голубых глазах витала бесконечная глубокая эмоция, но явно не положительная. Он поставил перед Ань Чжэ бутылку с водой.

– Хочешь пить?

Ань Чжэ покачал головой. Он в порядке. Хотя грибы были существами, которым требовалась вода, сегодня его спора вернулась в его тело, и он чувствовал себя очень устойчивым. Потребность в воде не казалась такой острой.

– Всё в дефиците. Забудь о еде и воде, даже кислорода не хватает, – услышал он шёпот доктора. – Не позднее сегодняшнего дня военные переведут людей. Если бы ты вернулся поздно, ты бы пропустил переезд и мог бы только остаться здесь.

У Ань Чжэ возникли некоторые сомнения.

– Куда будет перевод? – он думал, что Маяк был последним убежищем.

Доктор устремил взгляд на пустую стену перед ним.

– Эдемский сад.

– Там есть центр растениеводства, стабильное снабжение продуктами питания и большой запас чистой воды. Все ресурсы базы, – объяснил доктор.

Сказав это, он улыбнулся.

– Название «Эдемский сад» дано очень удачно. Теперь это действительно последний Эдем.

Когда изначально Эдемский сад был построен, раздавались голоса оппозиции. Выращивание сельскохозяйственных культур, снабжение питьевой водой, выращивание детей… Они протестовали против этого, считая, что концентрация такого количества ресурсов, необходимых для выживания человечества, в одном месте принесёт большие риски, даже если это чрезвычайно полезно для Эдема, – доктор понизил голос. – Однако факты всегда доказывали, что возможности базы ограничены. В условиях огромной катастрофы все человеческие ресурсы могут быть сосредоточены только в Эдемском саду. Мы должны пожертвовать всем, чтобы защитить его. Если Эдемский сад не существует, человечество тоже перестанет существовать.

Ань Чжэ понял, что имел в виду доктор. Эдемский сад был местом, где живут матери и дети. Он посмотрел на доктора и спросил:

– Все идут?

Доктор взглянул на него, но было трудно описать значение этого взгляда. Это напоминало то, как учитель жизни в Эдемском саду смотрит на своенравного и невежественного ученика. Вдобавок в глубине его глаз показалась лёгкая грусть. Таким образом, Ань Чжэ понял ответ и больше ничего не говорил.

Утро прошло в тишине, пока не вернулся Серан. Однако он очень спешил. Он был занят работой.

– Я собираюсь остаться здесь до вечера, – он взглянул на Ань Чжэ. – Отдел экстренного реагирования не знает тебя, поэтому следуй за мной.

Доктор сказал:

– Просто передай его мне. Я не оставлю его.

Серан на мгновение задумался.

– Хорошо.

Снаружи не прекращался сильный ветер. Это была сила Вселенной, потрясшая весь человеческий город. Ураганы, вызванные солнечной бурей, были сильнее всех катастроф, зарегистрированных в истории. Ань Чжэ прижал палец к стене и почувствовал лёгкую дрожь, как последний вздох умирающего животного. Фактически, Ань Чжэ уже чувствовал, что это чудо, как человеческие творения могут так долго выдерживать такой сильный шторм.

В час дня кто-то постучал в дверь. Это была команда полностью вооружённых солдат во главе с тремя гражданскими офицерами с нагрудными знаками «отдела экстренного реагирования». Офицер, идущий впереди, слегка кивнул.

– Доктор, пожалуйста, пойдёмте с нами.

Доктор уточнил:

– Начинается перевод?

– Он начался, и ожидается, что мы переведём 500 человек, – ответил офицер. – Военные сделают всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность. Мы приготовили для вас место в Эдеме.

– Спасибо.

Затем в следующий момент он взглянул на Ань Чжэ.

– Однако он должен следовать за мной.

– По трансферному плану можно привести ассистента, – сказал офицер Ань Чжэ: – Пожалуйста, покажите нам своё удостоверение, чтобы мы могли подтвердить вашу личность.

– Моего ассистента больше нет, – доктор обнял Ань Чжэ за плечи и улыбнулся. – Похоже, у тебя нет удостоверения личности.

Ань Чжэ сказал ему:

– У меня есть только удостоверение полковника.

– Дай его им, – приказал доктор.

Ань Чжэ послушно достал удостоверение личности Лу Фэна. Офицер взял его и провёл по портативной машине, прежде чем явно опешить.

– Лу Фэн отправился на Подземную базу, и новостей пока нет, – доктор приподнял бровь и медленно заговорил. – Если ребёнок его семьи не сможет получить убежище… Я не думаю, что это правильно.

Офицер отошёл в сторону и набрал номер. Затем он вернулся и сказал:

– Будет сделано исключение, и он будет переведён в качестве вашего ассистента.

– Спасибо, – поблагодарил доктор.

– Видишь, – отругал доктор Ань Чжэ, когда они пошли по коридору. – Ты бегал всё утро. Если бы ты вернулся поздно…

Ань Чжэ поджал губы, когда увидел ситуацию в коридоре.

Десятки исследователей в белых халатах выстроились в ряд перед охранявшими их солдатами. Одна женщина была взволнована.

– Мой ассистент должен следовать за мной. Я не принимаю такой трансферный план.

Офицер сказал ей:

– У вас нет квоты ассистента в плане перевода, доктор Чен.

– Мои исследования неотделимы от моего ассистента. Я не могу выполнять эти задачи в одиночку, не говоря уже о том, что он не уступает мне и может самостоятельно вести большие проекты, – воскликнула женщина по имени «доктор Чен». – Вы должны спросить у вашего начальства.

– Если вы решите, что не можете продолжить исследования из-за потери ассистента, возможно, вам придётся остаться здесь, – голос офицера был холодным и бессердечным.

Последовала короткая пауза, и женщина промолчала.

Ань Чжэ последовал за доктором Цзи в другом направлении. Казалось, что наверху произошла ссора, и был слышен звук падающих на пол тяжёлых предметов.

Открылся выход на первом этаже здания Объединённого фронта. Ань Чжэ сел в тяжёлый бронетранспортёр военных и ненадолго посмотрел на место происшествия. Солнце было таким ослепительным, что чуть не обожгло его сетчатку, а горячий и сухой воздух хлынул в легкие. Первоначально плоская земля во всех направлениях была рассечена глубокими канавами, как будто её выгрызло гигантское чудовище.

Наполненный дыханием людей бронетранспортёр вмещал тридцать человек. Он слушал, как люди рядом с ним обсуждали перевод. Всего Маяку выделили пятьсот мест, что составляло одну десятую персонала.

Кто-то спросил:

– А что насчёт нашего оборудования и материалов?

– Когда мы уйдём, Маяк будет полностью отключен. Лаборатории будут классифицированы по степени важности, а важные образцы отправят в Эдемский сад.

Раздался хлопок, и дверь закрылась. Бронемашина завелась, в отсеке было темно и тихо. Доктор схватил его за руку.

Ань Чжэ внезапно почувствовал, что эта сцена чрезвычайно знакома. Месяц назад, во время сильного прилива насекомых, он таким же образом сел в военную машину и приехал в шестой район на Судный день. Тогда Поэт схватил его за руку в тёмном отсеке, а теперь это доктор. В то время нормой для людей, поступающих в 6 район, было не заразиться. Теперь стандарт для входа в Эдем заключался в том, смогут ли они внести достаточный вклад в базу в будущем.

Независимо от того, касалось ли это Внешнего города или Главного города, испытание происходило постоянно.

Путешествие было коротким и быстрым. Его и доктора устроили в конце шестого этажа, где он когда-то учил детей читать стихи. В Эдеме у него был первый официальный обед за много дней – тарелка картофельного супа. Он мог быть не таким вкусным, как приготовленный им самим, но после того, как в течение нескольких дней он ел прессованное печенье и пищевые вещества, это уже на редкость хорошая еда.

Доктор, казалось, очень беспокоился. Вечером Ань Чжэ пошёл набрать для него воды.

В чайной находились люди. Женщина, которая днём спорила с офицером, плакала у стены, а рядом с ней стоял другой исследователь, похлопавший её по плечу.

– Возможно, Маяк продержится.

– Это невозможно, – голос у неё был хриплый. – Содержание кислорода в атмосфере планеты составляет менее половины от исходного. После активации системы фильтрации воздуха приоритет в подаче свежего кислорода будет отдаваться только Эдемскому саду. Жилые районы, военные базы и даже башни-близнецы получат только второстепенное снабжение и не смогут выжить.

Затем она подняла глаза, увидела Ан Чжэ и прошептала:

– Кто это? Он один из наших?

Исследователь рядом с ней ответил:

– Говорят, он ассистент доктора Цзи из испытательного центра.

Она пробормотала:

– Доктор Цзи может привести своего ассистента… потому что его работа лучше нашей.

– Так оно и есть. Не грусти по нему. Если мы справимся с этой катастрофой, мы сможем обучить новых помощников.

Её нос был красным, а глаза полны слёз. Услышав это, она горько засмеялась, прежде чем закрыть дрожащее лицо.

– Как ты думаешь… – она замолчала. – Я… ты думаешь, мне грустно только из-за моего ассистента? Жители Главного города радовались, что не были брошены, когда Внешний город взорвали, – говорила она прерывистым голосом. – Однако они всё равно оказались заброшены. Мы стоим здесь сегодня за счёт всех оставшихся в Маяке… Может быть завтра дисквалифицируют и нас. Море затопит остров, и участков, оставшихся над водой, будет всё меньше и меньше. Время приближается. Мы… почему мы настаиваем на том, чтобы держаться? Ради человечества в целом?

– На благо всего человечества.

Она склонила голову и отчаянно вздохнула.

– Эта эпоха убивает людей, но люди также убивают самих себя.

– Тем не менее, вы должны принять это, доктор Чен, – прошептал другой исследователь. – Как победители, мы не имеем права оплакивать их.

– Я знаю… Я такой же человек, как они, и эмоционально не могу этого принять, – наконец она вытерла слёзы и неохотно улыбнулась. – Или вы хотите сказать, что мы тоже не способны испытывать эмоции?

– … Я не знаю.

Они замолчали. Ань Чжэ взял стакан с водой и вышел из чайной. В тот момент, когда он поднял взгляд, он увидел, как фигура Серана мелькнула в коридоре, открыла дверь и вошла в комнату, принадлежавшую ему и доктору. Он ускорил шаг, желая поздороваться с Сераном.

Дверь не была закрыта, и показался проблеск света. Ань Чжэ сжал дверную ручку и уже собирался толкнуть дверь, когда услышал, как Серан спрашивает:

– Где Ань Чжэ?

Врач ответил:

– Он прибыл сюда вместе со мной. Ты его ищешь?

– Он следовал за вами? Мне только что позвонили из службы экстренного реагирования. Важный образец из лаборатории D1344, который готовили к перевозу, исчез.

– Исчез? – поинтересовался доктор. – Образец, связанный с Лу Фэном? Эта странная вещь? Я не удивлюсь, если она умрёт и испарится в воздухе.

Сердце Ань Чжэ быстро забилось, его пальцы задрожали, и он быстро повернул в другой конец коридора.

– Нет, – сказал ему Серан. – Причина, по которой ко мне обратилась служба экстренного реагирования, заключалась в том, что прибор зафиксировал использование в 6 часов утра. Оператором был полковник. Где Ань Чжэ? Я должен его найти.

– Он пошёл за водой.

– Спасибо, – раздался звук открывающейся двери, и Серан вышел.

Ань Чжэ стоял за углом и сжимал в руке стакан. Он знал, что однажды его найдут, но не ожидал, что это произойдёт так скоро. Двое исследователей в чайной заметили его, и вскоре Серан придёт сюда, чтобы найти его. Но пока его не нашли.

Ань Чжэ ясно понял это и оглядел коридор, чтобы найти доступное вентиляционное отверстие. Затем он понял, что, как только он станет грибом, его одежда и удостоверение личности останутся здесь в качестве неопровержимого доказательства.

Его грудь вздымалась несколько раз, прежде чем он за секунду принял решение. Он повернулся и побежал к подсобному помещению в конце вспомогательного коридора. Там была небольшая полуоткрытая дверь, ведущая на аварийную лестницу, которую не обнаружат слишком скоро. Этот подъезд имел ещё один выход на двадцать второй этаж. Он и Лили когда-то были здесь. Если Ань Чжэ найдёт террасу, он сможет покинуть здание или найти другое место, чтобы спрятаться. Это не имело особого значения, если ему удастся покинуть шестой этаж как можно скорее.

Ань Чжэ успешно нашёл маленькую дверь и вошёл внутрь. Он попал в тёмный подъезд и начал подниматься по лестнице. Это место было похоже на внешнюю стену здания. Дул сильный ветер, и звучало длинное эхо. Воздух был горячим и полным удушающей влажной жары.

Он ничего не слышал в темноте, кроме ветра, пока не наткнулся на что-то маленькое. Первой мыслью Ань Чжэ было то, что здесь спрятался гетерогенный монстр. Затем его пальцы коснулись гладких человеческих волос, и он услышал мягкий вздох ребёнка.

Он поколебался, прежде чем спросить:

– Лили?

– Ань Чжэ? – Лили тоже позвала.

– Это я.

– Ты здесь! – воскликнула Лили. – Я… я слышала, что башни-близнецы начали переезд, и собиралась найти тебя. Си Нан? Си Нан переехал?

– Я не знаю. Они сказали, что важные образцы будут перевезены.

В тот момент, когда сказал это, он внезапно вспомнил, что гетерогенные виды теперь могут заражать бесконтактно, а Маяк может не позволить Си Нану войти в Эдемский сад. Однако Лили, похоже, успокоилась.

– Си Нан, должно быть, важен.

Она на некоторое время прислонилась к лестнице, прежде чем спросить:

– Ты тоже пришёл, чтобы найти меня?

– Нет, – сказал ей Ань Чжэ: – Я здесь, чтобы спрятаться.

– Кто-то хочет тебя поймать? – спросила Лили, прежде чем сказать: – Здесь безопасно.

Ань Чжэ знал, что Лили была ребёнком, отличным от других людей.

– Я буду здесь несколько дней, – он коснулся волос Лили.– Разве ты не можешь никому не говорить, что я здесь?

В следующий момент лестничный пролёт стал ярким, как будто на нём вспыхнул дневной свет. Яркие белые огни осветили его и Лили. Лили подсознательно закричала и прислонилась к нему спиной. Он протянул руку, чтобы защитить девочку, и поднял взгляд.

Госпожа Лу в длинном белом платье стояла в ярком свете. Рядом с госпожой Лу находились двое рабочих Эдема с яркими фонариками в руках.

– Лили, – нежный голос госпожи Лу был наполнен мягким упрёком. Она явно говорила с Лили, но её глаза устремились к Ань Чжэ. – Почему ты всё ещё убегаешь в такое время?

Роза (24)

Лили прошептала:

– Простите, госпожа. Я просто волновалась за Си Нана.

– Есть что-нибудь, что ты не можешь мне сказать? – госпожа Лу потянулась к ней, и Лили послушно покинула Ань Чжэ, чтобы её вела женщина.

В последний раз, когда они встретились на Маяке, госпожа Лу была в маске, и Ань Чжэ мог видеть только её глаза. На этот раз он, наконец, увидел черты лица женщины. Они были мягкими, брови изогнутыми, но тонкие губы совсем не улыбались. Она слегка прищурилась, и это добавило немного твёрдости её нежному взгляду. Лу Фэн совсем на неё не похож.

Однако необъяснимым образом Ань Чжэ почувствовал, что черты её лица похожи на Лили. Если все люди на базе выращены из эмбрионов Эдемского сада, а все эмбрионы взяты от женщин Эдема, то Лили действительно могла быть младшей дочерью госпожи Лу по крови.

Таким образом, поведение Лили, когда она увидела госпожу Лу, было понятно. В конце концов, она ребёнок этой женщины, а не его. В этом мире только спора никогда не решится покинуть его.

Госпожа Лу наблюдала за ним, и Ань Чжэ не знал, что она будет с ним делать. Он услышал, как госпожа Лу спросила:

– Он твой друг? Ты его искала на лестничной клетке?

Лили и Ань Чжэ переглянулись, и хитрые глаза Лили обратились к госпоже Лу.

– Он не хочет возвращаться. Могу я пригласить его в гости?

Она добавила:

– Мы можем пообедать с Ань Чжэ. У нас вкусная еда.

Ань Чжэ знал, что маленькая девочка пытается помочь ему спрятаться от людей, ищущих его внизу, но он не думал, что госпожа Лу согласится. В конце концов, его внезапное появление здесь было слишком странным.

К его удивлению, госпожа Лу кивнула.

– Хорошо.

Лили произнесла «вау!» и сказала:

– Госпожа, сегодня вы очень хорошая.

Госпожа Лу опустила голову и коснулась волос Лили.

– Я всегда любила тебя.

Лили нежно потёрлась о руку женщины.

– Вы мне тоже нравитесь.

Ань Чжэ доставили на двадцать второй этаж Эдемского сада. Атмосфера здесь царила умиротворяющая. В коридоре играла мягкая музыка, а белые стены были заполнены изображениями цветов, бабочек, пчёл и облаков. Похоже на совсем другой мир по сравнению со внешним.

В просторном коридоре Ань Чжэ встретил и других женщин. Все они были одеты в длинные белые платья, имели тёмные или каштановые волосы и спокойные лица. Когда они видели госпожу Лу, то дружелюбно приветствовали её.

В кабинке общественной столовой Ань Чжэ пообедал. В меню было подслащённое молоко, половина жареного цыплёнка и миска овощного супа с кукурузой.

После обеда госпожа Лу сказала:

– Пора отослать твоего друга.

Лили вела себя кокетливо.

– Пусть он побудет ещё немного.

Женщина удовлетворила её просьбу.

– Тогда пойдём со мной поливать цветы.

Тогда Лили взяла Ань Чжэ за руку, и они прошли по белому коридору в другую круглую комнату. Ань Чжэ увидел пышные красные и зеленые цветы в комнате. В центре этой комнаты располагалась клумба площадью в несколько квадратных метров, на которой росли пышные красные розы.

– Мой возлюбленный приносил мне семена из дикой природы, – сказала Ань Чжэ госпожа Лу. – Позже Лу Фэн делал то же самое. Я помню, что в тот день ты был с ним.

Ань Чжэ кивнул.

– Он редко хочет быть рядом с кем-то ещё, – госпожа Лу взяла серебряную лейку, поставленную на подставку для цветов. В этот момент что-то мелькнуло в видении Ань Чжэ. Он подсознательно повернул голову и увидел экран телевизора в комнате. Никто не нажимал на пульт. Он включился автоматически.

– Это сообщение отдела экстренного реагирования, – ведущий говорил намного быстрее, чем обычно. В то же время на экране показали фотографию Ань Чжэ. – Этого подозреваемого нужно срочно поймать. Если есть свидетель, который может сообщить о его местонахождении, немедленно свяжитесь с нами.

Тело Ань Чжэ слегка напряглось, покой последнего часа теперь казался лишь иллюзией. Когда он взглянул на госпожу Лу, мир всё ещё представлялся ему кризисом.

Затем он услышал шепот госпожи Лу:

– Не бойся.

Поведение госпожи Лу всегда превосходило его ожидания. Сначала он посчитал, что она стойкий сторонник правил базы, но, похоже, это не так.

Ань Чжэ пробормотал:

– Вы…

Госпожа Лу улыбнулась.

– Я не помогу тебе сбежать, но пока не передам тебя им.

Ань Чжэ удивился:

– Почему?

– У них всегда есть много причин арестовать человека, – госпожа Лу отвела взгляд от экрана. Она опустила голову и полила кусты роз, кристально чистые капли воды катились по краям малиновых лепестков, падая с зелёных листьев на землю. – Например, мою мать арестовали сорок лет назад.

Ань Чжэ не знал, что она хотела этим сказать, но, похоже, женщина хотела рассказать историю. Он встречал много людей, которые хотели рассказать ему историю, как если бы в сердце каждого из них было какое-то памятное прошлое.

Поэтому он ничего не произнёс. Он просто тихо слушал, а вокруг них витал аромат роз. Лили наклонилась и сорвала несколько лепестков, взяв их в руки, прежде чем подбросить в воздух. Лепестки упали, как дождь, орошая её волосы и тело. Один лепесток упал на волосы госпожи Лу.

– В четырёх человеческих базах 23 371 женщина согласилась со следующим заявлением, не получив ни одного голоса против: «Я добровольно посвящаю свою жизнь судьбе человечества, принимаю генетические эксперименты и принимаю все формы вспомогательного воспроизводства, чтобы продолжить дело борьбы человечества за выживание», – госпожа Лу повторила Декларацию Розы, которую Ань Чжэ уже слышал от Лили, очень лёгким тоном. Однако по сравнению со звонким и весёлым голосом маленькой девочки её тон казался очень низким.

– Это заявление было одним с предварительных условий. Только при условии соблюдения основных прав человека они согласились бы с генетическими экспериментами и со всеми формами вспомогательной репродукции. Кроме того, инициатор декларации достиг консенсуса с базами, согласно которому женщинами должны управлять женщины.

Её пальцы коснулись мягких лепестков розы.

– Однако это было почти семьдесят лет назад. В то время всё казалось обнадеживающим. Перед нами стояло будущее человечества. Пока мы будем продолжать, всё пойдёт к лучшему. Если бы я была одной из тех двадцати трёх тысяч женщин в то время, я бы тоже без колебаний согласилась. Каждый жертвовал собой, и я была бы готова внести как можно больший вклад во благо человечества.

В то время технология выращивания эмбрионов in vitro ещё не достигла апогея, и дети должны были оставаться в теле матери не менее семи месяцев. База рассчитывала на большую популяцию, поэтому время отдыха матки не должно было превышать пятнадцати дней, – госпожа Лу посмотрела на стальной потолок. – Задача деторождения была слишком тяжёлой. Все жизни женщин были разрушены, и внешняя жизнь проходила мимо них. Они надеялись, что база может смягчить требования, но никто не согласился.

Женщины, которые добровольно подписали Декларацию Розы, и девочки, которые родились впоследствии, отнеслись к этой декларации как к само собой разумеющемуся. Нам слишком нужно большое население. Так думают Маяк и военные, так думает большая часть Главного и Внешнего города, так думают даже женщины, управляющие другими женщинами.

Её тон был настолько мягким, что вызывал эмоциональный резонанс. Ань Чжэ тихо прислушался и увидел Лили, неподвижно сидящую на краю клумбы.

– Чтобы бороться за защиту основных прав человека, некоторые женщины создали движение протеста. Сорок лет назад моя мать стала инициатором такого движения, хотя она же была и одним из первых инициаторов принятия Декларации Розы, – госпожа Лу улыбнулась. – Однако все изображения и тексты протеста уничтожили. Я была слишком мала, чтобы помнить многое. Я могу вспомнить только одну ночь, когда к нам ворвались солдаты Объединённого фронта. Мама заперла меня в моей комнате, а затем раздался выстрел… Я увидела кровь, текущую через дверь в мою комнату. Потом меня отправили в Эдемский сад.

Позже они нашли наиболее эффективный способ сохранить репродуктивные ресурсы в своих руках и удалили фразу в декларации. Новое поколение девочек было собрано, и ему не разрешили уйти, в Эдемском саду им рассказали только об их обязанностях, и ничего больше. Таким образом, база не должна беспокоиться о снижении рождаемости, а девочки не осознают боль потери своих прав человека из-за непрерывных родов.

Она посмотрела на окружающие стены и, казалось, видела всю человеческую базу сквозь стены.

– Я чувствую боль из-за этого, но также знаю, что моя боль – лишь незначительная часть. В этом месте каждую секунду кто-то умирает. Единственный способ выжить для людей в эту эпоху – превратиться в одно существо. Люди с разными обязанностями – это разные органы этого существа. Маяк – это мозг, армия – это когти и зубы, люди Внешнего города – это плоть и кровь, здания и стены – это кожа, а Эдем – матка.

Ань Чжэ взглянул на неё, и она, казалось, прочитала мысли в глазах юноши.

– Я никогда не обижалась на это место.

Она наклонилась и подняла Лили, которая уткнулась головой в плечо госпожи Лу.

– Просто я часто запутываюсь, – она коснулась пальцами волос Лили. – Мы противостоим монстрам и гетерогенным видам. Мы сопротивляемся чужеродным генам, заражающим человеческие гены, и хотим избежать того, чтобы наша уникальная сила воли попала во власть зверей… Но при попытке достигнуть этой цели, всё, что мы делаем, нарушает законы человеческой природы. Коллектив, который мы сформировали, и всё, что он делает – добывает ресурсы, укрепляет себя и производит потомство – отражает природу зверей. На самом деле люди ничем не отличаются от монстров. Просто гибкость нашего мозга заставила нас обманывать себя. Люди – всего лишь одна из разновидностей зверей. Мы рождены, как всё живое, и умрём как всё живое.

Глаза госпожи Лу были мёртвыми.

– Человеческая цивилизация так же бесполезна, как и её наука и технологии.

Она замолчала и долго смотрела в потолок. Ань Чжэ увидел, как ладони женщины прижались к тёмной ручке, а затем слегка повернули её.

Радиационно-устойчивый металл на потолке раскрылся. Это был верхний этаж Эдемского сада, и за стеклом оказалось лишь безграничное небо. Ночью солнечный ветер временно прекратился, а безмолвные сумерки и Млечный Путь слились вместе.

Ань Чжэ прошептал:

– Придёт лучший день.

Возможно, настанет день, когда судьям больше не придётся убивать своих собратьев, солдатам не придётся умирать в дикой природе, а женщины Эдемского сада снова обретут свободу.

– Нет, – услышал он слова госпожи Лу. – Приближается время, когда мир будет полностью разрушен.

– Лили, – она повернулась к маленькой девочке на руках. – Ты хочешь научиться летать?

Ань Чжэ увидел её нежный профиль сбоку, услышал эти слова и внезапно почувствовал озноб.

Он услышал, как Лили чётко спросила оттуда, где прижималась к шее госпожи Лу:

– Можно? Как Си Нан?

– Да.

В этот момент Ань Чжэ наконец понял намерения Си Нана, отправлявшего Лили обратно в Эдемский сад. Это противоречило их предположениям в то время.

Вернись в Эдем – не потому, что это безопасно.

Роза (25)

Лили подняла голову с плеча госпожи Лу, тёмные глаза уставились на Ань Чжэ. Её глаза всегда были особого цвета, как густой туман, напомнивший Ань Чжэ существ в Бездне. На самом деле, каждая женщина и девушка на двадцать втором этаже имела такой же отстранённый вид. Если бы здесь находились судьи, они бы решили, что эти женщины не люди. Если человек родился в Эдемском саду и не мог покинуть его всю жизнь, он должен отличаться от других людей.

Внезапно в голове Ань Чжэ вспыхнула боль. В его сознании снова возникли такие же колебания, какие он чувствовал ночью, но сейчас они были гораздо менее грандиозными и пугающими, чем те. Это чувствовалось намного определённее и ближе, как если бы их источник находился рядом с ним.

Он уставился на госпожу Лу. Свет изменился, и он увидел радужные переливы в её глазах.

– Вы…

Ань Чжэ отступил на несколько шагов. Позади него в каждой комнате вспыхнул красный тревожный сигнал.

– Разве вы не хотите быть человеком?

Госпожа Лу смотрела на него, и слезы катились из её глаз.

– У людей нет надежды, – заявила она.

– Подождите, пока Лу Фэн вернётся…

Он не закончил говорить, когда госпожа Лу внезапно рассмеялась. При этом слёзы продолжали течь из её глаз. Все тело женщины тряслось, как лист на осеннем ветру, а правая рука прикрывала рот, так что можно было слышать только прерывистый смех.

– Люди… они причинили мне и моим детям слишком много боли, – Ань Чжэ наконец услышал её голос. Возможно, она пожалела Лу Фэна, но в следующий момент голос госпожи Лу стал ужасно хриплым.

– Лу Фэн… он твёрже меня. Он подобен этой базе. Он может пожертвовать всем ради человечества, но никогда не получит того, чего хочет, – женщина протянула руку за ярко-красной розой. Шипы пронзили руку, но боль заставила её голос звучать спокойнее. – Он хочет защитить всё то, что будет уничтожено. Его вера – это замок в воздухе… Он не умрёт хорошо. Тот факт, что я не смогу увидеть день, когда он сойдёт с ума, что я не смогу увидеть день, когда эта база рухнет… Это моё единственное сожаление.

От безнадёжной, печальной ненависти, скрытой в её голосе, глаза Ань Чжэ расширились. Он понятия не имел, что происходит, и недоверчиво уставился на неё.

Лепестки роз выскользнули из руки госпожи Лу, и её голос стал мягче.

– Я хочу уйти отсюда. С какой целью ты пришёл к человеческой базе и пришёл к нему, маленький гетерогенный?

Ань Чжэ уставился на неё и ничего не мог сказать.

Однако госпожа Лу, похоже, и не хотела слышать его ответа. Шея женщины удлинялась, и все её тело менялось. Она растягивалась и сгибалась странными дугами, опухала и увеличивалась…

На её теле появились тёмные полоски. Форма тела стала овальной, а руки превратились в тонкие лапки представителя отряда членистоногих. Две пары прозрачных крыльев прорвали платье и расправились на спине. Всего за одну минуту она превратилась в получеловека, полу пчелу.

Странные колебания становились всё более интенсивными, но они только окутывали тело Лили. Затем так же изменилось и тело девочки.

– Время приближается. Человеческие гены слишком слабы, чтобы воспринимать происходящее в мире. Они не могут противостоять мутации и потере выбора, но другие существа могут, – тихо прошептала она. – Мы все умрём. Я не ненавижу людей. Я проработала на базе тридцать пять лет, избавляя женщин от сильной боли и помогая базе рожать больше детей каждый год.

Она улыбнулась.

– Однако перед лицом этой катастрофы вся работа напрасна. Это просто доказывает ничтожность и бессилие человека. Я просто хочу испытать то, чего мне никогда не удавалось, в последний мирный момент.

Её крылья искрились в лунном свете. Тело пчелы было огромным, стройным и красивым.

Изменение Лили завершилось первым. Она стала пчелой поменьше, порхающей рядом с госпожой Лу. Она прекрасно умела летать, как будто родилась пчелой, а не человеком.

Ань Чжэ взглянул на госпожу Лу, но увидел, что она, слегка нахмурившись, закрыла глаза.

На её тихом лице проступили признаки страдания. Затем в её голове произошла неописуемая перемена. Фасетчатые глаза, полные переливов, поднялись, и из головы выросли усики. Человеческие кости деформировались и превратились в твёрдую оболочку медового цвета. По величине и красоте это существо намного превосходило монстров-насекомых, которых Ань Чжэ видел ранее. В этом шестиугольном улье она стала похожа на пчелиную матку.

Раздался шелест дрожащих крыльев. Прозрачные крылья насекомого завибрировали, как струящаяся белая марля, а затем её тело взлетело вверх, медленно поднимаясь к куполу и ускоряясь, когда она приблизилась к нему!

Последовали сильные толчки, и в сплошном стеклянном куполе появились трещины, похожие на паутину. Ань Чжэ думал, что материал купола должен быть очень прочным, но после второго и третьего ударов бесчисленные мелкие стеклянные фрагменты посыпались на пол и на лепестки роз, как капли росы.

Сработал сигнал тревоги. Вся комната стала красной, звук тревожных сигналов был оглушительным. Послышались шаги, и сотрудники в белой одежде прорвались через дверь. Потом они увидели сцену перед собой и замерли.

В куполе образовалась огромная дыра. Пчела-Лили вылетела, поднявшись вверх, и вскоре её фигура исчезла в темноте.

Пчелиная матка взлетала медленнее. Она парила над куполом, а потом повернула голову и посмотрела вниз. Возможно, она всё ещё испытывала ностальгию по этому месту. Затем она медленно повернула голову назад, и её крылья слегка задвигались, как будто она решила лететь вверх.

Однако в следующий момент крылья задрожали, и наступила тишина. Остановившиеся крылья создавали зловещее ощущение. Огромная пчелиная матка, залитая лунным светом, медленно повернулась, её яркие фасеточные глаза смотрели прямо на Ань Чжэ и на весь Эдемский сад.

Правая передняя конечность пчелиной матки проникла в разбитую дыру, её кончик излучал холодный и резкий серебряный свет. Этот кончик постепенно увеличился до целой пары передних конечностей, а затем огромная голова залезла обратно через отверстие.

В сердце Ань Чжэ возникло неясное чувство. Это действие выглядело слишком странным для человека, решившего уйти отсюда. Госпожа Лу, которая была на свободе, не вернётся сюда, разве что та, которая теперь управляла пчелиной маткой, больше не являлась госпожой Лу. Этого бы не произошло, если бы инстинкты монстра не победили легко человеческий дух.

Что сделал бы полноценный гетерогенный в Эдемском саду?

Всё это произошло за несколько секунд. Ань Чжэ уставился на сотрудников, всё ещё застывших на месте, и хрипло сказал:

– … Уходите.

Однако пчелиная матка подняла голову в тот самый момент, когда он заговорил. С её стороны хлынула очень сильная и неописуемая волна и прокатилась по всему окружению! У Ань Чжэ заболела голова, перед его глазами разворачивались какие-то нечёткие картины.

Ранее, когда Ань Цзэ умер, Ань Чжэ впитал его кровь и ткани, и воспоминания Ань Цзэ появились в его сознании, как картина. Во Внешнем городе, в день нашествия насекомых, одно укусило его за палец. Той ночью ему снились насекомые, летающие в дикой природе.

В этот момент Ань Чжэ столкнулся с обрывками воспоминаний и понял, что происходит. Пчелиная матка заражала их бесконтактно.

Роза (26)

«Мы люди, наиболее тесно связанные с судьбой человечества».

Её мать сказала ей это, когда госпожа Лу была ещё маленькой девочкой. В то время живот матери слегка выпирал, внутри зародилась новая жизнь.

«Мы люди, наиболее тесно связанные с судьбой человечества».

Когда она выросла, то также сказала эту фразу другим девочкам. Она взяла на себя роль организации получения потомства для базы, а также участвовала в исследованиях технологии выращивания эмбрионов. Это исследование обладало чрезвычайной ценностью, поэтому она оказалась единственной плодовитой женщиной, которая могла свободно входить и выходить из Эдемского сада и Маяка. Однажды в коридоре башен-близнецов она встретила красивого зеленоглазого солдата.

Позже у неё появился ребенок, рождение которого не имело отношения к её обязанностям. Из-за особенностей их работы она не могла часто видеться с отцом своего ребёнка. Они лишь изредка разговаривали через коммуникатор.

– Иногда мне кажется, что… я предала Декларацию Розы, – сказала она.

– Почему ты так думаешь? – голос на другом конце коммуникатора звучал ровно. – Разве ты не растишь новую жизнь?

– Иметь ребёнка от возлюбленного – это право женщины имели только до объявления декларации, – она положила руку себе на нижнюю часть живота. – У меня есть свобода использовать свою матку, не нарушая правил и не нанося ущерба ресурсам базы. Я так счастлива… Хотя эта идея очень опасна.

Воспоминания, полученные Ань Чжэ, были прерывистыми, со течением времени осталось только несколько ключевых моментов.

– Он идёт в армию, – сказала госпожа Лу. – Я предложила ему присоединиться к Объединённому фронту, и теперь зачисление закончилось. Вернувшись на базу, ты встретишься с ним.

– Он похож на меня?

– Да. Единственное, чем он не очень похож на тебя, – это его личность. База не позволяет людям узнать своё родство, но ты узнаешь его, как только встретишь.

– Я с нетерпением жду встречи с ним.

– Ты увидишь его, – сказала госпожа Лу: – Обрати внимание на свою безопасность в дикой природе.

– Хорошо, – сказал мужчина. – На этот раз мы восстановили очень важные материалы научных исследований, некоторые из которых имеют отношение к твоей области.

Она засмеялась:

– Ты много работал. В последнее время мои исследования идут хорошо.

– Я скучаю по тебе, – голос мужчины внезапно понизился. – Прошлой ночью мне приснился день, когда человечество пережило эту катастрофу. Мы оба остались живы, как и наши дети. Мы были счастливы, как обычные люди.

Её голос был столь же нежным.

– Возвращайся пораньше.

Она была полна надежд, но радостные воспоминания её жизни закончились.

Через десять дней она больше не смогла дозвониться своему возлюбленному и получить о нём информацию. Она уже подготовилась к худшему.

В тот день, решив отправиться в Центр Объединённого фронта, чтобы выяснить местонахождение возлюбленного, она встретила своего ребёнка. Она видела его не так уж часто. Казалось, что в мгновение ока маленький ребёнок, когда-то поднимавшийся с шестого этажа на двадцать второй, чтобы увидеться с ней, вырос во взрослого, красивого молодого офицера.

Её сердце могло быть полно беспокойства, но она чувствовала некоторое утешение, видя его.

– Ты здесь.

Голос Лу Фэна был низким.

– Мама.

Затем она увидела узор на его чёрной форме и значок на груди.

– Разве база не приписала тебя к Объединённому фронту? – она была немного озадачена.

Он сказал ей:

– Я в Суде высшей инстанции.

– Зачем ты пошёл в это место? – спросила она с тревогой. Мало кто хотел присоединиться к Суду высшей инстанции, если только это не являлось крайней мерой.

– Я вызвался добровольцем, – в зелёных глазах молодого офицера, казалось, были смешанные эмоции, но, в конце концов, он всё жеостался спокоен. – Я буду играть более важную роль в Суде высшей инстанции, чем в Объединённом фронте.

Что бы ни хотелось ей сказать, она лишь беспомощно покачала головой. Все знали, насколько сумасшедшими становились люди в Суде высшей инстанции. Это не то место, куда должны попадать люди. Когда они расходились, Лу Фэн крикнул сзади.

– Мама.

Госпожа Лу снова посмотрела на него. Лу Фэн уставился на неё и слегка хриплым голосом спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Ничего,– ответила она. Женщина не собиралась сообщать ребёнку о своих заботах и просто улыбнулась. – Береги себя.

Затем она пошла и постучала в дверь офиса отдела информации Центра Объединённого фронта.

– Это отдел информации. О чём вы хотите узнать?

– Командир первой боевой команды Центра Объединённого фронта, лейтенант Гао Тан, всё ещё в дикой природе? – спросила она.

С другой стороны послышался стук по кнопкам клавиатуры.

– Мне очень жаль, – сказал ей сотрудник. – Генерал-лейтенант мёртв.

Её пальцы заледенели, но она оставалась спокойной. Судьба каждого солдата – умереть за базу.

– В… в дикой природе?

– У въезда в город, – сказал сотрудник. – Протоколы Суда высшей инстанции показывают, что генерал-лейтенант Гао Тан был признан инфицированным.

Она впала в транс и едва могла стоять.

– Госпожа? – сотрудник позвал её.

– Суд высшей инстанции… – пробормотала она. – Верно ли их суждение?

– У них высокая вероятность быть точными. Уровень точности принимаемых решений для каждого члена Суда высшей инстанции контролируется на уровне 80%. В этом году средний показатель точности только что присоединившегося стажёра составляет 90%… Госпожа, вам нужна помощь? Госпожа?

Она застыла на месте, вспомнив, как Лу Фэн окликнул её слегка хриплым голосом, и внезапно задрожала.

Возможно, её необычное поведение напугало сотрудника. Он сказал:

– Ваш авторитет относительно высок. Если вам потребуется, я могу запросить подробные записи, номер удостоверения личности судьи высшей инстанции и точную дату на тот день… Госпожа?

– Нет, – её глаза расширились, как будто она услышала что-то ужасающее. – Не проверяйте… не проверяйте.

Её память была похожа на безымянный прилив. Она потеряла возлюбленного, и с того дня их пути с Лу Фэном постепенно разошлись. Она потеряла и его. Фактически, она каждый день теряла своих детей.

В день взрыва Внешнего города Лили услышала далёкий звук и упала в её объятия.

– Почему они взорвали город?

– Чтобы человечество оставалось в безопасности.

– Однако люди, живущие там, также являются детьми Эдема, – Лили подумала: – Если дети не важны, тогда зачем держать нас здесь взаперти?

– У них есть свои причины. Чтобы достичь более высокой цели, они должны сделать выбор, – она обняла Лили и нежно объяснила: – Главный город и Внешний город – наши дети. Иногда дети своенравны, а иногда причиняют боль своей матери и своим собратьям. Только сумев понять их, мы не почувствуем боли.

Когда она говорила, кровь, просачивающаяся из-под двери, и значок Суда высшей инстанции на груди Лу Фэна наложились на поднимающееся вдали грибовидное облако.

Лили спросила то же самое.

– Госпожа понимает?

Она не ответила. Она просто прижалась лбом ко лбу Лили и закрыла глаза.

– Я хочу, чтобы ты никогда больше не пережила эту боль.

Подобно грустной музыке в конце, Ань Чжэ тихо открыл глаза.

Он обнаружил, что лежит рядом с клумбой роз. Он поднял взгляд и увидел качающиеся зелёные листья и мерцающие осколки стекла. Тёмная тень прошла по глазам, заставляя поднять взгляд выше. Отверстие в куполе, которое сначала могло вместить только пчелиную матку, стало больше и теперь занимало почти три четверти купола. Его сломанный край сиял светом, и пчела, казалось, летела сквозь пышные кисти цветов.

Колебания исчезли, и на куполе не осталось следов пчелиной матки. Однако стекло было разбито и снаружи, как фейерверк, разразился артиллерийский огонь. Это борьба человеческой армии. Он подумал, не убили ли они пчелиную матку, но ночью в бескрайнем небе поразить пчелу сложно. Ань Чжэ увидел маленькую пчелу, летящую высоко и исчезающую в серебряном свете луны.

Затем появилось несколько тёмных теней, сопровождаемых жужжанием крыльев. Пять, десять, а потом и бесчисленное множество пчёл собрались в большой рой со всех сторон. У некоторых из них на теле остались фрагменты белой ткани. Ань Чжэ повернулся в том направлении, откуда они появились. На двадцать втором этаже никого не было видно. Все они превратились в пчёл.

Пчёлы…

Еще одно беспорядочное воспоминание вспыхнуло в голове Ань Чжэ.

Это была пчела, обычная пчела, которая не ела людей, а только собирала нектар и пыльцу с цветов.

Было лето, сезон размножения пчёл. Однако она по ошибке прилетела в человеческий город. Этот город был недоступен, двери и окна людей оказались плотно закрыты. Она хотела найти съедобную пыльцу, но это было невозможно.

Потом она увидела. За стеклом была ярко-красная цветущая роза.

За этим цветком ухаживала женщина. Она стояла у окна и с улыбкой любовалась розой. Затем она долго смотрела на небо. Казалось, она хотела открыть окно и коснуться неба снаружи.

Пчела ждала долго, ждала, видя, как женщина ушла и вернулась, ждала, пока она не выглянула наружу и не заплакала. Казалось, она, наконец, приняла решение и толкнула окно. Снаружи подул ветер, и она закрыла глаза, как будто летела по ветру.

Пчела долго голодала. Она прикрепилась к тычинкам розы, и пыльца покрыла её пушистые задние конечности. Она проникла своим тонким хоботком в центр цветка. Однако вскоре её обнаружили.

Женщина потянулась к ней, её пальцы тряслись, а глаза дрожали от лёгкого безумия. Как будто она впервые увидела такую жизнь. Она была медлительной и, похоже, не собиралась смахивать её, но инстинкты пчелы определяли, что произошедшее дальше, должно было произойти.

Как только палец женщины оказался всего в нескольких миллиметрах от её брюшка и собрался её коснуться, пчела подсознательно ужалила.

Пчела умерла, часть её внутренних органов оторвалась и застряла в пальце женщины. Пчела могла использовать своё жало только один раз в жизни.

Однако, похоже, она не умерла. Её тело упало в кусты роз, а сознание стало частью сознания этой женщины. Оно бездействовало так долго, что никто не знал о его существовании. Даже сама женщина думала, что её просто ужалили, а не заразили.

… Пока эту часть сознания постепенно не активировали странные колебания на расстоянии.

Память пчелы очень простая. После проживания этого опыта она стала очень тусклой. Как только Ань Чжэ снова открыл глаза, эти вещи постепенно исчезли из его памяти. Розы перед ним были всё ещё яркими, и он задался вопросом, кто подарил цветок госпоже Лу в том году.

Только два человека дарили ей семена цветов, её бывший возлюбленный и Лу Фэн. Они дарили ей цветы только для того, чтобы сделать счастливой.

Таким образом, когда роза распустилась, она была тронута этой красивой сценой, и ей захотелось искупаться в солнечных лучах и подышать свежим воздухом. Потом ей довелось встретить пчелу, которая пришла за цветком.

Поднялся ветер, и постепенно Ань Чжэ проснулся. Он сел на полу. Вокруг него было пусто. Кругом валялись обрывки одежды, коммуникаторы и обломки вещей, которые люди использовали. Он мог представить себе, что, хотя на него воздействовала сильная волна, и он даже погрузился в воспоминания о госпоже Лу и пчеле, все остальные присутствующие оказались заражены этой волной. Тысячи людей превратились в пчёл и улетели через отверстие в куполе в небо.

Он был исключением. Он всё ещё сохранял человеческую форму, как и в тот раз после укуса насекомого. Он не мутировал.

В этот момент в сердце Ань Чжэ возникло чувство опасности. Он взглянул на купол и увидел три небольших военных вертолёта, висящих над ним. Это они только что открыли огонь по рою. Они нашли дыру в куполе, и окна вертолётов были обращены к нему.

Одновременно послышались шаги у двери. Сработала сигнализация, загорелись аварийные огни и красные сигнальные лампы. Пол содрогнулся, когда в дверь ворвались вооружённые солдаты службы экстренного реагирования, окружив Ань Чжэ. У каждого солдата в руках было тяжёлое оружие, нацеленное на него.

Роза (27)

Территория базы Подземного города.

– Спасибо за вашу помощь, – офицер в белом снял фуражку. – Мы думали, что Северная база не придёт.

Самый беспорядочный момент закончился. Звуки выстрелов и взрывов прекратились, лишь эхом отдаваясь вдали. Земля была усыпана битым стеклом и осколками инструментов.

Офицер говорил очень быстро.

– Условие бесконтактного заражения – находиться рядом с монстром. Сначала уберите трупы!

Затем раздался выстрел, и упал офицер, застреленный другим офицером базы Подземного города.

– Это наш судья, – офицер в белом заговорил с Лу Фэном. – После падения базы в Вирджинии мы тоже создали Суд высшей инстанции, как и вы. В течение многих лет суд подобен святому покровителю нашей базы.

Команда инженеров под защитой солдат прошла через полуразрушенную стальную арку и вошла в устройство искусственного магнитного полюса для ремонта.

Глядя туда, Лу Фэн спросил:

– Как произошло вторжение?

– Мощный удар. Они пришли из гигантского тропического леса в трёх сотнях километров с единственной целью – получить человеческие гены и занять Подземную базу. Как вы знаете, Подземный город тёплый и безопасный. Это самое подходящее место для живых существ.

– С какой целью они разрушили магнитный полюс?

– Человеческие гены. Наши мыслительные способности и знания постоянно просачиваются. Мы можем только догадываться, как много они знают и понимают. Ведь разрушение магнитного полюса приведёт к тому, что люди погрузятся в хаос, который поспособствует их наступлению.

Их было слишком много, и нашего вооружения оказалось недостаточно. Исследовательские и опытно-конструкторские возможности сокращаются, мы больше не могли их подавить. У нас не было другого выбора, кроме как обратиться к вам за помощью, –  офицер потёр рукоять пистолета. – Почему на Северной базе до сих пор имеются такие большие запасы боеприпасов и термоядерного оружия? Произошёл ли у вас технологический прорыв?

– Пока нет, – Лу Фэн снял окровавленные перчатки, отвечая на вопрос офицера. – На Северной базе достаточно войск, и мы можем использовать их численное преимущество, чтобы уменьшить расход оружия во время боя на передовой.

– Верно и обратное. Причина большого расхода вооружения на нашей базе – нехватка войск, – нахмурился офицер. – Понятно… это из-за оклеветанной Декларации Розы, – офицер не стал ждать ответа Лу Фэна, поскольку его глаза стали сложными. – Кажется, что Северная база всегда делает такой выбор. Я действительно восхищаюсь вашим произволом, – сказал он, наконец.

Лу Фэн резко поднял голову и посмотрел в определённом направлении. Это была буферная зона, совершенно пустая, без каких-либо построек, достойных упоминания. Офицер понял, что это направление Северной базы.

– Что случилось?

Лу Фэн не мог описать это чувство. Как будто в том месте что-то происходило.

– Возможно, мне придется как можно скорее вернуться.

___________________

Северная база.

Когда Ань Чжэ сопровождали с двадцать второго этажа, ему пришлось пройти через вестибюль. Час назад это место было наполнено успокаивающей музыкой и мягкой атмосферой, сейчас здесь царил беспорядок. Никто не ходил, а в углу рухнул чайный столик. Лежали упавшие чашки, и молоко пролилось на пол, пропитав белое платье. На одежде были какие-то частички медового цвета, напоминающие пух на лапках пчёл.

– Сколько людей инфицировано? – крикнул в коммуникатор начальник отдела экстренного реагирования.

– Двадцать первый, двадцать второй и двадцатый этажи! – раздался из коммуникатора пронзительный голос. – Все женщины в Эдемском саду, которые соответствовали стандартам Декларации Розы, весь персонал и даже эмбрионы в жизнеобеспечивающем оборудовании на двадцатом этаже. Даже люди с других этажей!

Пальцы офицера сжались, и он чуть не раздавил коммуникатор.

Его заместитель спросил:

– Что теперь делать?

– Убрать всё тут. Ты дурак? – разъярённый офицер резко повернулся, и заместитель вздрогнул, но вместо него мужчина обратился к Ань Чжэ.

В мрачном белом свете его лицо было холодным, как у каменной статуи.

– Что произошло на двадцать втором этаже? – резкий голос пронзил уши Ань Чжэ, как гром, повреждая ему голову. Офицер, сопровождавший его, схватил его за плечо, и он почувствовал, что кости почти раздавлены.

От боли он слегка задрожал, ресницы Ань Чжэ опустились.

– Госпожа Лу мутировала.

– Где ты находился в то время?

– … Перед ней.

– Почему она мутировала? – взревел мужчина. – В Эдемском саду даже вода не капает с двадцатого этажа. Как женщины там могли мутировать?

– Много лет назад… её укусила пчела, – Ань Чжэ ответил правдиво. Офицер перед ним выглядел настолько жестоким, что Ань Чжэ подсознательно отступил, но солдат толкнул его вперёд.

– Если бы её укусили много лет назад, она бы уже мутировала! – офицер дернул Ань Чжэ за запястье.

– Старший полковник, успокойтесь. Ситуация сейчас… – заместитель задрожал.

Холодный ствол оружия был приставлен к виску Ань Чжэ.

– Ты собираешься говорить за него? – старший полковник взорвался. – Я видел этого человека, когда его перевели. Он с Маяка, а не с двадцать второго этажа. Разве на Маяке не было образца пчелы? Я всегда говорил, что учёные, разводящие гетерогенные виды в башнях-близнецах – сумасшедшие. Рано или поздно что-то произойдёт. Они хотят уничтожить базу, как и бывшая фракция слияния.

Заместитель спросил:

– Вы хотите обратиться в Суд высшей инстанции?

– Нет необходимости в Суде высшей инстанции, – полковник нажал на курок, его голос был холодным. – Его невозможно отделить от инфекции.

Роза (28)

Ань Чжэ мягко прикрыл веки.

Он знал, что только что случилось с человечеством. Исчезновение матерей и детей означало, что эта человеческая база полностью потеряла своё будущее. В этом случае он не удивится ничему, что бы ни совершил полковник.

Именно тогда!

– Полковник! – знакомый голос раздался из конца зала. Это был доктор.

Ань Чжэ оглянулся.

– Он из Эдемского сада и теперь помогает Маяку с исследованием, – сказал доктор. – Пожалуйста, позвольте мне самому заняться этим человеком.

– Все остальные были инфицированы, только он жив. Его также объявили в розыск сегодня вечером за то, что он забрал образец, – голос полковника звучал низко. – Маяк хочет его прикрыть? Какие исследования вы проводите и почему люди могут бесконтактно заразиться?

– Независимо от того, связано ли это с Маяком или нет, вы должны передать его мне. По крайней мере, я могу хоть что-то обнаружить. Если вы убьёте его, ничего не останется.

Полковник усмехнулся.

– Тогда вы продолжите опасный эксперимент?

– Сегодняшние события не имеют абсолютно ничего общего с экспериментами Маяка, – холодно констатировал доктор. – Напротив, мы выясним, почему это произошло.

– Ваша группа уже более ста лет заявляет, что вы можете найти причину инфекции. Тем не менее, вы всё ещё в неведении, и никаких зацепок не найдено. Как может Маяк гарантировать, что оставлять его в живых не опаснее?

– Я не могу этого гарантировать, – доктор уставился на полковника. – Однако я знаю, что положение базы не может стать хуже, чем сейчас.

После этой короткой фразы рука полковника, держащая пистолет, задрожала. Слова доктора, казалось, заставили его потерять все силы. Он медленно произнёс:

– Через час должен быть результат.

– Хорошо, – ответил доктор.

Раздался хлопок, когда дверь комнаты для допросов открылась, и сопровождавшие его солдаты остались стоять на страже снаружи. Через стекло Ань Чжэ и доктор посмотрели друг на друга. Действия солдата были грубыми, и Ань Чжэ чуть не врезался в него. Спина и плечи всё ещё болели.

Однако доктор не поздоровался с ним. Нет времени, а, возможно, он был не в настроении. Его первые слова были такими же, как у полковника.

– Что случилось сегодня вечером?

Ань Чжэ правдиво рассказал ему. В отличие от полковника, доктор поверил ему после недолгих размышлений.

– Ты хочешь сказать, что в ней всегда скрывался другой ген, но он проявился только сейчас?

Ань Чжэ кивнул.

– Она убила женщин и детей базы. Было ли это из ненависти к базе? Ты хочешь сказать, что у неё развилась бесконтактная инфекция, потому что она находилась в определенном диапазоне во время бодрствования?

– Нет, не так, – Ань Чжэ покачал головой. – Когда она только стала пчелой, она просто хотела отсюда улететь. Потом уже вернулась полноценная пчела.

– Ты думаешь, что её разум был заменён за это время?

– Да.

Доктор внезапно рассмеялся, но смех его был хриплым. Брови мужчины нахмурились, уголки глаз опустились, и это больше походило на уродливый крик, чем на смех.

– Она тоже не застрахована.

Ань Чжэ спокойно смотрел на него.

– Не смотри на меня так, – доктор глубоко вздохнул.

Ань Чжэ сказал ему:

– Я ничего не знаю.

– Си Нан… тот факт, что Си Нан иногда может приходить в сознание, – это уже один шанс на миллион.

Затем доктор спросил:

– Ты знаешь фракцию слияния?

Ань Чжэ покачал головой.

– Сто лет назад научно-исследовательский потенциал базы был очень высок. Многие учёные полагали, что другие организмы могут приобрести большие тела и более мощную силу посредством мутации, адаптируясь к окружающей среде с помощью взаимного заражения. Так почему люди не могут? – начал объяснять доктор. – Сначала изучалось влияние радиации на человеческий организм, но чем сложнее гены организма, тем меньше шансы на благоприятную мутацию. Люди, подвергшиеся воздействию космического излучения, могут получить только несколько видов рака или другие генетические заболевания.

Позже они думали, что генетическая инфекция была средством эволюции человека, и возникла «фракция слияния». Они проводили множество безумных экспериментов, заражая монстров различными монстрами или заражая людей монстрами. Они создали бесчисленное количество гетерогенных видов, чтобы наблюдать, как изменяются гены человека и как сохранить человеческую волю. Затем они обнаружили хрупкость человеческой воли, а также обнаружили, что человеческий разум легко переходил к гетерогенными видами. Однако некоторые люди могли держаться и контролировать мутацию с помощью человеческих мыслей, хотя и в течение ограниченного времени.

Ань Чжэ тихо выслушал и увидел, как доктор самоуничижительно улыбнулся.

– Это были хорошие новости. Они подали заявку на дополнительные образцы и, наконец, устранили все влияющие факторы, сделав вывод. Нет никакого внешнего способа помочь человеку сохранить свою волю. Сможет ли человек очнуться после заражения, не зависит от упорства человека. Если человек инфицирован, шанс сохранить сознание составляет 1 к 10 000. Остальные 9 999 потеряют волю. Это всего лишь вопрос вероятности. Всё случайно, всё нерегулярно и всё неконтролируемо. Случайность – самое страшное для учёных. В день, когда был сделан такой вывод, трое учёных из фракции слияния покончили жизнь самоубийством.

Однако некоторые люди не опустили руки и продолжили исследования. Они считали, что это не случайный результат. Мы просто не нашли определяющий фактор или определяющий фактор выходит за пределы диапазона, доступного человеческим технологиям.

– … А потом?

– Тогда не стало фракции слияния. Все образцы уничтожили, и исследования прекратились, – голос доктора был мягким. – В тот год гуманоидный водный гетерогенный вид загрязнил водный источник Внешнего города, и весь Внешний город был закрыт. Был учреждён Суд высшей инстанции, и кровь лилась рекой в течение десяти дней… Этот гетерогенный вид являлся результатом эксперимента по слиянию, который приобрёл человеческий разум.

Ань Чжэ напряженно думал, пытаясь переварить значение слов доктора. Затем он услышал, как мужчина внезапно сказал:

– Я разговаривал с ним достаточно долго. Ты принял решение?

Ань Чжэ замер. Он поднял глаза и увидел, что дверь по ту сторону стекла открылась. Серан и ещё один судья вышли и встали позади доктора. Он уставился на зеркало, которое находилось в комнате для допросов.

– Это одностороннее зеркало. Серан наблюдал за тобой, – объяснил доктор.

Серан посмотрел на Ань Чжэ.

– Согласно правилам Суда высшей инстанции, я всё ещё считаю его человеком.

– Я тоже так думаю, – доктор, казалось, наконец вздохнул с облегчением. – Даже Лу Фэн благополучно оставил Ань Чжэ рядом с собой. Лу Фэн… – внезапно глаза доктора расширились. – Если госпожа Лу уже была инфицирована и постепенно стала просыпаться, заразив Си Нана, не теряя полностью своего разума, почему Лу Фэн этого не заметил?

– Извините, – Серан прикрыл веки и заявил: – Суд высшей инстанции никогда не сможет судить, инфицированы ли женщины Эдемского сада или нет.

Доктор заколебался.

– Почему?

– Среда, в которой они выросли, настолько отличается от образа жизни обычных людей, что ни одна женщина не будет соответствовать стандартам Суда высшей инстанции.

Доктор был поражён. Через пять секунд он рассмеялся. Он склонил голову, его тело дрожало, а руки вцепились в подлокотник стула. Он смеялся три минуты, прежде чем его лицо стало пустым. Щёки мужчины поблекли, осталась только бледность.

– Ты помнишь, что произошло не так давно во Внешнем городе? – внезапно спросил доктор.

– Помню, – ответил Серан. – Сезон размножения членистоногих.

– Это может объяснить, почему госпожа Лу заразила так много людей. Она хотела покинуть Эдемский сад, единственная цель которого – воспроизводство людей. Даже если она отказалась от своей человеческой формы и сознания ради этой цели, чтобы быть свободной… В тот момент, когда она полностью избавилась от своего человеческого тела, она оказалась под контролем биологических инстинктов пчелиной матки… Сейчас наступает сезон размножения членистоногих. То, что она делала как человек и что она делает как пчелиная матка…

Чем больше говорил доктор, тем чаще прерывался его голос. В конце концов, он закрыл глаза от боли.

– Она никогда не сможет от этого избавиться.

После долгого молчания его голос был хриплым.

– Она не может сбежать.

Глаза Ань Чжэ расширились, когда он понял, что говорит доктор.

Инстинкт создания заключался в том, чтобы жить и воспроизводить потомство. Никто не мог избежать этого. Женщина обречена на это навсегда. Возможно, только в тот момент, в тот мимолетный миг, когда она стала пчелой, но ещё не полноценной пчелой, она на короткое время получила то, что хотела. Затем вечный, невежественный чёрный занавес упал ей на глаза.

– Декларация Розы – это неизбежный выбор для долгосрочного развития базы, но она нарушает стандарты человеческой природы. Суд высшей инстанции, наёмники, система экстренного реагирования… Многие системы нарушают это. Если бы я не смотрел на это с точки зрения базы, я бы поддержал её сопротивление, – его голос стал очень низким. – Однако имеет ли смысл её сопротивление? Она даже… забрала все наши эмбрионы. Никто не сделал ничего плохого, но концовка всё такая же, – он уставился на глухую стену, его глаза выглядели так, будто он был на грани разрушения. Он мог только сохранять рассудок, бормоча, – эта… эта долбаная эпоха.

Эпоха исчезновения геомагнитного поля не была катастрофой для человечества, это просто попрание всего.

Сначала люди осознали хрупкость своих физических тел, осознали бесполезность технологии, которой они так гордились, а затем отрицали законность действий базы, наконец доказав, что даже люди не были независимы от воли животного.

Однако говорить об этом некорректно. Это произошло потому, что мир вообще не заботился о человеческом существовании.

Ань Чжэ положил руку на стекло в комнате для допросов, пытаясь приблизиться к доктору, чтобы утешить его.

– Хорошо, – доктор глубоко вздохнул, возвращаясь в состояние спокойствия. – Теперь твоя очередь объяснить две вещи. Во-первых, если Серан думает, что ты человек, почему ты не был заражён госпожой Лу? Во-вторых, зачем ты пошёл в лабораторию D1344 и взял инертный образец?

Ань Чжэ опустил глаза и промолчал.

– Ты должен мне сказать, – умолял доктор. – Если я не получу никаких результатов, ты попадёшь в руки полковника.

Ань Чжэ промолчал и покачал головой.

– Ты не видел военной методики допроса, – доктор Цзи встал со стула, встал перед стеклянной стеной и уставился на Ань Чжэ. – Если ты не знаешь, почему ты не инфицирован, мы подождём, пока Лу Фэн вернётся и пока не будет восстановлено электричество, прежде чем вернуться в Маяк для тщательного обследования. Однако ты должен сказать мне, где находится образец D1344.

Ань Чжэ по-прежнему ничего не говорил, и доктор пришёл к выводу:

– Это что-то, что ты не можешь сказать мне и Серану?

Ань Чжэ кивнул.

– Почему? Ты же хороший мальчик, –  в глазах доктора были сложные эмоции, когда он повторил: – Образец слишком важен. Где он находится?

Роза (29)

Ань Чжэ не спал двадцать часов. Прошло около пяти или шести часов с момента инцидента с госпожой Лу, и сейчас наступила полночь. Он ничего не сказал доктору, поэтому, когда срок истёк, полковник потерял всякое терпение и приказал подвергнуть его пыткам, чтобы добиться признания.

Комната для допросов была хорошо оборудована, и метод человеческих пыток не заставлял лететь кровь и плоть. Всё было очень цивилизованно с использованием электрического тока. Ток, проходящий по его телу, казался тысячами ядовитых муравьев, одновременно вгрызающимися в нервы по всему его телу.

Больно. Он никогда раньше не испытывал такой боли.

Ань Чжэ закрыл глаза и задохнулся, весь дрожа в поту, стекающем по его телу, каждая клеточка кожи подёргивалась. С его спорой тоже когда-то обращались подобным образом в лаборатории? Возможно.

Ань Чжэ потерял почти всё трезвое сознание посреди безграничной боли. Его разум был хаотичным, и он, казалось, много думал, но он не знал, о чём думает. Он просто чувствовал, что это очень важно.

Он не знал, сколько это длилось. Мучительное испытание длилось каждую секунду и длилось всю жизнь. Вдруг он услышал шум из коридора снаружи.

– Доктор, частота магнитного поля увеличивается!

Этот крик, который был подобен грому, отрезвил разум Ань Чжэ. Изменилась и атмосфера в комнате для допросов. Сердце Ань Чжэ несколько раз подпрыгнуло. Частота магнитного поля увеличивалась, это означало, что магнитное поле восстанавливалось. А значит, база Подземного города спасена. Это также означало, что Лу Фэн возвращается, если он ещё жив.

Послышался нетерпеливый голос доктора.

– Увеличивается? Разве это не большое дело? Можно ли восстановить нормальную частоту?

– Не знаю, – ответил кто-то неизвестный. – Однако Полярное сияние уже появилось, и колебания частоты показывают, что база Подземного города выполняет ручную частотную модуляцию, что указывает на их безопасность.

– Боже мой… – голос доктора дрожал. – Мы… мы действительно спасены. Общение? Связь восстановлена? Быстро свяжитесь с военными и попросите их открыть канал экстренной помощи. То, что здесь произошло, слишком серьёзно. Мы должны сказать Лу…

– Доктор, – внезапно Серан прервал его. Он прошептал: – Я только что получил срочное сообщение от военных, в котором говорится, что мы не должны связываться с полковником ни в какой форме.

После короткого молчания доктор спросил:

– Почему?

– Я… я не знаю, – Серан заикался. – Возможно, это из-за госпожи Лу и Ань Чжэ.

В мгновение ока Ань Чжэ вспомнил, о чём он думал. Он был тем, кто украл важный образец. Госпожа Лу стала гетерогенным видом, который заразил Эдемский сад. И он, и госпожа Лу имели прямую связь с Лу Фэном.

Он всё ещё не до конца очнулся. Он не знал, откуда взялась эта сила, но в тот момент он обрёл удивительное спокойствие. Он несколько раз кашлянул, прежде чем слабо произнести:

– Я буду говорить.

Ток исчез, и его разум прояснился. Теперь он сожалел о том, что только что рассказал доктору об Эдеме, госпоже Лу и пчелиной матке. Тем не менее, он верил, что доктор сможет понять его намерения.

Однако побочные эффекты от воздействия электрического тока были слишком выраженными. Он вообще не мог говорить, и его разум был вялым. Всё его тело продолжало дрожать и сводило судорогами. Наконец, доктор открыл дверь комнаты для допросов и дал ему стакан воды с глюкозой.

Ань Чжэ наконец-то стало лучше.

– Мои предыдущие слова ложь. Я гетерогенный вид, – заявил Ань Чжэ. – Есть тип колебаний, которые могут вызвать бесконтактную инфекцию, и гетерогенные виды могут почувствовать это колебание. Пять дней назад я контактировал с Си Наном на Маяке и заразился. Я уничтожил инертный образец, потому что вы сказали, что он очень важен для людей. Затем я отправился в Эдем, чтобы избежать преследования, и госпожа Лу была очень дружелюбна со мной. На меня повлиял сезон размножения, и я заразил женщин там, а госпожа Лу была центром.

Доктор посмотрел на него и нахмурился.

– О чём ты говоришь?

– Я говорю, что я гетерогенный вид, который сохранил человеческий интеллект. Я заразился пять дней назад, – голос Ань Чжэ был очень лёгким и уверенным. Он знал, что его ложь выглядела неуклюжей, но изобретательность доктора означала, что он обязательно поймёт.

Доктор внезапно вздрогнул, и его голос задрожал.

– Ты…

Вдруг в воздухе появился белоснежный мицелий. Глаза доктора расширились, но в следующий момент грибница насильно закрыла его рот и нос. Когда человек задыхается, он инстинктивно открывает рот, чтобы попытаться вдохнуть. Мицелий воспользовался этой возможностью, чтобы попасть в рот доктора.

После сильного кашля глаза доктора внезапно затуманились. В следующий момент он упал, полностью потеряв сознание.

Серан вытащил пистолет.

– Если Лу Фэн вернётся или военные спросят, скажите им то же, что я сказал ранее… – у глядевшего на Серана Ань Чжэ в тоне слышалась лёгкая мольба. – Потом, когда я потерял рассудок и захотел напасть на доктора, ты убил меня, и моё тело испарилось. В мире больше нет такого человека, как я.

Серан наставил на него пистолет.

– … Почему ты хочешь так поступить? Что ты, чёрт возьми, такое?

– Я… – Ань Чжэ медленно сжал в руке значок Суда высшей инстанции. Он гриб, но он не мог сказать, что он гриб. Он собирался уходить, это он решил ещё с самого начала. После того, как он уйдёт, бессмысленно видеть его другим.

Он знал, насколько важна человеческая база для Лу Фэна. Причина, по которой он смог войти на базу, заключалась в том, что Судья решил поверить ему на основании другой интуиции. Он знал, насколько ценным было такое доверие.

Когда Лу Фэн вернётся, он узнает правду и поймёт, как сильно его мать ненавидела базу и разочаровалась в ней, как она стала полуактивным гетерогенным видом и, наконец, уничтожила весь Эдемский сад. Кроме того, человек, который всегда был рядом и которому он доверял, был на самом деле гетерогенным, всегда злонамеренно относился к образцу и имел план…

Что случится с Лу Фэном? Сможет ли он принять это? Ань Чжэ не знал, но он знал, что не хочет, чтобы Лу Фэн столкнулся с подобными вещами. Не потому, что он беспокоился о том, как база будет смотреть на Лу Фэна. Нельзя считать, что у него и Лу Фэна глубокая дружба, и этот человек даже над ним сильно издевается. Он просто…

Он просто думал, что Лу Фэн очень хороший человек.

Госпожа сказала, что у Лу Фэна не должно быть хорошего конца. Её самым большим сожалением было то, что она не сможет увидеть тот день, когда Лу Фэн сойдёт с ума. Тогда… Лу Фэна невозможно поколебать. Это было единственное желание Ань Чжэ, о котором стоит упомянуть в отношении этой человеческой базы.

Госпожа уже ушла, и доказательств нет. Пусть то, что произошло сегодня вечером, считают обычным случайным заражением.

– Я имею в виду, – прошептал он, – я больше не человек.

Раздался грохот, и пуля Серана попала в правое плечо Ань Чжэ. После выстрела пуля угодила в стену. Ань Чжэ задрожал, и вся его одежда упала на пол. Тело внутри бесследно исчезло. Только белая тень появилась перед Сераном и внезапно исчезла, как иллюзия.

Ань Чжэ быстро проник в отверстие в углу позади него. Ему было всё равно, что подумает Серан. Он использовал максимальную скорость, чтобы передвигаться по замысловатым трубам, неистово обыскивая одну комнату за другой, пока не нашёл пустой кабинет с окном. Он толкнул окно своим человеческим телом, и Полярное сияние устремилось к нему. Он упёрся рукой в подоконник, чтобы спрыгнуть вниз, быстро превратившись в мицелий и соскользнув по внешней стене на землю.

Полярное сияние только что появилось, и электроэнергия ещё не полностью восстановилась. Снаружи никого и наблюдения нет. Он превратился в человека, одетого в мантию из мицелия, и быстро убежал.

Кто угодно мог наверстать упущенное в любой момент, и это самое напряжённое время в жизни Ань Чжэ. Он пересёк Главный город и вернулся во Внешний город. На заброшенной станции снабжения во Внешнем городе он взял рюкзак, наполненный простой одеждой, спрессованным печеньем и карты. Карта была самым важным из всего этого. Неся рюкзак, он отправился по путям железной дороги. Это было долгое путешествие, он шёл всю ночь, но это не имело значения.

К тому времени, когда Полярное сияние угасло и небо на востоке озарилось намёком на красноту, Ань Чжэ достиг ворот Внешнего города.

Офис инспекции, Суд высшей инстанции… Здания у городских ворот оставались точно такими же, как когда он вошёл сюда, Внешний город только опустел, и всё кругом было заперто. Ань Чжэ повернулся и встал под стеной. Он забрался на крышу броневика и потянулся, его пальцы превратились в мицелий, когда он взбирался на стену. Возможно, это из-за солнечного ветра, свирепствовавшего в течение нескольких дней, но на стене появилась странная вещь. Она была равномерно засыпана слоем песка, и казалось, что мелкие песчинки слились со стальной стеной, врезавшись друг в друга. Когда мицелий попал туда, мелкий белый песок осыпался, но слой внутри всё ещё оставался песком.

После медленного подъёма Ань Чжэ встал на вершину стены. Затем что-то вокруг него задрожало. Ань Чжэ перевёл взгляд и обнаружил двух чёрных пчёл размером с человека возле крупнокалиберных пулемётов на вершине стены. Вдалеке находилось ещё несколько. Можно представить, что они только недавно вылетели из Эдемского сада и временно остановились здесь на отдых.

Чёрная пчела проснулась от его движения. Её крылья задрожали, и было заметно, как она сделала движение, показывающее, что она вот-вот взлетит. Ань Чжэ поджал губы и мгновенно принял решение.

В следующий момент часть его тела превратилась в более гибкий, мягкий и невесомый мицелий. Он бросился вперёд и обвился вокруг чёрной пчелы. Его тело упало на жгучие волоски на позвоночнике пчелы.

Чёрная пчела испугалась. Её крылья гудели и вибрировали, когда она быстро взлетела в небо.

Ань Чжэ уверенно уселся на спину насекомого. Прохладный утренний ветер дул ему в лицо. Он прищурился, оглянувшись на всю человеческую базу. Взошло солнце, и золотые лучи славной зари залили серый город. Внезапно он услышал рёв, доносящийся издалека, как близко, так и далеко.

Его глаза слегка расширились, когда он увидел, что далекая чёрная точка постепенно становится больше. Она имела форму знакомого военного истребителя PL1109. Его тёмная форма была покрыта золотым мерцанием в облаке рассвета, и с обеих сторон летела команда ведомых. Скорость полёта постепенно снижалась по мере того, как весь летящий строй медленно снижался, словно готовясь к приземлению.

Лу Фэн благополучно вернулся. Казалось, что спасти базу Подземного города невозможно, но полковник был практически всемогущим.

Воодушевлённая звуком, чёрная пчела быстрее полетела вдаль, ветер развевал рукава Ань Чжэ.

Глядя туда, непонятно почему, но Ань Чжэ улыбнулся, несмотря на то что из-за раннего утреннего ветра его глаза жгло.

Он вспомнил, как впервые увидел Лу Фэна под городскими воротами. В тот день судья людей полковник смотрел на него издали холодными зелёными глазами из-под полей своей черной фуражки. Розы госпожи засохли, но он надеялся, что полковник всегда будет полковником.

– Прощай.

Роза (30)

– Модуль A1 в порядке.

– Модуль D3 в порядке.

– Двигатель…

Истребитель внезапно сильно затрясся.

– Неизвестная неисправность двигателя!

– Начать процедуру аварийной посадки!

– Капитан, процедура аварийной посадки недоступна!

– Переключиться в ручной режим!

Весь истребитель дико трясло, рёв двигателя прерывался. Хаббард крепко схватился за подлокотник и проверил, пристегнут ли ремень безопасности.

– Проблема? – спросил Лу Фэн: – Разве вы не проверяли его перед взлётом?

Хаббард рядом с ним нахмурился.

– Атаковала ли вас стая летающих гетерогенных видов?

Другой офицер ответил:

– Нет, всю дорогу мы оставались в безопасности.

Хаббард прищурился.

– Кстати, три часа назад разбился наш ведущий самолёт.

Кабина тряслась, когда истребитель бросало вверх и вниз. Наконец, он стабилизировался и приземлился на землю. Дверь кабины распахнулась. Второй пилот и штурман были белыми как полотно, в итоге штурман опустился на колени и его вырвало возле мусорного бака.

– Боже мой… – пробормотал второй пилот. – Мы почти рухнули. Должно быть проблема с двигателем. Я ничего подобного не видел. Этот самолет нельзя использовать, его нужно отремонтировать.

Они чуть не умерли, но благополучно приземлились. В тот момент, когда вышел из самолета, Лу Фэн посмотрел на город в солнечном свете. Во Внешнем городе группа пчёл взлетела в воздух и исчезла в небе.

– Пчёлы? – спросил Хаббард.

Однако у них не было времени продолжать обсуждение. Под лестницей аккуратно стояла группа офицеров Центра Объединённого фронта.

– Добро пожаловать, – поприветствовал их лидер группы, который выглядел торжественно, произнося: – Поздравляю вас от имени базы.

У Хаббарда нет звания, и его не волновали военные меры. Он прямо спросил:

– Что не так с базой?

Офицер сжал губы, отвечая:

– Неописуемая катастрофа.

Затем он повернулся к Лу Фэну.

– Полковник Лу, пожалуйста, пройдёмте с нами.

Лу Фэн огляделся и ничего не сказал. Он просто сел с ними в машину.

Хаббард смотрел в том направлении, в котором они уехали. Рядом с ним всё ещё находился старший офицер, и в это время он сказал:

– Отношения между Центром Объединённого фронта и полковником Лу не очень хорошие.

– Я слышал, что в свой первый день в качестве судьи он убил генерал-лейтенанта Объединённого фронта, – заявил Хаббард, скрестив руки.

Офицер молчал, но в данном случае закрытый рот был равносилен согласию.

___________________

Центр Объединённого фронта.

– Таково положение вещей, – подытожил генерал, сидящий в конце длинного стола.

На базе была установлена строгая иерархическая система, но Суд высшей инстанции являлся исключением. Поначалу он был совместной организацией Маяка и военных, в основном состоящей из научных исследователей, и не слишком много высоких воинских званий присваивалось судьям. Позже Суд высшей инстанции почти круглый год размещался во Внешнем городе, и ряды Внешнего города были ещё более ограничены. Главы станции обороны и городского управления по делам были полковниками, поэтому никто не предлагал повысить чины судей в течение многих лет.

Однако все знали, что судья имеет право судить, мобилизовать войска и отдавать приказы на всех уровнях. Фактическая власть их была намного выше, чем мог бы иметь полковник. В связи с этим существование такой позиции казалось тревожным и пугающим, но база не могла отказаться от неё.

Голос Лу Фэна прозвучал очень легко, без колебаний:

– Сколько человек осталось на базе?

– По предварительным данным, 8 700 человек выжили.

– В настоящее время Центр Объединённого фронта отправил воздушные группы для отслеживания траектории пчёл, – генерал продолжил: – Полковник Лу, я должен повторить, что двое прямых подозреваемых в этой катастрофе связаны с вами.

Лу Фэн заявил:

– Мне очень жаль, но я безоговорочно верен базе.

– База верит в вас, – сказал генерал. – Вы знаете, что нужно делать.

– Да, – голос Лу Фэна был лёгким. – Истребитель PL1109 имеет неизвестную неисправность и не может выполнять полётное задание. Я подаю заявку на изменение.

– Изменение разрешено.

___________________

Ночью наступили сумерки. Ань Чжэ не знал, куда летела его чёрная пчела, но его уже порядком высушило ветром. Поэтому, когда чёрная пчела приземлилась на короткий отдых, он снова превратился в мицелий и покрыл всю голову насекомого.

Неудивительно, что чёрная пчела сразу заснула.

Это место было очень сухой равнинной пустыней, где грибы не могли выжить. Ань Чжэ достал из рюкзака человеческую одежду и надел её. Он съел прессованное печенье и выпил воды. Затем он использовал тело чёрной пчелы, чтобы укрыться от ветра, и планировал проспать всю ночь.

С неба раздался рёв самолёта. Ань Чжэ взглянул вверх и наблюдал, как истребитель направляется на юг. Сегодня в том направлении летело более десяти самолётов. Ань Чжэ долго думал об этом, прежде чем, наконец, догадался.

Чёрные пчёлы тоже летели на юг. У пчёл должна быть цель, и они летели в место, пригодное для их выживания. Эти человеческие самолёты преследовали пчёл, их цель – убить вылетевших с базы монстров, потому что они приобрели человеческие гены. Членистоногие являлись очень уязвимой группой монстров. Если их не устранить, человеческие гены распространятся по дикой природе в результате пищевой цепи. Было бы очень опасно, если бы эти монстры объединились, чтобы атаковать базу.

Что касается того, каким образом люди могут отслеживать пчёл, он не знал. Просто казалось, что на его чёрную пчелу не охотятся.

Ань Чжэ посмотрел на самолёт. Это был небольшой самолёт, похожий на истребитель. Он летел неустойчиво и дрожал в воздухе. Он нахмурился и спокойно наблюдал, как после сильной тряски самолёт взорвался в небе и быстро рухнул.

Такую сцену он уже видел дважды в течение этого дня. Человеческая техника часто подвергалась поломкам, хотя причина иногда оставалась неизвестна.

Ань Чжэ плотно закутался в одежду и закрыл глаза. Рёв продолжал доноситься с неба, но он спрятался за чёрной пчелой. Сейчас ночь, и люди не должны его видеть. Когда он почти проснулся, громкий шум заставил его открыть глаза.

Ветер был очень сильным, а рёв очень громким. Таким громким, что это было странно и заставило Ань Чжэ открыть глаза и посмотреть на источник звука. В ста метрах от него небольшой истребитель внезапно затрясся в воздухе, и его нос наклонился вниз. Затем он врезался в землю, сломав одно крыло. Корпус самолёта покатился вбок.

Земля задрожала, от истребителя поднялся дым.

Ань Чжэ нахмурился ещё больше и встал, чтобы пойти туда. Иногда ему трудно объяснить мотивы своих действий, как, например, в том случае, когда он притащил умирающего Ан Цзэ в свою пещеру.

Дверь кабины деформировалась и треснула. Ань Чжэ изо всех сил пытался толкнуть дверь машинного отделения, и из самолёта выкатилось человеческое тело. Мужчина был одет в тёмно-синюю форму военного лётчика и оказался полностью залит кровью, его глаза были плотно закрыты. Ань Чжэ наклонился и тщательно проверил дыхание.

Уже мёртв. Он забрался в кабину и увидел ещё одного мужчину, который умер на сиденье в кабине. Ань Чжэ вошёл и увидел другую кабину и рубку с оружием за ней. Он думал, что раз двое людей впереди не дышат, их уже нельзя спасти, но, возможно, он сможет найти здесь какие-то материалы.

Таким образом, он пошёл в задний отсек. В следующий момент он окаменел. Перед ним сидел, уперевшись головой в спинку переднего сиденья, неподвижный мужчина. Ань Чжэ почти перестал дышать. Он быстро подошёл и поднял голову мужчины, чтобы увидеть лицо.

Это Лу Фэн. Лу Фэн также умер. Ань Чжэ совершенно не мог описать своё состояние в этот момент. Лу Фэн… мёртв? У него не было времени думать о том, почему Лу Фэн находился здесь, и он мог только с дрожью проверить дыхание этого человека.

В следующий момент, его настроение было полно взлётов и падений. Лу Фэн дышал. Эта кабина находилась в хорошем состоянии, пристёгнутый ремень безопасности помешал удару, и Лу Фэн почти не пострадал. Он, должно быть, только потерял сознание после аварии.

В небольшом пространстве повсюду стоял запах гари, и из кабины вырывались клубы дыма. Он знал, что они больше не могут оставаться в этом месте.

Пистолет Лу Фэна висел у него на поясе. Ань Чжэ забрал его и потянул Лу Фэна вверх, перекинув руку этого человека через плечо и пытаясь вытащить его отсюда.

Однако двигаться было очень сложно. Пространство между сиденьем и передней стенкой оказалось слишком узким, а резкий запах гари усиливался. Шипение коммуникатора смешалось с голосом оператора:

«Центр Объединённого фронта вызывает полковника Лу, пожалуйста, ответьте».

«Центр Объединённого фронта вызывает истребитель PJ103, пожалуйста, ответьте».

Дым становился всё сильнее, двигатель ревел. Ань Чжэ стиснул зубы и с силой потянул.

Он увидел, как Лу Фэн открыл глаза.

Сразу после этого Лу Фэн повернулся и обнял его. Мужчина распахнул дверь аварийного выхода сбоку, и вместе с дымом наружу устремились обломки стали. Затем он выпрыгнул, и двое людей скатились на землю. Лу Фэн не остановился на этом. Одной рукой он держал запястье Ань Чжэ, другой схватил его за плечо и побежал. Они вдвоём упали в небольшую впадину неподалеку.

Ань Чжэ почувствовал боль и подсознательно крепко обнял Лу Фэна. В следующую секунду в его ушах раздался оглушительный взрыв.

Земля в неглубокой яме задрожала, и камни покатились вниз. Ань Чжэ посмотрел вверх и увидел яркий мощный фейерверк, взорвавшийся в ночном небе. Вокруг истребителя горел бушующий огонь, отовсюду шёл жар. Пламя походило на молнию, которую долгое время нельзя будет погасить, а обломки истребителя разлетелись во все стороны. Оторванная человеческая рука взлетела высоко в небо вместе с фейерверком. Она ненадолго зависла в самой высокой точке, прежде чем упасть, а потом приземлилась недалеко от них, подняв облако пыли.

Самолёт взорвался, как и во время двух аварий ранее, свидетелем которых стал Ань Чжэ.

Через три секунды шум взрыва исчез, и всё вокруг затихло. Остались только звук ветра, раздуваемое ветром пламя и клубы дыма.

Ещё бы чуть-чуть. Если бы он не вошёл в истребитель, возможно, Лу Фэн погиб бы в результате взрыва, и он никогда не узнал бы, что тот мёртв. Или, если бы он вошёл, а Лу Фэн не проснулся вовремя, тогда они оба погибли бы.

Его сердце немного сдавило из-за угрозы смерти. В ушах гудело, и он мог ощущать только их дыхание. Затем, спустя долгое время, он услышал шёпот Лу Фэна:

– … Спасибо.

Ань Чжэ сделал несколько коротких вдохов, всё его тело болело. Места, которые пострадали, когда он катился по земле, были ничем. Более серьёзными оставались последствия пытки и жестокого обращения со стороны солдат.

Ань Чжэ посмотрел вверх. Теперь он и Лу Фэн наблюдали друг за другом. За несколько секунд, прошедших с момента их встречи, боль разрядов электрического тока, пронизывавших его конечности, поднялась из глубин сознания Ань Чжэ. Казалось, он снова в той ледяной комнате для допросов, но на этот раз следователем является Лу Фэн. Лу Фэн был более опасным и пугающим, чем кто-либо другой.

Лу Фэн долго смотрел на него, и Ань Чжэ не мог понять выражения его лица. Затем он услышал, как Лу Фэн произносит очень низким тоном:

– Ань Чжэ?

Ань Чжэ молчал.

Имя на его удостоверении личности значилось как Ан Цзэ, но он называл себя Ань Чжэ. Даже если во Внешнем городе было много случаев несанкционированного изменения имени из-за неудовлетворённости случайно присвоенными именами, сам недостаток всё равно не удалось скрыть.

Эти глаза – как будто они могли видеть насквозь. Это были те же глаза, что и при их первой встрече. В тот день, когда Ань Чжэ вошёл в ворота, он был готов умереть под выстрелом судьи, но тогда Лу Фэн отпустил его. Хотя он сбежал, суд всё же пришёл с опозданием в два месяца.

Он услышал, как Лу Фэн холодным голосом спросил:

– Где образец?

Ань Чжэ не мог ответить на этот вопрос. Просто тон и сила судьи пугали его гораздо сильнее, чем пытка электрическим током. Он плотно закусил губу, прежде чем, наконец, сказать:

– Я съел это… Его больше нет.

Пальцы Лу Фэна коснулись живота юноши, мягко надавливая. Через слой ткани прикосновение было чётким и ужасным. Ань Чжэ онемел от ужаса, и понял, что, если бы Лу Фэн знал, что спору всё ещё можно изъять, этот человек без колебаний рассёк бы тело Ань Чжэ, точно так же, как он разрезал мицелий ножом шесть месяцев назад.

Ань Чжэ не мог думать. Его разум совершенно опустел, он мог только наблюдать за Лу Фэном. В лунном свете и свете пламени лицо полковника оставалось невыразительным. Его тонкие холодные брови и тёмно-зелёные глаза не выражали никаких эмоций, в них не было даже следа тепла. Никаких колебаний. Этот человек всегда был безупречным, холодным и безжалостным.

Ань Чжэ слегка задыхался. Изначально он спрятал за собой пистолет Лу Фэна и продолжал незаметно отталкиваться, пытаясь спрятать его ещё дальше. В любом случае, без пистолета Лу Фэн не мог… не мог ничего с ним сделать.

Однако его действие позволило Лу Фэну обнаружить существование пистолета. Глаза мужчины вспыхнули, движения были невероятно быстрыми, не терпящими ни малейшего сопротивления. Одна рука крепко сжала Ань Чжэ, а другая быстро схватила пистолет.

Ань Чжэ яростно ахнул, отчаянно пытаясь сопротивляться.

«Бух!»

Раздался выстрел.

На мгновение разум Ань Чжэ опустел. Потом он обнаружил, что всё ещё жив. Он услышал далёкий звук тяжёлого падения, сопровождаемый воем монстра. Он повернул голову и увидел, монстра-ящерицу, в которую стрелял Лу Фэн. Она боролась, прежде чем упасть.

Ань Чжэ весь похолодел. Он знал, что в этом мире он и этот монстр были одного типа, а он и Лу Фэн – вечные враги. Они никогда не смогли бы примириться.

В этот момент из коммуникатора Лу Фэна снова послышались прерывистые и искажённые звуки.

«Все… Центр Объединённого Фронта… 03 боец, пожалуйста, ответьте…»

Холодный голос Лу Фэна ответил на звонок.

– PJ103 получил сообщение. Истребитель разбился, и подтверждено, что пилот мёртв.

«Пожалуйста… прогресс задачи… пришлите… координаты».

Звук стал более искажённым и прерывистым. Если проблема не с коммуникатором, то ясно, что сеть связи в дикой природе снова рухнула. По словам команд наёмников, в течение того месяца, который Ань Чжэ провёл во Внешнем городе, сигналы снаружи никогда не были хорошими.

Он слушал, как Лу Фэн сказал:

– Цель находится под контролем.

«… Приказ, подтвердите… тип мутации, потерянный… улики… убейте. Пожалуйста…»

– Я слышал, – голос Лу Фэна был хриплым, и в конце, казалось, возникла лёгкая дрожь, прежде чем он наполнился жестким безразличием. – Понял.

Холодное дуло коснулось лба Ань Чжэ. Впервые в жизни Ань Чжэ осознал, что так близок к смерти, и страх твёрдо контролировал его. Он вздрогнул, прежде чем сказать:

– Нет… нет.

«PJ103, пожалуйста, немедленно…»

Трансляция из коммуникатора довела все эмоции до апогея. Затем в следующий момент всё резко оборвалось.

«Бзззз…»

Звук тока стал громче, раздался шорох, за которым последовал длинный сигнал. Наконец, он исчез после внезапного высокочастотного всплеска.

Вместо этого послышался нежный женский голос.

«К сожалению, сигнал с базы был прерван под воздействием солнечного ветра в ионосфере. Это обычная ситуация, поэтому не паникуйте. Все действия будут продолжаться как обычно, и сигнал связи будет время от времени восстанавливаться. Вам будет отправлена трансляция, поэтому, пожалуйста, продолжайте слушать».

«К сожалению, сигнал с базы был прерван под воздействием солнечного ветра…»

Ань Чжэ всё ещё удерживал другой человек. Они были так близко, и его ощущение опасности достигло предела. Лу Фэн мог убить его в любое время, но он также мог чувствовать сердцебиение и дыхание мужчины. Лицо Лу Фэна могло выглядеть спокойным, но сердцебиение не было ровным.

Рука Лу Фэна обняла плечо Ань Чжэ, а пальцы сжались, едва касаясь его раны. Глаза Ань Чжэ затуманились влагой, его тело задрожало, и он всхлипнул.

Холодное дуло всё ещё касалось виска, и в теле Ань Чжэ не осталось ни капли тепла. Страх и тень смерти не отступили. Ань Чжэ открыл рот, но в этот момент едва мог говорить. Он знал, что сломался – если гриб вообще мог сломаться.

Перед ним промелькнули все сцены из его жизни. Он не мог ничего поймать или получить. Накануне вечером он всё ещё думал о том, как солгать, чтобы защитить полковника.

– Я… не отдам его тебе, – он протянул руку, чтобы защитить свой живот, его голос сильно дрожал, когда он прерывисто закричал: – Я ненавижу… тебя!

Ствол пистолета внезапно задрожал.

«… пожалуйста, продолжайте слушать».

Заключительные слова трансляции завершились. Всё затихло. Огонь от обломков погас, голос в коммуникаторе замолк, и все контакты прервались. Здесь не было никаких следов человеческого существования. Дикая природа со всех сторон и сплошная пустыня напрямую связанные с ночным небом. Как будто людей никогда и не существовало. Ни людей, ни человеческой цивилизации, ни человеческой базы. Всё это – вся борьба и препятствия, внезапно исчезло, как исчез сигнал. Их осталось только двое в этой древней пустыне.

Затем раздался глухой звук, и пистолет упал на землю. Лу Фэн закрыл глаза и крепко обнял Ань Чжэ.

Апокалипсис (01)

Ань Чжэ сильно задрожал в тот момент, когда его обняли.

Он облокотился на Лу Фэна, положив голову на плечо этого человека. Трудно описать его настроение в данный момент, но он чувствовал, что его сердце будто крепко сжала чья-то рука. Сильная боль утопила его, из глаз хлынула тёплая жидкость. Он знал, что плачет, знал, что это слёзы – то, чем могут обладать только люди. Однако он почувствовал такое впервые – ощущение, что его сердце разрывается на части.

Почему всё так? Он думал, что, если бы это произошло два месяца назад и его гетерогенную личность раскрыли, он не грустил бы так и не чувствовал, что обманул доверие Лу Фэна.

Если бы за эти дни у него не установились дружеские отношения с Лу Фэном, он, возможно, не был бы так напуган, столкнувшись с его пистолетом. Если бы Лу Фэн не обнял его, он, вероятно, не почувствовал бы себя… таким обиженным.

Он просто не знал, почему Лу Фэн бросил пистолет. Он никогда раньше не испытывал таких сильных эмоций и не мог справиться с ними. Ничего не понимая, он долго плакал. Когда слёзы уже больше не могли течь, он почувствовал, что измотан.

Ночь сгустилась, и когда Ань Чжэ, наконец, успокоился, он заметил, что вокруг них царит тишина. Как будто в этом мире нет больше ничего, кроме них двоих. Он был похоронен на плече Лу Фэна, грудь прижалась к груди Лу Фэна. Лёгкое сердцебиение пронизывало ткань, но непонятно, кому оно принадлежало.

Они оба живы.

Юноша потёр глаза, и его голос звучал немного хрипло.

– Почему он упал?

– Неисправность двигателя, – ответил Лу Фэн. – Я собираюсь найти чёрный ящик.

Ань Чжэ что-то промычал и Лу Фэн отпустил его. Это объятие казалось слишком долгим. Как только они разделились, ветер из пустыни проник в те места, которые изначально были очень близки. Стало очень холодно, и Ань Чжэ мелко задрожал. Лу Фэн накинул плащ на него и направился к обломкам самолёта.

Это был маленький истребитель, и обломки его невелики. Ань Чжэ наблюдал, как Лу Фэн раздвигает хвост с частями, разбросанными по земле, вынимая ярко-оранжевую коробку.

– Я видел, как упало несколько самолётов, – сказал он, вспоминая, что случилось днём.

Лу Фэн тихо сказал «хм». Даже если Ань Чжэ был грибом, он всё же знал, что это странно, когда у такого количества самолётов одновременно отказывают двигатели.

– Почему? – спросил он.

– Не знаю. Я не смогу проанализировать это, пока не вернусь на базу с чёрным ящиком, – Лу Фэн убрал коробку и вернулся к нему. – Где ты живёшь?

– На земле.

Лу Фэн поднял брови. Ань Чжэ замолчал и затих. Эта фраза «на земле» действительно не походила на то, что сказал бы человек.

Затем Лу Фэн вскоре заметил единственные необычные вещи в этой дикой местности – чёрную пчелу и рюкзак на земле. Он пошёл туда в сопровождении Ань Чжэ. Однако в лодыжке юноши только что появилась боль. Лу Фэн снова посмотрел на него. Ань Чжэ закусил нижнюю губу и хромал, чтобы не отставать.

Затем Лу Фэн понёс его. Он был знаком с подобными действиями полковника и легко нашёл удобное место. Они находились очень близко друг к другу, и казалось, что это не то расстояние, которое должно быть между человеком и гетерогенным видом. Только на сегодняшний вечер полковник не был полковником, а гетерогенный не был гетерогенным.

Обнимая Лу Фэна за шею, Ань Чжэ смутно почувствовал цепочку. Его пальцы опустились, и он прикоснулся к чему-то одновременно тёплому и прохладному. На шее Лу Фэна висел твёрдый кулон.

Бегство от Лу Фэна, почти убившего его, казалось, увеличило его храбрость. Форма кулона была слишком знакома, поэтому его пальцы коснулись шеи Лу Фэна, и он осторожно выудил предмет. Лу Фэн ничего не сказал, по-видимому, соглашаясь с этим действием. На конце серебряной металлической цепочки в тусклом тёмном свете Полярного сияния мерцала гильза цвета латуни.

Его собственная подвеска из гильзы олицетворяла пропавшую спору. Так что же представляла гильза Лу Фэна? Ань Чжэ не знал и только тихонько издал звук.

Он услышал, как Лу Фэн легко произнёс:

– Мой отец.

Ань Чжэ ничего не сказал. Примерно через три минуты он вернул кулон обратно в одежду Лу Фэна. Ань Чжэ положил голову на плечо мужчины, крепко сжав руки, и больше не двигался.

Сквозь одежду Лу Фэн почувствовал, как человек на его спине нервно напрягся, прежде чем постепенно расслабиться, опираясь всем телом на него. После того, что произошло сегодня, Ань Чжэ всё ещё мог опираться на него без каких-либо мер предосторожности. Этот мальчик всегда делал что-то неожиданное.

Тёплое дыхание Ань Чжэ коснулось его шеи и плеч. У Ань Чжэ был нормальный вес для человека его возраста, и он не был тяжёлым для него. Юноша опирался на Лу Фэна безо всякой бдительности, как будто все опасности и страхи в этом мире не имели к нему никакого отношения.

Лу Фэн вспомнил год, когда он присоединился к Суду высшей инстанции. Особой причины для поступления в Суд не было. Он просто хотел всех защитить. Фактически, он защищал одних людей и причинял боль многим другим. Он этого не хотел, но всё же стал объектом ненависти.

Пока они шли, дыхание Ань Чжэ постепенно становилось легче и мягче. Сегодня он долго плакал и, должно быть, сильно устал. Подобно всем детёнышам в мире, этот маленький гетерогенный может вот-вот заснуть.

Лу Фэн также вспомнил то время, когда в городе бушевали насекомые. Ему позвонил Ань Чжэ, чей голос звучал мягко и почти испуганно. Шёл его седьмой год в качестве судьи, и это был первый раз, когда он получил просьбу о помощи. Никто другой так не поступит.

В такую эпоху защита всех была просто обречённой иллюзией. Однако Лу Фэн чувствовал, что, если бы он смог защитить хоть кого-то, когда его просили о помощи, – такое мимолётное ожидание зародилось в его сердце.

К тому моменту, когда его уложили, Ань Чжэ собирался уже заснуть. Лу Фэн накинул на Ань Чжэ свой плащ как одеяло, но этот человек, очевидно, ни о ком не заботился раньше. Значок на плаще царапнул юношу. Ань Чжэ снял его в полусонном состоянии и обнаружил, что это именно тот, который он держал в руках на базе. Когда он сбежал в форме мицелия, его одежда, включая этот значок, упала на пол. Теперь значок вернулся к Лу Фэну.

Держа его, Ань Чжэ почти проснулся. Он осторожно спросил:

– Что тебе сказал доктор?

Лу Фэн посмотрел на него.

– Что ты хочешь, чтобы он сказал?

Голос Ань Чжэ был тихим.

– … Ничего.

У Лу Фэна действительно был план, чтобы объяснить всё всерьёз, но затем он увидел маленького гетерогенного, который держал свой рюкзак и свернулся клубочком. В лунном свете пара тёмных глаз смотрела на него серьёзно, как будто в них легко могли появиться эмоциональные колебания.

Поэтому Лу Фэн слегка усмехнулся и легкомысленно спросил:

– Как ты думаешь, у тебя столько замечательных способностей?

Ань Чжэ полностью отвернулся от этого человека.

Апокалипсис (02)

Ань Чжэ не принял эту оценку. Лу Фэн подумал, что он не способен заразить весь Эдемский сад. Он чувствовал, что Лу Фэн снова подчеркивает его слабость. Это не первый раз, когда этот человек говорил такое.

Хотя то, что сказал полковник, было правдой. Он действительно не мог заразить весь Эдем. Он не мог заразить даже одного человека.

Тем не менее, он не мог смириться с тем, что его ложь разоблачили из-за его слабости, а не потому, что она была недостаточно хорошей. Он мог только утешить себя, сказав, что, возможно, только один Лу Фэн не поверил его словам. Только Лу Фэн был ненавистен.

Ань Чжэ заявил:

– Тебе нельзя здесь спать.

– О? – спросил Лу Фэн.

Ань Чжэ угрюмо повторил:

– Нельзя.

– Почему? – спросил Лу Фэн.

Ань Чжэ повернулся к этому человеку спиной и зарылся в плащ. Он не хотел ничего говорить, просто хотел решительно изгнать полковника из этого места. Поразмыслив, он серьёзно объяснил причину:

– Ты можешь заразиться бесконтактной инфекцией.

– О, – голос Лу Фэна был очень низким. – Пчела жива.

Ань Чжэ: «……»

Затем он услышал вопрос Лу Фэна:

– Жива, так почему она без сознания?

На этот раз Ань Чжэ не стал бы открывать рот, даже если бы его убили. Если он раскроет хоть немного информации, Лу Фэн сможет точно понять ситуацию.

Однако сегодня вечером полковник не усложнил ему задачу. Он просто сказал:

– Я буду следить ночью.

Ань Чжэ прошептал «Хм», прежде чем спросить:

– Тебе холодно?

– Мне не холодно, – ответил Лу Фэн.

Ань Чжэ закрыл глаза, крепко прижимая к себе значок. Сегодня он переутомился и заснул очень быстро. А потом, когда он уже спал, его разбудил холод.

Из-за аварии магнитного поля солнечный ветер дул в течение нескольких дней, и атмосфера стала тоньше. Разница температур между днём и ночью возросла до ужасного уровня.

Ань Чжэ продрог до костей. Он открыл глаза и сел, подсознательно ища тень Лу Фэна. Неподалеку он легко увидел полковника. Лу Фэн прислонился к камню странной формы, размытому ветром, а перед ним были сложены ветки кустарников в форме конуса.

Ань Чжэ протёр глаза и подошёл к нему, держа плащ Лу Фэна. Полковник прикрыл Ань Чжэ своим плащом и остался одетым только в форменную рубашку. Юноша передал плащ и снова спросил:

– Тебе холодно?

Лу Фэн играл с зажигалкой в руке.

– Надень его сам, – сказал ему Лу Фэн. – Я думал, ты ещё поспишь.

– … А?

Лу Фэн бросил ему зажигалку.

– Пойдём со мной поискать дрова.

Похоже, полковник давно знал, что Ань Чжэ может разбудить холод, и собирался развести костер. Затем он сказал, что, по его мнению, Ань Чжэ будет спать дольше. Ань Чжэ перевёл редкий эвфемизм полковника и, в конце концов, пришел к выводу, что полковник действительно хотел сказать: «Как ты можешь быть ещё более кокетливым, чем я думал?»

Ань Чжэ: «……»

Он последовал за Лу Фэном. Какое-то время в воздухе разносились только их шаги, ветер и слабый вой монстров вдали. По дороге они видели кусты, то тут, то там росшие в пустыне. Растения погибли под воздействием солнечного ветра и высохли, что сделало их пригодными для костра.

– Ты искал ветки? – спросил Ань Чжэ.

– Нет, здесь водятся монстры, и я не мог отойти от тебя слишком далеко.

Ань Чжэ мягко сказал «О». Он хотел сказать Лу Фэну, что на самом деле многие монстры не интересуются грибами. Затем он понял, что Лу Фэн защищает его. Подумав об этом, он почувствовал себя немного счастливым.

Песчаный грунт пустыни был очень мягким, и при ходьбе по нему возникало лишь небольшое трение. Ань Чжэ всё ещё было немного неудобно ходить, поэтому Лу Фэн не позволил ему внимательно искать. Вместо этого Лу Фэн следил за тем, чтобы он оставался в поле его зрения, собирая ветки вокруг и кладя их в руки Ань Чжэ.

Как только количество ветвей в руках Ань Чжэ увеличилось, и он больше не мог их удерживать, Лу Фэн заявил:

– Этого достаточно.

Они пошли обратно бок о бок. В лунном свете дюны колыхались, как груды снега, а обломки истребителя вдали казались уродливой опухолью. Внезапно шаги Лу Фэна замерли. Ань Чжэ тоже немедленно остановился. Его интуиция заставила его похолодеть, а затем он услышал шум. В безмолвной пустыне раздался звук, который нельзя точно описать. Он знал, что Лу Фэн тоже хорошо слышал это.

«Шорх».

«Шорх».

«Шорх».

Жуткий звук беспорядочным эхом разносился по пустыне, очень тихий, но очень чистый. Как будто звенело в ушах. Первые два интервала были очень длинными, а последний – очень коротким.

«Шорх».

Когда звук снова послышался, Лу Фэн надавил на плечо Ань Чжэ, и двое людей легли на песок, прячась за рядом кустов.

«Шорх».

Под Полярным сиянием на границе песчаных дюн показалась огромная тёмная тень. Она имела грубоватую овальную форму и неоднозначное строение тела. Кожа была неровной, как масса разлагающейся гнилой плоти, грубо соединённой вместе. Посередине тела образовалась гладкая саркома, покрытая большими и маленькими глазными яблоками. Это была голова. Под этим чёрным телом выросло бесчисленное множество конечностей, толстых и тонких. Некоторые были похожи на задние лапы рептилий, другие – на ноги насекомых, а часть – на человеческие руки.

Эти конечности вздымались и поддерживали существо, которое тяжело двигалось по пересечённой местности, оставляя на песчаном грунте волнистые следы шириной более пяти метров. Оно направлялось к месту авиакатастрофы. Каждый раз, когда монстр двигался, его тело издавало шорох, который равномерно распространялся. Это мог быть голосовой орган.

Ань Чжэ затаил дыхание и смотрел, как посредине тела неописуемого монстра открылась брешь, обнажив густые шипы и клыки внутри.

«Щёлк».

Раздался резкий лязг металла, за которым последовали хаотические удары, когда металл ломали, жевали и проглатывали.

Существо пожирало груду обломков. Несмотря на то, что Ань Чжэ так долго жил в Бездне, он никогда не знал, что существуют монстры, которые могут питаться металлом. В Бездне нет недостатка в бронированных машинах, потерявших своих владельцев, или в сломанных частях оружия, но ни одно чудовище не заботилось о них. Возможно, целью этого монстра был не металл, а тела двух пилотов внутри. Можно было предположить, что для странного существа, которое может раскусить и проглотить металл, человеческую плоть и кости съесть так же легко, как грязь.

Он также не погрузился в наслаждение этими огромными горящими обломками. Он съел их менее, чем за пять укусов.

«Шорх».

Пасть закрылась, и снова послышался шорох. Потом он повернул в определённом направлении. В ста метрах впереди всё ещё спала пчела.

«Щёлк».

Вся голова чёрной пчелы исчезла в теле существа. Глаза Ань Чжэ расширились, когда он увидел, как тело чудовища растянулось, и появилась пара полупрозрачных металлических крыльев, которые несколько раз затряслись. Они издавали звук дрожащих листьев на осеннем ветру. Так появились крылья, когда-то принадлежавшие чёрной пчеле.

«Шорх».

В следующую секунду все глаза на голове уставились в сторону Лу Фэна и Ань Чжэ.

Апокалипсис (03)

«Шорх».

Звуковая волна, казалось, подняла в воздухе рябь. Внезапно Ань Чжэ понял, что монстр полагался не на глаза, а на звук, чтобы определить их положение. Бесчисленные конечности извивались, и он переместился в их сторону.

«Бах!»

Выстрел прозвучал в ночном небе, и ветер коснулся Ань Чжэ. Лу Фэн с невообразимой скоростью взобрался на камень и сделал первый выстрел. Шорох прекратился. Глаза на теле медленно повернулись, и раздалось глухое прерывистое шипение. Трахея, должно быть, заполнена гнойниками, подумал Ань Чжэ.

Второй выстрел попал в правый верхний глаз.

Шипение усилилось, и глаза Ань Чжэ внезапно расширились.

Кровь. Из раны в глазу хлынула чёрно-красная кровь. Нет, не хлынула. Она извергалась наружу фонтаном. Лу Фэн сделал несколько выстрелов, и разрыв постепенно увеличивался. Кровавая вода хлынула потоком, а вой чудовища усилился в несколько раз.

Ань Чжэ посмотрел на Лу Фэна и увидел, что глаза этого человека холодны, как будто для него всё это было вполне ожидаемо.

Он снова посмотрел на монстра. Он махал крыльями, но тело было слишком тяжёлым, чтобы полностью взлететь. Он безумно трясся, когда врезался прямо в камень, на котором стоял Лу Фэн. Раздался грохот, камень задрожал, пыль и осколки полетели вниз. Лу Фэн стоял сверху и не двигался. Он снисходительно смотрел вниз на огромную массу мяса.

От удара по камню монстр стал терять кровь быстрее. Это было похоже на вскрытый мешочек с водой. Ань Чжэ наблюдал за этой немыслимой сценой и подозревал, что тело чудовища состоит из бесчисленных жидкостей.

После десятого удара шум ослабел, и его огромное тело медленно упало на землю.

Там была не просто кровь. Куски тканей и органы странной формы вываливались из отверстия. Сердце и лёгкие были объединены в одно целое. Они были полутвёрдыми и растеклись. Затем по всей местности распространился неописуемый запах. Даже у монстров в Бездне не было таких невозможных структур органов внутри тел.

Ань Чжэ: «…?»

Его разум казался пустым, когда он смотрел на Лу Фэна. Лу Фэн поднял брови и прыгнул к нему.

– Что случилось?

– … Вот и всё?

– Вот и всё.

Ань Чжэ сказал с недоверием:

– Он умер так легко.

– Да, – Лу Фэн убрал пистолет, рукоять которого мягко повернулась в его холодных белых пальцах, прежде чем он вложил его в кобуру на поясе. Ань Чжэ находился в большом замешательстве и даже начал задаваться вопросом, каково это – быть застреленным. Ему стало немного страшно.

Лу Фэн наблюдал за ним с лёгкой улыбкой в глазах, прежде чем повернуться и уйти.

Уродство монстра было за гранью воображения Ань Чжэ, и скорость, с которой оно умерло, была за пределами его воображения. В Бездне много огромных и уродливых монстров, но куча фарша перед ним явно не соответствовала критериям Бездны, где уродливые монстры сильнее.

Тело чудовища вот так упало на песчаные дюны, и из его тела потёк чёрно-красный гной, окрашивая землю в тёмный цвет. Тот же гной запачкал теперь и кусты, словно капли росы, медленно стекавшие по веткам. Через минуту его впитали и листья кустов.

Лу Фэн взглянул на свои часы. Через полчаса после того, как смерть монстра была подтверждена, он подошёл к нему. Ань Чжэ последовал за ним, хотя он всё ещё был немного ошеломлён.

Несуразное тело отражало странный металлический блеск под Полярным сиянием. Хотя все части тела достались ему от разных существ, они были прочно связаны и росли изнутри тела. Думая о его предыдущем действии при поглощении чёрной пчелы, Ань Чжэ понял, что он проглатывал гены организма и немедленно выращивал эту часть органа.

После долгого наблюдения за монстром, Лу Фэн сказал Ань Чжэ:

– Пойдём.

– Куда мы идём?

– Здесь может быть ещё много таких вещей. Мы найдём безопасное место, – объяснил Лу Фэн.

Ань Чжэ огляделся. В поле его зрения не было ничего, только пустыня. Он спросил:

– Куда мы идём?

– Впереди руины.

Ань Чжэ удивился, как он не увидел руин, когда летел в небе. Потом он снова подумал о том, как ехал на пчеле, а транспортом полковника был истребитель. Естественно, что обзор полковника был куда шире.

Потом он услышал, как Лу Фэн спросил его:

– Ты можешь идти?

– Да.

Он был грибом, не боящимся боли.

Хотя это действительно немного больно.

Полковник взглянул на него и скомандовал:

– Иди сюда.

В конце концов, Ань Чжэ вернулся к Лу Фэну. Он обнял Лу Фэна за шею и уткнулся головой ему в плечо. Он мог чувствовать дыхание и движение Лу Фэна при ходьбе. Холмистая местность на самом деле подходила только для передвижения четвероногих рептилий. Когда они наступали на поверхность, песок слегка проседал, а это не очень подходило для прочности их костей и мышц. Казалось, что только безногие существа чувствовали себя в подобной местности как рыба в воде. В мире много мест, непригодных для человеческой деятельности. Прогулка здесь требовала дополнительных физических сил, и было необходимо приложить ещё больше усилий, чтобы нести человека. Однако Лу Фэн, похоже, не жалел об этом. В ограниченной памяти Ань Чжэ полковник ни о чем не сожалел, кроме того, что не любил разговаривать.

В тишине Ань Чжэ оглянулся и увидел бесконечное тёмное небо. На белом песке виднелась линия глубоких следов, напоминающая символ.

Внезапно он вспомнил один день в Эдемском саду. Это был день, когда он проходил по пустому коридору, и несколько офицеров в белом собрались в пустой комнате, распевая красивую рифму и держа серебряный крест. В то время геомагнитное поле исчезло, и подача электроэнергии была прекращена. Все находились в состоянии страха, но у этих людей было спокойное выражение лица, как если бы они обрели силу, которая могла бы поддержать их и помочь двигаться вперед.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла,  – он пересказал это стихотворение Лу Фэну, – потому что Ты со мной. Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня.

Голос Лу Фэна, казалось, привнёс в холодный ветер намёк нежности.

– Есть ли дальше ещё что-нибудь?

Ань Чжэ продолжал:

– Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей,

и я пребуду в доме Господнем многие дни.

– Они верят в Бога.

Ань Чжэ задумался:

– Бог?

Он вспомнил слово «Бог» или «боги», появившееся в статье, которую Ань Цзэ написал для базы. Лу Фэн издал лёгкий звук в ответ.

Ань Чжэ спросил его:

– А что насчет тебя?

Лу Фэн не ответил.

Он не говорил. Единственное, что нарушало тишину, – это ночной ветер. Затем Ань Чжэ начал читать Лу Фэну стихи из детского учебника, простые и сложные. И только после того, как закончилось «Не уходи безропотно во тьму», он остановился. Затем он повторил всё с самого начала. Ему нечего было сказать Лу Фэну, поэтому он хотел сказать хоть что-нибудь, чтобы ночь стала немного более оживлённой. Это всё, что он мог сделать.

Ветер был сильным, и звук вскоре утих, но они были так близко, что Ань Чжэ знал, что Лу Фэн слышит его.

К тому времени, когда все стихи были повторены дважды, они прошли долгий путь.

Ань Чжэ не знал, какую подготовку получил полковник в армии, но он знал, что этот путь и эта ночь слишком длинны. Казалось, что это было путешествие длиною в жизнь, на край света или до окончания их дней. Весь этот процесс физического потребления также выходил за рамки обычного человека.

Ань Чжэ незаметно превратил часть своего тела в более лёгкий мицелий, но он боялся, что это изменение слишком минимальное, поэтому через некоторое время незаметно изменил ещё и другую часть. Наконец, он услышал, как Лу Фэн сказал:

– Знаешь, почему было так легко убить этого монстра?

Ань Чжэ не знал, почему Лу Фэн внезапно спросил это и перестал читать стихи.

– Не знаю.

– Мутации низкого уровня – это генетические мутации. Мутации монстров высокого уровня можно разделить на два типа. Смешанный тип и полиморфный тип, – начал объяснять Лу Фэн. – После поедания генов в монстре смешанного типа соединятся часть исходного организма, а также гены и характеристики многих организмов, сосуществующих в нём. Однако существует буферный этап, – Лу Фэн двигался вперёд и продолжал. – Первоначальные гены и вновь приобретённые гены переживают период конфликта, в течение которого генная цепь резко меняется и вступает в конфликт с функцией исходных органов. Тело будет в хаосе. Следовательно, у разумных монстров смешанного типа длительный интервал между поеданием генов. Им нужно построить стабильные гены. Этот монстр, встреченный нами только что, был слишком жадным.

Ань Чжэ задал вопрос:

– А что насчет полиморфного типа?

– Полиморфные типы – это мутация самого высокого уровня из наблюдаемых в настоящее время. Их количество невелико, и в основном они сосредоточены в Бездне. Этот способ мутации – не сосуществование генов, а свободное преобразование. Например, из пчелы в растение… Иногда он может изменяться частично. Генетическая последовательность полиморфных типов более стабильна, чем у смешанных, – тихо заговорил Лу Фэн. – Тем не менее, всё равно не следует есть слишком много за один раз, иначе это может повлиять на разум. Суд высшей инстанции однажды рассматривал дело, в котором полиморфный монстр животного и растения подвергся неполному превращению. Он прошёл через полный фиброз органов и умер на месте.

Ань Чжэ немного испугался и молча обнял Лу Фэна за шею. Он всегда чувствовал, что в словах полковника что-то есть.

Глава 59. Апокалипсис (04)

По пути они увидели ещё одного монстра смешанного типа.

Этот отличался от монстра, который погиб под выстрелами Лу Фэна. Он был тонким и серо-чёрным, как палочник, увеличенный в десятки тысяч раз. На спине у него росли огромные тонкие крылья, присущие только бабочкам. Две тонкие антенны тянулись ото лба, и неизвестно, где находились его глаза. В длину он был около пяти метров и имел шесть тонких ног. Когда Лу Фэн и Ань Чжэ пересекали высокий склон, существо ело двухметровую ящерицу. Гладкое хитиновое тело, отражающее свет Полярного сияния, во время еды постепенно покрывалось шершавой чешуёй.

Лёгкое и гибкое тело позволяло ему быстро перемещаться. Съев голову ящерицы, палочник прижался к её туловищу, а затем прыгнул вперёд и убежал вдаль, удерживая оставшийся труп ящерицы. У него не хватило времени, чтобы обнаружить Лу Фэна и Ань Чжэ.

Это то, что Лу Фэн назвал умным смешанным монстром. Он умел находить места, где можно спрятаться после получения генов, чтобы затем спокойно пройти через стадию хаоса.

Ань Чжэ посмотрел на белоснежные крылья и искренне произнёс:

– Какая красота.

Сам он тоже белый. Ему нравился цвет его мицелия, но он не мог расправить красивые крылья. Он даже стыдился своей мягкой массы. Ещё в тот сезон дождей, когда его сломали дождь и ураган, он потерял внешний вид гриба и был определён как «отклонение от основной формы вида».

Он услышал холодный голос Лу Фэна.

– Хочешь съесть это?

Ань Чжэ: «……»

– Нет, – отрицал он.

Лу Фэн приказал:

– Не ешь что попало.

Ань Чжэ прошептал:

– Я не могу их победить…

Губы Лу Фэна слегка изогнулись.

Как гетерогенный, он даже находился под контролем человека и не мог свободно есть. Ань Чжэ злился. Он чувствовал, что должен иметь право есть свободно. Затем его живот заурчал.

Лу Фэн спросил:

– Где твои вещи?

Ань Чжэ вспомнил количество оставшейся еды и обнаружил, что её недостаточно даже для того, чтобы поесть один раз. Он ответил:

– Остались со мной.

Он подумал, прежде чем спросить Лу Фэна:

– Ты голоден?

– Терпимо.

Ань Чжэ чувствовал, что этот человек довольно упрямый. Он нашёл в своём рюкзаке оставшуюся половину прессованного печенья, отломил кусочек и поднёс его ко рту Лу Фэна, предлагая съесть. Полковник не отказался. Ань Чжэ продолжал скармливать ему печенье. Накормив его третьим кусочком, он вспомнил, что прессованное печенье слишком сухое и его нужно запивать водой. Осталось полбутылки воды. Он достал её, но не знал, как напоить полковника.

Он мог только сказать:

– Остановись ненадолго.

Итак, на рассвете они с Лу Фэном разделили оставшуюся половину бутылки воды, сидя за большим камнем. Вода делала грибы счастливыми. Ань Чжэ облизывался, когда Лу Фэн запихнул ему в рот прессованное печенье.

Холодные пальцы случайно коснулись губ, когда Ань Чжэ взял печенье и медленно проглотил его. В этот момент он чувствовал себя очень комфортно, несмотря на то, что у него явно больше нет еды и воды, и он не знал, как они будут жить завтра.

Он сказал Лу Фэну:

– Ешь. Я не веду себя активно.

Бездействие означало, что ему не нужно много есть.

Лу Фэн ничего не сказал и просто погладил голову юноши. Ань Чжэ пристально посмотрел на этого человека. Он почувствовал, что в тусклом утреннем свете обычно холодные глаза полковника стали слегка нежными.

В этот момент внезапно возникла иллюзия. Хотя он может полностью отличаться от Лу Фэна, и хотя у них двоих нет общего языка, но – если сигнал никогда не восстановится, если он и Лу Фэн оба станут гетерогенным видом, или он и Лу Фэн будут людьми, и если они всё ещё останутся живы – однажды из них могут получиться очень хорошие друзья.

Сам он был не слишком хорошим человеком. Он даже мог считаться никчёмным человеком. Тем не менее, полковник относился к нему очень хорошо. Так что, если Лу Фэн станет гетерогенным, Ань Чжэ тоже не будет его недолюбливать, если он не окажется слишком уродливым.

Однако это совершенно невозможно. Лу Фэн человек, и, к сожалению, он сам был грибом. Тем не менее, если бы он был человеком с самого начала, возможно, обычным жителем Внешнего города, он бы вообще не узнал Лу Фэна. Таким образом, ему посчастливилось родиться грибом.

Они продолжали идти вперёд. Ань Чжэ почувствовал, что ночь прошла, и его нога больше не болела. Лу Фэну больше не нужно нести его на спине, он мог ходить самостоятельно. Когда его спустили, он увидел, что Лу Фэн немного нахмурился, глядя в сторону.

Неподалеку были разбросаны два фрагмента человеческого скелета. Череп и сломанные рёбра лежали далеко друг от друга. Кости рук отсутствовали, а серая кость ноги была вставлена в песок наискосок, как флагшток или надгробие.

Они приблизились, и Лу Фэн наклонился, чтобы пальцами стереть с костей серую пыль.

– Они свежие, не больше двух дней.

Как только он закончил говорить, взгляд Ань Чжэ стал растерянным. В пустыне не должно быть людей, поэтому не должно быть и свежих человеческих костей. Он задумался:

– Это пилот?

Лу Фэн огляделся.

– Нет никаких обломков.

Они снова внимательно осмотрели кости. На костях остались следы укусов монстров, а под небольшим слоем песка оказались закопаны изодранные куски одежды. Они были серо-чёрные и не являлись одеждой базы. Выражение лица Лу Фэна стало задумчивым, потому что этот инцидент ни в коем случае не был обычным.

Однако у них не появилось других зацепок, и они могли только двигаться дальше. Ещё через полчаса в тумане показалось что-то далёкое. Это была серая линия, расстилающаяся на горизонте, как край огромного города.

– Кажется, я это уже видел, – сообщил Ань Чжэ.

Должно быть, это руины города, о которых упоминал Лу Фэн.

Лу Фэн сказал ему:

– Я тоже их видел.

– Сможем ли мы найти еду и воду в руинах?

– Да.

– В самом деле?

Лу Фэн легко объяснил:

– Я часто остаюсь в руинах.

– … О.

Полковник Лу был человеком, который свободно приходил и уходил из Бездны. Тем не менее, хорошо, что они не умрут с голоду. Он пошёл немного быстрее и сделал шаг вперёд перед Лу Фэном. В этот момент земля под его ногами внезапно смягчилась!

Потом он начал тонуть.

И рухнул.

Ань Чжэ: «!!!»

Его сердце бешено колотилось, и он был так напуган, что собирался принять форму мицелия. Затем вспыхнул свет, и его левую руку схватили с мощной силой. Это оказался Лу Фэн, крепко держащий его. Ань Чжэ с облегчением повис в воздухе. Затем его вытащили. Ноги были в порядке, но рука начала сильно болеть. Он сделал глубокий вдох, и Лу Фэн ощупал его руку, проведя по ней пальцами от плеча до запястья.

–  Не сломана.

Ань Чжэ взглянул на место провала.

Это была зловещая яма глубиной три метра, покрытая хрупкими и тонкими деревянными досками, а затем засыпанная песком. Место ничем не отличалось от окружения, но стоит на него наступить, как сразу упадёшь в яму.

Ань Чжэ почувствовал себя странно и увидел, что Лу Фэн тоже слегка нахмурился.

– Это свежая ловушка, – заявил Лу Фэн.

Сначала на этом месте появились человеческие кости, а теперь ловушка – продукт, созданный руками человека. Есть ли кто-то живой в пустыне?

Внезапно Лу Фэн посмотрел в определённое место.

– Кто там?

Над землёй высился холм. Он выглядел плоским среди других холмов, и после того, как Лу Фэн заговорил, ответа не последовало. Несмотря на это, Лу Фэн вытащил пистолет и тихим голосом приказал:

– Выходи.

Никакого движения.

Десять секунд, двадцать секунд, полминуты.

Потом раздался шорох, за которым последовал глухой скрежет. На глазах у Ань Чжэ земля с холма ссыпалась вбок и появился предмет, похожий на крышку. Из-под неё вылезла фигура. На первый взгляд Ань Чжэ показалось, что это сурок. Затем он взглянул ещё раз и убедился, что это человек. Живой человек без малейших признаков мутации. На нём была надета поношенная одежда, которая чем-то напоминала одежду рядом с костями.

Когда он встал, выяснилось, что это худой мальчик с кожей, бледной из-за постоянного отсутствия солнца. Однако по щекам у него рассыпались веснушки. Он смотрел на них, совершенно ошеломлённый.

Ань Чжэ молча смотрел в ответ.

Прошло целых две минуты, прежде чем мальчик, заикаясь, спросил:

– Вы… вы… люди?

Его слова были неумелыми, а произношение очень странным. Совсем не похоже на манеру разговора обычных людей.

Лу Фэн заявил:

– Сначала выведи нас из этого места.

Мальчик смотрел на них, его руки задрожали, прежде чем он подбежал.

– Подождите минуту!

Он подошёл к ним окольным путем, прежде чем развернуться и провести их через множество изгибов и поворотов. Заикаясь, он рассказал:

– Да… извините, мы боимся… боимся приближающихся монстров, поэтому мы вырыли… много ловушек. Они не могут пройти. Я… мы также можем наблюдать… Нет, я не ожидал, что кто-то придёт сюда. Вы… вы в порядке?

Увидев, что его голова с сожалением опустилась, Ань Чжэ сказал ему:

– Всё в порядке.

Добравшись до холма, мальчик нажал устройство, и тяжёлая железная крышка со скрипом открылась, обнажив тёмную дыру.

– Вы… вы люди снаружи? – мальчик как будто внезапно на что-то отреагировал и повернулся к ним. Сначала он посмотрел на Лу Фэна, но казался напуганным безразличным выражением его лица. Таким образом, он жёстко повернулся к Ань Чжэ.

Ань Чжэ подтвердил:

– Да.

– Я… – мальчик несколько раз вздохнул, его лицо покраснело от волнения. Если бы он не находился от него на расстоянии полуметра, Ань Чжэ подозревал, что смог бы услышать бешенное сердцебиение мальчика.

Ань Чжэ спросил:

– С тобой всё в порядке?

– Я… – мальчик, казалось, наконец отреагировал на происходящее, и у него перехватило дыхание.

– Здравствуй, – это Лу Фэн открыл рот. – Я из Суда высшей инстанции Северной базы. Вам нужна помощь?

– Нам… нам нужна помощь, – вспышка света мелькнула в глазах мальчика, когда он повернулся, чтобы войти в туннель. Он направился глубже, крича: – Дедушка!

Вслед за ним Лу Фэн и Ань Чжэ также вошли в глубокий извилистый туннель. Железная крышка закрылась, стало совсем темно, но впереди виднелся слабый свет. Не видя пути под ногами, Ань Чжэ осторожно опирался на стену. Затем Лу Фэн взял его за запястье и повёл вперед.

Это оказалась крутая лестница, спускавшаяся вниз, и с неё было легко упасть. Протянувшись по склону около ста метров и повернув за угол, туннель стал немного просторнее. Паровой светильник на стене излучал слабый белый свет. Если посмотреть вдаль, была видна глубокая пещера, и внутри слышались шаги, создававшие бесконечное эхо.

Лу Фэн спросил:

– Ты выкопал это?

– Нет, не я, – ответил мальчик. – Давным-давно это была шахта. Многие из нас прятались здесь.

Лу Фэн продолжил расспрашивать мальчика.

– Сколько там людей? Как давно ты здесь живёшь?

– Я не знаю, – мальчик слегка опустил голову. – Я здесь с самого рождения. Многие люди позже… все умерли. Мой дядя ушёл, и теперь здесь остались только я и дедушка.

Прежде чем войти в место, где находился «дедушка», которого позвал мальчик, Ань Чжэ услышал тяжёлый вздох, похожий на звук, издаваемый животным на грани смерти.

Он увидел десятиметровое квадратное отверстие, в котором находилась проволочная основа шириной менее метра. На кровати лежал седовласый старик. Ань Чжэ подошёл и увидел, что тело старика покрыто серо-жёлтыми одеялами. Его щеки запали, глаза затуманились, а тело тряслось, словно он испытывал сильную боль. Он не ответил, даже когда они подошли к кровати.

– Он болен, – сообщил мальчик.

Затем он сел на кровать, взял старика за руку и громко крикнул:

– Дедушка! Люди снаружи пришли к нам. Говорят, что они с базы. База действительно существует!

Старик не очнулся, и слова внука не вызвали у него радости и волнения. Тем не менее, он нахмурился и повернул голову, как будто пытаясь избежать шума.

– Пойдём в место, где много людей! – мальчик, казалось, привык к такому, и на него не влияло негативное отношение старика. Скорее, его тон стал ещё более взволнованным. В этот момент пересохший рот старика зашевелился, и он произнёс несколько невнятных слогов.

– Что? – спросил его внук.

Ань Чжэ тоже внимательно слушал. Губы старика зашевелились, и он снова повторил слоги.

– Время… – его горло охрипло, изо рта текла струйка жидкости, голос был похож на порыв ветра. – Время… приближается.

Мальчик с извинениями повернулся к Лу Фэну и Ань Чжэ.

– Дедушка всегда так говорит. Он думает, что серьёзно болен и умрёт.

Затем он снова повернулся к старику.

– Мы пойдём туда, где есть люди. Там должно быть лекарство.

Старик просто метался снова и снова, повторяя то же самое, и мальчику пришлось сдаться. Даже когда они уходили, старик всё ещё бормотал: «Время приближается». Ань Чжэ подумал, что эта фраза была знакомой, но не мог вспомнить, где её слышал.

Затем мальчик отвёл их в квадратную комнату чуть большего размера, которая была соединена с тремя тёмными разветвлениями пещер, как центр, простирающийся во все стороны. Прочные стены были оклеены пожелтевшей бумагой с картой шахт и мерами предосторожности. Посередине стоял небольшой квадратный столик, а рядом – два старых дивана. Кожу диванов разъело из-за чрезмерной влажности.

Лу Фэн поговорил с мальчиком.

Мальчика звали Си Бэй. По его словам, когда пришла небывалая катастрофа, шахта рухнула. Однако радиация не проникала сквозь землю, поэтому некоторым людям внутри удалось выжить. Они жили здесь и по сей день, ходили в близлежащие руины, чтобы собрать всё необходимое для жизни, их убивали и съедали монстры снаружи. Он был единственным ребёнком своей матери. Вначале здесь обитали десятки людей, но теперь остались только он, его дед и несколько старших дядей, зависящих друг от друга.

– Я знал, что не все погибли. Должно быть, где-то построили новый дом. Мы просто не могли узнать. Мой дедушка ранее говорил, что, когда мы нашли другой выход из шахты, внешний вид изменился, и живые люди ушли. Не было сигнала радио, а снаружи появились монстры. Нам не удалось выйти и могли только остаться здесь, но мы знали, что должны быть другие, – голос Си Бэя дрожал от волнения, когда он вытащил потрёпанную тонкую книгу из маленькой сетки. – Два года назад снаружи мы нашли машину. Кроме мёртвого человека в ней было ещё несколько книг. Вот откуда я узнал, что снаружи есть люди. Я ждал вас. Мы… мои товарищи искали и молились о спасении, – он посмотрел на Лу Фэна с надеждой в глазах.

Голос Лу Фэна был немного тише, когда он сказал:

– База приветствует вас.

Тем временем Ань Чжэ потянулся за тонким буклетом сверху. Тусклая паровая лампа освещала обложку с названием «Базовый месяц». Эти слова коснулись некоторых фрагментов воспоминаний, хранящихся в его голове. Такие буклеты распространяли на базе.

Эта брошюра была изготовлена на далёкой человеческой базе и приобреталась наёмниками или солдатами вместе с порнографическими романами и иллюстрациями оружия. Она оказалась в бронетранспортёре, покидающем базу, и после преодоления большого расстояния навсегда осталась в глуши. Затем выжившие в пустыне извлекли её из обломков машины и сохранили на память, зная, что она олицетворяет далёкую родину людей.

Титульный лист пожелтел, и на нём была написана строка: «Пусть у нас будет светлое будущее». Ань Чжэ перевернул страницу, дальше следовало оглавление. Рука Ань Чжэ, переворачивающая бумагу, внезапно задрожала. Его взгляд остановился на одной строчке в содержании, которая состояла из двух очень простых слов.

«Зимний день».

Многоточие доходило до правого края листа, а в конце было написано ещё два символа, представляющих имя автора.

Ань Цзэ.

Дыхание Ань Чжэ ненадолго остановилось, и в следующий момент он увидел строчку после Зимнего дня. Статья называлась «Один день 2059 года». 2059 год был далёкой историей, поэтому название иллюстрирует точку зрения. Это была элегантная историческая статья.

Имя автора – Поэт.

Два имени тихо располагались рядом на странице.

Пальцы Ань Чжэ коснулись бумаги. Однажды его пальцы коснулись плеча Ань Цзэ, покрытого виноградными лозами, и однажды Поэт схватил его в тёмном автомобиле. Теперь он ласкал имена двух людей, и их силуэты ясно проявились в сознании Ань Чжэ. Он перевернул страницу, и два листа оказались рядом. «Зимний день» – это короткое стихотворение о зиме, когда снежинки упали на площадь подстанции. Ань Цзэ сказал, что снег был мягким, как крылья белоснежного голубя.

Ань Чжэ мог слышать все детали его голоса. Казалось, он слышал, как Ань Цзэ описывал это ему лично. В этот момент Ань Цзэ, казалось, снова ожил, и Поэт тоже снова стоял перед ним с улыбкой, рассказывая ему историю базы – это были записи, оставленные ими в этом мире.

Зрение Ань Чжэ стало расплывчатым. Он совершенно не думал об этих двух мужчинах в течение долгого времени, но их фигуры предстали перед ним так отчётливо, как будто они встретились только вчера. Он воссоединился с ними вот так, точно так же, как мальчик по имени Си Бэй внезапно встретил людей с человеческой базы.

– Изначально здесь ещё было двое моих дядей, но они пошли найти что-нибудь поесть и не возвращаются уже больше суток. Я думаю… – Си Бэй опустил голову. – Думаю… они не смогут вернуться.

– Извини, я опоздал, – повинился Лу Фэн.

– Нет! – Си Бэй резко покачал головой и улыбнулся Лу Фэну, хрипло сказав: – Снаружи монстры, и вы, должно быть, оказались в сложной ситуации. То, что вы здесь, я уже… уже очень благодарен. В этом мире есть другие люди, и у нас есть дом. Это хорошо.

Свет паровой лампы отражался в его чёрных глазах, в которых вспыхивала яркая возбужденная искра. В сочетании с тонким выражением лица Си Бэя это рисовало картину чистой, грустной радости.

Ань Чжэ спокойно посмотрел на лицо Си Бэя и понял, что это эмоция, которую он никогда не мог понять. Он опустил голову и увидел пожелтевшие страницы ежемесячного журнала, а голос и улыбка Ань Цзэ снова появились перед его глазами.

В его глазах стоял туман. Всего несколько часов назад он всё ещё игнорировал претенциозные усилия людей поддерживать свою волю. Он воображал, что не будет испытывать неприязни, если Лу Фэн станет гетерогенным видом. Однако в этот момент эта идея слегка поколебалась.

«Люди есть люди», – подумал он. Он знал, что на базе нет лекарств и что это конец человечества.

Однако они поистине бессмертны.

Глава 60. Апокалипсис (05)

– В прошлом месяце одного из моих… дядей укусил монстр снаружи, и он умер. Затем, несколько дней назад, другой дядя отправился искать ресурсы. В те дни резко повысилась температура и началась песчаная буря. Он тоже не вернулся. Наконец, были ещё два дяди, о которых я упоминал ранее, – пальцы Си Бэя дотронулись до краски на столешнице, и мальчик медленно произнёс: – Я единственный, кто остался здесь с дедушкой, но его состояние ухудшается. Раньше он ещё мог говорить со мной, но сейчас его разум не ясен. Иногда он кричит от боли, а иногда говорит то, чего я не понимаю, – Си Бэй с надеждой посмотрел на Лу Фэна. – Вы можете вылечить его?

– Возможно, вернувшись на базу, мы сможем разобраться в причине.

Он не гарантировал излечения. Ань Чжэ заглянул в ежемесячный журнал базы. На этой странице был размещён некролог, в котором говорилось, что человек, работавший в ежемесячном журнале, умер от болезни. Выпуск его серийного романа был прекращён.

На базе, по крайней мере во Внешнем городе, немногие доживают до пятидесяти или шестидесяти лет. Люди, которым посчастливилось достигнуть старости, сталкивались с болезнями. Интенсивность искусственного геомагнитного поля слабее исходного магнитного поля Земли. Уровень заболеваемости генетическими болезнями, в основном раком, по-прежнему высок. Более половины пожилых людей умерли от этого. Жизнь на острие ножа в течение многих лет означала, что выжившие испытывали нескончаемый стресс и психологические травмы. Это тоже хроническая болезнь, которую невозможно искоренить.

– Спасибо! Спасибо! – воскликнул Си Бэй. – Мой дедушка вырастил меня и научил всему. Наши генераторы тоже ремонтирует дедушка. Когда все остальные говорили, что на свете больше нет людей, это дедушка заставлял нас ждать. Он сказал, что в небе есть Полярное сияние, указывающее на то, что в мире остались человеческие организации.

– Он инженер здесь? – спросил Лу Фэн.

– Да, – ответил Си Бэй.

Глаза Лу Фэна слегка сузились.

– Откуда он знает, что Полярное сияние представляет собой человеческую организацию?

Си Бэй подумал, прежде чем объяснить:

– Это месторождение магнетита. Дедушка – инженер в этой области. Он рассказывал… что работал в исследовательском институте, который изучал магнитные полюса. Учитель дедушки сказал ему, что причина катастрофы в проблеме с магнитными полюсами, и институт пытался найти решение.

– Научно-исследовательский институт Хайленда, – легко сказал Лу Фэн. – Исследовательская база по созданию искусственных магнитных полюсов.

Си Бэй кивнул.

– Кажется, это называлось так.

– Я временно потерял связь с базой, – Лу Фэн не стал продолжать эту тему и сменил её. – Как только связь восстановится, я отвезу вас на базу.

Си Бэй энергично кивнул.

– Спасибо.

Так они и остались там. Когда восстановится коммуникатор – неизвестно. Си Бэй провёл их вокруг, чтобы дать им общее представление о структуре пещеры.

Место, где они сейчас находились, являлось основной областью. До катастрофы это была временная зона отдыха шахтёров и инженеров. Здесь также есть комнаты, приспособленные для проживания людей, основные жилые помещения и некоторые горнодобывающие машины, в том числе генератор и множество инструментов. Поскольку они находятся глубоко под землёй и со всех сторон окружены чрезвычайно твёрдыми рудами, это безопасное место, пока вход хорошо защищён.

За пределами основной зоны располагалось несколько глубоких шахт. Все они были продуктом предыдущих раскопок вдоль жилы.

– Хоть и темно, но монстров нет. Можете не сомневаться, – сказал им Си Бэй.

В полдень Си Бэй пошёл готовить. Ань Чжэ интересовался кухней здесь, но они с Си Бэем не были хорошо знакомы друг с другом. Он не осмелился проникнуть на чужую территорию и нашёл себе другое занятие.

Грибы любят воду, и людям тоже нужна питьевая вода. Вода очень важна, иногда даже важнее еды. Поэтому люди в шахтах прилагают много усилий, чтобы собрать достаточно воды.

Период, когда на улице шёл дождь, был временем накопления запасов воды. Каждый раз собиралось большое количество дождевой воды, очищалось с помощью квасцов и хранилось в большом цементном ведре. Тем не менее, погода всё-таки была непредсказуемой, и никто не знал, когда пойдёт следующий дождь. Спустя много лет люди, живущие здесь, создали водосборную систему. Вдоль самой большой и самой глубокой шахты они вырезали сложные линии по всей каменной стене. Внутри шахты было очень влажно, и из-за разницы температур днём и ночью мелкие капли воды конденсировались на стене. Как только эти капли достигали определённого веса, они стекали вниз и медленно собирались в искусственных зазубринах, одна за другой попадая в ёмкость для сбора, стоящую внизу. После заполнения сотен пластиковых бутылок общее количество полученной таким способом воды могло достигать почти сотни литров.

По словам Си Бэя, последняя партия бутылок почти наполнилась водой и готова к сбору.

Поэтому Ань Чжэ и Лу Фэн взяли по пластиковому ведру и паровой лампе для освещения и вышли на главную дорогу шахты, чтобы помочь Си Бэю собрать воду.

Ань Чжэ сначала поднял пластиковую бутылку у входа, перелил воду в ведро и поставил бутылку обратно. Он продолжал идти вперёд в поисках следующей.

Затем он понял, что Лу Фэн ещё не сдвинулся с места, и оглянулся. Мужчина опирался на каменную стену и смотрел, как он работает. Прошло некоторое время, прежде чем он сделал несколько шагов вперёд, чтобы набрать воды вместе с Ань Чжэ. Ань Чжэ был озадачен таким отношением, но следующие шаги полковника были серьёзными, поэтому он перестал сомневаться.

Шахта простиралась глубоко под землю, посередине в ней пролегали металлические рельсы. Он и Лу Фэн стояли по разные стороны от них и наполняли свои вёдра.

Это был магнетитовый рудник, изрезанный со всех сторон и покрытый следами раскопок. Основная порода казалась серо-чёрной, и свет от лампы также был тусклым в этой влажной и туманной среде.

Людям может не нравиться такая среда, но окружающая влага заставляла Ань Чжэ чувствовать себя комфортно. Он даже ощущал, как спора комфортно катается по его телу. Он улыбнулся. Уголки его глаз слегка изогнулись, когда он нежно потёр живот в ответ на движение споры. Поместив спору в это место, он почувствовал себя в безопасности.

Он продвигался по горной дороге, всё больше и больше воды наполняло его ведро. Когда он, наконец, добрался до конца системы сбора, пластиковое ведро, наполненное водой, стало самой тяжёлой вещью в мире.

Была перелита последняя бутылка воды, Ань Чжэ из последних сил поднял ведро и развернулся. Перед ним была длинная, смутная и тёмная шахта. Вход, через который он вошёл, превратился в слабое пятно света, подобное искре. Ведро в его руке было таким тяжёлым, а дорога такой длинной. Ему необходимо вернуться, но теперь он почти не мог удержать ведро. У него нет сил отнести ведро обратно.

Ань Чжэ внезапно остановился.

В пещере послышались шаги, и Лу Фэн подошёл к нему. Полковник спросил:

– Ты не пойдёшь?

Тон в конце слегка повысился, как будто от насмешки. Ань Чжэ не мог говорить, поскольку он смотрел на выход из шахты и чувствовал, что его IQ постепенно угасает.

Лу Фэн взглянул на него и легко сказал:

– Если бы ты пошёл сначала сюда и начал наливать воду с этого места…

Ань Чжэ: «……»

Этот человек не очень хороший. Если бы он сначала пришёл сюда с пустым ведром, а потом пошёл обратно, набирая воду во время прогулки, тогда ему просто нужно было бы пройтись немного с ведром. А так он не только всю дорогу таскал с собой всё более тяжёлое ведро, теперь ему придётся нести его обратно через всю шахту.

Он также, наконец, понял, почему Лу Фэн не сдвинулся с места, когда увидел действия Ань Чжэ. Этот человек, этот человек…

Этот человек с самого начала чётко предвидел последствия, но просто смотрел, как ни в чём не бывало.

Ань Чжэ решил рассердиться. Он был уважающим себя грибом, поэтому пошёл вперёд с тяжёлым ведром, пытаясь ускориться. Тем не менее, ноги Лу Фэна были длиннее, и он легко поспевал за Ань Чжэ. Только когда они сделали дюжину шагов, мужчина протянул руку и схватил его за плечо.

– Посмотри туда, – указал Лу Фэн.

Ань Чжэ посмотрел.

На металлической дороге стояла двухметровая тележка. В ней лежало несколько кусков руды. По-видимому, это была тележка, используемая для перевозки камней.

Внезапно его руке стало легче. Это Лу Фэн схватил ведро, поместил его на тележку, а также поставил на неё своё ведро.

Когда Ань Чжэ подумал, что полковник хотел сэкономить энергию, используя это средство передвижения, он услышал равнодушный приказ полковника:

– Ты тоже поднимайся.

Ань Чжэ посмотрел на небольшую тележку с некоторым сомнением. Он всегда чувствовал, что глаза Лу Фэна полны интереса, и ему, казалось, хотелось поиграть в какие-нибудь странные игры. В конце концов, он не послушался, но и не отказался, поэтому Лу Фэн подхватил его.

Внутри вагонетка оказалась очень просторной. Он повернулся спиной к Лу Фэну и сел, обняв руками колени. Лу Фэн повесил фонарь на переднюю часть тележки и медленно толкнул вагонетку по рельсам. Звук мягким эхом отозвался в сознании.

Окружённое скальными стенами, это место было изолировано от остального мира, и здесь не скрывалось никаких опасностей. Жёлтый свет лампы освещал небольшую площадь впереди. Иногда руда сияла как звёзды, и это было похоже на человеческую сказку, воплотившуюся в этом месте.

Ань Чжэ смотрел вперёд, прислонившись спиной к стенке тележки, чувствуя себя расслабленным. Природа гриба заключалась в том, чтобы сидеть на месте, и он не любил двигаться. Он не обижался на то, что его так толкали. Хотя он не мог видеть Лу Фэна, он почему-то чувствовал, что этот человек тоже должен быть очень счастлив сейчас. Очевидно, что счастье гриба основано на лени. Он просто не знал, на чём основано счастье полковника.

Он посмотрел вперёд и фыркнул в глубине души.

Глава 61. Апокалипсис (06)

Обед в полдень оказался грибным супом. Си Бэй сказал, что они посажены в шахте и поэтому чистые. Грибы росли быстро, и оставшегося количества хватило на несколько дней.

Ань Чжэ услышал это и молча отпрянул в угол. Си Бэй выглядел таким добрым и дружелюбным, но, как ни странно, он был убийцей грибов. Тем не менее, он также стал сообщником поедания грибов.

Прежде чем начать есть, он заметил, что Лу Фэн смотрит на него. Ань Чжэ подумал, что полковник, должно быть, вспомнил тарелку грибного супа, которую он не смог съесть перед тем, как покинуть базу. Казалось, это было чувство сожаления, и людям оно не нравилось, поэтому сегодняшняя еда восполнила его.

После еды Си Бэй повёл их посмотреть запасы еды. Их было немного, только грибы, полоски вяленого мяса и пакет соли.

– Раньше здесь хранилось больше мяса, – объяснил Си Бэй. – Ловушки могут поймать маленьких монстров. Говорят, что поедание слишком странных монстров может вызвать инфекцию. Так что мы едим не слишком странные виды, похожие на животных.

– Монстров с низкой мутацией можно съесть через 24 часа после их смерти, – сказал Лу Фэн.

– Мои дяди были правы.

Лу Фэн спросил его:

– Какие монстры здесь водятся?

– Есть птицы, много ящериц и больших мышей, – ответил Си Бэй. – Однако после песчаной бури я увидел две особенно уродливые вещи, – Си Бэй говорил со слегка бледным лицом. – Они были необычайно большими, и я боялся, что они меня найдут. Я только наблюдал за ними в телескоп и никогда раньше не видел таких вещей. Вы знаете, что это такое?

– Это должны быть Восточные холмы, и изначально уровень загрязнения здесь был невысоким, – сообщил Лу Фэн. – Однако за последние пять дней произошла магнитная авария, которая привела к вторичной мутации, и появились монстры смешанного типа.

– … А?

Голос Лу Фэна был немного глухим.

– Маленькие монстры собираются по пищевой цепочке в больших смешанных монстров.

Лицо Си Бэя побледнело.

Ань Чжэ прислушался к словам Лу Фэна. Можно было представить, как монстры убивали и пожирали друг друга, уменьшая количество монстров, но значительно увеличивая уровень мутаций. Возможно, ещё более ужасным было то, что всё то же самое происходило по всей планете. Каждый день становился более хаотичным, чем вчера.

Лу Фэн посмотрел на Си Бэя. Форма и цвет глаз сочетались с его холодным и резким очертанием. Си Бэй явно не привык к взгляду полковника и отодрал со стола кусок краски.

Лу Фэн спросил:

– Кто-нибудь когда-нибудь мутировал в пещере?

– Да, некоторые дяди были укушены чудовищами, а потом они укусили других.

– Что вы делали?

– Отпустили их.

Коммуникатор по-прежнему не работал, но полковник выполнял свои обязанности. Во второй половине дня Лу Фэн одолжил ручку и бумагу у Си Бэя и кратко описал ситуацию здесь.

Вечер был временем отдыха. Во всей шахте возможно использовать только один генератор, а проводка была отсыревшей и старой. Только в одной пустой комнате во всей шахте было электричество, и они жили здесь.

Ань Чжэ помылся, вытер голову и откинулся на кровать, чтобы поиграть с магнитами. В этой шахте повсюду были магниты.

Он держал по одному кусочку в каждой руке и соединял два полюса магнита, пытаясь прижать их друг к другу. Между двумя чёрными магнитами явно был только воздух, но, какую бы силу он ни прилагал, он не мог приблизить их друг к другу. Как будто их отталкивала невидимая сила.

Он нахмурился, не понимая, почему это происходит. Он не понимал многих человеческих знаний, точно так же, как многие мировые знания не могут быть поняты людьми. Тем не менее, он упорно хотел сложить их вместе. Он чувствовал, что если использует достаточно силы, нет ничего, что не может быть соединено вместе.

Послышались шаги, и Лу Фэн вошёл в комнату. Его плащ был выстиран Ань Чжэ, и теперь он сушился на воздухе. Ань Чжэ поднял голову и увидел, что на полковнике осталась только чёрная майка в стиле милитари. Были обнажены плавные и изящные линии мышц рук и плеч. Штаны его боевой формы были заправлены в чёрные ботинки, благодаря чему он выглядел более прямым и красивым. Волосы мужчины были просто вытерты и немного растрёпаны, лоб покрыт блестящими каплями воды.

Ань Чжэ наблюдал за ним. После того, как Лу Фэн оставил форму судьи и значок, он выглядел просто многообещающим молодым офицером у власти. Хотя его брови были такими же холодными, как и в прошлом, а температура зелёных глаз не повысилась, Ань Чжэ чувствовал, что этот человек стал намного более расслабленным. Ань Чжэ внезапно вспомнил, что согласно человеческим меркам, двадцать с лишним лет явно были возрастом, когда всё только начиналось.

Человек в возрасте двадцати с небольшим лет смотрел на коммуникатор, но тот снова просто воспроизвёл то же самое сообщение. Лу Фэн выключил коммуникатор, положил его на стол и сел рядом с Ань Чжэ.

В любом случае, нет возможности соединить два магнита вместе, поэтому Ань Чжэ взглянул на Лу Фэна. Лу Фэн легко сказал:

– Они отвергают друг друга.

Ань Чжэ нахмурился.

Лу Фэн взял два магнита и поместил их в противоположных направлениях. Два магнита быстро соединились, прежде чем они были отброшены Лу Фэном.

Ань Чжэ забрал их и снова поиграл. Сколько бы раз он ни пытался, результат оставался таким же. Между двумя полюсами было непреодолимое сопротивление, и их невозможно соединить вместе. Между тем, противоположные полюса имели невообразимое притяжение, и их нужно было только разместить немного ближе друг к другу, чтобы они автоматически соединились вместе.

– Что между ними? – спросил Ань Чжэ.

Он был грибом, а Ань Цзэ не ходил на уроки физики. Знания двух людей не могли объяснить это явление.

Лу Фэн ответил:

– Магнитное поле.

–  То же самое, что и искусственное магнитное поле?

– Да.

– Разве я не вижу этого?

– Ты этого не видишь.

– Почему мы этого не видим?

Лу Фэн запихнул его в одеяло.

– Многие вещи невидимы.

Ань Чжэ ответил «О». Одеяло было немного жарким, поэтому он выставил наружу руки и плечи.

Лу Фэн увидел синий кровоподтёк в вырезе мягкой белой футболки Ань Чжэ и потянулся, чтобы оттянуть ткань. Первоначально гладкая и безупречная молочно-белая кожа теперь была покрыта сине-фиолетовыми следами, которые были очень однородными, до такой степени, что источник не мог быть обнаружен.

Ань Чжэ молчал. Он просто убрал руку Лу Фэна и поправил свой воротник.

Глаза Лу Фэна всё ещё оставались сосредоточены. Он, естественно, узнал эти отметины. Если базе нужно было пытать рецидивистов для получения признательных показаний, они практиковали пытки с применением электричества высокой интенсивности. Никто не выдерживал и все признавались. Последствия поражения электрическим током были разнообразными – от физических до психологических. Следы на коже были лишь одним из них. Многие люди никогда не смогут избавиться от этого мучительного кошмара до конца своей жизни.

Тем не менее, Ань Чжэ просто плотно обернул вокруг себя одеяло и слегка опустил глаза, спокойно говоря:

– Больше не больно.

Лу Фэн увидел это тихое выражение лица. Иногда он хотел запугать этого человека, а иногда хотел хорошо с ним обращаться.

Лу Фэн увидел, как Ань Чжэ извивается на кровати, чтобы освободить место для него. Кровать была не очень большой, поэтому они находились очень близко, когда Лу Фэн лёг. Ань Чжэ увидел новый шрам на руке Лу Фэна, который, казалось, был нанесён тупым предметом. И это ещё не всё. На плечах также были небольшие синяки и царапины.

Ань Чжэ протянул руку, чтобы коснуться самого длинного, но на полпути побоялся поранить полковника и убрал руку, свернувшись калачиком в одеяле.

Глаза полковника казались нежными.

– Спи.

Ань Чжэ что-то промычал и закрыл глаза. Его ресницы отбрасывали слабую тень, делая его более мягким и спокойным. Он был полностью расслаблен, и Лу Фэн мог легко распознать это. Маленький гетерогенный казался настолько уверенным, что Лу Фэн не причинит ему вреда, несмотря на то, что его тело было сплошь покрыто следами от удара током.

Он уже не в первый раз был озадачен его действиями. Например, в ту ночь, когда он вышел за городские ворота, и ему некуда было идти, Ань Чжэ так неосторожно сказал ему, что он может остаться у него. В то время Лу Фэн думал, что у мальчика на самом деле были другие намерения или, он был столь же прост, как его внешний вид, как будто он не знал, что люди не должны приглашать незнакомцев остаться на ночь.

Лу Фэн подумал об этом и должен был спросить:

– … Ты меня не боишься?

Когда Ань Чжэ услышал вопрос, он медленно открыл глаза. В тусклом свете его глаза казались затянутыми мягким красивым туманом. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он, казалось, заснул, и его голос был глухим.

– Чего мне бояться?

Лу Фэн ничего не сказал. Он просто приподнял верхнюю часть тела и посмотрел на Ань Чжэ тяжёлым взглядом. Другой рукой он поднял пистолет, лежащий рядом с подушкой, и холодный ствол коснулся щеки Ань Чжэ.

Ань Чжэ увидел это и слегка нахмурился. Он, казалось, снова рассердился, когда оттолкнул пистолет и перевернулся – также перетянув на себя одеяло этим действием.

Лу Фэн посмотрел на тонкую шею и хрупкие плечи, которые слегка колебались вместе с его дыханием. Такого человека было легко ранить, но также легко защитить. Спустя долгое время Лу Фэн выключил лампу и снова лёг.

Тело Лу Фэна заставило кровать немного прогнуться, и часть одеяла, которую утащил Ань Чжэ, вернулась к нему. Словно летней ночью хвост стрекозы слегка коснулся спокойной глади озера. Рябь коснулась не только спокойной воды.

В тишине он не мог сказать, движут ли им эмоции или это подсознательное действие, но Лу Фэн обнял Ань Чжэ сзади. Его рука прижалась к руке Ань Чжэ, и юноша слегка пошевелился. Сначала Ань Чжэ хотел сдвинуть её, но ему некуда было положить руку. Поэтому он немного приподнялся и положил пальцы на предплечье Лу Фэна, точно так же, как он перемещал мицелий по камню или стволу дерева рядом с собой.

Лу Фэн почувствовал его движения.

Голос Ань Чжэ был очень лёгким.

– Разве ты не боишься, что я заражу тебя?

Лу Фэн не ответил, так же как Ань Чжэ не ответил на его вопрос только что.

Судья верил в гетерогенный вид или гетерогенный вид верил в судью. Невозможно сказать, что из этого более абсурдно – по какой-либо причине. Возможно, день их встречи стал началом самой нелепой истории на свете.

Однако в темноте, где не было видно ничьего лица, казалось, не имело значения, что они делали в этом изолированном месте в это неизвестное время. Все забывают, все молчаливо соглашаются.

Прислушиваясь к нежному звуку дыхания Ань Чжэ, Лу Фэн закрыл глаза.

Глава 62. Апокалипсис (07)

Ань Чжэ приснилось прошлое.

Дождь, звуки дождя.

Капли воды стучат по широким листьям, стекают по переплетённым прожилкам и капают по краям, падая в заросли кустов или на корни старых деревьев, просачиваясь во влажную почву. В сезон дождей он, казалось, видел много таких сцен. Его воспоминания начались с того момента, когда весь мир накрыло дождём.

Он – спора, выплывшая из шляпки гриба. Прежде чем пошёл дождь, его унесло ветром в землю. Казалось, он спал, пока не почувствовал запах сырости после дождя.

Всё вышло из-под его контроля. Во влажной почве мицелий растягивался, рос, расщеплялся, расширялся и сходился. Он вырос из споры размером меньше песчинки в массу мицелия, а затем вытянул стебель, чтобы вырастить шляпку.

Всё логично. Грибы, в отличие от людей, не нужно учить поколение за поколением. Он не имел никакого представления о грибе, который его произвёл. Он просто чётко знал, что хочет получить от земли, как будто это его собственный опыт. Он также знал, когда ему следует родиться, что ему делать и когда он должен умереть. Его жизненная миссия заключалась в том, чтобы произвести споры.

Тогда он будет расти, потом умрёт, а спора продолжит расти. Под дождём с древних времен по очереди выпадало бесчисленное количество спор.

Звук дождя звенел в его ушах и вокруг него. Это было в его теле, его разуме и его воспоминаниях. Это чувствовалось повсюду, как будто что-то его подгоняло. За этим последовали какое-то колебание с далёкого неба, безграничная пустота, безграничный ужас – пока он не открыл глаза.

Кварцевые часы на стене показывали девять утра. Возле него никого не было, и он оказался плотно закутан в одеяло. Однако объятия Лу Фэна, казалось, всё ещё чувствовались, жар сохранился на его коже и обжигал его. Лу Фэн первоначально обнимал верхнюю часть тела и плечи Ань Чжэ, но посреди ночи Ань Чжэ почувствовал себя неуютно, когда на него давили и сжимали. Руки мужчины немного опустились и легли на его талию, ладони прижались к животу Ань Чжэ.

Когда его обнимал Лу Фэн, он, казалось, мог изолировать опасность извне. Он чувствовал себя очень умиротворенным, но этот человек сам представлял наибольшую опасность. Ань Чжэ не мог вспомнить, в каком он был настроении, когда засыпал.

Ань Чжэ уставился перед собой, не думая. Он пошевелил пальцами, его кости пропитались мягкостью. Как будто он слишком долго спал, и в его теле не было сил.

Атмосфера вокруг него была влажная, будто только что прошёл дождь.

Он вспомнил странный и причудливый сон, а потом сел на кровати, протягивая руки. Было так жестоко вырвать спору из его живота. Так мог поступить только офицер по фамилии Лу. Он контролировал перемещение споры в своём теле. Через три минуты белый мицелий растянулся, и спора появилась на ладони его правой руки.

Маленькая спора была размером всего с половину кулака, когда вернулась в его тело. Теперь она стала уже размером с его кулак.

Он внимательно осмотрел её при свете парового светильника. На конце мицелия споры виднелись тонкие, похожие на рога, веточки, ярко-белые и прозрачные, как снежинки, которые начали менять форму.

Он коснулся её левой рукой, и она протянула мицелий, чтобы нежно обвиться вокруг него. Он чувствовал её живую энергию. Она вот-вот созреет. Хотя он не знал точного времени, когда это случится, но оно должно произойти совсем скоро.

Их мицелий больше не будет сплетаться, и она превратится в гриб, который сможет выжить самостоятельно. Когда она созреет, то бессознательно покинет его, как будто её унесёт ветром.

Вырастить спору – это инстинкт гриба. Куда он её посадит? Будет ли она помнить его в далеком будущем? Ань Чжэ не знал. Он просто почувствовал лёгкую грусть перед расставанием, как будто всё в мире казалось разделённым.

В этот момент из коридора раздался шум. Его спора подняла свой мицелий и, казалось, прислушивалась к звуку. Затем она энергично двинулась, направляясь к источнику звука, как один полюс магнита к противоположному полюсу. Ань Чжэ протянул руку и крепко сжал её. К счастью, прежде чем Лу Фэн вошёл, он вернул эту маленькую вещь в своё тело.

Лу Фэн стоял у двери и смотрел на него, приподняв брови.

– Вставай, – сказал он.

Ань Чжэ послушно встал поесть, и следующие несколько дней они провели так. Ань Чжэ помогал Си Бэю готовить и очищать шахту, а Лу Фэн часто выходил наружу. Ань Чжэ боялся, что он не вернется, но полковник каждый раз оставался в безопасности. Иногда он ловил небольшую летающую птичку и отдавал им её готовить.

Чаще они сидели в пещере без дела. Прочитав здесь все книги, Ань Чжэ прочитал ему историю любви и целую книгу иллюстраций к оружию по просьбе полковника, который был слишком ленив, чтобы читать самостоятельно.

Наконец, они начали играть в шахматы с камешками. Это были очень простые игры, такие как пять в ряд, летающие шахматы и тому подобное. Лу Фэн сначала научил его, а затем они играли вместе. Ань Чжэ больше проигрывал, а выигрывал меньше. Он втайне подозревал, что те несколько раз, когда победа оставалась за ним, полковник намерено ему поддавался. Потому что каждый раз, когда выигрывал он, Лу Фэн слегка улыбался.

За ужином Си Бэй сказал им:

– У вас прекрасные отношения. Раньше в пещере тоже были люди, которые любили друг друга, и дедушка выдал им свидетельство о браке, – Си Бэй тихо вздохнул и отложил палочки для еды. Он сказал: – Я тоже хочу влюбиться, но здесь нет других людей.

Лу Фэн молчал, пока Ань Чжэ успокаивал Си Бэя:

– На базе есть люди.

Хотя их всего восемь тысяч.

Си Бэй, казалось, приободрился и энергично поднял палочки для еды.

Спустя семь дней связь так и не восстановилась. Си Бэй сообщил им печальную новость о том, что еды не хватит даже на два дня. В поисках припасов им пришлось идти к развалинам города за несколько километров.

Таким образом, они оставили дедушке немного сухой еды, а остальные грибы и вяленое мясо положили в рюкзаки вместе с несколькими бутылками воды. Си Бэй взял из кухни небольшую спиртовую плиту. Прежде чем все люди в шахте умерли, они ходили в город за припасами и были хорошо экипированы.

– Раньше это была грунтовая дорога, по которой мы могли путешествовать на велосипеде, – голос Си Бэя звучал слегка огорчённо, когда он говорил. – Сейчас здесь так всё занесло песком, что ездить невозможно.

Ань Чжэ неохотно посмотрел на велосипеды, сложенные в углу, прежде чем уйти. Он никогда раньше не видел такого.

Лу Фэн положил локти на плечи Ань Чжэ и лениво сказал:

– Как только мы вернёмся, я отвезу тебя покататься.

Когда они всё подготовили и уже были готовы открыть крышку наверху пещеры, из глубины пещеры послышались тяжёлые, медленные шаги.

Ань Чжэ повернулся назад. В тусклом свете худощавый старик держался за стену и завернул за угол. Его волосы были седыми и растрёпанными, а уголки рта дрожали, как свеча, трепещущая на ветру.

Си Бэй выступил вперед.

– … Дедушка?

Расплывчатые глаза старика смотрели на него безо всякого выражения, явно не признавая. Старик просто открыл рот и заявил:

– Я тоже пойду.

Си Бэй придержал его за плечо.

– Оставайся здесь. Мы вернёмся через день или два и принесём еду.

Старик заговорил всё ещё хриплым голосом.

– Я тоже пойду.

Как бы Си Бэй ни пытался его уговорить, старик произносил только эту фразу. Его застывшее лицо выражало необычайную трезвость из-за этой настойчивости. Си Бэй был вынужден взглянуть на Лу Фэна.

Лу Фэн долго смотрел на старика, прежде чем, наконец, сказал:

– Возьми его с собой.

Си Бэй помог старику выйти. Шаги этого человека были неуверенными, и любой, кто видел это, знал, что его «умирающая жизнь» подходит к концу.

У входа в пещеру Лу Фэн сказал:

– Позволь мне понести его.

Си Бэй покачал головой и посадил деда на свою спину.

– Дедушка очень лёгкий.

Ань Чжэ посмотрел на тощее тело старика. Болезнь поглотила его тело, пока не остался только скелет. Они поднялись на землю, и их залил солнечный свет. Ань Чжэ прищурился. Нужно время, чтобы снова к этому привыкнуть.

Он видел, как старик закрыл глаза, сидя на спине Си Бэя. Его лицо было покрыто коричневыми пятнами, которые могли появиться перед смертью человека, но на солнце лицо выглядело умиротворенным. Его рот двигался, когда он говорил.

– Люди растут на земле.

Это были единственные слова из уст старика за эти дни, которые не звучали как вздор. Он посмотрел на серое небо. В это время небо было бледно-зелёным, и он мог видеть Полярное сияние, хоть ночь ещё и не наступила. Сейчас всё иначе, чем раньше.

Лу Фэн сказал ему:

– Магнитное поле настраивается.

Ань Чжэ кивнул. Он не понимал значения этого предложения, но пока магнитные полюса в порядке, всё хорошо.

Они шли по мелкому песку. На открытой пустоши казалось, что они были единственной жизнью. Ветер летел с неведомого расстояния. 10 000 лет, 100 миллионов лет он дул вот так. Живые существа на земле обновились. Некоторые исчезли, некоторые были новыми, но ветер не изменился. Когда поток воздуха ворвался в расщелину между камней, в пустоши раздался странный воющий звук.

Услышав этот протяжный рёв, Ань Чжэ без раздумий схватил Лу Фэна за рукав и пошёл за ним.

Лу Фэн легко взглянул на него.

– Мне понести тебя?

Ань Чжэ покачал головой. Он мог идти самостоятельно. Лу Фэн ничего не сказал и посмотрел вперёд.

Прошло много времени, и Ань Чжэ устал, у него немного болели руки. За последние несколько дней, когда спора постепенно созревала, его физическая сила, казалось, ослабела. Он хотел отпустить рукав Лу Фэна, но одновременно не хотел отпускать.

Запястье Лу Фэна двинулось, и Ань Чжэ понял, что это значит. Он рассердил полковника, поэтому послушно отпустил его. Затем полковник взял его за руку.

Глава 63. Апокалипсис (08)

По пути они увидели обломки истребителя. Форма самолёта была точно такой же, как у того, на котором летел Лу Фэн. Ань Чжэ оценил направление. Этот истребитель должен был разбиться раньше Лу Фэна. Он был свидетелем его падения.

После трёх-четырёх авиакатастроф он больше не видел, чтобы самолёты базы появлялись в небе. Предположительно, база тоже заметила это странное изменение и больше не отправляла истребители. Тем не менее, этот самолёт был в лучшем состоянии, чем у Лу Фэна. Он не взорвался, и всё хорошо сохранилось, не считая внешних повреждений.

Лу Фэн подошёл и снял чёрный ящик. Он поколебался мгновение, прежде чем пролезть через треснувшую дверь кабины, на краю которой остались следы укусов.

Монстр съел тело пилота. Запачканная кровью одежда высохла, а кости были разбросаны по кабине. Череп укатился под консоль, от которой осталась только половина. По краю шли острые следы от зубов.

Ань Чжэ также последовал за ним. Был момент, когда Лу Фэн хотел, чтобы юноша ушёл, чтобы его не испугала эта сцена. Затем он увидел спокойные глаза Ань Чжэ и понял, что тот не будет бояться человеческих останков.

Под консолью лежало руководство по лётной эксплуатации. Руководство являлось справочником пилота, в нём были записаны основные этапы работы, использование приборов, различные способы устранения неполадок и преодоления непредвиденных ситуаций.

Лу Фэн протянул руку и взял руководство по лётной эксплуатации. В руководстве произошло неизвестное изменение. Чёрные буквы глубоко проникли в бумагу, в то время как крошечные чёрные щупальца вытянулись из них, из-за чего все надписи на бумаге странным образом искажались, как какой-то символ зла.

Ань Чжэ посмотрел на бумагу и попытался опознать буквы. Эта страница повествовала о различных типах отказов двигателя. Так он узнал, что истребитель разбился из-за отказа двигателя. До самого момента крушения пилот всё ещё просматривал руководство, чтобы найти возможное решение. Затем, уже в момент крушения самолёта, инструкция упала на пол, и люди погибли.

После того, как Лу Фэн вытащил его из истребителя и спустил на землю, Ань Чжэ услышал, как тот сказал:

– Истребитель, в котором я находился, также разбился из-за отказа двигателя.

Ань Чжэ нахмурился.

Лу Фэн продолжил:

– Однако были проблемы и с другими частями.

Ань Чжэ задал вопрос:

– Это связано с проблемами на производстве?

– Истребители PJ много раз выполняли полётные задания, а также проходили техническое обслуживание перед взлётом.

Они пошли вперёд, туда, где их ждали Си Бэй и старик.

Ань Чжэ не понимал причины отказа двигателя самолёта и спросил:

– Так почему же?

–  Не знаю, – полковник редко произносил эти слова.

Затем он добавил легко, как будто вспомнил что-то:

– У PL1109 также произошёл отказ двигателя, но он благополучно приземлился.

PL1109 был самым совершенным истребителем базы. Прислушиваясь к словам Лу Фэна, казалось, что все самолёты теперь находятся под угрозой отказа. Не так давно, когда он покинул человеческую базу, он оглянулся на Главный город и увидел медленно опускающийся PL1109. Оказалось, что в то время Лу Фэн уже совершил путешествие на грани жизни и смерти.

– Это… – прошептал Ань Чжэ. – Значит, в будущем ты не будешь летать на самолёте?

Лу Фэн ничего не сказал и только погладил волосы Ань Чжэ.

Они встретились с Си Бэем и кратко обсудили ситуацию, прежде чем двинуться дальше. Вокруг них простиралась сплошная пустыня.

Си Бэй огляделся.

– Монстров действительно стало меньше. Раньше их здесь встречалось довольно много.

Ань Чжэ знал, что это значит. Многие существа умерли, большие или маленькие, став частью разновидностей смешанного типа. Поскольку общее количество монстров уменьшилось, это место выглядело намного безопаснее, но сами по себе отдельные монстры стали намного опаснее.

Однако все эти изменения произошли в течение десяти дней. Слабые монстры были сметены. Этот процесс слишком быстрый. Ань Чжэ вспомнил монстра, который жадно съедал гены. Его действия казались слишком нетерпеливыми.

В его памяти сохранилась похожая сцена – это был конец осени в Бездне.

Зимой Бездна становилась мокрой и холодной. После снегопада земля и деревья покрывались льдом. Многие монстры больше не выходили наружу и прятались в тёплых пещерах. Чтобы пережить долгую непогоду, они яростно убивали друг друга, отчаянно поедая больше крови и мяса, чтобы сохранить питательные вещества на зиму. Или они оттаскивали врагов в пещеру в качестве запасов еды. За месяц до прихода зимы начиналось самое опасное и кровавое время в Бездне.

Теперь те же убийства происходили снаружи.

Путешествие оказалось недолгим. На протяжении всего пути они были достаточно осторожны, чтобы выбирать скрытые маршруты. Возможно, это просто удача, но они не встретили никаких ужасных монстров смешанного типа.

Они вышли в 8 часов, а в 9:30 перед ними появился город, наполовину засыпанный песком.

Он такой большой. Когда они приблизились, конца города не было видно. Руины дорог слабо различались среди бесконечных построек. В отличие от обычных горизонтальных зданий Северной базы, эти здания беспорядочные и неправильные. Высокие здания и короткие строения стояли вместе. Вокруг были разбросаны круглые здания и прямоугольные постройки. Дорога была зигзагообразной, а в центре города стояла тёмно-красная башня. Половина эстакады обрушилась, с неё свисали густые сухие лозы. На центральной дороге стояли здания всех цветов, но из-за того, что цветов было слишком много, они слились в глазах Ань Чжэ и постепенно превратились в туманный серый цвет.

Ань Чжэ посмотрел вдаль. Если бы он не видел это собственными глазами, то бы никогда не подумал, что на свете существует такой замысловатый город. Если бы он здесь жил, то легко бы заблудился.

Тёмные тучи закрывали солнце. Небо было облачным, его затягивал слабый туман.

– Следуйте за мной, – сказал им Си Бэй. – Люди с нашего рудника часто приходили сюда за припасами, а в городе есть крепость. Вообще-то, в городе жить хорошо, но мы боимся монстров. Дедушка не знает почему, но пещера самая безопасная. Мой третий дядя раньше считал, что жизнь в пещере слишком тяжела, и уехал жить в город. Больше о нём не было никаких известий.

Си Бэй прошёл через здания, и они оказались в ранее густонаселённом районе. Рядом стояли большие серые жилые дома, вдалеке виднелась площадь. В центре квадрата располагалась большая белая сфера. В тихом городе слышны были только звук ветра, проносящегося сквозь здания и их шаги.

Лу Фэн отвечал за наблюдение за окрестностями. Поскольку Си Бэй нёс своего деда, он склонил голову и сказал:

– Мы дойдём до места вскоре после этой площади.

В этот момент  горло старика захрипело.

Его голосовые связки вибрировали и постоянно издавали один и тот же слог. В его горле скопилась мокрота, и голос звучал нечётко. Он едва слышно говорил:

– Бе…

– Бе… бе…

Си Бэй спросил:

– Что?

Шаги Лу Фэна внезапно остановились.

Ань Чжэ оглянулся и обнаружил, что он смотрит на площадь впереди.

В следующий момент этот человек выплюнул короткое слово.

– Бежим!

Думать было некогда. Ань Чжэ дёрнули за руку, и он подсознательно последовал за Лу Фэном, который побежал в ближайшее здание. Си Бэй не знал, что происходит, но тоже быстро последовал за ними со своим дедушкой на спине.

Ань Чжэ был знаком со структурой этого жилого дома. В тот момент, когда он вошёл в коридор, его встретил скелет в серо-белой одежде, прислонившийся к грязной стене, как будто вросший в неё. Однако он не мог присмотреться. Его тело было уже слабым, и он медленно поднимался наверх. Лу Фэн подхватил его на руки и быстро поднялся по лестнице. Подъезд был очень просторным, на первом этаже остались тела трёх жильцов. Когда они добрались до восьмого этажа, показалась открытая дверь, и Лу Фэн ворвался в комнату вместе с Ань Чжэ. Си Бэй последовал за ними, и как только он вошёл, Лу Фэн закрыл дверь. Вся мебель в комнате была покрыта пылью, а в гостиной на диване лежал скелет.

Здесь было три спальни и две общие комнаты. Квартира выходила на север и юг, и часть гостиной выступала из здания, в ней было огромное окно от пола до потолка.

Лу Фэн опустил Ань Чжэ. Мужчина тяжело дышал, потому что сейчас бежал в спешке. Ань Чжэ никогда не видел его таким.

Затем в следующий момент…

Он увидел Си Бэя, смотрящего в огромное окно, бледного и потерянного.

Ань Чжэ посмотрел туда же.

Белый.

Белый сферический монстр ростом в половину этажа делал странные шаги. Он почти парил, когда медленно продвигался сюда призрачными шагами. Это то самое, что он видел вдалеке на площади. Ань Чжэ думал, что это белое украшение, но на самом деле это огромный монстр.

Он шёл прямо в эту сторону, и как только оказался в двух улицах от них, Ань Чжэ увидел, как он выглядит. Под его телом росла неописуемая масса гротескных лапок, похожих на конечности осьминогов или улиток. Одна половина отвечала за ходьбу, а вторая просто волочилась за ним. Его тело было почти круглым и оказалось покрыто полупрозрачной мембраной, с переходящим от белого к серому цветом. Под перепонкой находилось бесчисленное количество включений чёрного и телесного цвета, которые трудно описать. Это были органы, плотные щупальца, конечности и другие объекты, которые постоянно двигались.

Чем ближе он подходил к этому району, тем больше деталей становилось видно. Это был монстр смешанного типа, который полностью выходил за рамки человеческого понимания. Расположение его глаз вообще не было видно. Си Бэй смотрел на него так, будто в следующий момент он умрёт от паники.

Это приближалось.

Люди в комнате затаили дыхание.

Глава 64. Апокалипсис (09)

Перейдя дорогу, покрытую жёлтым песком, монстр подошёл к окрестностям всего в нескольких сотнях метров от них. Мягкие ноги тёрлись о дорогу, издавая шаркающие звуки.

На гладкой серо-белой мембране не было видно ни ушей, ни глаз. Нет ни щупалец, ни отверстий для дыхания. Каким образом он воспринимает мир? Слух, зрение или звуковые волны? Это должно определить их способ побега.

– Что… что нам делать? – заикался Си Бэй.

Лу Фэн не произнёс ни слова. Он подошёл к окну и протянул руку, чтобы толкнуть его. Окно казалось замёрзшим или заржавевшим. Когда мужчина толкнул его в первый раз, оно не сдвинулось с места. Потом его руки напряглись, и он приложил дополнительную силу. После этого окно издало ужасно неприятный скрип, и открылся небольшой треугольный зазор по диагонали.

Чёрное дуло высунулось из щели, но полковник целился не в монстра, а в противоположную улицу. Раздался лёгкий хлопок – звук выстрела через глушитель, который нельзя услышать дальше десяти метров. Пуля оставила на сетчатке мимолетный силуэт, и в следующий момент попала в окно здания на соседней улице.

Пули, которые полковник использовал в полевых условиях, отличались от пуль, которыми пользовались при проверке людей. Боеголовка из сплава обеднённого урана имела пробивную и разрушающую способность на бронебойном уровне.

С громким шумом стекло разбилось и рухнуло на землю. Монстр замер. Лу Фэн поднял пистолет и выстрелил ещё несколько раз. Разбитое стекло падало в той стороне, куда он целился.

Разумеется, монстр услышал это, и шаркающие лапки изменили направление. Затем он на какое-то время остановился и всё же медленно двинулся к месту, откуда раздавался шум. Через три минуты он снова остановился, отказался от этого направления и продолжил путь в ту сторону, где находились они.

Си Бэй подсознательно отступил, его лицо побледнело.

– Это… это… Вы сможете с этим бороться?

Тонкие губы Лу Фэна слегка дёрнулись. Он смотрел на монстра прищуренными глазами, выражение его лица было спокойным и ужасающим. В следующий момент он протянул руку и снял глушитель. Затем мужчина нажал на курок!

«Бах! Бах! Бах!»

Вокруг монстра произошла серия взрывов. В слишком тихом городе этот звук был равносилен грому.

Монстр снова застыл на месте, но в это время на другом конце города внезапно раздался резкий крик.

Сразу же оттуда в воздух взмыла чёрная тень. Огромная птица, похожая на орла, пролетела по небу и расправила крылья десятки метров в длину, скользнув быстрее пули, когда спикировала прямо на белого монстра!

Монстр издал высокочастотный крик, белая мембрана треснула, десятки колючих щупалец вытянулись и опутали клюв птицы.

Раздался глухой звук, когда стальные крылья орла пронзили тело монстра. Чудовище испытывало боль, и щупальца конвульсивно сжались, как будто их ударило током. Летящий орёл воспользовался возможностью отдалиться и немедленно взлетел вверх. Оказавшись вне зоны атаки плотной группы серо-чёрных щупалец, он начал кружить в небе, прежде чем снова устремиться вниз с резким порывом ветра. Его острый клюв вонзился прямо в центр тела белого монстра.

Внезапно выплеснулась белая и телесно-розовая жидкость. Острый клюв что-то перебил, и теперь белый монстр извивался и отчаянно сопротивлялся. Его тело было настолько огромным, что окружающие дома задрожали и земля затряслась. В этом сером человеческом городе два невообразимых монстра вот так рвали друг друга.

Земля на сотни метров вокруг них покрылась тёмной слизью. Эта битва закончилась тем, что белое чудовище стало совершенно неузнаваемым, его внутренние органы исчезли. Летящий орёл держал в клюве вереницу органов, когда развернулся и улетел.

Ань Чжэ вздохнул с облегчением. Только тогда он понял намерение Лу Фэна столь часто стрелять. В этом городе не обязательно был только один монстр. Он раскрыл его местоположение звуками выстрелов, привлекая других монстров.

Он услышал, как Си Бэй спросил:

– Вы… как вы узнали, что там эта птица?

Лу Фэн убрал из окна свой пистолет, надел глушитель и повернулся, его действия были плавными и чистыми.

– Я не знал, просто сделал ставку.

И он посмотрел в ту сторону, куда исчез летящий орёл. В этом случае летающий монстр, казалось, демонстрировал несравненные преимущества.

Они избежали смерти и больше не разговаривали. В наступившей тишине вдруг послышался старческий голос:

– Время приближается, – голос дедушки был хриплым. – Я прожил шестьдесят лет, и этого достаточно.

Лу Фэн взглянул в сторону старика и спросил:

– Когда?

Старик открыл рот и уставился в далёкое небо иррациональным и сумасшедшим взглядом.

– Оно приближается… когда оно придёт.

– Что придёт?

– Невозможно сказать, невозможно представить… – его голос был наполнен предсмертной хрипотой. – Он больше всего и невидим в этом мире… и скоро придёт.

Голос Лу Фэна был низким.

– Откуда вы знаете?

– Я умираю… Я чувствую это, я слышу это, – голос старика был медленным, как шёпот, звучащий бесчисленное количество раз.

– Что вы слышите?

– Я слышу… – прерывисто проговорил старик. – Хаос…

Говоря это, старик смотрел на тёмное небо над городом. Ань Чжэ проследил за его взглядом. Небо было таким низким, ужасающе низким, что тяжело висело над горизонтом. Полярное сияние казалось очень ярким, и зелёный свет переливался низко, смешиваясь с тёмными облаками. Лу Фэн сказал, что Полярное сияние было таким ярким, потому что база увеличила частоту искусственного магнитного поля, чтобы противостоять искажениям.

– Люди растут на земле и умирают на земле. Небо… – старик выглядел умиротворенным, его голос постепенно становился всё тише и тише. – Небо будет становиться все ниже и ниже.

Как только последние слова сорвались с его губ, он неторопливо сложил руки вместе. Его глаза медленно закрылись.

Ноги Си Бэя обмякли, и он опустился на колени перед стариком, положив руки на тощие ноги.

– Дедушка? Дедушка?

Ответа не последовало. Грудь старика перестала двигаться. Он ушёл. Смерть наступила мгновенно.

Си Бэй заплакал, уткнувшись лицом в колени старика.

Как только он, наконец, снова поднял голову, Ань Чжэ прошептал:

– Ты в порядке?

– Я в порядке, – Си Бэй тупо уставился на лицо старика и пробормотал: – Дедушка раньше говорил, что не боится смерти. Он сказал, что у каждого живого есть своя миссия. Его миссия заключалась в том, чтобы защитить всех живущих в шахте. Чтобы посмотреть, как шахта дожила до сегодняшнего дня, он уже… Так что, всё в порядке.

Си Бэй взглянул на старика, на его иссохшее, пыльное лицо. Белые волосы были растрёпаны и кое-где спутаны. В темноте под землёй никто не мог прилично жить.

– Я… я найду расчёску, – пробормотал он.

Он встал с растерянным видом и направился в соседнюю комнату. На склоне лет жизнь ушла в иной мир.

В этой комнате есть ещё одна давно ушедшая жизнь. Ань Чжэ повернулся и посмотрел на диван в гостиной, на котором лежал скелет. Его плоть и кровь должно быть сгнили естественным образом, потому что диван был покрыт зелёными, жёлтыми и коричневыми пятнами, которые являлись следами роста плесени.

«Всё началось с того, что супербактерии, грибы и вирусы размножались в человеческих городах. Они заразили всех без исключения, и города наполнились трупами. Об этом знает любой, кто побывал в руинах в пустыне», – слова, когда-то сказанные Поэтом, прозвучали в его ушах.

Он перевёл взгляд и посмотрел в окно. Мёртвые здания, мёртвый город и дома, полные скелетов. Каждый скелет был ушедшей жизнью.

Лу Фэн увидел, что взгляд Ань Чжэ по-прежнему оставался спокойным, когда он смотрел вдаль. Однако под отражением тёмного неба тонкие движения на этом тихом и красивом лице слились в неописуемо лёгкую, похожую на дым, печаль.

Отведя взгляд, Лу Фэн наблюдал за городом и проговорил:

– Когда были построены базы людей, проводились всесторонние поиски и исследования. Сил баз было недостаточно, и многие небольшие города не получили своевременной помощи.

Ань Чжэ смотрел на бесконечные здания, похожие на океан. Чтобы добраться от одного конца города до другого, потребуется как минимум несколько часов. Он мягко спросил:

– Это небольшой город?

– Да.

Глаза Ань Чжэ слегка расширились.

Город, который на его взгляд был чрезвычайно большим, оказался всего лишь маленьким городком, который слишком поздно было спасать. Так насколько же был великолепен человеческий мир до эпохи катастроф? Он не знал.

Поскольку вокруг этого города нашлись люди, которые изо всех сил пытались выжить в катастрофе, были ли другие места, где бесчисленное количество людей, которых не спасли, продолжали бороться, отчаиваться и умирать? Этот город полон скелетов, а база безопасная и мирная. Весь человеческий мир полон слёз.

Такой грандиозный мир постепенно рушился. Представляя эту сцену, он, казалось, видел огромный закат, постепенно погружающийся в чёрный горизонт сумерек, затяжную смерть. В этой мёртвой тишине что-то упало на пол в соседней спальне.

– Что случилось? – крикнул Лу Фэн.

Ответа не последовало, были слышны только дрожащие вздохи Си Бэя. Лу Фэн нахмурился, взял пистолет и пошёл туда, чтобы самому посмотреть. Ань Чжэ аккуратно последовал за ним.

Комната была пуста. В ней не было ни монстров, ни врагов. Обращенная к ним спина Си Бэя сильно дрожала. Сначала Ань Чжэ подумал, что он плачет. Затем, подойдя к нему, Ань Чжэ увидел, что мальчик смотрит на гребень в руке.

Ань Чжэ не мог описать деревянный гребень, потому что это был не один, а два сросшихся вместе гребня. Это самый распространённый вид деревянного гребня. У него была десятисантиметровая ручка и мелкие зубцы. Ручки двух одинаковых деревянных гребней срослись друг с другом, словно вырезанные из одного куска дерева. Зубцы гребня были наклонены под углом 45 градусов, одна сторона влево, а другая вправо, как у двуглавой змеи.

Однако если сначала они были двумя обычными гребнями, как же они слились воедино?

Дерево, деревянное изделие, являлось самым распространённым и самым безопасным. И всё же из-за своего внешнего вида, выходящего за рамки здравого смысла, оно внушало беспрецедентный ужас.

Лу Фэн подошёл к комоду, откуда Си Бэй взял гребень. Очевидно, эта комната до эпохи бедствий принадлежала женщине. На туалетном столике из слоновой кости находилось бесчисленное количество бутылочек, кувшинов, больших и маленьких инструментов.

Лу Фэн протянул руку, чтобы стереть пыль с зеркала. Он стёр один слой, но ниже находился ещё один. Внутри зеркала словно росла пыль. Зеркало оставалось туманным, превращая их фигуры в тёмную массу.

Ань Чжэ увидел это и внезапно вспомнил, как он взбирался на стену Внешнего города. Песок осыпался, но песок всё ещё оставался внутри, как будто стена превратилась в смесь песка и стали.

Лу Фэн больше не смотрел в зеркало. Он нахмурился, когда взглянул на различные инструменты для макияжа. Наконец он протянул руку и схватил длинный ржавый пинцет. Нет, это был не пинцет, потому что металлический пинцет соприкасался с пластиковым триммером для бровей. Они оказались склеены, и поперечные детали в форме буквы «X» были интегрированы в одно целое. Неясно, была ли это сталь, пластик или совершенно новый материал, о котором люди не знали.

Пальцы Си Бэя задрожали, и гребень упал на пыльный пол.

– Этот город… – сказал он. – Здесь что-то странное? Мы… уйдём.

– Не город, – сказал ему Лу Фэн.

Он уставился на слитые вместе пинцет и триммер для бровей и заявил:

– Двигатель.

Это слово было подобно удару молнии. Внутри двигателя много сложных механических конструкций, и как только хрупкие конструкции повредились…

Если внутренняя часть двигателя также испытала странное слияние и изменилась, как этот гребень, авиакатастрофа оказалась неизбежна.

Ань Чжэ наклонился и поднял гребень. Он не видел никаких следов сращивания, а резьба на ручке была хаотичной и сумасшедшей. Непонятно, как они смешались вместе, но это очень напоминало щупальца чёрных надписей в руководстве по лётной эксплуатации.

Глаза Ань Чжэ открылись шире. Внезапно слова, которые произнесла госпожа Лу, когда она превратилась в пчелиную матку, летящую в бескрайнем небе, заполнили его уши. Она сказала: «Человеческие гены слишком слабы, чтобы понять, что происходит в мире».

«Мы все умрём. Вся работа напрасна. Это просто доказывает ничтожность и бессилие человечества».

Эти мысли возникали в голове Ань Чжэ, как молнии, сверкавшие в небе.

Если… если люди и монстры, или монстры и монстры будут иметь пространственное перекрытие или будут близко располагаться друг к другу, произойдёт генетическое заражение – нет, неправильно, совершенно неправильно.

– Гены… – пробормотал он. – Это не гены…

Проблема вовсе не в генах. Люди считали, что генетическое заражение являлось основной причиной изменения. Однако заражение – это смешение и реорганизация плоти и крови между живыми существами. Их собственные характеристики также менялись, и это изменение происходило за счёт генетических изменений.

Но если вещи взаимно загрязняют друг друга, если свойства живого существа меняются мгновенно, почему другие объекты не могут? В чём разница между биологическим телом со спиралью ДНК и неодушевлённой материей? Таким образом, бумага и дерево также могут загрязнять друг друга, как и сталь с пластиком.

Тогда это верно для всех материальных вещей в мире. Просто этот процесс происходил постепенно. Этот поток только начинался. Загрязнение генов стало предшественником, и это было показано людям.

В эти дни, когда исчезло геомагнитное поле, монстры смешанного типа без остановки ели и брали гены других существ, чтобы расти самим. Они похожи на людей, копящих еду, чтобы справиться с зимой. Они уже это почувствовали?

Голос Си Бэя дрожал.

– В конце…

Он не мог закончить.

Что это за эпоха? С какой катастрофой они столкнулись? Что именно происходило? Что это такое? Что это?

Яркий свет прорезал небо. Окна задрожали, и ветер вечных веков завывал вдалеке, издавая долгий звук, хлынувший в комнату. Их одежду всколыхнуло потоком воздуха.

Ань Чжэ посмотрел вверх, и они с Лу Фэном уставились друг на друга. Холодные зелёные глаза были такими же тёмными, как небо снаружи. В тот момент, когда они посмотрели друг на друга, в небе раздался гром. Небо стало ниже, и между огромным небом и землей пошёл проливной дождь.

Под занавесом дождя снаружи ничего не было видно и слышно. Бесконечный мрак, бесконечное ничто, бесконечный ужас.

Мягкий голос госпожи Лу и хриплый голос деда наложились друг на друга в ушах Ань Чжэ: «Время приближается».

Глава 65. Апокалипсис (10)

Потом они нашли ещё больше улик в этой комнате.

Окна было трудно открыть, потому что стальная кромка уже приварилась к основанию.

Если присмотреться к скелету, можно было заметить, что кости ног исчезли в диване. Самым уродливым явлением была перевернутая люстра на потолке спальни. Её абажур и металлические кронштейны смешались и слились друг с другом, мягко стекая вниз, как воск горящей свечи. Первоначально белый абажур был покрыт чёрной пылью, и каждая пылинка представляла собой чёрное пятно размером с кончик иглы. Они были плотно слиты друг с другом в кучу, как будто собирались начать извиваться в следующий момент.

Эта странная вещь, которой не должно существовать в природе, выходила за пределы человеческого познания и науки. Она создавала у Ань Чжэ иллюзию, что этот мир подобен воску, растопленному в огне и постепенно смешивающемуся.

Си Бэй вернулся в гостиную. Он безучастно поднял тело старика, убрав его со стула. Он забрал своего дедушку, как будто стул являлся самым ужасным чудовищем, которое могло забрать тело деда у него. Вдали от стула он положил старика на пол, но мускулы его щёк нервно подёргивались. Пол тоже являлся чудовищем.

В следующий момент всё его тело задрожало, и он резко отступил на несколько шагов. Его собственное существование также было источником загрязнения. Ань Чжэ увидел испуганное и беспомощное выражение его лица и выступил вперёд. Он только сделал шаг, когда испуганный взгляд Си Бэя упал на него, и мальчик отступил ещё на несколько шагов. Если всё в этом мире загрязняет друг друга, то только держась подальше от всего, они смогут сохранить себя.

Ань Чжэ понял опасения Си Бэя и снова отошёл.

– Прости, я… – у Си Бэя дрожали губы. – Мне нужно… подумать.

Лу Фэн отвёл Ань Чжэ в спальню. Войдя в спальню и снова увидев стекающую люстру, Лу Фэн резко остановился. Ань Чжэ посмотрел на полковника и увидел, что зелёные глаза, казалось, стали ледяными.

В следующее мгновение Лу Фэн достал из кармана плаща коммуникатор. Он крепко сжал его, костяшки пальцев побелели.

Ань Чжэ наблюдал со стороны. Си Бэй «рухнул», и Ань Чжэ знал, что состояние Лу Фэна, как человека, будет не лучше, чем у мальчика. Более того, у полковника больше мыслей, чем у Си Бэя. Преодолевая страх, вызванный сумасшедшим миром, он должен также думать о человеческой базе вдалеке – ради человеческой базы он должен оставаться спокойным.

Если двигатель вышел из строя из-за загрязнения веществ, с коммуникатором должно быть то же самое. В ящике прикроватной тумбочки в спальне нашлась отвёртка. Лу Фэн перевернул устройство и выкрутил винты на коммуникаторе.

Корпус, микросхема со сложными узорами, переплетённые провода и бесчисленное количество мелких деталей были разложены на кровати. Лу Фэн поднимал их одну за другой и изучал их структуру при свете.

В коммуникаторе много деталей. Посмотрев некоторое время, Ань Чжэ также достал из кучи несколько простых по внешнему виду деталей, чтобы проверить, соответствуют ли они стандартам человеческой техники.

После того, как дверь в спальню закрылась, казалось, что в этом мире их осталось только двое. Никто из них не заговорил. Во время дождя ничего не было слышно, кроме звука перемещения проверяемых деталей. Лу Фэн продвигался быстро, и эти части казались нормальными.

Ань Чжэ внезапно задохнулся.

Он посмотрел на небольшой чип в своей руке. Рядом находились две жилы красной медной проволоки, каждая странно скручена с десятками других жилок тонкой медной проволоки. Они должны проходить параллельно, на расстоянии в несколько миллиметров посередине. Однако в этот момент они оказались расшатаны и странным образом изогнуты. Два медных провода находились близко друг к другу, словно они сливались в одно целое, что выглядело совершенно необычно.

В этот момент, по крайней мере, на краткий миг, у Ань Чжэ внезапно возникла мысль. Когда коммуникатор полностью сломается из-за сплавления материалов, что произойдёт, если Лу Фэн никогда не сможет вернуться на базу?

Однако он не был таким уж плохим грибом. Он посмотрел на чип в руке и закусил губу. С некоторой болью он, наконец, потянул Лу Фэна за угол рукава.

На внутренней стороне армейских ботинок Лу Фэна есть скрытая пряжка, в которую помещён острый кинжал. Теперь этот кинжал вынули. Ань Чжэ светил фонариком на чип сбоку, в то время как лезвие мало-помалу разъединяло слившиеся медные провода. Между медными проводами были участки прилипания, но, к счастью, их обнаружили вовремя и провода ещё можно разделить.

Когда всё, наконец, поправили, дух Ань Чжэ слегка напрягся, он всё ещё чувствовал лёгкое головокружение. Он выглядел больным. Его здоровье становилось всё хуже и хуже, так как спора проявляла признаки зрелости. Лу Фэн снова проверил оставшиеся части и собрал их по порядку. Потом нажал на кнопку и включил.

В следующий момент не прозвучало обычное «Извините, сигнал с базы был прерван из-за солнечного ветра в ионосфере…», к чему в последнее время привык Ань Чжэ.

«Бип…»

«Бип…»

«Бип…»

Шум дождя был громким, тысячи крупных капель падали за окном, издавая постоянный грохот. Это был проливной дождь, который случался только в середине лета, и окно превратилось в серый водопад.

Капли дождя, казалось, стучали в душу Ань Чжэ.

В оцепенении он смутно услышал мягкий женский голос, звучащий из коммуникатора, но его головокружение усилилось. Мир перед ним превратился в пятно разноцветных огней – в следующую секунду он упал прямо вперёд.

Прежде чем он потерял сознание, у него оставалась только одна мысль – он надеялся, что спора не выйдет так быстро.

Глава 66. Апокалипсис (11)

В конце он увидел лицо Лу Фэна. Он никогда раньше не видел такого расстроенного выражения на лице полковника. Однако он ничего не мог сказать. Перед его глазами встала тьма, а его тело было пустым.

Что-то мягко сломалось в его теле.

Так больно.

Затем последовала вторая волна боли.

Он изо всех сил пытался понять, что происходит. Наконец его сознание, казалось, превратилось в светлое пятно в пустоте, и он увидел, что происходит. Тонкий белоснежный мицелий постепенно растягивался почти до прозрачности, а хрупкость доходила до волнующего уровня. Накатила резкая боль и он сломался.

Его спора.

Мицелий в его теле связан с каждой частью мицелия споры. Теперь мицелий разрушался один за другим. Это делал не он сам, это активно уходила спора – нет, дело не в этом.

Пришло время зрелости, и их разделяли инстинкты жизни.

Ань Чжэ не мог это остановить. Трудно сказать, существует ли глубокая связь между грибами и спорами. Их отношения не похожи на человеческие отношения родителя и ребёнка, но он всё равно не хотел, чтобы спора так быстро покинула его. Снаружи так опасно. Если спора оставит его и столкнётся с чем-то непредвиденным, она умрёт, – особенно если это будет Лу Фэн.

Однако он потерял все свои чувства и ничего не мог сказать. Он мог только отчаянно взывать к споре в своём сердце.

«Не выходи! Не выходи. Это слишком опасно».

Страх смерти достиг своего пика, когда осталось всего три нити связывающего их мицелия.

«Не выходи, пожалуйста».

Он покрылся холодным потом, когда открыл глаза. Перед ним был потолок, и он медленно моргнул. В следующий момент его дух задрожал.

Всё ещё здесь.

Он всё ещё чувствовал спору в своём теле и три нити мицелия, не способные удержать её, но спора как будто, наконец, решила прислушаться к его просьбе. В следующий момент голос доктора донёсся до его ушей. На мгновение ему показалось, что он вернулся на базу, но потом он понял, что этот голос звучит из коммуникатора.

После исправления искаженного медного провода Лу Фэн связался с базой. Возможно, это неправильно, но в этот момент Ань Чжэ почувствовал себя потерянным.

– … Я могу сказать тебе с уверенностью, что с людьми покончено, – пессимистический голос доктора раздался из коммуникатора. Ань Чжэ пошевелился и обнаружил, что лежит на руках Лу Фэна в его плаще. Затем Лу Фэн заметил, что он очнулся.

Казалось, он хотел что-то сказать, но Ань Чжэ глазами показал ему, чтобы тот сосредоточился на звонке. Затем он слабо прижался лбом к груди Лу Фэна.

– Это вовсе не предсказуемая катастрофа. Это массовое вымирание. Я могу сказать тебе, что все живые существа, все неживые существа и все законы физики во всём мире вымрут.

Лу Фэн сказал ему:

– Я видел сплав материи.

– Это не синтез. Наше последнее определение – это искажение, то есть общее искажение на микроуровне. Знаешь ли ты, что атом кремния изменился и стал под микроскопом чем-то, чего мы не знаем? Это вовсе не генетическое загрязнение. Это изменение на квантовом уровне. Мы не можем наблюдать за подобным. По принципу неопределённости мы не сможем это преодолеть. Мы не можем преодолеть это, используя десять тысяч лет научно-технического прогресса. Мы можем только принять смерть. Я… я… в настоящее время мы знаем только то, что магнитное поле может защитить планету от этого изменения. После того, как две базы увеличили напряжение магнитного поля, искажение временно прекратилось. Тем не менее, ты знаешь, что ситуация постоянно ухудшается.

Как будто нервозность заставляла его болтать.

– Раньше мы могли заразиться только в результате серьёзных ран, а позже это были уже лёгкие травмы. После уже прикосновения стало достаточно для передачи инфекции, а затем – началась бесконтактная инфекция. Я думал, что это худшая ситуация. Результат? Основная структура этого мира находится в хаосе, и, очевидно, этот процесс постепенно усиливается. Мир становится всё более хаотичным. Теперь наше магнитное поле может только временно заблокировать его. И что? Наше магнитное поле имеет максимальное напряжение 9, а в настоящее время составляет лишь 7. Это почти конец. Завтра, послезавтра или, самое позднее, через шесть месяцев наши искусственные магнитные полюса будут повреждены из-за искажений.

База хочет, чтобы ты вернулся, но на самом деле, если ты захочешь найти место, где можно провести остаток своей жизни, я не буду тебя останавливать, – сказал доктор. – Всё почти закончилось.

– Я знаю.

Доктор посоветовал:

– Если ты не нашёл Ань Чжэ, то не ищи его больше. Отпусти его, дай ему уйти, хорошо пожить и хорошо умереть. Мы всё равно умрём. Даже если ты вернёшь образец, мы не сможем изучить результаты. Это не то, на что способна наука, хотя базе всё ещё нужен последний проблеск надежды.

После паузы доктор снова заговорил:

– Прости, я не в себе. Меня заразил всеобщий пессимизм базы. Не слушай сейчас мои слова. Ты должен вернуть образец. Поскольку этот образец инертен в отношении инфекции, он может быть инертным по отношению к искажению. Это последний прорыв, последняя надежда. Либо ты умрешь снаружи, либо вернёшь его. Однако, согласно представлению Ань Чжэ, когда он внезапно исчез, он может быть гетерогенным с очень странными способностями и формой. Ты должен быть осторожен.

Самоуничижительный тон доктора и просчёт его силы заставили Ань Чжэ изогнуться, но в то же время он понял, что база всё ещё цепляется за его спору.

– Хорошо отдохни, – сказал Лу Фэн доктору. – Я отправил координаты Объединённому фронту.

Он выключил коммуникатор, прежде чем взглянуть на Ань Чжэ. Лу Фэн спросил:

– Ты в порядке?

– Я в порядке.

– Что только что произошло?

Ань Чжэ покачал головой.

– Разве ты не знаешь?

Юноша прошептал:

– Нет, я не могу тебе этого сказать.

Он вдруг заметил, что глаза Лу Фэна стали такими холодными, что казались пугающими.

– Да, – пальцы Лу Фэна плавно скользнули по волосам Ань Чжэ, его голос звучал легко. – Значит, ты также не можешь сказать мне, где находится образец.

Ань Чжэ опустил голову. Ему нечего было сказать о споре. Так было в прошлом, так же это и сейчас. В этом мире тихое время прошло напрасно. Как окончание сна, они с Лу Фэном, наконец, вернулись на несколько дней назад.

Судья и гетерогенный, преследователь и перебежчик. Он не отдаст спору, и Лу Фэн не позволит ему уйти. Он не хотел смотреть в глаза Лу Фэну и сменил тему:

– Ситуация на базе сейчас плохая?

– Да.

– Тогда ты собираешься вернуться?

– Я возвращаюсь.

– Но доктор сказал… надежды нет, – прошептал он.

Он сразу понял глупость своих слов. Даже если база вот-вот погибнет, Лу Фэн не может не вернуться. После долгого молчания Лу Фэн заявил:

– Я человек базы.

Губы Ань Чжэ сжались. Лу Фэн принадлежал базе, как он Бездне. Они не могли мирно жить вместе. Лу Фэн уже отправил координаты Объединённому фронту, в то время как Ань Чжэ отказался назвать местонахождение споры. Ему было несложно представить, что с ним будет дальше.

Он уставился на Лу Фэна. Из-за завесы дождя за окном свет в комнате был тусклым. Он не мог видеть лицо мужчины и не мог понять Лу Фэна.

Мир менялся и становился всё безумнее. Даже доктор сказал, что это конец для людей. О чём думал Лу Фэн в последний момент перед смертью? Ань Чжэ не знал и просто спокойно наблюдал за ним.

– Иногда мне кажется, что, если база погибнет при моей жизни, – голос Лу Фэна был низким. – Всё, что я делал раньше…

Он остановился и больше ничего не сказал, его настроение колебалось, как рябь на воде, прежде чем вскоре замёрзнуть.

– Может случиться чудо, – мягко сказал Ань Чжэ. Это единственное, что он смог придумать, чтобы утешить Лу Фэна.

Лу Фэн посмотрел на него.

– Как ты думаешь, это возможно?

– Да. Это как… как даже если мир такой большой, но твой истребитель разбился рядом со мной, – он продолжил: – В противном случае ты был бы мёртв.

Если бы Лу Фэн умер, Ань Чжэ не был бы в безопасности в человеческом городе прямо сейчас, и всё было бы иначе.

Однако он увидел, что Лу Фэн просто смотрит на него сверху вниз. Ань Чжэ лежал в его объятиях, а Лу Фэн снисходительно рассматривал его. В зелёных глазах без тепла был только холод.

– Ты знаешь, насколько велик мир?

Ань Чжэ подумал об этом. В его ограниченной памяти он немного путешествовал и не видел многого. Он был просто инертным грибом. Однако мир должен быть огромным, поэтому падение истребителя Лу Фэна перед ним должно быть чудом.

Таким образом, он медленно кивнул. Он хотел сделать Лу Фэна счастливым, но теперь Лу Фэн выглядел так ужасно. Увидев невыразительное лицо Лу Фэна, Ань Чжэ не мог не отпрянуть.

– Ты не знаешь, – голос Лу Фэна звучал холодно. – Я не случайно упал перед тобой. Причина в том, что я должен был найти тебя.

– Нет, – Ань Чжэ не мог вынести выражения этих глаз и хотел уйти, но Лу Фэн удерживал его. Он пробормотал хриплым голосом: – В тот день было много самолётов. Ты летел убивать пчел. Ты случайно… случайно встретил меня и хотел меня схватить.

– Уже убил, – голос Лу Фэна был спокойным.

Глаза Ань Чжэ расширились. Он задрожал.

– … Кого?

– Е…

Ань Чжэ слышал только один слог. Он не знал, было ли это слово «её» или «его», но была только одна возможность для слова, произнесённого устами Лу Фэна.

Госпожа Лу. Он сам убил госпожу Лу.

Ань Чжэ не мог вздохнуть, его грудь несколько раз двигалась вверх и вниз.

Лу Фэн смотрел на него, пальцы коснулись шеи Ань Чжэ. Указательный и средний пальцы сведены вместе, прижимаясь к хрупкой тёплой сонной артерии. В его голосе не было и следа эмоциональных перепадов.

– Моя последняя задача – убить тебя. Приказ из коммуникатора, разве ты не слышал?

Ань Чжэ слышал это.

Его придавленная шея слегка болела, и он протянул руку, чтобы схватить Лу Фэна за запястье, но не смог оттолкнуть этого человека. Ему пришлось говорить с болью в горле:

– Но мир… мир такой большой. Ты не мог знать, где я.

Лу Фэн уставился на Ань Чжэ.

Ань Чжэ в его руках был таким маленьким. Доктор сказал, что Ань Чжэ, должно быть, необычайно силён, если он может мгновенно сбежать с базы, но Лу Фэн знал его. Ань Чжэ был настолько хрупким и маленьким, что казалось, любой может причинить ему вред физически или морально.

Лу Фэн не мог ясно расслышать слова. Он только видел, что глаза Ань Чжэ покраснели, как будто отчаянно пытаясь показать, что это случайность, совпадение. Казалось, он пытается обмануть себя, чтобы поверить во что-то, чтобы оправдать это.

Лу Фэн потянулся, чтобы вынуть что-то из кармана униформы. Это была тонкая стеклянная пробирка длиной с большой палец, наполненная бледно-зелёной жидкостью с этикеткой, прикреплённой к середине. На этикетке был напечатан штрих-код и серия цифр.

Ань Чжэ посмотрел на эту штуку и спросил:

– Что это?

Лу Фэн легко ответил:

– Агент слежения.

Ань Чжэ услышал это название. Он вспомнил, как Лили однажды сказала, что ей ввели агент слежения. Человеческие названия всегда были простыми. В тот момент, когда он услышал это, он понял, как его используют.

– В Маяке заявили, что, облучая раствор индикатора импульсной волной специальной частоты, можно получить характерную частоту. После облучения индикатор делится на две части. Одна часть вводится в тело цели, а другая сохраняется. Сохранённый раствор для отслеживания вводится в анализатор, и он может указывать направление поля отслеживания с той же частотой, независимо от того, насколько это далеко.

Ань Чжэ сжал пальцы вокруг маленькой холодной трубки, держа её в руке.

– Ты ввёл мне индикатор? – его голос слегка дрожал. – Когда ты это сделал? Я… я не знал.

Пока он говорил, ему в голову пришла мысль.

Его голос стал тише. Горло болело, и он почти потерял дар речи.

– Ты давно подозревал, что я гетерогенный?

– Ты прошёл все критерии оценки, поэтому я не убил тебя, – голос Лу Фэна был ещё холоднее, когда он разжал пальцы Ань Чжэ, вытащил агент слежения и положил его обратно в карман. – Однако я должен нести ответственность за безопасность базы.

Ань Чжэ уставился на него, слёзы текли из уголков его глаз. Он думал, что Лу Фэн сотрёт их, но Лу Фэн этого не сделал. Линия воды на щеках стала холодной. Лу Фэн говорил очень мало, но этого было достаточно, чтобы показать его личность. Он безжалостно убил госпожу Лу, пчелиную матку.

Он с первого дня знал, что за человек полковник. Возможно, доброта Лу Фэна к нему в последние несколько дней была лишь мимолётной иллюзией.

После возобновления связи с базой, откуда у Ань Чжэ взялась уверенность в том, что поскольку Лу Фэн обращался с ним особым образом, он его отпустит?

Лу Фэн наблюдал, как ресницы Ань Чжэ постепенно опускаются, прежде чем юноша, наконец, прислонился к его груди и закрыл глаза. Мягкая вода в глазах этого маленького гетерогенного тоже была скрыта. «Он кажется сломленным после того, как всё было честно признано», – подумал Лу Фэн.

Как и все, кого он убил.

Глаза Ань Чжэ снова открылись. Он поднял голову, голос был таким тихим, что Лу Фэну пришлось наклониться ближе, чтобы услышать это.

– Когда госпожа Лу стала пчелиной маткой, она полностью потеряла рассудок. До этого она сказала мне… что не ненавидит базу, она просто хотела испытать новую форму жизни. Она не ненавидит тебя.

В этой смертоносной тишине Лу Фэн ничего не сказал. Прошло время, и как только Ань Чжэ собрался прикоснуться к щеке Лу Фэна, чтобы убедиться, что этот человек жив, он увидел, как холодные губы Лу Фэна медленно изгибаются.

Его голос был очень лёгким, но уверенным.

– Она ненавидела меня.

Ань Чжэ посмотрел ему в глаза. Госпожа Лу сказала, что Лу Фэн никогда не получит того, чего хочет, что он не умрёт хорошо и что в конце концов он сойдёт с ума.

– Почему? – спросил Ань Чжэ.

– После того, как я родился, её отношения с моим отцом обнаружила база, и она больше не могла встречаться с ним по своему желанию. Я убил своего отца и убил многих её детей. Когда маленькая дочь сбежала из Эдемского сада с её помощью, то встретила меня. Фактически, через дорогу от того места, где мы с тобой встретили Лили, стояла она, чтобы встретить девочку.

Лу Фэн редко говорил такие длинные фразы. Ань Чжэ привык слушать каждое слово этого человека, поэтому к тому времени, когда Лу Фэн наконец закончил говорить, он едва мог дышать.

Молчание длилось три секунды.

– Было очень мало вещей, которые делали её счастливой в жизни, но все они были разрушены мной. Она ненавидела меня, как и всех на базе.

Глядя на него, Ань Чжэ открыл рот. В конце концов, он понял, что хотел сказать.

– Я не ненавижу тебя, – заявил он.

Последовало долгое молчание.

– Почему? – хриплый голос Лу Фэна внезапно коснулся его ушей.

– Что… почему?

– Почему ты… – Лу Фэн смотрел на него. – Почему ты всегда можешь меня простить?

Ань Чжэ поднял голову, но то, что он увидел, не было холодным Лу Фэном.

Голос полковника незаметно дрожал, и он снова спросил:

– Почему?

Ань Чжэ хотел объяснить это, но не смог. У него не было человеческого интеллекта, и он не знал многих языков, на которых они говорили. Ему пришлось долго думать об этом.

– Я знаю тебя, – сказал он, в конце концов.

– Ты даже не человек, – пальцы Лу Фэна сжимали его плечи, глаза всё ещё были такими холодными, но в его голосе что-то не срывалось. Лу Фэн почти задрожал, когда спросил: – Что ты знаешь обо мне?

Этот человек должен был спросить.

Ань Чжэ ничего не мог сказать и отчаянно покачал головой.

Лу Фэн шаг за шагом загонял его в тупик, и ему снова хотелось плакать. Он не знал, почему этот человек был таким плохим, и почему этот человек, не колеблясь, всё анализировал. Сам Ань Чжэ был подобен судье, желающему оправдать заключённого, только чтобы подсудимый продолжал заявлять о своих преступлениях. Этого человека нужно судить и приговорить к смертной казни. Он так сильно хотел, чтобы Ань Чжэ возненавидел его.

Ань Чжэ не знал, почему дело дошло до такого. Очевидно, вначале они просто говорили о том, сможет ли база выжить. Мир был таким большим. Разве не чудо, что Лу Фэн упал перед ним?

Лу Фэн убеждал: «Нет, всё это было преднамеренным и неизбежным». Но нет, на самом деле это не так.

– Тем не менее… – он поднял руку к Лу Фэну, и человеческие пальцы медленно изменились. Белоснежный мицелий поднимался на чёрную униформу Лу Фэна, поверх его эполетов и серебряных шипов. Слёзы продолжали катиться из глаз Ань Чжэ. Он не видел выражения лица Лу Фэна и знал только, что руки мужчины, державшие его, дрожали, когда сжимали его сильнее.

Он знал, что Лу Фэн, должно быть, узнал в нём гриб, катящийся в Бездне, и его голос прерывался:

– Тем не менее, я встретил тебя…

В этом обширном мире Лу Фэну пришлось отправиться в Бездну. В такой большой Бездне Ань Чжэ пришлось катиться по пустым равнинам. Они не должны были встретиться.

Он никогда не причинял вреда ни одному существу. Он просто хотел тихо вырастить свою спору и не хотел быть таким злым или грустным. Но почему в мире существует такой человек, как Лу Фэн?

Этот человек держал его так крепко, будто хотел убить. Ань Чжэ упёрся в спинку кровати, отчаянно сопротивляясь, но его борьба не имела никакого эффекта. Даже в этом случае он не хотел убегать в виде мицелия, потому что не хотел проявлять слабость.

Он в отчаянии изо всех сил укусил Лу Фэна за шею. В тот момент, когда кровь хлынула ему в рот, Ань Чжэ замер.

«Что я делаю?» – подумал он.

Однако шансов у него больше не было. Этого момента колебаний оказалось достаточно для Лу Фэна, чтобы снова взять верх. Плечо юноши крепко держали, а спина упиралась в спинку кровати, когда его челюсть была поднята одной рукой.

Лу Фэн безудержно поцеловал его.

Глава 67. Апокалипсис (12)

Он целовался так яростно, так неотразимо и так кроваво, что Ань Чжэ совсем не мог дышать. Он повернул голову, но его снова оттеснили.

Ему только что было жаль Лу Фэна, но теперь его трясло от гнева, и мицелий расползался по мужчине. У него было только инстинктивное сопротивление, он хотел остановить этого человека. Однако он впал в транс, когда перед его глазами возникла сцена.

Перед ним упала фигура. Его сердце резко сжалось, когда он поймал упавшего человека, крепко обнимая его.

– Ань Чжэ?

В оцепенении Ань Чжэ понял, что это фрагмент воспоминаний Лу Фэна. Он только что выпил кровь Лу Фэна и кое-что получил. Это была сцена, когда он недавно потерял сознание.

– Ань Чжэ? – Лу Фэн звал его по имени несколько раз подряд, но человек в его руках вообще не ответил. Юноша просто нахмурился, как будто испытывал сильную боль. Лу Фэн не знал, почему Ань Чжэ внезапно стал таким и мог только крепче держать его. Казалось, этот человек внезапно умирал – совсем как этот непостоянный мир.

Ань Чжэ был ошеломлён, осознав чувства того момента. Прямо сейчас его чувства и чувства Лу Фэна совпали.

Лу Фэн боялся. Он действительно был напуган. Чего он боялся? Боялся потерять человека на его руках. Это было на то, что… если он потеряет этого человека, он потеряет всё.

Тело Ань Чжэ сильно дрожало. Этот мужчина…

Как мог Лу Фэн быть таким добрым и одновременно таким жестоким с ним?

Сила рук на плечах заставила ненадолго очнуться от этой сцены. Его сознание было разделено на две половины. Одну половину почти в наказание целовал Лу Фэн, в то время как другая половина погрузилась в воспоминание о прошлом, наблюдая, как этот человек держал его на своих руках и выкрикивал его имя снова и снова.

Однако Ань Чжэ не мог проснуться. Он выглядел таким болезненным, таким милым. Он был таким хрупким, но переносил такую сильную боль.

Лу Фэн вытер пот со лба юноши, и Ань Чжэ подсознательно схватился за запястье Лу Фэна, как за спасительную соломинку. О чём думал Лу Фэн в тот момент? Он думал: «Я могу причинить ему вред, я могу сделать всё, что угодно, пока он не проснулся».

Ань Чжэ закрыл глаза. Он всё ещё сопротивлялся, но сил у него не было. Он казался обескураженным и, в конце концов, он мог только отказаться от всякого сопротивления, позволив Лу Фэну захватить его губы и язык, его дух, всего его.

Это было похоже на затяжную войну. В этом долгом противостоянии медленно иссякали яростные эмоции. Как только Лу Фэн, наконец, отпустил его, Ань Чжэ прислонился к груди мужчины и ничего не сказал. Лу Фэн просто обнял его, так же тихо.

Пустое время тянулось бесконечно. Судье и гетерогенному нечего было сказать. В долгом молчании Лу Фэн внезапно заговорил.

– Как ты стал человеком? – спросил он.

– Благодаря Ань Цзэ.

Он опёрся на руки Лу Фэна. Они полностью признались друг другу, и в этом поцелуе, который был движим импульсами друг друга, они уже открылись друг другу. Так что он больше ничего не скрывал. На самом деле он не был гетерогенным. Он был бесполезен и никого не мог заразить. На самом деле он сам был грибом, заражённым человеком.

В этот момент Лу Фэн взглянул на его мицелий. Белый мицелий всё ещё был залит кровью из того места, куда его только что укусил Ань Чжэ. Оказалось, что этот маленький гриб очень свиреп, когда злится. Кровь постепенно исчезала, поскольку поглощалась мицелием.

Ань Чжэ тоже посмотрел туда. Он внезапно заявил:

– Ты умрёшь.

Лу Фэн сцепил с ним пальцы и спросил:

– Почему?

– Я вырасту в тебе, – голос Ань Чжэ звучал невыразительно. – Я съем твою кровь, твои внутренние органы, твою плоть, а потом вырасту на твоих костях.

Другая рука Лу Фэна медленно сжала запястье Ань Чжэ, кончики пальцев царапнули белую кожу и оставили светло-красный след, очень похожий на рану белого гриба, истекающую соком после того, как его сломали под дождём.

– Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?

Ань Чжэ покачал головой, его горло перехватило, а глаза наполнились слезами. Он посмотрел на зелёную заплесневелую стену и искорёженную люстру. Окна были разбиты ветром, и вместе с воем ветра в комнату ворвался дождь. Он думал, что не знает, как определить свои эмоции, но если он хочет остаться с Лу Фэном, то это действительно невозможно. Он уставился на небо, до которого не мог дотянуться.

Лу Фэн сказал ему:

– Ты снова плачешь.

Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть на Лу Фэна. Под таким углом ему нужно было немного приподнять голову. Таким образом они наблюдали друг за другом. Непонятно почему, но глядя на Лу Фэна, Ань Чжэ улыбнулся. Его губы были слегка красными, а красивые глаза наполнились влагой.

Поэтому Лу Фэн тоже улыбнулся. Он держал лицо Ань Чжэ и пробормотал:

– … Какой глупый.

Ань Чжэ просто смотрел на него. Спустя долгое время он открыл рот.

– База пришлёт людей, чтобы забрать тебя?

– Да.

Ань Чжэ молчал, и Лу Фэн спросил:

– Тебе нравится база?

В тот момент, когда он услышал слово «база», боль от удара током снова распространилась по всему телу Ань Чжэ. Он физиологически задрожал и снова зарылся в объятия Лу Фэна. Лу Фэн обнял его, нежно поглаживая по спине.

– Мне жаль.

Ань Чжэ покачал головой. Лишь через три минуты Ань Чжэ снова двинулся с места. Он посмотрел на Лу Фэна и крепко сжал его руки.

«Он, кажется, чего-то ждёт», – подумал Лу Фэн.

У него появилась идея, и он её реализовал. Лу Фэн слегка наклонился и снова поцеловал Ань Чжэ.

Никаких резких действий, никакого сопротивления. Просто глубокий тихий поцелуй.

Мягкие губы Ань Чжэ больше не сопротивлялись. Во время перерыва, когда они переводили дыхание, Лу Фэн смотрел на выражение лица юноши. Он дышал легко и быстро, его ресницы были слегка опущены, и капли слёз на его ресницах слегка мерцали. Руки Ань Чжэ цеплялись за плечо Лу Фэна с робкой, нежной невинностью. Из-за его белизны это выглядело близко к состраданию. В сострадании была божественность – как некое духовное милосердие, которое он хотел отдать в этот момент.

И всё же он всё ещё плакал. Лу Фэн поцеловал его слезы, как будто это могло стереть все печали между ними.

В конце концов дождь за окном постепенно прекратился. Вечером небо засияло жёлтым облачным светом.

Ань Чжэ опустился на кровать на колени. Его пальцы дрожали, когда он обнял Лу Фэна и медленно положил его на кровать.

Глаза Лу Фэна закрылись. Он заснул, и его дыхание было ровным. Теперь ничто не могло его разбудить. Сделать это было очень просто. Во время поцелуя часть кончика его языка превратилась в мягкий мицелий, и полковник не смог этого обнаружить.

Спящий Лу Фэн больше не мог его поймать, не мог удержать. Ань Чжэ улыбнулся. На самом деле Лу Фэн так и не поймал его. Ань Чжэ внезапно понял это. Уйти или остаться, решать ему самому.

Вдруг…

Взгляд Ань Чжэ потемнел, и боль сильно полоснула его. Последняя часть соединяющего мицелия сломалась. Что-то отделялось от него, как у человека, потерявшего руку или глазное яблоко. Однако это не было чем-то настолько незначительным. Существование споры гораздо важнее, чем конечности или органы.

Его тело внезапно опустело. Это была более глубокая пустота, чем при потере незрелой споры. Как будто его связь с миром внезапно оборвалась. Самая важная для него вещь вышла наружу, и теперь у него осталось только сломанное и разлагающееся тело. Это была оболочка тела.

Ань Чжэ резко задохнулся. В этот момент он был убеждён, что услышал шёпот судьбы ему на ухо, как голос демона. Он посмотрел вперёд, подняв дрожащую руку.

Незадолго до этого момента он подумал, что у него есть выбор. Он действительно думал, что у него есть выбор. Однако, как только это случилось, он обнаружил, что никакого выбора у него нет.

Он был полностью поражён.

Спора вышла из его тела и была зажата в руке. Ань Чжэ посмотрел на маленькое белое существо и, наконец, сумел улыбнуться ему.

– … Мне жаль.

Он продолжил:

– Я… Что мне делать? Ты хочешь следовать за мной? Возможно, я не смогу… поддержать тебя.

Мицелий споры коснулся кончиков его пальцев. Ань Чжэ знал, что она не понимает. Затем в следующий момент мицелий споры внезапно медленно двинулся в одном направлении. Она оставила пальцы Ань Чжэ, упала на поверхность чёрной формы Лу Фэна на теле юноши и продолжила ползти вперёд.

Ань Чжэ посмотрел на эту сцену. Это был не первый раз, когда спора совершала такой шаг, и Ань Чжэ не мог удержаться от улыбки.

– Почему он тебе так нравится?

Спора остановилась у руки Ань Чжэ и снова потёрлась о его пальцы, не в состоянии говорить. Ань Чжэ мягко вздохнул и переложил её на тело Лу Фэна. После того, как спору опустили, она использовала свой мягкий новорождённый мицелий, чтобы заползти на грудь Лу Фэна и спонтанно залезть в его карман. Она казалась счастливой, как будто давно хотела этого.

Ань Чжэ наблюдал за этой сценой. Он не мог понять, почему спора была так близка к Лу Фэну или почему всё дошло до такого. Он вынул из рюкзака листок бумаги, положил его на журнальный столик и написал на нём.

«Она зрелая и не такая, как раньше. Ты можешь вырастить её там, где есть влажность».

«Ей нужно много воды, она боится грызунов и насекомых».

«Если вы хотите провести исследования, пожалуйста, не позволяй ей слишком сильно пострадать. Не дай ей умереть».

«Спасибо, что заботился обо мне всё это время».

«Я ухожу».

Оставив записку в стороне, он полез в передний нагрудный карман Лу Фэна, вытащил пробирку, наполненную агентом слежения, и открыл крышку. Бледно-зелёная жидкость вылилась и потекла через щель в полу. Наконец, он отпустил её, и раздался чистый звук, когда пробирка разбилась об пол.

Словно принимая важное решение, он потянулся, чтобы забрать значок с груди Лу Фэна и положить его в свой карман. Он поднял рюкзак и бросил последний взгляд на Лу Фэна, прежде чем выйти из комнаты.

Си Бэй увидел его и спросил:

– Что ты собираешься делать?

Ань Чжэ ответил:

– Пойду и посмотрю, что произойдёт.

– Хорошо, – Си Бэй, похоже, немного успокоился. – Будь осторожен.

– Хорошо, – кивнул Ань Чжэ.

Он толкнул ржавую бронированную дверь и отступил на шаг. Затем он оглянулся на комнату, глядя сквозь скелет на диване на дверь комнаты Лу Фэна. Серая дверь, казалось, молчала. Если бы это было возможно, если бы он так не беспокоился, ему бы хотелось остаться рядом с Лу Фэном, как сделала его спора. Однако это невозможно.

Он закрыл дверь и поднялся наверх. Лестница была такой высокой, а его тело, казалось, потеряло всю силу. Ему понадобилось много времени, чтобы подняться на верхний этаж, и, пройдя через проём, он оказался на крыше здания.

После дождя на улице было ужасно холодно.

Искусственное магнитное поле исчезло на несколько дней, и атмосфера стала разреженной. Когда Маяк был ещё активен, он слышал, как учёные предсказывали, что климат в этом году будет чрезвычайно необычным, а зима наступит как минимум на три месяца раньше.

Приближалась зима его жизни.

В тот момент, когда спора созрела, вспыхнули его жизненные инстинкты, и он понял указания судьбы. Так же, как он никогда не видел гриб, который вырастил его, с того момента как приземлился на землю, он был обречён на то, что не мог защитить рост своей зрелой споры.

Снаружи было сухо, и всё время дул ураган. Монстры были страшными, а в Бездне обитали монстры-грызуны и монстры-членистоногие. Спору могут случайно затоптать гигантские монстры или она пострадает в результате боя. В последний момент Ань Чжэ мог выбрать только один вариант – поверить в Лу Фэна.

Это произошло потому, что Ань Чжэ собирался умереть.

Жизнь гриба не очень долгая. Его жизнь уже считается одной из самых длинных. У каждого есть миссия, и как только он её закончил, он завершил смысл своей жизни. Единственной задачей гриба является выращивание спор.

Ань Чжэ слегка задрожал на холодном ветру и обнял себя. Больше не было необходимости чувствовать. Его тело распадалось. Он раньше уже видел мёртвые грибы. Когда споры падали, их шляпка постепенно рвалась, скручивалась и засыхала. В конце концов, все ткани, мицелий, стебель и корни в почве растворятся в луже тёмной жидкости. Тогда они будут съедены всем остальным в земле.

Он сам начал испытывать процесс, свидетелем которого был бесчисленное количество раз. Он не знал, сколько времени займёт этот процесс, но должно быть всё произойдёт быстрее, чем человечество будет полностью уничтожено. Раньше он очень хотел вернуться на базу с Лу Фэном, что бы ни случилось дальше.

Однако пусть Лу Фэн думает, что он всё ещё жив в пустыне. Судья видел слишком много смертей.

На крыше был полуразрушенный сад. Он сидел на клумбе, обняв колени, глядя на восток, наблюдая закат ночи и восход солнца. Это место находилось не так далеко от базы. Пчела долетела сюда всего за день.

Как он и ожидал. Как только солнце засияло над городом сквозь утренний туман, тяжёлая бронетехника прибыла на площадь в городе. Им, должно быть, ясно рассказали о ситуации, потому что у них было достаточно тяжёлого вооружения. В какой-то степени этого было достаточно, чтобы не бояться нападений монстров. Например, огромный летающий орёл парил в небе и смотрел на них, но не решался дальше действовать.

Серые облака, летящий орёл, раскинувшийся разрушенный город и бронированный конвой были похожи на сцену из сна. Ветер снова издавал резкий шум.

Ань Чжэ смотрел, как фигуры Лу Фэна и Си Бэя выходят из здания. После коротких переговоров с военными они сели в машину. Ань Чжэ смутно видел фигуру доктора. Как только дверь закрылась, конвой немедленно двинулся в путь и покинул руины. Когда Лу Фэн уедет, посмотрит ли он на город из окна машины? Он не знал, что место, куда собирался Ань Чжэ, было Бездной. Он вернётся в пещеру и найдет кости Ань Цзэ. Здесь всё началось и на этом закончится.

Столкнувшись со всем, что суждено, теперь можно и умереть. Лу Фэн имеет судьбу Лу Фэна, и у него также есть своя собственная судьба.

Всё окончено.

Глава 68. Апокалипсис (13)

В бронированной машине.

– Поздравляю с возвращением. Мы прибудем на базу через 15 часов.

– Как база? – спросил Лу Фэн.

– Искажение вызвало всеобщую панику и замешательство. Некоторые точные инструменты больше нельзя использовать. К счастью, искусственные магнитные полюса работают нормально.

– Усиливается ли искажение при выходе из строя магнитных полюсов?

– Да.

Лу Фэн сказал доктору:

– В эти дни мы с выжившими жили в магнетитовой шахте, где нет искажений.

– Это связано с магнитным полем. Оно до некоторой степени может сопротивляться искажениям, – объяснил доктор. – В то время на Маяке царил хаос. Последней нашей надеждой было обменяться результатами исследований с Подземной базой, но мы ничего не получили. Все их исследования основывались на биологических генах.

Затем я, нарушив правила, получил доступ к каналу связи с исследовательским институтом.

Лу Фэн слегка приподнял брови.

– После совместного обсуждения и объединения некоторых подсказок, таких как момент времени возникновения искажения, мы подумали, что это может быть связано с магнитным полем. Таким образом, мы временно увеличили силу искусственных магнитных полюсов. На данный момент мы немного продлили время выживания.

Доктор опёрся о сиденье в машине.

– Тем не менее, согласно прогнозу, искажение будет постепенно увеличиваться и превзойдёт наши возможности через три месяца.

Он остановился и посмотрел на серое небо вдали, а также на парящего в небе коричневого орла.

– Трудно представить, что все усилия, которые люди прилагали, чтобы выжить с древних времен и до наших дней, были напрасными, а также стать свидетелями полного уничтожения человечества.

Он снова посмотрел на Лу Фэна.

– Честно говоря, ты намного спокойнее, чем я ожидал. Как тебя вырубили? – после он добавил: – Я не знаю, что за вид Ань Чжэ, но ему удалось выскользнуть из плотной защиты базы. Не поймать его – это нормально. Даже если бы ты поймал его, то не смог бы удержать. Не беспокойся об этом слишком сильно.

Лу Фэн ничего не сказал. Он просто протянул руку. Из его рукава выкатилась мягкая белоснежная вещица и обернулась вокруг его пальцев. Мужчина посмотрел на неё.

Как ни странно, его разум наполнила мягкость. Он словно вернулся к тому моменту, когда Ань Чжэ тихонько прислонился к его груди. Ночью они спали вместе. Ань Чжэ всегда поворачивался к Лу Фэну спиной, но, когда он засыпал, то переворачивался и мягко опирался на грудь Лу Фэна. Утром непонятно почему он хмурил свои прекрасные брови и поворачивался назад. Затем Лу Фэн обнимал его сзади.

Оказалось, что это были самые памятные дни в его жизни. Сейчас белоснежный мицелий нежно обвивался вокруг его пальцев.

Доктор замер.

– Как ты получил это? Ты вернул его?

– Да.

– А что насчёт Ань Чжэ? – доктор заговорил очень быстро. – Ты убил его?

Спора, казалось, испугалась внезапного громкого голоса этого человека и спряталась обратно в рукав Лу Фэна. Затем, через некоторое время, она появилась снова и нежно потерлась о шею мужчины. Лу Фэн ответил:

– Он ушёл.

– Как ты мог позволить ему уйти? Что он такое? – глаза доктора расширились. – Сможет ли он защитить себя?

Лу Фэн коснулся мягкой споры и не ответил. В темноте его профиль представлял собой безмолвный силуэт.

Доктор уставился на него и вдруг нахмурился.

– Где твой пистолет?

____________________

На крыше.

Наблюдая, как конвой исчезает вдали, Ань Чжэ расшевелил своё окоченевшее тело и встал с клумбы. Вчерашний сильный дождь наполнил всё вокруг водой. В это время в воде извивались какие-то нитевидные существа, родившиеся вчера.

Затем, когда небо прояснилось, скопившаяся вода высохла. Вскоре после рождения им предстояла вечная смерть. И так происходило в отношении всего живого. Будет ли его спора жить дольше, чем эти умершие существа? Он на это надеялся.

Ань Чжэ терпеливо ждал возможности. Как только орёл приземлился, он забрался ему на спину. Летящий орёл не обращал на него никакого внимания, возможно, потому что он недоедал и был слишком лёгок. Ань Чжэ нашёл себе место на просторной спине, покрытой чешуёй, а не перьями. По промежуткам в чешуе росли переплетённые полупрозрачные щупальца. Орёл охотился в городе. Однажды он проглотил лозу, напоминающую плоть, и в течение получаса боролся с гигантским монстром с крыльями летучей мыши, но потерпел поражение и покинул это место.

Ань Чжэ установил направление своего полета с помощью Полярной звезды. Обнаружив, что траектория отклонилась, он соскользнул с орла. Он поглотил питательные вещества почвы ночью и долго колебался, прежде чем достать из рюкзака чёрный пистолет и дюжину патронов.

Этот пистолет принадлежал Лу Фэну, но он нашёл его в своем рюкзаке после ухода. Полковник часто использовал вещи Ань Чжэ, в том числе рюкзак, как должное, поэтому юноша предположил, что он случайно оставил у него пистолет.

Ему удалось использовать звук выстрелов, чтобы привлечь монстра с крыльями бабочки в качестве верхового животного.

Через три дня он снова приземлился. В поисках следующей цели для верховой езды Ань Чжэ столкнулся с чрезвычайно уродливым монстром. Это чудовище имело многие черты членистоногих чудовищ и питалось грибами. Ань Чжэ хотел сбежать, но его тело было уже очень слабым. Когда его почти съели, пистолет Лу Фэна защитил его. Он случайно выстрелил в мягкий живот монстра, и когда тот остановился на короткое время, он скатился в мутный поток и убежал.

Было холодно, и монстры, боявшиеся холода, начали перемещаться на юг. Конечно, в процессе они также охотились друг на друга. Иногда на равнинах не было видно никаких следов жизни, и можно было встретить только одного или двух чрезвычайно крупных победителей. Иногда существа походили на чёрный поток, мигрирующий на юг. Ань Чжэ присоединился к ним и поплыл по течению.

Десять дней спустя он, наконец, поймал птицу, летевшую на юг. Проведя более двадцати дней на мягкой спине летящей птицы, он увидел на горизонте длинную огромную тень, похожую на шрам этого мира.

По словам людей, ядро Бездны представляло собой длинную и узкую зону разлома, вызванную землетрясением магнитудой 8 балов во время бедствия. В этом месте чрезвычайно ненормальная радиация, и это привело к рождению бесчисленных ужасных монстров. Зона основного разлома расширялась наружу, и север Бездны представлял собой обширную равнину, покрытую густым лесом, заполненным всеми видами грибов и бесчисленными спящими монстрами. К югу располагалось огромное холмистое нагорье и горный хребет.

Птица добралась к краю Бездны. Она устала и нашла мёртвый кусок дерева, чтобы присесть на него и отдохнуть.

Ветки внезапно затряслись. Перья птицы взлетели вверх, крылья задрожали, и раздался крик.

Неизвестно, в какой момент густые чёрные лозы появились в мёртвом лесу и уже прочно обвились вокруг птичьих лап. Белоснежная птица хлопала крыльями, когда её тянули к центру густо разветвлённого дерева. Её красивая шея была высоко поднята, а заостренный длинный клюв тянулся к серому небу. Затем виноградная лоза обвилась вокруг и приоткрылась, пасть с острыми клыками впилась в шею птицы.

Кровь брызнула во все стороны, и пяти или шестиметровая птица разделилась на две части, а пух и перья оказались разбросаны по земле.

Ань Чжэ держал свой рюкзак и приземлился на землю вместе с пером. Он встал и замер на гнилой земле, где текла чёрная жидкость. Сделав несколько шагов, он поднял взгляд и увидел, что птицу поедают тысячи лоз.

Затем лозы удовлетворённо рассыпались.

Густой лес, виноградные лозы и гигантские грибы блокировали свет неба и шум сражений.

Это была Бездна, место, где съедали даже кости людей. Здесь нет грызунов или членистоногих, потому что они слишком слабы, но существа, которые в сто раз сильнее их, не были непобедимыми. Почва Бездны была настолько питательной из-за всей плоти и крови, которыми она пропиталась, что это могло послужить причиной процветания популяции грибов.

Ань Чжэ прошёл через это место. Земля была покрыта мхом, мёртвыми ветками и опавшими листьями, такая мягкая, что напоминала болото. Существа шли по ней беззвучно.

Он ясно чувствовал, что атмосфера Бездны изменилась. Обычно смертельные бои происходили постоянно, и могущественные монстры часто бродили по лесу, чтобы патрулировать свою территорию. Однако сегодня он прошёл долгий путь и встретил только молчаливого питона.

Все они казались бездействующими.

Однако Ань Чжэ не заботился о приходе и уходе монстров. Он смотрел на бескрайнее место, где даже не могло светить солнце.

Слева от него находился тёмно-красный гриб высотой десять метров. Он стоял между несколькими огромными камнями, и из его шляпки постоянно текла слизь. Огромное тело, казалось, дышало, поднималось и опускалось, вдыхая воздух.

Ань Чжэ положил палец на его ножку и почувствовал текстуру, покрытую слизью. Он никогда раньше не видел такого гриба.

Внезапно его глаза наполнились страхом, когда он огляделся во все стороны. Его зрачки сузились, а тело стало холодным. Его затрясло.

Он не смог узнать. Он не узнавал этого места.

В следующий момент его дыхание стало прерывистым, когда он, спотыкаясь, пробежал через густой лес. Это была Бездна с пропитанной кровью почвой, болотами с чёрной водой и скрытно наблюдающими монстрами. Это Бездна, но это уже не было знакомым местом из его воспоминаний.

Бездна была такой большой. Как он мог найти свой прежний дом? Он попытался вспомнить характерные грибы, с помощью которых он запомнил маршрут.

Таким образом, он продолжал идти, постоянно искал, используя свои ноги и мицелий. Через день, после ночи и утром – однако все равнины выглядели одинаково, и все пещеры были пусты.

Нет никаких зацепок и знакомого места. Он не знал, сколько закатов видел и сколько раз разочаровывался в пустой пещере.

Он не знал, сколько ещё сможет передвигаться. Его мицелий больше не был таким мягким и гибким, как раньше. Он таял и ломался. Его человеческое тело тоже становилось чрезвычайно слабым, поскольку его жизнь была поглощена.

У тихого озера он споткнулся о мёртвое дерево. Острые камни порезали ему ноги и руки. Он опустился на колени, зарывшись лицом в ладони и дрожа. Он не мог найти её, он не мог найти пещеру.

Жизнь гриба длилась всего один сезон. Старый умер, а новый вырос. Внешний вид Бездны изменился с появлением новых поколений грибов. Дороги, которую он помнил всё это время, больше нет.

Он в отчаянии смотрел на небо, закрываемое грибами и мёртвыми деревьями. Он не знал, что всё будет так – так жестоко.

Лу Фэн был прав. Он не знал, насколько велик мир. Он не сможет найти её, если его жизнь не будет вечно долгой. Однако он был грибом и умирал. Ему суждено умереть по дороге в пещеру.

Ничто в мире не вечно. Даже его первоначальная клятва.

На маленькие ранки от шипов на его лице потекли солёные слезы. Боль была острой, но она далека от отчаяния в его сердце. Он ахнул, всматриваясь в безмолвную лужу. Он находился в оцепенении. В воде раздался звук неописуемой частоты, призывающий его уйти, и весь мир стал размытым и нереальным.

Прыгай, прыгай, всё кончено.

Больше нет счастья и боли.

Он шаг за шагом шёл к берегу озера под чарами этого призыва. Вода была такой чистой, что отражала его внешний вид. Он и Ань Цзэ были так похожи, что, когда волны воды размыли его очертания, казалось, Ань Цзэ зовёт его.

Он родился, ничего не зная, и умрёт, ничего не зная. В Бездне, в этом… грустном месте. Словно коснувшись переключателя в его памяти, его уши внезапно заполнил голос. Это его собственный голос.

– С высот проклятий и скорбей, – мягко говорил голос. – Благослови всей яростью твоей.

– … Не уходи безропотно во тьму.

– Не уходи безропотно во тьму.

Он спросил:

– Что это значит?

Линь Цзо, учитель Эдемского сада, ответил:

– Не принимай смерть покорно.

После короткой паузы слова снова изменились.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной, – он тихо читал кому-то стихотворение. В тот день они вместе прошли долгий путь и не знали, что встретят впереди.

В тот день, в пустыне, этот человек шёл с ним в темноте, пока дул древний ветер. О чём тогда думал этот человек?

Испытывал ли этот человек такое же отчаяние перед лицом судьбы, которая повлияла на его окончательную кончину? Как он прошёл через это?

Он…

Ань Чжэ опустил голову и обнаружил, что каким-то образом вынул значок судьи. Острые края значка ужалили его уже окровавленную руку. Иллюзорный транс внезапно испарился, и он отступил на несколько шагов. Он подумал: «Что я только что делал?»

У него сильно болела лодыжка. Камень, который только что порезал ему ладонь, ударил его по лодыжке. Он наклонился, чтобы отодвинуть острый серый камень, чтобы другие существа не споткнулись об него. Потом он вдруг кое-что нашёл. На камне виднелась тёмная отметина углём, как будто написанная опалённой веткой дерева. Кривая уродливая стрела указывала на юго-восток.

Он глубоко задумался. С его ограниченными знаниями он понимал, что в Бездне не было существ, способных рисовать стрелы. Этот странный серый камень… Казалось, он видел такой пару раз где-то в Бездне. Он был так сосредоточен на поиске пещеры, что не обращал на такое внимания.

Он огляделся и, наконец, решил пойти в направлении, указанном стрелкой. После долгой прогулки на ровной земле внезапно появился ещё один серый камень, наполовину зарытый в землю, наполовину торчащий. На открытой части тоже нарисована стрелка.

Ань Чжэ продолжал идти. Были отмечены не только серые камни. Иногда отметины были на стволах деревьев или белых костях. Через пять дней он обнаружил, что идёт к югу от Бездны, недалеко от гор. Окружающая среда высокогорья была сухой и суровой, так что немногие монстры могли бы сюда пойти.

Однако в тот день он больше не сумел найти других камней.

Он тупо стоял под деревом, пытаясь осмотреться и гадая, не пошёл ли он неправильным путем. Как вдруг…

Небольшой камень ударил его в плечо.

– Ты потерялся? – позади него послышался смеющийся мужской голос.

Ань Чжэ повернулся на звук. У дерева стоял высокий, стройный и красивый темноволосый мужчина, держащий в правой руке серый камень и подмигивающий ему.

– Дорожный знак здесь. Я ещё не написал.

Глядя на него, Ань Чжэ медленно нахмурился.

– Тан Лань? – он назвал имя.

– Ты меня знаешь? – мужчина непринуждённо улыбался. – Я не видел тебя на базе.

– Я тоже тебя не видел, – заговорил Ань Чжэ, подтвердив личность мужчины. – Я знаю Хаббарда.

В тот момент, когда было упомянуто имя Хаббарда, с лица мужчины исчезла постоянная улыбка.

Глава 69. Апокалипсис (14)

– Хаббард, – Тан Лань повторил имя и пробормотал. – Он…

Казалось, он потерял дар речи. И только через десяток секунд снова открыл рот, его голос слегка охрип:

– … Он в порядке?

Ань Чжэ покопался в своих воспоминаниях о Хаббарде.

В то время, когда бушевало нашествие насекомых и шестой район подвергся бомбардировке, Хаббард выполнял задание за пределами города. Это был чрезвычайно мудрый шаг. Он не только избежал истребления Внешнего города, но и избежал ареста Лу Фэна за «незаконную кражу информации судьи». Позже он благополучно привёл команду назад, и его приветствовал Главный город. Затем легендарный капитан наёмников встретился с Лу Фэном. Он и полковник отправились в истребителе PL1109 на базу Подземного города для её спасения. Когда Ань Чжэ жил в шахте, он и Лу Фэн иногда болтали. По словам полковника, Хаббард и Лу Фэн выполнили задание по спасению и вместе благополучно вернулись.

– Он в порядке, – ответил Ань Чжэ.

Веки Тан Ланя опустились, и он, казалось, улыбнулся. Больше он ничего не спрашивал и просто сказал:

– Это хорошо.

Ань Чжэ внимательно смотрел на Тан Ланя.

Впервые он узнал об этом человеке в магазине Босса Шоу, когда увидел красиво сделанную, почти как настоящую куклу. Босс Шоу сказал, что её заказал Хаббард, который потратил половину своих активов. Хаббард был капитаном команды наёмников, самой легендарной во всём Внешнем городе. Тан Лань являлся заместителем капитана, с которым у него была дружба не на жизнь, а на смерть, так и не вернувшимся после экспедиции. Даже трупа не нашли.

Рядом с куклой находилась этикетка с разными данными. В первой строке стояло имя «Тан Лань».

Теперь живой Тан Лань собственной персоной стоял перед Ань Чжэ. Он был в безопасности и не выглядел получившим какие-либо травмы. Он действительно выжил в глубинах охваченной кризисом Бездны и жил так хорошо.

– Ты выжил, – Ань Чжэ спросил: – Почему ты не вернулся?

Намёк на беспомощную улыбку появился в глазах Тан Ланя.

– Я не могу вернуться.

С этими словами он зарыл камень с отметкой в землю.

– У меня есть карта, так что я помогу вернуться, – сказал ему Ань Чжэ. – … Тебе она нужна?

– Нет, мне не нужно. Я больше не человек, – заявил Тан Лань.

Ань Чжэ: «……»

Тан Лань улыбнулся и достал сверкающий кинжал, вырезав стрелку на дереве рядом с собой, прежде чем спросить:

– Ты знаешь, что я делаю?

Ань Чжэ ответил:

– Не знаю.

– После заражения большинство людей очень несчастны и полностью превращаются в монстров. Но существует возможность, что один из десяти тысяч окажется более удачливым и даже сможет сохранить человеческий облик. Я указываю путь тем, кому повезло – точно так же, как когда-то и мне впервые показали путь.

Ань Чжэ молчал. Он обнаружил, что обладает особой способностью определять человека, который хочет рассказать историю.

Однако история Тан Ланя была короткой.

– В тот день у нас с Хаббардом произошёл небольшой спор. Он хотел пойти глубже, а я решил, что пора возвращаться. В любом случае, это было очень неприятно. Я больше не видел его в ту ночь и дежурил в другой машине.

В Бездне всегда присутствуют опасности. В полночь нас нашёл монстр. Я никогда не видел ничего более опасного, – Тан Лань закончил вырезать стрелу и убрал кинжал, его голос был ясным и резким. – Я предупредил остальных и увёл монстра в другую сторону. Позже я умер. Я должен был ужасно умереть.

Не знаю почему, но я снова проснулся и стал чем-то очень сильным. Я слился с монстром, но все ещё находился в сознании, – он поиграл кинжалом и спросил Ань Чжэ. – Что насчет тебя?

Ань Чжэ задумался над формулировкой.

В этот момент Тан Лань резко повернул голову, его глаза метнулись в центр леса, как стрела. Оттуда раздался шорох. Он прошептал Ань Чжэ:

– Идём!

В тот момент, когда он закончил говорить, из леса появилась огромная чёрная тень!

Рука Ань Чжэ была поймана, и Тан Лань закинул его себе на спину с неоспоримой силой. В следующий момент раздался громкий треск, и пара чёрных крыльев выпросталась из спины Тан Ланя!

Ань Чжэ внезапно оторвался от земли. Позади него когти монстра, похожего на гору, ударились о землю, но Тан Лань полетел быстрее, почти мгновенно оставив густой лес позади. Глядя вниз, Ань Чжэ видел, что всё на земле становилось всё меньше и меньше по мере того, как они поднимались, в то время как высокие горы на юге приближались.

На встречном ветру он спросил Тан Ланя:

– Куда мы направляемся?

Ветер усиливался, и его голос уносило прочь. В разгар этого Тан Лань спросил его:

– Ты когда-нибудь слышал о фракции слияния?

Он поднимал Ань Чжэ всё выше и выше, постепенно приближаясь к самой высокой горной вершине. Когда небо приблизилось, нагорье засияло красно-золотым, отражая заходящее солнце. Белое здание на вершине горы постепенно возникло на стыке с небом.

Первое, что бросилось в глаза Ань Чжэ, были две цилиндрические белые башни с гладкой поверхностью. Они были разделены на два конца и соединены линиями посередине. Между двумя белыми башнями находился основной корпус здания – овальное трёхэтажное невысокое здание, по бокам которого располагались вспомогательные постройки и другие разрозненные строения. Открытое пространство перед главным зданием было заполнено всякими странными устройствами. Позади здания находилась равнина с десятками высоких ветряных электростанций. Три белоснежных ветряка быстро вращались воющим ветром.

Огромная тёмно-зелёная лоза разделялась на несколько десятков ветвей и окружала всю территорию застройки. Её ветви размещались на ограде и белой башне. Когда Тан Лань опустил Ань Чжэ на землю, к ним приблизилась виноградная лоза и понюхала их, прежде чем уйти.

Огромные чёрные крылья на спине Тан Ланя медленно втягивались в его тело. Тан Лань слегка задрожал, его кулаки сжались, на лице появилось выражение боли. Ань Чжэ смотрел на него, не мигая, пока Тан Лань снова не открыл глаза.

В первый момент глаза Тан Ланя были тёмными и нечеловеческими, но он оправился в течение трёх секунд. Тан Лань объяснил:

– Процесс преобразования немного запутанный и неудобный, но мне всё же повезло.

Он посмотрел на виноградную лозу.

– Этот парень больше не может быть человеком.

Ань Чжэ взглянул на виноградную лозу.

– Есть ли у неё человеческое сознание?

– Немного, – Тан Лань пошёл вперед, а Ань Чжэ последовал за ним. Сильный ветер с горы развевал их одежды, когда они постепенно приближались к самому старому белому зданию в центре.

В шесть часов вечера закат был на пике.

В юго-западной части неба собирались облака. Пока огромное красное солнце горело, опускаясь, золотисто-красный свет освещал открытую дверь и фигуру, стоящую в центре дверного проёма.

На самом деле Ань Чжэ не совсем разбирался в возрасте людей, за исключением того факта, что этот человек был по крайней мере того же возраста, что и Босс Шоу. Человеку было не менее шестидесяти или семидесяти лет. Однако в нём не чувствовалось какой-либо старческой немощи. Ань Чжэ подошёл и увидел, что он одет в чёрный костюм и серебристо-серую рубашку с галстуком-бабочкой. Его белые волосы аккуратно зачёсаны назад, а лицо с годами стало спокойнее и добрее. У него были мягкие серо-голубые глаза.

Эти глаза заставили Ань Чжэ почувствовать, что этот человек видел все бури и перемены в мире.

– Господин, – Тан Лань встал перед мужчиной, и его голос звучал уважительно. – Я привёл новичка.

Мужчина улыбнулся и посмотрел на Ань Чжэ, его серо-голубые глаза не могли не вызывать у людей чувства близости. Ань Чжэ наблюдал, как мужчина протянул ему правую руку. Ань Чжэ заколебался на мгновение, прежде чем пожать руку в слегка скованной позе. Ладонь другого человека была теплой и сухой, а его рукопожатие оказалось нежным, но сильным.

– Добро пожаловать в Научно-исследовательский институт Хайленда. Мы позволяем себе называть себя пятой базой человечества, – сказал мужчина. – Я Полли Джоан.

Глава 70. Апокалипсис (15)

– Ты можешь называть меня Полли или Джоан, как хочешь, – сказал Полли Джоан. Он был вежливым и добрым, с серо-голубыми глазами, подобными ласковому океану, – лучший старейшина в человеческой цивилизации.

Ань Чжэ назвал им своё имя.

– Ты очень молод. С Северной базы?

Ань Чжэ кивнул.

– Как ты стал таким?

Полли Джоан медленно повёл Ань Чжэ в белое здание, расспрашивая. Пол под ногами был очень гладким. Видимо, кто-то хорошо о нём позаботился. Тан Лань шагнул вперед и протянул руку, чтобы помочь Полли, но Полли только махнул рукой.

– Я… – когда Ань Чжэ медленно огляделся, в его взгляде возникли колебания.

Внутренняя часть этого белого здания представляла собой большой зал. Всего в нём было три этажа, но центральная часть этих трёх этажей не была разделена слоями, как в обычном здании. Скорее, она была открыта. Винтовая лестница вилась наверх, и, если смотреть из вестибюля, прямо был виден полупрозрачный купол. В этот момент на втором и третьем этажах собрались какие-то существа, смотрящие на него сверху любопытными глазами.

Всего этих существ было около сорока, большинство из них имели человеческие характеристики – одну треть можно считать гуманоидами, треть была точно такими же, как люди, и одна треть – существа с биологическими характеристиками людей. Например, господин на втором этаже, лицо которого покрыто серо-чёрными волосами. На третьем этаже также стоял человек, волосы которого были похожи на вьющиеся лозы, которые слегка двигались. Остальная треть похожа на монстров или что-то странное. Например, пучок тухлого мяса, свисающий с перил второго этажа.

– Они не причинят тебе вреда, – сказал Полли Джоан Ань Чжэ. – Если некоторые из них потеряют волю и выйдут из-под контроля, другие помогут их контролировать.

Когда он говорил, Ань Чжэ мог почувствовать, что глаза этих деформированных людей не были холодными глазами зверей, и он мог понять их выражение – любопытство или внимательность. Совершенно не было злобы.

– Мы все заражены, все гетерогенные виды. К счастью, мы сохранили часть нашей воли, и господин Полли собрал нас вместе, – Тан Лань похлопал его по плечу. – Мы будем стараться контролировать себя и не убивать других, разве только сражаясь с монстрами снаружи. Здесь нет Суда высшей инстанции. Можешь не сомневаться.

Полли Джоан несколько раз кашлянул, прежде чем сказать:

– У членов института нет иерархии. Мы заботимся друг о друге, сильные защищают слабых. Добро пожаловать в этот дом.

Ань Чжэ медленно отвёл взгляд.

– Спасибо, – прошептал он.

Тан Лань спросил его, как он стал гетерогенным. После некоторого колебания Ань Чжэ ответил:

– Я последовал за другом…

Он знал, что это место, где вместе живут гетерогенные виды, но всё же он отличался от людей здесь. Они были зараженными монстрами людьми, а он был грибом, поэтому ему пришлось скрывать свою настоящую личность. Это означало, что он рассказал историю Ань Цзэ, который пришёл в пустыню, был ранен, а затем…

– Я стал таким, когда проснулся, – он соединил это с историей Тан Ланя и выдумал такую ложь.

– Есть ли места, которые отличаются от человеческих?

– Нет.

– Тогда у тебя, должно быть, какая-то полная полиморфная мутация, –  Полли ласково посмотрел на него и спросил: – Знаешь, с чем ты слился? Или ты можешь контролировать свою трансформацию?

Ань Чжэ подумал об этом и покачал головой.

– Это не обычное дело, – размышлял Полли. – Как ты выжил в Бездне?

– Ничто не нападало на меня, – честно ответил Ань Чжэ.

Полли подумал об этом. Когда Ань Чжэ решил, что его собираются жестоко пытать, Полли Джоан открыл рот.

– Это можно объяснить.

– Как? – задал вопрос Ань Чжэ.

– Существа в Бездне, как и другие могущественные виды, похоже, обладают иным чутьем. Иногда они не судят о расовой принадлежности других монстров по внешности. Сильный полиморфный монстр может превратиться в мышь, но другие монстры всё ещё могут почувствовать его огромную силу атаки и стараться уклониться от него.

Полли Джоан сделал паузу, прежде чем продолжить:

– Если ты им действительно неинтересен, это доказывает, что ты интегрировался с некоторыми мощными генами или не являешься частью их диеты.

– Ты особенный, – заявил он.

– Я не знал, – прошептал Ань Чжэ.

Он действительно не знал. Грибы в Бездне были так же опасны, как и монстры Бездны. Они были либо очень токсичны, либо наполнены иллюзорным туманом, который мог свести с ума. Произвести такой маленький и безобидный гриб в зарослях ядовитых грибов уже было чудом. У него даже появилось собственное независимое сознание.

Полли сказал ему:

– У всех членов института разные мутации. Если хочешь, я могу провести кое-какое исследование о твоём теле, это не причинит тебе вреда.

Ань Чжэ согласился. У него не было причин не соглашаться.

Затем Полли Джоан задал ему несколько вопросов. Он больше не спрашивал о процессе мутации. Скорее, он спрашивал Ань Чжэ, как тот жил в дикой природе, страдал ли, боялся ли каких-либо животных и появились ли какие-либо новые привычки после генетических изменений. Он казался просто старейшиной, который заботился об Ань Чжэ. Однако, осознав свою нечеловеческую идентичность, Ань Чжэ по-прежнему боялся исследователей-людей. Он не осмеливался приближаться к Полли, последовательно отвечая на вопросы.

Он также получил предварительное представление о статусе института. На первом этаже института находились зал, лаборатория и комната с приборами. Второй этаж был заселён людьми с мутациями животных, а третий – с мутациями растений. Господин Полли записывал экспериментальные данные, в то время как некоторые люди обслуживали оборудование, некоторые выращивали картофель позади здания, а другие отвечали за охоту. За охоту отвечали те, кто был заражён чрезвычайно жестокими монстрами, такие как Тан Лань. Во время охоты они везде ставили дорожные знаки. Никто, кроме людей, не мог понять эти знаки. Направления, указанные дорожными знаками, предназначались для гетерогенных видов, возвращающихся домой, и не ограничивались Бездной.

Тан Лань сказал, что это место связано с фракцией слияния, но люди здесь не были продуктом преднамеренного слияния. Скорее, они были убиты в дикой природе и, к счастью, сохранили некоторое человеческое сознание, а затем последовали указателям, ведущим в институт. Доктор сказал, что это один шанс из десяти тысяч.

Добавление нового участника было событием, достойным празднования. Институт специально подготовил приветственную часть для Ань Чжэ. Основной пищей был суп из картофеля с беконом, приготовленный небольшим гетерогенным с мутацией дерева.

– Ты любишь картошку? – мужчина налил суп в тарелку и протянул Ань Чжэ. Его голос был слегка хриплым, как звук трения грубой коры.

Ань Чжэ потянулся за тарелкой горячего супа. Он подул, и тёплый белый туман покрыл его лицо.

– Мне это нравится. Спасибо, – поблагодарил он.

– Тогда я сделаю его завтра, – мужчина посмотрел на него. – Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Тогда зови меня дядей. Ты примерно одного возраста с моим сыном. Он живёт в седьмом районе. Где ты жил?

– Шестой район.

Мужчина рассказал:

– Я не видел его пять лет. Его зовут Бай Е. Ты знаешь его?

Ань Чжэ мягко покачал головой.

– Надеюсь, с ним все в порядке, – это был конец их разговора.

Во время трапезы люди института сидели по кругу вне зависимости от занимаемой должности. Среди них сидел Полли Джоан, и все были рядом с ним.

Они были одинаково близки к Ань Чжэ. Во время еды по крайней мере десять человек проявили инициативу, чтобы поговорить с Ань Чжэ. Некоторые из них были наёмниками из Внешнего города, а некоторые – солдатами базы. Их интересовал процесс его изменения, и они спрашивали, что происходит на базе, видел ли он их собственных родственников или друзей. Ань Чжэ не сказал им, что Внешний город был уничтожен. Он просто говорил: «Я их не видел» и «Я не знаю». У него было какое-то чувство меланхолии, но никакие новости не казались более утешительными для человеческого сердца, чем настоящий ответ.

По окончании трапезы Тан Лань отвёл Ань Чжэ в пустую комнату. Молодой человек с перьями на теле принёс в комнату одеяло.

– Оно было высушено только вчера, – он предложил помочь застелить постель. – Ночью холодно, поэтому не забудь закрыть окно.

– Спасибо, – сказал ему Ань Чжэ. Как и сегодняшний дядя, который накормил его, доброта мальчика сделала его благодарным и немного смущённым.

Застелив постель, мальчик вытащил из своей одежды красный фрукт и улыбнулся.

– Я принёс тебе кое-что поесть.

После этого он достал завёрнутый кусок вяленого мяса.

– Это тебе от всех нас.

Ань Чжэ взял это. Вяленое мясо оказалось очень тяжёлым. Он не знал, каков уровень жизни в институте, но в ту эпоху мясо имело высокую ценность независимо от места.

– Спасибо. Для меня это слишком много, чтобы всё съесть.

– Ешь постепенно, – Тан Лань, стоявший позади него, улыбнулся и протянул руку, чтобы поправить воротник.

– Новичкам мы дарим подарки. Я нашёл это место год назад, и все были ко мне очень добры, – сказал мальчик. – В этом мире слишком сложно быть гетерогенным, суметь спрятаться от монстров и найти себе что-нибудь поесть, помнить, что ты человек и что ты не можешь вернуться на базу, когда скучаешь по дому. Просто прийти в институт – хорошо.

Он говорил, улыбаясь Ань Чжэ. Ань Чжэ тоже улыбнулся в ответ.

В комнате не было ветра. Здесь очень тепло, и лампы на потолке ярко светили. Ан Чжэ держал в руках вяленое мясо и вспомнил этот месяц похода через лес и болото Бездны. Похоже на сон.

Мальчик сказал ему:

– Не плачь. В будущем будет дом.

Его тон был решительным и тёплым, как будто он безгранично полагался на эту веру. Этого Ань Чжэ не видел у людей на базе.

– Здесь всегда так? – спросил он.

– А? – мальчик сначала замер, прежде чем рассмеяться. – Ты скоро к этому привыкнешь.

Как только он закончил говорить, то внезапно замер. Из коридора раздался резкий пронзительный крик.

Апокалипсис (16)

Затем послышался звук чего-то разбивающегося. Тан Лань нахмурился и вышел. Крики продолжались, и раздавался шум драки. Мальчик резко вздрогнул и схватил Ань Чжэ за руку, как будто искал защиты. Однако он по-прежнему твердил:

– Не бойся. Кто-то превратился в монстра, но брат Тан может с ним справиться.

Они посмотрели в открытую дверь и увидели человеческую фигуру, катящуюся по открытому пространству в центре. На его спине выросли плотные щупальца, а черты лица исказились и деформировались в массу серых опухолей. Конечности яростно атаковали всё вокруг. Часть тела другого человека превратилось в лиану для борьбы с ним. Тан Лань присоединился и без особых усилий одолел монстра.

– Закрой его, – приказал Тан Лань. Сражавшегося раньше забрали, и Тан Лань вернулся в комнату.

– Сейчас у нас есть человеческое сознание, но мы не знаем, когда оно исчезнет, – прошептал мальчик. – Вот почему я дорожу тем временем, когда могу быть человеком.

В этот момент из окна раздался звук. Ань Чжэ посмотрел вниз и увидел, что на открытом пространстве перед зданием загорается большой инструмент.

– Кажется, господин Полли в последнее время занимается этим. Оно выглядит иначе, чем в предыдущем исследовании, – пробормотал мальчик.

Ань Чжэ посмотрел туда и увидел красный свет машины, когда она загорелась. Он спросил:

– Что это?

Тан Лань молчал и просто смотрел в окно. На вершине горы Полярное сияние и звёздное небо стали настолько низкими, что казалось, что они могут протянуть руку и коснуться их. В комнате воцарилась тишина. Прошло много времени, прежде чем Тан Лань открыл рот.

– Господин Полли – ученый школы слияния, – мягко объяснил Тан Лань. – Сторонники слияния верят, что однажды мы сможем найти способ мирно объединить гены человека и монстра. Люди не станут монстрами, обладающими только инстинктами, но также будут обладать сильным телом и смогут адаптироваться к суровой окружающей среде.

– Похоже на вот это, – он показал Ань Чжэ свою руку, слегка покрытую чёрной чешуёй. – Человеческое тело действительно слишком хрупкое.

Позже это не удалось. Эксперимент по слиянию прекратился, и гигантская пиявка заразила источник воды на базе. Половина всей базы погибла из-за этого, поэтому на базе больше нельзя проводить подобные эксперименты. Грешниками базы стали ученые школы слияния. Однако другие исследования также оказались безрезультатными. Казалось, только слияние даёт небольшую надежду. Поэтому ученые, исследующие слияние, дезертировали и покинули базу, чтобы найти другое место для продолжения экспериментов.

Если они хотят изучать синтез, они должны проводить эксперименты на живых. Проведя эксперименты, они будут создавать разумных монстров, которые приобрели человеческое мышление, но не являются людьми. База не может этого допустить, поэтому они посылают войска для перехвата и убийства. В конце концов, ученые из фракции слияния нашли это место, – Тан Лань смотрел на звёздное небо. – Научно-исследовательский институт Хайленда – это место, где ранее исследовали искусственные магнитные полюса. Он находится за Бездной, местность высокая и здесь нельзя ездить на бронетехнике. Есть также много готового оборудования, часть которого может вызывать магнитные помехи и выводить из строя военные самолеты и радар. Осев здесь, ученые защищали гетерогенные виды, продолжая исследования, которые идут и по сей день.

Ань Чжэ задал вопрос:

– Сейчас вы нашли способ слияния?

Тан Лань покачал головой.

– Нет никаких правил. Вначале они думали, что это связано с силой воли. Позже они думали, что это связано с типом чужеродного гена, но они ошибались. Люди со слабой волей могут просыпаться в замешательстве, а растения со слабой способностью к загрязнению могут пожирать людей. Слабовольный человек после заражения очень сильным монстром не обязательно теряет сознание. Причина сохранения воли – просто удача. Позже магнитные полюса вышли из строя, и комплексное загрязнение доказало, что это не имеет отношения к генам. Золото и железо также могут загрязнять друг друга. Под микроскопом атом железа становится чем-то, что мы не можем понять. Предыдущее исследование господина Полли было совершенно неверным, и он полон решимости найти новый путь.

Ань Чжэ слышал тот же аргумент от доктора Цзи, и он сказал:

– База тоже так думает.

Тан Лань долго молчал.

– Ань Чжэ, – Тан Лань внезапно позвал его по имени. – Ты чувствуешь некое колебание?

Ань Чжэ кивнул. Он всегда это чувствовал.

– Став гетерогенными, многие могут это почувствовать, – прошептал Тан Лань: – Вдобавок оно становится всё сильнее и сильнее.

Утром Ань Чжэ открыл глаза в постели. У него болела голова, и его сны были наполнены пустыней, воем, терзавшим его уши, звуком звериных когтей, ступающих по грязи, и плачем – он не знал, чей это плач. В лесу тихо светились глаза зверей. Он бежал, как сумасшедший, что-то искал, но не мог убежать и не мог найти. Огромная волна пустоты всё ещё окутывала его, как тень. Казалось, что всё в мире, даже капли росы на кончиках листьев, было его воплощением.

Ань Чжэ опёрся руками, чтобы поддержать тело, и с большим трудом сел. Его тело, казалось, заржавело. Он не только не мог гибко двигаться, но также стал худым и хрупким. Каждый раз, когда двигался, он подозревал, что остановится навсегда. Так он узнал, что стал на шаг ближе к неотвратимой смерти.

Ань Чжэ обнял одеяло и долго сидел в постели, прежде чем почувствовал, что его состояние несколько улучшилось. Он смотрел на эту тёплую комнату. То, что произошло вчера, было похоже на сон, и только сегодня он приобрёл ощущение реальности. Он в другом смысле пришёл в человеческий мир, и люди здесь хорошо относились к нему. Его первоначальное намерение оставить Лу Фэна состояло в том, чтобы не дать ему увидеть свою смерть.

А что насчёт людей здесь, которые были добры к нему?

Нос Ань Чжэ немного щипало. Он чувствовал себя виноватым, но прежде, чем он смог сделать дальнейший выбор, кто-то постучал в его дверь. Вчерашний мальчик принёс поднос с завтраком. Поднос был заполнен дымящейся чашкой с горячей жидкостью и тарелкой.

– Ты не встал утром, поэтому мы не стали тебя будить, – сказал ему мальчик. – Дядя Шу снова приготовил картофельный суп. Тебе стоит его съесть.

Ань Чжэ поблагодарил его.

Мальчик поставил поднос на стол, и Ань Чжэ посмотрел на тарелку с наваристым супом. Маленькие кусочки картофеля плавали в супе вверх и вниз, а бекон источал щедрый аромат. Аромат смешался с белым туманом, и он, спотыкаясь, пересёк комнату.

По любопытному совпадению ему больше не приходило в голову уходить.

Жизнь в институте не такая организованная, как на базе. У людей не было постоянных задач или должностей, но было спонтанное разделение труда. Институт принял его, поэтому он знал, что должен что-то дать взамен. Он хотел чем-то заняться, потому что сотрудники института были очень приветливы.

Сначала он вместе с мальчиком выходил собирать съедобные растения в безопасное место. Позже его тело не выдержало холодного ветра, и он мог только оставаться на базе для того, чтобы помогать с посевами или готовкой. После этого он даже не смог выполнять и такую работу. В институте думали, что он страдает неопознанной болезнью. Это было обычным делом. В этом мире может случиться любая болезнь. Даже сам мир очень болен.

Однажды к нему пришёл Полли. С того дня Ань Чжэ следовал за Полли Джоаном в белое здание на западной стороне главного здания. Хотя его тело постепенно ослабевало, разум всё ещё оставался достаточно ясным, чтобы его можно было квалифицировать как помощника. Был еще молчаливый индиец, работавший ассистентом в лаборатории Полли. Он умел ремонтировать различное оборудование.

Это была строгая лаборатория, со всех сторон заполненная машинами и подключёнными к ним дисплеями. Самый большой из них имел оптическую кабельную линию, которая простиралась от лаборатории до подземелья и была подключена снаружи к устройству под названием «клетка Симпсона».

Основными компонентами клетки Симпсона были четыре механические башни высотой пять метров. Точно такие же, как уменьшенные версии двух белых башен за пределами института. Ань Чжэ наблюдал за ними в течение долгого времени и убедился, что есть много общего с огромным искусственным магнитным полюсом на базе. Он сразу же подумал о том, что научно-исследовательский институт Хайленда изначально был местом, где впервые были разработаны искусственные магнитные полюса.

Четыре башни образовали прямоугольник длиной двадцать метров и шириной десять метров. После активации клетки Симпсона всё прямоугольное пространство заполнялось сияющим красным светом, похожим на высокочастотный лазер, как алое море огня. Все в институте знали, что они не могут войти в открытую клетку Симпсона, иначе умрут самым неприглядным образом.

Из руководства лаборатории Ань Чжэ узнал, что клетка Симпсона являлась самым передовым шедевром в области физики высоких энергий на пике развития науки о человеке, и она напрямую способствовала успеху создания искусственных магнитных полюсов.

– До сих пор мы не знаем причину возникновения геомагнитного поля. Некоторые люди думают, что это связано с потоком расплавленного железа в жидком ядре Земли, а другие считают, что это связано с вращением электрического слоя в мантии, но нет достаточно веских доказательств. Мы не знаем причину его появления, поэтому невозможно узнать, почему оно исчезло. Это за пределами нашего познания. Точно так же мы не сможем создать электромагнитное поле, если не создадим магнит размером в половину Земли, – объяснил ему Полли. – Тем не менее, один из наших физических законов заключается в том, что магнетизм создается электричеством, а движение электрических зарядов создает магнитное поле.

Одним из вкладов клетки Симпсона является то, что она может показать волновое динамическое поле между основными частицами, тем самым анализируя их взаимодействие и воспроизводя некоторые явления. Так возникла идея искусственных магнитных полюсов. Тебе не хватает знаний по физике, поэтому я не могу объяснить это более глубоко. Вкратце, два искусственных магнитных полюса излучают импульсные волны определенной частоты, вызывая резонанс заряженных частиц в солнечном ветре. Как если бы мы держали рог и говорили им пойти туда. Резонанс и движение частиц создают магнитное поле, и планета защищена.

Ань Чжэ кивнул. Он понимал, но это был только ограниченный уровень понимания. Его работа не требовала от него глубоких познаний в физике. Ему просто нужно было смотреть на инструмент.

Иногда Полли выходил корректировать частоту клетки Симпсона снаружи, и за ним следовал другой помощник, оставляя Ань Чжэ одного в белом здании. Он сидел там, а за окном сияла тихая ночь. Машины монотонно пищали, а спектрометр, подключённый к клетке Симпсона, рисовал сложные кривые, хотя было неизвестно, что они записывали.

Кривые были зашумлёнными и беспорядочно спутывались друг с другом. Ань Чжэ не мог не думать о хаотичных и пугающих линиях, которые Си Нан рисовал на бумаге в Эдемском саду. Закрыв глаза, Ань Чжэ почувствовал, как колебания пустоты становятся всё более интенсивными. Он чувствовал, как проходит его жизнь каждый день. Он боялся, но иногда ему казалось, что он постепенно приближается к вечности.

Полли вернулся и начал анализировать хаотические кривые. Ань Чжэ взял чайник и налил ему чашку горячей воды.

– Что вы делаете? – наконец спросил он.

– Я хочу найти вот это, – ответил Полли.

Глядя на экран, Ань Чжэ снова спросил:

– … Что это?

– Что-то, что заставляет мир меняться. Это должно быть везде. Если оно в этом мире, значит, оно и в клетке Симпсона, – пробормотал Полли.

Ань Чжэ нахмурился.

Полли взял компас.

– Мы никогда не сможем увидеть магнитное поле, но направление компаса говорит нам, что оно существует. То же самое верно и для других невидимых вещей в мире. Наши знания слишком поверхностны, и мы можем только проследить внешний вид, который они проецируют в мир. Посмотри сюда, – Полли выделил гладкую кривую. – Всё в мире взаимодействует, и есть много информации по следам взаимодействия. Например, эта линия похожа на компас и представляет собой магнитное поле.

Мы предполагаем, что мир меняется, потому что надвигается что-то огромное… Но магнитное поле может в определенной степени противостоять этому. Поскольку магнитное поле может ему сопротивляться, оно должно иметь такую же природу, что и само магнитное поле, – серо-голубые глаза Полли заворожённо смотрели на загромождённый экран. – Это огромно, за гранью нашего восприятия. Оно меняет сущность мира, но оно здесь. Я думаю, должна быть определенная частота приёма, и тогда мы сможем увидеть тень, которую она отбрасывает на мир.

– А потом?

Полли медленно покачал головой.

– Мы должны сначала узнать, что это такое, прежде чем сможем думать о том, как с этим бороться.

Тем не менее, действительно ли они могли найти это? Ань Чжэ растерянно уставился на экран. Полли открыл рот, как будто знал, о чём думает Ань Чжэ.

– Оно может быть очень расплывчатым, но… – Полли произнёс только половину предложения, прежде чем тихо вздохнул. – В конце концов, мы создали множество шедевров, ранее невообразимых для человека.

Ань Чжэ уловил колебания в его голосе и повторил.

– Шедевр, невообразимый для человека.

Затем он увидел мерцающий свет в глазах Полли. Полли Джоан смотрел на бескрайнюю пустыню за окном, на серую дымку, покрывавшую небо, и слушал вой зверей, доносящийся со всех сторон. В шуме были странные колебания, и человеческий звуковой спектр не мог их интерпретировать.

– Только для людей, – прошептал он. – До того, как нас сломили, мы думали, что понимаем всю картину этого мира.

В этот момент Ань Чжэ увидел в его глазах одиночество, охватившее вечность.

Апокалипсис (17)

– Уважаемый судья-полковник на самом деле помещён под домашний арест в моей лаборатории, – доктор Цзи положил стопку материалов на стол и засмеялся. – Ты хочешь, чтобы я принёс тебе еду?

Человек, сидящий в мягком кресле, изначально принадлежавшем доктору Цзи, оказался не самим доктором, а судьёй в чёрной форме. Его руки лежали в непринуждённой позе, а ноги были скрещены. На груди отсутствовал серебряный значок, но серебряные вставки униформы заполняли цветовой пробел, делая его одежду и внешний вид безупречными.

Ледяные глаза скользнули по серебристо-белой лаборатории.

– Как ты думаешь, я хочу оставаться здесь?

– Я предлагаю тебе быть милым со мной. Я не требовательный, и мне достаточно вернуть один процент нашей дружбы с детства, – доктор добавил: – Ты должен понимать ситуацию. Суду высшей инстанции трудно защитить себя. Если даже я, твой единственный друг на этой базе, больше не приму тебя, тогда тебя немедленно разорвут люди снаружи. Я слышал, что Центр Объединённого фронта провёл три заседания на тему того, следует ли исключить квалификацию судей для убийства людей сверх всяких полномочий из «Закона о судьях».

В этот момент он игриво подмигнул.

– Ты сожалеешь, что решил вернуться из дикой природы?

Он намеревался поколебать настроение этого человека, но ему это не удалось. Выражение лица Лу Фэна не изменилось, когда он услышал этот вопрос.

С момента открытия обмена между бесконтактным генетическим заражением и неодушевленными веществами база погрузилась в паническую атмосферу. Возможно, магнитные полюса в любой момент повредит искажение, и тогда они станут монстрами или сольются с этой стальной базой. Восемь тысяч человек были элитой и лидерами вооруженных сил и Маяка. Они были самой превосходной группой людей из всех существующих. Благодаря своему превосходному IQ они могли лучше предсказывать ужас Судного дня, который обязательно наступит. Умирающая база сохраняла своего рода крепкий покой, как озеро, покрытое тонким слоем льда. Он казался твёрдым, как золото, но на самом деле, если бросить камень, всё рухнет.

Причиной инцидента стала стрельба десять дней назад.

– Если бы это был кто-то другой, всё было бы хорошо. Но ты… – доктор уставился на равнодушного судью и стиснул зубы.

Убитый человек был уважаемым учёным из Маяка, внёсшим выдающийся вклад в расчёт траекторий и улучшение артиллерийских снарядов. Он был гигантом среди мужчин в военной промышленности. Естественно, его любили все исследователи, уважали военные.

Десять дней назад Лу Фэн и Серан столкнулись с учёным в коридоре Центра Объединённого фронта и даже кивнули друг другу в знак приветствия.

Однако в тот момент, когда они проходили мимо друг друга, Лу Фэн вытащил пистолет Серана, который висел у него на поясе. Его меткая стрельба всегда была точной, а нажатие на спусковой крючок – быстрым и решительным. Пуля попала в спину эксперта по оружию и взорвалась, как фейерверк. Затем на пол упало мёртвое тело.

Это потрясло всю базу.

Ученики и друзья покойного утверждали, что тот был сообразительным, вежливым, нежным и не проявлял никаких признаков инфекции. Они попросили Суд высшей инстанции вынести решение.

Однако этот человек был мёртв, а оборудование для генетического тестирования было полностью отключено из-за разрушения основных компонентов во время волны слияния материалов два месяца назад. Оснований для подтверждения решения судьи не было. В этом отношении единственным заявлением судьи было то, что он действовал в полном соответствии с правилами Суда высшей инстанции.

Всплыло множество старых проблем, и требование к Суду высшей инстанции опубликовать критерии судебного разбирательства вспыхнуло с новой силой. Однако полномочия, предоставленные Суду высшей инстанции «Законом о судьях», означали, что они не могли отправить Лу Фэна на военный суд, и споры по поводу «Закона о судьях» достигли своего апогея. Молодой человек по имени Колин утверждал, что был пионером движения против судей во Внешнем городе. После катастрофы, в результате которой в городе осталось всего восемь тысяч человек, он выжил, потому что был учителем, работающим в Эдемском саду. Теперь восторженный молодой человек снова выкрикивал лозунги, которые раньше находили отклик во Внешнем городе. В то же время он резко критиковал безжалостное попрание человеческой природы военной системой базы. У него быстро появилось большое количество преданных поклонников.

В связи с этим Центр Объединённого фронта после долгого молчания выбрал подавление. Тем не менее, люди базы в основном являлись служащими Маяка и Эдемского сада. Центру Объединённого фронта пришлось ограничить свои силы, и они не могли жестоко подавить волнения. Если умрёт один человек, количество людей сократится на одну восьмитысячную. Беспорядки в обществе из восьми тысяч человек казались неразрешимой проблемой.

На пороге такого шторма часть данных, которые являлись малоизвестным фактом, стали распространяться с Маяка повсюду.

Много лет назад это был совершенно секретный архив «фракции слияния». Были сомнения в существовании этой фракции, но нельзя отрицать их неоспоримый научно-исследовательский потенциал. После десятилетия экспериментов и наблюдений они подсчитали – вероятность того, что живой человек, инфицированный геном, сможет сохранить определённый уровень человеческого сознания, составляет 1 к 10 000. Один процент из них, вероятно, восстановит определённый уровень человеческого сознания в течение трёх лет после превращения в монстра.

Что ещё хуже, эти данные сопровождались объективными замечаниями. Один из десяти тысяч на 65,5% были лишь теоретической оценкой. Реальная вероятность в действительности может быть немного выше.

В день утечки этих данных вся база находилась в безумии. В ответ Колин написал длинную статью под названием «Сто лет Суда высшей инстанции – бездоказательный грех».

В то же время сумасшедший солдат прокрался к зданию Суда высшей инстанции и выстрелил в судью. Говорили, что его любимый офицер и соратник погиб под прицелом судьи. Однако Судья оказался солдатом, в сто раз лучшим по всем параметрам, и не попал под пулю. Тем не менее, этот шаг вдохновил других. На какое-то время Суд высшей инстанции стал мишенью для всех.

Так было до тех пор, пока доктор Цзи не подал заявку в Маяк.

Доктор Цзи предположил, что образец споры из Бездны обладает беспрецедентной инерцией к заражению и искажению. Если бы этот механизм можно было изучить и применить к людям, люди также могли бы получить эту ценную характеристику. Однако эта странная спора показала необычную близость с полковником Суда высшей инстанции. Как только она вступала в контакт с полковником, скорость её роста и жизнеспособность клеток увеличивались.

Следовательно, полковник Лу должен сотрудничать с исследовательским проектом, и база должна обеспечить безопасность полковника, который мог стать последней надеждой человечества.

Так в лаборатории доктора Цзи появился полковник по фамилии Лу.

– Приближается конец периода ожидания длиной в три месяца. Хотя точных доказательств нет, судьба человечества ведёт последний отсчёт, – доктор Цзи сел рядом с Лу Фэном и сказал. – Первоначально Главный город совсем не заботился о судебной системе, но теперь они рискуют предстать перед судом так же, как и Внешний город. Ты должен понимать, что как только искажение победит магнитный полюс, все люди подвергнутся риску заражения и будут преданы суду. Все они могут погибнуть под твоим пистолетом. Хотя Суд высшей инстанции ещё ничего не сделал, он уже стал для всех духовным врагом. В конце концов, наступит полное искажение. Они надеются, что смогут оказаться одним из тех десяти тысяч. Сокрушив тебя, они надеются прожить подольше. Это не имеет к тебе никакого отношения. Страх смерти – это биологический инстинкт.

В этот момент он слегка нахмурился и прошептал:

– Независимо от того, насколько сильно давили на Суд высшей инстанции все эти годы, ни слова о правилах судебного разбирательства так и не просочилось. Я считаю, что у вас должна быть веская причина для этого. Тем не менее, я хочу задать тебе ещё один вопрос. Данные фракции слияния, ты знал это раньше?

Взгляд Лу Фэна переместился, чтобы посмотреть на спору, плавающую в зелёной питательной среде.

Поскольку он находился в комнате, мицелий споры расслабился. Она немного выросла, и теперь спора была размером с ладонь человека.

– Есть ли результаты? – легко спросил Лу Фэн.

– К сожалению нет. Эта мелочь – лжец вроде Ань Чжэ. Теперь его единственная функция – действовать в качестве твоего щита, и я не знаю, как долго он сможет тебя защищать, – доктор Цзи посмотрел в глаза Лу Фэну.

Эти глаза – зелёные глаза. Северная база в основном состояла из азиатов, хотя были и другие смешанные расы. Таким образом, чёрные радужки были обычным явлением, а другие цвета, такие как синий или коричневый, не были редкостью. Однако морозная зелень была слишком особенной. Иногда у доктора возникала иллюзия, что эти глаза представляют собой какой-то неорганический материал, лишённый чувств, как обычный взгляд этого человека.

Казалось, что независимо от того, сколько людей он убил или как с ним обращались другие, Лу Фэна это не трогало. Не было необходимости понимать и прощать. Он всегда был выше этого.

Чувство бессильной досады заполнило разум доктора.

– Я не должен заботиться о тебе, не говоря уже о том, чтобы пытаться утешить тебя. Тебе всё равно, – он глубоко вздохнул и развел руками. – Каждый раз, когда я пытаюсь убедить себя, что ты хороший человек, ты делаешь всё возможное, чтобы показать мне, что ты на самом деле… Ты чертовски талантлив в том, чтобы быть безразличным.

Он изучил лицо Лу Фэна. Черты лица этого человека были изысканными и сильными, словно он был резной куклой. К сожалению, материал, из которого его сделали, оказался замороженным льдом, который не изменится тысячи лет. Обстановка снаружи была настолько напряжённой, что доктор боялся, что кто-нибудь вышибет дверь лаборатории и бросит камень в судью, но у этого человека не было никаких признаков внутренней боли или пыток. Напротив, опущенные ресницы мужчины выражали полное спокойствие, как чёрная бабочка, сидящая на окне торжественного храма.

«Закон о судьях» ещё не был отменён, и авторитет Лу Фэна в системе всё ещё очень высок. В этот момент на экране компьютера рядом с ним в реальном времени воспроизводились видеозаписи наблюдения за многолюдной базой, чтобы подтвердить, что никто не заражён.

Доктор сдался и сделал саркастическое замечание:

– Мне любопытно, какое выражение лица у тебя будет, когда все на базе единогласно отправят тебя на виселицу.

Сказав это, он посмотрел в глаза Лу Фэну, пытаясь уловить эмоциональные колебания этого человека. К сожалению, Лу Фэна не привлёк этот свирепый взгляд. Он смотрел на спору, или на весь бак с питательной средой или, возможно, на что-то в пустоте.

– Спасибо, я это заслужил, – заявил холодный голос.

Кулак доктора Цзи на столе расслабился и снова сжался. Наконец, он откинулся на спинку стула и сказал:

– Я должен вытолкнуть тебя отсюда. Ты давно сошёл с ума.

– Я в трезвом уме, – Лу Фэн наконец перевёл взгляд на доктора. – Могу ли я чем-нибудь помочь в лаборатории?

– Посмотри на свой маленький грибок, и пусть он растёт быстрее, – ответил доктор. – Если можешь, помоги мне следить за каналом связи с исследовательским институтом.

________________________________

Группа переводчика по всем проектам - https://vk.com/oksiji_13

Апокалипсис (18)

Судью поместили под домашний арест на Маяке, но эта жестокая битва не закончилась компромиссом между двумя сторонами. Вместо этого она, наоборот, усилилась.

Люди перестали выходить на работу в знак протеста, и их коллективная демонстрация прошла у входа в устройство искусственного магнитного полюса.

По правдоподобным слухам, руководители базы пришли в ярость. Однако в этот момент хаоса у них больше нет абсолютного контроля. В конце концов они пошли на большие уступки. Во-первых, они временно лишат Суд высшей инстанции права на убийство. Члены Суда высшей инстанции по-прежнему будут проводить обычную проверку, но подозреваемых в заражении не убьют сразу. Вместо этого их отправят в военный тренировочный лагерь на другом конце базы для централизованного наблюдения. Во-вторых, Судье не разрешалось носить с собой пистолет и приходилось оставаться в лаборатории Маяка, чтобы сотрудничать с исследователями. Ему не разрешали выходить на улицу. Трудно сказать, было это защитой базы или защитой судьи.

Атмосфера на базе, наконец, утихла. В конце концов, их главной целью являлся Лу Фэн. Полковник Лу был Судьёй этого поколения, его уровень произвола и количество убитых им людей поразили всех. Если Суд высшей инстанции казнил 5000 человек в год, то 4500 человек из них попадали под его прицел. Остальные 500 человек были казнены другими судьями, поскольку в тот момент Судьи не было в Суде высшей инстанции.

После короткого периода затишья люди начали обвинять Маяк в том, что он не добился какого-либо прогресса, достойного упоминания. Доктор Цзи, ответственный за проект, был старым другом Лу Фэна. «Последняя надежда человечества», очевидно, была ложью. Это одностороннее прикрытие. Они потребовали, чтобы Маяк выдал достаточно убедительные результаты, иначе он должен сдать Лу Фэна.

– Они сослались на предпосылку, что человеческое сообщество больше не может позволить себе потерять ни одной жизни, делая что-либо, – доктор налил себе стакан воды. – Их риторика полна лазеек, но для них это единственный способ выразить свой страх.

Он поднёс стакан к губам, но его руки дрожали, и вода хлынула через край на стол. Доктор сделал глоток, но на его лице появилось болезненное выражение, он наклонился и его почти вырвало.

– Я тоже живу в большом… большом страхе. Меня даже тошнит, – он задрожал. – Наступило похолодание. Скоро зима. Это время, когда монстры наиболее безумны и нуждаются в питании.

Мы все прекрасно знаем, что люди в глазах монстров – всего лишь кусок жирного мяса. В самый расцвет наших сил монстры постоянно пытались атаковать базу. Угадай… – доктор улыбнулся и прошептал. – Когда же они узнают, что человеческая база уже настолько хрупка? Когда они соберутся, чтобы захватить нас? Точно так же, как они ранее наводнили базу Подземного города.

Лу Фэн сказал ему:

– Сначала успокойся.

– Ты думаешь, что у всех остальных так же не хватает чувств, как и у тебя? Суть человечности – сочувствовать, и паника распространяется по толпе в геометрической прогрессии. В такое время ты можешь сохранять спокойствие и доказать, насколько ты бесчеловечен… – доктор глубоко вздохнул. Резкий язык несколько ослабил его эмоции, и он выглядел немного лучше. – Пожалуйста, зарази меня своей природой. О чём ты думал, когда не мог продолжать работать?

Лу Фэн небрежно взглянул на него.

– Человеческие интересы превыше всего.

Доктор беспомощно рассмеялся. Отсмеявшись, он глубоко вздохнул и, казалось, по крайней мере успокоился. Он подошёл к большой чашке Петри со спорой внутри.

– Самая нелепая вещь, о которой я когда-либо слышал, – это то, что они думают, будто небольшой белый гриб может спасти всё человечество. На самом деле состав этого гриба не отличается от того, что мы используем для приготовления грибного супа, – повторяя слова посторонних, доктор был подобен серьёзному учителю, критикующему ученика, который проиграл. – Ты слышал? Если ты продолжишь в том же духе, они в конечном итоге превратят тебя в миску грибного супа. Ты должен проявить инициативу и показать, что ты другой.

Белоснежный мицелий в питательном растворе вздрогнул, и спора медленно поплыла к Лу Фэну. Она цеплялась за внутреннюю стенку резервуара, как будто пытаясь приблизиться к Лу Фэну.

Голос Лу Фэна был тихим.

– Не пугай его.

– Он понимает. Бьюсь об заклад, он понимает. В последние дни мы накормили его бесчисленным количеством генов чудовищ, и он их съел. Ань Чжэ – маленький монстр с полиморфной мутацией, и его спора должна быть такой же. Если бы у неё не было собственного сознания и интеллекта, она бы не сбегала каждую ночь, чтобы спать с тобой.

– Так каковы твои успехи? – Лу Фэн слегка нахмурился.

– Он поедает гены монстров, но это всё ещё остаётся спорой. Абсолютно стабилен. Эти экстракты генов никуда не делись, и я предполагаю, что они могут субъективно контролировать трансформацию форм, точно так же, как Ань Чжэ сумел стать человеком. Если это так, люди также смогут обладать такой природой, и нам не нужно будет бояться искажения.

– Ты хочешь заразить им людей? – спросил Лу Фэн: – Ты не боишься, что все инфицированные люди приобретут сознание гриба?

– Пока невозможно рассматривать эту проблему, – доктор прижался лбом к стеклу. – Дело в том, что эта проклятая мелочь вообще никого не заражает. Меня это разочаровывает, как и Ань Чжэ.

К тому времени, когда он сказал это, спора уже активно выплыла на поверхность питательного раствора, медленно поднялась наверх, а затем вытекла из щели в крышке и свободно упала вниз. Лу Фэн поднял её, и та лениво лежала на руке мужчины, как беззаботный… маленький ребёнок. Эти действия показали, что это действительно существо со своим собственным сознанием.

Доктор сказал:

– Она может двигаться, она может думать, но у неё нет нервной системы. Ты знаешь, что это значит? Я биолог. Феномен искажения разрушил когнитивную систему физиков. Между тем, эта спора – существо, разрушившее мою когнитивную систему.

Судья не интересовался и не обращал внимания на то, как была разрушена когнитивная система биолога. Он держал мягкую спору в руке и задал вопрос:

– Как Ань Чжэ тебя разочаровал?

– Он абсолютно незаразен, – вздохнул доктор. – Вы спали вместе в одной постели, но ты по-прежнему остаёшься человеком и не проявляешь никаких признаков инфекции. Он не повлиял на твою волю, и ты совсем не стал добрее. Он и его спора не могут заразить людей.

Лу Фэн легко взглянул на него, казалось, о чём-то задумавшись. Как только доктор подумал, что он собирается сказать что-то стоящее, полковник сказал ему:

– Я не спал с ним.

Доктор смотрел прямо на него.

– Тогда ты разочаровываешь меня больше, чем Ань Чжэ.

Апокалипсис (19)

Ань Чжэ проснулся от приятного сна.

Во сне у него не было ни глаз, ни ушей, ни органов  человеческого восприятия. Он словно вернулся в то время, когда был глубоко похоронен в мягкой и влажной почве. Однако это была не земля, и казалось, что он находится недалеко от Лу Фэна. Он был так же близок к дыханию полковника, как и к смерти.

Открыв глаза, он в изумлении уставился на серый потолок. Он пытался удержать себя от мыслей о людях и делах на Северной базе. Он мог чувствовать уходящие воспоминания. Он почти забыл внешность и поведение Поэта, доктора и Колина. Всё, что происходило в том городе, постепенно забывалось, но Лу Фэн всё чаще и чаще появлялся в его снах.

Иногда он открывал глаза и чувствовал, что этот человек находится рядом с ним. Тёмно-зелёные лианы, висящие у окна, покрылись белым инеем ещё до того, как засохли. Они замёрзли до яркого, чистого цвета, как будто глаза Лу Фэна смотрели на него.

Затем вскоре холод внешнего мира снова окутал его.

За окном свинцово-серые облака низко висели на вершине горы, а твёрдый грунт был покрыт белым инеем. Пришла зима.

Люди из научно-исследовательского института Хайленд по-прежнему заботились о нем. Десять дней назад он получил шерстяной шарф и пару перчаток из кроличьего меха. Каждый день он закутывался в эти тёплые вещи, покидая главное здание и направляясь в лабораторию Полли.

Клетка Симпсона потребляла много энергии, а ветряные мельницы имели ограниченную мощность. Клетку Симпсона можно было включать только на два часа в день. В остальное время Полли занимался чем-то другим. Иногда он обучал Ань Чжэ некоторым физическим и биологическим знаниям. Например тому, что всё окружающее состояло из молекул и атомов. Атомы можно разделить на электроны, протоны и нейтроны. Однако они далеки от конца, и никто не мог видеть, что составляет материальную основу этого мира.

– Слепой человек может только дотянуться до мира, чтобы познавать окружающее, но то, что он чувствует, очевидно, не является всей картиной. Наше понимание мира поверхностно, как у слепого. Нам суждено исследовать только внешний вид. У нас много гипотез, но нельзя проверить, верны ли они, – сказал ему Полли.

Пока он говорил, окно лаборатории распахнул воющий северный ветер с вершины горы. Темнокожий индиец встал, чтобы закрыть окно, и Полли потянулся за сложенным шарфом.

Шарф обернули вокруг шеи Ань Чжэ. Он уткнулся в мягкую тёплую ткань и спросил Полли:

– Вам не холодно?

– С возрастом многие вещи меняются, – нежные серо-голубые глаза Полли Джоана смотрели на него. Ань Чжэ мог видеть своё отражение в глазах этого человека – завёрнутый белый шар. Однако он не смог долго смотреть, так как склонил голову и закашлялся. На улице было так холодно, но его лёгкие горели огнём. Так больно.

Полли провёл рукой по его спине и передал ему горячую воду, стоявшую на столе.

– Есть ли у нас какие-то антибиотики? – спросил он индийца по имени Ром.

– Ещё есть.

Кашляющий Ань Чжэ дрожал и принял лекарство. В комнате горела угольная печь, но ему всё равно было очень холодно.

– Я не могу понять причину твоей болезни, – Полли вытер пальцами выступивший холодный пот со лба Ань Чжэ, и в серо-голубых глазах появилась ощутимая боль, когда он прошептал: – Здесь нет никакого современного оборудования… Извини.

Ань Чжэ покачал головой.

– Всё в порядке.

Полли сказал, что человеческое понимание мира всегда было поверхностным, и иногда Ань Чжэ чувствовал, что его понимание людей тоже просто поверхностное. Он совсем не ожидал, что люди будут так обращаться с ним, когда он вернётся в Бездну.

Например, Полли не был медицинским экспертом, но из-за слабости тела Ань Чжэ он начал читать медицинскую литературу в базе данных, а Ром помогал её найти.

Иногда Ань Чжэ чувствовал вину за их доброту. Это потому, что он не был человеком. Он чувствовал эту доброту к человеческой оболочке, которую украл. Он начал опасаться, что его сущность обнаружат в день его смерти.

Однажды он сказал Полли, что тому не стоит сильно беспокоиться. В то время Полли тыльной стороной руки измерил температуру лба Ань Чжэ и прошептал:

– Ты как мой ребёнок.

В отсутствие Полли он спросил Рома, почему господин Полли так добр к нему.

– Господин любит всех живущих здесь, – ответил Ром.

– Когда я пришёл в институт, половина моего тела была покрыта плесенью, и моё сознание спало, – Ром закатал штанины, чтобы показать свои крепкие икры, покрытые шрамами и выпуклостями, как земляные валы. Всегда молчаливый мужчина произнёс длинную фразу: – Он потратил полгода, спасая меня, не взирая на то, день это или ночь. Я не мог поверить, что в мире существует такой человек.

Он также добавил:

– Раньше я не был хорошим человеком. Я убил своих товарищей по команде, когда был наёмником, но теперь спас трёх соотечественников извне, и это искупление. Хорошо быть хорошим человеком, и лучше быть человеком, чем монстром. Многие здесь похожи на меня. Нет никого, кто бы не любил господина Полли.

Ань Чжэ ясно помнил, что в то время он необъяснимым образом думал о том, что делал Лу Фэн. Сразу после этого он покачал головой и выбросил из головы силуэт того человека, который был полной противоположностью Полли.

Ром был любителем музыки. Когда ему нечего было делать, он играл на губной гармошке по изношенным нотам и иногда учил Ань Чжэ. Звук был приятным, но Ром сказал, что инструменты людей в миллионы раз лучше, чем губная гармошка. Вместе они могли сыграть невероятно великолепную симфонию.

В это время к ним подошёл Полли и пошутил:

– Если бы Ром родился сто лет назад, он стал бы выдающимся музыкантом.

Всегда сдержанный Ром улыбнулся и достал ветхое радио. Он перевернул кассету и нажал кнопку воспроизведения. Из заржавевшей машины раздавался то интенсивный, то нежный ритм. Это звучали бесчисленные инструменты, каждый со своим тоном и мелодией. Звуки и мелодия вместе образовывали ещё один великолепный звук. В этой лаборатории, обожжённой древесным углём, звучала музыка. Она приманила к белому зданию человека, чья левая рука превратилась в коготь зверя. Ром повесил радио на перила снаружи и прибавил громкость.

Через матовое оконное стекло проникала лёгкая и плавная музыка. Перед воспроизведением музыки на кассете был отчёт, в котором говорилось, что это «Весенняя соната» Бетховена. Ань Чжэ послушал это. Весна в Бездне тоже была прекрасна, но он, вероятно, не сможет её увидеть.

Именно в это время он получил сообщение с Северной базы.

Канал связи, который долгое время молчал, вспыхнул красным. В списке сообщений был только один безымянный объект.

Ань Чжэ вызвал интерфейс связи. В текстовом сообщении, отправленном неизвестным человеком, было всего две строки, в которых говорилось:

«Зима пришла».

«Монстры ведут себя иначе. Обратите внимание на безопасность».

Ань Чжэ взглянул на Полли.

– Господин.

– Это новости от доктора Цзи с Северной базы, – сказал ему Полли. – Все эти годы он тайно поддерживал со мной связь.

Слова «доктор Цзи» погрузили Ань Чжэ в транс. Он спросил:

– … Вы хотите ответить?

– Ответь. Ты можешь отправить сообщение вместо меня.

__________________

Северная база.

Канал связи загорелся, показывая, что есть ответ от научно-исследовательского института Хайленд.

«Получили».

«Спасибо за напоминание. База также должна уделять внимание безопасности».

Доктор прошёл мимо и увидел экран связи.

– Полковник Лу, – он повысил голос, – трудно представить, что Судья делает такое. Ты по-прежнему добрый человек.

Глаза Лу Фэна были светлыми, когда он смотрел на слова на экране.

– Кто на противоположной стороне? – спросил мужчина.

– Кто-то, кого ты даже представить себе не можешь, – ответил доктор Цзи. – Полли Джоан.

Апокалипсис (20)

Предупреждение с Северной базы было кратким и лаконичным.

– Они тоже это заметили, сказал Полли.

Ань Чжэ посмотрел на улицу.

Научно-исследовательский институт Хайленда располагался на самой высокой горе. Посмотрев вниз, можно увидеть Бездну. Огромная зона разлома напоминала жестокую рану на серо-белой коже земли. Густой лес и болото были плазмой и гноем этой раны. Далеко-далеко на востоке виднелось море или огромное озеро. Другой его стороны не было видно. Когда всё затихало, ветер разносил шёпот, и в тумане нависала большая волна.

Другими словами, это похоже на монстра, спокойно сидящего на земле.

Это не та Бездна, с которой знаком Ань Чжэ. Он уже испытывал это чувство и раньше. Бездна прошлого была местом, полным крови и убийств. Ещё никогда здесь не было так мирно. В далёком небе появилась тёмная тень. Тень становилась больше и больше по мере приближения и, наконец, замерла над белым зданием.

Тан Лань с криком собрал крылья и приземлился прямо в коридоре снаружи. Затем он толкнул дверь лаборатории.

– Господин, я вернулся, – закончив приветствие, он повернулся к Рому. – Были за последнее время нападения?

– Нет, – ответил Ром.

Полли Джоан поднял голову и осмотрел Тан Ланя сверху донизу, как бы оценивая его состояние. Если бы это делал Лу Фэн, Ань Чжэ показалось бы, что он пытается решить, следует застрелить этого человека или нет. Тем временем серо-голубые глаза Полли рассматривали Тан Ланя с добротой старейшины, как будто он волновался, что мужчину могли ранить снаружи.

Разумеется, Полли спросил:

– Ты столкнулся с опасностью?

– Было опасно, но я не пострадал. Я теперь более опытен.

Полли сказал:

– Ты всегда меня только успокаиваешь.

Тан Лань улыбнулся, его брови были резкими и красивыми, злой и холодный дух убийцы скрылся. Ань Чжэ вспомнил, что Хаббард лучший лидер наёмников, значит, его заместитель тоже определённо не слабак.

Полли Джоан спросил:

– Как там снаружи?

– Почти так, как вы ожидали, – ответил Тан Лань: – Они сбалансированы.

Затем он вытащил из ящика кабель для передачи данных и подключил к компьютеру миниатюрную камеру. Сотни картинок загружались на большой экран.

На первый взгляд казалось, что на этих снимках ничего нет. Они лишь показали неописуемо странный пейзаж, свойственный Бездне, как если бы это были фотографии пейзажа, сделанные любопытными туристами. Однако, приглядевшись, нельзя было не задержать дыхание.

Одним из самых ярких снимков было огромное озеро, снятое с высоты птичьего полёта. Озеро замёрзло, лёд покрыл коричневые водоросли, плавающие ветви и опавшие листья. Тем не менее, прямо под ледяной поверхностью была видна огромная чёрная тень неправильной формы – спина водного существа. Оно просто оставалось под водой, тень казалась абстрактной картиной.

Прямо на берегу этого озера серые лозы опутывали мёртвые ветки густого леса. Следующее фото было крупным планом этих лоз. Внешний вид был гладким, как у дождевого червя, а под кожицей виднелись радиальные звездообразные узоры. Казалось, что чёрные кровеносные сосуды снова и снова возбуждённо двигаются. Ань Чжэ сразу понял, что это необычное растение. Все лозы в лесу были монстрами с одинаковыми щупальцами.

– Только один снимок, потому что они обнаружили меня, – сказал им Тан Лань.

Полли взял пульт, чтобы просмотреть фотографии.

– Они прошли через три месяца убийств, и теперь все они большие монстры. Маленьких монстров совершенно не видно, – Тан Лань продолжил. – Я боролся с ними несколько раз. Господин, уверен, что из всего института я единственный, у кого есть силы сбежать от них, но я не смогу бороться с ними всеми. Более того, все монстры в Бездне полиморфны. Не уверен, что могу судить, насколько они ужасны сейчас.

– Понятно, – Полли медленно кивнул, в его серо-голубых глазах появилось торжественное выражение. – Если гены являются ресурсом, значит, они завершили интеграцию в Бездну. Теперь монстры также достигли баланса сил, и их интеллект, возможно, значительно улучшился в процессе интеграции. Они понимают, что битва может обернуться потерями для обеих сторон. Если это предположение верно, некоторые монстры должны теперь покинуть Бездну и отправиться на охоту. Люди также должны быть одной из целей, на которые они охотятся, но какое-то время они этого не замечают. Мы должны всегда быть готовы защищаться от коллективных атак монстров.

– Это правда, но есть одно отличие от вашего предположения, – уточнил Тан Лань.

– Что ты нашёл?

Тан Лань взял управление компьютером на себя и вывел на экран фотографию. Трудно представить, насколько уродливым было это фото. Ань Чжэ не обладал чувством прекрасного, но даже он был уверен, что эту фотографию можно назвать уродливой, потому что она сильнее всего воздействовала на человеческие чувства. На поверхности двух плотных моллюсков располагались органы, которые невозможно описать человеческим языком. По щупальцам текла слизь, когда они касались друг друга. На следующем фото их щупальца разделились. На фото, снятом после этого, один из них направился в сторону.

– С подобной ситуацией зафиксировано шесть случаев. Монстры не заняли свои отдельные территории и не остаются на месте, как вы изначально предсказывали. Они проходят через Бездну, испытывая друг друга, а затем расходятся, – голос Тан Ланя стал серьёзным и низким. – Я подозреваю, что происходит худшее. Господин, похоже, они общаются. Я не знаю, о чём они говорят, но всякий раз, когда они вступают в контакт друг с другом, я чувствую, как колебания в них становятся сильнее.

Он продолжил:

– Я подозреваю, что они воспринимают друг друга и проверяют, есть ли у другого гены, которые им нужны.

– Возможно, – ответил Полли. – В институте ты один из наиболее чувствительных к этой нестабильности людей.

– В последнее время я становлюсь более восприимчивым к этому, – лицо Тан Ланя побледнело. – Она повсюду в воздухе, и она есть у каждого монстра. Иногда я чувствую, что даже камни на земле вибрируют. Думать становится всё труднее и труднее. Я не должен был возвращаться так рано, но я чувствую, что мои собственные колебания сливаются с ними. Господин, я… я немного ненормальный.

Полли взял его за руку и сказал спокойным голосом.

– Не бойся. Сто лет назад, когда генетическая последовательность организма была наиболее стабильной, некоторые виды были чрезвычайно чувствительны к изменениям магнитного поля. Ты случайно слился с одним таким существом.

– Однако это не магнитное поле. Я чувствую, что магнитное поле – это ещё один тип колебаний, – Тан Лань закрыл глаза. Он преклонил колени, прижав лоб к тыльной стороне руки Полли, и сказал хриплым голосом: – Господин, вы уже понимаете, что происходит? Когда я это сказал, вы, кажется, не удивились. И всё же вы не скажете нам правду, потому что мы не можем себе этого позволить. Однако я действительно…

Чем больше он говорил, тем более прерывистыми становились его слова, и, в конце концов, он не смог их выдержать.

– Не бойся, не бойся… дитя, – правая рука Полли сжала плечо Тан Ланя, его голос был подобен Тихому океану. – Я буду защищать тебя до последнего мгновения своей жизни.

Тан Лань поднял голову и посмотрел прямо на Полли Джоана, торжественно поклявшись:

– Мы также будем защищать вас и этот институт до последнего момента.

– Я никогда не спрашивал вас, но, скорее всего, однажды наступит день, когда института больше не будет… – медленно говорил Полли. – Я прошу вас не окунаться в поток монстров и гетерогенных видов. Вместо этого отправляйтесь на север, чтобы защитить человеческую базу.

– Судьи убьют все гетерогенные виды. База никогда нас не примет.

Полли посмотрел в дикие сумерки.

– Несмотря на это, в последний момент я всё ещё хочу в полной мере верить в человеческую доброту и терпимость.

Губы Тан Ланя слегка изогнулись, когда он посмотрел на Полли Джоана.

– Это из-за вашего благородного, яркого и ясного характера.

Полли улыбнулся и покачал головой.

Апокалипсис (20)

После ухода Тан Ланя уровень энергии клетки Симпсона достиг критического значения. Ослепительный алый свет освещал платформу под белым зданием, и вверх поднялась волна тепла. Если бы не было ясно, что это высокоэнергетическое поле, созданное машиной для захвата основной частоты вибрации частицы и отслеживания взаимодействия этих основных частиц, Ань Чжэ почти подумал бы, что внизу бушует море огня.

Большой экран в лаборатории был терминалом и операционным столом клетки Симпсона. Однако из-за конструктивных дефектов иногда приходилось вручную регулировать стержни определённых прецизионных устройств, спускаясь по лестнице, если они хотели настроить параметры клетки Симпсона.

На большом экране линии всё ещё были нагромождены, но не статичны. Всякий раз, когда Полли изменял параметры, эти строки менялись от беспорядка одного типа к беспорядку другого типа, в конечном итоге сбиваясь вместе.

Тем не менее, Полли проанализировал линии, рассчитал функции, настроил параметры и снова изменил частоту приёма. На экране прыгали постоянно меняющиеся строки.

Музыка прервала мысли Ань Чжэ. Старый магнитофон в коридоре воспроизводил музыкальные переливы Симфонии №5, Симфонии судьбы. Ром стоял у окна с партитурой. Он играл на гармонике под музыку, имитируя мелодию симфонии. Неизвестно, сколько времени ему потребовалось, прежде чем он остановился.

– Ты понимаешь музыку? – спросил он.

Ань Чжэ покачал головой.

Ром указал на магнитофон.

– Сможешь ли ты, послушав песню, её повторить?

Ань Чжэ стал быстрее качать головой. Он мог оценить только одну десятитысячную переливов этой сложной симфонии, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести её.

– Должна быть партитура, – перевернул ноты и прошептал Ром.

Он сказал «партитура», но его глаза были прикованы к экрану в центре лаборатории.

Как будто в небе мягко двигалась виртуальная струна. Мгновенно прояснились хаос и сложные мысли. У Ань Чжэ внезапно расширились глаза.

– Неустойчивость – это симфония. Полли, он хочет узнать партитуру. Тогда… тогда он сможет многое сделать.

Ром посмотрел на Ань Чжэ тёмными глазами.

– Ты умнее меня.

Ань Чжэ тоже посмотрел на экран. Можно ли проанализировать секрет катастрофы искажения, исходя из этих строк? Его взгляд стал потерянным.

Или, возможно, этот нескончаемый хаос и был настоящей правдой в другом смысле.

В лаборатории воцарилась невыразимая тишина, и Ань Чжэ опустил голову. Судьба человечества была такой же неуловимой, как эта линия. Всё это могло не иметь ничего общего с грибами, но иногда ему становилось трудно дышать.

Трудно объяснить, почему, но его пальцы лежали на клавиатуре, когда он смотрел на канал связи с Северной базой.

Движения его пальцев больше не были гибкими, как и его мицелий больше не мог растягиваться. Когда он нажимал на клавиши, его пальцы с трудом сгибались. Без волоконной оптики и базовой станции стоимость связи была очень высокой. Как и при телеграфной связи прошлого века, ему приходилось экономить слова.

Он послал сообщение: «Как база?»

Это казалось абсурдным совпадением. Примерно в это же время загорелся канал связи, и с Северной базы было отправлено аналогичное сообщение.

«Как исследовательский институт?»

Северная база могла сделать что угодно для чистоты человеческих генов. Они ненавидели монстров, и Суд высшей инстанции никогда не потерпит гетерогенные виды. Казалось, что только доктор Цзи, добросердечный учёный, может допустить существование фракции слияния и позаботится о её состоянии.

«Всё в порядке», – ответил Ань Чжэ.

Делать вид, что всё идёт хорошо, было уникальным человеческим навыком, которому он научился. Через несколько секунд ответила и другая сторона. «База тоже».

Ань Чжэ долго размышлял, тихо сидя перед каналом связи, прежде чем медленно набрать следующее предложение: «Судья здоров?»

Он подумал и нажал клавишу возврата, удаляя слова.

Сразу после того, как он удалил это, Северная база отправила сообщение.

«Обнаружил ли институт новый тип мутантов?»

Ань Чжэ немного подумал, прежде чем ответить: «Ещё нет».

Ответив, он отправил изменённое сообщение.

«В порядке ли Суд высшей инстанции?»

Другая сторона ответила: «Суд высшей инстанции работает нормально».

Ань Чжэ почувствовал себя немного более расслабленным.

«Удачи», – он вежливо отправил заключительное сообщение: «Спокойной ночи».

Ответ другой стороны также был кратким.

«Спокойной ночи».

Глядя на эти два слова, Ань Чжэ убрал пальцы с клавиатуры и вынул серебряный значок. Его тело всё быстрее слабело и постепенно доживало до последних мгновений. Его костяшки напряглись, когда он попытался удержать значок в руке.

С лестницы раздался шум. Полли шёл наверх, но вместо того, чтобы вернуться в комнату, он молча стоял у перил коридора спиной к ней.

Ань Чжэ встал, открыл дверь и подошёл к Полли. Музыка закончилась. Внизу клетка Симпсона горела огнём, и наступила ночь. Издали доносился долгий вой с далёкого неба.

Полли спросил:

– Разве ты не остаёшься внутри?

Ань Чжэ покачал головой, думая о том, что сказал Тан Лань ранее.

– Господин, вы что-нибудь поняли?

Полли уставился на него.

– Иногда мне кажется, что ты более восприимчив, чем кто-либо другой. Ты особенный. Кажется, ты слабее всех, но при этом ничего не боишься.

Веки Ань Чжэ слегка опустились.

Он согласился.

– Да.

– Однако я ещё не получил окончательного ответа, – Полли протянул руку и застегнул ряд пуговиц на пальто Ань Чжэ. – Хочешь послушать простую историю?

– Да.

– Это была гипотеза одного учёного давным-давно, – на холодном ветру голос Полли звучал очень мягко. – Представь, что сегодня ты переместишься сквозь время и пространство на год вперёд. И уже оттуда, вновь преодолевая время и пространство, вернёшься на год назад, в исходную точку. Тогда передо мной окажутся двое идентичных тебя.

Ань Чжэ подумал об этом.

– Да.

– Ты знаешь, что единица материи – это атом, а в атоме есть электроны. В мире не существует двух одинаковых листьев, но при этом все электроны одинаковые. Так как же определить, что электроны – это два разных человека?

Ань Чжэ ответил, подумав:

– Они в разных положениях.

– Но ни пространство, ни время не определяют положение. Эти две вещи имеют смысл для людей только в четырёх измерениях. В более высоком измерении время и пространство – это просто горизонтальные и вертикальные координаты на листе белой бумаги, вот так, – Полли достал из кармана мел и поставил точку на перилах перед ними. – Электрон свободно движется во времени и пространстве. Слева – это прошлое, а справа – будущее. Он пересёк время и переместился вперёд на секунду.

Затем его мел нарисовал косую черту в правом нижнем углу.

– После пересечения времени он оказался здесь.

После этого он снова пересёк время и вернулся на секунду назад, остановившись здесь, – мелом нарисовали линию слева внизу.

Теперь на перилах было три точки и две линии. Они образовывали острый угол с отверстием слева, а две точки слева представляли собой вертикальную линию. Полли нарисовал эту вертикальную линию.

– Наше время в этой секунде. Что мы видим сейчас?

Ань Чжэ долго думал об этом.

В конце концов, он сказал:

– Два электрона.

– Да, мы видим два одинаковых электрона. По сути, они одно, но появляются в двух местах одновременно, – Полли нарисовал рядом с собой бесчисленные звездообразные электроны. – Неточность оценки состоит в том, что наша планета имеет от 10 до 51 идентичных электронов, которые составляют то, что мы можем видеть. Как мы можем доказать, что это не тот самый электрон, который многократно колеблется на оси времени миллиарды раз?

Точно так же, как мы можем доказать, что существование всей вселенной, которую мы видим, не является результатом колебания одной или нескольких основных частиц в пространстве и времени?

Ань Чжэ нахмурился. Он не мог этого доказать.

Он изо всех сил пытался переварить эту фразу своими ограниченными знаниями.

– Значит, мы с вами один и тот же электрон?

Полли мягко улыбнулся и положил руку на тонкое плечо Ань Чжэ, как старейшина, держащий невинного маленького ребёнка.

– Это всего лишь одно из бесчисленных предположений, которые люди сделали о природе мира. Это не истина, но это и не противоречит истине. Нам сложно это проверить. Я просто привёл этот пример, чтобы показать, что наше тело, разум и воля меньше электрона по сравнению со всем миром.

Ань Чжэ посмотрел вдаль. Он был простым грибом, не обладающим мозгом учёного. У него нет богатых знаний или дальновидности, чтобы мыслить за пределами эмоций. Он не мог понять такую систему и знал только, что мир перед ним реален. Он мягко заявил:

– Но мы все реальны.

В тот момент, когда он заговорил, выражение его лица на секунду стало расплывчатым. Его лоб нахмурился, а лёгкие заболели.

Он схватился за перила, его тело сильно задрожало, когда он выплюнул большой сгусток крови и упал вперёд. Рука Полли дрожала, когда он поймал падающее тело Ань Чжэ и удержал юношу на руках.

– Ром! – крикнул мужчина в сторону лаборатории тревожным голосом.

Ань Чжэ знал, что Полли хочет вылечить его или найти причину болезни, измеряя его температуру, используя антибиотики, дефибриллятор… всё это. Он выплюнул ещё немного крови, и Полли протянул руку, чтобы вытереть её рукавом. Рукава белой рубашки теперь были залиты кровью. Ань Чжэ посмотрел на Полли и неохотно улыбнулся.

– Нет нужды, – он медленно схватил Полли пальцами за руку, несколько раз задохнувшись, и прошептал: – … Мне это действительно не нужно.

Полли крепко держал его.

– Подожди.

– Я… – Ань Чжэ смотрел ему в глаза, и это было похоже на вид бесконечного моря и неба.

На самом деле он в порядке. Он ещё не дошёл до самого слабого момента. По крайней мере, он мог двигаться, и его мысли оставались ясны.

Он умрёт, случись то сегодня или завтра. Он мог умереть вот так. Полли был лучшим старшим в мире и относился к нему, как к любимому ребёнку. Полли был так добр к нему… В конце своей жизни он мог умереть с такой нежной любовью, о чём остальные люди в эту эпоху не осмеливались даже мечтать. Однако если бы он просто умер вот так, Полли не принял бы его смерть. Факт в том, что Полли не мог найти причину и ничего не мог сделать. Ань Чжэ знал, что для учёных неразрешимая проблема и необъяснимая правда становились причиной глубочайшей депрессии.

Он также мог умереть как монстр – он больше не боялся, что Полли его возненавидит. Полли дал ему достаточно.

– Мне очень … мне жаль, – он взглянул на Полли. Он испытал облегчение, приняв решение, и боль прошла. Он снова повторил: – Простите, Полли.

Полли наблюдал за ним.

– Я… – Ань Чжэ улыбнулся. Он несколько раз закашлялся, и его слёзы упали, точно такие же, как температура его крови. Он тяжело вздохнул, прежде чем успел сказать Полли: – Я… солгал вам. Я не заражённый монстром человек, я изначально был монстром. Я не человек. Я… только съел человеческие гены. Я просто… выгляжу как человек.

Полли на секунду казался ошеломлённым. В следующий момент его серо-голубые глаза наполнились нежной грустью.

– Неважно, кто ты, подожди, хорошо?

Ань Чжэ покачал головой.

– Я не болен. Моя жизнь… продлится только до определённого момента. Ничего нельзя изменить… нельзя спасти.

Он закончил говорить, и Полли обнял его. Они смотрели друг на друга, погрузившись в печальное молчание.

Установленная продолжительность жизни вида была более непреодолимой, чем болезнь или травма. С момента рождения их конец определён. Никто не мог бы избежать этого порога, порога, установленного Богом, если бы Бог существовал.

В невыразимой тишине ревел холодный ветер. Посреди шума ветра Полли заговорил с Ань Чжэ.

В тот момент, когда голос коснулся ушей юноши, его сердце резко забилось. Эта фраза была настолько знакомой, что он, казалось, вернулся в ту ночь, на три месяца назад, когда столкнулся с Лу Фэном. Ветер в тот день тоже был очень сильным.

Полли Джоан спросил:

– Что у тебя в руке?

Перед этим человеком Ань Чжэ нечего было скрывать. Он медленно разжал пальцы. В его руке всё ещё лежал серебряный значок – символ судьи. Взгляд Полли упал на значок, и Ань Чжэ мог поклясться, что увидел в серо-голубых глазах какую-то давнюю, далёкую печаль. Затем Полли Джоан вынул что-то из кармана пиджака и держал в ладони.

Глаза Ань Чжэ слегка расширились. Это тоже был серебряный значок. Это были почти одинаковые значки.

– Вы… – Ань Чжэ замолчал. – Вы… судья?

– Раньше был, – прошептал Полли: – Я перебежчик.

Апокалипсис (21)

– «Я возьмусь за оружие ради безопасности людей.

Я буду справедливо судить каждого из моих сограждан.

Каким бы неправильным ни было суждение, оно всё же верно».

Полли медленно произнёс этот отрывок.

– Присяга Суда высшей инстанции, – объяснил он.

Ань Чжэ застыл, услышав последние слова этой клятвы.

После того, как он выплюнул несколько глотков крови, его тело стало легче, а чувства постепенно притупились. Сильный зимний ветер обрушился на его лицо, но уже не заставлял дрожать от холода. Как будто он неземной дух, который в любое мгновение развеет ветром. Он снова приподнялся, прислонившись к перилам и смотря на два значка.

На шестигранном значке был нанесён узор. Символом Суда высшей инстанции являлись две пересекающиеся призматические крестообразные звезды, как те, что указывают направление на карте. Крестообразная звезда, обозначающая север, юг, запад и восток, была немного больше, и одна сторона удлинялась вниз, принимая форму, похожую на крест. Звезда, указывающая на северо-восток, юго-восток, юго-запад и северо-запад была немного меньше и скрывалась за большим крестом.

Ань Чжэ не раз видел эту острую и угловатую форму. Тёмная, серебристая, холодная текстура, острые углы и прямые линии раскрывали поразительную суть торжественности и справедливости убийства.

Пальцы Полли погладили поверхность креста. Он, должно быть, прослеживал его форму уже не раз, потому что узор значка был сильно истёрт.

– Этот рисунок нарисовал один из моих коллег, – под завывающим холодным ветром Полли смотрел на далёкое ночное небо. – Мы надеялись, что крест будет указывать правильное направление людям.

– Вы… разве вы не учёный фракции слияния? – прошептал Ань Чжэ.

– Да.

Тон Полли был лёгким, как вздох.

– Я лидер фракции слияния и основатель Суда высшей инстанции. Фракция слияния является предшественницей Суда высшей инстанции.

Ань Чжэ внезапно вспомнил длинный коридор в Суде высшей инстанции, где портреты судей каждого поколения выстроились в линию с датами рождения и смерти. Однако фоторамка в конце была удалена, а имя, дата рождения и смерти стёрты. Осталась только расплывчатая буква П. Это была запись первого судьи, но по какой-то причине она была стёрта другими.

Северная база была местом смешанных рас. Он не знал, с какого языка транслитерировалось имя «Полли», но это слово смутно могло быть написано английскими буквами.

Просто в его понимании взгляды фракции слияния и Суда высшей инстанции были совершенно противоположными. Одни надеялись, что люди и монстры смогут безопасно слиться, в то время как другие безжалостно убивали все гетерогенные виды, которые пытались проникнуть на базу. Они были совершенно разными, до такой степени, что Ань Чжэ даже не знал, что спросить. Полли сказал ему:

– Это был несчастный случай.

Ань Чжэ слышал, как многие люди рассказывают историю базы. Эти мирные рассказы походили на ограниченный свет. Они осветили каждый уголок тёмной комнаты светом, чтобы он мог собрать воедино всю картину обстановки этой комнаты.

– Кажется, что способность сохранить свою волю зависит от вероятности, но мы по-прежнему считаем, что всё в природе можно проследить, даже несмотря на то, что у нас ограниченные возможности видеть правила. Наши исследования продолжаются всё время, и в этой области они становятся всё глубже и безумнее, – в этот момент Полли слегка прикрыл глаза, и на его лице проявилась слабая боль. – Тело эксперимента разделилось на две части по необъяснимым причинам, но у него было единое сознание. Половина его сбежала из лаборатории, а другая половина осталась в комнате для наблюдений. Поскольку казалось, что она присутствует там всё время, мы не обнаружили аномалию вовремя. Сбежавшая половина стала причиной ужасной катастрофы.

Ань Чжэ знал о катастрофе. Пиявка загрязнила водный источник всего Внешнего города.

– Внешний город был полностью открыт, и база должна была идентифицировать гетерогенных и людей, вовремя устраняя опасность. Фракция слияния была главным виновником катастрофы, но мы также лучше всех были знакомы с различиями между гетерогенными и людьми благодаря изучению инфекции и мутации.

Внезапно Ань Чжэ понял, что произошло. Суд высшей инстанции изначально происходил из Маяка, а не из военных.

– Все экспериментальные проекты были остановлены, образцы уничтожены, а экспериментаторы убиты. Однако база дала фракции слияния возможность искупить вину. Мы в одночасье создали Суд высшей инстанции, разработали правила судебного разбирательства и судили весь город. За эти десять дней мы убили половину населения базы, – Полли медленно заговорил: – Инфекция находится под контролем, и чистота человеческих генов сохранена. В дальнейшем судебная система так и продолжала существовать. Катастрофа, с которой столкнулась база Вирджиния, доказала свою правоту.

Я был во фракции слияния десять лет, а потом был судьёй четыре года, – медленно говорил Полли. На его лице была улыбка, но это больше походило на тихий плач. – Изначально я хотел обеспечить всем мирную жизнь, но я убивал своих соотечественников каждый день. С каждым днём в течение этих четырнадцати лет мои грехи становились всё глубже.

Ань Чжэ сказал ему:

– Однако вы также защитили базу.

– Нет, – сказал Полли. – Я убивал невинных людей каждый день.

Ань Чжэ защищал его.

– Вы установили подробные правила и действовали в соответствии с ними. Вы не убивали невинных людей.

Ответ Полли разразился громом.

– Нет никаких правил судебного разбирательства.

Выражение лица Ань Чжэ стало пустым на секунду, когда он попытался переварить смысл этой фразы. Он проговорил с большим трудом.

– Никаких?

– Если быть точным, не существует 100% установленных правил определения гетерогенности, – Полли вздохнул. – Мы разработали правила испытаний, используя результаты наших исследований. Принимая во внимание все аспекты – внешний вид, действия и мышление – мы можем, на основе этой информации, судить о видах, исходя из их биологических особенностей. Однако мы не можем гарантировать, что это абсолютно правильно. Фактически, подробные правила могут определить только 80% гетерогенных видов. С остальными 20% мы можем рассчитывать только на опыт и интуицию и… расширить сферу исполнения казни. Лучше убить по ошибке, чем отпустить.

– Первое железное правило истинных правил судебного разбирательства состоит в том, что его никогда нельзя раскрывать внешнему миру, независимо от обстоятельств. На самом деле мы не соблюдаем никаких правил, и Суд высшей инстанции всегда оставляет место для непредумышленного убийства, чтобы обеспечить абсолютную безопасность, – голос Полли постепенно стал тише. – Всякий раз, когда я проводил казнь, стоя у ворот Внешнего города, существовало 80% вероятности, что это истинный гетерогенный, и 20% – что это человек. Однако, ради страховки, я их не учитывал. Кроме того, среди этих 80% гетерогенных, один из десяти тысяч может иметь человеческое сознание, а у 65,5% человеческое сознание может быть восстановлено через много лет.

Его голос стал хриплым.

– Я до сих пор помню те четыре года.

Ань Чжэ представил себе такую сцену и представил себя судьёй.

– Значит, вы ушли с базы? – спросил он.

– Я не мог соперничать с болью в моём сердце. В войне между гетерогенными и людьми я не смог продержаться до конца, –  Полли посмотрел на ночное небо и после долгого молчания снова заговорил: – Поначалу я был несчастен, убивая своих соотечественников. Позже, даже смерть гетерогенного не могла быть допущена. Я был с ними слишком долго и знал, что у каждого монстра есть своя жизнь. У меня на руках кровь, и я был виновен. Позже я предал базу вместе с несколькими коллегами и приехал в Научно-исследовательский институт Хайленда, чтобы продолжить исследования фракции слияния. Мы приняли гетерогенный вид, и я искупал это всю свою жизнь. С тех пор прошло уже сто лет.

Сто лет.

Ань Чжэ был слегка озадачен, глядя на Полли. Полли, похоже, понял его сомнения и улыбнулся.

– Я жил слишком долго.

– В дикой природе самое неизбежное – заражение, – Полли закатал рукава и обнажил запутанные чёрные линии на правой руке. – Меня случайно заразил сотрудник института, и я покинул их, прежде чем потерял сознание.

Возможно, это произошло потому, что человек, который заразил меня, имел сознание или, возможно, мне благоприятствовала вероятность, – Полли улыбнулся. – Я думал, что прошло всего несколько секунд, но на самом деле это были десятилетия. Казалось, что моё сознание прошло сквозь время и пространство в одно мгновение. Не мог бы ты угадать, где я проснулся?

Ань Чжэ покачал головой.

– Я всё ещё был в исследовательском институте. Они вытащили меня, хотя в то время я был монстром. Они не сдались. Так же, как я когда-то защищал их, они защищали и меня. Эмоции между людьми такие. Что даёшь, то и получаешь. В наши дни доверие между людьми дороже жизни, но я действительно получил его.

Ань Чжэ увидел нежный и безмятежный взгляд в глазах Полли и понял, почему Полли и члены института испытывали такую глубокую привязанность друг к другу.

– Я не жалею о том, что покинул базу, но я никогда не смогу простить себе побег и свою некомпетентность, – наконец заявил Полли.

Ань Чжэ сказал ему:

– Это из-за ваших высоких моральных качеств.

Подумав об этом, он добавил:

– Это потому, что вы такой добрый.

Полли настолько сильно всех любил, что ему было так больно. В мирное время он должен был быть человеком, который не может убить даже муравья – и такому человеку приходилось поднимать оружие, чтобы убивать своих собратьев.

– Доброта… доброта – самая значительная слабость человека. Доброта к себе – это отправная точка эгоистичных желаний, а доброта к другим – причина пошатнувшихся убеждений. Я не мог быть совершенно равнодушным и беспощадным, поэтому мне не суждено было стать квалифицированным судьей.

Они долго молчали.

Апокалипсис (21)

Думая о словах Полли, Ань Чжэ слегка нахмурился и вспомнил кое-кого.

– Один из судей сказал мне, – тихо заговорил Ань Чжэ. – Источником веры судьи является не безразличие, а доброта. Это не доброта к отдельным людям, а доброта к судьбе человечества в целом. Если вы твёрдо уверены, что человеческие интересы превыше всего, вас не поколеблют.

Полли посмотрел на него и мягко спросил:

– Как я могу непоколебимо верить?

– Если нет доброты в сердце ко всем, как можно посвятить свою жизнь на благо человечества в целом?

Ань Чжэ был потрясен. Его пальцы слегка дрожали, и он, наконец, понял, почему каждый раз, встречаясь с Полли, он всегда вспоминал Лу Фэна, который так отличался от Полли.

Полли закрыл глаза, его голос всё ещё был хриплым.

– Это причина всех страданий судей.

– Покинуть человечество, убивать невинных людей неопределенное время и в конечном итоге быть казнёнными на базе. Или оставаться в ясном сознании и, наконец, сойти с ума от невыносимой боли. Для судьи существуют только эти два варианта, – Полли медленно объяснил. – В тот момент, когда сформулировали правила, они были обречены на смерть.

Ань Чжэ не мог описать свои чувства в этот момент. Он не мог дышать, глядя на значок с крестом в своей руке.

– Если… если есть один судья, – сказал он. – Он много лет сохранял ясное сознание и всегда охранял городские ворота. Его суждение никогда не бывает ошибочным…

Он вдруг что-то понял, и голос юноши задрожал.

– Все ненавидят его, потому что другие судьи убивают только десятки людей каждый год, в то время как он убил тысячи. На самом деле… это не потому, что он особенно любит стрелять в людей. Это потому, что он должен стрелять, чтобы минимизировать количество убийств.

Он понял, он, наконец, понял. Он боролся с холодом и спросил Полли:

– Какой он человек?

Ответ Полли оказался проще, чем предполагалось.

– Он одинокий человек.

Что-то внезапно рухнуло. Валун скатился и упал прямо в сердце Ань Чжэ. Он не мог говорить, пока Полли не спросил:

– О чём ты думаешь?

– Я… – туман застлал глаза Ань Чжэ. – Я думал… думал…

Он думал о Лу Фэне.

Однажды он подумал, что Лу Фэн безразличен и безжалостен. Однажды он признал, что Лу Фэн имеет твёрдые убеждения. Он знал, что полковник отдаст свою жизнь за человечество. Он также знал, что Лу Фэн будет страдать от боли и одиночества. Но до сегодняшнего дня он не понимал, что в сердце этого человека живёт невообразимый зверь.

Однажды он сказал, что знает Лу Фэна, но только в этот момент, находясь за тысячи миль от него без малейшей надежды когда-либо встретить этого человека, он полностью понял Лу Фэна.

– Я знаю этого судью, о котором ты говоришь. Тан Лань упоминал его мне много раз. Если смогу, я действительно хочу с ним встретиться.

– Он… – крепко держа значок в ладони, Ань Чжэ, наконец, заплакал. – Он был судьёй семь лет и убил много людей… Все его ненавидят. Тем не менее, он был добр ко мне, – Ань Чжэ улыбнулся, но его глаза были горячими, а нос покраснел. – На самом деле, он был добр ко всем.

– Ты говоришь, что ты монстр, но как судья я не нашёл разницы между тобой и людьми. Что насчет того судьи? – спросил Полли.

– Он не был уверен, – пальцы Ань Чжэ слегка дрожали, когда он смотрел на горы вдали. – Когда мы впервые встретились, он отпустил меня. Господин, – он спросил: – Если судья отпустит гетерогенного в первый раз, отпустит ли он во второй?

Полли только нежно взглянул на него.

– Ещё он отпустил меня во второй раз. Он отпускал меня много раз. Позже он узнал, что я гетерогенный. Но…

Он хотел что-то сказать, но ничего не вышло. Его сердце крепко сжимало рукой. Он хотел избавиться от этого заточения, из которого нельзя сбежать, но не мог.

– Мне очень жаль… – он убедился, что не может произнести полного предложения, и поэтому говорил с перерывами. – Я… когда я думаю о нём, я… хочу плакать.

Полли держал Ань Чжэ на руках.

– Не плачь, дитя. Живи и увидишь его снова.

– Я больше не встречусь с ним, – Ань Чжэ схватил Полли за руку, как будто хватался за последнюю спасительную соломинку в бурном море эмоций. Он не мог перестать плакать и, наконец, задрожал всем телом. Закрыв глаза, он уткнулся лбом в плечо Полли. – Я бы предпочёл… Я предпочёл бы никогда с ним не встречаться.

– Почему?

Ань Чжэ ничего не мог сказать.

– Ты можешь сказать мне что угодно, дитя, – пробормотал Полли. – Тебе не нужно обманывать меня, тебе не нужно обманывать себя.

У Ань Чжэ перехватило дыхание, и он заплакал ещё сильнее. Он не мог понять человеческого родства, но, столкнувшись с Полли, казалось, понял. Этот человек был подобен доброму отцу, любящему священнику или терпимому Богу, который преклонил колени в храме Господа и мог исповедоваться во всем, как обычный человек. Однако он не смотрел ни на кого другого или Бога, он смотрел на себя.

– Я… – Ань Чжэ открыл рот, его тело дрожало от сильной боли, а разум был пуст. Наконец, он преодолел эмоциональный барьер и выпалил: – Я хочу его увидеть… Я хочу его увидеть, – повторил он эту фразу. – Господин, я хочу его увидеть. Я хочу увидеть его. Я не жалею, что бросил его, но я… я сожалею об этом.

– Я знаю… я знаю… – Полли похлопал его по спине, успокаивая.

– Вы не знаете… – слова Ань Чжэ были противоречивыми, его эмоции были разорваны на куски, а печаль затопила душу, как океан. Он не удивился бы, если бы боль этого всепроникающего желания убила его.

– Дитя, я прожил на десятилетия больше, чем ты. Ты молод и мало знаешь, – мягко заговорил Полли.

– Я… – Ань Чжэ безучастно посмотрел на него, не в силах опровергнуть это, и он не стал спорить. В его груди теснилось нечто, чего он не мог понять или увидеть, но он не мог этого описать.

Он взглянул через плечо Полли на бесконечное ночное небо и пробормотал:

– Я не знаю… что?

«Стук-стук».

Во время краткого молчания Ань Чжэ услышал биение своего сердца. У него внезапно возникло предчувствие, что следующие слова Полли могут изменить его жизнь. Он слышал дыхание Полли.

– Ты этого не знаешь… – в тишине Полли сказал: – Ты любишь его.

Глаза Ань Чжэ широко открылись.

В небе переливалось Полярное сияние, и тёмно-зелёный свет был подобен приливу с юга на север, рассеивающемуся, а затем восстанавливающемуся.

Он сильно дрожал. Острая интуиция поразила его душу, как метеор, упавший на землю, и свет осветил всё в этом мире. Он не знал, что означают слова Полли, но знал, что они верны. Он был совершенно ошеломлён и забыл даже о своей печали, когда тупо смотрел на сияние вдали. Это продолжалось до тех пор, пока Полли не отпустил его и осторожно не вытер слезы платком.

– Но зачем мне это? – пробормотал он. Прежде чем он смог ответить, он был втянут в более насущный вопрос.

– Тогда… судья тоже меня любит? – он посмотрел на Полли почти так, как будто молился. – Он тоже меня любит? Я просто… гетерогенный.

– Он тебе что-нибудь сказал?

Ань Чжэ покачал головой. Краткость их отношений была ужасной.

– Тем не менее, он поцеловал меня.

Просто Ань Чжэ не знал значения поцелуя. В тот день сила слов была слишком слабой, и они могли сделать только это.

– Ты всё ещё жив. Он отпустил тебя? – задал вопрос Полли.

– Я оставил его. Он всегда был квалифицированным судьёй, и я знал, что он меня не отпустит. Я просто хотел оставить его и найти место, где мог бы умереть, но его пистолет остался в моём рюкзаке, и я смог вернуться в Бездну.

– Его пистолет остался в твоём рюкзаке? – Полли повторил фразу.

Ань Чжэ мягко произнёс «ммм», и в его глазах появилась слабая улыбка.

– Он всегда любит оставлять свои вещи у меня.

Рука Полли Джоана медленно погладила его по волосам.

– Глупый мальчик, ты должен знать, – сказал ему Полли. –  Огнестрельное оружие судей никогда не может покинуть их. Это железное правило, установленное сто лет назад.

Ань Чжэ молча смотрел на него, прежде чем, наконец, закусить губу.

– Я не знал. Я действительно не знал.

– По какой-то причине он тоже должен любить тебя.

– Понравится ли судье гетерогенный?

Полли ответил:

– Не знаю. Однако я живу со многими гетерогенными видами в течение ста лет – если ты думаешь, что я всё ещё имею право быть судьей.

Глядя в серо-голубые глаза, которые, казалось, знали всё, Ань Чжэ подумал, что Полли должен знать причину, по которой он нравится Лу Фэну, но не осмелился спросить. У Полли должна быть причина не говорить этого.

Перед глазами Ань Чжэ поплыли тяжёлые образы. За городскими воротами женщина, потерявшая мужа, хрипло проклинала его. На площади станции снабжения пуля пробила голову Ду Сай, но она упала на него. Появились бесчисленные силуэты, эти хриплые крики, трепетный страх и восхищение, просочившиеся в костный мозг. Поднялись бесчисленные чёрные тени, сливаясь вместе и протягивая руки, любовь, ненависть и страх, которые хорошо знали друг друга, толкали его на вершину горы, где ревел холодный ветер, позволяя ему смотреть вниз на эти орды существ.

Никто не подходил к нему, никто его не знал. И те, кто восхищался им, скорее сделали бы фальшивую куклу из его тела, чем проявили инициативу, чтобы сказать ему хоть слово.

Что касается… жалости и предпочтения судьи, этого никто не осмеливался ожидать. Что это за жуткий страх и невообразимая честь?

Как гетерогенный, он был противником человечества, но у него было смутное ожидание, что он получит это. И он действительно получил это.

По крайней мере, с того момента, когда Лу Фэн положил пистолет в рюкзак Ань Чжэ, в эту одну секунду из миллиардов лет – в ту секунду, когда Судья оставил своё оружие гетерогенному, он предал веру всей своей жизни, чтобы любить его.

Затем, как в сказках в детских учебниках, в полночь пробили часы. Один вернулся в Бездну, а другой вернулся на базу.

Как песчаная буря, которая постепенно заканчивалась, в колоколах осела пыль. Сердцебиение Ань Чжэ постепенно возвращалось к своей обычной частоте. Он получил невообразимый подарок, но был совершенно спокоен.

Он чувствовал, что этого достаточно, всего достаточно.

– Если однажды люди окажутся в безопасности, и вы увидите его… – попросил он Полли. – Пожалуйста… пожалуйста, не говорите ему, что я был здесь.

– Никто не может лгать судье.

– Тогда скажите ему, что я был здесь, а потом ушёл. Я уехал далеко, и могу быть где угодно в мире.

Полли посмотрел на него с нежным и грустным выражением лица.

– Я действительно надеюсь, что Бог позаботится о тебе.

Ань Чжэ медленно покачал головой.

– Я не могу любить его, и он не может любить меня, – Ань Чжэ мягко произнёс эти слова. – Если… если это не будет в тот день, когда человечество падёт. Однако я надеюсь, что этот день никогда не наступит, – в этот момент его охватило спокойствие.

В промежутке между Полярным сиянием и облаками было бесчисленное множество полупрозрачных обломков белого льда. Они падали, а тихие горы и ночь были наполнены жизнью из-за этих летающих существ. Шёл снег.

Ань Чжэ протянул руку, и шестиугольная снежинка упала ему на палец. Красивая форма постепенно терялась из-за температуры его кожи и превращалась в кристально чистые капли воды.

– Я знаю тебя всего три месяца, но это вся моя жизнь.

Ветер усилился, и тысячи снежинок упали в серый коридор, словно «серёжки», поднимающиеся на весеннем ветру. Ань Чжэ поднял голову, думая, что всё забытое им разлетелось перед его глазами, рассыпаясь мерцающими фрагментами.

Штормовые волны утихли, и тёмный прилив перестал бушевать. Он не был счастлив или грустен, он просто чувствовал, что снег очень красивый. Радость и печаль его жизни, встреча и разлука, рождение и смерть всего осязаемого в этом мире – всё было подобно мимолетным снежинкам.

– Холодно?

– Больше не холодно.

Ань Чжэ вспомнил форму снежинки и в эту секунду он обрёл вечность.

Полярное сияние переливалось в Бездне.

Из лаборатории раздался звук бьющегося стекла.

Апокалипсис (22)

Полярное сияние резко замерцало.

«Грохот».

Звук бьющегося стекла взорвал безмолвную ночь, и Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть на лабораторию. Полли тоже смотрел на окно в той стороне.

– Ром?

Оконное стекло застилал туман, делая происходящее внутри размытым. Видна была только тень человека.

– Господин! – голос Рома редко звучал так возбуждённо. Он ударил окно одной рукой, и ставни с треском открылись. Его голос был ясным, но дрожащим. – Экран, экран…

Полли заглянул в комнату. Большой экран, как и раньше, по-прежнему показывал беспорядочные узоры.

Тем не менее, Ром сказал:

– Только что…

Ань Чжэ несколько раз кашлянул и сказал:

– Я в порядке.

Убедившись, что он ещё не умирает, Полли зашагал в лабораторию. Ань Чжэ тихо сглотнул кровь и последовал за ним. Его тело находилось в странном состоянии, крайне ослабленное и до крайности болезненное, но именно достигнув предела, оно теперь казалось пустым.

В лаборатории Ром уронил стеклянную бутылку, наполненную гранулами антибиотика. Осколки стекла разлетелись по полу, но никому не пришло в голову убрать их.

Полли подошёл к большому экрану, где линии всё ещё колебались, как группа извивающихся червей.

– Что не так?

Губы Рома дернулись, когда он сказал:

– Ясно… это становилось ясным только что.

Ань Чжэ не мог описать выражение лица Полли в этот момент. Это было похоже на то, как если бы слишком много сильных эмоций смешалось вместе, в итоге сделав его пустым. Ладонь Полли слегка дрожала, когда он положил правую руку на джойстик инструмента.

– Ты уверен?

Глаза Рома казались нерешительными, а может быть, он пытался вспомнить. Полли уставился на него, и прошло три секунды, прежде чем он ответил:

– Я уверен.

Полли Джоан смотрел на экран, а Ань Чжэ стоял позади него. На пике развития науки и техники это экспериментальное учреждение использовалось для изучения искусственных магнитных полюсов. Многие приборы могли быть потеряны из-за многолетней поломки, но всё же это была квалифицированная и действующая физическая лаборатория. В этой задыхающейся тишине он увидел, как Полли использовал джойстик, чтобы тянуть волновую линию назад.

– В какое время? – спросил Полли.

– Только что.

С минуту Ром молчал, взвешивая свои слова.

– Он просто моргнул.

Полли глубоко вздохнул и перевёл записанное прибором время на три минуты назад. Затем он прокрутил его кадр за кадром на маленьком экране.

Бьющиеся и извивающиеся чёрные линии различались по глубине. Некоторые из них образовывали кривые, а некоторые были разбросаны чёрными точками, похожими на звёзды. Они были связаны вот так, как судьба. Каждый кадр менял свою форму, но это изменение было нерегулярным. Проведя почти полмесяца в лаборатории, юноша уже давно знал, что клетка Симпсона фиксирует частоту взаимодействия элементарных частиц. Полли всегда называл это «частотой».

Однако сложность и хаос этой частоты выходили за рамки существующей науки человечества. Полли стремился найти способ принимать и обрабатывать их, чтобы сделать их более чёткими, точно так же, как человек слышал песню и пытался написать партитуру или когда они постоянно настраивали частоту радио, чтобы получить чёткий сигнал. Просто эта работа не продвигалась долгое время. Полли однажды сказал, что, столкнувшись с хаотическими линиями, он был подобен смертному, желающему услышать волю Бога, как муравей, пытающейся истолковать человеческий язык.

Ань Чжэ смотрел на всё ещё движущийся большой экран и иногда обращал свой обеспокоенный взор на Полли. Он обнаружил, что Ром вёл себя так же. В этом длительном эксперименте было слишком много неудач. Если «чистый» момент Рома не может быть воспроизведён, тогда Ань Чжэ предпочёл бы, чтобы Полли никогда не получал эту новость.

Один кадр сменял другой. Пламя в камине горело, и время от времени дрова издавали потрескивающий звук, который особенно волновал в тихой лаборатории.

Призрачное изображение выскочило с экрана, как привидение.

Ань Чжэ не мог не задержать дыхание.

На серо-чёрном фоне все линии внезапно исчезли, а за ними последовали бесчисленные плотные белые точки, полупрозрачные слабые белые точки, скрытые на заднем плане. Нельзя использовать человеческий язык, чтобы описать, какой у них тип формы, и, казалось, не было никакой закономерности. Кое-где они собрались, кое-где рассредоточились. В центре фигуры не было белых пятен, они окружали её, как кратер. Серо-чёрный неправильный круг выглядел как странный и зловещий глаз. Это было похоже на то, как будто люди в эпоху цивилизации сфотографировали невероятно великолепную туманность и затем превратили её в безжизненное чёрно-белое изображение.

– Да, именно этот, – заявил Ром. – Машина сломана?

– Нет… – Полли медленно покачал головой. Возможно, его настроение было слишком напряжённым, но его зрачки немного расширились. – Это необработанное исходное изображение. Предыдущие строки были удалены из исходного изображения.

Ань Чжэ медленно обдумывал значение этого предложения, пока Ром пытался сделать Полли профилактическую подготовку. Он задумался на мгновение, прежде чем повторить:

– Это… или машина сломалась.

– Нет, – Полли покачал головой и отметил ослепительной красной звездой точку времени, где появился этот кадр изображения. Он говорил намного быстрее, чем обычно, и ему было трудно скрыть волнение. – Если частота частиц резко меняется, анализатор не может получить результат за короткое время. Он на короткое время покажет исходное изображение, доказывая, что мы правы. Позови Тан Ланя сюда.

Некоторое время спустя Тан Лань толкнул дверь лаборатории, он был тусклого чёрно-синего оттенка. Он явно немного слабоват.

– Господин, вам что-то нужно от меня?

Полли спросил:

– Ты спал? Прости, что разбудил тебя.

Тан Лань покачал головой.

– Я уже проснулся, когда пришёл Ром.

– Ты плохо спал?

– Я просто хотел прийти к вам, – сообщил Тан Лань. – Колебания внезапно усилились, и на секунду я почувствовал очень резкий шум. Потом я проснулся.

– Что насчет данного момента?

– Теперь всё в порядке.

Полли долго молчал, пока Тан Лань не спросил:

– Господин, в чём дело?

– Наш подход правильный. Как только колебания усилились, они показали эту аномалию в реальном времени. Этот тип волны может быть захвачен клеткой Симпсона методом, аналогичным магнитному полю, – Полли выглядел торжественно.

Тан Лань приподнял бровь.

– Разве это не хорошие новости?

– Нет, я думаю над вопросом.

В лаборатории никто не разговаривал, был слышен только голос Полли. Его взгляд переместился с маленького экрана с захватом кадра на большой экран, заполненный сложными линиями.

– Мы хотим зафиксировать частоту колебаний и проанализировать причину искажения. Однако, что, если в настоящее время он показывает, как искусственное магнитное поле Земли борется с неизвестными колебаниями Вселенной?

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – Тан Лань поднял взгляд. – Магнитное поле может противостоять колебаниям, но клетка Симпсона принимает их одновременно. Это взаимная помеха.

– Да. Я подумал, если магнитное поле может полностью противостоять колебаниям, почему на Земле происходит генетическая инфекция? Это имеет смысл, если двое из них зашли в тупик. Колебания всегда влияли на планету, но магнитное поле также сопротивляется, так что материал не был полностью искажён. Частоты обоих переплетены.

– В таком случае… – Тан Лань нахмурился. – Господин, если вы хотите использовать клетку Симпсона для анализа колебаний, вам нужно либо дождаться, пока колебания преодолеют магнитное поле, либо искусственное магнитное поле перестанет работать.

– Верно, – медленно произнёс Полли.

– Однако, как только колебания начнут преобладать, материал будет искажён, и это повлияет на клетку Симпсона.

– Нет, есть способ.

Все смотрели на Полли, но никто не говорил. В тихой лаборатории они только слушали, как Полли продолжал:

– У научно-исследовательского института Хайленда есть собственный подвижный независимый магнитный полюс, который может генерировать небольшое магнитное поле с ограниченным диапазоном. Это результат исследований прошлого. Так мы смогли выжить, когда месяц назад сломались искусственные магнитные полюса.

– Если искусственное магнитное поле, окутывающее планету, исчезнет… мы можем отрегулировать положение независимых магнитных полюсов так, чтобы оно защищало основное оборудование клетки Симпсона и в то же время максимально обнажало зону приёма, – серо-голубые глаза Полли слегка сузились, когда он смотрел вниз на горящее море огня.

– Тогда мы сможем проанализировать только частоту колебаний.

– Да, именно так… – Полли глубоко вздохнул, и огонь надежды, наполнивший его глаза, погас. – Но…

Его слова оборвались, не успев закончиться. В комнате внезапно стало тихо, никто не говорил. Наконец, Тан Лань сказал:

– Колебание можно увидеть, только… если искусственное магнитное поле не работает?

Он смотрел на ночное небо снаружи, и его голос огрубел.

Полли медленно сел перед компьютером, лицом к каналу связи с базой, но он не спешил действовать. Он пробормотал:

– Истину можно увидеть только перед лицом смерти.

Стоя в углу, Ань Чжэ спокойно наблюдал за всем происходящим.

Предположение Полли было хорошо обоснованным. Если бы в мире осталось только это странное колебание, инструмент мог бы показать полную картину.

На самом деле это было возможно. Полли теперь смотрел на канал связи, и он, должно быть, обдумывал свою формулировку. Если одна из баз, Северная или база Подземного города пообещает остановить искусственный магнитный полюс, правда будет открыта. Но что потом? Что произойдёт с двумя базами после потери магнитного поля? В результате катастрофы месяц назад уцелевшее население Северной базы сократилось до восьми тысяч человек.

Ань Чжэ не мог представить, с какой внутренней борьбой сейчас столкнулся Полли. Доброжелательный учёный покинул базу, потому что не мог видеть, как несколько человек приносятся в жертву ради большинства. Однако мир казался таким. Он убивал живых, убивал доброжелательных и приводил искателей правды в отчаяние.

Глядя в экран, Полли медленно закрыл глаза.

Затем вмешался Тан Лань.

– Я сделаю это.

Апокалипсис (23)

– Нет, – сказал ему Полли. – Мы не можем обращаться к ним с такой необоснованной просьбой.

– На базе есть система аварийного реагирования. Если они заранее подготовятся, то смогут выжить.

– Что делать, если устройство будет повреждено из-за искажения в течение короткого периода времени, когда искусственные магнитные полюса будут отключены? Если защита магнитного поля будет потеряна зимой, будет плохо, ведь окружающая среда сейчас куда хуже, чем летом. Я могу смоделировать обратное силовое поле с независимыми магнитными полюсами в пределах диапазона клетки Симпсона. Это отменит искусственное магнитное поле и создаст немагнитное пространство.

– Я не понимаю ваших профессиональных знаний, но само искусственное магнитное поле очень сложно. Частота должна быть сложной.

– Возможно, это намного проще, чем предыдущая работа.

Тан Лань опроверг:

– Тем не менее, самый быстрый способ – это убедить базу на короткое время отключить магнитные полюса.

– Мы не можем этого сделать.

– Я… – Тан Лань посмотрел на Полли. – Я знаю, что ваше исследование верное. Вы исследуете эту катастрофу десятилетиями. Когда вы увидите колебания, вы обязательно найдёте решение. Вы всегда слишком добры.

– Кроме того, мы ведь просто сделаем запрос. Они не обязательно должны соглашаться. Северная база верит только в человеческие интересы, а мы отличаемся. Каждый год они посылают людей, чтобы попытаться уничтожить нас, – прошептал Тан Лань, положив руку на клавиатуру. – Это моя личная инициатива. Все… все последствия не будут иметь к вам никакого отношения.

Полли просто посмотрел на него, как на своенравного ребёнка.

Слегка бледные кончики пальцев касались клавиатуры.

Одна секунда, две секунды. Замершие в воздухе кончики пальцев безмолвно застыли над клавишами. Три секунды, четыре секунды.

Вдруг послышался дрожащий голос:

– Мне очень жаль. – Дрожащие пальцы опустились, оставив после себя только строку искаженных символов в поле ввода. Было похоже на то, что Тан Лань столкнулся с чем-то ужасным, даже отступив на два шага назад и слегка покраснев. – Я не могу этого сделать.

Полли покачал головой, как будто именно такой результат он и ожидал.

– Глупый мальчик.

Глаза Тан Ланя налились кровью.

Всё это Ань Чжэ наблюдал, прислонившись к камину. Выбор, с которым сталкивались люди, часто был трудным, и боль в сердце иногда превышала боль телесную. Полли был прав, сказав, что доброта – самая значительная слабость людей. Под тяжестью жестокого мира Тан Лань будет несчастен, а Полли будет в сто раз несчастнее. Таким образом, Ань Чжэ долго наблюдал за Полли, ожидая, когда этот человек сделает выбор из боли в своём сердце. Это непостоянство судьбы. Спустя сто лет Полли всё ещё стоит перед дилеммой судьи.

В этом тихом противостоянии Полярное сияние снова вспыхнуло. Ром машинально посмотрел на большой экран, и Ань Чжэ тоже. Призрачный образ снова появился на экране. На этот раз исчезновение заняло больше трёх секунд. Странная диаграмма точек была выжжена на сетчатке Ань Чжэ.

В то же время Тан Лань протянул руку и прижал её к виску.

– Я снова слышал это.

Что это значило? Даже Ань Чжэ знал – это означает, что неизвестные колебания во Вселенной внезапно усилились. Оказалось, что это не было постепенным воздействием, как предсказывали люди. Оно могло увеличиваться гигантскими скачками.

После пяти секунд тишины сияние снова вспыхнуло. Это было похоже на то, как будто сердце огромного существа внезапно сжалось, и весь мир погрузился в полную тьму. На экране в лаборатории дрожали плотные световые пятна.

– Приближается, – Тан Лань закрыл глаза и зарылся лицом в ладони, говоря хриплым голосом. – Оно идёт, я слышу. Вскоре оно превысит силу магнитного поля. Господин, вам не о чем беспокоиться. Искажение пришло, и его нельзя остановить.

– Мы… мы… – он опустил голову. – Мы… для чего?

Он тупо засмеялся. Это был такой смех – такое отчаяние. Ань Чжэ подумал, что, вероятно, в его горле стояла кровь.

Только что их человечность мучила их, спрашивая, следует ли попросить базу отключить магнитные полюса. Сейчас они ненавидели этот жестокий мир и жестокую судьбу, с которой им пришлось бороться. Они тоже страдали в своих сердцах. Они думали, что у них есть выбор, но в следующий момент поняли, насколько нелепы вся борьба и ненависть. Это было самое бессмысленное сопротивление из всех – конечно, значение всех людей также бессмысленно.

Мир ни о чём не заботился. Это не было безжалостно или жестоко, ему просто всё равно. Его не заботило их счастье и, естественно, не заботила их боль.

Это казалось естественным изменением, медленно продвигающимся вперёд. Естественно, оно не собиралось сообщать людям настоящую причину. В этом нет необходимости. Только люди по-настоящему одержимы, пытаясь докапываться до сути.

Человечество будет уничтожено, жизнь погибнет, а Земля рухнет. Тем не менее, ему всё равно.

Ань Чжэ тупо уставился на небо за окном.

После прерывистых вспышек Полярное сияние над ними начало бешено дрожать. Зелёный свет с ужасающей скоростью рассеялся на ослепительные метеоры. Грандиозный метеоритный дождь загорелся, а затем исчез, а его остатки устремились в тёмное ночное небо.

В лаборатории аппарат издал длинный звуковой сигнал. Ань Чжэ внезапно поднял глаза и увидел снежинку на большом экране.

Правая рука Полли крепко держалась за подлокотник сиденья, и его хриплый голос указывал на его возраст.

– Включите независимые магнитные полюса…

Он заговорил, и в то же время раздался жуткий вой, каждый из звуков трудно было описать человеческим языком. Они пробили барабанную перепонку. За окном, под горой, в Бездне – чудовища кричали сверх всякого здравого смысла.

Из густого леса раздался громкий хлопающий звук, словно в воздух поднимались тысячи птиц. Они долгое время прятались в Бездне, испытывая друг друга и заходя в тупик. Когда магнитное поле, наконец, было близко к разрушению, эти ужасные монстры начали собираться вместе.

Почему? Он не знал.

Первая чёрная тень пролетела над научно-исследовательским институтом Хайленда.

Полли подошёл к операционному столу клетки Симпсона.

Тан Лань тихо спросил:

– Господин, уже слишком поздно?

Полли подтвердил:

– Слишком поздно.

– Вы хотите продолжить?

Последовало короткое молчание. Полли внезапно сказал:

– Человеческое зрение подобно луне в воде. Кажется, что она в пределах досягаемости, но в тот момент, когда мы касаемся воды, она разбивается.

Мы думали, что разбитая луна также имеет значение, поэтому мы потянулись, чтобы выловить её, но нашли только нашу ладонь, полную воды. Ещё более абсурдно то, что и вода вытекла из ладони сквозь щели в наших пальцах.

Он смотрел на многочисленные светлые пятна, как будто это был какой-то далёкий неподвижный объект.

– Тем не менее, если вы дадите мне второй шанс и позволите стоять у воды, захочу ли я тогда выловить её?

Глаза Полли Джоана были красными и дрожали, его голос дрожал, когда он закрыл глаза и, наконец, сказал:

– Я хочу.

Тан Лань достал из кармана чёрную рацию. Он уставился на пустоту перед собой, опустив мрачные глаза, и заявил:

– Готовьтесь к защите.

Апокалипсис (24)

– О чём ты думаешь? – спросил доктор Цзи, подойдя к Лу Фэну. Тот стоял перед окном лаборатории, глядя на ярко освещённый Эдемский сад и башни-близнецы перед ним.

Подойдя ближе, он понял, что полковник не пребывает в бесцельном оцепенении. Мужчина играл с коммуникатором, и на контактном интерфейсе остался яркий экран. Доктор взглянул на незнакомое имя.

– Хаббард – это кто? – доктор Цзи встал рядом с ним и приподнял бровь. – У тебя есть ещё друзья, о которых я не знаю?

Лу Фэн не ответил, и доктор Цзи не стал больше спрашивать. В присутствии полковника он часто задавал ему вопросы, но обычно не получал ответов.

Пока он говорил, маленькая белоснежная спора вылезла из-за воротника Лу Фэна. Казалось, она внимательно посмотрела на доктора, прежде чем быстро скрыться.

– Она такая маленькая, – доктор Цзи улыбнулся.

Лу Фэн вытащил её и положил себе на ладонь. Первоначально спора была размером с ладонь, но теперь она стала только с косточку китайского финика. Она отчаянно спряталась в руках Лу Фэна, как будто боялась доктора Цзи.

– Я не стану резать тебя сегодня, – сказал доктор Цзи. – Ты стала слишком маленькой. Будь добра и ешь больше питательных веществ. Вырасти, и я снова тебя порежу.

Лу Фэн холодно посмотрел на доктора Цзи.

Доктор Цзи скрестил руки.

– Я ведь не тебя режу. Почему ты так свирепо выглядишь?

За эти дни база поняла, что существующая технология не может полностью проанализировать, почему эта спора инертна, и они отступили. Им оставалось только «разбить горшок» и сосредоточить усилия исследователей в другом направлении. Сегодня они, наконец, разработали метод изготовления экстракта мицелия. Раствор для экстракции был разбавлен и предназначался для того, чтобы вылить его на поверхность важного оборудования. Они использовали этот простой метод, исходя из предположения, что инертная спора будет производить инертный экстракт. Инертный экстракт образует защитный слой или просто передаст инерцию устройству, благодаря чему устройство больше не будет бояться искажения. Таким образом, экстракт может заразить и другие вещества.

Они сразу же на самолёте доставили двадцать литров раствора на базу Подземного города.

В связи с этим высшие должностные лица Маяка посмеялись над собой, заявив, что наука потерпела неудачу, и они могут использовать только неизвестное колдовство. Тем не менее, это было всё, что они могли сделать, поскольку вся наука, казалось, потерпела неудачу. Никто не знал, на что надеяться.

Доктор Цзи протянул руку.

– Дай мне немного поиграть.

Конечно, он ничего не получил. Лу Фэн даже не взглянул на него. Тем не менее, доктор Цзи всё ещё смотрел на мицелий, выпущенный спорой.

– Завтра можно будет получить еще литр экстракта. Это довольно много. База требует, чтобы мы сначала удостоверились, что ключевое устройство искусственного магнитного полюса защищено.

Лу Фэн сомкнул пальцы, и не стало видно ни одной нити мицелия.

– Не делай этого, – сказал ему доктор Цзи. – У вас могут быть хорошие отношения с образцом, но не относись к нему как к сыну. Полковник Лу, ты заметил, что с тех пор, как вернулся из пустыни, ты больше не испытывал такого эмоционального недостатка как раньше?

Лу Фэн всё ещё молчал, и только доктор Цзи болтал в комнате. Он всегда много говорил, когда нервничал. За последний месяц количество слов резко возросло.

Только через три минуты Лу Фэн спросил:

– Когда вы начнёте использовать экстракт?

– Маяк всё ещё обсуждает это, потому что мы не можем исключить возможность того, что после начала искажения все вещества без разбору начнут плавиться. В то время наиболее вероятный результат – отсутствие эффекта. Лучший результат – это то, что инерция передастся нам. В худшем случае все наши устройства потеряют свою функцию и станут грибами.

Наконец-то послышался холодный голос Лу Фэна, и он, казалось, был покрыт дополнительным слоем инея.

– Зачем его использовать, если такое возможно?

– Твой Суд высшей инстанции любит искоренять все плохие возможности, но сейчас ситуация изменилась. Ты же знаешь, что бы мы ни сделали, хуже быть уже не может. Будет ещё одно собрание, и Маяк определит, можно его использовать или нет.

– Что такое инерция? – спросил Лу Фэн.

– Никакой инфекции.

Спора вышла из руки Лу Фэна и поползла по ткани униформы к эполетам на той стороне Лу Фэна, что располагалась подальше от доктора. Лу Фэн слегка повернулся в сторону, и это движение открыло что-то на подоконнике. Это была маленькая бутылочка с жидкостью, на которой было написано «Mix-III». Рядом с бутылкой лежал пустой шприц.

Глаза доктора Цзи сузились.

– Это экстракт гетерогенного смешанного типа. Что ты с ним делаешь? Не надо трогать лабораторные вещи. Это очень опасно.

Лу Фэн взглянул на него и произнёс слова, не относящиеся к текущей теме.

– Когда на базе Подземного города не было магнитного поля, там возникали бесконтактные инфекции и искажения.

Доктор не мог понять мысли этого человека и просто кивнул.

Лу Фэн заявил:

– Многие солдаты, с которыми я вошёл в Подземный город, были заражены, но я – нет.

Доктор, казалось, понял, что он пытался сказать, и замолчал, просто спокойно наблюдая за Лу Фэном. Мужчина продолжил:

– Если спора инертна, то и Ань Чжэ тоже инертен.

Доктор Цзи кивнул.

Лу Фэн легкомысленно сказал:

– Тем не менее, он может легко менять грибное и человеческое тела. В его человеческой форме в генетическом тесте нет абсолютно никаких отклонений. Так что, если я заразился от него и стал инертным, ты не сможешь это найти.

– Да, я признаю, что у меня была такая мысль. Тем не менее, в чём смысл? Именно потому, что мы вообще не можем обнаружить эту инфекцию, было принято решение о крупномасштабном опрыскивании экстрактом. Мы не узнаем результатов до того дня, когда произойдёт полное искажение, только тогда возможно будет понять, сможет ли этот экстракт защитить людей.

– Существует также риск того, что все мы станем грибами.

– И что? – доктор наблюдал за этим человеком, как будто у него было какое-то смутное предчувствие, и его тон стал агрессивным.

Лу Фэн предложил:

– Зарази меня экстрактом монстра. Если я всё ещё останусь человеком после тридцатиминутного буферного периода, это докажет, что Ань Чжэ заразил меня инертной инфекцией, и нет никаких побочных реакций. Экстракт можно применять.

Доктор уставился на него без тени удивления, как если бы он давно догадывался, что этот человек скажет что-то подобное. Он наблюдал за Лу Фэном, и его глаза постепенно становились всё холоднее и тяжелее. Потом он покачал головой.

– Почему это должен быть ты?

– Я был с ним очень долго. Я также оставался с ним во время искажения после инцидента на базе Подземного города, – Лу Фэн тихо заговорил. – Если он может заразить других, то, скорее всего, больше всех заразился я.

– Нет, это я, – доктор Цзи ухмыльнулся и подошёл к Лу Фэну, повысив голос: – До инцидента в Подземном городе ты пробыл с ним только некоторое время, прежде чем уйти. Это я был с ним всё время. Мы спали в одной комнате. Он был как котёнок, и я был неотделим от него. У меня было много тесных контактов с ним, о которых ты не хотел бы знать. Если он может заразить тебя, почему это не могу быть я?

Лу Фэна не спровоцировали его слова, и он всё ещё оставался бесстрастным.

– У тебя ещё много дел. Ты не можешь рисковать.

– Значит, ты знаешь, что это риск? – доктор был в ярости, он сделал несколько вдохов, прежде чем крикнуть: – Я не могу рисковать, но ты сможешь справиться с риском? Жертвовать собой – это такая запоминающаяся вещь для тебя?

Лу Фэн ничего не сказал, а доктор Цзи схватил бутылку с жидкостью с подоконника. Бутылка уже была открыта. Он с силой вставил кончик иглы, потянул за поршень и быстро наполнил шприц.

– Если эксперимент должен быть проведён, это могу быть только я, – он держал иглу, его голубые глаза наполнились льдом, и он говорил очень быстро. – Ты сделал слишком много. Ты должен жить для меня, чёрт возьми!

Лу Фэн не останавливал его действий. Он просто тихо наблюдал своими холодными зелёными глазами, неподвижными, как озеро. Он протянул руку и закатал рукав. На вене запястья пятно крови показывало то, что инъекция уже была сделана.

– Если я буду в порядке через полчаса, тогда можешь использовать экстракт.

Доктор стоял на месте, его грудь вздымалась, когда он смотрел на Лу Фэна.

– Ты… ты… – его глаза покраснели от гнева, а голос стал хриплым, резким, как трение стекла. – Ты безнадёжный… членовредитель.

На базе не произойдёт ничего страшного, если потерять учёного. А что насчет потери Судьи? Ты подумал об этом?

Лу Фэн молчал.

В этот момент послышался пронзительный звон коммуникатора. Доктор Цзи поднял трубку, задыхаясь, и всего через три секунды после ответа его лицо резко изменилось.

– Я пойду туда прямо сейчас, – сказал он человеку на другом конце провода.

Его лицо было таким же серьёзным после того, как он повесил трубку.

– Снова наблюдалось небольшое искажение, и напряжённость магнитного поля была увеличена до самого высокого уровня. Приближается время коллапса магнитного поля. Я иду на экстренное совещание, это займет около получаса. Оставайся здесь и никуда не уходи, пока все не начнут эвакуироваться.

Затем он поспешил к двери.

– Подожди, – Лу Фэн остановил его, и доктор Цзи остановился. Он всё ещё был зол, поэтому не повернул голову.

Позади него Лу Фэн спросил:

– Ань Чжэ не подвержен искажению, как и спора?

– Даже если все люди умрут, он будет жить.

– Спасибо.

Доктор хлопнул дверью и вышел.

Лу Фэн всё ещё стоял там, прежде чем обернуться и посмотреть в окно. Под залитым северным сиянием небом серо-чёрный город превратился в раскинувшиеся джунгли. Сияние изменилось, отбрасывая на здания странную серо-зелёную тень.

В этот момент в городе послышалось резкое шипение из внутренней части города, с военной базы. Шипение, пронзившее небо, было только началом. Мгновение спустя оттуда взревели новые звери.

Аварийное освещение на военной базе внезапно включилось, но вскоре погасло. В то же время раздались резкие звуки сирены и взрывы, за которыми последовал высокочастотный сигнал об эвакуации, охвативший всю базу.

Однако глаза Лу Фэна задержались на этом месте лишь на короткое время. Затем он взглянул на бескрайнюю пустыню за базой. Огромный крылатый монстр в форме летучей мыши взлетел в воздух с далёких гор. Затем оттуда поднялись тысячи подобных чёрных теней.

Коммуникатор включился. Лу Фэн набрал несколько слов на интерфейсе вызова. Через несколько секунд появилось сообщение от Хаббарда.

«Получили. Я прибуду через полчаса».

Полный коллапс магнитного поля произойдёт в течение этого получаса.

За пределами базы в небе раздался резкий вой монстров. Казалось, они долгое время бездействовали, и, наконец, настал момент, которого они так ждали. Они хлынули к базе, как прилив.

В коридоре отчаянно вспыхнули аварийные огни. Доктор вышел из комнаты совещания и поспешил в лабораторию. За ним следовали двое солдат.

– Доктор, пожалуйста, эвакуируйтесь вместе с нами как можно скорее.

– Военные не могут защитить всю базу. Дроны видели, как сюда приближается волна монстров, и мы можем использовать только искусственный магнитный полюс в качестве оборонительной позиции.

– Мне нужно кое-что забрать, – быстро сказал доктор Цзи. – Дайте мне пять минут. Полковник Лу тоже в лаборатории.

– Пожалуйста, немедленно эвакуируйтесь вместе с нами, – солдат с логотипом Объединённого фронта на груди добавил: – Особые инструкции для эвакуируемого персонала – сосредоточиться на центре магнитного полюса. Присутствие полковника Лу ещё больше запутает толпу, что приведёт к ненужным волнениям. Следовательно, он…

– Молчи!

Аварийная сигнализация срабатывала на более высоких частотах, а резкое жужжание было связано с предупреждением военного времени наивысшего уровня, напоминая людям о немедленной эвакуации в безопасном направлении. В коридоре царил хаос, а вой монстров в далёкой пустыне был отчётливым и слышимым. Солдаты и учёные в белых халатах находились в хаосе.

Дверь лаборатории приблизилась. В глазах доктора Цзи внезапно появилось недоверие. Дверь оказалась распахнута настежь. Уходя, он забыл её запереть. Он вошёл внутрь и увидел перед собой солдата с чёрной тканью на правой руке, держащего снайперскую винтовку и целившегося в фигуру, стоящую перед окном. Его зрачки резко сузились. Чёрная ткань вокруг правой руки этого человека была знаком движения против судей.

Коммуникатор загорелся, но ему было всё равно, когда он закричал:

– Лу Фэн!

Вместе с этим криком раздался выстрел. Человек у окна затрясся и с глухим шумом упал на пол.

Глаза доктора Цзи расширились от недоверия, а губы задрожали.

– Нет…

– Не двигайся! – выстрелившего человека быстро схватили двое солдат, следовавших за доктором.

Доктор Цзи вошёл, и он был не в себе. По дороге он сбил оборудование, и пробирки разлетелись вдребезги, осколки упали на пол. Он обошёл шкаф и преклонил колени перед упавшим телом Лу Фэна.

– Лу Фэн? Лу Фэн?

Тело лежало с открытыми глазами. Его конечности были неподвижны, и доктор потянулся, чтобы коснуться обгоревшего места, куда попал выстрел. Его коммуникатор снова вспыхнул. Доктор всё ещё дрожал, когда читал сообщение, но на этот раз его глаза стали холодными.

Солдат надел на стрелявшего наручники и быстро направился в эту сторону.

– Не подходите, – из лаборатории доносился холодный голос доктора Цзи. – Смерть полковника Лу подтверждена.

Военные ботинки остановились.

– Мы сожалеем.

Бледный доктор Цзи криво улыбнулся.

– Я не удивлён смертью Судьи.

_________________

Кабина PL1109.

Хаббард прислонился к стене кабины. Он и Лу Фэн не являлись хорошими друзьями, но, похоже, это была опасная для жизни дружба.

– Потребовалось много усилий, чтобы вытащить эту штуку из соседнего дома, но у тебя на самом деле есть такие вещи.

Лу Фэн ответил ему:

– Отлично сработано. Согласно показаниям Скотта Шоу, именно ты предоставил конкретную информацию.

Хаббард улыбнулся и не стал продолжать эту тему. Он спросил:

– Каково находиться под домашним арестом?

– Хорошо, – слегка скривил губы Лу Фэн.

Говоря это, он взглянул на остальных сидящих в кабине.

Офицер рядом с ним сказал:

– Мы все вместе вернулись с базы Подземного города, полковник Лу. Обещаем не сообщать военным.

– Не благодари их, – Хаббард вытер пистолет в руке, говоря Лу Фэну: – Это осада монстров, и мы снова будем сражаться. В битве в Подземном городе стало очевидно, что ты очень опытный. Это все видят. Я не против поработать с тобой снова. Это очень выгодно для нас обоих.

Офицер заявил:

– Это сделано при условии, что полковник по-прежнему готов служить базе.

Лу Фэн слегка улыбнулся.

– Начни проверку оборудования.

Сбоку Хаббард чистил пистолет. Это был серебристый полуавтоматический пистолет. Его пальцы упирались в рукоять. Там виднелись царапины, на которых было расплывчато написано «Тан». Его взгляд был прикован к цепочке букв.

– Кто это? – спросил офицер.

Хаббард ответил:

– Друг. Мы знаем друг друга тридцать три года.

– Действительно долго.

Хаббард внимательно посмотрел на слова и спустя долгое время улыбнулся.

– Жаль.

– Что такое?

– Мы родились вместе, но не смогли вместе умереть.

– Как может существовать такая хорошая вещь?

– …Да.

Лу Фэн наблюдал за их разговором, прикрыв глаза. Его веки были полуприкрыты, никаких эмоций не было видно. Другие люди, естественно, не ожидали, что Судья посочувствует их эмоциям. По крайней мере, до тех пор, пока Хаббард что-то не обнаружил.

– Где твой пистолет?

Лу Фэн ответил:

– Я отдал его кое-кому.

Хаббард улыбнулся и, казалось, всё понял. По сравнению с обычными военными припасами лидер группы наёмников явно был богат. Он достал чёрный пистолет и передал его Лу Фэну. В момент передачи Хаббард прошептал:

– Он будет жить.

– Спасибо.

Апокалипсис (25): Когда ты безропотно вступишь в эту необъятную ночь

Двигатель взревел, и PL1109 медленно поднялся в небо. Его сопровождал целый строй истребителей, которые составляли военно-воздушные силы базы. С бескрайних равнин монстры стекались к базе, как прилив.

Через иллюминатор Лу Фэн посмотрел на северо-запад базы. Ближайшие завывания монстров слышались не снаружи, а внутри базы. В той области, где располагалась военная часть.

Раньше люди требовали запретить Суду высшей инстанции убивать. Тех, кого подозревали в гетерогенности, переводили в военный лагерь. Чтобы продемонстрировать правильность и благородство этого шага, глава движения против произвола судей Колин добровольно стал одним из основных членов наблюдателей.

Таким образом, когда пришло искажение, это было первое место, где вспыхнули монстры. Слишком далеко, чтобы ясно разглядеть, но, должно быть, это была сцена, в которой плескались плоть и кровь.

Однако это уже никого не могло волновать. Гетерогенные виды, мутировавшие от людей, были просто самыми слабыми из монстров. Там появился покрытый слизью монстр, уродливый осьминог, ростом с башню-близнеца, его щупальца обвивали башни-близнецы. В башнях погасли безумно мигающие огни, а когда щупальца пронзили стекло, его острые зубы поглотили людей. Крики раздавались один за другим, их даже можно было услышать с воздуха.

С сильным шумом обрушился стеклянный коридорный мост, соединяющий башни-близнецы. Несколько человеческих фигур упали вниз вместе с обломками. Они попали в пасть чудовища, и звук обрушения здания перекрыл пережевывание костей и плоти.

– Взорвать?

– Взорвать.

Их не волновало, насколько серьёзными будут последствия. Они могли только сбрасывать бомбы. Но если они продолжат атаковать, последнее убежище человечества превратится в руины.

Были сброшены большие урановые бомбы. В грибовидном облаке тело чудовища разлетелось на множество частей и упало на землю. Две башни-близнецы медленно наклонились в облаке, прежде чем рухнуть.

Город был полон пыли. Бешеная атака и сопротивление длились час. Тогда они больше не могли сбрасывать бомбы на монстров.

Помимо того места, где располагался искусственный магнитный полюс, остальная часть базы была либо занята монстрами, либо снесена с лица земли. Или он была сначала захвачена монстрами, а затем снесена с земли. В густом дыму остались одни руины.

Монстры нацеливались только на живых.

В этот момент все они нацеливались на вход в центр управления магнитным полем, который стал последним военным лагерем человечества. Чтобы защитить магнитный полюс, там остались самые высокие защитные сооружения, включающие медные и железные стены. Огромные, уродливые, неописуемые монстры плотно сбились в кучу перед центром управления магнитным полем и били его, пытаясь проникнуть внутрь.

Воздушное соединение не могло сбросить ещё одну бомбу, потому что их артиллерийские снаряды были полностью израсходованы. Теперь у них осталось лишь несколько тяжёлых термоядерных боеприпасов.

Если бы они убили огромных монстров вокруг центра управления магнитным полем, последствия воздействия термоядерного оружия расплющили бы весь искусственный магнитный полюс. Даже если бы они не повредили магнитный полюс, огромная разрушительная сила термоядерного оружия непосредственно разрушила бы систему электроснабжения базы, ускорив гибель людей на ней.

К этому моменту все наземные военные погибли. Состояние внутреннего пространства центра управления магнитным полем было неизвестно. Кроме тысячи человек, временно переведённых сюда, никто не выжил.

Между тем воздушный строй был беспомощен.

Один из самых пугающих моментов заключался в том, что сейчас время искажения. Искажение означало, что материалы фундаментально изменялись. Возможно, в следующую секунду истребитель рухнет, магнитный полюс будет повреждён, или произойдёт бесконтактное заражение тысячи оставшихся человек, и магнитный полюс сломается изнутри.

Более жестоким, чем смерть, представлялось стать свидетелем полной гибели города.

Строй истребителей бесшумно летел, как парящее привидение, после того, как погибла вся база. Потом зазвонил коммуникатор. Это было сообщение из временного командного пункта в центре управления магнитным полем.

«Это центр управления магнитным полем, военные охраняют вход. Наша огневая мощь израсходована наполовину. Без учёта других происшествий, предполагается, что время возможной защиты составит три часа».

«Хотя я не знаю, почему монстры нападают на базу, но текущая ситуация не является чем-то, с чем мы можем справиться самостоятельно, и с ней не могут справиться воздушные формирования».

«Прошу авиагруппу немедленно завершить боевую задачу, иначе это станет обузой для обороны базы».

«Кроме того, здесь обнаружено большое количество летающих монстров. Чтобы спасти человеческие жизни, пожалуйста, улетайте с базы и найдите безопасное место для приземления».

«Хотя я не знаю, как долго вы сможете прожить, пожалуйста, живите».

«Воздушный строй, пожалуйста, немедленно покиньте базу».

Формирование истребителей зависло на долгое время.

«Повторяю приказ. Пожалуйста, немедленно покиньте базу».

«База благословляет вас».

Общение закончилось. На канале больше не было звука. В салоне слышался только звук напряжённого дыхания людей. Офицеры смотрели, как земля под ними превращается в руины, и было трудно описать выражение их глаз, будь то ненависть, отчаяние или что-то похожее на пепел.

Наконец, по каналу связи раздался голос пилота другого самолета.

– PJ143 вызывает PL1109.

– Куда вы направитесь?

Офицер PL1109 посмотрел на Лу Фэна.

– У полковника Лу богатый полевой опыт.

Другими словами, подразумевалось, что Лу Фэн должен решить, куда эвакуироваться. Лу Фэн взял коммуникационный терминал.

– На плато №7 находится шестизвёздочный военный лагерь с объектами жизнеобеспечения.

В ущелье 313 к северо-западу от Центральной котловины нет могущественных смертоносных монстров, но есть вода.

Если у вашего истребителя достаточно топлива, вы можете подумать о базе Подземного города.

Он обозначил три места мягким тоном, а затем сказал:

– Пожалуйста, выбирайте самостоятельно.

– PJ179 спрашивает PL1109, куда вы направитесь?

Лу Фэн молчал. Он оглядел людей в салоне.

– Бездна, – наконец ответил он. – Собираюсь помочь Научно-исследовательскому институту Хайленд.

– Место дислокации фракции слияния? – офицер резко поднял взгляд. – Это территория гетерогенных.

– Я знаю.

Такой же запрос пришёл из коммуникатора.

– Вы собираетесь спасти врага?

– Разве регион, населённый монстрами, не более опасен?

– Пожалуйста, объясните причину.

– Это моё личное решение. Научно-исследовательский институт Хайленд – единственное существующее человеческое поселение за пределами базы. – голос Лу Фэна был лёгким. – Пожалуйста, выберите своё направление.

Капитан PL1109 не стал возражать. После недолгого колебания он включил рулевое устройство.

Двигатель взревел, и истребитель медленно повернул на юг. Из коммуникатора снова послышался звук.

– Могу я спросить… кто вы?

– Лу Фэн из Суда высшей инстанции.

Наступила тишина. PL1109 поднялся в небо. Огни на его крыльях погасли, когда он направился к Бездне в эту необъятную ночь. Над базой в парящем строю первый истребитель последовал за PL1109 на юг.

Второй. Третий. Огни крыльев и задние фонари сливались в поток текущих огней ночью, пока не осталось только два.

– PJ254 и PJ113 решили остаться и умереть вместе с базой. – Желаю вам победы.

Капитан PL1109 ответил:

– Желаю нам светлого будущего.

– Берегите себя.

Бездна, Научно-исследовательский институт Хайленд.

Как только магнитное поле исчезло, изображение на экране изменилось. Весь хаос исчез, остался только шум, равномерно распределенный по экрану. Это нельзя назвать правильным или неправильным. Это выглядело хаотично, но с неописуемой опрятностью.

Полли так и смотрел на экран. Он просто смотрел на экран, но Ань Чжэ чувствовал, что тот смотрит через экран на огромный неописуемый объект. Он вспомнил, что Тан Лань сказал Полли час назад. В то время Тан Лань спросил, понял ли Полли что-то, но тот не хотел им говорить, потому что они, возможно, не смогут увидеть правду.

В этот момент у глядевшего в глаза Полли Ань Чжэ в голове возникла та же мысль. Он спросил:

– Вы что-нибудь понимаете?

В тишине Полли ответил:

– Может, не совсем, но это частота.

– Частота?

– Атомы, электроны, фотоны и материя состоят из основных частиц. Из чего состоят основные частицы? Из частот. Частоты – это линии энергии в двухмерном пространстве. Как только струны начинают вибрировать с определённой частотой, они становятся частицами в нашем пространстве-времени.

Клетка Симпсона – шедевр в области физики высоких энергий. Сначала люди использовали её, чтобы проверить правильность теории струн. Теперь это действительно может оказаться правильным.

Ань Чжэ мягко сказал:

– Я не понимаю.

– Это не имеет значения, я воспользуюсь аналогией. Когда ты берёшь в руки скрипку, ты перебираешь разные струны. Струны колеблются при защипывании, и разные колебания издают разные звуки. Мы называем единицы энергии во Вселенной «струнами», и различные частоты, на которых колеблются струны, производят различные частицы, составляющие наш мир.

Физические законы мира, в котором мы живём, раньше были стабильными, потому что наши струны постоянно воспроизводили музыкальное произведение. Таким образом, электроны – это были электроны, атомы – это атомы, и физические формулы всегда были этими формулами. Сейчас…

Глаза Ань Чжэ расширились, когда он понял, что хотел сказать Полли.

– Самое страшное не ом, что эта теория верна. А то, что… сейчас настало время, когда меняется музыка. На струнах вселенной сыграют по-другому. Или, возможно, частота Вселенной всегда была хаотичной, но люди родились в короткий стабильный период. Как только этот стабильный период закончится, всё вернётся обратно к хаосу.

Состав нижнего слоя мира, закон физики, представлял собой симфонию, сыгранную с использованием партитуры. Теперь эта старая мелодия закончилась, и вот-вот начнётся новая прелюдия. Не существовало фиксированного закона. Только вечный хаотичный ужас.

Ань Чжэ выглянул в окно. Серый свет медленно озарил небо. Казалось, прошло всего три или четыре часа с тех пор, как наступила ночь, но утренний свет уже начал подниматься.

– Каждый закон рушится, и материалы искажаются по своей сути. Ты, я, земля, солнце и галактика. Вращение ускоряется, – сказал Полли.

Ань Чжэ спросил:

– Что будет в конце?

– Я не знаю, – Полли медленно покачал головой. – Биологические существа и неживая материя смешаются, все осязаемые вещи изменятся, время и пространство будут искривлены, и всё вокруг изменится. Некоторые вещи невозможно понять, но одно можно сказать наверняка…

Ань Чжэ ждал ответа.

– Мы все умрём.

Ань Чжэ снова отчаянно закашлялся. Казалось, он откашлял почти всю кровь, текущую в теле. Слабость охватывала его быстрее, чем искажение материи. Он упёрся коленями в стул у камина. Он был ещё жив, и казалось, ему суждено стать свидетелем вымирания человечества в конце своей жизни.

Тан Лань оставался снаружи. Институт был полон полулюдей-полумонстров. Некоторые из них обладали мощными боевыми способностями, в то время как другие были обычными животными и растениями, даже медленнее и неудобнее людей.

Каждая ветвь огромной виноградной лозы, окружавшей институт, стояла в агрессивной позе.

Ползучие тёмные тени поднимались из Бездны, как чёрный прилив. Только ползающие монстры были медлительными. Летающие монстры кружили над вершиной горы и ныряли вниз. Почему они собрались атаковать человеческие базы после того, как магнитный полюс был побеждён колебаниями? Было ли что-то особенное в этом времени? Или это просто потому, что люди были слабыми и на них легко охотиться?

Так не должно быть.

Полли пробормотал:

– Что они от хотят?

Через рацию слышались свист ветра и голос Тан Ланя.

– Половина монстров Бездны уходят, а половина идёт сюда. Первыми появились летающие монстры. Мы не сможем долго продержаться. Господин, что нам делать?

У Научно-исследовательского института Хайленд был свой небольшой арсенал оружия. Раздался выстрел, и в центр клетки Симпсона упала птица.

Свет, исходящий от клетки Симпсона, был слишком ярким, и Ань Чжэ мог ясно видеть эту сцену. Кончик крыла сначала соприкоснулся с алыми лазерами и загорелся, мгновенно превратившись в сверкающий порошок. Птица подняла шею и, казалось, хотела закричать, но её тело быстро упало под силой тяжести, и она рухнула в море огня.

Затем её тело полностью разрушилось, и сверкающая пыль заполнила клетку Симпсона, как весенняя песчаная буря, как потрескивающие дрова в камине. Так исчезла жизнь, перейдя от материальной формы к душе.

Ань Чжэ вздрогнул и сделал несколько вдохов. Это не самый простой способ умереть, но он должен быть лучше, чем его состояние сейчас, время, которое было задержано. Полли помог ему встать и напоил водой с глюкозой, но тёплая жидкость, текущая в пищеводе, походила на пытку с разрезанием ножом. Он опёрся на Полли.

– Клетка Симпсона – это мощное поле частиц высокой энергии. Её энергия слишком велика.

Ань Чжэ кивнул и наблюдал за смертью птицы. Только тогда он понял, почему Полли строго запретил сотрудникам института приближаться к клетке Симпсона. В этот момент Ром крикнул с места, откуда смотрел на экран.

– Господин.

Ань Чжэ взглянул в том направлении. На экране внезапно появилось несколько чётких белых линий в беспорядочном шуме и хаотических кривых. Они странным, но правильным образом переплетались и медленно вращались.

При этом искры в клетке Симпсона погасли, и последние следы птицы исчезли с лица земли. На экране линии тоже медленно исчезали.

Полли Джоан встал, его зрачки сузились, а голос задрожал, когда он пробормотал:

– Это… это…

– Я думаю… – Полли бросился к операционному столу и быстро нажал несколько кнопок, прежде чем приказать: – Ведите других монстров в клетку Симпсона.

Он так сказал, и, конечно же, они это сделали. Сотрудники научно-исследовательского института были оснащены более чем дюжиной простых коммуникаторов для общения друг с другом. Гетерогенная группа во главе с Тан Ланем временно блокировала монстров на расстоянии ста метров, а Полли отправил людей, которые не могли сражаться, в белое здание за клеткой Симпсона.

Монстры нацеливались на людей в институте, поэтому цель их атаки, естественно, сместилась бы сюда.

В это время Полли проинформировал Тан Ланя о необходимости создания бреши. Неописуемый монстр со звездообразными щупальцами нырнул прямо вниз, но пламя клетки Симпсона закрывало дверь белого здания. Он должен был пройти прямо, если хотел броситься к белому зданию. Он без колебаний выбрал угол, который меньше всего пострадал от огненного моря, и скользнул вниз.

На экране внезапно появилось несколько чётких кривых. Они переплетались друг с другом, как длинная рябь, оставленная утками, плавающими по озеру. Полли уставился на изгибы. Как только тело монстра исчезло, изгибы также исчезли, и снова появился нерегулярный белый шум.

– В прошлом были монстры или гетерогенные виды, которых сжигала клетка Симпсона, но кривые оставались очень запутанными. Оказалось, что это произошло из-за магнитного поля, – объяснил Полли. – Итак, эти кривые должны представлять частоту самого монстра. Если бы появился другой монстр…

Он не закончил говорить, когда раздался глухой звук. Человек, убивший птицу-монстра из оружия, поразил монстра меньшего размера, и он также попал в зону действия клетки Симпсона. Поднялась та же сверкающая пыль, и на большом экране появилось несколько линий, которые полностью отличались от линий предыдущих существ, но всё же были хорошо видны.

Дыхание Полли стало прерывистым.

– В мире элементарных частиц каждое живое существо имеет свою частоту, и каждое вещество, каждый элемент имеет свою частоту. Они независимы друг от друга, когда колебания стабильны, и заражают друг друга, когда колебания хаотичны.

Он смотрел на кривые на экране и рассчитанные параметры. Выражение его лица можно было охарактеризовать как безумное.

– Частоту, захваченную клеткой Симпсона, можно воспроизвести с помощью генератора магнитного поля. Вначале мы точно воспроизвели геомагнитное поле. Если мы отправим в трансляцию захваченные частоты монстров, существа в искусственном магнитном поле будут заражены этой частотой.

Он пошутил:

– Перед лицом смерти Бог, наконец, позволил мне увидеть уголок истины. Следует ли мне поблагодарить его?

Казалось, что он был вдохновлён чем-то божественным или вспышкой света.

– Является ли сама классификация видов числовой цепочкой, которую можно выразить с помощью параметров? Находимся ли мы в многомерном или низкоразмерном мире, который можно описать в нескольких словах?

Мы изучили геомагнетизм, поэтому мы получили частоту, которая представляет собой защиту и противостояние. Это позволило нам продержаться более ста лет в эту эпоху. Фактически, мы уже узнали некоторые истины.

Он писал и рисовал на листах бумаги снова и снова. Ань Чжэ спокойно смотрел на спину Полли. Истина так важна для человечества даже в момент надвигающейся смерти. Для него это не имело особого смысла. Люди использовали различные сложные теории для создания определённого представления о мире, но в его глазах мир просто был миром. В нём не так много вещей, которые можно проанализировать и объяснить. Это просто сложное представление.

Полли всё ещё говорил.

– Волна одной частоты перекрывает волну другой частоты. Среди них бывают сильные и слабые колебания. Есть сильнейшие колебания, которые могут охватить всё в мире, а также слабые и небольшие колебания. У людей более слабые колебания, поэтому им легко заразиться другими существами и потерять рассудок.

Он наблюдал за монстрами, приближающимися снаружи, и его серо-голубые глаза смотрели почти невротично. Ань Чжэ знал, это означает, что мозг учёного сходит с ума. Он вращался с бешеной скоростью, обрабатывая и получая так много информации, что он мог разобраться в своих мыслях, только быстро говоря. Ань Чжэ услышал, как Полли пробормотал:

– Чего они хотят? Получить самую мощную частоту? Или они чувствуют, что генератор магнитного поля может излучать определённую волну?

– Или, или… – его глаза расширились. – Существует ли абсолютно стабильная частота?

Он схватил листок бумаги.

– Доктор Цзи однажды сказал мне, что на Северной базе был обнаружен совершенно инертный образец.

Он поднял аппарат связи.

Ань Чжэ спокойно наблюдал за происходящим. Полли сказал много вещей, которых он на самом деле не понял. Тем не менее, кое-то он всё-таки понял. Как давно у него появилось собственное сознание? Он не мог вспомнить. Должно быть, это случайное отклонение, небольшая рябь в этом грандиозном колебании.

Таким образом, появился он. Это его судьба. Позже он встретил Ань Цзэ. Судьба человечества подобна музыкальному произведению, которое постоянно менялось.

Ань Чжэ закашлялся и встал со стула. Если он не обращал внимания, то о боли не стоило упоминать. Полли слышал, как он встал, и даже в момент возбуждения Полли всё ещё говорил с ним мягким тоном:

– Не вставай. Здесь не нужно помогать, тебе необходимо хорошо отдохнуть.

Затем Полли погрузился в свои исследования и открытия.

Ань Чжэ взял лист бумаги и написал на нём несколько слов. Он сложил его, протянул Рому и пошёл к двери. Ром открыл рот, но Ань Чжэ жестом велел ему молчать. Стоя за дверью, он с нежностью и грустью посмотрел на Полли через прозрачную стеклянную дверь. Раздался щелчок, и он запер дверь снаружи.

Этот звук разбудил Полли, который погрузился в свои исследования.

Ань Чжэ развернулся и спустился по лестнице. Его шаги были немного неустойчивыми, а внутренние органы горели. В конце концов, он прошёл мимо людей на первом этаже белого здания. Он спустился по ступенькам входной двери и подошёл к раскалённому пламени клетки Симпсона.

Он не должен здесь быть. Он часть Бездны, и это его вид нападал на человечество. Теперь он стоял рядом с людьми, которые признавали его и хорошо относились к нему.

Огонь усилился, и жар обжёг его лицо. Он наклонился и ещё несколько раз закашлялся кровью. Здесь не должен стоять гетерогенный. Чувствовал ли он себя счастливым или несчастным, присоединившись к человеческому сообществу?

Грибу требуется время, чтобы засохнуть. Таяние мицелия – медленный процесс. Он бесчисленное количество раз закрывал глаза и чувствовал, что не сможет открыть их в следующую секунду, но всё же открывал.

Что удерживало его здесь до этого времени? Вероятность? Полли сказал, что вероятность – это судьба. Да, тогда именно судьба привела его сюда!

Лозы, охраняющие институт, с грохотом упали на землю. Крылья Тан Ланя кровоточили, когда он качался в воздухе, сражаясь с гигантским орлом. Острый клюв пронзил плечо Тан Ланя, и брызнула кровь. Мужчина даже не застонал. Он просто зажал окровавленную рану одной рукой, в то время как другая рука превратилась в коготь, пронзивший глаза гигантского орла.

На землю капала кровь. Люди испытывают счастье и страдания, отличные от счастья и страданий других существ. Жалеют ли они об этом?

Ань Чжэ улыбнулся, когда сделал ещё один шаг к клетке Симпсона. Языки пламени лизнули его лицо, как жаркое лето. Он услышал звук удара по стеклу белого здания, но не повернулся назад.

Вместе с клеткой Симпсона горело солнце. Огромное солнце всходило, великолепный золотисто-красный блеск охватил половину горизонта. Бой за институт всё ещё продолжался и завывал, гремел. Кровь, утренний свет и свет огня смешались вместе.

Дядя Шу, который когда-то готовил для него картофельный суп, был подхвачен чудовищем и упал. Его тело тяжело ударилось о землю, глаза застыли, когда из них потекла кровь. Земля пропиталась кровью, и смерть была повсюду. Всё в мире замедлилось в его глазах, когда Ань Чжэ ступил вперёд.

– Не… – хриплый голос дяди с трудом мог произнести слова, когда он кричал с разорванным сердцем: – Не убивай себя…

Инстинкт существа – жить, а инстинкт вида – продолжать род. Люди никогда не вступали безропотно в эту необъятную ночь.

Столкнувшись с клеткой Симпсона, Ань Чжэ, наконец, почувствовал своего рода панику перед смертью. Он посмотрел на дядю Шу и мягко спросил, как будто спрашивал себя:

– Но ты ещё жив?

Сознание дяди Шу больше не было ясным. Он медленно покачал головой и посмотрел на далёкое небо. Его взгляд внезапно остановился. После двух секунд молчания он на несколько мгновений задохнулся с возбужденным выражением лица.

В небе раздался низкий гул, отличавшийся от воя монстров. Ань Чжэ резко поднял голову. Далеко на золотом горизонте в эту сторону летела группа аккуратно расположенных чёрных теней, волоча длинный хвост сквозь облака.

– Истребители, – Ань Чжэ услышал, как это сказал дядя Шу.

Он знал, что это были истребители. Глядя на знакомую фигуру, Ань Чжэ внезапно почувствовал искреннюю радость.

Никаких сигналов помощи на Северную базу не посылали, но для поддержки института прибыл боевой отряд Северной базы. Не так давно Полли призывал Тан Ланя помочь базе, невзирая на прошлое, если институт перестанет существовать. Теперь уже на помощь институту пришла база, невзирая на прошлое. В тот момент, когда всему суждено закончиться.

Полли был прав. Его раса презренна и благородна. Можно проявлять величайшую злобу, чтобы использовать в своих целях человеческое поведение, в то же время веря в человеческую доброту и терпимость. Однако искусственные магнитные полюса вышли из строя. И что насчёт базы? Что случилось с Лу Фэном? Или базы уже не стало? Где он тогда? Ань Чжэ знал, что Лу Фэн отдаст всё возможное для базы вплоть до того дня, когда база перестанет нуждаться в нём.

Слёзы текли из глаз Ань Чжэ. Его любовь и ненависть казались бесполезными в этот великий конец света. У Лу Фэна была миссия Лу Фэна, а у него есть своя судьба.

Он сделал ещё один шаг.

*Бабах!*

Миниатюрная ядерная бомба была выпущена из метательного люка PL1109 и с громким шумом преградила путь монстрам внизу. Горной вершине суждено стать целью, но её также суждено легко защищать и трудно атаковать.

– Откройте люк, – послышался холодный и спокойный голос.

– Готовьте планер.

– Есть небольшая проблема. Подождите, – сказал ему борттехник.

Истребитель пикировал, и люк открылся с механическим скрипом. Лу Фэн взял крыло планера, переданное солдатом.

Хаббард спросил:

– Ты хочешь спуститься?

– Да.

– Когда ты помогал Подземному городу, это было на благо человечества, – Хаббард наблюдал за ним. – А сейчас? Поможет ли Суд высшей инстанции гетерогенным?

Лу Фэн только взглянул на капитана наёмников. Получив планер и начав отладку, он легко спросил:

– Почему ты здесь?

– Не знаю, – прошептал Хаббард. – Я всегда чувствовал, что пожалею, если не приду.

*Щёлк* – дверь кабины открылась.

– Боже мой! – борттехник отступил. – Оно горит? Что это?

Ветер дул снаружи. Лу Фэн стоял у люка и смотрел вниз. Вдруг он замер. Стоящий перед огненным морем Ань Чжэ смотрел на посетителей с Северной базы.

В этот момент время словно остановилось. Он увидел Лу Фэна, а Лу Фэн увидел его.

Ань Чжэ сильно вздрогнул, встретившись глазами с Лу Фэном. Расставание было давно спланированным действием, но встреча оказалась неожиданной. Он не предполагал увидеть Лу Фэна, и также он знал, что Лу Фэн понятия не имел, что он сам будет здесь.

Поднятая истребителем воздушная волна растрепала его одежду, и он подсознательно протянул руку к воздуху. Эти зелёные глаза смотрели на него. Судья с миссией по уничтожению гетерогенных видов пришёл на помощь базе фракции слияния, в то время как монстры находились в центре института исследований человечества.

Это абсурдно от начала до конца, но, когда полился ослепительный свет, они внезапно загорелись в глазах друг друга. Да, Лу Фэн такой человек.

Глаза Ань Чжэ изогнулись, и он улыбнулся Лу Фэну. В своей ограниченной памяти он никогда не показывал такого выражения Лу Фэну. Это было так далеко, но он увидел, как в этих зелёных глазах медленно появляется улыбка – в них была видна бесконечная нежность.

Хаббард выстрелил в монстра в воздухе, пока истребитель сбрасывал урановые бомбы вокруг института. Артиллерийский огонь взмыл в небо, и звук взрывов смешался с воем монстров. Громкий звук, вливающийся в симфонию из глубин вселенной.

Тем временем монстры из Бездны продолжали прибывать. Песчаная буря приближалась после того, как исчезло магнитное поле. Падал последний оплот человеческой территории. Люди скоро вымрут.

Двое людей долго смотрели друг на друга, словно между ними была глубокая ненависть, а также момент облегчения. В этот день они снова вместе, свободно…

Свободно…

Ань Чжэ медленно закрыл глаза и наклонился вперёд.

Как увядший лист опадает поздней осенью.

В бушующем огне клетки Симпсона, когда солнце медленно поднималось, а человеческий закат медленно наступал, его тело превратилось в летящую пыль, растворяющуюся, плавающую и исчезающую.

В лаборатории, на экране, полном шума, беспорядочные, неправильные точки внезапно собрались и начали вращаться. Программа анализа была запущена. Через три секунды на экране появилось несколько медленно переплетающихся частотных кривых.

Как судьба.

Глядя на параметры, прыгающие на экране, Полли Джоан переключился на канал связи, который был аварийным каналом, соединяющим Северную базу и базу Подземного города. Он задавался вопросом, услышат ли они его, когда пытался подавить свою дрожь спокойствием.

– Это Научно-исследовательский институт Хайленд. Пожалуйста, отрегулируйте частоту излучения искусственного магнитного полюса.

Канал А1, 2, 5, 2.7.

Канал А2, 9.13, 5, 3, 1.

Канал D3, 4, 0, 7.

Волна Рунге, 6 уровень.

Функция Адамса, сетка 3.

Конфигурация завершена, пожалуйста, начните.

Повторяю.

Канал А1, 2, 5, 2.7.

Канал А2, 9.13, 5, 3, 1.

Канал D3…

Позади него пальцы Рома дрожали, вводя эти параметры, прежде чем он нажал кнопку в центре. Верхушки белых башен на обоих концах Научно-исследовательского института Хайленд засветились ослепительным светом.

Невидимые безмолвные волны появлялись между двумя белыми башнями, словно рябь. На востоке и западе большие колебания исходили от двух человеческих полюсов.

Как первый колокол нового года. Всё затихло.

Апокалипсис (26)

– Лу Фэн! – закричал Хаббард, увидев, как пальцы Лу Фэна с силой схватились за край люка кабины, пока не побелели.

Слегка опущенные ресницы и пустой взгляд, казалось, пытались скрыть его потерю, но дрожащие пальцы выдали всю правду.

Среди огненного моря его голос звучал хрипло, но все ещё оставался спокойным и мощным.

– Приготовьтесь к атаке.

Неожиданно эта атака оказалась не такой уж сложной. Нападения монстров как будто сильно замедлились. Они, наконец, больше не были охвачены безумной одержимостью атаковать, словно в поисках чего-то. Скорее, теперь они просто охотились.

В этой естественной охоте несколько монстров развернулись и двинулись в направлении Бездны, а некоторые продолжили атаковать здание. Большинство монстров, проникших в исследовательский институт, были убиты клеткой Симпсона. Затем энергия клетки Симпсона иссякла и стала постепенно угасать. Несмотря на это, научно-исследовательский институт начал контратаку и эффективно отразил нападение.

Что касается монстров на окраине, то они были надёжно заблокированы миниатюрными ядерными бомбами PL1109 и применением тяжёлого вооружения. Это пустынная гора. Если не считать крохотного дворика наверху, ничто вокруг не сдерживало обстрел. Как и над просторными равнинами базы Подземного города, строй истребителей действительно сыграл здесь свою роль.

Монстры внутри также постепенно были истреблены. Тяжёлое вооружение создавало непреодолимую линию обороны вокруг исследовательского института. Монстры из Бездны были от природы достаточно умны, чтобы понимать ситуацию. Немного подумав, они повернулись и отступили.

Они пришли внезапно, как цунами, и медленно отступили, как отлив. На этой унылой горной вершине через два часа всё стихло. Красная, белая и всевозможные жидкости заполняли открытое пространство перед институтом. В полдень, когда солнце светило наиболее ярко, вокруг сияла кровь.

PL1109 медленно приземлился, и офицеры вошли в белое здание, где находился Полли Джоан. Их, похоже, не беспокоили различия между людьми и гетерогенными в исследовательском институте. Они просто нетерпеливо спрашивали, что случилось. Они считали Научно-исследовательский институт Хайленд своим соотечественником. Объяснив всё насчёт стабильной частоты, Полли Джоан поблагодарил Северную базу за самоотверженную поддержку.

– Как база? – наконец спросил он.

Однако ответом ему послужило только молчание. В удушающей тишине из канала экстренной связи раздался внезапный звук.

– Это Северная база, – голос доктора Цзи слегка дрожал. – Здравствуйте, я хотел бы спросить о вашей ситуации.

– Это научно-исследовательский институт Хайленд. Приветствую, – ответил Полли. – Монстры отступили. Число выживших – 37.

– Северная база… монстры уходят, – голос доктора Цзи звучал очень хрипло среди звуков электрических помех. – Персонал базы отступил в основную лабораторию центра управления магнитным полем. Число выживших… 342, из них 136 тяжело ранены.

Воздушные удары неэффективны, термоядерное оружие недоступно, лёгкое вооружение находится в опасности, а солдаты терпят бедствие, – он тяжело вздохнул, как будто с силой что-то подавлял. – Монстры больше не атакуют людей так бешено, как раньше, но они всё ещё не отказались от охоты. Я… мы пока держим линию обороны лаборатории…

Полли молча смотрел на пустой экран.

– Вам больно? – наконец спросил он.

В голосе доктора Цзи, в его шаблонном тоне, наконец, появилась эмоциональная дрожь.

– Я ранен. Господин Полли, мы никогда не встречались, но…

Он не продолжил. После короткого вздоха он сменил тему.

– Я служил базе двадцать лет. Я очень умён, но не смог помочь базе добиться прорыва, господин Полли.

Раньше я слышал, как люди с Северной базы говорили, что вы руководили разработкой оборудования для генетического тестирования. Теперь они говорят, вы получили решение стабильности мира, что, вероятно, и стало причиной того, почему искусственные магнитные полюса не вышли из строя во время сегодняшней бури искажений. Спасибо… спасибо, – говорил на другой стороне доктор Цзи. – Мы будем защищать магнитный полюс до последнего момента, но, пожалуйста, также… будьте готовы к исчезновению магнитного поля. Пожалуйста, позаботьтесь о себе.

Потом зазвучали только хаотичные звуки дыхания. Слышались прерывистый звук помех, затем шёпот, голоса, отдающие приказы, стрельба, крики, грохот падающих предметов и рушащихся стен. В Научно-исследовательском институте Хайленд воцарилась тишина.

Наконец, кто-то спросил:

– Тогда… мы умрём?

Если Северная база не сможет удержаться, глобальное магнитное поле не сможет избежать исчезновения. Строй PL1109 может вести огонь поддержки, но он имеет ограничения. Сколько дней они могут продержаться без магнитного поля? Несмотря на бесконечные жертвы и стабильную частоту, надежды на спасение всё равно не было.

Люди всё ещё смотрели на полную луну в воде. Никто не ответил. Это была мёртвая тишина, а воздух напоминал кусок тухлого мяса. Кто-то тихо рассмеялся, звук был как от ножа, царапающего замороженное гнилое мясо. Смех был полон насмешек. Однако в этой мёртвой тишине шипение в динамике внезапно прекратилось, и раздался ещё один необычный голос.

– Здравствуйте, – произношение другой стороны было отрывистым, и едва можно было различить только несколько слогов. – Извините, прибор вышел из строя, и мне не удалось отправить сообщение по каналу экстренной связи. Это командный центр базы Подземного города.

Воздух застыл.

– Это Научно-исследовательский институт Хайленд, – ответил Полли. – Каково состояние базы Подземного города?

– На базе Подземного города всё в порядке. После того, как два месяца назад монстры коллективно атаковали базу, мы закрыли наземные ворота и перешли в режим полной блокады. Сегодня равнины над землей были заполнены большим количеством монстров, но из-за географического преимущества мы не подверглись вторжению.

Полли слегка двинулся. Он слышал, как другая сторона продолжила:

– База Подземного города благодарит Северную базу за её самоотверженную помощь два месяца назад. В частности, полковника Лу Фэна за принятие решения о спасении.

После того, как мы узнали о ситуации на севере, оружие, материалы и боеприпасы, предоставленные нам Северной базой, были загружены на транспортный самолёт. Шесть часов назад он вылетел с базы Подземного города в сопровождении тысячи десантников. Через полчаса они прибудут на Северную базу для спасения. Мы просим Северную базу продержаться тридцать минут.

Раздался звук чего-то скользящего. Затем послышался очень низкий, но очень решительный голос доктора Цзи.

– Мы сможем это сделать.

Апокалипсис (27)

В канале связи прозвучал голос Полли Джоана:

– Стабильная частота охватила весь мир. Пожалуйста, не беспокойтесь об искажении материалов.

– База Подземного города получила эту информацию? – в голосе оператора чувствовалось подавленное волнение. – Хотя я не знаю, что вы сделали, но, слава Богу. Спасибо.

Новости продолжали поступать.

– Северная база всё ещё защищается, – казалось, что кто-то другой занял место доктора Цзи, и это был молодой голос.

Потом поступили новости с базы Подземного города.

– Транспортная группа приземлилась.

– Просим выживших с Северной базы указать ваше местоположение.

– Начало прорыва.

Они всё ещё видели полную луну в воде.

Солнце постепенно вставало, и в завывающем холодном ветру зимнее светило без малейшей температуры ослепляло. Стекло на штативе с пробирками засверкало, и в неподвижном воздухе, казалось, снова зазвучало сердцебиение.

Местные, прибывшие, гетерогенные, военные – все они просто стояли перед каналом связи, ожидая новостей о спасении базой Подземного города и ситуации на Северной базе. Даже виноградная лоза, охранявшая институт, протянула ветку в окно.

Время от времени раздавался шёпот.

– Сколько человек погибло?

– Дядя Шу мёртв. Тело лежит внизу.

– А где же Тан Лань?

– Я его не видел.

Начались прорыв и контратака. Никто не делал никаких сообщений по каналу связи, и все затаили дыхание в ожидании.

В тихом напряжении Полли Джоан поднялся из-за компьютера. Его шаги были неуверенными, то ли из-за возраста, то ли от волнения. Раздался скрип, когда он толкнул дверь и первым делом посмотрел на потухшую клетку Симпсона. Повсюду снаружи было полно крови и трупов, но клетка Симпсона оставалась чистой. Он тут же обратил свой взор вперёд.

За дверью лаборатории чёрная фигура, наполовину прислонившаяся к стене, подняла голову. Глаза казались пустыми, как зелёный океан, покрывшийся толстой коркой льда за десять тысяч лет. Они просто посмотрели друг на друга и узнали друг друга.

Серо-голубые глаза Полли Джоана были полны печали.

– Дитя, – мягко сказал он.

Лу Фэн не ответил и посмотрел на листок бумаги, который держал в руке Полли Джоан. Пальцы Полли слегка дрожали, когда он расправил бумагу, на которой было написано всего несколько слов. Почерк Ань Чжэ был некрасивым, но чёрточки оказались простыми и чёткими, как озеро весной.

«Полли, спасибо за вашу заботу. Я тот самый инертный образец с Северной базы, и моя частота может вам помочь. Если нет, извините. Также помните о нашем соглашении».

Полли Джоан спросил:

– Он действительно инертный образец?

– Образец является его частью, – пальцы Лу Фэна взяли белую бумагу, его голос слегка охрип. – Что за соглашение?

Полли ответил:

– Если однажды сюда придёт судья с Северной базы… я должен просто сказать, что Ань Чжэ ушёл.

Глаза Лу Фэна налились кровью. Затем позади него раздались тяжёлые шаги. Это был темнокожий индиец. Ром взял рюкзак Ань Чжэ и молча передал его Лу Фэну. В рюкзаке лежали аккуратно упакованные вещи. Ежемесячный журнал базы, серебряный значок с крестообразной звездой и чёрный пистолет.

Пальцы Лу Фэна крепко схватили рюкзак, и он опустил голову, глядя на содержимое внутри, но не видя его четко.

– Его подобрали в Бездне наши люди… Он был хорошим мальчиком и преуспел здесь, – глядя на него прошептал Полли: – Я знаю, что база не могла оставить его. Ты всегда знал, что он здесь?

Взгляд Лу Фэна, наконец, переместился с рюкзака на Полли Джоана.

– Я не знал, – ответил он.

Глаза Полли Джоана задрожали и закрылись от боли.

– Мне очень жаль.

Неожиданное воссоединение стало также и последним прощанием. В мире существует такая холодная пытка.

Холодный ветер дул через вершину горы.

После долгого молчания Лу Фэн спросил:

– Где он?

– Клетка Симпсона – это высокоэнергетическое поле и коллайдер. Любая материя, попадающая в него, разносится на части потоком частиц высокой энергии. Думаю, ты видел это.

Рюкзак упал на землю, а дуло пистолета прижалось к виску Полли. Холодные глаза Лу Фэна уставились на него.

– Где он? – он повторил вопрос, все эмоции вспыхнули в этот момент, и в холодных глазах появилось смутное безумие. Он был похож на заключённого, уже приговорённого к смертной казни, но ему приходилось подтверждать свой приговор снова и снова.

На губах Полли Джоана появилась грустная улыбка. Его любящие глаза смотрели в окно, и он знал, что ему нужно искренне солгать, несмотря на то, что они оба всё прекрасно знали.

– Его частота разошлась по всему миру, и она спасла всё вокруг от искажения. Он рядом с нами, он везде.

Лу Фэн просто смотрел на него вот так. Они зашли в тупик, пока не раздался грохот. Пальцы Лу Фэна задрожали, когда он выпустил пистолет. Как только пистолет упал, он ударился о железные перила коридора, вызвав долгое металлическое гудение.

– Мне жаль, – голос Лу Фэна был хриплым. – Я…

Он закрыл глаза, сжал кулаки и не продолжил.

– Не нужно, – Полли посмотрел на него с жалостью. – Ты можешь стрелять в меня, ты можешь дать волю своим эмоциям, дитя.

– Спасибо, – хрипло сказал Лу Фэн. – Если бы он всё ещё был в живых, я бы это сделал.

Это был самый спокойный и самый отчаянный приговор, который когда-либо слышал Полли Джоан.

Они стояли бок о бок в коридоре посреди зимы, пока кровавый закат не прокатился по горам и Бездне, пока не послышался голос из канала связи в лаборатории. Сквозь текущие звуки послышался взволнованный крик.

– Отлив! Отлив!

– Прилив монстров отступает.

– Прорыв был успешным.

Из канала раздались победные возгласы. Слова о праздновании победы смешивались со случайными сообщениями. Например, десантники базы Подземного города принесли в жертву более шести сотен человек. Истинное количество выживших на Северной базе составило лишь несколько сотен. Также прозвучал запрос о том, что нашёл институт.

Печаль и радость медленно накладывались друг на друга, отчаяние и надежда шли рука об руку. Всем повезло, но всё имело свою цену. Были жертвы бесчисленного количества людей, и несравненная жертва одного человека.

Слёзы медленно текли из глаз Полли Джоана. Внезапно белое облачко упало с плеча Лу Фэна на одежду Полли. Оно растянуло белый мицелий и коснулось его.

– Что это? – спросил Полли, взяв его в руки.

Лу Фэн объяснил:

– Инертный образец. Его самая главная часть.

Полли Джоан, естественно, понял, кого имел в виду Лу Фэн. Между ними двумя был только один «он». Мужчина уставился на белый мицелий и потянулся, чтобы прикоснуться к нему. Мицелий нежно обернулся вокруг его пальцев. Полли прошептал:

– Почему она обратилась ко мне с желанием утешить?

– Я не знаю.

– Это бесполая спора, организм, способствующий размножению грибов, – размышлял Полли. – Он никогда не говорил нам, к какому виду относится. Итак, он…

Глядя на спору, Лу Фэн мягко сказал:

– Он гриб.

Его голос звучал хрипло, но в нём, казалось, смешались бесконечная жалость и нежность.

– Он просто… маленький гриб.

Апокалипсис (28)

Прошло три года с момента последней битвы.

С того дня восточный полюс и западный полюс вместе посылали абсолютно стабильную частоту. С тех пор монстры больше не нападали на человеческие базы, материалы не загрязняли друг друга, и люди не чувствовали изменений от искажения. Позже эту частоту назвали Колоколом.

Научно-исследовательский институт Хайленд, открывший Колокол, и Полли Джоан навсегда останутся в истории человечества.

Научно-исследовательский институт Хайленд.

Окна и перила покрылись зелёными лозами. Виноградная лоза-мутант, охранявшая институт, умерла естественной смертью год назад. Этой весной её семена, попавшие в почву возле института, дали ростки. Далёкие горы были покрыты слоем белоснежного тумана, а туман казался пышно-зелёным. Всё нормально, всё спокойно, как весенний день 2020 года.

В коридоре перед лабораторией находилось инвалидное кресло. В нём сидел Полли Джоан. Ветер дул из Бездны на вершину горы и сквозь его белые волосы. Позади него стоял Лу Фэн.

– В 2020 году мне было пятнадцать, и я изучал физику в университете, – слышался старческий голос. – Позже мне часто снилось, что я вернулся в тот год. Я стоял на подиуме, в кабинете наставника и посреди спортивной площадки, громко заявляя, что геомагнитное поле исчезнет, и мы должны заранее подготовиться.

Полли остановился, и на его лице появилась беспомощная улыбка.

– Иногда они верили мне, а иногда нет. Однако каждое утро я открывал глаза и снова видел этот ужасный мир.

К счастью, сейчас этот мир по-прежнему ужасен или даже стал ещё хуже, но, по крайней мере, нам больше не нужно отсчитывать дни до исчезновения.

Полли Джоан опустил голову и посмотрел на копию журнала «Ежедневные новости объединённой базы» в руке. Дата на обложке – апрель 2164 года.

Спустя 134 года после катастрофы человечество, казалось, наконец интегрировалось в этот мир взаимного убийства.

Многие говорили о последней битве. Северная база решила спасти Научно-исследовательский институт Хайленд. В противном случае те не смогли бы продолжать работу, и им не удалось бы проанализировать стабильную частоту. База Подземного города решила помочь восточному магнитному полюсу, иначе магнитные полюса рухнули бы и не было бы нужной частоты. Оба решения были приняты на основе доброты человеческого сердца и одержали опасную победу.

На защиту Научно-исследовательского института Хайленд встало всего одно соединение истребителей, и всего тысяча десантников спасали Северную базу. Последняя борьба человечества против вымирания была не величественной войной, а глубоким криком. Человеческое существование, эволюция и исчезновение могло считаться важным, но изменения в мире снова и снова доказывали, что оно было слабым и незначительным.

Да, на самом деле, человеческое сообщество умерло.

Заразившись абсолютно стабильной частотой, они наконец получили постоянный и стабильный иммунитет. Иногда существовала даже вероятность того, что они могли получить гены монстров, приобретая эти могущественные формы, но при этом оставаясь в полном сознании. Это могло быть триумфом для фракции слияния, хотя они и не использовали теории и методы фракции слияния.

После мирного слияния с генами монстров сила людей увеличилась, и они больше не полагались на ограниченное количество оружия. Они начали сражаться с монстрами как монстры, атаковали и защищались очень просто. Некоторые люди предпочли покинуть базу, вернувшись в заброшенные города или основав небольшие поселения в дикой природе.

Вкратце, город распался. Во всём мире осталось менее пяти тысяч выживших, и они больше не могли организовывать большие социальные структуры или армии. Небольшие поселения, расположенные в центре восточного магнитного полюса, западного магнитного полюса и Научно-исследовательского института Хайленд, образовывали форму звезды.

Хотя монстры со стороны, нуждающиеся в пище, по-прежнему смотрели на них, они больше не нуждались в человеческих генах. Большинство из них, доживших до настоящего времени, уже приобрели человеческие гены. С другой стороны, частота, покрывающая мир, означала, что монстры также приобрели стабильность. Тем не менее, это неоспоримый факт, что интеллектуальное превосходство людей давно исчезло.

Прозвенел колокол, люди выжили, и эпоха человечества подошла к концу. Казалось, что теперь они живут в этом мире как обычные виды.

– Некоторые люди говорят, что это падение, но я думаю, что это подъём.  – Полли смотрел прямо перед собой и размышлял. – Мы просто проходим тот же путь, который прошли наши предки, но с новыми достижениями и познанием.

На открытом пространстве перед белым зданием молодые учёные в белых халатах двигались между приборами.

Внезапно раздался громкий шум. Молодой человек посередине поднимал стакан с чистой водой. Ситуация была очевидна. Отбирая образцы и воспроизводя частоту материала, они преуспели в заражении других материалов частотой дистиллированной воды, превратив тёмную мутную воду в химическом стакане в стакан с чистой водой.

Многие вещи переопределялись, и начали появляться новые теоретические системы. Неизвестно, правильное это направление или нет, но они медленно продвигались вперёд.

– Я до сих пор не знаю, что это за частоты, представляют ли они основной состав вещества или это просто термин, относящийся к природе материи, – голос Полли был хриплым от старости. – Получение частоты определённого вещества, в свою очередь, может изменить реальный мир. Это неожиданное достижение, превосходящее ожидания.

Мы всё ещё малы, и получили лишь поверхностную проекцию реального мира в первом приближении, но и этой проекции нам пока достаточно, чтобы на время защитить себя.

Лицом к бескрайней пустыне, он пробормотал про себя.

– Через сто лет, через тысячу лет мы узнаем больше?

Лу Фэн подтолкнул инвалидную коляску Полли к зелёным лозам, похожим на водопад. Наступила весна, когда всё вокруг оживало, и у этих лоз странной формы были белые цветы. Цветы имели разную форму и оттенки, но они также одновременно существовали на одной лозе.

– Я слишком оптимистичен? – Полли улыбнулся. – Это загадка, будут ли ещё существовать люди спустя сто лет.

Выживание оставалось под сомнением, и мрачные облака всё ещё не рассеялись. Эффективного решения проблемы плодовитости и воспроизводства нет. Рука Полли Джоана остановилась на третьей странице часто пролистываемых «Ежедневных новостей объединённой базы». Эта страница охватывала две вещи.

Первой был отчёт учёного, который случайно слился с птицей и дал жизнь яйцу. Из яйца вылупилась птица, но вылупившийся птенец внезапно превратился в человека, когда ему исполнился один год. Во втором отчёте плодовитая женщина с базы Подземного города утверждала, что, когда её жизнь подойдёт к концу, она войдёт в клетку Симпсона и пожертвует свою частоту для исследования.

– Моя жизнь подходит к концу, – Полли закрыл ежедневные новости и сказал. – Некоторые люди наконец выжили. Много лет я спрашивал себя, искупил ли я свои грехи. Тем не менее, я не могу смотреть в лицо всему, что делал тогда. Я могу только ждать, пока Бог рассудит, что правильно, а что нет.

Лу Фэн спросил:

– Вы покинули базу ради этого?

– Да, я не мог смотреть в лицо своему сердцу. В конце концов, я не мог согласиться с приговором Суда высшей инстанции, – он взглянул на Лу Фэна. – Я не могу сравниться с тобой.

– Я ничего не сделал.

Полли покачал головой. Весенний ветер дул через горы, и лёгкий аромат цветов виноградной лозы разносился вокруг.

– Ты столкнулся со всем, с чем я не мог столкнуться в прошлом, и ты упорствовал очень долго, – он поднял глаза и взял Лу Фэна за руку. – Человеческие интересы превыше всего. Спасибо, что продержал базы и искусственные магнитные полюса до конца. Это главная причина победы человечества.

– Спасибо.

– Я слышал, что они начали составлять летопись базы. Как люди будут судить Суд высшей инстанции через сто лет? – Полли смотрел на белое небо на востоке, где разгорался рассвет, и в его глазах читалось что-то вроде далёкого покоя. – Некоторые люди будут критиковать его, а некоторые – хвалить. Единственное, в чём я могу быть уверен, – это то, что все это запомнят.

Он продолжил:

–  Я лучше буду помнить тебя, дитя.

Взгляд Лу Фэна остановился на белоснежном лепестке. Солнце сияло на нём, как полупрозрачный золотой кристалл.

– Нет нужды, – его глаза сузились, а голос был ровным, как будто всё, что говорил Полли, не имело к нему никакого отношения.

Свет также освещал тёмно-серебряные пуговицы и отделку его чёрной униформы. Он стоял высокий и прямой, одежда была опрятной, а черты лица идеальными. Его глаза отличались от глаз обычных людей, холодный и светлый взгляд производил неизгладимое впечатление на прохожих. Новые лозы вились вокруг коридора в утреннем свете, и он стоял в бушующем весеннем пейзаже, но был несовместим со всем этим.

Во дворе и в коридоре многие люди тихонько повернули головы, чтобы взглянуть на него. Последнее поколение судей, у него слишком много неразрешённой ненависти и загадок. На Северной базе были разные мнения. Кто-то сказал, что он погиб в результате убийства, а кто-то говорил, что он уничтожил себя бомбой. Только исследователи знали, что Судья навсегда остался здесь, но никто не знал причины.

– Посмотри на меня, дитя, – мягко попросил Полли.

Лу Фэн взглянул на него. Хотя серо-голубые глаза другого человека были мутными, взгляд их всё же оставался ярким. Они были слишком ясны и полны доброты, мудрости и печали, как если бы они могли видеть сквозь все проявления этого мира.

– Иногда я думаю, что ты свободен, а иногда нет, – сказал Полли. – Прошло три года, и всё развивается хорошо. Ты всё ещё не можешь смотреть в лицо прошлому?

– Это не так, – ответ был неожиданным. Лу Фэн смотрел прямо на него и говорил спокойным тоном без колебаний. – На мне нет греха.

– Ни один судья этого не скажет.

– Человеческие интересы превыше всего, – Лу Фэн слегка наклонился в сторону, его силуэт освещался бесконечным утренним светом. – Я никогда не колебался в своей вере.

– И всё же ты живёшь в боли.

– Раньше я страдал перед судом, – заявил Лу Фэн. – Теперь его потеря – моя единственная боль.

– Я никогда раньше не видел такого нежного, спокойного ребёнка, – Полли закрыл глаза, вспоминая прошлое. – Он пришёл на Землю из неизвестного места, как будто лишь для того, чтобы страдать. И всё же человеческие страдания не повредили его сущности. У меня осталось мало времени. Я просто хочу снова увидеть его живым, прежде чем уйду.

В долгом молчании они посмотрели на лабораторию позади них.

В том месте за стеной молодые помощники были заняты записью данных. Они были заняты как никогда, как будто сегодня особенный день. Заглянув в окно, можно было увидеть, что на белом полу стояла прозрачная прямоугольная кабина, похожая на хрустальный гроб. Внутри хрустального гроба находился бледно-зелёный питательный раствор. В питательном растворе белоснежный мицелий рос и развивался, переплетался между собой и образовывал белоснежный кокон, слабо напоминавший форму человеческого тела.

Он очень быстро вырос из споры размером с косточку финика до мягкого полимера мицелия, как молодая птица, которая внезапно превратилась в человеческого детёныша. Однажды в нём показалось человеческое тело. Бесчисленное количество ночей Лу Фэн наклонялся и смотрел на знакомый контур сквозь волокна.

– Это он? – спросил он Полли Джоана.

– Это гриб, размножающийся бесполым путем, и нет разницы между его телом и спорами. Скажу только, что, судя по генам, разницы нет и частота одинакова. Они одинаковы в биологическом смысле, – Полли улыбнулся и мягко произнёс: – Древняя легенда повествует о фениксе, обретающем новую жизнь в огне. Фактически, это верно для существ с простыми структурами. Смерть – это новая жизнь, а воспроизводство – способ продолжить жизнь.

– …Он вспомнит?

– Я не знаю, – Полли покачал головой. – Это зависит от того, имеет ли душа или память также установленную частоту. Гриб с рождения знает, какое питание ему нужно. Откуда это воспоминание? Я склонен думать, что исходя из неизвестных метрик Вселенной, они – одно и то же существо. Тебе не нужно об этом беспокоиться.

Лу Фэн смотрел на далёкое небо своими всегда холодными и спокойными глазами.

– Надеюсь, он всё забудет.

– Почему?

– Человеческая база и я причинили ему только боль. Надеюсь, он никогда этого не почувствует.

Полли покачал головой.

– Откуда ты знаешь, каков этот мир для него?

Голос Лу Фэна мягко упал.

– Итак, я приму любые результаты.

Полли ничего не сказал. В тишине инструмент в лаборатории внезапно издал громкий сигнал. Экспериментаторы кричали, и слышался звук падающих на пол и отскакивающих предметов. Голоса то усиливались, то стихали, но люди снаружи понимали, что происходит внутри.

Взошло солнце, и утренний свет озарил старое тело Полли Джоана. Казалось, что он, наконец, закончил своё последнее дело, и когда он с облегчением повернул инвалидное кресло в направлении лаборатории, его глаза стали более нежными.

Лу Фэн не оглядывался.

Полли сказал:

– Он проснулся. Почему ты не смотришь на него?

Из лаборатории доносились хаотичные звуки. Долгое время спустя Лу Фэн, наконец, заговорил.

– Однажды вы спросили меня, что я о нём думаю, – голос Лу Фэна раздавался как будто издалека. – Я много думал об этом.

В долгой тишине золотой солнечный свет лился с восточных гор, а красное солнце прыгало с неба.

На ветру он закрыл глаза в ожидании. Скульптура ожидающего человека, портрет паломника, все походили на него. Каждый показывал этот взгляд в ночь перед судом.

Он спокойно сказал:

– Он тот, кто меня судит.

Дверь открылась, и неподалёку остановились лёгкие шаги. На вершине горы, в свете солнца и туманном ветру, раздался чистый мягкий голос.

– Лу Фэн?

Апокалипсис (29)

Ань Чжэ погрузился в сон.

Такой сон ему приснился давным-давно – в тот день, когда он оставил Лу Фэна.

Иногда, даже днём, когда было ясно, и он бодрствовал, он снова впадал в этот сон. Вероятно, это галлюцинации умирающего. Он не сказал об этом Полли. Кашель с кровью, высокая температура и боль во всём теле сами по себе уже вызывали у Полли слишком много беспокойства.

Во сне его тело было разделено на две половины: одна в Научно-исследовательском институте Хайленд, а другая в неизвестном месте без боли и без тяжёлого человеческого тела.

Во сне у него не было ни глаз, ни ушей, ни обоняния, ни человеческого сознания. Такое же ощущение, как когда он родился, будто он похоронен в пропитанной дождём почве. У грибов свои чувства, которые невозможно описать человеческим языком.

Он знал, что находится недалеко от Лу Фэна. Это должно быть заблуждением после того, как он покинул полковника, но это не помешало ему во сне приблизиться к Лу Фэну.

Сон не всегда был счастливым. Иногда его помещали в закрытую ёмкость с холодными жидкостями. Вначале рядом с ним был доктор Цзи. Позже это был Полли, а также многие другие приходили и уходили. Ему нечего было делать. Если Лу Фэн находился рядом с ним, он оборачивался вокруг Лу Фэна. Если Лу Фэна не было, он погружался в жидкость и задумывался о своей жизни.

На поверхность всплыли те далёкие воспоминания о пребывании в земле, в сезон дождей, зимой и на базе. Думая о некоторых вещах, он наклонялся ближе к Лу Фэну, пальцы этого человека касались его мицелия. Казалось, что он наконец-то смог спокойно остаться с этим человеком и ему совсем не хотелось просыпаться. В реальном мире он и Лу Фэн никогда не смогли бы этого сделать.

Однако, когда он просмотрел свои воспоминания несколько сотен раз, он всё ещё не видел снов и решил проснуться. Он оказался живым. Теперь, оглядываясь на тот день, он больше не вспоминал те эмоциональные колебания, оставившие пустыми многие другие места.

Он просто вспомнил, как стоял у двери, а Лу Фэн отвернулся от пышной весенней сцены. Он смотрел на него в изумлении и не осмеливался шагнуть вперёд. Он видел слишком много снов и слишком много раз ловил отражение полной луны, которое разбивалось.

Пока к нему не подошёл Лу Фэн.

Он много раз плакал, когда этого человека не было рядом. Его сердце яростно дрожало, когда он думал о Лу Фэне, но в этот момент, когда он действительно увидел Лу Фэна, он не мог не улыбнуться.

Он потянулся, чтобы коснуться контура лица Лу Фэна. Был этот человек слишком худым или нет? Он не мог сказать. Слишком долго, он слишком долго не видел его.

Только тогда из уголков его глаз потекли слезы. Он убрал руку и в оцепенении смотрел на Лу Фэна, только чтобы тот, наконец, обнял его. Лу Фэн вытер слёзы с его щёк, и его голова упала на плечо мужчины. Голос Ань Чжэ был хриплым, когда он прошептал имя этого человека.

– Это я, – сказал Лу Фэн.

Люди в лаборатории поздравили их. Полли даже вернул человека к жизни – он вообще не мог представить себе принципа свершившегося. Люди в лаборатории использовали множество терминов, таких как гены, частоты и образцы. Он слышал все это сквозь туман, но человеческие технологии были настолько удивительны, что он принял это.

Прошло три года с тех пор, как он вошёл в клетку Симпсона. Внешний мир успокоился.

Эпоха генетического хаоса закончилась звоном Колокола, и его частота разошлась по всему миру. Невозможно оценить, хорошо это или плохо, потому что в тот момент все материальные вещи были заражены его частотой и приобрели стабильность. Люди всегда были людьми, а монстры всегда были монстрами. Они могли подвергаться полиморфным мутациям, но управляющее сознание всегда оставалось хозяином с момента звучания Колокола.

Что касается того, почему это именно так, объяснение Полли заключалось в том, что после многих экспериментов и сравнений частота, показанная клеткой Симпсона, была ближе к определению самой материи.

Например, столкнувшись с яблоком и апельсином, человек знал, что это яблоко и апельсин, но само яблоко не знало, что оно яблоко, а апельсин не знал, что он апельсин. Они никогда не узнают этого, а знают о таком только люди.

Подобно тому, как гриб не знал своего происхождения, а короткоживущая цикада не знала сезонов, биологию людей можно проанализировать только с помощью ошибок внешнего вида. Они не знали, что составляло их самих и что сделало их людьми. Это непонятная система.

Просто, когда клетка Симпсона проанализировала основные частицы, они мельком взглянули на незначительное отражение истины и увидели подсказки реального определения, уловив несколько частот, которые стоит упомянуть. В этой симфонии вселенной люди, скорее всего, были обеспокоены нотами других существ, в то время как этот необъяснимый гриб с его собственным сознанием был стабильной частотой, которая могла вынести всё. Как только эта стабильность была дана миру, наступил недолгий мир.

– Это вероятность, – сказал Полли Джоан, – вероятность – это судьба, а жизнь – это случай.

Лу Фэн только что накормил Ань Чжэ кусочком яблока, когда он услышал это. Только что сорванное яблоко нужно было просто надкусить, и оно было полно кисло-сладкого сока. Ань Чжэ забыл, что хотел сказать, и его язык заблокировал другой кусок.

– А как насчет апельсина? – спросил он. – Каков вкус апельсина?

Лу Фэн сказал ему дождаться осени. Полли предложил им съесть яблоки и будущие апельсины.

На обратном пути в комнату Ань Чжэ закончил есть половину яблока, а другую половину оставил Лу Фэну – он намеревался разрезать половнику яблока на куски для полковника, но Лу Фэн не позволил ему прикоснуться к ножу. Ань Чжэ не спорил с полковником по этому поводу. Если бы не тот факт, что другим человеком был Лу Фэн, он бы даже не стал резать яблоко. Он был сонным, и пора немного вздремнуть.

Однако уснуть он не мог. Он взял планшет и смотрел в него. Планшет хранил все данные, которые он искал в течение десяти дней с момента пробуждения. Электронная версия «Ежедневных новостей объединённой базы», записи исследований, скопированные с компьютера доктора Цзи, лабораторные пособия, скопированные с компьютера Полли, и многое другое в том же духе.

Лу Фэн сел рядом с ним. Ань Чжэ быстро обернулся и не показал этого человеку. Лу Фэн мягко рассмеялся и засунул оставшуюся половину яблока в Ань Чжэ.

Яблоко могло быть восхитительным, и полковник тоже был очень хорош, но Ань Чжэ не хотел, чтобы Лу Фэн находился рядом с ним, когда он смотрел эту информацию. Он всегда был подозрительным и чувствовал, что Лу Фэн смотрит на его экран.

Ненавистно было то, что как только он проснулся, то тут же обнаружил, что Лу Фэн занял его бывшую комнату в институте. Всё в комнате было точно так же, как и до его смерти, но хозяин сменился. Он пытался уговорить Лу Фэна переехать в соседнюю комнату, но Лу Фэн сказал ему безо всякого выражения:

– Если ты не хочешь находиться в одной комнате со мной, продолжай спать в резервуаре с питательным веществом.

Ань Чжэ: «……»

Три года не сделали этого человека ни на йоту добрее. Таким образом, ему только оставалось делить с полковником комнату, стол и кровать. В конце концов, Ань Чжэ почувствовал себя настолько подозрительным, что не мог продолжать смотреть на материалы, и стал сонным до такой степени, что ему пришлось лечь спать.

– Это скучно.

В постели Лу Фэн обнял его сзади, и он ошеломлённо смотрел на белые стены.

Голос полковника был ледяным, как ледяной ручей.

– Куда ты хочешь пойти?

– Я думаю… – Ань Чжэ уставился на стену с лёгким замешательством в глазах. Ему было куда пойти. Это место, о котором, кроме него, знал только Лу Фэн. Ань Чжэ никогда не говорил об этом даже Полли.

– Я хочу найти Ань Цзэ, – прошептал он.

В пещере, где всё началось, его всё ещё ждали кости Ань Цзэ. Ему было что сказать Ань Цзэ.

Он помнил каждое слово, сказанное ему Ань Цзэ. Ань Цзэ сказал, что он был человеком, жизнь которого бессмысленна. Ань Чжэ хотел рассказать Ань Цзэ о потрясениях на Северной базе и источнике последнего звонка Колокола.

Если бы не встреча с Лу Фэном и Ань Цзэ, ничего бы не случилось. Таким образом, судьба колебалась по бесчисленным совпадениям. Однако Бездна была такой большой, что он не смог найти пещеру. Кроме того, никто не хотел сопровождать его, чтобы найти то, что ему нужно. Это стало несбыточной мечтой.

– Но я не могу его найти, – пробормотал он. – Я ничего не знаю и не помню.

– Я пойду с тобой и поищу, – прошептал Лу Фэн ему на ухо.

Глаза Ань Чжэ расширились.

Всё было как во сне. На следующий день, после прощания с Полли, их бронемашина была сброшена транспортным самолётом в середину Бездны. Капитан был пилотом PL1109. Прежде чем попрощаться с ними, он посоветовал им не забыть поискать Хаббарда и Тан Ланя. Они исчезли после осады института монстрами. Теперь единственное, что можно подтвердить, – это то, что Тан Лань всё ещё жив, несмотря на серьёзные ранения. Их трупы не нашли в пределах 10 миль.

– Я серьёзно подозреваю, что они залечили свои раны, заблудились, а потом отложили яйца, – капитан сделал окончательный вывод и улетел на транспортном самолёте.

Лу Фэн открыл дверь бронетранспортёра и сел. Земля была похожа на бархатную траву. Ань Чжэ уставился вдаль. Была поздняя весна, и тёмно-изумрудная зелень бесконечно распространялась по Бездне. Листья колыхались на ветру, и издалека доносился шум летящих птиц. Он снова пришёл сюда.

Он посмотрел на Лу Фэна, который неожиданно пришел сюда сопровождать его.

– Почему ты здесь?

Лу Фэн поднял брови.

– Разве ты не хотел, чтобы я пошёл?

– Это займёт много времени. Разве ты не работаешь для людей?

– Суд высшей инстанции распущен, – Лу Фэн наблюдал за ним, пока он говорил. – Если начнётся война или я понадоблюсь, я вернусь на базу.

В этих холодных зелёных глазах не было ни боли, ни ненависти, ни чего-либо ещё. Казалось, он что-то потерял, и ему стало легче. Ань Чжэ протянул руку, чтобы убрать упавший мягкий лист с плеча Лу Фэна, и мужчина обнял его.

– Теперь я хочу быть с тобой, – он услышал, как Лу Фэн легкомысленно сказал это в тишине.

– …Почему? – он обнимал Лу Фэна и опёрся подбородком на плечо мужчины. Он не уточнил, о чём спрашивал, но знал, что Лу Фэн всё понимает. Им двоим никогда не нужно было много говорить. Он знал, что ему нравится Лу Фэн, но он не знал, почему он нравился Лу Фэну.

Лу Фэн сделал шаг вперёд, так что Ань Чжэ прислонился спиной к машине. Он поднял голову и увидел Лу Фэна. Эти глаза были такими же тихими и ясными, какими были, когда они впервые встретились у ворот базы.

Лу Фэн наблюдал за ним долгое время. За три последних года ему часто снился тот день. В то время его душа была поймана в тернистую трясину, из которой он не мог выбраться. Так он познакомился с Ань Чжэ.

Ань Чжэ был человеком, гетерогенным, монстром. Его следует убить, но его нельзя убивать. Он был всем, что невозможно определить, он был самой безумной возможностью. Он был как все в луже крови.

– Почему ты вошёл в клетку Симпсона? – внезапно спросил Лу Фэн.

Ань Чжэ подумал об этом, прежде чем покачать головой.

– Я не знаю.

Затем Ань Чжэ прошептал:

– Значит, ты тоже не знаешь.

– Я знаю, – Лу Фэн прижался лбом ко лбу Ань Чжэ и мягко сказал: – Потому что ты маленький гриб.

Этот поверхностный ответ заставил Ань Чжэ недовольно вскинуть глаза. Затем он увидел, как в зелёных глазах вспыхнули подводные течения, и его взгляд не мог не смягчиться.

В Бездне всё росло. Фактически, он помнил каждую фразу, сказанную Полли.

Вся вселенная пребывала в постоянном смятении, и человеческое сознание представляло собой проблеск света, возникший в преходящей стабильности. История произошла в книге, но книга сгорела дотла. Частота магнитного поля была подобна холодному воздуху и могла противостоять этой огненной жаре. Его частота превращала бумагу в асбест, поддерживая её жизнь в огне.

Однако пламя всё ещё горело. Неизвестные колебания и непредсказуемые потрясения возникнут снова. Возможно, при более высоких температурах или в совершенно странных формах. Может быть, в следующую секунду, а может, через десять тысяч лет. Но…

Это не имело никакого значения. У всех появился финал, которого они не могли ожидать.

Он прислонился к машине и улыбнулся Лу Фэну. Лу Фэн наклонился и поцеловал уголок глаза Ань Чжэ. Потом повернулся в сторону и начал калибровать компас и навигатор.

Он возился с компасом и навигатором, пока Ань Чжэ продолжал читать свою информацию, которая была почти такой же, как и раньше. Через пять минут он полностью прочитал всё и нажал кнопку блокировки экрана.

В это время Лу Фэн также закончил свою работу. Они пришли с юга. Перед ними было озеро, густой лес на востоке и болото на западе.

– Куда идти? – спросил Лу Фэн.

– Я не знаю, – отношение Ань Чжэ было немного пессимистичным.

Лу Фэн мягко предположил:

– На восток.

– Почему?

Лу Фэн отложил навигатор и объяснил:

– Я не знаю, где находится твоя пещера, но я знаю, где я увидел тебя впервые.

Это нормально не говорить этого. Но в тот момент, когда он это сказал, настроение Ань Чжэ стало совершенно плохим. Он взглянул на Лу Фэна, слегка скривив брови, а его глаза покраснели, как будто он собирался заплакать. Лу Фэн почувствовал редкий момент беспомощности и потянулся, чтобы обхватить лицо Ань Чжэ.

– Что не так?

– Я тебе совсем не нравлюсь, – нахмурился Ань Чжэ.

– Ты мне нравишься.

Ань Чжэ повысил голос.

– Тогда что насчёт моей споры?

Лу Фэн вообще не упомянул ему о споре. Этот человек был так далеко раньше, поэтому Ань Чжэ не осмелился спросить. Он мог только читать новостные материалы для того, чтобы выяснить, куда делся инертный образец. Однако только дойдя до конца, он увидел кое-что об «инертном экстракте» и фотографию стеклянной бутылки со спорой размером с косточку финика.

Теперь Лу Фэн молчал, а споры нигде не было. Оставалась только одна возможность. Она была доведена до смерти.

У услышавшего это предложение Лу Фэна в глазах появилась улыбка. Ань Чжэ был так зол, что не мог нормально говорить.

– Ты растил её, чтобы она становилась всё меньше и меньше, – его глаза были туманными, и он собирался плакать. – Теперь она мертва.

– Нет.

– Она мертва, – Ань Чжэ схватил его за руку, задыхаясь. – Ты совсем не хорош… отдай мне её.

– Не плачь, – Лу Фэн успокоил его. – Что тебе до споры?

– Это… – Ань Чжэ попытался описать это на человеческом языке, но смог сказать только: – Это спора.

– Это важно?

– Очень важно, – Ань Чжэ дрожал от гнева. – Я могу умереть, но я должен посадить спору. Я думал, ты защитишь её, поэтому отдал её тебе.

– Важнее твоей жизни?

– …Да.

– Для любого существа важнее всего только жизнь.

– Спора – это самое главное, – Ань Чжэ безжалостно возразил. – Ты не гриб.

– Хорошо, – голос Лу Фэна всё ещё был нежным. – Так это твой ребёнок?

Ань Чжэ закусил губу. В грибном мире не было ни родителей, ни детей, ни любимых, ни друзей. Грибы в Бездне отличались от других грибов. Он не мог использовать человеческие отношения, чтобы описать свои отношения со спорой. Он не мог сказать, что это его ребёнок, а только произнести:

– Я её родил.

– Я вырастил её.

– Ты совсем о ней не заботился.

– В самом деле? – Лу Фэн подумал: – Тогда почему она увидела тебя на Маяке, но активно переместилась только ко мне?

Этот старый момент был снова упомянут. Ань Чжэ всё ещё беспокоился о том, что Лу Фэн довёл спору до смерти, а затем он внезапно вспомнил её поведение. Ни то, ни другое не было хорошо. Он не знал как это понять и мог только сказать:

– Я родил её.

Лу Фэн снова улыбнулся.

Небо закружилось.

Ань Чжэ оказался прижат телом этого человека. Пальцы Лу Фэна легко скользнули по его животу. В самом слабом и мягком месте слегка прохладные кончики пальцев вызывали дрожь.

Ань Чжэ тихонько ахнул.

Лу Фэн опустил голову и прошептал на ухо Ань Чжэ.

– Посмотрим, сможешь ли ты родить ещё одну.

В некоторый день

ПОСЛЕ

Глава 85. В некоторый день

Ань Чжэ нахмурился, глядя на Лу Фэна. Он не был счастлив, и его глаза покраснели. Не говоря больше с Лу Фэном, он протянул руку и схватил мужчину за запястье, пытаясь отстранить его руку.

Однако сила этого человека намного больше, чем у него самого. Он вообще не мог её сдвинуть, и после нескольких попыток он просто превратил пальцы в мицелий, который обвился вокруг руки Лу Фэна и утащил её. Даже в этом случае мягкий мицелий менее мощный, чем его человеческая форма, и даже может сломаться при воздействии небольшой силы.

– Не тяни, – сказал ему на ухо низким голосом Лу Фэн.

Ань Чжэ проигнорировал его.

Лу Фэн мягко улыбнулся. Прикоснувшись пальцами к слоям белоснежного мицелия, он разъединил их и снова коснулся кожи живота Ань Чжэ.

– Ещё что-нибудь? – спросил он.

– Больше ничего, – тон Ань Чжэ был резким.

Один раз этот человек уже забрал его спору, как он мог позволить себе выкопать её второй раз? Не говоря уже о том, что у него действительно нет новых спор.

Как ни странно, первоначальная спора была потеряна, и сейчас в его теле нет новой споры, но чувство потери также покинуло его. В его теле нет полости, которую нельзя заполнить, и его дух больше не заботился о споре, местонахождение которой неизвестно. Точно так же, как когда Ань Чжэ родился много лет назад. В тот момент, когда он проснулся, он не мог быть более полным.

Ань Чжэ посмотрел на свой мицелий, свой белый, мягкий, гибкий мицелий. Он немного поколебался и протянул другую руку, чтобы коснуться своего живота. Эту руку также удержал Лу Фэн. Он подсознательно вспомнил дни, когда находился в институте и закрылся в пустой комнате, осторожно превращая часть своих конечностей в мицелий. Запутанная серо-чёрная масса показалась наружу после того, как его человеческие кости и кожа исчезли. Исходный мицелий скукожился и превратился в жидкость. Через короткое время всё его тело превратится в лужу чёрной жидкости и высохнет на полу в углу. Так умирает гриб. В то время он снова превратился в человека и смотрел в бесконечное ночное небо за окном, глядя на закат своей жизни и чувствуя огромный страх, который испытывали все создания, когда сталкивались со смертью, которая накрыла бы любое их них без различий. Он чувствовал холод глубоко в костном мозге. Он дрожал, закрыв глаза, и ждал, пока всё рассеется, прежде чем выйти и продолжить жить с людьми института, как нормальный человек.

Лу Фэн не знал об этих моментах.

От этих мыслей у Ань Чжэ заболели глаза. Он подумал о страхе и отчаянии, которые он испытывал в то время, и посмотрел на Лу Фэна, его сердце чувствовало себя ещё более огорчённым, чем раньше. Лу Фэн ясно понял выражение его лица.

– Ты действительно плачешь? – полковник коснулся уголка глаз Ань Чжэ. – Что не так?

Ань Чжэ покачал головой.

– В любом случае, я всё равно не отдам её тебе.

Сказав это, он изо всех сил попытался сбежать из ловушки Лу Фэна, но его сдержали другим способом. Два человека упали на траву, и он оказался под Лу Фэном!

Наступила середина февраля, нежная трава смягчила падение, и он не пострадал. Весна в этом году пришла в Бездну необычайно рано. Ань Чжэ взглянул в сторону и увидел, что белый пухлый гриб только что раскрыл свой зонтик. Он пока не был полностью развернут, но, по-видимому, не пройдёт много времени, как тысячи спор выйдут из-под шляпки и рассеются наружу, как туман.

У других грибов было много спор, а у него только одна, и здесь её не было. Он закусил губу. В этот момент он услышал, как Лу Фэн успокаивал его:

– Не бойся.

Он ничего не сказал, а Лу Фэн продолжил:

– Я не хочу спору.

– Так что насчёт моей споры?

– Ты хочешь знать?

– Хочу знать.

Лу Фэн поднял пучок его мицелия. Он спросил:

– У других грибов много спор. Почему у тебя только одна?

– Я не знаю.

– Когда ты узнал, что ты гриб?

Ань Чжэ внимательно подумал.

– Долгое время назад.

– Тогда что-то произошло?

– Шёл дождь.

– А что ещё?

– Я сломался, но ещё не хотел умирать.

– Тебе было больно?

Ань Чжэ покачал головой.

Лу Фэн спросил:

– Было ли что-нибудь ещё?

Он мог думать только об одном.

– Шёл дождь.

Лу Фэн, казалось, думал об этом, прежде чем задать вопрос:

– Ты мог вступать в контакт со многими существами. Можешь ли ты сказать, насколько вы объединились? Активно это происходило или пассивно?

Ань Чжэ покачал головой. Он действительно вступал в контакт со многими живыми существами, активно или пассивно, но он не знал, приобрёл ли он их гены. Единственный раз это случилось, когда он полностью поглотил всю кровь и ткани Ань Цзэ, получив способность стать человеком.

Он услышал, как Лу Фэн спросил:

– Ты видел змею?

Ань Чжэ кивнул. Он определенно видел змею.

– Змея сбрасывает кожу, и та превращается в отходы, пока она выползает из старой кожи. Многие существа так поступают.

Некоторое время Ань Чжэ не понимал, что Лу Фэн хотел сказать, и просто слушал.

– Однако господин Полли говорит, что это отличается от твоей формы жизни. У некоторых одноклеточных эукариот есть особенность, – Лу Фэн легко объяснил: – Когда окружающая среда плохая, она перестают расти. В определённой части тела образуется киста, которая впадает в глубокий сон и восстанавливается в подходящей среде.

Ань Чжэ нахмурился. Казалось, он понимал, что говорил Лу Фэн, но всё ещё не мог выразить этого точно.

– Ты маленький гриб. Возможно, это не один и тот же вид, но все вы – организмы с простой структурой.

Ань Чжэ почувствовал, что слова Лу Фэна были плохими, и толкнул человека.

Лу Фэн не двигался и просто смотрел на Ань Чжэ с улыбкой в глазах.

– Разве ты не вспомнил?

Ань Чжэ уставился на свой мицелий.

– Ты имеешь в виду, я… моя спора превратилась в меня?

Любопытно, что он не удивился, когда произнёс эту фразу. Как будто он говорил что-то обычное. Он был ошеломлён, когда думал обо всём этом.

– Полли сказал, что, избавившись от основной формы гриба, ты одновременно приобрёл новые свойства или слился со свойствами других просто структурированных существ, получив новую форму жизни. Спора была похожа на кисту. Это жизнь, сохранившаяся после распада твоей оболочки. Вот почему ты думал, что она гораздо важнее, чем твоя собственная жизнь, потому что это действительно твоя жизнь. Таким образом, ты мог бы получить вечную жизнь.

Глаза Ань Чжэ слегка расширились.

Лу Фэн продолжил:

– Кроме того, когда я впервые увидел Полли, ему было больно. В то время спора пошла к Полли. Думаю, ты его уже знал.

Ань Чжэ кивнул. У него действительно осталось смутное впечатление о грустном Полли, а также многие воспоминания о близости с Лу Фэном. Просто он не знал, что делал в то время. Он почувствовал, как всё его тело дрожит.

– Мне очень жаль, – мрачно сказал он Лу Фэну.

Если это действительно так, то он ошибался. Он думал об этом человеке плохо. Лу Фэн не нарушил его желания в то время и действительно вырастил спору.

– Всё в порядке, – Лу Фэн наклонился к нему, и в его зелёных глазах, которые всегда казались равнодушными, возникли какие-то невыразимые волны. Его голос был низким, когда он сказал: – …Ты жив.

Да, он жив. Он всё ещё жив. Золотые лучи света отражались в зелёной траве, а сверкающая пыль на ветру мягко плыла, как во сне.

Ань Чжэ осторожно держал Лу Фэна за рукав.

Затем он вспомнил ещё одну вещь – ту, из-за которой он давно злился. Давным-давно он открыл дверь лаборатории и увидел спору. Он думал, что раз спора принадлежит ему, значит, она поплывёт в его направлении, но она поплыла туда, где находился Лу Фэн.

Он рассказал об этом Лу Фэну.

Лу Фэн тихо ответил:

– Это ты думал обо мне.

Веки Ань Чжэ слегка опустились.

– Я не знал, – ответил он. – В это время…

В то время нельзя было считать, что у него и Лу Фэна хорошие отношения. Думая об этом, он поймал себя на мысли. Можно ли считать его нынешние отношения с Лу Фэном хорошими?

Его пальцы, держащие рукав Лу Фэна, постепенно сжимались, но эти смутные мысли рассеялись в тот момент, когда он поднял глаза и встретился с глазами Лу Фэна. Это произошло 14 февраля, четыре года назад, когда они с Лу Фэном встретились в пустыне Бездны.

Позже они ненадолго поладили. Затем он проспал три года, а Лу Фэн провёл три года со спорой. Они не знали друг друга слишком долго и не имели большого опыта в отношениях. Это было ничто по сравнению с отношениями между людьми. Но для них обоих, гетерогенного и судьи, не было никого, похожего на другого.

Посреди ветра он молчал вместе с Лу Фэном. Прошло много времени, прежде чем он услышал шепот Лу Фэна:

– Спасибо.

– За что ты меня благодаришь?

– За многое, – голос Лу Фэна был мягким, но его взгляд не отрывался от лица Ань Чжэ. Он протянул руку и приложил ладонь к лицу Ань Чжэ, его голос был слегка приглушённым. – Спасибо, что ждал меня всю ночь в Судный день.

Ань Чжэ улыбнулся, очевидно, очень счастливый, но и немного кислый. Его голос слегка охрип, когда он сказал:

– Тогда я также благодарю тебя за то, что отпустил меня.

Бледные губы полковника изогнулись, когда он склонил голову и поцеловал уголок глаза Ань Чжэ. Его холодные зелёные глаза отражали Ань Чжэ, который внезапно почувствовал, что этот цвет очень нежный.

Пока Лу Фэн наблюдал за ним, Ань Чжэ прижимался к траве. Сначала он почувствовал, что глаза этого человека очень нежные, но затем возникло чувство опасности, как будто хищник наблюдал за ним из леса и был готов броситься на него в следующую секунду.

Это чувство достигло своего пика, когда Лу Фэн наклонился и полностью прижал Ань Чжэ всем своим телом, уткнувшись головой в шею юноши.

Они были так близко. Дыхание и сердцебиение Лу Фэна наполнили его уши.

Ань Чжэ нерешительно протянул руку, чтобы удержать Лу Фэна за плечо, и проанализировал текущую ситуацию с его ограниченными знаниями. Затем он прошептал:

– Ты хочешь переспать со мной?

Он услышал, как Лу Фэн мягко рассмеялся немного низким и хриплым тоном.

Затем Лу Фэн спросил:

– Кто тебя этому научил?

– Босс Шоу.

– Скотт Шоу, – Лу Фэн точно назвал имя Босса Шоу. – Что ещё он сказал?

– Всё почти то же самое.

Короче говоря, язык Босса Шоу вращался вокруг этих слов.

Лу Фэн ответил:

– Если я это сделаю, что ты подумаешь?

Ань Чжэ много думал об этом.

– Эм… – пробормотал он, – Босс Шоу действительно потрясающий.

Он думал, что слова Босса Шоу были необоснованными, но теперь даже судья говорил это.

Он сказал Лу Фэну именно то, что думал.

Лу Фэн уткнулся головой в шею Ань Чжэ и рассмеялся очень счастливо. Отсмеявшись, мужчина перевернулся и лёг рядом с ним на траву. Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, что этот человек действительно расслабился. Он никогда не думал, что судья, который всегда жил в темноте, будет иметь такой вид.

Лу Фэн спросил:

– Кто ещё хотел с тобой переспать?

– Хорсен, когда я приехал на базу на их машине, – вспомнил Ань Чжэ. – Цяо Си и несколько наёмников на третьем этаже.

– Что насчёт тебя?

– Они мне не понравились, – Ань Чжэ вспомнил глаза тех, у кого были такие мысли.

Он увидел Лу Фэна, наблюдающего за ним: холодная дуга бровей вытянута, а выражение лица ясное, как горный ветер, дующий в этот момент через пустыню. Ань Чжэ был немного очарован. Если бы время повернулось вспять, если бы Лу Фэн не стал судьей, если бы он был амбициозным и сильным молодым офицером, возможно, он всегда выглядел бы так.

Лу Фэн заявил:

– Я отличаюсь от них.

Ань Чжэ смотрел на него озадаченным взглядом. Он увидел очень красивую улыбку полковника, напоминающую ледяной ручей, только что растаявший в это время года.

– Пойдём, – он встал с травы и потянулся к Ань Чжэ в свете солнца. – Я отвезу тебя к Ань Цзэ.

Ань Чжэ тоже протянул руку, и его подняли.

– В чём разница? – спросил он.

– Во всём.

Ань Чжэ подозрительно посмотрел на него.

– В самом деле?

На этот раз полковник не ответил.

Роза

====== Первая роза 2103 г. ======

– У нас нет другого пути.

– Всё в мире пожирает человечество, и наша численность уменьшается день ото дня.

– Дитя, – госпожа Лу сняла с груди значок с золотой розой, положила его себе на ладонь и медленно сомкнула пальцы. Она могла чувствовать волнистые и мягкие линии лепестков розы, как будто касаясь настоящего цветка.

– Каждый должен взять в руки оружие, которое у него есть, чтобы бороться с этой эпохой, – её голос был нежным, как волна.

– Но ты ничего не получишь, мама.

– От этого никто не выиграет, только человечество в целом. Как только человечество постепенно переживёт плохую ситуацию, мы, как личности, вернёмся, даже если это произойдёт через сотни лет. На самом деле, когда ты спасаешь всех, ты будешь спасена и сама. Тем не менее, мы не можем исключить ситуацию, что наше спасение придёт намного позже, чем спасение всех остальных, – сказала она. – Вот тогда мы возьмёмся за оружие, чтобы защитить себя.

– Наступит ли такой день, мама?

– Наступит, – её голос был определённо тревожный. – Если… если все мы не будем спасены, мы уже обречены. Но помни, дитя. В любом случае, люди любят друг друга. Дитя, ты их любишь?

– Люблю.

Значок она отдала своей маленькой дочери.

====== Вторая Роза, 2105 г. ======

Раздался громкий удар. Тяжёлый предмет упал на пол и окружающее пространство закружилось вихрем. Мать ударила её этим предметом по затылку, и она тяжело рухнула на пол. Раздался хлопок закрывающейся двери спальни. Затем щелчок – дверь была заперта.

Она должна была упасть в обморок, но в последнюю секунду перед обмороком из кармана её куртки выскользнул сверкающий золотой предмет. Цвет вернул ей уплывающее сознание. В ушах у неё гудело, как будто слышался рёв самолёта. Возникла острая боль, как будто её голова раскалывалась, и онемение, как будто она потеряла все конечности. В разгар этого ощущения она протянула руку, чтобы схватить значок с золотой розой, и затаила дыхание.

Она не позволяла себе потерять сознание. У неё был мягкий характер, но воля была сильнее, чем у обычных людей. Это признавала и её мать.

Её мать была такой выдающейся и прекрасной женщиной. Тетя Линь Шань сказала, что мама проявила исключительный талант руководителя, когда она была маленькой девочкой, и даже стала одним из инициаторов закона о плодородности в Декларации Розы, которая спасла людей. До сих пор, когда угнетение женщин становилось всё более и более серьёзным, за пределами первоначально согласованного плана, мать и её сверстники брали в руки оружие, чтобы защитить свою свободу и достоинство.

Казалось, прошло много времени. Полчаса, час или два часа. Через дверь спальни она услышала грубый стук на входе. Раздался звук шагов по полу туфель на высоких каблуках. Это была её мать, госпожа Лу. Все знали, что госпожа Лу всю жизнь была элегантной. Она всегда красиво носила малиновое платье и чёрные туфли на каблуках. Она совсем не менялась с возрастом.

Дверь открылась, и вошли гости. Их шаги были тяжёлыми, раздался звук ударов подошв военных ботинок об пол. Она чувствовала опасность, но в эти дни такие вещи случались часто.

Следующее, что последовало, – это звук слов, который, казалось, был намеренно понижен. Она смутно слышала такие слова, как «изменение», «остановка» и «концентрация». В последние три месяца её мать часто разговаривала с некоторыми людьми. Хотя мама намеренно избегала её, слова, которые она случайно услышала, были такими же.

Вероятно, она знала, что случилось. Полгода «розы» боролись с бесконечным притеснением, и база пыталась договориться с ними.

– Я не согласна, – её мать повысила голос.

– Боюсь, вам нужно пойти с нами.

– Я уже много путешествовала с вами.

– На этот раз все по-другому, госпожа.

– Есть ли ещё кто-нибудь?

– Только вы, госпожа. Маршал хочет лично договориться с вами. Вы также можете пригласить других людей.

– Я хотела попросить генерал-лейтенанта Линь Шань сопровождать меня со своей охраной.

– Конечно, госпожа, – сказал офицер после минуты молчания.

Офицер, похоже, набирал номер, а её мать подошла к шкафу для документов, стоящему возле двери спальни.

Офицер положил трубку.

Через мгновение госпожа Лу сообщила:

– Я подготовлю некоторые материалы. Как только приедет генерал-лейтенант Линь Шань, я пойду.

Раздался звук открывающейся картотеки, и все в гостиной молчали. Это было так долго, что она чуть не потеряла сознание. И всё же она ещё задавалась вопросом, почему мама пыталась оглушить её.

Почему? Почему?

Потому что…

Потому что…

Она думала об этом, теряя сознание.

Пока не раздался выстрел.

Она задрожала всем телом, её руки вспотели. Золотой значок выскользнул из руки и в следующее мгновение с громким звуком упал на пол. Её рушащаяся Вера была такой же, как и этот значок. В это трудное для оценки время она снова попыталась сжать значок в руке, прижав кулак к груди.

Долгое время кровь медленно текла через щель в двери, продвигаясь вперёд как щупальца осьминога. Она отвернулась в сторону уютно оформленной комнаты. Она не знала, были ли в её глазах печаль, ненависть, жалость или ничего.

В следующий момент она полностью потеряла сознание.

====== Третья Роза, 2105 г. ======

Её отвели в место, где она жила с девушками того же возраста в нескольких маленьких комнатках. Еда и вода ей доставлялись каждый день. Она знала, что на улице много всего происходило минимум три месяца, потому что такая жизнь длилась три месяца.

Она думала о том, почему мать вырубила её, если мама не знала об опасности, которая должна была произойти. Если мать знала об опасности, почему было бы не предпринять меры предосторожности раньше? Если убийство госпожи Лу из пистолета могло решить проблему, почему хаос длился три месяца? Если было понятно, что хаос продлится три месяца, зачем было убивать её?

Иногда она подозревала, что мать умышленно покончила с собой. Вдобавок её оглушили, чтобы сохранить жизнь.

Мама сказала, что, кроме женщин, имеющих непосредственное отношение к декларации, остальные члены базы были равнодушны к оппозиции. Конечно, есть способ заставить их позаботиться. Это должно было дать им понять, что то, что их угнетало, настолько огромно, что однажды оно сокрушит всех.

Или, может быть, она никогда не узнает правды.

Несмотря ни на что, её мать, госпожа Лу, и соратники госпожи Лу потерпели поражение. Потому что её и других девушек привели к большому белому шестиугольному зданию, которое она видела каждый день, когда открывала шторы. Оно называлось Эдемским садом.

В зале её за руку взяла старая незнакомая женщина.

– Дитя, – спросила дама. – Ты любишь человечество?

– В любом случае, – мягко сказала она, глядя даме в глаза. – Люди любят друг друга.

Она вошла. Она знала, что годы спустя будет известна как госпожа Лу. Как будто её мать всё ещё жива.

====== Четвертая роза, сейчас. ======

Это был тёмно-зелёный монстр.

Ань Чжэ присел на корточки, чтобы посмотреть на него.

Он умирал. В его брюшной полости виднелись три кровавых дыры размером с чашу, из которых вытекала густая чёрная мутная жидкость. Кожа, состоящая из мелких чешуек, выступающих шипов и шишек на теле, была слегка волнистая. Четыре из пяти глаз были фасеточными, покрытыми зловещей белой плёнкой. Пятый был плотно закрыт. Глаза на спине были тусклыми.

Трудно увидеть в Бездне тяжело раненого и умирающего монстра. Это означало, что он едва выиграл бой, и кровавое дыхание ещё не было обнаружено другими охотниками.

Он был не очень большим, размером с новорождённого человеческого младенца. Конечно, это не означало, что он всегда был таким при жизни. Это произошло потому, что полиморфные монстры в Бездне могли свободно трансформироваться между формами. Полли сказал, что при прежней теоретической системе это было невероятно. Это произошло потому, что тогда некоторые материалы должны были исчезать из воздуха, а некоторые появляться в воздухе. Однако если это объяснено с помощью колебаний и частот, то это изменение формы было просто изменением частоты, что легко сделать.

Теперь, умирая, он мог находиться в таком состоянии, потому что хотел умереть именно в этой форме. Это может быть его первоначальная форма или любимая форма.

Ань Чжэ слегка коснулся головы мицелием, но реакции не последовало.

– Он умирает, – юноша нахмурился, глядя на монстра.

Лу Фэн рядом с ним сказал только одно.

– Идёт дождь.

Ань Чжэ поднял голову. Небо было покрыто облаками, и дождь лил между деревьями, ветвями и листьями, падая на землю. В следующую секунду на рану монстра упала одна капля. Он дернулся, казалось, от боли.

Летний дождь начинался быстро. Буквально через несколько секунд плотные капли дождя били по листьям, как барабаны. Лу Фэн накрыл плечи и голову Ань Чжэ своим форменным плащом. Ань Чжэ сказал:

– Когда я пришёл сюда, мне показалось, что поблизости есть пещера.

Он схватил Лу Фэна за руку и встал, поколебавшись несколько секунд. Наконец, он поднял маленького монстра, дрожавшего от боли, и направился к холму поблизости.

– Форма не совсем правильная, – сказал Лу Фэн.

Ань Чжэ этого не чувствовал. Таких форм рельефа в Бездне было много.

Там был вход в пещеру, глубокий проход среди сплетённых лоз.

Монстр в его руках всё ещё дрожал. Давным-давно он таким же образом затащил серьёзно раненого Ань Цзэ в пещеру. Он знал, что пещера перед ним определённо была не той, что в прошлом, но он странно чувствовал, что время и судьба накладываются друг на друга, и он снова шёл по этой дороге.

Однако, стоя у входа в так называемую пещеру, он, наконец, поверил в суждение Лу Фэна.

Это отверстие не было обычным отверстием неправильной формы. Оно было слегка изогнутым. Это заброшенное здание, втиснутое в нынешнюю форму возвышенности. В Бездне действительно есть руины человеческих городов. На развалинах были разные постройки с разным назначением. За последние сто лет существа Бездны выросли и распространились в них.

Они вошли, их окружала только темнота с редким свечением растений. Ань Чжэ уложил монстра и поместил фонарик в определённое положение. Фонарик осветил ограниченное пространство. Это был широкий зал с ветхой мебелью. Это была церковь с пёстрыми стенами и следами обитающих в ней монстров. Однако казалось, что она была давно заброшена.

Раздался звук скольжения панциря о камень, когда раненый и умирающий монстр продвинулся к ним на пять сантиметров. Ань Чжэ протянул руку и коснулся пуха на ногах. Голова монстра повернулась. В фасеточных глазах насекомого нет зрачков млекопитающих. Было трудно понять, на чём они фокусировались, но Ань Чжэ знал, что он смотрит на него.

Почему он смотрел на него? О чём он думал? Какие чувства испытывал пятиглазый монстр, когда умирал? Ань Чжэ не знал, что белый мицелий ползёт вверх по телу монстра и нежно покрывает его самую глубокую рану.

Ноги двигались, как будто он хотел приблизиться к Ань Чжэ, но в следующий момент его тело замерло. Он собирался умереть.

Ань Чжэ посмотрел на него, но не убрал свой мицелий. Казалось, что он чувствует взгляд со стороны. Он повернул голову и обнаружил, что Лу Фэн прислонился к полуразрушенной колонне в церковном зале, скрестив руки на груди и глядя сюда, наблюдая за каждым движением Ань Чжэ.

Лу Фэн спросил:

– Ты часто это делал?

– Иногда, – ответил Ань Чжэ, скрестив руки.

Он знал, о чём спрашивал Лу Фэн. Если он встречал раненое существо в Бездне, то уносил его обратно. Иногда серьёзно раненное существо выживало, потому что попадало в безопасную пещеру. В большинстве же случаев они были серьёзно ранены и умирали.

То же самое и с Ань Цзэ.

Лу Фэн всё ещё наблюдал за ним.

– К тому времени ты что-нибудь понимал?

Ань Чжэ вспомнил об этом и покачал головой. В то время он был просто грибом. Он даже не знал, как описать жизненное состояние гриба на человеческом языке. Он поджал губы и продолжил:

– Если мой мицелий рвётся, мне больно. И я боюсь умереть. Поэтому, когда я вижу, как они умирают, я пытаюсь помочь.

Спустя долгое время он увидел улыбающегося Лу Фэна.

– Это то, что ты делаешь.

Плащ был мокрым из-за дождя, а это место особенно тёмное и мокрое. К счастью, в рюкзаке было несколько блоков угля. Они установили кронштейн, разожгли огонь и выключили фонарик.

– Тебе холодно? – спросил Лу Фэн Ань Чжэ.

Ань Чжэ покачал головой, но всё же прислонился к Лу Фэну, который протянул руку и положил её ему на плечо. Они больше не разговаривали. Ань Чжэ просто опёрся на плечо Лу Фэна и смотрел на танцующее пламя.

– Смогу ли я найти Ань Цзэ? – спросил он спустя долгое время.

Он и Лу Фэн согласились остаться в Бездне на один месяц, а затем на базе на один месяц.

Лу Фэн не ненавидел Бездну. Ань Чжэ даже подумал, что полковник предпочитает скорее Бездну, чем базу. Полковник много знал о Бездне и мог собрать много образцов для института за один месяц. Однако, как бы ни был знаком Лу Фэн с этим местом, Бездна всё ещё была очень большой.

– Пока есть пещера, – сказал Лу Фэн.

Ань Чжэ вспомнил всё в Бездне.

– Пещера может быть покрыта грибами, она может быть затоплена водой, она может обрушиться из-за сражающихся монстров… Бывают времена, когда пещера оживает. Она просыпается и уходит.

– Тем не менее, я должен его найти.

– Это то, что я обещал Ань Цзэ.

– Хотя он не знает.

– Это то, что я пообещал себе.

Ань Чжэ говорил сам с собой, а Лу Фэн просто гладил его по руке. В конце концов, он сказал Ань Чжэ:

– Он не рассердится, из-за того что ты опоздаешь.

Ань Чжэ кивнул. Ань Цзэ был очень приятным человеком. Он отложил свои мысли и продолжил смотреть на пламя. Медленно он говорил о вещах в Бездне, а Лу Фэн просто слушал.

Неизвестно, сколько времени это заняло, но Ань Чжэ внезапно подумал, что всё о его жизни в качестве гриба уже было рассказано Лу Фэну. Лу Фэн знал о сезоне дождей, траве, Ань Цзэ и Цяо Си, обо всех людях, которых он знал, и обо всех вещах, с которыми он сталкивался. Напротив, он сам не понимал прошлого Лу Фэна.

– Ты… – спросил он, – Ты когда-нибудь обещал то, чего не мог сделать?

Ань Чжэ уже обдумал ответ. Он считал, что Лу Фэн не будет легко давать обещания или иметь какие-то нереалистичные фантазии. Однако, к его удивлению, после недолгого молчания Лу Фэн ответил:

– Да.

Послышался треск, когда дрова постепенно уменьшились, горящее пламя превратилось в красный свет среди тёмного угля. Окрестности потускнели, поднялась пыль.

Лестница на двадцать второй этаж Эдема тоже была тёмным и пыльным местом.

– В тот день, – Лу Фэн как будто услышал нежный женский голос в трансе. – В тот день, когда мы все будем на свободе, мне не придется тайно встречаться со своими детьми.

Цзи Байлань не был ребёнком госпожи Лу, но он также часто заходил на двадцать второй этаж. В это время он сидел на перилах аварийной лестницы, раскачивая ногами.

– Госпожа, вы обязательно увидите этот день.

Дама коснулась его головы.

– Вот наш великий учёный.

Цзи Байлань поднял голову и присвистнул.

– Лу Фэн и я тоже увидим этот день.

Взгляд женщины переместился с Цзи Байланя на Лу Фэна.

– Ты тоже собираешься на Маяк?

Лу Фэн покачал головой.

– Тогда ты такой же, как твой отец, – дама поцеловала его в лоб. – Тебе нужно защищать базу, когда ты вырастешь.

Затем женщина взяла его руку и руку Цзи Байланя. Она держала их вместе и положила на них свою руку.

– Мы все увидим этот день. В тот день… – её лицо было полно нежной радости. – В тот день мы будем вместе с твоим отцом. Вы обещаете мне?

– Обещаю.

– Обещаю, госпожа.

– Я тоже обещаю.

История Лу Фэна была коротка, но Ань Чжэ наблюдал за ним и внимательно слушал. На этот раз уже Лу Фэн наблюдал за умирающим огнём.

Ань Чжэ протянул руку. Он выпрямился и попытался обнять Лу Фэна, как Лу Фэн только что обнимал его. Полковник, казалось, понял его, изменил положение тела и наклонился к Ань Чжэ. Ань Чжэ обнял его. Он был немного непривычен к этому, но всё было нормально.

– Ты однажды сказал мне, что она стала пчелой из-за розы, выращенной много лет назад, – сказал Лу Фэн. – Я думал о том, кто дал ей её.

Ань Чжэ был поражён. В тот день, когда ультразвуковой рассеиватель ещё не был изобретён или когда диспергатор ненадолго вышел из строя, в город прилетела пчела. Её привлёк цветок, и она ужалила госпожу Лу в палец. Слабая частота пчелы таилась в её теле и была разбужена великим, неизвестным колебанием Вселенной.

На базе только у госпожи Лу были розы. Потому что она любила их, а другие любили её. Отец Лу Фэна и позже сам Лу Фэн отправляли ей семена после того, как Маяк подтверждал их безопасность – только эти два человека.

Ань Чжэ нежно держал Лу Фэна за руку. Дрова были сожжены, тусклый красный свет погас. Ветер эхом разнёсся по церкви, как в ветреную ночь.

– Я хочу, чтобы ты пошёл в Центр Объединённого фронта, – сказала ему госпожа Лу.

Это был последний раз, когда Лу Фэн разговаривал с ней перед тем, как пойти в армию. В то время он находился в небольшом полевом лагере, примыкающем к базе, на расстоянии, недоступном для связи с базой.

– Это место лучшее для тебя. Оно может быть в пустыне, но оно также и самое безопасное, – сказала она ему. – После стольких лет службы на базе это мой единственный эгоизм. Я хочу, чтобы ты жил. Я хочу, чтобы все мои дети жили, но я знаю только тебя.

Лу Фэн ничего не сказал.

– Если это будут другие места, я не стану тебя останавливать. Только не ходи в Суд высшей инстанции. Я боюсь этого места, – прошептала она. – В прошлом году в Суде высшей инстанции произошёл ещё один инцидент со стрельбой. Множество драматических изменений на базе стали началом кровавой бойни, Суд высшей инстанции истекает кровью каждый день. Это место слишком болезненно.

– Ты слушаешь? – спросила она после минутного молчания.

– Я слушаю, – ответил он.

– Тогда ты обещаешь мне.

– Ты должен пообещать…

Вдруг послышался звук электрического шума.

«Зззз…»

За этим сразу последовала успокаивающая музыка и нежный женский голос. «К сожалению, сигнал с базы был прерван из-за солнечного ветра в ионосфере. Это обычная ситуация, поэтому не паникуйте. Все действия будут продолжаться как обычно, и сигнал связи будет время от времени восстанавливаться. Вам будет отправлена трансляция, поэтому, пожалуйста, продолжайте слушать».

«…пожалуйста, продолжайте слушать».

Как только все дрова догорели до белого пепла, церковь погрузилась в темноту и тишину.

В этот момент горело бесчисленное множество слабых зелёных огней. Монстр-насекомое, которого подобрал Ань Чжэ, умер. Ань Чжэ оглянулся и увидел, что его тело постепенно распадается, превращаясь в маленьких зелёных светлячков. Они были похожи на ярко-зелёный дым или рой светлячков.

Сначала они охватили Ань Чжэ и Лу Фэна, как сон. Затем они поднялись, осветив всю полуразрушенную церковь, показывая пёстрый лик плачущей Девы Марии на левой стене и огромного распятого Иисуса впереди. Увядшие лозы свисали с плеч Девы Марии, а её щеки были поцарапаны когтями зверей. Тело Иисуса покрылось плесенью. Их глаза были единственной ясной вещью. Они молча смотрели на мир из-за лиан, плесени и пыли.

Свет улетел.

Судьба плыла по миру.

Летний день

В Бездне наступило лето.

При взгляде вниз из Научно-исследовательского института Хайленд, обширная тёмно-зелёная земля с её холмами и впадинами походила на океан, соединённый со светло-голубым небом. В далёких горах кружила группа монстров с чёрными крыльями, издавая протяжные крики.

Крики и ветер достигли вершины горы. В коридоре покачивались листья виноградных лоз и цветы. Белые лепестки осыпались на Ань Чжэ. Он поднял руку, поймал один, держа его в левой руке, а другой рукой возился с концом лозы.

Лу Фэн протянул руку, чтобы помочь снять лепестки с его воротника и волос. Ань Чжэ почувствовал движения этого человека и повернулся, потянув лозу перед Лу Фэном.

– Посмотри.

Он только что нашёл на лозе новый бутон белого цветка. Конечно, тот факт, что появился новый бутон цветка, будь он большой или маленький, чёрный или белый, не вызвал интереса у полковника Лу. Полковник просто равнодушно наклонился, чтобы поцеловать его в лоб.

– Тц, – с противоположной стороны коридора доктор Цзи издал звук, похожий на восхищение. Он стоял, прислонившись к подоконнику, его левая рука трясла бутылочку с реагентом, а правая висела сбоку.

В последней битве при защите Северной базы доктор Цзи потерял целиком правую руку и правую ногу. Он вёл разговор с Научно-исследовательским институтом Хайленд, пока испытывал ужасную боль. Что касается того, почему он выжил и не умер тогда от чрезмерной кровопотери, это можно объяснить только милостью Бога.

Позже доктор Цзи, потерявший часть своего тела, обратился в Исследовательский институт Хайленд. Его мозг не пострадал, но в эту эпоху недоступности протезов руки и ноги было достаточно, чтобы похоронить жизнь учёного. Он приехал сюда не для того, чтобы продолжить исследования. Он пришёл из-за восхищения Полли Джоаном и своей готовности предоставить тело для новых исследований. С помощью десятков таких же добровольцев, как и он, институт измерил шесть безопасных частот для передачи, одной из которых была способность регенерировать конечности.

Короче говоря, доктор Цзи был теперь целым человеком, хотя он ещё не полностью приспособился к своим новым конечностям.

Ань Чжэ повернул голову, чтобы посмотреть на доктора Цзи, желая увидеть, что он делает в это время. Доктор Цзи наблюдал за Лу Фэном, в то же время он протянул руки и хлопнул в ладоши.

– Я видел это, полковник Лу, – он постановил. – Если бы я этого не видел, я бы действительно продолжал думать, что ты всю жизнь будешь джентльменом и достойным отцом. О, ты слишком молод. Тогда квалифицированным братом.

Лу Фэн снял последний лепесток с шеи Ань Чжэ и посмотрел на доктора Цзи с равнодушным выражением на лице.

– Цзи Байлань, – сказал он. – Я переоценил твою личность.

– Хорошо-хорошо, – доктор Цзи поднял руки, сдаваясь. – Это моя вина. Я недооценил моральные нормы судьи.

Лу Фэн ничего не сказал.

– Я был неправ, признаю это. Дело не в том, что твоя личность слишком благородна. Дело в том, что мои моральные стандарты действительно относительно низки, – доктор Цзи продолжал умолять о пощаде. Он перевёл взгляд и увидел Лу Фэна, потянувшего за запястье Ань Чжэ и внимательно наблюдавшего за ним.

– Если бы мне дали такого маленького ребёнка… – он усмехнулся, протянул руку и сделал жест. – Я бы привязал его к кровати, а затем…

Лу Фэн бросил на него холодный взгляд.

– …Затем рассёк его, – доктор Цзи закрыл рот, когда закончил.

– Мозг доктора Цзи вышел из строя, – Лу Фэн опустил голову, чтобы посмотреть на Ань Чжэ. – Ты можешь рассмотреть возможность подлечить его мицелием.

– В этом нет необходимости! – доктор Цзи был шокирован. – Я просто пойду.

Предложение Лу Фэна об убийстве доктора Цзи не вызвало интереса у Ань Чжэ. Ань Чжэ просто встал на цыпочки и поцеловал Лу Фэна в щёку.

Доктор Цзи снова повторил «Тц».

Лу Фэн сказал ему:

– Теперь ты можешь идти.

– Ты так обращаешься со своим лучшим другом, полковник Лу? – запротестовал доктор Цзи.

– Да.

– У меня даже нет права посмотреть, как ты играешь в домик? – в голосе доктора Цзи слышался намёк на горе.

– Нет.

Слова «играешь в домик» пробудили интерес Ань Чжэ, и он взглянул на доктора Цзи.

– Такой милый, – доктор Цзи посмотрел на него глазами, сияющими странным светом. – Ты будешь долго плакать после вскрытия.

Ань Чжэ всегда чувствовал, что доктор Цзи чем-то одержим. Возможно, он получил что-то от Босса Шоу.

Доктор Цзи вздохнул и снова обратил внимание на бледно-голубой флакон с реагентом.

– Полковник Лу, ты правда не хочешь попробовать? – спросил он. – Экстракт 1014 не имеет побочных эффектов. В сочетании с частотной модуляцией небольшого магнитного полюса один из трёх испытуемых получил прекрасное ночное зрение после инъекции. Ты был тем, кто принёс его из Бездны месяц назад.

Солнечный свет проникал через щели в виноградных листьях и касался тонкостенной стеклянной бутылочки, заставляя реагент сверкать. Лу Фэн только взглянул на это.

Увидев выражение ожидания во взгляде доктора, Ань Чжэ ответил за Лу Фэна:

– Он не хочет.

– Тц, – доктор Цзи отвернулся со своим реагентом и возился с коммуникатором. – Мне позвонил Полли. Прощайте.

Ань Чжэ ответил:

– До свидания, доктор.

Ань Чжэ знал, что Лу Фэн действительно не хотел этого. Более того, полковнику не нужны были эти странные улучшения или навыки. Он легко приходил и уходил из Бездны. Ань Чжэ долго думал, пока его мицелий обвивал зелёную лозу, которую он так долго желал.

– Не ешь что попало, – Лу Фэн видел его движения.

– Это можно переварить, – защищался Ань Чжэ.

Он протянул пучок мицелия, чтобы показать Лу Фэну. Мицелий пополз к чёрным манжетам полковника, и на серебряных запонках образовался новый зелёный лист, нежно дрожавший на ветру.

Это последняя забава Ань Чжэ. Он перепробовал много вещей с тех пор, как обнаружил, что может безопасно слиться со всеми живыми и неживыми существами – кроме уродливых существ. В одном удачном случае он превратился в ивовый пух комнате и чуть не задушил полковника.

Однако слияние не всегда было безопасным. Как давным-давно объяснил Лу Фэн, полиморфные монстры иногда совершают ошибки, меняя форму. Не так давно он пил картофельный суп. Из любви к нему он отправился в лабораторию, чтобы слиться с маленьким клубнем картофеля, и неожиданно потерял сознание, очнувшись лишь через три часа. Полли сказал, это случилось потому, что гриб и картофель настолько разные по частоте, что отталкивают друг друга. Так бывало и при слиянии с другими вещами. Хотя результат всегда оказывался хорошим, процесс был полон неопределённости. Это похоже на то, как кусок натрия растворяется в воде, но сам процесс растворения может вызвать взрыв.

С тех пор Лу Фэн запретил ему есть всё подряд без разбора. Однако Ань Чжэ хотел съесть этот небольшой кусочек виноградной лозы. Такое поведение не повредило бы жизни самой лозы, и к тому же в ней не было ничего необычного, просто тихая, красиво цветущая лоза.

Ань Чжэ осторожно поскрёб по стеблю, и из него потекла жидкость.

Было… тихо. Когда мицелий окунулся в бледно-зелёный сок, ветер Бездны пронёсся по ледяному небу. Виноградная лоза, прикрепившаяся к научно-исследовательскому институту, солнце, луна, звёзды, всё на небе сияло. Ань Чжэ закрыл глаза, и его тело, казалось, тоже растянулось. Лу Фэн был рядом с ним, и ему не нужно было ни о чем беспокоиться. Он позволил Лу Фэну наполовину понести его, чтобы он сел на длинную деревянную скамью в тёмно-зелёном коридоре.

Возможно, его состояние было нормальным, и лоза была нормальной. Лу Фэн не разрешал ему съесть эту виноградную лозу, но и не остановил его. Это было по умолчанию.

Он лежал в объятиях Лу Фэна, сжимая руку этого человека. Его мысли рассеялись, как будто он был пропитан тёплой водой.

– Она растёт здесь много лет. Раньше это была обычная лоза, которая не цвела, – рассказал Ань Чжэ. – Позже появились крылатые животные, принесшие сюда пыльцу, и потом она зацвела белыми цветами. Это очень красиво и очень приятно.

Он прошептал эмоции, которые испытывал от виноградной лозы, протянув руку, чтобы обнять Лу Фэна. Он снова вернулся в руки этого человека, его голова тёрлась о шею Лу Фэна, щека касалась слегка холодных серебряных кистей на груди. Было очень удобно.

Лу Фэн издал «хм», чтобы показать, что он слушает.

Эмоции и воспоминания о виноградной лозе были простыми вещами, и некоторые из них невозможно описать человеческим языком. Ань Чжэ подбирал слова.

– Она также хочет иметь синие цветы. Тогда… Я также надеюсь, что птицы, бабочки или пчелы снова будут прилетать, опылять её, и тогда она принесёт плоды.

После этого больше сказать было нечего.

Лу Фэн погладил его по волосам. В это время включился коммуникатор Лу Фэна. Он взял коммуникатор, и Ань Чжэ тоже посмотрел на экран. Это было сообщение от доктора, который уже ушёл.

«Ты действительно не будешь рассматривать экстракт 1014? Ты очень нужен твоему другу. Ему нужна подопытная морская свинка».

Доктор не отказался от ещё одной попытки. Ань Чжэ улыбнулся, наблюдая, как Лу Фэн нажал кнопку на коммуникаторе и ответил: «Нет».

Доктор ответил:

«Почему твоё отношение такое безразличное? Разве ночное зрение – это не хорошо? Вам это не нужно? Каждый раз, когда ты идёшь в Бездну, я беспокоюсь о твоей безопасности. Если тебе введут экстракт 1014, я смогу расслабиться».

Он говорил правду.

Лу Фэн спросил: «Разве инфракрасные очки не просты в использовании?»

«Тогда ты можешь рассмотреть экстракт 1015. Это чисто чёрные мембранные крылья. Средний размах крыльев – 4,3 метра. Ты сможешь летать, и это очень красиво. Я искренне надеюсь, что ты сможешь испытать ощущение скольжения в воздухе.

Ты рассмотришь это?»

Лу Фэн ответил: «Нет».

Доктор отреагировал быстро, и на экране чувствовалось негодование его быстрой печати.

«Времена изменились, господин судья! Ты должен забыть теорию происхождения человека, избавиться от стереотипов в своём сердце и принять чужие гены».

Ответ Лу Фэна был по-прежнему простым и безразличным: «Спасибо».

«Ты не прав. Тебе нужна психологическая консультация?»

«Не нужна».

«Ты безнадёжен!» – доктор даже воскликнул. Затем последовало послание: «Когда ты излечишься от своей родословной и моральной чистоты? Ты когда-то изгнал себя, но ещё не вернулся? Я хочу вылить на тебя экстракт».

Очевидно, доктор пребывал в плохом настроении. Он всегда был таким после того, как продвижение его экстракта проваливалось.

Лу Фэн по-прежнему выглядел спокойным, когда ответил:

«Я нормальный».

«Выбери один из 1014 и 1015, и я поверю тебе».

Лу Фэн: «……»

«Послушай, ты безнадёжен».

Лу Фэн слегка нахмурился. Спустя долгое время он набрал в интерфейсе одно слово и отправил его.

«Уродливо».

Последовало короткое молчание.

Доктор: «……»

Доктор: «……»

Доктор: «……»

Доктор ответил ему: «Ты действительно хорош».

Лу Фэн отложил коммуникатор. Ань Чжэ смотрел на сообщения с улыбкой. Он думал, что доктор должен знать. Он сам догадался об этом уже давным-давно.

После «Колокола» многие люди добровольно приняли некоторые сертифицированные и безопасные частоты. У кого-то выросли крылья, у кого-то появилась способность к фотосинтезу и, конечно, у кого-то были безобидные отторжения. Несколько случайных из них не получили ничего, несмотря на слияние с частотой.

Однако Лу Фэн отказался от подобных экспериментов. Конечно, причина была не в том, что говорил доктор. Лу Фэн не заботился о том, что его родословная будет заражена монстрами. Настоящая причина была проста.

Лу Фэн думал, что эти монстры, или гетерогенные виды, были очень уродливыми. Он мог мирно сосуществовать с людьми в исследовательском институте, которые слились с другими генами, но заставить его вырастить что-то ещё невозможно. Ему было противно.

Ань Чжэ отложил коммуникатор и посмотрел на Лу Фэна. Угол наклона был достаточным, чтобы рассмотреть все детали. У Лу Фэна было незабываемое лицо, но мало кто мог внимательно посмотреть на его черты. Многие люди даже не осмеливались смотреть прямо на это лицо.

Ань Чжэ думал, что его брови и глаза были лучшими в мире. Они красивые и яркие, как холодный и чистый ветер на вершинах гор в Бездне. Он потянулся, чтобы коснуться длинных тонких бровей полковника. Раньше, создавая куклу, Босс Шоу неоднократно смотрел на пустую голову куклы с имплантированными в неё бровями и волосами и восхищённо вздыхал.

Ниже виднелись узкие и длинные тёмно-зелёные глаза, наполовину прикрытые ресницами. Форма была чёткой и прохладной, и Ань Чжэ мог смутно видеть своё отражение внутри. Ань Чжэ чувствовал, что, если человек выглядел так, он действительно имел право отказаться от всего уродливого.

Посмотрев на коммуникатор, он увидел, что последнее сообщение от доктора было: «Значит, я плохо выгляжу?»

Полковник не ответил.

Ань Чжэ повернулся, чтобы посмотреть на Лу Фэна, и снова откинулся на руки мужчины. Он не знал почему, просто хотел это сделать. Он был немного вялым. Лу Фэн притянул его поближе и спросил:

– Что случилось?

Ань Чжэ покачал головой. Затем он внезапно вспомнил вопрос. Он уставился на Лу Фэна и ничего не сказал.

Ань Чжэ был грибом, который часто рано ложился и рано вставал. Его глаза были чёрно-белыми, яркими и ясными. Теперь их выражение отличалось от обычного умиротворения. Их застилали туман и влага.

Лу Фэн склонил голову и приблизился. Он услышал шепот Ань Чжэ:

– Я тоже гетерогенный.

– Да, – заявил Лу Фэн. – Маленький гетерогенный.

– Как ты думаешь, грибы уродливые?

– Ты красивый, – ответил Лу Фэн. – Белый выглядит хорошо.

– Что, если бы я был серым грибом?

– Это хорошо.

– А что насчёт чёрного гриба?

– Также хорошо.

– А как насчёт разноцветного гриба?

– Хм, – Лу Фэн посмотрел на него без выражения. – Я дам тебе съесть белый гриб.

У этого человека была особенность. Чем больше он смеялся над другими, тем серьёзнее выглядел. Таким образом, Ань Чжэ также был невыразительным, когда сказал:

– Я съем тебя.

Лу Фэн мягко рассмеялся и приподнял его, изменив позу Ань Чжэ. Лу Фэн изначально держал его боком, а теперь они находились лицом к лицу.

Ань Чжэ упал вперёд, как будто был бескостным, случайно коснувшись лба Лу Фэна. Это очень необычно. У него всё ещё были кости, но в это время лень ощущалась каждой его косточкой. Он не отступил. Переносица Лу Фэна высокая, а он чувствовал небольшой зуд. Поэтому он потёрся об неё, прежде чем уткнуться головой в плечо Лу Фэна.

Лу Фэн обнял его и погладил голову. Он также, казалось, улыбнулся, когда крепче обнял Ань Чжэ.

Коммуникатор выключился, включился и выключился снова. Доктор Цзи всё ещё без устали рассылал клевету. Лу Фэн взглянул на гневные слова доктора, вспомнил предыдущий разговор и повернулся к Ань Чжэ.

Он спросил:

– Высоки ли мои моральные стандарты?

– А? – Ань Чжэ какое-то время не понимал. Он подумал и ответил: – Ты хороший человек.

– О.

Ань Чжэ посчитал, что его ответ был несколько поверхностным, и добавил:

– Ты очень хорошо к нам относишься.

Лу Фэн спросил:

– Что насчёт тебя?

– Для меня… – размышлял Ань Чжэ. – Иногда ты не так хорош.

– Ты можешь ответить на это ещё раз.

Ань Чжэ не стал говорить, и Лу Фэн снова засмеялся. Его лёгкий смех заставил его грудь слегка дрожать. Ань Чжэ был очень близко к нему и чувствовал это. Лу Фэн больше не разговаривал, поэтому Ань Чжэ начал думать.

Естественно, Лу Фэн хорошо относился к нему. Он неминуемо получал ранения в Бездне. Иногда на руке у него было только немного крови, и отношение Лу Фэна к нему заставляло его чувствовать, будто он на самом деле сломал руку. Если Ань Чжэ хотел что-то сделать, он его не останавливал. Если Ань Чжэ не хотел что-то делать или не соглашался что-то делать, даже если это случалось редко, Лу Фэн не просил об этом.

Однако этот человек часто издевался над ним по мелочам. Этот человек раскрыл свою сущность с момента его ареста.

Лу Фэн также хорошо относился к доктору Цзи, хотя они, казалось, саркастически спорили каждый день. А что насчёт других людей? Естественно, не было ничего особенного в том, как Лу Фэн обращался с ними.

Если институт столкнётся с опасностью, независимо от того, кто находится в комнате с Лу Фэном, полковник неизбежно позволит этому человеку уйти первым, а сам останется с опасностью один на один. Если кто-то попросит о помощи, Лу Фэн не откажет.

Но этим всё и ограничивалось. У него не было бы лишних разговоров ни с кем, кроме Полли, если бы не работа. Отношения между людьми в институте на самом деле очень гармоничные. Было обычным делом дразнить и высмеивать друг друга. Также велось много мирных разговоров и все сотрудничали друг с другом. Однако судья не присоединялся к остальным.

Ань Чжэ подумал, что полковник так долго стоял на расстоянии, чтобы защищать людей, что забыл, как общаться с ними, или он вообще не научился этому. Ань Чжэ сказал Лу Фэну:

– Ты также можешь немного снизить свои требования к себе.

– Как их понизить?

Ань Чжэ знал, что Лу Фэн хотел снизить, и ответил:

– Я подумаю об этом.

– Хорошо.

Голос Лу Фэна звучал холодно, но, похоже, в нём много смеха. Это очень молодой голос.

Ань Чжэ думал, что он гриб, который в определённой степени только что присоединился к человеческому обществу, и ему ещё есть чему поучиться. Однако то же самое было и с Лу Фэном. Вот почему Ань Чжэ сказал:

– Например, если ты хочешь подружиться с людьми в институте, ты можешь есть вместе со всеми и приносить им фрукты, когда возвращаешься.

Этот метод может не подойти Лу Фэну. Он просто приводил пример, который Лу Фэн поймёт.

– Я не хочу, – заявил Лу Фэн. – Я ем с тобой и приношу фрукты тебе.

– Это другое.

– А? – Лу Фэн заговорил немного в нос, как обычно делал, когда дразнил Ань Чжэ. – Чем оно отличается?

Ань Чжэ не хотел разговаривать с этим человеком, поэтому он укусил Лу Фэна за шею. Казалось, это больно, поэтому он поцеловал после укуса, чтобы восполнить потерю.

В голосе Лу Фэна был смех.

– Ты прав.

Ань Чжэ всегда чувствовал, что они с полковником с самого начала говорили о разных вещах. Он захотел приподняться, чтобы потереться о лицо Лу Фэна. Таким образом, он положил руки на плечи мужчины и немного откинулся назад.

В этот момент его тело без причины смягчилось. Он почти не мог выровняться и наклонился вперед. Он сел на тело Лу Фэна.

Лу Фэн поддержал его.

– Что случилось?

Ань Чжэ покачал головой. Он не мог описать, что чувствовал сейчас. Лу Фэн потянулся, чтобы коснуться его лба, но ничего не обнаружил. Ань Чжэ держался за его плечи, тяжело дыша и не в силах использовать силу. Он пробормотал:

– Мне неудобно…

– Где тебе неудобно?

Ань Чжэ обвился вокруг Лу Фэна. Его нынешние чувства трудно было описать человеческим языком. Это было как… как будто его зовут по сезону, ожидая, что что-то произойдёт. В последний раз у него было такое чувство, когда ушла спора. Однако на этот раз всё иначе.

Собирался ли он снова создать новую спору и начать цикл увядания и возрождения? Нет, это неправильно. В настоящее время он просто хотел быть рядом с Лу Фэном. Лу Фэн взял его за руку. Рука полковника была очень холодной, но в следующий момент Ань Чжэ кое-что понял. Температура тела Лу Фэна была нормальной, в то время как он сам был очень горячим.

Он потёрся о плечо Лу Фэна, покачал головой и закрыл глаза. Затем он увидел перед собой несколько размытых сцен.

Ветер. Летний ветер дул с юга Бездны. Джунгли представляли собой тёмно-зелёное море, колеблющееся на ветру. Новые листья виноградной лозы также нежно трепетали этим летом. Лето было периодом цветения. В промежутке между листьями росли белоснежные цветы, как грибы, появившиеся из почвы после дождя. Лепестки усеивали небо.

Ждал. Чего он ждал? В ожидании птиц, в ожидании бабочек. Что делают птицы и бабочки?

Ань Чжэ неловко хмыкнул. Источником проблемы являлась виноградная лоза. Он проигнорировал предупреждение Лу Фэна и съел сок свежей лозы, вызвав появление этих странных симптомов. Это было похоже на то, как он потерял сознание на три часа после того, как съел гены картофеля.

Лу Фэн поднял голову Ань Чжэ и нежно погладил его по щеке.

– Ань Чжэ?

Ань Чжэ был в сознании, но не мог контролировать своё тело. Лу Фэн слегка приподнял его, чтобы проверить состояние, заставляя юношу чувствовать себя очень неуютно. Ань Чжэ продолжал лежать на Лу Фэне, шепча:

– Виноградная лоза…

– Больно?

Ань Чжэ потянул мягкую лозу, свисающую из коридора перед ним.

– Виноградная лоза.

Лу Фэн держал Ань Чжэ и почувствовал лёгкое облегчение. Нынешний вид юноши не показывал, будто ему больно. Лу Фэн погладил Ань Чжэ по спине. Ань Чжэ застонал и снова бросился в объятия Лу Фэна.

Лу Фэн взглянул на цветущие зелёные лозы, свисающие водопадом. За виноградными лозами виднелись белые стены здания института. К счастью, они сейчас недалеко от их места жительства. Ветер нёс слабый цветочный аромат. В этот же момент также появился свежий, почти без запаха, аромат. Похоже на траву и белые цветы после дождя. Похоже на растущий гриб. После нескольких сезонов дождей гриб превратился в собственное дыхание.

Судья издал редкий вздох. Он придержал Ань Чжэ за плечо и заставил юношу посмотреть на него. Пальцы плотно сжимали ткань рукава Лу Фэна, когда Ань Чжэ поднял глаза. Влажные ресницы были покрыты крошечными каплями воды.

– Ты гриб, – сказал ему Лу Фэн. – Нельзя ничего есть просто так.

Ань Чжэ посмотрел на виноградную лозу. На свете нет более обычной виноградной лозы, чем эта, но это всё равно доставило ему неудобство. Только близость к Лу Фэну могла облегчить это, он чувствовал себя как лоза, ожидающая бабочку.

Он нахмурился и снова посмотрел на Лу Фэна. Лу Фэн тоже посмотрел на него. Потом его подняли.

– Ты запомнишь этот раз?

Герой

1.

«Помните: храбрость, сила, самопожертвование. Это героизм нашего времени и общий героизм человечества».

В Эдемском саду Тан Лань запоминал эти слова.

«Коллективный героизм, индивидуальный героизм – все они разделяют…»

Хаббард положил на своё лицо книгу с иллюстрациями оружия.

– Ты ещё не выучил её наизусть?

– Я почти закончил, – Тан Лань закрыл книгу и посмотрел в потолок. – Хаббард.

– Что такое?

– Хочешь быть героем?

Хаббард немного сдвинул книгу, открыв карие глаза. Он также посмотрел на потолок и через три секунды ответил:

– Это не имеет значения.

Прошло некоторое время, прежде чем он спросил:

– А что насчёт тебя?

Тан Лань ответил:

– Я не знаю.

2.

Подкрепление с Северной базы прибыло в Научно-исследовательский институт Хайленд.

Тяжёлое вооружение находилось в самолёте, и полковник Лу отвечал за воздушные операции. Остальные легковооружённые войска приземлялись на больших планерах. Они рассредоточились в упорядоченном строю, чтобы уничтожить монстров, атакующих институт.

Хаббард находился на большом открытом пространстве справа от института. За ним был крутой утёс. На краю обрыва была установлена ярко-красная треугольная табличка, гласившая: «Легко упасть, доступ запрещён». Основной корпус научно-исследовательского института занимал большую часть его поля зрения. Его тяжёлый пулемёт убил маленького монстра, и других врагов поблизости не было.

Причина, по которой он пришёл сюда, заключалась в том, что он увидел в воздухе во время схватки.

В небе происходила кровавая и беспорядочная битва. Огромный монстр погиб и рухнул. Затем Хаббард поднял взгляд и увидел в воздухе человека в чёрном.

Нет, это был не человек. У него человеческое тело, но позади оказалась пара огромных чёрных крыльев, сложенных вместе. Он был гетерогенным.

К тому времени, когда Хаббард заметил его, фигура начала падать вниз. Таким образом, Хаббард видел его всего какую-то секунду.

Но этой короткой секунды оказалось достаточно, чтобы его душа опустела.

– Куда ты направляешься? – кричали ему его товарищи по команде, но он не слышал их чётко. Было такое ощущение, что звук доносится издалека.

Хаббард бросился как сумасшедший к тому месту, куда упал человек. Это место было заброшено. Оно было покрыто виноградными лозами, и у его ног буйно росли сорняки. На поверхности ничего не было видно, а позади него только обрыв.

Его глаза сузились, когда он шагнул вперёд с оружием в руках. Он раскрыл лозы и стал искать в траве высотой по пояс. Казалось, что у него в ушах возникла иллюзия дыхания. Он резко повернулся и увидел, как трава колышется на ветру.

– Есть здесь кто-нибудь? – крикнул он.

Звук тяжёлого дыхания, казалось, усилился, но также раздался звук справа позади него. Он посмотрел туда, и его взгляд резко замер.

На противоположной стороне в тысяче метров, в левой задней части здания института. Это место, где располагалась ветряная турбина. Несколько треугольных парусов бешено кружились на ветру.

В этот момент несколько белых колючих щупалец ползли по колонне энергетической башни и зацепились за вал в центре ветряной мельницы. Щупальца были сильными, и снабжение энергией двух энергетических башен постепенно прекращалось.

Очевидно, цель монстра этим не ограничивалась. Шипы и выступы на щупальцах поднимались вверх. Хаббард провёл большую часть своей жизни в пустыне и пережил сотни сражений. Он знал, что монстр собирался вырвать с корнем электростанцию.

Сердцем схватки было открытое пространство перед институтом. Люди вряд ли заметят вдали энергетические башни, не говоря уже о том, что цвет монстра был так похож на цвет башни.

Конечно, самая главная причина заключалась в том, что не хватало времени. Прекратила вращение уже третья турбина. Щупальца слегка дрожали от напряжения.

Хаббард не понимал важности этих башен, но это можно представить. Коммуникационное оборудование и научно-исследовательское оборудование института, включая устройство, создавшее море красного огня, в которое только что вошёл Ань Чжэ, требовали большого количества электроэнергии.

Он снял со спины большую ручную пусковую установку урановых бомб и прицелился. Мало кто из солдат мог легко использовать это оружие. У него была достаточная огневая мощь, но оно имело ужасный вес, и им было чрезвычайно трудно прицелиться. Отдача могла сломать плечи обычного человека.

Хаббард знал основные слабые места щупальцевого монстра, но здание исследовательского института серьёзно блокировало его цель, и слабые места не были видны.

Хаббард попятился. Все его мыслительные процессы и решения были выполнены в течение трёх секунд после того, как он увидел монстра. Он отступал назад, назад и назад.

Ветер становился всё громче. Через несколько секунд он уже пересёк знак «Доступ запрещён». Он оглянулся и увидел бескрайнее небо. Затем он посмотрел вниз и увидел, что находится всего в одном шаге от края обрыва. Земля под его ногами слегка дрожала, и послышался звук скатывающихся камней.

Всё ещё немного не хватало до той позиции, с которой он мог убить монстра, не повредив здания и энергетические башни.

Фактически, он никогда не хотел быть героем. Тем не менее, он продолжал делать шаг назад. Снова послышался звук падающих камней.

Прицел оружия оказался точно на нужной высоте. Пусковое оружие этого типа обладало достаточной пробивающей способностью, достаточной огневой мощью и достаточной дальностью стрельбы.

«Взрыв!»

Огромная отдача отбросила его назад. Край обрыва задрожал, и уже расколотые камни обрушились лавиной.

Когда он падал, ветер свистел в ушах. Он видел славный рассвет, солнце, выступающее с одной стороны горы, и ослепительный золотой свет попадал на его сетчатку. Сразу после этого мимолетного мига на вершине утёса появилась ещё одна фигура, прыгнувшая в его направлении.

Несколько капель крови упало на щёку Хаббарда. Это было похоже на сон. Он протянул руку…

Бледная от потери крови рука Тан Ланя схватила его.

Тень закрыла небо, и окровавленные крылья распахнулись. Ветер в горах дул с востока, и кровь залила его одежду. У Тан Ланя не было сил махать крыльями. Он просто схватил Хаббарда и скользил на ветру, как бумажный самолётик, который был неправильно сложен и потерялся, когда он был ребёнком.

Хаббард смотрел этому человеку в глаза. Глаза Тан Ланя были такими же красивыми и холодными, как и раньше, а на щеках алели две кровоточащие царапины. Тан Лань тоже посмотрел на Хаббарда и засмеялся.

В глазах Хаббарда было много эмоций, которые мог видеть Тан Лань. Хаббард хотел спросить его, почему он здесь, что он пережил и почему он пожертвовал собой, чтобы последовать за Хаббардом со скалы.

Тан Лань только рассмеялся и крепче сжал руку Хаббарда. Хаббард ответил ему с такой же энергией.

Во всём мире только свистел ветер, когда они падали в неизвестную участь, но бояться было нечего.

– Ты стал героем, – заявил Тан Лань. – Я тоже буду героем.

Вдали простирались горы. Сияло утреннее солнце.

Экстры из книги (1)

1.

Ань Чжэ находился в передней части машины.

Лучи послеполуденного солнца падали наискось сквозь световое окно бронетранспортёра.

Это был первый день, когда они с Лу Фэном отправились в Бездну.

Когда команды людей выполняли задачи за пределами города, бронированная машина становилась их мобильным лагерем. Кабина водителя и место для хранения вещей спереди занимали более трёх четвертей машины. Оставшаяся четверть позади – это зона отдыха, отделённая тонкой пластиной, где едва можно встать во весь рост. Но это лучше, чем ничего. В отделение из удобств имелся только небольшой столик с чашками для воды. Поскольку это место никогда не видело солнца, одеяла и подушки приобрели едва уловимый запах плесени.

В самом начале, во время прибытия на человеческую базу, Ань Чжэ ехал на машине Вэнса. В его воспоминаниях остались некоторые впечатления об этих бронированных машинах, и они были связаны с теснотой, сыростью, темнотой и ограниченностью. Это впечатление глубоко укоренилось в его сознании. Он думал о том, как утомительно полковнику было жить минимум полгода в этой бронетехнике. Каждый раз, когда полковник вставал после отдыха на этой узкой кровати, его голова, должно быть, ударялась о потолок.

И тогда полковник приходил в плохое расположение духа.

Когда у полковника ухудшалось настроение, всю команду накрывало гигантской тенью, что заставляло всех нервничать, и никто не осмеливался сказать и слова.

И такая атмосфера приводила к дальнейшему ухудшению настроения полковника, что должно было сказываться на его сне.

Таким образом, на следующее утро, когда полковник снова просыпался, из-за недосыпа его мыслительные способности заметно снижались, а действия теряли обычную безупречность.

И тогда он снова ударялся головой.

Путешествие в Бездну продолжалось бы день за днём под сенью этой гигантской тени.

В первую ночь, проведённую ими в бронированной машине полковника, за окном в крыше раскинулось прекрасное звёздное небо. Ань Чжэ сидел на большой кровати в просторной комнате, обнимая подушку, чувствуя лёгкий и уютный ветерок, проникающий через боковое окно, и описывал полковнику свои первоначальные мысли.

Выражение на лице полковника было таким, будто он услышал что-то непонятное.

Ань Чжэ догадался о его замешательстве, но не понял, на чём в первую очередь сосредоточился полковник.

– Почему ты думаешь, что мои мыслительные способности снизились после пробуждения? – спросил Лу Фэн.

– Потому что ты не выспался ночью.

– Даже если я не высыпаюсь, такой ситуации всё равно никогда не произойдёт. Кроме того, если бы однажды я ударился о потолок, второго раза не случилось бы.

– Это означает, что ты действительно ударился головой раньше?

На этот раз он выиграл у Лу Фэна в этой битве слов.

После короткой паузы Лу Фэн заговорил:

– Это случилось только раз, когда мне было четырнадцать или пятнадцать. Но независимо от того, в какое время это случилось, мои эмоции и интеллект очень стабильны.

– Правда? – Ань Чжэ подозрительно посмотрел на него. – Но в последнее время я часто замечаю, что утром ты неподвижно наблюдаешь за мной, как будто твой мозг работает очень медленно.

– Это потому, что ты просыпаешься слишком поздно, – лицо Лу Фэна оставалось равнодушным. – Если ты проснёшься раньше меня, то вместо этого сам сможешь понаблюдать за мной.

На самом деле это имело большой смысл. Ань Чжэ повернулся к нему спиной, давая понять, что больше не хочет разговаривать. Однако через три минуты он всё же не смог сдержаться и спросил:

– Почему с тобой обращаются иначе, чем с другими?

Полковник не спал в нижних кабинах отдыха, его машина явно была модифицирована, а просторная светлая комната наверху являлась настоящей спальней полковника. Стены в спальне были красивого серебристо-белого цвета, а по бокам, а также наверху установили окна, и в этом ограниченном пространстве даже нашлась отдельная ванная комната.

У кровати был установлен письменный стол, что очень походило на формат стандартных комнат во внешней части базы. Содержание крайне поверхностного рабочего дневника Лу Фэна было написано за этим столом.

В любом случае, эта картина комфорта и яркости отличается от того, что представлял себе Ань Чжэ.

Полковник рассказал:

– Один из Судей сошёл с ума в бронетранспортёре. Он сошёл с ума по другой причине, но Станция снабжения всё же улучшала жизненное пространство пришедших после него Судей.

– Возможно, они просто хотели поднять вам настроение.

– Позже, когда я возглавил команду, я поручил Станции снабжения переделать все машины в Суде Высшей инстанции, и добавил ещё пять машин для припасов.

– Ты так добр.

Тон Лу Фэна был необычайно ровным:

– Это потому, что я заметил, что они часто бились головой, и это приводило к плохому настроению.

Ань Чжэ обнял подушку и рассмеялся.

Он не ожидал, что следующим вопросом Лу Фэна будет:

– Ты когда-нибудь раньше ударялся головой?

– Нет.

Он отличается от глупых людей.

Затем Лу Фэн смерил его взглядом сверху вниз.

– Я забыл. У тебя нет того, что нужно, чтобы удариться головой.

Ань Чжэ почувствовал, что, если однажды умрёт, это, должно быть, Лу Фэн доведёт его до смерти.

2.

Ань Чжэ сидел на крыше машины.

Сияние сумерек заливало световое окно бронетранспортёра.

Это тридцатый день, который они с Лу Фэном проводят в Бездне.

Они обнаружили красивую долину в Бездне. Тонкие и высокие травы изумрудно-зелёного цвета окутывали территорию всей долины, окружая кристально чистое озеро.

Почти прозрачные стебли травы едва заметно светились.

– Так прекрасно, – сказал Ань Чжэ, осматриваясь вокруг.

– Мелколистная трава №29. Она может выделять сильные едкие жидкости ночью для ведения охоты. Мы должны уйти прямо сейчас.

Ань Чжэ спустился по маленькой лестнице из окна в крыше, а Лу Фэн направился в кабину машины.

Между кабиной водителя и гостиной имелся проход, поэтому, даже когда Ань Чжэ не сидел на пассажирском сиденье, он в любое время всё так же мог видеть полковника, а при нормальных обстоятельствах он также оставался в местах, где полковник видел его в зеркалах.

В гостиной он некоторое время читал, а затем начал убираться… На самом деле убирать было особо нечего, так что, можно сказать, он просто наводил порядок.

Он закрыл дневник полковника, вставил ручку в подставку для ручек и наклонил её под углом в 45 градусов, положил на место книги, которые пролистывал, сложил небольшую лестницу и поставил её в угол, который не так легко заметить, протёр лампы, а затем сложил одеяло в идеальную квадратную форму. Немного пыли, кажется, осталось на подоконнике, и не похоже, что её уже нужно вытирать, но он всегда чувствовал, что полковник немного страдает манией чистоты… Его комнаты в Главном городе и на Станции обороны выглядели до некоторой степени невротически простыми, настолько пустыми, что не походили на место, где жили люди. Поэтому Ань Чжэ тщательно вытер пыль, а затем протёр все поверхности ещё три раза.

Закончив вытирать, он поднял глаза и заметил небольшого жучка.

Насекомое было очень маленьким, и он узнал это живое существо. Это маленький светлячок с простым питанием, живущий группами, и, поскольку он часто сосуществовал с ядовитыми грибами, он неплохо прижился в Бездне.

В вечерние часы живот светлячка начал слабо светиться, что было очень красиво, и Ань Чжэ это очень понравилось… Ещё будучи грибом, он уже втайне любовался грибами, которые могли светиться.

На мгновение заколебавшись, в конце концов он всё же слегка подул, выдворив этого маленького жучка из кабины машины. Он думал, раз уж полковник имеет некоторую тягу к чистоте, то ему, вероятно, не понравится, если в комнатах появится маленькое насекомое.

После того, как оно исчезло, он закрыл окно и начал вытирать пыль с поверхности окна.

Пока убирал, юноша всё время чувствовал, что полковник наблюдает за ним.

Разумеется, через три секунды полковник спросил его:

– Почему ты всё время протираешь окна? У тебя мания чистоты?

Ань Чжэ: «……»

Он развернулся и вышел из зоны видимости зеркал.

В следующие три дня Ань Чжэ наблюдал за Лу Фэном.

Для начала, он обнаружил, что факт, аккуратно сложено одеяло или нет, никак не влияет на настроение полковника.

Угол наклона шариковой ручки не влиял на то, как полковник ею пользовался.

А потом он намеренно испачкал стол. Вечером, когда полковник увидел пятна чая на столе, он явно не расстроился. Он взял чистящий спрей, вытер пятна и продолжил работать.

Ань Чжэ начал сомневаться в смысле своей многократной уборки, как будто это именно он психически болен.

Он чувствовал себя немного подавленным.

Ночью, когда они лежали в постели.

– Я не зациклен на чистоте. Это потому, что раньше я видел, что в твоих комнатах очень чисто, – тихо сказал Ань Чжэ. – Я думал, тебе это нравится.

Лу Фэн погладил его лицо.

– Спасибо.

Ань Чжэ положил пальцы на руку Лу Фэна и ничего не сказал.

Спустя некоторое время Лу Фэн снова заговорил:

– Раньше я никогда этого не замечал.

– А сейчас?

– Всё, что тебе удобно.

Ань Чжэ опёрся на руку и опустил глаза.

Это всего лишь мелочь, но она заставила его задуматься о многом другом.

– Я просто… просто чувствую… – он с трудом формулировал слова, его глаза блуждали. – Иногда я не очень хорошо тебя понимаю.

– Невозможно полностью понять кого-то, – произнёс Лу Фэн.

– Но… – начал Ань Чжэ, но остановился.

Он считал, что у людей слишком много проблем и слишком много эмоций. Люди вечно гадают, размышляют. Бывали моменты, когда он действительно хотел стать двумя простыми грибами с Лу Фэном, когда их обдувал бы один и тот же ветер, они мокли бы под одним дождём и провели бы так всю свою жизнь, растя вместе без чего-либо другого.

Он повернулся лицом к Лу Фэну, но мужчина в этот момент поднялся.

Ань Чжэ озадачился и наблюдал за ним, увидев, как полковник открывает ящик комода в изголовье кровати, вынимает что-то и передаёт ему.

В темноте эта штука излучала красивое светло-зелёное свечение. Глаза Ань Чжэ расширились и он взял этот предмет – стеклянный сосуд, а в нём оказалась дюжина маленьких светлячков, таких же, как он видел сегодня вечером.

Они летали в прозрачной стеклянной банке. Ночью небо было совершенно тёмным, но эти мерцающие звёздные огни красивее, чем сияние сумерек.

– Ух ты! – впечатлился Ань Чжэ.

Он держал банку, не отпуская.

– Чтобы ты поиграл, – объяснил полковник.

Затем он открыл крышку банки, и светлячки вылетели наружу. Это форма жизни, которая живёт группами, поэтому они вместе летали из одного конца комнаты в другой, от пола до потолка, как небольшой парящий свет.

Ань Чжэ сел в постели, протягивая к ним руку, чтобы схватить их. Это существа, которые любят грибы, поэтому они не избегали его, а летали и кружили вокруг.

– Когда ты их поймал? Я не заметил, – он повернулся и с улыбкой посмотрел на Лу Фэна, заметив, что полковник пристально наблюдал за ним с тех пор, как открыл банку.

Его внезапно озарило.

Человек может никогда полностью не понять другого, но люди всегда пытаются понять друг друга.

Это тоже форма счастья, как промокнуть под одним и тем же дождём.

Экстры из книги (2)

3.

Ань Чжэ стоял у двери машины.

Туман и дождь закрывали окно в крыше, кусочек за кусочком.

Это уже третий раз, когда они с Лу Фэном углубились в Бездну.

Он начал превращаться в гриб.

Мицелий взобрался по одежде Лу Фэна, его форма постепенно изменилась. Превратившись в гриб, он вырвется из рабства человеческого тела и сможет свободно путешествовать по Бездне.

В середине его превращения Лу Фэн протянул руку и прижал её к животу. Этот человек всегда любил так играть.

– Когда у тебя появится спора? – спросил Лу Фэн.

Его тон звучал так, как будто он спрашивал: «Когда у тебя будет ребёнок?».

Конечно, это не так уж просто.

Во-первых, Ань Чжэ не может родить детей, он может вырастить только свою спору. Согласно объяснению Полли, спора – это младенческая форма нового тела.

Во-вторых, он не знает, когда у него появится спора. Он больше не помнит, когда начала расти первая спора и по какой причине.

– Я не знаю.

Затем он спросил:

– Тебе очень нужна спора?

– Да, – ответил Лу Фэн.

– Зачем?

– Потому что это весело.

Ань Чжэ снова пришёл в ярость из-за этого человека.

Неужели это так весело – играть с его подсознанием?

Он сказал:

– Я не позволю тебе играть с ним.

Лу Фэн серьёзно погладил и прощупал его живот, как будто это могло ускорить рост споры.

Ань Чжэ не хотел обращать на него внимание и продолжил менять свою форму, используя мицелий, чтобы прочно связать этого человека.

Лу Фэн оттолкнул часть его мицелия в сторону, затем завязал две гифы на бантик. Однако Ань Чжэ владел особой техникой развязывания узлов, поэтому он развязался.

Лу Фэн завязал более сложный узел.

Ань Чжэ развязался.

Мужчина снова завязал узел.

Он снова развязался.

Наконец, Ань Чжэ полностью убрал эти две гифы.

Такая детская игра не подходит даже для маленьких детей.

Лу Фэн, слегка посмеиваясь, выловил большой пучок мицелия и начал ухаживать за ним.

Ань Чжэ не нуждался в таких услугах, и с каждой чисткой Лу Фэна он убирал часть. Десять минут спустя его форма уже уменьшилась на три четверти от его нормального состояния, и теперь его размер был с ребёнка.

Как будто внезапно что-то обнаружив, Лу Фэн спросил:

– Ты можешь уменьшиться?

– Могу.

Это то, что Ань Чжэ обнаружил совсем недавно. Он мог контролировать размер своей формы. Кто знает, имеет ли это какое-либо отношение к еде без разбора… Очевидно, он давно уже не ел эти вещи.

– Можешь ли ты стать ещё меньше? – он услышал, как Лу Фэн спрашивал это.

Ань Чжэ попытался поглотить больше мицелия и стал размером с яблоко.

Снова уменьшившись он стал размером с мяч для пинг-понга.

Кажется, он может сжаться ещё больше.

Ань Чжэ почувствовал свой контроль над мицелием и продолжил уменьшаться.

Внезапно его тело стало легче, и он взлетел.

Поражённый, он затем понял, что это Лу Фэн подобрал его.

Затем его бросили в нагрудный карман формы Лу Фэна.

Засунули поглубже и застегнули кнопку.

– Давай поиграем, – голос полковника звучал расслабленно и, кажется, довольно радостно.

Ань Чжэ: «……»

Полковник, должно быть, испытал какое-то странное чувство счастья.

Экстры из книги (3)

1.

Ань Чжэ был в машине.

Утренний свет проникал в бронетранспортёр через люк в крыше.

Это четвёртый раз, когда он вместе с Лу Фэном отправился в Бездну.

Он проснулся, но не встал. Он не мог встать. Он завернулся в одеяло и не оставил его, пока Лу Фэн не поставил перед ним стакан молока.

– Тебе лучше? – спросил Лу Фэн.

Ань Чжэ кивнул.

– Ещё болит?

Ань Чжэ покачал головой. Покачав головой, он снова кивнул.

Лу Фэн слегка нахмурился и подошёл к Ань Чжэ. Он потянулся за тонким одеялом, и Ань Чжэ позволил ему снять его с себя.

Одеяло было изготовлено из тонкой ткани, гладкой и мягкой, но казавшейся грубоватой по сравнению с молочно-белой кожей.

Но сейчас эта кожа вся покрыта отметинами. Немного ниже левой стороны груди можно заметить место с повреждением красного цвета. Изначально в этом не было ничего плохого. Ань Чжэ встал утром и надел одежду, но ткань тёрлась о рану. Он почувствовал боль в этот момент и глубоко вздохнул.

Лу Фэн открыл ящик, достал лекарство и вылил его на ватный диск. Затем он применил его на поврежденной зоне. Таким образом, кожа на груди снова покраснела. Эта мягкая кожа была слишком нежной, как белый гриб, растущий в сезон дождей, сок которого вытекает, если его ущипнуть.

После применения лекарства рана остыла, и Ань Чжэ снова плотно завернулся в одеяло. Лу Фэн обнял его через одеяло, и юноша прислонился головой к правому плечу Лу Фэна, опираясь на этого человека.

Через какое-то время Ань Чжэ внезапно понял, что именно этот человек и был виновником появления его раны, и что ему не следует жить с ним мирно. Ань Чжэ попытался отодвинуться, но Лу Фэн уже удерживал его. Он безуспешно боролся. При этом ткань одеяла тёрлась о его рану.

– Не двигайся, – приказал Лу Фэн.

Ань Чжэ: «……»

Мало того, что тон этого человека не выражал ни малейшего чувства вины, он, казалось, ещё и критиковал Ань Чжэ за то, что тот двигался. Крайне ненавистно.

В тот момент, подняв глаза, он увидел шею и кадык Лу Фэна – и скрипнул зубами.

Лу Фэн просто обнял его крепче, и он вообще не мог пошевелиться. Ань Чжэ думал об этом и всё ещё был очень недоволен. Это не мгновенное несчастье, а постепенное и прогрессирующее в течение многих дней. Он всегда хотел дать сдачи Лу Фэну. Теперь же он получил заслуживающую упоминания рану.

Он угрюмо заявил:

– Ты слишком жестокий.

Лу Фэн задал вопрос:

– Это?

– Да.

– Нет, – Лу Фэн притянул его ближе. – Я обратил внимание.

Ань Чжэ: «?»

Если это было последствием того, что он обращал внимание, то что насчёт того, когда он не обращал внимания? Неужели он захочет разорвать человека на части и съесть его?

Ань Чжэ нахмурился.

– Невозможно.

– Хм?

– Я борюсь каждый раз, когда ты заходишь слишком далеко, –  Ань Чжэ добавил: – Я даже плачу.

Лу Фэн наблюдал за ним.

– Тогда ты игнорируешь меня. Ты также становишься более свирепым.

Новый день начался с критики маленького гриба. Лу Фэн посмотрел на меленький грибочек в своих руках. Голос того был мягким и нежным, когда он бормотал жалобу. Ань Чжэ закончил, но Лу Фэн всё ещё хотел слышать, как он говорит. Поэтому он спросил:

– Есть ли что-нибудь ещё?

Ань Чжэ посмотрел на него, имея в виду: «Разве этого недостаточно?»

– Я думал, что это способ заботиться о тебе, – сказал ему Лу Фэн.

Ань Чжэ: «?»

Ань Чжэ задал вопрос:

– Что-нибудь ещё?

– Да, – сказал ему Лу Фэн. – Ты должен научиться контролировать своё поведение.

Ань Чжэ: «?»

Он не мог сделать что-то не так.

Он уставился на Лу Фэна и холодным голосом ясно заявил:

– У тебя проблема.

– Видишь ли, ты опять кокетничаешь.

Ань Чжэ в очередной раз убедился, что он и Лу Фэн действительно были разными видами. Если бы он мог достать подушку, первое, что он сделал бы, это бросил её в лицо Лу Фэна. Однако теперь Лу Фэн держал обе его руки, и он мог использовать только глаза.

Спустя долгое время Лу Фэн первым улыбнулся. Он склонил голову, чтобы поцеловать уголок губ Ань Чжэ. Ань Чжэ повернул голову, чтобы избежать этого, но его удержали. Подбородок юноши был приподнят, и его глубоко целовали, пока он не перестал дышать. Затем Лу Фэн нежно поцеловал его в уголки глаз.

Лу Фэн дышал Ань Чжэ на ухо и больше не касался его через одеяло. Правая рука Лу Фэна проникла внутрь и держала его за талию. Там всё ещё должна быть красная отметина, оставленная прошлой ночью.

Ань Чжэ задрожал и открыл рот.

– Нет.

– Я тебя не слышу.

Ань Чжэ снова сказал:

– Значит, каждый раз, когда я плачу, ты не видишь этого?

– Я не бью тебя, – заявил этот мужчина. – Плакать бесполезно.

Новый день начался с молчаливого проклятия полковника.

2.

Ань Чжэ всё ещё был в машине.

Звёздный свет проникал в бронетранспортёр через люк в крыше.

Это четвёртый раз, когда он вместе с Лу Фэном отправился в Бездну.

Как только Ань Чжэ пробормотал в третий раз, полковник предложил решение. Он выглядел невыразительным, когда откинулся на кровать.

– Ты сделаешь это сам.

Тон его слов звучал так, будто он вернулся на станцию генетического тестирования у городских ворот и стоял рядом с оборудованием для тестирования, сказав: «Ты пройдёшь сам».

Ань Чжэ повернулся к нему лицом. После некоторого колебания, к полковнику поползли несколько нитей мицелия. Затем он наклонился, чтобы поцеловать полковника в шею. Он целовал полковника, обдумывая следующий шаг.

Потом он понял, что, хотя на нём свободная белая пижама, полковник всё ещё аккуратно одет. Поэтому Ань Чжэ начал сражаться с пуговицами рубашки.

Он был хорошо знаком с этой рубашкой. В конце концов, он являлся бессердечной стиральной машиной. Однако эта рубашка не расстегнулась, несмотря на дружеские отношения между ними. Расстегивать пуговицы стало ещё сложнее из-за угла.

Наконец, справившись с первой, он сказал Лу Фэну:

– Ты сделаешь это сам.

Это было похоже на то, как Лу Фэн иногда разговаривал с ним. Полковник Лу остался равнодушен. Мицелий ещё немного поднялся. В конце концов, полковник снизошел до того, чтобы самому расстегнуть вторую пуговицу. Тем временем Ань Чжэ продолжал думать.

– Человек, который вышел из третьего подземного этажа… – он услышал голос Лу Фэна, который был наполнен лёгким смехом и небольшой хрипотцой. – … должен быть более опытным.

Ань Чжэ: «……»

Он прошептал:

– Я ничего не узнал.

Он не мог вернуться и учиться снова.

– Я вижу, – сказал Лу Фэн. Когда он понизил голос, в его голосе возникло отчётливое притяжение. Это вызвало волнение в Ань Чжэ от его ушей до основания позвоночника.

Таким образом он вспомнил события того года. При первой встрече он сказал, что работал на третьем подземном этаже. Тогда полковник ответил «О». Ань Чжэ интересовало, какое впечатление он произвёл на полковника в то время.

Полковник, казалось, понял его мысли и сказал:

– В то время ещё не было ясно, что ты гриб. Я думал, что, если бы ты не делал «этого» на третьем этаже, ты не смог бы жить на базе.

Он небрежно взглянул на Ань Чжэ и продолжил:

– Кажется, даже сейчас ты не сможешь себя содержать.

Поднялось ещё несколько нитей мицелия.

Полковник замолчал. Самым большим желанием Ань Чжэ было, чтобы полковник не мог говорить, как его кукла.

Тонкие белые пальцы Ань Чжэ легли на грудь Лу Фэна. Он хотел держать Лу Фэна за руку после того, как полковник расстегнёт пуговицы. Потом он увидел, что полковник смотрит туда, будто о чём-то думает. Такое выражение было у него только тогда, когда он думал о деле.

Через несколько секунд Лу Фэн произнёс:

– Раньше ты меня одурачил.

Ань Чжэ склонил голову.

– Ты даже не знал о преступлении в виде непристойного нападения и был нелегальным рабочим с ежемесячной зарплатой ниже минимальной, – полковник задумчиво перечислял эти вещи. – Это нельзя объяснить простым и ограниченным интеллектом.

Ань Чжэ: «……»

Он приказал:

– Остановись.

Однако было ясно, что слух полковника был избирательным.

– Та ночь тоже была ненормальной. Ты пригласил меня остаться у тебя.

– Это потому, что тебе некуда было пойти.

– Проблема в том, что ты предложил мне свою зубную щётку. Ты вообще не понимал человеческого социального этикета.

Ань Чжэ не говорил, как будто его слух тоже стал избирательным.

– Если только это не был ужасный метод флирта, которому ты научился на третьем этаже. Но в ту ночь ты вёл себя хорошо.

Ань Чжэ знал, что полковник говорит о Судном дне. Он предложил мужчине переночевать в своей комнате.

Ань Чжэ наклонился обнять Лу Фэна. Его лоб прижался к груди этого человека, и сквозь ткань ощущалось тёплое и сильное прикосновение. Ань Чжэ слышал в ушах устойчивое сердцебиение. Прошлое было похоже на сон.

Ань Чжэ предвидел другую возможность.

– Потом, – Ань Чжэ помолчал. – Если в то время…

Если в то время он действительно вёл себя неправильно…

Если бы он действительно работал на третьем подземном этаже или если бы он был грибом без собственного мнения, и последовал совету Босса Шоу, приблизившись к судье – что бы Лу Фэн сделал той ночью?

Гетерогенному со скрытыми мотивами и Судье, которым некуда идти.

В то время они плохо знали друг друга и относились настороженно. Это было время смерти, протестов и предательства. Что, если бы в это время Ань Чжэ наклонился, чтобы поцеловать Лу Фэна, или расстегнул бы его рубашку?

Ань Чжэ не знал. Он знал только то, что сегодня при мыслях о спине Лу Фэна в ночь Судного дня его сердце сильно дрожало. Он смотрел в зелёные глаза, словно возвращаясь к тому моменту, когда кровавый ночной ветер пронёсся над городом.

Поэтому это выражение снова появилось на его лице. Тихое, грустное выражение лица.

Бог любил мир.

Бог не любил мир.

Кровать, письменный стол и мебель в этом месте были устроены как стандартные комнаты базы. Ночью в комнате было темно. Ветер дул из неизвестного места, точно так же, как ночью в тот день. Ань Чжэ был таким же, как в то время. Его лицо над мягкой белой хлопковой пижамой выглядело неземным.

Пальцы Лу Фэна прижались к плечам Ань Чжэ, и взгляд юноши снова казался настоящим. Ань Чжэ слегка опустил ресницы, прежде чем поднять взгляд и встретиться с глазами Лу Фэна. Его ресницы слегка дрожали, словно это была нежная дрожь цветов и листьев после того, как на них приземлилась бабочка.

Лу Фэн долго смотрел на него, как будто смотрел на сумерки в заснеженном поле.

Когда наступили сумерки, Ань Чжэ наклонился и нежно поцеловал уголок его губ. Он молча целовал эти губы снова и снова.

Прошлое мерцало, прежде чем исчезнуть.

Экстры из книги (4)

Дневник гриба

С Северной базы пришло известие, что они планируют построить музей истории человечества в центре вентиляционных каналов под Главным городом, который, к счастью, не подвергся бомбардировкам. Поэтому они попросили почти всех нас записать свои воспоминания. Многие в Научно-исследовательском институте уже отдали свои записи.

Но Лу Фэн этого не сделал.

У него нет мемуаров, и он не ведёт дневников. Его рабочий журнал – это аналог дневника, но слова в нём слишком поверхностны, и он уже утерян.

Во всех записях человечества Судьи не оставили ни единого слова.

Однако у человечества нет недостатка в записях или спорах о нём. Люди верят, что его история – это длинная текущая река; он не говорит, прячась в этой реке, и кажется, что он за каждой рябью.

Тогда, спустя много лет, что люди будут думать о нём? Будут ли те, кто его полюбит? Будут ли те, кто его возненавидит? Найдутся ли те, кто усомнится в его существовании?

Как сделать его немного более реальным?

Я не знаю.

Он любит некоторых людей. Его мать, его друзья, его подчинённые. Но он никого не ненавидит.

Ему также нравятся люди, но по крайней мере дважды он чувствовал ужасное одиночество в человеческой толпе. Первый раз в Судный день у городских ворот. Второй раз, когда кукла Судьи была убита оппозиционной фракцией. Чувствовал ли он себя подавленным в то время? По какой причине он чувствовал себя удручённым? Из-за людей, которые его не понимали? Из-за себя? Из-за человечества в целом? Или из-за того, что люди никогда по-настоящему не поймут друг друга?

Я не знаю.

Каждый раз, когда я думаю о подобных вещах, мне всегда слишком трудно говорить и слова не выходят наружу.

Иногда я также думаю, почему всё время остаюсь с ним? Может ли он вырваться из вечного одиночества, когда держит мой мицелий в своей руке? Я могу поговорить с ним, но что мы можем сказать? Он и я – два самых разных человека. Сотрудники научно-исследовательского института никогда не понимали, как мы можем жить в мире.

Я спросил Полли, и он сказал: «На самом деле, вы двое самые похожие люди в этом мире».

Я не понимаю.

Полли сказал: «Когда ты станешь немного старше и достигнешь возраста, когда сможешь оглянуться на прошлое, ты поймёшь».

Но когда придёт это время, где будет он и где буду я?

Вероятно, мы будем путешествовать по миру вместе.

Ладно, я закончил.

Прямо сейчас мне нужно приготовить ему новогодний подарок!

Дневник полковника

Гриб сказал, что мой дневник слишком поверхностный. Его собственный дневник тоже не соответствует действительности.

Те, кто говорят, что не знают, на самом деле знают.

Такой кокетливый.

Главный вопрос

Двигатель загудел, и под ясным зимним солнцем мощный воздушный поток гигантского истребителя поднял скопившийся на земле снег, и смешанные с пылью белые снежинки взлетели в воздух.

Лу Фэн пошёл к нему, и из рации доносился голос пилота: «Сообщение получено с Северной базы. После наступления зимы монстры вторглись в первый раз, довольно большие по размеру, и база постоянно запрашивает подкрепление. Давай поторопимся».

После «Звука колокола» военные силы Северной базы разделили на две части, одна из которых осталась на исходной базе, а другая – в Научно-исследовательском институте Хайленда, чтобы помочь в сборе биологических образцов в Бездне для продвижения исследования материальной частоты. Поскольку Северная база и Научно-исследовательский институт разрешили свои разногласия, когда Северная база подвергается атаке, для них совершенно логично просить о подкреплении Хайленд.

Просто Ань Чжэ подозревал, что, если бы он не получил такое важное и срочное задание, Лу Фэн никогда бы не вернулся на Северную базу. Другими словами, он давно думал, что Лу Фэн отказался от идеи вернуться в то место, но после получения приказа об этой срочной миссии полковник всё же решил идти к взлётной полосе PL1109.

Как и три года назад, в тот день, когда небо было окутано пылью, он пошёл к PL1109, чтобы полететь к Подземной базе далеко за океаном.

Он думал о разных вещах, поэтому сделал несколько шагов назад, что идеально подходило для наблюдения за Лу Фэном, который шёл впереди, точно так же, как в том году. Полковник всегда так шёл в неизвестность и никогда не оглядывался назад.

Когда Ань Чжэ размышлял, он заметил, что полковник обернулся и взглянул на него. Под серебристо-белым небом – холодный красивый профиль.

Ань Чжэ сразу же посмотрел в ответ.

– О чём ты думаешь? – спросил полковник.

Ань Чжэ просто подошёл ближе и последовал за ним.

– Ты такой красивый, – прошептал он.

И увидел улыбку полковника.

Как блуждающее полярное сияние и дрейфующие снежинки. Полковник очень редко показывал такую явную улыбку.

И поэтому Ань Чжэ также спросил:

– О чём ты думаешь?

– Я вспомнил то время на базе, – проговорил полковник, – тот инцидент на Подземной базе.

Этот человек действительно вспомнил то же самое событие. Ань Чжэ молчал, продолжая прислушиваться.

– Когда уходил, я увидел тебя.

Ань Чжэ издал «Хм». Он вспомнил, что они вдвоём обсуждали вопрос грибного супа, а затем полковник сказал ему позаботиться о себе.

Он сказал:

– Ты также сказал, что, возможно, не сможешь вернуться.

– Мне показалось, что ты беспокоишься обо мне, поэтому я сказал ещё несколько слов.

– Одно предложение.

Полковник снова рассмеялся.

Свет снега осветил серебряный значок на его форме. Боевая форма – чёрный камуфляж, чёрные перчатки без пальцев, с чёрным тактическим жилетом поверх. У него лёгкое и чёткое ощущение силы, сильно отличающееся от обычной формы.

– На самом деле было кое-что, чего я не сказал, – подтвердил Лу Фэн. – Я хотел спросить тебя…

Но он не закончил.

Ань Чжэ спросил его:

– Что?

Лицо Лу Фэна ничего не выражало, как будто он обдумывал формулировку.

И поэтому Ань Чжэ становилось всё любопытнее и любопытнее. Но как только он подумал, что полковник собирается сказать что-то очень важное и глубокомысленное…

Полковник вытащил пистолет и показал ему:

– Он красивый?

Хроника базы

2020 год: Магнитное поле Земли начинает стремительно ослабевать.

В том же году, Азия, начинается План А, Создание искусственного магнитного поля Земли.

В том же году, Северная Америка, начинается План Б, Строительство подземного города.

2030 год: Исчезновение магнитного поля Земли, глобальный беспорядок в биосфере, изменение климата, аномальное солнечное излучение, начинается «Эпоха пустыни».

2040 год: План Б увенчался успехом, Подземный город открыт для проживания людей.

2043 год: План А увенчался успехом, Слабое магнитное поле накрывает всю планету.

2045 год: Начиная с морских флоры и фауны Тихого океана все виды на планете изменяют свою форму. Наступает «Эра Великой катастрофы». Война начинается.

В том же году, Завершилось строительство Северной базы, Юго-Восточной базы.

В том же году, Подземная база помогает в строительстве базы Вирджиния.

2050 год: Разгар войны. Серьёзные потери человечества. Создание «Фракции слияния».

2053 год: Люди наблюдают широкое распространение искажения генов. Резко снижается рождаемость.

2061 год: Волна нашествий гетерогенных грызунов. Падение Юго-восточной базы.

2066 год: Женщины четырёх человеческих баз единогласно принимают «Манифест розы». Базы делают общедоступной систему оценки фертильности. Женщины с результатом 60 и выше подписывают договор с базой и добровольно принимают искусственное оплодотворение.

2067 год: Северная база, инцидент «Судного дня». «Судейский пакт» предаётся гласности. Судьи получают лицензию на убийство и казнь всех загрязнителей без разбора.

2070 год: Развал Фракции слияния. Основание Хайлендского Научно-исследовательского института.

2073 год: Падение базы Вирджиния.

2105 год: Северная база, вспыхивает «Инцидент с розой». Женщины объединяются, чтобы противостоять чрезмерной эксплуатации фертильности на базе. База подавляет беспорядки. Каждая женщина, набравшая больше 60 баллов, помещается под домашний арест в «Эдемском саду».

2135 год: Состояние связи ухудшается. Северная база и Подземная база закрывают повседневный канал связи, остаётся открытым только аварийный канал.

2150 год: Население Северной базы неуклонно растёт. Начинается «Эпоха восстановления».

2154 год: Технологии генетического тестирования достигли зрелости.

История начинается.

Страница книги Маленький гриб в интернете

Table of Contents

1 - 1 Судный день (01)

1 - 2 Судный день (02)

1 - 3 Судный день (03)

1 - 4 Судный день (04)

1 - 5 Судный день (05)

1 - 6 Судный день (06)

1 - 7 Судный день (07)

1 - 8 Судный день (08)

1 - 9 Судный день (09)

1 - 10 Судный день (10)

1 - 11 Судный день (11)

1 - 12 Судный день (12)

1 - 13 Судный день (13)

1 - 14 Судный день (14)

1 - 15 Судный день (15)

1 - 16 Судный день (16)

1 - 17 Судный день (17)

1 - 18 Судный день (18)

1 - 19 Судный день (19)

1 - 20 Судный день (20)

1 - 21 Судный день (21)

1 - 22.1 Судный день (22)

1 - 22.2 Судный день (22)

1 - 23 Судный день (23)

1 - 24 Судный день (24)

1 - 25 Судный день (25)

1 - 26 Роза (1)

1 - 27 Роза (2)

1 - 28 Роза (3)

1 - 29 Роза (4)

1 - 30 Роза (5)

1 - 31 Роза (6)

1 - 32 Роза (7)

1 - 33 Роза (8)

1 - 34 Роза (9)

1 - 35 Роза (10)

1 - 36 Роза (11)

1 - 37 Роза (12)

1 - 38 Роза (13)

1 - 39 Роза (14)

1 - 40 Роза (15)

1 - 41 Роза (16)

1 - 42 Роза (17)

1 - 43 Роза (18)

1 - 44 Роза (19)

1 - 45 Роза (20)

1 - 46 Роза (21)

1 - 47 Роза (22)

1 - 48 Роза (23)

1 - 49 Роза (24)

1 - 50 Роза (25)

1 - 51 Роза (26)

1 - 52 Роза (27)

1 - 53 Роза (28)

1 - 54 Роза (29)

1 - 55 Роза (30)

1 - 56 Апокалипсис (01)

1 - 57 Апокалипсис (02)

1 - 58 Апокалипсис (03)

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71 Апокалипсис (16)

1 - 72 Апокалипсис (17)

1 - 73 Апокалипсис (18)

1 - 74 Апокалипсис (19)

1 - 75.1 Апокалипсис (20)

1 - 75.2 Апокалипсис (20)

1 - 76.1 Апокалипсис (21)

1 - 76.2 Апокалипсис (21)

1 - 77 Апокалипсис (22)

1 - 78 Апокалипсис (23)

1 - 79 Апокалипсис (24)

1 - 80 Апокалипсис (25): Когда ты безропотно вступишь в эту необъятную ночь

1 - 81 Апокалипсис (26)

1 - 82 Апокалипсис (27)

1 - 83 Апокалипсис (28)

1 - 84 Апокалипсис (29)

1 - 85 В некоторый день

1 - 86 Роза

1 - 87 Летний день

1 - 88 Герой

1 - 89 Экстры из книги (1)

1 - 90 Экстры из книги (2)

1 - 91 Экстры из книги (3)

1 - 92 Экстры из книги (4)

О книге